Юлия Диппель

Песня, призвавшая бурю

Julia Dippel

Die Sonnenfeuer-Ballade 1: A Song To Raise A Storm

© 2023 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

© Комарова М., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Чистая совесть и грязные деньги

Я подняла воротник плаща, тихо ругая стужу. Метели налетали на этот город, как вороны на труп. Сколько себя помню, я никогда не видела Вальбет, залитый солнечным теплом, – уж точно не в это время года. Но даже то, что творилось на улице сейчас, совсем не походило на обычную грозу, какая бывает в конце лета, или на осеннюю непогоду. Нет, уже сейчас ощущалось дыхание самой настоящей зимы. Температура воздуха ощутимо понизилась, и, похоже, это было только началом того, что на всех нас надвигалось. Через открытые пространства между рукавами и перчатками, шапкой и воротником – да что уж там, даже через швы плаща – под одежду пробирался колючий, пронизывающий холод.

Настроение было отвратительное. Я повернула на восток – туда, где небо над голубыми черепичными крышами Вальбета было темнее всего. Инстинкты призывали немедленно возвращаться. Стоит прислушаться к ним, и, может быть, мне посчастливится добраться до границы леса, прежде чем меня застигнет метель. Только если я приду с пустыми руками, какой во всем этом был смысл? Ровным счетом никакого. А потому я шагала дальше – навстречу темным облакам, все глубже погружаясь в запутанный лабиринт узеньких улочек и маленьких домов.

Напряжение возрастало с каждым шагом. Мне было не по себе. И как людям приходит в голову мысль жить вместе на такой небольшой территории? Никогда этого не понимала. Ну в самом деле – шагу ступить невозможно, чтобы не наткнуться на какую-нибудь лачужку. Каждый клочок земли был застроен, этаж на этаже, один на другом. Заброшенные конструкции из деревянных балок и глины угрожающе кренились во всех возможных направлениях, балконы использовались как переходные мостики, эркеры касались крыш соседних домов, и часто оставалось загадкой, куда какая дверь ведет. Все это производило гнетущее впечатление, лишало возможности свободно дышать. И это если не брать в расчет огромное множество людей.

Дорога вывела меня в неприметный переулок, но скрип вывески таверны уже издалека настиг меня. Ветер так сильно раскачивал заржавевшие крюки, что заглушал даже перепалку, которая разворачивалась у самых дверей. Кто-то из головорезов Онны только что вытолкал какого-то парня на улицу, подгоняя его кулаками убираться прочь. Редкий случай, я бы даже сказала, удивительный, потому как в «Ржавом компасе» можно было нарушить абсолютно любой запрет и все равно получить еще пива. Исключение было всего одно.

Я пристально всмотрелась в парня, который как раз проковылял мимо меня. Так я и думала. Беспечная улыбка, шапка набекрень, под которой был виден взгляд безумных глаз, – все это говорило о том, что ничегошеньки он сейчас не соображает. Все понятно – под кайфом. В «Ржавом компасе», конечно, можно было купить наркотики любых видов, но торчков там не терпели. Это может привлечь лишнее внимание.

Я покачала головой и сосредоточилась на своей собственной проблеме, прожигая взглядом выкрашенную в красный цвет дверь таверны перед собой. Прямо под скрипящей табличкой у стены дома расположился вышибала. Не встречала его здесь раньше, хотя, судя по его избитому лицу, он-то уже познакомился со всеми драчунами нашего города. Что ж, очень даже в стиле Онны. Она была не слишком требовательна к внешнему виду своих наемников. Что касается меня, то остаться незнакомкой, к несчастью, мне не удалось – этот тип знал, кто я.

– А, привет, Синта, – проворковал он и пригладил сперва свои светлые волосы, затем потрепанный плащ. При этом он скользил по мне взглядом. Пристально, откровенно, жадно. Я даже не обратила внимания. Подобные приветствия мне не в новинку. Слишком уж часто на меня так пялились – необычная внешность, которой я была обязана своей родне по материнской линии, не позволяла мне остаться незамеченной среди людей. С другой стороны, эта вызывающая манера общения, однако, была нормой в определенных кругах, где мне время от времени приходилось вращаться. Впрочем, меня это не беспокоило, лишь бы только он руки не начал сейчас распускать.

– Я хочу поговорить с Онной, – твердо сказала я, игнорируя его заигрывания. Он тут же хищно улыбнулся.

– С тебя один сребреник.

– Что?! – я пришла в замешательство. Парень же только плечами пожал.

– Если что, это не я придумал. Хочешь встретиться с Онной – должен заплатить. Она женщина занятая, просто так и на кого попало время тратить не станет.

Пару мгновений я не могла подобрать слова. Что еще за глупое требование. Конечно, одного сребреника у меня при себе не было. Собственно, это и причина, по которой я пришла сюда.

– Онне наверняка самой будет интересно выслушать…

– Все так говорят. И все платят по сребренику.

Я чувствовала, как моя кровь начинает закипать. Пальцы в перчатках сами собой сжались в кулаки, и ужасно захотелось выбить из этого идиота все самодовольство.

Тише, Син, успокойся! Так ты снова привлечешь неприятности. Глубоко вдохни, сосчитай до десяти, а потом, если и дальше будешь сомневаться, можешь что-нибудь ему сломать.

Я послушно подчинилась доводам внутреннего голоса, который уже не раз спасал меня от себя самой.

Раз… два… три…

С каждым вдохом я постепенно подавляла бушующую внутри меня ярость. Ярость была крайне опасна. Ярость – и еще железо.

Четыре… пять… шесть…

Да, это работало.

Семь… восемь…

Бандит внимательно наблюдал за мной. Только, похоже, принял мои попытки сдержать эмоции за отчаяние, потому что вдруг наклонился ко мне и заговорщически зашептал:

– А у тебя, случаем, нет в крови одема? Собиратели света за него прилично так платят. Не так хорошо, как раньше, но, думаю, сребреник точно сможешь выручить.

Да чтоб тебя разорвало! Придется теперь начинать сначала. Мало что выводило меня из себя так же, как упоминание этой проклятой гильдии.

Итак, заново.

Раз… два…

– Нет, – процедила я сквозь зубы, – нет в моей крови одема.

Три… четыре…

Я солгала, не испытывая угрызений совести. Пусть уж лучше Поедатели Трупов обглодают мне руки и ноги, но никто никогда не получит ни единой искорки моего света.

– Жаль, очень жаль! – парень хитро улыбнулся. – Может, хочешь договориться по-другому?

Во имя всех богов, да он меня провоцирует! Нет, убираться отсюда надо, и лучше поторапливаться, а то и в самом деле прибью его на месте.

– Ну и ладно, продам товар где-нибудь в другом месте, – буркнула я и развернулась на каблуках. Онна, конечно, платила лучше всех, но было еще несколько вариантов…

– Ну постой! – бандит схватил меня за руку. – Должно быть, я был немного…

Я, не дав ему договорить, вырвалась из хватки и прошипела:

– Тронешь меня еще раз и пожалеешь, что из дома сегодня вышел.

Тот был ошеломлен и отдернул руки.

– Спокойно, красоточка, спокойно. Отведу я тебя к Онне, так-то уж не дергайся.

Я понимала, что передумать его заставила не моя угроза. Нет, смотивировала его мысль о том, как разозлится Онна, если из-за него у нее сорвется выгодная сделка. Он отступил чуть в сторону и с манерным поклоном указал мне на дверь, которая вдруг распахнулась сама по себе, без его участия.

– После тебя.

Я удивленно посмотрела на вход. Внутри тоже никого не было, чтобы открыть дверь. Но осмотревшись во второй раз, я заметила серебристое свечение на дверном косяке. Одем. Что ж, очередное достижение человеческого прогресса, которое в очередной же раз подтверждало их лень и вырождение. Неужели настолько сложно самим нажать на ручку и слегка подтолкнуть?!

– Чудесно, не правда ли? – похвалился приспешник Онны.

О, я могла бы сейчас столько слов подобрать для определения. И слово «чудесно» в этот список точно не входило бы. Но ссориться лишний раз ни с кем не хотелось, так что я прикусила язык и вошла в таверну.

Сама пивнушка меня не интересовала. Это было лишь прикрытие для штаб-квартиры Онны, которая располагалась по ту сторону стойки за изъеденной молью занавеской, под охраной еще двух головорезов. Личная приемная же находилась в конце длинного темного коридора. Этот путь я знала наизусть, хотя он мне не слишком нравился, и шагала я по этому коридору всегда с большой неохотой. Тесные помещения, из которых не так легко сбежать, не входят в список моих любимых мест.

Уж не знаю, почему Онна решила устроить свою приемную именно здесь, но когда я добралась до склада без окон, где вдоль стен до самого потолка громоздились тяжелые бочки с бренди, мне – как это всегда бывало – больше всего на свете захотелось развернуться и уйти.

Синеватые колечки дыма клубились в свете единственного шарика, заполненного одемом, который давал яркости меньше, чем могла бы дать обычная масляная лампа. Они поднимались из длинной узкой курительной трубки, без которой я никогда не видела Онну. Престарелая Гановин, окутанная дымом, восседала за темным столом, вокруг которого стояло четыре кресла с красной обивкой.

– Син! – прогудела она, и ее голос был очень похож на выпускаемый из трубки дымок: вкрадчивый, холодный и крайне нездоровый. – Я ж тебя целую вечность не видела. Уже решила, что тебя эти псы сторожевые изловили да прикончили.

Онна отодвинула в сторону бумаги, над которыми она корпела до моего прихода, и откинулась на спинку кресла. Каким бы старым и изможденным ни казалось ее лицо, движения ее были полны легкости и соблазна. В ее возрасте другие женщины уже на пенсию выходили да возились с внуками, но Онна плевать хотела на все эти границы. Она славилась как своей свирепостью и безжалостностью, так и многочисленными любовниками.

Я пожала плечами.

– Так ведь Несущие смерть людьми не интересуются.

Онна улыбнулась, но эта улыбка постепенно превращалась в широкую язвительную ухмылку.

– Но мы-то обе знаем, что ты нечто большее, чем простая девушка, а?

Это было как обухом по голове. Я даже забыла притвориться, что меня это ничуть не смущает и не удивляет. Нет, правда – откуда она узнала?! И как давно ей это известно? И почему раньше никогда не упоминала, что знает о моем секрете?

Онна сделала очередную затяжку и выдохнула мне прямо в лицо.

– Не бойся, ты не первая, кто скрывает свою истинную суть. Будь уверена, дальше меня твоя маленькая тайна никуда не уйдет. До сих пор ведь при мне «хранится», а то я бы уже давно передала тебя псам.

От ее тона мне стало не по себе и по коже пробежали мурашки. Онна, может, и не собиралась меня выдавать, но ведь при определенном случае она бы могла извлечь из этого выгоду. По крайней мере, одно теперь было ясно: больше я дела с Онной вести не стану. Это последнее. Иначе это будет равносильно самоубийству.

– Да ты садись, – указала она на одно из кресел элегантным, но решительным жестом.

– Нет, благодарю.

На ткани запахи задерживались лучше и дольше, чем в воздухе. Я взяла за правило никогда не оставлять лишних следов, если этого можно избежать.

– Вечно спешишь куда-то. Узнаю свою малышку Син, – рассмеялась она. – А жаль, что ты такая торопыжка! Я бы с удовольствием с тобой поболтала. Мне вот безумно интересно, как тебе удается проскользнуть мимо псин сторожевых. А то ведь у вакаров появился новый Сир сиров, все поставки мои тормозят. Проклятый Кьяндер! Даже лежа в могиле, этот кусок дерьма ухитряется усложнять мне жизнь!

– Барон Кьяндер мертв?!

– Мертвехонек, да, – подтвердила Онна. – Это где же ты живешь, что до сих пор не знала? Да об этом же во всех городах Энебхи вещали.

Эта новость меня окончательно выбила из равновесия. Каждый знал имя барона Кьяндера, хотя лишь немногие видели его вживую. Он много десятилетий был предводителем племени Вакар Драхин, также известных, как Сторожевые псы, Темные охотники, Железные тени и Несущие смерть. Его народ занимался надзором границ, поэтому со временем им дали много прозвищ. Большинство из них далеко не лестные и приятные. Неудивительно, что смерть лидера вакаров так горячо обсуждалась.

– Но что случилось?

– Если б я знала, – фыркнула старуха Гановин. – Знала бы ты, сколько усилий я приложила, чтобы разведать, что да как, но все мои информаторы молчат. Выяснить удалось лишь одно: Кьяндера нашли с изящным острым железным ножом между лопаток. Должно быть, бил кто-то из своих. Вот вам и хваленая преданность Сторожевых псов.

Я удивленно моргнула.

– Чтоб вакар убил Сира сиров?! Да глупости все это!.. – вакары были самым могущественным из всех магических народов, потому что ничто не могло поколебать их сплоченность. Даже когда Кьяндер, видно, потеряв рассудок, заключил с людьми этот унизительный и безумный мирный договор, вакары покорно подчинились его решению.

Онна пожала плечами.

– А ты думаешь смог бы человек нанести удар в спину самому смертоносному из Несущих смерть? Или бхикс? А может, какое-то волшебное создание? Явно же нет.

Что ж, ее правда.

– Лично я считаю, что это сделал его брат, который сейчас – вот ведь совпадение какое удивительное – стал его преемником. Так, по крайней мере, говорят в городском дворце. Якобы даже доказательства против него были, только вот все они куда-то бесследно исчезли. Но и об этом скоро перестанут говорить. Сама увидишь. Королева сделает все, лишь бы мирное соглашение не пошатнулось. Даже грязь за своим новым псом уберет.

Я насторожилась. Назначение нового лидера вакаров могло сказаться в том числе и на мне, и на моей торговле.

– А этот новый… Какой он вообще?

Онна сморщила нос.

– Даже среди Сторожевых псов не было еще такого придирчивого гада. Как начал тут распоряжаться, так уже семерых моих людей в карцер отправили, троих казнили, а все вакары, которые были мне хоть как-то симпатичны, вдруг исчезли. Видно, решил тщательно навести порядок и устранить всех, кто не предан ему целиком и полностью. Впрочем, я и сама бы поступила точно так же, если бы заняла чужой трон.

Если, говоря «симпатичны», Онна имела в виду, что их можно было легко подкупить, значит, у меня были серьезные проблемы. Я сама ведь старалась действовать знакомыми путями, в большинстве случаев, когда проходила границу.

– А он сейчас в Вальбете?

Гнев Онны сменился довольной усмешкой.

– Сперва ты мне откройся – как тебе удается через ворота пройти, не вызывая подозрений.

Да чтоб тебя… Любопытство – дело скользкое. Тайны – отличный товар для обмена, но только если готов раскрыть собственные. А я была не готова.

– Ну давай же, просвети меня. Ты пропуска подделываешь? Или же часовых подкупаешь?

– Нет, ни то и ни другое, – проговорила я как можно беспечнее. – Просто изначально произвожу впечатление добропорядочной и законопослушной девушки. Плюс во время прохода главное – не нервничать. Вакары же чуют страх, не стоит давать им лишний повод для подозрений.

Это, конечно, было правдой, но конкретно в этом случае роли вообще не играло. Никто не мог противиться страху, проходя через ворота, что охранялись Несущими смерть. Никто. И не было в этом правиле исключений. Это касалось и меня, и городских, у которых как раз документы были безупречными, не придраться. Да и стоит ли говорить, что я никогда не производила впечатления добропорядочной и законопослушной девушки. Нет, у меня была совсем иная тактика. Крупная авантюра, которая могла бы подвергнуть меня дополнительному риску, в случае если бы кто-то узнал о ней.

– Значит, просто не дергаться? – Онна в очередной раз затянулась и посмотрела на меня сквозь клубы дыма. – Ну да, наверное, так и есть…

Слова ее прозвучали так, будто тема закрыта, но тон ее голоса ничего хорошего не предвещал. Нет, не разобралась она еще с этим вопросом. И я готова была руку на отсечение дать – она уже строит планы, как бы выяснить, что именно я недоговариваю. Что ж, время действовать. Сделать все, ради чего я сюда, собственно, пришла, а потом поскорее исчезнуть.

– У меня кое-что есть для тебя, – переговоры начались. Я сунула руку в потайной карман в подкладке плаща, вытащила оттуда две маленькие жестяные баночки и поставила их на стол.

Онна тотчас выпрямилась. Ее черные глаза заинтересованно заблестели. Она была деловой женщиной до мозга костей, достаточно амбициозной, чтобы на время унять свой гнев из-за моих недомолвок. По крайней мере, до тех пор, пока я не перестану быть ей полезна.

Она схватила одну баночку, открыла ее и одобрительно хмыкнула. Затем вытащила одну из кровавых жемчужин, повертела ее в пальцах, осмотрела ее на свету и наконец раздавила большим и указательным пальцами. Темно-красная оболочка лопнула. Внутри находилась небольшая капелька крови. Онна принюхалась и осторожно коснулась ее кончиком языка.

– Малиновая лиса?

Я кивнула. Не так много людей могли распознавать кровь магических созданий по одному только вкусу. Но Онна свое дело знала – точно так же, как я знала свое.

– Качество отменное, – оценила она. – Плачу три сребреника.

Это было настолько нелепо, что я даже фыркать от возмущения передумала.

– Но они стоят десять.

– Это на улице, – заявила Онна, доставая носовой платок и вытирая испачканные в крови пальцы. – Но не в серьезной торговле. К тому же, как ты могла понять, я рискую теперь больше, чем когда-либо.

– Тебе и свежие товары теперь не то чтобы легко достать будет, – любезно напомнила ей я.

Теперь от дружелюбия Онны не осталось и следа. Она снова откинулась на спинку кресла, и глаза ее сердито смотрели на меня. Раньше я бы обделалась от страха и уступила ей. Но я уже знаю, что нужно двигаться по очень узкой тропке, чтобы выжить в преступных кругах. Преступники, они те же хищники. Дашь слабину, и они будут видеть в тебе жертву, проявишь силу, и они расценят тебя как угрозу и уйдут с твоей дороги.

– Ну ладно. Я дам тебе пять, – холодно проговорила Онна. – Но только для тебя.

– Восемь.

– Шесть и ни медяком больше.

Кровавые жемчужины стоили гораздо дороже, и я могла бы продолжить торг, но вот-вот должна была разразиться метель, а шести сребреников мне как раз хватило бы.

– Я согласна.

Дальше все происходило поразительно быстро. Онна подала знак кому-то, кто стоял где-то позади меня. Судя по запаху, это был один из тех двоих охранников у стойки. Он принес тяжелую резную шкатулку, в которой что-то предательски позвякивало. Пока Онна отсчитывала деньги, ее человек пересыпал в новую тару кровавые жемчужины. Затем он протянул мне пустые жестяные банки и исчез вместе с товаром.

– Скажи-ка… – Онна захлопнула шкатулку с монетами и начала складывать мои сребреники в небольшую башенку. – А темной крови у тебя случаем нет?

Этот опасный вопрос она задала так небрежно, будто рецепт пирога спрашивала. При этом она точно знала, что я поставляю, а что нет. И темной кровью я не торговала не только потому, что за это полагалась смертная казнь, а просто из убеждений. Кровь темных кидхов вызывала сильную зависимость, при этом эффект был не таким, как от крови светлых кидхов. Тут тебе никаких приятных снов и эйфории. Напротив, потребителей ждали мрачные видения и кошмары, которые не отпускали даже после пробуждения. Панические атаки, галлюцинации, кабала и даже полная апатия были скорее правилом, чем исключением.

– Можно подумать, тебе проблем со Сторожевыми псами мало, – сухо ответила я.

Вакары осуждали любые нарушения мирного соглашения, а уж торговлю темной кровью воспринимали как личное оскорбление. Впрочем, они всегда оберегали свой мир гораздо лучше, чем это делали светлые кидхи.

Онна тяжело вздохнула.

– А я что могу с этим поделать? Спрос растет. В том числе и в более влиятельных кругах, где рано или поздно захотят поддержать меня, предложить мне покровительство. Если только я останусь надежным источником.

Мне были глубоко противны ее слова, и я даже почти не пыталась это скрывать.

– Я темную кровь поставлять не буду.

Онна ничуть не смутилась. Даже наоборот, широко мне улыбнулась.

– За темную кровь я плачу золотом. А за кровь Раги отсыплю в три раза больше.

Золотом?! Клянусь черными пальцами Нхимы. Да кто же станет платить золотом за мучительную смерть в рассрочку?! А кровь Раги вообще самое ужасное, что только может быть. Да, такие услуги она оценила по достоинству, так разве имело значение на светлых сущностей я буду охотиться или на темных. Деньги не были лишними, они помогли бы мне. Но были границы, которые я не собиралась переступать даже за все золото мира. Поэтому, чтобы не успеть передумать, я скорее схватила отсчитанные мне сребреники, пробормотала что-то Онне на прощание и развернулась, собираясь уходить.

– Если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня найти, – весело крикнула мне вслед Онна. Похоже, полагала, что мы скоро снова увидимся. Я же горячо надеялась, что она ошибается.

Три поклонника

Почти все деньги, что я получила от Онны, ушли на лекарства для моего отца, а мое терпение – на алчного аптекаря. Когда же я вышла из аптекарской лавки, сильно хлопнув за собой дверью, и угрюмо зашагала по улице, начался снегопад. Дерьмо!

– Эй, смотри, куда идешь, девчонка!

Я в ужасе отпрянула назад. Плотно прижавшись к стене дома спиной, я старалась не соскользнуть под тяжеленную повозку, запряженную волами, которая проехала на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Мрачно посмотрев вслед грубияну, я заметила серебристое свечение, исходившее от осей. Использовать одем для перевозок?! Да это же еще глупее, чем самооткрывающиеся двери. Этот город что, сошел с ума? Очевидно же, что ни животные, ни городские улицы не годятся для того, чтобы нагрузить повозку двойной поклажей. Стоит ли говорить тогда о легкомысленной трате драгоценного одема. Подобные ситуации всегда напоминали мне, почему я по возможности избегала больших городов. Я ничего не имела против прогресса, но человеческая глупость доводила меня до исступления. А такое состояние было… очень опасным. Уходить надо из Вальбета, и поскорее!

К несчастью, самая короткая дорога вела через Красный квартал и знаменитую площадь Мира. Люди обычно собирались здесь, чтобы полюбоваться красивыми фасадами, послушать, как оглашают очередной бессмысленный закон, а также для кровавых казней. Здесь их желания исполнялись. Лично я это место ненавидела.

Погода стояла противная, но народу на площади собралось на удивление много. Я опустила голову и поспешила вперед, надеясь, что не привлекла к себе ненужного внимания. Моему желанию остаться незамеченной было несколько причин: во-первых, потому что городская стража патрулировала местность вокруг Железного дворца принципала, а во-вторых, потому что дворец был так назван не случайно: лучшие кузнецы Вальбета украсили железными узорами и оковкой каждый кирпичик, каждую оконную раму и каждую дверь. Даже на значительном расстоянии от дворца я чувствовала влияние этого ядовитого металла, так его было много. Кровь начинала бурлить, и я с трудом себя контролировала. С каким же облегчением я вздохнула, когда и Железный дворец, и площадь Мира остались позади. Теперь оставалось всего одно препятствие: Южные ворота. В Вальбет вело семь ворот, и, если бы мне пришлось выбирать, Южные я бы точно не выбрала. Я бы предпочла небольшие, почти не охраняемые Береговые ворота, но из-за метели выбора у меня не было…

Неожиданно кто-то схватил меня сзади и потащил в ближайший дверной проем. Я моментально среагировала, и кинжал уже был у меня в руке, когда я вдруг узнала эти каштановые локоны и запах мыла, кожи и соленой воды, который сложно было с чем-либо перепутать.

– Во имя богов, Вин! Еще раз меня так напугаешь, и я за себя не…

Его теплые губы коснулись моих, так что я не смогла закончить фразу. Своим телом он прижал меня к дверному косяку. А я уже и позабыла, как это хорошо и приятно. Пряча кинжал обратно в сапог, я обвила руками шею Вина. Хоть ненадолго я могла и отвлечься – слишком уж хорошо целовался молодой портовый рабочий. К сожалению, обычно он сначал делал, а потом думал. Подходящий ли это момент, соответствующее ли место, да и, например, так ли безопасно подкрадываться со спины – ну это же детали, по мнению Вина. Ну что ж, без казусов было бы скучновато.

Когда он начал расстегивать пуговицы моего плаща, рассудок снова вернулся ко мне, и я со вздохом отстранилась.

– Слушай, мне сейчас некогда, Вин. Я должна…

Его крупные ладони, все в мозолях от тяжелой работы в порту, нежно обхватили мое лицо.

– Останься сегодня здесь. Со мной.

Боги милостивые, эти глубокие с легкой хрипотцой нотки его голоса сводили меня с ума, прямо ноги подкашивались. Вин был очень хорош собой, у него были мягкие карие глаза, а его замечательные манеры никак не вязались с его ремеслом работяги из порта. Он мне нравился, как и эта наша ни к чему не обязывающая связь. Мы просто изредка пересекались, более или менее случайно. Но именно сегодня я была не настроена на наши встречи. Я посмотрела на узенькую полоску неба между крышами домов. Серые горы облаков налетали друг на друга, сливаясь вместе и становясь от этого еще темнее.

– Не могу, – пробормотала я, мысленно проклиная свою рассудительность. Слишком заманчивым было его предложение. В последний раз мы с Вином виделись почти шесть лун назад, и перспектива понежиться с ним в теплой мягкой постели, прижимаясь к теплому мужскому телу, прельщала меня больше, чем шагать по холоду сквозь метель. Но увы, времени у меня на него сейчас не было. – Надо бежать, а то снег заметет все улицы.

Вин кивнул и отпустил меня. Хоть он и старался скрыть свое разочарование, его лицо всегда было для меня открытой книгой. Он неловко пригладил волосы и криво улыбнулся.

– Тогда, – пробормотал он, – может, в следующий раз?

Я не могла не улыбнуться. Вот за что я, помимо всего прочего, ценила Вина. Он всегда придерживался нашей маленькой договоренности, ни о чем меня не расспрашивал и не требовал больше, чем я готова была ему дать – хотя я знала, что он-то как раз не против, чтобы наша простая интрижка переросла в нечто более прочное и постоянное.

– Да, в следующий раз! – искренне заверила его я.

Я быстро поцеловала Вина на прощание и поспешила уйти, боясь, что вдруг передумаю и все же останусь. Мое настроение испортилось еще сильнее после этого разговора. Я, конечно, привыкла откладывать свои потребности на потом, но это не значит, что это было мне по душе. А тут еще кружащиеся вокруг хлопья снега начали сбиваться в плотные комья, отчего все улицы вскоре были скрыты под белоснежным одеялом. Да и ветер переменился – шторм теперь двигался из центра города к югу. Хорошо для Вальбета, но очень плохо для меня, потому что теперь я шла прямо в эпицентр бури.

Когда же наконец показались две высокие остроконечные башенки Южных ворот, настроение у меня упало окончательно. У ворот толпились люди, лошади и мулы, тянущие нагруженные повозки, перекрывали ворота. Видно, я была не единственной, кто пытался покинуть город.

Сегодня определенно был не мой день.

Меня охватила досада. Первым моим побуждением было броситься вперед, расталкивая толпу, но я подавила этот импульс. Так я бы привлекла к себе ненужное внимание. Поэтому я смирно встала в конец запутанной очереди. Точнее, я предполагала, что там конец очереди. И угораздило же меня остановиться именно за повозкой Собирателя света, где возвышались стеклянные цилиндры толщиной со ствол дерева – пустые, готовые к заполнению одемом. Одемом, который они выкупили у кидхов за пару сребреников, чтобы потом продать подороже. Просто прекрасно! Как будто холода было недостаточно, чтобы сделать ожидание в очереди невыносимым.

Я мрачно уставилась на стеклянные цилиндры и совсем позабыла, что лучше бы мне втянуть голову в плечи и не отсвечивать. Почти сразу же мне широко улыбнулся высокий парень в меховой шапке и кожаном пальто. Это был один из двух подмастерьев Собирателя света, которые следили за тем, чтобы оборудование их наставника не заносило снегом и льдом. Молодой подмастерье толкнул под ребра своего приятеля и кивнул в мою сторону. О, только этого не хватало!

Меня спас счастливый случай: где-то вдруг послышались крики посыльной с почты.

– Важная новость! Важная новость! Важная новость! Королева собирается праздновать годовщину своей коронации в Вальбете! Срочная новость! Срочная новость! Также читайте: новое нападение в столице. Волнения в Каэссе. Когда повстанцы из Круга Пепла нанесут новый удар? Все подробности в «Вальбетской газете» всего за два медяка.

Пухлолицая девчушка в шерстяной шапке пробиралась сквозь толпу, предлагая газеты ожидающим. Подошла она и ко мне, протянув одну из свеженапечатанных газет. Я покачала головой. Два медяка были для меня сейчас непозволительной роскошью. Да и тратить их на лист бумаги, который терял свою ценность после прочтения, я бы не стала.

Девчушка пожала плечами и побежала дальше.

– Важная новость! Важная новость! В грядущее полнолуние королева возвращается в Вальбет, место своей коронации! Все подробности в «Вальбетской газете»! Важная новость! Важная новость…

Новости разошлись, как только что привезенный теплый хлеб, и вызывали настоящее волнение. Даже подмастерья Собирателя света, казалось, совершенно позабыли обо мне. Чтобы уж наверняка не рисковать, я скрыла воротником лицо и пригнула голову, прислушиваясь, как все ругают мятежников Круга Пепла на чем свет стоит и возбужденно обсуждают грядущий приезд королевы. Что ж, по крайней мере, теперь я знала, где я точно не буду в грядущее полнолуние. Массовые гулянья были мне совсем не по душе, и до королевы мне дела не было.

Пару раз я отступала на пару шагов в сторону, пытаясь незаметно рассмотреть вакаров у ворот. Хорошо бы заранее узнать, кто сегодня на посту. К сожалению, из-за метели я могла разглядеть лишь черные как смоль плащи. И их было больше пяти. Значит, ворота сегодня охраняли два скалла. Крайне необычно в такой, в общем-то, нормальный день, как сегодня. Видимо, это все из-за нового Сира сиров. Увы, усиление охраны было не единственным неприятным новшеством. На обеих башенках по бокам от ворот, высоко над головами ожидающих, висели две тяжелые железные клетки. Вот дерьмо! Подобные клетки я раньше видела только у гильдии укротителей призраков, которые таким образом выставляли напоказ тех, кого им удалось отловить. И я уже догадывалась, почему они принесли их именно сюда.

– Жуть, правда?

Подняв в недоумении голову, я тут же пожалела об этом: рядом со мной стоял подмастерье Собирателя света, который заметил меня ранее. Крупный парень в этой своей плотной шубе был похож на медведя. На медведя, у которого на плече была винтовка, а под шубой наверняка еще и другие виды оружия спрятаны. Ношение оружия было привилегией их братии. В конце концов, ведь должны же были Собиратели света иметь возможность защитить свой бесценный груз. Пфф! Уж лучше бы это был настоящий медведь.

– Ну да, – солгала я, вкладывая в свой голос как можно больше наивности. – Пустые клетки, что тут такого?

– Ха! – добродушно усмехнулся молодой мужчина. – Они вовсе не пустые. Ты просто не видишь жутких призраков там, внутри. Измученные души людей, которые были жестоко убиты, теперь обречены вечно сводить с ума ныне живущих. Кошмарные создания с ужасными гримасами, растрепанными волосами и длинными острыми зубами. Длиннее, чем мои пальцы, между прочим.

Я едва не расхохоталась. Теперь я была вдвойне благодарна ранее поднятому воротнику, за которым не было видно, как я усмехаюсь. Клетки действительно были не пустыми, но призраки выглядели точно так же, как люди, которыми они и были. Только прозрачные, размытые, поблескивающие – точно отражение на водной поверхности, покрытой рябью. Конечно, это не делало их менее жуткими – в клетках творилось безумие, а крики, что срывались с губ пленников, были безвучны. Голоса призраков нельзя было услышать, но можно было почувствовать – на тебя точно стеклянные осколки дождем сыпались. Но какими бы непредсказуемыми и буйными ни были призраки, они все равно не были теми монстрами, какими их только что описал этот подмастерье Собирателя света.

– Ах, боги милостивые… – выдохнула я с обожанием, потому что знала, что парень хочет услышать именно это. – Да у тебя, должно быть, одем в крови течет, раз ты можешь их видеть?

– Ну да, – прихвастнул тот, не моргнув и глазом. – Но ты не боись, я не бхикс-полукровка. Всего лишь третье поколение. Мой прадед кидхом был. Потому я и примкнул к Собирателям света. Я могу видеть сквозь завесу, неплохо лажу с магическими народами, говорю на их языке, понимаю их проблемы. Да и вообще хочу мир повидать, – он подмигнул мне. – Приключения, понимаешь ли, очень люблю.

Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, потому что иначе мне пришлось бы как-то реагировать на ту околесицу, которую он нес с самым серьезным видом. Вот же бахвал, врет и не краснеет! Если у него в крови есть хоть искорка одема, то я сама королева.

– О-о, приключения… – повторила я с наигранным восторгом. К сожалению, я не смогла скрыть сарказма в голосе. Впрочем, неважно, парнишка даже не заметил. Или вообще не понял насмешки. Вместо этого он двусмысленно ухмыльнулся.

– Да, именно. Во всех отношениях.

Ого, не только бахвал, но еще и дерьма кусок.

– Поэтому ты так расслабленно держишься, хотя за тобой сейчас следят вакары.

– Именно поэтому! Я просто не боюсь, – фыркнул он. – Эти псы… Вакары то бишь, они просто защищают нас. Чтобы эти дикари-кидхи не проникали в наши прекрасные города. Да, их одем нам, конечно, нужен, без него никак, но изобретения, прогресс… Это уже наше достижение. И поверь, на это падки все. Не будь людей, кидхи не знали бы, что им делать со своим одемом.

Син, дыши! Дыши и считай до десяти!

Раз… два… три…

– Кстати, меня зовут Рукаш.

Четыре… пять…

– А ты у нас кто?

Шесть… семь…

– Скромница, да?..

Восемь… девять…

– Куда направляешься-то? Может, нам по пути? Сможем узнать друг друга получше.

Десять.

Наконец-то я смогла усмирить бушующую во мне ярость. Рукаш и не подозревал, что только чудом в самый распоследний момент сумел избежать очень неприятного сюрприза, и сейчас смотрел на меня, как и прежде, выжидающе. Мне пришлось напомнить себе, что парнишка тоже всего лишь жертва. Он, конечно, полный идиот, еще и расист вдобавок, но все же жертва. Не его вина, что он не смог устоять перед моим обаянием. Очаровывать я умела, даже когда сама того не желала. Моя кожа, глаза, жесты, голос… словом, все. Многим даже нравилось просто смотреть на меня, как однажды заметила Онна. Только вот одни путали восхищение с влюбленностью – как, например, Вин. А другие сразу хотели меня завоевать и овладеть мной – как Рукаш. Поначалу мне это льстило, но со временем это стало надоедать. А еще несло в себе опасность. Поэтому я не могла сейчас просто отшить этого парнишку, заявив, что ему придется довольствоваться этими потрясающими и восхитительными человеческими изобретениями, потому как у него не было со мной ни единого шанса ни при каких обстоятельствах.

Хотя именно это почти сорвалось у меня с языка.

– О, нет, спасибо, – вежливо отказалась я, улыбаясь в ответ на его недвусмысленные взгляды. – Я люблю путешествовать одна. Но кто знает, может, еще увидимся?

Никогда не лишай их надежды – таково было главное правило в общении с теми, кого я невольно притягивала к себе. Без надежды они могут прибегнуть к насилию. По отношению к себе, ко мне или кому-то еще.

– ЭЙ, РУКАШ! Я ТЕБЕ ДЕНЬГИ ПЛАЧУ НЕ ЗА ТО, ЧТОБЫ ТЫ СТОЛБОМ СТОЯЛ! ШАШНИ КРУТИТЬ БУДЕШЬ ПОСЛЕ СМЕНЫ! ЖИВО ЗА РАБОТУ!

Все, кто услышал этот громоподобный крик старого Собирателя света, невольно содрогнулись. Даже похожий на медведя Рукаш втянул голову в плечи и вынужден был послушаться мастера, хотя тот был вдвое ниже ростом. Уходя, он шепнул мне:

– Но ты все равно подумай еще. Предложение пока в силе. Да, и призраков не бойся. Они тут для того, чтобы привлечь внимание бхиксов, которые только притворяются настоящими людьми.

Я ошеломленно посмотрела парню вслед.

Притворяются настоящими людьми?!

Можно подумать, у бхиксов выбор был. Можно подумать, они сами виноваты, что родились полукровками, унаследовавшими человеческий облик от одного родителя и магические способности от другого. Можно подумать, они всегда нарочно скрывают свое происхождение, чтобы нападать на ничего не подозревающих горожан.

Заняться нам больше нечем.

Тем не менее многие придерживались того же мнения, что и Рукаш. Большинство горожан презирали бхиксов даже больше, чем чистокровных кидхов, – и это могло о многом сказать. Именно из-за них устанавливались пограничные посты и документы о регистрации были нормой. Из-за них размещены были клетки. Бхиксы были, по сути, шелухой, которую следовало отделять от благородной пшеницы.

Теперь-то я понимала, зачем нужны были два скалла вакаров на охрану одних ворот. Первый скалл проверял документы, а второй наблюдал за толпой, чтобы отметить тех, кто отреагирует на призраков. Я пока стояла достаточно далеко, но в любой момент могла бы привлечь внимание. Например, если бы я не вовремя моргнула или сделала это как-то подозрительно.

Я как раз размышляла, стоит ли рисковать, когда очередь вдруг пришла в движение. Причем вперед они продвинулись не на пару шагов. Через ворота пронесся целый торговый поезд, состоящий из двенадцати грузовых вагонов. В одно мгновение я очутилась у самого подножия заснеженных башен – в тени огромной решетки и прямо под клетками с призраками. Сейчас я ощущала присутствие мерцающих фигур так же остро и интенсивно, как и метель. От их беззвучных воплей внутри у меня все холодело. Они накатывали волнами, исчезали, оседая, а потом в неожиданный момент снова захлестывали. Каждый раз мне заново приходилось сдерживать себя, чтобы не поднять голову, в попытке сосредоточиться на грязном истоптанном снегу перед моими сапогами. В довершение всего еще и волоски на затылке встали дыбом. Все мои чувства обострились, пульс участился, и очень хотелось, повинуясь инстинкту, броситься бежать. Я точно знала, на что так реагируют мои инстинкты: меня заметили вакары. Минимум один, а может, и несколько. Краем глаза я увидела скользящие по снегу черные силуэты. Они, несомненно, учуяли мой страх, и я попыталась сосредоточиться на том, чтобы сдерживать его, лишь бы не было эмоциональных скачков. Может, мне повезет, и они сочтут меня просто неуверенной в себе девушкой, решив, что дело не во влиянии на меня призраков.

Нервы, кажется, готовы были лопнуть. Минуты тянулись невыносимо долго. Я переживала даже не из-за тех вакаров, которых вижу, а из-за тех, которых не вижу. Подобно стае Темные охотники не ходили поодиночке, а всегда действовали скаллом как единое целое – быстро, слаженно, безжалостно. Так что, если один вакар был передо мной, значит, еще четверо у меня за спиной.

Внезапно поднялось беспокойство. Заржали лошади, и все, кто стоял рядом со мной, осторожно расступились. В то же мгновение я сама почувствовала что-то неладное и оглянулась. За моей спиной выросла темная фигура. Она стояла достаточно близко ко мне, так что между нами даже снежинки не падали. Вакар улыбнулся. И в этой улыбке было дыхание самой смерти.

– Давненько тебя не было.

Выбраться и пробраться внутрь

Как и все темные кидхи, вакары были творением ночи. Их кожа по цвету напоминала бледное лунное сияние, глаза – ночной туман из всех оттенков серого и серебристого, а волосы, казалось, были сотканы из насыщенной черноты глубоких теней. Пусть издалека вакары и были похожи на людей, однако они были кем угодно, но точно не людьми. Они излучали какую-то особую энергетику, от которой я каждый раз невольно содрогалась – неприятное чувство, что я смотрю в лицо собственной смерти, возникало во мне при приближении к ним. Можно было сколько угодно называть их Сторожевыми псами и считать их обычными приспешниками королевы людей, но служили они только себе самим – и смерти. Она сквозила в каждом их движении, блестела в их взглядах, отражалась в их голосах. Даже на охоту они выходили не ради мяса, мехов или острых ощущений. Они охотились, чтобы убивать, а убивали, потому что смерть была их добычей. Она их питала.

Вот и сейчас я не могла противостоять этому давлению, хотя и испытывала в этот же самый момент огромное облегчение, потому что узнала вакара, окликнувшего меня.

– Да, я… я… – бормотала я, запинаясь и борясь со страхом. – Я… мне нужно было позаботиться о больном отце… поэтому я бываю в городе уже не так часто, как раньше.

И это было правдой. Я еще не настолько выжила из ума, чтобы лгать вакару. У них было очень острое чутье, с помощью которого они могли улавливать малейшую заминку моего сердца и любое изменение в запахе тела. Так что если ты не мастер притворства и обмана, то ото лжи лучше было воздержаться.

Нечеловеческие темно-серые глаза пристально смотрели на меня. Они принадлежали вакару, которого я про себя окрестила «Шрамом» – по вполне понятной причине. Он был первым, кого я когда-то попросила пропустить меня без документов. С тех пор я видела его всего пару раз – в основном потому что старалась избежать такой встречи. Обычная мера предосторожности. Ведь неизвестно, на что может быть способен мой дар в той или иной ситуации. Пока не стало слишком поздно.

– И как, справляешься? – хоть голос его звучал строго, но вопрос его не смог скрыть его глубокую привязанность и бесконечную тоску. Ничего общего с поверхностным и необоснованным восторгом Рукаша. Здесь была совершенно другая история, куда более опасная. – Может, помощь нужна?

В этот момент призраки снова начали глухо стенать, и я крепче стиснула зубы, чтобы не выдать себя. Я отстраненно покачала головой.

– Нет, нет, не стоит. Я справляюсь.

В этот раз я осознанно солгала, потому что мне, конечно, очень нужна была его помощь. Но так я рассчитывала отвлечься от возникшей в ответ на крики призраков реакции. К тому же сейчас было бы полезно вести себя как обычный человек, что означало болтать вздор, не касаясь сути дела, в точности как простые люди. Шрам сам должен был предложить мне помощь, чтобы я не вызвала подозрений у других вакаров. Поэтому я добавила несколько развязно, как бы в шутку:

– Конечно, если бы вы могли остановить метель, то тогда я бы не сказала, что помощь мне не нужна. А то путь все-таки предстоит неблизкий.

Вакар улыбнулся, и я поняла, что он раздумывает, как бы мне помочь – и заодно понравиться. Он кивнул в сторону городских ворот:

– Идем.

Он решительно зашагал вперед, не обращая внимания ни на недоумение остальных вакаров, ни на скептические взгляды охранников-людей, стоявших у ворот. По пути он еще и прихватил с повозки Собирателей света подбитую мехом накидку.

– Что это он задумал? Он же не станет… – услышала я бормотание Рукаша.

Но мужчина со шрамом проигнорировал и это. Он остановился, только когда мы оба очутились точно в центре изогнутой арки ворот. Там, откуда по ночам опускали тяжелую железную решетку. Когда он повернулся ко мне, его выразительные черты лица как будто стали несколько расслабленнее. Совсем чуть-чуть. Возможно, потому что толстые стены защищали от неприятного ледяного ветра. Или же причина была в том, что крики призраков здесь звучали совсем приглушенно. Мне, кстати, давно было интересно, как вакары-часовые могут выносить эту пытку на протяжении всего дня.

– Двигайся быстро, с дороги никуда не сворачивай, а ночью поищи убежище, – проговорил Шрам так тихо, что даже я с трудом его поняла. Одновременно с этим он набросил мне на плечи накидку, которую стащил у Собирателей света. – Я бы проводил тебя, но не могу оставить свой пост. Приходи как-нибудь снова, чтобы я просто знал, что ты еще жива.

О, вот это было совсем нехорошо. Слишком близко, слишком интимно, слишком недвусмысленно. Но как можно было отказаться от его подарка, не ранив при этом его чувства и гордость? Даже для людей отказ был чересчур рискованным. Как бы отреагировал на это вакар?

В этот момент к нам подошел великан-медведь в шубе. Бахвал или нет, а смелости Рукашу было не занимать.

– Простите, достопочтеннейший, здесь, видно, произошла ошибка! Это не ваша накидка. Это собственность гильдии Собирателей света и…

Шрам оглянулся, и его глаза недобро блеснули. Большего и не требовалось – парнишка моментально умолк. Беззвучно, будто из ниоткуда, появились еще двое вакаров в черном. Наверняка оба были из скалла Шрама. Один встал перед Рукашем, и парень сжался от испуга. Вторая – высокая женщина с тяжелым арбалетом – пыталась понять по поведению своего сотоварища, что происходит.

Наконец она перевела взгляд на меня. У нее были светло-серые глаза.

– Ну-ка, покажи карманы!

– Это совершенно необязательно, – вмешался Шрам. – Я ее знаю. Девочка ничего не скрывает.

– Но Сир сиров приказал…

Шрам внезапно налетел на нее и прижал к стене ворот. Его реакция была настолько стремительной, что я даже сообразить ничего не успела. Он обнажил клыки, остановившись в паре сантиметров от лица женщины, и глухо зарычал, отчего мне стало совсем не по себе. В этот миг вакар больше напоминал зверя, чем человека.

– Ты сомневаешься в моих словах? – его голос звучал так, словно мог разрезать стекло.

И хотя Темная охотница возвышалась над ним на полголовы, сразу же стало ясно, что по рангу выше он. Она опустила глаза и прошептала:

– Никак нет, сир.

Боги милостивые, так Шрам – сир своего скалла?!

Что ж, пожалуй, сейчас это меня и спасло, но знай я об этом раньше, в жизни бы не обратилась к ним за помощью. Ни за что на свете! Чем могущественнее был кто-то, тем страшнее будет его гнев. У меня могли быть крупные неприятности. Больше всего на свете мне хотелось сбросить накидку и улепетывать поскорее от этого места. Но я не смела даже дышать. Когда Шрам отпустил свою подчиненную и снова шагнул ко мне, я готова была сквозь землю провалиться. Все это противоречило моим основным правилам: короткие встречи, не привлекающие лишнего внимания, не слишком завышенные требования и никаких свидетелей. Сейчас же мне казалось, что любой из присутствующих здесь мог догадаться, что все взаимосвязано. Но не Шрам.

Черты его лица снова разгладились, из них исчезла вся жестокость. Он меланхолично мне улыбнулся.

– Ступай и возвращайся живой и невредимой.

На короткое мгновение мне показалось, что он хочет протянуть ко мне руку и погладить по щеке. Тут уже я запаниковала не на шутку. Я развернулась и бросилась прочь. Вон из этого города. Вперед, в бушующую метель. Часть меня была уверена, что сейчас щелкнет тетива арбалета, хотя я и знала, что Шрам бы этого не допустил. Он скорее уничтожил бы собственный скалл. Вероятно, именно это он сейчас и делал… Что за безумие! Так я вообще больше не решусь заглянуть в Вальбет. По крайней мере, до тех пор, пока сегодняшняя ситуация не выветрится у всех из памяти. И пока Шрам не забудет обо мне, возвратясь к своей повседневной жизни, чтобы уже никогда не ждать новой встречи со мной.

Когда я добралась до мостика, ведущего к Кукурузным холмам, до сих пор не получив железную стрелу в спину, я решила, что теперь можно спокойно отдышаться. Почти попалась. Так близко опасность ко мне еще не подступала. И сейчас выдохнуть бы мне с облегчением, но впереди была новая, большая и очень холодная проблема. Олицетворявшие идиллию кукурузные холмы, которые возделывали вальбетские крестьяне, дабы снабжать город зерном, были накрыты белым покрывалом. Обычно отсюда открывался вид на широкие равнины, а на горизонте проглядывала темная линия деревьев леса Кламм. Но теперь лишь серые грозовые облака, летящие в лицо хлопья снега и кажущаяся бесконечной снежная пустыня встречали мой взор.

Я плотнее закуталась в накидку, отнятую вакаром у Собирателей света. Она была мне велика, пахла лошадиным навозом и дешевым одеколоном, но я должна была признать, что Шрам правильно сделал, украв ее для меня. За стенами города бушевал такой ветер, что даже дополнительная одежда не спасала меня от этого жуткого холода. Не могу себе представить, как бы я шла дальше без нее.

Ну да ладно… Пути назад все равно уже не было. Я немного ускорилась, ориентируясь на следы колес повозок, проезжавших тут до меня. С этой дорожки мне вскоре пришлось бы свернуть, потому что Собиратели света наверняка тоже поедут на юг, а я не хотела снова с ними сталкиваться.

Поначалу шла я бодро, но с каждым моим шагом метель будто усиливалась. В лицо летели жесткие ледяные кристаллы, и щеки уже горели от холода. Я не так много прошла, но следы колес было уже не различить. Так что теперь начиналась лотерея, выйду ли я на дорогу или свалюсь в ближайшую канаву. Хуже всего, однако, был ледяной ветер. От него у меня перехватывало дыхание, он отнимал мои силы и драгоценное тепло. Такими темпами я бы ни за что не добралась до своего убежища к заходу солнца. Тогда я решила поменять свои планы и обозначила себе новую цель: пещеры у пруда Каменных слез. Там я могла бы найти убежище на эту ночь.

Когда я добралась до первых отрогов леса Кламм, я сошла с тропинки, покидая территорию людей. Теперь я находилась в царстве кидхов. Конечно, здесь, как и в городах, я не была «своей», но все же считала леса своим домом и чувствовала себя здесь свободнее. Магический мир был во многих аспектах даже сложнее мира человеческого, но, по крайней мере, здесь не было безумных законов, ненужных ярлыков и враждебности, замаскированной под вежливость. В этом мире важны были всего две вещи: равновесие и выживание. На каждое чудо, которым можно было восхититься, приходился кошмар, который был готов напасть или даже убить тебя. Так просто, так жутко – но при этом дарующий свободу.

Лес Кламм я знала как свои пять пальцев. Еще утром здесь был настоящий фейерверк ярких осенних красок. А сейчас не осталось ничего, кроме снега и льда. Даже защитные кроны листвы могли задержать метель лишь частично. Всю землю покрывало скрипучее снежное одеяло, а на стволах и ветвях древних голубых дубов лежал слой сверкающего льда. Ориентироваться из-за этого было крайне сложно. Понадобилось некоторое время, чтобы найти то самое гнилое дерево с полым корнем, в котором я прятала свои нехитрые пожитки: мешок с инструментами и магическое короткое копье из сибрилловой стали, которое уже не раз спасало мне жизнь. Все это я взвалила себе на спину и побрела дальше. На сей раз в умеренном темпе, потому что сломай я что-нибудь, точно погибну, а ведь в стороне от дороги под снегом были скрыты ямы, корни и другие препятствия, о которые можно было легко споткнуться. Несмотря на то, что я очень старалась двигаться осторожно, я все равно несколько раз споткнулась. Трижды мне удалось в последний момент удержаться на ногах. В четвертый раз я пыталась увернуться от падающей ветки, которая сломалась под тяжестью льда и снега, отскочила в сторону и упала прямо в сугроб, приложившись при этом так жестко, что не сразу смогла вдохнуть. Некоторое время я лежала так, тяжело дыша и проклиная сегодняшний день – наверное, уже в сотый раз. И день, и эту разъяренную метель, и свой урчащий желудок, который уже переварил утренную горсточку орехов. Неудивительно, что у меня сил почти не осталось. Но я не собиралась так легко сдаваться. Бывало и хуже – и я выжила. Поэтому я трижды глубоко и спокойно вдохнула. Хватит разлеживаться. Каждая секунда, проведенная в сугробе, приближает меня к смерти от переохлаждения. Я выпрямилась и мрачно оглядела белый лабиринт обледенелых деревьев. Судя по всему, я еще даже до ущелья не дошла, за которым располагался пруд Каменных слез. А значит, впереди еще больше половины пути. Я очень не любила признавать собственные слабости, но продвигалась к своей цели я сейчас крайне медленно. Вечер скоро опустится на землю, и если я хотела пережить эту ночь – что я, собственно, как раз и планировала, – мне придется рассмотреть еще один вариант. Эта альтернатива мне совершенно не нравилась. В частности, потому что…

Внезапно я услышала, как кто-то приглушенно скулит, и в первый миг подумала, что, наверное, ослышалась. Природа молчала, за исключением того, что свистел ветер, шелестела покрытая льдом листва да угрожающе скрипели промерзшие деревья. В остальном же было тихо. По крайней мере, почти тихо, потому что через мгновение до меня снова донесся этот тихий писк. С опаской я пошла на звук и очень быстро выяснила, в чем же дело. Всего в паре метров от места, где я остановилась, огненная ласка попалась в железные силки. Благодаря своей блестящей рыжей шерстке и длинным желто-золотым перьям на хвосте этот зверек выделялся на белом снегу как яркий маячок.

Вот проклятые браконьеры! Нет, конечно, я и сама использовала подобные ловушки, но я их каждый час проверяла. Браконьерам же было безразлично, что животные – неважно, магические или нет – погибали от голода, застревая в силках. Или замерзали насмерть. А в такую погоду можно и не надеяться, что эти эгоисты изнеженные явятся сюда в ближайшее время. Зачем им спешить? Они, конечно, могут выкачать у ласки одем, пока она еще живая, но это принесет им лишь парочку сребреников. А эти мешки с дерьмом больше всего интересовались шкурками, перьями и когтями магических животных. Ведь за такой товар в городе им дадут несколько крон – даже за огненных ласок, которые плодились как крысы и так же легко и быстро попадались в ловушки.

– Повезло же тебе, что я решила изменить свои планы, дружок, – пробормотала я. Я хоть и не убивала никого, чтобы обогатиться, но вот еда мне была нужна. Но огненной ласке повезло, что избежала участи стать моим сегодяшним обедом.

И все же я не хотела упускать еще одну удачно подвернувшуюся возможность. Я вытащила пару инструментов, опустилась на колени рядом со зверем и решительно схватила его за шею. Ласка отчаянно пыталась вырваться – видимо, в силки она попалась не так давно, иначе была бы уже без сил.

– Да не дергайся. Я же освободить тебя хочу.

Я взяла меньший из двух моих кинжалов – тот, что был не из железа. Осторожно приставив его к шее ласки, я слегка надавила острием на артерию. Тут же выступили капельки крови. Тогда я подняла зверька над ящиком с железным порошком, который подготовила заранее. Едва кровь кидха попала на железо, она свернулась в маленькие шарики, которые тут же затвердели. Десяти капель было, пожалуй, достаточно. Я ведь не хотела, чтобы ласка ослабла от потери крови. Наконец я убрала кинжал, и на моих глазах рана на ее шее затянулась. У всех чистокровных кидхов была удивительная способность к самоисцелению, чему я даже немного завидовала. Только на раны, нанесенные железным орудием, эта способность не распространялась.

– А теперь беги, да поскорее.

С этими словами я освободила огненную ласку, и она со скоростью ветра скрылась между деревьев. Так, теперь мне лишь оставалось…

– Что это ты тут делаешь?

Я испуганно вскочила и машинально потянулась к короткому копью, спрятанному за плечевым ремнем моего мешка. Это был голос кого-то из кидхов. С кинжалом я бы далеко не ушла.

– Покажись! – прошептала я в метель.

Заманчивая компания

– Выше, смотри выше, девочка-человечка, – пропищало существо.

Прошло несколько напряженых мгновений, пока я вспоминала, откуда могу знать этот высокий голосок. Затем я увидела маленький световой шарик, который сложно было сразу заметить среди кружащихся хлопьев снега. Я раздраженно застонала, и напряжение мое сменилось отвратительным настроением. Вот только тебя сейчас и не хватало!

– Где ты была? Я тебя повсюду искал. Ты пряталась за стеной в светлом месте, да?

Я одарила гнетущим молчанием блуждающий огонек – как и всегда, когда он появлялся. Вместо этого я начала собирать свои вещи. Только что образовавшиеся кровавые жемчужины я сложила в одну из имеющихся у меня пустых жестяных банок, тщательно запечатала ящик с железным порошком и убрала все в свой мешок.

– Что ты тут делаешь? – снова спросил блуждающий огонек. – Тебе дальше идти надо. Когда с неба падает белая вода, людям нельзя мешкать.

– Да что ты говоришь, – проворчала я.

– Пошли, я знаю дорогу.

Я помотала головой и зашагала прочь. На запад. Обратно к дороге людей. Блуждающий огонек же начал кружить вокруг меня зигзагами – точно возбужденная стрекоза.

– Не туда, не туда! Тебе надо пойти со мной.

Я тяжело вздохнула.

– Ты когда-нибудь прекратишь?

– Что я должен прекратить? – невинно поинтересовался он. На деле же этот хитрый световой шарик был не таким уж невинным.

– Не знала, что ты и днем выплываешь. И давно? – спросила я.

– Скоро опустятся сумерки, небо достаточно темное, и ложных огней не видать. Они хуже всего. Из-за них я меркну, – пропел он и с силой врезался мне в плечо. Эффект был примерно такой же, как если бы муха начала биться в стену дома. А он повторял это снова и снова. – Ну пойдем же, девочка-человечка. Следуй за мной!

Стойко перенося его атаки, я продолжала идти своей дорогой. Объяснять блуждающему огоньку, что я вовсе не человек, тем более не стоило. Тогда он начал бы задавать еще больше вопросов, а у меня на это не было ни сил, ни терпения.

– Не в ту сторону. Поверни. Я знаю дорогу. Я отведу тебя в безопасное место.

В безопасное место?! Как же, как же. Я бы с удовольствием отмахнулась от блуждающего огонька, как от назойливого насекомого, но по своему опыту знала, что это ничего не даст. Может, он сам отстанет, когда я выйду на дорогу? Большинство кидхов не решались заходить на территорию людей.

Однако меня ждало разочарование. Ни большая дорога, ни порывистый ветер, который тут же на нас налетел, не помешали блуждающему огоньку, как и прежде, упорно следовать за мной. Хотя бы перестал биться мне в плечо и спокойно парил рядом – и на том спасибо.

– Ты забрала лекарства для отца?

Я удивленно нахмурилась. Прошло уже несколько лун с того момента, как я рассказала о болезни отца блуждающему огоньку. С тех пор я дважды ходила в Вальбет и возвращалась. Я и не думала, что он может о таком помнить. Хотя, с другой стороны… Я ведь тогда несколько часов ему объясняла, что такое лекарства. И кто такой отец. Тут хочешь не хочешь, а запомнишь.

– Да, – коротко ответила я, решив не вдаваться в лишние подробности. Дышать нужно было осторожно. Холод морозными осколками сковал воздух, так что казалось, будто мои легкие заполняют тысячи маленьких острых ледяных кристалликов.

– Хорошо, – пискнул блуждающий огонек. Вой метели был настолько силен, что я едва расслышала его голос. – Как думаешь, твой отец переживет белую воду?

Я закатила глаза. Видимо, в следующий раз нужно будет объяснить ему, что на человеческом языке означает слово «деликатность».

– Он пережил уже очень много зим, – угрюмо ответила я. – Но вот такой зимы, пожалуй, даже он еще не видывал.

– Хорошо. А он захочет со мной прогуляться?

О, едва ли. В конце концов, именно отец в далеком детстве наставлял меня, что за блуждающими огоньками ходить нельзя.

– Ему бы выздороветь для начала.

– Но ты же сама говорила, что для этого и нужно лекарство.

А он… был прав. Только вот все было несколько сложнее.

– Ты берешь лекарства в светлом месте за стеной?

– Да.

– И там живут люди?

– Да.

– А как это место выглядит?

Я тяжело вздохнула. Стоило ответить на один вопрос, как он задавал следующий, и так без конца. Так продолжалось почти два часа. Снег все не утихал, видимость ухудшалась, и вот наконец наступила ночь. Я уже не чувствовала ног, и холод пробирал до костей, но я продолжала идти дальше. Продолжать путь меня заставляла только моя сила воли. А может, за это стоило благодарить и блуждающий огонек. Как бы меня ни раздражали его вопросы, при этом они отвлекали меня от мрачных мыслей и не давали остановиться.

Наконец сквозь пелену снега я заметила фонари.

– Ой, нет, нет, нет! – возмущенно и пискляво затараторил блуждающий огонек, опять начиная биться о мое плечо. Причем налетал и врезался он так резко, что я всерьез забеспокоилась, как бы он сам себе не навредил. – Туда не ходи, нельзя! Там живут злые люди. Они делают ложные огни, да такие яркие, что я начинаю тускнеть.

– Да, а еще там горячие печки, и я не замерзну, – сердито парировала я.

– Замерзнуть на самом деле не так уж плохо, как ты думаешь. Хотя утонуть все же гораздо лучше. Все происходит быстро и безболезненно. Сама увидишь. Просто идем со мной, и все будет хорошо.

Мне даже стало немножко жаль этот блуждающий огонек, который так старался не отстать от меня в эту холодную метель. Но я не стала обращать на него внимания.

– Только не прячься снова. Я тебя так долго искал, – взмолился мне вслед блуждающий огонек, когда я прошла под первым масляным фонарем и очутилась в человеческом поселении. На въездной арке можно было прочесть только «…в… ах», потому что оставшиеся буквы или заледенели, или были скрыты плющом. Но все, кто мало-мальски ориентировался в этой местности, знали, что поселение это – Равенах. Здесь располагалась последняя ночлежка на южном шоссе к Вальбету. Потому-то в этой крошечной деревушке и горели фонари, а дорожки, пусть частично, но были расчищены от снега. Важный государственный объект как-никак.

– А надолго ты здесь задержишься? – блуждающий огонек отчаянно метался на световой границе – точно побитая собака. – Точно не хочешь пойти со мной?

– Не желаю, – фыркнула я и направилась прямо к первому двору на окраине леса.

– Девочка-человечка, вернииииись!

Под козырьком входной двери мне пришлось заново вспоминать, как пользоваться руками. Даже такой простой жест, как стук в дверь, дался мне невероятно тяжело. Казалось, что у меня все суставы каменные. А пока я ждала, что мне кто-то откроет, я внезапно осознала, как я истощена и измучена. Я начала дрожать. И не только от холода.

Бородатый и наполовину лысый мужчина чуть приоткрыл дверь. Свет и тепло дома, а также аромат горячего свекольного супа буквально сразили меня. Просто настоящий рай.

– Во имя Сольфура и Темной богини! – выругался мужчина и снова захлопнул дверь. Через мгновение я услышала, как он крикнул: – Ригурт! Это к тебе!

Послышались гулкие шаги, негромкое бормотание, кто-то снова выругался, но дверь все же снова открыли. Теперь на пороге появился другой бородатый мужчина – без лысины, с пышной седой шевелюрой. На руках он держал ребенка.

– Нет-нет, Синта, на ночь я тебя не пущу, – прогудел он и уже собирался закрывать дверь. Я поспешно придержала ее рукой в перчатке.

– Ты это всерьез, Ригурт? – ошарашенно спросила я. – Оставишь меня в метель на улице умирать?

Лесоруб тяжело вздохнул, точно и сам был не рад, что все так складывается. Он замялся, но шагнул ближе и, понизив голос, сказал:

– Ты не понимаешь. Тут такое случилось, просто кошмар. Нынче утром старого ткача обнаружили мертвым в его мастерской. Все внутренности наружу. Понимаешь же, что я имею в виду?

Тут уже настала моя очередь ругаться. Я не знала старого ткача, но убийство всегда пробуждало в людях тревогу. А еще сгоряча дров легко наломать. Чаще всего обвинить во всем плохом старались кидхов, и заканчивалось все травлей. Однозначно не лучший момент, чтобы бхиксам, вроде меня, появляться в таком месте – опаснее, чем даже чистокровным кидхам. Но что мне оставалось?

– Слушай, да ведь я и в хлеву могу лечь, – предложила я, даже не пытаясь в тот момент скрыть отчаяние в голосе. – Меня никто не заметит, обещаю.

– Вакары заметят, – серьезно ответил седой лесоруб. Малыш у него на руках начал хныкать, почувствовав напряжение отца. – Староста послал за ними. Они уже идут сюда, чтобы найти преступника раньше, чем обстановка накалится.

Ох, боги милостивые… Убийство, взволнованные люди и вакары? В обычной ситуации Ригурту даже не пришлось бы меня выгонять, я бы и сама взяла ноги в руки. Особенно после того, что случилось сегодня у Южных ворот. Только вот… Неважно, насколько непредсказуемо могли развиваться дальнейшие события, насколько тревожна сама ситуация, но у меня был шанс пережить утро – в ледяной ночи на открытом воздухе у меня не было шансов.

– Смотри, какая метель, она наверняка задержит вакаров в пути, – я пыталась переубедить лесоруба. – Дороги едва проходимы. Никто не явится до завтрашнего утра. А я к тому моменту я уже покину деревню.

Тут малыш начал кричать. Ригурт был в смятении, это было видно по глазам. Он то и дело оглядывался назад и отрицательно качал головой.

– Нет, не выйдет. Мне жаль, Синта. Я не хочу неприятностей, – пробормотал он наконец. – Постучись в ночлежку.

– Ты же знаешь, я не могу, – прошипела я. Нет, я все понимала, Ригурт беспокоился за семью, но ведь он знал, кто я. Пару зим назад я спасла ему жизнь в лесу, и как-то так вышло, что он начал со мной спорить, а я разозлилась… Долгая история, в общем. В любом случае, он был одним из немногих людей, кто хорошо относился к кидхам, плюс он был мне должен. И вот именно этот человек предлагает мне попроситься на ночь в ночлежку! Если люди там узнают, что я бхикс, они в лучшем случае прогонят меня. В худшем же повесят на меня убийство ткача и забьют до смерти.

– Ригурт, прошу!

Лесоруб с сочувствием посмотрел на меня.

– К сожалению, – тихо проговорил он и закрыл дверь.

Вот зараза!

Кроме него, я в Равенахе больше никого не знала. Конечно, можно было принудить Ригурта сделать то, что я хочу, но этого ни он, ни его семья не заслуживали. Забираться в его хлев или в один из соседних дворов было нельзя, потому что, когда вакары явятся сюда завтра утром, они тут же учуют мой запах. Не стоило давать им повод для подозрений. Значит, и впрямь оставалось только пойти к ночлежке.

Я неохотно побрела обратно на дорогу. Пока я говорила с Ригуртом под навесом его дома, метель и ветер усилились. Что ж, хотя бы до трехэтажного фахверкового домика, над входом которого болталась покрытая снегом табличка с надписью «Полкроны», было не так далеко. Для многих это темное каменное сооружение с острыми фронтонами стало бы надежным убежищем на ночь.

Для меня же ночлежка могла стать кое-чем другим.

Герои ночи

Здания постоялого двора с трех сторон окружали квадратную площадку с фонтаном в центре. Кто-то очень постарался очистить эту территорию от снега, чтобы, похоже, было где оставить повозки, фургоны и экипажи. Мое внимание привлекла одна из повозок, узнав которую я тихо выругалась. Дорогих стеклянных цилиндров на погрузочной площадке уже не было, но, тем не менее, я узнала эту повозку – она определенно принадлежала Собирателю света из Вальбета. Да уж, ночь обещала быть интересной.

Как обычно, прежде чем входить в обиталище людей, я обошла всю площадку, изучив все выходы на случай побега. После этого я поискала, где бы во внутреннем дворе можно было спрятать мои вещи. Оружие в трактирах, конечно, не было запрещено, но девушка с волшебным сибрилловым копьем явно привлекала бы больше внимания, чем мне бы хотелось. Я нашла пару пустых бочек, предназначенных для пива. До завтрашнего утра их точно никто трогать не будет. Я подняла крышку одной бочки, поместила внутрь свои вещи, а чтобы замаскировать запах, сверху высыпала щепотку порошка зерен саммата, и снова закрыла бочку. Неприятности мне были не нужны, поэтому я сняла и накидку, которую «одолжила» у Рукаша, аккуратно ее свернула и затолкала под брезент повозки Собирателей света. Затем я, окончательно продрогнув, наконец-то бросилась к ночлежке. Без накидки, конечно, было ужасно холодно. На тяжелой входной двери был отпечатан круг из пяти резных монет. Пять сребреников – полкроны. Такова была цена за комнату, которая, предположительно, дала название сему заведению. Я не собиралась выяснять, правда ли это. Все деньги, что я выручила на продаже жемчужин Онне, ушли на лекарства для отца. Сейчас в кармане у меня было лишь несколько жалких медяков.

На то, чтобы открыть дверь, усилий понадобилось затратить меньше, чем я предполагала. В местах, где было много народу, я всегда чувствовала себя очень некомфортно. А уж тесные закрытые помещения просто терпеть не могла. Но пока вокруг меня не бушевал шторм, все было в порядке.

Я проскользнула в гостевую комнату. Здесь было тепло, горел золотисто-желтый свет. Ничего другого я и не ожидала, и все же на некоторое мгновение исчезли возможные угрозы, которые подстерегали здесь. Прямо груз с плеч свалился. Я выдохнула и только сейчас заметила, что закрыла глаза, когда в меня врезалась служанка-разносчица. Ее грубые извинения вернули меня в реальность. На меня вдруг обрушился поток новых впечатлений. В пивной сидели и пили больше трех десятков человек из всех слоев общества. На каждом столике стояли свечи или масляные лампы, а в двух каминах весело потрескивал огонь. Было шумно, гости смеялись и оживленно болтали. Воздух был спертый; алкоголь, горелое дерево, пот и еда пропитывали комнату ароматами. Меня вряд ли кто-то заметил, потому что тот, кто не был поглощен интересной беседой или своим напитком, направил свое внимание на мужчину, стоящего на перевернутом ящике из-под фруктов. Его глаза и кожа имели необычный темный оттенок, волосы были каштановыми, что очень контрастировало с его дорогим бледно-золотым камзолом. Я же невольно засмотрелась на маленькие переливающиеся драгоценные камни у него в ушах. Я не могла отвести взгляд от них. Они так сверкали в отблесках пламени…

«Син, соберись», – мысленно велела я себе. Сейчас было никак нельзя терять бдительности.

– Что ж, ладно, – объявил мужчина с закрученными усами и блестящими серьгами-гвоздиками в ушах. Ему было не меньше тридцати зим. Даже больше, пожалуй. Но при этом он казался зеленым щеголем. – Вы ждали, вы просили, а для меня желание публики – закон, – он кивнул женщине с пышной рыжей шевелюрой, и та начала играть на своей лютне. Гости зашумели с новой силой, а мужчина запел:

– Кокеточка-брюнетка,

Всего лишь двадцать лет,

Без памяти влюбился

Молоденький кадет.

Вместе пляшут дотемна,

Пьют хмельное допьяна.

Юнетт, Юнетт, красавица,

В нарядном алом платьице.

Ах, милая улыбка,

Ох, глаз не отвести.

Эх, кабы мне хоть ночку

С тобою провести!

Я вытаращила глаза и уставилась на певца. Я знала эту песню. Все ее знали. Ее пели во всех забегаловках по всей стране. Ее насвистывали на улице, напевали во время работы. Только сейчас у меня возникло смутное ощущение, что это не просто очередное исполнение прилипчивой песенки. Слишком уж восторженно кричали гости, а музыканты были чересчур шикарно разодеты и как-то… очень уж они рисовались. У меня даже промелькнула мысль, а не сам ли это автор песни собственной персоной пожаловал. И если так оно и было, значит, этот мужчина в светлом камзоле был не кем иным, как Тиллардом фон Кронзее, знаменитым менестрелем и любимым артистом самой королевы. Теперь понятно, почему так много посетителей в этой простенькой, бедненькой ночлежке. Никакой тебе роскоши… Видно, не мне одной пришлось искать здесь убежища из-за разыгравшейся метели. Я была готова спорить на что угодно, что в обычных обстоятельствах музыкант и его свита не остановились бы здесь даже лошадей напоить.

Чем дольше я об этом думала, тем спокойнее становилось у меня на душе. Смятения больше не было. Ведь если все внимание гостей будет притянуто к знаменитости, то мне это только на руку. Так у меня было гораздо больше шансов мирно переждать здесь ночь и не впутаться в неприятности.

Опустив пониже голову, я направилась к барной стойке. Там суетилась, обрабатывая заказы, пухленькая управляющая.

– Извини, душечка, свободных комнат нет, – объявила она, перекрикивая музыку и не отрываясь при этом от своей работы. – Многие вон уже в хлев ночевать пошли. Коли не боишься, не брезгуешь, проведу тебя… За ночь возьму всего один сребреник, да и тепло там, скотина рядом.

– Мне не нужна комната, – вежливо ответила я. – Я просто побуду тут пару часов, пока метель не утихнет.

Хозяйка от души расхохоталась.

– Эта метель не скоро еще уймется. Уж поверь мне. Я прежде ничего подобного не видывала. Надо же: утром такая чудная погодка, в самый раз для сбора урожая, а ближе к вечеру уже глубокая зима. Хорошо, что у меня в кладовых достаточно еды, потому что вполне возможно, что мир снаружи не скоро о нас вспомнит, на пару дней точно.

Как интересно она описала складывающуюся ситуацию. Сбываются мои худшие опасения.

– Я хоть удачу попытаю.

Тут хозяйка остановилась и недоверчиво посмотрела на меня. Из-под обвислых век сверкнули ее хмурые глаза, подчеркнутые темными кругами. Должно быть, когда-то она была красавицей, но жизнь, похоже, отняла у нее больше, чем дала. Блеск в глазах померк, лицо было испещрено морщинами, но двигалась она при этом так энергично, будто постоянно дралась врукопашную.

– Покажи-ка личико, душечка.

Ой. Вот на это я не рассчитывала. Но отказать хозяйке ночлежки я не могла, поэтому расстегнула воротник плаща и подняла подбородок.

– Хммм, – фыркнула хозяйка, скривившись. – Теперь-то ясно, почему ты не хочешь спать в хлеву. Может, оно так и лучше. Я, конечно, могу попросить своих ребят быть начеку, но ты уж больно хорошенькая, как бы чего плохого не вышло. Тут, знаешь ли, публика всякая ошивается… Могу еще расспросить служанок, вдруг кто согласится пустить тебя к себе на одну ночь за сребреник. Но это уж как они решат. Обещать ничего не могу.

– Это все очень мило с вашей стороны, но правда, не нужно, – с нажимом проговорила я. У меня даже одного сребреника не было.

– Ну, как знаешь, – смущенно отозвалась хозяйка. – Выпьешь чего-нибудь?

Я кивнула.

– Медовуху на травах, пожалуйста.

Мне пришлось смириться с этой не слишком приятной необходимостью. Таковы были правила: не оставил в гостевом доме ни монетки – катись прочь колбаской.

– Может, и рагу возьмешь? Совсем свежее.

Желудок предательски заурчал. Я не стала обращать на него внимание.

– Нет, спасибо. Хватит и медовухи.

– В таком случае с тебя два медяка.

Я сняла перчатки, негнущимися от холода пальцами вытащила последние две монетки и положила их на стойку. Это была чересчур высокая цена за простую медовуху, но я не хотела еще сильнее огорчать хозяйку. Вскоре она передала мне высокую глиняную кружку с пенящимся напитком, предупредив, что может быть горячо. Ее предупреждение прозвучало для меня как приглашение – я тут же схватила эту кружку, будто это было величайшее в мире сокровище. Первая проблема была решена. Теперь нужно было найти свободный столик, желательно подальше от прочих посетителей. Я побрела искать себе место, но тут дорогу мне преградил высоченный мужчина.

– Вот так встреча, – прогудел он и смерил меня укоризненным взглядом.

Проклятье! А я-то надеялась, что хотя бы полчасика смогу отдохнуть.

Я даже не узнала Рукаша без шубы, тем более что в Вальбете я старалась не смотреть ему в лицо и, разумеется, его не запомнила. Но его высокий рост и медаль гильдии Собирателей света на шее не вызывали никаких сомнений. Я уж не говорю о запахе дешевого одеколона, который, кажется, уже не выветрится с моих вещей.

– Твою накидку я положила обратно на повозку, – буркнула я. – Так что не надо меня в этом упрекать. И вообще, тот вакар сам решил ее забрать, я его не просила.

Удивление на лице Рукаша сменилось смущением, а затем на нем проступил интерес. Сейчас он мог рассмотреть меня внимательно – метель нам не мешала, да и воротник я чуть ранее опустила.

– Но ты и не остановила его, даже не попыталась, – заметил он с улыбкой.

Я закатила глаза.

– Так ведь и ты ничего не сделал, разве нет?

Лицо подмастерья Собирателя света помрачнело. Видимо, ему очень не понравилось это напоминание.

– И все же мне кажется, что ты мне кое-что должна.

– Кусок дерьма я тебе должна! – бросила я и попыталась обойти его. Но Рукаш сделал шаг в сторону, снова преграждая мне путь.

– А я считаю иначе.

– СЛУШАЙ СЮДА, ПАРНИША! – вдруг рявкнула хозяйка из-за стойки. – ДЕВУШКА ВЕДЬ ЯСНО ДАЛА ПОНЯТЬ, ЧТО НЕ ХОЧЕТ. НЕТ – ЗНАЧИТ НЕТ. ПРИМИ ЭТО ИЛИ ВЫМЕТАЙСЯ ВОН!

Ее не терпящий компромиссов тон окончательно испортил Рукашу настроение – тем более что и я не стала притворяться, будто все в порядке, и охотно приняла неожиданную помощь. Парень поджал губы и явно хотел что-то сказать, но, поразмыслив немного, все же отступил. Скрежеща зубами от злости. О, наш разговор определенно еще не закончен.

В задней части постоялого двора я нашла единственный свободный столик. Он стоял прямо под возвышением, которое, судя по всему, когда-то было подсобкой. Но в свое время каменную кладку убрали, оставив только балки – наверное, чтобы расширить пивную комнату ночлежки, дела которой шли очень даже неплохо. В отделенной комнатке находился меньший из двух каминов и стоял овальный стол, за которым играла в карты веселая компания мужчин. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять – эти парни явно не законопослушные граждане. Мой богатый опыт и связи в преступном мире сразу помогли определить. У них прямо на лице было написано: «Делаю, что хочу». У каждого из них был как минимум кинжал, а у некоторых даже меч. К стене были прислонены три винтовки и два арбалета. Судя по их грязной и поношенной одежде, небритым лицам и отвратительному запаху, они, скорее всего, были грабителями или браконьерами. А может быть, и теми и другими сразу. Только один человек в этой компании как будто совсем в нее не вписывался. Это был жилистый парень с короткими седыми волосами. Единственный, кто в последний раз принимал душ не несколько недель назад. Кроме того, он меньше пил и внимательно оглядывал комнату, прикидывая, у кого что можно стащить. Их присутствие резко увеличило список тех, от кого стоило ждать неприятностей, – от одного Рукаша до семи потенциально проблемных «соседей».

Я села спиной к той отдельной комнатке. Не слишком разумно, конечно, но пока лучше самой не попадаться им на глаза и не привлекать лишнего внимания. Кроме того, так я могла наблюдать за другими гостями. Теоретически это место было очень даже выгодным. Но вскоре я поняла, почему до меня его никто не хотел занимать. Стул скрипел, у стола были слишком короткие ножки, да и стоял он прямо на сквозняке, между лестницей и неплотно притворенной задней дверью. Хорошо, что я не была привередливой к таким мелочам.

Наконец-то я угостила себя глотком горячей медовухи и сразу почувствовала, как по телу начало разливаться приятное тепло. Небольшой кружки, конечно, было бы недостаточно, чтобы окончательно согреться, но это было лишь начало. Через два глотка я почувствовала себя значительно лучше, а потому последовала примеру седовласого беззаконника и стала наблюдать за гостями. На всякий случай нужно было знать, с кем я тут дело имею.

Достаточно быстро я смогла выделить для себя пять разных групп. Первая включала местных: хозяйку ночлежки, прислугу и столик с жителями Равенаха. Несмотря на то, что играла веселая музыка, настроение у них было подавленное – наверное, из-за убийства ткача. Но по крайней мере персонал старался не показывать этого.

Во вторую группу входили Тиллард фон Кронзее и его свита из восьми человек: ансамбль музыкантов, пара почитателей и телохранители. С ними бы проблем точно не возникло. Было очевидно, что они вообще не хотели здесь останавливаться и не желали ни во что ввязываться.

То же самое касалось и третьей группы. Сбившиеся с пути из-за метели путешественники: богато одетая дама со своим супругом и их дочь. Судя по гербу на ливреях их слуг, которые больше походили на телохранителей, это была какая-то известная графская семья. Подчеркнуто собранные и дисциплинированные, они внимательно следили за всеми гостями, то и дело косясь на браконьеров, которые составляли четвертую группу. Похоже, графы разделяли мое мнение, что от этой веселой компании пахнет большими неприятностями.

А вот намерения и настроения последней, пятой группы определить было труднее всего. Она состояла из путешественников, хаотично сформировавшихся в группы. Среди них были Собиратели света, пара торговцев, ремесленников и наемников, хотя, возможно, это были солдаты на побывке. Я, конечно, не была в этом уверена, но… я бы сразу поняла.

– Доброго вечерочка, – поприветствовал меня паренек-фхавиец с почти черной кожей. Ему было никак не больше семнадцати зим, но он уже носил доспехи без герба, да с такой самоуверенностью, будто вообще никогда их не снимал. Впрочем, судя по запаху, исходившему от него и его белокожего приятеля, они действительно делали это не очень часто.

– Не возражаете, если мы присядем? А то остальные столики заняты.

Конечно, я возражала, но столик был рассчитан на четырех человек, и едва ли я одна могла занять его только для себя со своей жалкой медовухой. Да и хозяйка бы рассердилась. Потому я кивнула, чтобы парень и его коренастый друг садились.

– Тоже из-за метели тут оказалась? – поинтересовался юный фхавиец. Я молча уставилась в свою кружку, не собираясь отвечать на этот вопрос, так как ответ был очевиден. И вообще: сесть за стол я им позволила, но это не означало, что я собиралась болтать с ними за жизнь.

– Меня зовут Скороход. А это Бобер, – паренек назвался сам и представил своего друга. – Я быстрый, он волосатый. Легко запомнить.

Ну понятно. Нет, они не солдаты. Такие тупые прозвища только наемники дают друг другу. К счастью, на сей раз они правильно истолковали мое мрачное молчание, дружно пожали плечами и начали наперебой рассказывать, какая это «невероятная и редкая удача», что они встретили «того самого, яркого и неповторимого» Тилларда фон Кронзее.

Тут я была вынуждена признать, что они в чем-то правы. Менестрель свое дело знал. Я еще не допила кружку даже до половины, а первые гости уже начали двигать столы в стороны, чтобы освободить место для импровизированной танцплощадки. Деревянные половицы гудели от оживленного топота. Кто не танцевал, тот пел, выкрикивал подбадривания или покачивался в такт музыке. Вперед вышел парень, который явно затерялся на дне кружки. У него были такие длинные светлые волосы, что их можно было завязать в хвостик на затылке. Он начал так развязно отплясывать, что волосы падали ему на лицо и загораживали обзор. Возможно, поэтому он и не замечал, что то и дело налетал на кого-то из гостей. В конце он вообще запрыгнул на стол. Именно на тот, за которым сидела графская семья. Вооруженные «слуги» уже хотели схватить его, но графиня неожиданно подбодрила танцора, а ее супруг поспешно подхватил свой бокал с напитком, чтобы ничего не разлилось, неодобрительно покачав головой. Когда же парнишка потянул из-за стола хихикающую дочку важных господ и начал плясать с ней под восторженные крики толпы и ее матери, граф так побагровел, что, казалось, вот-вот лопнет. Может, я поспешила с выводами и не такой уж он безобидный. Я мысленно занесла его в список возможных угроз, как вдруг Скороход поднялся из-за стола и с кривой улыбкой протянул мне руку:

– Потанцуем?

Он явно долго собирался с духом, чтобы задать этот вопрос. Это и его грубоватая вежливость побудили меня наконец прервать молчание.

– Нет, спасибо.

Он удивленно заморгал. Явно не рассчитывал не то что на отказ, а на ответ в принципе. Вроде бы девушка наконец поддержала беседу, и надо радоваться, но ведь в итоге-то она не стала танцевать, а это уже повод для огорчения.

– О… э-э… ну ладно, – пробормотал он и поспешно ретировался, оправдывая свое прозвище. Бобер, который был чуть старше своего товарища, кажется, только сейчас понял, что теперь он сидит со мной за столом один, и не на шутку запаниковал. Он тоже полностью соответствовал своему прозвищу: из-под воротника, точно шерсть, выбивались густые каштановые волосы на груди. Высоко поднятый двойной подбородок почти плавно переходил в щетинистую бороду. Он явно чувствовал, что должен что-то сказать, но не знал что.

– Так… холодно на улице.

Я слабо улыбнулась. Бобер мне очень даже нравился. И именно поэтому я продолжила его игнорировать, потягивая медовуху. Люди вроде него быстро привязываются к новым знакомым и близко к сердцу принимают разлуку. Я не хотела причинять ему боль.

Вдруг кто-то с грохотом поставил свой напиток рядом с моей кружкой. Это был седовласый браконьер. Его обветренные ладони легли на спинку стула, выдвинув его, и он сел. Без вопросов. Мои инстинкты забили тревогу, но я смогла ее подавить: никак не отреагировала, ничего не сказала, а просто с безразличным видом уставилась на золотисто-коричневую жидкость в своей кружке. Только правую руку на всякий случай убрала под стол, чтобы иметь возможность быстро выхватить кинжал.

– Мы с тобой знакомы? – спросил он напрямик.

Странно эти слова прозвучали. Вроде пытался разговор завязать, но от тона его голоса у меня мурашки по спине пробежали.

– Точно нет, – пробормотала я, не поднимая глаз.

– Ну не знаю. Мне почему-то кажется, что я тебя раньше встречал.

Сейчас показалось бы подозрительным, что я по-прежнему на него не смотрю, поэтому я с деланым безразличием подняла голову и бегло осмотрела его черты. Он был еще довольно молод, несмотря на серебристо-седые волосы. Или просто хорошо сохранился. А может, по его венам текла кровь, смешанная с достаточным количеством одема, и это замедляло старение. Как бы то ни было, чувствовалось, что возраст – далеко не единственная его тайна. Его морщинки вокруг глаз могли указывать как на добродушного и жизнерадостного человека, так и на того, кто достаточно хорошо владеет своим ремеслом, чтобы с мрачной улыбкой встречать своих соперников. Сломанная переносица могла говорить о его боевом характере или же служила доказательством того, что защищаться он умеет. Наверняка и другие шрамы у него тоже есть, без этого никто в его братии не обходится. И костяшки пальцев все сбиты. Причем ударов этот парень нанес гораздо больше, чем получил. И судя по холодному блеску в его глазах, делал он это не потому, что просто разозлился. Нет, этот человек был хладнокровен и беспринципен. Такой не простил бы, чтобы его игнорировали. Значит, нужно было сразу обозначить границы.

– У тебя органы и части тела все на месте? – холодно поинтересовалась я.

На его лице появилась вялая улыбка.

– Все.

– Значит, мы точно еще не встречались.

На другом конце стола Бобер поперхнулся своим пивом. Похоже, на него эта тактика запугивания подействовала. А вот на моего собеседника, увы, нет. Широко ухмыльнувшись, он откинулся на спинку стула, чтобы лучше меня рассмотреть.

Угораздило же меня попасться на глаза именно тому, кто приходит в восторг от кровавых угроз?

– Я слышал, ты комнату снять не можешь, – проговорил он почти дружелюбно. Я готова была застонать от раздражения. Мне было совершенно понятно, к чему все идет, поэтому я коротко заявила:

– Неинтересно, спасибо.

Но он проигнорировал мои слова.

– Мои ребята спят в хлеву, и ты от них не сбежишь. Так что, если предпочитаешь иметь дело с ними, а не спать безмятежно в теплой постели… Утром не говори, что я тебя не предупреждал.

Кровь в венах моментально начала закипать. Я убрала под стол и вторую руку и закрыла глаза. Больше, чем Собиратели света, меня выводили из себя люди, которые пытаются воспользоваться чужой беззащитностью.

Раз… два… три…

Дальше я не досчитала, потому что вдруг раздался грохот. Я тут же распахнула глаза и увидела только растекающуюся по столешнице пенящуюся жидкость. Бобер поспешно отодвинулся дальше вместе со своим стулом, чтобы на него не попало. А вот у седого браконьера шансов не было. Пиво брызнуло ему на шею и облило всю его одежду. Капало даже с его волос.

Мой гнев исчез так же быстро, как и появился. Сейчас у меня были другие заботы. Насквозь мокрый браконьер поднялся со своего места, и его глаза недобро блеснули. Было ясно, что он готов прикончить всех, кто собрался в этой комнате.

О плясунах и пустомелях

– Ой! Звините, пжалста, – пролепетал молодой парень, который недавно лихо отплясывал на столе графской семьи. Хоть он и был звездой сегодняшнего вечера, было видно, что он, похоже, даже не представлял, в какую опасную ситуацию только что вляпался. Он сам же потешался над собственной неуклюжестью и, смеясь, похлопал по плечу взбешенного браконьера. – Дружище, чесслово, не хотел. Ток ты не кипятись, ладно?

Седовласый схватил его за воротник. Его ничуть не заботило, что собеседник выше его и далеко не худощав.

– Никакой я тебе не дружище! – прошипел он. Тут уже танцор понял, что еще чуть-чуть – и он недосчитается зубов, а то и вовсе его смазливое личико превратится в кровавое месиво. Он поднял руки, явно очень напуганный, и при этом показывая, что не хочет неприятностей. Прошло всего несколько пугающих мгновений, прежде чем он снова подал голос.

– Ииииильдаааа! – заорал он через всю комнату. – Два пива, пжалста, мне и… этому вот важному господину, – последние слова он произнес с особой отчетливостью. – Я седня угощаю!

Но так легко ему отделаться не удалось. Неудивительно, ведь в нашу сторону уже смотрели все собравшиеся в пивной гости, а седой браконьер всем своим видом показывал, что с ним шутки плохи. Тут уже даже танцор сообразил, что надо выкручиваться по-другому, потому что закричал:

– Хотя что там два, Ильда! Закажу сразу всем его друзьям.

– Без штанов останешься! – отрезал браконьер. По его тону было ясно, что пререканий он не потерпит.

Плясун запнулся. Возможно, испугался. Возможно, прикидывал, сможет ли он оплатить выпивку на такое количество человек. Затем он вдруг начал глупо ухмыляться.

– Да лан, я же ж все понимаю! Каждому свое. Не хочет веселиться, его право.

Смягчившись, браконьер под одобрительные крики своих людей отпустил танцора, который, похоже, уже успел завести парочку новых друзей, пока отплясывал. А еще ему, видимо, очень нравилось громко выражать свои пожелания, так, чтобы вся ночлежка его слышала, потому что, едва освободившись, он обратился к музыкантам:

– Эй, маэстры! А ну-ка гряньте-ка нам на бис «Балладу о трех толстых лебедях»!

Гости тут же энергично зааплодировали. А вот Тиллард фон Кронзее моментально помрачнел.

– Нет, – вежливо, но решительно возразил певец. – Я больше не исполняю эту балладу, уважаемый! У меня уже не тот уровень.

– Чхать я хотел на твой уровень! – крикнул танцор. – Я те чистого серебра за нее отсыплю! Три толстых лебедя! ТРИ ТОЛСТЫХ ЛЕБЕДЯ! – толпа подхватила его крик. Громче всех вопил Бобер. – ТРИ ТОЛСТЫХ ЛЕБЕДЯ! ТРИ ТОЛСТЫХ ЛЕБЕДЯ! ТРИ ТОЛСТЫХ ЛЕБЕДЯ!

Покачав головой, менестрель повернулся к своему ансамблю и перекинулся с ними парой слов. Не знаю, что именно он им говорил, но они начали играть – только не ту песню, которую им заказали, а другую, также известную всем, которой охотно начали подпевать. То был гимн Бага Бору, богу гостеприимства и винопития. Про проишествие сразу забыли. Браконьер вернулся к своим товарищам, служанка вытерла разлитое пиво, а танцор исчез в небольшом коридорчике, ведущем к туалету – кстати, одному из немногих человеческих изобретений, которые я очень ценила, особенно в такие ночи, как эта, когда никому не захочется примерзнуть к унитазу.

В какой-то момент вновь объявился Скороход и начал упрашивать своего приятеля Бобра во всех подробностях рассказать, что же тут такое случилось.

Но я их почти не слушала, меня занимало другое. Вой метели был слышен, даже несмотря на играющую музыку. Ярость ветра была так сильна, что окна и двери дрожали, а холод проникал в каждую крохотную щель в каменной кладке. Слуги, конечно, очень старались заткнуть все щели тряпками и соломой, а также поддерживать огонь в каминах, но температура в пивной все равно падала. Даже маленький рогатый домашний дух этого постоялого двора забрался обратно в камин и там свернулся клубочком рядом с горящими поленьями. Его, разумеется, никто, кроме меня, не видел. Я прекрасно понимала этого крошку-сторожа с пятнистой шерсткой. Я и сама бы пересела поближе к огню, только вот…

– Хошь птанцевать?

Вернувшийся пьяный танцор напугал меня так, что все мои инстинкты вышли из-под контроля. Я выругалась про себя и постаралась унять бешено колотящееся сердце. А он то и дело заигрывающе вскидывал брови и широко ухмылялся сквозь падавшие ему на лицо растрепанные волосы, будто считал себя самым неотразимым сердцеедом по эту сторону Экхона. Что ж, его самомнение сильно расходилось с реальностью – хотя бы потому, что парень даже стоять уже не мог, не опираясь на спинку стула.

– Даже не пытайся, – вмешался вдруг Скороход, отвратительно копируя тон мужчины, который точно знает, что говорит. – Мы уже пробовали. Она холоднее, чем метель за окном.

– От как… – весело протянул танцор. – Даж холоднее, чем метель?

Внезапно на его лице появилось заинтересованное выражение.

Вот уж радость-то. Даже не знаю, почему мне так везло сегодня.

Он подсел ко мне без приглашения, как до этого браконьер, даже не заметив, что едва не опрокинул при этом стол, небрежно убрал волосы со лба и явно отрепетированным взглядом соблазнителя оглядел меня.

– Так что… ты одна тут?

О боги. Может, ему кто-то объяснит, что эти трюки будут гораздо эффективнее, если от него не будет нести алкоголем. Да тут бы даже вечно пьяный Бага Бор побелел от зависти.

– Да, я тут одна и хотела бы, чтобы так и продолжалось.

– Ууу! – Скороход и Бобер скривились. Я понятия не имела, когда они успели так накидаться, но, похоже, других тем для разговора у них больше не было. Танцор же не собирался сдаваться. Судя по всему, он из настырных.

– А ты с Вальбета же, да?

Я прикинула, какие у меня варианты. Упрямцы вроде него никогда не соглашались на уступки. Тонкий намек он бы не понял, слишком пьян. Значит, пора принимать серьезные меры.

– Да, там живет мой жених.

Скороход и Бобер снова что-то воскликнули, а танцор, усмехаясь, оглядел меня. Я могла догадаться, почему графиня решила его подбодрить, когда он запрыгнул к ним на стол, и вообще вроде как в восторге от него осталась. В чертах его лица удивительно сочетались жесткие контуры и плавные изогнутые линии, а темная бородка подчеркивала благородную мужественность. Да, этот парень был довольно привлекателен, и перед такими, как он, наверняка легко распахивались все двери, даже если в остальных аспектах человек из себя ничего особенного не представлял – к сожалению, и в его случае это было правдой. Кто бы еще стал пытаться купить себе компанию, тратя на это свои сбережения, а вместо этого добился только того, чтобы его развели на деньги и бросили. Подобная святая простота в сочетании с большим количеством выпитого алкоголя не затмила бы даже самое красивое лицо. И неважно, какой обаятельной была его улыбка или сияющие серо-голубые глаза.

– Жаних, значт, есть… – он, похоже, не купился на мою отговорку, и меня это даже впечатлило немного. Если бы я напилась до такого состояния, я бы корову от лошади не отличила. – А шо ж он тя одну-то отпускает? Дурак, что ль, совсем?

Это его самодовольство медленно, но неуклонно истощало запасы моего терпения. Такое поведение вкупе с желанием тратить кучу денег доказывало, что он явно никогда в жизни не беспокоился о деньгах.

– У него много работы, – отрезала я. – А мне нужно заботиться о больном отце. Должен же кто-то деньги на жизнь зарабатывать.

Удивительно, но парень раскусил и эту уловку. Его ничуть не волновали мои слова.

– А от скажи, пжалста… Вот что твой жаних буит делать со всеми этими кровно заработанными, ежели с его невестушкой что плохое по дороге к больному папеньке приключится? А ведь не было бы ничего бы, если бы он ее одну через лес не отпустил.

– Я надеюсь, он потратит их на что-то более разумное и не станет угощать всех подряд выпивкой за свой счет, – сухо ответила я.

Тут в танцоре, в его осанке и манере держаться что-то неуловимо изменилось. Ему вдруг перестал быть интересен мой воображаемый жених. Он придвинул стул ближе к столу и понизил голос.

– Не, от щас серьезно. На улицах оч опасно. Тут такие чудища бродют, у-у… Или вы что, об убийстве не слыхали?

Теперь, когда он сидел так близко, мой взгляд упал прямо на его левую руку – точнее, на блестящее кольцо у него на мизинце. Кольцо было золотое, а в центре светился бриллиант. В этом камушке преломлялся свет сальной свечи, переливался и сверкал. Это было настолько красиво, что я почти потеряла нить нашего бессмысленного разговора.

– Да, просто ужас, – зашептал Скороход, включаясь в беседу.

Закивал и Бобер.

– Говорят, что это волки.

– Да нет, волки ведь убивают и съедают мертвеца, – заспорил его друг. – А я слышал, как староста рассказывал, что старого ткача когтями разорвали, но при этом руки-ноги у него на месте, ничего не отгрызано, не обглодано.

– Кто ж мог такое сотворить? – растерянно пробормотал танцор.

– Вот и неясно пока…

– Может, пожиратель мороза? – предположил Бобер.

Скороход прищелкнул языком.

– Да, вполне возможно, что кто-то из кидхов. Там полно охотников до человеческой кровушки.

– Это да… – протянул Бобер и сделал еще глоток пива. – В любом случае, вакары скоро уже все выяснят.

Тут танцор испуганно вытаращил глаза и даже заикаться начал.

– Сюда что, вакары идут?!

– Да-да! Идут! – закивал Скороход, которому, похоже, очень нравилось распускать невероятные и жуткие слухи. – Староста сам об этом объявил, вот недавно совсем. Даже говорил, что сам Сир сиров пожалует и лично займется этим вопросом.

– Как, Сир сиров?! – ахнули одновременно Бобер и танцор.

Для меня это тоже было новостью. Я даже отвела взгляд от блестящего кольца с бриллиантом. Это с каких же пор Сир сиров лично расследует дело об убийстве в богами забытой деревушке? Может, Скороход что-то не так понял?

– Я и сам удивился, – продолжал молодой наемник. – Но ведь скоро в Вальбет должна прибыть королева. А значит, никаких безумных кидхов, которым может взбрести в голову напасть на нее, даже близко быть не должно.

Тем временем танцор весь побледнел: это было видно, даже несмотря на его золотистый загар. Раз так занервничал, значит, у него есть веская причина бояться вакаров. Либо ему было что скрывать, либо он был – как и я – незарегистрированным бхиксом на территории людей. Я с подозрением его оглядела. Нет, эту мысль можно было отбросить. Человек. Простодушный, наивный, чуть тщеславный че-ло-век.

– А почему вы, собственно, так уверены, что это кидх убил ткача? – поинтересовалась я.

Все трое удивленно уставились на меня. Видимо, никто не рассчитывал, что я тоже решу поддержать разговор.

– Ну, – смущенно пробормотал Бобер, – а кто еще это мог сделать?

Я пожала плечами.

– Люди тоже способны на ужасные вещи.

Тут им, похоже, нечего было возразить. Скороход и Бобер виновато отвели глаза, а танцор задумчиво посмотрел на меня.

– Ну коли это человек сделал, тогда… – он понизил голос до едва слышного шепота, – …хто знаит, вдруг этот душехуб прям счас нахоится здесь.

Ох ты.

Я вообще хотела их немного урезонить, а то слишком уж высокомерные пошли разговоры. Но мысль о том, что убийца может находиться в этой ночлежке, в такую метель была не такой уж и нелепой. Вот дерьмо! Теперь мне точно покоя ночью не будет.

– Но ты-то не бойся, красоточка, – мурлыкнул танцор, внезапно снова возвращаясь к своим попыткам соблазнения. – Я о тебе позабочусь, обещаю. Меньшее, что я могу для тебя сделать, коль уж жанишка твоего рядом нет.

Пфф! Да его сейчас так развезло, что он о себе-то позаботиться был не в состоянии.

– Я и сама прекрасно справляюсь, – ответила я.

Он, смеясь, повернулся к Скороходу.

– И вправду халлодная…

Тот лишь фыркнул.

– А я что говорил.

– Н-ну тогда… – танцор снова переключил на меня свое пропитанное алкоголем внимание в попытке очаровать меня. – Можт, тя согреть надо?

Я вздохнула.

– Полагаю, ты хочешь предложить мне горячительный напиток. В таком случае ответ: спасибо, не надо.

– А вдруг я что другое имею в виду?

– Тогда тем более: спасибо, не надо.

Он усмехнулся.

– Эт ты счас так гооришь, потомушо совсем меня не знашь.

– Поверь, я увидела уже достаточно.

Он, похоже, очень удивился, подпер щеку ладонью и испытующе посмотрел на меня. И снова это его кольцо было в поле моего зрения, а свет пламени в камине разжигал блеск в бриллианте. Приходилось очень стараться, чтобы не пялиться на него все время.

– Ну и что же ты обо мне узнала? – осведомился он.

Я снова сделала глоток медовухи. Нервы были на пределе. Как я вообще оказалась вовлечена в этот разговор, который не желала вести?!

– Мне сейчас очень хотелось бы тишины и покоя, – проворчала я в надежде, что мой сердитый тон отобьет у назойливого танцоришки желание продолжать общение. Только вот я как-то позабыла, что такие упрямцы совершенно невосприимчивы к строгому тону.

– А у меня предложение, – вдруг объявил он, покровительственно улыбаясь. – Ты мне скажешь, что обо мне думаешь. И если хотя б одна из твоих догадок окажется правдой, я те даю честное благородное слово, что до конца вечера тебя больше не потревожу.

Я нерешительно посмотрела на остатки медовухи, плещущиеся на дне кружки. Я не хотела играть ни в какие игры, но, если я могла избавиться от него таким вот образом, наверное, стоило попытаться.

– Я могу быть оччень настойччивым, уж поверь, – прошелестел он.

Ха! Мог бы и не говорить. Я отставила кружку в сторону и посмотрела ему прямо в глаза. Он при этом невинно хлопал ресницами. Может, графинь или служанок он и мог очаровать подобным образом. Но не меня. Достаточно было одного только водянистого блеска выпитого в серой глади глаз, чтобы исключить интерес.

– Твой камзол вроде бы дорогой, но старомодный, и носишь ты его явно нечасто. Соответственно, рискну предположить, что повседневная одежда у тебя другая. Возможно, униформа. А поскольку ты двигаешься так, будто привык носить ремень для меча, я думаю, что ты солдат. Или был солдатом. Может, даже офицер, потому что твоя щедрость по части выпивки не знает границ, а жалованья простого солдата на это явно бы не хватило. Или же… Ты из богатой семьи, что объяснило бы твое золотое кольцо на пальце и высокомерную улыбку, – он и вправду улыбался, но сдаваться, похоже, не собирался. Значит, хотел большего? Что ж, он это получит. – А еще я думаю, что тебе совсем не до веселья, хоть ты и пытаешься убедить всех в обратном. У тебя какое-то горе. Возможно, ты кого-то потерял или разочаровал… Пожалуй, поставлю все-таки на то, что разочаровал, – я кивнула в сторону стойки, где седой браконьер беседовал с хозяйкой Ильдой. – Но при этом, вместо того чтобы скрытно вступить в конфронтацию, чтобы перекрыть свою печаль настоящей болью, ты стараешься избегать неприятностей. Соответственно, тебе бы не хотелось, чтобы обстановка накалилась. Пусть лучше у всех будет хорошее настроение, чтобы они дольше не расходились по комнатам и веселились тут с тобой, потому что иначе пустота снова захлестнет тебя и ты будешь чувствовать себя одиноко. Ты пытаешься завязать разговор с разными людьми, подходишь то к одному, то к другому, внимательно всех их слушаешь, угощаешь напитками, но вот о себе почти не рассказываешь, – в этот момент его улыбка превратилась в самодовольную ухмылку, а в серо-голубых глазах мелькнуло что-то, чего я так и не смогла понять. Я чувствовала, что надо бы остановиться, но только-только входила во вкус. – Ну а сейчас… Сейчас ты пытаешься произвести впечатление на единственного человека в этой пивнушке, у которого нет абсолютно никакого желания ни веселиться, ни пить. Может, потому что тебе скучно, и ты ищешь того, кто бросил бы тебе вызов. Или же ты инстинктивно ищешь того, кто поймет тебя, увидит тебя скозь пропитанное алкоголем веселье вечеринки, потому что тебе просто нужен кто-то, кто тебя выслушает. Обнимет. Утешит. Но должна тебя разочаровать. Я тебя не спасу. Я не такая.

Скороход и Бобер так и застыли, затаив дыхание. Я знала, что зашла слишком далеко. Тщеславные мужчины, как этот танцор, такие, что напиваются сверх меры, обычно не расположены слышать правду. По крайней мере, не от того, на кого они пытались произвести впечатление. Я знала, о чем говорила, ведь до этого часто попадала в неприятности из-за своего острого язычка и особого дара.

– Ну так что? – взволнованно спросил Бобер. – Совпало что-нибудь?

А танцор по-прежнему улыбался этой своей странной улыбкой. Затем отодвинул стул, поднялся на ноги, хотя не держаться за столешницу по-прежнему не мог.

– Почтеннейшая незнакомка, – произнес он с насмешкой и отсалютовал мне воображаемой шляпой. – Вы невероятно проницательны, просто… Снимаю шляпу и, разумейтся, слово свое сдержу, но сперва… – он схватил меня за руку, – …ну окажите мне честь и потанцуйте со мной хоть немного.

Хорошо, что он не вполне владел собой, и я успела отдернуть руку. Но все же его пальцы коснулись моей кожи. По руке распространилось тепло, и я готова была поклясться, что в этот самый миг полетели искры. Настоящие искры, не просто красивое выражение. Я так резко отшатнулась, что чуть не опрокинулась назад вместе со стулом.

– Ты… ты чего это сделала? – недоверчиво спросил танцор.

– Я? – фыркнула я и потерла руку. – Ничего. Ровным счетом, – со мной действительно такого раньше не было, и я была уверена, что виноват в этой вспышке он, а не я.

Он с подозрением оглядел меня. Был бы он немного трезвее, наверное, сделал бы правильные выводы из ошибочного предположения, крикнул бы на всю пивную «Это бхикс!» и бросил бы меня на растерзание разъяренной толпе.

В этот момент одна из служанок схватила его за руку и, смеясь, потащила на импровизированную танцплощадку. Место рядом со мной тут же заняла Ильда, которой я и была обязана своим спасением.

– Подумала, тебе не помешает помощь.

Я кивнула, все еще не веря своей удаче.

– Спасибо.

Она с улыбкой поставила передо мной новую кружку медовухи и миску горячего рагу. Мой желудок тут же заурчал, но…

– Мне нечем заплатить за это, – прошептала я, надеясь, что меня никто не услышит. Хотя, может, Скороход и Бобер внезапно захотят меня угостить. Но сейчас они оба смотрели не в мою сторону, а на танцора, который, оправдывая свое названное имя, пригласил еще какую-то хорошенькую девушку и теперь отплясывал с ней и с одной из служанок.

Ильда кивнула в его сторону.

– Запишу на него.

– О, тогда я тем более не могу это принять.

– Да он и не заметит даже, – успокоила она меня, похоже, не испытывая ни малейших угрызений совести. – Будет удивительно, если он завтра утром хотя бы имя свое вспомнит, а уж детали – за кого и сколько раз он обещал заплатить – точно выветрятся из памяти.

Она заговорщицки мне подмигнула и удалилась.

Неправильно это все было. С другой стороны, у меня текли слюнки. Я же с самого утра ничего не ела.

В итоге инстинкт самосохранения победил моральные принципы. Я взяла ложку и начала есть. На вкус оказалось… просто ужасно. Но зато горячее.

Я отправила в рот вторую ложку, когда входная дверь неожиданно распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Тут же смолкла музыка, и все испуганно уставились на открытую дверь. Неужели это из-за метели? Внутрь занесло ветром несколько ледяных хлопьев. Внутренний двор, не так давно тщательно расчищенный, снова был укрыт снежным одеялом высотой примерно по колено, хотя самой белизны снега в темноте видно не было, потому что фонари давно уже не горели. Возникало впечатление, что там, за дверью, вообще ничего нет. По крайней мере, глазами я ничего не видела. А вот инстинкты говорили мне иное. Волосы поднимались дыбом, а сердце начало бешено колотиться. И в этот миг из тени проступили очертания трех фигур. Человеческих. Только это были не люди.

Это явились вакары.

Пять пальцев в кулаке

В ночлежку «Полкроны» вошел мужчина с бледной кожей и черными волосами, заплетенными в тугую косу. И вместе с ним в гостевую комнату проникло с холода и хриплое дыхание смерти. Огонь в камине и пламя свечей отчаянно боролись за выживание, сверкая чаще и ярче, боясь совсем погаснуть, а тени на стенах, казалось, стали длиннее. У вошедшего был удивительно изогнутый нос и резкие черты лица – такие ровные, что можно было предположить, будто над ними работал искусный скульптор. Ничто в его лице не казалось живым, кроме безжалостных глаз заманчивого серебристо-серого цвета. Определенно самый жуткий тип из всех, что мне когда-либо встречались.

За его черным плащом в дверном проеме появились две вакарки. Первая, высокая, выглядела точь-в-точь как я себе представляла темную богиню Нхиму. Смертельная красота, плавные движения и глубокие черные глаза, в которых сливались воедино грация и жестокость. Словно смеясь, судьба решила подчеркнуть этот контраст – левая половина лица вакарки и ее шея были покрыты глубокими шрамами. Четыре ровные линии, будто монстр своей лапищей зацепил – а может, и кто из сородичей.

Вторая же Темная охотница была ростом даже ниже меня и похожа на куклу – только очень агрессивную куклу. И если ее спутники излучали холодное безразличие, то в ее почти белых глазах горело неприкрытое презрение. Поверх кожаных лат висели крест-накрест оружейные ремни, на которых располагалось множество метательных ножей, за спиной у нее было два меча, а в длинной черной косе торчали железные наконечники стрел. Похоже, это было ее личным предпочтением, потому что вакарам не нужны были никакие клинки. У них и без этого от природы хватало смертоносных инструментов: острые, как ножи, клыки и когти, причем и то и другое пропитано ядом, от которого еще ни один целитель не нашел противоядия. Вдобавок ко всему прочему их когти были сделаны из железа и потому могли быть смертельны не только для людей, но и для кидхов. Когда-то давно я своими глазами видела, как вакар пробуждал к жизни жидкий металл у себя под кожей, чтобы трансформировать пальцы на руках в жуткие когти. Повторно сталкиваться с этим не хотелось. Не зря этот народ прозвали Несущими смерть.

Не оглядываясь, вооруженная вакарка с такой силой толкнула дверь, что та снова захлопнулась.

Все гости вздрогнули во второй раз – и я в том числе. Напряжение было невыносимым. Никто не смел пошевелиться. Никто не осмелился тем более прямо посмотреть на вакаров. Выделяться не хотелось никому. Я же подумала о побеге. Задняя дверь была буквально в паре шагов от меня. Если представится возможность, я, без сомнения, сумею улизнуть. Но, скорее всего, именно на это вакары и рассчитывали. Ведь название их отряда – скалл – на древнем языке означало «рука». Пять вакаров, как пять пальцев, сжатых в кулак, объединялись в один скалл. И это означало, что сейчас не хватало еще двух, которые наверняка караулили снаружи, не спугнут ли кого-то их спутники. Так что лучше продолжать вести себя незаметно.

Вакар с ястребиным носом внимательно оглядывал пивную. От него так и веяло авторитетом. Неужели это и есть новый Сир сиров? Тот самый, что якобы заколол родного брата, чтобы занять его место? В левой руке он держал связку мечей. Оружие пока было в ножнах. Пока. Сир выглядел так, будто только и ждет повода вытащить его.

Тучный мужчина с седой острой бородкой решил прервать напряженное молчание и откашлялся. Это был кто-то из местных, и, судя по его отороченному мехом плащу, человеком он был влиятельным. Плащ сильно натянулся в области его живота, когда он привстал из-за стола.

– Добро пожаловать в Равенах! Вы, должно быть, барон Арезандер?

Пытаясь скрыть свое беспокойство, мужчина с протянутой для приветствия рукой шагнул навстречу вакарам. Но даже я, плохо знакомая с манерами поведения, понимала, что это чудовищная ошибка. Только люди при приветствии пожимают руки, и то если считают себя равными друг другу.

Три пары глаз уставились на мужчину. Взгляды вакаров были пронзительнее кинжалов.

– А кто, собственно, спрашивает? – осведомился сир, не обращая внимания на протянутую руку. Толстяк тут же стушевался, убрал руку и начал заикаться.

– Э-э… Меня зовут Йоль Дигор, я староста Равенаха. И… это я за вами посылал, почтеннейший Сир сиров.

Значит, все сходилось…

Барон Арезандер, Сир сиров, сделал шаг вперед и посмотрел на старосту, как на таракана, который пытался залезть под ботинок вакара. По нему было видно, что находиться в таком месте и общаться с такими людьми ниже его достоинства.

– А с чего вы вдруг решили, что Сир сиров явится на зов какого-то ничтожного старостишки?

Он угрожающе отчеканивал каждый слог. Йоль Дигор мелко задрожал, и низкая вакарка со светлыми глазами и стрелами в косе презрительно фыркнула.

– И это их лидер? Как люди, имея выбор, могли избрать этого трусливого зайца? Что за глупость!..

– Ну ничего, может, господин Йоль нас еще удивит, – заметил Сир сиров без тени сочувствия. – Если, конечно, соберется с духом и ответит на мой вопрос.

– Довольно, Макиз, – неожиданно вмешался другой голос. Голос, с чьим обладателем я сама разговаривала всего пару минут назад. Только сейчас он звучал иначе. Контролируемо, властно и… трезво. – Я узнал достаточно.

Все головы повернулись в сторону танцора, а вакар низко ему поклонился и тихо, но отчетливо пробормотал:

– Сир сиров…

Чтоб меня…

От изумления все разинули рты. В том числе и я.

Мне ведь не послышалось? Самый жуткий вакар, которого я когда-либо видела, только что назвал того танцора своим Сиром сиров?!

А мнимый выпивоха подмигнул своим партнершам по танцу, как бы благодаря их за компанию, и пугающе проворно спрыгнул со стола. В этот момент по его коже побежали маленькие голубоватые молнии, и мираж, скрывавший его истинную внешность, начал блекнуть. О, проклятье! Это же ослепляющее заклинание… Такого я очень давно не видела. Торговля подобным видом уже готовой к употреблению одемской магии навынос была чрезвычайно дорогой и к тому же запрещенной. По крайней мере, для тех, кто не стоял выше всех законов.

А танцор подошел к вакарам, уже даже не пошатываясь. И с каждым шагом магия рассеивалась, раскрывая его истинную натуру. Медово-светлые волосы стали черными, как сажа. Причем отдельные пряди волос в свете свечи переливались голубоватым, зеленоватым и лиловым – совсем как перья воронов-крабх. Исчез и загар, теперь его кожа приобрела серебристо-золотой блеск. Она была не такой бледной, как у других вакаров, но и явно не человеческой. Неизменными остались только выразительно чувственные черты лица и преувеличенная самоуверенность. Но если раньше это имело привкус какой-то кичливости и дерзости, то сейчас это уже не казалось неуместным или неправильным. Напротив, это все объясняло. Не оставалось никаких сомнений: этот мужчина привык, чтобы его приказы выполнялись моментально и беспрекословно.

Меня бросало то в холод, то в жар, так сильна была моя паника. Шутка ли – пьяница, которому я без обиняков высказала в лицо все, что о нем думаю, оказался одним из влиятельнейших и опаснейших кидхов во всей стране.

А если верить связям Онны, то он еще был и хладнокровным братоубийцей.

Сир сиров только насмешливо улыбнулся, к полному недоумению гостей. Неторопливо он снял с себя камзол. Под ним на ремне оказался изящно обработанный кремневый пистолет. Надо же, необычно. Я прежде не видала вакаров с огнестрельным оружием. Наконец ему подали черный сюртук, и он сам забрал у жуткого вакара с ястребиным носом связку мечей. В этот момент казалось, будто тени в гостевой комнате ожили. Казалось, они приветствуют своего господина. Пока же он застегивал сюртук, его взгляд скользил с одного гостя на другого. Только взгляд. Ему, похоже, даже необязательно было поворачивать голову на кучку перепуганных людей. Он сам прекрасно осознавал влияние своего эффектного появления. И казалось, его даже забавляет, как все лихорадочно думали, как бы не раскрыть ему случайно свои секреты.

Мои мысли также судорожно метались, но меня парализовал такой дикий страх, что деталей я просто не помнила. И это даже по-своему успокаивало. Не было бы страха, меня захлестнула бы ярость за его представление, а мне и так ужасно хотелось стереть самодовольную улыбку с лица этого подонка.

Первой овладела собой Ильда, продемонстрировав гораздо больше мужества, чем перепуганный староста или кто-либо другой из присутствующих. Медленно выступила она из-за стойки.

– Сир Арезандер? Могу ли я предложить что-то вам или вашему скаллу?

Сир перевел взгляд на хозяйку ночлежки, снова не двигаясь больше, чем могло бы потребоваться.

– Нам нужно две комнаты. Пять кружек огненной медовухи и что-нибудь поесть, – перечислил он. – Да, и очистите для нас тот столик у маленького камина.

Ох ты. Конечно, выбрать открытую подсобку было хорошим решением. А вот злить тем самым браконьеров – плохим. Я буквально чувствовала их растущее недовольство. Только вакара, казалось, это ничуть не беспокоило.

– Ривен? – позвал он.

– Здесь!

У меня чуть сердце из груди не выскочило, потому что ответ прозвучал совсем близко. Даже слишком близко. Моя рука тут же машинально дернулась к кинжалу в сапоге. Я поспешно отдернула ее. Не хватало еще, чтобы меня посчитали угрозой. В данный момент это последнее, чего мне хотелось бы.

Из коридора, ведущего к туалетам, появилась темная фигура. Пятый вакар собрал свои волосы в простой пучок, но, похоже, очень давно не брился. Я лишь краем глаза решилась взглянуть на него. Этого хватило, чтобы понять, что этот Ривен моложе своих спутников и по сравнению с ними казался на удивление… симпатичным. Ладно, это, пожалуй, перебор. Но по крайней мере, я бы не сказала по нему, что он ненавидит людей просто из принципа.

– Спроси, где у них тут кухня, и спаси, что еще можно спасти, – велел ему сир, прежде чем снова перевести взгляд на хозяйку. – Не сочтите за грубость, но рагу ваше по вкусу хуже, чем скисшие помои.

– Да, ваша милость, – подавленно пробормотала Ильда. Она кивнула одному из слуг, чтобы тот проводил молодого вакара на кухню. Сама она не пошла, потому что нужно было решить еще одну серьезную проблему. – Знаете… у нас, к сожалению, все комнаты заняты.

Барон Арезандер помедлил и… повернул к ней голову. Такое крошечное движение, но при этом смертельная угроза. Ильда задрожала.

– Я-я-я… Простите во имя богов! Я найду кого-нибудь, кто уступит вам комнату…

– Дайте-ка вашу книгу учета! – холодно потребовал он.

Хозяйка поспешила исполнить требование Сира. Она убежала куда-то за стойку и вернулась с книгой в кожаном переплете.

Изящными пальцами Арезандер перелистал страницы.

– Что ж, полагаю, свита менестреля может и подвинуться немного, – решил он наконец.

Этим он удивил не только меня. Можно было предположить, что вакар отберет комнаты у каких-нибудь менее авторитетных постояльцев, а он в итоге на столичную знаменитость замахнулся.

Тут же раздалось презрительное фырканье. Тиллард фон Кронзее протиснулся сквозь толпу гостей, крайне возмущенный. Казалось, даже он испытывает к вакарам некоторое почтение, но недостаточно, чтобы терпеть такое унижение.

– Я протестую, ваша милость, – вежливо, но решительно заявил он. По его осанке и тону голоса было понятно, что он привык общаться с высокопоставленными лицами. – Я лорд Тиллард, артист, фаворит королевы, и направляюсь по ее поручению в Вальбет. Ей будет крайне неприятно услышать, что из-за вас качество моей работы оказалось под угрозой, потому что меня и моих людей не разместили должным образом.

Сир сиров передал Ильде книгу учета и со скучающим видом повернулся к менестрелю.

– Мой скалл и я явились сюда, чтобы расследовать преступление, – холодно ответил он. – Хотите объяснять королеве, что из-за вас оказалось под угрозой качество нашей работы, а возможно, и мир, потому что ваши музыканты не хотели отказываться от отдельных комнат?

Не знаю, что конкретно напугало Тилларда так, что он начал заикаться – холодный ли взгляд Сира или его веские аргументы. Но внезапно от его дерзости и следа не осталось.

– Н-нет, разумеется, нет.

– Вот и хорошо, – сказал Арезандер так любезно, будто не унизил только что Тилларда на глазах множества людей. – В таком случае не откажетесь ли продемонстрировать качество вашей работы? Сыграйте нам что-нибудь, чтобы люди успокоились.

Звучало вроде как предложение, но не было таковым. И менестрель прекрасно это понял. Он низко поклонился.

– Если это порадует вас.

– О, порадовала бы меня баллада о трех толстых лебедях, – тут же уточнил Арезандер.

Выражение лица Тилларда стало непроницаемым. Он расправил плечи, пригладил закрученные усы и пафосно заявил:

– Никогда. Даже если будете угрожать мне смертью, не дождетесь.

Он гордо развернулся на каблуках и направился к своему ящику из-под фруктов. Выглядело это настолько дерзко, что я даже удивилась, как расслабленно за этим наблюдает барон Арезандер. Кажется, его это даже веселило. И эта стычка ничуть не пошатнула его авторитет. Наоборот. Это сделало сира сиров еще более непредсказуемым. Может, он не хотел кровопролития прямо сейчас. Может, не желал еще сильнее запугивать гостей. А может, просто играл со своей жертвой.

– Да вы посмотрите, – прохрипела низенькая вакарка, – по крайней мере, один человечишка яйца отрастил.

Темные охотники расхохотались. Все, кроме Сира. Он возвысил голос и впервые обратился ко всем присутствующим:

– Как вы уже поняли, дорогие гости, поверхностное представление о том, как обстоят дела, я получил. К некоторым из вас у меня еще осталась пара вопросов. Начнем с вас, господин староста. Можете сопровождать меня. Остальных мой скалл по очереди вызовет на допрос. А до тех пор расслабьтесь! Пейте! Ешьте! Метель еще не скоро утихнет, а значит, мы все тут задержимся на некоторое время. Так что спешить в любом случае некуда.

Он обаятельно улыбнулся, однако, не без злорадства. При этом он обнажил два ряда безупречно белых зубов, которые в очередной раз всем напомнили, что перед ними не человек, а смертоносный хищник. Особенно острые клыки внушали ужас. Кто-то хрипло выдохнул. Кто-то тихонько всхлипнул. Менестрель же снова начал негромко петь.

– Как же вы воняете, – недовольно шипела низенькая вакарка. – Человеческий страх отравляет воздух, хоть топор вешай.

Барон Арезандер в сопровождении своего скалла двинулся вперед. Скороход и Бобер так и застыли, заметив, что идут они к нам. Ко мне. Застыли в прямом смысле. Сейчас они только в ужасе переглядывались, стараясь делать это незаметно, но в итоге только лишнее внимание привлекали. К счастью, они были не единственными. Все, мимо кого шествовали вакары, вели себя точно так же. По пути Сир что-то негромко говорил своим соратникам то об одном, то о другом госте, и это еще больше усиливало страх. Он задержался около нашего столика. Кровь застыла у меня в жилах, когда его взгляд встретился с моим. В его глазах блестело что-то, чего я снова не могла понять. Насмешка? Удовлетворение?

– Эту привести завтра утром, – сообщил он скаллу, на сей раз достаточно громко, чтобы и я это поняла. – Я обещал, что не потревожу ее до конца вечера.

Кто найдет, берет себе

Слова Сира были не подарком, а жестокой отсрочкой неизбежного. Тревога моя никуда не делась. В ожидании своей очереди я в сотый раз прикидывала, какие у меня варианты. Задняя дверь – и кажущаяся свобода – были совсем рядом. Но я находилась в поле зрения вакаров, а снаружи на снегу даже новичок сможет по следам понять, куда я направилась. Возможно, мне бы удалось добраться до леса. Там было бы легче затеряться. А может, Сиру не так уж и важны я и мои показания, и он не станет прерывать ради меня свое расследование. Возможно…

Барон Арезандер к делу подошел основательно. Неторопливо побеседовал со старостой Равенаха, после чего объявил перерыв на обед для себя и скалла. Меня это немного смутило, ведь всем известно, что вакары одной только смертью питаются. Но жаловаться я ни в коем случае не хотела. Пусть себе едят рагу, люди целы останутся.

У меня же аппетит пропал. Как и у остальных гостей. Все молчали. Тиллард продолжил демонстрировать свое мастерство, но даже самые веселые песни звучали сейчас как издевка.

Когда же вакары закончили свою трапезу, сир начал допрашивать одного из слуг, а его соратники рассредоточились по ночлежке, чтобы проверить багаж гостей. Это тут же вызвало недовольство, особенно у браконьеров. Они были вынуждены переместиться за стол у большого камина, откуда сами ранее прогнали нескольких торговцев. Сейчас они сердито наблюдали, как жуткий вакар с ястребиным носом рылся в их пожитках. По ним было видно, что они готовы схватиться за оружие, но их седой предводитель был достаточно умен, чтобы не дать своим людям наделать глупостей. Вопрос был только в том, долго ли он еще сможет их сдерживать.

Я внимательно наблюдала за происходящим – вдруг все же подвернется возможность незаметно сбежать. Будучи сосредоточенной на этой возможности, я слишком поздно осознала, что обыскивать-то будут не только багаж гостей. Лишь когда приятный на вид вакар, которого звали Ривен, пересек комнату, держа в руках очень знакомый мешок и короткое копье из сибрилловой стали, меня точно громом поразило. Сразу же сжалось горло. Среди моих вещей не было почти ничего ценного, кроме разве что лекарств, в которых так нуждался мой отец, и копья, на которое я копила полжизни.

Ну почему я себя так неосторожно повела?!

Ривен прошел мимо меня к столу Сира с моими вещами в руках, и мне пришлось очень постараться, чтобы не вскочить с места и не крикнуть: «Это мое!» Ничем хорошим для меня бы это не кончилось, потому что в мешке были кровавые жемчужины и подозрительные инструменты. Значит, или я жертвую копьем и лекарством, или вынуждена буду признать, что веду незаконную торговлю, и соответственно отправиться в тюрьму. Так или иначе я проиграла.

Гости едва ли обратили внимание на новую находку вакаров. Зато сами вакары изменились в лице. Темные охотники оставили обыск и молча вернулись за свой стол – точно их кто-то позвал. Прошло несколько невыносимо долгих минут, и мне безумно хотелось обернуться, чтобы выяснить, насколько у меня все плохо. Я слышала, как вакары переговариваются между собой, но не понимала ни слова. Я лихорадочно вспоминала, действительно ли я посыпала их порошком зерен саммата и достаточно ли его высыпала, чтобы он скрыл мой запах. Пыталась придумать, как я дальше буду добывать деньги на новые лекарства без своего снаряжения. Прикидывала, сколько еще осталось моему отцу. А что они с сестрой будут делать, если я не вернусь, потому что буду в плену? Решат, что я погибла? Да, наверное…

Внезапно я снова увидела Ривена неподалеку. Не успела я подумать, что сейчас они поведут на допрос меня, несмотря на отсрочку, как темный охотник прошагал мимо, даже не взглянув в мою сторону. Вскоре он вернулся, волоча за собой упирающуюся Ильду. Проклятье! Ночлежка-то ее. Если хозяин вещей не найдется, Ильде придется взять ответственность на себя.

Разговор за столом вакаров возобновился. Я снова ничего не понимала, но они задавали очень короткие вопросы, прерываемые ответами хозяйки. Поначалу Ильда говорила уверенно, но потом, видно, «сломалась». И мне еще больше стало не по себе. Я ощутила угрызения совести. Нельзя было допустить, чтобы эту невинную женщину, которая была ко мне так добра, обвинили в том, к чему она не имела никакого отношения. Мои ошибки – мне и ответ держать. С другой стороны, я нужна была своей семье. И все же… я ведь всегда знала, что этот день однажды настанет.

Я попыталась все взвесить: моральные принципы или небольшая вероятность уйти с постоялого двора живой и невредимой. Но когда хозяйка внезапно начала всхлипывать и задыхаться, я приняла окончательное решение. Рассудок еще сопротивлялся, но ноги уже начали двигаться. Я даже и не сообразила толком, что именно делаю, а уже обошла стол и увидела стоявшую в окружении вакаров Ильду. Она прижимала дрожащие руки к губам. Свет камина отражался в дорожках слез на ее щеках. Что бы ни произошло в последние несколько минут, она превратилась из гордой женщины в жалкую и беспомощную. Я поднялась по ступенькам в соседнюю комнату и почувствовала, как четыре пары глаз вакаров устремились на меня. Мышцы точно окаменели, а сердце готово было взорваться, так пульсировала кровь у меня в венах.

– А тебе чего надо? – неприветливо фыркнула низенькая вакарка со стрелами в косе.

Я посмотрела сперва на Ильду, затем на стол, на котором были разложены мои пожитки, и наконец на Сира сиров. Сложно было поверить, что этот внушающий страх и ужас мужчина совсем недавно веселился со всеми остальными гостями. Сейчас же он небрежно прислонился к стене у камина. Сюртук висел на спинке стула, а рукава своей темной рубашки он закатал. Он даже взглядом меня не удостоил. Все его внимание сейчас занимала Ильда. Она была его жертвой, и он не собирался отвлекаться на какие-то незначительные мелочи вроде меня, например, которыми могли заняться и его соратники.

Что ж… в таком случае я должна была стать для него более привлекательной жертвой. Все равно отступать было уже поздно.

Я вдохнула поглубже и указала на стол.

– Эти вещи… – начала я и сама удивилась, как спокойно звучал мой голос, – …они мои. Ильда тут ни при чем.

Не знаю, чего я ожидала, но когда Сир сиров повернул голову в мою сторону и уставился на меня своими холодными серебристо-серыми глазами так пристально, что, казалось, может насквозь просверлить ими мою душу, я поняла, что погибла. Жизнь скоро кончится. Он определенно заставит меня заплатить за все, что я сделала. Возможно, даже кровью.

– Да вы посмотрите на нее, – негромко проговорил Арезандер и зловеще улыбнулся. – А что бы на это сказали твой жених и бедный больной отец?

Его насмешка была подобна пощечине. Я не стала ничего отвечать, да Сир и так не ждал никакого ответа. Вместо этого я попыталась собраться с духом и выдержать его пристальный взгляд. Семь раз я успела вдохнуть и выдохнуть. После этого я растеряла все свое мужество. Но прежде чем я отвела глаза, Арезандер подал знак высокой красивой вакарке со шрамами на лице. Она кивнула и двинулась ко мне. То же самое сделал жуткарь с ястребиным носом. Меня обыскали, обезоружили и вытолкнули вперед. Ильде же разрешили уйти. Проходя мимо, хозяйка недоверчиво на меня посмотрела. Похоже, не могла осознать, что я пожертвовала собой ради нее. Да, я и сама себе удивлялась.

Меня толкнули к дальнему углу стола – в защищенную часть бывшей подсобки, где еще сохранилась каменная кладка. Что бы ни было сейчас на уме у вакаров, они явно не хотели, чтобы люди в пивной это увидели. Не слишком обнадеживающее начало. Зато здесь был проход к задней двери. Полезное открытие. На случай, если дело примет слишком серьезный оборот.

Арезандер оттолкнулся от стены и направился к столу. Там он осмотрел мои силки, банки с зернами саммата и железным порошком и бутылочку с лекарством для моего отца. Затем его пальцы скользнули по моему короткому копью, и наконец он открыл жестяную баночку с кровавыми жемчужинами. Вытащил одну и мрачно ее осмотрел.

– Не очень я люблю людей, – проговорил он. Его равнодушный тон совсем не вязался с беспощадным блеском в глазах. – Особенно тех, которые превращают красоту моего мира во всякую дрянь и обогащаются за счет этого.

Я чуть не фыркнула. Красота его мира?! Да кем этот тип себя возомнил? Королем всех кидхов? Я уже догадалась, что ему все во мне – даже запах – казалось человеческим. Но даже если бы я была человеком, он все равно не имел права меня осуждать. Что он знал обо мне, о причинах, толкнувших меня на это, о моих убеждениях? Ему-то, конечно, хорошо говорить. Но не всем же так повезло, не все могли похвастаться таким высоким положением.

Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь, и постаралась дышать спокойно. Вот сейчас точно нельзя проявлять свою вспыльчивость. Иначе…

– Говори вслух, что хочешь сказать, – вдруг жестко потребовал Арезандер, бросая кровавую жемчужину обратно в банку. Видно, заметил мое недовольство. Я прикусила язык. Заманчивое, конечно, предложение, но я на него не поведусь.

– Это не просьба была!

Он медленно приближался ко мне. Эта небрежная плавность его движений доказывала, что он точно знает, как обращаться с силой, таившейся у него под кожей. Когда он притворялся разнузданным танцором, я посчитала все эти мышцы просто украшением. Но сейчас я смотрела на это иначе. Каждая клеточка его тела служила определенной цели: сила, скорость, подвижность – он даже подкупающе привлекательные черты своего лица обращал в свое преимущество. Но хуже всего было презрение в его серебристо-серых глазах. Такое жестокое и неумолимое, что я инстинктивно отпрянула назад. После двух маленьких шажков я врезалась спиной в стену. Я запаниковала не на шутку, потому что расстояние между мной и Арезандером продолжало медленно, но неотвратимо сокращаться. Он был уже на расстоянии вытянутой руки, даже ближе, и в этот момент я невольно покосилась на заднюю дверь. Буквально на долю секунды, но и это не осталось незамеченным.

– Ну вперед! – усмехнулся Арезандер и приглашающе указал на дверь. – Мы все равно догоним тебя раньше, чем ты доберешься до опушки.

Вероятно, он был прав. Но это не отменяло того факта, что его опрометчивые суждения начали действовать мне на нервы.

– Кто знает, – дерзко бросила я. – Я быстрая.

Арезандер вскинул свои элегантно изогнутые брови – будто я только что очень смешно пошутила. Некоторое время он внимательно меня рассматривал, и в глазах его читались недоверие и веселье. Затем он коварно улыбнулся. В отблесках пламени сверкнули его клыки.

– Ты вызываешь меня на охоту?

Между желанием и необходимостью была огромная разница. То же самое касалось слухов и реальности. О вакарах вот говорили, что они несравненные охотники, но лишь немногие знали, что для того чтобы охота была действительно успешной, им необходимо вкусить крови своей жертвы. Тогда уже у добычи точно не было бы шансов, потому что они могли выследить тебя, будь ты хоть на краю света. Все же без моей крови вакары были не такими уж непобедимыми. То есть, конечно, у них лучше развиты органы чувств и выдающиеся инстинкты, но ведь и меня нельзя назвать простой жертвой. Словом, было довольно рискованно, но не невозможно.

– Ну раз вы так в себе уверены, – сладко отозвалась я, – тогда наверняка можете дать мне фору для побега.

Сир начал смеяться. Это был теплый звучный смех, самоуверенный и властный, как и все в нем, но все же сквозила в нем и какая-то пугающая необузданность. По спине у меня пробежал холодок. Да еще и в глазах светилось что-то, что я, наверное, могла бы описать как жажду охоты.

– Не было бы у меня дел важнее, чем гонять по лесам какую-то девчонку, – хрипло прошептал он, – я бы даже согласился принять твой вызов.

– Так ведь вам никто и не мешает отпустить меня и дальше заниматься своими более важными делами, – парировала я.

Сир ухмыльнулся. Похоже, я по-прежнему забавляла его, но что-то в моих словах все же заставило его задуматься. Он смотрел на меня, будто внимательно изучая черты моего лица и ища в них что-то конкретное, и постепенно становился все серьезнее.

И вдруг он резко обернулся. Я услышала, как клинок, доставаемый из ножен, рассекает воздух. Блеснуло что-то металлическое. Прежде чем я могла как-то среагировать, Арезандер уже снова стоял передо мной как ни в чем не бывало. В его руке покоился кинжал. Что?!.

По моей щеке побежало что-то теплое. Я почувствовала легкое жжение и недоуменно коснулась своей кожи. На пальцах осталась кровь. Во имя богов! Сложно сказать, что меня шокировало больше. Скорость и точность, с которыми сир орудовал своим кинжалом, или последствия, которые это действие теперь будет иметь для меня.

– Вот теперь, – объявил он, пребывая в прекрасном настроении, – у тебя будет столько преимуществ, сколько сама пожелаешь.

Я с ужасом наблюдала, как его большой палец проводит по клинку и, напитанный каплей моей крови, исчезает между его губ.

В этот момент передо мной разверзлась пропасть. Я падала – не имея возможности схватиться за что-то, чтобы удержаться, или предотвратить то, что вот-вот должно было произойти. Сир решил мою судьбу. Правда, пока он и сам этого не знал. Пока…

Перед лицом смерти

Арезандер вдруг замер и гневно сузил глаза. Вот теперь точно пощады можно не ждать. Его палец соскользнул с его губ, и вакар тихо прошипел:

– Покажись!

– Я… не понимаю, о чем вы, – пробормотала я, отчаянно надеясь, что еще сумею хоть как-то спастись.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Сильбалат.

Арезандер схватил меня за подбородок и прижал к стене. Тело обдало жаром. Я почувствовала железо, которое он вызывал, раньше, чем увидела его. Кожа ниже локтя начала преобразовываться. Руку до самого запястья покрыли металлические пластинки, похожие на змеиные чешуйки. За долю секунду они достигли кончиков пальцев. Я в панике зажмурилась. Острые когти, больно царапающие мои щеки, были более чем достаточной угрозой, но вот этот непосредственный контакт с таким количеством железа выводил из равновесия. Инстинкты кричали. Сердце бешено колотилось. Сильбалат. Так на Древнем языке называли полукровок. Арезандер вкусил одем в моей крови. И сейчас этот одем бурлил в моих венах и рвался наружу. Я много тренировалась с небольшим кусочком железа, чтобы научиться его контролировать. Но сейчас все было иначе. Совсем не так. Приходилось бороться, тратить все свои силы. Сир выше поднял мой подбородок.

– В глаза смотри, – приказал он.

Я не подчинилась. Глаза были моей слабостью. Они первые отреагировали на близость железа, и контролировать эту реакцию я не могла, в отличие от всего остального.

– Знаешь, меня беспокоит, что приходится повторять. И я не думаю, что ты хочешь еще больше испытывать мое терпение, Сильбалат, – предупредил меня Арезандер, и по его тону было ясно, что его лучше не игнорировать.

Дерьмо! Было уже слишком поздно. Он бы выяснил мой секрет, как бы я ни сопротивлялась. Как бы далеко ему ни пришлось бы зайти. Это был неоспоримый факт. Оставалось только встретить свой конец по возможности достойно. И я открыла глаза и посмотрела на Сира. Наверняка его это очень впечатлит!

Арезандер ахнул. На его лице отразилось не только изумление, но и самое настоящее смятение. Я знала, что он увидел: лучи сияющего одема, которые пробивались из зрачка сквозь зеленую радужку. Сир сдернул с моей головы шапку и уставился на коротко стриженные волосы. Они не доказали ему того, в чем он хотел убедиться, но и этого было достаточно, чтобы отбросить все сомнения.

– Онидка…

Его соратники изумленно оглянулись в нашу сторону.

– Это невозможно, – выдохнул Ривен.

– Но кое-что объясняет, – пробормотал парень с ястребиным носом.

Вакарка со стрелами в косе скептически нахмурила брови.

– Я думала, они вымерли.

– Не вымерли, – прошипела я. – Их вырезали.

Арезандер никого не слышал. Он по-прежнему сжимал нижнюю часть моего лица своими железными когтями, разглядывая как нечто, что просто не должно существовать.

– Это сколько же тебе зим? – поинтересовался он. Ответ он, конечно же, знал, но не мешало бы ему об этом напомнить. Ведь как-никак именно вакары по большей части были ответственны за то, что ни один онид не пережил ту войну.

– Пятьдесят две, – ответила я. – Ровно столько же, сколько тому проклятому мирному соглашению, которое ваш народ нам навязал.

Арезандер проигнорировал нескрываемую ненависть, прозвучавшую в моем голосе.

– Почти ребенок, – заключил он, неодобрительно качая головой. – Из какого племени твой отец?

Я фыркнула.

– Из особого. Они зовут себя людьми.

– Что, серьезно?! – низенькая вакарка расхохоталась и, похоже, была немного впечатлена этим. – Поглядела бы я на человека, который склонил онидку к спариванию. Наверное, готовился основательно.

Строгий взгляд Арезандера был жестче выговора. Он снова сосредоточил свое внимание на мне.

– Значит, онидкой была твоя мать. И из какого же она была племени? Звон Капели? Холод Облаков? Тень Звезды? Серебряная Волна? Лунная Вода?

Бесстрастно перечисляя названия племен, замечательные представители которых навсегда покинули этот мир, он лишь добился того, что мое негодование сменилось ожесточенной борьбой. Мое происхождение вакарам бы точно не понравилось, и это определенно стоило бы мне жизни. Поэтому я поджала губы и молчала. Арезандер расстроенно вздохнул.

– Ненавижу, когда приходится повторять. Особенно когда приходится повторять то, что я ненавижу повторять.

Нет уж, не дождется! Мои глаза уже выдали, что я онидка, но прочие отличительные признаки я контролировала. И плевать, как мрачно он на меня уставился, он бы ни за что не заставил меня рассказать ему о себе больше. Большего он не должен был узнать.

Арезандер, похоже, тоже это понимал. И его изумление, интерес, сдержанность и снисходительная насмешка постепенно исчезали за стеной жестокой холодности. Его железные пальцы скользнули ниже и сомкнулись вокруг моей шеи.

– Можешь не отвечать, роли это не сыграет. Перед лицом смерти каждое существо являет свое истинное лицо.

Он мог бы с легкостью сдавить мне горло, но пока лишь слегка сжал его, так что мне стало трудно дышать. Видно, таким образом он хотел дать мне время передумать, так сказать, последний шанс. Я мрачно выдержала его взгляд. Это блеф. Не стал бы он…

Арезандер усилил хватку и окончательно перекрыл мне кислород. Я чувствовала, как участился пульс под моей кожей, там, где ее касались железные когти. Сволочь. Я сжала кулаки, пытаясь сопротивляться порыву схватить его за руку. Мне бы это ничего не дало – кроме большего контакта с железом. Нет! Я должна была продержаться еще чуть-чуть, тогда он в какой-то момент будет вынужден отпустить меня. Он бы не рискнул убить меня. Только не при свидетелях. Не после своего выступления.

Перед глазами все начало расплываться. Легкие горели. Мелькающие перед глазами черные точки расширялись до огромных пятен. Голова закружилась.

А если я ошибалась?

Страх смерти подкрался незаметно. Он пронзил меня точно молния и моментально лишил всякого контроля. Инстинкты вырывались наружу. Я начала извиваться, пыталась схватиться за что-то, что могло бы меня спасти, отчаянно ловила ртом воздух, хрипела, но вырваться из хватки Сира все же не могла. Все тщетно.

– Арез! – послышался напряженный, обеспокоенный голос.

Второй подхватил:

– И так хватает беспокойства из-за метели. Если ты убьешь одну из них, они могут выступить против нас. И как ты потом объяснишь королеве, откуда на постоялом дворе столько трупов?

– Она одна, нет никаких их, – возразил Арезандер. – Никто не станет рисковать жизнью ради девушки-бхикса.

Вот так просто, безжалостно и правдиво.

Снова кто-то что-то сказал, но я уже ничего не понимала. Завеса открылась и теперь звала меня. Вот, значит, как все закончится. Я умру от рук Сира сиров в убогой человеческой деревеньке.

При этой мысли внутри меня что-то шевельнулось. Но не страх, нет. Это была ярость. Чистая ярость, которая все росла и росла во мне. Сир сиров был виноват во всем плохом, с чем я в своей жизни столкнулась – начиная со смерти моей матери и заканчивая законами, мешавшими полукидхов с грязью. Это он вел переговоры с королевой людей. Он заключил мирное соглашение. Он продал волшебный мир. Я понимала, что в то время Сиром сиров был не Арезандер, не он решил судьбу онидов. Но сейчас он носил этот титул. И точно так же, как его предшественник, надменно полагал, что имеет право распоряжаться моей жизнью и смертью.

Тут уже я потеряла самообладание. Мне стало уже все равно, умру я или нет. Без борьбы я сдаваться не собиралась. Подкрепленный моей яростью одем рвался наружу. Я чувствовала покалывание под кончиками пальцев, под губами, под ногтями, под кожей. Новая сила захватила меня. Я открыла глаза и, оскалив зубы, зашипела. Конечно, мои клычки было не сравнить с клыками вакаров, но и они были достаточно острыми, чтобы нанести некоторый урон.

– Однако, – пробормотал сир невозмутимо.

И тут меня прорвало.

– Сукин ты сын, – с вызовом бросила я. – Мразь… Лицемерный, эгоистичный ублюдок… Грязный сторожевой пес…

Я продолжала выкрикивать оскорбления, стараясь ударить Арезандера в лицо своими золотыми когтями. Он уворачивался, и это еще больше меня бесило, поэтому я нацелилась на что-то более доступное: на его руку, которой он удерживал меня на расстоянии. Я уже не переживала насчет его железных когтей. Железо могло мне серьезно навредить, но это не означало, что мои острые когти не сумеют пронзить его тело насквозь. Нет и не было ничего жестче когтей онидки. Металл заскрежетал по металлу. Затем я ощутила мягкую плоть, теплую кровь. Арезандер зарычал. Он отпустил меня, и теперь уже я вцепилась ему в горло.

Больше я ничего сделать не смогла. Я снова оказалась прижатой к стене со скрещенными на груди руками. Арезандер перехватил их и теперь давил на меня всем своим весом, чтобы я не могла пошевелиться. Искры летели в сторону, и мне снова было нечем дышать. На этот раз от жары. Невыносимой жары. Я попыталась вывернуться, но туман моей ярости вдруг прорезал властный голос:

– Довольно!

Из ниоткуда налетели на меня холодные тени. Они душили свет, жар и каждую мою отдельную мысль. Прежде чем я поняла, что со мной происходит, отреагировал одем в моей крови. Он резко отхлынул и затих. Когти снова превратились в человеческие ногти, золото на кончиках пальцев иссякло, и вся моя кожа утратила перламутровый блеск, присущий всем представителям племени онидов, откуда была родом моя мать.

Первое, что я отчетливо увидела, когда ярость утратила надо мной власть, был свет от огня в камине на выразительном подбородке Арезандера и его слегка поджатых губах. Они что-то прошептали. Всего два слова. Прозвучавшие, однако, как ругательство.

– Пламя Солнца…

На его шее красовались глубокие кровоточащие царапины. Проклятье. Будто мало у него до этого было причин превратить мою жизнь в один сплошной кошмар.

Я была истощена и вымотана. Осознание того, что я, несмотря ни на что, все еще дышу, поражало сильнее усталости. Я чувствовала давящую на меня твердую, как сталь, гору мышц. Чувствовала теплые пальцы на моих запястьях – железа не было. Значит, быстрой смерти Арезандер мне не желал. Но прежде всего, это доказывало, что ему даже необязательно пускать в ход свои когти, чтобы побороть яростную онидку. Это одновременно вызывало восхищение и пугало.

Его глаза враждебно поблескивали, пока раны медленно затягивались. Он не обращал на них внимания. Вместо этого он внимательно меня разглядывал. Пытался понять, контролирую ли я себя сейчас снова, действительно ли я устала и покорилась или где-то внутри меня еще горит искорка ярости. Он, похоже, хорошо изучил матчасть. Знал, что у каждого племени онидов своя эмоция, которая является их слабостью и одновременно и их силой. У племени Пламени Солнца это была ярость. Лишь убедившись, что я не вцеплюсь ему снова в горло, Арезандер отпустил меня и отвернулся от меня с равнодушным видом. Молча направился он к своему столу – ничего не говоря, потому как мрачные выражения лиц соратников его скалла и так говорили о многом.

Я не могла выразить в этот момент большее равнодушие. Я только радовалась, что за моей спиной стена. Только она не давала мне упасть. Метель, схватка не на жизнь, а на смерть, и вспышка ярости сделали свое дело.

Громкий скрежет заставил меня поднять глаза. Арезандер придвинул стул ближе к огню и сел. Нет, он даже не сидел, он прямо-таки восседал как на троне. Откинувшись на спинку, скрестив ноги и положив одну руку на стол. Лицо его оставалось бесстрастным – сложно было сказать, какое у него сейчас настроение.

– Знаешь, что я ненавижу даже больше, чем людей? – неожиданно спокойно поинтересовался он.

Вакарка со стрелами в косе прищелкнула языком и сухо ответила:

– Пещерных жаб.

Арезандер скривился.

– Да. Они тоже довольно мерзкие.

– Овсяную кашу? – предположил Ривен.

Его Сир задумчиво кивнул.

– Да, и это тоже.

Я недоуменно переводила взгляд с одного темного охотника на другого. Я так устала, что, видно, упустила момент, когда разговор перестал быть таким несерьезным.

Но тут слово взял вакар с ястребиным носом. Мрачно взглянув на меня, он бросил:

– Предателей.

Атмосфера существенно охладилась.

Арезандер снова кивнул. В этот раз ему явно было не до шуток.

– Совершенно верно, – холодно проговорил он. – Предателей.

Три толстых лебедя

Я не так много знала о том кровавом времени, когда я родилась. Никто не любил об этом говорить. Все помнили только один факт: из-за предателей-онидов из племени Пламени Солнца и началась война кидхов с людьми, а благородные вакары ее остановили. Но, похоже, никого уже не заботило, что Темные охотники вынуждены были согласиться на геноцид всех онидов – особенно учитывая, что в живых не осталось уже никого, кто мог бы рассказать о другой стороне медали. Так что кто тут еще предатель…

– Какие бы предубеждения я ни питал по отношению к народу твоей матери, судить тебя за деяния онидов я не стану, – серьезно проговорил Арезандер и указал на жестяную баночку с кровавыми жемчужинами. – Только за твои собственные.

У меня даже фыркать сил не осталось, а то я непременно бы это сделала. Иронии сиру, заявлявшему о беспристрастном суде над полуонидкой, было не занимать. Неожиданно. Но при этом я понимала, что он прав: мои деяния – моя ответственность. В лучшем случае меня ждало тюремное заключение сроком на сорок лун. Но это в том случае, если Арезандер решит отнестись ко мне как к человеку и передаст суду Вальбета. Если бы вместо этого он решил бы признать меня как кидха, то я попадаю уже под его юрисдикцию. И тогда мне грозит смерть.

Я подумывала попросить его о пощаде. Но затем решительно отвегла эту затею. Другие вакары прикончили бы меня на месте.

Арезандер взял кружку медовухи, выпил немного и посмотрел на меня.

– Как тебя зовут, Сильбалат?

Сказать правду или промолчать. Вариантов всего два. Лгать было бессмысленно, это бы только усугубило ситуацию. Я решила сказать правду, потому как молчание означало сопротивление, на которое у меня уже не было сил.

– Синта, – пробормотала я. – Можно просто Син.

Темные охотники уставились на меня с таким испугом, будто я им всем пощечину влепила. Затем они мрачно переглянулись. Можно было бы даже предположить, что они меня узнали. Но это же абсурд…

Только Арезандер по-прежнему не отводил от меня взгляда. И сейчас смотрел он на меня как-то иначе. На его губах даже появился намек на улыбку.

– Синта, – он будто пробовал имя на вкус. – На древнем языке это означает солнечный луч.

– Да… я… знаю, – запинаясь, ответила я. Не самый элегантный ответ, но что мне было еще сказать? Восхититься его талантом переводчика?!

Вакар с ястребиным носом угрюмо фыркнул, что никак не вязалось даже с его жутковатой внешностью.

– Арез, я не думаю…

Сир небрежно махнул рукой, не давая ему договорить – и при этом не отводя от меня взгляда.

– А родом ты, значит, из Вальбета. У тебя есть регистрация?

Сказать правду или промолчать…

Проблемы были неизбежны в любом случае.

– Нет, у меня нет регистрации.

Арезандер кивнул, даже не удивившись. Как ни странно, он по-прежнему быстро и логично мыслил – в отличие от меня, – и это привело к следующему роковому вопросу:

– И кто же из моих людей пропустил тебя через ворота?

Сказать правду или промолчать…

И снова долго раздумывать не пришлось. Даже если Шрам помог мне из добрых побуждений, что, конечно, было не так, я бы его не выдала. Поэтому я упрямо поджала губы.

– Надо же, капля порядочности в ней все же осталась, – проворчала низенькая вакарка.

Арезандер отставил свою кружку. Затем скрестил руки на груди и вздохнул.

– Что же в итоге? Полуонидка, которой в принципе не должно существовать, продающая кровавые жемчужины, имеет проблемы с самоконтролем и вдруг оказывается в том же захолустье, где острыми когтями разорвали человека. Не знаю, как ты, Синта, но я в совпадения не верю.

По спине пробежал холодок.

– Я никого не убивала.

– Да, скажи это огненной ласке, кровь которой ты собиралась продать, – язвительно бросил Арезандер.

– Ласка жива. Я только взяла то, что мне было нужно, и отпустила ее.

Воцарилось молчание. Я знала, что вакары сейчас напрягли свои обостренные чувства, чтобы выяснить, правду ли я говорю. Такое пристальное внимание заставило меня нервничать. Ласка действительно была жива, но в других обстоятельствах я бы убила ее. Потому я понятия не имела, какой вывод сделают вакары.

Наконец Арезандер прищелкнул языком. Похоже, было принято окончательное решение.

– Сядь! – велел он.

Я растерянно моргнула и толком еще не оправилась от шока, как Ривен схватил меня за руку и силой усадил на стул напротив Сира. Между нами был массивный стол, но я все равно не чувствовала себя в безопасности.

Серебристо-серые глаза, обрамленные плотными темными ресницами, задумчиво разглядывали меня. Хотя нет, глаза у него были не чисто серебристо-серыми. Только вблизи я заметила нетипичный для вакара голубой оттенок.

– Ты сильно запачкала руки, маленькая онидка, – по тону голоса Арезандера сложно было предугадать его намерения, но я догадывалась, что решение уже вынесено. А сейчас он, возможно, просто играл со мной, наслаждаясь своим превосходством. Но как бы там ни было… мне уже надоела эта тактика затягивания.

– И что со мной теперь будет? – поинтересовалась я. Арезандер пожал плечами.

– Зависит от обстоятельств.

– Каких?

– Будешь ли ты мне полезна.

Позади послышался недовольный рык. Вакар с ястребиным носом, похоже, был совсем не согласен с решением своего Сира. Но Арезандер и тут остался спокойным.

– У онидов из племени Пламя Солнца были очень необычные способности, – продолжал он, – и мне вот интересно, унаследовала ли ты от своей матери – кроме внешних черт и периодических вспышек ярости – и другие дары.

– Ч-что вы имеете в виду?

– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что.

К несчастью, я действительно понимала это, точно так же, как и соратники скалла Арезандера, похоже, догадались, чего он хотел от меня. Их напряжение и подозрительность были столь сильны, что воздух в буквальном смысле начал потрескивать.

Именно в этот момент по ступеням в подсобку поднялся Тиллард фон Кронзее с лютней в руках и с высокомерием в голосе.

– Дражайший Сир сиров, – менестрель говорил горячо и возмущенно, – к нашему неудовольствию, мы обнаружили…

Как и до этого, когда я пришла защищать Ильду, Арезандер не обратил никакого внимания на непрошеного гостя, пристально глядя на меня. Я только частично сумела уловить, что жалуется менестрель на обыск багажа, в результате которого пострадала часть вещей. Остальное я не слышала, потому что внимание Арезандера душило меня, и сознание плыло, как это было и в случае с его железными когтями. А допрос так и не прекращался, он продолжался – пусть и беззвучно, но при этом беспощадно.

– …просто невыносимо, в конце концов я – Тиллард фон Кронзее. Я уж точно должен быть вне подозрений и…

– Никто здесь не вне подозрений, – вмешался зловещий вакар.

– Я протестую! Это…

Я отчаянно пыталась игнорировать этот разговор, потому что из-за всех этих отвлекающих факторов я чувствовала себя еще более беспомощной под пронзительным взглядом Арезандера. Не знаю, как ему это удавалось, но он буквально проник в мое сознание и сейчас подрывал мою уверенность в себе, так что в итоге я почти поверила, что этот соперник мне не по зубам. Почти. Но так легко я сдаваться не собиралась и упрямо сдвинула брови, на что Арезандер опасно улыбнулся. Он, похоже, понимал, что происходит внутри меня, и готов был принять этот вызов.

– …да одна только эта лютня стоит сотню крон.

– Правда? – засмеялся Ривен. – В таком случае я бы на вашем месте, господин артист, не трубил бы об этом на каждом углу.

– Я… вы что же, считаете… но… это ведь…

Тут Арезандер прервал нашу бескровную и бессловесную дуэль. Так резко, что я не сразу пришла в себя. Он же, казалось, напротив, очень быстро взял себя в руки. Более того, он не пропустил мимо ушей ни одной подробности жалобы Тилларда и моментально включился в разговор.

– Разумеется, я лично заплачу за ремонт вашего инструмента, господин Тиллард, – заверил он менестреля. – Если хотите, я даже могу купить вам новую лютню. Но только в том случае, если вы споете для меня балладу о трех толстых лебедях.

Как и дважды до этого, Тиллард отреагировал на эту просьбу категорическим отказом. На сей раз с еще б'ольшим упрямством.

– Ваша милость, мне, право, очень лестно, что вы так восхищаетесь этой балладой, и сам прекрасно понимаю, что именно она в свое время сделала меня известным. Я пел ее уже тысячу раз, но больше исполнять не стану! Она ведь… она ужасна! Это просто катастрофа! И очень жаль, что, несмотря на то, что у меня такой репертуар, все в первую очередь вспоминают и просят именно ее. Так что простите мне мое упрямство, но нет. Никаких больше трех толстых лебедей!

Арезандер с невозмутимым видом выслушал его доводы, а затем его серебристо-серо-голубые глаза снова обратились на меня.

– Попроси ты!

Даже пощечина не поколебала бы меня сильнее. Теперь Арезандер перешел в атаку. Он не случайно в очередной раз просил исполнить эту нелепую балладу. Он искал подходящего испытуемого. Сволочь!

– Вы напрасно стараетесь, ваша милость, – Тиллард бегло посмотрел на меня и выглядел очень довольным. Кровь онидов в моих венах действовала на него определенным образом, как и на всех других людей. Но этого явно было недостаточно, чтобы заставить его поменять свое мнение. – Конечно, взгляд хорошенькой леди обычно не оставляет меня равнодушным, но это не тот случай!

– Посмотрим, – тихо засмеялся Арезандер и снова обратился ко мне: – Ну вперед, Синта. Если я ошибаюсь, тебе бояться нечего.

Ну вперед, Синта?! Я ему не собачка на побегушках, которую можно заставить выполнять любые трюки по первому же требованию!

Не без удовлетворения я холодно улыбнулась и принялась исполнять требование Арезандера. Пусть увидит!

– Исполните для нас, пожалуйста, балладу о трех толстых лебедях.

Тиллард наморщил лоб, будто никак не мог понять нашего тупого упрямства.

– Я уже сказал: нет, – с напускной вежливостью ответил он. – Можем мы наконец вернуться к моей просьбе? Возмещение ущерба…

– Попроси его как следует! – потребовал у меня Сир. – От чистого сердца. И начать лучше с обращения «господин Тиллард». Либо так… либо мы обставим все так, будто ты в очередной раз потеряла контроль над яростью.

Менестрель в этот момент окончательно растерялся, но я сразу поняла, на что намекает Арезандер. Не в последнюю очередь, потому что почувствовала тихий скрежет металла и присутствие железа. Низенькая вакарка бесшумно возникла за спиной Тилларда, который даже не подозревал, в какой опасности сейчас его жизнь. Остальные же члены скалла встали так, чтобы гостям в пивной не было видно, что происходит.

Я в ужасе уставилась на Арезандера. Мне следовало ожидать, что он знал, как именно действует мой дар. Но его угроза и хладнокровие его скалла поражали до глубины души. Неужели он это всерьез?! Тиллард ведь не какой-то неизвестный бродячий певец.

– Так что решила? – спокойно поинтересовался Арезандер, небрежно потягивая медовуху. Эта его мнимая беззаботность совсем не сочеталась с безжалостным блеском в его глазах, который ясно давал понять, что зайти он готов далеко. Вопрос уже был не в том, блефует он или нет, а в том, готова ли я принять то, что произойдет, если он не блефует. И я их принять не могла. Никто не должен был умереть из-за меня.

– Есть у меня этот дар, есть, – призналась я шепотом, – но отпустите менестреля, пожалуйста. Он…

– Докажи это!

Отчаяние сжало мне горло. Низенькая вакарка занесла над Тиллардом железные когти, и я просто не видела другого выхода. Я закрыла глаза и спрятала руки под стол, не желая, чтобы все увидели, как они начали дрожать.

– Господин Тиллард, – начала я, чувствуя, как в моем голосе звенит магия. Песнь Пламени Солнца окутывала мои слова, и противоречить им становилось невозможно. – Не будете ли вы так любезны сыграть нам балладу о трех толстых лебедях?

Проблема на шее

Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы видеть, как черты лица менестреля стали невыразительными, а потом наполнились восторгом и любовью.

– Хоть это… мне ужасно не нравится, но… – от увлеченного тона Тилларда у меня сводило желудок. – Может, оно и к лучшему, покончим уже раз и навсегда с этой многострадальной темой. Да, я выступлю в последний раз, – он буквально из кожи вон лез, чтобы придумать причину, по которой он мог исполнить мое пожелание. Так было всегда. Те, кто испытал на себе мой дар, не теряли своей самобытности, не переставали самостоятельно мыслить – менялась лишь их мотивация. – Попрощаюсь с прошлым, так сказать. «И средь метели он сыграл в последний раз известнейшую свою старую балладу» – эту историю я могу вспоминать всякий раз, когда кто-то еще вдруг попросит исполнить «Трех толстых лебедей». Какая замечательная идея!

Охваченный эйфорией, он поспешил вниз. Едва же раздались первые звуки его известной баллады и гости начали восторженно аплодировать, рухнуло и мое последнее сопротивление.

Я для публики играть и петь начну,

Ей поведаю историю одну,

Как явились к пьянице три пышногрудых птицы,

Но неженок сперва бы попросил я удалиться…

Я покорно открыла глаза и посмотрела на Арезандера. Его лицо светилось от самодовольства, которое в иных обстоятельствах окончательно взбесило бы меня. Но сейчас я ощущала лишь опустошенность и потерянность.

– Сир, я…

Послышался металлический лязг. Буквально в то же мгновение я почувствовала, как холодное лезвие коснулось моей шеи. Клинок принадлежал Ривену. Да, парень уже не кажется таким дружелюбным.

– Смотри, полукровка, слова выбирай осторожно, – предупредил юный вакар. Похоже, боялся, что я и Арезандера также захочу зачаровать.

Я закатила глаза.

– Вот ведь незадача-то какая. А я как раз выжидала момент, чтобы все были предупреждены о моем даре и увидели его в действии, и тут вы мне все планы сорвали…

Арезандер только широко ухмыльнулся в ответ на мой сухой сарказм. Ему очень даже шла эта ухмылка – несмотря на его клыки, а может, как раз именно из-за них: они поразительно контрастировали с его черными волосами. Мне же эта улыбка напомнила того разнузданного танцора, и я в очередной раз осознала, как опасен этот мужчина, который обратил свои разум и обаяние в серьезное оружие и таким образом сумел обмануть всех на этом постоялом дворе. Даже меня. Хотя настороженность – мое второе имя.

– Полагаю, твоим планам действительно не суждено сбыться, – усмехнулся он и плавно поднялся из-за стола. – Нам ведь еще надо обсудить твое наказание.

Ривен тотчас же отступил, и его место занял Сир, спокойно обошедший стол.

– Ты знаешь, что по законам людей полагается за торговлю кровавыми жемчужинами? В карцер бросают на срок от сорока до сотни лун.

– Да, – прошептала я.

– А ты бывала уже в карцере?

– Нет.

– Значит, должна понимать, что с тобой как с бхиксом там церемониться не станут.

Я фыркнула.

– Да с бхиксами нигде не церемонятся. Но я поняла: судьба моя будет незавидна, если я не сделаю то, что вы мне собираетесь предложить.

Арезандер рассмеялся.

– Хорошо, что понимаешь. Значит, описание мучительной смерти, которая ожидала бы тебя по законам вакаров, мы пропустим.

Он оперся на край стола – так близко ко мне, что рука, которой он касался столешницы, была в поле моего зрения. Ухоженная рука с элегантными пальцами, переходящая в крепкое запястье. Я невольно подумала о железе, дремавшем под его кожей, и о том, как эта рука почти что нежно сжимала мою шею, готовая отнять у меня жизнь.

– Да, – прошептала я, – я знаю, что меня могло ожидать.

– Но возможно, есть и другой способ, Синта, – проговорил Арезандер соблазнительно мягким тоном. – Как ты уже знаешь, я сейчас ищу убийцу ткача, и твой дар мог бы пойти на пользу расследованию. Помоги мне найти преступника, и я решу, что делать с тобой дальше.

– Арез! – это снова вмешался вакар с ястребиным носом. В очередной раз он был недоволен решением Сира. – Это не очень хорошая затея!

Он высказал вслух мое мнение, но Сир не обратил внимания на слова своего соратника.

– Я хоть и могу легко распознать ложь, – невозмутимо продолжал он, – но ведь и правду мне из страха не говорят. Вот если бы ты попросила свидетелей рассказать все откровенно и без утайки…

Да уж, это точно была не очень хорошая затея. Я собрала в кулак все свое мужество и подняла голову, чтобы смотреть Сиру сиров в глаза.

– Я… не могу этого сделать.

Он удивленно поднял одну бровь.

– Предпочитаешь отправиться в карцер?

– Вы просто не понимаете!

– Ну так объясни, – спокойно ответил он. Похоже, он был искренне заинтересован в том, чтобы разобраться в причине моего беспокойства. Только вот как выразить словами тот кошмар, который преследует меня всю жизнь?

– Те, кого я прошу о чем-либо… Они, конечно, выполняют мое желание, но… Потом лишаются рассудка.

Арезандер кивнул.

– Да, я слышал об этом неприятном побочном эффекте песни Пламени Солнца. Но поскольку менестрель пока что в своем уме, рискну предположить, что этот эффект у тебя, как у получеловека, выражен гораздо слабее.

А я вот не была бы так в этом уверена, я-то никогда не встречала чистокровных онидов и могла говорить только за себя.

– От желания к желанию все становится хуже, – тихо проговорила я. – Когда я… подключаю свой дар, песню нашего племени, после первого желания человек теряет концентрацию, становится рассеянным…

Это, конечно, зависит от человека, и в большинстве случаев все оказывалось не так уж плохо. Так, небольшая странность. И пока я держалась в стороне, люди в конце концов сами постепенно обо мне забывали.

– …второе желание пленяет сердце…

Уже бесповоротно и со всеми вытекающими последствиями.

– …а третье желание сковывает разум.

Низенькая вакарка надменно фыркнула, показывая, что у нее кончилось терпение.

– Есть вещи и похуже, чем иметь нескольких поклонников, которые готовы ради тебя на все. Я лично всегда завидовала преданности своих любовников.

– Они не стали бы делать для меня все! – сердито поправила я. – Они делают все, чтобы быть рядом со мной – и мои желания тут ни при чем.

– Так попроси их прекратить.

Она даже не пыталась меня понять. Конечно, куда ей до чувств какой-то полукровки. Я задрала повыше рукав плаща, обнажая старый шрам на предплечье.

– Знаете, что это такое? – спросила я низенькую вакарку. – Как-то раз я попросила об одолжении одного сборщика налогов. Он исполнил мою просьбу, но потом захотел меня поцеловать. Я попросила его прекратить. Это было второе мое желание. Но тут он захотел от меня большего – уже даже безо всяких поцелуев. Его ничуть не волновало, что я сама не желала ему отдаваться. И я снова попросила его прекратить. Это было третье мое желание. Но в итоге его вожделение переросло в такую неуемную тоску, что он решил во что бы то ни стало ощутить мою близость. Хотя бы как-то. И выбрал для этого вот такой способ.

Брови темной охотницы исчезли под ее черной как смоль челкой.

– Он что, попытался… съесть тебя?! – она вытаращила глаза, и в них светилось не отвращение, а самое искреннее любопытство. – Ух, надеюсь, ты перерезала ему глотку после этого покушения.

Строго говоря, сделала это не я, а кое-кто другой – но и об этом мне не слишком хотелось вспоминать, поэтому я не стала менять тему.

– И это лишь один из немногих примеров. Был парень, который поджег наш дом, потому что я пряталась там от него. А еще я как-то целых две зимы сидела в клетке, потому что «на меня приятно было смотреть». Иные разбивали друг другу головы или бросались со скалы, – голос дрожал от отчаяния. – Была бы я чистокровной онидкой, для меня эти последствия не имели бы никакого значения. Они-то ведь были эфирными созданиями, их легко мог унести ветер, прочь от мира людей. А я так не могу.

– Приятно слышать, – фыркнула низенькая вакарка. – Не нужно будет так уж тщательно тебя охранять.

Во имя всех богов! Они не желали или не могли меня понять?! Песнь Пламени Солнца была крайне опасна. Взволнованная, я повернулась к Сиру, который спокойно выслушал мои откровения и даже бровью не повел.

– Вы понятия не имеете, чего требуете. И да, был бы у меня выбор, я бы предпочла карцер. Там я никому не наврежу, и у меня будет больше шансов выжить.

Над столом повисла тишина. Сейчас мне казалось, что серебристо-серые глаза Арезандера сияют ярче. Взгляд его стал жестким, и я поежилась. Непохоже было, что он внял моим доводам. Но я ошиблась.

– Что ж, ладно, – сказал он безо всякого перехода. – Сделаем так: каждому подозреваемому – не более одного желания, и пока ты у меня на службе, я обеспечу тебе защиту. Если мы поймаем убийцу, все обвинения с тебя будут сняты. Все более чем честно.

Я запнулась. Звучало и вправду удивительно справедливо. Но наверняка была тут какая-то загвоздка.

– А если убийцу найти не удастся?

Арезандер закатил глаза.

– Неужели ты думаешь, что вакар захочет продолжать сотрудничество с полуонидкой хоть на день дольше, чем это необходимо?

Нет. Разумеется, нет. И все же… Должно же было быть хоть что-то хорошее в этой сделке.

– Возможно, дополнительным стимулом послужит тот факт, что на меня никто не будет работать бесплатно. Ты будешь получать жалованье – один золотой в день. Независимо от того, сколько будет продолжаться расследование.

Один золотой в день?! Да ведь это покрыло бы все расходы.

– Похоже, помощь вам нужна очень срочно.

– Возможно, – с усмешкой заметил он. – А может, я просто хороший работодатель. К тому же я не позволю тебе заниматься другими делами, пока ты работаешь на меня. И само собой… – тут он снял с пальца кольцо с бриллиантом и протянул его мне под нос, – …будет также премия, если твоя помощь поспособствует успеху нашей миссии.

Я задержала дыхание. Свет пламени преломлялся в огранке драгоценного камня и переливался во всех его гранях, а золото, улавливая его дразнящий блеск, отвечало ему захватывающе теплым сиянием. Украшение звало меня, и в итоге все, о чем я могла думать, – это о том, каково было бы обладать этой вещицей, чувствовать себя красивой и богатой, а еще…

Тихий смех отвлек меня от моих фантазий.

– Я вначале подумал, ты просто воровка. Но сейчас… – Арезандер одобрительно покачал головой. – Ониды обычно не могли устоять перед блестяшками.

Я слышала, что он сказал, и догадалась, что это была грязная уловка, которой он пытался заманить меня в ловушку. К несчастью, у него это получилось. Я просто не могла оторваться от сверкающего кольца. А как, интересно, выглядело оно на солнце? Должно быть, это был бы великолепный фейерверк…

Арезандер сомкнул кулак вокруг украшения, разрушая тем самым магию, которая на меня воздействовала.

– Итак? – поинтересовался он. – Что решила?

Я сглотнула. Я бы с удовольствием заявила, что тщательно взвесила все за и против, но в голове моей царила полнейшая неразбериха. Долго ли мы будем искать преступника в этой захудалой деревеньке?! В лучшем случае до тех пор, пока не утихнет метель. В худшем – гораздо дольше. Но это также значило, что я получу больше золота, чем у меня когда-либо вообще было. И у меня будет больше времени составить новый план побега, если вдруг потребуется. Я слышала, что есть какие-то волшебные амулеты, заглушающие запах собственной крови. Может, мне удастся раздобыть себе такой?! Мне бы только отцу лекарства доставить. Но даже если бы Арезандер не отпустил меня, можно было найти другой способ, другие средства. Может, я смогла бы незаметно попросить кого-то об этом. Да и в конце концов… Это лучше, чем карцер или смерть. Верно же?

А тут еще и бриллиант…

– Согласна, – отозвалась я каким-то чужим голосом. Все было не так плохо, пока я не увидела хищную улыбку Арезандера. Моментально на меня накатило дурное предчувствие, что Темный охотник загнал меня в ловушку.

– Впечатля…

Блеснул металлический клинок. Стол задрожал. Это вакар с ястребиным носом вогнал свой кинжал глубоко в деревянную столешницу.

Сир помрачнел. Он со вздохом оттолкнулся от края стола и повернулся к недовольному вакару. Остальные его соратники тоже зашевелились. Ривен поднял меня со стула и толкнул чуть в сторону. Все они собрались вокруг кинжала. Можно было подумать, они следовали какому-то протоколу.

– Объяснись, Макиз, – начал Арезандер максимально официальным тоном, который никак не соответствовал расслабленному настроению собравшихся в пивной.

– Я понимаю лучше, чем кто-либо другой, чего ты хочешь от этой девчонки-бхикса, но я сомневаюсь в правильности твоего решения – слишком уж это опасно. Как бы внимательно мы ни следили за ней, но ведь может случиться так, что она останется наедине с кем-то из нас. Тогда достаточно будет всего пары слов, чтобы оказаться в полной ее власти. Именно так когда-то и началась война.

Я беспомощно всплеснула руками.

– Вы совсем, что ли, меня не слышали?! Да последнее, что мне нужно, – это одержимый мною вакар, который может найти меня где угодно!

На меня никто не обратил внимания.

– Твое возражение было услышано, Макиз, – спокойно заметил Арезандер. – Что же ты предлагаешь?

Жуткого вида вакар пристально посмотрел на своего Сира.

– Убей ее. Тогда и все это безумие прекратится, и мы сможем спокойно заняться нашим делом.

От его легкомысленно брошенных слов у меня кровь в жилах застыла. Я уже столько раз за этот вечер оказывалась на волосок от смерти, но именно сейчас все было иначе. Трезвее. И непосредственнее.

– Заха? – Арезандер перевел взгляд на темную охотницу со стрелами в волосах.

– Из-за метели в ловушке оказались не только мы. Так что и дела у нас обстоят не лучше, чем у остальных, – мгновенно откликнулась она. – Поэтому я считаю, что ее следует оставить в живых. Только запри ее где-нибудь, чтобы Макиза не нервировать. Потому что иначе он с ума меня сведет своей сверхосторожностью, и тогда уже я за себя не отвечаю. Мне хватило и того, что я в последнее время не ела нормально.

Макиз закатил глаза, а Арезандер повернулся к Ривену.

– А ты что скажешь?

Молодой вакар пожал плечами.

– Мне Синта даже чем-то нравится, да и план твой не так плох. Кроме того, есть и другие возможности минимизировать риск, – он дерзко ухмыльнулся и кивнул в сторону окна. – В данный момент нам путает все карты метель, так почему бы не воспользоваться этим подаренным временем, чтобы взять ситуацию под контроль?

– Было очевидно, что ты это предложишь, – фыркнула Заха, закатывая глаза.

Ривен снова пожал плечами.

– А что? Это же самое простое решение, и столько вариантов возможно.

– Самое простое решение – это клинок. Во всех случаях. Запомни это уже, новичок.

– Не всегда правильно наносить удар, не задумываясь.

– Вечно ты к этому возвращаешься! – сердито буркнула Заха. – Я что, знала, что ты захочешь еще о чем-то расспросить того парня?

– Мы же именно по этой причине туда прибыли!

– Лучше бы ты…

Сир поднял руку, и оба тотчас умолкли. Я поняла лишь половину из того, о чем только что говорилось, но поджатые губы Арезандера и его мрачное выражение лица ничего хорошего не предвещали. Он мрачно перевел взгляд на последнюю свою соратницу.

– Тай?

Высокая вакарка, одновременно красивая и жестокая, кивнула, напоминая в тот момент величественную верховную жрицу. Весь вечер она никак себя не проявляла. Может, ей было не так интересно происходящее. Может, такое поведение как раз и было наиболее благоразумным. И было ли это совпадением или нет, но когда она начала говорить, тут же стихли аплодисменты восторженных зрителей и воцарилась тишина, в которой мягкий бархатистый голос Тай звучал еще более величественно.

– Синта не причинила нам никакого вреда, и она единственная в своем роде. Не стоит проливать ее крови без весомой причины. Такова обязанность Ареза как хранителя Сердца Ночи.

Больше она не сказала ничего. Больше ей и не нужно было говорить. Озадаченные лица ее соратников по скаллу были исчерпывающим ответом.

Мне, конечно, не слишком нравилось, что меня чествовали из-за моего происхождения, которое не всем было по нраву, но в словах Тай была своя беспощадная логика, вселявшая в меня надежду. Сейчас я точно знала, что эту ночь я еще переживу. А что будет дальше… Там посмотрим.

Я напряженно уставилась на мужчину, который сидел с ничего не выражающим лицом и должен был решить мою судьбу. Взгляды членов скалла также были обращены на их Сира. Потянулись бесконечно длинные мгновения. Затем Арезандер оглянулся.

Мне казалось, я была готова к любым неожиданностям. Но ко всему на свете быть готовой невозможно. Да и как к такому можно было подготовиться? Ведь Сир сиров призвал тени… и тени откликнулись на его зов. Извиваясь, они выползали из самых темных уголков и подбирались к своему господину. Они были непроницаемее самой ночи и плотнее дыма. И они окутывали его. Они сливались с Арезандером, с чернотой его волос, с его одеждой. Темнота то и дело двигалась. Более того, даже внутри нее как будто что-то трепетало. Из ее непостижимых глубин слышался шепот. Шелестящий. Манящий. Мое сердце начало биться чаще, а мои инстинкты взывали к действиям. Бежать, отступать, бороться – предпринять хоть что-то. Но разум мой понимал, что ничего из этого не выйдет. Все варианты заведомо проигрышные. И я продолжала стоять, будто окаменела, пока тени и мужчина, повелевающий ими, подступали все ближе.

Рука Арезандера скользнула в темноту. Когда он снова вытащил ее оттуда, мне показалось, что вокруг его запястья обвилась теневая нить. Но это было нечто иное. Живое. Змея чуть толще моего пальца. Черная, блестящая, холодная. С глазами из чистого серебра. Темный кидх.

Губы Сира зашевелились. Он тихо заговорил о чем-то со змеей. Я понимала лишь обрывки слов, но это был Древний язык. А потом, совершенно внезапно, в тот самый миг, когда первые тени уже почти добрались до кончиков моих сапог, они отпрянули назад. Они развеялись, будто их и не было тут никогда – точно туман, разметанный ветром. Остался один только язвительно улыбающийся Арезандер.

Он взял меня за руку. Это мягкое, почти нежное касание пробудило меня от шока. К сожалению, недостаточно быстро, чтобы понять, что он тем самым создал мост. Мост для черной змеи-кидха. Я инстинктивно хотела высвободить руку из его хватки, но Арезандер держал меня крепче, чем тиски.

– Это моя старая подруга, – пояснил он, пока его змея заползала мне в рукав и пробиралась под подкладку. – Ее зовут Инк. Она тебе не помешает. Ты ее даже не заметишь, если, конечно, не попытаешься применить на нас свой дар или навредить нам как-то иначе.

Даже не замечу?! Вот ее? И как же, интересно, я могу не почувствовать касания ледяных чешуек?

– В этом случае тебе же будет хуже. Она вонзит зубы тебе в артерию, а яд у нее такой же смертельный, как укус вакара.

Я замерла как вкопанная и не смела пошевелиться. Инк добралась до моего плеча, до ключицы, затем скользнула на затылок, откуда обвилась вокруг моей шеи. Дважды. Там она и залегла. Будто живой, смертоностный ошейник.

– Все поняла? – поинтересовался Арезандер.

Я была не в состоянии ответить, но и кивнуть не решалась – не говоря уже о том, чтобы сглотнуть вставший в горле комок. Только и сумела, что хрипло выдавить «да».

– Замечательно, – Арезандер, ухмыляясь, отпустил мою руку, вернулся к столу и допил свою медовуху. Его скалл с недоумением наблюдал за ним. Они тоже замерли в безмолвии, как я – только уже по другим причинам. Похоже, поступок Сира их очень впечатлил. Даже угрюмый Макиз признательно склонил голову.

– Ну что же, – объявил Арезандер, допив свой напиток. – Выдвигаемся, Синта, – и отставил кружку в сторону, громко стукнув ею по столу. – Шапочку свою не забудь. Мы немного прогуляемся. Есть один свидетель, которого тебе нужно будет допросить от моего имени.

Смерть людям

– Я этого не позволю!

Широкоплечий и решительный, Тиллард фон Кронзее преградил нам путь к входной двери. В других обстоятельствах манерный певец с закрученными усами, в одиночку намеревавшийся противостоять скаллу свирепых вакаров, выглядел бы даже забавно – но сейчас ситуация была очень щекотливой.

– Эта бедная невинная девушка вам ничего не сделала. Я не могу оставить ее без защиты.

В его голосе звучало беспокойство, но также и чуть-чуть ревности и даже – безумия. Это был побочный эффект моего желания. А известность Тилларда была в этом случае еще более серьезной угрозой. Если он захочет организовать восстание против вакаров, другие гости его, конечно же, одного не бросят.

Арезандер вскинул брови, оглядывая с головы до ног менестреля.

– Без защиты? – он, похоже, еще сам не решил, удивляться ему, насмехаться или гневаться. – А от кого же вы собираетесь ее защищать?

– От в-вас.

Ох, неужели мне не послышалось? Он действительно сказал вслух то, что сказал?! Да в Тилларде, похоже, дремал скрытый герой. Тут я даже прониклась к нему большей симпатией, но при этом он, к сожалению, подвергал себя огромной опасности. Такие безрассудные герои долго обычно не жили.

Арезандер бросил на меня беглый взгляд, на что я только пожала плечами, мол, предупреждала же вас. Эту дилемму ему теперь придется решать в одиночку.

Но не в первый раз за этот вечер Сир меня удивил. Он подошел к менестрелю так близко, что тому пришлось запрокидывать голову, чтобы смотреть вакару в глаза. Телохранители Тилларда занервничали – в том числе и по той причине, что скалл Сира выстроился так, что подойти, и уж тем более предпринять что-либо, было просто невозможно. В гостевой комнате стало так тихо, что можно было услышать, как упала булавка.

– Ну что ж, – проговорил Арезандер с опасным дружелюбием в голосе, – тогда не соблаговолите ли сопроводить нас? Мне даже интересно, как вы будете защищать эту девушку, – его коварная улыбка не предвещала ничего хорошего. – Для начала, думаю, стоит предложить вашей подопечной теплую накидку. Может, кто-то из ваших людей согласится одолжить? Их я, кстати, с собой не зову.

Я была ошеломлена, как и все оставшиеся присутствующие, но Тиллард охотно согласился – к большому неудовольствию своих телохранителей.

– Это будет весело, – усмехнулся Ривен, который, похоже, составит нам компанию.

Вскоре мне дали сразу две толстые накидки, и не успела я опомниться, как уже брела вслед за Арезандером по улице сквозь ночную метель. Я была уверена, что полностью готова столкнуться с непогодой. Как же я ошибалась. Нас захватил настоящий ледяной вихрь. Через мгновение я уже не соображала, куда идти – такой плотной была пелена хлестко бьющих по лицу снежных хлопьев, тонущих в непроглядной темноте. Вдобавок я проваливалась по колено, ступая по большим холодным сугробам. Каждый шаг давался с огромным трудом. Дыхание замерзало еще на губах, а при очередном вдохе сотни крошечных кинжалов словно пронзали легкие. Даже несколько слоев одежды не защищали от жуткого холода, который казался более пронизывающим, чем мороз, преследующий меня по пути в Равенах. Он будто разъедал шерсть, ткани и кожу. Я дрожала всем телом. Это была уже не метель, а настоящий монстр, хладнокровно отнимающий жизни.

Утешало только то, что пункт назначения находился недалеко, совсем немного вниз по улице – хотя эта дорога и казалась бесконечной. Однако Сир повел нас не в главный дом, где, судя по освещенным окнам, горел в камине теплый огонь. Нет, он подошел к двери пристроенного сарайчика. Дверь открывалась только наружу из-за перекрывавших вход сугробов с челоческий рост, и Арезандеру пришлось очень постараться, чтобы открыть ее настолько, чтобы он свободно мог пройти внутрь. Я поспешно последовала за ним. В тот момент мне было неважно, что меня ожидает там, внутри. Ничто не могло быть хуже этой метели.

Темнота окружала меня. Хлипкие деревянные стены почти никак не спасали от холода. И все же… После ледяного ада это место казалось мне настоящим раем. Облегчение длилось всего пять секунд. А затем меня охватила череда других ощущений, одно за другим. Я почувствовала запах крови. Довольно слабый, но при таких температурах его, по идее, вообще не могло быть. Значит, тут пролилось действительно много крови. Кроме того, послышалось глухое хныканье, точно осколком стекла царапали по моим нервам. Это был вопль призрака. О проклятье. Теперь-то я поняла, где мы находились. Во дворе убитого ткача. На месте преступления.

– Держитесь ближе ко входу, – негромко распорядился Арезандер, когда, закрывая за собой дверь, вошли и менестрель с Ривеном. Я услышала, как заскрипели ступеньки лестницы под тяжелыми сапогами. Затем последовали тихий хлопок и шипение пламени. Слабое золотистое сияние разлилось по сараю. Судя по всему, построен он был на склоне, потому что в нем было два уровня, соединенных деревянной лестницей. Сейчас, при свете, я также поняла, что это и не сарай вовсе, а просторная мастерская со станками, рамами и стеллажами, доверху набитыми шерстью и льном. И все здесь, в буквальном смысле все, было покрыто темно-красными пятнами и брызгами, начиная от центра помещения и заканчивая самым большим станком. Именно за ним, в луже крови, на земле, где еще были видны царапины и отпечатки чьих-то следов, лежало растерзанное тело ткача.

Судя по звукам, рядом со мной кто-то не смог удержать содержимое своего желудка.

– Боги милостивые!.. – больше менестрель ничего не успел сказать, потому что его вырвало. Причем он лишь чудом не испачкал сапоги Ривена. Молодой вакар отступил немного назад и отметил не без злорадства:

– Раньше, чем я предполагал…

– Простите, – прохрипел Тиллард. – Все в порядке, правда, – он поднял голову, снова увидел распотрошенный труп и снова поперхнулся. – Из… ви… ните… – и менестрель сломя голову бросился к двери. Он выбежал на улицу, где его стошнило в первый же сугроб, несмотря на бушующую метель.

Ривен вздохнул и посмотрел на стоявшего у подножия лестницы Арезандера.

– Хватит с него или привести обратно?

– Хватит. Пока что, – был ответ. – Отведи в гостевой дом. Вдруг еще простудит свое золотое горло. Королева меня и так не слишком жалует.

– А если он не захочет идти?

Арезандер пожал плечами и зажег вторую масляную лампу.

– Тогда скажи ему, что Синте не нравятся парни с блевотиной в усах. Это уж точно должно сработать.

Ривен, ухмыляясь, отправился выполнять поручение сира. Арезандер же кивком головы велел мне следовать за ним. Я подобрала слишком длинные для меня накидки, которые уже успели покрыться льдом и снегом, и начала осторожно продвигаться. Отпечатки обуви свидетельствовали о том, что на месте преступления побывало уже очень много людей. Поэтому было уже не так важно, затопчу я случайно что-то или нет. Но для меня это было вопросом чести и уважения, и я не пошла прямо по чужой крови – неважно, замерзла она или нет.

Как только я добралась до последней ступеньки, между станками промелькнула какая-то сверкающая фигура. Послышался пронзительный крик, который, казалось, забирается прямо под кожу. Это было так неожиданно и больно, что я чуть не потеряла равновесие. Арезандер развернулся и издал низкое рычание. В жизни не слышала более устрашающего звука. Это было не просто рычание вакара. Это было рычание опаснейшего из Темных охотников. Рычание, требовавшее немедленного подчинения или обещавшее скорую смерть. Если бы он на меня так зарычал, меня бы парализовало от страха. Но рычал он на призрака ткача. И это подействовало: тот моментально затих и юркнул в дальний уголок между стеллажами с шерстью. Там он и замер – напуганный и дрожащий.

Когда мой пульс успокоился, я смогла разглядеть в призрачных очертаниях сходство с мертвецом на полу – по крайней мере, с тем, что было цело. Так подробно все разглядывать мне совсем не хотелось. Мой желудок, конечно, был крепче, чем у бедолаги-менестреля, но это вовсе не означало, что подобное зрелище никак на меня не повлияет.

– Зачем вы привели меня сюда? – тихо спросила я. Учитывая, какое тут произошло зверство, разговаривать приглушенным тоном мне казалось более уместным. – Я думала, мне нужно допросить свидетеля.

Арезандер протянул мне вторую масляную лампу. В его черных волосах еще не растаял снег, а изо рта вылетал густой плотный пар.

– Все по порядку, – ответил он и указал на труп. – Для начала я хочу, чтобы ты получила точное представление.

Просто прекрасно… а я вот не испытывала ни малейшего желания вдаваться в подробности этого дела. Но я также понимала, что он пытается меня проверить. И почему бы, собственно, и нет… Он меня так легко одурачил, когда притворялся танцором, что сейчас я и сама чувствовала потребность исправить первое впечатление о себе.

Я взяла у него масляную лампу, что было не так-то просто сделать с шелестящими накидками. Наконец я заставила себя подойти туда, куда прежде даже смотреть не желала. «Все внутренности наружу», – сказал Ригурт. К сожалению, это самым ужасным образом соответствовало правде. «Когтями разорвали», – вскользь упомянул Скороход. Это тоже было правдой, хотя… Что-то как будто не сходилось на этом месте преступления. Брызги крови в разных местах указывали на то, что ткач пытался сбежать. Но следов борьбы не было. Убийца явно превосходил старика по силе. Он будто играл со своей жертвой, но раны при этом говорили, что все произошло быстро. На полу столько отпечатков обуви, но почему-то нет следов ткача. А следы когтей…

Я осторожно присела с краю у лужи крови и приложила для сравнения свою свободную руку поверх глубоких, параллельно идущих порезов. В свете масляной лампы заледеневшие раны жутко поблескивали. Едва ли не впервые в холоде было что-то хорошее. Без него вонь вырванных внутренностей была бы просто невыносимой.

– Вы с самого начала знали, что не я его убила, – трезво заметила я. Вакары, вне всякого сомнения, исследовали место преступления, прежде чем явиться на постоялый двор. Значит, он понимал, что следы указывают на более крупное существо.

– Конечно, – раздалось из темноты позади меня. В голосе Сира не было ни капли угрызений совести. Вот же коварный мерзавец. Так легко мной манипулировал с самого начала. Это сильно задело мою гордость. Отныне действительно следовало быть начеку.

Я выпрямилась и с мрачным видом повернулась к Арезандеру.

– Это действительно очень похоже на кидха. Такие следы могут принадлежать фамлассу, пуме-тивверн, клинкам деревьев или… Возможно, даже вакару, – последнее замечание я просто не могла не сделать и с удовольствием отметила, как тут же сузились глаза Арезандера. – Но, – невозмутимо продолжила я, – вы ведь человека ищете.

Тут Сир уже очень удивился.

– С чего ты взяла?

Его удивление поразило уже меня. Ведь доказательства были вполне однозначными. Неужели он сделал из всего этого какой-то другой вывод? Или это очередная проверка?

– Фамласс не ограничился бы одной жертвой, – пояснила я. – Пума-тивверн, наоборот, не охотится так близко к жилым поселениям, и ее даже я бы учуяла. Клинки деревьев, пожалуй, могли бы устроить подобную кровавую баню, но почему они напали на старого ткача? Клинки ведь предпочитают детей, а их в деревне сколько угодно.

Арезандер внимательно слушал мои рассуждения. Пламя масляной лампы отражалось в его глазах, и возникало впечатление, что это они светятся и горят.

– А почему не вакар? – поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Вакар не потерял бы контроль до такой степени. Нет, вы ищете того, кто, похоже, очень постарался, чтобы все выглядело как атака кидха. Того, кто сумел замести свои собственные следы. Того, кто много знает о магических существах. Того, кто точно знал, что скоро в Вальбет прибудет королева и здесь же остановится ее любимый менестрель, так что убийство обязательно привлечет всеобщее внимание. Того, кто хочет разжечь страх людей перед кидхами. И ненависть к ним.

– Смелое предположение, – заметил Арезандер, по-прежнему оставаясь очень спокойным.

– Вы так считаете? А я вот считаю, что там… – я указала на стену позади него, – …все очень даже понятно и очевидно высказано.

На стене в боковой части мастерской было выведено огромными кровавыми буквами:

Смерть людям

– Я знаю многих кидхов, которые придерживаются именно этого мнения, но никто из них не настолько глуп, чтобы писать нечто подобное на месте преступления. Значит, это работа человека, – подытожила я свои рассуждения.

Сир ошеломленно уставился на стену, затем помрачнел. И тут я поняла, что это уже не проверка. Он сам эту надпись впервые видел.

– Несколько часов назад этого здесь не было.

Он сказал это так уверенно, что у меня по спине пробежал холодок. В таком случае это, конечно, все меняло.

– Значит, кто-то пытается представить произошедшее как политическое преступление, – пробормотала я. – Или убийца все это время был здесь и оставил свое послание чуть позже.

Арезандер посмотрел на меня своими серебристо-серыми глазами. В них светилась твердость, от которой мне было не по себе.

– Мы скоро это выясним, – проговорил он и кивнул в сторону стеллажей – туда, где забился в угол сверкающий призрак ткача. – Представляю тебе нашего свидетеля, которого необходимо допросить.

Я так и ахнула.

– Во имя всех богов! Вы что, рассудок потеряли?! Я ни в коем случае не стану зачаровывать призрака!

Арезандер одарил меня пренебрежительной улыбкой.

– Все-таки не такая ты смелая, как я думал…

– Смелость тут ни при чем, – огрызнулась я. – Это полнейшее безумие. Он будет преследовать меня. Днем и ночью. Даже в снах.

– С последствиями я сам разберусь, – невозмутимо ответил Сир. Он забрал у меня масляную лампу и поставил ее на столик рядом со своей. Затем сбросил свой черный плащ и вытащил меч. Он выскользнул из ножен с угрожающим шепотом, и потом в самом оружии, казалось, сосредоточилась вся тьма. Я вытаращила глаза и не смела отвести взгляда от клинка. Он состоял из… из теней. О небо, я слышала о подобном мече сотни историй. Только до сих пор я считала это выдумкой изобретательного поэта.

Арезандера, казалось, забавляло мое изумление.

– Я обещал тебе свою защиту, – напомнил он мне, – и свое слово я держу.

– А вы… Вы можете отправить им призрака за завесу?!

Короткий кивок.

Что ж, это, конечно, был аргумент. По ту сторону завесы не действует никакая земная власть. Призрак будет избавлен от моих чар. Более того, Арезандер освободит его от мучительного существования в мире, которому он больше не принадлежит, и дарует ему покой.

Конечно, было очень неприятно думать, что мне придется зачаровывать своей песнью призрака, но ведь Сир не стал бы давать ложных обещаний. По крайней мере, не в этом случае. И в конечном итоге все останутся в выигрыше… Ведь правда?

– Твой черед, Синта, – поторопил Арезандер. Его нетерпение, похоже, росло. – Докажи свою пользу, или нашей сделке конец.

Я тяжело сглотнула. Крепко сжав кулаки, повернулась. Зашуганный призрак ткача по-прежнему прятался между стеллажами и лишь слабо поблескивал. Для меня было открытием, что призраки, оказывается, могут чего-то бояться. С другой стороны, меня ведь саму раньше не сопровождал Сир сиров, вооруженный мечом из теней.

Попытка того стоила.

Должна была, по крайней мере…

Я выкрикнула, подкрепляя свои слова песнью Пламени Солнца:

– Господин ткач! Поведайте, пожалуйста, что здесь произошло.

Проговаривая эти слова, я задалась вопросом, а как, собственно, призрак будет отвечать мне. Они ведь не разговаривали. Могли только…

Все мои чувства разлетелись на тысячи осколков, когда раздался вопль, который был хуже всего, что я когда-либо слышала. Я вся сжалась, не в силах ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни моргнуть. И вдруг призрак бросился на меня, его полупрозрачное лицо было искажено жадной гримасой. Я не успела толком испугаться, как обжигающая энергия прошла сквозь меня, наполняя мою душу болью, будто кто-то лил на нее кипящее масло. Мысли заметались быстро-быстро. И это были не мои мысли. Крик призрака стал моим криком. Я только почувствовала, как падаю на колени, а потом меня закружил водоворот из образов и ощущений, в котором я едва не захлебывалась…

…серые облака… Воет ветер… Недовольство… они все разрушат… холодные пальцы… Это затрудняет работу… Может, попросить подмастерье… Нет, не хочу никого видеть… Темная мастерская… Дверь… Ключ… Лампа… Лестница… Тоска… разочарование… не могу допустить… Решимость… когда утихнет метель… Шум… Страх… Здесь никого не может быть… Может, просто ветер… Снова шум… Просто кажется… а если нет… а если… Вспыхнуло пламя… Толчок… Боль… рука в крови… не здесь… Моя жена… где он… нет… никого нет… Снова толчок… Удар… У них… они… но почему?.. Пошатнулся… упал… все почернело… Рычание… только не кричать… моя жена наверняка… я кричу… хрип… сплюнул кровь… вдохнул кровь… Холод… боль… завеса… тень… я умираю… конец… конец… страх…

Кто-то хватает за горло. Железо.

– Довольно!

…нет… я не хочу… мутный туман… Пусть она увидит… какая она красивая… и она принадлежит мне…

– Оставь девушку.

…я не хочу… она должна увидеть… таково было ее желание… Но он повелевает тенями… я должен подчиниться… Я только хочу показать ей… Фигуры в тумане… Приходят… Уходят… Кровь… кровь… моя кровь… Никто не посмеет его ослушаться…

Тишина.

И я упала.

Я упала, и тьма поглотила меня.

Куда смотрел ткач

Оранжево-золотистый свет бил прямо в глаза. Я открыла их и уставилась на пламя за решеткой маленького камина. Лицо обдавало жаром. Не успела я даже удивиться, как огни качнулись и начали прочерчивать полосы в тенях. Все поплыло: комната, моя голова, мой желудок. Меня затошнило. Я быстро снова закрыла глаза и попыталась дышать ровнее. Как же кружилась голова… Что случилось? Я понимала, что нахожусь дома. Вот оно, кресло. Но почему? Разве я не умерла? Я ведь должна была быть мертва.

– Все закончилось, – услышала я темный и мягкий, точно черный бархат, голос. – Попытайся вспомнить, кто ты есть. Это поможет.

Это был голос смерти? Наверное, так. Не могла же я остаться в живых после… Я столько крови потеряла. С другой стороны, сейчас у меня болели все мышцы, голова готова была в любую минуту взорваться, и чувствовала я себя так плохо, что меня вот-вот могло вырвать. Оно и к лучшему было бы. Но раз я чувствую, значит, жива.

Послышался вздох. Кто-то со скрежетом пододвинул ближе стул.

– Расскажи о своей матери.

Моей матери?! Я тихо застонала. Почему смерть расспрашивала меня о матери?!

– Она… умерла.

– На войне или во время гонений?

– Во время штурма дворца. Через две луны после моего рождения.

Слова слетели с губ машинально, и я в смятении моргнула. Я знала, что это было правдой, но ничего не помнила. В мозгу была сплошная каша. Каша… О небо, и снова тошнота к горлу подкатила.

– Кто же тогда научил тебя пользоваться этим даром?

– Никто, – прохрипела я. Да что за вопросы такие? И откуда я знала этот голос? Я никогда его раньше не слышала, и все же он действовал мне на нервы целый вечер.

Тихий смех смешался со скрипом деревянных половиц.

– Понимаю. Ты, видно, случайно зачаровала пригожего крестьянского паренька и таким образом выяснила, что умеешь…

Во мне вспыхнуло упрямство. Потому что тон этого голоса мне очень не понравился. Потому что меня раздражала эта насмешка в нем. Потому что в глубине души я знала, что мой собеседник прав. Только вот все было совсем не так, как он себе это представлял.

– Этот крестьянский паренек был моим единственным другом, – начала я. – Нам было двенадцать зим, когда он поджег наш дом. В огне погибла моя мачеха. А парня за это повесили. Последнее, что он сказал, прежде чем из-под ног у него выбили ящик, было мое имя.

Я помнила его лицо. Помнила чувство вины, следовавшее за мной с тех пор точно тень. Но имя на его губах. Имя…

Имя…

Его я вспомнить не могла.

– Нелегкий способ узнать правду.

– Ничего я не узнавала, мне было двенадцать, – сердито бросила я. – Просто знала, что это произошло из-за меня. Поэтому сбежала.

Раздраженная, я высвободила из-под наваленной на меня одежды руку и потерла лоб. Почему-то я не могла избавиться от ощущения, что обо всем этом мне нужно молчать. Любой ценой сохранить в тайне эту страшную правду. От этого зависела моя жизнь. Нужно было молчать. Но зачем? Я ведь уже умерла… Тем не менее воспоминания мне действительно помогали, и мне уже не было так плохо. В точности как и обещала смерть.

– Тогда как ты узнала о своем даре?

Ответ вырвался так же внезапно и невольно, как и нахлынувшая ярость. Пугающе знакомое чувство…

– Узнала от лесничихи. Она коллекционировала кидхов, и я стала частью ее коллекции.

– Она держала тебя в плену?!

– Две зимы. А потом мне удалось сбежать.

– Как?

– Неожиданный визит сборщика налогов. Он обыскал каждый закоулок в доме. Заглянул и в подвал. При этом он был не так осторожен, как лесничиха, затыкавшая себе уши воском.

– Это он тебя укусил?

Я недоуменно нахмурилась. Откуда смерти об этом известно? Я же никому об этом не рассказывала. Кроме…

Кроме…

Там что-то было, но я не могла понять что.

– Ты убила его?

– Нет, лесничиха вернулась, пристукнула его, и в этой суматохе я сбежала, – услышала я свой голос, будто он принадлежал кому-то другому. Я не прекращала попыток понять, что происходит, отчаянно цепляясь за обрывки отдельных воспоминаний. Губы, похоже, знали гораздо больше, чем разум.

– И тогда ты вернулась к отцу?

– Он переехал. Мне потребовалось двадцать зим, чтобы найти его. Его и мою сводную сестру. Они хотели, чтобы я осталась жить у них, но…

Стыд заставил меня умолкнуть. Но чего я стыдилась?

– Ты боялась навредить им?

Да, так и было.

– Я навещала их время от времени. Охотилась вместо отца, когда он уже стал слишком стар, чтобы самому ходить в лес. Помогала с продуктами. Потом сестра вышла замуж. Я стала приходить к ним не так часто.

– Почему?

– Да муженек у нее был полным придурком. Никогда мне не нравился. Назойливый такой парень – хотя я никогда его не зачаровывала. Это все кровь онидов…

Тут я запнулась. Кровь онидов?! Онидов ведь больше не осталось. Но…

Смерть неодобрительно фыркнула.

– Хватит уже извиняться за то, что другие сволочи. А кровь онидов, конечно, притягивает взгляды людей, но в отличие от песни не побуждает их к действиям.

Песня?.. Моя песня?

– И поверь мне, как тому, на кого твоя кровь не оказывает никакого влияния, – ты сама по себе очень красивая женщина.

Окончательно сбитая с толку, я резко раскрыла глаза и увидела, что рядом сидит вовсе не смерть, а мужчина с невероятно привлекательной улыбкой и забранными назад волосами, темными, как его голос.

И тут я вспомнила. Все вспомнила. Метель. Ночлежка. Вакары. Мастерская. Ткач. Арезандер, который требовал, чтобы я зачаровала своей песнью призрака.

К щекам прилила кровь, и причин для этого было столько, что я не могла выбрать худшую: была ли это потеря контроля, сделавшая меня зависимой от чужой помощи, тот факт, что я только что выболтала кучу интимных подробностей о своей жизни, или мое безрассудство – ведь я, пусть даже на долю мгновения, перестала считать Арезандера врагом, которым он, строго говоря, был.

– Подумать только, – пробормотал он, усмехаясь. – Кто бы мог подумать, что ты так восприимчива к комплиментам.

Его самодовольная улыбка начала двоиться. Нет, какое там – она троилась. Несколько разных изображений Сира медленно накладывались друг на друга, и снова комната начала вращаться. Я застонала и закрыла лицо рукой. Нет, мне не было больно, но клянусь черными пальцами Нхимы, смерть была бы намного милосерднее.

– Просто любопытно: ты сестре когда-нибудь рассказывала о домогательствах со стороны ее мужа?

– Нет! – прошипела я, мрачнея с каждой секундой все больше. – Этот подонок сбежал раньше. Бросил ее. Беременную. Только потому, что калловы кости показали, что у нее родится дочь, а не сын… Можем мы теперь поговорить о чем-то другом? Надоели парни, которым нельзя доверять.

Последние слова я произнесла с особой язвительностью, чтобы Арезандер понял, что я имею в виду и его.

Он, видимо, не понял. Он засмеялся.

– У нас договор, Синта, – напомнил он. – Пока ты у меня на службе, я обеспечу тебе защиту, неважно, от чего или от кого. А защита включает в себя в том числе и экскурсии в разум мертвеца. Ты оказалась в плену осколков сознания ткача. Поблуждала бы там еще чуть дольше и, вероятно, окончательно бы себя потеряла. Поэтому ты должна была вспомнить о самой себе. Всегда пожалуйста, кстати.

Я фыркнула, но лучше бы не делала этого, потому что голову тут же пронзила колющая боль.

– То есть я еще должна быть благодарна за то, что вы вломились в мою личную жизнь, как одичавший боров?! – проворчала я себе под нос. – Неужели нельзя было выбрать более невинные темы? Любимый цвет… домашние животные… имена соседей…

Арезандер снова рассмеялся, но в этот раз уже не так, как раньше, и его усмешка сменилась тяжелым вздохом. И вот наступила тишина. Она тянулась так долго, что я уже задумалась, может, не стоило называть Сира одичавшим боровом.

– Может, ты и права, – проговорил он после паузы, к моему большому удивлению. Больше он не сказал ничего. Вместо этого он встал. По крайней мере, я так предполагала, потому что услышала только скрип половиц и негромкий стук.

Что?! Я окончательно перестала понимать этот мир. Он признал, что я могу быть права?! Он? Сир сиров?! Высокомерие во плоти?! Я села чуть выше в своем кресле. Неожиданно, но когда я села прямее, головокружение тут же отступило. Я даже почувствовала, что у меня может хватить сил открыть глаза. Только сделать все надо очень осторожно.

Все осталось на своих местах. Ничего не двоилось, ничего не кружилось. Даже Арезандер, который как раз в этот момент повернулся ко мне и сунул мне под нос чашку, из которой поднимался пар. На его лице было выражение, которое я очень хорошо знала и которое нравилось мне еще меньше, чем презрение. Выражение, которое обычно вызывали бхиксы вроде меня: это было сострадание.

– Пей! Это поможет.

– У меня все прекрасно, – буркнула я в ответ. То, что он узнал несколько не слишком приятных фактов из моей жизни, вовсе не означало, что я слабая и нуждаюсь в помощи.

Его серебристо-серо-голубые глаза сердито сощурились.

– Я бы, пожалуй, поверил в эту ложь, если бы ты не цеплялась за подлокотники кресла, точно безбилетник на круизном лайнере во время шторма.

Что? Ой. Проклятье.

– Это не было ложью, – снова солгала я и постаралась как можно незаметнее вытащить ногти из кожаной обивки кресла. – Мне ваше сочувствие не нужно!

Ни один мускул не дрогнул на лице Арезандера.

– А это и не сочувствие, – спокойно заметил он. – Это чай.

Его сухие, спокойные слова, произнесенные подчеркнуто медленным тоном, подействовали еще более отрезвляюще, чем могла подействовать пощечина.

– Тебе нужна ясная голова, чтобы ты смогла рассказать мне, что показал тебе ткач. Без обид, конечно, но снаружи по-прежнему бушует метель, и мне не то чтобы очень хочется оказаться погребенным под снегом вместе с тобой и останками ткача. Так что – сама попьешь или тебе голову подержать?

Я вдруг почувствовала себя очень глупо. Он же вакар. Как я вообще могла подумать, что он станет сочувствовать полуонидке? Я смущенно отвела глаза и взяла у него чашку. Пока я пила, я успела заметить, что мы находимся в дальнем углу мастерской, достаточно далеко от тела. Видимо, Арезандер перенес меня сюда. От одной только этой мысли по спине побежали мурашки. Сколько же я была без сознания? Достаточно долго, наверное, раз он успел растопить камин и приготовить чай – все это наводит на мысль, что он чересчур заботлив. Именно что чересчур. После его нотации я даже удивилась, что он просто не вылил на меня ведро ледяной воды, чтобы привести в чувство. Но даже это было скорее рационально, чем деликатно.

– Вы знали, что призрак в меня вселится, – упрекнула его я, но голос мой при этом звучал не так саркастично, как я изначально того хотела.

Арезандер со вздохом опустился в соседнее кресло. Кожаная обивка была вся в пыли и заплатках.

– Не знал, но предполагал.

– Можно было бы и предупредить.

Он ухмыльнулся, похоже, совсем не чувствуя своей вины.

– В следующий раз обязательно об этом подумаю.

В следующий раз?! Это сколько же в Равенахе призраков, которых мне нужно опросить?! Или у него еще какие-то планы?

Арезандер откинулся на спинку стула и вытянул ноги, положив одну поверх другой.

– Итак? Что же тебе показал ткач?

Да, верно, ведь эта информация – единственная причина, по которой я еще жива. И неважно, хотела ли я снова это переживать – я и так знала, что это бы почти не помогло.

– Ткач не видел нападавшего. Все произошло быстро, но при этом убийца еще и играл с ним, будто это было что-то личное. Это точно не может быть зверь. А если это был человек, значит, обладал особыми способностями.

– Насколько особыми?

– Настолько, что кто-то мог заработать на этом кругленькую сумму.

– То есть наемный убийца?

Я бы поняла, если бы Арезандер начал высмеивать мое мнение. Я-то осознавала, как абсурдно это все звучало. Да кто будет натравливать наемного убийцу высокого класса на старого ткача из Равенаха? Но Сир в этот раз и не думал язвить и потешаться, а спокойно принял мое замечание к сведению с холодным любопытством.

– Что-то еще? – осведомился он. – Голос? Запах? Что-нибудь?

Я покачала головой. Сейчас-то он точно должен был разочароваться. Я вот чувствовала разочарование, потому что после жуткой прогулки по сознанию ткача считала, что вполне заслуживаю помилования. Но Арезандер не выказывал ни малейшего намека на разочарование – будто его не удивило ничего из того, что я ему сообщила.

– Почему ты решила, что это что-то личное? – спросил он дальше.

– Я… не знаю. Мне показалось, что ткач как будто ждал этого нападения.

Вот сейчас брови Арезандера поползли вверх.

– Он ждал, что его могут убить?!

– Да. Он показался мне одиноким и напуганным. А еще каким-то разбитым, – чувства ткача по-прежнему звучали внутри меня. Было тяжело отделять их от своих собственных чувств. И тем сложнее их интерпретировать. – И озлобившимся. Разочаровавшимся в друзьях, которые таковыми и не были.

– А что он делал, когда все это чувствовал?

Я удивленно посмотрела на Сира. Очень умный вопрос, который, возможно, помог бы нам выявить причину его ожесточения.

– Он… – я задумалась, но вспомнить не могла. – Повседневная рутина вроде. Закрыть дверь. Зажечь лампу. Развести огонь в камине. Все машинально, даже не глядя.

Арезандер подался чуть вперед и заинтересованно посмотрел на меня.

– Куда же он в таком случае смотрел?

О… верно-верно. Что его тогда занимало?

Воспоминания начали блекнуть. Смысла во всем этом как будто не было. Но я чувствовала, что ткач собирался показать мне что-то конкретное, и мы уже взяли след. Это осознание пробудило мой охотничий инстинкт. Я встала на ноги, поставила недопитую чашку на стол, взяла вместо нее масляную лампу и покачнулась. Голова по-прежнему немного болела, но значения это не имело, я даже оставила накидки на кресле. Сейчас существовала только цель. Медленно я по памяти воспроизводила маршрут ткача. Прошлое и настоящее сливались. Безуспешно. Я снова и снова проживала те несколько минут до его смерти и каждый раз приходила к одному и тому же выводу. Наконец, смирившись, я показала на стену между верхним и нижним уровнями мастерской, слева от лестницы. Невзрачная стена с парой полок, на которых лежали цветные мотки пряжи.

– Туда он смотрел.

Арезандер, до сих пор внимательно наблюдавший за мной с некоторого расстояния, подошел к указанной стене и начал с особой тщательностью ее исследовать. Он убрал нитки с полок, обнюхал каждый моток, стучал по обшивке и наконец опустился на колени. Что-то на полу привлекло его внимание. Он поводил рукой по деревянным половицам, а затем растер что-то между пальцами. На губах мелькнула опасная улыбка.

– Порошок из зерен саммата.

Я удивленно шагнула ближе. Порошок использовала и я, чтобы скрыть свой запах. Найти его в человеческом поселении было довольно необычно. Собственно, только кидхи и знали о влиянии этого растения.

Арезандер поднялся и коснулся деревянной стены ладонью. Он что-то прошептал. В мастерской тут же как будто стало темнее. А я вдруг почувствовала какое-то движение на своей шее. Испугавшись, я хотела сбросить это что-то, но вовремя вспомнила про теневую змею, которую Сир назначил моей надзирательницей, и поспешно отдернула руку. И как я могла забыть, что ношу на шее собственную смерть?! Точь-в-точь как Арезандер предсказал. Проклятье! Я терпеть не могла, когда высокомерные типы вроде него оказывались правы.

– Ну-ка в сторону! – велел он мне и вытащил меч.

Времени среагировать у меня почти не оставалось, потому что он уже развернулся и плавным движением ударил своим теневым клинком по деревянной стене. Лезвие проходило через толстые доски, как через сливочное масло. Второй раз. Третий. И вот аккуратно отделенная часть стеновых панелей выдвинулась вперед, открывая вид на скалистый холм, на котором и была построена мастерская. Темная глина, темный сланец, а в центре какой-то еще более темный прямоугольник. Свет масляной лампы будто полностью поглощался тенями внутри него.

Я так и ахнула. Потайной ход?! В ткацкой мастерской?! Но зачем…

Арезандер исчез в черном проходе. Ладно… а теперь что? Пойти за ним?! Не любила я тесные помещения. Особенно если они располагались под землей, и там было темно хоть глаз выколи. Вакар, конечно, мог и в полном мраке превосходно видеть, но я все же полагалась на дрожащее пламя лампы в своих руках. Порыв воздуха в неподходящий момент, и дорогу придется ощупывать. Только представив себе такую ситуацию, я уже не на шутку запаниковала.

Как вариант можно было, конечно, просто подождать здесь, когда Арезандер вернется. У теплого камина. Или исследовать мастерскую – вдруг найду оружие или еще что-то полезное, если вдруг Сир нарушит свое слово.

Я нерешительно уставилась на дыру. Решение следовало принять важное, важнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Речь шла о доверии. Нужно было ответить на вопрос, готова ли я позволить Арезандеру вовлечь себя в его игры. Если я внимательно буду искать убийцу, у меня не останется ни времени, ни сил, чтобы тайно строить планы против вакаров. К тому же мне нужен был очень-очень-очень хороший план, чтобы сбежать от Арезандера. Одновременно сделать и то, и другое у меня не получится. Не хотелось чувствовать себя сбитым на дороге кроликом, который теперь не может определиться, в какую же сторону ему податься.

Да к чертям это все! Я знала, что я потом об этом пожалею, но любопытство так меня и подстегивало.

И вот с бешено колотящимся сердцем я шагнула в проход. Он был даже уже и ниже, чем я опасалась. Нечто вроде штольни. Свет масляной лампы отбрасывал причудливые тени, пляшущие по глиняным стенам. Они – как и пол – были покрыты толстым слоем порошка зерен саммата. Пресвятые небеса. Это ведь наверняка стоило целое состояние. Кто-то явно хотел перестраховаться и уйти от возможного преследования.

К счастью, прошла я всего шагов двадцать, а дальше штольня закончилась. К несчастью, заканчивалась она крохотной комнаткой без окон. В свете лампы я разглядела стол, кучу стульев и Арезандера, который уже разбирался в этом беспорядке. В этой маленькой комнате вакар казался еще выше и крупнее, чем он был. Ему даже голову в плечи приходилось втягивать, чтобы не удариться о низко висящие потолочные балки. Несмотря на холод, я почувствовала, как на лбу у меня выступает пот, и тут же стиснула зубы. За один день я раскрыла Сиру уже достаточно своих слабостей, не стоило показывать еще одну.

– А старый ткач был не таким уж простачком, как все считали, – усмехнулся Арезандер. Он перебирал стопки бумаг, в которых лежали вперемешку какие-то документы, карты, планы, письма. Даже стены и защитные балки были оклеены вырезками из газет вместо обоев: сообщения о последних указах королевы, о нападениях на кидхов и набегах на осветительные фабрики. А в центре этих статей висел лоскут ткани высокого качества. Белый. С серым кругом на нем. Круг Пепла. Ох, боги всемогущие!

Это же был символ мятежников.

Арезандер был прав. Безгрешным убитого ткача точно нельзя было назвать. Но все же он был хорошим человеком. Мятежники из Круга Пепла боролись против унижений кидхов, против предрассудков, а также выступали против мирного соглашения, которое сделало невозможным равноправное сосуществование людей и волшебных созданий. Это не было чем-то неправильным. А я только что…

Мне снова стало плохо. Только уже по другим причинам. Ведь я только что привела самого Сира сиров в одно из их убежищ. Я выдала ему мятежников.

Арезандер с мрачным удовлетворением просматривал документы.

– Да тут не один человек поработал, – пробормотал он. – В Равенахе, похоже, действует небольшая группа сопротивления. Кстати, это объясняет, как на стене появилась та надпись.

– Но зачем Кругу Пепла делать что-то подобное? – поспешно спросила я. – Это же противоречит их убеждениям.

Да, как могла, пыталась исправить все, что натворила. Но вывод Арезандера все равно не имел никакого смысла. Кровавое послание на стене в мастерской только усилит страх по отношению к кидхам, и насилия будет еще больше. Нет, не стал бы ни один мятежник, убежденный в своих идеалах, устраивать нечто подобное – даже если захотел бы отвлечь от себя внимание.

Арезандер отложил часть документов в сторону. Остальные свернул и заткнул себе за пояс. После чего он погрузился в планы, лежащие на столе. Поверх них всех лежала карта города Вальбета.

– Кто-то хочет любой ценой развязать войну.

Очевидно. Но это не было ответом на мой вопрос. Сир, похоже, разговаривал сам с собой, и снова в голову мне закралось ощущение, что за всем этим стоит нечто большее, а я понимаю далеко не все.

– Ох уж эти злые, злые бунтари… – проговорил Сир почти весело. Забавная ситуация, если учесть, что слова эти произносил высший кидх, который всегда действовал против людей, борющихся за свои права.

– Зачем вы так? – тихо спросила я. – Они же на вашей стороне…

– Цель правильная, способ – нет, – холодно ответил он, забирая и со стола парочку планов, после чего направился обратно в штольню.

– Мы уходим?!

– Да.

– Но… – недоуменная, я побрела за ним. – Что вы задумали? Нельзя же арестовывать всех без разбора! Эти бумаги ничегошеньки не доказывают. Они хорошие лю…

Арезандер резко повернулся ко мне, так что я в него чуть не врезалась. В самый последний момент я затормозила. Сейчас нас разделяла только моя масляная лампа, свет которой придавал лицу Сира зловещее сияние.

– Ты, кажется, не осознаешь происходящее, Синта, – проговорил он опасно мягким голосом. – Я не арестовываю. Я охочусь, – холодный блеск в его глазах ясно давал понять, что он имел в виду. Ему не нужны будут ни доказательства, ни суд, как только он найдет того, кого искал. – Плевать я хотел, что там творят люди на своей человеческой территории. Мятежники – забота королевы, и я не собираюсь доставлять Ее Величеству неприятности. Я лишь хочу поймать убийцу, и любой, кто встанет у меня на пути, пожалеет об этом – будь то кидх, человек, мятежник или маленькая полуонидка.

Я невольно поежилась. Может, дело было в тесной комнате или в темноте, с которой вакар будто сливался, но наживать себе врага в лице этого мужчины сейчас казалось мне еще более жутким, чем все монстры, с которыми я когда-либо сталкивалась, вместе взятые.

– Я слышу, что твое сердце бьется быстрее и чаще, – прохрипел Арезандер. – Или это связано со страхом, потому что ты собиралась сбежать. Или же… – безо всякого предупреждения его жесткость вдруг сменилась лукавой улыбкой, – …ты от меня без ума. Пока не могу точно определить, порошок саммата чутье отбивает.

Стоп, что?! Это его моментальное превращение из безжалостного убийцы снова в самоуверенного танцора меня полностью ошеломило. Я – и без ума от него?! Жить мне, что ли, надоело?!

– Я… я думаю, вы сами прекрасно знаете, как вы влияете на меня, – зараза, прозвучало совершенно неправильно. – Угрожающе то есть, я это имела в виду.

Его улыбка превратилась в широкую ухмылку. Одного только взгляда на его клыки было достаточно, чтобы потерять самообладание без возможности восстановить его. Все, о чем я могла думать, – это о том, каково это будет быть разорванной его острыми, как ножи, когтями.

– А жаль, – заметил он, весело глядя на меня. В свете масляной лампы казалось, что сейчас его серебристо-серые глаза приобрели странный изумрудно-зеленый оттенок. Зеленый? Хоть когда-нибудь он перестанет меня удивлять?!

Я расправила плечи, но моя попытка противостоять высокомерию Арезандера по возможности дольше вызвала у него лишь тихий смех.

– Ты доказала свою пользу, Синта. Поэтому маленькое предупреждение из самых лучших побуждений, – вдруг объявил он. – Сейчас твое упрямство весьма меня забавляет. Но терпение и снисходительность не самые сильные мои стороны, откровенно говоря. Поэтому лучше не провоцируй меня, тогда в конце ты получишь помилование, и все будут довольны.

Мое упрямство кажется ему довольно забавным?! О, его у меня в запасе еще очень много.

– Хотите, чтобы я вам доверяла? Может, тогда подадите пример? Для начала можете рассказать, почему там, в гостевом домике, вы так странно отреагировали на мое имя.

Вопрос удивил Сира, но не вывел его из себя. Только улыбка его чуть-чуть изменилась. От некоего двусмысленного высокомерия к чему-то вроде «Надо же, мой питомец выучил новый трюк».

– Не нужно мне твое доверие, Синта, – отчеканил он, особенно провокационно подчеркивая мое имя, – но твоя жизнь может зависеть от того, заслужишь ли ты мое доверие. Тогда, возможно, и я буду всерьез воспринимать твои вопросы.

С этими словами он развернулся и оставил меня стоять, так ничего и не объяснив.

О да, за всем этим точно крылось нечто большее. Жаль, я пока понимала не так много.

Сомнительные намерения

Просто жалкое, дрожащее от холода ничтожество. Именно так я себя ощущала, когда мы вернулись в гостевой дом. И то добралась я до тепла только благодаря Арезандеру. Если бы он не тащил меня за собой половину пути и не ставил меня то и дело на ноги, когда я падала, я бы сейчас не за столом его скалла сидела, а лежала бы на главной улице Равенаха, закоченевшая и занесенная снегом. Теоретически меня это должно было бы сделать более покорной и смиренной, но дело в том, что свою гордость я оставила где-то далеко, еще на морозе. Как и мою злобу на Арезандера. Сейчас я просто дрожала, пытаясь согреться. Меня занимало лишь это. Причем занимало настолько, что я даже не вздрогнула, когда Сир достал документы, которые забрал из тайника мятежников, и с шумом бросил их на столешницу между кружек и пустых тарелок. Этим жестом он заинтересовал не только своих соратников, но и всех гостей в пивной, которые тайком на нас поглядывали.

– Что это? – поинтересовался Ривен и взял один из свитков.

– В данный момент? Приманка, – приглушенным голосом пояснил Арезандер. – Внимательно следите за людьми. Вдруг кто-то занервничает.

Ривен тихо присвистнул.

– Это что же, секретная информация из Железного дворца?

– Именно так. И я хочу знать, как она могла попасть в тайник мятежников в Равенахе.

– Так ткач был из Круга Пепла?! – Макиз поднял голову. – Думаешь, тут есть какая-то связь?

– Возможно, и есть, – ответил Арезандер и начал рассказывать соратникам, что нам удалось выяснить. Хотя говорил он спокойным тоном, но при этом энергично жестикулировал и несколько раз показывал на стопку документов. Все это было очень странно, но в какой-то момент я осознала, что это все очередной спектакль. Великолепный спектакль. Ранее Сир так же великолепно изображал пьяного танцора. А как эффектно они пронесли через всю пивнушку мои копье и мешок, а потом устроили такой невероятно драматичный допрос с пристрастием. Вот же манипуляторы хитрые…

Вдруг кто-то поставил мне под нос миску горячего рагу. Это был один из слуг Ильды, которому, похоже, было крайне неловко отвлекать или прерывать вакаров.

– С наилучшими пожеланиями от господина Тилларда, – прогудел он в бороду. – Он просил передать, что… э-э… «его позор был безграничен, и он поймет, если…» э-э… «ваша чистая душа больше не желает его видеть, и…» э-э… а остальное я позабыл. Там было что-то очень трогательное и сентиментальное «о вашей красоте и вашей храбрости» и… ах да, «он и мечтать не смеет, что сможет хоть как-то исправить эту оплошность». Или как-то так.

Прекрасно. Вот только этого мне сейчас и не хватало.

Я уставилась в миску с рагу и не смела поднять голову, потому что знала: менестрель сейчас за мной наблюдает из пивной и ждет моей реакции. Без сомнения, он рассчитывал, что я улыбнусь, кивну ему в знак благодарности или прямо отвечу, но конкретно сейчас я ни на что из этого не была настроена.

Резкий голос Арезандера решил мою дилемму:

– Передайте господину Тилларду, что его знаки внимания сейчас и впредь абсолютно нежелательны. Девушка у меня на службе, и мне очень не нравится, что кто-то вмешивается в мои дела.

Стоп, что?!

Злость на него медленно возвращалась. Его дела?! Да, я, конечно, состояла у него на службе, временно, но это не означало, что я ему принадлежу! Кроме того, менестрель уже практически не владел собой…

Слуга кивнул, поспешно и слегка растерянно, и двинулся назад, но при этом попытался все же заглянуть одним глазком в документы у нас на столе – что, конечно, не могли не заметить вакары.

– Все, теперь слухи поползут, – фыркнул Ривен, когда мы снова остались одни. – И я сейчас не только о бумажках.

Но его Сира это, похоже, не интересовало. Он пожал плечами и сказал, обращаясь ко мне:

– Ты ешь! Завтра тебе понадобится твоя сила.

Меня очень не устраивал его приказной тон. Но увы, угрожающие звуки моего пустого желудка лишь подтверждали его правоту. Сама же себя так глупо выдала. И только очередная сложность сегодняшнего вечера побудила меня к реагированию, вместо того чтобы остановиться и основательно разобраться в сложившейся ситуации. Пора было возвращать себе контроль. А для этого нужно было стать прежней. То есть поесть и выспаться. Поэтому я не стала швырять рагу Сиру в лицо, а решила утолить свой голод, абстрагировавшись от дискуссии о мятежниках и порошке из зерен саммата, и начала есть. Горячая похлебка оказалась на удивление приятным угощением. Более того, это блюдо не имело ничего общего с тем водянистым бульоном, который до этого подала мне Йильда. Я невольно покосилась на Ривена, от которого это, разумеется, не укрылось, и он лукаво усмехнулся.

Он наклонился ко мне и шепнул:

– Что? Удивлена, что я смог спасти положение?

– Да, немного, – пробормотала я. – Даже не думала, что вакары едят что-то еще, кроме… – тут я запнулась.

– …смерти? – он вместо меня высказал то, что у меня не хватило духу высказать. Его ухмылка стала шире. – Согласно легенде мы произошли от связи Темной богини и смертного охотника. Следовательно, человеческая еда тоже может нас накормить – по крайней мере, на некоторое время. Кроме того, – добавил он, подмигнув мне, – она же вкусная, горячая, так почему бы тогда просто ею не насладиться? Ведь и люди некоторые спят вместе, не желая при этом заводить детей.

Я невольно улыбнулась. Ривен в открытую флиртовал со мной. Да так умело, что можно было легко забыть, что совсем недавно он приставил клинок к моему горлу. Ну кто бы мог подумать? Да этот симпатичный молодой вакар с кротким взглядом и дерзкой бородкой принадлежал к тому типу мужчин, которых я называла истинными сердцеедами. И это очень удивило меня, потому как Несущие смерть были известны далеко не своим обаянием и деликатностью – о потребности в амурных делах и говорить не приходилось. С другой стороны, охота – это охота, и тут уже вакарам равных не было. Со мной, конечно, Ривен прогадал. Я не собиралась проводить с ним ночь без обязательств. И все же мне нравилось, что он не обращался со мной как с презренной полуонидкой, которую видели во мне остальные.

– Тебе стоит чаще улыбаться, – шепнул он мне. – Улыбка тебе очень идет.

– Она здесь не для того, чтобы улыбаться, – перебил его Арезандер. Он вроде бы держался достаточно расслабленно, но при этом сверлил Ривена таким взглядом, который мог бы и убить. – Да и мы тоже. Так что? Результаты?

Слово взяла Тай.

– Староста вспотел и явно напрягся, – проговорила она, не отрывая при этом глаз от документа, который как раз изучала.

Макиз кивнул, будто тоже это заметил, и небрежно добавил:

– Хозяйка перепутала заказ, когда слуга рассказал ей о плане города. За вечер я не замечал за ней такой беспечности.

– И не будем забывать о той служанке-блондиночке в узком корсаже, – прибавил Ривен, вскидывая брови. – Сердце так и колотится. Она даже на мой недавний комплимент так бурно не реагировала.

Я просто дара речи лишилась. Так сочетать в себе жестокость и изящество… Кстати, ни один из вакаров не вел себя как-то подозрительно или вызывающе, не смотрел на гостей в пивной, и все же им удалось в кратчайшее время составить список подозреваемых. Ладно, некоторые гости уже ушли спать. Значит, кого-то они могли и пропустить. Но это все равно не умаляло моего восхищения их наблюдательностью.

Нас вдруг обдало холодным воздухом. Это Заха вошла через заднюю дверь. Она была в своем черном плаще, покрытом плотным слоем снега. Я только сейчас поняла, что ее не было за столом.

– Два в столицу, три в Вальбет, и еще одно на запад, – угрюмо буркнула она и швырнула на стол маленький сверток, украшенный черными перьями. Пока она отряхивалась от снега, как собака, Арезандер схватил сверток и высыпал его содержимое. На этот раз он делал это аккуратнее, нежели с документами мятежников, тайком, можно сказать – что меня не удивило, когда я увидела маленькие, аккуратно скрученные и перевязанные куски пергамента. Письма! О проклятье. Я не знала, что при постоялом дворе есть птичья почта. Судя по перьям, это были дорогие базальтовые вороны, которые не боялись ни ветра, ни холода. Ну что ж, по-видимому, теперь у «Полкроны» было на шесть почтовых ворон меньше, а вакары, похоже, успешно предотвратили утечку данных. Но зачем? Они хотели сохранить в тайне то, что здесь творилось, или шпионили за гостями?

Сир выбрал одно из свернутых посланий и начал его читать. Соратники его скалла последовали его примеру – безо всяких угрызений совести или уважения к чужой личной жизни.

Макиз вдруг издал какой-то странный храпяще-дребезжащий звук. Было похоже на неодобрение. А может, он так смеялся. По нему нельзя было точно сказать.

– Наша златоголосая пташечка навлечет неприятностей нам на головы, – сообщил он и передал послание Арезандеру. – Сейчас его прикончишь или подождешь, пока появится возможность представить все как несчастный случай?

– Ой, а можно я это сделаю, пожалуйста? – горячо взмолилась Заха. – А то меня уже доконали эти его пышные усики и запах цветочного одеколона.

Сир и сам невольно усмехнулся, читая письмо.

– Официальная жалоба на имя королевы…

– Это у тебя какая уже по счету? Двенадцатая? – фыркнул Ривен. – Всего пять месяцев Сир сиров, а уже все рекорды бьешь.

– И это определяет его как хорошего Сира, – заявила Заха. – Так что? Можно я его убью?

– Давай, может, завтра, – решил Арезандер. – На сегодня закончим, – явно недовольный тем, что оставшиеся письма никаких выдающихся результатов не дали, он поднялся из-за стола. – Ривен, Тай, возьмете первую вахту. Внимательно следите за нашими тремя подозреваемыми. Будем надеяться, они достаточно глупы и сами себя выдадут в нужный момент.

Скалл подчинился, и внезапно я осталась единственной сидящей за столом. До тех пор, пока мой стул резко не дернули. Кто-то потянул меня из-за стола. Я едва успела бросить ложку в пустую тарелку из-под рагу.

– Иди! – приказал Арезандер. – Или тебе особое приглашение требуется?

Но я осталась сидеть. Комнаты на ночь у меня не было, а рассказывать ему о моих финансовых трудностях не хотелось.

– Да я пока что не устала. Наверное, посижу еще немножко тут. Я и за подозреваемыми могу понаблюдать или…

Мои рассуждения прервало громкое фырканье. Это была Заха, которая как раз сворачивала план города из тайника мятежников.

– Если хочешь выжить, девочка-бхикс, – запальчиво крикнула она, – прекращай лгать нашему Сиру.

Арезандер никак не прокомментировал ее угрозу. Вместо этого он наклонился ко мне и прошептал в самое ухо:

– Ты меня за дурака, что ли, держишь? Думаешь, я тебя вот так без надзора тут оставлю?

Прежде чем я осознала, что произошло, он опрокинул стул, и я была вынуждена встать. Одновременно с этим я вдруг поняла смысл его слов. Он хотел, чтобы я сопроводила его в его комнату?! Нет, ни в коем случае!

Я, конечно, не думала, что в нем дремлет скрытый насильник, но лучше уж перебдеть, чем недобдеть. Нельзя просто зайти в комнату с парнем вроде него. Не без абсолютной уверенности – или, например, свидетелей, оружия или как минимум шанса сбежать.

Я повернулась к нему.

– А вы меня тоже за дуру держите? – спросила я. – Думаете, я попытаюсь сбежать? Несмотря на метель, несмотря на Инк, несмотря на то, что у вас моя кровь?

– Ты так хочешь услышать ответ? – рассмеялся Арезандер. – Потому что да, я считаю тебя достаточно отчаянной. Ты, пожалуй, могла бы попытаться это сделать. Но речь не об этом, – его улыбка исчезла, уступая место мрачному выражению лица. – Тут, внизу, почти каждый парень мечтает о тебе, и далеко не многих устроит отказ. Даже если предположить, что ты знаешь, как себя защитить, – что я непременно сделаю, – мне не нужны новые мертвецы. А они будут, потому что как минимум менестрель захочет спасти твою честь, и один из тех типов перережет ему глотку, – он едва заметно кивнул в сторону большого камина, где по-прежнему кутили браконьеры. Все, кроме их седовласого предводителя. Он казался на удивление трезвым и наблюдал за нами с вызывающим, даже почти подстерегающим блеском в глазах.

– Они ведь наверняка сильно задеты, что их новый собутыльник оказался Сиром сиров, который их бесстыдно подслушивал? Да и стоит ли напоминать об инциденте с пролитым пивом?

– Возможно, – с усмешкой согласился Арезандер. – Но они не единственные, кто меня беспокоит. Этот крупный парень, которому ты у всех на глазах дала от ворот поворот, весь вечер твердит, что ты избранная, которая этой ночью согреет его постель и не даст уснуть до самого утра, – невозмутимо продолжал он. – Кажется, его зовут Рукаш. Хотя мне и не до конца ясно, что между вами двумя происходит. Но его запах так к тебе приклеился, что можно подумать, будто вы уже несколько недель сношаетесь как кролики.

Я замерла, точно громом пораженная, и моргнула.

– Я… э-э… я его даже не знаю толком. Он…

Мне было плевать, что Арезандер решил, будто у меня с Рукашем интрижка, хотя тем самым он указал на мой крайне паршивый вкус. Нет, я просто чувствовала себя так, словно меня макнули в грязь, и теперь мне хотелось от нее отмыться. Это ощущение в какой-то мере раздражало.

– …он… э-э… я просто одолжила его накидку.

– Под «одолжила» ты имеешь в виду «украла»?

– Не совсем, но я ее уже вернула!

– Ну разумеется, – Сир вздохнул. – Ты под моей защитой, а значит, я не отдам тебя парням с сомнительными намерениями.

– Зато уж ваши-то намерения ну ни капельки не сомнительные…

Как это часто случалось, мой язык оказался быстрее моего рассудка, однако Арезандер ответил на мой цинизм широкой ухмылкой, слегка обнажив клыки. Он протянул руку к моему лицу.

– Мои намерения, – заметил он, с любопытством перебирая выбившуюся из-под моей шапочки короткую прядь моих волос, – здесь не обсуждаются.

По шее вниз пробежали мурашки, когда он меня коснулся. Я чувствовала обжигающее покалывание в нервных окончаниях, брызнули в стороны крошечные искры. Вот дерьмо! Я и позабыла, как быстро начинали расти мои волосы, когда я теряла контроль над одемом в крови. И именно сейчас у меня при себе не было кинжала, чтобы остановить это все.

Неожиданно я почувствовала, как пальцы Арезандера нежно касаются моих висков, гладят их. Так, это явно было нечто большее, чем простое любопытство. Я удивленно уставилась на него и поняла, что эта его нежность предназначалась не мне. Я просто снова была зрительницей его очередного маленького спектакля.

– Это ошибка, – заявила ему я, а его пальцы продолжали скользить по моему лицу – по щекам, по подбородку…

– Что именно? – невинно спросил Арезандер.

У меня кончилось терпение. Я демонстративно закатила глаза и нырнула под его рукой, чтобы прекратить этот фарс. По крайней мере, хоть что-то хорошее было во всем этом: теперь я точно знала, что он не собирался сближаться со мной сегодня ночью.

Молча направилась я к лестнице – хотя этот темный крутой подъем не заслуживал так называться. Даже точеный поручень не мог избавить от ощущения, что это скорее стремянка, ведущая в дыру в потолке.

На первых же ступеньках Арезандер меня догнал. Я знала, что он идет по пятам, и мурашки невольно усиливались.

– Третий этаж, – проинструктировал он.

Под самой крышей то есть? Вот уж я счастливица! Там наверняка не только дико холодно, но и достаточно далеко от любого имеющегося здесь выхода. Если я не собиралась прыгать из окна, сбегая от его высокомерия, дела были очень плохи.

Я покорно продолжала подниматься по скрипучей лестнице и поняла, что была права в своих домыслах. Чем дальше мы удалялись от теплой пивной, тем значительнее падала температура. Уже на втором этаже я чувствовала, что у меня замерзает дыхание, а уж под крышей я даже обнаружила изящные ледяные кристаллики, причем не только на окнах, но и на прилегающей стене.

– Налево, – руководил Арезандер, ведя меня дальше по извилистому коридору, освещенному лишь парой беспомощно мерцающих свечей на стенах. Пройдя семь дверей, за которыми уже слышалось похрапывание, Сир остановил меня перед восьмой и последней. Он вытащил ключ и отпер заржавевший замок. Я готовилась к худшему, потому что знала, что часто ночлежки вроде этой предлагают своим постояльцам крошечные старые комнатушки с соломенным матрасом, где жутко воняет испражнениями. Тем сильнее было мое удивление, когда я ощутила теплый воздух и мягкий свет. Арезандер первым вошел в маленькую, но уютную комнатку со столиком, скамейкой и шкафом, раскрашенным яркими цветами. Он повернул куда-то вправо и внезапно исчез.

– Чем дольше ты медлишь, тем больше тепла мы теряем, – его голос пробудил меня от моего изумления. Я поспешно вошла и закрыла за собой дверь. Сейчас я видела, что открытый проход вел во вторую комнату. Эта была не больше первой, но зато там были отдельный камин и двуспальная кровать. Похоже, Арезандер, прикидываясь танцором, не только проставлялся раз за разом, но и смог обеспечить себе одни из лучших апартаментов.

Он вернулся с подушкой и несколькими одеялами и бросил все это на деревянную скамью.

– Располагайся, – буркнул он и снова исчез в своей отдельной спальне. Эта резкость, с которой он указал мне на мое спальное место, и тот факт, что он не намеревался обращать на меня никакого внимания, наверное, должны были унизить меня. Но мне это казалось величайшим подарком сегодняшнего вечера. Это избавляло от многих нервных дискуссий.

Настроение у меня улучшилось, и я осмотрела свой лагерь на ночь. Скамья была узкая и жесткая, но я считала это настоящей роскошью, потому что однажды мне приходилось ночевать на гнилом дереве, на которое меня загнал фамласс. Над скамейкой находилось слуховое окно. Как и в пивной, здесь кто-то заткнул все оконные щели тряпками. Тем не менее холод все-таки чувствовался. Поэтому я отодвинула скамейку от окна. Затем я разложила одеяла и обнаружила, что их будет недостаточно, когда огонь в камине догорит. Поэтому я решила остаться в плаще. Ну ладно, может, это была не единственная причина. Может, я хотела на всякий случай быть уже собранной, если подвернется шанс улизнуть. Только сапоги я все же сняла, прежде чем скользнула в кокон из одеял. Пришлось немного постараться, чтобы укутаться до подбородка и чтобы нигде не продувало, но я все-таки справилась и, довольная, опустила голову на подушку.

Приглушенное шипение заставило меня замереть от ужаса. Небеса милосердные! Я ведь уже и забыла об этой проклятой теневой змее, полностью спрятавшейся под моими одеялами.

– Ну ладно, ладно, – подавленно прошептала я и обеспечила ей доступ воздуха. Она быстро задвигалась, свернулась вокруг моей шеи и наконец заняла положение, в котором ей было удобно. Замечательно, конечно, но я вот теперь точно не смогу расслабиться. До чего же глупая мера предосторожности. И излишняя к тому же. Да, я уже как-то зачаровывала вакаров своей песней, но среди них не было ни одного, кто вкусил бы моей крови. И уж тем более среди них не было самого Сира сиров.

Я мрачно уставилась на спальню Арезандера. Да, в мастерской ткача я решила отнестись к нашему соглашению со всей серьезностью. Я готова была подчиниться и найти убийцу. Но сохрани и помилуй, кровожадный Рагом, если он меня предаст.

Я твердо решила не засыпать, не убедившись, что он крепко спит, но это оказалось гораздо сложнее. Усталость одолевала меня. Глаза то и дело закрывались. Я мужественно боролась с собой, открывала их снова, и игра начиналась сначала. Раз, другой, третий… На четвертый раз меня разбудил скрип половиц.

Передо мной стоял Арезандер. Неяркий свет от огня камина плясал на его обнаженном торсе.

Боги милостивые… Я, конечно, уже сталкивалась с неприступной стеной его стальных мышц, но видеть Арезандера так… В этом первозданном, диком, смертельном великолепии. У меня просто язык отнялся. Каждый дюйм его обнаженного тела был… болезненно красив. Другого описания я придумать не могла. Красив не как картина или статуя, а как острый, идеально сбалансированный клинок. Оружие, в котором у всего была своя цель. Даже его многочисленные шрамы прекрасно дополняли этот образ. Неудивительно, что он был так самоуверен. Даже это необычное золотое сияние на светлой вакарской коже привлекало внимание. Я уж молчу о тонком узоре темных волосков на его груди, которые тоненькими линиями спускались к его пупку – а оттуда ниже.

Это ли не совершенное творение богов? Конечно, они могли бы получше поработать над характером Арезандера, но должен же был быть сохранен баланс.

Я заставила себя отвести взгляд от его жестких мышц живота и наблюдала, как Сир рассматривает узор на моем одеяле. Пренебрежительная улыбка скользнула по его губам, но он ничего не сказал, а только протянул мне руку. Между его указательным и средним пальцами была зажата золотая монета. Я недоверчиво уставилась на блестящую вещицу. Это мне? Мое жалованье за сегодня?

Едва ли что-либо на свете могло заставить меня выползти из своего теплого кокона, но сверкающее золото определенно было исключением. Я высвободила одну руку и потянулась за монетой…

Арезандер в последний момент отдернул ее.

– Ты должна ответить мне на один вопрос.

Я растерянно опустила руку.

– Какой?

– Почему там, внизу, в пивной, ты заявила, что мое доброжелательное отношение – ошибка?

Я подавила стон. Конечно, было бы слишком просто, если бы красивый парень молча принес мне в постель золото. Нет, Арезандер не упустил бы возможности лишний раз продемонстрировать свое превосходство и тем самым убить остаток моих нервов.

– Доброжелательное отношение?! Что ж, извольте! – сердито буркнула я. Устала уже от подобных разговоров. – Я не наивный цветочек, чтобы млеть от каждого нежного прикосновения, считая это признаком влюбленности, и верить, что у вас ко мне особый личный интерес. Я разгадала вашу тактику: вы хотели, чтобы все, кто нас видел вместе, думали, что сегодня мы будем спать вместе. Вероятно, вы сделали это для устрашения, потому что рассчитываете, что с завтрашнего дня никто больше не будет мне доверять, поскольку я якобы ваша любовница, а значит, опасная штучка.

По губам Сира очень медленно расползалась одобрительная ухмылка. Похоже, он меня недооценил.

– А ты о своей репутации беспокоишься? – язвительно осведомился он.

– О репутации?! – у меня вырвался сухой смешок. – Скорее о самоуважении…

Глаза Арезандера лукаво блеснули. Он явно хотел как-то остроумно мне ответить, но потом все же передумал и со вздохом вернулся к изначальной теме.

– Слухи о нас все равно рано или поздно поползли бы. Я лишь направляю их в нужное русло, чтобы избежать неприятностей.

– Это так не сработает, – буркнула я.

Он скрестил руки на груди.

– То есть ты считаешь мой растущий гнев недостаточно устрашающим?

– Ха! Об этом не волнуйтесь, в вас буквально все очень даже устрашающее. И в этом-то и проблема. Вы угрожаете этим мужчинам и – что еще намного хуже – их гордости. При этом вы забываете, что они считают меня своей. Человеком то есть. В их глазах это делает вас кидхом-захватчиком, который хозяйничает на их территории и берет себе все, что ему не принадлежит. Такого унижения они не стерпят, и могу вам пообещать, что тут недостаточно будет пару раз порычать и показать зубы, чтобы все признали ваше господство.

Едва прозвучали эти слова, улыбка Арезандера стала холодной, и мои инстинкты забили тревогу. Он гневно сузил глаза, как бы предупреждая, а от его опасно тихого голоса воздух между нами начал потрескивать.

– Я не собака.

К несчастью для него, я слишком устала за сегодня, чтобы в очередной раз испытывать страх и ужас.

– Конечно, – согласилась я и от души зевнула. – Кстати, это также объясняет, почему вы мне так не нравитесь.

Вот и пусть Арезандер это золото куда подальше засунет. Плевать, что этот нестерпимый блеск меня так притягивал: гораздо ценнее в тот момент было доказать Сиру, что он может купить далеко не все. Я снова завернулась в свои одеяла и демонстративно закрыла глаза.

– Доброй ночи, ваша милость.

Сразу же на меня снова навалилась сонливость. При других обстоятельствах я бы любой ценой пыталась не уснуть, зная о присутствии опасного вакара, но сегодняшний день стал настоящим испытанием для моей выносливости.

– Просто удивительно, как ты с таким острым язычком смогла так долго выживать, – донеслось до меня бормотание Арезандера.

– М-м-м, – прогнусавила я в подушку, – я и сама удивляюсь…

Медленно я все глубже проваливалась в царство снов, а сквозь туман моего сознания пробивался чей-то тихий смех… Так обычно смеются, когда покачивают головой. Затем в отдалении послышались другие звуки… Скрип половиц… звон монеты, ударившейся о деревянную поверхность… Метель, стучавшаяся в окна… Треск в камине… Но я уже даже не была уверена, многое ли из этого было на самом деле, потому что вскоре погрузилась в глубокий сон, в котором не было сновидений. Сон был так глубок, что, когда я снова проснулась, мне казалось, будто меня кто-то ударил, и в итоге я на миг лишилась сознания. Болели все мышцы.

Что-то тут было не так. Я должна была чувствовать себя более отдохнувшей. С огромным трудом я приоткрыла глаза и уставилась в темноту. Стояла глубокая ночь. Очертания комнаты вырисовывались в бледном сиянии. Неужели метель улеглась и взошла луна? В любом случае огонь уже догорел, и тепла уже не чувствовалось. Это поэтому я проснулась?

Приглушенный шум ответил на мой вопрос. Тихий скрип и царапанье в дверь. Ключ, который торчал в замке изнутри, чуть заметно двигался. Сердце забилось как бешеное, и чувствительные волоски на затылке встали дыбом. Прямо сейчас в комнату кто-то пытался проникнуть.

О взломщиках и отмычках

Я в панике огляделась, ища что-нибудь, чем можно было бы защититься. Тут к двери проскользнула какая-то тень. Арезандер. Босиком и с обнаженным мечом. Он предостерегающе приложил палец к губам, мол, веди себя тихо.

Затем он бесшумно повернул ключ, медленно отодвинул в сторону дополнительный засов и резко распахнул дверь. Тот, кто находился в коридоре, совсем не ожидавший этого, не удержал равновесия и упал. Это был мужчина в горчично-желтом ночном халате, подбитом мехом. Чтобы не разбить масляную лампу, которую он держал в руках, ему пришлось «пожертвовать» собой, и при падении он явно сильно ударился коленями и локтями. В следующее же мгновение Арезандер приставил лезвие меча к его шее.

– А теперь назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен убить вас на месте, – тихо проговорил Сир. – И лучше воздержитесь от слов «знаменитый», «фаворит» или «королева».

Теперь я тоже узнала нашего взломщика. Им оказался не кто иной, как Тиллард фон Кронзее. Сейчас он застыл от ужаса и вытаращил глаза, косясь на теневой клинок у своего горла и едва осмеливаясь дышать. Тут и вакаром было быть необязательно, чтобы понять, что от страха он в любую минуту готов наделать в штаны.

– Я-я увидел, к-как вы заставили прекрасную даму и-идти в вашу комнату, – прозаикался он, – и я н-не мог заснуть, не удостоверившись, не нужна ли… ей… не нужна ли ей… помощь… мало ли что.

Несколько мгновений Арезандер недоверчиво разглядывал менестреля.

– Вы считаете меня насильником?

– Нет! Нет… нет… не в том смысле…

Арезандер вздохнул и потер лоб, точно у него заболела голова.

– Тогда удостоверяйтесь и проваливайте отсюда, пока я не передумал, – сердито прорычал он и убрал меч от шеи Тилларда.

Менестрель сейчас же пополз ко мне на карачках, толкая перед собой уцелевшую масляную лампу. Я как раз успела присесть, когда Тиллард схватил меня за руки. Он пристально разглядывал меня, точно изучая. Похоже, его в значительной степени успокоило, что я по-прежнему в своем плаще, вроде как не ранена и не рыдаю навзрыд.

– Прекраснейшее из всех созданий, – едва слышно прошептал он, как будто так Арезандер не мог его услышать. – Положение, в котором вы оказались, может казаться безнадежным, но скажите мне одно только слово, и я вытащу вас отсюда. Я обладаю определенной властью, у меня влиятельные друзья. Обещаю, я сумею вас защитить. Мои покои будут вашими, пока не закончится эта метель и даже, возможно, чуть дольше. И вы не подумайте, никаких скрытых коварных мотивов у меня нет.

Пока он со мной объяснялся, я видела, как Арезандер у двери раздраженно закатывает глаза. Следовало как можно скорее избавиться от назойливого поклонника, пока Сир еще в хорошем расположении духа.

– Это весьма щедрое предложение, господин Тиллард, – ответила я и заставила себя улыбнуться, – но со мной все хорошо. Моя честь не была и не будет опорочена, – я встала и подняла на ноги растерявшегося менестреля. – Ни о чем не переживайте, – продолжала я, одновременно мягко подталкивая его к двери. – Все, что мне сейчас нужно, – это немного поспать. И вам тоже надо поспать. На кого же тогда мне еще положиться, если вдруг возникнет реальная угроза?

Явно обрадованный моими словами, Тиллард позволил вывести себя в коридор.

– Дивных вам снов. Увидимся утром за завтраком, – пожелала я ему на прощанье, захлопнув дверь прямо перед его носом. Конечно, это было не очень-то вежливо, но так я, по крайней мере, могла прекратить бесконечный поток его откровений.

Я устало прислонилась спиной к дверному косяку и закрыла глаза, прислушиваясь. Уходи! Уходи, пожалуйста! Давай же, просто уходи! Вскоре действительно послышались удаляющиеся от комнаты шаги, сперва медленные и робкие, затем все более решительные, пока наконец не затихли в глубине коридора.

Я перевела дыхание и снова открыла глаза, встретившись взглядом с Арезандером. На лице у него было написано пренебрежение, на губах играла покровительственная улыбка. А мое напряжение постепенно сменялось недовольством.

– Что вас опять не устраивает? – с вызовом бросила я. Может, недостаток сна и холод причиняли бы мне серьезные неудобства, но ничего бы не случилось, не заставь он меня зачаровать менестреля.

– Видно, Тиллард не перестанет тебя преследовать, – заметил он, не слишком впечатленный моим плохим настроением, которое из-за его снисходительных насмешек только ухудшалось.

– Более того, так он еще себя более или менее контролирует, – ответила я. – Как только я лишу его надежды вновь меня увидеть или прямо заявлю, что он зря старается добиться моего расположения, ситуация накалится. Так или иначе.

Арезандер молчал. К моему величайшему изумлению, он, похоже, воспринял мои слова крайне серьезно. Или же… он просто очень устал за этот день, как и я. Сейчас, когда у меня появилось время рассмотреть его получше, я заметила, что он тоже выглядит заспанным и изнуренным – из-за спутанных темных прядей, которые выбились из-под его кожаной повязки и беспорядочно обрамляли его лицо.

– Увидим еще, – пробормотал он и шагнул ко мне. Меч он плавно переложил в левую руку, чтобы было удобнее дотянуться до дверного засова. Такая неожиданная близость меня несколько обескуражила. От него пахло лесом, кожей и мхом, и я чувствовала исходящий от его тела жар, который пробирал меня буквально до собственных костей. Устоять было крайне сложно. Меня захватил грубый и примитивный инстинкт, мне безумно хотелось, чтобы этот мужчина завоевал и защитил меня. Его сила притягивала меня магическим образом. Во мне всколыхнулось непрошеное желание, и пришлось призвать всю свою дисциплину и выдержку, чтобы не прижаться к его теплой груди. Я сжала руки в кулаки и старалась подавить всякую мысль о том, что было бы, если бы я…

Арезандер вдруг остановился. Он был так близко, что наверняка чувствовал мое дыхание на своей коже. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Крылья носа раздувались, будто он принюхивался. О нет, нет, пожалуйста!

Из его горла вырвался тихий смешок. Звучал он сейчас несколько иначе. Темнее. Чувственнее.

– Видно, далеко не все во мне вызывает страх и ужас, – прохрипел он, не глядя на меня. Одним движением он резко задвинул засов и повернул ключ в замке. Затем оперся рукой о косяк рядом с моей головой. Он понимал, как мне должно быть это неприятно, и, по-видимому, намеревался насладиться этим моментом и собственным влиянием в полной мере.

– Если вы думаете, что меня это может смутить, вынуждена разочаровать вас, – тихо заметила я. – Я своих инстинктов не стыжусь.

Это было чистой правдой, хотя меня ужасно злило, что я дала ему лишний повод к высокомерию.

– Это что, приглашение?

– Еще чего не хватало! – мой голос прозвучал немного резко, чтобы произвести нужное впечатление, но это было меньшей из моих проблем, потому что, как бы я ни старалась отвести взгляд, я все равно видела эти стальные мышцы, отчего теряла концентрацию и способность ясно мыслить. – Если я, например, голодна и вижу сочные ягоды лисца, у меня начинает урчать в животе, и я ничего не могу с этим поделать. Тем не менее я не буду есть эти ягоды. Потому что я знаю, что после такой трапезы я все свои внутренности вместе с душой исторгну. Вот и с вами то же самое.

Чтобы придать моим словам большей убедительности, я пренебрежительно скрестила руки на груди. Да, возможно, я сделала это и для того, чтобы создать некий барьер между нами – и чтобы заблокировать собственные руки, потому что иначе они бы наверняка потянулись к его телу, чтобы узнать, действительно ли кожа у него такая шелковистая и горячая, какой кажется.

– То есть ты меня сравниваешь со средством, вызывающим рвоту? – уточнил он со смешком, но для меня, в общем-то, не так важно было, что именно он там говорит, потому что его глубокий и хриплый голос оказывал на меня и мои чувства такое же влияние, что и крепкое вино.

– Как по мне, очень подходящее сравнение, – прошептала я и затаила дыхание. Да таким голосом он мог бы даже унизительное мирное соглашение прочитать, и я бы все равно сочла это очень возбуждающим.

Арезандер подался чуть вперед.

– Но после ягод лисцы ты вряд ли будешь стонать от удовольствия.

Юн всемилостивый! Как бы я сейчас ни старалась, но не могла перебороть себя, и внизу живота у меня начинало распространяться покалывающее тепло.

Этому нужно было положить конец. Немедленно.

Я вздернула подбородок и одарила его самым мрачным взглядом, какой только могла выдать.

– Может, и так, – прошипела я сердито. – Но я уж лучше предпочту кровавую рвоту и… О боги!

Я не смогла сдержать удивленного вздоха и теперь хватала ртом воздух. Глаза Арезандера! Они были… золотыми. Полностью золотыми. Точно светящийся на солнце текучий мед.

В голове не укладывалось. Значит, мне тогда, в тайнике мятежников, не померещилось. Глаза Арезандера действительно меняли цвет! Но… но вакары же так не умели. Где-то я уже слышала о такой отличительной особенности. В песнях. В песнях о племени Андиллион. Светлые кидхи, живущие в северных горах и редко покидающие свои владения. Вот про них говорили, что цвет их глаз меняется в зависимости от настроения. Но… это ведь означало…

– Вакары избрали Сиром сиров бхикса?! – невольно вырвалось у меня.

Арезандер даже бровью не повел. Более того, его, как видно, забавлял тот факт, что мне понадобилось так много времени, чтобы это осознать. А я была в таком шоке, что даже не сразу вспомнила, с кем говорю. Я только что назвала Сира сиров бхиксом. Кидхи на такое реагировали очень болезненно – на древнем языке это означало «помесь» и имело пренебрежительную окраску.

– Простите, – пробормотала я, – это было неподобающе.

Арезандер оттолкнулся от двери, тем самым дав мне пару дюймов свободного пространства.

– Правда не может быть неподобающей, – заметил он. – И фактически я уже третий по счету сир-бхикс, после моего отца и брата. Моя бабушка была из Андиллиона.

Это также объясняло, почему его кожа не такая бледная, как у прочих вакаров. И почему его волосы на свету приобретают такой сине-зелено-фиолетовый оттенок, как вороновы перья.

– Кроме того, вакары не выбирают Сира сиров, – продолжал объяснять он и поднял свой теневой меч. – Это делает Пламя Железных Теней. Каждый вакар имеет право взять этот клинок, но лишь истинный Сир сиров продержится до конца, – меч в руке Арезандера, казалось, начал шептать, будто соглашаясь с ним. Вакар опустил оружие. – Вакары не следят за чистотой крови. Им важны ум, сила и честь.

Да уж, самовосхвалением воняет будь здоров…

– О да, воистину это очень честно – вонзить кинжал в спину своему предшественнику, – эти слова вырвались у меня раньше, чем я успела прикусить язык.

Арезандер запнулся. Несколько очень долгих мгновений он, не мигая, смотрел на меня, и меня не покидало ощущение, что я только что совершила страшную ошибку. Почему я не могла просто держать рот на замке?

Я была готова к вспышкам гнева и угрозам, но вопреки всем ожиданиям Сир вдруг начал хохотать.

– Так, значит, в народе говорят? – спросил он с невозмутимым видом. – Что я убил собственного брата?

Я лишь сумела слабо кивнуть, потому что не знала, как расценивать его реакцию. Сейчас он хорошо разыгрывал удивление, но до этого я уже столько раз видела, как он умел притворяться. Великолепная актерская игра. К тому же здесь смех был вообще не уместен. Он разве не должен быть обеспокоен? Или рассержен? Или потрясен?

– А что насчет тебя? – поинтересовался он, снова сокращая расстояние между нами, так что теперь мои скрещенные руки едва не касались его обнаженной груди. – Ты веришь тому, что говорят обо мне люди?

Все мои инстинкты забили тревогу. Тон его голоса был чистейшим соблазнением, но вопрос явно был с подвохом.

– Я… не знаю, – сердце колотилось у самого горла. И все же я смело выдержала взгляд его золотых глаз. – Вы скорее производите впечатление того, кто будет сражаться лицом к лицу со своим противником, а не ударит со спины, так что, должно быть, именно в этом пункте слухи несколько привирают.

Я действительно не верила, что Арезандер может нанести удар в спину. Но это не означало, что он не мог быть как-то с этим связан.

Уголки его губ слегка дернулись, что моментально привлекло мое внимание. Я поспешно отвернулась. Сейчас я уже сомневалась, что в случае чего смогу себя контролировать. И сумасшедшая мысль, что его цвет глаз сейчас – это некое выражение чувственного возбуждения, ситуацию никак не улучшала. Если бы он сейчас прикоснулся ко мне… если бы поцеловал меня, я бы точно уже перестала владеть собой.

Вздох, похожий на тихий рык хищника, вырвался из горла Арезандера. Он закрыл глаза, будто пытаясь прогнать неприятные мысли, а когда снова открыл их, золото схлынуло, и вернулся привычный серебристо-серо-голубой оттенок.

– Хватит потрясений на одну ночь, – пробормотал он, резко развернулся и направился в свою спальню. – Ложись спать. Завтра предстоит долгий день.

Это было желанное спасение. Я буквально упала на свою скамейку, юркнула под одеяло и злилась на саму себя. Как ни крути, а положение мое было самым что ни на есть паршивым. Арезандер был глубоко уязвлен и наверняка не оставил бы это так. Возможно, я узнаю даже быстрее, чем мне того хотелось бы, действительно ли он был способен на братоубийство.

Видимо, в какой-то момент, несмотря на холод, я все-таки заснула, потому что я видела сны. Мне снились метель, железные когти, разрывающие мою грудную клетку, полуобнаженный Арезандер, сворачивающий шеи почтовым воронам, и мятежники, планирующие захват в гостевом доме. Меня даже не очень удивило, что разбудил меня утром голос Арезандера. Звучал он сердито, но при этом сдержанно и как-то приглушенно. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что его вообще не было в комнате – судя по всему, он стоял в коридоре.

– Не надо мне вызов бросать! Если так скучаешь по тем временам, когда ты сам был Сиром, возвращайся назад в свой скалл!

– Речь не об этом, – отвечал ему второй голос, принадлежавший Ривену. – Арез, когда ты перенял скалл своего брата, ты понимал, что тебе понадобится кто-то вроде меня. Ты и все остальные, вы все хотите возмездия за то, что с ним произошло. Я же единственный, кто может смотреть на это непредвзято.

Ух ты, я, похоже, стала невольной свидетельницей одного очень личного разговора. И очень даже интересного вдобавок…

– Я пригласил тебя в свой скалл, потому что освободилось место Пектора – не больше и не меньше, – холодно отрезал Арезандер.

– А еще потому, что я твой друг, – заметил Ривен. – И я бы никогда не поступил с тобой так, как Пектор поступил с твоим братом. Я буду предан тебе до самой смерти. Но молчать я не собираюсь.

– Что ж, говори!

Ривен, который уже не казался мне таким уж юным, вздохнул.

– Впервые появился реальный шанс изменить все к лучшему. Но не здесь! Эта метель – не поле для битвы. Рано или поздно настроение изменится. Мы не можем одновременно разбираться с убийцей, мятежниками и разъяренной толпой. Без потерь в этом случае точно не обойдется. Поэтому выводи нас отсюда, да поскорее.

Послышалось тихое рычание, на что Ривен ответил, почти наверняка закатив при этом глаза:

– Или же позволь это сделать мне, если не желаешь сам.

– Ты не хочешь торчать тут, чтобы не отморозить себе задницу!

– В том числе и это.

– Будешь мерзнуть столько, сколько я посчитаю нужным! Я не собираюсь отказываться от единственной надежды, которая у нас есть, из-за какого-то снегопада. Без доверия все пойдет прахом. Уж тебе-то об этом должно быть известно как никому другому.

– Как пожелаешь, – отозвался Ривен. – Увидимся внизу, Сир.

Буквально в ту же самую секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвался Арезандер. Он был уже полностью одет и аккуратно причесан. Лицо его было мрачно, так что утро обещало быть совсем недобрым. Я машинально закрыла глаза, притворившись, что еще сплю, потому как разговор вакаров предназначался уж точно не для моих ушей. Не то чтобы я многое поняла, но по крайней мере теперь я знала, что Арезандер знал, как вывести нас из метели. А еще, оказывается, Ривен раньше был Сиром. И, пожалуй, самое увлекательное: вакары хотят развернуть нечто вроде кампании мести за убийство брата Арезандера, в котором каким-то образом замешан некий Пектор. Что, как ни удивительно, указывало на невиновность Арезандера. Остается открытым лишь вопрос, зачем они в таком случае пришли в Равенах?..

– Вставай, дела есть, – велел Сир, даже не взглянув в мою сторону. Я сама не знала, заметил ли он, что я уже не сплю, или просто нравилось ему так вот грубо будить своих подчиненных. Все мышцы жутко затекли, но все же я встала, хоть и несколько помятая. Арезандер как раз направлялся к двери нашей комнаты. Похоже, он не собирался меня ждать.

– Там есть горячая вода, – сообщил он мимоходом. – Можешь помыться, если хочешь.

Прежде чем он вышел за дверь, я собрала все мысли в кучу. Был еще один момент, который меня очень сильно беспокоил, и я не хотела больше откладывать этот разговор.

– Ваша милость, я…

И в этот момент теневая змея сильнее сдавила мою шею. Как будто удавка затягивалась.

– А ну прекрати… гадина подколодная, – захрипела я. – Я вообще… не собиралась… зачаровывать твоего повелителя. Это было обычное вежливое обращение.

Арезандер повернулся, и его сумрачное настроение вдруг сменилось вялой веселостью.

– Я смотрю, вы подружились.

Я сердито посмотрела на него, но не осмелилась продолжать говорить. Инк меня вполне доходчиво предупредила.

– А «ваша милость», кстати, сугубо человеческое обращение, – поставил меня перед фактом Арезандер. – А человеческие титулы не значат ровным счетом ничего.

Он небрежно махнул рукой, и Инк тотчас ослабила хватку. Я бы с удовольствием потерла шею, но ничего бы не вышло. Поэтому я ограничилась тем, что во второй раз мрачно посмотрела на Арезандера.

– Как же мне тогда к вам обращаться?

– Просто «Сир» будет вполне достаточно.

Его дерзость снова начинала действовать мне на нервы, но это также означало, что я преодолела этот момент слабости по отношению к нему, поэтому я не хотела быть неблагодарной. К тому же то, что я собиралась сделать, напрямую зависело от его благожелательности.

– Сир, – медленно начала я. Лишь бы у Инк опять не возникли неправильные мысли… – Я хотела спросить, можно ли мне взять кинжал. Ненадолго. Пожалуйста.

Арезандер удивленно нахмурился.

– Зачем?

Я мяла пальцы. Вопрос был ожидаем. И все же мне было нелегко доверить ему правду.

– Чтобы… остричь волосы.

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Но зачем? Они не превратятся в золото, если ты сама их отрежешь.

Пренебрежительность в его тоне задела меня даже сильнее, чем его насмешка.

– О, правда? – прошипела я. – А то я и не знала.

Он проигнорировал мой сарказм. Видимо, сегодняшним утром в нем поубавилось вспыльчивости. Или просто уже выплеснул все свое раздражение на Ривена.

– Хорошо, – вздохнул он. – Почему ты хочешь отрезать себе волосы?

– Просто не люблю, когда они очень длинные.

Арезандер скривился, будто откусил кислое яблоко. Он, конечно, почуял ложь. И ложь эта была вопиющей, неслыханной. Я очень любила свои волосы.

Он быстро схватил табурет, стоящий рядом со шкафом, и сел напротив меня. Затем вытащил кинжал из своего сапога и осторожно положил его на столик между нами. Это был очень красивый, слегка изогнутый клинок с рукояткой из темного дерева.

– Если расскажешь мне правду, я оставлю его тебе, – пообещал он и выжидающе скрестил на груди руки.

Я неуверенно покусала внутреннюю сторону щеки. Арезандеру каким-то образом удавалось вскрывать мои больные раны. И мне это крайне не нравилось, но сейчас было бы лучше, если бы я смирилась.

– Вы бывали когда-нибудь в портовой таверне? – тихо спросила я.

– Разумеется.

– И вы бы стали в подобной обстановке носить свой кошелек так вот открыто, напоказ?

Его глаза стали серебристо-серыми, без голубого оттенка. Я понятия не имела, что это означало. Хоть список заводи, какой цвет глаз какому настроению соответствует.

– Никто бы не посмел обокрасть вакара, – заявил он. – Но твой аргумент я понимаю.

В самом деле? Каким же, интересно, образом он понимает, каково это, когда волосы – сущее наказание, когда они превращаются в золото, если их насильно отрезать… Еще ребенком мне пришлось часто с этим сталкиваться. Даже несмотря на то, что сейчас немногие помнили об этой особенности онидов, я все равно была в шаге от того, чтобы кто-то случайно это выяснил.

Что за садистская блажь богов, смысла которой я так и не сумела понять.

Арезандер молча встал, забрал свой кинжал и… повернулся, чтобы уходить. Меня охватила паника. Он же обещал оставить мне клинок!

– Я сказала правду! – в отчаянии закричала я. – Клянусь, я не лгала.

Мне было необходимо остричь волосы. То был лишь вопрос времени, когда я больше не смогу их прятать, и тогда все их заметят, захотят к ним прикоснуться и…

Арезандер остановился.

– Я знаю, что не лгала, – холодно сказал он, – просто передумал. Отращивай волосы, не стриги их. Пока ты у меня на службе, никто у тебя их не заберет.

С этими словами он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Я ошеломленно смотрела ему вслед.

Вот же лживый ублюдок! Высокомерный сукин сын! Стервец самодовольный! Кусок дерьма!

Раз… два… три…

Я сердито потащилась в его спальню, чтобы помыться. В камине горел огонь. Видимо, заказал он не только горячую воду, но и дрова для растопки.

Четыре… пять… шесть…

Горячая вода?! Тут был только маленький умывальник со свежей, но ледянющей водой. Рядом стояла миска, в которой лежали кусок мыла и три кубика в белой оболочке. Кипящие кубики. Одно из первых человеческих изобретений с применением одема. Нужно было бросить такой кубик в жидкость, он тут же растворялся и выделял заключенный внутрь одем, который постепенно нагревал воду.

Серьезно?! Значит, он, Сир сиров, защитник всех кидхов и мерзотнейший из всех живущих, предлагал мне взять чужой одем, чтобы я могла умыться горячей водой?!

Раз… два… три…

В итоге мылась я холодной водой. Обильно и энергично. Это помогло прогнать вспыхнувшее раздражение.

Четыре… пять… шесть…

При этом в голову мне приходили еще более мрачные и подходящие описания для этой чванливой чумной крысы.

Семь… восемь… девять… десять.

Когда я вымылась и снова оделась, я вдруг обратила внимание на кровать Арезандера. Если не считать подушки, она была пуста. Я с подозрением покосилась на свою скамейку. Ну точно… на два одеяла больше, чем у меня было, когда я засыпала. Арезандер решил отдать мне свои одеяла?!

Это было так мило, что я снова возмутилась. Да кем он себя возомнил? Самым геройским героем под солнцем?

И еще кое-что бросилось мне в глаза. На комоде у окна лежали вещи Арезандера – а под ними были погребены мои нехитрые пожитки. Я тут же подбежала ближе и порылась в своем мешке. Все было на месте, кроме короткого копья и кинжалов. Ну да, было бы слишком шикарно. Недолго думая, я решила прихватить лекарство для отца. Конечно, рано или поздно Арезандер это заметит. Но риск все же стоил того. Что он мне сделает? Накажет меня?

Я спрятала микстуру за расписным шкафом и уже хотела идти, когда из зеркала на стене на меня вдруг взглянула незнакомая молодая женщина с почти белыми волосами – совсем как золото в лучах полуденного солнца. Столько зим я не отращивала волосы, что сейчас едва узнала себя. Уже сейчас они были достаточно длинными, чтобы закрывать лоб. Так они создавали яркий контраст с моими зелеными глазами. Такие мягкие. Мерцающие. Это магическим образом притягивало меня – и, к сожалению, не только меня. Подавленная, я схватила свою шапку и спрятала все волосы под ней. После чего я отправилась в гостевую комнату, где меня уже ждали обнаженные клинки и клыки вакаров.

Нервы на пределе, оружие наперевес

С подножия лестницы ситуация казалась не слишком понятной. Арезандер стоял перед стойкой. Его скалл выстроился вокруг него. Все они выпустили свои железные когти, а браконьеры и еще несколько гостей направляли в сторону вакаров свои винтовки, пистолеты и клинки. Не участвующие в конфликте старались держаться подальше от этой опасной зоны. Что, в общем, логично. Но дело показалось еще более запутанным, когда я заметила Рукаша. Он сидел за одним из столиков, под охраной Скорохода и Бобра, связанный, с кляпом во рту и жутко злой. Все трое были забрызганы чем-то красным. Как и стена позади них. А на полу перед ним лежал один из пожилых браконьеров и держался за свою лучшую часть тела, стеная от боли. Я не сразу поняла, что эта красная жидкость – вовсе не кровь, а раздавленные ягоды папоротника.

Ладно, загадка решена. Вне всякого сомнения, эти раздавленные ягоды должны были попасть в одного из вакаров. Только вот те оказались чересчур быстры, а метатель ягод – вероятно, не без любезной помощи куколки Захи – познакомился с полом, в результате чего его заряд попал на связанного Рукаша. Собственно, а почему он был связан? И какое отношение к этому имеют Скороход и Бобер? Это еще предстояло выяснить, но я не сомневалась, что причина была очень значимая. Ну, а официальное положение дело было таково: я оказалась запертой здесь с кучкой вооруженных до зубов детишек. Вот уж радость-то…

– Вели своим людям опустить оружие, Цуррик, – голос Арезандера, вопреки сложившейся ситуации, звучал на удивление спокойно, хотя в нем и сквозила угроза. Однако то же самое касалось и седовласого бандита по имени Цуррик.

– Проваливайте! – выплюнул он вакарам. – Никому не нравится, что вы тут распоряжаетесь. Ведете себя так, словно постоялый двор ваш. Забираете наши комнаты. Занимаете лучший стол у огня, пока мы вынуждены мерзнуть. Допрашиваете нас, будто мы преступники. Посадили старосту под замок. И как будто вам и этого мало – вы еще и удерживаете одну из нас в заложниках и заставляете ее делить с вами лагерь.

О, да я пропустила не только кашицу из раздавленных ягод папоротника, а гораздо, гораздо больше.

– Только вот это территория людей, – продолжал Цуррик под растущее одобрение присутствующих гостей, – и мы будем защищать ее до последнего вздоха.

– В таком случае вдохните поглубже и насладитесь как следует своим последним вздохом, – запальчиво крикнула низенькая Заха, воинственно ухмыляясь.

Цуррик рассмеялся.

– Наши винтовки заряжены железными пулями, и в численности мы вас превосходим.

– Как и в глупости, – сухо парировал Арезандер.

Браконьер побагровел от гнева.

Вот дерьмо. Без жертв явно не обойдется. Я ненавидела перетягивать внимание на себя, но сейчас, если я не вмешаюсь, грянут выстрелы.

– Всем доброго утречка! – крикнула я так громко, что меня едва ли можно было не услышать. Дружелюбно улыбаясь, я прошествовала в пивную мимо винтовок, когтей и клинков. Все изумленно смотрели на меня. Особенно Арезандер, у того вообще был такой вид, словно он с удовольствием перекинул бы меня через плечо и унес прочь отсюда. Что ж, именно сейчас он себе этого позволить не мог, поэтому я прошагала дальше к окнам. Занавески были еще задернуты. Это следовало изменить. Немножко дневного света всем точно пойдет на пользу.

– Доброе утро! – послышалось от большого камина. Тиллард фон Кронзее, уже успевший заново подкрутить усы, поспешил ко мне навстречу с распростертыми объятиями. – Как вы себя чувствуете? Хорошо ли вам спалось?

– О, спала я просто замечательно, благодарю, – ответила я, благодарная за расслабленый тон. Пробормотав «Прошу прощения», я перешагнула через стонущего на полу парня и влезла на стул, чтобы достать до окон. – А вы, господин Тиллард?

– Что ж, если честно, мне так и не удалось сомкнуть глаз. Матрас был слегка жестковат и…

Пока менестрель описывал свою бессонную ночь во всех подробностях, я раздернула занавески – и застыла. Свет в окно не проникал, потому что за ночь намело сугробы до самой верхней рамы. Дерьмо! Теперь уже не казалось удивительным, что тут у всех нервы на пределе. У меня у самой возникло ощущение, что я погребена заживо.

– …но ваш взгляд подобен утреннему солнцу, которого так не хватает в эту ужасную метель, так что у меня вновь глаза слепнут. Скажите же, могу ли я спеть что-нибудь для вас?

– Ах, Тиллард, это так мило с вашей стороны, но мне бы не хотелось злоупотреблять вашим мастерством. Хотя, конечно…

– Да-да? – энтузиазм переполнял его, он буквально светился.

Я понизила голос:

– Знаете что-нибудь, что помогло бы успокоить гостей, а то тут и до кровопролития недалеко.

Его медово-карие глаза понимающе блеснули. Очевидно, несмотря на все свои замашки, Тиллард был умным человеком. И даже мои чары это не изменили.

– Ну разумеется, – шепнул он в ответ и поспешил за своей лютней.

Так, хорошо. Я вытеснила собственную панику и повернулась. Все глаза по-прежнему были направлены на меня. В них читались растерянность и ошеломление, но оружие так пока никто и не опустил. Пора было это изменить.

– Ильда? – я огляделась в поисках хозяйки и заметила ее в проходе к кухне. – Принесите нам, пожалуйста, ведро и швабру.

Поспешно кивнув, она тут же исчезла, явно довольная, что кто-то взял на себя смелость разрешить накаляющийся конфликт.

– Ну что ж, – я повернулась к возмутителям спокойствия. – Давайте проиграем, как все это произойдет. Один из вас – скорее всего, этот парень в пятнистом камзоле, у которого пальцы дрожат… – я указала на парня по левую руку от Цуррика. – …первым спустит курок. Но поскольку сам он с похмелья, а у вакаров прекрасные рефлексы, его железная пуля, вероятно, не попадет в цель, а даже если и попадет, выстрел будет не смертельным. После этого умрут он, он, он и он… – я переводила указательный палец с одного браконьера на другого, отсеивая тех, кто стоял ближе всех к вакарам. – …прежде чем остальные откроют огонь. Только смысла в этом не будет, потому что Сир сиров уже наверняка призвал тени, в которые и попадут ваши пули, не успев причинить никакого вреда. И да, лучше вам усерднее молиться Рагому, чтобы все произошло именно так, потому что если хоть один вакар погибнет от шальной пули, остальные не дадут вам умереть быстро – но исход в любом случае будет один: вы умрете.

С каждой моей новой фразой краски исчезали с лиц браконьеров. Уже хорошо, но все же недостаточно. Ни у кого не хватало мужества принять решение, тем более пока их лидер по-прежнему направлял оружие в сердце Арезандера. Надлежало переубедить его. Тогда и остальные подчинятся. Я спрыгнула со стула и шагнула прямо под заряженную винтовку Цуррика.

– Ты что вытворяешь? Убирайся с линии огня, – выругался он. Но я не спешила выполнять его просьбу.

– Как видите, я вовсе не заложница. И хотя это, в общем-то, никого не касается, но могу заверить вас, что спала я этой ночью одна. Если вы не верите мне, спросите менестреля, которому хватило смелости прийти и позаботиться о моем благополучии этой же ночью.

– Да-да, это правда, – подтвердил Тиллард, настраивая свою лютню у камина.

Непохоже было, что Цуррика это убедило, но я понимала, что ссора вспыхнула не из-за того, что они беспокоились о моей судьбе. Он всего лишь хотел избавиться от тех, кто оспаривал его превосходство. И неважно, как это обосновывать. Поэтому я сменила тактику.

– Вы же опытный человек, Цуррик, – сказала я мягче. – Вы наверняка знаете, каково людям приходится, когда они чувствуют себя так, будто заперты. Но ни вакары, ни кто-либо еще не повлияет на эту метель, и она не закончится быстрее от того, что вы устроите здесь кровавую баню.

Его упрямство, по-видимому, начинало давать трещину, и я встала точно напротив дула вскинутой винтовки. Достаточно близко, чтобы слышать меня мог только он. Ну то есть он и еще вакары с их острым слухом.

– Должна предупредить, что тут всем известно, чем вы промышляете, – прошептала я. – В том числе вакарам. Но сейчас у них есть дела поважнее, а потому советую вам не давать им повода проливать еще и вашу кровь. Тогда позднее у вас появится хорошая возможность выплыть.

Цуррик не был глупцом. Он сообразил, что это значило и на какую возможность я ему намекала. Теперь нужно было лишь отступить и ждать, пока он придумает, как подать это решение как свое собственное, без моей подсказки.

– Судя по всему, – сейчас я снова обращалась ко всем присутствующим, – мы задержимся здесь еще на пару дней. Но и эти дни скоро пройдут. И нам еще повезло. В кладовых Ильды достаточно припасов, дров тоже вполне хватит, и камины свободны.

– Все припасы рано или поздно заканчиваются, – прогудел кто-то.

– Так-то оно так, но подумайте вот о чем. Мы в ночлежке, занесенной снегом, с любимым менестрелем королевы и Сиром сиров. Даже если на улице вырастут сугробы в человеческий рост, а то и выше крыш, их двоих рано или поздно хватятся, их будут искать, за ними придут – и заодно вытащат и нас. Я в таком случае хотела бы остаться в живых.

– Она права! – прорычал Цуррик. – Опустить оружие.

Один за другим браконьеры повиновались его приказу, а затем и Арезандер подал знак своему скаллу убрать когти. И в этот же момент Тиллард начал играть, а Йильда вернулась с ведром и шваброй. Она ничуть не удивилась такому исходу и чуть ли не с благоговением протянула мне набор для уборки.

– Нет-нет, не мне, а вот ему, – и я кивнула на парня, скорчившегося на полу. – Кто напачкал, тот и убирает.

С этими словами я направилась в комнатушку, где сидела вчера, прячась от опасного внимания. Пока все шло хорошо, но долго мир явно бы не продлился. Только не в этих обстоятельствах, когда за окном не утихает метель…

… черепа друг другу проломить готовы.

Но постойте, я хочу спросить:

Что на это скажет матушка родная?

Сможете ей это объяснить?..

Я невольно усмехнулась. Песни вроде этой всегда помогали сгладить возникшее напряжение. Мало кто мог продолжать сохранять агрессивный настрой, думая о родной матушке.

Еще перед началом второй строфы к моему столу подошли вакары с горячим чаем, свежим хлебом, маслом и медом. Мой желудок заурчал, и я потянулась к еде. Я считала, что более чем заслужила этот завтрак, после того номера, что я тут устроила. Только когда начала есть второй хлеб с медом, я заметила, что больше никто не ест. Я даже перестала жевать и с удивлением оглядела вакаров. Все пятеро сидели за столом, пили чай и с насмешкой наблюдали за мной. Глаза Арезандера в этот раз были зелеными с золотыми светящимися крапинками. Я понятия не имела, что именно это означало, но, пожалуй, зеленый можно предварительно записать как цвет, отвечающий за веселость.

– Ты совсем не хочешь упрекнуть меня, что ты оказалась права насчет тех мужчин? – поинтересовался он со странной улыбкой.

– И тем самым напомнить вам, что кровавая баня, которую я предотвратила, строго говоря, была бы вашей виной? – я на миг скорчила преувеличенно задумчивую гримасу и затем ответила самой себе: – Да нет, не особо.

Чтобы еще больше подчеркнуть свое равнодушие, я снова посвятила себя завтраку. Однако Арезандер не желал униматься.

– Мы не собирались отпускать браконьеров.

– Отлично, – пробормотала я с набитым ртом. – Но я подумала, что, наверное, не стоит сообщать им об этом таким вот образом.

Он откинулся на спинку стула и, усмехаясь, отпил немного из своей чашки.

– А я-то считал тебя плохой лгуньей.

– Я быстро учусь, особенно учитывая, что мои учителя – профессионалы.

– Так-так, – рассмеялся он, – значит, ты не против, что мы хотим с ними покончить. Вы же почти коллеги, как-никак.

Я смерила его таким взглядом, который мог бы лишить его головы, если бы я могла метать из глаз молнии.

– Эти парни – безжалостные свиньи, которые жестоко мучают животных. Поэтому нет, я совершенно не против. Может, покончив с ними, вы в порядке исключения накажете тех, кто действительно заслуживает наказания.

С мрачным видом я доела хлеб и в следующий момент вдруг поняла, что все остальные наблюдают за нашим маленьким диспутом с интересом и некой растерянностью.

– Ты нарушила закон, Синта. Тебе не идет роль жертвы.

– А кто сказал, что я о себе говорю?

– Ах, да, – вздохнул Сир с притворным пониманием. – Благородные герои-мятежники из Круга Пепла… – внезапно лицо его помрачнело, а глаза из зеленых стали серо-стального цвета. – Я там был, Синта. В Каэссе. После их последней атаки. Десятки невинных людей погибли. Среди них двое маленьких детей.

Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Погибли? Дети? Но в новостных газетах ни о чем таком не упоминалось.

– Сегодня ты допросишь старосту, – невозмутимо продолжил Арезандер. – Ночью он пытался сбежать и уже признал, что состоял в группировке «Круг Пепла». Но вот о следующей цели мятежников и о своих сообщниках говорить наотрез отказывается. Кстати, Ильда и та ее служанка невиновны. Они знали о мятежниках лишь потому, что те часто встречались здесь, но сами в их дела вовлечены не были, так что тут я проявил милосердие. Возможно, я сделаю такое одолжение и для старосты, если он расскажет тебе, какая из двенадцати световых фабрик Вальбета их следующая цель. Должен заметить, что все эти фабрики расположены в густозаселенных кварталах. Так что наслаждайся своим завтраком. А потом тебя ждет дело.

Пока я пыталась снова овладеть собой, он наклонился вперед и взял себе кусок хлеба. Едва он откусил от него, весь скалл пришел в движение. Вакары оживленно заговорили и начали жадно набивать себе животы, будто до этого только и ждали, когда к трапезе приступит их Сир.

Я в смятении убрала руки под стол. Аппетит как-то сразу улетучился.

– А почему, кстати, тот здоровяк связан? – между делом поинтересовалась Заха.

Ривен пожал плечами, намазывая добрый фунт масла на кусок хлеба.

– Я лишь вежливо намекнул Рукашу, что, если служанка плачет, кричит и пытается его ударить, значит, она, очевидно, хочет, чтобы он покинул ее комнату. Он же отказался внять этой просьбе.

У меня вниз по спине побежали мурашки. Я невольно покосилась на Арезандера. Благодаря ему я избежала такой участи, но, похоже, даже подобный исход Сиру уже был известен.

Заха скрипнула зубами.

– Лучше б тогда кастрировал его, чем связывать да рот затыкать.

– Поверь, я бы с огромным удовольствием так и поступил, – проворчал Ривен. – Но тогда это стало бы нашей общей проблемой. Поэтому я попросил тех двух забавных наемников охранять его – и непременно всем рассказать, что он пытался сделать.

Умный ход, хотя в этот раз я разделяла мнение Захи.

Я с трудом поднялась из-за стола. Мне нужно было пространство. Не то чтобы меня очень напугала вся эта новая информация, просто моя картина мира как-то резко пошатнулась. Я чувствовала, что меня тянет к вакарам больше, чем к кому-либо другому, и этот факт… он смущал и сбивал с толку.

– Куда направляешься? – холодный голос Арезандера прорезался сквозь мои сумбурные мысли.

Не глядя на него, я махнула рукой в сторону таблички «Туалет».

– Можете не переживать, из окна я наружу не вылезу.

После этого я поспешила в коридор к туалетам. Нет, мне не нужно было облегчиться. Поскольку на всех этажах были современные отхожие места, я уже сделала все, что было нужно, по дороге вниз. Тем не менее я заперлась в кабинке, чтобы привести мысли в порядок. Плохая была идея, потому что маленькое тесное помещение и пелена снега за окном вызывали в моей душе очень знакомое беспокойство, с которым я ничего не могла поделать.

«Ледяная могила», пронеслось у меня в голове.

Я, наверное, возблагодарю всех богов, если мне удастся выбраться отсюда целой и невредимой. Особенно если я справлюсь со своим страхом. К сожалению, большинства гостей это не касалось. Рано или поздно полетят головы. Прав был Ривен. Если Арезандер знал выход из метели, значит, должен вывести нас отсюда. Да поскорее.

Нас?! Черт, не было никаких Нас! Почему мое подсознание вдруг связывает меня с вакарами? Очевидно, люди в пивной не единственные, кто теряет связь с реальностью.

Решив отныне сохранять холодную голову, я закончила свой «туалет», нажала на деревянный рычаг смыва и вышла в коридор.

Грубые руки неожиданно схватили меня и, оттащив в сторону, прижали к стене. Из-под капюшона выбились седые пряди. Цуррик.

– А ты хорошо там внизу говорила, – прохрипел он мне в ухо. – И я даже верю, что ты не спала с Сиром. Пока что не спала. Но я знаю женщин вроде тебя. Вы с радостью применяете свои достоинства, чтобы получить преимущество в игре. Но хочешь ты того или нет, я самое большое преимущество, которое ты можешь найти в этом вонючем гнезде.

Я мысленно ругала свою беспечность! На что-то подобное точно следовало рассчитывать.

– Отпусти меня, Цуррик! – я говорила спокойно, но решительно. Малейшее проявление страха – и он почувствует силу. Нельзя было этого допускать.

– Я вовсе не Цуррик, – он смотрел на меня холодными глазами. – Меня зовут Скаррабан.

Я побледнела.

Это имя я знала. К сожалению. Но это было невозможно! Потому что, если он говорил правду, он никакой не браконьер. Он один из людей Онны. Один из тех, кто… оказывает особые услуги, скажем так. Тот, кто приходил на помощь и брал дело в свои руки, если ее головорезов становилось недостаточно. Он не задавал никаких вопросов. Он завершал дело.

Скаррабан ухмыльнулся.

– Вижу, это имя тебе что-то говорит. Я, кажется, видел тебя однажды в «Ржавом компасе».

Вот дерьмо, этот кошмар просто не прекращался.

– Слушай, наше братство не самое лояльное, но я тут узнал, что кидхи нашли твои вещи. И теперь они шантажируют тебя, верно? – он погладил меня по щеке. – Я могу тебе помочь. Люди должны держаться вместе.

Во мне начала закипать ярость. Я старалась сдерживать ее. Сейчас от этого зависела моя жизнь.

– В обмен на что? – холодно спросила я.

Его ухмылка стала чуть шире. Взгляд, а затем и ладонь скользнула ниже.

– Лишь капельку тепла.

Я нанесла удар. Я отлично понимала, что действовать нужно быстро, потому что единственным моим козырем был тот факт, что он меня недооценивал. Кулаком я сломала ему нос, коленом пихнула в живот, затем стащила кинжал с его ремня и прижала к противоположной стене. Теперь я держала его за горло, а лезвие кинжала было нацелено на его пах.

– Ткача убил ты?! Тебе его заказали? – прошипела я.

Скаррабан казался искренне удивленным. В этот же момент он осознал, что у него сломан нос, и выругался.

– Отвечай, ну!

– Дерьмо, нет, конечно, – угрюмо проворчал он. – Я свою работу выполняю чисто. То месиво, о котором все тут говорят, – просто непрофессионально.

– А вдруг заказчик требовал, чтобы было месиво?

Его глаза недоверчиво расширились. Похоже, в деле он был уже довольно давно и мог сложить один да один. И такой вывод, похоже, пробудил в нем интерес.

– Сторожевые псы считают, что кто-то хочет стравить людей и кидхов? Настроить одних против других?

Реакция, похоже, была искренней, не наигранной, но я все равно не слишком ему поверила.

– Если ты не трогал ткача, зачем вообще здесь?

Скаррабан подавленно застонал. Конечно, при других обстоятельствах он ни слова не сказал бы о своих поручениях, но сейчас он понимал, что я его просто не отпущу, не получив ответов.

– Браконьеры подчиняются Онне, – наконец признался он. – Но от них слишком много лишней шумихи. Она внедрила меня к ним, чтобы я избавился от возмутителей спокойствия.

Теперь уже выругалась я. Хорошенькое дельце: я застряла в метель не только в компании Сира сиров, но еще и недалеких бандитов, которые умудрились разозлить не кого-нибудь, а мою главную покупательницу, да так, что она послала на зачистку опаснейшего из наемных убийц.

– Ну ладно, Скаррабан, – проговорила я и мрачно посмотрела на него. – Буду исходить из того, что ты достаточно умен и хитер, чтобы вести себя тихо, пока не уймется метель. И поскольку браконьеры те еще сволочи, я поступлю так же. Но если еще раз выкинешь какое-нибудь дерьмо, как прямо сейчас или до этого, в пивной, я без колебаний сдам тебя вакарам.

Он задумчиво кивнул. Но я-то понимала, что это не согласие, а просто некое одобрение моей угрозы.

– Что такого нарыли на тебя вакары, что теперь прессуют? – поинтересовался он. – Да ладно, Онна меня четвертует, если узнает, что я тебе не помог.

Я закатила глаза.

– А что она сделает, когда узнает, что ты пытался затащить меня в свою постель?

– У всего есть своя цена, – парировал он и, казалось, абсолютно не обиделся. – Кроме того, она знает, что я однозначно лучший выбор и более нежный любовник по сравнению с Несущим смерть. Поверь мне, я уже видел женщин, которые соглашались отдаться Сторожевым псам. Они потом практически не разговаривали, боялись собственной тени, а кожа их была покрыта синякями и следами от укусов. Эти нелюди их буквально истязали. Со мной тебе такого не грозит.

Что за бред!

– Даже знать не хочу, скольких женщин ты запугал и смутил. Если ты и вправду нежный любовник, я уж лучше предпочту неукротимого и безумного монстра. И кто знает, может, в итоге выяснится, что клыки и когти доставят мне невероятное удовольствие? Может, укусы вакара окажутся даже приятнее, чем я себе это представляю?

Я понятия не имела, почему вдруг начала защищать вакаров, но весь этот треп о моральных качествах людей дико раздражал. К сожалению, Скаррабана моя тирада ничуть не впечатлила. Или впечатлила, но совсем не так, как я рассчитывала. Несмотря на то, что лезвие по-прежнему было у самой уязвимой части его тела, глаза его блестели от возбуждения.

– О куколка, если нежность тебе не по душе, я могу дать тебе то, что тебе нужно. Думаю, мы с тобой неплохо развлечемся.

Одем в крови начал бурлить. Если я сейчас же не возьму под контроль свою ярость, мои когти вонзятся ему в глотку.

– Ты понятия не имеешь, что мне нужно, – прошипела я и прижала кинжал так близко к его промежности, что он сжался. – Со своими делами я как-нибудь сама разберусь и уж точно не стану согревать постель кому-то, кто пообещает мне помилование. Если я кому и отдамся, то только в том случае, если сама захочу получить удовольствие. А уж кого именно я выберу, свирепого ли вакара или какого-нибудь кроткого парнишку из церковного хора, точно не касается ни тебя, ни кого бы то ни было. Одно могу сказать точно: ты не в моем вкусе. Так что держись подальше со своими мерзкими намеками. А я взамен не стану лишать тебя возможности в будущем завести детей.

– Ладно, ладно! – поспешно сказал он. Сильно же он, однако, побледнел в этот раз. – Понял я! Теперь убери этот проклятый кинжал от моих яиц.

Большего признания я бы все равно от него не получила. Поэтому вняла его просьбе и отступила на шаг.

Поскольку он не стал снова нападать на меня, а просто вытер кровь из носа, я протянула ему его кинжал рукоятью вперед. Этакое предложение мира, которое было мне противно, но при этом необходимо для смягчения ущерба.

– Можешь оставить себе, – криво улыбнувшись, заметил он. – На случай, если ты переоценила удовольствие от клыков и когтей.

Прежде чем я могла что-то на это ответить, он исчез где-то в глубине гостевого двора.

Великолепно.

Теперь у меня появился кинжал, но при этом пахла я с головы до ног браконьером Цурриком. Проклиная все на свете, я потащилась обратно в туалет и попыталась отмыть и отскрести мылом все, что можно было отмыть и отскрести. Даже на плащ побрызгала мыльной водой, чтобы хоть как-то перекрыть запах. Наконец я спрятала кинжал на ремень за спиной и не стала застегивать плащ, чтобы клинок не торчал.

И все же, возвращаясь к столу, я не могла избавиться от ощущения, что весь скалл видит мое новое оружие.

– Ты что-то задержалась, – заметил Арезандер.

– Уязвлены, что я предпочитаю вашему обществу холодный туалет? – довольно резко отозвалась я. Без сомнения это вызвало бы подозрение, если бы в этот самый момент к нам не подбежала взбудораженная Ильда.

– Сир, вы должны на это взглянуть, – прошептала она, ломая руки. – Пожалуйста.

Арезандер поднялся.

– Синта сопроводит меня. Остальным ждать здесь.

Почему он так распорядился, я толком не поняла, но прежде чем он мог бы подтолкнуть меня в спину и нащупать спрятанный кинжал, я поспешила подчиниться его требованию. Я последовала за хозяйкой и, держась позади нее, поднялась на второй этаж. Коридоры там были ярко освещены за счет дневного солнца, но все же было холоднее, чем вчера. На стенах начал скапливаться иней.

– Син! – приглушенный голос Сира заставил меня остановиться, а Ильда прошла еще чуть дальше и начала искать нужный ключ в связке. Меня слегка смутил тот факт, что Арезандер использовал сокращенную форму моего имени, но еще больше ошарашил меня странный блеск в его серо-голубых глазах. Он подошел ко мне. Достаточно близко, чтобы его запах ударил мне в нос. Нервничая, я чуть отступила. Если я могла чувствовать его запах, то уж он-то мой и подавно. Он схватил меня за руку. Вторая его рука проникла под плащ, коснулась моей талии и скользнула дальше по спине. К кинжалу Скаррбана. Мое сердце забилось как бешеное, когда он вытащил клинок. Как он мог узнать об этом?!

– Друзей себе нашла? – язвительно спросил он.

– Я… – продолжить я не успела, потому что Арезандер вдруг поднял голову и замер.

– Оставайся здесь! – жестко велел он и бросился вперед по коридору, оставив меня без объяснений. Пфф. Ну нет уж. Послушанием я никогда не отличалась. Я побежала за ним и чуть не врезалась в его спину перед распахнутой дверью. Теперь и я чувствовала этот запах. Запах свежей крови. Крови, которой было очень много.

Когда Арезандер вошел в комнату и тем самым освободил мне обзор, у меня волоски на шее дыбом встали. Все было точь-в-точь как в мастерской убитого ткача, только тут тела еще и дымились. А над ними красовалась надпись кровью:

Смерть людям.

Каждый день в тот же час

При свете дня красная кровь, казалось, блестела и была похожа на жуткое маковое поле. Все ощущалось намного реальнее и откровеннее, чем вчера ночью на заледеневшем уже месте преступления. Вид старого Собирателя света и его молодого подмастерья поразил меня до глубины души. Я поспешно отвела глаза и была вынуждена схватиться за дверной косяк, потому что ноги подкашивались и отказывались держать меня.

– Кто еще это видел? – спросил Арезандер хозяйку.

– Н-никто. Только я. Я только хотела прибраться в комнате и принести дров. А тут… Об этом никто больше не знает.

– И пусть так и дальше остается, – сказал ей Сир и неожиданно утешающе коснулся ее плеча. – А теперь спуститесь, пожалуйста, вниз и пришлите ко мне Ривена – это тот, что с бородой – и Тай, она из двух вакарок ростом повыше. А затем делайте вид, будто ничего не произошло. Позаботьтесь о том, чтобы все гости хорошо позавтракали и никто не начал снова лезть на стену. Обо всем остальном мы сами позаботимся.

Когда она ушла, Сир затащил меня в комнату и запер нас изнутри. Меня мутило, и я поспешно сосредоточилась на фрагменте чистой стены. Однако несмотря на произошедшее внутри, здесь я чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем снаружи, где разгуливал на свободе убийца.

Арезандер медленно стер брызги крови, что заняло не так много времени, так как комната по размерам была примерно такой же, как та, в которой я сегодня спала. Кроме того, здесь было не так уж много места для маневренности. Рядом с двумя кроватями пришлось поставить еще и раскладную койку, чтобы всем трем мужчинам было где спать. Вдобавок повсюду был разбросан багаж Собирателей света. А теперь и их тела.

– Ильде еще повезло, – пробормотал Арезандер. – Совсем чуть-чуть с убийцей разминулась.

Да, а еще Рукаша тоже можно было бы назвать везунчиком. Не проведи он ночь и утро связанным, его бы, вероятно, тоже постигла бы такая жуткая судьба.

Лицо Арезандера качнулось передо мной. Его глаза сейчас были темно-карими. Вероятно, это был признак тревожности, которая отражалась и в моем лице.

– Здесь орудовал уже не тот убийца, который расправился с ткачом.

– Как вы это поняли? – ошеломленно прохрипела я.

Арезандер помедлил с ответом, будто не был уверен, много ли он может и хочет рассказать мне.

– Ткач… он был не первой жертвой.

Клянусь черными пальцами Нхимы и белым сердцем Эрисс! Да ситуация была более чем просто опасной. Это был пылающий фитиль. И это объясняло, почему Сир сиров лично решил заняться этим делом.

– Сколько же их?

– Семнадцать. И это лишь те, о которых мы знаем.

У меня даже челюсть отвисла. Семнадцать убитых?! И вакарам до сих пор удавалось скрывать все, так что никто пока не увидел взаимосвязи и не начал травлю на всех кидхов? Нет, какая там травля, это означало бы объявление войны.

– Убийца никогда не наносил удар дважды в одно место. И никогда не убивал больше одного человека. Все жертвы были искренне преданы королеве. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

– А они могли быть мятежниками?

– Это еще предстоит проверить, – вздохнул Арезандер. Внезапно он показался мне измученным и каким-то подавленным. – Но я все же думаю, что кто-то устраняет стратегически неудобных людей и выставляет все так, будто тут поработал одичавший кидх. Так что ты с первой своей оценкой попала в самую точку.

Да уж. К несчастью. Было бы гораздо проще изловить фамласса или клинки деревьев, чем впутываться в какие-то человеческие интриги, за которыми наверняка стоял кто-то, у кого много денег или много власти. Но вот в итоге я болталась в этом дерьме.

– Пожалуй, следовало выбрать карцер, – буркнула я.

Арезандер тихо рассмеялся.

– Ты можешь в любой момент передумать.

– Если я переживу метель, вероятно, так и сделаю, – мрачно фыркнула я и действительно так думала. Понести наказание и отсидеть в карцере было куда менее рискованно и даже, вероятно, менее утомительно, чем преследовать убийцу, которого лучший скалл Энебхи уже сколько времени поймать не может. Подумать только – семнадцать человек успел прикончить! Нет, или мы добьемся успеха на этом гостевом дворе, или я откажусь им помогать и отправлюсь-таки в карцер.

– Ладно… – проблема за проблемой. – Почему вы думаете, что здесь орудовал кто-то другой? Разве метель не причина тому, что убийца будет вынужден убить дважды в одном месте? Куда он может отсюда деться-то?

Арезандер кивнул на надпись на стене.

– Этого послания не было ни на одном из предыдущих мест преступления. Только мы с тобой его видели. И… все, кто побывал у ткача после нас.

– Вы думаете, кто-то подражает убийце ткача?

– Это нам нужно выяснить, – он мрачно отступил в сторону и указал на окно. Там, под подоконником, слегка мерцал воздух. Слабо-слабо, но очертания двух человеческих фигур все равно угадывались.

Я застонала. Рановато было позволять очередному призраку вселяться в мое тело. Но Арезандер был прав. Вероятно, так мы быстрее всего выясним, что здесь произошло.

– Который из двоих? – покорно спросила я.

Сир положил ладонь на рукоять меча, но не вытащил его из ножен. Вероятно, так он собирался предупредить призраков, которые днем обычно вели себя мирно, чтобы не смели начинать вопить уже сейчас.

– Подмастерье. Он погиб последним и, очевидно, увидеть успел больше.

– Знаете, как его зовут? – наверняка вчера, прикидываясь разнузданным танцором, он завязал знакомство почти со всеми гостями.

– Кажется, Филарик.

– Только больше никаких экскурсий в мое прошлое!

– Даже если только это тебя спасет?

– Ну… Только в самом крайнем случае.

Арезандер закатил глаза, что я интерпретировала как «да пожалуйста». Тогда я выдохнула и сфокусировала взгляд на более крупном из двух призраков.

– Филарик, не покажешь ли мне, что здесь произошло… а потом, когда закончишь рассказ, пожалуйста, отпусти меня.

– Ты же знаешь, что это не сработает? – прошептал Арезандер с усмешкой.

Я пожала плечами.

– Попытка не пыт…

Призрак Филарика беззвучно и молниеносно вселился в меня.

Холод… голова болит… тошнота… пожалуй, перепил… Свет за занавеской… как-то поздновато… скоро уже полдень… Мастер кряхтит… хрипит… я оглядываюсь… темная фигура… Рукаш вернулся?.. Что-то теплое брызжет в лицо… это кровь… я вскакиваю на ноги… страшно… Где же моя винтовка?.. Боль в плече… отброшен к стене… сверкает железо… Когти… боль… клыки… крик захлебывается в крови и темноте… я умираю…

Меня резко вышвырнуло обратно в реальность. Филарик действительно отпустил меня, как я того попросила. Но возвращение от этого не стало приятнее. Я тяжело упала на колени. Руки заскользили в липкой крови. Пронзительные крики царапали мою кожу, точно раскаленные иглы. На грани сознания я улавливала какой-то шум и звуки борьбы, но вопли призраков перекрывали все. Такими озлобленными я их ни разу не видела и не слышала. Неужели они напали на Арезандера? Я не могла осмотреться, потому что все тело сводило судорогой. Меня затошнило, потом вырвало, я выплюнула на пол весь свой завтрак и все равно продолжала давиться и задыхаться. Только когда крики стихли, судороги прекратились, и я смогла вдохнуть свободнее.

Арезандер опустился передо мной на колени.

– Все в порядке?

Я почувствовала близость его железных когтей, прежде чем увидела их. Страх Филарика снова закипел в моих венах. Это были те же самые железные когти, которые только что терзали мое тело. Я инстинктивно отпрянула назад, не удержавшись, упала на задницу и в ужасе уставилась на Арезандера.

– Д-да, – заикаясь, ответила я. – Все хорошо.

Его серо-голубые глаза сузились.

– Что он тебе показал?

Когти вакара. Но об этом я сказать ему не могла. Ведь единственными вакарами здесь на постоялом дворе были он и его скалл. Значит, один из них…

Что я вообще знала об этих убийствах, кроме того, что мне рассказал Арезандер?

– Ничего… Все было так же, как и у ткача, – я притворилась растерянной и надеялась, что он спишет мое состояние на присутствие теней. – Только тени. Все остальное произошло очень быстро.

Абсолютно никакой реакции. Никакого удивления. Арезандер поджал губы, и у меня сжалось горло. Я не знала, заметил ли он, как я отдернулась от его когтей. Но он спрятал их, прежде чем встать и протянуть мне руку.

Я лихорадочно соображала, что происходит. Почему он взял меня на службу? Явно же не из-за этих смехотворных допросов призраков. Чего он от меня хотел?

Его рука все еще парила перед моим лицом. Я не должна была вызвать подозрений, поэтому собралась с духом и взяла ее. Его пальцы были теплыми. Обманчиво теплыми.

– Принеси ей чистую одежду. И придумай какую-нибудь более или менее правдоподобную историю, прежде чем кто-то хватится обоих убитых, – проговорил Арезандер, по-прежнему поддерживая меня, чтобы я не упала.

Я удивленно моргнула, но оказалось, что он разговаривает с Ривеном. Бородатый вакар стоял рядом с Тай у открытой двери. У обоих были очень мрачные лица.

– Тай, отведи Син в мою комнату. Пусть смоет кровь.

Кровь? Я оглядела себя и вздрогнула. Плащ, брюки, ладони – все было в крови.

– Не выпускать ее и ни с кем не разговаривать. Я заберу вас, когда улажу все внизу.

Стоп, что?! Он собирался меня запереть?!

Неужели понял, что я солгала?

Меня толкнули вперед и передали Тай.

– Пусть Макиз и Заха позаботятся о трупах. После этого заприте комнату. Никто не должен ничего заметить.

Арезандер говорил что-то еще, но я уже его не слышала, потому что Тай повела меня по коридору. Как обычно она не говорила ни слова, но это молчание воспринималось как самая мрачная угроза.

Кровь все никак не хотела оттираться. Даже шапка ею пропиталась. Я застирывала ткань, терла и чистила, и меня все никак не отпускала мысль, что я, возможно, завтракала за одним столом с безжалостным убийцей. Должно быть, все произошло, прежде чем я спустилась в пивную. Нет, скорее, когда я отлучилась в уборную и столкнулась со Скаррабаном. Но насколько же быстро один вакар мог убить двоих людей и снова вернуться за стол? Может, один из них просто… проголодался?

Пятна крови никак не отмывались. Вдобавок Тай восприняла распоряжение Сира слишком буквально и не спускала с меня глаз ни на секунду. Даже когда в дверь постучали, она каким-то образом умудрилась открыть ее и при этом продолжать смотреть на меня.

– Арез ищет следы снаружи, но не думаю, что он что-то найдет. Будь осторожна, – услышала я голос Ривена. Он протянул ей стопку чистой одежды, и Тай снова закрыла дверь.

Конечно, снаружи Сир не нашел бы никаких следов! Я только не понимала, знал ли об этом сам Арезандер или он что-то скрывал от собственного скалла, в то время как сам… Нет, я в это не верила. Слишком уж напуган он был. С другой стороны, он ведь был хорошим актером, я талантливее еще не видела.

Тай положила чистую одежду на кровать и снова заняла свой пост между двумя комнатами.

– Э-э… а вы все вместе прибыли в Равенах или… уже потом встретились здесь, а каждый добирался своим ходом? – спросила я как бы невзначай, рассматривая мою новую одежду. Наверняка это была форма одной из служанок. Плотная нижняя юбка, чулки, блузка, корсет и – надо же, как иронично – кроваво-красная юбка. Я вздохнула. Не следовало поручать Ривену выбор одежды. Тогда бы она была менее броской, зато более теплой и практичной.

– Вопросы будешь Сиру задавать, – мрачно отозвалась Тай. В ее голосе не было слышно мягкости, и звучал он жестко и бескомпромиссно, как приговор богини.

Славно поболтали.

В расстроенных чувствах я начала переодеваться. Ривен, вероятно, не очень понимал, какая одежда сейчас была бы целесообразнее, но вот мерки мои он определил безошибочно. Юбки были чуть-чуть коротковаты, но все остальное село как влитое. Я нашла еще толстый шерстяной платок на плечи и нечто вроде шарфика, который служанки обычно носили на бедрах как поясок. Я же вместо этого повязала его на голову, так, чтобы спрятать под ним волосы.

А потом я ждала…

и ждала…

и ждала.

Восемь часов. Восемь проклятых часов.

Я то и дело задумывалась, кто из скалла мог бы быть способен на убийство. Заха – слишком очевидно. Я делала ставку на Макиза. Впрочем, кто знал? Знакома-то я с ними не была. Даже за тем внешним спокойствием, которое излучала Тай, могла скрываться хладнокровная убийца. То же самое касалось и обаяния Ривена. Я даже подумывала, не прячется ли где-то в дальних уголках постоялого двора шестой вакар. Но как такое возможно провернуть незаметно для остальных?

И наконец, когда солнце зашло, в дверь снова постучали. Трижды.

– Ужин, – объявила Тай и кивнула на дверь, чтобы я шла впереди.

За дверью никого уже не было. Кто бы ни приходил до этого, он, видно, давно удалился.

Так странно было спускаться вниз по лестнице в корсете и юбке. У подобного наряда было два серьезных недостатка. Во-первых, в случае чего, сбежать в этом будет не так просто. А во-вторых, такая одежда привлекала гораздо больше внимания, чем это уже делала моя кровь онидки. Все смотрели бы на меня. Неприятно, но все же лучше, чем встречаться без свидетелей с убийцей – или убийцами…

Ой-ой, а эта мысль мне еще в голову не приходила. А вдруг они вместе?..

Я немного не дошла до пивной, когда Тай коснулась моего плеча, тем самым до смерти меня напугав.

– Я чую твой страх, – шепнула она. – Он совершенно не обоснован. Арезандер сказал, что он защитит тебя, значит, так и будет.

Я с трудом подавила пренебрежительное фырканье. Да, может, всяких выпивох Арезандер и прогонит, но если вдруг ему придется выбирать между мной и своим скаллом, шансов у меня точно нет.

Удивительно, но мое появление в пивной не вызвало того ажиотажа, которого я так боялась. Да, многие с восторгом взглянули в мою сторону, но никто не осмелился пялиться дольше, чем приемлемо, или тем более заговорить со мной. Не хотелось в этом признаваться, но тут тактика запугивания Арезандера, похоже, сработала.

Вакары уже принялись за трапезу. Заха первой подняла глаза от своего жаркого в горшочке, когда мы подошли.

– Если из-за этого возникнут какие-то проблемы, я порешу седовласого, – запальчиво прошипела она Ривену. – Просто, чтобы ты знал.

Тут и другие вакары подняли головы. Ривен довольно хмыкнул.

– Так и знал, что тебе пойдет красный.

Макиз неодобрительно покачал головой. А Арезандер…

Арезандер с деланым безразличием оглядел мой силуэт, но его мрачное настроение напомнило всем, что у нас есть проблемы посерьезнее моего гардероба.

– Садись и ешь! – велел он и указал на стул рядом с собой. Я нехотя подчинилась.

– Что это с ней? – спросила Заха, нахмурившись. – Ее страх портит вкус мяса.

Арез пожал плечами.

– Она думает, что один из нас – убийца.

Я замерла, в то время как реакция его скалла не заставила себя долго ждать. Одни закатывали глаза, другие демонстрировали безразличие, кто-то хмыкнул.

– Естественно, – заметил Макиз. – Глупо, но, в общем, естественно.

Арезандер наклонился ко мне.

– Ты привлекаешь к себе лишнее внимание, – хрипло проговорил он. – Ради мирного соглашения хотя бы улыбнись. У тебя такой вид, будто ты боишься, что я в любой момент могу перерезать тебе глотку.

Что-о?! Мое недоумение резко сменилось яростью. Настолько резко, что я почувствовала покалывание в кончиках пальцев.

Раз… два… три…

– А вы отрицаете, что и такой исход возможен, Сир? – прошипела я.

– Нет, – серьезно ответил он. – Но ты не должна бояться ни меня, ни моего скалла.

Кто-то поставил передо мной тарелку с отварным картофелем и жарким в горшочке. Слова Арезандера и вид дымящегося блюда прогнали мою ярость. У меня тут же потекли слюнки – тем более что завтрак-то меня давно покинул. Мне казалось несколько неуместным начать сейчас есть, но с другой стороны, сам процесс поглощения пищи отвлек бы меня от злости и мрачных мыслей. Решившись, я снова начала набивать желудок.

Арезандер откинулся на спинку стула.

– Расскажи, что на самом деле ты увидела.

Я растерянно подняла глаза.

– Если хотите, чтобы я умерла с голоду, просто перестаньте давать мне есть, а не доводите меня каждый раз до рвоты!

– Ты можешь вынести гораздо больше, чем думаешь, – язвительно парировал он. Похоже, он намеревался задеть мою гордость.

Раздраженная, я немного поковырялась в своей тарелке, а потом все же дала ему ответ, которого он требовал:

– Темная фигура, оскал и железные когти.

Похоже, никого из присутствующих за столом это не удивило.

– А как именно умер Филарик?

Что, сейчас?! Будто он сам не видел трупы!

– Я бы предположила, что от укуса в шею. Хотя, возможно, смерть наступила позднее, когда его сверху донизу вспороли когти, – ядовито ответила я. – Только кто ж его теперь разберет?

Ривен в шоке опустил вилку.

– Ну-ка повтори!

– Эм… Укус в шею, но возможно, его сверху донизу вспороли когти…

Теперь все на меня уставились. Один Арезандер сохранял спокойствие. Казалось, что я только что подтвердила какое-то его предположение.

– Ни один вакар не стал бы убивать подобным образом, – тихо сказала мне Тай.

Заха отправила в рот большой кусок мяса и кивнула.

– Вот-вот, это же просто отвратительно.

– Мы кусаем крайне редко, и то просто чтобы отравить кровь жертвы нашим ядом, – добавил Ривен.

– Но это был вакар, – заспорила я. – Я же сама видела. Вполне себе реальный, вот как на вас смотрю… И клыки его чувствовала, и давление челюстей, и…

– Укус вакара неощутим, – перебил меня Арезандер. – Наши зубы слишком острые, но яд моментально притупляет боль. То, что ты видела, вероятно, было очень похоже на вакара, но не являлось им.

Заха вдруг вытаращила глаза.

– Бага Борово дерьмо!

– Лучше и не скажешь, – пробормотал Ривен, тоже явно напуганный.

Похоже, остальные вакары тоже догадались о чем-то, что мне по-прежнему было непонятно.

– Будет слишком нагло просить объяснить, в чем вообще дело?

– Ну раз уж ты так вежливо просишь… – на долю секунды в глазах Арезандера блеснул огонек, который, однако, быстро погас. – Тот, кто убил ткача, вероятно, все еще здесь, но вот в комнате Собирателя света произошло нечто иное.

– Что…?!

– Ты что-нибудь слышала об Эхе крови? – спросил он.

Я покачала головой. Судя по тому, как это звучало, я, наверное, и не хотела об этом подробнее узнавать.

– Очень редкая сущность, – пояснил Ривен. – Темный кидх, возникший в результате акта насилия. Отзвуки крови, боли и жажды убийств. Оно обречено вновь и вновь совершать насилие.

По спине у меня пробежал холодок. Но Тай превзошла всех, начав звучным голосом, по-видимому, цитировать какой-то старый текст:

– Когда прольется невинная кровь, тени затмят день, завеса откроется, и воздух наполнится смертью, ужасом и одемом бури, из темноты выберется Эхо, кровавее, чем когда-либо виденное дышащее существо. Отриньте же страх, ибо он – врата в ваше сердце.

Никто не посмел что-либо добавить, пока Арезандер не вздохнул и не сказал:

– Оно, похоже, возникло, когда я отправил призрака ткача за завесу. Поэтому Эхо крови и повторило надпись на стене. Оно сочло это частью преступления и скопировало ее.

– Так оно повторяет убийство?!

– Его детали, – поправил он. – Это хитрые и коварные твари с очень острым интеллектом, но поведение их не поддается никакой логике. Они копируют некоторые детали преступления, а к другим вещам относятся небрежно. Причем повторяющиеся детали могут от раза к разу меняться. Как и простое эхо, оно становится все тише и расплывчатее. Только относительно времени они на удивление точны. Каждый день в час изначального преступления.

Еще с момента жутких слов Тай волосы у меня встали дыбом, но теперь у меня в горле образовался такой комок, что я едва могла сглотнуть.

– А как выглядит Эхо крови?

– В истинном обличье? – Ривен задумался, очевидно, пытаясь подобрать подходящие слова. – Как липкая тень?

– Или скорее кусок смолы? – предложила сравнение Заха.

– Призрак, вывалянный в смоле, – подвел итог Макиз. – А в нашем случае у этого призрака еще клыки и когти вакара.

– Но это что касается истинного обличья, – заметил Арезандер. – Обычно оно выживает только в теле человека-хозяина. Как паразит. Причем одержимые им понятия не имеют о своей одержимости и ничего не помнят.

В панике я оглядела пивнушку.

– Значит, оно может быть в ком угодно…

Заха внезапно схватила меня за руку и выпустила железные когти. Металл тут же начал действовать, так что я с огромным трудом удерживала под контролем одем.

– Что происходит?! – зашипела я, вырывая руку.

– Надо же было убедиться, что оно не в тебе, – буркнула она. – Ты очень уязвима. Мы же в отличие от тебя, нечеловечны и не настолько пугливы, чтобы послужить хозяевами.

Я с негодованием покосилась на нее. Мое терпение было на исходе, поэтому я задала единственный вопрос, который сейчас был важен:

– Как его можно убить?

Заха пожала плечами.

– Пронзить сердце железным орудием, обычно это срабатывает со всеми кидхами.

– То есть мы должны убить невинного человека?

– Иначе не будет сердца, которое нужно пронзить.

Арезандер вздохнул.

– Пламя Железных Теней может убить любую сущность – неважно, есть у нее сердце или нет. Мы не станем жертвовать людьми, пока есть другой выбор. Сначала попытаемся изгнать Эхо. Тогда я с этим покончу.

– Значит, у тебя есть план? – спросил Макиз.

– Сохранять спокойствие. Эхо крови повторяет определенное действие ежедневно. Значит, у нас остается время до завтрашнего утра, прежде чем оно снова нанесет удар. Пока же нам не стоит его лишний раз провоцировать, иначе скоро снова прольется кровь. Если загнать его в угол, оно будет перепрыгивать от хозяина к хозяину и убивать невинных, не останавливаясь ни перед чем. Мы выждем, а рано утром в час убийства соберем всех в пивной. Тогда оно будет вынуждено проявить себя, и мы его перехватим.

Весь скалл, похоже, был доволен этим решением. А я нет, потому что представить не могла, как я сегодня ночью буду смотреть сквозь пальцы на то, что происходит.

– Есть еще одна проблема, – тон Сира не предвещал ничего хорошего. – Эхо крови, конечно, возникло из фрагментов убийцы и отзвука преступления, но оно обладает и собственным сознанием, так что, вероятно, уже знает, что мы за ним следим. Поэтому оно попытается сбежать. Даже если это означает пожертвовать хозяином, бросив его в эпицентр метели. Поэтому Тай и Макиз будут нести вахту здесь, в пивной. Следите за гостями и выходами. Ривен, ты пойдешь на крышу, перехватишь новости и разведаешь обстановку.

Ривен застонал.

– Ну что я тебе сделал?

– Не считая того, что любишь болтать не по делу? – рассмеялся Арезандер. – Не волнуйся, я постараюсь унять снегопад ради тебя.

Тем самым он настолько удивил своего приятеля, что тот подавился картошкой и закашлялся. Заха проигнорировала его хрип.

– А я? – поинтересовалась она у Сира.

Лицо Арезандера снова стало непроницаемой маской.

– Ты, Заха, будешь охранять дверь моей комнаты, – все вопросительно посмотрели на Сира, на что он ответил мрачным взглядом. – Будь я Эхом крови, – тихо сказал он, – Син была бы первой жертвой в моем списке убийств. Оно наверняка попытается избавиться от нее.

Ч-что?

– Секундочку! – я некоторое время молчала, но сейчас происходящее было настолько вне всякой логики, что мой разум временно отключился. – Почему это я?

Ответа на свой вопрос я не получила.

Вкус любопытства

– Так почему я? – спрашивала я уже в сотый раз, после того как Арезандер буквально втащил меня в комнату, потому что ему «нужен сон» и «ночь в любом случае будет короткой».

Но вместо того чтобы спать, он сидел на кровати, скрестив ноги, и перелистывал какие-то свои записи, спокойно делал заметки и делал вид, будто меня и моих сердито скрещенных на груди рук вообще не существует.

– Естественно, – раздраженно прошипела я, – зачем что-то объяснять маленькой девочке-бхиксу?

Арезандер поднял глаза, не поднимая при этом голову. Как же меня это раздражало.

– А ты мне все рассказываешь? – осведомился он.

Стычка со Скаррабаном промелькнула у меня перед глазами, и я решила все же промолчать. Понятия не имею, что знал или не знал Сир, но рисковать не хотелось. Вместо этого я только презрительно фыркнула и поплелась к своей скамейке. Там было ощутимо холоднее. Хотя огонь в камине горел целый день, мне было зябко. На оконной раме уже образовался иней. Похоже, пурга постепенно захватывала постоялый двор. Мой взгляд упал на дополнительные одеяла, которые Арезандер отдал мне прошлой ночью. Но чем возвращать их ему обратно, пожалуй, лучше швырнуть их ему прямо в лицо.

Сказано – сделано.

– Вот, чтобы дорогой господин хорошо почивал, пока верный скалл несет вахту снаружи, – буркнула я и бросила ему на кровать аккуратно сложенные одеяла.

– Вакары – творения тьмы, – заметил Арезандер, на сей раз вообще не отрываясь от своих записей. – Дневной свет утомляет нас значительно быстрее, чем бессонная ночь.

Я удивленно нахмурилась. А не он ли сегодня целый день провел на морозе, ища следы? Если это было так напряженно, почему он тогда не отправил на улицу кого-то из своего скалла? И почему сразу не упомянул об этом? Для его огромного эго это казалось мне необычайно скромным. Увы, меня это задело. Великолепно. Ответов я не получила и даже выразить своего разочарования и подавленности не могла.

– А где мой плащ? – проворчала я.

– Ильда забрала его. Как и остальную твою одежду. Она все постирает, – он сосредоточенно перелистнул пару страниц назад и сравнил записи. – Если хочешь, можешь оставить одеяла себе. Мне они не нужны.

Вот теперь с меня точно было достаточно. Я не была кроткой подчиненной, от которой можно было избавиться высокомерными любезностями. Это Эхо крови, если оно вообще существовало, все очень сильно усложняло, но это, впрочем, особой роли не играло. И я хотела наконец выяснить, что тут творится.

– Вы знаете убийцу, не так ли? – прямо спросила я. – Настоящего, я имею в виду.

На одно очень долгое мгновение мне показалось, что Арезандер и это проигнорирует, но он вдруг вздохнул, отложил записи в сторону и внимательно посмотрел на меня.

– С чего ты это взяла?

– Не держите меня за дурочку, – огрызнулась я. – Если Эхо крови копирует преступление, а я видела когти вакара, значит, этому лишь одно объяснение. Настоящий убийца – вакар.

И ничего. Даже бровью не повел. Только смерил меня пристальным взглядом своих серебристо-серо-голубых глаз. Этому цвету, пожалуй, соответствовала бы эмоция «напряженное спокойствие».

– Я права, не так ли? Это он убил вашего брата?

– Мне пришлось бы тебя убить за одну только эту теорию, неважно, верна она или нет…

Никакой угрозы. Никакого признания. Только недвусмысленное предупреждение, чтобы я больше не касалась этой темы. К сожалению, я не могла этого сделать. Я, конечно, понимала, что его слова должны были напугать меня. Но поскольку я по неясным причинам была еще жива, у Арезандера было приподнятое настроение. Я собиралась воспользоваться этим состоянием, пока настроение не изменится.

– Значит, это правда?

Вздох сожаления был достаточным ответом.

Эрисс, защити нас!

Значит, вакар убил семнадцать человек и, судя по всему, еще и предыдущего Сира сиров. Узнай об этом общественность, мирный договор вспыхнет ярким пламенем, как костер, в который подлили масло.

– Почему вы тогда взяли меня на службу?

Он снисходительно вскинул брови.

– А ты полагаешь, что я лично знаю каждого вакара во всей Энебхе? Или догадываюсь, почему он или она убивает?

Зараза…

– Я взял тебя на службу, потому что я считаю, что твои способности могут быть мне полезны. Это правда. Большего тебе знать не нужно. А вот о чем стоит упомянуть… – он потянулся за кожаной седельной сумкой, которая лежала рядом с ним на кровати. В ней находилось еще несколько документов и пара книг. Из книг он выбрал одну, в кожаном темно-красном переплете, и бросил ее на сложенные одеяла передо мной, – …это о твоих силах. Прочитай главу об онидах, и это многое прояснит.

За этот наглый уход от темы я бы с удовольствием швырнула ему эту книгу в голову – и еще подробно описала, куда он может ее себе засунуть. Но вспыхнувшее любопытство победило гнев. Если там целая глава была посвящена онидам…

Я медленно развернула книгу. Уголки ее были потерты и потрепаны. Очевидно, там было много всего интересного, из-за чего книгу открывали часто. Только вот была одна проблема…

– …я не могу это прочитать.

Он изумленно нахмурил лоб.

– Ты полукидх и не владеешь Древним языком?!

– Да нет же, – в лесах было не выжить без знания Древнего языка. – Я читать только не умею. А говорить на нем меня учил один мрачный Водяной, когда я была еще маленькой. Он говорил, что письменность не так нужна, потому что ветер в любом случае запоминает все.

Арезандер рассмеялся, как будто тоже общался с мрачными Водяными.

– А человеческую письменность ты знаешь? – поинтересовался он.

Я неохотно кивнула. Как мы вообще пришли к этой теме?

Тогда он проворно, как кошка, спрыгнул с кровати и в три шага преодолел расстояние между нами. Я так испугалась, что мое сердце заколотилось чаще, но при этом все же смогла не отпрянуть – хотя сейчас он стоял так близко ко мне, окутывая своим теплым лесным запахом. Арезандер забрал у меня книгу, при этом наблюдая за моей реакцией. Пфф. Если он рассчитывал, что я сорвусь, как вчера ночью, он сильно ошибался. Во-первых, я была менее уставшей, во-вторых, менее мирно настроенной, а в-третьих, сам он был менее обнажен.

Особенно последний факт повлиял.

Что бы ни увидел в моем лице Сир, у него это вызвало усмешку. Он раскрыл книгу на форзаце и начал карандашом писать на нем два ряда букв. Человеческий алфавит, а рядом соответствующие значки из Древнего языка. Его пальцы двигались плавно и изящно, что вызывало некое восхищение. У меня бы и вполовину так элегантно не получилось – даже если бы я потратила на это вдвое больше времени.

Когда он закончил, он снова вручил мне книгу – без насмешки и язвительного комментария.

– Думаю, это должно помочь.

Я только слегка кивнула, разрываясь между благодарностью и раздражением.

Арезандер улыбнулся, но отстраняться, очевидно, не собирался. Вместо этого он продолжал меня рассматривать. Совершенно спокойно и открыто.

Тогда раздражение снова взяло верх. Я достаточно хорошо знала этот оценивающий взгляд. Разглядывал меня сверху донизу, как будто я какой-то неодушевленный объект, красивая диковинка, кубок, который можно завоевать. Настолько типичное поведение, что я даже почти разочаровалась в Арезандере.

– Вам нравится то, что вы видите? – сердито прошипела я и вложила в свой взгляд столько презрения, сколько могла. Я осознавала, что с каждой секундой, что я смотрю на него с таким вызовом, ситуация становится для меня все опаснее. Я уже видела глупцов, которые вели себя подобным образом, ничем хорошим это не заканчивалось. Никто не смотрел вакару вот так нагло прямо в глаза, это расценивалось бы как сомнение в его силе и превосходстве – или призыв к интимной близости. В этом плане иерархия Темных охотников напоминала иерархию стаи хищников.

– Не совсем, – со смешком ответил он. И прежде чем я поняла, что он делает, он поднял руку и ослабил узел, скрепляющий платок у меня на голове. Платок соскользнул на пол, и от моей обманчивой уверенности в себе не осталось ни следа. Я запаниковала и отвела глаза. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Для меня до сих пор было непривычно, когда волосы вот так свободно падали мне на лицо. Не говоря уж о том, чтобы кто-то подходил к ним так близко.

Арезандер недовольно рыкнул, будто ему не понравилось, что я так рано прервала нашу дуэль взглядов.

– Тебе следует перестать прятаться, – сердито заметил он. – Не нужно бояться себя.

– Да меня даже вы боитесь, – парировала я и указала свободной рукой на змею, обвившуюся вокруг моей шеи. Это ли не лучшее доказательство…

– Не отрицаю, – кивнул Арезандер. – Ты ведь в любой момент могла поставить меня на колени – сказав лишь пару слов. А мой скалл даже не узнал бы об этом.

– Как-то не возникало потребности зачаровывать подвыпившего плясуна.

Он улыбнулся. Видно, понравился мой мрачный юмор. Он протянул руку и хотел убрать мне волосы со лба. Ничего не значащий, казалось бы, жест, но я отреагировала на него так резко, что даже сама потом удивилась.

– Не надо! – прошипела я. Моя рука взметнулась вверх, пальцы обхватили его запястье, точно клещи.

Арезандер обескураженно уставился на меня. Он не шевельнулся, не отпрянул назад и не пытался вырвать руку – хотя я не строила иллюзий, что он способен на такое. Он просто стоял, вопросительно глядя мне в лицо.

– Они… очень чувствительны, – прошептала я.

Он недоверчиво вытаращил глаза.

– Хочешь сказать, ты чувствуешь свои волосы?!

Я неуверенно кивнула – и сама же на себя рассердилась. Поэтому снова начала огрызаться.

– А разве этого не было в ваших заумных книжках?

– Нет, – ответил он, не обращая внимания на мой язвительный тон, – этого я об онидах не знал. А каково это? Так же, как я, например, сейчас чувствую твою руку?

Похоже, в нем сейчас говорило искреннее любопытство. Тем сложнее было отвечать. Когда я прикасалась к Арезандеру, это каждый раз было какое-то невероятное интенсивное ощущение, там в буквальном смысле искры летали. Может, это из-за железа под его кожей или большого количества одема, который, несомненно, тек по венам Сира сиров. Кто бы знал? Даже сейчас, когда я перехватила его запястье, я чувствовала, что руку в этом месте немного покалывает. Но вот что касалось моих волос… Я невольно покраснела. Тут все было совсем иначе. Вчера в пивной у меня мурашки по телу пробежали, когда он только задел кончик короткой прядки. Я даже представлять не хотела, что было бы, если бы его пальцы начали гладить мои волосы, затрагивая чувствительные нервные окончания. О, меня бы переполнили такие приятные ощущения, что аж дыхание бы перехватило…

– Да, что-то вроде этого, – хрипло прошептала я.

Насыщенное золото сменило его серо-голубые радужки глаз. Уж не знаю, почуял ли Арезандер, что я лгу, или заметил другие сигналы моего тела, которые выдали бы мою настоящую реакцию. Но сама я уже точно не сомневалась, в каких случаях его глаза приобретают такой совершенно особый оттенок. Его пальцы дернулись, будто ему очень хотелось самому убедиться в моих словах. Но он так и не шевельнулся.

– Значит, ты причиняешь себе боль, когда обрезаешь их?

Вот такого я никак не ожидала. Тон его голоса был таким чувственным, и при этом в нем сквозило столько неодобрения, что я даже растерялась, с чем бороться в первую очередь – с гневом, со стыдом или с тоской. Его уж точно не касалось, что я там со своими волосами делаю. Так зачем, по какому праву он лез мне в душу, в то время как я так и не получила ответов на самые простые вопросы? И на хрена раз за разом выставлять напоказ свою загадочную маскулинность, так что мое тело становилось безвольным и я сама желала отдаться ему?

Твердо решив, что не позволю больше себя отвлекать, я сфокусировала взгляд на неприметной пуговице воротника его рубашки и перешла в контрнаступление.

– Почему Эхо крови вдруг заинтересовалось мной?

Теплые пальцы коснулись моего подбородка. Так он мягко просил, чтобы я снова взглянула ему в глаза. Но я не могла.

– Я хочу получить ответ! – выпалила я.

– А я хочу узнать, действительно ли твои губы такие сладкие, какими они выглядят, – ответил он с бархатистой нежностью в голосе. – Увы, мы оба не можем получить того, что нам хочется.

Что-о?! Я была так ошарашена, что поддалась давлению его пальцев, и сделала именно то, чего хотела бы избежать. Я начала тонуть в его золотых глазах. Но вовсе не их оттенок вызывал горячую дрожь по моему телу, а их жгучее выражение. В этот момент я вдруг поняла, что Арезандер не провоцировал меня. Он говорил совершенно серьезно. Он действительно хотел поцеловать меня.

Внезапно мне показалось, что стало нечем дышать. Вдохнуть не получалось.

– Если только… – прохрипел он и подался еще немного вперед, так что его дыхание смешивалось с моим, – …тебе тоже любопытно узнать, каков на вкус я.

Когда он перевел взгляд на мои губы, я уже была не в состоянии ответить. Слишком занята была, стараясь сдержать бешеное желание. Моя животная сторона буквально кричала, чтобы я приняла это предложение. Да, я бы хотела узнать, каков он на вкус. Непременно. Но больше всего диковатая крошка-полуонидка из лесов хотела бы знать, каково это – ощутить мощное тело Арезандера совсем близко, почувствовать себя покоренной и обожаемой им. Этот инстинкт во мне был почти так же силен, как и агрессивные требования моего рассудка немедленно оттолкнуть его и сбежать. И эти две стороны разрывали меня, будучи согласными лишь в одном – я должна отпустить его либо для того, чтобы прижаться к нему, либо для того, чтобы иметь возможность ускользнуть. Я машинально ослабила хватку, начала опускать руку, но тут Арезандер взял меня за руку. Его теплые пальцы прошлись по ней от локтя до запястья и нежно сомкнулись вокруг него. Никакого давления и сжатия. Просто очень мягкое и ласковое прикосновение, но оно заставило меня дрожать от возбуждения и крепко зажмуриться.

– Я же чувствую, как сильно ты хочешь меня, – хрипло прошептал Арезандер, – и это сводит меня с ума.

Если бы это признание не обожгло меня до самых кончиков пальцев ног, я бы рассмеялась. Его это сводит ума?!

– В таком случае… – я цеплялась за остатки рассудка, – …просто отпустите меня.

Он тихо засмеялся, отчего я мелко задрожала.

– Я и не держу тебя…

Это было правдой и одновременно самой большой ложью всех времен. Не могла я уйти. И не хотела. Голод, что тек по моим венам, перерос в непреодолимую и мощную первобытную силу. С бешено колотящимся сердцем я потянулась к нему, и вот мои губы осторожно коснулись его губ. Этого было более чем достаточно, потому что Арезандер наконец-то отпустил меня и крепче прижался своими губами к моим. Такие мягкие. Такие горячие. Он отпустил мой подбородок, теперь его рука скользила по моей щеке, шее, затылку. Инк дала ему немного места, и при этом его пальцы слегка задевали мои волосы. Намеренно это так получалось или нет, но и этого хватило, чтобы я начала жадно хватать ртом воздух. Перед такой возможностью Арезандер не мог устоять и тихо зарычал. В следующий момент его язык проник в мой рот, разжигая пламя, затмевая все прежние ощущения, которые я когда-либо переживала. Совсем не романтичный поцелуй, не кроткая просьба, а только всепоглощающее чувственное требование. Прикосновение его губ лишало меня рассудка и отсеивало все подозрения и опасения, захлестывая их чистейшим желанием, так что и я, обуреваемая страстью, поддалась настойчивости Арезандера. Я с жадностью ответила на его поцелуй, а потом просто подчинилась и позволила ему вести. Спасение и плен одновременно, потому что этот мужчина знал, чего хотел, и на его пути не было никаких преград, чтобы забрать это. Только дело тут было не во власти или превосходстве. Хотел он… меня. Мою безграничную преданность. Доверие. Желание. И казалось, готов был на все ради достижения этой цели.

Я чувствовала его пристальное внимание, такое эротично-соблазнительное. Он будто читал меня, читал мое тело и мастерски реагировал на малейший его сигнал, давая понять, что не приемлет ни страха, ни робости. Даже когда мой язык случайно коснулся его клыков и я чуть отпрянула, Арезандер просто не дал мне времени начать сомневаться. Он углубил наш поцелуй, слегка покусывая мои губы и давая почувствовать, что он точно знает, как использовать свои клыки, не поранив меня. Более того, ему, похоже, даже понравилось, что я в какой-то момент перестала сдерживаться и начала самостоятельно «изучать» его смертоносные клыки, играя с опасностью. Из его горла вырвался гортанный чувственный звук, а в следующий миг его рука погрузилась в мои волосы.

Боги милостивые!

Внутри будто все взорвалось. До чего же сладостная месть… Я застонала и почти не ощутила, как Арезандер прижал меня спиной к стене. В тот момент, когда его крепкое тело прижалось к моему, я понимала, что не стоила и десятой доли того, что он мог бы мне предложить. Все начало вращаться. Губы Арезандера чуть отстранились от моих, и…

…и…

…и он взял мои руки, убрал их со своей шеи и отступил назад. Я растерянно открыла глаза, чувствуя, что упала с ореола наслаждения на горькую землю. Из мечты обратно в реальность. Арезандер стоял передо мной и водил большим пальцем по моей нижней губе. Он вяло улыбался, и эта улыбка была чем-то средним между восторженным одобрением и насмешкой.

– Даже слаще, чем казались… – пробормотал он. И хотя его золотые глаза светились желанием, все остальное излучало холодное безразличие. Не говоря больше ни слова, он развернулся, направился обратно к своей кровати и снова углубился в свои записи.

– Что?..

Я и сама не знала, что хотела спросить. Пока не могла связно мыслить. Понимала только одно: всего несколько мгновений назад я безвольно прижималась губами к его губам и была готова ради него на все. Но вместо того чтобы воспользоваться этой возможностью, которой он с таким трудом добивался, он просто отверг меня?!

Арезандер на миг оторвался от своих документов и хмыкнул, глядя на меня. Похоже, его очень забавляло, что я вдруг потеряла дар речи.

– Это называется поцелуй, – обаятельно улыбаясь, пояснил он. – Два создания, которые чувствуют влечение друг к другу, периодически делают это.

Я недоуменно уставилась на него. Жалкие остатки догоравшего желания близости медленно превращались в холодный гнев. Одем же уже давно бурлил у меня под кожей, но сейчас он еще и угрожал вырваться наружу – со всеми вытекающими из этого последствиями. Это нужно было предотвратить любой ценой. И то только, чтобы доказать себе, что я еще в состоянии себя контролировать.

Раз… два…

Этот высокомерный подонок!

Три… четыре…

Вот недостаточно ему было наглядно продемонстрировать мне, как мало у меня выдержки и самообладания. Теперь он еще и потешаться надо мной из-за этого будет?!

Пять… шесть…

Да, его неслыханное высокомерие буквально в последнюю секунду не дало мне окончательно потерять голову. Но все же мне сейчас ужасно хотелось стереть с его лица эту заносчивую ухмылку.

Семь… восемь…

Очень даже заманчивая затея – если бы только его близость не пугала меня так сильно.

Девять… десять.

Смогла. Я не превратилась в разъяренную и свирепую онидку. Хоть что-то.

Собрав все достоинство, что у меня было, я подняла с пола шарфик. Затем книгу, которую я тоже мимоходом выронила. Чуть помедлив, я забрала и одеяла с кровати Арезандера. Раз уж он так любезно мне их предложил, пусть отморозит себе задницу. Я в последний раз презрительно на него посмотрела, развернулась на каблуках и пошла прочь. В спину мне летел тихий смех. Тем жарче вспыхнули мои щеки, несмотря на ощутимый холод. Да что это на меня нашло?! Я застряла в проклятой человеческой ночлежке, где вдобавок, вполне возможно, прячутся вакар-убийца и зловещее Эхо крови, которое, похоже, хотело лишить меня жизни, а я не придумала ничего лучше, чем целоваться, забыв обо всем, с самим Сиром сиров.

Он. Был. Врагом.

Врагом онидов, врагом моего ремесла, врагом всех бхиксов и всех кидхов, которые очень любили свою свободу. Кроме того, он вкусил моей крови. И я уж точно никак не могла с ним немного развлечься, а потом удрать, как обычно делала это со всеми своими любовниками. Не говоря уж о том, что понятие «немного развлечься» кардинально поменяло смысл этим вечером. Я всегда была очень избирательна во всем, что касалось мужчин. Но именно благодаря этому все мои высокие требования и походили на наивные представления обеспеченной дочери какого-нибудь чиновника. Каждый поцелуй, который я испытывала до этого, сейчас казался лишь дешевым способом поскорее от меня отделаться по сравнению с тем, что со мной только что сделал Арезандер. Губы до сих пор немного покалывало. Да что там губы – все тело покалывало. При том, что он даже не касался всего того, что ниже шеи.

Покорно вздохнув, я сняла облегающий корсет. Спать в этом я уж точно не собиралась, хотя в блузке мне было совсем не тепло. Наконец я расправила одеяла и тщательно ими укрылась. Ветер снаружи, похоже, начал стихать, но проникавший сквозь обледенелое окно холодный воздух все же обещал очень неуютную ночь. Поди знай, когда эта метель закончится.

Когда я закончила все приготовления ко сну и мне оставалось только погасить масляную лампу на столике перед собой, я поняла, что не могу заставить себя этого сделать. Я понимала, что после этого буду смотреть в освещенный коридор к комнате Арезандера и думать о его невероятных губах. Тосковать. Терзаться. И знать, что он, вероятнее всего, испортил остаток моей жизни. Пока я найду того, кто будет соответствовать моим новым требованиям, у меня уж все между ног паутиной зарастет.

О чем ты думаешь, Синта! Вот именно таких мыслей следовало любой ценой избегать! Нужно было отвлечься. Я быстро схватила книгу Арезандера и начала с перевода первой же страницы: Энциклопедия высших кидхов Энебхи. Затем следовало оглавление на двух страницах, в котором не было какого-то определенного порядка или логики. Я пролистала половину книги, но так и не добралась до главы об онидах, а веки уже стали тяжелее свинца, и пальцы задубели от холода. Поэтому я сдалась и погрузилась в беспокойный сон.

Когда я проснулась в первый раз, в соседней комнате еще горел свет. Во второй и третий уже царила непроглядная тьма. После четвертого раза я уже даже не думала, что снова смогу заснуть. Я так замерзла, что дрожала всем телом. Даже зубы стучали, как бы сильно я ни сжимала челюсти. Несмотря на сильную усталость, я начала растирать себе руки, чтобы немного согреться. Не помогало. В какой-то момент я уже не выдержала и решилась на радикальные меры. Я встала, набросила одно из одеял себе на плечи и как можно бесшумнее двинулась к камину. Если мне повезет, то я успею погреться у огня и снова лечь спать, не разбудив при этом Арезандера. Дело это было совсем непростое, учитывая, что у вакаров обострены все чувства, однако судьба, по-видимому, решила в этот раз благоволить мне. В слабом отсвете пламени я видела только расплывчатые очертания его фигуры, до самой шеи укрытой его черным плащом. Его спина мерно вздымалась и опускалась. Больше абсолютно никаких движений. Я возблагодарила Эрисс и повернулась к огню. Он уже почти догорел, но выделял еще достаточно тепла, чтобы прогнать холод. Как завороженная уставилась я в камин. Дрожь постепенно отступала. И тут мой взгляд упал на продолговатый черный предмет, прислоненный к стене рядом с каминной кочергой. Меч Арезандера. Пламя Железных Теней. По спине пробежал холодок. Вид меча вызывал благоговение и трепет. Этот клинок сделал его Сиром сиров. Как до этого было с его братом, отцом и всеми теми, кто был до них. В рукоять был вставлен гладкий темный камень. Поверхность мерцала в свете огня, но внутренняя часть, чернее самой ночи, казалось, поглощала весь имеющийся свет. Прекрасно и так неповторимо. Может быть…

– Возьмешь и умрешь!

Я отпрянула назад и только сейчас осознала, что действительно протягивала к мечу руку. Сердце забилось чаще, я отдернула руку и оглянулась.

Арезандер стоял на расстоянии вытянутой руки от меня. В полный рост и почти неодетый, как вчера, но вид у него был мрачнее ночи. Я совсем не слышала ни как он встал, ни как подошел ближе.

– Клянусь черными пальцами Нхимы! Обязательно было так меня пугать?! – сердито бросила я.

Арезандер сделал два угрожающих шага в мою сторону, и я сама не понимала, что меня больше взволновало – его обнаженный торс или мрачно сдвинутые брови. Инстинктивно я отступила дальше от него.

– Значит, ты тут тайком шныряешь, пока я сплю, кокетничаешь с моим мечом, а потом жалуешься, что я тебя пугаю? – осведомился он, понизив голос до опасного шепота. В его светло-серых глазах сверкали молнии гнева, и мне стало страшно.

– Но я… я не… – пробормотала я, прежде чем осознала, что именно это я только что и сделала. Но почему он так разозлился?! Он что, решил, что я хочу расправиться с ним его же собственным клинком?! – Клянусь, я не собиралась…

Он протянул руку мимо моего плеча и плавным движением вытащил свой теневой меч. Запаниковав, я уронила одеяло и попыталась отстраниться. Арезандер оказался быстрее. Железные когти сжали мою руку. Одем в крови моментально забурлил. Я инстинктивно зажмурилась, чтобы подавить подступающую реакцию.

– Это все блеск, – поспешно объяснила я. – Это он меня привлек. Я же знаю, что меч убьет любого, кто решит использовать его незаконно. Я уж не говорю о том, что вы бы убили меня еще до этого…

Арезандер тяжело вздохнул, и этот вздох больше напоминал звериный рык. Он резко отпустил меня, так что я едва на ногах удержалась.

– То-то и оно. Великолепная возможность для Эха крови избавиться от тебя. Оно вселяется в тебя и провоцирует меня на убийство.

Освободившись от железных когтей, я медленно осознавала, что именно сказал Сир. А осознав, уставилась на него в ужасе.

– Эхо крови в меня не вселялось!

– Теперь я это знаю, – ответил Арезандер и демонстративно поднял когти. Так он меня испытывал! Только сейчас я поняла, что находилась на волосок от смерти. Запоздалый шок заставил меня содрогнуться, мысли метались, но все сводилось к одному вопросу.

– Почему? – выкрикнула я ему в лицо. – Почему Эхо крови на меня нацелилось?

Наполовину сонный, наполовину недовольный, Сир скривился и закатил глаза. Это придало ему непривычно мальчишеский вид и ясно давало понять, что мое любопытство начинает действовать ему на нервы. Вскоре все снова скрылось за знакомым фасадом холодности.

– А меня вот гораздо больше интересует, о чем ты думала, когда подкрадывалась к спящему вакару. Там, откуда я родом, этому есть две причины: либо ты хотела меня прирезать, либо… – его глаза озорно сверкнули, – …хотела меня разгорячить. Так в чем была причина?

– Я… что?! – у меня просто слов не было. Этот тип был просто невыносим. – Если не хотите мне ничего объяснять, так и скажите. Прямо скажите, мол, ты, Син, не стоишь даже грязи под моими сапогами, так что на твои вопросы отвечать я и подавно не стану. Это, по крайней мере, было бы честно, не то что все эти смехотворные и непристойные попытки уйти от разговора, – прошипела я и хотела уже вернуться к своей скамейке. Но не успела и шага ступить, как Арезандер поднял свой клинок, из-за чего я почти налетела на острое теневое лезвие. Оно остановилось всего в нескольких дюймах от моего горла.

– Отвечай на вопрос!

Его голос звучал спокойно, но при этом слышалась в нем и смертельная серьезность. Ох, неужели он и в самом деле полагал, что я хотела убить его во сне?

– Там, откуда родом я, есть еще третий вариант, – с вызовом бросила я. – Мне самой стало холодно.

Арезандер долго пожирал меня глазами, после чего лениво хмыкнул. Это был очень чувственный звук, от которого по коже у меня невольно пробежали мурашки. Не опуская меч, он двинулся ко мне. Он шел прямо на меня. У меня оставалось только одно направление, чтобы уклониться от него. Роковое и опасное.

– Значит, тебе стало холодно? И ты, видимо, решила, что я могу тебя согреть?

– Я бы предпочла замерзнуть насмерть!

– И ладно. И я бы из-за тебя столько не нервничал, – сухо заметил Сир и подтолкнул меня к своей кровати, – но, к сожалению, я не могу это так оставить.

Я плюхнулась на матрас, не сумев никак предотвратить это падение. Но Арезандеру, видно, и этого показалось мало, потому что он подходил все ближе. Мне просто не оставалось ничего другого, как отползать от него спиной вперед. Не слишком было удобно. Я лихорадочно осматривала темную комнату, пытаясь найти выход.

– Чего вы добиваетесь? – прохрипела я. – Поняла я уже все: не буди спящего вакара – себе дороже. Можно я уже уйду или мне сперва расплакаться, чтобы показать, что я до смерти напугана?

И тут он пустил в ход самое опасное оружие из своего арсенала. Не клинки и не когти, а свою захватывающую улыбку, которая обнажала белые клыки, блестящие в темноте.

– Ты бы не заплакала, Син, – он тоже забрался на кровать. – Ты скорее попыталась бы проломить мне череп, – смеясь и качая головой, он положил меч на матрас, так что теперь тот разделял кровать на две равные половины. – Если тебя это успокоит, я слишком устал и не хочу иметь дело с твоими когтями. Или сладкими голодными губами, – и в подтверждение своих слов он лег на свою сторону кровати, повернувшись ко мне спиной. При этом я оказалась зажата между ним и стеной. – Но я достаточно вежлив и порядочен, чтобы предложить тебе теплое спальное место.

– Это необязательно, – прошептала я. К горлу подступил комок. – Я всего лишь хотела немного погреться, а потом снова…

– Еще как обязательно, – мрачно прорычал он, укрываясь своим плащом. – У тебя так зубы стучат, что мне это последние нервы убило, так что ложись и спи!

Он откинул часть темной ткани назад, и когда она коснулась моих обнаженных икр, я чуть не вскрикнула. Уж не знаю, из чего были у вакаров плащи, но я еще никогда не ощущала ничего более мягкого и теплого. Неудивительно, что он отказался от одеял. Можно было подумать, что в плащ были вшиты раскаленные угли. Это решило исход дела. Завтра я снова буду злиться на Арезандера. Не только из-за плаща и близости к камину, теплом которого я могла наслаждаться сколько душа пожелает. Но еще потому, что из-за его бурной реакции я теперь безумно боялась появления Эха крови. Раз уж он был уверен, что эта тварь могла проникнуть в комнату через запертую дверь – еще и мимо Захи – и вселиться в мое тело, то, может, ночь в кровати Сира и впрямь была меньшим злом.

Я осторожно забралась под плащ. Его хватало и на двоих. И все же сейчас я будто над пропастью балансировала, потому что боялась случайно соскользнуть на опасный теневой меч и порезаться. Но едва я завернулась в эту удивительную мягкую ткань, и клинок, и все прочее было забыто. Я крепко заснула. И спала глубоким сном.

Я еще никогда не чувствовала себя настолько отдохнувшей. Кровать была ни мягкой, ни жесткой, еще и такая чудесная теплая подушка, к которой можно было прильнуть. Она мягко двигалась под моими руками, точно морские волны, и пахла свободой и лесами. Ночь, конечно, выдалась очень холодной, но я только спрятала обледеневший кончик носа под мягонькую ткань, которая тут же тихо фыркнула.

Ткань – фыркнула?! Я нахмурилась и сонно моргнула. По-прежнему было темно, огонь догорел, и в камине теперь только угли тлели. Но все же я смогла увидеть, что случилось… Я бесстыдно прижималась к спине Арезандера, обхватив руками его обнаженную грудь.

Ох, силы небесные… Это когда же это произошло? И куда делся меч? Неужели я на нем сейчас лежу?

Я попыталась осторожно отползти от Арезандера, не разбудив его при этом, но, похоже, Сир даже во сне ничего не упускал. Неодобрительно фыркнув, он зажал мою руку своей и пробормотал:

– Спи дальше. Рассвет через два часа.

На мгновение я нерешительно уставилась на его спину, не понимая, что теперь делать. Моя рука была так крепко зажата между его грудью и мускулами, что ее, наверное, пришлось бы отрезать, чтобы высвободиться. Но с другой стороны… Дело ведь уже было сделано, и мне все равно придется выслушивать его самодовольные комментарии, так что еще два часа погоды не сделают. Я снова начала проваливаться в дремоту, и вдруг мне показалось, что в тенях у двери как будто что-то шевельнулось. Но поскольку Сир не вскочил сейчас же с кровати и не набросился на вероятного взломщика с обнаженными клыками, там, скорее всего, ничего не было. Может, у меня просто воображение так разыгралось из-за жутких историй об Эхе крови.

Буря и натиск

Когда я проснулась на рассвете, моя теплая подушка куда-то исчезла. При этом замерзнуть я не замерзла, что, очевидно, было связано с громко потрескивающим в камине огнем.

Я вяло открыла глаза, и первым, что я увидела, была тонкая красная линия на предплечье. Руку в этом месте слегка жгло. Это еще откуда?

– Ты порезалась о меч, – как-то чересчур весело ответил Арезандер на мой невысказанный вопрос. – Наверное, ночью, когда пыталась обхватить меня как кошка-бунба.

– М-м, сарказм на завтрак, какая вкуснятина… – сонно пробормотала я и перевернулась на другой бок. Я пока чувствовала себя недостаточно бодрой, чтобы полноценно злиться на него. – Прямо мысли мои читаете, не иначе.

Арезандера я заметила у умывальника. В одной руке у него было полотенце, и он насухо вытирал им волосы. Настроение у него, похоже, было приподнятое.

– Не волнуйся, я в состоянии отличить жажду близости от простого стремления к выживанию. Любое живое существо тянется к теплу, если понимает, что может замерзнуть.

– Ох ты, сколько логики в одной фразе! Вы уверены, что это самое Эхо крови не может взять под контроль вакаров?

– Кто знает… – Арезандер ухмыльнулся, при этом продолжая приводить себя в порядок. Сейчас он небрежно вытирал свою обнаженную грудь. Его влажные мускулы соблазнительно блестели, а мокрый пояс брюк давал ясно понять, что самое-то интересное я как раз и упускала. Я чуть не начала мурлыкать. К такому виду по утрам, пожалуй, было легко привыкнуть.

Крылья носа Арезандера слегка раздулись.

– А вот это, – заметил он и улыбнулся, не поднимая глаз, – уже не имеет ничего общего с инстинктом выживания.

Поскольку его черные плотные ресницы сейчас были опущены, сложно было понять, в каком он на настоящий момент настроении, но, честно говоря, мне было все равно. В какой-то момент, между нашим вчерашним поцелуем и сейчас, я осознала нечто, что до этого ввиду длительного состояния защиты упускала: Арезандера я тоже очень даже привлекала. И он сам не единожды это признавал. Только вот, по-видимому, была некая причина, почему он не хотел довести дело до конца. Выходит, я была не единственной, кто вынужден был бороться с жаждой желания. А он, в свою очередь, был не единственным, кто имел право использовать это состояние для извлечения собственной выгоды. Именно поэтому для меня сейчас и речи не шло о том, чтобы смущенно отвести глаза и из мнимой осторожности перестать любоваться его великолепным телом.

– Ты играешь с огнем, Син.

В его голосе звучало чувственное предупреждение, но когда его взгляд встретился с моим, глаза его были серо-голубыми, как зимнее небо. Все-таки немного пококетничать я еще могла.

– Как и вы, – невинно проговорила я и начала с наслаждением потягиваться под его плащом.

Эта тактика тут же дала свои результаты. Радужка его глаз стала цвета жидкого золота. Не говоря уже о том, что он уже не стоял расслабленно и заметно подобрался. Похоже, у него с поддержанием контроля дела обстояли значительно лучше, чем у меня.

– А вот тут, пожалуйста, поподробнее, – коротко потребовал он.

Я села и нагловато ему улыбнулась.

– Сокрытие ответов только разжигает мое любопытство. К тому же я уж точно не послушная девочка-припевочка, которая будет унижаться, только потому что этого хочет Сир сиров – даже если я у вас на службе. Я все равно получу ответы, так или иначе.

Золотой оттенок в его глазах сейчас смешивался с холодным серебристо-серым.

– Это угроза?

– Что вы, лишь намек из самых лучших побуждений.

Он со вздохом отшвырнул полотенце в сторону.

– У меня есть свои причины не рассказывать тебе об определенных вещах.

– Ну разумеется, – съязвила я, – потому что я так, просто средство для достижения цели, и в противном случае вы должны были бы убить меня.

– В том числе и поэтому, – он безжалостно пресек мой сарказм, и это ошеломило меня. Вот же сволочь.

– Вы такой же, как все остальные, – я откинулась обратно на матрас. – Берете, что хотите, а об остальном совершенно не заботитесь.

Не успела я и глазом моргнуть, как Арезандер набросился на меня и, заведя мои запястья над моей головой, крепко прижал их к подушкам. Влажные волосы падали ему на лицо, придавая еще больше дикости его и без того дикой натуре. Каждый миг цвет его глаз менялся: золотой, серебристый, голубой…

– Если бы это было так, нам обоим было бы не до сна этой ночью.

От его слов у меня мурашки по спине пробежали. Я изо всех сил старалась игнорировать возникающие у меня в голове образы. Но сопротивляться было сложно, учитывая, что перед глазами стояли его напряженные мускулы. Однако я не просто так его провоцировала. Теперь нужно было лишь довести дело до конца.

– Так скажите мне наконец, зачем на самом деле вы взяли меня к себе на службу. Или почему Эхо крови так хочет моей смерти.

Арезандер гневно сузил глаза, однако тихое рычание, вырвавшееся из его горла, звучало скорее покорно, чем угрожающе. Он отлично понимал, чего я добивалась, и ему, похоже, очень не нравилось, что я обернула его же стратегию против него самого. Тем не менее, если он не собирался переносить свою охоту на Эхо крови, чтобы временно заставить меня играть по его правилам, руки у него были связаны.

– Ты ведь так и не читала книгу, верно? – спросил он, подавленно вздохнув.

– У меня пальцы чуть к страницам не примерзли.

Он покачал головой в ответ на мое колкое оправдание и отпустил мои запястья, выпрямляясь.

– Эхо крови нацелилось на тебя, потому что твоя смерть может остановить метель.

– Что?! – я так и осталась лежать с открытым ртом. – А я-то тут при чем? Ониды же не могут вызывать метель.

Арезандер вновь покачал головой, будто не мог поверить, что я на самом деле так мало знаю о собственных силах.

– Боги создали все в равновесии. На каждую имеющуюся силу всегда найдется противодействующая сила. Как, например, это обстоит с темными и светлыми кидхами.

– Это я и так знаю.

– Но силы эти, строго говоря, не могут существовать одновременно в одном месте. Огонь и вода, день и ночь, свет и тени, жизнь и смерть… Если же они все-таки встречаются, две противоположные энергии начинают стремиться к балансу, дабы восстановить нарушенное равновесие. И это может привести к более или менее серьезным последствиям. Многие из них даже не сразу ощущаются, поскольку это связано, например, с разрывом завесы в междумирье, – он указал на окно. – Другие же проявляются значительно отчетливее.

Я недоверчиво уставилась на него.

– Так вы хотите сказать, что…

– …наша встреча является причиной этой метели.

Если бы он прямо сейчас ударил меня по лицу, я и то не была бы так потрясена.

– Но я же только наполовину кидх. Да и вообще противодействующая сила тьме вакаров – это свет андиллиона.

– Вакары лишь один из немногих темных народов. Вероятно, самый могущественный, но суть их натуры вовсе не тени, а смерть, – пояснил он. – И ни один народ не воплощает жизнь так явно, как ониды. Разрази меня гром прямо на этом месте, но меня ничуть не удивит, если через девять лун на свет появится множество детей, зачатых в эту метель. Из-за одного только твоего присутствия здесь плодовитость людей в этой ночлежке стремительно растет.

Я была в полнейшем недоумении, и Арезандер в третий раз неодобрительно покачал головой.

– Это прямо-таки возмутительно, что ты всего этого о себе не знала.

– Соглашусь, – сердито парировала я. – А кто в этом виноват? – сложно узнавать что-то о народе, который был полностью истреблен.

Лицо Арезандера помрачнело. Он резко поднялся, как бы давая понять, что время вопросов закончилось. Но нельзя же было выложить такую ужасную правду и после этого равнодушно перейти к привычным делам.

– Я просто не понимаю, – вырвалось у меня. – Противоположные существа постоянно встречаются, и подобных метелей не возникает.

Я довольно часто видела вместе Усмирителей Огня и Водяных. Или светлый народ Борх рядом с Прячущимися в тени.

– Да, Син, – вздохнул Арезандер, завязывая волосы. – Не возникает, именно потому что такие встречи происходят постоянно. Энергия просто не успевает накопиться. Да и кто заметит недолгую грозу или несколько случайных порывов ветра, или, например, крошечную трещину в завесе? Но вот онидов я уже полвека не встречал. Неважно, что ты наполовину человек, в тебе есть энергия твоего народа. Ты, по сути, ее единственный мощный источник.

У меня в груди все сжалось, как будто на меня внезапно навалилась вся тяжесть этого мира.

– Часто ты видела над Вальбетом сияющее голубое небо? – спросил он меня, хотя и так уже знал ответ. – Особенно у ворот, которые охраняют вакары.

Не видела еще никогда.

Так что же, это из-за меня такая непогода всегда разражалась?!

– Но прежде ничего подобного…

Я не могла дальше говорить, поэтому просто махнула рукой в сторону окна.

Арезандер кивнул и посмотрел на меня неожиданно нежно.

– Я ведь тоже не совсем обычный вакар, Син. Я Сир сиров, темнейший из всех Темных охотников. Я владею Пламенем Железных Теней и Сердцем Ночи. В моих жилах течет вся магия тьмы и сама сущность смерти. Как ты думаешь, что произойдет, если кто-то вроде меня встретит кого-то вроде тебя?

Да хранят нас все боги! Сейчас последний кусочек головоломки занял свое место, и я увидела картинку целиком. Пугающую. Впечатляющую. Жуткую. Там, снаружи, замерзали люди, звери, погибал урожай… и все из-за нас. От отчаяния и ощущения вины на глаза навернулись горячие слезы.

– Значит, поэтому Макиз хотел, чтобы вы убили меня, – прохрипела я.

– Ты тут не виновата, – вздохнул Арезандер, одергивая рубашку. – Ты же ничего обо всем этом не знала. Вот если бы я раньше догадался, что к чему.

А сейчас было уже слишком поздно, потому что мы были заперты тут. Значит, один из нас должен был умереть. И даже я понимала, что жертвой должен был стать не Сир сиров.

– Позвольте мне уйти.

Арезандер мрачно покачал головой.

– Ты замерзнешь.

– Зато и метель прекратится.

– Ты мне очень полезна, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – И прежде чем ты продолжишь строить планы героического самопожертвования, нам нужно успеть кое-что сделать, и метель нам в этом очень даже поможет. Или ты хочешь взять на себя ответственность за то, что такое опасное существо, как Эхо крови, будет разгуливать на свободе? К тому же есть еще одна проблема – мятежники. Сейчас мы можем пресечь любые их контакты, но если наружу просочится информация, что мы вышли на их след, они тут же изменят свои планы, и во время их следующего нападения снова пострадают невинные.

К сожалению, звучало это очень логично и убедительно.

И все же принять это было сложно. Я вскочила с кровати и встала перед Арезандером. Он должен был понять, сколько людей страдает сейчас от холода и снега.

– А мы не можем как-то сдержать метель?

По его лицу медленно расползлась лукавая улыбка.

– Конечно, можем. Пара поцелуев как минимум сможет предотвратить выпадение большого количества снега.

– ЧТО?!

Он пожал плечами.

– Эти энергии можно подавить более приятным способом, нежели жертвовать своей жизнью.

В качестве доказательства он погладил меня по щеке. Тут же вспыхнула крошечная искорка, и распространилось много тепла.

И вдруг осознание больно обожгло меня…

– Так вот почему вы меня вчера поцеловали!

Арезандер небрежно подхватил свой сюртук.

– Всего лишь приятный бонус к тому, что я хотел сделать все это время, – озорно признался он. – К тому же… я ведь обещал Ривену, что ему не придется тонуть в снегу во время предстоящей вахты снаружи.

Медленно, но неотвратимо я осознавала, какой же я была идиоткой. Ярость закипела в моих венах, и я начала дрожать, потому что я едва могла удерживать ее под контролем.

Раз…

Этот поцелуй был всего лишь расчетливым ходом!

Два…

А что бы случилось, если бы мы занялись любовью?

Три…

О боги! Ривен с самого начала на это намекал, говоря об окончании метели! Чуть-чуть развлечься, небольшая такая интрижка, и никому больше не придется «отмораживать задницу».

Четыре…

– Не беспокойся, это не является условием нашего соглашения и не станет им, – заметил Арезандер, пренебрежительно взглянув на меня. Он уже почти был одет. Только пояса для оружия не хватало. – Тебе не придется соглашаться на интимную близость в обмен на мое помилование. Если же ты сама решишь отдаться мне, пусть это будет добровольно и исключительно для твоего удовольствия.

Я так и замерла.

Это были мои слова.

Но Арезандеру я их не говорила.

– Вы следили за мной?

Он самодовольно закатил глаза.

– В этом не было необходимости. Инк сообщает мне обо всем, что видела и слышала, когда я прошу об этом.

Ну хватит с меня! Ярость выплеснулась наружу вместе с искорками одема. Я побагровела и набросилась на Арезандера, выпустив когти. Практически вслепую наносила удары, царапала, пиналась. Но половина моих атак ушла в никуда, а вторую половину он без труда отразил. Мало того, этот грязный ублюдок еще имел наглость надо мной смеяться, как будто для него это было нечто вроде развлекательной программы. А вот недооценивать меня не надо. Он предвидел и следующий мой удар, но я лишь обманно замахнулась слева, в итоге ударив в челюсть хуком справа, который, тем не менее, смазался. Второй удар он заблокировал, притянул меня к себе и положил руку мне на талию.

– Успокойся, Син! – его голос дрожал. Но не от гнева. Он по-прежнему смеялся.

В ярости я врезала ему локтем под ребра, так сильно, что даже услышала хруст. Это немного ослабило его хватку. Я вырвалась, повернулась к нему и вцепилась ему в лицо. На сей раз когти глубоко пронзили кожу и мышцы. И все же я пока не радовалась удачной атаке, потому что Арезандер изменил позицию. Вот сейчас он действовал серьезно. В следующий миг я ударилась спиной о стену, а мои руки слева и справа оказались прижаты выше головы. Всем своим весом он давил на меня, скрипя зубами и рыча так, что я невольно вздрогнула. Я ожесточенно вырывалась, выкрикивая при этом ругательства и осознавая, что похожа в этот момент на кошку-бунбу, с которой он сравнивал меня до этого. Если он думал, что может смутить меня, строя из себя альфа-самца, он крупно ошибался. Я покоряться не собиралась и бесстрашно ответила на его взгляд.

По крайней мере, до тех пор, пока… я не заметила кровь на его лице. Четыре крупные царапины от виска до губ. Довольно глубокие, к тому же едва не стоившие ему глаза. На миг ярость уступила место беспокойству. Но настроение Арезандера ничуть не было испорчено. Даже напротив. Он насмешливо ухмылялся, а глаза приобрели золотисто-зеленый оттенок, и от их вида просто дух захватывало.

– Должен тебя предупредить, маленькая дикарка, – его голос звучал хрипло, как и его рычание до этого, при этом в нем было столько страсти, что я поежилась. – Вакары расценивают подобное как предварительную ласку.

Он плотно прижался губами к моему уху и зарылся носом в мои волосы, пока я не ощутила его горячее дыхание. Казалось, оно было повсюду.

– Но в этом случае уже ты должна быть уверена, что тебе действительно нравятся клыки и когти.

Я застонала, сама того не желая. Если бы он не держал меня сейчас, я бы уже разорвала на нем одежду. Но так я лишь помнила, что он снова повторяет мои же слова, которые я говорила Скаррабану, и это злило еще больше. Я крепче прижалась к нему, при этом мое колено оказалось угрожающе близко к его промежности. Тут уже даже он понял, что шутки кончились. Не выпуская моих запястий, он развернул меня спиной к себе и обхватил мой торс своими сильными руками. Так он снова прижал меня к стене, и на сей раз я уже вообще не могла пошевелиться. Даже если бы на меня упала целая груда бревен, я была бы и то более подвижной, чем сейчас.

– Отпустите. Меня. Немедленно!

Арезандер не сдвинулся ни на дюйм.

– Только после того, как ты успокоишься, – заявил он так спокойно, будто ему не составляло никакого труда так меня удерживать. Тон голоса стал ровным, больше ни следа дикости. – Дыши, Син. Не позволяй ярости взять верх над собой.

Звучало вполне разумно, но произнесено было с таким невыносимым высокомерием, что я пожалела, что не ударила коленом, когда у меня была такая возможность. Чуть-чуть бы быстрее и энергичнее мне тогда быть… Я отчаянно сопротивлялась, но каждый крик, каждое обидное оскорбление, каждая новая попытка освободиться требовали сил, которых у меня вскоре почти не осталось. Вдох-выдох – я постепенно расслаблялась. Мои когти исчезли, и одем в крови перестал бурлить. Но худшее было впереди. Едва я снова стала собой, меня охватил бесконечный стыд, как это всегда бывало после моей вспышки ярости. Как правило, у меня редко были свидетели. Точнее, их вообще никогда не было, потому что к тому моменту все они уже обращались в бегство. Так, по крайней мере, было до встречи с Сиром сиров. Тем сложнее было заставить себя посмотреть ему в глаза.

Арезандер молча отпустил меня, и мне понадобилось собрать все мое мужество, чтобы повернуться к нему. Вопреки ожиданиям надменной ухмылки я не увидела. Сир вообще не обратил на меня внимания. Просто взял платок и вытер кровь с лица, как будто ничего и не произошло. Да, раны почти уже затянулись и к вечеру наверняка окончательно зажили бы. Тем не менее едва ли можно было сказать, что не произошло совсем ничего.

Я чувствовала себя жалкой и убогой. Может, его поведение и оправдывало вспыхнувшую ярость. Но строго говоря, неважно, сколько раз он за мной шпионил, скрывал от меня важную информацию и целовал меня по расчету… Никакая ярость в мире не оправдывала тот факт, что я потеряла контроль и расцарапала ему пол-лица. Поэтому-то я и боялась этой стороны своего происхождения. Я была сама не своя, когда меня охватывала ярость.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Он вдруг слабо улыбнулся.

– А жалеть как раз и не стоит, – легкомысленно отмахнулся он. – Это же я тебя спровоцировал.

Я уставилась на него с открытым ртом. Еще никогда не бывало такого, чтобы после того как я вышла из себя, свидетель этой вспышки не показывал своего страха. Я уж не говорю о том, что Арезандер воспринял мою ярость так поверхностно, будто это было какое-то слабое раздражение. Пусть в итоге у него было расцарапано лицо, но все же просто раздражение, не более.

– Там свежая вода для тебя. И оплата за вчерашний день. Я у двери подожду, – сказал он, повязывая пояс для оружия и закрепляя на нем пистолет. – Да поспеши. Я хочу успеть позавтракать до начала охоты на Эхо крови, – с этими словами он развернулся, чтобы уходить, но, сделав всего несколько шагов, снова остановился. Он улыбался, но в глазах горело что-то такое, что никак не соответствовало этой непринужденной улыбке. – Кстати, Син, мой укус доставил бы тебе гораздо больше удовольствия, чем ты могла бы себе вообразить.

Эхо крови

Ривен ухмыльнулся, увидев расцарапанное лицо Арезандера.

– Неплохо, неплохо, – похвалил он меня. Сир тут же мрачно воззрился на него.

– А теперь поясните-ка: они что, сблизились? Или совсем наоборот? – Заха искренне не понимала, как ей на это реагировать. Мало того что у этой низкой вакарки не было такта, она даже не догадывалась, что у нее его нет.

– Я полагаю, тут всего понемножку было, – отозвалась Тай, очаровательно улыбаясь.

– А я бы предположил, – вставил Ривен, – что сегодня вполне может выглянуть солнце. Ставлю пять сребреников, что послезавтра мы выберемся отсюда, – он весело посмотрел на своего Сира. – Если, конечно, Синта не затронула и более важные части твоего тела.

Арезандер сел, оставшись совершенно невозмутимым.

– Ставлю пять сребреников, что я отправлю тебя расчищать снег, если не перестанешь ставить на более важные части моего тела.

– Стоп-стоп, Арез! Вот тут я бы хотел кое-что прояснить, – рассмеялся Ривен. – Ставлю-то я не на тебя. А на нее.

Когда он, принюхиваясь, повернулся в мою сторону, я возблагодарила всех богов за то, что никогда моментально не краснела. Я прекрасно осознавала, что все мое тело просто пылает, с того самого момента, как Арезандер вышел из комнаты. К тому же ко мне крепко прилип его запах, после того как мы провели ночь в одной кровати. Тут даже вода и мыло не помогли. Тем не менее после потухшей ярости, преодоленного стыда и основательных размышлений надо мной брал верх трезвый и холодный гнев на то, как Арезандер со мной обходился с самого начала.

– Лучше воздержитесь от ставок. А то можете проиграть, – заметила я ледяным тоном и села за стол. – Учитывая все, что я только что узнала, пожалуй, в интересах вашего Сира держать важные части его тела на значительном расстоянии от меня, если он не хочет, чтобы я и им нанесла урон.

– Хо-хо, – Ривен покосился на Арезандера с неким злорадством, но при этом лицо его также было искажено от мнимой боли, на что Сир только грустно пожал плечами. «Понимаешь теперь, через что мне приходится проходить», – как бы говорил весь его вид.

В этот же момент Заха громко расхохоталась и прямо заявила:

– Если девочке это удалось, отныне я возьму ее под свою личную защиту!

Такая непринужденность вакаров в общении друг с другом меня удивила. Несмотря на ясную иерархию, они казались скорее добрыми приятелями, чем лидером и подчиненными. Но гораздо удивительнее был тот факт, что я уже не чувствовала себя в их обществе так неловко, как это было позавчера.

Макиз откашлялся, точно хотел напомнить остальным о серьезности положения. Затем повернулся к сиру и начал докладывать:

– Ночь прошла относительно спокойно. Браконьеры что-то повздорили между собой, но седовласый тип быстро все уладил. Здоровяка из Собирателей света, Рукаша, мы развязали, чтобы он мог поесть. Сейчас он пока ведет себя прилично, хотя довольно напряжен. Люди становятся все более раздражительными, поскольку заточение давит на нервы, а в маленьком помещении большой компании тесновато. А вот наше требование собраться здесь после завтрака многие так и не выполнили.

Арезандер молча кивнул и потянулся за хлебной корзинкой, чтобы передать ее мне. Я покачала головой, но на этот раз связано это было не с тем, кто решил мне это предложить. Просто я с утра обычно никогда ничего не ела. Достаточно было чашечки чая, которая уже стояла передо мной.

Следующей докладывала Заха, и ее отчет был значительно короче:

– Мне пришлось отваживать певчую птичку с кручеными усами от твоей комнаты. Трижды. Он просто не желал…

Я как раз уже потягивала свой чай – и тут замерла, ощутив во рту горьковато-смолистый привкус. В этом напитке подобного обычно не бывало. Я с отвращением сплюнула чай обратно в чашку и передвинула ее Арезандеру.

– Добровольно, значит?

Это сложно было с чем-либо перепутать. Листья тинрисса. Мощнейший афродизиак. Я бы узнала его, даже будь доза многократно меньше – парням часто приходила в голову «гениальная» идея накачать меня этим средством. Но в этой чашке тинрисса хватило бы, чтобы заставить скалистого медведя спариваться с визжащей совой.

– Так что не надо мне больше о вашей самоуверенности, Сир.

Арезандер недоуменно посмотрел на меня, затем на поставленную перед ним чашку, потом поднял ее и принюхался. Глаза его медленно поменяли цвет, с синего на светящийся серебристый. Он взял свою чашку, понюхал, затем сделал то же самое с напитком Ривена. В следующий миг он схватил друга за воротник.

– Твоя затея была? – спросил он опасно тихо, чеканя каждый слог.

Ривен казался ошеломленным.

– О чем ты говоришь?

– А я о том говорю, что кто-то пытается возбудить меня и Син, добавив тинрисс нам в чай.

Так, вот сейчас я уже вообще ничего не понимала. Реакция Арезандера была слишком искренней, такое не подделать. Но и Ривен встревожился не на шутку.

– Это не я, – защищался он.

Арезандер сузил глаза.

– А кто же? Кому было бы выгодно, чтобы мы с Син слетели с катушек?

Послышался опасный рык. Удивительно, но это оказалась Тай.

– Эху крови. У Ильды в кладовке были припасы листьев тинрисса.

Макиз выругался и вскочил, но Арезандер уже обогнал его. Остальные тоже сорвались со своих мест, а Тай прихватила с собой еще и меня. Цель была понятна: кухня Ильды, в которую, как и на весь первый этаж, не проникал дневной свет. Когда мы туда влетели, я успела увидеть, что хозяйка ночлежки, перепугавшись, уронила кастрюлю с очищенной морковью. Да и как было не испугаться, когда в свете пламени печи перед ней выстроились четверо решительно настроенных вакаров с железными когтями, которые отрезали ей все пути отступления. Ильда невольно отшатнулась, а скалл начал теснить ее в самый дальний уголок кухни.

– Покажись!

Приказ Арезандера прорезал напряженную тишину как раскаленный клинок.

Тут уже и я наконец поняла, в чем дело: вакары решили, что эхо крови вселилось в Ильду.

– П-п-прошу прощения? – хозяйка прижимала к груди дрожащие руки, но Сира, похоже, это оставило совершенно равнодушным. Он вытащил свой меч и повторил свое требование, но на сей раз говорил он на Древнем языке, и голос его как будто звенел:

– М'ах аттахи, кьонна дар.

Темную комнату заполнило приглушенное гудение, и воздух вдруг стал таким плотным, что его можно было спокойно резать. Я ощутила предупреждающее покалывание, которое поднималось вдоль моего позвоночника. Знакомое чувство, которое всегда возникало перед тем, как должно было произойти нечто ужасное. Обычно в этот момент я уже спасалась бегством – и сейчас тоже именно это бы и сделала, если бы хватка Тай не была такой жесткой.

Ильда закрыла глаза и выдохнула. Она перестала дрожать. Напряжение медленно покидало ее тело. Вот она выпрямила спину и… скривила губы в самой жуткой улыбке, которую я когда-либо видела. Когда же она снова открыла глаза, то уставилась на нас двумя черными дырами, в которых терялся любой отблеск света.

– Здравссссствуй, малышшшш сссссир.

От этого скрипучего голоса, который будто на ходу учился произносить слова, у меня кровь в жилах застыла. В лесах я повидала уже очень много мрачных и опасных созданий, но никогда еще не сталкивалась с такой неприкрытой озлобленностью и такой гнетущей аурой с жаждой убийства, насилия и боли. Не то чтобы я не верила в теорию вакаров об Эхе крови, но когда сейчас я находилась лицом к лицу с этой страшной сущностью, я вмиг осознала опасность, которая нависла над всеми в этой ночлежке. Впервые я искренне обрадовалась, что рядом были Арезандер и его скалл.

– Отпусти эту женщину! – твердо и уверенно потребовал Сир.

Улыбка Эха крови превратилась в ехидную и коварную ухмылку.

– Хм, я не думаю, чччччто ты этого хочччччешшшшь.

– Именно этого я и хочу.

Пока Арезандер говорил, остальные медленно сдвинулись с места, но от Эха крови это не укрылось. Голова Ильды вдруг дернулась в сторону, а руки трансформировались в железные когти.

– Отпусссссти меня, не то кровь прольетсссссся!

– А ты думаешь, я не готов заплатить такую цену, чтобы задержать тебя?

– Я точчччно знаю, чччто малышшш ссссир оччччень мягкосссссердечччен.

Арезандер зарычал. А потом события развивались очень стремительно. Ильда бросилась к Макизу. Тот резко толкнул ее в угол. Полетели сковородки и кастрюли. Брызнули в стороны искры, а по приказу Сира из всех уголков и щелей кухни полезли тени. Лежащее на полу тело Йильды дернулось, и из него начала сочиться вязкая черная масса. Субстанция срасталась, становилась все выше и сформировалась в нечто, отдаленно напоминающее человеческий силуэт. Точно призрак, вывалянный в смоле… Это описание очень даже подходило. Ни лица, ни глаз, ни рта. Просто сверкающее и липкое скопление черноты и боли. Арезандер не мешкал. Он прыгнул вперед и нанес сильный удар своим мечом. Мгновение, даже долю мгновения, эхо крови не двигалось, точно наслаждаясь приближающейся смертью. Но затем оно метнулось назад. В угол. Нет, сквозь угол, так что клинок Сира со скрежетом врезался в кирпичную кладку.

Ривен грубо выругался, но Арезандер не собирался смиряться с поражением. Он вдруг бросился ко мне.

– В сторону!

Прежде чем я успела среагировать, Тай оттащила меня прочь. Вакарка схватила со стены одну из цепей, на которых над огнем висели котелки, и вот меня уже волокли дальше. В пивную.

Там уже собрались постояльцы. И вот три десятка испуганных лиц наблюдали, как вакары рассредотачиваются по комнате. Выходы, проходы, стратегически выгодные позиции. Тай осталась рядом со мной у стола, за которым я ужинала в первый вечер моего пребывания здесь. Она загораживала заднюю дверь и проход к туалетам.

– Кого-то еще не хватает? – рявкнул Арезандер одному из слуг. – Если да, веди их сюда. Каждое прямоходящее и дышащее существо должно явиться сюда! Сейчас же!

– Да кем вы себя возомнили, что так с нами разговариваете? – гневно воскликнул кто-то. Это был граф, который как раз подошел к Сиру. Лицо у него было пунцовым. – Здесь, между прочим, территория правления королевы!

Арезандер повернулся к нему. Неестественная ухмылка расползлась по его губам, и он схватил графа за горло.

– Очень глупо, кьонна дар! Этот человек не стал бы со мной связываться.

Глаза графа превратились в черные дыры, но прежде чем другие гости могли бы это заметить, липкая тень скользнула прочь из тела «хозяина» и исчезла в толпе. Я про себя выругалась. Видимо, тут дело обстояло так же, как с призраками, и чтобы увидеть Эхо крови, нужно было иметь одем в крови. Все это серьезно усложняло задачу. Еще и сама сущность не желала вступать в прямую конфронтацию с Сиром, предпочитая использовать других.

– Это из-за вакаров метель разыгралась! – вдруг воскликнула одна из служанок. – Из-за них и из-за этой девочки! Убейте их и сможете выбраться на свободу!

Так, совсем нехорошо.

Когда она вытянула указательный палец в мою сторону, Тай заслонила меня собой, а Арезандер толкнул растерянного графа в руки его малополезных телохранителей и метнулся было к служанке. Но тут дорогу ему преградил Скаррабан.

– О чем это она толкует?

– Не становись у меня на пути! – огрызнулся Арезандер.

Тут я увидела, как Эхо крови снова переметнулось, вселившись на сей раз в Скорохода.

– Она права! Метель какая-то неестественная, все же это видят. Это все вакары виноваты.

И тут случилось неизбежное. Другие гости тоже недовольно зашумели.

– Так, может, и ткача они убили? – прогудел один из браконьеров.

– Ну конечно. Они же смертью питаются, – выкрикнула графиня, а Скороход, он же Эхо крови, тут же энергично закивал.

– Верно-верно. Они так нас всех убьют, если метель не закончится. Пока их вроде все устраивает, но скоро наверняка надоест человеческая пища, это лишь вопрос времени.

– Мы не убиваем тех, кто не представляет для нас опасности, – поспешил внести ясность Арезандер, но было уже слишком поздно. Семя сомнения уже было посеяно и упало на благодатную почву.

Прежде чем Ривен успел перехватить Скорохода, Эхо крови вновь сбежало, переселясь в очередную жертву. На сей раз его выбор пал на танцовщицу из труппы Тилларда.

– А что сталось с Собирателем света и его подмастерьем? – поинтересовалась она, и глаза ее в этот момент были черны как ночь. – Они мертвы. Разорваны когтями вакаров.

По пивной, точно неудержимая приливная волна, прокатился ужас. Рукаш вскочил со своего места.

– Что?! Ах вы грязные…

– Глотку заткни! – и Ривен бесцеремонно толкнул его обратно на стул. Вакары меж тем оставили попытки успокоить негодующую толпу. Вместо этого они сконцентрировались на поимке Эха крови, которое безостановочно сновало среди гостей.

– Это правда? – спросила графиня у Арезандера.

Когда он не ответил, слово взял молодой слуга:

– Вакары заперли ту комнату. Со вчерашнего дня туда никого не пускают.

– Надо же, какое совпадение, – презрительно проворчал Скаррабан.

Тут поднялся Тиллард, желая утихомирить присутствующих.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и оставайтесь людьми. Мы все должны…

Но один из браконьеров оттолкнул его в сторону.

– Я не собираюсь ждать, пока они проголодаются! Метель должна прекратиться!

– Метель действительно кажется не совсем обычной, – признала графиня, а Эхо крови снова вселилось в ее благоверного.

– Злая магия в действии! – выкрикнул он. – Убейте девчонку, и мы обретем свободу!

Тут Заха схватила его сзади. Телохранители графа попытались отвоевать своего господина. Завязалась потасовка. Тай поспешно схватила железную цепь, и вдруг один из мужчин рухнул на пол. Его горло было разорвано когтями.

Графиня в ужасе прижала ладони ко рту.

– Она его убила!

– Хорошо бы! – фыркнула Заха.

– Они убьют нас всех! – заревел один из браконьеров и вытащил пистолет. Остальные тоже схватились за оружие. Тут же Рукаш в гневе набросился на Арезандера. Сир ловко увернулся, так что подмастерье Собирателя света врезался в толпу. Кто-то толкнул меня вперед. Браконьер направил оружие на меня и выстрелил, но не попал, потому что Макиз как раз толкнул его руку в сторону. Все закричали. Половина гостей попыталась сбежать. Вторая решительно наступала на вакаров.

– ДОВОЛЬНО! – пронесся по пивной голос Арезандера. Тени будто взорвались, масляные лампы и свечи погасли, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Никто не осмеливался дышать. Только огонь в камине слегка потрескивал. Арезандер набрал побольше воздуха, как вдруг я почувствовала, что холодное лезвие коснулось моей шеи. Я замерла от ужаса, мысленно ругая себя за то, что не предвидела этого.

– Да уж, согласен, – тихо проговорил Скаррабан. Его рука обвилась вокруг моей талии, так что улизнуть я уже не могла. – Я хочу немедленно знать, что тут творится!

Что ж, по крайней мере, он задал вопрос, а не перерезал мне горло на месте. Это как минимум означало, что Эхо крови сейчас пряталось не в нем.

Арезандер очень медленно перевел взгляд на нас. Его глаза сверкали чистым серебром и казались почти белыми. Его губы чуть заметно двигались, формируя слова. Инк зашевелилась.

Скаррабан отреагировал немедленно и прижал клинок плотнее к моей шее, пока не потекла теплая кровь.

– Если ночная гадюка еще хоть немного дернется, девчонке конец!

Инк будто поняла его, потому что остановилась и больше не двигалась.

– Давай же, сделай это, – прошептал кто-то. Эхо крови. В следующий миг я увидела его силуэт, мелькнувший у камина.

Арезандер поручил его преследование своему скаллу, переключив все свое внимание на угрожавшего мне мужчину.

– Не делай глупостей, – холодно предупредил он его, – Цуррик, выдающий себя за другого человека.

О, ну замечательно. Как будто у нас без того недостаточно проблем, он еще решил раздразнить наемного убийцу, который сейчас прижимал к моей шее клинок.

– Так-то ты свое слово держишь, – почти разочарованно прохрипел Скаррабан, обращаясь ко мне. Я проигнорировала его обиду. Я понимала, что он убьет меня только в самом крайнем случае. Если погибну я, ему уже нечем будет давить на вакаров, а значит, именно он умрет следующим. Гораздо больше меня беспокоила нервозность в рядах браконьеров, потому что они не так поняли Арезандера и решили, что их маскировка раскрыта. А еще, конечно, тревожило Эхо крови, которое вдруг подозрительно притихло. То есть оно металось сквозь стены, от одного гостя к другому, теперь уже молча, но постоянно находясь в движении, так что у скалла не было шанса его перехватить.

Арезандер же только невесело рассмеялся.

– Синта тебя не предавала, – заявил он. – Я тебя узнал еще задолго до того, как пролил пиво на твой камзол. Тем не менее ты до сих пор свободен и жив. Что бы это значило?

Вряд ли стоило напоминать головорезу об их первой встрече. Я чувствовала, как Скаррабан затрясся от злости. Из его горла вырвалось тихое рычание, но рука с кинжалом более не дрогнула. Он однозначно был мастером своего дела.

– А значит это, что я тебе нужен, чтобы ты мог держать под контролем моих людей.

Сир кивнул, соглашаясь, и, казалось, был целиком и полностью сосредоточен на захватившем меня человеке. Но в действительности он делал нечто большее. По моим взглядам он считывал, куда перемещается Эхо крови. А оно как раз шмыгнуло снова к Бобру и Скороходу.

– Тогда тебе стоит знать вот что, Цуррик, – проговорил Арезандер. – Если ты убьешь девочку, умрут и многие другие, а на свободу вырвется сущность, которая способна затмить худшие твои кошмары. Ты пока не видишь ее, но она здесь.

Эхо крови снова пришло в движение. Оно скользнуло к Рукашу, который как раз с трудом поднимался на ноги. А потом вселилось в дочку графа.

– Эта сущность бестелесна и использует людей, точно паразит, – продолжил Арезандер, – а цель ее жизни всего одна – убивать.

– Как удобно, – съязвил Скаррабан. – Прекрасная отговорка, чтобы порешить нас всех.

– Он правду говорит, – пробормотала я, стараясь говорить спокойно и убедительно, но Скаррабан, кажется, не поверил мне.

– Хватайте железные предметы, тогда будете в безопасности, – сказал Сир, обращаясь теперь ко всем присутствующим. – Поверьте мне, мы не собираемся причинять вам вред. Давайте просто изгоним это существо, и я убью его, не задев при этом никого из вас.

Многие гости тут же исполнили его повеление, что вынудило Эхо крови лихорадочно метаться по пивной.

– А метель?! – с вызовом бросил Скаррабан. – Вы держите нас тут в плену?

– Мы в такой же ловушке, как и вы. И поверь, мы от этого совсем не в восторге, – Арезандер не лгал, но и правды не говорил. И все же все больше людей хватали предметы из железа. Кочерги, подсвечники, пряжки ремней. Это должно было сдержать врага. Эхо крови было в диком замешательстве. Оно испуганно кружило по комнате, то исчезая в стенах, то снова выплывая. Казалось, будто оно совершенно бесцельно так вот носится, но это было не так. Оно подбиралось все ближе ко мне и Скаррабану.

– В седовласого метит, – прошипела Заха.

Конечно! Он еще и клинок у моего горла держал, что для Эха крови было точно как приглашение. Если не помогут подстрекательства, оно само меня убьет.

– Цуррик, у тебя есть что-нибудь из железа? – спросил Арезандер. Его голос звучал уже совсем не расслабленно, что было весьма неожиданно.

– Думаете, я на это поведусь? – скалл начал перестраиваться, пытаясь перекрыть дорогу Эху крови, но Скаррабан воспринял это на свой счет. – Только суньтесь ближе, и она умрет!

Он потащил меня за собой. К стене. А тут еще и Рукаш начал со спины подкрадываться к Арезандеру. Придурок! Я хотела предупредить Сира, но он смотрел на меня крайне мрачно, игнорируя мои лихорадочные взгляды.

– Попроси его отпустить тебя! – его приказ заставил меня содрогнуться. Я еще не видела его таким обеспокоенным. Тем не менее все мое существо отчаянно этому противилось. Должен же быть другой выход.

– Делай, что он говорит, Скаррабан, – в панике зашептала я. – Или сам умрешь!

Я не знала, укусит ли его Инк или зарубит скалл, но для Арезандера его жизнь точно была менее ценной, чем моя.

– СИН! – прогремел Арезандер.

Эхо крови проплыло вдоль стойки мимо Макиза. Вакар тут же повернулся, но то уже исчезло, чтобы снова вылезти из стены между Тай и Захой.

– ПОПРОСИ ЕГО! СЕЙЧАС ЖЕ!

И тут Рукаш атаковал. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы врезать Скаррабану локтем по ребрам. Тот тяжело охнул и на миг отвлекся. Я тут же схватила его за руку и вывернулась из-под лезвия, как раз в тот момент, когда Эхо крови уже перетекало в его тело. Макиз схватил нас обоих, сжимая своими железными когтями. Я услышала нечеловеческий крик и, казалось, могла буквально ощутить на кончике языка привкус убийства и боли. Вскоре я почувствовала, как липкая холодная тень проходит едва ли не вплотную ко мне. В тот же момент Арезандер кулаком ударил подмастерья Собирателя света. С разбитой губой Рукаш рухнул на пол. Сейчас он был единственным существом, у которого не было при себе ничего железного. Единственным, кто достался Эху крови. Черная масса просочилась в него, и в следующий миг Тай обвязала его железной цепью. Глаза Рукаша превратились в две черные дыры. Он пытался освободиться, но цепь была прочной. Все было кончено. Эхо крови было схвачено.

Шепот ужаса пронесся по комнате. Гости в смятении уставились на Рукаша. За счет железа Эхо крови, похоже, теперь было видно всем.

– Клянусь тысячей клинков Рагома… – выдохнул Скаррабан. Он испуганно покосился на меня и не оказал ни малейшего сопротивления, когда Макиз его разоружил.

– Как видите, я не солгал вам, – с каменным лицом констатировал Арезандер, разглаживая свой сюртук. – В отличие от этой сущности, что пыталась настроить вас против нас, – он повернулся к Тай. – Отведи Эхо крови в винный погреб.

– А как же Рукаш? – наивно спросил Скороход, что уж совсем никак не подходило под созданный им же образ. – Что с ним теперь будет?

Арезандер мрачно вздохнул.

– Мы постараемся спасти его. Если, конечно, кто-то не желает сделать это сам или по-прежнему сомневается в наших мирных намерениях.

Этот провокационный вопрос привел в смущение всех присутствующих. Они как по команде опустили глаза, будто их вдруг страшно заинтересовали кончики их ботинок.

– Так я и думал, – буркнул Арезандер, передавая гостям возможность прибрать комнату после бардака, возникшего в результате борьбы. С мрачным видом он направился ко мне. Нет, не ко мне – к Скаррабану. Он остановился перед наемным убийцей, внимательно изучая его своими ярко горящими серебристыми глазами, как будто решая, сейчас его придушить или приберечь это удовольствие на потом.

– Если обеспечишь тут мир и порядок, – наконец тихо сказал Арезандер, – останешься жить.

Скаррабан, похоже, еще толком не пришел в себя, но понял, какое щедрое предложение ему только что сделали.

– Проблем больше не возникнет, – выдавил он.

Сир кивнул. Можно было подумать, что он остался этим вполне доволен, но потом он вдруг вспомнил кое-что и шагнул еще чуть ближе к Скаррабану. Его голос звучал как отдаленный раскат грома.

– Син сделала нечто большее, чем просто спасла тебе жизнь, даже если ты слишком слеп, чтобы это осознать. Еще раз начнешь угрожать ей, и я позабочусь о том, чтобы твоя смерть была настолько мучительной, что ни один человек и в страшном сне такого представить не сумеет.

Скаррабан, конечно, был не из робкого десятка, но от этой угрозы даже он побледнел как полотно. Он неуверенно покосился на меня. В его взгляде было столько эмоций, что я даже не поняла, какая из них превалирует. Однако, прежде чем я успела подумать, не станет ли подручный Онны проблемой в особом случае, Арезандер схватил меня за руку и грубо поволок за собой. Я бы с радостью попыталась вырваться, но мои ноги вдруг стали невероятно тяжелыми, и мне пришлось очень постараться, чтобы идти, не спотыкаясь. Только на лестнице в подвал, где гости уже не могли нас видеть, он толкнул меня в нишу и гневно посмотрел на меня. Это был уже не тот гнев, который испытал на себе Скаррабан. Уже не холодный и безжалостный, а обжигающе горячий и резкий.

– Не смей больше пренебрегать моими приказами! – зашипел он. – Ты что о себе вообразила?! Нужно было использовать песнь своего народа! Ты намного ценнее, чем моральная неприкосновенность наемного убийцы.

– Ах вот как?! – огрызнулась я в ответ, но довольно вяло. На крупную перепалку не было ни сил, ни нервов, тем более что комната начинала кружиться. – Значит, по-вашему, разумно зачаровывать наемного убийцу, чтобы он потом меня преследовал?! Скаррабан не Тиллард. Он не будет вежливо просить и дожидаться моей благосклонности и внимания, он убьет, чтобы получить желаемое.

– Да хватит думать, как жертва! – в порыве эмоций Арезандер впечатал кулак в стену рядом со мной, но я уже даже не вздрогнула. Тело отказывалось меня слушаться. – Тобой управляет страх, так не должно быть! Хватит прятаться. Хватит убегать. Используй способности, что были тебе подарены.

– Я… – из последних сил я пыталась оттолкнуть его от себя, чтобы можно было хотя бы присесть. Но мне это не удалось. Ноги вдруг подкосились, и я повалилась на него.

– Син?

Арезандер подхватил меня и уложил на пол. Но я лишь смутно догадывалась, что он это сделал, потому что на деле уже ничего больше не чувствовала. Ни деревянных половиц, на которых я теперь лежала, ни рук Арезандера, поддерживавших мою голову. Я ощущала только свое сердце. Оно бешено колотилось в груди, будто изо всех сил боролось за мою жизнь.

– Син? – рядом с лицом Арезандера появилось и лицо Макиза. Потом в поле моего зрения попал перепачканный кровью локоть. Мой локоть. Кровь сочилась из крошечного пореза. Но оба вакара выглядели не на шутку встревоженными, будто у меня кишки наружу вывалились, не меньше.

– Эхо крови? – поинтересовался Макиз.

– Нет, – Арезандер сердито покосился на него.

Меня подняли, куда-то понесли. Деревянный потолок, штукатурка, камень, огоньки и глубокие тени, которые звали меня… Все они круговоротом проносились мимо моего взора. Я чувствовала себя невесомой, будто на крыльях смерти скользила туда, где все вот-вот должно было закончиться. Сердце теперь стучало совсем слабо, точно прощаясь. Долго оно пыталось за меня бороться, но эту битву ему было не выиграть.

И вот мир кончился. Я прибыла к завесе, которая уже распахнулась, и там вдруг снова показалось лицо Сира.

– Не так я себе это представлял, – проговорил он с грустной улыбкой. Его глаза были черны, как беззвездная ночь. Он приоткрыл рот, обнажая клыки, и вонзил их мне в шею.

Прагматичное предложение

Я широко распахнула глаза и села в кровати. Тут же меня пронзила такая резкая боль во всех суставах и мышцах, что я со стоном упала обратно на подушки.

– Все позади, – сказал веселый голос. Я растерянно моргнула. Уже сгустились сумерки, но все же света было достаточно, чтобы разглядеть Ривена рядом с камином. Он сидел на табуретке у стены и, похоже, задремал, опустив подбородок на грудь. Хотя у вакаров дремота – понятие относительное…

– Что случилось? – прохрипела я. Я помнила только клыки Арезандера, укус, сопровождаемый самой ужасной и невыносимой болью, которую я когда-либо испытывала. Как будто все кости ломались и перемалывались, а потом их еще и подожгли, и я при этом все время находилась в сознании. И я точно знала, что я кричала. Во всю глотку кричала. Забыв о всякой гордости, я умоляла избавить меня от этих страданий. Но просьбу эту, очевидно, никто не исполнил.

– Ты умирала, но Сира такой расклад не устроил, – пояснил Ривен.

– Ч-что?

Вакар вздохнул.

– Сир может отменить принятые скаллом решения. А уж Сир сиров и подавно, клянусь Железными Тенями.

Я растерянно вскинула брови – что было не самой лучшей идеей, потому что даже это совсем небольшое движение причиняло боль.

– А теперь еще раз объясните. Как будто я пятилетний ребенок из человеческого рода.

По лицу Ривена расползлась ухмылка. Он поднял руку и выпустил острые железные когти.

– Вот это очень ядовитое, – пояснил он, эффектно покачивая ими, – и воздействие нашего яда может быть самым разным. Он может оглушить, парализовать, заставить корчиться от боли или задыхаться. Либо же, как в твоем случае… – он кивнул на повязку у меня на руке, – …убить, – он снова втянул железные когти и поднялся со своего места, следя за пламенем в камине. – Неважно, как вакар решит распорядиться своим ядом, но решение это окончательное. Противоядия нет – кроме разве что яда действующего Сира. Если хочешь, называй это естественной мерой предосторожности.

Значит, Арезандер спас мне жизнь.

И также это означало, что… кто-то с когтями вакара пытался меня убить.

– Это ведь не Эхо крови было, так?

– Нет, – совершенно спокойно отозвался Ривен. – Эхо крови может копировать лишь внешность, но не яд, подобный нашему – этого ему в жизни не воспроизвести.

– И также это был не один из вас?

Он криво улыбнулся и покачал головой.

– Даже Макиз уже дважды за сегодня спас тебе жизнь, хотя очень хотел твоей смерти. Но Арезандер был непреклонен в том, что касалось тебя, а потому никто из нас не стал бы ему перечить или действовать у него за спиной.

– Может, как-то случайно… или там в потасовке?

Тут он расхохотался в голос.

– Нет, однозначно нет. И Заху об этом лучше не спрашивай. Она тебе в жизни не простит.

– Ну тогда… – я едва осмелилась высказать эту мысль вслух, – …значит, что вакар, убивший ткача, сейчас здесь.

Мы так сосредоточились на поимке Эха крови, что как-то позабыли о возможном присутствии убийцы на этом же постоялом дворе. И это не самое страшное. Убийца не только был здесь, сегодня в пивной он, похоже, сумел подобраться достаточно близко ко мне, чтобы иметь возможность прикоснуться. От одной только мысли об этом у меня похолодела спина, и почти сразу же меня накрыла новая волна боли. Я с трудом подавила стон, что не укрылось от Ривена. Вакар закатил глаза и подошел к моей кровати.

– Убийца, возможно, был здесь, но я не думаю, что он стал бы оставаться неподалеку от Арезандера дольше, чем это было бы необходимо. Для этого он слишком хитер, а в Равенахе множество укрытий. Тот факт, что он решил покинуть свое убежище, говорит лишь о том, что он хочет поскорее сбежать отсюда. Полагаю, он просто хотел где-то пересидеть разыгравшуюся метель. Когда же ему стало ясно, что непогода явно какая-то неестественная, он отправился на поиски источника метели.

– И нашел меня.

К физической боли добавилась еще и паника. Внезапно постоялый двор показался мне еще более тесным, совсем крохотным, даже меньше, чем он и без того был. Не только потому что поблизости бродил вакар-убийца, нет, теперь у него был, по сути, тот же план, что и у Эха крови: убить меня, чтобы остановить метель.

– Он ведь снова попытается напасть, верно?

– Нет, – покачал головой Ривен и сел рядом со мной. – Если бы он хотел тебя убить, ты бы уже была мертва. Он знал, что Арез остановит его яд. Это было лишь послание. А теперь дай-ка свою руку, я уже не могу на это смотреть.

Он не стал дожидаться, пока я протяну ему руку, а просто сам ее схватил. Вскоре я ощутила под своими пальцами железный коготь Ривена, на что незамедлительно отреагировала моя онидская половина. Я инстинктивно подавляла бурлящий одем в крови.

– Не надо! – проворчал он. – Одем сейчас помогает тебе восстанавливаться и избавляться от остатков яда.

Вот как. А вот этого я и не знала.

Похоже, я так долго убегала от своей магической стороны, что даже не задумывалась о ее возможных преимуществах. И точно! Через пару мгновений я почувствовала себя лучше. Даже осмелилась попытаться убрать со лба непослушные пряди волос. И мне это удалось, больно уже не было. При этом я обратила внимание, что Инк нашла себе новый «дом» на моем правом запястье. Видимо, она мешала Арезандеру кусаться, вот и переползла.

– Кто бы мог подумать, что мы вдвоем окажемся в постели моего Сира, да еще держась при этом за ручки? – вслух подумал Ривен и озорно мне подмигнул.

Я почувствовала, как уголки моих губ слабо дрогнули.

– Значит, надо бы уже решаться на следующий шаг в наших отношениях, – пошутила я в ответ, и он громко расхохотался.

– Смотри, Син, осторожно! Если так дальше продолжится, возможно, через пару лун я напишу для тебя романтическое стихотворение.

– Не трудитесь, – фыркнула я. – Может, меня к тому моменту уже и в живых не будет.

Улыбка Ривена уже не была такой сияющей. В моих словах была доля правды, и с этим было не поспорить.

– Арез не допустит, чтобы все зашло так далеко.

– Вы сейчас о чем? О любовных стихах, посвященных мне, или о моей смерти? – цинично поинтересовалась я.

Он снова рассмеялся.

– И о том, и о другом, – был ответ, который вызвал у меня еще больше вопросов. Но я решила переключиться на другую, более важную тему.

– А что за послание?

– Что-что?

– Вы сказали, нападение на меня было лишь посланием убийцы. Что это было за послание?

Ривен пожал плечами.

– Что он ближе, чем мы думаем… что он еще не впал в безумство… что он знает, кто ты и почему Арез тебя удерживает рядом с собой… что он убьет тебя, если мы продолжим его преследовать. Да кто знает?

Вот дерьмо. Скалл уж точно не перестанет его преследовать. А значит, я и впрямь обречена. Но все же я между делом тоже кое-что для себя отметила. Например, я уже поняла, что Арезандер лгал, когда уверял, что не знает преступника. Как-то уж слишком доверительно все о нем говорили. И поскольку он уже более или менее признал, что мы тут имеем дело с убийцей его брата, вывод напрашивался всего один.

– Ваш предшественник в скалле, Пектор… это ведь он? – только в этом случае все обрело бы смысл. – И брат Арезандера был его первой жертвой.

Ривен резко спал с лица. В жизни бы не поверила, что когда-нибудь увижу, как умный красноречивый вакар лишается дара речи, но сейчас произошло именно это. И этого было более чем достаточно для ответа.

– И в какое такое безумство он еще не впал? – поспешно спросила я, прежде чем Ривен мог успеть придумать какую-нибудь отговорку. Это вывело его из состояния шока. Он выругался и скорчил страдальческую гримасу.

– Арез меня убьет…

– Я и вправду об этом подумываю, – раздался вдруг строгий голос со стороны открытой двери.

Ривен тут же вскочил, будто обжегся, касаясь меня. Неодобрительные взгляды Сира обещали долгий и непростой разговор, однако перед этим Арезандер запер дверь на ключ и посмотрел на меня своими глазами цвета зимнего неба. Похоже, мое любопытство ему совсем не нравилось. Как и болтливость его приятеля.

– Есть весьма веские причины, почему вакары не делятся этим знанием с остальным миром, – холодно проговорил он, останавливаясь в изножье кровати и скрещивая на груди руки. – Безумство, о котором так беспечно заявил Ривен, мы называем Смертельным трансом. Это такое состояние, в которое мы впадаем, когда начинаем отнимать все больше жизней. При определенных обстоятельствах из этого транса можно и не выйти.

У меня даже язык отнялся, так было непривычно, что он вдруг охотно мне что-то рассказывает. Добровольно к тому же! Хотя сами тайны довольно опасные. Да что случилось?

Арезандер же только входил в раж.

– Что касается Пектора: да, многие считают, что это он убил моего брата. Однако лично я думаю, что за этим кроется нечто большее. Ни один вакар не станет убивать лучшего друга. Даже находясь в Смертельном трансе. Если вдруг и выяснится, что дело все-таки в нем, он не стал бы после этого целенаправленно убивать еще семнадцать человек, он бы без разбора кидался на любое живое существо как одержимый. Если, конечно, кто-то не довел его до безумства и теперь периодически возвращает в это состояние. Либо же его шантажируют. Как бы то ни было, ты вполне можешь себе представить, почему общественность не должна об этом узнать.

О да, это я могла. Люди побаивались вакаров, но при этом уважали их непоколебимость и чувство долга. Если бы они вдруг узнали, что один из несущих смерть слетел с катушек и прикончил Сира сиров, да и вообще все они постоянно ходят по краю пропасти, рискуя потерять контроль и впасть в безумство, вследствие чего начинают убивать, убивать, убивать… Да вся Энебха захлебнулась бы в крови невинных кидхов.

Теперь-то я понимала, почему Арезандер так немногословен. И от этого было не по себе. Потому что…

– Почему вы вдруг рассказываете мне об этом?

– У убийцы твоя кровь. Он оставил нам предупреждение, а я при этом не собираюсь прекращать преследование, – невозмутимо проговорил он. – И поскольку я рискую твоей жизнью, ты имеешь право получить ответы на вопросы.

– А поскольку я почти в любом случае буду мертва, одна или две тайны ни на что не повлияют, так ведь? В итоге я все равно унесу их с собой в могилу.

Он чуть приподнял бровь.

– Я бы не был так категоричен, но да, эта мысль приходила мне в голову, – признал он, после чего оперся на изножье кровати и решительно посмотрел мне в глаза. – Кроме того, я хочу, чтобы ты понимала, что поставлено на карту.

Я горько кивнула, потому что прекрасно понимала, что все это означало. Арезандер пришел не для того, чтобы справиться о моем самочувствии. Он чего-то хотел от меня.

– Что я должна делать? – напрямик спросила я. Со вчерашнего дня не хватало уже никаких нервов на хождение вокруг да около.

Сир некоторое время разглядывал меня. Его челюсть подрагивала, как будто он был не уверен, в ясном ли я уме и восстановила ли силы. Но вот он опустил голову и уставился на свои руки.

– Никто не сможет найти вакара, если он не хочет, чтобы его нашли. Даже я. И поскольку убийца пока что трезво мыслит, – а я в этом даже не сомневаюсь, – допускать ошибок он не станет. Поэтому нужно подготовить ловушку. И для этого…

– Вы хотите, чтобы я стала приманкой, – нетерпеливо перешла я к сути дела.

– Нет, – решительно возразил Арезандер. – По крайней мере, пока нет. Именно на это он наверняка и рассчитывает. И это даже хорошо, потому что так он будет стараться держаться подальше от тебя, что в данный момент необходимо для твоей же безопасности.

При этом он сжимал изножье кровати так крепко, что у него костяшки пальцев побелели.

– Нет, Син, мне нужны ответы. Я хочу знать, как он рассуждает и почему сделал то, что сделал. И я хочу знать, действительно ли кто-то извне дергает за ниточки и кто станет его следующей жертвой. Тогда нам удастся его опередить.

– Л-ладно… – осторожно проговорила я. – Я только не понимаю, чем тут могу помочь я.

– В винном погребе сейчас сидит сущность, рожденная из его самых мрачных мыслей.

Вот оно что.

– Эхо крови…

Он хотел, чтобы я его своей песней зачаровала!

Это была настолько жуткая и опасная идея, что напугала бы меня до смерти. Но не напугала. Возможно, потому что Эхо крови и так обречено на смерть. Или же я приняла слишком близко к сердцу, что из-за Пектора мне пришлось пройти через адские муки, хотя для передачи послания ему хватило бы и клочка бумаги.

– Что ж, вперед, – просто сказала я, пока не начала сомневаться в здравости своего ума. Я решительно откинула одеяло. На мне по-прежнему были корсет и юбки, отчего подняться с кровати было довольно проблематично. Неудивительно, что мне никогда не нравилась такая одежда.

– Вперед? – недоверчиво повторил Ривен.

– Угу. Мои шансы на выживание не так уж велики, а если эта жуткая жуть в винном погребе поможет мне уцелеть, значит, попытка того стоит, – тут я заметила аккуратно сложенную стопку одежды и узнала мои собственные вещи. Ильда и вправду смогла все отстирать. Это придало дополнительный импульс. Я скорее схватила свои брюки и начала натягивать их прямо под юбками. – Знаю, вы считаете, я буду думать как жертва, – продолжала я, обращаясь к Арезандеру, – но вы ошибаетесь. Я не стану бездействовать в ожидании смерти, даже если это означает, что мне придется охотиться на вакара.

Надев наконец брюки, я решительно одернула юбки и скользнула в сапоги. Одеваясь, я все больше чувствовала, что становлюсь самой собой. Только с корсетом пришлось бы провозиться довольно долго, так что его я оставила и взяла свой плащ.

В этот момент я заметила, что два вакара со скрещенными руками и вскинутыми бровями наблюдают за каждым моим движением. И на их лицах было одинаковое выражение. Этакая смесь веселости и изумления. И обоим, похоже, было совершенно все равно, что девушка, так угодливо развлекавшая их доселе, сейчас мрачно смотрела на них.

– Что? – раздраженно спросила я.

Ривен повернул голову к Сиру.

– Ты претендуешь? А то я могу перехватить инициативу.

Арезандер бросил на друга предостерегающий взгляд.

– Прочь с моих глаз!

Ривен, смеясь, отвесил поклон и исполнил повеление Сира – разумеется, не без того, чтобы не взглянуть на меня еще раз.

Теперь была моя очередь скрестить на груди руки.

– На что это вы претендуете? – подозрительно спросила я, когда Ривен покинул комнату.

Если он думал, что…

Я вдруг перестала что-либо соображать, когда глаза Арезандера неожиданно засветились золотом. Он подошел ко мне. Стремительно, как хищник на охоте. В следующий миг он прижал меня спиной к стене.

– На то самое… – хрипло прошептал он.

Его губы накрыли мои в захватывающем поцелуе, пробуждающем мое желание, к которому я оказалась совершенно не готова. Между нашими губами мелькали крошечные искорки. Жар пронесся через все мое сознание, захватывая его, и я не могла не ответить на это настойчивое действие. Я инстинктивно закрыла глаза и обвила руками его шею – все, испытательный срок официально закончен. Арезандер же больше не довольствовался одними только моими губами, как во время нашего первого поцелуя. Теперь в игру вступили и его руки. Они касались моей талии, бедер, спины. Он бескомпромиссно прижимал меня к себе, заставляя меня чувствовать силу, дремлющую под его кожей. При этом прикосновения его были совсем не грубыми. Нет, они были полны чувственности.

О боги, теперь я ощущала сумасшедшую зависимость от всего, что он со мной делал. Я дышала его поцелуем, как будто он был мне нужен для того, чтобы выжить. Буквально таяла от похотливых ласк его языка и с вожделением выгибалась к нему навстречу. Я хотела большего, мне нужно было больше, поэтому я погрузила пальцы в его шелковистые волосы, притянула его к себе и побуждала его утихомирить его жгучий голод, который его переполнял. Мое нетерпение вызывало у Арезандера улыбку, и одна только эта улыбка была сладчайшим соблазном, вкус которого я могла ощутить на своих губах. При полнейшем душевном спокойствии он отвечал равным на равное. Когда его пальцы коснулись моего затылка и начали медленно прокладывать себе путь сквозь мои волосы, все мои чувства будто взорвались от наслаждения. Я запрокинула голову и, хрипя, хватала ртом воздух. Вскоре я почувствовала горячие губы Арезандера у себя на шее. Мой хрип превратился в безудержный стон, который только больше возбуждал его. Его язык танцевал по моей коже, пробовал мой пульс, поддразнивал и соблазнял меня, пока я наконец не прижалась к нему, тихонько поскуливая. Когда же его клыки очень-очень нежно, но захватывающе провокационно царапнули по моей коже, я потеряла остатки самообладания. Мой укус доставил бы тебе гораздо больше удовольствия, чем ты могла бы себе вообразить. Интригующее обещание Арезандера обжигало мои мысли. Никогда бы не подумала, что нечто настолько смертоносное может так возбуждать. Уж точно не после всего, что сегодня произошло. Тихое мурлыканье, вырвавшееся из горла Арезандера, сводило с ума. Одем в крови прорывался наружу. Кожа будто натягивалась, зубы скрипели, и ногти превратились в золотые когти.

Чистая паника охладила мое желание так резко, будто я спрыгнула в ледяное горное озеро.

– Перестаньте! – в отчаянии выдавила я. – Пожалуйста.

По-прежнему плотно зажмурив глаза и сжав кулаки, я надавила на его грудь, в результате чего Арезандер немедленно от меня отстранился. Я чувствовала, что он дышит так же тяжело, как и я, и его крепкие мускулы под моими руками пробуждали невероятную тоску. Это было слишком. Я поспешно убрала руки, перекрыла ими свое тело и сосредоточилась на том, чтобы набрать побольше воздуха. Прошло уже очень много времени с момента, как я потеряла контроль над одемом, окунувшись с головой в удовольствие. И такого я еще не испытывала. Это никогда не происходило так быстро. Так интенсивно. Так мощно. Это меня так потрясло, потому что это приводило к весьма болезненному осознанию: видно, я всю свою жизнь только воображала, что знаю, что такое настоящая страсть. Я была так слепа. Как будто все это время я томилась и тосковала по одному только лунному свету, а сейчас вдруг выяснила, что существует еще и солнце.

– Я не хотел тебя напугать, – голос Арезандера казался темным и мрачным от захлестнувшего наслаждения, но к его тону примешивалось что-то еще. Сожаление? Раскаяние? – Я не стану тебя кусать, пока ты сама прямо этого не просишь. Сегодняшнее утро было… исключением. Если бы я мог избавить тебя от боли, я бы это сделал.

Он что, решил, что я так запаниковала из-за его клыков?

– Дело не в этом, – прошептала я. – Я… у меня просто нет желания… на… на… то, что тут происходит…

Мне даже глаза не нужно было открывать, чтобы представить растерянное лицо Арезандера. Без сомнения он чуял мое желание, мой страх, а также ложь в моих словах – что, естественно, немного не сочеталось друг с другом. Скоро он сделает правильные выводы, и мне снова придется оправдываться за то, за что я оправдываться не хочу. Это лишь вопрос времени.

– Почему ты так сильно боишься самой себя? Того, кем ты являешься? – мягко спросил он.

Зараза, все произошло даже быстрее, чем я думала. Прибегнув уже к грубой силе, я взяла под контроль последние остатки одема, открыла глаза и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Я не боюсь.

Я говорила правду. Я боялась не себя. Я боялась реакции окружающих. Маленькая, но значимая разница, но у меня не было никакого настроения это объяснять. Однако Арезандер, похоже, сам догадался, что к чему. Звук, который он издал в следующую секунду, был чем-то средним между фырканьем и смехом.

– Понимаю. Твои любовнички-люди не понимали, как это так получилось, что у женщины в их постели вдруг вырастали когти, да? – усмехаясь, он покачал головой. – И много ли парней с воплями сбежали с ложа любви?

Я мрачно посмотрела на него.

– Я не позволяла всему зайти так далеко. Я всегда себя контролирую, – контролировала до сих пор, по крайней мере.

Улыбка сползла с его лица. Он был ошеломлен и растерян.

– Ты же это не всерьез? Ты отказываешься от собственного удовольствия, потому что какие-то идиоты тебя испугались?!

В такой формулировке все звучало довольно глупо. Хотя да, строго говоря, именно это я и делала. Но я уж точно не собиралась обсуждать с ним эту тему.

– То, что понимается под удовольствием, – это лишь дело вкуса, – запальчиво фыркнула я.

– О, правда? Тогда объясни-ка, пожалуйста, что ты понимаешь под удовольствием? Ублажение неуклюжих и неумелых мужчин, чтобы ощутить хоть некое подобие страсти, в то время как ты, по сути, саботируешь саму себя?

А это пугающе точно описывало мою интимную жизнь. Тем сильнее у меня чесались руки, чтобы разделаться с ним и подавить его высокомерие.

– Зависит от обстоятельств, – отозвалась я приторно-сладким голосом, обнажая при этом правое плечо. – Когда в тебя стреляют железными пулями, тут уже не до удовольствия.

Когда Арезандер увидел шрам под моей ключицей, он так и замер. При этом в его глазах играл целый фейерверк цветов. Золотой вытеснялся новым фиолетово-синим оттенком, за ним сразу темно-коричневый и наконец яркий серебристо-серый, который я теперь буду определять, как гнев.

– Кто-то стрелял в тебя во время?..

– Ага, – подтвердила я максимально равнодушным голосом. – По крайней мере, он оказался отвратительным стрелком. С такого расстояния он должен был попасть мне точно между глаз, – собственно, он так и планировал, только вот руки у него предательски дрожали. – В его защиту стоит сказать, что это может быть очень болезненно, когда без применения оружия выставляют на улицу. И вслед выкрикивают крепкие ругательства. А время от времени и такое происходило.

Арезандер молчал – что меня не удивляло, потому что его челюсти были так плотно сжаты, что он в любом случае не смог бы произнести ни слова. Я неуверенно поддернула блузку на место. На самом деле я хотела заставить его почувствовать себя неловко, но от его резкой реакции у меня невольно сжалось горло. Не потому что я его испугалась, а потому что он придавал значение прошлому, чего не должно было быть. По крайней мере, если я не хотела сойти с ума.

Я постаралась непринужденно улыбнуться.

– Как бы то ни было, это было давно.

Я как раз хотела пройти мимо, когда рука Арезандера преградила мне путь. Он оттолкнулся от стены, не давая сбежать.

– И насколько давно это было? – поинтересовался он. Его голос звучал очень спокойно, но при этом жестко, и от этого по коже пробегал мороз.

– Достаточно давно, чтобы что-то из этого по-прежнему заслуживало внимания Сира сиров, – пробормотала я, не глядя на него.

Его теплые пальцы легли на мой подбородок и повернули мою голову в его сторону. Несмотря на ярость, бурлившую в нем, прикосновение его было бесконечно нежным.

– Здесь я решаю, что заслуживает моего внимания, а что нет, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – И в данный момент меня крайне возмущает тот факт, что какие-то трусы-людишки заставили тебя поверить, что с тобой что-то не так.

– Мы можем поговорить о чем-то другом? Пожалуйста.

– Нет, не можем! – такая снисходительная решимость переполняла чашу моего терпения. – Назови мне имя, и я покажу этому подонку, что такое настоящий страх.

Ну все, хватит. Я оттолкнула его руку и гневно посмотрела на него. Если хочет, пусть арестовывает меня, подсовывает угрожающие соглашения и заставляет служить ему, но с какой стати он оспаривает те решения, которые до сих пор поддерживали мою жизнь?!

– А вы считаете, что мне так нужен кто-то, кто будет за меня заступаться? Вдруг я уже сама заставила тех трусов заплатить за все, что они со мной сделали? Но о чем это я говорю? Разве может тот, для кого женщины – просто собственность, на которую можно претендовать, понять все это?

Однако мои слова вызвали совсем не ту реакцию, на которую я рассчитывала. Вместо того чтобы начать пафосно оправдываться, Арезандер только усмехнулся.

– Ты снова допускаешь ошибку, оценивая меня человеческими мерками, – заметил он, и его серо-голубые глаза лукаво блеснули. – Мы, вакары, не такие самонадеянные, чтобы считать кого-то нашей собственностью. Что же касается претендования, которое упомянул Ривен, это относилось не к тебе. Речь шла об особой привилегии. Кто первым сможет заручиться твоей благосклонностью. Решение же остается за тобой.

Ну да, ну да.

– А если я предпочту вам Ривена?

Он сузил глаза, и я снова заметила этот необычный фиолетовый отблеск на его радужке, однако улыбка не сошла с его губ. Он прекрасно осознавал, что я его провоцирую, и в этот раз поддаваться не собирался.

– В этом случае я не стал бы мешать вашему счастью. Только вот у меня для тебя плохие новости: Ривен тебя отвергнет.

– Разумеется! Потому что он боится своего Сира!

– Нет, – абсолютно безразлично отозвался Арезандер, убирая прядь волос с моего лба, отчего у меня по спине невольно пробежала горячая дрожь. – Потому что он учует, что на самом деле ты желаешь совсем другого. Ривен, может, и не слишком избирателен в любовных связях, но у него есть гордость.

Мысленно я прокляла это отменное вакарское чутье.

– Да и сказал он о том, что вроде как тоже претендует, чтобы побудить к действию меня. Не говоря уж о том, – добавил Арезандер с кривой ухмылкой, – что результат не был бы и вполовину таким эффективным.

Три бесконечно долгих вдоха я смотрела на него, прежде чем осознала, что он имел в виду. Погодите-ка – что?! Он…?! О черт, это то, о чем я подумала! Он это сделал! Мы это сделали! Я чуть оттолкнула его и взобралась на кровать, чтобы иметь возможность выглянуть в окно. Поскольку стекла заледенели, я приоткрыла ставни и в сгущающихся сумерках смогла разглядеть чистое, безоблачное небо над заснеженным ландшафтом. Ветер стих, и, если мне не показалось, снаружи даже стало немного теплее. Конечно, не так тепло, чтобы человек мог выжить, выйдя за пределы постоялого двора. Но вот вакар, пожалуй, и мог бы. Я захлопнула окно и повернулась к Арезандеру.

– Вы позволите убийце сбежать?!

– Я ожидал большего восторга на этот счет. Он ведь хотел тебя убить.

– Но теперь он на свободе и продолжит убивать!

– Нет, если нам удастся его опередить. Поэтому-то ты мне и нужна, чтобы заставить Эхо крови говорить.

Я фыркнула.

– Вы играете с жизнями других людей!

– А ты бы хотела, чтобы каждый на этом постоялом дворе погиб от его руки? – холодно поинтересовался он.

– Ну что за бред! Скольких человек может убить один вакар, если здесь же остановились Сир сиров и его скалл, готовые дать отпор?

– Речь не об убийце, Син. Я не могу допустить, чтобы остались свидетели. Или ты уже позабыла, что случится, если правда выйдет на свет?

Я в ужасе ахнула.

– И вы бы…

– Если бы это было необходимо. Но необходимости в этом нет, – Арезандер пожал плечами. – Иногда лучше не загонять хищника в угол. Он оставил предельно понятное предупреждение для меня, а вакары не блефуют. Поэтому я дам ему то, чего он хочет. Временно.

Меня охватило разочарование. И подавленность. И все это резко пробудило мою ярость. Его решение – это одно дело, но использовать меня, не спрашивая, хочу ли я во всем этом участвовать, – уже совсем другое!

Раз… два… да к чертям это все!

– Эффективность и результаты, значит? – с вызовом бросила я. Одем бушевал в моей крови. Вот еще немного, и выплеснется наружу. – Почему тогда мы просто не покончим с этим прямо сейчас?! – я вскочила с кровати и дрожащими пальцами начала развязывать корсет. – Тогда и снег успеет стаять, пока мы тут с Эхом крови разбираемся, – с крючками и лентами было непросто справиться, но мне было все равно! Я яростно тянула и дергала его, пока первые крючочки наконец не поддались и не обнажили смятую ткань блузки. – В конце концов, нет причин для задержек, если вы в любом случае позволили убийце скрыться, не так ли? И это и в моих интересах тоже, потому что от окончательного результата зависит моя свобода. Чем меньше преимуществ мы оставляем убийце, тем скорее мы его схватим. А чем скорее мы его схватим, тем скорее я от вас отделаюсь!

Корсет по-прежнему плохо поддавался. Я уже наполовину его расстегнула, когда завязки безнадежно и крепко запутались. Абсолютно бесперспективно. Я недовольно выдохнула, после чего сдалась, поплелась к Арезандеру и без лишних предисловий схватила его за ремень. Он был так ошеломлен, что я успела расстегнуть пряжку и верхнюю пуговицу его брюк, прежде чем он перехватил мои руки и мягко сжал их, чтобы я прекратила.

– Не так, – хрипло прошептал он.

– Да, а как тогда? Хотите, чтобы я изображала наивную глупышку, которая искренне считает, что вы добиваетесь ее расположения, похлопает кокетливо ресничками и отдастся вам целиком и полностью? – презрительно фыркнув, я оставила его в покое и снова дернула за запутавшиеся завязки корсета. – Но я избавлю нас обоих от лишних хлопот, поскольку я прагматична, Сир. Как вы верно отметили, я совершенно не против вас, хотя это и очень глупо, но при этом, похоже, взаимно. Так зачем зацикливаться на деталях, которые только снизят эффективность?

И Арезандер снова остановил меня. При этом он обхватил обеими руками мое лицо, заставляя посмотреть на него. На его лице замерло несчастное выражение, а глаза потемнели: серые, коричневые, с янтарным оттенком.

– Я задел твою гордость, – серьезно проговорил он. – Мне очень жаль.

Его искреннее извинение поразило меня, точно удар грома, и ярость моментально утихла. Только… без ярости вернулось разочарование. А разочарование означало ложную надежду. А ложная надежда означала зависимость. Ну а зависимость означала – слабость…

Арезандер благосклонно улыбнулся, и я пришла в полнейшее смятение.

– Я хочу тебя, Син. Так сильно, что до сих пор помню, какими сладкими были твои губы, и помню ощущение нежной кожи под своими пальцами, – от тона его голоса по спине у меня пробежали мурашки. – Поэтому не думай, что этот поцелуй был лишь средством для достижения цели, – со вздохом он отпустил мое лицо и начал застегивать свои брюки. – Тем больше причин… отклонить твое удивительно прагматичное предложение.

И снова удар грома. Вспышка ярости вдруг показалась мне истерикой избалованной девочки.

– Конечно… – метель пока еще была ему нужна. – Из-за мятежников.

Арезандер небрежно махнул рукой и фыркнул, а потом взялся за концы ремня.

– На мятежников мне не могло быть еще более безразлично. Б'ольшую часть дня я потратил на беседу с нашим дражайшим старостой. Он признался, что это он оставил ту надпись на месте преступления, чтобы отвлечь внимание от деятельности мятежников в Равенахе, но он всего лишь надутый хвастун, который понятия не имеет об истинных планах Круга Пепла. Ткач был единственным связным с Вальбетом. Якобы в доме ткача есть еще один тайник с важными документами, но об этом я позабочусь завтра. Так что нет… – он затянул ремень и наконец взглянул на меня, – …если бы речь шла только об этом, ты бы уже давно заключила меня в объятья и молила об освобождении.

Юн всемилостивый, Арезандер говорил это таким непринужденным и самоуверенным тоном, что у меня подкосились колени. При этом я видела, как его глаза приобрели оттенок жидкого золота. Отражение наслаждения, от которого покалывало в животе. И обещание…

Я взволнованно отвела глаза.

– Почему же?

– Во-первых… – он вздохнул и начал распутывать завязки моего корсета, – …я не человек, Син. Если мы переспим, я не смогу ограничить ни твою, ни свою дикую сторону. Ты должна это понимать. Но ты, похоже, уже встречала столько сволочей, которые не могли держать себя в руках – неважно, с помощью твоей песни или без нее. Так что при всем уважении к твоему прагматичному предложению… Если я его приму, это не сделает меня лучше их. Хотя мне ничего так сильно не хочется, как бросить тебя обнаженной на мою постель, но ты можешь быть уверена, что я в состоянии контролировать свое желание.

Ему удалось распутать узлы, в то время как мне пришлось сконцентрироваться исключительно на том, чтобы не застонать в голос. Да как кто-то может так возбуждать одними только словами?

– Во-вторых, – продолжал он, заново зашнуровывая мой корсет, – Тай связала Эхо крови при помощи проклятья. Зачаровавывание ослабило его, а значит, долго оно не проживет, потому мы и должны поскорее его допросить. Пока мне было бы комфортнее, чтобы метель его сдерживала. Чтобы оно не ускользнуло от нас.

Верно… Эхо крови… Ох, пока его руки были так близко к моей груди и я могла чувствовать силу его тела, когда он затягивал завязки, я была не в состоянии ясно мыслить.

– А в-третьих… – он завязал красивый бант и теперь довольно осматривал свою работу. – Сейчас времени очень мало. На то, что я запланировал с тобой, – определенно нужно время. Мое представление об удовольствии включает и твое, и я стараюсь наслаждаться им в полной мере.

Наконец Арезандер нежно поцеловал меня и повернулся, чтобы взять мой плащ.

Только когда я беспомощно начала хватать ртом воздух, я вдруг поняла, что все это время вообще не дышала. Я не могла ничего сказать и вся дрожала от желания. Было просто удивительно, как этому парню постоянно удавалось держать меня под контролем, несмотря на мои твердые намерения и импульсивность, превращая меня в покорного котенка, пускающего слюни. Да уж, он был горяч, но ведь этого было недостаточно. Я ведь уже встречала горячих мужчин, и Арезандер… он был другим. Хорошо это или плохо, я пока не знала.

– Готова к маленькому допросу? – поинтересовался он.

Нет. Вообще нет. Сейчас бы не помешала небольшая дистанция, чтобы несколько развеяться. Только вот дистанция была в этой занесенной снегом ночлежке непозволительной и нереальной роскошью. Поэтому я кивнула и позволила ему помочь мне накинуть на меня плащ, хотя мое тело отчаянно протестовало – Арезандер меня одевал, а мне хотелось, чтобы он меня раздел. Наконец я молча последовала за ним из комнаты. По коридору. По лестницам. В подвал, который оказался не таким тесным, как я опасалась. Это был высокий свод с винными бочками и множеством небольших комнаток в нишах. Перед одним из хранилищ стояла на вахте Заха. Она кивнула Сиру. Арезандер кивнул в ответ и молча провел меня мимо нее. Сквозь решетчатую дверь за спиной вакарки я заметила связанного старосту. Хотя Арезандер уверял, что допрашивал его весь день, выглядел он на удивление… невредимым.

Только в самом конце свода – перед массивной дубовой дверью – Арезандер остановился.

– И еще кое-что, Син, – внезапно добавил он и казался при этом очень напряженным. – У убийцы теперь есть твоя кровь. Сейчас, конечно, он скорее будет стараться сбежать отсюда. Но если ты столкнешься с ним лицом к лицу, используй свою песню. Попроси его вспомнить Клятву теней. И на этот раз не мешкай!

Это меня слегка ошеломило.

– Дайте-ка угадаю, Сир, вы не станете объяснять мне, почему я должна это сделать?

В ответ он лишь слабо улыбнулся.

– Можешь звать меня Арез.

После чего он распахнул дверь.

Ни ушей, ни сердца

На меня повеяло древесно-смолистым запахом. Ильда и впрямь постаралась тут все обставить наилучшим образом. Дровами, которые лежали тут, можно было топить камины ночлежки еще несколько дней. Если ограничиться только теми, что в пивной, то, возможно, даже несколько недель. Это, конечно, успокаивало, и все же от зрелища, представшего передо мной среди бревен, у меня сжалось горло. Похоже, это помещение использовалось в том числе как «камера буйств» – такая комната была в каждой таверне вдали от городов, на случай, если какой-нибудь пьянчужка будет нарушать правила. Здесь даже были тяжелые цепи, закрепленные в каменной кладке, которые вели к железным обручам вокруг запястий Рукаша. Подмастерье Собирателя света сидел на полу, прислонившись к стене. В более или менее бессознательном состоянии. Чуть в стороне от него стояли походная фляга и одинокая масляная лампа, которая заливала призрачным светом покрытое ссадинами лицо Рукаша. Его губа была разбита, а левый глаз заплыл. Похоже, это были последствия его нападения на Арезандера. Но вот с глубокими резаными ранами на груди дело обстояло несколько иначе. Кто-то разорвал его камзол и рубашку и аккуратно начертил на коже какие-то странные символы. А красно-малиновое свечение, исходившее от них, лишь подчеркивало знаки в полутьме.

– Что это? – в ужасе спросила я.

– Умас'а Нхима, – я невольно вздрогнула от тихого голоса Тай. – Заклятье Темной богини. Руны удерживают Эхо крови в теле этого парнишки и ослабляют его, пока оно в конце концов не погибнет, – вакарка выскользнула из теней за дверью и обратилась к Арезандеру. – Когда оно проявляется, то намного быстрее расходует свои жизненные силы. Так что убедись, что узнал все, что хотел выяснить. Второго шанса не будет.

Сир коротко кивнул, после чего Тай покинула каморку и закрыла за собой дверь. Я отвела глаза от Рукаша, являвшего собой жалкое зрелище, и с упреком посмотрела на Сира.

– Что-то непохоже, что ты пытаешься спасти Рукашу жизнь, Арез.

Вообще-то я не собиралась соглашаться на его предложение обращаться к нему так вот коротко и непринужденно, но за счет этого великий Сир сиров уже не казался таким загадочным и высокомерным. И это мне нравилось. Сейчас мы были как бы на одном уровне.

– Одни только железные цепи не смогут долго удерживать Эхо крови, – пояснил Арез, выдержав мой взгляд без следа раскаяния. – А риск, что оно сбежит, прежде чем я его убью, слишком велик. Я должен был принять решение. Или он, или все, кто наверху.

– Все, кто наверху? – с горечью повторила я. – Ты имеешь в виду тех, кому ты солгал, сказав, что вы попытаетесь спасти Рукаша? Не надо мне говорить, что ты изначально не знал, что так будет нужно.

– Я не стану перед тобой оправдываться, Син, – тон его голоса был мягким, но не услышать в нем предупреждение было невозможно. – Делай то, ради чего я позвал тебя. Эхо крови скоро развеется. Чем быстрее мы закончим, тем выше шансы Рукаша на выживание.

Просто прекрасно. Теперь он перекладывает на меня всю ответственность.

Подавленная, я повернулась к подмастерью Собирателя света.

– И о чем мне его просить?

– Правдиво отвечать на мои вопросы.

Звучало довольно безобидно, но на деле все было совсем не так. И никогда не было. Оставалось только надеяться, что Рукаш был достаточно разговорчивым, чтобы общаться через него с Эхом крови.

– Эхо крови, не будешь ли ты так любезен отвечать на вопросы Сира правдиво и искренне?

Послышалось какое-то гудение. Воплощение убийств и насилия поднялось, и воздух начал потрескивать. Рукаш открыл здоровый глаз, зияющий, однако, черной пустотой. Это было до того мерзко и пугающе, что мои инстинкты забили тревогу.

– Я ззззнаю, кто ты, онидка-полукровка. Я пытался не убивать тебя. Ты ссслишком крассссива, чтобы умирать. Но ты не захотела выпить мой чай.

Слова этого создания вызывали тревогу, и я очень не хотела продолжать общение с ним. К счастью, Арез сделал шаг вперед и лишил Эхо крови возможности смотреть на меня.

– А знаешь, кто я?

Эхо крови рассмеялось. Этот дребезжащий, скрежещущий звук точно будет преследовать меня в своих худших кошмарах.

– Здравссствуй, малышшш ссссир.

У меня вдруг возникло впечатление, что температура в и без того холодном подвале понизилась еще. Даже голос Ареза был ледяным, когда он начал свой допрос.

– Почему ткачу суждено было умереть?

– Так много ответов… какой же выбрать?

– Все по порядку.

Эхо крови захихикало.

– Старый ткач оказзззался чересчур мягким.

– Дальше что?

– Он хотел перечеркнуть важные планы.

– Дальше.

– Его имя было в списссске.

– В каком списке?

– Очень длинном.

Арез недовольно рыкнул и, похоже, некоторое время обдумывал свой следущий вопрос. Но вдруг он очень осторожно отступил в другую часть комнаты. Я приготовилась к тому, что сейчас это существо снова обратит на меня все свое внимание, но этого не произошло. Пустая глазница Эха крови по-прежнему, не мигая, смотрела на Сира.

– Не сработало, – прошептала я встревоженно. Никто из тех, кто попадал под воздействие чар моей песни, не упускал возможности взглянуть на меня.

– Это уж точно, – мрачно подтвердил Арез. – Может, потому что у него нет имени.

Упоминание имени направляло мою песню в правильное русло. Иногда, конечно, срабатывало и без него, но значительно реже.

– Имя, – захихикало Эхо крови. – Да у меня и ушей-то нет.

– Попробуй еще раз. Только теперь на Рукаше, – потребовал Арез. – Заклятье Нхимы связало его тело с Эхом крови. И у Рукаша уши есть.

Улыбка на лице подмастерья Собирателя света застыла. Я, конечно, не была экспертом в области познания мимики Эха крови, но это очень напоминало панику. Его голова дернулась в мою сторону.

– Не зззабывай о поссследссствиях. Рукашшш – болван и рассстлитель женщщщин. Хочччешь привязать к сссебе кого-то вроде него?

Вопрос был риторический.

– Действуй! – приказал Сир, обеспокоенно скользя взглядом по рунам на груди Рукаша. Их свечение уже угасало – а с ними и Эхо крови. И тут я поняла: это коварное, липкое, кровожадное создание тянуло время. Но все же доля правды в его словах тоже была…

– Есть вероятность, что Рукаш выживет? – напряженно поинтересовалась я.

– Это роли не играет! – надменно заявил Арез. – Сделай это, пока не стало слишком поздно.

На надменность я бы не повелась, но тень отчаяния, промелькнувшая на его лице, дала толчок к принятию решения.

– Рукаш, не будешь ли ты любезен ответить на вопросы Сира искренне и правдиво?

Эхо крови яростно зашипело. Пустая глазница уставилась на меня и взгляда не сводила. Голодного. Жадного. Фанатичного.

– Так-то, – довольно пробормотал Арез. – А теперь отвечай: почему убивает тот, чьим Эхом ты стало?

– Темная кровь теччччет по его венам.

– Это мне известно, но это еще не превращает вакара в убийцу.

Эхо крови пожало плечами и демонстративно умолкло. Оно должно было только отвечать на вопросы и не собиралось давать Сиру больше, чем я попросила. Арез нетерпеливо закатил глаза и сформулировал заново.

– Почему убивает тот, чьим Эхом ты стало?

– Два голоссса шепччччут ему на ухо. Один захватил его сердце, второй – его расссссудок.

– Что за голоса?

– Голосссса безумсссства.

– Он в Смертельном трансе?

Уродливая ухмылка исказила и без того покалеченное лицо Рукаша.

– Иногда.

– Что он задумал?

– Сбежать в ччччерную ноччччь. Там он сможет забыть, что потерпел неудачу.

– В чем?

– Во всем, во всем, во всссссем.

Я видела, как Арез сжал кулаки. Делу это не помогало. Либо Эхо крови ничего больше не знало, либо оно так играло границами моей просьбы, что отвечало лишь уклончиво. Может, я могла бы помочь? Тем более что оно упомянуло выражение, которое заставило меня остолбенеть.

– Что конкретно ты имеешь в виду под «черной ночью»? – помедлив, поинтересовалась я.

Похоже, этим я очень удивила Ареза. По его вскинутым бровям я точно поняла, что он понятия не имел, к чему я клоню, но позволил мне продолжать.

– Почччему ты ссспрашшшшиваешь… – Эхо крови чуть наклонило голову и улыбнулось, – …есссли и так это зззнаешь, крассссоточка?

Этого я и боялась.

– Что ты знаешь? – недоверчиво спросил Арез.

Я вздохнула. Ответ ему не понравится.

– Эхо крови сказало, что в его венах течет темная кровь. Да, вакары – темные кидхи, но я не думаю, что имелась в виду их кровь. В определенных кругах «черной ночью» называют опьянение, вызванное особыми жемчужинами. Теми, что заполнены темной кровью, если быть точнее.

Светло-серые глаза Сира моментально стали темно-карими.

– И чья это кровь?

Этот ответ ему еще больше не понравится.

– Раги.

Дальше я могла и не объяснять, потому что Арез побледнел. Очевидно, он понимал, на что способна кровь Раги. То было сильное наркотическое вещество, к которому прибегали все отчаявшиеся. Оно снимало душевную и физическую боль, отключало все эмоции и, к сожалению, вызывало сильную зависимость. Более того, «подсевший» становился безвольным и послушным. Что бы ему ни нашептали в первые минуты, он это выполнит, даже когда опьянение отступит.

В гневе Арез снова повернулся к Эху крови.

– Кто поставляет ему кровавые жемчужины?

– Голоссс из тени.

– И что этот голос от него хочет?

– Он шепчччет ему на ухо, засссставляет убивать, убивать, убивать…

– Кто он, этот голос из тени?

– Этого я не зззнаю.

– Тогда говори, что знаешь! – загремел Арез.

Допрашиваемый презрительно фыркнул.

– Он уже сссстолько подссссказок осссставил, но малышшш ссссир сссслеп.

И вдруг Рукаш безо всякого предупреждения вскочил и рванулся в мою сторону. Я инстинктивно отпрянула. Рука Ареза дернулась к рукояти меча. Железные цепи натянулись и задрожали под огромным весом подмастерья Собирателя света. Но все же выдержали.

– Осссвободи меня! – зашипело Эхо крови. – Я избавлю тебя от него. Он тебя недоссстоин. Он тебя использует. Он ниччччем не лучшшше, чем голоссс из тени.

Арез направился к Рукашу. В каждом его шаге была угроза. Он встал перед ним, достаточно близко, чтобы кончики их носов почти соприкасались.

– Ты отвечаешь на мои вопросы, не лжешь, но что-то скрываешь, не так ли?

Эхо крови ухмыльнулось.

– Всссе верно, хитрый малышшш ссссир.

– Син? Попроси Рукаша еще раз! – потребовал Арез, не оглядываясь на меня.

– Что?!

Сейчас он повернулся ко мне и схватил меня за плечи.

– Ониды крадут сердца с помощью своей песни. У Эха крови сердца нет. Как и ушей. Связь с человеком делает его условно уязвимым, но сейчас, похоже, Рукаш забирает на себя б'ольшую часть влияния песни. Поэтому попроси. Его. Еще. Раз!

– Но… – если так оно и было и Эхо крови с Рукашем практически слились воедино, значит, и самая первая попытка сработала – правда, не так масштабно, как я себе это представляла. Иными словами, сейчас я буду высказывать уже третью просьбу. А три просьбы всегда заканчивались катастрофой. Всегда.

– У нас мало времени, – сердито заметил он. И действительно: свечение рун на груди Рукаша стало почти совсем незаметным. Но все же…

– Я не могу, – взмолилась я. – Если три просьбы…

– Все ты можешь! Хватит бояться саму себя! Ну что может произойти? Эхо крови умрет. Рукаш, скорее всего, тоже. А даже если и нет. Он связан, а я не допущу, чтобы он тебе что-то сделал.

Он был прав, но тем не менее…

– Попроси! СЕЙЧАС ЖЕ!

Я сама не знала почему, но вдруг услышала свой собственный голос, говорящий:

– Рукаш, пожалуйста, отвечай на вопросы сира. Честно и подробно.

Едва отзвучала моя песня, Арез уже не терял времени.

– Кто он, этот голос из тени?

– Я не знаю. Я не вижу его. Не чую, – на сей раз подмастерье Собирателя света отвечал так, будто хотел как можно скорее покончить с этой гнетущей обязанностью. – Темная ночь навссссегдаааа. Подарок. Не могу устоять. Иди же ко мне, моя красссоточка.

Пока он говорил, Эхо крови всей массой тела Рукаша давило на кандалы. С каждым дюймом, на который он мог ко мне приблизиться, давление внутри него, похоже, становилось все более невыносимым. Его суставы трещали, а кости скрипели. Безумие искажало его лицо. Если так и дальше будет продолжаться, оно себе руки оттяпает, чтобы только добраться до меня.

Прежде чем продолжить, Арез мельком проверил прочность крепления кандалов.

– Где мне найти того, чьим Эхом ты стало?

И снова Эхо крови говорило только для меня.

– Следуй за мертвыми. Следуй за власссстью. Следуй за толпой. Следуй за короной. Но осторожно, крассссоточка моя, если голос из тени получит, что он хочет… он тебя найдет.

Я чувствовала отвращение к этой одержимости и к своему поступку и начала отступать, отступать, пока не врезалась спиной в дровницу.

– Чего же хочет голос из тени? – спросил Арез.

Пустая глазница пожирала меня.

– Трон. Красссоточка моя…

Свечение рун погасло, и грузное тело Рукаша рухнуло мне под ноги, точно мокрый мешок. И сейчас же мысли в голове лихорадочно заметались. Трон?! Одно только это слово заставило желудок болезненно сжаться. Я уже догадывалась, что голос из тени – это некто очень влиятельный. Жемчужины с темной кровью были очень дорогими, а их добыча сопряжена с огромным риском. Но, видно, это достигло и высших кругов. Речь уже шла не о нескольких убийствах и идеологических убеждениях каких-то ненавистников кидхов или мятежников. Нет, если голос из тени хотел заполучить трон, значит, я оказалась втянута в коварный, давно спланированный политический заговор, масштабы которого я даже представить не могла. Иными словами, мне конец. Враждующие стороны сметут меня и даже не заметят.

Арез не смотрел ни на безжизненное тело Рукаша, ни на меня. Он плотно сжал губы и, похоже, лихорадочно разрабатывал план дальнейших действий: это было видно по его глубоко-черным глазам. Внезапно он выругался, направился к двери и бросился вон из каморки.

– Заха, Тай! – услышала я его приказный тон, эхом отозвавшийся от стен подвала. – Отправьте почтовую ворону в Иккарию. Завтра на рассвете у ворот Вальбета должны собраться еще двадцать дополнительных скаллов. Незаметно. Сообщите принципалу, чтобы тайком удвоил меры безопасности. После чего помогите Ривену и Макизу расчистить просеку к лесу. Рассредоточьтесь. Уходим отсюда как можно скорее. А я пока еще потолкую с нашим уважаемым господином старостой.

– Что такое ты узнал? – встревоженно спросила Заха.

Мгновение царила тишина, и меня охватило нехорошее предчувствие, что я чего-то не поняла. Вальбет? Почему ему вдруг стал так важен Вальбет? Если только… Вот дерьмо! Если голос из тени нацелился на трон, значит, следующее имя в списке…

– Он собирается убить королеву, – вслух высказал Арезандер самое страшное. – Во время юбилея коронации. На глазах у всех.

Затем я услышала энергичные удаляющиеся шаги и грохот двери.

А я с дико колотящимся сердцем осталась стоять в подвале, пытаясь не удариться в панику. Все было хуже, чем казалось. С того момента, как я могла самостоятельно думать, никто даже не пытался покушаться на королеву. Для людей она была как святая, не меньше. Неприкосновенная и непогрешимая. Только смерть ее единственного сына спровоцировала самую жестокую войну в истории. И если теперь – после пятидесяти с лишним лет мира – вакару удастся убить королеву… Жажда мести людей будет безграничной.

Тихий хрип отвлек меня от жутких мыслей, которые уже формировали в моей голове страшные картины насилия и убийств. Рукаш пошевелился. Он еще был жив!

Я скорее схватила походную флягу и наклонилась к нему. Эхо крови улетучилось, так что риск был минимальный. А даже если нет… После всего, что тут произошло, я просто не могла оставить Рукаша вот так лежать. Выглядел он ужасно. Лицо было белее мела, лоб покрыт испариной, а пульс учащен. Я не была целительницей, но отлично понимала, что осталось ему недолго. Когда я попыталась дать ему немного попить, его веки слабо дрогнули.

– Ты…

Его искаженное от боли лицо разгладилось, а глаза засияли от радости и бесконечной тоски. Цепи звякнули, когда он поднял руку, чтобы слабо погладить меня по щеке. Меня это отталкивало, но я хотела, чтобы на последнем издыхании ему было спокойно.

– Онидка, значит… – слабо пробормотал он.

Я вымученно улыбнулась и прошептала сквозь комок в горле:

– Сюрприз…

– Ты… в большой опасности. Он тебя… убьет.

Я недоуменно моргнула.

– О ком ты говоришь?

Рукаш не ответил, а схватил меня за шею и попытался притянуть меня к своим губам. Я с отвращением отвернулась.

– Не надо!

– Но почему? Я люблю тебя, – у подмастерья Собирателя света оказалось в запасе больше сил, чем я ожидала. А может, дело было в охватившей его одержимости. Сейчас он обвил одной рукой мою талию и прижимал меня к своей груди. Я ударила его так сильно, как только могла, и, воспользовавшись заминкой, попыталась отползти на безопасное расстояние от его рук и цепей. Мне это почти удалось, когда он вдруг схватил меня за лодыжку и рванул к себе. Я ударилась о каменный пол. В панике я пыталась вывернуться и одновременно найти что-то, чем можно было бы защититься. Зазвенело стекло, и оранжевое сияние разлилось по дровяной каморке. Масляная лампа! Дерьмо. Я развернулась и врезала Рукашу каблуком в челюсть. Он не издал ни звука, как будто вообще не почувствовал боли. Вместо этого я услышала глухой треск. Еще раз. И еще. И еще. В ужасе я наблюдала, как подмастерье Собирателя света стаскивает с запястий кандалы. При этом его пальцы были неестественно выгнуты. Клянусь всеми богами!

Я поспешно поднялась, но Рукаш навалился на меня всем своим весом и снова прижал к полу.

– Ты нужна мне! – хрипло выдавил он и снова попытался меня поцеловать. Я била его всем, что попадалось под руку, но от этого он только еще больше разозлился. Он схватил меня за горло и с силой сжал его. Его сломанные пальцы отвратительно хрустели, но его это, видно, не заботило. – Ты моя, в жизни или в смерти, – прошипел он. – Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой.

В этот момент я нашарила бревно и с силой ударила Рукаша в висок. Его голова отклонилась в сторону, но сам он, к сожалению, остался в сознании. Он выхватил у меня мое оружие и в ответ сильно ударил меня кулаком в лицо. Мгновение перед глазами летали звездочки, во рту ощущался привкус крови, а потом я почувствовала, как его губы коснулись моих. Мерзость. И тут меня переклинило. Инстинкты взяли верх. Я извивалась под ним, отбивалась и вонзала когти в его плоть. Рукаш будто не замечал этого. Одной рукой он держал мой подбородок, чтобы продолжать меня целовать, другой начал срывать с меня корсет. Я вцепилась ему в горло. На меня хлынула его теплая кровь. Следующей целью стал его здоровый глаз. Наконец-то он отстранился от моих губ и взревел. Пламя позади него взвивалось все выше. В следующий миг моя голова ударилась о каменный пол. Дважды, трижды. Сознание могло покинуть меня в любую секунду. В глазах почернело. Но сознания я не теряла. Боль никуда не делась. Рукаш никуда не делся. Только пламя потухло. Непроницаемые тени поглотили его. Я было подумала, что ослепла, но тут что-то блеснуло в темноте. Я услышала отвратительный звук. Металл ударялся о кости. Потом хрип. А потом вдруг тело Рукаша обмякло и погребло меня под собой, точно оползень. Из-за его веса я не могла дышать. И пока я отчаянно пыталась ловить ртом воздух, я вдруг осознала, что подмастерье Собирателя света сейчас не дышит. И уже не вздохнет.

Тени рассеялись, и в слабом свете, бившем в открытую дверь, я разглядела несколько пар черных сапог. Тело, прижимавшее меня к полу, вдруг исчезло, я больше не ощущала его веса. Я смотрела в темные глаза Сира. Он стоял на коленях рядом со мной. Позади него стоял Макиз, а Ривен тем временем оттаскивал в сторону мертвое тело Рукаша.

– Ты ранена? – спросил Арез.

Я недоуменно уставилась на него. Ранена? Без понятия. Возможно. Из-за шока я по-прежнему воспринимала все как в тумане, но должно быть несколько раз меня ударили очень сильно. В затылке и скулах что-то тупо пульсировало. Также у меня было несколько рваных ран и, кажется, сотрясение мозга.

– Син, поговори со мной! – мягко, но настойчиво потребовал он, беря мое лицо в ладони. Хотя действовал он очень осторожно, я вся сжалась от боли. Жалости, мелькнувшей в его взгляде, было более чем достаточно. Сволочь лицемерная! Это он был во всем виноват. Из-за него все так далеко зашло. Он трижды заставил меня применить мои чары, уверяя, что ничего со мной не случится, а потом просто свалил.

– Все хорошо, – прокряхтела я, отталкивая его руки в сторону. Затем я с трудом перекатилась на бок и попыталась подняться. На это у меня ушло жалких четыре попытки, но как бы сильно ни кружилась моя голова, как бы сильно ни протестовало тело, я огрызалась на Ареза каждый раз, как он порывался помочь мне. В итоге он скрестил руки на груди и довольствовался тем, что угрюмо наблюдал за моими потугами.

– Как это вообще могло произойти? – спросил Макиз, когда я наконец встала на ноги. – Парнишка же вроде был связан?

Арез со вздохом посмотрел на меня.

– Ты его освободила?

Я ошеломленно моргнула. Если бы мне не нужно было прилагать сейчас столько усилий, чтобы не упасть снова на пол, я бы дала волю возмущению. А так мне не оставалось ничего другого, кроме как смерить его презрительным взглядом.

– Я не стану перед тобой оправдываться, – пробормотала я и опасно покачнулась. Однако если я не собиралась более полагаться на его помощь, стоило тактически отступить. Взяв себя в руки, я похромала к двери. – Можешь спросить Инк, если тебе так интересно.

Раздалось рычание. Я не могла точно определить, кто это рычал – Сир или кто-то из его спутников. Но догнал меня и преградил мне дорогу именно Арез.

– Инк укусила Рукаша, – сердито сообщил он мне. – Можешь поблагодарить ее за это. Если бы ее яд так не ослабил его, он бы точно проломил тебе череп.

– Как видно, твой питомец лучше тебя справляется с твоими обещаниями, пока ты нарушаешь данное слово, – сухо парировала я.

Его глаза сузились.

– Он был связан. Если бы ты не была такой неосторожной…

– Арез! – перебил его Ривен. – Син его не освобождала. Рукаш сломал себе пальцы, чтобы вырваться.

С удовлетворением я наблюдала, как с лица Сира сползает самодовольство. Одно дело, когда Эхо крови не слишком жалеет тело своего «хозяина». Но когда человек сам такое с собой сотворяет…

– Вот что бывает после трех просьб, – прошептала я. – Полная одержимость.

Часть меня очень хотела сжаться в комочек и расплакаться, но этого нельзя было делать. Иначе просто не выжить. Подавить переживания и действовать дальше. Только так.

– Ты получил, что хотел, Арез. Надеюсь, оно того стоило, – сказала я напоследок, после чего поковыляла к лестнице, а он остался стоять в подвале. В глубине души я все же рассчитывала, что он снова меня остановит. Но он этого не сделал. А потому столкновение с Тиллардом и Скаррабаном на первом этаже было неизбежно.

Краткое погружение

– Сохрани нас Бага Бор!

– С вами все в порядке?

– Что случилось?

– Это та сущность?

– Нет, – вздохнула я. – Дайте пройти, пожалуйста.

Но Тиллард и не думал об этом. Он положил руку мне на плечи, чтобы поддержать меня или утешить, а может, и то и другое.

– Не хватайте так! – зашипела я и неожиданно резко качнулась. В следующий миг я потеряла равновесие. Лишь в последний момент Скаррабан перехватил меня, не давая упасть. Его глаза гневно блеснули.

– Если это Сир сделал, я…

– Это не он, – поспешно заверила его я. Вообще-то я не хотела защищать Ареза, но новая стычка пользы бы никому не принесла. – Рукаш напал на меня. Но все хорошо. А сейчас дайте пройти.

Лицо Скаррабана помрачнело. Он не сдвинулся с места.

– Надеюсь, вакары прирезали этого борова-подонка!

Как только он произнес эти слова, до меня дошло, почему Арез так вот запросто позволил мне уйти. Он хотел, чтобы все увидели меня раненой и в крови. Я служила этаким ходячим оправданием смерти Рукаша, и в дальнейшем Сиру не пришлось бы ничего объяснять. Тупая пульсация в голове сейчас превратилась в пронзительную острую боль. Череп точно молотком дробили. Я почувствовала себя преданной. Меня в очередной раз использовали. Колени начали дрожать. Я узнавала это состояние: еще чуть-чуть – и я просто упаду. Мне срочно нужно было убираться отсюда.

– Дьявол меня побери, девочка! В таком состоянии ты никуда не пойдешь!

К несчастью, Скаррабан, похоже, очень часто сталкивался с подобным. Прежде чем я успела среагировать, он поднял меня на руки. Я пыталась слабо протестовать, потому что на нас уже обратили внимание и все остальные гости. Все больше любопытных лиц обращалось ко мне, а я очень не хотела проявить слабость на глаза у них всех.

– В вашей комнате есть камин? – спросил Скаррабан менестреля, который тут же энергично закивал.

– Конечно, конечно. Следуйте за мной!

Мы прошли сквозь облако взволнованных и возбужденных голосов. Ильда отдавала какие-то распоряжения, а Тиллард старался держать гостей на расстоянии, чтобы те не толпились. Потом Скаррабан начал подниматься вверх по лестнице. Все дальше от света, шума и свидетелей.

Я подергала его за воротник.

– Можешь опустить меня. Дальше я уже сама.

Наемный убийца только фыркнул.

– Н-ну да, а я златокудрый наложник королевы.

– Сюда, пожалуйста! – крикнул Тиллард. И вот я вплыла в отделанную деревянными панелями комнату, которая была втрое просторнее покоев Сира. Выбирая место для ночлега, менестрель просто не мог ударить в грязь лицом. Тут были ковры, картины в золоченых рамах, зеркало, камин и… огромная цинковая ванна, над которой поднимались плотные клубы пара.

– Ильда уже распорядилась подготовить мне вечернюю ванну. Но вам она сейчас намного нужнее, чем мне. Чувствуйте себя как дома. Расслабьтесь, отдохните. Я буду петь вам за дверью. Пока вы меня слышите, значит, и вы, и я в полной безопасности.

– Да, да, да… Хватит болтать, господин менестрель, – шикнула хозяйка. – Девочке покой нужен! Вас это тоже касается, – повернулась она к Скаррабану. – Оставьте бедняжку здесь и живо уходите!

Оба мужчины подчинились, хотя и неохотно. Вскоре я уже снова стояла на ногах, и Ильда расшнуровывала то, что осталось от моего корсета, который весь был перепачкан кровью.

– Я и сама могу, правда, – прошептала я.

– Между «могу» и «должна» огромная разница, деточка.

Я перехватила ее запястья и умоляюще посмотрела на нее.

– Прошу! Я хочу побыть одна.

Хозяйка скептически посмотрела на меня. Что бы она ни видела в этот момент, ее это, похоже, не убедило. Но в конечном итоге она все-таки уступила.

– Только не спеши, хорошо? И зови, если вдруг что-то понадобится.

С этими словами она вышла и закрыла за собой дверь, оградив меня от всего мира.

В этот же момент мое тело сдалось. Меня начало трясти точно в лихорадке. Столько всего случилось… С огромным трудом мне все же удалось раздеться и забраться в ванну. Погрузившись в теплую воду, я застонала. От облегчения, от боли, от наслаждения. Вытянуться в ванне, конечно, не получалось, она была не такой большой, зато достаточно глубокой, и можно было сидеть в воде по плечи. Это ощущалось как объятье. Именно то, что мне сейчас было нужно. Постепенно я перестала дрожать. Но чувство вины осталось. Я выжила, а Рукаш погиб. Неважно, как сильно я хотела переложить вину за случившееся на Ареза, ответственность все равно лежала на мне. Мой дар – мое решение. Надо было дать отпор вакарам. С самого начала. А я оказалась в плену у кошмара, между убийцей и угрозой войны, между метелью и государственным переворотом, между сиром, который буквально шагал по трупам, и зловещим голосом из тени, фантомом, в чьих руках была огромная власть, раз он подсадил вакара на темную кровь и подослал его убить брата Ареза, а также планировал покушение на королеву. Для меня это точно добром не кончится…

Я беспомощно уставилась в потолок. Мне так хотелось назад, в свою старую жизнь. Обратно к папе и сестре… Все ли у них сейчас хорошо? Наш дом был в самой чаще леса, но кто знает, как далеко добралась эта проклятая метель? Может, снегопад уже и их завалил? И в этом тоже была виновата я. Лучше бы в Вальбете осталась. Переждала бы непогоду у Вина, наслаждалась бы его невинными поцелуями. И ничего бы этого не случилось.

По моей щеке скатилась горячая слеза, и в этот же момент я почувствовала, как что-то коснулось моих ступней. Инк. Уж не знаю, это я ее случайно вытряхнула из одежды или она сама оттуда выскользнула, но сейчас змея устроилась на изогнутом краю ванны и внимательно за мной наблюдала.

Стоп!

Она же не…?

Я гневно сузила глаза. Вполне вероятно, что Инк вовсе не интересно наблюдать, как я принимаю ванну. Только если Арез не заставил ее. Вот же…

– Извращенец! – тихо прошипела я, подтягивая колени к груди и опуская голову в воду. Тут же я почувствовала, как будто тысячи маленьких иголок впились в то место, где Рукаш ударил меня об пол. Я достаточно хорошо разбиралась в рваных ранах и знала, что это одна из худших. Я, конечно, быстро исцелялась благодаря тому, что была наполовину кидхом, но эта рана еще долго будет меня тревожить. И последствий не избежать. Я стиснула зубы и постаралась тщательнее промыть рану. Только когда воздуха стало совсем не хватать, я снова выпрямилась и открыла глаза, готовая к любопытным взглядам Инк. Но змея свернулась калачиком и глядела на потрескивающее в камине пламя. Ха. Так значит, у кого-то осталась хоть капля порядочности? Или я просто уже умом тронулась и понапрасну обругала ни в чем не повинную змейку?

Этого я так и не поняла, потому что в этот момент песня Тилларда в коридоре вдруг прервалась.

– При всем уважении, вам здесь совсем не рады. Даме нужно… Аааай!

Послышался глухой удар. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Заха.

– Сколько же в вас наглости! – возмущался менестрель. – Я требую, чтобы вы немедленно поки…

Дверь захлопнулась прямо у него перед носом, и низенькая вакарка раздраженно закатила глаза.

– Просто удивительно, как это я тут еще никого не прибила.

Абсолютно ничего не стыдясь, она подошла к ванне. Скрестила руки на груди и осмотрела меня, скулы, шею. Затем встала позади меня, обхватила ладонями мою голову и прижала ее к груди. Прикосновение было отнюдь не мягким и осторожным, но при этом и не слишком болезненным.

– Ммммм, – протянула она.

Позади что-то зашелестело и застучало. Я бы с удовольствием оглянулась посмотреть, что там Заха делает, но в моем состоянии это было невозможно. Через некоторое время она снова появилась в поле моего зрения и сунула мне под нос клочок бумажки, в центре которого красовалась кучка жутко пахнущей коричневой пасты.

– Ешь!

– Что это?

– Ты хочешь, чтобы тебе полегчало, или нет? – буркнула она и затолкала это неаппетитное месиво мне в рот, не желая больше ждать. На вкус это было даже хуже. Что-то горькое, кислое и слегка перебродившее. Но при этом в теле почти сразу же возникло какое-то приятное покалывание, которое вытесняло из моего организма всю боль. Я оторопела. Такого со мной никогда не бывало, хотя в лекарственных травах я и сама неплохо разбиралась.

– Дай знать, если вдруг пальцы ног начнут неметь, – как бы вскользь, но при этом и с некоторой тревогой пробормотала Заха. Она критически осмотрела мою испорченную вконец одежду. Она снова раздраженно фыркнула и швырнула все в угол, после чего направилась к багажу Тилларда. А потом полетели в разные стороны цветные, блестящие и позванивающие предметы одежды, и Заха при этом презрительно бубнила и шипела. В итоге только одна изъятая рубашка, похоже, подошла по всем ее требованиям. С ней вакарка и вернулась к ванной.

– Ну что? Не онемели пальцы?

Я покачала головой. Я чувствовала себя хорошо, разве что сознание было как будто немного затуманенное, но значительно лучше, чем пару минут назад.

– Ну, хоть что-то, – прогудела она. – Тогда вылезай давай из воды! Скоро ты почувствуешь очень сильную усталость, а тащить тебя к Арезу я не собираюсь.

Что?..

– Я не хочу к Арезу.

– Тогда ты глупее, чем можно было предположить. Там снаружи по-прежнему бегает убийца, который знает, кто ты.

– Сир уже помог ему сбежать.

– Нет, ты точно глупее, чем можно было предположить, – Заха покачала головой. – Мне приказали, так что я в любом случае доставлю тебя к нему. Но предоставлю тебе решать, как именно ты хочешь добираться.

Суровое выражение лица было четким доказательством того, что она не блефовала.

А поскольку я точно не хотела, чтобы меня несли к Сиру в бессознательном состоянии, я решила отложить на потом все препирательства и вылезла из воды.

Кожу обдало прохладным воздухом, и я будто под ледяной дождь попала. Дрожа от холода, я вытерлась полотенцем и скользнула в рубашку, которую мне принесла Заха. Она была чистой, но не доставала даже до колен, так что холод пробирал до костей.

– До завтрашнего утра и этого хватит, – категорично заявила Заха и на прощанье еще посадила мне на плечо Инк. Змея тут же удобно устроилась у меня на шее, но я этого почти не заметила, потому что Заха уже подталкивала меня к двери. Я как раз задумалась, когда же это я успела докатиться до такой жизни, что мне теперь змея на шее кажется наименьшим из зол, когда вакарка повернула ручку двери, и я нос к носу столкнулась с Тиллардом. Перекошенное лицо менестреля просветлело, покраснело и омрачилось буквально в несколько секунд, при этом он тщетно старался не разглядывать меня и мой странный наряд слишком уж невежливо.

– Ни слова, – шикнула Заха, прежде чем он мог начать протестовать. – Если вас что-то не устраивает, обратитесь к Сиру. Но я бы все-таки не советовала. Знаю, он может показаться спокойным и уравновешенным, но на деле у него очень взрывной темперамент. Это лишь вопрос времени, когда рванет. А уж когда рванет, даже я покажусь кроткой овечкой.

Она подтолкнула меня вперед, но Тиллард пропустил ее предупреждение мимо ушей и помчался за нами, непрестанно жалуясь на бегу. Я чувствовала, что терпение Захи на исходе, но поделать с этим ничего не могла, потому что именно сейчас на меня накатила обещанная усталость. Причем это произошло не постепенно, а моментально. Веки вдруг стали тяжелее свинца, а каждый шаг давался с огромным трудом, как будто я по болоту плелась. Сейчас я хотела просто свернуться калачиком и уснуть – пусть даже прямо здесь, на ледяном полу в коридоре. Очень даже заманчивая идея. Меня поддерживала только одна мысль: не быть слабой. Не нуждаться в помощи.

Рука Захи неумолимо тянула меня дальше. Еще несколько шагов. Вон, впереди… Дверь Ареза…

Про-дер-жать-ся…

В общем-то, мне это удавалось…

Заха даже стучать не стала… Просто распахнула дверь… Хвала богам…

Я, пошатываясь, ввалилась в темную комнату… только огонь в камине горел.

– Не так быстро! Я намерен поговорить с Сиром!

Менестрель… его пламенную речь прервали ругательства вакарки…

– Да заткнитесь вы наконец! Я уже несколько дней никого не убивала, а вы прямо-таки провоцируете меня… – дверь позади захлопнулась, – …нарушить мой обет воздержания. Шли бы вы спать, а завтра новый день настанет, и вы сможете снова восхищаться Синтой.

Наконец-то одна… Почти…

Запах Ареза витал в воздухе, как будто он прямо сейчас стоял здесь передо мной… но он, конечно же, спал…

Всего три небольших шага до моей скамейки и…

Ой…

Одеяла и подушки исчезли… Вместо них на скамейке лежало кое-что другое…

Теневой меч Сира.

Я моргнула…

Что, сейчас…?!

Как это Арезу даже без слов удается оставаться исчадием надменности?

Какой же он… Ну какой же…

У меня даже не было сил на переживания…

Он хотел, чтобы я легла с ним?

Интриги…

Как в шахматах…

Пфф! Ну ладно… Я сейчас даже к гнезду шершней прильнула бы, если бы только это означало, что я наконец-то смогу закрыть глаза…

Дрожа всем телом, я начала пробираться вперед…

Арез лежал у стены… спиной к двери… передняя часть кровати была пустой… там лежали мои одеяла… Наконец-то… забираюсь под одеяло… ложусь… закрываю глаза… наконец сон… наконец тепло…

Нет, тепла не было… Матрас и простыня были ледяными и очень липкими…

Холод обжигал мои кости… Даже огонь не помогал… Камин был слишком далеко…

Если бы я только могла снова встать… согреться… но у меня уже больше не было сил… ни сил, ни контроля… Ноги и руки меня не слушались… Тело отчаянно боролось с обморожением… Я дрожала… так дрожала, что аж дыхание перехватывало…

Эта проклятая метель… проклятый Сир… проклятый сон, который не желал приходить…

Ну как же я устала… как устала…

Поток мыслей прервал покорный вздох… матрас качнулся…

Я разбудила Ареза… ой-ой, нет, пожалуйста! Я же сейчас не в состоянии спорить и ругаться…

Его сильная рука обхватила мою талию… вторую он просунул под моей шеей… Тело Ареза прижалось к моему, и его тепло проникало в меня до самой замерзшей души… Самое невероятное чувство, которое я только могла испытывать… В голову приходило только одно слово для его описания…

Близость…

Дрожь прекратилась… На глаза навернулись слезы благодарности… Но одновременно с этим горло сжималось от отчаяния… Я не хотела испытывать этих ощущений… не для Ареза… но я была слишком слаба, чтобы противиться…

– Разреши тебя просто обнять, – нежно пробормотал он. Его горячее дыхание коснулось моей шеи. Чувство защищенности, которое он мне дарил, было сильнее всех сомнений… я уже не сопротивлялась, но мое сердце рыдало… Рыдало… и рвалось на части… Потому что это чудесное ощущение было всего лишь ложью, которая стоила бы мне всего, что я имела…

Хищники среди своих

Днем я проснулась в том же положении, что и засыпала: то есть в объятьях Сира. Он водил своим большим пальцем по моему предплечью, рисуя маленькие круги. От этой нежности, такой восхитительно небрежной, в моей груди спало переполнявшее меня напряжение. Я невольно потянулась и слабо застонала.

– Дай мне пару минут, прежде чем ты выпустишь свои когти. Я пока не в настроении ругаться.

Я вытаращила глаза, возвращаясь обратно в реальность. Значит, вот что было у Ареза на уме? Он считает, что ссоры и ругань решат все проблемы? Что мне нужно только выплеснуть мою ярость и все будет как прежде?! Да он понятия не имел, какая я, когда в ярости.

– Дай мне встать, пожалуйста.

Мой голос был холоден, как ветер за окном, и Арез негромко застонал. Он не пошевелился, но по его дыханию я чувствовала, что он уже тоже полностью проснулся.

– Я сожалею о том, что вчера случилось, Син, – начал он очень серьезно. – Было ошибкой оставлять тебя наедине с Рукашем.

– Нет, ошибкой было требовать от меня исполнить песню в третий раз.

Больше сказать на этот счет было нечего. Я не хотела ничего объяснять, не хотела слушать его оправдания. Это не отменило бы того факта, что он нарушил данное слово. Поэтому я изо всех сил сопротивлялась мягкому давлению его объятий, пока Арез наконец не отпустил меня. Только вот на краю кровати мой побег завершился. Я и забыла, что мне не хватает основных предметов одежды: брюк, плаща, обуви… При таких обстоятельствах, конечно, будет проблематично демонстрировать свою едва-едва обретенную независимость.

– Как ты? – осведомился Арез.

Удивительно, что он решил сменить тему. Похоже, он и вправду был не в настроении ругаться.

– Лучше не бывает.

Я не лгала – по крайней мере, в том, что касалось моего физического состояния. Горькая паста, которую дала мне Заха, сотворила настоящее чудо. Я чувствовала себя превосходно. Была полностью исцелена. Даже в затылке боли не ощущала. Не было ни синяка, ни шишки, ни шрама. Как будто вчера мне просто приснился кошмар.

– Син, тебя вчера жестоко избили и едва не изнасиловали. Так что не могла бы ты прекратить притворяться, будто это нормально?

Во мне вспыхнул гнев, но я смогла его преодолеть.

– А как мне еще действовать в такой ситуации? – холодно спросила я. – Сломаться, разрыдаться и броситься в объятья тому, из-за кого я и оказалась в таком положении, чтобы он меня утешал? Может, тебе от этого и стало бы легче. Но мне это ничего не даст. Все, что мне сейчас нужно, – это свобода и какая-нибудь одежда.

Арез молчал. Повисло напряжение. Я двенадцать раз успела вдохнуть и выдохнуть. Смотреть на него я избегала, но могла отлично себе представить его мрачную мину.

– На комоде посмотри, – сказал он наконец. – Заха одолжила.

Заха была здесь?!

Я почувствовала, как Арез пошевелился. Я поспешно выбралась из-под одеял, потому что боялась, что он попытается снова сблизиться со мной. Но, покосившись на него, я увидела, что он просто перевернулся на спину и теперь потягивался, как большой кот. Он по-прежнему заметно поигрывал мускулами обнаженного торса, но это заставило меня похолодеть. После вчерашних событий я смотрела на него другими глазами, и влечение к нему сейчас было погребено под таким же толстым слоем льда, что и ночлежка. Тот, кто однажды нарушил слово, не сумел бы вернуть мое доверие ни внешней привлекательностью, ни самыми жаркими поцелуями.

Не говоря ни слова, я по холодному полу направилась к комоду, на котором меня действительно ждала стопка черных вещей. Пока я рассматривала их, выбирая, что мне могло бы подойти, на кровати снова стало тихо. Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать почему. Я ощущала на себе горящие взгляды Ареза, которые будто проникали прямо под кожу. Конечно, заметил, что на мне было – или точнее, чего не было – этой ночью. Из его горла вырвался довольный рык.

– Как хорошо, что я этого раньше не знал…

Я закатила глаза.

– А то была бы тяжелая ночка, да?

Моя язвительная усмешка его совершенно не задела. То есть Арез, конечно, казался застигнутым врасплох, но его это не ошеломило. Более того, он даже одобрительно фыркнул, а потом спокойненько заявил:

– С тобой все ночи тяжелые.

Так, ладно, сама напросилась. И тем не менее я была просто в шоке от того, что он все еще высокомерно полагал, что может обвести меня вокруг пальца. Как будто его поступок не имел последствий. Время показать ему правду.

– Ну, – невозмутимо отозвалась я, – тогда тебе сейчас лучше отвернуться.

Все с тем же невозмутимым видом я начала расстегивать рубашку Тилларда, не обращая внимания на Сира – нет, не провокативно, не эротично, просто как будто его тут и не было. Я даже не думала, что стоит стыдливо повернуться к нему спиной, примеряя вещи Захи. Больно много ему чести было бы. Пусть теперь сам локти грызет, видя, как он мне безразличен.

Когда Арез понял, что я делала, он медленно и громко выдохнул. Звук этот был одновременно и возбужденным, и раздраженным. Только вот его возбуждение больше не находило отклика во мне. Я невозмутимо продолжала расстегивать рубашку, пуговку за пуговкой, а в глазах Ареза бушевали волны чистейшего жидкого золота, лицо же становилось все мрачнее. Когда рубашка была расстегнута, я сбросила ее с плеч. И в этот момент он, выругавшись, поднялся с кровати и направился к умывальнику.

Вот и установились новые границы.

– Сегодня мы поедем в Вальбет, – его голос звучал непостижимо мрачно. Он побрызгал холодной водой себе на лицо, изо всех сил стараясь не смотреть в мою сторону. – Метель снова усилилась, но если мы доберемся до лесов, то справимся.

– Хорошо, – отозвалась я, натягивая через голову мягкую шерстяную тунику. – А я пока останусь здесь и отправлюсь на юг, как только позволят холода. Чем быстрее и дальше мы друг от друга отдалимся, тем скорее утихнет метель. Да и вы вовремя доберетесь до Вальбета.

– Хорошая попытка, но ты поедешь с нами. У нас договор.

– Да, договор, который вы нарушили, сир.

Я осознанно облекла эти слова в максимально вежливую форму, но Арез все равно нервно вздохнул.

– Это была исключительная ситуация…

– Исключительная?! – сердито фыркнула я и скользнула в замшевые брюки Захи. – А кто мне гарантирует, что ничего подобного больше не произойдет?

– Никто.

Снова ответ, который меня совсем не удивил. Удивляли его честность, прямота и отсутствие раскаяния. С тем же успехом он мог влепить мне пощечину.

– Ну в таком случае, – прошипела я, застегивая брюки, – наш договор расторгнут.

Не успела я потянуться за камзолом, как повисла опасная тишина, царапающая мне затылок. Мои инстинкты советовали мне перестать игнорировать Ареза. Поэтому я повернулась и увидела, что он неподвижно смотрит в раковину, вцепившись руками в ее край.

– Если ты этого хочешь, – тихо сказал он.

Внезапно он оттолкнулся от умывальника и подошел ко мне. Его полные губы сейчас были плотно поджаты. С каждым шагом вся благожелательность исчезала из его мимики и осанки, и вот передо мной стоял хладнокровный Сир сиров, которого боялся весь мир.

– Значит, ты в любом случае поедешь с нами в Вальбет, потому что там мы отправим тебя в карцер.

В сердце кольнуло. Это был укол разочарования. Все-таки маленькая наивная часть меня до последнего надеялась, что он меня отпустит. До чего же простодушно. Эх. По крайней мере, теперь я понимала, зачем была нужна. И стало ясно, что именно я должна была делать.

Но как бы там ни было, этот договор я заключила, когда мне нужно было поймать простого убийцу. О спятившем вакаре, политическом заговоре и покушении на королеву речи не шло. И даже если бы шло, я бы ни за что не стала работать с тем, на кого не могу положиться.

Арез стоял передо мной, излучая силу, которую когда-то я воспринимала как защиту, но сейчас она ощущалась как нечто полностью противоположное: как неумолимая безжалостность.

– Ты действительно этого хочешь, Син?

Я бесстрашно подняла подбородок.

– Тебя с самого начала не интересовало, чего я хочу.

Его верхняя губа чуть дернулась, будто он собирался заскрежетать зубами. Однако больше он не шевелился. Некоторое время он просто сверлил меня взглядом, а потом вытащил кинжал и протянул его мне. Я недоуменно моргнула, уставившись на лезвие.

– Возможно, до прибытия к воротам Вальбета ты еще передумаешь, – проговорил Арез, и тон его голоса был острее кинжала в его руке. – Пока же я хочу, чтобы при тебе было оружие. Все не зашло бы так далеко, если бы у тебя была возможность защитить себя.

И что это за логика такая нелепая?!

– Все не зашло бы так далеко, если бы ты не нарушил данное слово.

– Возможно, – прорычал он. – Но у меня были свои причины… А сейчас возьми кинжал!

Что-то предупреждало меня, что испытывать его терпение больше не стоит. Не нужны мне были ни подачки, ни сочувствие, но кинжал, пожалуй, был бы очень даже полезен. Я моментально проглотила гордость и схватила клинок.

– Довольно-таки легкомысленно давать своей пленнице оружие, – фыркнула я. – Нужно быть осторожнее, а то вдруг она вонзит его тебе в спину.

Закатив глаза, он демонстративно повернулся ко мне спиной и направился к умывальнику.

– Жалованье за вчерашний день на ночном столике.

Значит, он не считал меня серьезной опасностью. Яснее дать мне это понять было просто невозможно. Я бы с удовольствием вогнала ему кинжал между лопаток просто из принципа, но я сдержалась. Я не могла допустить, чтобы мой темперамент снова мне навредил.

Завтрака не было. В привычном понимании, по крайней мере. Он состоял из куска хлеба, который Арез бросил мне в пивной. Его настроение было таким же пренебрежительным, как и в самом начале нашего знакомства. Но с этим я жить могла, так я хотя бы чувствовала себя свободнее, чем когда-либо. Я даже смогла незаметно перепрятать настойку для своего отца. Все остальное пусть решит случай. А по дороге в Вальбет мне уж точно подвернется прекрасная возможность для побега. Тот факт, что Инк, по-видимому, избегает воды, мог сыграть мне на руку. И поскольку убийца для Ареза в большем приоритете, он не станет отвлекаться и охотиться на меня. А там я передам наконец лекарство отцу и снова залягу на дно. Лучше всего с одним из амулетов, которые не дадут меня отследить.

Я проследовала за Арезом в ту часть постоялого двора, где я еще не бывала. Когда он распахнул скрипучую смежную дверь, в нос мне ударила отвратительная вонь. Ага, хлев. Здесь были размещены быки и лошади, тех и других около дюжины. Тепло тел животных поддерживало здесь приятную температуру – как и забродивший навоз, который они производили. К этому запаху примешивалась и сильная вонь тел гостей, которые спали наверху, на сеновале, и, похоже, не мылись уже несколько дней. Только у самых ворот воздух был чище, но при этом и холоднее. Там нас ждал скалл Сира. Они сидели на тюках сена и выглядели очень измученными. Ривен был единственным, кто поприветствовал нас с улыбкой.

– Да вы поглядите. Наш маленький солнечный лучик жив и здоров, а Сир при этом еще не потерял зрение. Как же это так?

Макиз фыркнул.

– Надо было вчера дать девочке умереть. Тогда мы бы уже давно были в Вальбете и надрали бы зад этому мерзкому принципалу, вместо того чтобы копаться тут в снегу, как чертовы мыши-полевки. А теперь до окраины леса еще несколько часов добираться.

Я не думала, что настроение Ареза может испортиться еще больше, но от его тихого рычания у меня волосы дыбом встали.

– Так принципал не воспринимает мое предупреждение всерьез?

– Нет, – подтвердил Макиз, пожав плечами. – Его секретарь просил передать, что ты можешь лично высказать ему сомнения относительно его политики безопасности.

Сир принял к сведению эту дерзость, не моргнув при этом и глазом. Но воздух вокруг него вдруг стал таким плотным, что я ощутила необходимость отойти подальше.

– А что с королевой? – поинтересовался он опасно тихо.

– Как всегда упряма, – ответила на сей раз Заха. – Вместо того чтобы спрятать в безопасное место свою августейшую задницу, она отказывается отменять визит, потому что «не может позволить себе подобную слабость в годовщину коронации». Если совсем уж честно, старая облезлая ворона действительно заслуживает того, чтобы ее прикончили. Если бы нам не грозило это войной, я бы первая аплодировала тому, кто свернет ее гнилую шею.

– Удивительно, что ты еще не ввергла нас в войну с такими-то заявлениями, – проворчал Ривен и обеспокоенно покосился в дальнюю часть хлева, где первые гости начали просыпаться и направлялись в дом завтракать.

Но Захе, похоже, было все равно, что ее кто-то может услышать.

– Говорить то, что на уме, значит чтить Темную богиню и отринуть ложь ее врагов.

Ла-адно… Постепенно я понимала, что отсутствие такта у маленькой вакарки было связано не с ее неумением. Она, по всей видимости, была жрицей Нхимы, которая поклялась никогда не лгать. Довольно-таки необычно для кого-то вроде нее, но это также объясняло и ее целительские способности.

Арез пропустил мимо ушей эту перебранку. Его челюсти то и дело сжимались и разжимались.

– А скаллы из Иккарии прибыли?

– Да. Контроль у ворот усилен, но даже сотня скаллов не сможет ничего сделать, пока мы не узнаем, где и когда должно состояться покушение.

Сир кивнул.

– Меня это тоже беспокоит. Я еще поищу в доме ткача тайник, о котором говорил староста. Думаю, в этом деле как-то замешаны и мятежники. Может, как соучастники, может, просто внимание отвлекают. Выдвигаемся, как только я вернусь. К этому моменту просека должна быть окончательно расчищена. Пусть люди вам помогут. Днем опасность замерзнуть не так велика. Разбейте их на несколько небольших отрядов и по очереди за ними следите. Остальные могут отдохнуть.

– Как насчет полуонидки? – спросил Макиз, бросив на меня презрительный взгляд. – Она тоже пусть копает или для тебя слишком ценна ее жизнь?

– Ни то ни другое, – ответил Арез. – Син сопроводит меня.

Вакары уставились на Сира с изумлением. Я была поражена не меньше, чем они.

– Ты уверен?..

Арез резко поднял руку, что заставило Ривена умолкнуть.

– Син намерена предпочесть карцер помилованию, – сообщил он скаллу. – И поскольку она наверняка только и будет ждать возможности сбежать, я не спущу с нее глаз, пока мы не прибудем в зал суда в Вальбете.

Мое сердце сбилось с привычного ритма. Откуда он знал? Или меня так легко разгадать?

Я еще не отошла от шока, а уже была укутана в несколько накидок и шарфов, на руки мне надели перчатки, на голову – несколько шапок, а на ноги – снегоступы. В итоге меня одели так, что я двигаться-то не могла, а дышать и подавно.

Но это не шло ни в какое сравнение с моим первым глотком воздуха на улице. Едва Арез вышел из хлева, Заха грубо толкнула меня вслед за ним. Звеняще холодный воздух проник в мои легкие. Как будто крупный бык ударил меня копытами в ребра. Грудная клетка готова была лопнуть, а пульс так участился, что меня повело. Из глаз хлынули слезы, но они тут же замерзли на моих ресницах. Если бы Сир не схватил меня за руку и не потащил за собой, я бы, наверное, сбежала обратно в хлев. Но легче не становилось. Путь наш лежал вперед по узкому ущелью между возвышающимися снежными стенами. Уже через несколько шагов я почувствовала, как мои мысли будто замедляются. Мозг снизил свою активность до минимального уровня. Я чувствовала себя беспомощной и уже практически не помнила, зачем я вообще вышла из своей комнаты в ночлежке. Дыхание выходило с хрипом, заглушаемым плотностью намотанными на меня шарфами, что уже успели покрыться инеем, стук сердца отзывался в ушах, а под снегоступами скрипел снег, нашептывая что-то о смерти.

Прошла целая вечность, и вот просека, которую вакары раскапывали целую ночь, осталась позади. Кирки и лопаты в снегу казались странно реальными в этом нереальном мире. Я думала, что прошла приличное расстояние, но, взглянув назад, поняла, что жестоко ошиблась. На деле ворота хлева находились менее чем в ста шагах от нас. Ну что за дурацкая шутка… Я нервно хихикнула.

Нет, я уже не могла думать ни о договоре с Арезом, ни об убийце, ни о карцере или о побеге. Живой я до Вальбета не доберусь.

– Встать! – прямо передо мной сверкнули серо-голубые глаза между черным шарфом и черным капюшоном. Сир рывком поднял меня на ноги и продолжил тащить дальше по сугробам. Наверху налетел ледяной ветер, и я снова чуть не упала на землю, но Арез в последний момент схватил меня в охапку и поволок дальше. Мне вот было интересно, а как он сам-то по-прежнему двигался вперед, при том, что у него еще и огромный рюкзак с собой был, но, по-видимому, холод не причинял ему никакого вреда. К тому же он значительно лучше тут ориентировался. А я не знала почти ничего. Только то, что этот темный силуэт – единственное, что отделяет меня от белой смерти.

Мучительно медленно мы пересекли территорию, которая осталась от Равенаха из-за метели. Просто белое море, волны которого точно застыли. Арез подошел к холму, увенчанному странной темной постройкой. Я поняла, что именно это такое, только когда мы поднялись наверх по защищенной от ветра стороне огромного сугроба. Это был кусок кирпичной стены. Должно быть, то, что осталось от дома ткача. Могучий дуб проломил крышу. Сломанные подпорки угрожающе торчали в небо, а комнаты внизу выглядели как зловещий проход в другой мир. Именно туда Арез и направлялся. Я многократно проклинала его, пока мы пробирались сквозь обломки и ветви дуба, однако это был кратчайший путь, если мы не хотели делать подкоп к входной двери. Оказавшись на краю пролома, Сир сбросил рюкзак вниз, в темноту. После чего мы вскарабкались по обледенелым балкам на чердак. Точнее, Арез карабкался, а я скользила, потому что не могла толком ни за что уцепиться своими обледеневшими пальцами. Я приземлилась животом на пол, совсем рядом с зияющей в нем дырой, через которую можно было увидеть нижние этажи. Балки скрипели под нашим весом, но выдерживали. Я перекатилась на спину и с удовольствием бы отдышалась, но Арез поднял меня на ноги и подтолкнул к двери в ту часть дома, которая осталась нетронутой. Отлично. Занесенный снегом постоялый двор казался мне угнетающим, а уж тут вообще был сущий кошмар. Узкие темные лестницы. Крошечные неосвещенные комнатки. Зарешеченные окна. Спертый воздух. Сбежать не удастся. Тут явно никто уже больше не жил. Вероятно, вдова ткача спаслась в одном из домов по соседству и успела добраться туда раньше, чем улицы замело. Повезло ей, а то бы, наверное, оказалась погребена под обломками. А вот мне не повезло, потому что этот факт делал заброшенный полуразрушенный дом еще более жутким.

Я постаралась не поддаваться зарождающейся панике. Альтернативным вариантом было ждать снаружи, где еще мела метель, так что жаловаться не стоило.

– Оставайся здесь, – велел Арез и поставил меня в темный угол. Я не возражала, потому что мне действительно стоило сделать паузу и собраться. Я тяжело дышала и пыхтела. При каждом вдохе мои легкие сильно болели. Пальцы еще двигались, но сама я их не чувствовала. Честно говоря, я сомневалась, что осилю обратную дорогу, когда вдруг вспыхнули желто-золотые искры. Быстро разрастающийся огонь осветил внутреннюю часть камина, и Арез разложил в пламени поленья. Стоп, что-о…?! Он таскал в рюкзаке поленья?! Но зачем? Из-за меня?

– О каар'э кар, сут Амбар, – бормотал он, чем окончательно сбил меня с толку. Означало это: Мы пришли с добрыми намерениями, хранитель дома. Какая-то традиционная приветственная формула, принятая у кидхов? Но я ее раньше не слышала. Только когда я решилась придвинуться к камину, привлеченная спасительной теплотой, я увидела того, к кому обращался Сир. Это был крошечный пухлый домашний дух с пятнистой шерстью и изогнутыми рожками. А я ведь и не думала об этом. Домашние духи не слишком любили, когда кто-то вторгался в их обиталище без приглашения. Это я знала по собственному травмирующему опыту. Местный дух тоже поглядывал на нас недоверчиво, но при этом настроен был мирно. Очевидно, Сир сиров произвел впечатление своим приветствием. Ну да, мне бы это создание в жизни не поверило и пальцы бы откусило, сколько бы я ни придумала поэтических выражений и ни пела ему дифирамбов.

Арез поднялся и молча исчез в глубине дома. Я посмотрела ему вслед, затем огляделась. Находилась я сейчас в маленьком кабинете, который раньше наверняка был очень уютным. Сейчас окна были забаррикадированы шкафами, стеллажами и прочими предметами мебели, а все щели были заткнуты занавесками и простынями. Похоже, это было последнее из жилых и отапливаемых помещений до того, как вдове ткача пришлось перебраться в другое место.

Арез вскоре вернулся. В руках у него были одеяла, подушки и шкурка ягненка. Все это он бросил перед камином.

– В рюкзаке еще поленья и немного еды. Оставайся здесь и отогревайся! Я поищу тайник.

И снова был таков.

Ну и ладно.

Совершенно измученная, я рухнула на подушки и стянула сапоги Захи, чтобы погреть стопы и пальцы ног у огня. Почему же я все-таки была здесь? Потому что Арез хотел следить за мной, чтобы я не сбежала? Это же только лишние хлопоты. Если бы он оставил меня в ночлежке, то справился бы тут в два раза быстрее. Может, он бы уже даже успел вернуться, прежде чем я бы предприняла первую попытку побега.

И тут меня осенило. Неужели?! Арез хотел преподать мне урок? Доказать, что, если попытаюсь уйти пешком, без снаряжения и какой-либо помощи, я быстро сдохну? О да, это было в его духе. Эффективно и хладнокровно. И весьма успешно, к сожалению.

Внезапно поленья треснули. Искры взметнулись вверх, и я увидела, как домашний дух, шипя и фыркая, заполз обратно в угол камина. А по моему позвоночнику пробежало предупреждающее покалывание. Я услышала, как где-то заскрипели половицы, вскочила и вытащила кинжал. В кабинете было две двери. Одна у лестничного пролета, а вторая напротив камина. Обе были заперты.

Снова скрип. И тихое шарканье подошв. Доносилось оно явно не с лестницы. Арез пошел в другую сторону. А значит…

…мы были не одни.

Не спуская глаз с огромной двери, выкрашенной в мшисто-зеленый цвет, я зажала кинжал зубами и скользнула обратно в сапоги. После чего стала ждать. Да, конечно, в мире было много идиотов, у которых смелости больше, чем ума, и они-то, конечно, пошли бы посмотреть, что это там снаружи происходит. Я же предпочитала выжить.

За дверью послышался сдавленный стон. Нет, скорее скуление. Чтоб меня! Это было какое-то животное. И оно страдало. Возможно, даже умирало и искало здесь защиты от метели. Сердце болезненно сжалось. Из всех звуков в этом мире это был, пожалуй, единственный, который я не могла выносить. Я обязана была что-то предпринять.

Все мои инстинкты били тревогу, но все же я прокралась к выкрашенной двери. Домашний дух снова зашипел и начал нервно подскакивать на углях. Это было предупреждение или подбадривание? Я приложила палец к губам, прося его не шуметь. Затем встала около дверного косяка, осторожно повернула ручку и чуть приоткрыла дверь. Холодный воздух повеял мне навстречу. А еще я увидела свет. Дневной свет. Смежная комната, должно быть, находилась прямо под рухнувшим дубом. Сердце бешено колотилось. Я прислушалась. Тишина. Нет, не совсем. Я слышала чье-то поверхностное дыхание. Однозначно зверь. И большой, к сожалению. Это усложняло ситуацию. Раненые звери реагировали крайне непредсказуемо, когда к ним приближались. А в случае с крупными зверями это означало еще и серьезный риск.

С другой стороны, я, возможно, могла спасти его…

Мысленно ругая себя за мягкосердечность, я протиснулась в приоткрытую дверь. Комната за ней оказалась на удивление просторной. Должно быть, это была гостиная, потому что в ее центре стоял стол, за которым могла бы уютно устроиться целая семья. Сейчас он был занесен снегом, черепицей, кирпичами и деревянными опилками. Несколько стульев были опрокинуты. А прямо над столом зависла толстая дубовая ветка, пробившая потолок, и торчала теперь в комнате точно узловатая рука. Сквозь пробитую дыру падали снежинки, покрывая пол белым ковром. Это упрощало мне поиски, потому что на снегу были видны следы крови. Они вели к чему-то, что располагалось под столом. Я сначала подумала, это просто куча обломков, запорошенная снегом. Но нет, это был лохматый белый мех в кровавых потеках. Он напряженно вздымался и опускался. У меня возникло нехорошее предчувствие, и уже через два шага я поняла свою ошибку. Дышащая шерстяная гора была крупнее, чем я предполагала. Гораздо крупнее. И заканчивалась она головой вроде волчьей, которая была длиной с мое предплечье. Головой с бесцветными слепыми глазами. Чтоб меня! Это же пожиратель мороза! Я хорошо знала этих кидхов-сущностей, которых люди также называли зимними волками. И всякий раз, сталкиваясь с этими голодными чудовищами, я выживала только благодаря счастливому случаю. Пульс тут же ускорился, но остатки рассудка все же убедили меня не убегать и не баррикадировать дверь. Только без резких движений! Как правило, пожиратели мороза в одиночку не охотятся. Когда они сбегают с гор глубокой зимой, распространяя по лесам страх и ужас, они обычно передвигаются стаями. Но может быть, мне повезло, и этот раненый пожиратель мороза отстал от своих. Может быть…

Голодное рычание слева от меня разбило мои надежды. Я оглянулась. Очень вовремя. Огромная белая тень как раз готовилась к прыжку. Я инстинктивно сделала то единственное, что могло спасти меня в таком узком помещении от острых когтей и лязгающих зубов. Я бросилась на зимнего волка и вцепилась в его грудную клетку. Мощные челюсти щелкнули в нескольких дюймах от моего уха. На лицо мне капала его слюна. Но я не обращала на это внимания и вонзила зверю между ребер свой кинжал. В таких смертельных объятьях мы оба упали. Но снова я едва ли ощутила удар об пол. Мы перевернулись и врезались в стеллаж. Посуда посыпалась с полок и разбилась. Я зажмурилась, не переставая колоть пожирателя мороза. Снова и снова, и снова. Это был мой единственный шанс. Кинжал, который дал мне Арез, был не из железа. А значит, животное-кидх вскоре исцелится. Я могла только надеяться, что смогу нанести зимнему волку как можно больше ранений и выиграю хоть немного времени.

Когда лязг и скрежет прекратились, а сам зверь больше не шевелился, я выпустила его мохнатую шерсть и выдохнула. Но облегчение длилось недолго. С другого конца комнаты тоже раздалось рычание. У меня кровь в жилах застыла. Медленно, очень медленно я выпрямилась и выглянула из-за безжизненной шерстяной горы, которой я по-прежнему была наполовину придавлена. По ту сторону обломков стояла еще одна лохматая сущность, втрое крупнее обычного волка, и смотрела на меня мутно-белыми глазами. Черт. Вот теперь я точно попала. Малейшее движение, и чудовище атакует меня. Пожиратели мороза слепы от рождения, но прекрасно слышат и чуют температуру тела своей жертвы. Поэтому сбежать от них крайне сложно. Кроме того, они очень маневренные, а их челюсти перекусят что угодно. И след они, конечно же, почти никогда не теряют. А еще им нелегко утолить голод.

Движение наверху погасило последнюю искорку надежды во мне. Четвертый пожиратель мороза спрыгнул вниз по ветвям. А за ним и пятый. Внезапно просторная гостиная показалась совсем крошечной, и я поняла, что выбраться никак не смогу. Я стану кормом для волчьей стаи. Куда же запропастился Арез, когда он был мне так нужен?!

Голодные пожиратели мороза подкрадывались ко мне, двигаясь при этом нерешительно. Они, похоже, не были уверены, какая именно опасность от меня исходит – они ведь чуяли кровь их собрата. Оставалось лишь несколько мгновений до того, как они сообразят, что на деле я была беззащитна. Я попыталась незаметно освободить свою ногу и тут же услышала рычание всей стаи. Зимние волки угрожающе обнажили свои клыки, длинные как мои пальцы. С их губ капала вязкая слюна. И вот самый крупный из пожирателей мороза приготовился к прыжку. Я снова бросилась на пол и держала наготове кинжал, но нападения так и не произошло. И оскаленная морда надо мной не появилась. Но я слышала шипение, тявканье и агрессивный лязг жутких челюстей. Я решилась выглянуть и увидела черный силуэт, который почти бесшумно бросился в атаку. Арез. Его железные когти вонзились в белую шерсть, и начался настоящий хаос. Бойня. Прежде я не видела никого, кто сражался бы подобным образом. Сир двигался совсем не как человек, не ограничивался одной только вертикальной выправкой и кованым оружием. Нет, он сам был оружием, до краев наполненным силой, дикими инстинктами и безусловным контролем. И хотя пожиратели мороза были ростом ему по грудь и вдвое тяжелее, не возникало ни малейшего сомнения, кто тут на вершине пищевой цепочки. В тот момент, когда первый зимний волк замертво рухнул на пол, уже умирал второй. И прежде чем я вообще поняла, что именно произошло, последний пожиратель мороза поджал хвост и, скуля, бросился прочь из дома.

Глубоко впечатленная и немного напуганная, я уставилась на Ареза. Он стоял спиной ко мне в лучах света и смотрел на метель. Капюшон соскользнул у него с головы во время сражения, и в дневном свете его волосы блестели как вороновы перья. Иссиня-черные с оттенком лилового и еще зеленым отливом. Кровь капала с его когтей, пропитывая снег вокруг него. Во имя всех богов! Я, конечно, знала, что он опасен, но то, что говорили о вакарах люди, даже близко не отражало того потрясающего совершенства, которое только что увидела я. Несущий смерть. Это описание идеально соответствовало действительности. Особенно сейчас, когда я услышала шепот смерти и впервые в жизни испытала его чистую первозданную силу. Точно проницаемый черный туман эта сила вытекала из поверженного пожирателя мороза и переливалась в Ареза, будто он притягивал смерть. Это зрелище я никогда не забуду. Жестокость и справедливость сочетались в жуткой гармонии.

Этот особенный миг прервал какое-то кряхтение. Пожиратель мороза, придавивший меня, исцелялся.

– Э-э, я, конечно, не хочу жаловаться, – прохрипела я, снова пытаясь освободить ногу, – но может, поможешь выбраться? Я бы не хотела оставаться в обнимку с этой бестией, когда она очнется.

Арез медленно обернулся и направился ко мне. Поскольку свет теперь был у него за спиной, я не могла понять, в каком он настроении. Он опустился на колени рядом со мной, но отчего-то не торопился мне помогать. Когда же он стянул ткань со рта и носа и обнажил клыки в язвительной улыбке, у меня перехватило дыхание.

Это был не Арез.

По следу правды

Убийца. Одно-единственное слово, снова и снова звеневшее у меня в голове, пока обескураженный разум пытался осознать, что я прямо сейчас видела. Это наверняка был убийца. Он убил ткача. И еще шестнадцать других невинных. Вакар, отравивший меня. И именно его преступления копировало Эхо крови. Но он был так похож на Ареза, что я на один долгий миг приняла его за Сира. Неужели это означало…? Он…?

Рост и телосложение были точно такими же, как и волосы, и манера двигаться. Вот челюсти и нос казались слегка более угловатыми, а черты лица – напряженнее, но кожа обладала тем же теплым золотистым оттенком, что был так необычен для других темных охотников. А глаза… Они были похожи на глаза Ареза до последней ресницы. Только в отличие от Сира этот вакар, видно, был не в состоянии контролировать свои эмоции. Серебристо-серый менее чем за секунду сменился травянисто-зеленым, затем они стали лиловыми, потом светло-карими, темно-карими, черными, серыми, а потом все началось по новой. Я была в таком шоке от этого зрелища, что забыла, как дышать. Пульс тут же участился.

– Пожалуйста, – запинаясь, начала я свою песню. О чем там просил Арез? – Вспомните Клятву теней!

Вакар фыркнул и рассеянно провел окровавленным когтем по шерсти приходящего в себя пожирателя мороза.

– Ты не зачаруешь мое сердце, маленькая онидка.

У него был более звучный голос, нежели у Ареза, но и в нем звучал тот же доминирующий подтон. На мгновение его железный коготь задержался на грудной клетке зимнего волка, а потом – безо всякого предупреждения – он резко вонзил его зверю под ребра и раздавил его сердце.

– Оно мне больше не принадлежит.

От мерзкого чавкающего звука у меня все в желудке перевернулось, но запаниковала я совсем по другой причине. Моя песня не подействовала. Этого просто не могло быть. Только не в случае с вакаром. И что он имел в виду, говоря, что его сердце ему больше не принадлежит?

Темный туман смерти снова поднялся, и я почувствовала, что мне становится нечем дышать. На пару секунд глаза убийцы стали сапфирово-синими, а потом цвет радужки снова начал часто меняться. Он вытащил железные когти из тела пожирателя мороза и вдруг схватил меня за подбородок.

– Но ты можешь спасти его.

Железо на моей коже тут же возымело свое действие. Одем в крови забурлил, и я почувствовала, как у меня начинают прорезываться золотые когти.

– Спаси его, пока не началась война.

– Кого? – прохрипела я.

– Кьян!

Я растерянно моргнула. Это уже сказал не убийца. Другой голос эхом разнесся по теням комнаты. Арез стоял в дверях и смотрел на нас так, будто окаменел.

Кьян… Это имя просочилось в мой разум, дополняя ту информацию, которую я с недавнего времени уже знала. Кьян. Совсем как Кьяндер. Барон Кьяндер, который вроде как должен был быть мертв. Брат Ареза.

– Опаздываешь, малыш сир, – заявил он через плечо, не выпуская при этом меня. Его дикий безумный взгляд продолжал глубоко проникать мне в душу, пока вакар разговаривал со своим братом. – Я не могу постоянно за тобой подчищать, легкомысленный ты мальчишка.

Арез в ответ зарычал, и я содрогнулась.

– Отойди от нее!

Его приказ не допускал возражений, но его брат лишь улыбнулся. Мне даже показалось, что в его чертах мелькнуло нечто, похожее на гордость. По крайней мере, до того момента, как Арез вдруг сорвался с места. Лицо Кьяна помрачнело.

– Остерегайся голоса из тени! – прошипел он и отскочил. В тот момент, когда Арез уже хотел повалить его, он вдруг провернул невероятный маневр. Кьян пригнулся, схватил Ареза за руку и, воспользовавшись замахом брата, швырнул его в противоположную стену. Но Арез в полете развернулся, приземлился на одно колено и сумел затормозить, вонзив железные когти в деревянный пол. Он оскалил клыки и зашипел на Кьяна, а тот в ответ на эту недвусмысленную угрозу издал не менее пугающий звук. Взгляды обоих братьев пересеклись, будто они одновременно бросали друг другу вызов, предупреждали и угрожали.

– Ты меня не победишь, малыш сир.

– В последний раз, когда мы боролись друг с другом, я был еще ребенком, – гневно процедил сквозь зубы Арез. – Те времена давно прошли.

– Да, это верно, – голос Кьяна был совершенно спокоен. И этот спокойный тон был полной противоположностью выражению его глаз. – Малыш сир подрос. Я знал, что Пламя Железных Теней выберет тебя.

– Да к чертям это Пламя! Что с тобой случилось? Кто тебя контролирует?

– Не суйся в это дело.

– Не могу. Ты на грани того, чтобы уничтожить все, во что мы когда-либо верили.

Слова Ареза задели его брата. Казалось, они буквально пробудили его. У Кьяна изменилась осанка. В чертах лица больше не было агрессии, и он прервал зрительный контакт.

– Я уже это сделал, – пробормотал он. – Счастливо оставаться, малыш сир.

Когда он повернулся к двери, Арез вытащил свой теневой меч.

– Я не отпущу тебя!

Кьян остановился и в последний раз взглянул на брата.

– А я думаю, отпустишь.

Внезапно он прыгнул в мою сторону. Арез тоже сорвался с места. И он был быстр. Но его брат изначально стоял ближе ко мне. Его железные когти блеснули прямо перед моим лицом. Они едва не задели мое горло, прорезав шарфы, накидки, камзол и даже тунику. Но тут Арез оттащил от меня брата. Я уже думала, что братья сейчас растерзают друг друга, но Кьян оттолкнул брата и, воспользовавшись представившейся возможностью, начал легко карабкаться вверх по ветвям обрушившегося дуба. Арез погнался было за ним, попытался его перехватить. Напрасно. Кьян уже пропал в метели. К моему огромному изумлению, Арез не стал его преследовать. Он остался стоять как вкопанный. Что он делал? Почему дал брату уйти? Почему он не бросился за ним, а направился вместо этого обратно ко мне?

У меня перехватило дыхание от недоумения, когда я посмотрела Арезу в глаза. Все в нем излучало гнев и решительность, но во взгляде его пронзительно-черных глаз отражалось такое беспросветное отчаяние, что у меня прямо сердце разрывалось. Когда же он остановился передо мной, я увидела в его глазах кое-что еще: беспокойство. Негромко выругавшись, он стащил с меня мертвого пожирателя мороза и помог мне подняться.

– Все хорошо, – прошептала я. – Я не ранена.

Больше я просто не смогла произнести, хотя в голове у меня крутилась тысяча вопросов и еще столько же упреков. Но моя интуиция подсказывала мне не давить на него в этой ситуации.

Я не сопротивлялась, когда он на руках понес меня обратно в кабинет. Никаких объяснений не было. Он усадил меня на одеяла у огня и снова куда-то ушел. Я слышала, как наверху что-то гремело и ломалось, как будто он вымещал свою ярость на мебели. Затем он снова появился в комнате, бросил рядом с камином кучу сломанных деталей и в очередной раз куда-то двинулся. На этот раз, чтобы забаррикадировать зеленую дверь. Я наблюдала за ним, и меня слегка подташнивало.

– Он вернется?

– Нет.

Его жесткий ответ был крайне однозначен. Никаких «возможно». Никаких «надеюсь, что нет». Арез, похоже, был уверен в дальнейшем исходе.

– Просто не хочу, чтобы к нам вдруг прорвались другие пожиратели мороза. Мало ли что, сюрпризы нам сейчас не нужны.

После того как он закончил свою работу, он вернулся к камину. Опустился на колени рядом со мной, без спроса отодвинул мой шарф и ощупал шею. Когда он вытащил руку, его пальцы были в крови. Ох нет. Значит, Кьян все-таки зацепил меня своими когтями. И это означало…? Меня снова отравили? Он поэтому дал своему брату уйти? Чтобы спасти меня?

Арез коснулся языком капли крови у себя на кончике пальца и неодобрительно скривился.

– С-снова будешь кусать меня? – встревоженно спросила я.

– Нет, он не стал пускать яд. Это была лишь уловка, – он мрачно вытер пальцы. – Но это не отменяет того факта, что губы у тебя синие. Давно ты перестала дрожать?

– Я… я не знаю, – столько всего случилось, я уже и позабыла о холоде.

Арез снял с моих рук перчатки и ощупал мои пальцы. Я не почувствовала его прикосновения.

– Считай, что тебе повезло, что в твоих жилах течет кровь кидхов. Если мы тебя сейчас быстро согреем, они исцелятся. Человеку их бы, скорее всего, ампутировали.

Шокированная, я уставилась на свои ладони. Выглядели они ужасно. Белые как свечной воск, покрытые кровью пожирателя мороза. При этом я не чувствовала себя плохо. Да, я была вымотана, и в голове как будто туман был, но температура уже не казалась такой уж нестерпимой. Мое тело еще было в режиме выживания? Или оно уже сдалось? Поэтому я перестала дрожать? Арез, похоже, был уверен в этом, потому что он действовал быстро и целеустремленно. Он помог мне снять сапоги и чулки, подтолкнул ближе к камину и освободил от многочисленных накидок, чтобы жар пламени ощущался лучше. Потом он сел за мной, широко разведя ноги, притянул меня к своей груди и начал растирать мои руки.

Не знаю, долго ли мы так сидели, наблюдая за танцем огня, но вот тепло дало первые результаты. Руки и ноги начало покалывать. Вскоре это покалывание стало очень болезненным. Старая добрая дрожь тоже вернулась, а потом и утихла вместе с болью. Только когда мои пальцы приобрели свой привычный оттенок и Арез крепче меня обнял, я осознала, насколько странной была возникшая ситуация. Время как будто остановилось, вся моя жизнь сжалась до этой крошечной комнатки, а мир за пределами метели перестал существовать. Были только огонь, размеренное дыхание Ареза и странная пустота в моей груди. Будто чего-то не хватало. Понадобилось время, чтобы понять, чего же конкретно сейчас недоставало. Ярость на Ареза исчезла.

Я очень хотела злиться на него за то, что он меня обманул, хотела обвинять его за то, что случилось с Рукашем, я не могла. Больше не могла. Потому что теперь я знала правду. Все, что делал Арез, было направлено на спасение его брата. На его месте я, наверное, поступила бы точно так же. Нет, даже не так. Ради отца или сестры я пошла бы гораздо дальше.

Только вот… к чему мне сейчас это знание? Что мне делать без этой ярости, без моего разочарования в Арезе? Что с того, что я его теперь понимаю? Я не могла отринуть свои принципы и позволить ему меня использовать только потому, что я поняла, почему он делал то, что делал.

– Как ты? – вдруг поинтересовался Арез. Его теплое дыхание щекотало мою шею. – Твой пульс снова учащен. Уверена, что осилишь дорогу назад?

Серьезно? Он действительно был намерен игнорировать тему, незримо повисшую в воздухе?

– Осилю, конечно, – сухо ответила я. – Сразу после того как мы поговорим, почему твой брат, трагически почивший Сир сиров, оказывается, вовсе не почил, а разгуливает по местности, убивая налево и направо.

Я почувствовала, как Арез напрягся.

– Здесь нечего обсуждать. Ты сделала верный и более чем исчерпывающий вывод.

Я раздраженно отодвинулась от него, чтобы иметь возможность посмотреть на него. Но он проигнорировал мои укоризненные взгляды и продолжил смотреть в огонь своими серебристо-серо-голубыми глазами.

– Оставь это, Син.

– Нет уж, не оставлю. Как по мне, я заслужила право узнать все. И если ты не хочешь, чтобы я сбежала и даже в карцере задавала подозрительные вопросы, у тебя два варианта: посвятить меня в суть дела или убить. Решать тебе.

Теперь Арез все же посмотрел на меня – очень медленно и даже головы не поворачивая. Его глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, холодно блестели, как бы предупреждая, что в это лучше не ввязываться. Я сглотнула. Похоже, он всерьез обдумывал оба варианта.

– Твое упрямство тебя когда-нибудь в могилу загонит…

– Возможно, – но отступать в любом случае было уже поздно. – И все-таки я надеюсь, что это случится не сегодня, – оптимистично добавила я.

На это Арез едва заметно закатил глаза. Он вытащил походную флягу из рюкзака, открыл ее, сделал глоток и затем передал ее мне. Заманчивое предложение, но мое упрямство взяло верх, и я выжидающе посмотрела на него.

– Я не знаю, что происходит, – проворчал он наконец. – Мой брат был в Каэссе, когда я получил известие от Пектора. Он ставил под сомнение избрание Кьяна на должность Сира сиров, считал, что он едва ли справится. Я тут же сорвался в столицу, но когда я добрался до дома брата, я нашел там только Пектора. Мертвым. С клинком в спине. Мой брат сбежал. Без Пламени Железных Теней, которое Сир сиров никогда бы не оставил. Сегодня я впервые за долгое время снова увидел Кьяна.

Ладно… Это, конечно, объясняло кое-что. Несколько тронутая этой историей, я все же взяла у него флягу.

– Получается, вы выдали мертвого Пектора за твоего брата?

– Мы устроили пожар. После этого никто уже не мог заметить разницы.

– Думаешь, Пектор догадался о его зависимости от темной крови? – должен же был быть какой-то спусковой крючок. – Может, он шантажировал твоего брата.

– Может, – неохотно согласился Арез. – Но Кьян не стал бы из-за этого убивать своего лучшего друга. Не таким образом.

– Не таким образом? – спросила я, глотая ледяную воду из фляги.

– Для вакаров смерть целительна. Мы живем, чтобы однажды с ней встретиться. Но такое подлое убийство, без честной борьбы, без возможности смотреть смерти в глаза, – худшее, что могло бы случиться с Пектором. Настоящее преступление. Согласно нашей вере его жизненная сила навеки потеряна для круга жизни нашего народа. А сам он обречен бесцельно скитаться вдоль завесы, и мира ему не обрести. Более того, этот проступок карается сидхаком, худшей и бесчестнейшей казнью из всех, и ни один из вакаров, обладающих хотя бы искрой чести, не станет завершать жизнь подобным образом. Уж точно не мой брат, – Арез взял одно полено и бросил его в огонь. – В любом случае, после всего, что я сегодня увидел, я уже не уверен, действительно ли мой брат по-прежнему тот, каким я его знал.

В каждом его слове сквозило беспокойство, и я его понимала. Я понимала его слишком хорошо. Вакар, с которым я сегодня столкнулась, не производил впечатления того, кто придавал бы значение законам или морали.

– Кьян не контролировал свои эмоции…

Арез горько рассмеялся.

– Мы оба были бы мертвы, если бы он не контролировал себя. Не знаю, что или кто заставил его предать все, во что он верил, Кьян сопротивляется этому. Пока сопротивляется.

– Почему он не хотел принять твою помощь?

– Потому что он пытается меня защитить, – тихо пояснил Арез. – Так он делал всегда. С тех пор как мы еще были детьми.

Было, конечно, очень странно пытаться защищать кого-то вроде Ареза, но я могла понять поведение Кьяна. У братьев всегда так. И у сестер. Я бы тоже не впутывала младшую сестру в свои проблемы – неважно, насколько нужной и полезной могла бы быть ее помощь.

– Это не твоя вина, – мягко сказала я. – Ты уже не малыш и уж точно не беззащитный. А он по уши в дерьме. Он должен понять, что ты можешь ему помочь.

– Этого не так-то легко добиться, – грустная улыбка появилась на его губах. – Скажем так, та версия меня, которую ты окрестила плясуном, – лишь слабая тень того, чем я занимался некоторое время, чтобы только не думать о войне и смерти моего отца. Я должен был быть на стороне Кьяна, когда его избрали Сиром сиров. А я только лишних проблем ему подкидывал. Будто мало ему было новых обязанностей, так еще и братишку непутевого постоянно из передряг надо вытаскивать.

– Он твой брат. Он, конечно, все понимал.

– Понимал, да. Всегда понимал. Но также он потерял ко мне доверие.

– Я так не думаю. Ты бы видел, как он гордился тобой сегодня.

Во взгляде Ареза что-то блеснуло. Всего на крохотное мгновение, а потом его глаза снова стали цвета холодного зимнего неба.

– Так или иначе, я должен был догадаться, что однажды что-то пойдет не так. Я должен был прийти к нему раньше.

Да уж, настоящая трагедия… Меня точно в живот кулаком ударили. Один этот маленький разговор показал мне, какой тесной была связь двух братьев и как сильно они друг друга любили. Только вот, к сожалению, непохоже было, что их история может закончиться хорошо. Но если я начну сейчас выказывать сочувствие, Арез может еще глубже погрузиться в чувство вины. Чтобы до этого дело не дошло, я смочила краешек накидки водой из походной фляги и стала оттирать с рук засохшую кровь пожирателя мороза. Стоило сменить тему.

– Кто знает об этом происшествии?

– Его старый скалл, который теперь стал моим, Ривен, я, королева… А теперь и ты.

Я задумчиво кивнула.

– А еще голос из тени…

– Да, и еще он.

Теперь все сложилось в единую картинку. Даже наконец прояснилось, зачем Арез взял меня на службу. Он полагал, что своей песней я смогу остановить его брата. Дурацкая была затея – вышло бы из огня да в полымя. Кьян, может, и перестал бы быть зависимым от наркотиков, но у него появилась бы новая одержимость – я. К тому же была еще одна проблема.

– Я попросила твоего брата вспомнить клятву.

Арез удивленно воззрился на меня. Видно, не думал, что я последую его совету.

– Но это не сработало, – быстро добавила я. – Возможно, потому что я на тот момент не знала его имени. Или дело в темной крови.

На лице Ареза не дрогнул ни один мускул, но я отчетливо слышала, как рушится его надежда. И я невольно задумалась, сколько же еще переживаний он прячет за маской от внешнего мира.

– В любом случае ты хотя бы попыталась, – ответил он. – И кто знает, может быть, это все же сработало, и поэтому Кьян не убил тебя на месте.

– Он… он сказал, что его сердце принадлежит теперь кому-то другому.

Глаза Сира вновь заинтересованно блеснули. Я не знала, догадался ли он о скрытом смысле этих слов. Если и догадался, то виду не подал.

– Что еще он сказал?

– Спаси его, пока не началась война.

– Кого?

– Не знаю. Наверное, он имел в виду тебя.

И снова Арез ничем не выдал своего волнения, за исключением темно-бордового оттенка, заигравшего на радужке его глаз. Я предположила, что этот оттенок символизирует беспокойство. Или, может, даже скорбь.

– Я должен остановить его – любой ценой. Мир был делом всей жизни Кьяна. Если сейчас он убьет королеву…

– Да, это понятно, но каков план?

– Я нашел то, за чем приходил сюда. Подробные карты порта. Списки дежурств охраны. Кое-какие сведения о мерах безопасности и строго секретная информация о прибытии королевы. Мятежники собираются атаковать королевский корабль, – мрачно поведал мне Арез.

– Корабль? – растерянно повторила я и отложила в сторону накидку, которой до этого вытирала руки. – Значит, королева прибудет на корабле? – все это было более чем необычно, учитывая, что в ее распоряжении был ряд других более быстрых транспортных средств.

– Это часть отвлекающего маневра для безопасности королевы. Только ее ближайшие доверенные лица знают об этом.

– И голос из тени?

Арез мрачно кивнул.

– Все взаимосвязано. Голос использует не только моего брата, но и мятежников.

До меня так медленно доходило…

– А когда у старого ткача пробудилась совесть, твоего брата отправили к нему, чтобы тот с ним разделался. Я только в толк никак не возьму, почему Кьян до сих пор здесь, хотя ты еще вчера дал ему возможность сбежать.

– Кто знает, – пробормотал Арез. – Может, он хотел напоследок предупредить меня, чтобы я не вмешивался в это дело?

– Но ты ведь не собираешься внимать этому предупреждению?

– Верно, не собираюсь, – мрачно сдвинув брови, он подобрал с пола мои чулки и протянул их мне. – Поэтому мне нужно вернуться и помочь остальным расчистить просеку. Послезавтра уже полнолуние. Если мы к этому времени не доберемся до Вальбета, мой брат разрушит все, за что сам же всю жизнь боролся.

Неприкрытая боль в его голосе заставила мое сердце сжаться. Как же он это переносил? Ответственность, одиночество, ничтожно малая надежда на успех, которая почти растаяла… и все же он не сдавался. Это вызывало уважение. Если бы он не собирался упечь меня за решетку, я бы, наверное, ни секунды не медлила и помогла бы ему. Но действительно ли моя помощь изменила бы что-то? Папка всегда говорил, что, если бы людям чаще давали второй шанс и они разумно бы этим распоряжались, мир стал бы вполовину менее безрадостным. Не заслужил ли Арез второго шанса? Не как Сир сиров, а как любящий брат? Мой рассудок еще медлил, но тело уже было согласно.

Я забрала у него чулки и проглотила образовавшийся в горле комок.

– Но ведь… метель все еще можно остановить.

Горячее железо

Арез взглянул на меня. Если он и был удивлен, виду, как обычно, не подал. Вместо этого он внимательно меня оглядывал. В его глазах мелькнул золотой оттенок, но лишь на долю мгновения. Затем он закрыл их и безрадостно рассмеялся.

– Вот, значит, каково это…

Я нахмурилась.

– Каково что?

– Когда тебе сочувствуют.

Что-о?!

– Это вовсе не сочувствие и даже не предложение!

Мой гнев, похоже, никак не подействовал на Ареза. Он абсолютно безразлично мне улыбнулся.

– И что же это тогда?

– Факт. Я полагала, мы можем поговорить об этом как взрослые.

В его взгляде блеснула усмешка. Я была уверена, что на языке у него вертелось какое-нибудь уничижительное выражение, но в последний момент он решил сказать иное.

– Хорошо, давай поговорим как взрослые, – он поджал ноги под себя и посмотрел на меня. – Да, Син, именно сейчас было бы очень полезно, чтобы метель наконец прекратилась. Но есть и другие решения этой проблемы, так что я не стану требовать, чтобы мы переспали. Особенно учитывая, что ты мне сегодня ясно дала понять, что больше ты во мне не заинтересована.

Теперь уже у меня на языке вертелось уничижительное выражение, но я подавила в себе желание дерзить. Если бы только это не звучало так, точно уязвленная мужская гордость. Во имя всех богов, это же я первой начала эту тему, о каком тогда принуждении может идти речь? Но хорошо, разговор должен все же быть целенаправленным, поэтому я взяла себя в руки.

– Я просто не в восторге от мужчин, которые не держат свое слово. Тем не менее я начинаю подозревать, что за твоим высокомерным фасадом, возможно, кроется порядочный парень, который поступает неправильно только по правильным причинам.

Едва я это произнесла, пропасть между нами точно стала больше, его лицо – замкнутее, а тон голоса – отстраненнее.

– Ты слишком доверчива, Син. Я по-прежнему мужчина, который не сдержал свое слово и подверг твою жизнь опасности. И я бы снова сделал это, если бы это помогло мне спасти Кьяна.

– Я знаю. Ты любишь своего брата. Это я понять в состоянии. Если бы речь шла о моем отце или о моей сестре, я бы поступила так же. И поэтому я считаю, что ты заслужил помощь.

Он горько рассмеялся.

– Ты ведь не помощь мне предлагаешь, а свое тело. И если не из сочувствия, то в обмен на что-то, но на что? Мою благосклонность? Мою благодарность? Твою свободу? Что же стало с той Син, которая готова отдаться мужчине не по расчету, а для своего собственного удовольствия? – качая головой, он встал и начал упаковывать рюкзак. – Это ниже твоего достоинства. Да и моего тоже.

Я даже дара речи на время лишилась, так меня задело презрение в его словах. Кто вообще говорил о расчете? Да мы последние пару дней были так увлечены друг другом, что целый пруд могли бы вскипятить. А теперь он меня выставляет потаскушкой, которая пользуется возникшей ситуацией, чтобы получить кое-какие преимущества? Я всего лишь хотела помочь ему!

– Ну спасибо, это мне и было нужно, – сердито прошипела я и, свернув чулки в комок, швырнула им в него. – Я была на грани того, чтобы совершить чудовищную ошибку. К счастью, ты вовремя мне напомнил, какой ты на самом деле самодовольный идиот.

Арез фыркнул.

– Всегда пожалуйста, – чулки полетели мне в лицо. – А теперь одевайся. Нам надо идти.

– Мне ничего не надо, – обиженно надулась я. Не хотел моей помощи, значит, и не получит ее. – Я больше тебе не служу. Я всего лишь твоя пленница, которая никогда не отличалась послушанием и покорностью.

– Осторожно, Син. Я ведь не буду терзаться угрызениями совести, если придется тащить тебя обратно на постоялый двор за волосы.

За волосы?! Он действительно это сказал? То есть я понимала, конечно, что это просто выражение такое, но и Арез прекрасно знал, что для меня оно имеет несколько иное значение.

Я свирепо на него посмотрела.

– Ну попробуй. Но можешь быть уверен, я использую любую возможность, чтобы тормозить тебя в пути.

– Даже связанная, с кляпом во рту и переброшенная как мешок через спину моей лошади? Все же в таком состоянии мешать мне в пути будет очень проблематично, – он язвительно улыбнулся. – Или ты думаешь, что ты – первая преступница, которая оказывает сопротивление при задержании?

– О нет, разумеется, нет. У вакаров очень большой опыт в том, что касается сдачи кидхов людям на суд.

Арез поднял глаза от рюкзака. Его глаза уже были не синими, а холодными серыми.

– Ты не кидх. Была бы ты кидхом, я бы не сдавал тебя людям, а наказал бы самостоятельно.

– По какому праву? – фыркнула я. – Ты Сир сиров, вождь племени вакаров. Ты владеешь Сердцем Ночи, что делает тебя хранителем всех темных кидхов. Но не более того. Никто не назначал тебя владыкой всего волшебного мира. Единственная причина, по которой никто не восстает против вашей самонадеянности, – это страх. Кстати, в таком случае ты не вождь, а тиран.

Тихий рык, пронесшийся по комнате, был достаточно грозным, чтобы заставить пуститься в бегство даже маленького рогатого домашнего духа. С большей силой, чем было нужно, он завязал свой рюкзак и встал.

– На твоем месте я бы крайне тщательно подбирал следующие слова.

– Что и требовалось доказать, – сухо заметила я. – Самый настоящий тиран, который требует замалчивать неугодную правду, угрожая насилием.

Глаза Ареза стали серебристыми и сияли угрожающе ярко, но мне было все равно, потому что он зацепился за мой аргумент.

– Правду? – его голос резал воздух в комнате точно клинок, медленно вонзавшийся в мягкую плоть. – Ты не знаешь правды. Ты понятия не имеешь, при каких условиях моему отцу пришлось взять руководство во время войны. И какую высокую цену заплатили за мир вакары. А теперь одевайся, пока я не забылся и не показал тебе, что бы сделал настоящий тиран с такой наглой девчонкой-бхиксом вроде тебя.

Я скрестила руки на груди и не собиралась двигаться с места.

– То есть ты считаешь, что меня это замотивирует? А, Сир-бхикс? Твои угрозы лишь подтверждают, какой ты на самом деле трус, несмотря на внешнюю силу. Я не позволю кому-то вроде тебя запугать меня.

– Вот как? – он тоже скрестил руки на груди. Сделал он это гораздо менее вызывающе, но выглядел этот жест довольно устрашающе. – А я-то думал, что ты именно трусов и предпочитаешь. Разве не по этому качеству ты ищешь любовников?!

Что, простите?!

Во мне так сильно и неожиданно начала закипать ярость, что мне пришлось призвать все мое самообладание, чтобы держать ее в узде. Я сжала в кулак свои чулки и чувствовала, как у меня прорезываются когти, вонзаясь в волокна шерсти. Только не сейчас!

Раз… два… три…

– Дыши, малышка Син, – почти ласково посоветовал мне Арез. – Мы оба знаем, что произойдет, если ты потеряешь контроль. Или ты считаешь, что твое самолюбие вытерпит еще одно поражение за один день?

К чертям этот счет до десяти! Я вытеснила ярость грубой силой. Он не сможет заставить меня перед ним унижаться.

– Уж кому-кому, а тебе о самолюбии лучше помолчать. Думаешь, никто не замечает, что Сир, который внушает всем страх и ужас своими язвительными замечаниями и железными когтищами, – на самом деле маленький мальчик, который никак не смирится с поражением и без старшего брата не знает, что и предпринять?!

Это явно его задело. Верхняя губа Ареза дрогнула, как будто он подавлял импульс скрипнуть зубами. Явный признак того, что уж сейчас-то мне стоило промолчать, но я только-только входила в раж. Малой кровью довольствоваться я бы не стала.

– Ну что?! – язвила я. – Я просто подумала, что говорить правду никогда не бывает неуместно.

– Между неуместностью и желанием умереть лежит огромная разница, – заметил он тоном, от которого у меня волосы дыбом встали. Затем он поднял свой плащ и набросил его себе на плечи. – Но это лишь показывает, что я тебя, пожалуй, переоценил. Нет у тебя никакой схемы. Ты выбираешь любовников с тем же небрежным невежеством, с каким отрицаешь твою оставшуюся жизнь.

– Очень может быть, – огрызнулась я. – По крайней мере, это бы объяснило, как в таком случае я могла когда-то хотеть переспать с тобой. Может, ради Кьяна стоит подумать о другом варианте. Уверена, Ривен с удовольствием поможет мне разобраться с этой проблемой, раз уж ты так хочешь оставить своего брата в беде и отвергаешь мою помощь.

Арез замер. В его взгляде уже не осталось ничего человеческого. Просто холодное мерцающее предупреждение. Последнее. Предел был достигнут.

– Ну валяйте, – сказал он, жестко улыбнувшись. – Схема избрания любовников у Ривена ограничивается… пульсом. Но он не Сир сиров. Так что твои усилия будут лишь условно успешными.

– Да, верно, эффективными, – съязвила я. – Даже не знаю, может, нам с Ривеном стоит попробовать что-то совершенно особенное. Ты же не станешь возражать? Ты как-то сказал, что не станешь мешать «нашему счастью», но кто знает, сдержишь ли ты слово в этот раз?

– Ты меня просто поражаешь. При том что ты считаешь вакаров воплощением бесхребетности, самоуверенности и эгоизма, ты прямо-таки одержима желанием близости хоть с кем-то из нас. Я, конечно, догадывался, что ты переживаешь не лучшие времена. Но чтобы все было настолько плохо…

Да, вот теперь он по-настоящему разозлился. Но меня все же гораздо больше интересовал необычный оттенок, который сейчас примешивался к серебристому цвету его глаз.

– А этот лилово-синий… – невинно поинтересовалась я. – Он что символизирует? Ревность?

– Нет, – холодно отозвался он. – Это значит, что у меня кончается терпение. Мы выдвигаемся через две минуты, готова ты идти или нет. Я не буду тратить время на твои детские игры, бхикс из племени Пламени Солнца.

– Ой, простите, сторожевой пес! Вы же предпочитаете совсем другие игры, как же я сразу-то не подумала, – я вытащила из импровизированной кучи дров ножку стула и швырнула ее в дальний угол комнаты. – А ну-ка! Где палочка? Принеси пал…

Ножка стула еще даже не коснулась пола, а Арез уже на меня набросился. В следующее мгновение я уже лежала на спине, не в состоянии пошевелиться, потому что он сидел на мне верхом и вдавливал мои запястья глубоко в подушки. Его лицо нависло прямо над моим, и его выражение можно было бы в лучшем случае описать как убийственное.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не могу остановить метель, просто убив тебя! – грубо рявкнул он.

– Сам мне ее назови! – парировала я. Меня, конечно, напугала горячность его нападения, но я не показала своего страха. – А еще мне чрезвычайно интересно, зачем ты взял меня на службу. Если ты хотел, чтобы я повлияла на твоего брата песней, то, как ты знаешь, ничего с этим не вышло.

Он постепенно сокращал дистанцию между нами, пока наши кончики носов почти не соприкоснулись.

– Не надо бросать мне вызов! – он говорил тихо, но голос его был полон безжалостности и неодобрения. – Того порядочного парня, который, как ты предполагаешь, дремлет где-то внутри меня, давно уже больше нет. Можешь считать себя умелой воительницей, но по меркам монстров моего мира ты всего лишь хрупкая малышка. Возможно, до сих пор тебе каким-то образом удавалось выживать в лесах, но кому-то вроде меня тебе будет нечего противопоставить.

Это задело меня сильнее, чем мне того хотелось бы, потому что его физическое превосходство сейчас подтверждало его слова, и осознание этого было крайне болезненно. Притом что я вовсе не была хрупкой малышкой! А выживала до сих пор не благодаря случайности, а благодаря тому факту, что даже у самых неукротимых монстров были свои слабости. Это касалось и раздражающего вакара, который сидел сейчас на мне и пытался сломить мою гордость.

– А ты уверен? – приторно-сладким тоном ответила я. – А что ты скажешь на это?

Я глубоко вдохнула и перестала думать о том, что Арез сейчас гневно сжимал мои запястья. Вместо этого я вспомнила наши поцелуи и представила, как его руки чувственно и требовательно меня ласкали, какими мягкими и теплыми были его губы и как у меня перехватывает дыхание от его нежности.

И это сработало. Арез учуял мое возбуждение, и это, похоже, застигло его врасплох. На мгновение. А потом его изумление быстро сменилось недоверием, которое переросло в еще больший гнев, чем был прежде.

– Бесполезно, – резко заявил он. – Я не один из твоих ограниченных любовничков, которые теряют голову, когда ты симулируешь наслаждение.

– Ну и глупо, учитывая, что я ничего не симулировала, – фыркнула я, пожимая плечами. – А если ты мне не веришь, принюхайся получше, не пахнет ли ложью: потому что я думаю только о тебе. Потому что мне по неясным даже мне самой причинам плевать, что ты вакар, что ты Сир сиров, что ты вообще-то мой враг. Да мне даже на метель наплевать, понимаешь?! Потому что, когда я думаю, что ты со мной сделал, я чувствую, что хочу тебя, да так сильно, что это почти причиняет боль.

Я не солгала ни в одном слоге – и результат был великолепен. Глаза Ареза стали цвета жидкого золота. У меня перехватило дыхание, потому что в этот момент я осознала свою собственную ошибку. Я хотела поколебать его самообладание, но как-то не заметила, что и свое я в итоге тоже подорвала. От воспоминания о нашем поцелуе мой пульс уже участился, но когда я увидела реакцию Ареза на мое заявление и осознала, что и он безумно хотел меня, я каждой клеточкой своего тела почувствовала неодолимое влечение к нему. И это влечение родилось не из каких-то отдельных воспоминаний, оно было вполне себе реальным и актуальным. Вдобавок ко всему прочему Арез заметил это новое возбуждение во мне и только усугубил ситуацию. Его крепкое тело было так напряжено, будто он прилагал невероятные усилия, чтобы не сорвать с меня одежду прямо сейчас. Ох проклятье… С этим надо было заканчивать. И поскорее!

– Я не могу выкинуть тебя из головы, – продолжала я, отворачивая лицо от наигранного стыда, тем самым оставляя не защищенной от него свою шею. Явный признак подчинения, который кто-то вроде Ареза сейчас же распознал бы. – Я хочу тебя так сильно, что просто ненавижу себя за это… Ненавижу тот факт, что в твоих объятьях я чувствую себя в безопасности. Ненавижу это желание раствориться в твоей силе. Ненавижу, когда так хочу целиком и полностью тебе отдаться.

Опять же – я не лгала. Я чувствовала горячее дыхание Ареза на своей шее и задрожала. Он вдруг отпустил одно из моих запястий и взял меня за подбородок. Искры полетели в стороны даже раньше, чем он мягко, но настойчиво повернул мою голову к себе. Наши губы были так близко, что я уже ощущала их нежное тепло. Я провела рукой, которую он уже не сдерживал, по его руке, по груди, по шее… Он уже готов был поцеловать меня. Это было его ошибкой.

Я сомкнула пальцы вокруг его горла и дала волю одему, который все это время бурлил в моих венах. Онидка во мне вырвалась на свободу. У меня прорезались золотые когти и надавили на чувствительную кожу его шеи.

Арез замер. Вокруг будто тут же стало холоднее. Кровь еще не текла, но стоило только чуть-чуть дернуться, и беды было бы не избежать.

– Значит, нечего мне тебе противопоставить? – спросила я, усмехаясь.

Сверкающее серебро смешивалось в его глазах с жидким золотом. Оба цвета будто боролись за первенство – но однозначного победителя не было. Я чувствовала его сердцебиение под своими пальцами. Билось оно быстрее, чем обычно, что, конечно, было связано с его возбуждением, но и страхом, вероятно, тоже. Он облизал языком нижнюю губу – так медленно и задумчиво, точно хотел ощутить горький привкус своего гнева.

– Ну и что теперь? – опасно тихо поинтересовался он, и это был скорее вызов, чем вопрос. – Твои когти меня все равно не убьют. Возможно, ты выиграешь пару минут для своего побега, но потом у тебя начнутся серьезные неприятности, потому что на тебя будет охотиться очень озлобленный вакар.

Его выдержка меня впечатляла. Хотя его положение было куда критичнее, чем он думал.

– А я разве говорила о побеге? Я могла бы вытащить железный кинжал из твоего сапога и вогнать тебе его в сердце.

Он холодно улыбнулся.

– Да, могла бы, – признал он. – Но тогда ты бы не только убила Сира сиров, но и лишила бы его почетной смерти. И каждый вакар – включая моего безумного брата – счел бы своим священным долгом тебя преследовать. К тому же тебе бы не хватило хладнокровия, – очень-очень осторожно, чтобы я не решила, что от него исходит угроза, Арез отпустил мой подбородок и положил руку мне на бедро. – Нет, Син. Единственное, чего ты добилась этим представлением, – это показала мне, насколько безвольной тебя делает мысль, что я к тебе прикоснусь.

Я чувствовала, как пальцы Ареза пробираются сквозь многочисленные слои моей одежды. Все остальное не двигалось ни на дюйм. Он не сводил с меня глаз – взгляд настороженный, вызывающий, – будто только и ждал, что мое внимание на миг ослабнет. Зараза. А я ведь и впрямь едва держалась. Я очень старалась сохранять равнодушное выражение лица, но когда его жесткие пальцы коснулись мягкой кожи на моей талии, пришлось даже прикусить язык, чтобы не застонать в голос. Я плотнее сжимала бедра, но было почти невозможно не обращать внимания на жар, который он во мне пробуждал. А поскольку главенствовала во мне сейчас онидка, дело обстояло еще хуже.

От Ареза, конечно, не укрылась эта моя реакция. Его дыхание стало глубже, рука скользнула выше, и оставшиеся серебристые крапинки в его глазах утонули в сверкающем море оттенков золотого и янтарного.

Ох, нехорошо. Совсем нехорошо. Это влечение между нами превратилось в необузданную первобытную силу, которая грозила в любой момент выйти из-под контроля. Это нужно было остановить.

– Я думала… это… ниже твоего достоинства? – в отчаянии выдохнула я.

Это будто вернуло Ареза в реальность. Он агрессивно отдернул руку, будто обжегся. Так же агрессивно смахнул мои когти со своего горла и снова прижал мое запястье к полу.

– Довольно! – грубо рявкнул он. Сама не знаю, говорил он это мне, себе или судьбе, но я в этот момент придерживалась его мнения. Я попыталась подавить в себе одем. Получилось лишь условно. У Ареза, похоже, тоже были проблемы. Его пальцы на моих запястьях подрагивали, будто прикосновение к ним причиняло ему боль. Я чувствовала, что он бы с удовольствием отстранился от меня и держался бы как можно дальше. Но он не мог допустить признания собственных слабостей после того, как заявлял, что я не смогу ничего ему противопоставить, а я все же смогла. И это его явно очень сильно задело. Он издал сдавленный рык. Его руки крепче схватили мои, а сияющие золотом глаза сузились до маленьких холодных щелочек.

– Вот как мы сейчас поступим: ты немедленно оденешься! А потом без пререканий пойдешь со мной обратно на постоялый двор! Ты поняла?

Его голос звучал хрипло от желания, но тон не потерпел бы непослушания. Он явно едва сдерживал гнев. Я тяжело сглотнула и кивнула в знак того, что сопротивляться не буду. Нам действительно сейчас нужны были дистанция, больше одежды и холодная, очень холодная метель.

Арез тоже кивнул, скорее довольный моим согласием, но в его взгляде мерцало сомнение. Похоже, не верил, что я так сразу согласна была ему покориться. Его губы были плотно сжаты, а челюсть то напрягалась, то расслаблялась.

– Но для этого… ты должен меня отпустить, – прошептала я.

Реакции не последовало. Он моргнул, будто я говорила на каком-то другом языке. Его тело дрожало от напряжения. И тут я поняла, что не доверял он вовсе не мне, а себе самому… Он не мог меня отпустить, потому что не знал, что в этот момент будут делать его руки. И как бы я ни пыталась сдерживаться, осознание этого возбудило меня еще сильнее.

Крылья носа Ареза раздувались. Бессильно зашипев, он закрыл глаза и сделал несколько напряженных вдохов и выдохов, чтобы вернуть самообладание. Когда же он их снова открыл, в них горела решимость, которая заставила меня содрогнуться.

– Да к чертям это все, – пробормотал он хрипло.

Он окончательно потерял самообладание. Его губы коснулись моих, увлекая меня за собой в глубокую пропасть. Его руки больше не сжимали моих запястий, они захватили меня, прижали к нему, поддерживали, соблазняли. Они будто были повсюду, но при этом все никак не могли удовлетвориться. Лихорадочно они исследовали каждый дюйм моего тела, и когда я обвила руками его шею, я уже понимала, что не будет пути назад, не будет границ, контроля, стеснения, раздумий, что же мы делаем. Почти что с отчаянием я вцепилась в его волосы и ответила на его страсть с такой отдачей, о какой и сама не знала. Я почувствовала, как его вес сместился, почувствовала, как его колено скользнуло между моих бедер. Издав гортанный звук, Арез углубил наш поцелуй, и у меня прямо бабочки в животе затрепетали. Его плечи напряглись. Все тело сотрясла дрожь. Ткань с треском порвалась, и прохладный воздух обвевал мои груди, пока его требовательные пальцы их не сжали. Но не импульсивно, не резко, как можно было того ожидать, а так мучительно медленно и чувственно, что я была уверена, что просто с ума сойду от такой плавной и неторопливой ласки. Перед глазами мелькали искры. Жар в венах стал совсем невыносим. Я отчаянно хватала ртом воздух и была уже не в состоянии отвечать на поцелуй Ареза. Но ему это ничуть не помешало. Его поцелуи просто переместились к моему чувствительному месту под ухом. О боги, ну так нечестно!.. Я буквально горела, но я хотела гореть вместе с ним. Хотела чувствовать его так, как он чувствовал меня. Кожа к коже. Я жадно вцепилась в его одежду. Арез при этом совсем не помогал, потому что не желал прекращать сводить меня с ума. Из-за всего, что со мной делали его язык и пальцы, я просто забыла, как расстегивать пуговицы. От раздражения я подавленно застонала и попыталась просто порвать одежду. Мое нетерпение, похоже, знатно позабавило Ареза. Из-за его бархатного смеха тянущая боль внизу моего живота достигла предела. Он вдруг поднялся и исполнил мое желание. Привычными движениями он расстегнул плащ, сюртук и рубашку, а его взгляд был таким страстным, прямо-таки собственническим, что мою кожу начало легонько покалывать в тех местах, на которые он смотрел. Голод в его глазах был обещанием. Как и его вялая улыбка. Губы были приоткрыты настолько, что я видела, как его язык неосознанно касается кончиков его клыков. Когда же он снял с себя рубашку и обнажил свой мощный торс, я невольно выпрямилась и протянула к его груди руки. Как горячо. Кожа была горячей, бархатистой и… Я едва поверила своим глазам. Там, где мои пальцы его касались, под кожей что-то переливалось. Металлический отблеск.

Железо! Сохрани меня матерь Нхима! Так это правда? У вакаров действительно в крови железо, это не слухи?! Казалось, металл реагировал на меня так же, как я реагировала на него. Одем, который я только-только смогла унять, снова агрессивно рвался наружу. Я хотела инстинктивно отдернуть руку, но Арез перехватил ее. В его взгляде отражались упрек и вызов. Верно. Как он там говорил? Он не сможет ограничить ни мою, ни свою дикую натуру. Что ж, ладно, но…

– Если я потеряю контроль, виноват будешь ты.

С надменной ухмылкой Арез повалил меня снова на подушки и сам устроился рядом с моей головой.

– Я именно на это и надеюсь.

Часть его черной гривы выбилась из-под повязки для волос и сейчас обрамляла его выразительное лицо струящимися прядями. Дикий и опасный, как леса, которые я так любила. Но вместо того чтобы снова поцеловать меня, Арез вдруг внимательно и серьезно посмотрел на меня своими золотыми глазами.

– Ты уверена, что хочешь этого? – уточнил он. – Не думаю, что ты понимаешь, во что ввязываешься.

Нет, серьезно?! Сейчас он вдруг решил поговорить? Я обхватила ногами его бедра, оттолкнула его правую руку и рывком перевернула нас. Теперь уже я лежала на нем и шептала ему прямо в ухо:

– Ты тоже не представляешь, во что ты ввязываешься, – я проворно выпрямилась и стянула с себя остатки порванной одежды. Заодно и шапку в сторону отшвырнула. Как же приятно, когда волосы ничто не сдерживает. – Или ты думаешь, что хрупкая малышка испугается и сбежит?

Арезу, как видно, очень нравилась моя смелость, моя инициатива и… мое обнаженное тело, представшее его взору. Он провел ладонью по моим бедрам и обхватил руками мою талию. Такой простой жест, исполненный естественного превосходства.

– Тебе и не нужно убегать, – несмотря на звучавшую в его голосе темную страсть, я слышала в нем и серьезность, даже некое беспокойство. – Неважно, когда, неважно, насколько опасным я тебе покажусь, достаточно будет одного только слова, и я перестану – без условностей, без последствий.

Да, очень по-рыцарски, вот только я уж точно не собиралась убегать. Для этого у меня уже было слишком много планов на него. Я снова наклонилась к нему, твердо настроенная довести его до такого же безумия, до которого он довел меня чуть раньше. Я прижалась губами к его груди и начала целовать его, при этом соблазнительно покачивая бедрами. Очень скоро он хрипло застонал, я языком ощутила эту вибрацию под его кожей. Вот и награда. Стон превратился в рычание. Арез схватил меня в охапку и без труда перевернул меня снова на спину, вдавливая меня глубоко в подушки. Его взгляд, казалось, проникал мне прямо в душу.

– Я серьезно, Син! – с нажимом проговорил он. – Я не возьму ничего, чего ты сама не отдашь мне добровольно.

Я в замешательстве посмотрела на него. Вроде же я не выглядела напуганной или неуверенной. Но ему это, похоже, было важно, поэтому я кивнула:

– Хорошо…

– Мне этого недостаточно, – он убрал с моего лба волосы, отчего я восторженно ахнула и выгнула спину. Святые небеса! Понимал ли он, что только что сделал? Конечно же, он не мог…

– Скажи это! – потребовал он, наклоняясь к моим губам. Но не чтобы поцеловать их, а чтобы легонько прикусить мою нижнюю губу. И в этот же момент он зарылся пальцами в мои волосы. Все мои чувства были как в огне. Мне казалось, что я в любой момент могу потерять сознание от захватившего меня наслаждения и страсти.

– Я должен это услышать, – настойчиво проговорил он. – Скажи, что ты не боишься меня. Скажи, что действительно этого хочешь.

Его слова крайне медленно пробивались сквозь плотный туман моего восприятия. Он должен это услышать? Неужели до сих пор думает, что я с ним в игры играю?!

– Я не боюсь тебя… – никогда еще мне не было так тяжело говорить, потому что его пальцы безостановочно гладили мои чувствительные волосы, сводя с ума. – И да, я этого хочу. Я хочу тебя, Арез.

Его глаза сверкали так ярко, что ярче было просто некуда, но вот черты лица оставались напряженными. Он прислушивался к моему сердцебиению и выискивал в моем лице хоть какой-то признак лжи. Похоже, всерьез беспокоился, что может подтолкнуть меня к тому, чего я на самом деле не хотела. Да что ж такое. Я, конечно, понимала, что Арез весь из себя такой дикий, ядовитый, смертоносный и внушающий страх. Но серьезно… сколько еще мне стонать, чтобы он понял, что мое желание искренно?

– Я, как видно, не единственная, кто боится своей натуры, а? – поддразнила я его, нагловато улыбаясь, и обвила руками его шею. – Для начала хватит считать себя жертвой, вдруг это поможет.

Арез рассмеялся, но самоуверенный блеск в его глазах предупреждал меня, что именно такого вызова он и ждал.

У каждого дара своя цена

Арез и я… Мы идеально дополняли друг друга. И это было потрясающе. У нас могли быть совершенно разные взгляды, мы вполне могли оказаться по разные стороны баррикад в сложном устроении нашего общества – но вот на чисто инстинктивном уровне мы будто были созданы друг для друга. Впервые в жизни я осмелилась просто расслабиться, потому что я знала, что Арез сумел бы совладать с моей дикой стороной. И я уж точно даже мечтать не смела, что он не просто примет ее, но и будет ее боготворить. Я могла требовать чего-то, не думая об ответственности. Я могла наслаждаться, не боясь. Я могла отдаваться, не чувствуя себя слабой. Да, у Ареза был необузданный темперамент, который требовал подчинения. Но не того подчинения, которого добиваются с применением грубой силы. Скорее это было такое подчинение, которое дарят от чистого сердца, просто из убеждения. И клянусь богами, Арез умел убеждать. Его страсть сводила с ума, почти так же, как и его почти садистски терпеливые и медленные ласки, которыми он доводил меня до грани беспамятства. Даже сейчас, когда мы уже некоторое время лежали у камина, запыхавшиеся и обессилевшие, эхо только что пережитого по-прежнему пульсировало во всем моем теле. В величайшей степени удовлетворенная, я лежала на животе, укутавшись в одеяло, и наблюдала за пляской огня. Я потеряла всякое ощущение времени. Но поскольку прямо сейчас в камине догорали остатки запасов дров, можно было предположить, что прошло уже несколько часов.

По спине пробежали мурашки, когда Арез нежно провел пальцами вдоль моего позвоночника. Просто дух захватывало от того, как мое тело реагировало на него. Если бы еще наша ситуация не была такой сложной, я бы всерьез задумалась над тем, чтобы он стал моим постоянным любовником. Обещание свое он действительно сдержал и доставил мне гораздо больше удовольствия, чем мог бы постичь мой разум.

– Я даже не почувствовала твоего укуса, – отстраненно пробормотала я. Сама не знаю, почему я заговорила об этом именно сейчас, но эта мысль не отпускала меня.

Мягкий смех Ареза был приятной лаской для всех моих чувств.

– Может, дело в том, что я тебя вовсе не кусал.

– Но… – со мной никогда не было ничего близко сравнимого с этим, и он сам говорил, что его укус…

– Нет, Син. Все, что сегодня было между нами, не имело ничего общего с моим ядом. Я держу свое слово и не стану тебя больше кусать, если ты сама меня об этом не попросишь.

– М-м…

– Да ты никак разочарована? – со смехом поинтересовался он.

– Немного.

Он убрал свою руку, которую я использовала как подушку, и оперся на локоть, чтобы лучше меня видеть. При этом он чуть приподнял одну бровь.

– Мне показалось, что проблем у тебя вроде как не было.

– Да дело не в этом, – вздохнула я и повернулась к нему. На самом деле большого значения это не имело, поэтому я старалась скрыть свое разочарование. – Просто я думала, что мы оба потеряем контроль. Но ты… Прямо обидно, что ты решил, будто тебе нужно сдерживать себя. Совсем как я… до недавнего времени.

В его прекрасных сапфирово-синих глазах блеснуло понимание.

– Син, то, что я не вонзил зубы в твою кожу, было лишь незначительным воздержанием, которое ни в коем случае не умалило моего удовольствия. Даже напротив. Видеть и чувствовать тебя такой – это… это… – похоже, ему не хватало слов, чтобы это описать. – Другие женщины и после пяти укусов не были такими возбужденными или возбуждающими, как ты. Я и так оказался на грани самообладания твоими стараниями и, честно говоря, очень беспокоился, что этот укус сделает с нами. Что он сделает со мной.

Я скорчила обиженную гримасу.

– Засим я делаю одолжение всем твоим будущим любовницам: никогда больше не сравнивай бывших партнерш. Даже если они окажутся лишь вполовину так же хороши, как я, никому не захочется слушать, за что и скольких незнакомых им девушек ты уже кусал.

Этот сухой комментарий заставил Ареза усмехнуться. Возможно, еще и потому, что я была более чем удовлетворена и мои поучения не звучали как упрек.

– Я запомню, – лукаво хмыкнул он.

– А что там с тобой?

– Что со мной?

– Ты сказал, что переживал насчет того, что твой укус может сделать с тобой. Я не понимаю этого.

– А ты знаешь, как действует яд вакаров?

Я кивнула.

– Да, мне Ривен объяснял.

– Но говорил ли он тебе, как именно это действует? Особенно яд на наших клыках?

Тут я уже отрицательно покачала головой.

– Яд на время устанавливает связь между нашим духом и тем, кого мы кусаем.

– Почему? – конечно, все в природе имело смысл, но конкретно этот смысл я пока постичь не могла.

– Вакар Драхин означает «милость конца». По замыслу богов мы – Несущие смерть. Мы и есть смерть, но смерть в первую очередь быстрая и милосердная. Мы облегчаем страдания больных, слабых и раненых, забирая их боль.

Святые небеса!

– Вы принимаете их боль на себя?!

– Да. Если только не считаем, что кто-то не заслуживает этой милости. Тогда мы умножаем боль внутри нас и отправляем ее обратно. Но так мы делаем лишь в тех случаях, когда убеждены, что эти меры крайне необходимы, потому что мы ведь переживаем каждое мучительное мгновение.

Я уставилась на него, вытаращив глаза.

– Это просто ужасно.

– У каждого дара своя цена, Син.

Верно. Я-то это знала, как никто другой.

Но тут Арез озорно улыбнулся, мрачного настроения будто и не бывало.

– Кстати, уже очень давно вакары обнаружили, что с помощью яда можно чувствовать и умножать не только боль.

До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, я снова вытаращила глаза, только на сей раз по другим причинам. Его укус связал бы нас, и Арез ощутил бы мое желание как свое собственное и мог бы вернуть его мне, усиленным в несколько раз…? Боги милостивые!

– Вот поэтому я и волновался, – тихо рассмеялся он.

Что ж, справедливо! При этом одна мысль о том, как бы это было, возбудила меня настолько, что мне внезапно стало очень жарко. Арез, широко улыбаясь, наблюдал, как я жадно ловлю ртом воздух, а его глаза снова стали золотыми. Он зарылся носом в мои волосы и начал легонько покусывать мочку моего уха.

– Если бы нам не нужно было отправляться в путь прямо сейчас, – прохрипел он, – я бы снова овладел тобой. Неважно, с укусом или без него. Как ты сама этого пожелаешь.

Его голос проникал в мои вены, сочась по ним, как горячая лава, и я негромко и прерывисто застонала. Этот парень меня просто обезоруживал.

– Но, к сожалению, нам пора.

В тот же миг источник моей неги исчез, оставив рядом только холодную пустоту. Пока я приводила свои мысли в порядок и открывала глаза, Арез уже успел снова надеть брюки.

– Мы и так чересчур задержались тут.

– Боишься, что твой скалл начнет волноваться и пойдет тебя разыскивать? – поддразнила его я.

Уголки его губ чуть дернулись.

– Они мой скалл, а не моя мама.

Тут уже я невольно рассмеялась. Одна только мысль о том, что у Ареза есть обеспокоенная матушка, которая могла бы материализоваться здесь и начать отчитывать Сира сиров за неподобающее поведение, была довольно забавной.

– Ну вставай, – поторопил он меня, надевая свою рубашку. – Тебе разве не любопытно, как там, на улице?

А как там все должно быть? Метель, наверное, улеглась, но сугробы-то не исчезнут как по волшебству. Я медленно потянулась.

– Я пока не могу встать.

Арез наклонился надо мной и рассматривал меня с самодовольной улыбкой. Он выглядел так, будто с большим удовольствием предался бы самовосхвалению, но я ошиблась.

– Ты так прекрасна…

– Это все кровь онидов, – по привычке отмахнулась я, но потом мне вдруг пришло в голову, что на кидхов я оказывала не такое же влияние, как на людей.

– Нет, я имею в виду тебя, Синта.

Он протянул мне руку, и то же самое влечение, которое заставило нас упасть в объятья друг другу, побудило меня сейчас взять его за руку. Он без труда поднял меня на ноги. Его глаза снова были этого удивительно чистого сапфирово-синего оттенка. Точь-в-точь как у Кьяна, когда он принимал в себя смерть пожирателя мороза. Я предполагала, что этот цвет символизирует удовлетворение, но как будто что-то не сходилось.

– А каково это, когда питаешься смертью?

Арез растерянно моргнул. Затем он нахмурился, а глаза стали привычного серо-голубого, как зимнее небо, цвета.

– Это сложно описать.

Сказав это, он оставил меня, чтобы я одевалась. Мне тут же показалось, что все, что было между нами, все, чем мы поделились друг с другом за эти последние пару часов, кануло в забвение. Арез снова стал Сиром сиров, а я – его пленницей.

– Без метели мы, конечно, будем двигаться значительно быстрее. Поэтому я решил пойти немного в обход, – сообщил он мне деловитым тоном. – Мне нужно сделать еще кое-что.

– То есть мы не будем преследовать сейчас Кьяна?

– Никто не найдет вакара, который не хочет, чтобы его нашли. Кьян не перестанет прятаться, пока не поймет, что я выставил дополнительные скаллы у городских стен, и у него просто нет выбора. Но и укрытие свое он покинет, только когда его принудит к этому время, а значит, мы можем себе позволить небольшую задержку в лесу Сирбель.

У меня аж челюсть отвисла.

– В лесу Сирбель?

– Да, – коротко ответил он и наклонился за своим ремнем для меча и пистолетом.

– А можно я… – я тут же запнулась, когда Арез вопросительно посмотрел на меня. Да, мы переспали, но я не была так глупа, чтобы наивно полагать, что это бы что-то изменило. Честно говоря, я и не знала толком, что именно хотела сейчас сделать. Может, все-таки сбежать от него, а может, помочь Арезу с его братом? Как бы то ни было, мне следовало быть осторожной и не подвергать опасности мою семью. С другой стороны, время ведь поджимало.

– Можно я, – заново начала я, – отнесу моему отцу его лекарство?

– Ты о том лекарстве, которое ты уже несколько дней от меня прячешь?

Ой. Эм. Я слабо кивнула.

– Твой отец живет в лесу Сирбель?

Я снова кивнула.

– Тогда хорошо. Но долго мы там оставаться не можем.

– Конечно, – поспешно ответила я, чувствуя небывалое облегчение, разливающееся по телу. Все-таки гораздо лучше было знать, что он на моей стороне, чем строить за его спиной коварные планы. Успокоенная, я собрала свои вещи и убрала волосы под шапку. Они уже отросли почти до подбородка и…

Тут я испуганно замерла, ощупала свою шею, запястья, огляделась, стала шарить в одеялах и подушках.

– Что такое? – встревоженно поинтересовался Арез.

– Мы что, раздавили Инк?

Он от души расхохотался.

– Видела бы ты свое лицо. Впервые встречаю кого-то, кто так беспокоится о существе, которое убило бы его за малейшую промашку.

Я недовольно скрестила руки на груди. Меня не волновало, что я до сих пор была в чем мать родила.

– Как же не повезло Инк, что ее повелитель и хозяин такой невнимательный и бесчувственный идиот.

Смех Ареза постепенно затихал, и наконец Сир мне ласково улыбнулся.

– Нет, мы не раздавили Инк. Я отправил ее обратно в тени.

Тут я даже оторопела.

– Ты… теперь мне доверяешь?

Его глаза сверкнули. Он пожал плечами, как будто ничего особенного не произошло.

– Одевайся, Син. Сейчас нам действительно пора.

На сердце у меня было так легко, что я с радостью бросилась исполнять это его желание. И вот менее чем через десять минут мы уже карабкались сквозь разрушенную крышу на волю. Я ничуть не удивилась, когда нас встретили голубое небо и сияющее солнце.

Солнце прольет свет

Обратная дорога по тающему снегу была не такой простой, как можно было подумать. Я даже вспотела, и мне пришлось снять пару накидок.

– Надеюсь, мы не затопили долину Экхона, – заметила я, наблюдая за множеством маленьких ручьев, пробивавших себе дорогу сквозь снег.

– Да нет, не думаю, – беспечно отозвался Арез. – Метель затронула только ограниченную область, а уровень подъема воды в любом случае будет низким за счет засушливого лета.

Что ж, и то правда. Хоть от этого спокойно. Я бы не перенесла, если бы мы еще и наводнение вызвали. Хватало и того, что мы были в ответе за все эти снега.

Радостно я зашагала дальше и подняла лицо к небу. Солнце было моей стихией. Пока оно светило, день просто не мог быть плохим. Так я, по крайней мере, думала.

У постоялого двора мы наткнулись на толпу гостей, разгребающих снег, и настроение у всех было замечательное. Они уже расчистили просеку к окраине леса и теперь с таким энтузиазмом принялись за уборку главной дороги, что едва ли обратили на нас внимание. А в тени ворот хлева нас ждал скалл Ареза. Макиз смотрел на нас с легким неодобрением, а все прочие поприветствовали нас, широко ухмыляясь при этом.

Ой. Как видно, они сложили два и два и догадались, что к чему.

– Кое-кто должен мне пять сребреников, – весело заметил Ривен.

– Да с тобой же никто об заклад не бился, новичок, – фыркнула Заха. Когда она рассмотрела меня поближе, ее взгляд стал мрачнее ночи. – Клянусь черными пальцами Нхимы, Арез! Ты что, совсем сдержаться не мог?

– Это не ее кровь, – сухо заявил Арез. – Син отбивалась от стаи пожирателей мороза.

– Правда? – Ривен негромко присвистнул и озорно мне подмигнул. – Да ты, видно, довольствуешься исключительно крупнокалиберными.

– Очень надеюсь, что ты все еще о пожирателях мороза говоришь, – пробормотал Арез.

– Дерьмо козлиное, – вмешалась Заха и энергично замахала руками, указывая на мою порванную одежду, которая была наспех подпоясана моим ремнем. – Пожиратели мороза, насколько я знаю, не раздевают своих жертв. Так что ты, Арез, должен мне новый костюм!

– Ну-ну, не будь к нему так строга, – рассмеялся Ривен. – У него же столько открытий сегодня было.

Арез закатил глаза.

– Мы наткнулись на Кьяна.

Это оказался очень эффективный способ смены темы.

– Что…

– Не здесь, – перебил его Макиз. – Мы выдвигаемся через полчаса. Седлайте лошадей.

Тут же дружеские подтрунивания сменились неоспоримым послушанием. Без лишних слов четверка вакаров направилась внутрь. Я хотела последовать за ними, но Арез схватил меня за руку и притянул к своей груди. Прежде чем я успела что-либо сказать, он закрыл мой рот поцелуем, от которого у меня колени тут же размякли. Совершенно пораженная, я тут же вцепилась в воротник его рубашки. Честно говоря, я полагала, что то, что было между нами, будет одноразовой акцией. Чем-то, что можно было бы повторить при подходящей возможности, но не более. Но сейчас… все ощущалось иначе. Ареза ничуть не заботили человеческие правила поведения, а возможные свидетели, которые тут же разинули бы рты, если бы увидели нас сейчас, и подавно. Этот поцелуй не был наигранным и не давал ему никаких преимуществ. Он целовал меня просто потому, что хотел меня поцеловать. И я даже немного растерялась. Я ведь не стала его отталкивать, а спокойно позволила ему продолжить. Более того, мне это понравилось. Мне это так понравилось, что у меня вырвался вздох разочарования, когда губы Ареза отстранились от моих. Он лукаво улыбнулся, а потом без предупреждения стянул с моей головы шапку. Мои волосы растрепались, и я ахнула, потому что ощутила ими тепло солнечных лучей. А потом резко накатила паника. Я почувствовала себя беззащитной. Голой. Но Арез спокойно выдержал мой взгляд. В его сине-золотых глазах светился вызов – с намеком понимания, упрека и упрямства. Я знала, что он отдал бы мне шапку, если бы я его об этом попросила, но… к моему собственному удивлению, я не хотела этого. Он был прав. Слишком долго я была в плену у собственных страхов. Хотя бы один день мне не хотелось прятаться. Арез вопросительно приподнял одну бровь, а я в каком-то совершенно ненормальном приступе храбрости только демонстративно промолчала. Мое решение вызвало у него улыбку.

– Твои вещи уже упакованы. Сходи к Ильде, пусть соберет тебе еды.

Не приказ. Просто мягкое пожелание.

– На сколько дней?

– На два. И только тебе одной, – добавил он. – Мы будем добывать пропитание другим способом.

Даже без голодного блеска в его взгляде я могла бы догадаться, что это означало. Вакары стали бы убивать, чтобы питаться. И этот факт сразу спустил меня с небес на землю. Арез не был просто кем-то. Он был Несущим смерть, Сиром сиров. И неважно, как хорошо у нас все было, я должна была быть предельно осторожной с тем, как близко к себе я его подпускаю. Решительно я отодвинула в сторону то теплое чувство, которое начало распространяться в моей груди, сдержанно кивнула Арезу и направилась к Ильде.

– О, хвала Эрисс! Вы живы!

Тиллард фон Кронзее в пурпурном камзоле появился в кладовой точно из ниоткуда и тут же начал покрывать поцелуями мою руку. Это немного нервировало, но по-прежнему было приемлемо, и не возникало желания выдернуть у него его только что завитые усишки.

– Я вас повсюду искал и не находил, а когда рассвело, я уж совсем испугался, что это проклятое Эхо крови оказалось право насчет метели и вас кто-то убил, принеся непогоде в жертву.

– Нет-нет, господин Тиллард, – сказала я, убирая свою руку. – У меня все замечательно.

Он с сомнением осмотрел мои окровавленные и разорванные одеяния.

– Это всего лишь пожиратели мороза. Не беспокойтесь, пожалуйста.

Я похлопала его по плечу и продолжила исследовать полки и набирать продукты, какие хотела – Ильда мне разрешила. Вакары, как видно, заплатили за все больше, чем требовалось.

– Куда же вы теперь намерены путь держать? – поинтересовался Тиллард, с интересом наблюдая за моими действиями. – Ну то есть, метель закончилась, и теперь я отправлюсь в Вальбет. Вот я и подумал, не окажете ли вы мне честь сопровождать меня?

Я со вздохом посмотрела на него. Этого и следовало ожидать. И он не успокоился бы, пока я не назвала бы ему вескую причину отказа.

– Это весьма щедрое предложение, господин Тиллард. Но я должна спешить к больному отцу.

Волна сочувствия захлестнула меня.

– Мне очень жаль.

Вот и славно. Теперь осталось лишь соблюсти самое важное правило. Не лишать надежды.

– Но после этого я тоже собиралась в Вальбет. Так что, вполне возможно, мы еще увидимся.

Менестрель широко улыбнулся.

– Был бы чрезвычайно рад. Вы непременно должны навестить меня, потому что я как раз пишу балладу о вас – только вот название подходящее пока не могу подобрать. Но все же вы первой должны это услышать.

Охохонюшки…

– Это… пожалуй, слишком большая честь.

– О, не говорите так. Вы самая невероятная, самая храбрая, самая красивая и восхитительная женщина из всех, что я когда-либо встречал. Если не о вас, то о чем вообще тогда петь? Да, непременно расскажите мне о пожирателях мороза. Пожалуй, это будет следующей строфой в балладе, звучит, во всяком случае, очень увлекательно.

Нет, затея была отвратительная, и ничего увлекательного в этом не было.

– Увидимся с вами в Вальбете, – поспешно сказала я, выталкивая его из кладовой. К счастью, Тилларда в этот момент отвлек один из его людей, и менестрель, вопреки ожиданиям, оставил меня одну. Но только я подумала, что отделалась от него, как за дверью вскоре снова послышались шаги. Я уже морально приготовилась ко второму раунду болтовни, но когда я оглянулась, то увидела, что к дверному косяку прислонился Скаррабан.

– Уезжаешь?

– Да.

– Вместе со сторожевыми псами?

– Да.

– Это они тебя заставили их сопровождать?

– Нет.

Это не совсем соответствовало действительности, но у меня пока не было времени заново перебирать факты. Однако Скаррабана это в любом случае не касалось.

– Я кое-что задолжал тебе, Син, – он оттолкнулся от косяка и шагнул ко мне. Кладовка тут же показалась очень маленькой. – Я не слепой, и одно с другим сложить тоже в состоянии. Твои волосы, твоя… внешность и то, что говорил Сир.

Ой-ой, вот это совсем нехорошо.

– Ты онидка-бхикс. Из племени Пламя Солнца, верно?

– Тебя это не касается, – недовольно буркнула я.

– Черт, ты хоть понимаешь, какая ты редкая штучка?

– Мне попросить тебя умолкнуть?

– Спокойно! – он поднял руки в обезоруживающем жесте. – Я тебя не выдам. Я видел, что случилось с Рукашем. На его месте мог бы быть я. Сир был прав, я обязан тебе даже б'ольшим, чем собственной жизнью.

– Ничем ты мне не обязан, – пробормотала я и снова принялась упаковывать провиант.

– Я только хотел предупредить тебя: не связывайся ты с Сиром. Я ему не доверяю.

– Я уже сказала: тебя не касается, с кем я связываюсь!

– Касается, и еще как. Мои яйца знают, о чем я говорю, – он обошел меня и оперся рукой на полку, с которой я как раз набирала еду. – Послушай меня. Я недавно случайно услышал, о чем говорили два сторожевых пса. Тот суровый, проглотивший палку, и сахарный мальчишка.

Без сомнения, это были Макиз и Ривен.

– Хочешь сказать, ты их подслушал.

Без тени раскаяния он пожал плечами.

– Как бы то ни было, но речь шла о том, что Сир добился от тебя каких-то успехов. А потом проглотивший палку заявил, что было бы забавно, если бы Сир склонил тебя к тому, чтобы ты отдалась ему добровольно. Только ты при этом не должна бояться или сомневаться, иначе ничего не получится.

– Что не получится? – растерянно и в то же время беспокойно спросила я.

– Я поначалу тоже не понял, но потом сладкий мальчик добавил, что змея вне теней долго выжить не сможет, поэтому Сир уже готов от тебя избавиться. Я в этом, конечно, мало что понимаю, но звучит это все так, будто онидка перестает влиять на тех, с кем добровольно ложится в постель. Вот что задумал этот подонок. Он хочет овладеть тобой, чтобы стать невосприимчивым к твоей силе и иметь возможность тебя контролировать.

Холодный ужас пробежал по моим конечностям. Сейчас, когда Скаррабан это упомянул, я вспомнила, что о чем-то таком же говорил и мрачный Водяной, который помогал мне ориентироваться в мире кидхов. Точнее, он очень неуклюже пытался меня соблазнить, чтобы избежать моей песни. Но это было десятилетия назад, и я не придала этому большого значения. Огромная ошибка. И сейчас мне казалось, что железные когти раздавили сердце в моей груди.

Я не возьму ничего, чего ты сама не отдашь мне добровольно…

У меня голова закружилась. Я схватилась за полку и боролась с тошнотой, скрутившей судорогой мой желудок.

– О черт… – пробормотал Скаррабан. – Значит, дело уже сделано?

Да, потому что я была идиоткой. Скажи это! Скажи, что ты не боишься меня. Скажи, что ты действительно этого хочешь.

– Син, слушай, если тебе нужно затаиться, я могу с этим помочь.

Бесполезно…

– У него моя кровь.

Нет, мы не раздавили Инк. Я отправил ее обратно в тени.

Скаррабан выругался.

– Но есть же и против этого меры. Например, амулеты, которые маскируют запах крови. Несколько моих ребят такими пользуются. Я могу и тебе такой заказать, но на это потребуется время.

Уж точно не стоит связываться с кем-то вроде Скаррабана – неважно, как плохи твои дела.

– Я сама все решу.

Я выпрямилась, взяла свой сверток с провизией и направилась прочь из кладовки.

– Мое предложение остается в силе! – крикнул мне вслед Скаррабан. – Если я буду тебе нужен, свяжись с Онной. Она уж меня разыщет.

Сумасшедшая скачка

Когда я вышла из ночлежки, во дворе уже стояло пять черных лошадей-кидхов, именуемых хиски. Я уже видела таких однажды – правда, издалека. Они были выше обычных лошадей на две пяди. Вместо привычной гривы у них было угольно-черное оперение, и хвост тоже состоял из длинных перьев, совсем как у павлина. Вакары нечасто брали в города своих лошадей, потому что те якобы питались человеческим мясом. Но как по мне это был просто пустой слух. Уж скорее они хотели скрыть этих редких чудесных созданий от человеческой жадности. Сейчас, когда я наконец могла разглядеть их вблизи, я понимала это очень хорошо. Хиски и впрямь были уникальными созданиями. Они не заслуживали, чтобы на спине у них сидел лживый и бессовестный подонок.

Волосы Ареза тоже переливались на фоне оперения его лошади. Солнечный свет выделял в его лице ту часть, что он унаследовал от предков Андиллиона. Соратники из его скалла были бледными, точно снег, а кожа Сира сияла, точно ее кто-то посыпал золотой пудрой. Когда я его увидела, шок сменился яростью. Я остановилась у ворот как вкопанная и начала считать.

Раз… два… три… четыре… пять…

Арез заметил меня и с улыбкой протянул мне навстречу руку. Я проигнорировала этот жест, уставившись в одну точку на плотно утоптанном снегу.

…шесть… семь… восемь… девять… десять.

– Они тебе ничего не сделают! – крикнул мне Арез, который расценил мое поведение как здравое уважение. – Ну иди же! Поедешь со мной.

– Я и сама умею ездить верхом. Так что дайте мне отдельную лошадь.

Арез развернул своего жеребца, что было настоящим искусством на узенькой площадке. Мощный зверь недовольно затряс головой и агрессивно фыркнул, но Сир его контролировал.

– Что случилось, Син?

– Ничего, – пробормотала я и крепче вцепилась в мешочек с провиантом. – Все именно так, как ты и планировал.

Арез умолк. Мой тон заставил его спешиться. По его лицу пробежала тревога, когда он остановился передо мной.

– О чем ты говоришь?

Он хотел коснуться моего плеча, но я стряхнула его руку. Мог избавить себя от лицемерия. Я бы с удовольствием выцарапала ему глаза, но это придется отложить – прежде нужно заехать к моему отцу.

– Так я получу отдельную лошадь или нет? – раздраженно прошипела я.

– Син! Что на тебя нашло?

Я подняла голову и презрительно фыркнула. Он хотел знать, что на меня нашло. Что ж, пожалуйста!

– Сир Арезандер, немедленно дайте мне отдельную лошадь!

Он уставился на меня, точно громом пораженный. Но в остальном – никакой реакции. Ни воодушевления, ни какой-либо другой перемены поведения. И никаких подвижек, чтобы исполнить мое желание.

Когда Арез догадался, что я и сама не ожидала от него моментального исполнения своей просьбы, черты его лица ожесточились.

– Кто тебе рассказал?

– А это так важно? – прошипела я.

– Да нет, неважно, – он подавленно вздохнул. – Син, послушай…

– Не надо оправдываться, – перебила я. – Ты же меня ни к чему не принуждал, в конце-то концов. Даже наоборот, обставил все так, что я добровольно согласилась с тобой лечь. Очень предупредительно, кстати. Я тебе даже благодарна, не нужно больше таскать на шее Инк.

Арез выглядел так, будто хотел схватить меня за плечи и встряхнуть. Глаза его приобрели совершенно новый оттенок – темно-серый.

– Я этого не хотел. Именно поэтому я так медлил…

Я сокрушенно покачала головой. У него прямо талант был обернуть ситуацию в свою пользу.

– Ты не медлил, ты меня обманывал, – резко поправила я его. – И опасения твои продолжались ровно до того момента, пока ты окончательно не уверился в том, что я не чувствую себя обязанной или принужденной что-либо делать. А после этого ты посчитал нормальным оставить меня в неведении. Так что прекращай притворяться, будто ты меня не использовал.

– Син, я…

– Хватит, Арез, – нельзя было позволить ему продолжить. Потому что я или впала бы в дикую ярость, или разрыдалась бы. И то и другое было бы признаком слабости, которую я не хотела показывать. Поэтому я вытеснила все чувства прочь и заставила себя говорить разумно и трезво. – Ты Сир сиров, а я твоя пленница. Между нами изначально не могло быть никакого доверия. Я сама виновата, что забыла об этом. Снова. К счастью, ты любезно мне об этом напомнил. Больше такого не повторится.

– Это…

– Давай не будем об этом! Жаловаться я не стану, потому что действительно получила удовольствие… Так мне дадут наконец отдельную лошадь?

Взгляды Ареза пронзали мою душу, точно раскаленные стрелы. Казалось, он так много хочет сказать мне, но все же его губы оставались поджатыми. Лишь спустя некоторое время, которое мне показалось целой вечностью, он прервал молчание.

– Нет, – он выхватил у меня из руки мешочек с провизией, убрал его в свою седельную сумку и снова выпрямился. – Ни одна лошадь не сможет сравниться с хиски.

– Тогда я уж лучше поеду с Ривеном, – и я решительно направилась в сторону младшего вакара. Я понимала, насколько вызывающе это выглядит, но близость Ареза была для меня сейчас просто невыносима.

Брови Ривена почти исчезли под его линией волос. Он переводил взгляд с меня на своего Сира и обратно.

– Даже не думай, новичок, – посоветовала Заха. – Я хочу побыстрее убраться отсюда, и не дай Нхима мне сейчас тебя еще латать придется.

– Син поедет со мной! – разнесся над площадкой звучный голос Ареза.

Хиски скалла тут же расступились, освобождая путь Сиру. Его жеребец угрожающе навис надо мной. Арез наклонился ко мне и протянул руку к моему лицу.

– Ты всерьез думала, что я позволю тебе ехать с тем, кого ты одной маленькой просьбой сможешь убедить сбежать с тобой? – холодно спросил он.

Гаденыш!

– Так призови снова Инк из тени!

– Ты поедешь со мной!

Попробовал бы он меня заставить.

Арез сузил глаза.

– Ты хочешь увидеть отца или нет?

О, просто замечательно! Еще одна деталь, которую мне не стоило ему доверять. Я была так зла на себя из-за своей же собственной глупости, что с удовольствием поколотила бы себя. Но придется сжать зубы и принять просто последствия. По крайней мере, до тех пор, пока я не передам отцу его лекарство.

Я проглотила свою гордость и схватилась за руку Ареза. Он без труда втащил меня в седло за собой и, едва я правильно села, ударил коня пятками в бока. Это стало худшей поездкой верхом в моей жизни. У меня не было времени ни насладиться расставанием с этой проклятущей ночлежкой, ни продолжать злиться на Сира или на собственное простодушие. Сейчас я могла думать только о выживании. Собственно, только оно и осталось. Арез не лгал. Лошади-хиски были быстрее и маневреннее, чем их немагические собратья. Они мчались по узкой просеке с такой свирепостью, что она, пожалуй, была сродни чистому безумию. Изначально я не хотела хвататься за Ареза, но выбора не было, потому как шею ломать я тоже не хотела. Скачка стала еще более отчаянной, когда мы добрались до леса. Там из-за оттепели земля превратилась в смертельную ловушку из скользкой грязи, водянистых ледков и снежно-слякотных ям. Даже идти тут пешком было бы форменным кошмаром, но Арез гнал своего жеребца, развивая сумасшедшую скорость, между близко стоящих деревьев и сугробов. Я все боялась, что в какой-то момент хиски поскользнется или у него копыта застрянут, что толстые ветви просто выкинут нас из седла или вообще сосулька свалится. Было множество вариантов, как мы могли погибнуть, и первые минуты кошмара превратились в жуткую вечность. Только когда начали сгущаться сумерки и Арез наконец-то сбавил темп, я вдруг осознала, что мое сердце уже несколько часов билось где-то у самого горла и все мышцы были болезненно напряжены. О боги, вот такого мне больше не надо!

Я осторожно убрала сведенные судорогой руки с талии Ареза и немного от него отодвинулась. Сейчас вокруг нас уже не было дубов и ясеней, в основном древние узловатые хвойные деревья. Высота снега здесь составляла всего пару дюймов. По-видимому, основная зона метели осталась позади, и мы уже достигли предгорий леса Сирбель. Надо же. Обычно на преодоление такого расстояния требовался целый день, а никак не пара часов – даже в лучшем случае.

Арез остановил своего жеребца у ручья и спрыгнул на землю. Он хотел было помочь мне спуститься, но я плевала на его помощь. Более или менее успешно я оттолкнула его руки и спешилась самостоятельно. Правда, я не подумала о том, как будут дрожать мои ноги после такого заезда. Они подкосились, едва я на них встала. Только благодаря Арезу я не растянулась в грязи. Впрочем, я бы и не возражала. Все лучше, чем падать ему на руки.

– Не лезь ко мне! – тихо шикнула я.

Печально вздохнув, Арез снова поставил меня на ноги, а я вырвалась и побрела прочь. Далеко я бы уйти не смогла, но все-таки удалилась на достаточное расстояние от того хаоса чувств, который порождали во мне его прикосновения. У ручья я присела на плоский валун и глубоко втянула воздух. После стольких дней на вонючем постоялом дворе запах смолы, сосновых иголок и пресной воды очень успокаивал мои мысли. Это был запах свободы, запах моего дома, запах леса Сирбель во всей его величественной красе. Подлеска здесь почти не было, разве что мягкие коврики мха и древние узловатые стволы деревьев, верхушки которых едва ли можно было рассмотреть отсюда. Большинство людей избегали этого сурового и неприветливого леса, поскольку добычу здесь отыскать было сложно, зато самому ею стать – запросто. И все же несмотря на это – или как раз-таки благодаря этому, – мне здесь было так хорошо.

– Как думаешь, рискнет она?

Это был голос Макиза. Хотя говорил он приглушенно, я тут же поняла, что речь обо мне. С того самого момента, как я оставила Ареза, я чувствовала на себе пристальные взгляды его скалла.

– Надеюсь. Небольшая охота улучшила бы настроение Сира, – ответила Заха.

– Не только его настроение. Из-за этой метели мы все оголодали. Нам он разрешает охотиться повсюду, но и ему нужны силы.

– Он ей не доверяет.

– Нам-то он должен доверять.

И вдруг ко мне на колени приземлился мой мешочек с провиантом. Я так испугалась, что чуть не свалилась с камня, на котором устроилась.

– Поешь что-нибудь, – велел Арез.

Зараза! Если бы я не была так поглощена подслушиванием беседы его соратников по скаллу, я бы, наверное, заметила его появление. Сейчас он стоял передо мной, скрестив на груди руки, и разглядывал меня так, будто я головоломка, разгадывать которую у него уже не было ни сил, ни нервов.

– Где именно живет твой отец?

Этот вопрос меня совсем обескуражил. Не то чтобы он не был оправдан, это же я попросила его немного свернуть. Но папкина хижина была совсем недалеко, и я вдруг не на шутку испугалась, что веду свирепых вакаров прямо к нему.

Арез неодобрительно покачал головой.

– Ты всерьез полагаешь, что я наврежу твоему больному отцу?

– Если это принесет тебе выгоду, – пробормотала я, не глядя ему в глаза.

Он тяжело вздохнул и потер затылок. Он выглядел таким несчастным, что я ему невольно посочувствовала. Посочувствовала?! Да с чего мне ему вдруг сочувствовать?! И как будто и этого еще было недостаточно, чтобы смутиться, он неожиданно шагнул ко мне, и я ощутила, как во мне поднимается безумное желание… Мне захотелось, чтобы он обнял меня и заявил, что все, что я услышала о нем перед выездом, – ложь. Вот теперь я окончательно засомневалась в своем здравомыслии. Я поспешно вскочила, чтобы броситься прочь от него, но Арез был быстрее. Не успела я даже обогнуть свой камень, как он уже схватил меня за плечи и развернул к себе. Меня захлестнула паника. Я могла сопротивляться грубой силе, кандалам, насмешкам, но только не тоске по нему.

– Син, послушай меня, пожалуйста!

– Пусти меня! – выплюнула я и попыталась вырваться. Я очень боялась, что его сладкие обещания и прикосновения сделают меня совершенно беспомощной. Этого нельзя было допустить. Я так не хотела снова быть наивной и униженной. Но Арез не желал отступать, пока я в отчаянии не сделала единственное, что могло бы еще меня спасти: я сорвала с его ремня пистолет и направила его ему в сердце.

В этот момент замер весь мир. Остался только Арез. И я. И смерть, стоявшая между нами.

– Назад! – хрипло прошептала я.

Очень медленно он поднял руки и сделал несколько шагов назад.

– Оставьте нас! – тихо потребовал он.

Четыре раза я взволнованно вдохнула и выдохнула, прежде чем поняла, что говорил он это не мне. Ох, черт. Его скалл! Краем глаза я заметила по меньшей мере две темные фигуры с когтями и клинками. Я подавила в себе импульс оглянуться, потому что гораздо б'ольшая опасность смотрела мне сейчас прямо в лицо.

– Тебя тоже касается, Заха! – проговорил Арез, не отводя от меня взгляда. – Убери нож и исчезни!

Вакарка, очевидно, послушалась, потому что через некоторое время напряжение Ареза спало. В его темно-серых глазах сейчас отражалось скорее порицание, нежели беспокойство.

– У тебя рука дрожит, – спокойно заметил он. Хотя пистолет наверняка был заряжен железной пулей, Сир излучал пугающее спокойствие. – Тебе стоит собраться, потому что, если ты не попадешь мне в сердце, я выживу.

Мягкий тон его голоса только усугублял мою дилемму. Я не думала, что когда-нибудь предпочту его высокомерный сарказм, но сейчас я сделала именно это. Я крепче перехватила пистолет.

– Не волнуйся, стреляю я отлично.

Арез улыбнулся.

– Уверена?

Он развел руки широко в стороны и снова шагнул ко мне. Неустрашимый и неудержимый.

– Стоять! – зашипела я.

Арез проигнорировал это предупреждение.

– Вообще должен тебя предупредить, что в отсеке всего одна пуля. Так что надеюсь, ты уже придумала, как сбежишь от моего скалла, когда прикончишь меня.

Ничего я не придумала. И плана у меня никакого не была. Я вытащила оружие, находясь в состоянии аффекта, и теперь пульс стучал в ушах так громко, что я не слышала собственных мыслей.

– Стой на месте! – снова велела я. Напрасно.

– Да я же задачу тебе хочу упростить, Син, – последний шаг. Дуло пистолета теперь упиралось ему в грудь. – Теперь выстрел точно будет смертельным. Ну давай, спускай курок.

Мне показалось, что я чувствую, как бьется сердце Ареза, даже через оружие. И в этот момент я поняла, что не буду стрелять. Даже если бы мы были совсем одни и я могла бы не опасаться последствий. Я не хотела жать на курок. Теперь моя рука действительно начала дрожать. Мгновения сменяли друг друга, пока терпение Ареза наконец не лопнуло. Неодобрительно фыркнув, он разоружил меня, будто пистолет был обычной игрушкой, а я – непослушным ребенком. С мрачным видом он снова заткнул оружие себе за пояс. Потом схватил меня за подбородок.

– Ты уже второй раз угрожаешь моей жизни. Это больше, чем кто-либо мог пережить. Учти, следующая твоя попытка будет иметь последствия.

Во мне поднимался гнев. Я не смогла его застрелить, но это не означало, что я смирилась бы с происходящим. Я сердито оттолкнула его руку.

– Еще раз подойдешь ко мне так близко, и последствия всего мира перестанут иметь для меня всякое значение!

Он плотно сжал губы. У меня не было ощущения, что последнее слово останется за мной, но он вдруг развернулся и направился к своему хиски.

– Я иду на охоту! – заявил он скаллу. – Если Син обратится к кому-то из вас по имени, заставьте ее замолчать.

Не останавливаясь, он расстегнул свой плащ и плавным движением сбросил его с плеч. Из темной ткани выплыли тени, из которых вырвалась стая костяных ворон. Крича и хлопая крыльями, черные птицы-кидхи с костяными клювами поднялись ввысь.

У меня кровь в жилах застыла. Так его плащ был вратами в тени?! Бага Бор всемилостивый, я же под ним спала! Довольно жутко… Но главное, эта сила, которую он так небрежно сейчас продемонстрировал, разбила вдребезги все мои надежды. Не осталось даже искорки. Если эти вороны как Инк разделяют все чувства Ареза, у него сейчас буквально повсюду были глаза. Сбежать мне бы не удалось.

Уже наступила ночь, и на темном небе появился почти полный диск луны, но Арез пока так и не вернулся. Его скалл развел небольшой костерок. Несмотря на все, что произошло, Ривен предложил мне сесть рядом с ними. Я отказалась. Уж лучше мой одинокий камень у ручья. Здесь я могла привести в порядок свои мысли. Первое решение пришло быстро. Я готова была довериться Арезу в последний раз и отвести его в дом моего отца. Не потому что я этого хотела, а потому что это было нужно для папы. В лесу Сирбель и так люди не живут. Если вакары намерены его найти, это лишь вопрос времени. Тем более с костяными воронами Ареза. Поэтому лучше уж я сама отведу их к нему и отдам ему наконец его лекарство. А потом…

А вот это был хороший вопрос, но ответ на него пришлось отложить, потому что из-за кустов рядом со мной вдруг раздался тихий писк.

– Вот ты где. Что ты делаешь в обществе Несущих смерть? – маленький световой шарик выглядывал из-за толстой ветки. – Олененку не стоит гулять со стаей волков. Пойдем со мной, я отведу тебя подальше от них.

Со вздохом я уставилась на дерзкого блуждающего огонька. Немногие существа решились бы добровольно приблизиться к вакарскому скаллу.

– Тебе лучше исчезнуть, – шепнула я. – Несущие смерть не позволят мне уйти. И они найдут меня повсюду.

– Вот и нет. Там, куда я тебя отведу, тебя никто не найдет.

– Да, потому что я буду лежать в болоте мертвая.

– Это все равно лучше, чем быть преследуемой ими, – заметил блуждающий огонек и полетел прямо ко мне. Скорость свою он, конечно, переоценил, врезался мне в грудь, отскочил и приземлился мне на колени, издав милое «ух».

– Воды болота покроют тебя и заберут все твои тревоги, вот увидишь.

Я закатила глаза.

– Сперва мне нужно отнести лекарство моему отцу.

– А потом? Потом ты пойдешь со мной?

– Никуда она с тобой не пойдет, Эндамайет, – раздался в ночи бархатистый глубокий голос.

Я испуганно оглянулась. Позади меня стоял Арез. В лунном сиянии его внешность казалась порождением жуткой легенды. Левая рука сжимала лапы мертвой жемчужной водяной лисы. Прекрасный зверь с серебряным мехом и черным огненным гребнем. Эти звери были настолько редкими, что за одну только шкурку отвалили бы сразу двадцать крон.

Блуждающий огонек в панике пискнул и поспешил затеряться в ночи.

– Ну-ка стой! – приказ Ареза заставил блуждающего огонька остановиться. – Ты что же, всерьез пытаешься сбежать от Сира сиров, а, Эндамайет?

– Нет, – тихо пискнул блуждающий огонек.

– Лети сюда!

Бедняжке пришлось подчиниться. Блуждающие огоньки были темными кидхами, а значит, подчинялись Сиру сиров. То есть не Сиру сиров, а хранителю Сердца Ночи. Но поскольку это уже несколько поколений были равнозначные понятия, вряд ли это имело значение. Маленький огонек подплыл к протянутой руке Ареза и приземлился на нее – при этом сокрушенно вздохнув. Его свечение немного померкло, и впервые я смогла разглядеть у него что-то похожее на голову и тело с ручками без пальцев.

– Как тебя зовут? – строго спросил Арез.

– Ниви.

– Что ты здесь делаешь, Ниви?

– Я… заманиваю эту девочку-человечку к себе домой. Таково мое задание. А я ко всем заданиям отношусь серьезно и всегда исполняю свой долг.

– Но тебе при этом нельзя заговаривать с людьми.

– Она первая начала, – надулся Ниви.

– Правда? – глаза Ареза озорно сверкнули, но лицо осталось таким же серьезным. – Что же она тебе сказала?

– Сказала, что я очень миленький, но могу не трудиться, потому что она все равно за мной не последует, – рассказал блуждающий огонек. – Мне показалось, что это все весьма необычно, потому что ни один человек еще не был со мной так любезен. И ни один человек еще не заговаривал со мной. Поэтому я последовал за ней и все пытался ее переубедить.

– Ты за ней следовал?! – Ареза это, как видно, очень удивило.

– Да, я смелый. Я знаю, что моя судьба теперь связана с ней, но я не сдаюсь. Я справлюсь.

– Что значит «твоя судьба теперь связана со мной»? – вмешалась я. Звучало как-то тревожно.

– Это значит, что он сгорит, если не заманит тебя в болото, – холодно ответил Арез. Я пришла в ужас, но его это не слишком интересовало. Вместо этого он продолжил допрос Ниви. – И давно это продолжается?

– Восемь лун, – грустно пискнул блуждающий огонек.

Брови Ареза взметнулись вверх.

– Ты восемь лун не возвращался в свое болото?

Световой шарик с тоской кивнул.

– Но я очень хочу домой.

Строгость Ареза сменилась беспокойством, а затем переросла в холодность, от которой я невольно содрогнулась. Он вскользь посмотрел на меня, прежде чем задать следующий вопрос:

– А эта девочка тебя о чем-то просила?

Я недоуменно уставилась на него. Он что, решил, что я зачаровала блуждающий огонек своей песней?!

– Хм… – Ниви, похоже, намеренно крепко задумался. – Она как-то сказала закрыть мне свой рот и не действовать ей на нервы. Это считается? Меня, кстати, это очень расстроило, потому что со мной и так никто не разговаривает вне болот.

Арез слабо улыбнулся. Он старался казаться суровым и авторитетным, но в этот раз у него не получилось.

– Нет, Ниви, это не считается. Но задавался ли ты когда-нибудь вопросом, почему эта девочка может противостоять магии твоего свечения?

– Нет. Но я полагаю, что она, наверное, какая-то особенная. Поэтому я и хотел непременно отвести ее к себе домой.

Арез кивнул.

– Да, она особенная. В ее венах течет кровь онидов.

Тут блуждающий огонек в ужасе отлетел от руки Сира, но потом вспомнил, что сбегать ему никто не разрешал. Поэтому он плюхнулся обратно и пополз к краю ладони Ареза.

– Я… я не знал этого. Сир, прошу, вы должны мне поверить, я никогда бы не нарушил законы вашего батюшки и не стал бы заманивать на верную смерть кидхов. Прошу, не наказывайте меня.

Что?! За что это его надо наказывать?!

– Мне и не придется, – вздохнул Арез. – Ты сам погубил свою жизнь, когда решил последовать за ней.

– Ты не можешь его бросить! – я возмущенно вскочила. – Ты должен ему помочь! Он не сделал ничего неправильного.

Арез невозмутимо взглянул на меня.

– Ниви допустил слишком много ошибок. Законы не просто так существуют.

– Да, но сам-то ты эти законы обходишь, когда тебе это нужно, – фыркнула я, – дабы извлечь из этого личную выгоду.

– Личная выгода, как ты это называешь, должна предотвратить новую войну. Войну, которая будет стоить жизни десяткам тысяч кидхов.

– Непостижимо! – я раздраженно всплеснула руками. – Как может кто-то, наделенный подобной властью, быть таким тираном-дикарем и при этом таким трусом?!

Он издал низкое рычание. В бледном свете луны блеснули зубы Ареза. На миг он показался мне одним из тех монстров, о которых он предупреждал меня.

– Это не ее вина, – пискнул тихий голосок между нами. – А моя.

Вмешательство Ниви произвело удивительный эффект. Арез тут же собрался. Сейчас в его лице не было никаких эмоций. Осталась только твердость.

– Возможно, на этот раз я сделаю для тебя исключение, Эндамайет, – холодно проговорил он. – Отныне девочку-полуонидку больше не запрещено пытаться заманивать в болото. Так что продолжай и дальше испытывать удачу. Если она так великодушна, как утверждает, она с радостью утопится в болоте ради тебя. А сейчас исчезни!

Он слегка подтолкнул блуждающий огонек и с усмешкой наблюдал, как он сломя голову удирает в ночь.

Я гневно сузила глаза.

– Он же умрет!

– Да.

– А ты мог его спасти!

– Да.

У меня просто слов не хватало, чтобы описать то отвращение, которое я испытывала. Ну то есть какие-то слова на ум все-таки приходили, но это все были ругательства, а накалять ситуацию сейчас не хотелось. Поэтому я решила свести дальнейшее общение до минимума.

– До домика моего отца отсюда полдня пути на юг, – холодно сообщила я. Затем развернулась и направилась к костру, но не прошла и трех шагов, как меня нагнал голос Ареза.

– Я ведь не говорил, что не спасу блуждающий огонек.

– Что?! – я резко обернулась и увидела, как по его лицу расползается язвительная улыбка.

– Просто считаю, что тебе стоит еще немного повозиться с Ниви. А то больно язычок у тебя длинный да острый.

Я ошеломленно уставилась на него. Ну и подонок!

– А сейчас собирайся. Поедем дальше.

– Сейчас же ночь, – вырвалось у меня. Улыбка Ареза превратилась в опасную ухмылку.

– В тенях хиски развивают наибольшую скорость.

Отцовский долг

На сей раз темнота ночи помешала мне увидеть все смертельные ловушки, через которые, вне всякого сомнения, лежал наш путь. И я сама толком еще не решила, это к лучшему или, наоборот, гораздо опаснее. Только в одном я была точно уверена: Арез был настоящим сорвиголовой, и это еще мягко сказано. Он точно обезумел, гнал своего хиски так, будто хотел угробить животное. А заодно и себя, и меня.

Лес Сирбель был совсем не такой, как лес Кламм. Здесь, конечно, не было подлеска, но почва по большей части состояла из покрытых мхом камней и канав. Было равносильно чуду, что Арез ухитрился найти дорогу в подобной местности – и это несмотря на сумасшедшую скорость, на которую хиски были способны ночью. Казалось, их несет сама ночь. Единственное, за что цеплялся глаз в расплывчатых тенях лунного света, – это силуэты других вакаров, мчавшихся через лес рядом с нами. Они широко улыбались, переглядываясь друг с другом, и вели себя точно дети, устроившие соревнование – что, возможно, было не так далеко от истины. После череды утомительных прыжков через поваленные сосны на нас повеяло знакомыми клубами тумана. Я постучала Ареза по плечу.

– Мы уже почти прибыли!

Не знаю, слышал он меня или нет, но его скалл вдруг резко срезал и растворился в тени. Вскоре перед нами расступился лес, открывая вид на дремлющий в лунном сиянии пруд. Арез замедлил темп и повел жеребца вдоль берега. Он, похоже, точно знал, что хижина моего отца находится на другой стороне пруда. На меня внезапно нахлынуло странное чувство. Папка так любил это место. Любил свою ветхую хижину с прохудившейся крышей, полусгнившую пристань, на которой он обычно рыбачил, и даже огородик, который давно уже облюбовали улитки, а урожая с той поры было и не видать. Решение привести сюда вакаров было тщательно взвешено. Я продумала все за и против. Но сейчас мне казалось, что я оскверняю это место. Тяжелые копыта огромного хиски стучали по гальке на берегу, и сам Сир сиров вступал прямо в сердце моего мира.

Когда Арез остановился под старой плакучей ивой, моя нервозность достигла предела. Я подергала его за сюртук.

– Мой отец старый и больной человек. Он до смерти перепугается, если увидит тебя. Разреши мне сходить одной.

– Нет, – Арез проворно спрыгнул на землю. – Никуда ты одна не пойдешь.

Казалось, он хотел потянуться за мной, чтобы помочь спуститься, но все же потом он просто скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на меня. Что ж, а он, видимо, всерьез воспринял мое предупреждение и не собирался подходить ко мне слишком близко. Это было до смешного порядочно.

– Арез, пожалуйста… – в этот раз я самостоятельно спустилась, не покачнувшись. – Ну куда я тут сбегу? Ты…

Но он не слушал меня. Едва я твердо встала на ноги, он уже решительно направился к двери папкиной хижины. Пришлось немного пробежаться, чтобы затем преградить ему путь.

– Пожалуйста! – снова взмолилась я, пристально глядя ему в глаза. В моем голосе не было ни злобы, ни упрямства. Должен же он понять, как мне это было важно.

Арез мрачно вздохнул.

– Он и твоя сестра – люди?

– Да.

– Значит, я позабочусь, чтобы они меня не увидели. Большего ты от меня не добьешься.

Безо всякого предупреждения он вызвал тени, и его очертания начали сливаться с ночью. Матушка онидка! Я часто слышала истории, как вакары становились одним целым с тенями. Но никто и не предполагал, что все происходит настолько буквально. Даже я теперь с большим трудом могла различить его силуэт. А уж человеческие глаза точно не разглядели бы ничего, кроме тьмы.

– Н-ну ладно, – в смятении пробормотала я.

Я побрела к двери и хотела уже отодвинуть защелку, но дверь вдруг сама распахнулась. Тут же навстречу хлынул свет, заструилось тепло, а в грудь мне упирался ствол винтовки.

– Живо проваливай, не то… Ох, во имя Маллис и Киссай! Син! Нельзя же так пугать, – моя сестра опустила оружие и упала в мои объятья. С ее огромным животом это было не так-то просто. – Хвала всем богам, что ты в порядке. Я уже испугалась, что тебя метель застала.

– Так и было, – пробурчала я в ее каштановые локоны. – Пришлось пару дней отсидеться в Равенахе.

Она тут же отстранилась и встревоженно посмотрела на меня.

– Тебя кто-то узнал?

– Нет, я все время держалась в тени и не привлекала внимания.

Йелина подозрительно скривилась. Она внимательно рассматривала мои длинные отросшие волосы, новую одежду и кровь на ней. Но спрашивать ни о чем не стала. За долгое время она отвыкла задавать вопросы, потому что я и так очень редко на них отвечала.

– Входи. Ты голодная?

– Нет, я уже поела, – медленно переступая порог родного дома, я чувствовала, как за мной последовал и Арез. В хижине пахло дымом, сосновыми иголками и шалфеем. В камине горел слабый огонь. – Что, дров опять мало?

– Ох, не начинай, Син, – строго отругала меня Йелина. – Ты и так достаточно для нас делаешь. Кроме того, к нам на прошлой неделе переехала Вабелла, и теперь она останется тут до родов. Она спит под самой крышей, но храп слышно на весь дом. Поэтому я вообще не сплю. Ну и еще, конечно, потому что твоя маленькая племяшка постоянно пихается. Так что, как видишь, все у нас замечательно, и беспокоиться не надо, – ее улыбка внезапно померкла. – По крайней мере, обо мне не надо.

Я печально кивнула. Вабелла мне не нравилась, но все-таки хорошо, что она сюда переехала. Йелина в ее положении уже не могла в одиночку заботиться о нашем отце.

– Как он? – тихо спросила я.

– Зиму, скорее всего, не переживет, – она старалась, чтобы ее голос звучал мужественно, но я видела, что она едва сдерживает слезы.

– Я получила лекарство для него.

– Я знала, что у тебя получится, – Йелина вымученно улыбнулась. – Ему наверняка станет легче.

– Да, это… – я запнулась, потому что в этот момент увидела скользнувшую по гостиной темную тень.

Йелина этого, разумеется, не видела. Она схватилась за поясницу и застонала.

– Давай присаживайся, чаю попьем. А то мне вредно долго стоять.

Темная фигура Ареза тут же повернулась и бросила на меня предупреждающий взгляд, без которого вполне можно было обойтись. Я и сама знала, что у нас нет времени на посиделки за чаем.

– Йелина, я… Я бы с радостью осталась, но никак не могу.

Сестра скрестила свои крепкие руки на груди. Сейчас они стали значительно круглее. Как, впрочем, и все в ней. И ей это очень шло.

– У тебя неприятности?

– Нет! – солгала я, глазом не моргнув. У нее и так проблем было достаточно, не хватало еще, чтобы она за меня переживала. – Просто я нашла работу. Хорошую работу. Но я… Из-за метели мне пришлось задержаться, и теперь мой… эм… работодатель, он…

– Ну ясно! – перебила меня Йелина, театрально закатывая глаза. – Дай-ка угадаю: твой работодатель – просто идиот, который хочет залезть тебе под юбку, не терпит отказов и устанавливает специально для тебя особенно жесткие правила, потому что он чувствует себя запуганным тобой и хочет показать, какой он крутой парень?

Йелина была не так далека от истины, и я невольно рассмеялась. А слегка обиженное лицо Ареза меня вконец доконало. Я бы с удовольствием подшутила над ним, но риск того, что он внезапно захочет проявить себя, был слишком велик.

– Он… в общем-то, такой же, как все остальные, – сказала я, пожав плечами. – Зато платит хорошо.

– Ммм… – сестра не поверила ни единому моему слову. – Он причинил тебе боль, не так ли?

– Что? Нет, – я в ужасе помотала головой.

– Тебе не нужно рассказывать мне все, Син, но не держи меня, пожалуйста, за дурочку, – с ласковой строгостью заметила моя сестра. – Я знаю это выражение лица. Последний раз, когда ты так выглядела, в тебя стрелял обезумевший поклонник.

О черт, все грозило зайти слишком далеко. Я избегала смотреть на Ареза и постаралась как можно беспечнее улыбнуться сестре.

– У меня все в порядке, Йелина. Правда!

– А сейчас ты снова прячешься в свою раковину.

– Вот и не прячусь, потому что на это нет причин, – заверила ее я. – У меня действительно все в порядке.

– Ну ладно, – она подошла ко мне и порывисто меня обняла. – Но что бы тебе ни понадобилось, я здесь, – затем она меня отпустила и решила все же сменить тему. – Пошли папку разбудим, – вздохнула она. – Он наверняка захочет тебя увидеть, прежде чем ты уйдешь.

Я с трудом сглотнула ком, поднявшийся в горле.

– Ты иди разбуди его, – попросила я. – А я сейчас кое-что соберу и тоже поднимусь.

Йелина кивнула и оставила меня одну. Точнее, с Арезом. Я по-прежнему не смотрела на него, потому что совершенно не хотела вступать с ним в перепалку. Вместо этого я поспешила к камину и открыла старую банку, где хранились наши сбережения. Сейчас там звенело всего несколько медяков. Я добавила туда три моих кроны и поставила банку на место, после чего направилась к отцу в мастерскую. Там он раньше мастерил охотничьи луки. Теперь это был еще и склад.

Арез точно из ниоткуда объявился рядом.

– Ты отдашь им свое потом и кровью заработанное золото? – он, казалось, совсем не был удивлен, скорее заинтересован.

Но с чего вдруг? Почему его это волновало? Да, с деньгами мне было бы проще заказать один из тех амулетов, которые помогли бы мне сбежать. Но Йелине они нужнее, чем мне, они ей понадобятся, когда родится ребенок. А уж я придумала бы как выкрутиться – как обычно.

– Но в карцер-то мне все равно нельзя будет их с собой взять, так ведь?

Не обращая больше внимания на Ареза, я покопалась в своих запасах сушеных трав. Я искала одно конкретное растение. Оно предотвращало нежелательное зачатие ребенка. Вообще-то его нужно было жевать до того, как лечь в постель с мужчиной, но и на следующий день оно тоже еще действовало. Последнее, чего бы мне сейчас хотелось, – это привести в мир ребенка-бхикса, потому что им в этом мире места не было.

Ага! Нашла. Я открыла баночку, достала один листик и положила его себе в рот. Арез с любопытством наблюдал за мной, затем взял баночку у меня из рук и принюхался к ее содержимому, после чего широко ухмыльнулся.

– Тебе это не нужно. Ты бесплодна. Я бы учуял.

Боги милостивые…

– Спасибо за обескураживающие новости, – парировала я и забрала назад свою банку. – Но я не вверяю свою судьбу в руки мужчин, словам которых нельзя верить.

Я уже хотела поставить банку обратно на полку, но потом еще подумала и ссыпала несколько листиков на ладонь, а потом пересыпала их в маленький кожаный мешочек.

Арез тихо засмеялся. Золотой огонек мелькнул в его глазах.

– Похоже, ты еще что-то замышляешь.

– Да, но поскольку ты в этом участвовать не будешь, тебя это не касается, – сухо ответила я и направилась из мастерской прямиком на второй этаж. Йелина как раз выходила из комнаты отца. Она кивнула мне и молча удалилась.

Раньше папка был статным мужчиной. Я до сих пор это помнила. Но годы влияют на людей быстрее, чем на полукидхов. Те десятилетия, когда он был моей каменной стеной и надежной опорой, казались мне вчерашним днем. А сейчас у меня сердце разрывалось при взгляде на сидящего на краю своей кровати истощенного, хрупкого и истерзанного болью мужчину. В свете свечи на прикроватном столике его редкие волосы казались тонкими паутинками, а все лицо было изрезано морщинами, которые по-прежнему рассказывали интересные истории. Истории о его доброте, веселом смехе, счастье, но также и о бесконечном горе, одиночестве и разбитом сердце, которое никогда бы не сумело исцелиться.

– Папка…

Я бросилась к нему и крепко его обняла.

– Синта! – он слабо улыбнулся. – Я знал, что метель для тебя не станет препятствием. А Йелина все беспокоится. Она всегда говорит…

Я почувствовала, как он вдруг напрягся. Встревоженная, я отпустила его, но с ним вроде как все было в порядке. Он смотрел куда-то в темный угол у двери.

– Ты пришел, чтобы забрать меня?

И тут я с ужасом осознала, что он говорил не со мной, а с Арезом! Он его видел. Я опустилась на колени перед отцом и с трудом вдохнула. Неужели?..

Арез выступил из тени.

– Нет, я пришел не за тобой. Но и твое путешествие уже скоро закончится.

Папка кивнул с пониманием, отчего у меня на глаза навернулись слезы. Он был так спокоен, так уверен и бесстрашен.

– Но если смерть явилась в мой дом не по мою душу, зачем же тогда? – поинтересовался он у Ареза.

От слез у меня сжалось горло.

– Он здесь из-за меня, пап, – прохрипела я. – Но ты не волнуйся. Он… он друг – просто присматривает, чтобы со мной ничего не случилось.

Отец с беспокойством взглянул на меня. Он всегда моментально догадывался, когда я скрываю от него правду. Но вместо того чтобы задавать мне вопросы, как он обычно делал это раньше, он наклонился ко мне и обнял своими слабыми больными руками.

– Ох, Синта… Ты всегда шла теми тропками, по которым я не мог последовать за тобой. Но я по-прежнему буду рядом, буду тебя ждать. Здесь или на другой стороне.

Его объятья… Всю мою жизнь это было единственное место, где я чувствовала себя любимой и защищенной. Единственное место, где я могла быть собой, где я могла побыть слабой. Как бы я снова нашла себя, если бы его не стало? В этот момент меня уже не волновало, наблюдает ли за нами Арез или нет. Плотину прорвало. Всхлипывая, я вцепилась в папкину рубашку и никак не могла перестать лить слезы.

– Я знаю, маленькое солнышко. Я знаю…

Отец гладил меня по голове и шептал, что все будет хорошо. Я бы очень хотела ему поверить, но не могла. Страх за него и напряжение последних дней были просто выше моих сил. Я сама не знала, сколько я так сидела и плакала. Может, несколько минут. Может, и час. Но все это время папка крепко прижимал меня к своей худой груди.

– Не забирай мою Синту, – услышала я в какой-то момент точно издалека. – Без нее мир станет слишком темным.

– Я и не увожу Синту в тени, – спокойно ответил Арез. – Это она ведет меня к свету.

Я почувствовала, как отец кивнул. И когда у меня больше не осталось слез, он чуть отстранил меня от себя и ласково мне улыбнулся.

– Ты сильнее, чем ты думаешь, – он поцеловал меня в лоб и внезапно заговорил совсем беспечно: – А теперь ступай. Старому больному человеку нужно еще поспать. Я знаю, что скоро умру, но не так скоро, чтобы мы не успели увидеться снова.

Я знала, что он так говорит, чтобы новая разлука не ощущалась так тяжело и болезненно. И все же я рассмеялась.

– Я скоро вернусь, папуль.

– Жду с нетерпением новой встречи. И мы снова отправимся проверять силки, ладно? Я, конечно, стал довольно медлительным, но, пожалуй, это будет прекрасным последним приключением для старика.

Я кивнула и шмыгнула носом.

– Я люблю тебя, папка.

– И я тебя люблю, маленький солнечный лучик.

Он смотрел на меня своими яркими и живыми зелеными глазами, что, к сожалению, никак не сочеталось с остальной его внешностью.

– Сделаешь мне маленькое одолжение, Синта?

– Все, что захочешь.

– Я бы хотел поговорить с ним с глазу на глаз.

И он кивнул в сторону Ареза.

– Почему? – недоуменно спросила я.

– Я не часто был хорошим отцом для тебя. Но это первый раз, когда ты приводишь домой мужчину. А значит, это мой священный долг – пригрозить ему, что я буду являться ему в виде призрака, если он тебя обидит.

Что?!

– Все совсем не так, как ты думаешь, пап.

Он добродушно улыбнулся.

– Ну порадуй меня…

Я неохотно кивнула и снова обняла его. Затем поставила лекарство на прикроватный столик и ушла, не оглядываясь.

– Попрощайся с сестрой, – шепнул мне Арез, когда я проходила мимо него. – Мы немедленно отправляемся.

Я вышла из комнаты и слышала, как дверь за мной захлопнулась, но я чувствовала такую пустоту внутри, что не могла думать о разговоре, который сейчас разворачивался там. Вместо этого я сделала то, что всегда делала. Смотрела вперед и действовала. Я переоделась в своей комнате и взяла с собой еще несколько комплектов одежды на смену. Затем попрощалась с сестрой. Я пообещала ей, что постараюсь вернуться до ее родов. Только сама в этом сомневалась. Поэтому попросила ее в случае крайней необходимости идти к Ригурту в Равенах. Он мне кое-что был должен, теперь уж точно. Он бы позаботился о Йелине и моей племяннице.

Когда я вышла из дома, каждый мой шаг ощущался как ошибка. Тем не менее я шагала дальше, пока не добралась до жеребца Ареза. Я бы с радостью вскочила в седло и умчалась бы прочь отсюда, но понимала, что для меня хиски и копытом не пошевелит.

– Что-то ты грустная, девочка-онидка.

Подрагивающий световой шарик появился перед моим лицом. Я опустила голову, чувствуя себя очень подавленной.

– Не сейчас…

– Но грусть – это хорошая причина последовать за мной. А я позабочусь о том, чтобы тебе больше не было больно, – соблазнительно пропел он.

– Послушай меня, Ниви. Я знаю, ты думаешь, моя смерть – твой единственный шанс вернуться домой, но это не так. Сир спасет тебя, прежде чем ты перегоришь.

– Правда?

– Да, я уверена, – буркнула я. – Так что прежде чем ты померкнешь, найди его!

В этот момент Арез появился в дверях и стремительно направился к нам.

– Почему же он тогда разрешил мне продолжать тебя заманивать? – хрипло прошептал блуждающий огонек.

– Потому что он подонок.

– А что такое подонок?

– Вот у него и спросишь.

Несколько мгновений спустя Арез добрался до нас, и я осознала, что Ниви слишком буквально понимал все, что ему говорили.

– Что такое подонок? – напрямик спросил он у Сира.

Арез закатил глаза и отмахнулся от блуждающего огонька как от надоедливой мухи. Затем молча взял мои вещи и устроил их в своей седельной сумке. Я воспользовалась возможностью еще раз взглянуть на дом. И тут я заметила черный силуэт, подозрительно похожий на Ривена. Он, похоже, копался у двери. Нет, он туда что-то вешал. Неужели это были куропатки?

– Что это он там делает?

– После охоты мы обычно отпускаем нашу добычу обратно в лес, но я подумал, может, твоей семье понадобится пропитание после метели.

Я ошеломленно уставилась на него. Арез велел своему скаллу насобирать еды для моей семьи?! Это самое милое, что для меня кто-либо когда-либо делал. По крайней мере, в тех случаях, когда я не принуждала сделать это своей песней.

Но погодите-ка!

– Нельзя же просто оставить дичь висеть на двери. Кровь привлечет волков из соседних лесов.

Арез устало улыбнулся.

– Следующие пару недель сюда ни один зверь не сунется. Они чуют нас и боятся, – он закончил разбираться с седельными сумками и со вздохом посмотрел на меня. – Ну спрашивай же, Син.

– Что?

– Ты ведь хочешь знать, почему твой отец мог меня видеть.

Я почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы, и со стыдом кивнула.

– Он уже очень близко к завесе, поэтому распознает вещи, которые в противном случае могли быть доступны только кидхам. Но время у него еще есть. Несколько недель. Благодаря твоему лекарству, может, даже пара лун. Я уже пообещал ему безболезненную смерть, если ему останется совсем немного.

– Спасибо, – выдохнула я так тихо, что сама себя едва могла услышать.

– Не стоит благодарности, – мягко сказал Арез. – Это моя задача как вакара.

Он сел в седло. Однако вместо того чтобы протянуть мне руку и помочь взобраться на скакуна, он вдруг наклонился ко мне, обхватил за талию и усадил перед собой. Только сейчас я поняла, что была бы не в состоянии за него держаться, если бы сидела сзади. А еще я поняла, что мне очень нужна близость. Даже неважно с кем.

Поляна в темноте

Здесь заканчивался мой план. И мое упрямство. Если бы я не сделала того, что хотел от меня Арез, я бы больше не увидела отца. Да, так вот просто и неизбежно. Если бы я и попыталась сбежать, сюда мне возвращаться не стоило: вакары стали бы искать меня именно здесь. Если же меня бросят в карцер, мой отец умрет раньше, чем закончится срок моего наказания. Нет, к счастью, у папки была еще от силы пара лун. И я не стану тратить это время впустую только потому, что мне не позволила бы гордость.

А значит, отныне я сделаю все, что потребовал бы от меня Арез в обмен на мою свободу. А еще я понятия не имела, что будет дальше. Все зависело от мужчины, который сейчас прижимал меня к груди и мчался в неизвестность. Может, я и ошибалась, но у меня было ощущение, что в этот раз он уже не задавал такого безумного темпа. Возможно, из осторожности. Возможно, потому что сейчас мы проезжали ту часть леса Сирбель, которую даже самые лихие наездники не сумели бы пересечь галопом. Лунный свет едва проникал сквозь кроны деревьев, которые стояли плотно друг к другу. Мы растворились в темноте, прежде чем я сама перестала ориентироваться. Я чувствовала только стук копыт и крепкое тело Ареза позади меня. Монотонные движения и сломленная гордость способствовали тому, что я чувствовала себя совершенно истощенной, и бороться с этим я была не в состоянии. В какой-то момент у меня начали слипаться глаза, и я…

Арез неожиданно натянул поводья. Я сперва подумала, что мы сделаем привал, но вакар остался сидеть в седле. Он казался напряженным, и даже его жеребец нервно переступал с ноги на ногу. Если бы Сир не остановил его, он бы, вне всякого сомнения, понесся дальше.

– Факелы! – скомандовал Арез приглушенным голосом. Вскоре после этого робкое пламя осветило лицо Макиза. Затем огонь вспыхнул и перед мрачными лицами Захи, Тай и Ривена. Они спешились и пешком направились к поляне. Нет, это была не настоящая поляна. Это описание не подходило для того, что простиралось перед нами. Мы стояли на краю круглой площадки, окруженной старыми тисами. Только вот неба было совсем не видно. Ветви деревьев сплетались над этой площадкой в непроницаемый свод. Это скорее было похоже на пещеру. А еще эта тишина… Я прислушивалась к звукам за моей спиной и слышала шорохи в подлеске, насекомых, животных, которые искали пропитание или охотились, крики детенышей. Но впереди не было ничего. Абсолютно ничего. И это было совсем нехорошо. Животные прекрасно чуяли опасность. Раз они избегали этого места, на то была веская причина. И я была совершенно точно уверена, что не хочу встречаться с этой причиной.

Макиз и все остальные установили свои факелы в земле и зажгли новые. Так постепенно возникло кольцо пламени вокруг открытой площадки. Медленно я осознавала, что мы не случайно наткнулись на такую необычную поляну. Что бы ни случилось, мы бы именно по этой причине выбрали обходной путь.

Когда круг факелов был замкнут, Арез спешился и спустил меня на землю. Я не возмущалась по этому поводу, потому что ни одна дискуссия во всем мире не стоила того, чтобы еще хоть на секунду задерживаться в подобном месте.

– Оставайся здесь и без глупостей, – хрипло шепнул он мне. В его голосе на этот раз слышалось не высокомерие, а беспокойство, тревога. Я бы с удовольствием посмотрела, какого цвета на сей раз у него были глаза, но было слишком темно, да и Арез слишком быстро от меня отвернулся.

– Макиз, позаботься о Син! – сказал он, вытаскивая из седельной сумки мертвого лисенка. – Тай, Заха, готовьте луки! Рив, ты меня прикрываешь.

– Вот уж повезло мне, – сухо проворчал Ривен, но все же незамедлительно последовал за своим Сиром на неприветливую поляну. Там Арез положил лисенка на покрытую корнями, мхом и грибами почву, затем вытащил кинжал и полоснул им по ладони. Тут же выступила кровь. Она закапала на светлый лисий мех.

– На поляне в темноте

Кулак сжимаю крепче.

Кровь и смерть, кровь и смерть

Имя твое шепчут:

Рага Абор, Рага Род,

Что милости не знает,

Бед сплошной водоворот,

Тебя я призываю.

Неестественная тишина буквально поглощала слова Ареза. Я чуть было не выругалась. Арез призывал Рагу! Неужели он совсем рассудок потерял?!

Вытаращив глаза, я наблюдала, как земля на полянке пришла в движение. Это шевелились корни старых тисов. Скрипя и ломаясь, они пробуждались к жизни, поворачивались и ползли вперед, будто нащупывая что-то. С каждой новой каплей крови Ареза они набирали скорость, выкручивались сильнее и наконец добрались до убитой жемчужной лисы. А потом все произошло очень быстро. Корни пронзали мертвое тело и жадно его поглощали. Я слышала, как ломаются кости, и видела, как зверя оплетали черные деревяшки. Даже когда лису уже почти не было видно, жадные корни по-прежнему захлестывали свою жертву, пока наконец не образовалась небольшая кучка. И она слегка пульсировала.

Нет, не пульсировала – дышала.

И напоминала она скрюченный человеческий силуэт.

Только вот в Раге ничего человеческого не было!

Медленно ведьма выпрямилась. Позвонки со скрежетом вставали на свое место, образуя горбатую спину, увенчанную костяным веером. Поток тонких и длинных волос струился по ее плащу из корней и костлявому лицу. Глаз без век почти не было видно сквозь завесу волос. Зато был отчетливо виден резко выступающий подбородок, перепачканный кровью – старой и свежей. Я готова была побиться об заклад, что и кровь жемчужной водяной лисы тоже на нем была. Ночная ведьма высунула свой черный язык и с наслаждением облизала подбородок, затем расхохоталась, обнажая ряд острых зубов из блестящего железа.

– Сир? – ее голос был хриплым соблазнением, шепотом в темноте, но он больно царапал мое сознание. – Уже во второй раз за столь короткое время?

Меня охватил страх. Такой неподдельный и чистый, какой ощущаешь очень редко. Пропала всякая логика. Я невольно отпрянула назад и, наверное, бросилась бы бежать сломя голову, если бы Макиз не положил руку мне на плечо. Предупреждение. И отрезвление. Вот черт! Я же чуть не решила свою судьбу. Страх, который я чувствовала, был огромен, но это был не мой страх. Рага подселила его в мое сердце. А кто повернется к Раге спиной, целиком и полностью принадлежит ей.

– И чем же я заслужила такую честь? – захихикала ведьма.

– Я тебе заплатил, – официально проговорил Арез. – Теперь мне нужен твой совет.

– Ты заплатил, да, – закивала она. – Кровь и смерть. Кровь и смерть, – неуклюже ступая, она приблизилась к Арезу и принюхалась к его одежде. – Чую свет в тебе, Несущий смерть, – она повернула голову в мою сторону, будто точно знала, где я стою. От ее внезапного внимания у меня дыхание перехватило. – Как я погляжу, ты нашел свой лучик солнца. Но смог ли удержать? – она поцокала языком и снова повернулась к Арезу. – Не думаю. Ее свет ускользает сквозь твои пальчики, правда?

Арез никак не отреагировал на ее усмешку, сохраняя невозмутимость.

– На сколько вопросов ты дашь мне ответ?

Рага зловеще ухмыльнулась, снова демонстрируя свои железные зубы.

– На три. Два для тебя и один для солнечного луча.

Что?! А для меня-то зачем?!

– Девочка в круг не войдет, – решительно заявил Арез. К моему огромному облегчению. Раге, однако, такой расклад не понравился. Ее улыбка превратилась в гримасу – она начала обходить Ареза, стуча при этом зубами. От этого металлического лязга у меня по спине бежали мурашки. Ривен, который до сих пор держался у края кольца из факелов, сделал шаг к ней, как бы предупреждая. От Раги это, конечно, не укрылось.

– Пусть останется на потом, – ядовито прошипела ведьма. – Задавай два своих вопроса, Сир сиров! А не то, пока ты медлишь, я займусь твоим прикрытием!

Ривен не дрогнул, но Арез, как видно, не хотел, чтобы до этого дошло. С мрачным вздохом он принял условия.

– Недавно я узнал, что некая Рага продала свою кровь…

– И ты желаешь узнать, не я ли это была? – перебила его ведьма. Настроение у нее явно улучшилось.

– Нет. Я знаю, что это была ты, – прорычал Арез. – Только ты презираешь старые законы и способна на подобное.

– Аааа! Значит, я должна тебе сказать, кто купил мою кровь?

– Чтобы ты назвала имя какого-то ничтожного курьера? Нет, я хочу знать, кто за это заплатил.

Я ошеломленно моргнула, осознав, что задумал Арез. Мало того, что он был в состоянии переносить присутствие Раги, не теряя головы от страха, так он еще и разгадал все ее уловки и сумел задать умный вопрос.

– Глупый вопрос! – выплюнула ведьма. – Так ты и продолжаешь спотыкаться о свое высокомерие, ничему не учишься. Но ладно. Раз это то, чего ты хочешь, слушай же мой ответ: девушка с веснушками заплатила мне, отдав своего первенца. А ею заплатил мужчина с одним глазом. Да притом смертью, чтобы веснушки навеки умолкли. Но и одноглазому пришлось расстаться с жизнью, им заплатил мужчина, у которого всего девять пальцев. Девятипалый погиб, так расплатился мужчина с седыми волосами. Седовласый же получил золото от женщины с трубкой. Женщина с трубкой, в свою очередь, получила золото от женщины с карманными часами. И тут… след обрывается, потому что женщина с карманными часами отдала мою кровь в дар.

– Кому?

– Это твой второй вопрос? – коварно осведомилась ведьма. Она понимала, что Арез рассчитывал на другой ответ. Но Раги любили скрывать правду – правдой. Они любили сеять раздор на протяжении всей их жизни.

– Нет, – процедил он.

– Тогда задавай твой второй вопрос.

– Кто контролирует моего брата?

Рага тихонько хихикнула. Ее костлявые белые пальцы почти нежно скользнули по руке Ареза.

– Очень опасный противник. Голос из тени. Он коварен, он могуч, он совсем не такой, как ты, хоть и так же смертоносен. Он многолик. Он жаден. Он соблазнителен. Он враг, готовый восстать. Он твое сокрушительное падение. Он все у тебя заберет и все предложит взамен. Он начало твоей новой судьбы и каждое препятствие на твоем пути. Сделаешь шаг, и он сожрет тебя, точно голодный монстр.

– Мне нужно имя.

Ночная ведьма резко отдернула пальцы и указала в мою сторону.

– Сейчас ее очередь.

В следующее мгновение она уже стояла прямо передо мной. Свет факелов пробивался сквозь спутанные пряди ее волос, и я могла видеть ее холодные глаза и выпачканные кровью губы. Жуткое зрелище.

– Задавай свой вопрос! – прошипела она сквозь зубы.

Мой пульс участился. Круг факелов мог сдержать Рагу, но не ее могущество. Все во мне так жаждало сбежать от этого непреодолимого страха, который она во мне пробуждала.

Макиз держал меня крепко, даже обеими руками. Нет, вторая рука была не его, а Тай, которая выступила из тени рядом со мной. Даже Заха появилась, направляя стрелу Раге в сердце. Но ведьму это, кажется, ничуть не впечатлило. Она по-прежнему смотрела мне прямо в душу.

– Я уйду только когда исполню свой долг, – прохрипела она. – А ты ведь хочешь, чтобы я ушла?

Я тяжело сглотнула. Невольно покосилась на Ареза. Тот мрачно кивнул, давая мне понять, что я должна сделать то, чего требовала Рага.

Задать вопрос…

Ладно.

– Как зовут голос из тени?

– Нет! – взвизгнула Рага. Ее плащ, состоящий из корней, как будто ожил от гнева. – Ты что же, правил не знаешь? Вопрос должна задать ты. Его нельзя задавать за кого-то. Ты должна хотеть получить ответ на него. Должна в нем нуждаться! Так скажи мне, Синта: какой вопрос обжигает тебе душу?

Страх не давал мне ясно мыслить. Но все же в моей голове моментально сформировалось шесть слов. И против собственного желания я их произнесла.

– Могу ли я доверять Сиру сиров?

Рага тут же расслабилась, будто наслаждаясь тем, что только что услышала. Зловещая улыбка стала еще шире, доходя теперь до самых скул.

– Дай-ка подумать, – протянула она. – Нет и да. И да, и нет. Доверие – росточек хрупкий и станет устойчивым лишь когда вырастет. Ты хочешь знать, лжет ли тебе Сир? Да, лжет. Ух, какой нехороший Сир. Хочешь знать, говорит ли он тебе правду? Да, и правду тоже говорит. Можешь ли ты ему доверять? Конечно. Должна ли ты ему доверять? Вот это уже вопрос с подвохом. От чего это зависит? От его решения. Перед ним столько тропинок лежит, и даже я не знаю, на какую из них он ступит. Но одно я знаю так же точно, как то, что моя кровь черна: обещание тебе свободы было ложью. Он тебя никогда не отпустит, маленький солнечный лучик. Если поможешь ему, не жди благодарности. Если сбежишь от него, не жди пощады. Если руку протянешь ему, твой свет поглотят тени.

Мрачное пророчество прозвучало в ночи, и все мои надежды готовы были рухнуть. Мягкий голос Тай вернул меня в реальность.

– Рага много болтает, да всей правды никогда не говорит.

Ведьма с вызовом посмотрела на нее:

– Так было с начала времен.

– Сир – честный мужчина, – вмешался и Макиз. Рага тут же подняла его на смех.

– И ты с этим согласна? – спросила она меня насмешливо. – Да, Сир хранит свою честь. Но он хранит и свои тайны. Хочешь, выдам тебе одну из них? Он уже бывал у меня и спрашивал, как он может помочь своему брату. И я сказала ему, что лишь потерянный солнечный луч в черной ночи был бы на это способен.

Мне стало одновременно и жарко, и холодно. Так вот почему вакары так странно отреагировали на мое имя?!

– А хочешь узнать больше? – рага протянула ко мне свою бледную костлявую руку. Пламя факелов взметнулось ввысь, будто пыталось остановить ее, но она и не заметила этого. – Идем со мной! Дай мне вкусить твоей крови, и я расскажу тебе все, что ты пожелаешь узнать.

Блеснули металлические зубы. Я не видела, как подошел Ривен, но кончик его меча угрожающе нацелился ведьме в горло.

– Руки прочь от нее! – проговорил он хладнокровнее, чем этого можно было ожидать от миловидного вакара.

Очень медленно Рага опустила руку. Она казалась разочарованной и одновременно с этим в высшей степени довольной.

– Подумай о моих словах, солнечный луч. Сир никогда тебя не отпустит!

Сир вдруг дал о себе знать, раздраженно вздохнув.

– Ты не ответила на мой второй вопрос.

– Имена не важны! То, что я тебе открыла, намного ценнее.

– Не для меня. Мне нужно имя.

Ведьма решительно отодвинула клинок в сторону и поковыляла к Арезу. Но прежде бросила уничтожающий взгляд на Ривена.

– Все чего-то хотят. Но что ты можешь предложить мне взамен?

Сир нетерпеливо закатил глаза.

– А чего ты хочешь?

– Как насчет теплого, еще трепещущего сердца твоего прикрытия? – тут же ответила рага. – Уверена, его смелость очень вкусненькая.

– Ты себя переоцениваешь, – парировал Арез. – Назови приемлемую цену или полезай обратно в ту дыру, из которой вылезла.

Ночная ведьма наклонила голову набок и щелкнула железными зубами.

– Да пожалуйста. Тогда мне нужен ребенок.

Арез вскинул брови. Он был в таком замешательстве, что не мог решить, ему злиться на такое заявление или посмеяться над ним. В итоге получилось что-то среднее.

– Прости мне мою откровенность, но ты не в моем вкусе.

– Так и ты не в моем! – вспылила Рага. – Староват больно. Мне больше по душе молодые да невинные. Но я и не говорила, что именно мое лоно примет ребенка, – она снова перевела взгляд на меня. – Я хочу, чтобы ты стал отцом ее ребенка. Что это за дитя будет! Наполовину свет, наполовину тьма, наполовину человек, наполовину кидх. Вот этого ребенка я хочу получить, и пусть он зовет меня мамой.

Теперь уже я в замешательстве вытаращила глаза. Ее предложение было настолько же тревожным, отвратительным и неприемлемым, как и попытка договориться обо всем, не спрашивая моего согласия. Ярость смешалась со страхом. Я набрала побольше воздуха в грудь – но Арез меня опередил.

– Нет, – этот ответ был точно раскат грома. Окончательный и бесповоротный.

Поднялся ветер, пламя факелов дрогнуло. В этот же момент земля начала дрожать. Корни снова ожили и поползли по земле точно змеи.

– Не очень-то разумно меня злить, – пробормотала Рага. – Однажды тебе понадобится мой совет, и нужда будет больше, чем сейчас.

– Может быть, – холодно ответил Арез. – И тогда я вознагражу тебя подобающим образом. Но ни один из моих нерожденных детей не станет звать тебя мамой.

Рага скрипнула зубами.

– В таком случае, несущий смерть, тебе просто нечего мне предложить.

Корни взметнулись ввысь. Они обхватили горбатое тело ведьмы и утащили его в глубину, пока ее уже больше невозможно стало видеть.

На поляну опустилась тишина. Казалось, все сейчас такое же, каким было раньше. Даже страх исчез, и напряжение спало. Если бы я не выплакала все свои слезы у отца, я бы, наверное, сейчас тоже разрыдалась от облегчения. Такое ощущение было, что я только что боролась со скалистым медведем.

– Ненавижу этих мерзких ведьм, – проворчала Заха. Тут я была с ней согласна.

– Завидуешь моей новой поклоннице? – пошутил Ривен, убирая меч в ножны. Вакары рассмеялись. Все, кроме Ареза. С мрачным видом он шел ко мне.

Он тебя не отпустит…

– Ты в порядке? – спросил он у меня.

Нет.

– Да.

Заха застонала и крепко выругалась, недовольно глядя на своего Сира.

– Отвратительное место для дискуссий, Арез, ты не находишь? Да, она солгала, но разберись с этим позже.

Сир, очевидно, не хотел выполнять ее желание, но все же отвел от меня глаза и кивнул.

– Давайте убираться отсюда.

Лишь часы

Хиски неслись по слякотной дороге в Вальбет. Вскоре позади остался и лес Кламм. Теперь между нами и портовым городом лежали только долина Гос и Кукурузные холмы. На востоке уже поднималось солнце. Наступал день юбилея коронации. День нападения. День, когда истекал срок, который отмерил мне на обдумывание Арез.

Возможно, до прибытия к воротам Вальбета ты передумаешь…

Или отправиться в карцер, или остаться на службе у Сира.

Он никогда тебя не отпустит…

Рука Ареза так крепко сжимала мою талию, точно была высечена из камня. В таких-то обстоятельствах трудно было подвергнуть сомнению пророчество Раги. И это притом что я знала, что ночным ведьмам никогда не стоит верить. Даже в тех случаях, когда думаешь, что веришь. Слова Раги напоминали осколки зеркала. Они, может, и показывали правду, но при этом представляли собой неполную, искаженную картину, которая нарочно вводила наблюдателя в заблуждение. И все же… Как я могла забыть услышанное?

Одно я знаю так же точно, как то, что моя кровь черна: обещание тебе свободы было ложью. Он никогда тебя не отпустит…

Пугающе конкретно – для Раги-то. И неважно, как часто я пыталась вывернуть и выкрутить это выражение, я никак не могла истолковать его в пользу Ареза.

Он никогда тебя не отпустит…

Нужно перестать об этом думать. У меня и так выбора не было. Если я не хотела гнить в карцере, в то время как мой отец был при смерти, а сестре вот-вот предстояло родить, стоило пойти на риск. Так я решила до встречи с Рагой. Я готова была придерживаться этой позиции.

Меж тем лес кончился, и мы вылетели на каменистую равнину Гос. Нас встретил пронизывающий холодный ветер. Даже отдельные снежинки кружились в бледном свете наступающего утра. Арез так резко натянул поводья, что я из-за его гранитно-каменных объятий чуть ребра не сломала. Его жеребец захрапел и недовольно затопал копытами. Несмотря на взмокшую шерсть, он совсем не выглядел уставшим. Даже наоборот, я ощущала, что Арезу пришлось приложить немало усилий, чтобы остановить скакуна.

Заха остановила свою хиски рядом с нами.

– Эх, недолго же продлилась относительно хорошая погода, – язвительно заметила она, поглядывая на горы темных облаков. – А ведь я бы когти своей матери поставила на то, что ваша связь сделала бы вас похожими на кроликов.

– Может, еще раз, на бис? – с другой стороны от нас появился Ривен. – Если с этим не разобраться сейчас, завтра город будет отрезан от внешнего мира. А я не думаю, что королева будет в восторге, если ее занесет снегом в Вальбете.

Скалл вроде как обычно подтрунивал над Сиром, но факты, которые они приводили, были подобны удару под дых. Я-то думала, равновесие окончательно восстановлено. Но оказывается, все было совсем наоборот. Получалось, так теперь и продолжалось бы, пока я была рядом с Арезом?!

– Езжайте вперед! – скомандовал Сир. – Ждите у Южных ворот.

Скалл беспрекословно ему подчинился. Сам же Арез направил своего жеребца назад, под защиту леса.

– И что теперь? – из-за растущей неуверенности мой голос звучал резко. – Хочешь, чтобы мы сделали это на бис в кустах? Забудь об этом!

– Ты прямо-таки нарываешься на то, чтобы я убедил тебя в обратном. Жаль, времени совсем нет, – сухо отозвался Арез. Он спешился и протянул мне руку. – Нам надо поговорить.

Я растерянно моргнула. Да, нам и впрямь нужно было много чего обсудить, но почему сейчас? И почему не у ворот, а именно в тот момент, когда у него была последняя возможность похоронить меня в придорожной канаве без свидетелей? Он передумал? И все же хочет отделаться от меня?

У меня было очень нехорошее предчувствие, когда я спрыгивала с хиски и остановилась едва ли не вплотную к нему. При этом я отрезала самой себе путь к отступлению, но Арез не стал бы использовать свои когти, чтобы случайно не навредить жеребцу.

– Если речь о том, что наболтала Рага, я могу тебя успокоить, – запинаясь, начала я. – Я знаю, что ей нельзя верить и…

– Рага сказала правду, – перебил он меня так жестко, что я похолодела. Его глаза были темными. Возможно, цвета антрацита, возможно, карими – я не могла разглядеть в полумраке. – По нашему договору я пообещал тебе помилование, но я не собирался отпускать тебя. Не дал бы тебе уйти.

Я тяжело сглотнула. Мне не нравилось, куда свернул разговор. Так действительно до придорожной канавы недалеко.

– Тогда… что ты собирался делать?

На его лице не дрогнул ни один мускул. Сложно было понять, что творилось у него внутри.

– Когда Рага предсказала мне, что только солнечный луч в черной ночи спасет моего брата, я подумал, что это так, какой-то поэтический вздор, – проговорил он напряженно. – А потом встретил тебя. Невероятное создание в самом невероятном месте этого мира. Полуонидка, чье пожелание было бы достаточно сильным, чтобы освободить моего брата от одолевающего его безумства. Я догадался, что Рага имела в виду тебя, и понимал, что я должен подтолкнуть тебя к тому, чтобы ты мне помогла. Любой ценой.

Поэтому он предложил мне соглашение! Поэтому и оплата хорошая. Поэтому…

Арез посмотрел на меня, и его взволнованный взгляд заставил меня временно отложить свои размышления.

– Я долго искал тебя, Синта.

Он сделал шаг ко мне, но не пытался до меня дотронуться.

– Но моя песня не помогла Кьяну, – дрожа, пролепетала я.

Он вдруг улыбнулся.

– На это могло быть много причин. Его сердце, возможно, одержимо жемчужинами с темной кровью… И ты в тот момент не знала его имени… А может, он и не расслышал тебя толком из-за дурмана в голове… Но это не значит, что это все же не сможет сработать.

– Но зачем? Ты ведь просто променяешь одно безумство на другое.

Арез выразительно пожал плечами.

– Чары онидки можно разрушить.

Да, соблазнив ее. Теперь я это знала. Но Арез точно не планировал сводить меня и Кьяна. Он скорее предпочел бы старый проверенный метод. Когда я это осознала, у меня сжалось горло.

– Ты хотел меня убить…

– Да, планировал, – невозмутимо подтвердил он. – Но сегодня Рага сказала кое-что, что напомнило мне об осторожном обращении с ее советами. Может, ты могла бы спасти моего брата своей песней. А может, и нет. Это могло бы быть все, что угодно. Твое присутствие. Твоя улыбка. Кто знает, может, ты уже изменила будущее, столкнувшись с ним – или со мной. Может, я только окончательно все уничтожу, убив тебя. Но, как бы то ни было… Я не хочу принимать решения, основанные на неверных предположениях. Поэтому я могу сделать только то, что считаю верным – даже если и это в конечном итоге окажется неверным.

Он отвел глаза и направился к седельной сумке, чтобы извлечь оттуда… У меня даже язык отнялся… Мой мешок и сибрилловое копье, все было аккуратно сложено вместе.

– Какую бы правду ни скрывала Рага за своими намеками, в одном она ошиблась, – заявил он, протягивая мне мои вещи. – Я тебя отпускаю.

Я уставилась на Ареза, вытаращив глаза. Мысли лихорадочно метались, потому что я не могла поверить в происходящее. Я не решалась сдвинуться с места. Арезу пришлось буквально впихнуть мне в руки мои пожитки.

– Все, уходи, Син! Проваливай. Убирайся! Я не буду на тебя охотиться.

– Ты… меня… отпускаешь? – заикаясь, выдавила я.

Арез невольно улыбнулся.

– Да. Надо было сделать это гораздо раньше, – он мягко погладил меня по щеке. – Но прежде ты должна узнать еще кое-что: я спал с тобой вовсе не для того, чтобы в дальнейшем избежать воздействия твоих чар.

– Ч-что? Это неправда! Я…

Он властно махнул рукой, чтобы я умолкла.

– Ты! Ты одна, Син. Ни твоя онидская кровь, ни твоя песня, ни один из твоих даров. Только ты. Во время самого первого нашего разговора, когда ты смотрела на меня свирепо и недоверчиво, я понял, что должен познакомиться с тобой поближе. Но когда ты бесстрашно выступила против меня и даже бросила мне вызов, хотя вокруг бушевала метель… – тут он беззвучно рассмеялся, приподнял мой подбородок и наклонился ко мне, чтобы оставить на моих губах нежный поцелуй, полный горькой тоски. На миг мои мысли замерли. Ветер утих. А потом внутри меня разразилась буря. Мое сердце кричало и неистовствовало, будто хотело выпрыгнуть из моей груди, где оно больше не чувствовало себя дома, потому что нашло новую причину биться. И как оно билось… Арез отстранился от меня, отступил на шаг. Но это ощущение осталось. Более того – все стало даже хуже.

– Я не знаю, сможешь ли ты простить меня за то, что я с тобой сделал, но одно я знаю точно: я не могу и не стану менять твою жизнь на жизнь Кьяна.

Я была в полнейшем замешательстве.

– Ты бросишь родного брата?!

– Нет! – взгляд Ареза устремился к горизонту, решительнее, чем обычно. – Я найду способ спасти его. А если мне это не удастся, значит, сделаю то, чего бы он от меня ожидал. Дарую ему достойную смерть…

Я невольно содрогнулась. В его словах звучала не угроза, а неизбежный факт. Но… я ведь видела, как сражался Кьян. Он лучше своего брата – или по крайней мере безжалостнее. У Ареза не было шансов. Он бы погиб…

А оно того стоило? Ради чего? Чтобы я на день раньше пошла своей дорогой?! Арез хотел поступить правильно. Может, мне стоило присоединиться к этой затее. Чего бы мне стоила новая попытка остановить Кьяна, пока…?

– Даже не думай! – темные глаза Ареза без труда заглянули мне прямо в душу. – Держись как можно дальше от Вальбета и от меня. Ты заслуживаешь лучшей судьбы, чем я.

– Это уж точно, – прохрипела я. – Но решения я принимаю самостоятельно.

– Син! – его голос приобрел опасный тон. – Ты поставишь на карту собственную жизнь, если последуешь за мной в Вальбет. Не вынуждай меня арестовывать тебя у самых ворот!

– Снова угрожаешь? Да не переживай, меня же предупредили, чтобы я не ждала от тебя благодарности, если решу тебе помочь.

– Ты недостаточно знаешь, чтобы принимать такое решение, – он горько улыбнулся, во взгляде были тоска и сочувствие. – Да и я не стою таких жертв. Я ведь солгал тебе, Син. И не единожды.

– Ой, правда? – съязвила я. – А я и не заметила даже.

Мой сарказм не произвел на Ареза впечатления. Хотя его лицо стало еще мрачнее обычного.

– У твоего отца нет пары лун. Даже одной луны нет, – он вдруг без предупреждения сменил тему. – У него оставались лишь часы.

Ощущения были такие, будто он мне нож в спину вонзил. Я поняла смысл его слов. Я поняла, к чему он клонил. И все же спросила:

– Что это значит?

Арез мрачно вздохнул.

– Твой отец уже шагнул за завесу. Он мертв.

Инстинкты среагировали быстрее рассудка. Чтобы защитить меня, они воздвигли ледяной панцирь, под которым замерзло все во мне, что готово было разбиться. Я уже ничего не чувствовала.

– Ты сказал, что он…

– Это была ложь. Мне пришлось дать ему слово, что я ничего не расскажу тебе.

Я вцепилась в свой мешок. Смысл его признания эхом звенел в моей голове. Папка умер. Я больше его не увижу. Он умер через несколько часов после того, как я покинула его комнату. Всего лишь несколько часов. Папка знал об этом. Почему тогда потребовал слова Ареза?

– Ты дал слово? И именно в этот раз решил его сдержать?! – разочарованно прошипела я. – Разумеется, это никак не связано с тем, что в противном случае я бы с тобой не пошла.

– Это было его последнее желание.

– А может, ты ошибаешься. Мой отец сильный. Я принесла ему лекарство. Он продержится дольше, чем пару часов!

– Нет, Син. Я не ошибаюсь, – решительно заявил Арез, и эта решимость отняла у меня последнюю надежду. – Твой отец умер еще до того, как ты покинула дом!

Ледяной защитный барьер внутри меня дрогнул. Желудок сжался. Страшная догадка посетила меня. Я смотрела на Сира сиров, который стоял передо мной, стойко, как скала, бросающая вызов приливам. Темный охотник, Железная тень, Несущий смерть, рожденный, чтобы даровать безболезненную смерть слабым и больным.

– Ты это сделал? – спросила я дрожащим голосом. Арез молчал и смотрел на меня, но я никак не могла понять выражение его лица. А потом он кивнул. Совсем небольшое движение. Безобидное, можно сказать. Но именно оно обрушило мой мир.

– Твой отец попросил меня об этом.

На меня накатила такая мощная приливная волна разочарования, горя и ярости, что ледяной барьер внутри меня раскололся, и я ощутила дрожь до кончиков пальцев на ногах.

– Ты убил его?! А потом соврал мне, чтобы я пошла с тобой?! – я отшатнулась от Ареза. – Да как ты мог так поступить? Я должна была остаться там. Ради папки. Ради сестры. Ох черт! Йелина! Она же…

– С твоей сестрой все в порядке, – решительно перебил меня Арез и указал на небо, где кружилось несколько ворон. – Я следил за ней. Сейчас они с Вабеллой разжигают погребальный костер для твоего отца.

Великая Эрисс! Конечно. В первый же рассвет, как того и требовал обычай. А я не могла быть с ними…

– Кроме того, они собрали вещи. До рождения ребенка Йелина поживет у Вабеллы. Я отправил к ним скалл. Они прибудут в указанное место через час и проследят, чтобы с Йелиной и ее малышом ничего не случилось. Незаметно, разумеется.

Скалл… для моей сестры…?

– В твоих вещах лежит письмо от твоего отца. Он хотел, чтобы я передал его тебе.

Лицо Ареза расплылось перед моими глазами.

Письмо от моего отца?!

Я потеряла дар речи. Язык мне больше не подчинялся. Я как будто застряла в кошмаре, в котором ничего не могла изменить.

Арез подошел ко мне. Он поднял руку, но опустил ее спустя несколько ударов сердца.

– Береги себя, Син.

Не оглядываясь, он вскочил на своего жеребца и умчался прочь.

Вес лесного орешка

Птицы чирикали и щебетали, приветствуя наступающее утро, и пара белок резво пробежала по ветвям деревьев. Мир вокруг просыпался. Мой же мир был разбит. Я тащилась по лесу, но в какой-то момент давление в груди стало невыносимым. Около липы я упала на колени и закричала от боли и отчаяния. Мне было плевать, что к брюкам прилипал мокрый снег. Плевать, что меня мог кто-то услышать. Я кричала, пока у меня не кончились силы и не стало нечем дышать. Наконец я прислонилась к стволу дерева и уставилась в пустоту.

Я знала, что этот день настанет. Я была к этому готова. Уже очень давно. Но затем явился Арез и выбил почву у меня из-под ног. Без него не началась бы метель. Без него я бы вовремя принесла отцу необходимое лекарство и провела бы рядом с ним последние дни его жизни. Я бы с ним спокойно простилась и могла бы проводить его к завесе. Я бы разожгла погребальный костер, как то подобает первому ребенку умершего. Я бы… могла еще раз ему показать, как сильно люблю его…

Больше таких шансов у меня не будет.

Благодаря Арезу. Точно неистовый Рагом, бог-воитель, он ворвался в мою жизнь, захватил ее и по кусочкам разрушил. Но вместо того чтобы убить меня в финале, этот подонок придумал кое-что поинтереснее, бросив меня на руинах моего мира, а на прощание сознался, что вообще-то успел полюбить меня, но при этом убил моего отца.

Неужели это и впрямь было папкино желание?!

Мой взгляд упал на мешок с вещами. Если Арез сказал правду и там действительно лежало письмо от моего отца, он бы наверняка все в нем объяснил. Я только не знала, хотела ли я сейчас его прочитать. Могла ли я его прочитать, не сорвавшись и не сломавшись.

Меня точно парализовало, и при этом я сама видела, как мои пальцы развязывают мешок. Долго искать не пришлось, потому что сверху лежала темно-красная книжка Ареза. Подарок? Или мягкое напоминание о том, что и я ко всему этому причастна? Мол, прочитала бы раньше, знала бы о многих важных вещах. О причинах возникновения метели и, возможно, даже о том, как можно избавиться от влияния моей песни. Да, Арез многое скрыл от меня, но при этом дал мне возможность помочь себе самой…

Между страницами я нашла и сложенное письмо. У меня тут же сжалось сердце. На конверте было выведено угловатым папкиным почерком, который я сразу узнала:

Моему маленькому солнечному лучику.

Меня охватила бесконечная тоска. Тяжелая, мучительная. Я не могла иначе…

Дорогая Синта,

не грусти, пожалуйста, маленький солнечный лучик.

Все так, как и должно быть. Конечно, мне бы хотелось, чтобы у меня было больше времени, но в моей жизни уже и так сбылось столько желаний, что сейчас судьба вполне могла бы быть чуть посуровее. Подумать только, я ведь встретил твою маму, мы были счастливы вместе, любили друг друга, и у нас родилась ты. Одно это намного больше, чем все, на что я когда-либо смел надеяться.

Твою маму у нас очень рано забрали, и это перевернуло нашу жизнь. Я ни о чем так сильно не жалею, как о том, что не сумел понять, как тебе помочь. Тем не менее – а может быть, даже именно поэтому – ты выросла такой прекрасной женщиной.

Надеюсь, ты сможешь простить меня за то, что я принял такое решение. Боли стали так невыносимы, а у меня уже больше не было сил с ними бороться. Может показаться, что я бросаю в беде тебя и Йелину, но если так подумать, я был вам только обузой.

Не плачь над моим прахом. Живи своей жизнью! И не бойся совершать ошибки. Будь смелой. Учись. Смейся. Люби. Это особенно важно. Не бойся любви, не бойся любить. Я знаю, на это нужно мужество, потому что любовь может многое тебе дать или многое забрать, но оно того стоит. Даже если любовь подобна блеснувшей падающей звезде, она стоит того, чтобы открыть ей свое сердце.

Верь в себя, верь, что мы с мамой теперь вместе, и мы за тобой присматриваем.

Я бесконечно благодарен за то, что у меня была такая дочь.

Освети весь мир своим светом. А если темнота одолеет, я буду ждать тебя у первых силков.

Твой папка

P.S. Не сердись на своего друга. Мне пришлось напомнить ему о долге и чести, прежде чем он согласился не рассказывать тебе ничего до поры до времени. Он, кажется, очень искренний мужчина. Само собой, я не забыл ему пригрозить на тот случай, если он причинит тебе боль. Я, конечно, знаю, что ты и сама можешь о себе позаботиться. И все же я рад, если в случае беды ты будешь не одна. Йелина тебя любит, но она никогда не сможет постичь твою дикую душу. Такая же дикая душа была и у твоей матери. Гордись этим.

Мне пришлось несколько раз прерывать чтение, потому что из-за рыданий не хватало воздуха. Но когда я прочитала последние строчки, я выдохнула, и на сердце стало чуть легче. Я знала, что смерть мамы сильно подкосила его. Одна мысль, что теперь он больше не страдает и наконец-то может быть рядом с ней, немного облегчила мою боль и превратила ее в нечто очень мирное.

Что же теперь? Вернуться домой? Даже если я прямо сейчас отправлюсь в путь, все, что я там найду, – это кучку пепла. Йелина наверняка уже ушла. К Вабелле, с которой мы всегда друг друга недолюбливали. Может, стоит дать моей сестре время немного прийти в себя, а то я все испорчу своим появлением. Я была в долгу перед ней.

А значит, идти в леса и охотиться? Ставить силки, собирать кровавые жемчужины? Но чего ради? Йелина и ее ребенок были обеспечены моими тремя золотыми кронами до весны. А мне не нужны были деньги, чтобы выжить…

Живи своей жизнью…

Так вот, бесцельно рассуждая, я сложила письмо и уже хотела убрать его обратно в конверт, когда неожиданно почувствовала, что внутри лежит что-то еще. И это не бумага. А что-то потяжелее. Я выудила это что-то из конверта и оторопела. Это было кольцо. Ослепительно сверкающий бриллиант в чистой золотой оправе. Оно принадлежало не моему отцу. Это было кольцо Ареза. То самое кольцо, на которое я с таким восторгом смотрела в пивной. Своеобразная премия за успешное окончание нашего сотрудничества. Премия лжи. Арез собирался убить меня, а мертвым кольца уж точно ни к чему. Тогда что это означало? Извинение? Компенсация? Как будто можно было просто подарить мне какое-то блестящее колечко, и все сразу бы…

Но оно и впрямь было очень красивое. Золото блестело. Бриллиант переливался. Даже сейчас, когда первые солнечные лучи едва показались над горизонтом, свет отражался во всех гранях камня, и у меня от восторга перехватило дыхание. Как же он будет сиять, когда солнце будет в зените…

– Какое миленькое колечко, – пропищал тоненький голосок, возвращая меня в реальность. – Можно я возьму его себе, когда ты умрешь?

Я застонала и запрокинула голову. Ниви объявился в самый неподходящий момент.

– Нельзя, – буркнула я, убирая украшение обратно в конверт и вытирая рукавом глаза и нос. – Кольцо не мое, а значит, наследовать его я тоже не могу.

– А почему у тебя все лицо мокрое?

Да что ж такое! Никаких нервов уже на это не хватало.

– Проваливай! Умоляю! Хоть раз сделай то, о чем я прошу.

Я закрыла глаза и взмолилась сразу всем богам одновременно. И, похоже, они решили в кои-то веки смилостивиться надо мной. Ниви не сказал больше ничего. То есть вообще ничего. Даже не попрощался. Он ведь улетел, так? Странно. Блуждающий огонек еще никогда меня не слушался.

Я недоверчиво огляделась. Предчувствие меня не обмануло. Ниви никуда не делся. Маленький световой шарик спрятался в канавке между поросшими мхом камнями. Он сидел там, повесив голову.

– Я уже понял, что ты никогда не захочешь со мной пойти, – пропищал он надломленным голоском. – Но уйти сейчас я не могу. Уже слишком светло, – Ниви и впрямь забился в самый дальний уголок своего укрытия, в то время как солнце поднималось все выше над горизонтом. – Я тихонько посижу тут. А потом исчезну. Только… ты не уходи пока. Я не знаю, хватит ли у меня сил снова разыскать тебя.

Я тяжело вздохнула. Как тут не ощутить жалость?! Я покачала головой и все же решила ответить на его заданный ранее вопрос.

– У меня все лицо мокрое, потому что мой отец умер.

Ниви поднял голову.

– Значит, он больше не болеет?

– Нет, не болеет.

– Это хорошо.

Я невольно улыбнулась. Да, в каком-то смысле это было хорошо.

Ниви прополз чуть вперед, насколько это позволяла спасительная тень, и с благоговением спросил:

– А ты к нему хочешь?

– Можно и так сказать. Но не прямо сейчас.

Грустно вздохнув, световой шарик спрятался обратно в темный угол, покрытый мхом.

– А куда Сир ушел?

– Далеко, – не та тема, которую я бы сейчас хотела обсуждать.

– И кто же тебя теперь обнимает?

Ч-чего?

– Ну, так ведь все большие люди делают, когда кто-то умирает. У них у всех мокрые лица, и они обнимаются.

– Мне не нужен кто-то, кто бы обнимал меня.

Чудовищная ложь. Мне нужен был мой папка.

Внезапно маленький световой шарик скользнул ко мне. Он смело пересек солнечный луч и забился в тень между моим мешком и моим локтем. Там Ниви приник к моему рукаву. Я нахмурилась, некоторое время недоуменно наблюдая, как блуждающий огонек раскинул ручки и неподвижно завис. Потом я вдруг поняла: Ниви меня обнимал! И я вновь невольно расплакалась. И одновременно с этим рассмеялась.

– Можно считать подонком того, кто не обнимает других? – спросил блуждающий огонек.

– Да, в том числе… – хихикнула я, шмыгая носом.

– Значит, выходит, что Сир – подонок.

– Определенно! – вырвалось у меня. Хотя… вообще-то нет. Строго говоря, впервые за долгое время Арез был кем угодно, но только не подонком. Я вдруг ощутила потребность его оправдать.

– Сиру пришлось уйти. У него важные дела.

– Какие дела?

– Он… хочет спасти кидхов от войны.

– Что такое война?

Ну снова-здорово… Я со вздохом устроилась поудобнее. Стоило Ниви задать один вопрос, и его уже было не остановить. Я вытянула ноги и расположила мешок так, чтобы солнечные лучи не попадали на блуждающего огонька.

– Война – это когда все друг друга убивают, потому что думают, что именно они правы.

– Тогда это хорошо, что Сир пытается предотвратить такое.

С точки зрения Ниви все было более чем понятно. Только вот обстояло все куда сложнее.

– Это не его дело, – возразила я. – Никто не назначал его королем кидхов.

– Что такое король?

– Лидер, вождь.

– Но Сир действительно вождь.

– Да, но не всех кидхов.

– Но сам-то он кидх.

– И я кидх. Наполовину, по крайней мере. Но я при этом не собираюсь нести ответственность за всех кидхов.

– А почему?

– Потому что… – хороший, кстати, вопрос. На него было сложно ответить честно. – Потому что я этого не хочу. Мне это совершенно не подобает.

– Хм… – Ниви отпустил мою руку и заполз под мешочек. Там он сидел и, похоже, серьезно думал над моими словами. – Не знаю, что такое ответственность, но… Если ты не хочешь ее нести, а Сир не должен ее нести, кто тогда ее понесет?

– Каждый сам за себя.

Ниви удивленно поднял головку.

– И я тоже?!

– Да.

Он кивнул и, кажется, начал медленно понимать, о чем я говорила. Несколько мгновений он молчал, потом снова кивнул, еще чуть-чуть подумал и наконец спросил:

– А эта ответственность, она тяжелее, чем лесной орешек, или легче?

Я растерянно моргнула. Казалось, будто кто-то зажег свечку в темноте. Да что свечку – маяк!

Я наконец поняла. Я поняла, что делал Арез и за что он сражался. Я поняла, что он очень любит чудеса и созданий нашего мира, и дело вовсе не в его эго, не в превосходстве, а в том, чтобы нести ответственность за тех, кто этого сделать не может. За тех, чьи голоса слишком тихи. За тех, кто не понимал, что поставлено на карту.

Не очень-то я люблю людей…

Как же я могла этого не увидеть? Называла его тираном и трусом… Хотя трусом была я. Я злилась на мирное соглашение, на королеву, на людей, на вакаров и на Сира сиров. Я вечно пряталась, тайно выискивая способы обойти новые законы. Как упрямая девчонка. Да, законы, конечно, были отвратительными. Да, мирное соглашение шло вразрез с моими убеждениями. Но едва ли я могла пожаловаться на то, как со своими обязанностями справлялся Арез, пока я сама спрятала голову в песок и думала только о себе.

Как же я себя возненавидела! Как я могла так долго блуждать по миру вслепую?! По миру, в котором я столько всего люблю.

Только солнечный луч в черной ночи…

Если я действительно могу остановить Кьяна, но не сделаю этого, королева умрет, и тогда на кидхов обрушится столько злобы и ярости, каких еще не видывал мир. Люди больше не будут разбираться между бхиксами и чистокровками, между безоружными, безобидными и невинными и теми, кто действительно может представлять для них серьезную опасность. На кидхов и их одем откроют настоящую охоту. И жажда мести с обеих сторон растопчет все моральные принципы. Пока не останутся только одни – или только другие. А полукровкам вроде меня в этом мире больше и вовсе не будет места. Они вечно будут бояться ножа в спину.

Вот такое было бы будущее.

Арез был готов пожертвовать собой, чтобы это предотвратить – в этом я была уверена.

Ну, а я? Я бы пожертвовала собой ради спасения десятков тысяч кидхов?

Во мне шевельнулось отвращение. Наверное… все же… нет – но возможно, и да. И то, вероятно, потому что смерть отца сейчас навела меня на сентиментальный лад. Что можно было сказать? Самоотверженное самопожертвование все же не было тем, чего бы мне хотелось. А вот чего мне точно хотелось, это ожесточенно бороться – за выживание и благополучие тех, кого я люблю.

– Мне надо спешить!

Когда я вскочила на ноги, Ниви в панике пискнул и спрятался в складках моего плаща.

– Тебе нельзя уходить. Еще же не стемнело! Как я потом тебя найду? Я даже не знаю, смогу ли я это сделать! Я же погасну. Пожалуйста! Останься, пожалуйста!

Остаться я никак не могла. Но могла сделать кое-что получше. Я сунула Ниви в свой мешок и тщательно его завязала. Если Арез действительно сожалел о том, что он сделал, то начать искупление он мог бы с блуждающего огонька.

В конце туннеля

Очередь у Южных ворот я увидела еще издалека. Почитатели королевы с плакатами и вымпелами, никак не желавшие пропустить праздник в честь годовщины коронации. Даже если бы я была достаточно терпеливой и выстояла в очереди до конца, доступ в город для меня был закрыт. Из-за Кьяна Арез утроил охрану ворот, выслав дополнительные скаллы. А после его объявления о необходимости моего ареста его люди и меня не проглядят, если я объявлюсь.

Прежде чем меня успел кто-то обнаружить, я ушла с главной дороги и направилась через поля к городской стене. Мимолетного поцелуя Ареза на прощание хватило, чтобы остановить снегопад. Однако над Вальбетом по-прежнему дул сильный ветер. Дикие тучи бродили по утреннему голубому небу, будто день сам еще не решил, будет ли он сегодня ясным или же окончится катастрофой.

Как, собственно, и мое настроение. Потому что, конечно же, был еще путь в город, который миновал бы посты вакаров. Только вот путь этот не просто так не охранялся. Заброшенные канализационные туннели были известны своими свойствами утилизации. Каждая вторая жертва убийства в городе исчезала здесь внизу. За много десятилетий собралась целая армия жаждущих мести призраков, которые из-за железных решеток и люков не могли выбраться на свободу. Только контрабандисты да Поедатели Трупов отваживались сюда забраться, добрая половина которых сходила с ума из-за призраков, терялась в туннелях, умирала мучительной смертью от голода и в конечном итоге тоже становилась призраками. Замкнутый круг. Поэтому нужно было быть или сумасшедшим, или совсем отчаянным, или очень решительным, чтобы отправиться в Вальбет таким путем. Я была и тем, и другим, и третьим – с тем преимуществом, что я могла видеть призраков, и недостатком, что я могла их и слышать.

Ближайший доступ к туннелям находился чуть западнее от Южных ворот. Это был зарешеченный дренажный канал за зарослями ежевики в человеческий рост. К счастью, было достаточно рисковых преступников, которые регулярно пользовались этим туннелем, и потому просека к нему через колючие кустарники была расчищена. Следующей преградой была решетка. Нужно было или иметь при себе ключ или быть очень маленьким. В моем случае могло сработать второе, но прежде стоило избавиться от зимней одежды.

Когда я сняла плащ, из мешка, наверное, уже в сотый раз послышался сдавленный голосок Ниви:

– Куда мы идем? Почему мы остановились? Уже ночь?

– Нет, еще даже не полдень. Но я работаю над тем, чтобы снова отправить тебя в твое болото, – пояснила я, тоже уже, наверное, в сотый раз. – Для этого нам нужно попасть в одно очень опасное место. Поэтому важно, чтобы с этого момента ты не издавал ни звука.

– И долго не издавать?

– Пока я не скажу, что опасность миновала.

– А вдруг ты про меня забудешь?

– Не забуду!

– И потом я смогу вернуться в болото?

– Да.

– Хорошо.

– Уверен?

Тишина.

Вот и началось.

Ладно, тогда погнали. Я протолкнула сквозь решетку мешок с моими пожитками и сама протиснулась между узкими прутьями.

Пока все шло неплохо. Теперь же следовало глядеть в оба.

Уже на узкой лесенке, ведущей в темную глубину, мое сердце начало стучать чаще. В отдалении кричали призраки, и их вопли царапали мою кожу, точно осколки стекла, но настоящим испытанием оказалась теснота. Я едва не касалась плечами влажных каменных стен. Воздуха было мало, и тем едва ли можно было дышать. Не самое приятное ощущение. Да еще и темнота. Расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга крышки люков надо мной освещали дорогу в туннеле, но между ними царила непроглядная чернота. Не раз я поскальзывалась, надеясь, что это не живое существо или его останки. Так я продвигалась от одного светового конуса к другому, и все было хорошо. Даже слишком хорошо, что не могло не удивлять. Ни один призрак еще не преграждал мне путь. Может, мне в порядке исключения повезет…

Не повезло.

Внезапно мое внимание привлекло мерцание в одном из боковых проходов. Я инстинктивно метнулась в нишу и задержала дыхание. Это оказалось не свечение призраков, а отблеск масляной лампы. По туннелю разнесся женский шепот. Грубый и сердитый.

– Отсюда сами дорогу найдете. Поспешите. А у меня еще кое-какие дела есть.

Тихие шаги медленно отдалялись, а тяжелые сапоги зашагали в другом направлении. В моем направлении. Затем послышались приглушенные мужские голоса. Должно быть, контрабандисты.

– Вот интересно, зачем надо было сначала тащиться в порт, а теперь опять обратно.

– Может, королева поменяла планы.

– Да кого волнует, что там делает старушенция? Ее флагманский корабль стоит в порту. Можно было потопить его и тем самым подать сигнал. Идеально ж. Почему же мы этого не сделали?

– А вдруг нас кто сдал?

– Тогда нас бы уже давно вытащили сторожевые псы.

– Так, вы там! Меньше болтать, больше таскать! Вы слышали Кили. Кубики одема нужно доставить на площадь Мира. Если мы просрем это дело, о подарках от неизвестного покровителя можем забыть.

Я с ужасом поняла, что это вовсе не контрабандисты, а мятежники из Круга Пепла. Я сильнее вжалась в нишу и надеялась, что они сейчас слишком заняты, чтобы высмотреть меня в тени.

– А точно тут больше призраков нет? – спросил низенький парнишка с пивным животом, как раз в тот момент, когда весь их отряд, двигаясь гуськом, свернул за угол и потянулся мимо меня. Они тащили множество ящиков, очевидно, достаточно тяжелых, чтобы на переноску потребовалось по два человека.

– Если и дальше продолжишь так орать, то скоро на них наткнешься, – прогудел кто-то из конца цепочки.

– Да уж лучше призраки, чем Несущие смерть. Говорят, их яд в тысячу раз сильнее, чем у ягод руя.

– Если их когти тебя разорвут, будет уже неважно, насколько у них сильный яд.

– Да заткнитесь наконец!

– Что на тебя нашло?! Кили же сказала, что туннели чисты.

– И что с того?! Наверняка же не всех призраков отловили…

– Тогда мы бы уже были мертвы! А сейчас соберись. Эти кубики одема чертовски тяжелые, я их с самого порта волоку, теперь твоя очередь…

Мятежники повернули дальше, не заметив меня. Но выдыхать с облегчением было рано. Я только что выяснила, что они изменили цель своего следующего нападения. Площадь Мира. Значит, им и впрямь было плевать на невинных людей. Что бы они там ни собирались взрывать при помощи кубиков одема, подать сигнал в толпе из десятков тысяч людей, ожидавших прибытия королевы, было просто невозможно. Без жертв точно не обойдется. Нужно было предупредить Ареза – к тому же он понятия не имел, что туннели уже расчищены!

Прокручивая в голове многочисленные ругательства и проклятья, я повернула назад и поспешила обратно к городской стене. Кратчайший путь к городскому дворцу, где, без сомнения, остановился Арез, был тот, которым как раз собирались воспользоваться мятежники. Но поскольку я никак не могла их перегнать и у меня не было времени за ними проследить, крадясь позади, стоило поискать другой маршрут.

Через некоторое время я оказалась на большом перекрестке под кукурузным рынком, откуда во всех направлениях света расходилось шесть разных ходов. Внезапно волоски на руках встали дыбом, а по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Рука инстинктивно потянулась к сибрилловому копью. В воздухе витала опасность. Неужели какого-то призрака не отловили и он нацелился на меня? Маловероятно все же. По крайней мере, я никого не заметила, а крики, которые я слышала, были значительно дальше. Нет, ко мне приближалось что-то другое. С перекрестка нужно было уходить. Я лихорадочно огляделась, ища укрытие. В одном из ходов валялась куча каких-то обломков. Может, туннель там дальше обвалился или это вообще тупик? В любом случае, туда точно никто не заглянет. Я на цыпочках прокралась туда и выбрала рассохшуюся бочку своим убежищем. В тот же момент масляная лампа осветила стены канала.

– Порой ожидание того стоит…

Тот самый хриплый шепот. Мятежница. Другие называли ее Кили. Только сейчас она говорила нарочито развязно. Ничего общего с ледяным тоном мужчины, который ей ответил.

– Порой, но не сегодня.

У меня кровь в жилах застыла.

Этот голос я тоже знала.

Он принадлежал вакару, которого сейчас все искали. Вакару, который сегодня растерзает королеву людей своими когтями. Я в панике выгребла из кармана порошок зерен саммата и высыпала все, что осталось, над собой и своим ближайшим окружением. Затем закрыла глаза и заставила себя дышать глубже. Следовало как можно скорее успокоить пульс. Расслабленный удар сердца Кьян, может быть, и прослушал бы, но не этот грохот за моей грудной клеткой прямо сейчас.

– Мне жаль, – Кили вздохнула. Ее шаги прозвучали совсем близко. Шагов Кьяна я не слышала, но он, без сомнения, был где-то рядом с ней. – Сперва нужно было избавиться от этих идиотов с куриными мозгами, что сейчас тащат кубики одема из порта.

Брат Ареза недовольно фыркнул.

– А это сработает? – осведомился он.

Кили беспечно рассмеялась и, по-видимому, остановилась.

Я воспользовалась возможностью и рискнула посмотреть в щелочку в рассохшейся бочке. Насколько я могла судить в слабом свете, Кили была хорошенькой фхавийкой с темной кожей и короткими волосами, почти такого же роста, как и вакар рядом с ней. Сейчас она как раз рисовала мелом на стене туннеля какой-то символ. Такие обычно использовали только контрабандисты. Значит, все же не мятежница.

– Мне платят достаточно, чтобы я относилась к своей работе крайне серьезно, – сообщила она своему спутнику. – Так что не волнуйся. Мы отвлечем внимание.

Кьян появился в поле моего зрения. Он был удивительно похож на своего брата.

– Я и не волнуюсь. Просто хочу знать, какова обстановка.

Его холодный тон явно говорил, что разговор окончен. Его не интересовал какой-либо обмен с Кили. Но все же он не выглядел нетерпеливым. Для спятившего убийцы он был на удивление спокоен, расслаблен и расчетлив.

– Скажи мне только одно, – промурлыкала Кили, завершая свою работу и улыбаясь Кьяну. – Зачем ты это делаешь? Я к тому, что ты же…

Она так и не озвучила свой вопрос, потому что голова Кьяна чуть дернулась. Он смотрел в мою сторону. Нет, не просто в мою сторону. Он будто прямо мне в глаза смотрел. У меня сердце перевернулось, а по венам начал растекаться страх. Он меня заметил? Услышал? Учуял? Или что-то заподозрил?

Кили тоже повернулась. Она шагнула к тому темному коридору, в котором я пряталась.

– Наверняка призрак, – пожала она плечами. – Еще парочка, видимо, осталась, хотя подкупленные охотники вроде как сделали всю работу.

Кьян шагнул в мою сторону. Я напряглась, просчитывая свои варианты, – и пришла к ужасному выводу, что вариантов-то у меня и нет. Я сидела в ловушке.

– Очень интересный призрак… – пробормотал Кьян. Мне показалось или он будто забавлялся? Вот он наклонил голову набок. Было слишком темно, и я не видела его глаз. Интересно, сейчас их цвет тоже беспрестанно менялся, как во время нашей первой встречи? – Потому что обычно призраки меня избегают. И на то есть причины. Я отправляю их за завесу, если они подходят ко мне слишком близко… или преследуют меня… или испытывают мое терпение.

Его слова были адресованы мне. В этом я даже не сомневалась. Они были скрытым предупреждением. Или даже скорее угрозой. Но почему? Почему он просто не нападал на меня?

– Точно так же… – Кьян отвернулся и посмотрел на Кили, – …я поступаю и с живыми, которые не в меру любопытны.

Контрабандистка откашлялась и потупила взгляд.

– Что ж, мне, можно сказать, повезло, что только я знаю, какие выходы сегодня безопасны.

И сломя голову бросилась с перекрестка в один из коридоров. Кьян посмотрел ей вслед и издал тихое рычание. Он, похоже, раздумывал, но вскоре его голос едва слышно проник сквозь тени.

– Немедленно покинь туннель или умри.

Больше он не сказал ничего. Даже не повернулся ко мне снова, а последовал за Кили.

Через пару мгновений я решилась. Даже если я терпеть не могла, когда мне покровительствовали, я все же не была глупой. И от жизни пока не устала. Подобные угрозы не стоит игнорировать. Лучше просто поблагодарить судьбу, а потом ноги в руки и деру.

Я прислушалась. Между «немедленно» и «пусть сперва спятивший вакар уйдет достаточно далеко, чтобы не попасться ему в руки» грань была почти прозрачной. Я решила довериться чутью и помчалась прочь, как только стихли шаги Кили. Я бежала так быстро, как только могла, не оглядываясь и не обращая внимания на призраков, которые, наверное, пытались напугать меня. Я бежала до самой тяжелой железной решетки, к солнечному свету, и колючий кустарник ежевики показался мне едва ли не самым прекрасным зрелищем на свете. Тяжело дыша, я прислонилась к городской стене.

Что теперь? Может, угроза Кьяна и прогнала меня из туннеля, но я бы все равно не сдалась и не отступилась. Следовало срочно предупредить Ареза. Сейчас даже больше, чем когда-либо.

Мое скверное настроение и вновь обретенное упрямство слились в одну мрачную решимость, из-за которой я бы забеспокоилась, не будь мне это сейчас так неважно. Теперь я воспринимала это дело как нечто личное. Я просто ненавидела, когда меня недооценивали. И это означало переход к плану Б, более известному как «Будь что будет, остальное к чертям». Также это означало, что я в любом случае должна была найти способ проникнуть в город. Если понадобится, я при задержании такую суету наведу, что меня лично к Сиру сиров отведут.

Я мрачно зашагала вперед – вдоль городской стены к Южным воротам и одновременно к ближайшему скаллу, которому я планировала сдаться. Но, видимо, случаю – или судьбе – было угодно, чтобы план Б не осуществился, потому что решение проблемы вдруг само упало мне в руки. В очереди у ворот очень выделялась пестрая процессия, которая, похоже, прибыла совсем недавно. Герб на флагах и каретах я не знала, но кому бы еще мог принадлежать герб с увенчанной короной лютней над сияющим синим морем, если не самому известному менестрелю страны.

Вот и мой пропуск в Вальбет…

О мятежниках и соперниках

Убедить Тилларда оказалось несложно. Вот контроль проходить было уже сложнее. Но Тиллард с таким рвением отыгрывал весь этот спектакль, как будто от этого зависела его собственная жизнь. Скороход и Бобер, которых он, похоже, нанял как дополнительных телохранителей, изо всех сил его в этом поддерживали. И пока снаружи велась жаркая дискуссия с вакарами, я сидела как на иголках в третьей по счету карете его пышной процессии. Одна из танцовщиц Тилларда наспех обрядила меня в белое платьице с красными лентами и вышивкой, в такие были одеты все девушки из свиты менестреля. Те же цвета были и в костюмах у мужчин. Кроме самого Тилларда, разумеется.

– О, неужели же вы не видите, черновлюбленные Железные тени?! – с пафосом вопрошал Тиллард. – Я в красном от кончика пера на шляпе до кончиков моих сапог, дабы выразить восхищение и поддержку нашей королеве. Потому что красный – это Ее цвет. Красный, как локоны Киссай, богини пламени и всех кузнецов. Красный, как эликсир жизни в наших венах, который нам однажды даровала богиня света Эрисс! Красный, как ленты в гривах моих лошадей. Красный, как кушаки моих музыкантов. Красный, как цветы в волосах моих танцовщиц…

Цветы, к сожалению, были и в моих волосах тоже. Сделать с этим я ничего не могла, поскольку должна была выглядеть как часть его ансамбля. Если бы я сделала все так, как мне по вкусу, это привлекло бы еще больше внимания, чем мои волосы и без того уже делали. Но вакарам это в глаза не бросилось. Они едва успели окинуть взглядом внутреннее убранство кареты и ее пассажиров, прежде чем Тиллард снова подал голос:

– Королева ожидает меня уже несколько дней! Вы действительно хотите, чтобы я окончательно к ней опоздал? Ее Величество будет крайне недовольна, если такое случится. Подобная наглость неслыханна…

Речи менестреля становились все более пламенными, Скороход и Бобер уже даже «мобилизовали» некоторых ожидающих за Тилларда. Чтобы избежать восстания, вакары наконец махнули нам – проезжайте, мол.

Когда я наконец почувствовала неровную булыжную мостовую Вальбета под колесами кареты, я испытала мрачное удовлетворение.

– Говорила же, твои волосы не привлекут никакого внимания, если Тиллард возьмет слово, – и танцовщица, сидевшая рядом со мной, заговорщически мне подмигнула.

– Но они, кстати, и впрямь очень красивы, – заметил один из музыкантов. У него и у самого были прекрасные длинные волосы. – Как ты добиваешься такого эффекта? Даррамское масло, я полагаю?

– Эм, ага, – солгала я. – Спасибо за вашу помощь.

– Это дело чести. Раз Тиллард сказал, ты одна из нас, значит, так оно и есть.

– А куда мы едем? – поинтересовалась я. – В Железный дворец?

– Нет. Нам выделили номера в гостинице «Двор Зимней Розы». Тиллард наверняка захочет немного отдохнуть перед выступлением нынче вечером.

А вот это жаль. Используя как прикрытие свиту менестреля, я бы могла без проблем проникнуть в городской дворец. Но поскольку нельзя получить сразу все, что нам хочется, то и «Двор Зимней Розы» был лучше, чем ничего. Располагалась эта гостиница на площади Мира – как первая в городе. Таким образом, я пробралась даже дальше, чем смела надеяться – тем более что телохранитель Тилларда впечатляюще быстро провел свиту менестреля по переполненным улочкам к пункту назначения. Я чуть приоткрыла занавеску, наблюдая за тем, что творится снаружи. Видела я, конечно, не очень много, но все же была… впечатлена.

Тилларда приветствовали так восторженно, будто он и был самой королевой, никак не меньше. Сначала, правда, я чувствовала себя очень неловко из-за такого пристального внимания, но когда мы добрались до гостиницы, я поменяла свое мнение. Стоило Тилларду только выйти из кареты, и уже никто – ну то есть совсем никто – не смотрел в сторону девочки с блестящими волосами, присущими только онидам, в самом конце торжественной процессии. На одно короткое мгновение я почувствовала себя самым обычным человеком в городе, где все готовятся к большому празднику. Все надели лучшие свои наряды, умылись и причесались, дома были украшены гирляндами, а на крышах реяли красные знамена, поднятые и вывешенные в честь королевы.

– Передай Тилларду мою благодарность, – попросила я танцовщицу, которая меня переодела. Вообще-то порядочнее было бы лично с ним попрощаться, но сейчас ничто в мире не могло заставить меня остаться на его стороне. – Я, к сожалению, спешу, но вещи обязательно верну потом, обещаю.

– Конечно, – откликнулась танцовщица и заключила меня в объятья, которые были слишком долгими и чересчур интенсивными, чтобы назвать их просто дружескими. – Можешь в любое время к нам заглянуть, если вдруг что-то понадобится. Буду рада снова тебя увидеть.

Я кивнула ей на прощание, хотя знала, что никогда не соглашусь на ее предложение. По-видимому, я ей слишком понравилась, и это могло внести смуту и раздор в свиту менестреля, чего мне бы совсем не хотелось. Прежде чем она успела еще что-то сказать, я схватила сверток со своей одеждой, в который было завернуто и копье, и скрылась в толпе. Времени на переодевание у меня не было. Также сейчас я не могла держать голову опущенной, как я всегда это делала, проходя мимо Железного дворца. Это было слишком рискованно. Оставалось только надеяться, что мои светящиеся глаза не привлекут внимания в толпе.

Едва я обошла «Двор Зимней Розы», как очутилась на площади Мира. Отсюда больше идти было некуда. Я запрыгнула на камень у уличного фонаря и быстро огляделась. Площадь превратилась в море людей. Смеющиеся дети сидели на плечах у беззаботных родителей. Отовсюду звучала музыка, из уличных палаток пахло едой, и этот запах напомнил мне, как давно ела я сама. Еще никогда я не встречала столько дышащих существ в одном месте. И никто из них не обращал внимания на грозное серое облако, которое закрыло собой почти все утреннее голубое небо. Ветер крепчал, и бесчисленные кроваво-красные знамена трепетали от него, создавая напряженно-драматическую обстановку, которая шла вразрез с радостными лицами собравшихся на площади. Только на крыше дворца флаг еще не был поднят. Значит, королева еще была не в здании. Хорошо. Немного времени у меня все-таки было.

Что ж… вперед, прямо в бой. Я спрыгнула с камня у фонаря и начала пробираться сквозь толпу, не обращая внимания на язвительные замечания, назойливых торговцев, машущие локти и попытки пригласить меня потанцевать. Я с трудом прошла около двухсот шагов, а потом дорогу мне внезапно преградила городская стража. А до обитых железом стен дворца оставалось еще приличное расстояние. Вот зараза! Вокруг всего здания соорудили защитную зону. Никто бы не смог проскользнуть туда без разрешения – и уж тем более незамеченным. К несчастью, патрулировали эту зону не только охранники принципала, но и специально присланные двенадцать скаллов. Я также заметила вакаров на всех крышах, у окон, подъездов и на парадном балконе, с которого королева обычно выступала с речью. А значит, я не могла попросить никого из охранников потихонечку меня пропустить, потому что слишком много глаз это сразу бы заметили.

Может, все же прибегнуть к плану Б?

Нет. Не здесь. Я не хотела впутывать в это дело случайных свидетелей. Значит, оставалась только одна возможность: если я не могу войти в Железный дворец, придется заставить Ареза оттуда выйти.

Я схватила свой сверток с одеждой и незаметно уколола палец острием своего короткого копья. Арез попробовал мою кровь на вкус, следовательно, он мог отследить все мои передвижения, если бы этого захотел. Но сейчас я была одним из бесконечно многих запахов в городе. Свежая кровь, возможно, изменила бы это.

Такова, по крайней мере, была моя теория – и моя надежда.

Я продолжила движение вперед с кровоточащим пальцем. На сей раз в западном направлении, где пара невзрачных зданий администрации ограждала площадь Мира. Ни магазинов, ни палаток, ни музыки, и парадный балкон отсюда особо не разглядишь. Соответственно, народу там должно было быть не так много. Может, там я нашла бы укрытие или спокойный уголок, чтобы хотя бы избавиться от частей своего вызывающего наряда. Я так долго испытывала свою удачу…

На западном конце площади ряды действительно начали редеть. Наконец-то я могла посвободнее вздохнуть. Но тут мне бросилось в глаза кое-что другое. Меня явно преследовали. Причем преследователей было двое, и оба мало что смыслили в слежке. Вздохнув, я обогнула маленькую уличную кухню, где выпекали ароматные пирожки с заварным кремом, и притаилась за палаткой в ожидании, когда парни на меня наткнутся.

– Вам не мешало бы объясниться! – так я поприветствовала Скорохода и Бобра. Эти двое чуть не сбили меня с ног и теперь застыли как перепуганные кролики.

– О, привет, э-э, мы… – лицо Бобра стало такого же цвета, как и его ярко-красная рубашка.

– Мы тут… э-э… решили немного осмотреться, – пришел Скороход на выручку своему другу. – Замечательный праздник. Столько народу. Погода вот могла бы быть чуть лучше…

Я скрестила руки на груди и сощурила глаза. Бобер решился первым.

– Господин Тиллард поручил нам присмотреть за тобой и обеспечить твою безопасность, – смущенно пробормотала он.

Скороход толкнул его локтем под ребра.

– Вашу! Вашу безопасность. Ты не слышал разве, что господин Тиллард сказал?! Она знатная дама, которую мы должны защищать, пусть даже ценой собственной жизни. Тебе стоит поработать над своей речью, если мы хотим и дальше получать такие хорошо оплачиваемые заказы.

Бобер виновато опустил голову.

– Звините.

Я ошеломленно моргнула.

– Тиллард назначил вас моими телохранителями?!

– Все именно так, милостивая госпожа, – с поклоном ответил Скороход.

Ох, боги милостивые. Такого со мной еще не бывало. Впрочем, я раньше и не зачаровывала такого известного и знатного мужчину, как Тиллард. Толком не зная, смеяться ли мне или покачать головой, я положила руки на плечи двум молодым наемникам.

– Ладушки. Теперь у вас всего два варианта. Или вы возвращаетесь обратно к Тилларду и говорите ему, что я отказалась от вашей защиты, хотя и благодарна за это. Или вы спокойно гуляете, наслаждаясь праздником, затем получаете свои деньги и докладываете, что со мной все в полном порядке.

– А вдруг с тобой что случится? – пробормотал Бобер, которому, похоже, оба варианта не очень нравились. – Э-э… С вами…

– Не случится, – заверила я их и подтолкнула в ту сторону, откуда мы только что вышли. – И вообще, я, знаете ли, очень ценю свое личное пространство, а вы вряд ли захотите меня раздражать, ведь так?

– Нет-нет, к-конечно, нет.

– Очень хорошо. В таком случае повеселитесь как следует. Еще увидимся!

Прежде чем парни разобрались со своей дилеммой, я снова нырнула в толпу и затерялась в ней. Они бы не отстали, это я понимала. Но сперва пусть попробуют снова найти меня.

Я шмыгнула в маленький переулок и вскоре нашла открытые ворота, которые вели во внутренний двор через довольно темный проход, который ни с одной стороны не просматривался. Не очень оптимально, но в целом можно было выдохнуть с облегчением. Только я собралась выщипать цветы из волос, как крепкие руки легли мне на талию, и крупное мужское тело прижалось к моей спине.

– И кто же это тут у нас? – хрипло прошептал Вин прямо мне в ухо.

Мой первый шок быстро сменился грубым проклятьем.

– Совсем, что ли, спятил?!

– Нет, только немного, – ответил мой раз-в-пару-месяцев-любовник и тепло рассмеялся. Он зарылся лицом в изгиб моей шеи и глубоко вдохнул. Я невольно поежилась и прошипела:

– Не надо!

Мои волосы для подобного были чересчур чувствительны.

– Я ведь тебя и не узнал сначала. Выглядишь просто невероятно! – Вин развернул меня лицом к себе и прижался губами к моим. Он целовал меня точно так же, как много раз до этого, но все же сейчас все казалось фальшивым и неправильным. Тем более когда пальцы Вина начали поглаживать мои непривычно отросшие и густые волосы. То, что раньше дарило приятные ощущения, сейчас попросту нервировало. Да что он вытворял? Тесто для хлеба месил?! Я невольно прижалась к его груди.

– Вин, прекрати! У меня нет на это времени.

Вопреки ожиданиям он тут же отстранился от меня. Вся легкость вдруг исчезла, и лицо стало непривычно серьезным. Он кивнул.

– Ты права. Тебе нельзя здесь быть. Покинь город! Как можно быстрее, ты слышишь?!

– Что…?

Вин не дал мне договорить. Он схватил меня за плечи, будто намереваясь встряхнуть.

– Скоро произойдет кое-что плохое, нечто, что изменит ход времени. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось!

В темном проходе раздался такой же темный смех.

– Как видно, она глуха к подобным предупреждениям…

Арез! Сердце так и подпрыгнуло. Я сама не знала, это от страха или от радости. Одно только звучание его голоса полностью вывело меня из равновесия. Вин же, напротив, среагировал быстрее, чем я могла подумать. Он резко развернулся и спрятал меня себе за спину одной рукой, а другой выхватил пистолет, который тут же направил на предполагаемого нападавшего.

Что ж за день такой!

Арез, похоже, не был и вполовину так шокирован, как я. Он прислонился к стене у открытых ворот. Скрестив руки на груди, он внимательно изучал сначала пистолет, а потом и мужчину, который его сжимал, после чего холодно улыбнулся. Если бы я его не знала, то решила бы, что он – само спокойствие во плоти. Но я его знала, потому что его серебристо-серые глаза, ставшие почти белыми, говорили красноречивее всех слов. Ой-ой. Вин и не подозревал, что был в одном шаге от возможной смерти.

Я поспешно оглянулась на молодого портового рабочего и посмотрела на него так, будто сомневалась, все ли в порядке. Одновременно с этим я буквально прижалась к его руке, чтобы опустить дуло пистолета в землю. Это, похоже, немного отрезвило Вина. А потом на его лице появилась кривая ухмылка.

– Прошу меня простить, почтенный вакар. Я не ожидал вас увидеть, – он спрятал оружие и смущенно почесал голову. – В темных переулках Вальбета нужно быть готовым ко всему.

– Да, пожалуй, – холодно ответил Арез. Он еще пару секунд смотрел на него, а потом перевел взгляд на меня. На сей раз я заметила в его глазах фиолетовый отблеск. – Жених твой?

Серьезно?!

Прежде чем я успела набрать еще воздуха в легкие, Вин приобнял меня и окончательно все испортил:

– Пока нет, но очень скоро. Это лишь вопрос времени. Как вы видите, никаких недобрых намерений у нас нет, мы просто стараемся урвать минутку, чтобы побыть вдвоем в каком-нибудь укромном уголке.

Сейчас в глазах Ареза боролись за главенство фиолетовый и серебристый цвета. Я тяжело вздохнула и вывернулась из-под руки своего мнимого жениха.

– Все совсем не так…

Резким нетерпеливым жестом Арез заставил меня умолкнуть. Он оттолкнулся от стены и направился к Вину. Меня для него в этот момент как будто и не существовало.

– Побыть вдвоем? – опасно тихо повторил он. – Но при этом ты заявляешь о чем-то плохом, что вот-вот должно здесь произойти. Мне, знаешь ли, очень интересно, о чем идет речь и что именно ты об этом знаешь.

Вот теперь все стало окончательно и безвозвратно плохо. Из теней появились другие темные фигуры – у решетчатых ворот на улицу и у входа на задний двор. Вакары. Я узнала Макиза и Заху, но было и много других, не из скалла Ареза. От ужаса Вин должен был бы напрудить в штаны, но, к моему огромному изумлению, его лицо вдруг ожесточилось.

– Ничего я ни о чем не знаю. Я так, предположил, – ответил он почти что дерзко. С законом дело у него обстояло так же плохо, как и у меня. – В носу у меня, понимаете ли, все время свербит, когда дело начинает пахнуть жареным.

Макиз выступил вперед – зловещий, как никогда раньше.

– Поверьте, юноша: Сиру сиров лучше не лгать.

Когда Вин осознал, кем являлся Арез, он побелел как мел. Неудивительно. Разве же мог простой смертный так вот неожиданно встретить самого Сира сиров на улице?

Тут и Заха подступила ближе к портовому работнику. Наморщив нос, она принюхалась к его пальто.

– Ох и воняешь же ты! Страхом, доками и… ложью.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – заикаясь, выдавил он.

– И снова ложь! – голос Макиза разрезал воздух, точно свист хлыста. – Это уже вторая, мятежник. Рискнешь солгать в третий раз, и я ниспошлю тебе мучительную смерть.

Что?!

– Да подождите, – перебила я вакаров. – Не надо палить по воробьям из пушки! Вин работает в порту. Вы не хуже меня знаете, что в местных тавернах обсуждается все, что творится в городе. Это же не значит, что он мятежник.

– О, правда? – самодовольно осведомился Арез, ни на секунду не сводя глаз с Вина. – Значит, в Круге Пепла ты не состоишь?

Над темным переулком воцарилось молчание. Только вдали шумела толпа, а Вин все плотнее сжимал свои челюсти. Даже отсутствие ответа в этом случае было достаточным ответом. Ох, черт! Быть того не могло!

На губах Ареза появилась ледяная улыбка.

– Сейчас ты расскажешь мне все, что знаешь о сегодняшнем нападении! – потребовал он. – Особенно меня интересуют имена ваших лидеров.

– Да выкусите. Я вас не боюсь.

– Подождем.

Я проследила за взглядом Ареза. Он смотрел на Заху, и я почувствовала, как вакарка выпускает свои железные когти. Я, недолго думая, встала у нее на пути.

– Не нужно никого ранить! Он расскажет вам все, что знает!

– Син! Проваливай! – тон голоса Вина был примерно так же холоден, как и тон Ареза.

– Твоя будущая невеста, похоже, убеждена, что ты человек разумный. Ты же не выставишь ее лгуньей?

– Вин! – взмолилась я. – Ну говори же!

Макиз оттащил меня в сторону. Вин бросился было ко мне на помощь, но его скрутили остальные вакары.

– Ее только отпустите! – крикнул он. – Син не в нашей группировке. Она никак с этим не связана.

– Мне так не показалось, – возразил Арез. – Почему в таком случае ей так важно было именно сегодня с тобой встретиться, хотя я ее предупреждал, чтобы она даже носа в город не совала?

У меня челюсть отвисла. Он всерьез полагал, что я тоже могла быть мятежницей?!

Вин уставился на меня – он был потрясен не меньше.

– Ты знаешь Сира сиров?!

– Да, мимолетно знакомы, – ответил Арез вместо меня. Говорил он вроде беззаботно, но в его глазах мерцала ледяная усмешка. – Я убил ее отца.

Его безвкусная провокация оказалась успешной. Вину просто крышу сорвало.

– Ах ты грязный ублюдок…

С гневным рычанием он вырвался из хватки вакаров, чтобы схватить Ареза за горло. Но не сумел даже приблизиться к нему, так как близко познакомился с локтем Захи. Даже дважды. Хрипя, Вин повалился на землю. У него текла кровь.

– Доставьте его во дворец и выясните, что он знает, – невозмутимо распорядился Арез.

Во имя милости Эрисс, они же его так запытают, что он имени матери не вспомнит.

– Арез, прошу! Я пришла, чтобы помочь тебе, но если ты…

Он повернулся ко мне. В этот момент мир будто состоял из одних только его ледяных серебристо-серых глаз. Он сделал два шага и остановился прямо передо мной.

– Ты пришла, чтобы помочь мне?! – его голос звучал мягко, но при этом в нем сквозило презрение, которое царапало мое сердце, точно железные когти, проникая все глубже в него. – Что ж, докажи это!

– Как?

Арез отступил в сторону и указал на Вина, которого как раз рывком подняли на ноги.

– Попроси его сотрудничать с нами!

Его требование ощущалось как удар в лицо. Арез точно знал, чего именно от меня требовал. Он знал, что мое желание было необратимо, и Вин не стал бы прежним. Не говоря уж о том, что…

Я тяжело сглотнула.

– Я… не могу этого сделать…

Арез нахмурился.

– Почему нет? Печешься о вашем плане? Или этот парень тебе слишком дорог? Но в этом случае нам не придется его допрашивать.

– Да пойми же, прошу! Я не МОГУ. Даже если бы хотела этого, – я отвела взгляд и прошептала: – Это сработает не лучше, чем с тобой.

Я почувствовала, как Арез напрягся. Он все понял. Его глаза стали глубокого и насыщенного сине-фиолетового цвета, а на челюстях проступили вены и сухожилия. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем он едва слышно выдохнул и отвернулся.

– Передайте Синту городской страже, пусть отведут ее в Каменную башню. Я позабочусь о ней, когда все закончится. А мятежника – в Железный дворец.

Его слова эхом отзвенели в моих ушах. Он что, действительно отправлял меня в карцер?!

– Ты не можешь так поступить! Прошу, Арез! Я не просто так вернулась! Ты должен меня выслушать, я…

Он раздраженно оглянулся.

– Обращайся ко мне как подобает – Сир! – его глаза горели огнем, это было нечто большее, чем простой гнев. – А сейчас уберите ее!

– Но что с ее даром? – уточнил Макиз.

– О, его она применять поостережется. Потому что в противном случае я лично открою охоту на нее. А также на ее сестру и еще не родившуюся племянницу.

Тут я побагровела. Я набросилась на этого подонка, называющего себя Сиром, и хотела вонзить когти ему в глотку. Только вот я как-то позабыла о Макизе. В следующий миг острая боль взорвалась в моем виске, погружая мою ярость в бесконечную черноту.

Три стрелы в сердце

Меня разбудил гром. Дождь непрерывно барабанил по моей спине, а в живот больно давило что-то острое. К сожалению, эти ощущения были мне очень знакомы. Кто-то нес меня, перекинув через плечо, точно мешок с картошкой. Мои руки были связаны. Ноги тоже. Я осторожно открыла глаза и увидела фалды униформы прямо под собой. А еще каблуки сапог, которые скользили по булыжникам. Это был не вакар. Кто-то из городской стражи. Неужели Арез действительно распорядился меня арестовать?! Этот подлый и самоуверенный идиот! Он же вполне мог унюхать ложь, но оказался чересчур слеп, чтобы распознать правду!

Несший меня парень остановился. Я поспешно закрыла глаза и снова притворилась, что я по-прежнему без сознания.

– У вас есть деньги? – спросил кто-то. Ответом был звон тяжелого кошелька с монетами. Меня передали с одного плеча на другое – при этом далеко не плавно, у меня буквально последний воздух из легких вышибло. Новый носильщик был чуть ниже предыдущего и униформу не носил. Но при этом и простым горожанином он тоже не был, потому что у простых горожан за поясом редко бывают спрятаны два очень острых клинка.

– А кто вместо нее отправится в повозке в Каменную башню? – поинтересовался незнакомый голос.

– Да так, карманница одна, – ответил мужчина, который до этого спрашивал про деньги. – С ней никому нельзя говорить, поэтому обмен состоится, когда явятся сторожевые псы.

Ох черт, меня что, похитили?!

Мой носильщик зашагал дальше, хрипло посмеиваясь.

– О нет, мы так долго ждать не станем.

Да, точно похитили.

Я вновь рискнула приоткрыть глаза. Невзрачные ряды домов, какие могли быть в Вальбете где угодно. Узенький переулок. Прохожих не было – что меня не удивляло, поскольку все горожане веселились на главной площади. Сквозь плотную пелену дождя я разглядела только двух городских стражников, которые меня купили. Они шли в направлении, противоположном площади Мира. То есть я сейчас была наедине со своими похитителями. Кто они вообще такие были? Похоже, они изначально нацелились не на какую-то девушку, а именно на меня. Но кто мог быть заинтересован в том, чтобы я не попала в Каменную башню? Друзья Вина? Но с чего бы мятежникам желать моей свободы? И почему в таком случае я до сих пор не была свободна? Нет, я определенно по-прежнему оставалась пленницей. Притом как пленница я дорого стоила. Но для кого я могла представлять какую-либо ценность? Никто ведь не знал, что я полуонидка, тем более что я тщательно скрывала свое происхождение. Знали только моя сестра, Арез, его скалл и – вот черт! Кьян! Кьян тоже об этом знал, а с ним, возможно, и голос из тени.

От одной только мысли об этом у меня перевернулся желудок. И она же пробудила мою ярость. Да кем они все себя возомнили?! Сначала выдернули меня из моей относительно спокойной и безмятежной жизни, а теперь думают, что меня можно перекидывать друг другу как мячик и использовать как заблагорассудится. Ну нет уж. Если они решили со мной связаться, то очень скоро узнают, какой занозой в заднице я могу быть.

Полная решимости избавиться от моих похитителей без боя, я ощупала веревки, которыми были связаны мои заведенные за спину руки. Канаты, усиленные железом. Такими обычно удерживали кидхов даже сильнее меня. Только вот даже у самых сильных кидхов не было таких когтей, как у онидов. Немного терпения, и я бы…

– Она в сознании! – заметил один из мужчин.

Дерьмо!

Мои похитители остановились. Рука одного из них вцепилась мне в волосы и дернула голову вверх. Сильная боль, прошедшая через кончики волос, обожгла меня, и я захрипела, задыхаясь. Передо мной появилось расплывчатое лицо. Я разглядела мокрый капюшон, а под ним два безжалостно сверкающих глаза. Черные как ночь. Они пристально смотрели на меня, изучая, когда вдруг раздалось шипение. Что-то ударило мужчину, который нес меня, с такой силой, что даже я это ощутила. Его приятель выругался и отпустил мои волосы. Меня колотило и трясло. Второе шипение. Подобный звук издают только болты арбалета. Затем послышался хрип, и мой похититель рухнул как подкошенный. Я сама больно ударилась плечом при падении. Кто-то закричал. Чьи-то грубые руки дергали мои, чуть не вырывая их из суставов. Снова шипение. Боль утихла. Быстрые шаги. Глухие удары. Звон клинка. А потом… ничего. Только дождь и стук моего сердца нарушали тишину.

Я лихорадочно соображала, что теперь. Судя по тому, как быстро произошло нападение на моих похитителей, эти люди точно знали, что делали. Только вот друзья они или враги? Стоит мне пытаться освободиться или притвориться, что я потеряла сознание? Увы, но разницы в этом никакой не было. Я лежала на животе, частично на моем похитителе, частично лицом в лужу. А учитывая, что ноги и руки у меня по-прежнему были связаны, передвигаться я могла только как гусеница.

В поле зрения появились потертые кожаные сапоги. Меня перевернули, и надо мной качнулись насквозь мокрые седые космы.

– Говорил же, я твой должник, – опасно ухмыляясь, поприветствовал меня Скаррабан.

Позади него появились еще два лица, ни капли не похожих друг на друга. Одно худое и смуглое, другое круглое, бледное и сильно волосатое. Скороход и Бобер.

Эти двое, да еще и вместе со Скаррабаном?! У меня столько вопросов крутилось в голове, что я даже растерялась, с чего бы начать.

– Истуканами не стойте! – обрушился наемный убийца на молодых наемников. – Трупы с дороги уберите!

– А они мертвы? – потрясенно пробормотал Бобер.

Скаррабан закатил глаза.

– Обычно это основной признак трупа, да. Шевелитесь давайте!

Скороход и Бобер подчинились, а сам он начал развязывать веревки на моих запястьях. Рывок, и я снова ощутила, как к пальцам приливает кровь.

– Они тебя уговорили или заплатили тебе? – спросила я наемного убийцу, осторожно поводя затекшими плечами.

– Ни то ни другое, – проворчал он и перерезал веревки на моих лодыжках. – Эти юнцы прямо-таки рвались расстаться с жизнью, но я так безгранично милосерден, что удержал их от этого рокового шага.

– Да мы бы их с легкостью уделали, – послышался голос Скорохода, заглушаемый дождем. – Но тебе обязательно надо было влезть и разделаться с ними в одиночку.

– ДА ЛЮДИ ВРОДЕ НИХ ТАКИХ, КАК ВЫ, НА ЗАВТРАК ЕДЯТ, – огрызнулся в ответ Скаррабан. – СЧИТАЙТЕ, ВАМ ПОВЕЗЛО, ЧТО Я СЛУЧАЙНО ОКАЗАЛСЯ ПОБЛИЗОСТИ.

Он выпрямился и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Я с радостью приняла его помощь, но даже когда встала, руку его не отпустила. Вместо этого я сверлила его недоверчивым взглядом.

– Ты следишь за мной, что ли?

Скаррабан усмехнулся.

– Сложно сказать.

– А ты упрости.

– Зависит от того, нравится ли это тебе, – я сердито сузила глаза, но тут Скаррабан со смехом высвободил свою руку и похлопал меня по плечу. – Расслабься. Я просто был тут неподалеку и кое-что… выяснил. Можешь себе вообразить мое удивление, когда они вдруг приволокли хорошенькую девчушку-бхикса из Равенаха и обменяли ее на другую пленницу.

О да, это я представить могла.

– Теперь я ноги держу!

– И не мечтай. Этот тяжелее первого будет.

– Но я не хочу еще сильнее пачкать шмотки в крови…

– Да темно ж все равно, не видно ничего.

– Один за одну ногу, второй за другую и тащите, – нервно фыркнул Скаррабан. – И выньте из них болты. Иначе все поймут, что я в этом замешан.

Скороход и Бобер, похоже, не очень понимали, как взаимодействовать с наемным убийцей, который между тем тоже приступил к зачистке. С мрачным видом он опустился на колени рядом с парнем, который нес меня на плече. Два черных арбалетных болта с белым оперением торчали из его груди. Скаррабан выдернул их и начал обыскивать труп на предмет ценных вещей при нем.

– Кто-то, видать, отвалил за тебя порядочную сумму, милашка.

– Еще раз назовешь меня милашкой, и я перестану испытывать к тебе нечто, напоминающее благодарность, – сердито проворчала я.

Скаррабан проигнорировал мою угрозу и только шире ухмыльнулся.

– Всегда пожалуйста.

Идиот. Я бы с радостью пожаловалась на его жестокость, но поскольку сейчас я могла лучше рассмотреть своих похитителей, стоило отдать ему должное. С такими типами невозможно было договориться. Их одежда, оружие и снаряжение это только подтверждали.

– Коллеги твои?

– Вроде того, – наемный убийца сорвал с шеи убитого бронзовую медаль и бросил ее мне. – Слыхала что-нибудь о Гильдии Безымянных?

Я с разинутым ртом уставилась на медаль. Символ был мне незнаком, но вот само название кое-что говорило. Убийцы, которые, по слухам, действовали от имени короны.

– Я думала, их больше не существует, – королева вроде как давно распустила эту гильдию.

Скаррабан язвительно фыркнул.

– Наемные убийцы никогда не переводятся. Уж точно не при дворе Каэсса. И совсем неважно, давала королева на это свое согласие или нет, – он оттащил мертвеца с дороги. – Похоже, ты перешла дорогу кому-то очень могущественному.

Уж мог бы и не говорить…

Позади послышалось застенчивое покашливание. Я оглянулась и нос к носу столкнулась с пухлым бородатым Бобром.

– Вот! Это, кажется, твое.

Он протягивал мне мой сверток с одеждой, куда были завернуты также мое копье и мешок с пожитками.

– Да! Спасибо огромное.

Я забрала свои вещи, испытывая невероятное облегчение. Я ведь уже боялась, что все потеряла.

– Эй, Ниви, ты еще там? – прошептала я сквозь ткань, не обращая внимания на изумленные взгляды Бобра.

– Опасность уже миновала? – послышался тоненький писк из мешка.

– Нет, пока нет.

– Тогда мне нельзя разговаривать. Я обещал.

– Молодец, – похвалила я, усмехнувшись, и взвалила сверток на плечо. – Мне надо спешить.

– Спешка – это хорошо, – заметил Скаррабан, который, конечно, тоже не мог не заметить, что я разговаривала с сумкой, и сумка мне отвечала. Но в отличие от Скорохода и Бобра он, похоже, был не сильно удивлен. – Если Безымянные сели тебе на хвост, нам надо вывести тебя из города, пока не стало жарко, как в горящем улье. А потом они и ворота запрут.

– Бежать, пожалуй, слишком опасно, – вмешался Скороход. – Мы отведем ее к господину Тилларду. Там она будет в безопасности.

– В безопасности? И как же ей поможет менестрель? Будет петь напавшим баллады, пока у них кровь из ушей не хлынет?! – съязвил Скаррабан. – Без обид, но тот, кто может заплатить Безымянным, играет совсем в другой лиге, и ему абсолютно неважно, сколько у вашего Тилларда телохранителей. Чтобы сбежать от кого-то вроде него, нужно залечь на дно, да поосновательнее.

Перспектива просто исчезнуть и начать новую жизнь звучала, в общем, заманчиво, но я знала, что за этим стояло нечто крупное. Если новый противник так же могуществен, как, например, голос из тени, он сможет найти меня и на другом конце света. А вакары и подавно. Не говоря уже о том, что я обязана спасти Ниви и остановить Кьяна. Поэтому я пришла сюда, поэтому не стану больше отступать или задерживаться. Даже из-за Ареза. То, что он повел себя как последний осел, меня сильно разозлило, но своего решения я бы все равно не изменила. Я бы сражалась – за себя и за все, что мне дорого. Ну и неплохо было бы своими глазами увидеть, как голос из тени терпит неудачу. Кто бы это ни был, он не на ту напал.

– Я никуда не пойду, – решительно заявила я. – Есть еще неоконченные дела.

Я пробежала три квартала, прежде чем наконец поняла, где именно в Вальбете я нахожусь. С каждым моим шагом дождь будто усиливался. В темном небе сверкали молнии. Эта погода идеально отражала мое нынешнее настроение.

Скаррабан ясно дал мне понять, что он считает меня сумасшедшей, но он мне не мамочка, так что разубеждать ни в чем не станет. А вот Скороход и Бобер, наоборот, намерены были идти со мной туда, куда мне нужно, чтобы меня прикрывать. Пришлось схитрить, чтобы от них отделаться. Я попросила их собрать мне новые комплекты одежды и встретиться со мной во «Дворе Зимней Розы». Они, конечно, сразу же наивно на это согласились и теперь напрасно будут меня там дожидаться. Но мне казалось, что это намного лучше, чем втягивать их в мою далеко не безопасную затею. Сейчас все же наступало время для плана Б.

К счастью, похитители уволокли меня не очень далеко, так что я быстро добралась до правительственного квартала. На этот раз я приблизилась к Железному дворцу с северной стороны. У задней части здания было несколько зеленых зон с клумбами, парковыми скамейками и огромной статуей почившего наследного принца. За ней вела к входу широкая длинная лестница. Там оборудовали строго охраняемую закрытую зону. Горожан здесь по счастью не было, и это было очень выгодно для моего плана. Я направилась к первому же посту охраны, который нес свою вахту под дождем.

– У меня важная информация для Сира сиров, – сообщила я, не глядя мужчине в лицо. Мои светящиеся глаза и так бы все выдали. – Отведите меня к нему!

Охранник начал оглушительно хохотать. Что ж, имел право. В этом дурацком платьице, с цветами в волосах и промокшая до нитки я казалась в лучшем случае миловидной. Смазливенькой даже.

– Через часик приходи. У меня как раз перерыв будет. Вот и покажешь мне, насколько тебе важно попасть во дворец!

Мгновение я подумывала, что будет не так уж плохо начать план Б с того, чтобы врезать этому хохмачу коленом между ног, но я не хотела злить Ареза еще сильнее, чем я уже это сделала. Поэтому я отступила и… бросилась бежать.

Охранник был так ошеломлен, что даже не сразу среагировал.

– А ну стой! – взревел он, чем очень напугал своих товарищей. Несколько фигур в красной униформе бросились за мной. Скаллы же не двинулись с места. Похоже, сумасшедшая «девочка-человечка», как меня часто звал Ниви, не попадала под их компетенцию. Значит, нужно было сделать еще одну несусветную глупость. В конце концов, я не собиралась злить городскую стражу, а лишь хотела устроить суматоху, чтобы привлечь внимание Сира сиров.

Один из охранников меня догнал. Я нырнула под его протянутой рукой и плавно увернулась от следующего. Между тем я преодолела уже половину запретной зоны. Из дворца мне навстречу спешили еще охранники. Должно быть, хотели побыстрее покончить с этим делом и избавиться от меня. Первый же из них оказался таким неуклюжим, что растянулся на мокрой брусчатке – мне даже напрягаться особенно не пришлось. Второй споткнулся об него и заодно повалил третьего, который пытался ухватить меня откуда-то сбоку. Ой-ой, я совсем не хотела, чтобы они выглядели такими убогими и жалкими. Задетая профессиональная честь сильно усложнила бы все дело.

Сквозь пелену дождя засвистели первые стрелы. Послышались предупредительные выстрелы. Я остановилась с поднятыми руками и тут заметила вакарку, сидевшую на оконном карнизе точно огромная нахохлившаяся птица. Мне показалось, что она могла бы пользоваться авторитетом среди своих.

– Я должна поговорить с вашим Сиром сиров!

Хотя она была на приличном расстоянии от меня, я говорила не очень громко, будто она стояла прямо передо мной. Я понимала, что она меня и так отлично услышит. Только вот ее совсем не волновали мои слова.

– Ни с кем ты не будешь говорить, – прорычал один из стражников позади меня и схватил меня за руку.

Ладно, второй раунд.

Резкий рывок, и вот я свободна. Я легко сделала крюк, вынуждая моих преследователей лавировать между грядками. Я сделала новый крюк, перепрыгнула через скамейку и снова помчалась к лестнице. Едва я ступила на первую ступеньку, как краем глаза заметила неподалеку темную тень. Инстинктивно отскочила в сторону, в последний момент избежав удара железных когтей. Ну что ж. Наконец-то вакары решили вмешаться. И они были чертовски хороши. Я преодолела еще пять ступенек, и второй вакар, обнажив клыки, преградил мне дорогу. Оставалось разве что повернуть назад, хотя я знала, что там меня будут поджидать его спутники. Кружась и танцуя, я все же от них увернулась и пробежала еще три ступеньки, но потом рухнула животом на землю и встать не смогла, потому что на меня всем своим весом навалился разозленный вакар-великан, прижимая к мокрой лестнице. Я и так-то дышала быстро и поверхностно, а уж сейчас вообще вдохнуть не могла.

– Ты интересная добыча, – прошипел он мне в ухо. – Может, я даже сохраню тебя для моей новой охоты. Только вот…

– Отпусти ее! – раздался знакомый голос.

Не Арез, но тоже хорошо. Я испытала небывалое облегчение, когда вакар-великан с меня слез, и я, подняв голову, посмотрела в глаза промокшему Ривену.

– А у тебя действительно талант навлекать на себя неприятности, – сказал он вместо приветствия. Затем, закатив глаза, протянул мне руку и помог встать на ноги.

– Я хочу поговорить с Ар… с сиром Арезандером!

– О, поверь мне: этого ты не хочешь, – вздохнул Ривен, – но к несчастью, для тебя это уже неизбежно.

Он кивнул в сторону парадного входа, и когда я проследила за его взглядом, на вершине лестницы я увидела его.

Сир сиров приближался ко мне, в развевающемся плаще и таком мрачном настроении, будто он и был самой смертью. Брови были нахмурены, а глаза светились ярким серебром. Даже издали я уже чувствовала гнев Ареза. Все остальное его не интересовало. Ни городские стражники, ни вакары, ни дождь. Он схватил меня за запястье, развернулся и грубо потащил за собой в городской дворец, через огромный зал с портретами в рамках и дальше по коридору с полированным полом и высоким потолком, где наши шаги отдавались эхом. По пути он не произнес ни слова, не смотрел на меня и даже не обращал внимания на то, что я несколько раз споткнулась, потому что никак не могла приноровиться к его размашистой походке. Вместо этого он наугад открыл несколько дверей и наконец нашел то, что было ему по душе. Это оказалась переговорная комната с отделанным золотом письменным столом, парчовыми креслами и на удивление безвкусными красными обоями, на которых зеленых косуль будто душили побеги растений. Туда-то он меня и втолкнул, заперев за собой дверь. Все шумы извне тут же умолкли. Я тяжело сглотнула, прежде чем поняла, почему он выбрал именно эту комнату. Она была звуконепроницаемая, так что снаружи никто бы не услышал, что происходило внутри.

Излюбленная ложь

Арез повернулся ко мне. От тяжелого палящего взгляда его серебряных глаз мне было трудно дышать, и он даже не говорил, а почти что рычал.

– Просто удивительно, как в такой маленькой девчонке помещается столько безрассудства.

Я расправила плечи.

– Сказал тот, кто швырнул меня в карцер, хотя я пришла помочь!

– Заявляет та, кого я совершенно случайно застал с женишком-мятежником.

Я всплеснула руками. Он был просто невыносим!

– Я не мятежница, а он мне не жених, к тому же ты меня нашел не случайно. Ой, простите, что это я, нужно ведь иначе: вы меня нашли не случайно, Сир Арезандер! – я сердито помахала перед ним указательным пальцем, который незадолго до этого уколола копьем. – Моя кровь не без причины поливает площадь Мира. Это я так пыталась связаться с тобой, Сир Я-весь-из-себя-такой-важный. Я шла к тебе. Просто Вин опредил тебя.

Арез сузил глаза.

– Это уж точно.

У меня челюсть отвисла.

– Клянусь черными пальцами Нхимы, так вот в чем дело?! Только в том, что я спала и с Вином тоже?!

– Нет, дело вообще не в этом! – возразил он не менее раздраженно, чем я. – Я лишь пытался сделать все возможное, чтобы тебя защитить. Поэтому и велел отвести тебя в карцер. И поэтому потребовал, чтобы ты назвала мой полный титул. Пока мы наедине, можешь называть меня так, как хочешь.

– То есть всеми ругательствами, которые приходят мне в голову? Какое смелое предложение.

– А у тебя, значит, богатая фантазия?! – в его взгляде вспыхнул гнев. Он медленно приблизился ко мне. – Может, тогда ты придумаешь подходящее название для единственной существующей полуонидки из племени Пламени Солнца, которая толкает на преступление любимого менестреля королевы, чтобы затем пронести ярчайшие доказательства этого самого преступления через половину города, встречается с мятежниками, сбегает из-под конвоя, когда ее берут под стражу, и врывается в городской дворец, да так эффектно, что теперь уже точно все знают ее лицо и светящиеся глаза, присущие лишь онидам?! – при этом он очень активно жестикулировал, а голос был полон сарказма. – Мне приходит на ум такое описание: идеальный козел отпущения. От души поздравляю, Син, ты только что окончательно закопала себя в дерьмо.

Ой.

Осознание того, как он был прав, подавило мою ярость. Я понимала, что своим выступлением у дворца могла навлечь на свою голову серьезные неприятности, но я не думала, что меня заклеймят преступницей да еще и вакаров вдобавок дискредитируют. Арез покачал головой и отступил на несколько шагов. Мое подавленное выражение лица, похоже, заставило его немного смягчиться.

– Итак? – вздохнул он. – Что же такого важного ты собиралась мне сказать?

О, верно…

– Кто-то предупредил мятежников, что их акция в порту сорвалась. Сейчас они тащат ящики кубиков одема на площадь Мира. Идут они по туннелям, которые они заранее очистили от призраков. Ими руководит контрабандистка по имени Кили. Только я думаю, что эта Кили не на мятежников работает, а скорее всего, на голос из тени, потому что заплатили ей помимо всего прочего и за то, чтобы она провела твоего брата в Вальбет. Собственно, он тоже уже в городе. Так что, если вы все сосредоточитесь на порту и воротах, скоро произойдет страшная катастрофа.

Арез уставился на меня, как громом пораженный.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ну, через ворота я бы попасть в город не смогла. Поэтому я попробовала пробраться через туннели. Там я и увидела мятежников с кубиками одема. И Кили. И Кьяна.

– Ты – ЧТО?! – его изумление сменилось гневом, который перерос в беспокойство, а затем и в еще большее недоумение. – Во имя темной богини! Син, ты хоть знаешь, как опасны эти туннели?

– Были опасны, – поправила его я. – Мне там ни один призрак не встретился.

– Но ты же в тот момент не знала, что их там больше нет! Я уж не говорю о том, как тебе сказочно повезло, что тебя там никто не заметил. Особенно мой брат.

– Ну… то есть… э-э… он меня заметил, – негромко призналась я. – Поэтому я и пробралась в город, чтобы тебя предупредить.

Арез снова потерял дар речи. В его глазах отражались черный страх и серебристая ярость, и ни одно из этих чувств не могло пересилить другое. Он выглядел так, будто едва сдерживался, чтобы собственноручно не убить меня за такое легкомыслие. Сжав кулаки, он несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом пугающе холодным голосом спросил:

– Что-то еще?

Я неуверенно пожевала нижнюю губу. Возможно, сейчас был не самый удачный момент, чтобы упоминать еще и это, но кто знал, когда еще у меня будет возможность об этом рассказать…

– Меня, кажется, пытались похитить.

– Что?!

– Кто-то подкупил охранников, чтобы я не попала в повозку для перевозки преступников в Каменную башню.

В комнате стало ощутимо холоднее. Все эмоции сбежали с его лица.

– Кто? – прорычал он.

Я вытащила из выреза платья медаль с тремя стрелами и бросила ее ему, точь-в-точь как это ранее сделал Скаррабан. Арез без труда ее перехватил и выругался. Похоже, ему даже не нужно было детально рассматривать, что я ему там кинула, чтобы узнать выбитый символ.

– Как ты смогла сбежать от них?

– Скаррабан…

В обычных обстоятельствах я бы его не выдала, но враг моего врага – мой друг. Я посчитала, что Арез должен знать о том, что Скаррабан сделал для меня, если вдруг они когда-нибудь снова пересекутся.

– Очень немногие люди знают о Гильдии Безымянных – или могут им заплатить. Черт, а дело-то еще серьезнее, чем я боялся, – Арез мрачно прошествовал к двери и распахнул ее. – Ривен! Тай! Он в городе. Прочешите туннели под площадью Мира. И выводите скаллы из порта. Заха, отведи королеву в ее покои. Пока мы не найдем мятежников, ей нельзя показываться перед народом. Пусть на площади объявят, что из-за дождя планы немного меняются, и с речью она выступит после полудня. Кто живет недалеко, может пока пойти домой. И задержите охранников, которые должны были отвести Син в карцер!

С этими словами он снова захлопнул дверь. Я удивленно наморщила лоб.

– Королева уже здесь?

– Она изменила планы путешествия. Неофициально, – пробормотал Арез почти себе под нос. Затем он снова повернулся ко мне и оглядел меня с головы до ног. Глаза были серо-голубыми. Похоже, он уже не злился. – Ты так любишь мерзнуть или есть другая причина, почему ты не надела плащ? – он указал на мое мокрое платье. Тот факт, что оно очень липло к моему телу, похоже, его не устраивал, но при этом в равной мере и очаровывал.

– Под плащом хорошо прятать сибрилловое копье, – я пожала плечами. – А так более незаметно, и внимания лишнего не привлекаю.

По выражению лица Ареза было ясно, что он придерживается несколько иного мнения о том, что такое незаметность. Я с упреком скрестила руки на груди.

– Итак? Что теперь будем делать?!

– Поговорим.

– Я имела в виду что будем делать с Кьяном? Против Кьяна?

– Мой брат в любом случае сюда явится, неважно, поговорим мы или нет.

Но я говорить не хотела.

– Тогда у меня другая мысль – у меня тут с собой отчаявшийся блуждающий огонек. Я рассчитываю, что ты спасешь его!

Он чуть приподнял бровь.

– Рассчитываешь?..

Да уж, в этом слове не было раболепия и лести, которых мог бы ожидать Сир, но мне было все равно.

– Ты мне должен кое-что… за моего отца.

Этим я его задела – даже сильнее, чем планировала. Черты лица ожесточились, и темная тень беспокойства коснулась его.

– Я не стану извиняться за то, что исполнил последнее желание умирающего, потому что это был мой долг, мое предназначение, – тихо сказал он. – Но я искренне сожалею, что именно я стал тем, кто причинил тебе эту боль.

На глаза навернулись слезы, и я была не в состоянии это предотвратить. Было бы намного проще свалить вину за это на Ареза. Но я не могла. Я ведь читала письмо моего отца. Это было папкино решение целиком и полностью. И как бы чудовищно это ни звучало, Арез сделал то, чего я не смогла. Он был рядом с отцом в его темный час и забрал его боль.

– Ты читал его письмо? – спросила я осипшим от слез голосом – он ведь положил в конверт свое кольцо.

– Нет, – серьезно ответил Арез. – Те слова предназначались только для тебя.

Я кивнула. Я ему верила.

– Папке ты понравился…

– Не уверен в этом. Он крайне убедительно дал мне понять, чтобы я держал подальше от тебя мои «нелепые острые когтишки». Сказал, что им лучше бы более полезное применение найти. Сорняки, например, полоть.

Я шмыгнула носом и расхохоталась. Да уж, это было похоже на папку.

Арез в это время снова подошел ко мне. Я не знала, что у него на уме, и чувствовала себя так неуверенно, что невольно отшатнулась, ударившись спиной о комод. В следующий миг по комнате проплыла темнота, и мои плечи обернула теплая черная ткань. Плащ Ареза. Я застыла, точно парализованная, пока Сир заботливо укутывал меня в него. Я сама себе удивлялась, что не сопротивлялась ему, но чувства, поднимавшиеся во мне, переполняли меня. Мне было плевать, что ткань была сплетена из теней. Мне было плевать, что таким образом я кажусь слабой. Не плевать было только на то ошеломляющее чувство, которое я испытывала едва ли не впервые в жизни. Я больше не плыла по течению.

– Я спасу Ниви… – мягко пообещал мне Арез и вытер слезинку с моей щеки. Я хватала ртом воздух. Одно только прикосновение его кончиков пальцев послало по всему моему телу крошечные импульсы и наполнило бесконечной тоской. Я хотела прижаться к его рукам, хотела, чтобы он меня обнял, хотела его утешения… всего один раз… всего на мгновение я хотела отдаться этой лжи, которой он так мастерски владел. Лжи, что мне ничего не грозит, пока он рядом.

Но не успела я поддаться этому желанию, как Арез убрал свою руку и опустил глаза – слишком поздно, чтобы спрятать от меня их золотой блеск. Он поспешно увеличил расстояние между нами, насколько это позволяла небольшая комната, а я осталась стоять. Сейчас он смотрел в окно поверх письменного стола. В стекла били тяжелые капли дождя и стекали вниз тоненькими струйками. Я не могла видеть его лица, но его руки так крепко вцепились в спинку кресла, что я всерьез боялась, как бы она не сломалась под его напряжением.

– Этот Вин… какие чувства ты к нему испытываешь?

В его голосе не было гнева, только усталость, и это удержало меня от того, чтобы снова разозлиться. Но подозрение при этом никуда не делось.

– Он… очень милый.

– И этого достаточно, чтобы переспать с ним?

– По-моему, тебя это точно не касается.

– Верно, – вздохнул Арез. Он повернулся ко мне и скрестил руки на груди, опираясь о край стола. – Но Вин мой пленник, и сейчас его допрашивают мои соратники.

– Ты, конечно, хочешь сказать пытают.

Он не стал возражать.

– Если он для тебя больше, чем просто милый парень, самое время сказать мне об этом.

Я недоверчиво нахмурилась.

– И ты его отпустишь?

– Нам нужна от него информация. Поэтому, скорее всего, нет, не отпущу, – невозмутимо ответил он. Затем тон его голоса стал мягче. – Но я не хочу причинять боль тебе. Поэтому, если ты его любишь, я установлю ограничения на допрос.

Надежда и отчаяние разрывали меня.

– Это нечестно… – прошептала я.

– Что именно? Предлагать помилование твоему любовнику?

– Нет! Ты это сделаешь, только если признаюсь в своих чувствах, – упрекнула его я. – А что это изменит? Не забывай, я видела, какого цвета у тебя были глаза тогда, в переулке. Неважно, что я скажу, ты в любом случае обрушишь на него свою ярость. Только потому, что я спала с ним.

Арез глубоко вдохнул и выдохнул и убрал пряди волос со своего лба.

– Попробуй сказать правду, Син. Может, я смогу тебя удивить.

В этом я сомневалась. Но Вину, вероятно, придется дорого заплатить, если я оставлю Ареза в неведении с его ревнивыми домыслами.

– Вин меня любит. Только это не взаимное чувство. Но тем не менее я с ним несколько раз спала, потому что… потому что мне хотелось близости и тепла, – терзаясь угрызениями совести, я чувствовала, как у меня сжимается горло. Я понимала, что Вин питал какие-то надежды в отношении меня, хотя я всегда была честна с ним – дальше ничего, мол, не выйдет! – Вин знает, как я отношусь к нему, и принимает это. Но неправильно наказывать его еще и за то, что я его не люблю. Он очень хороший человек. Правда.

На лице Ареза не дрогнул ни один мускул. И все же мне казалось, что что-то в нем изменилось. Он был… расслабленнее.

– А со мной… ты тоже спала, потому что жаждала близости?

У меня вырвался сухой смешок.

– Без обид, но твоя близость совсем не похожа на согревающее пламя очага, у которого можно доверительно расслабиться и закрыть глаза. Это скорее открытое пламя, неконтролируемое, всепожирающее и всепоглощающее.

Во взгляде Ареза сверкнула задорная искорка, и я не могла определить, ему польстило мое описание или же оно его отрезвило, приземлило.

– Значит, тебя привлекала эта потенциальная опасность?

– Вовсе нет!

– Что же тогда, Син? – голос Ареза стал вдруг таким темным, что я невольно содрогнулась. – Чего ты искала в моих объятьях?

Охохонюшки, да когда же, скажите на милость, разговор свернул в этом направлении?! Я оценивающе посмотрела на него. Арез по-прежнему опирался на письменный стол. Его глаза были серо-голубыми. Никакого золота. Никакого возбуждения. Никакой опасности. Просто любопытство.

Что ж…

– Ты был первым, с кем я смогла просто забыться и ни о чем не думать. Мне не нужно было прятаться, притворяться или осторожничать, – запинаясь, призналась я. – И было очень… приятно, что ты хотел меня такой, какая я есть.

Арез задумчиво кивнул. Он, похоже, отлично понял, что я имела в виду. Неожиданно он очень спокойно сказал:

– Я тебя по-прежнему хочу.

Это такая простая констатация факта – способная перевернуть мир.

– И пока ты не обвинила меня в похотливости: нет, мы не перепихнемся по-быстрому здесь на письменном столе – хотя, пожалуй, в этом бы что-то было…

Я моргнула, пытаясь осознать, что именно он только что сказал. Несмотря на все мои сомнения, в душе, подобно очень редкому цветку, снова расцветала надежда. При этом у меня вдруг все сжалось в груди, и желание находиться и дальше в полной его власти стало непреодолимым. Руки начали дрожать…

– Ты боишься, – заметил Арез. – Меня?

О, как же я ненавидела, что он замечал и ощущал буквально все.

– Нет.

– Тогда чего ты боишься?

Почему он не мог просто отпустить это?!

Я в отчаянии уставилась на дырочку в парчовой подушке и попыталась ответить как можно более внятно:

– Я… не хочу привязываться к тому, кто может разбить мне сердце.

Я только произносила эти слова и уже понимала, что они далеко не безупречны. По сути, я только что призналась, что он в состоянии разбить мне сердце, то есть выложила все свои чувства на блюдечке с голубой каемочкой и бросила их волку в пасть.

Арез не двинулся с места. Его взгляд был настороженным, но таилась в нем и какая-то странная искорка.

– Сердце может разбиться, если оно бьется для кого-то, – справедливо заметил он.

Комната вмиг показалась мне еще меньше, чем она и без того была, а его мягкий бархатный голос только усугублял положение.

– Значит, твое бьется для меня?

…и как оно билось именно сейчас. Сама не знаю, для кого. Прежде всего оно так бешено колотилось из-за охватившей меня паники. Стучало так сильно, что, казалось, могло в любой момент выскочить из груди. И Арез воочию мог в этом убедиться. Этот разговор нужно было заканчивать, пока ситуация не накалилась.

– Нет! – выдавила я, вкладывая в свой голос всю решимость, которая у меня только была. Я отвечала максимально холодно. Дала отпор. Но прежде всего я лгала – и с ужасом призналась в этом самой себе. Я лгала – и Арез тоже это почувствовал.

На его лице промелькнуло подобие улыбки.

Безо всякого предупреждения он оттолкнулся от письменного стола и вдруг оказался прямо передо мной. Его сильные руки обняли меня за талию и притянули к себе. А я в этот момент забыла, как дышать – так засмотрелась в его сияющие сапфирово-синие глаза…

– Ненавижу, когда мне лгут, – прохрипел он так близко рядом с моими губами, что я могла почувствовать вкус его тепла. – Но эта ложь… ее бы я слушал снова и снова.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но в итоге передумал и отринул всю сдержанность. Его поцелуй захлестнул меня подобно метели, в которую мы и нашли друг друга. При этом я не чувствовала ни удовлетворения, ни триумфа. Только отдачу и преданность. Арезу нужен был этот поцелуй, и – во имя всех богов – та покорность, с которой он молил меня ответить ему взаимностью на его ласку, была просто захватывающей. Казалось, что его жизнь, его выживание, зависит от моей ответной реакции – отвергну я его или приму. Эта отдача смешивалась с его бурным темпераментом и его животной силой, так что я почти перестала соображать. Теперь я слушала свое сердце. Я следовала за нежным дыханием темной мелодии. От нее трепетало не только все мое тело. Она касалась моей души. Арез обнял меня крепче, и его губы коснулись моего уха.

– Отпусти это все! – хрипло прошептал он. В его голосе было столько всего. Надежда, отчаяние, мягкость, требовательность. – Пусть твое сердце бьется для меня – так же, как мое бьется для тебя.

Я громко застонала, потому что никакая другая реакция не отразила бы мои чувства наиболее полно. Это и было то, что имел в виду папка? Что нужно иметь огромное мужество, потому что любовь может многое дать или многое забрать? Это было уже не в моей власти. Мое сердце давно приняло решение. Да, оно билось для Ареза, для Сира сиров, моего врага, самой смерти, что бы это ни означало для меня. Я коснулась его щеки и мягко заставила его посмотреть на меня. Спустя мгновение я потерялась в его невероятных глазах.

– Когти онидов тверже железа, – тихо предупредила я. – Не забывай, пожалуйста.

Прежде чем он мог что-либо ответить, я притянула его к своим губам и, вдыхая его тихий смех, подарила ему поцелуй, который дал ему понять то, чего я не смогла сказать. Я чувствовала, что мое последнее сопротивление окончательно сломлено, и ликовала: ведь это была моя величайшая удача – или моя погибель. Чувствовала, как спадает его напряжение и уносит с собой и мое тоже. Чувствовала, как проваливаюсь в неизвестность и как… оглушительный взрыв сотрясает основание городского дворца.

Никто не придет

– Останься здесь! – велел мне Арез и направился к двери. Когда он ее распахнул, я тут же обогнала его.

– Ну уж нет. Я больше не твоя пленница.

– Как раз-таки пленница! – Арез схватил меня за руку и втолкнул обратно в комнату. – Все остальные думают, что это так! И это единственное, что в настоящий момент обеспечивает тебе безопасность. Если ты сейчас выйдешь и что-то пойдет не так, я не смогу уже тебя защитить!

– Меня и не надо защищать! – огрызнулась я. – Я сама могу за себя…

– Син! – перебил меня он. Его глаза потемнели от беспокойства. – Дай мне сделать это самому. Я перехвачу Кьяна. А потом, когда все будет под контролем, я буду рад, если ты попытаешься его спасти.

– Но…

– Пожалуйста, Син! – он беспокойно оглянулся через плечо. Время поджимало. – Останься здесь!

Он даже не стал дожидаться моего ответа, просто захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Я осталась стоять, совершенно ошеломленная. Я же не за тем проделала такой долгий путь, пробиралась по туннелям, обманывала охрану и пережила попытку похищения, чтобы теперь ждать в комнате с отвратительными обоями, пока там кто-то решит проблему.

Я уже хотела взяться за дверную ручку, но все же помедлила. Арез ведь меня попросил. Он ничего мне не приказывал и дверь не запирал. Именно такого обращения с собой я и ждала. Может, стоило в таком случае как минимум задуматься над тем, чтобы выполнить его просьбу. Я задумчиво пожевала нижнюю губу и решила, что подумала достаточно. Я прекрасно понимала его беспокойство, но бездействие мне было совсем не по душе, и я бы не стала прогибаться ни перед одним мужчиной на свете. Арез хотел меня такой, какая я есть? Отлично. Тогда он должен понимать, что у меня есть своя воля. Иначе, что бы там ни было между нами, это заведомо обречено на провал и разрыв.

С мрачным видом я открыла дверь и вышла из комнаты, намереваясь найти Ареза и при этом ничего не предпринимать в одиночку. Это была единственная уступка, на которую я могла пойти.

К моему немалому удивлению, коридоры и высокие стены дворца оказались целыми. Ничего не горело, ничего не рушилось, и ниоткуда не пахло золой и пылью. Я-то, честно говоря, рассчитывала, что тут будет хаос, крики, кровь, раненые или как минимум взволнованные и напуганные люди, за которыми я могла бы последовать к месту происшествия, – но в коридорах царила мертвая тишина. Это, конечно, затрудняло осуществление моего плана. Некоторое время я бежала наугад и отметила, что жуткие обои в переговорной комнате – не единственная проблема дворцового интерьера. Чудовищные люстры, уродливые картины на стенах и фарфоровые статуэтки лебедей то и дело попадались мне на пути. Все такое слащавое и безвкусное, что у меня даже не возникало желания что-нибудь стащить, хотя все везде сверкало и блестело. А потом – наконец-то! – я увидела спешащего из одной комнаты охранника. Пожилой мужчина, казалось, был целиком и полностью поглощен своей задачей, потому что на меня он внимания не обратил. Я смогла проследовать за ним незамеченной до чего-то вроде парадного зала, в котором как раз и царили хаос и крики раненых. Я поспешно спряталась за колонной, украшенной бронзовой жабой, и быстренько оценила обстановку. Принципал Вальбета, как видно, оборудовал здесь временный лазарет. Сюда доставили жертв с улицы, а значит, взрыв прогремел где-то в другом здании на площади Мира. Арез тоже был сейчас там? Наверное, нет. К подобному отвлекающему маневру он не стал бы прибегать. Может быть, он…

Я замерла. В противоположном конце зала была лестница, ведущая на верхние этажи, достаточно широкая, чтобы там могла спуститься половина королевской армии. И именно по ее бесконечным ступенькам сейчас поднимался вакар. На боку у него висел меч, и черный плащ развевался за его спиной в такт его размашистым шагам. Я не сумела сдержать улыбку. Со спины Арез, может, и выглядел как другие его соплеменники, но я не знала больше ни одного вакара, кто мог бы двигаться с такой высокомерной целеустремленностью и самодовольным превосходством.

Кроме…

Меня пронзило мрачное предчувствие. Был один вакар, во всем похожий на Ареза. Я в панике огляделась. В зале не было ни одного скалла. Не было даже Ривена, Захи, Макиза или Тай. Это могло быть случайностью. Или же…

Мог ли он быть настолько самоуверенным?! У всех на глазах?!

И если да, то что задумал Кьян? И где в таком случае был Арез? Я должна была в этом разобраться. В лучшем случае я ошибалась и столкнулась бы с очень рассерженным сиром сиров. В худшем случае у меня бы появился шанс остановить Кьяна раньше, чем ожидалось.

Я осторожно выскользнула из тени статуи бронзовой жабы и по краешку зала поспешила к лестнице. Развевающийся теневой плащ уже пропал из поля зрения, так что я, сжав зубы, побежала вверх по ступенькам. На втором этаже я неуверенно огляделась. Куда он делся? Пошел вперед по коридорам? Поднялся на этаж выше? Или он заметил меня и притаился где-то за углом, чтобы меня перехватить?

Где-то наверху послышался приглушенный стон. Я бросилась дальше по лестнице и чуть не упала, запнувшись о двух мертвых стражников, которые лежали с разорванными глотками в их собственной крови. Мой пульс участился. Это был Кьян! Он был здесь, и никто об этом не знал. Стоит поднять тревогу? Или бежать обратно и привести помощь? Но кто там, внизу, мог бы с ним потягаться? Он же их всех убьет или…

Я почувствовала, как мои руки сжимаются в кулаки, и вдруг осознала, что это и был тот момент, который предсказала Рага. Сейчас все зависело от меня. Я решительно сжала свое короткое копье. Одем, вплетенный в металл, по моему приказу активировал зеркальную магию. Оружие чуть дрогнуло. Оно увеличилось вдвое, и теперь у него было два наконечника. Так и не иначе охотятся на огромного хищника.

Я перепрыгнула через мертвых стражников и пошла по следу крови, которая накапала с когтей Кьяна на полированные гранитные плиты. Этот след вел в ту часть здания, которая больше не использовалась для административных работ или представительских целей. Нет, здесь, похоже, располагались жилые комнаты.

Отведи королеву в ее покои…

О черт. Кьян не собирался ждать, пока королева выступит перед народом. Он бы убил ее здесь и сейчас.

Я ускорила шаги. Кровавый след тянулся через салон, дважды поворачивал и наконец привел меня в комнату с камином, множеством рогов на стенах и прочими охотничьими трофеями. Здесь уже отпала всякая необходимость в поиске – где-то рядом были слышны неразборчивые звуки борьбы. Я отбросила всю осторожность и побежала. Еще через три комнаты я скользнула в овальную проходную комнату. Кровь брызнула мне на ноги. Железные когти Кьяна только что разорвали грудь какой-то вакарке, буквально разделив ее пополам. Безжизненная, она рухнула на пол, где уже лежали остальные члены ее скалла. Пятеро вакаров! Но Кьяна это, как видно, ничуть не напрягало.

Темная энергия смерти поднялась и закружилась в воздухе. Брат Ареза даже не остановился на этот раз, чтобы насладиться ею в полной мере. Он вообще не обратил на нее внимания. Как и на меня, хотя сейчас-то он точно меня заметил. Вместо этого он повернулся к большой двустворчатой двери, которую до недавнего времени охранял мертвый скалл. Что бы там ни находилось, я отлично понимала, что, если он ее откроет, катастрофы уже будет не избежать.

– Кьян! – громко крикнула я. – Пожалуйста, остановись и сдайся!

Я чувствовала, как моя песня разворачивается во всей своей красе и власти. Кьян действительно остановился. Все мои ощущения были напряжены до предела. Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза снова лихорадочно замерцали, меняя цвет, как будто он точно не знал, что должен чувствовать. Однако это эмоциональное замешательство не отменяло того факта, что его взгляд по-прежнему оставался хладнокровным. Мои инстинкты забили тревогу. Страх заполонил все мое существо. Я чувствовала, что балансирую между смелостью и чистейшим безумием.

– Пожалуйста, Кьян! – повторила я дрожащим голосом. – Прекрати!

– Ты прямо-таки напрашиваешься, чтобы я тебя убил, – тихо прорычал он. Затем развернулся и снова уставился на большую дверь. Не знаю, что на меня нашло, но когда он двинулся к двери, я в последний момент преградила ему дорогу. Кьян остановился так близко, что я видела отдельные брызги крови на его лице. Мое тело оцепенело от страха, а сердце лихорадочно колотилось, я изо всех сил старалась не лишиться сознания.

– Кьяндер, – прошептала я, в этот раз не используя свою песнь. Она, похоже, и так не действовала. – Я знаю, что ты не хочешь…

Железные когти с грохотом ударились в дверь слева и справа от моей головы. Я так испугалась, что задохнулась собственными словами. Кьян наклонился ко мне. Его голос проникал в мою голову как темное и мрачное обещание.

– Тот, кто попытается меня остановить, умрет. Тот, кто попытается меня убить, умрет. Тот, кто попытается меня спасти, умрет. Так что подумай хорошенько, что именно ты собираешься сделать, Сильбалат!

Я не могла ясно мыслить, потому что дыхание смерти пробиралось мне прямо под кожу.

– Пожалуйста, Кьян… – в панике зашептала я. – Арез скоро будет здесь, и ты…

– Никто не придет, – снова перебил меня он. – Ты думаешь, я не знаю, чем занят мой дорогой младший брат? Всему, что он умеет, научил его я. Так что нет, маленькая онидка, ты одна, потому что Арез прямо сейчас охотится за фантомом в туннелях.

Меня парализовал ужас, но я должна была что-то сказать, установить связь, пробиться к нему…

– Арез сделает все возможное, чтобы тебя спасти. Он любит тебя. Но ты его недооцениваешь. Он больше не маленький мальчик…

Кьян тихо рассмеялся, обнажив при этом клыки.

– В ту ночь, когда из тени родилось Эхо крови, я был в вашей комнате, и Арез даже ничего не заподозрил. Я бы хотел, чтобы было иначе, но мой брат до меня так и не дорос. Ни в охоте, ни в бою.

Он опустил руки и, прежде чем я поняла, что он собрался делать, толкнул дверь позади меня. Я качнулась, но не упала, потому что Кьян схватил меня за волосы и отшвырнул в сторону. От неописуемой боли у меня перехватило дыхание. Послышались выстрелы. Я сильно ударилась о стену. Свет и тени расплылись. Перед глазами танцевали звездочки. Все кружилось… Разрисованный потолок… Люстра из тысячи кристаллов… Крики…

– Защитите королеву!

Ох черт!

Я перекатилась на живот и встала на четвереньки. Краем глаза я увидела салон, полный людей. Гвардейцы в красных мундирах бросились вперед, а навстречу им несся черный развевающийся плащ. Железные когти Кьяна то и дело разрывали плоть и ломали кости. Противники падали один за другим. Комната наполнялась вибрацией смерти, которая снабжала Кьяна новой силой. Он устроил жесточайшую резню. Он даже не боролся, он просто рвал и карал. И он бы не остановился и никого бы не пощадил, пока не добрался бы до своей цели…

До своей цели…

Мой взгляд скользнул в другой конец салона. Там, по ту сторону от отряда гвардейцев, сбилась в кучу, точно стадо перепуганных овец, небольшая группа дворян. Только вот у этого стада овец были шляпы, парики и одежда из дорогих тканей. А в центре стояла она, вся в черном. Королева. Самая властная женщина в Энебхе.

С момента смерти сына она скрывала от общественности свое лицо вуалью, но ее присутствие не оставляло ни малейших сомнений в том, кто она такая. Точно так же я не сомневалась, что ее жизнь сейчас висит на тоненькой шелковой ниточке. Почему телохранители не вывезли ее в безопасное место? Неужели не видели, что против Кьяна у них в бою нет ни малейшего шанса?

Я поспешно огляделась и теперь поняла. Отсюда не было выхода. Салон был тупиком.

Выругавшись, я закинула сверток с платьем на плечо и заставила себя подняться на ноги, как раз в тот момент, когда Кьян вырвал сердце из груди последнего гвардейца. Этого момента и ждали личные телохранители королевы, чтобы выпустить в него новый залп пуль. Но Кьян использовал безжизненное тело своей последней жертвы как щит, пока выстрелы не прекратились. На перезарядку орудий он им времени не дал. Он бросил мертвого гвардейца в одного из стрелков и набросился на остальных. К моему большому изумлению многие дворяне тоже вступили в бой. Если это, конечно, были дворяне. Повсюду замелькали клинки, и по тому, как они двигались, было понятно, что «дворяне» делали это не впервые. Наверняка это тоже были телохранители, только замаскированные. Я должна была воспользоваться этим шансом. Я обежала сражающихся и бросилась к королеве. Когда я почти добралась до нее, дорогу мне преградила придворная дама со вскинутым пистолетом в руке.

– Ни шагу дальше, – прошипела она.

– Направлять оружие на единственного, кто, возможно, может вас спасти – просто замечательная идея, – огрызнулась я. – Уберите эту штуку и помогите мне увести отсюда королеву!

Придворная дама долго не раздумывала. Что неудивительно, даже слепой бы увидел, что их шансы на выживание уменьшаются с каждым вдохом. Она опустила оружие и повернулась к королеве, чтобы тихонько объяснить ей ситуацию. О небеса! Ну не может быть, что она это всерьез. У меня кончилось терпение, поэтому я просто схватила за руку Ее Королевское Величество и потянула ее за собой. При этом я, к сожалению, забыла, что владычице Энебхи уже более девяноста зим и под этой изысканной тканью скрывалась очень хрупкая женщина. Она была даже не способна к побегу и дрожала всем телом. Но и это потеряло значение, потому что позади меня вдруг стало опасно тихо. А потом из тишины поднялось глубокое рычание.

Я отпустила королеву, резко развернулась и инстинктивно ткнула копьем в том направлении, откуда ожидала нападения. Слишком медленно. Кьян перехватил мое оружие и рывком притянул к себе. Его железные когти ударили меня по лицу с такой силой, что я чуть не лишилась сознания. Я почувствовала привкус крови во рту, упала на пол, и меня стошнило от боли. Абсолютно беспомощная, я наблюдала, как на меня надвигаются тяжелые сапоги, как они перешагивают через меня. Я попыталась их схватить. Тщетно.

– Не надо, Кьян! – в отчаянии прохрипела я, переплетая слова с песней. – Вспомни, что значит для тебя мир. Неужели ты хочешь поставить все на карту?! Ни-че-го. Как и до этого, мой дар ни капельки не повлиял на брата Ареза. Он не остановился и безжалостно вонзил когти в королеву.

Осколки зеркала Раги

Мертвые глаза королевы смотрели на меня сквозь узор ее вуали, а около ее горла медленно растекалась гладкая лужица крови.

Тупая боль пронзила мою голову – как и страшное осознание, что я проиграла. Королева была мертва. Теперь должна была начаться война. А Кьян…

Кьян выполнил задание, порученное голосом из тени, и разрушил дело своей жизни. Но он все еще был здесь. Может, я могла бы спасти, по крайней мере, его? Ради Ареза. Может, он все же послушает меня сейчас? Может, я смогу его убедить сдаться и раскрыть весь этот заговор?

– Сделай одолжение, лежи спокойно! – пробормотал Кьян, когда я попыталась сесть на полу. – Я не хочу твоей смерти.

Значит, мы остались вдвоем…

Я услышала щелчок затвора и скрип шарниров. В салон проник свежий воздух. Что он там делал?! Вопреки его предупреждению я поднялась на колени и моргнула. Голова сильно кружилась, что было неизбежно после того, как по голове ударили несколькими фунтами железа.

Кьян стоял у открытого окна. Но он смотрел не на площадь Мира, а куда-то вглубь. Я растерянно нахмурила лоб. Что бы это значило? Это часть его плана побега?

Что бы он там внизу ни увидел, его это, похоже, удовлетворило. Он оттолкнулся от карниза и целеустремленно направился к королеве. На меня он даже не взглянул, хотя от него наверняка не укрылось, что я нарушила его приказ. Вместо этого он наклонился к мертвой правительнице, взял ее за руку и, безжизненную, потащил к окну.

Какого…?

О нет! Нет, нет, нет, нет, нет… Неужели он собирался сбросить королеву вниз?! Так, что никто не сможет ничего скрыть или приукрасить?! Тем самым он не просто развязывал войну, он ее разжигал.

В панике я вскочила и поковыляла к окну, чтобы отрезать ему путь. Кьян зарычал, напоминая мне, что, вероятно, скоро перестанет быть таким благосклонным ко мне, но по-другому было просто нельзя.

– Я не могу позволить тебе это сделать. Ты ведь не хочешь этого. Это голос из тени тобой…

Без предупреждения Кьян бросился на меня. Он схватил меня за горло, прижал к ближайшей стене и зашипел мне прямо в лицо, оскалив клыки.

– Тот, кто попытается меня остановить, умрет. Тот, кто попытается меня убить, умрет. Тот, кто попытается меня спасти, умрет.

Пока одна рука сжимала мое горло, не давая вдохнуть, когти другой его руки очень медленно проникали в мою брюшную полость, как будто он хотел добраться до моего сердца снизу из-под ребер. Это было чистым безумием, но боли я в тот момент совсем не чувствовала. Я чувствовала, что железо разрезает мою плоть и из раны капает кровь, но больше ничего. Может, Кьян забирал у меня боль, чтобы я не страдала? Он мне сочувствовал? Почему тогда он медлил и не убивал меня?

– Тот, кто попытается меня остановить, умрет. Тот, кто попытается меня убить, умрет. Тот, кто попытается меня спасти, умрет.

И тут я наконец-то поняла. Это были не его собственные слова. Это был приказ, которому должен был следовать Кьян. А Кьян ему сопротивлялся. Все это время! Он мне не угрожал. Кьян защищал меня! Даже сейчас.

Повинуясь какому-то импульсу, я коснулась рукой его щеки. Кто мог лучше меня знать, каково это – быть одержимым и находиться под чужим влиянием.

Это прикосновение заставило Кьяна содрогнуться. Его глаза расширились. В них сверкало безумие, но теперь они становились то серебристыми, то черными. Других цветов не было. Только ярость и страх. Это было чистое отчаяние. Ох, как же я могла так долго не замечать того, как сильно он страдает.

– Ты… не… один.

Он закрыл глаза, вытащил когти из моего тела и тяжело оперся о стену рядом со мной. Хотя он, как и прежде, сжимал мое горло, я все же осмелилась осторожно коснуться раны на моем животе. Боли я по-прежнему не чувствовала, да и кровотечение было не таким уж сильным, так что, вероятно, ранение было не очень серьезным – по крайней мере, я на это надеялась.

– Подари мне смерть! – только хриплый шепот. Мольба. Я была не уверена, верно ли я его поняла.

– Ч-что?!

– Я и сам столько раз пытался, но я не могу умереть. Голос не разрешит.

Боги всемилостивые! Его тихое признание разрывало мне сердце.

– Позволь мне помочь тебе, – мягко попросила я, не отрывая руку от его щеки. Эту связь между нами ничто не могло разрушить. – Я разбираюсь в кровавых жемчужинах. Мы найдем способ…

Недовольно фыркнув, он оттолкнулся от стены.

– Твоя ложь мне не поможет.

Когда он отпустил мое горло, ноги у меня подкосились, и я упала на колени. Возможно, я все-таки потеряла больше крови, чем думала.

Кьян отвернулся от меня и направился обратно к королеве, ненадолго задержавшись у придворной дамы, которую убил незадолго до правительницы. И как бы невзначай он подтолкнул ее пистолет, так что он скользнул ко мне.

– Я не должен этого заметить, я не должен чувствовать, что от тебя исходит угроза, а ты ни в коем случае не должна промахнуться. Стреляй в сердце, – больше он не сказал ничего. Все и так было понятно: иначе он меня убьет, как того от него требовал голос из тени.

– Я не могу… – беспомощно прошептала я. В бою, да. В целях самозащиты, да. Но не так…

– Ты должна! Анх насх фхейн, д'ан он дибар.

Заклинаю тебя перед лицом моих предков…

Кьян снова добрался до королевы. Он снова схватил ее за руку, намереваясь завершить свое задание. На сей раз он действовал значительно медленнее, будто боролся с собой.

– Пожалуйста! Спаси меня…

Спасти? Именно за этим я сюда и пришла, только…

– Смерть – это не спасение.

Кьян поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были черны, как сажа, и блестели от невыплаканных слез.

– Это все, что мне остается…

Мне не хватало воздуха для дыхания. Как же он мучился… В отчаянии я искала решение и не находила его. Да, я солгала. От зависимости от жемчужин с темной кровью не было исцеления. Единственной возможностью могла быть разве что моя песня…

– Пожалуйста, Кьян, – взмолилась я. Стоило попробовать в самый последний раз. – Борись с голосом из тени. Откажись от жемчужин с темной кровью!

Кьян уже был у окна. Он повернулся ко мне спиной и опустился на колени, чтобы взять убитую королеву на руки. Но при этом он не двигался, как будто у него вдруг кончились силы. Все его тело дрожало от напряжения.

– Сделай это, – тихо взмолился он. – Спаси меня от черной ночи, Синта.

Потерянный солнечный лучик в черной ночи…

Это и имела в виду проклятая Рага.

Мой взгляд упал на пистолет. Он лежал в луже крови.

Я не могла…

– Следующий в списке мой брат.

Что?! Срывающийся голос Кьяна больно терзал мое сердце.

– Я должен убить моего маленького братишку… а потом людей на площади. Всех, кого успею, прежде чем кто-то подарит смерть мне. Даже детей нельзя будет пощадить, – он взял королеву на руки. – Вот чем все закончится сегодня.

Я точно наяву это все увидела. Я видела Ареза с разорванным горлом. Я видела, как когти Кьяна разрывали невинных людей там внизу, так же, как он уже сделал это здесь, в этом салоне. Я видела страдание в его сердце.

– Не дай этому свершиться…

Он медленно встал. Воздух вокруг меня вдруг стал значительно тяжелее. До окна Кьяну оставался всего шаг. Но Кьян его не делал. Пока не делал. Он боролся. Очень смело. Его тело содрогалось.

– Сделай же это! Прошу тебя! – его сопротивление рушилось. – Спаси меня, спаси Ареза, спаси кидхов! – и вот он все-таки шагнул. – Спаси мою душу! Пожалуйста!

Я схватила оружие и выстрелила.

Не жди благодарности

Выстрел эхом отозвался во мне.

Тело будто онемело. Как и разум.

Может, это из-за яда Кьяна.

Этот яд может меня убить? Наверное, нет.

Тогда бы я истекала кровью.

Единственной моей опорой была стена позади меня. Я уставилась на пистолет в своей руке, чтобы только не смотреть на Кьяна. Да и зачем? Я знала, что попала. Я хорошо стреляла, а Кьян…

Я сглотнула.

… Кьян облегчил мне задачу.

Выстрел эхом отозвался во мне. Снова и снова перед глазами всплывало это мгновение моего решения. Это был такой отчаянный момент. Возможно, даже слишком отчаянный? Наверняка же был какой-то другой выход? Все казалось таким неправильным. Да, Кьян устроил кровавую баню и убил королеву. Но не он был злодеем в этой истории…

Секунды превратились в часы – хотя, может, и нет, потому что, когда приблизились шаги и голоса, от дула пистолета по-прежнему шел дымок.

В комнату ворвались люди. Городская стража… вакары… несколько горожан… Их ужас не дошел до меня. На меня как будто накатила мрачная приливная волна. Я думала, что уже никогда ничего не смогу больше почувствовать, когда я услышала его голос.

– В сторону!

Арезу тут же освободили место. Его глубокие черные глаза изучающе блуждали по всей комнате. Мое сердце подпрыгнуло. Оно билось очень слабо, но билось для него. В этот момент я ничего так сильно не хотела, как найти утешение в его объятьях. Такое глупое желание. Желание, от которого у меня сжималось горло, потому что я знала, что оно не осуществится.

Но вот взгляд Ареза нашел меня, как будто он услышал крик моего сердца, умоляющий о помощи. Он быстро направился ко мне, но на полпути вдруг замедлил шаги. Может быть, увидел оружие в моей руке, и это побудило его еще раз оглядеться. Может быть, дело было в моем несчастном лице. И когда он увидел у окна королеву и Кьяна, изменилось все.

Он так и остался стоять. Черты его лица ожесточились. Внешне он не показал ни одной эмоции, ни малейшего намека на эмоцию, но я даже на расстоянии чувствовала боль, которая его переполняла. Первый ужас вокруг нас превратился в тревожную суету. Искали выживших или какие-либо свидетельства того, что случилось. Только для Ареза время как будто остановилось. Недоумение в его взгляде я еще могла вынести, но не то, что последовало потом. Его руки медленно сжались в кулаки. Глаза потеряли всякий цвет. В конце не осталось ни страха, ни тревоги, ни облегчения, ни благосклонности… Только жгучий серебристо-белый.

Раненую меня заметил кто-то еще. Кто-то другой послал за лекарем. И еще кто-то зажал мою рану, чтобы я не истекла кровью. Мне было все равно. Я пыталась поймать взгляд Ареза, чтобы показать ему, как мне жаль. Но тщетно. Передо мной вдруг возник пожилой мужчина с плетеной козлиной бородкой и золотой булавкой на лацкане. Я знала его по публичным казням. Это был принципал Вальбета.

– Кто это? – поинтересовался он у стражника, который меня нашел.

Его вопрос остался без ответа.

– А ну прочь с дороги, неумехи, – вакарка с косой, утыканной наконечниками стрел, бесцеремонно расталкивала всех в стороны. Когда Заха увидела мои раны, она недовольно фыркнула.

– Да у тебя жизней больше, чем у кошки, – проворчала она и зачерпнула немного своей жуткой коричневой пасты, которая однажды сотворила чудо и спасла меня.

За ее спиной возникла мрачная фигура Ареза. Одно только его присутствие вытесняло весь воздух, которым я еще могла бы дышать.

– Заха!

Его резкий тон заставил вакарку остановиться.

– А что? Син ведь столько крови потеряла. Она даже бледнее, чем я. Если в тебе есть хоть капля милосердия…

– Она стреляла ему в спину.

Он не смотрел на меня, но от него исходил такой холод, что это было похоже на смертельный удар.

Заха умолкла. Ее лицо стало еще мрачнее, чем у ее Сира. Рука медленно сжала маленький пакетик, где она хранила свою пасту.

– Останови кровотечение, – распорядился Арез. – Сохрани ей жизнь. Больше ничего. Или трибунал и твоей смерти потребует.

– Вы знаете, кто эта девушка, барон Арезандер?

Рядом снова оказался принципал и заглянул через плечо Захи.

Арез кивнул.

– Моя пленница.

– Вот оно как, – проговорил принципал. – Но это ненадолго, ваша милость. Я только что выяснил, что два человека выжили, и они даже в бреду твердят, что эта девочка героически встала между преступником и королевой.

– Это была не королева! – рявкнул Арез.

Что?! Но ведь…

– Да-да, знаю, и ваша уловка с платьем и этим порошком, отбивающим запах, была очень хороша и сработала. Но девочка рисковала жизнью ради короны. И ей удалось то, чего не смогли добиться двадцать моих лучших людей, – он простер руку в сторону Кьяна. – Она остановила это обезумевшее чудовище, прежде чем оно могло убить еще больше людей. Эта девушка – героиня.

Несколько стражников искренне его поддержали. Кто-то начал аплодировать. Другие подхватили.

Только вакары молчали, а Арез холодно смотрел на меня.

– Да, восхвалим же нашу героиню.

Море красных знамен

Я сидела в кресле, прижимая к себе сверток с моей одеждой, где до сих пор прятался и Ниви. Я бы с удовольствием освободила блуждающего огонька от его обещания, но опасность пока не миновала. После того как Арез молча исчез, меня отвели в другую комнату, которая тоже была полна людей. Слуги и стражники сновали туда-сюда. Я чувствовала их взгляды на себе и слышала перешептывания, но с огромным трудом все это осознавала, все было как в тумане. Кто-то предложил принести мне новую одежду. Кто-то другой решительно протестовал против этого, потому что эта драматичность якобы могла быть полезной. Кто-то третий дал мне стакан воды. Я половину разлила. Потом мне предложили бутоны туфина, но мне не нужно было обезболивающее, потому что мое тело по-прежнему было как будто онемевшим. Из-за потери крови я очень спокойно воспринимала тот факт, что в голове у меня пустота, вместо того чтобы строить планы побега – или бороться с невыносимым давлением в груди, которое не могло унять ни одно лекарство на свете.

Она стреляла ему в спину…

Да, стреляла. Но это была просьба Кьяна. И единственный способ. Хотя я сомневалась, что это будет иметь значение. Арез предельно понятно объяснил мне, что такое бесчестная смерть, и я отчетливо помнила его слова. Каждый вакар будет считать своим священным долгом на меня охотиться…

И вдруг меня стащили со стула. Забрали мои вещи и вытолкнули меня в центр комнаты. Открылась дверь, которую я не сразу заметила. Внутрь хлынул поток людей во главе с несколькими слугами, которые вели на поводке стаю белых борзых. За ними шел Арез, как всегда самоуверенный, властный и внушающий страх. Давление в груди на миг ослабло, чтобы потом вернуться с новой силой. Я бы с удовольствием закричала, потому что я не думала, что тепло его присутствия может ощущаться таким холодным. Мои глаза тут же наполнились слезами, и я ненавидела себя за свою слабость. Я с трудом удержалась, чтобы не разреветься у всех на глазах. Никто, возможно, этого и не заметил, потому что напряжение, вызванное появлением Ареза, вдруг переросло в благоговейный страх, и распространилась потрескивающая тишина.

– Ее Высокородное Величество, правительница Энебхи, – торжественно объявил глашатай, и в комнату вошла закутанная фигура. Низенькая женщина в пышном черном платье, которое, как и ее вуаль, было расшито бесчисленными драгоценными камнями. Камни, которые блестели точно звезды в ночи.

Королева. Настоящая королева.

На сей раз в этом не возникало никаких сомнений.

Все тут же почтительно начали кланяться, но старуха не стала делать большой шумихи вокруг своей персоны. Она зашагала вперед, как рассерженная бабушка, которая собиралась задать взбучку расшалившимся внукам – да такими энергичными шагами, что тут бы любой полководец побелел бы от зависти. Она явно была очень заинтересована во мне, и ее широкие юбки уже задевали кончики моих сапог, прежде чем она наконец остановилась. Ее колючие глаза, темные как обсидиан, смотрели на меня сквозь вуаль. Поскольку ее кожа была почти такой же черной, как и ее одеяние, ее взгляд казался еще пронзительнее. Она едва доставала мне до кончика носа, но аура ее могущества буквально поглощала меня. Возможно, мне тоже стоило ей поклониться, но у меня на это элементарно не было сил.

Королева пренебрежительно щелкнула языком.

– Не подлежит сомнению, что в ее жилах течет кровь племени Пламени Солнца.

Ее голос был ледяным и распространял абсолютную власть и контроль. У меня отнялся язык – но не потому что она меня пугала, а потому что этими равнодушными словами она разрушила то, что я защищала всю свою жизнь. Моя тайна больше не была тайной. Я невольно покосилась на Ареза. Он меня выдал? Или королева сделала правильные выводы из докладов стражников?

Она небрежно взмахнула рукой в перчатке. В следующее мгновение я почувствовала холодный металл клинка у своей шеи.

Ох ты. Я испугалась с опозданием и так медленно, что меня уже и отпустить успело. При других обстоятельствах я бы раньше заметила телохранителя, который подкрался ко мне со спины. Но обстоятельства были именно такими, их нельзя было изменить, и поскольку он не собирался напрямую меня убивать, я решила не тратить свою энергию на бессмысленную панику. Сейчас я бы даже с карликовой козой не справилась.

Только вот цели этой попытки запугивания я пока не понимала, тем более что за этим не последовало никакой дерзкой угрозы. Королева медленно огляделась. И когда никто не пошевелился, ее это, похоже, удовлетворило.

– Так-так, хорошо. Значит, онидка еще никого не зачаровала.

Так это была проверка?! Не бросится ли кто-то мне на помощь? Во имя всех богов! Я даже глаза не стала закатывать. Можно было подумать, у нее более серьезных проблем сейчас нет.

Телохранитель убрал клинок с моей шеи, и королева повернулась к Арезу, который невозмутимо наблюдал за всем происходящим.

– Вы сказали, что ее песня больше не может причинить вреда вам?

– Так и есть.

Его ответ больно уколол меня. Значит, он действительно выдал меня королеве. И даже не только меня, а нас.

– Хоть одна радостная новость за сегодня, – проворчала старуха. – Тогда продолжим?

Она направилась к стеклянной двери. По пути ей протянули подушечку, на которой покоилась золотая корона, украшенная рубинами. Королева взяла ее и без особых торжественных и пышных церемоний надела себе на голову. Затем стеклянную дверь открыли. Кто-то подтолкнул меня вперед, и прежде чем я осознала, что происходит, я почувствовала железо. Я стояла на открытом воздухе, прямо у фасада дворца. Я машинально подавила в себе реакцию одема и опустила глаза, а потом вспомнила, что это все излишне, потому что сейчас все уже и так знали правду.

– Иди вперед! – шепнул мне кто-то.

Вперед? Я растерянно подняла взгляд и заметила королеву, которая как раз поднималась на балюстраду – в сопровождении Ареза и принципала. О черт, мы находились на парадном балконе над площадью Мира. Дождь прекратился – возможно, благодаря нашему с Арезом поцелую, – но на небе по-прежнему было много темных туч. А внизу, в абсолютной тишине, собрался народ Вальбета. Никто уже не радовался. И на то была причина. На южной стороне площади в рядах домов зияла огромная дыра: раньше там находилась старая таможня. Сейчас же от здания осталась лишь груда обломков, от которых поднимался темный дым. Это объясняло мощность взрыва – и напряженное настроение собравшихся на площади. Слышно было только трепетание красных знамен на ветру.

– Иди же! – снова услышала я чей-то шепот. И вдруг меня подтолкнули вперед, точно между Сиром сиров и повелительницей Энебхи.

Я немедленно почувствовала, как на меня устремились десятки тысяч глаз. Внимание такого количества посторонних обрушилось на меня резко, точно лавина. В венах закипела паника. Я качнулась назад, но маленькая старая рука цепко, как хищная птица, меня перехватила.

– Ты онидка. Каждый твой шаг сейчас определяет дальнейшую судьбу государства, война или мир, – прошипела королева, не глядя на меня, – так что подумай как следует, стоит ли тебе прилюдно отвергать мою благосклонность.

Я тяжело сглотнула. Как же хотелось убежать, но я и так уже была в центре внимания. Это же противоречило всему, чем я до сих пор жила. Незаметность, анонимность, уединенность – теперь этой жизни настал конец.

Королева, похоже, расценила мою медлительность как согласие. Она отпустила меня и возвысила голос:

– СЕГОДНЯ ТЕМНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ МИРА, ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОТОРОГО ДАЛОСЬ НАМ ОЧЕНЬ ДОРОГО. ПОТОМУ ЧТО ИМЕННО СЕГОДНЯ КРУГ ПЕПЛА НАНЕС ГЛУБОКУЮ РАНУ ЭТОМУ ПРЕКРАСНОМУ ГОРОДУ. БОЛЕЕ ТОГО, МЯТЕЖНИКАМ УДАЛОСЬ ЗАВЕРБОВАТЬ ВАКАРА. ВАКАРА, КОТОРЫЙ НЕСКОЛЬКО ЛУН НАЗАД УБИЛ СИРА СИРОВ И СЕГОДНЯ ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ МЕНЯ.

Волна беспокойства прокатилась по площади. Неудивительно, ведь для людей их королева была свята и неприкосновенна. А меня шокировало то, как бесцеремонно она лгала своему народу – что не должно было меня так уж сильно удивлять. Конечно, она исказила правду. И конечно, свалила всю вину на мятежников. На мятежников и уже погибшего Пектора.

– НО КАК ВЫ МОЖЕТЕ ВИДЕТЬ, ИХ СТРЕМЛЕНИЯ НЕ УВЕНЧАЛИСЬ УСПЕХОМ. ПРОВИДЕНИЕ ЗАСТАВИЛО ИХ ПОТЕРПЕТЬ НЕУДАЧУ. НАША СПЛОЧЕННОСТЬ ЗАСТАВИЛА ИХ ПОТЕРПЕТЬ НЕУДАЧУ. И ЭТА СМЕЛАЯ ДЕВУШКА… – я была так ошеломлена, что даже не сопротивлялась, когда королева взяла мою руку и подняла ее вверх. – …ЗАСТАВИЛА ИХ ПОТЕРПЕТЬ НЕУДАЧУ. ОНА СПАСЛА МНЕ ЖИЗНЬ! ЕЕ ПОСЛАЛИ МНЕ БОГИ. КАК СИМВОЛ МИРА. ПОТОМУ ЧТО ОНА НЕ ЧЕЛОВЕК. И НЕ КИДХ. ОНА – БХИКС. ДИТЯ ДВУХ МИРОВ. БОЛЕЕ ТОГО, ОНА ПОТОМОК СТАРОГО ВРАГА. НАПОЛОВИНУ ЧЕЛОВЕК, НАПОЛОВИНУ ОНИДКА ИЗ ПЛЕМЕНИ ПЛАМЕНИ СОЛНЦА. ПОСЛЕДНЯЯ В СВОЕМ РОДУ.

Толпа недоверчиво и недовольно загудела. В их голосах звучало неприкрытое отвращение. Королеве эта реакция понравилась, и она умело направила ее в нужное русло.

– ЕЙ СЛЕДОВАЛО БЫ НЕНАВИДЕТЬ НАС, ПОТОМУ ЧТО МЫ ИСТРЕБИЛИ ЕЕ НАРОД. А МНЕ СЛЕДОВАЛО БЫ НЕНАВИДЕТЬ ЕЕ, ПОТОМУ ЧТО ОНИДЫ ИЗ ПЛЕМЕНИ ПЛАМЕНИ СОЛНЦА СГУБИЛИ МОЕГО СЫНА. НАСЛЕДНОГО ПРИНЦА ЭНЕБХИ. И ВСЕ ЖЕ ЭТА ДЕВУШКА СПАСЛА МНЕ СЕГОДНЯ ЖИЗНЬ. И ТЕПЕРЬ МЫ СТОИМ С НЕЙ БОК О БОК – ВМЕСТЕ С ВАШИМ ПРИНЦИПАЛОМ И СИРОМ СИРОВ. МЫ СТОИМ ЗДЕСЬ КАК СОЮЗНИКИ. КАК ПРИМЕР ОБЪЕДИНЕННОГО МИРА, КОТОРЫЙ МЫ С ОГРОМНЫМ ТРУДОМ ЗАВОЕВАЛИ И БУДЕМ ЗАЩИЩАТЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО. ДА, СЕГОДНЯ ТЕМНЫЙ ДЕНЬ. МЫ ПОНЕСЛИ НЕМАЛО ПОТЕРЬ. НО ЗАВТРА… ЗАВТРА МЫ ВМЕСТЕ НАНЕСЕМ ОТВЕТНЫЙ УДАР. ЗАВТРА МЫ ОТКРОЕМ ОХОТУ НА ТЕХ, КТО ПОКУСИЛСЯ НА МИРНОЕ СОГЛАШЕНИЕ. МЫ УНИЧТОЖИМ КРУГ ПЕПЛА И ВСЕХ ИХ ПОВЕСИМ!

Последние слова королева произнесла так пылко, что я даже испугалась, вдруг старухе сейчас станет плохо. Однако успех говорил сам за себя: раздались бурные аплодисменты. Ликующие возгласы разносились по площади, требуя немедленной расправы над мятежниками. Я была просто ошеломлена, что люди так хотят отомстить – притом совсем не тем, кто действительно заслуживал кары. Вдобавок ко всему прочему именно в этот момент воздействие яда Кьяна, которое вызвало временное онемение, закончилось. Я ощутила жгучую боль в животе и хотела схватиться за балюстраду, потому что иначе бы просто упала, но вдруг снова оказалась в объятьях королевы. Она сердечно потрепала меня по спине и шепнула:

– Улыбайся!

Что ж, даже если бы я этого хотела, я была не в состоянии. Мне понадобилась вся моя внутренняя сила, чтобы оставаться в сознании. Надежда, что этот кошмар скоро закончится, не осуществилась. Королева выпустила меня из своих объятий и вместе с Арезом отвела чуть в сторону, где мы должны были слушать грядущую речь принципала. Но окончательно усугубил ситуацию именно Арез. Принципал еще только начал выкрикивать чудовищную ложь на площади, а Сир уже обратился к королеве – так, чтобы только она и я могли его понять:

– Ваше Величество, я должен…

– Избавьте меня от этого, – перебила его старуха таким же негромким голосом. – Я знаю, что вы хотите сказать. Ваши законы мне хорошо известны. Но я вам ее не отдам. Вы можете себе представить, что будет с народом, когда они узнают, что вакары приговорили мою спасительницу к смерти.

Так… погодите, что?! Я боролась со страшной болью, так что была не уверена, правильно ли я ее поняла.

– Человеческие интересы не стоят выше законов вакаров, – возразил он, не глядя на королеву.

– Я не в настроении для дипломатических перепалок, Сир, – прошипела она в ответ. – Просто скажите мне, как мы можем договориться.

– В этом случае нет никакого компромисса. Синта должна предстать перед судом в Иккарии.

Королева тяжело вздохнула.

– Я могу понять вашу скорбь. Вы потеряли брата и хотите…

– Это намного больше, чем скорбь или культурная особенность, – перебил ее Арез. – Только из смерти рождается новая жизнь. Один мертвый вакар за одного новорожденного. Только так мы продолжаем существовать. Но душа моего брата не смогла противостоять смерти и теперь потеряна навеки. Она будет блуждать вдоль завесы, без цели и надежды. Круг не замкнут. Его сила к нам не вернется. Его поражение – это поражение всех вакаров, и мы расцениваем это как нападение на наш народ. Поэтому нет, Ваше Величество, вы, может, и знаете наши законы, но вы не имеете ни малейшего понятия, что это значит для вакаров.

Его шепот, полный боли, пробирался к моему сердцу, точно ледяные когти. У меня закружилась голова. Я этого не знала. Я хотела только помочь Кьяну!

– Он сам попросил меня об этом, – в отчаянии выдохнула я.

Арез повернул голову ко мне. Враждебность в его взгляде была подобна удару кинжалом. С огромным трудом он заставил себя сохранять прежнюю громкость.

– Он бы этого не сделал. Не добровольно!

Королева смягчающе положила руку на плечо Сиру. Небольшое напоминание о том, что не стоит привлекать к нам много внимания.

– Вы знаете, лично для меня не стало бы проблемой стереть с лица земли последнюю онидскую кровь, но мирное соглашение все же важнее, чем все остальное. Именно поэтому история осиротевшей девочки-онидки, которая меня спасла, так прекрасна. Потрясающее заявление о примирении. Она сопроводит меня в столицу, и если повезет, она сыграет свою роль так хорошо, что мы сумеем возместить ущерб, который нанес ваш брат.

Серебристо-белые глаза Ареза по-прежнему пристально смотрели мне в душу, точно обжигая ее. В них бушевала такая враждебность, что я была не уверена, слушал ли он королеву. Лишь спустя целую вечность он отвел взгляд. Выражение его лица стало еще более непроницаемым, чем было до этого.

– Не путайте меня со своими подданными, – тихо предупредил он королеву. – Ваша воля не выше наших законов.

– Нет, но если мы хотим сохранить мир, ваши законы должны потерпеть. Хотя бы немножко. Скажем, пару недель, когда интерес к ней поугаснет. Тогда вы можете ее забрать и убить ее так медленно и так мучительно, как только пожелаете.

Во мне что-то сломалось. Безжалостность королевы, брезгливость Ареза, физическая и душевная боль, разрывавшие меня, и ложь, которая раздавалась сейчас над площадью… это было слишком. Просто слишком. Я чувствовала, как в мои ладони вот-вот вопьются когти.

– Никто меня никуда не заберет!

Мой агрессивный тон заставил королеву умолкнуть. Черные глаза из-под вуали испытующе взглянули на меня.

– Боюсь, тебе не давали права голоса, моя дорогая.

– Это мы еще…

В этот момент принципал как раз закончил свою пламенную речь, и мой протест заглушили бурные аплодисменты. Даже королева аплодировала. Ровно пять раз хлопнула она в ладоши. Большего одобрения она, казалось, не собиралась проявлять. Вместо этого она обратилась к Арезу. На этот раз она не шептала, не приводила сдержанных и осторожных аргументов. Сейчас в ней говорила только неукротимая повелительница.

– Вы знаете, что это единственный выход, Сир. Поэтому найдите возможность усмирить девушку и сделать ее покорной. Это вы, похоже, умеете, – сказала она с неприкрытой насмешкой. – Я же в свою очередь приглашаю вас в Каэсс и выражаю готовность передать эту онидку на ваше полное попечение. Дабы с вами ничего в конце не случилось и вы не начали во всем винить меня.

– Очень великодушно, – съязвил Арез. – Только уточните, пожалуйста, я должен защищать ее от вашего двора или ваш двор от нее?

Королева хрипло рассмеялась. Ее, похоже, не волновало, что Арез догадался о ее корыстных целях.

– И то и другое, я полагаю. Очень рада, что мы договорились. И не забудьте, выдвигаемся мы сегодня!

С этими словами она развернулась и вместе с принципалом направилась во дворец. Придворные последовали за ней, попытавшись одновременно пройти в небольшую дверь. Одновременно с этим внизу на площади ощутимо спало напряжение. Мои кандалы будто перерезали. Желание сбежать от всего подальше было так сильно, что я без цели побрела прочь – вдоль по балкону, дальше от людей, дальше от толпы, дальше от всего, что так или иначе было связано с королевой. Тут где-то должна была быть еще одна дверь. Я держалась за стену, чтобы не упасть. Мне было даже плевать на железо, пока я так вот мучительно медленно брела все вперед и вперед. А двери все не было. К счастью, балкон вел в угол, и там по крайней мере меня не могла видеть толпа. Там же я нашла и то, что искала. Нашла спасительную дверь. Но она оказалась запертой.

Я бессильно привалилась к ней спиной и уставилась на серое небо. Дальше бы я пройти не смогла. Но, пожалуй, сейчас я могла и сделать небольшую паузу. Я осторожно коснулась повязки на животе. Когда я отняла от нее пальцы, на них была кровь.

– Перед отъездом Заха еще раз обработает твою рану.

Арез последовал за мной. Он не смотрел на меня, а стоял, облокотившись на балюстраду, будто просто любовался садиком во внутреннем дворе.

– Никакого отъезда для меня не будет, – прохрипела я.

– Будет, – он повернулся и скрестил руки на груди. Его глаза стали серыми вместо серебристых, но при этом дружелюбия пока не выражали. – Не надо ничего усложнять без нужды. Мы оба знаем, что я могу тебя заставить.

Да, мы оба это знали. В конце концов, он не только знал местонахождение моей сестры, но и оставил там поблизости скалл. Но неужели он и впрямь был готов переступить эту черту? Часть меня хотела заговорить с ним об этом, хотела услышать это из его уст. Другая часть меня боялась услышать правду.

– А я-то думала, тебе не терпится меня казнить, – пробормотала я вместо этого. – А ты перед королевой людей хвост поджимаешь.

Но Арез не поддался на мою провокацию и не рассердился. На его лице только появилась вялая улыбка.

– Я всегда готов признать, что кто-то другой может оказаться прав. А королева права. Нравится мне это или нет, но мир сейчас важнее. Пока что.

От этой его отстраненности на глаза у меня навернулись слезы. Я очень тосковала по его близости, но пропасть между нами казалась такой непреодолимой, что впору было кричать. Мои колени подогнулись, и я сползла на пол, держась за дверную ручку.

– Мне очень жаль, Арез, – прошелестела я. – Мне правда очень жаль. Я бы не сделала этого, если бы он сам об этом не попросил…

Арез ничего не ответил, и мне понадобилось некоторое время, чтобы решиться посмотреть на него. Когда я наконец это сделала, то похолодела от суровости в его взгляде.

– Вакару солгать несложно, если так подумать, – проговорил он безэмоционально. – Нужно просто не иметь совести. В Каэссе двор полон таких лжецов. Как и подземный мир в человеческих городах. Может, ты тоже одна из них? Может, ты с самого начала успешно лгала мне? Только очень глупо после всего этого совершать ту самую ошибку, которую ни в коем случае нельзя допускать: утверждать то, чего точно никак не могло быть.

– Я не лгу, – возразила я. – Кьян хотел, чтобы я его освободила. Он так страдал, что ему, похоже, даже на почетную смерть было наплевать.

– Ни одному вакару не может быть на это наплевать! – прорычал он.

– Но все было именно так, – возмущенно прошипела я. Живот болел так сильно, что желудок почти переворачивался.

Однако Ареза это ни капли не волновало.

– Если это правда, то объяснение тут может быть только одно: голос из тени вынудил его так поступить.

Я отчаянно задыхалась. Арез вообще сам себя слышал?! Это же противоречило здравому смыслу, а логикой и не пахло.

– Зачем? – выдавила я сквозь зубы. – Зачем это нужно было голосу?!

– Вот именно, – с горечью отозвался Арез. – Кто же может знать ответ? Кто, если не полуонидка, которая вдруг стала героиней Энебхи, собирается ехать в Каэсс с самой королевой и получит доступ в высшие круги?

Я вытаращила глаза. Боги милостивые, такого, значит, он обо мне мнения? Что я заодно с этим проклятым голосом из тени?!

– В твоей теории кое-что не сходится, – язвительно заметила я. – Я в Каэсс не хочу.

– Правда? – он подошел ко мне и присел передо мной на корточки. От его близости у меня мурашки по спине пробежали. И на сей раз не слишком приятные. – Может, так, а может, и нет. Я это еще выясню, – в каждом его слове звучала неприкрытая угроза. – Сложившиеся обстоятельства могут дать тебе отсрочку, но не думай, пожалуйста, что это пойдет тебе на пользу. Потому что отныне я стану твоей тенью… Дыханием на шее… Клинком у горла. Что бы ты ни задумала, тебе придется сначала пройти мимо меня.

Этот момент отпечатался в моей памяти. Подул свежий ветер, слегка ероша отдельные пряди волос вокруг безжалостного лица Ареза и принося с собой первый снег. Хлопья мягко кружились в воздухе и таяли на моей коже. Их нежный холод не шел ни в какое сравнение с ледяным блеском в глазах Ареза. И все же я совсем не чувствовала страха, потому что одно ужасающее осознание перекрывало все остальное. Это не я была потерянной и одинокой, а он. Он погрузился так глубоко в свою скорбь и так запутался в сетях этой интриги, что полагал, будто правда уже не имеет никакого смысла. Он просто не мог мне поверить, что бы я ему ни говорила. Он не мог понять, в каком отчаянии был его брат. Он не мог даже допустить такой мысли, потому что она бы его погубила. Это разрушило бы всю память о Кьяне и означало бы, что Арез потерпел неудачу как брат, а это было настолько невыносимо, что любая даже самая абсурдная теория в этот момент была для него спасительной соломинкой.

Чтобы его убедить, требовались очень веские доказательства. И я вдруг четко осознала, что готова пойти этим путем. Я постараюсь переубедить Ареза. Я его не оставлю. Он сам подтолкнул меня к признанию в моих чувствах к нему. Теперь пусть пожинает плоды своего поступка. Потому что за того, кто был мне дорог, я всегда боролась до конца, использовала все, что у меня только было. Даже если это означало, что мне пришлось бы в одиночку вытаскивать этот жалкий голос из проклятой тени.

– Хорошо, – проговорила я, не отрывая от него взгляда. – Тогда я действительно знаю, в чем дело.

От Ареза, конечно, не укрылось мое очередное неповиновение. Он подозрительно прищурился, потому что наверняка догадался, что я что-то замышляю. На его губах появилась холодная улыбка.

– Тебе, как видно, по-прежнему очень любопытно, чем у нас с тобой все закончится… – заметил он опасно мягким голосом.

– Что сказать? Выбить из тебя все высокомерие – один из пунктов в моем списке «Что нужно сделать до того, как я умру».

– Тогда тебе лучше поторопиться, – тихо рассмеялся он, указывая на небо. Снова начиналась метель. – Ведь время не на твоей стороне, – он плавно поднялся. – Самое позднее, когда Каэсс из-за нас занесет снегом, королева решит испытать твою полезность как дипломатической дойной коровы. И тогда тебя ожидает крайне медленная смерть.

С этими словами он развернулся и оставил меня сидеть у этого одинокого дверного косяка.

– Арез?

Он остановился.

– А что, если ты во мне ошибся?

В ответ он только грустно фыркнул. Больше ничего. По крайней мере, так я думала, пока ветер не донес до меня его тихие слова.

– Я молюсь всем богам, чтобы этого не произошло. Потому что это ничего не изменит…

Я пришла в замешательство и нахмурилась. Почему он предпочитал и дальше верить, что я его предала?

А потом поняла: легче было отправить на смерть врага, чем возлюбленную.

Глоссарий

ПЕРСОНАЖИ

Арезáндер (Áрез) – вакáр, Сир сиров, хранитель Сердца Ночи

Бáга Бор – бог гостеприимства и шума

Бобéр – молодой наемник

Кь'яндер – брат Арезандера, бывший Сир сиров

'Эрисс – богиня света и жизни

Скорохóд – молодой наемник

Йл'ина – сводная сестра Синты с человеческой стороны, беременна

Й'ильда – хозяйка ночлежки «Полкроны»

Йоль Д'игур – староста Равенаха

Юн – бог любви и воров

Киссáй – богиня огня и ковки

Мак'из – вакар, член скалла Арезандера

Мáллис – богиня урожая

Королéва – правительница людей

Нхима – богиня темноты и смерти

Н'иви – блуждающий огонек, пытавшийся убить Синту

Óнна – предводительница банды воров, руководит собственной преступной империей

Пéктор – бывший член скалла Кьяндера

Принцип'ал – титул главы города-крепости

Рáгом – бог войны

Р'игурт – лесоруб, живет в Равенахе

Р'ивен – вакар, член скалла Арезандера

Рýкаш – подмастерье Собирателя света

Скаррабáн (Цýррик) – жестокий наемный убийца

С'инта (Син) – получеловек, полуонидка, нелегально торгует кровавыми жемчужинами

Отец Синты – человек, охотник, вместе с Йелиной живет в лесу Сирбель

Сóльфур – бог ветров, бури и дождя

Т'иллард фон Крóнзее – человек, известный менестрель, фаворит королевы

Тай – вакарка, член скалла Арезандера

Вабéлла – подруга Йелины, повитуха

Вин – человек, портовый рабочий, возлюбленный Синты

Инк – ночная гадюка

Зáха (Захáриэль) – вакарка, член скалла Арезандера

КИДХИ

Анд'иллион – высший народ, светлые кидхи, живут уединенно, прирожденные охотники с золотой кожей, глаза меняют цвет в зависимости от настроения

Клинки деревьев – темные кидхи, пожирающие детей и маскирующиеся под деревья

Эхо крови – темная сущность-убийца, рожденная из акта насилия

Борх – высший народ, светлые кидхи, имеющие копыта; хорошие кузнецы

Кошки-бýнба – светлые кидхи с золотистым мехом и белым оперенным хвостом

Фáмласс – светлая сущность с медвежьей головой, передвигается на двух ногах

Огненная ласка – светлое животное-кидх с рыжей шерстью и золотыми перьями в хвосте

Усмирители Огня – высший народ, светлые кидхи с пламенем в крови

Пожиратель Мороза – светлая сущность с белой шерстью, похожая на волка, слепа

Домашние духи – маленькие светлые кидхи-демоны, которые оберегают дома

Х'иски – темные кидхи-лошади с черным мехом и гривой либо хвостом из перьев

Блуждающие огоньки – маленькие темные кидхи-демоны, которые заманивают людей на смерть

Костяные вороны – темные кидхи-животные с костяными клювами и когтями

Вороны-крабх – светлые кидхи-животные с черным оперением, переливающимся разными цветами

Поедатели Трупов – высший народ, светлые кидхи, которые едят мертвых людей

Ночные гадюки – темные кидхи-животные с черной чешуей, ядовиты

Он'иды – высший народ, светлые кидхи, грациозные создания, которые любят свет, собирают блестящие вещи и – в зависимости от племени – могут влиять своими песнями на различные события. Некоторые известные племена – Пламя Солнца, Звон Капели, Тень Звезды…

Жемчужные водяные лисы – темные кидхи-животные с серебристой шерстью и пушистым черным хвостом

Рáга – темная сущность, ночная ведьма, рожденная из сожалений нелюбимых матерей

Прячущиеся в тенях – высший народ, темные кидхи с кошачьими глазами или кошачьим хвостом

Пумы-тиввéрн – светлые кидхи-животные, хищные кошки с коричневыми перьями

Вакáр Драх'ин – высший народ, темные кидхи, прирожденные охотники с бледной кожей, черными волосами и железными зубами, питающиеся смертью

Водяные – светлые сущности, рожденные из смерти утопленников

МЕСТА, ОБОЗНАЧЕНИЯ И ПРОЧЕЕ

Бхикс – пренебрежительное обозначение полукровок

Ка'эсс – столица людей, резиденция королевы

С'ибрилловая сталь – сталь, усиленная одемом

Экхóн – крупная река в Энебхе

Эндамайéт – «блуждающий огонек» на Древнем языке

Энéбха – название континента

Фхáвия – область Энебхи, полуостров, который населяют жители с почти черной кожей, родина Скорохода и королевы

Пламя Железных Теней – теневой меч Сира сиров

Сердце Ночи – артефакт, направляющий энергию всех темных кидхов, его носитель считается хранителем и защитником темных кидхов

Иккáрия – город вакаров на Янтарном море

Кáлловы кости – магические атрибуты, которые используют для предсказаний, например определения пола нерожденного ребенка

Собиратели света – гильдия, скупающая (выкачивающая) одем у волшебных созданий

Óдем – магическая энергия в крови всех кидхов и их потомков

«Ржавый компас» – таверна в Вальбете с сомнительной репутацией

Зерна саммáта – зерна усика саммата; размолотые в порошок, скрывают любые запахи

Призраки – агрессивные духи жестоко убитых людей

Укротители призраков – гильдия, отлавливающая призраков и отправляющая их через завесу

С'идхак – самая страшная казнь вакаров

С'ильбалат – «полукровка» на Древнем языке

Скалл – объединение пяти вакаров, руководимое минимум одним сиром

Сир – лидер скалла

Сир сиров – предводитель всех вакаров

Вáльбет – второй по величине город Энебхи, бывшая столица

Расширенная версия глоссария

КТО ТАКИЕ КИДХИ

К'идхи – магические создания, чья кровь смешана с одемом. Благодаря этой особой энергии – подарку богов – они обладают специфической внешностью и владеют необычными способностями.

Всех кидхов можно разделить на животных, сущностей и высшие народы. Эта иерархия действительна как для светлых, так и для темных кидхов. Первые демонстрируют свою полную силу при свете солнца, их мех, перья, кожа, волосы и глаза имеют насыщенный оттенок и ярко переливаются на свету. Темные кидхи сильнее в тени ночи, преобладающие в их внешности цвета – черный, серый и серебристо-белый, как сияние луны. Благодаря смешанному с их кровью одему все кидхи могут жить долго и удивительно быстро исцеляют свои раны. Только раны, нанесенные железным оружием, заживают у них так же медленно, как и у немагических созданий. Кроме того, этот металл способен вытянуть истинное проявление кидхов или полукровок, а также запереть их в этой форме.

К высшим народам кидхов, представители которых более всего похожи на людей, относятся следующие:

Анд'иллион – светлые кидхи, уединенно живущие во льдах на севере. Они не вмешиваются ни в дела других высших народов кидхов, ни в политику людей. Как и вакары, они прирожденные охотники, но почитают не тьму, а свет солнца. Их волосы сияют точно белый перламутр, кожа имеет глубокий золотистый оттенок, а цвет глаз меняется в зависимости от эмоционального состояния. Их возглавляет Единая, которая имеет ментальную связь со своим народом. Об их искусстве врачевания ран ходят легенды, так как они способны принимать чужие болезни на себя. И хотя сейчас в живых не осталось почти никого, кто мог бы это доказать, об этом народе также говорят, что они могут уноситься на качелях света.

Борх – светлые кидхи, очень общительны, любят выпить. Они почитают металл всех форм и видов, и потому в кузнечном деле им нет равных. Поскольку от людей они отличаются только тем, что вместо пальцев у них копыта, часто появляются на территории людей. Ведут обмен и торговлю с гильдиями кузнецов-людей.

Усмирители Огня – светлые кидхи, по жилам которых течет пламя, легко выходят из себя. Их ржаво-коричневая кожа не имеет волос, а в их глазах тлеют неугасимые угольки.

Поедатели Трупов – светлые кидхи, крепко сложены, на спине серая чешуя. Питаются исключительно разлагающимся мясом, предпочтительнее всего мясо мертвых людей.

Он'иды – светлые кидхи, грациозные создания, которые очень любят свет, их эфирные тела переносит ветер. Они – воплощение жизни, собирают блестящие вещицы и дарят плодородие землям. Ониды умеют преобразовывать кончики пальцев в когти. Их волосы очень чувствительны. Если их насильно отрезать, они, подавая своеобразный сигнал бедствия, превращаются в материал, присутствие которого чувствуют все представители конкретного племени онидов. Их песни – желания, произнесенные определенным образом на определенный распев, – способны влиять на других живых существ. Способ влияния варьируется от одного племени онидов к другому. Помимо этого, представители племен отличаются внешностью. Также у каждого племени своя эмоция, хранителями которой их назначили боги. Эта эмоция – их самая большая сила и одновременно с этим самая большая слабость.

Племена онидов:

Пламя Солнца – это племя предпочитает селиться в заливных лугах. Они любят свет и тепло, их кожа имеет мягкое перламутровое свечение. Эмоция, за которую они отвечают, – ярость. Насильно остриженные волосы превращаются в золото.

Холод Облаков – это племя предпочитает селиться в горах. Они любят холод и лед, их кожа мерцает, как недавно выпавший снег. Эмоция, за которую они отвечают, – стыд. Насильно остриженные волосы превращаются в платину.

Тень Звезды – это племя предпочитает селиться в скалистой местности. Они любят огонь и жару, их кожа блестит как антрацит. Эмоция, за которую они отвечают, – страх. Насильно остриженные волосы превращаются в медь.

Серебряная Волна – это племя предпочитает селиться неподалеку от рек. Они любят влажный, прохладный воздух, их кожа отливает серебром, как влажный валун. Эмоция, за которую они отвечают, – радость. Насильно остриженные волосы превращаются в серебро.

Лунная Вода – это племя предпочитает селиться в озерах. Они любят тихую воду и туман, их кожа блестит, точно сияние луны на черной воде. Эмоция, за которую они отвечают, – грусть. Насильно остриженные волосы превращаются в белое золото.

Звон Капели – это племя предпочитает селиться в лесах. Они любят землю и дождь, их кожа блестит как влажное дерево. Эмоция, за которую они отвечают, – зависть. Насильно остриженные волосы превращаются в бронзу.

Прячущиеся в тенях – темные кидхи с черной кожей, кошачьими глазами и длинным, покрытым шерстью кошачьим хвостом, который помогает им сохранять равновесие и в некоторых случаях служит дополнительной «рукой».

Вак'ар Драх'ин – темные кидхи, прирожденные охотники с бледной кожей и черными волосами. В их крови течет не только одем, но и железо, благодаря которому они могут преобразовать руки в острые, как нож, когти. В этих когтях, так же, как и в зубах вакаров, содержится яд. Они – воплощение смерти и питаются ею, хотя могут некоторое время обходиться и человеческой пищей, если это необходимо. Кроме того, вакаров также знают и боятся и из-за их обостренного чутья, которое помогает им охотиться. Они чуют страх и ложь и, если однажды вкусят крови своей жертвы, смогут потом отследить ее повсюду, где бы та ни пряталась.

Вакар Драхин означает «милость конца» на Древнем языке, поскольку вакары могут унять боль умирающих своим ядом, тем самым избавляя от страданий тех, кто направляется через завесу. Однако эту милость они оказывают лишь тем, кто этого, по их мнению, заслуживает. Остальным же они дарят мучительную и долгую смерть.

Сообщество вакаров поделено на небольшие отряды, именуемые скаллами (что на Древнем языке означает «ладонь»). Каждым скаллом руководит сир, каждый из которых, в свою очередь, подчиняется Сиру сиров. Каждый из вышестоящих лидеров может отменить решения или действие яда своих подчиненных. В противном случае противоядия не существует.

К сущностям кидхов, которые возникают не в результате естественного размножения, относятся:

Клинки деревьев – пожирающие детей и маскирующиеся под деревья демоны с длинными пальцами, похожими на сабли. Рождены из одиночества и печали осиротевших детей. Темные кидхи.

Эхо крови – бестелесная сущность-убийца, рожденная из жестокого акта насилия, который эта сущность всегда повторяет в одно и то же время дня. Этот акт необязательно полностью идентичен «оригиналу»: как и обычное эхо, Эхо крови постепенно размывается и затихает. Эти сущности ищут себе людей-носителей. Человеческий страх расценивается как согласие на вселение. Без носителя Эхо крови напоминает неразличимую, покрытую смолой фигуру. Является темным кидхом.

Фамласс – светлая сущность с медвежьей головой, передвигающаяся на двух ногах. Рождена из гнева обманутого мужа, убившего неверную жену, а затем и себя.

Пожиратель мороза – светлая сущность, напоминающая крупного волка с мощными челюстями, длинной мордой, белой шерстью и затуманенным взором. Они ничего не видят, но у них острый слух и обоняние. Во время метели пожиратели мороза спускаются с гор и охотятся на все, что может сгодиться им в пищу. Рождаются в момент, когда заблудившиеся в заснеженных горах походники или охотники замерзают насмерть или умирают от голода.

Домашние духи – маленькие светлые кидхи-демоны с пятнистой шерстью и рожками. Они охраняют дом и любят спать в камине. Видны лишь тем, в чьих венах вперемешку с кровью течет одем, но это не мешает им защищать жилище от воров, разбойников и прочих незваных гостей. Рождаются, когда для кого-то некое здание становится настоящим домом.

Блуждающие огоньки – маленькие темные кидхи-демоны, представляющие собой пламенный шарик с головой и ручками. Если они покидают болото, чтобы преследовать жертву, их жизнь становится связанной с этой жертвой. Если им не удастся заманить жертву обратно в болото, они сгорают дотла. Рождаются из слез потерявшихся на болоте.

Рага – темная сущность, которую также называют ночной ведьмой. Они обитают на полянах без света, скрываются под корнями старых деревьев. Можно призвать их, предложив щедрое подношение, и после этого задать определенное количество вопросов. Ответы на них соответствуют изображениям из осколков зеркала. Они показывают правду, но часто искаженную и бессвязную. Раги носят плащи из корней, у них длинные спутанные волосы, узловатые пальцы, глаза без век и острые железные зубы. Они вселяют страх в сердца своих посетителей, и тот, кто повернется к раге спиной, обречен на погибель. Раги рождаются из воплей нелюбимых матерей.

Водяные – светлые сущности с бородой из водорослей и рыбьей чешуей, рожденные из смерти утопленников. Как правило, это угрюмые одиночки, которые пытаются заманить в воду молодых девушек и парней, чтобы те поселились с ними на дне озера. Так как вода и ветер несут им истории со всего мира, они знают практически все – и с удовольствием делятся тем, что знают, если, конечно, у них есть настроение.

К животным-кидхам относятся:

Кошки-бунба – светлые животные-кидхи, напоминающие кошку, но размером с ежа. У них золотисто-рыжая шерсть и белый хвост из перьев.

Скалистые медведи – светлые животные-кидхи, покрытые серой каменной чешуей. Очень крупные.

Огненные ласки – светлые животные-кидхи с рыжим мехом и длинным золотым хвостом из перьев. Множатся как паразиты.

Хиски – темные лошади-кидхи с черной шерстью и гривой либо хвостом из перьев. Они больше и быстрее, чем их немагические собратья – особенно по ночам, когда кажется, будто их несут сами тени.

Костяные вороны – темные птицы-кидхи с костяными клювами и когтями. Крупнее, умнее и выносливее, чем их немагические собратья.

Вороны-крабх – светлые птицы-кидхи с черным оперением, которое переливается зелеными, синими и фиолетовыми оттенками.

Ночные гадюки – темные змеи-кидхи с серебристыми глазами и черной чешуей. Очень ядовитые.

Жемчужный водяной лис – редкое темное животное-кидх с серебристой шерстью и пушистым черным хвостом.

Пумы-тивверн – светлые хищные кошки-кидхи с коричневым оперением и шипастым хвостом.

БОГИ

Нхима – богиня темноты и смерти

Эрисс – богиня света и жизни

Юн – бог любви и искусств

Рагом – бог войны

Тенья – богиня воды, озер и рек

Сольфур – бог ветров, бури и дождя

Маллис – богиня урожая

Бага Бор – бог гостеприимства, кутежа и алкоголя

Киссай – богиня огня и ковки

ВАЛЮТА

1 крона = 10 сребреников

1 сребреник = 10 медяков

1 медяк = 10 грошей

ИЗМЕРЕНИЕ ВРЕМЕНИ

В то время как люди выделяют секунды, минуты, часы, дни, года и прочее, кидхи предпочитают считать в зимах (=годах) и лунах (=месяцах).

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ

Когда мир еще не был разделен, единственный сын королевы людей влюбился в принцессу онидов из племени Пламя Солнца. Но королева была против их союза и обвинила онидку в том, что она манипулировала ее сыном с помощью песни. Она приказала убить принцессу онидов, после чего наследный принц покончил с собой.

Ослепленная горем и гневом, королева людей объявила войну кидхам, и люди откликнулись на ее призыв – не последнюю роль в этом сыграло их желание добыть одем, источник энергии всех магических созданий.

Правительница племени Пламени Солнца, также ослепшая от горя и гнева, рвалась в битву, однако, как бы ни были могучи кидхи с их удивительными способностями, они были рассеяны по всей стране и не могли объединиться. И только когда во главе кидхов встали вакары, обе воюющие стороны схлестнулись в жестокой схватке, и полилась кровь. Много крови.

Длилось это недолго, желание биться постепенно ослабло с обеих сторон, и вакары заключили временное перемирие. Лишь ониды из племени Пламени Солнца – охваченные яростью – не хотели сдаваться и вместе с остальными племенами онидов напали на столицу людей. Штурм королевского дворца унес немало жизней, улицы Каэсса окрасились кровью, но убить королеву онидам так и не удалось. Как и сохранить собственный альянс. Дабы предотвратить массовые убийства, вакары использовали все свое влияние, внушая страх и ужас. Они пытались навязать мирный договор. Королева людей выдвинула встречные условия, которые оказались просто ужасающими. Она требовала смерти всех онидов. Это было непростое решение… Однако через несколько месяцев воцарился мир, а народ онидов стал всего лишь новой главой в учебниках по истории.

МЕСТА, ПОНЯТИЯ И ПРОЧЕЕ

Бхикс – обозначение для полукровок, чаще для тех, кто наполовину человек, наполовину кидх, но, возможно, и для потомков разных народов-кидхов. В переводе с Древнего языка означает «помесь». Пренебрежительно.

Ка'эсс – столица людей, резиденция королевы.

С'ибрилловая сталь – сталь, усиленная одемом.

Лес С'ирбель – опасный лес к югу от Вальбета, родина Син.

Даррáмское масло – масло для ухода за волосами.

Экхóн – крупная река в Энебхе.

Железный дворец – крепость принципала Вальбета, усиленная железом.

Эндамайéт – «блуждающий огонек» на Древнем языке.

Энéбха – название континента.

Ягоды папоротника – красные съедобные ягоды, основа крупы для завтрака.

Фхáвия – область Энебхи, полуостров, где живут люди с почти черной кожей, родина Скорохода, Кили и королевы.

Пламя Железных Теней – теневой меч Сира сиров.

Равнина Гос – скалистая равнина к югу от Вальбета.

«Полкроны» – ночлежка в Равенахе.

Сердце Ночи – артефакт, направляющий энергию всех темных кидхов, его носитель считается хранителем и защитником темных кидхов. Много поколений Сердцем Ночи владели вакары, а точнее Сир сиров.

Иккáрия – город вакаров на Янтарном море.

Кáлловы кости – магические атрибуты, с помощью которых, например, можно предсказать пол нерожденного ребенка.

Лес Кламм – смешанный лес к югу от Вальбета.

Кукурузные холмы – сельскохозяйственная область для снабжения Вальбета.

Ягоды лисца – красные переливающиеся ягоды, которые вызывают рвоту.

Собиратели света – гильдия, которая скупает у магических созданий одем, выкачивает его из их крови и отдает на переработку соответствующим предприятиям.

Óдем – магическая энергия в крови всех кидхов и их потомков.

Площадь Мира – праздничная площадь перед Железным дворцом, на которой проводятся собрания и казни.

Равенáх – последняя деревня на южной дороге до Вальбета.

Ягоды руя – голубоватые ядовитые ягоды

«Ржавый компас» – таверна с сомнительной репутацией, штаб подпольной империи Онны в Вальбете.

Красный квартал – элитный район Вальбета.

Зерна саммáта – зерна усика саммата; перемолотые в порошок, скрывают любые запахи.

Призраки – агрессивные духи жестоко убитых людей.

Укротители призраков – гильдия, отлавливающая призраков и отправляющая их через завесу.

Завеса – переход из мира живых в загробный мир, а также в переносном смысле обозначение барьера между человеческим и магическим.

С'идхак – самая страшная смертная казнь у вакаров.

С'ильбалат – «полукровка» на Древнем языке.

Скалл – отряд, состоящий из пяти вакаров, возглавляемый сиром.

Сир – лидер скалла.

Сир сиров – лидер всех вакаров, владеющий теневым мечом «Пламя Железных Теней». Кроме того, Сир сиров автоматически получает титул барона, который дает королева людей, чтобы включить вакара в иерархию королевского двора. Однако для Сира сиров человеческие титулы ценности не имеют.

Листья т'инрисса – чайное растение, являющееся афродизиаком.

Вáльбет – второй по величине город Энебхи, бывшая столица.

«Двор Зимней Розы» – лучшая в Вальбете гостиница, расположенная на площади Мира.

ИМЕНА

Арезандер (Арез) – Сир сиров, предводитель вакаров, хранитель Сердца Ночи, младший брат Кьяндера, имеет корни Андиллиона.

Бобер – тихий молодой наемник с рыжими волосами и пышной бородой, лучший друг Скорохода.

Кьяндер – брат Арезандера, бывший Сир сиров.

Филáрик – подмастерье Собирателя света, друг Рукаша.

Скороход – долговязый молодой наемник родом из Фхавии с темной кожей и широкой улыбкой.

Йелина – сводная сестра Синты с человеческой стороны, живет с отцом Синты в лесу Сирбель, ждет ребенка от бывшего жениха.

Ильда – хозяйка ночлежки «Полкроны» в третьем поколении, травница и бхикс.

Йоль Дигур – староста Равенаха.

Макиз – вакар, член скалла Кьяндера, позднее перешел в скалл Арезандера.

Королева – правительница людей, потерявшая единственного сына из-за онидки. Из мести начала войну против кидхов и уничтожила всех онидов.

Ниви – блуждающий огонек, пытавшийся погубить Син.

Онна Ганóвин – влиятельная фигура в преступном подполье, управляет собственной криминальной империей, смогла подчинить Вальбет и Каэсс.

Пектор – бывший член скалла Кьяндера.

Принципáл – титул главы города-крепости.

Ригурт – человек, лесоруб, живет в Равенахе, недавно стал отцом.

Ривен – вакар, член скалла Арезандера, имеет слабость к любовным интрижкам, отлично готовит.

Рукаш – жеманный подмастерье Собирателя света.

Скаррабан – опасный наемный убийца на службе Онны, работает под прикрытием, его знак – стрелы с белым оперением.

Синта (Син) – наполовину человек, наполовину онидка, нелегально торгует кровавыми жемчужинами.

Отец Синты – человек, охотник и зверолов, вместе с Йелиной живет в лесу Сирбель.

Тиллард фон Кронзее – человек, известный менестрель с завитыми усами, фаворит королевы.

Тай – вакарка, член скалла Арезандера, нежная, но жестокая красавица со шрамами на лице.

Вабелла – подруга Йелины, повитуха.

Вин – человек, портовый рабочий, возлюбленный Синты.

Инк – ночная гадюка, подруга Ареза.

Заха (Захариэль) – вакарка, член скалла Арезандера, хладнокровная убийца с кукольной внешностью, всегда говорит только правду.

Цуррик – одно из вымышленных имен Скаррабана.

Близость. Бонусная глава

Синта

– Очень смело, – пробормотал Арез, явно забавляясь. Он продолжал гладить мои волосы, и возбуждение волнами накатывало на мое тело. Кожу приятно покалывало. Несмотря на мою прямую просьбу, он, казалось, не видел причин спешить. Очень медленно он провел ладонью вверх по моим ребрам, явно наслаждаясь тем, как идеально моя грудь легла в его руку. И пока его грубый большой палец снова и снова как бы вскользь касался моего соска, его золотые глаза внимательно следили за моей реакцией. Они заинтригованно блестели, ему явно нравилось, что каждый стон, пусть даже негромкий, и каждое подергивание, пусть даже едва заметное, были результатом его воздействия на меня. Только его. А я понимала, что он вовсе не планирует вовлекать меня в новый поток неудержимой страсти. Нет, Арез осознанно довел бы меня до безумия, так, чтобы я прочувствовала каждый мучительно сладкий миг. О небо, этого я бы не пережила. Уже сейчас у меня перехватывало дыхание от возбуждения, и я лишь прерывисто вздыхала. Я беспокойно металась на одеялах и шкурах, цеплялась за его плечи, пытаясь притянуть к себе и поцеловать, но Арез оставался невозмутим, точно мраморная статуя. Он чувствовал свое превосходство, и ему это явно доставляло удовольствие. Вместо этого он крепче прижался пахом к моим коленям, почти лишая возможности двигаться, – в результате чего я еще отчетливее почувствовала, каким твердым уже стал его член. Я застонала и выгнулась ему навстречу, потому что горячая пустота внутри меня стала еще более жгучей и пульсировала сильнее, чем раньше. Это было не лучшей идеей, потому что Арез воспринял этот жест как приглашение коснуться своими губами другой моей груди. И Юн всемилостивый, эта нарочитая медлительность, с которой он, поддразнивая, обводил кончиком языка мой сосок, выводила меня из себя. Я вцепилась в его темные волосы и прижалась к нему с тихим шипением. Я так хотела, чтобы он перестал тихо посмеиваться над моим нетерпением и сделал уже хоть что-то, что угодно.

– Если ты сейчас же…

Он решительно пресек мою слабую попытку пожаловаться, прижавшись к моему соску губами, посасывая и слегка прикусывая его, пока он не стал твердым и не сменил розовато-персиковый оттенок на темно-красный. Я едва дышала, настолько невыносимо интенсивной была эта сладкая пытка. Его клыки давили на мою нежную кожу, не царапая ее при этом, и это так будоражило. Я невольно задумалась, а что было бы, отбрось он всякую осторожность и поддайся своей истинной природе.

Мой укус доставил бы тебе гораздо больше удовольствия, чем ты могла бы себе вообразить…

По телу пробежала горячая дрожь, и я не сразу заметила, как его пальцы скользнули мне за пояс брюк, а затем стало уже слишком поздно. Я, задыхаясь, откинулась на подушки и чувствовала, что превратилась в безвольный сгусток чистейшего наслаждения. Я уже так давно никому не позволяла касаться меня таким образом, потому как у меня не хватало терпения, если у партнера были слишком грубые пальцы, и было сложно не терять самообладания, если речь шла о действительно умелых любовниках. Словом, я или совсем не получала удовольствия, или рисковала потерять контроль над одемом в крови.

Ну что ж… О каком-либо контроле здесь и сейчас даже речи не шло, а уж дело свое Арез хорошо знал, клянусь черной душой Нхимы. Его пальцы играли моими ощущениями, соблазняя и разжигая страсть, которую я чувствовала до кончиков пальцев ног. В какой-то момент мой разум отключился, все чувства обострились, и, прежде чем я успела выкрикнуть его имя, все сексуальное напряжение последних дней выплеснулось наружу, и я испытала такой яркий оргазм, что искры заплясали под потолком, точно звезды.

Следующее, что я отчетливо запомнила, – обрамленное растрепанными черными волосами лицо Ареза, его золотые глаза, которые, казалось, горели ярче, чем прежде, и его довольная – я бы даже сказала, слегка изумленная – улыбка.

– Не смей… слышишь, даже не думай… – выдавила я. Пульсация внизу живота понемногу слабела.

– Что не смей? О чем не думай?

– Сме-ять-ся… надо мной… Мне… было это… нужно… Как только я смогу снова двигаться, я возьму реванш, так что… поглядим еще… кто кого.

Арез улыбнулся еще шире.

– Спасибо за предупреждение, но… – он вытащил руку из моих брюк и поднес ее к губам, – …знаешь, это самая горячая вещь из всех, что я чувствовал за последнее время, – он облизал один палец. – Я бы не стал над этим смеяться, – облизал другой. – И ты кое о чем забываешь, – он озорно подмигнул мне и выпрямился так, что сейчас стоял на коленях точно между моими бедрами. – По моим венам течет железо, и мы, вакары, можем его контролировать. Так что, какой бы искусной любовницей ты ни была до этого, здесь у тебя просто не получится закончить все быстро.

Я пребывала в некотором смятении, медленно осознавая, на что он намекает. Арез в это время поднял мои ноги так, что лодыжки оказались у него на плечах. Это была прекрасная позиция, чтобы медленно стянуть с меня брюки. Теперь я лежала перед ним нагая. Арез явно наслаждался этим зрелищем. Он мягко провел ладонью по внутренней стороне бедра, скользнув пальцами ниже, между ног, где по-прежнему было влажно.

Нет, слишком много, слишком рано. Я поставила ногу ему на грудь, слегка надавив ею, чтобы он остановился. Арез поднял глаза. В его глазах читались дикий голод и немного безрассудства, будто я осмелилась отвлечь хищного зверя от его трапезы.

– Железо, да? – проворковала я, слегка прищурившись, и недвусмысленно кивнула на выпуклость в его штанах. – А ты докажи…

Он хищно улыбнулся. Конечно, по запаху он уже определил, что я ничуть не сомневаюсь в его словах. Вопрос был лишь в том, исполнит ли он мое скрытое желание или продолжит меня мучить.

Не взглянув на меня, он встал, отложил в сторону пистолет, оружейный ремень и клинки. Казалось, он не намеревался спешить, но у меня уже не хватало терпения. Он как раз снимал сапоги, а я встала на колени и коснулась его пряжки ремня – одновременно с ним. Мы оба остановились, посмотрели друг на друга. Глаза в глаза, до чего же жаркая дуэль. Я была уверена, что он в итоге остановит меня и велит подождать у подушек, но я ошиблась.

Арез

Когда острые когти онидки тянутся к лучшей части твоего тела, тут надо обладать стальными нервами. Но если сравнивать с руками вакарок, с которыми я спал до нее, тонкие золотые когти, удлинявшие пальчики Син, были очень даже… изящными. И красивыми. А сами пальцы на удивление способными. Она так жаждала убедиться в правоте моих слов и сейчас наблюдала, как железо под моей кожей отзывается на ее прикосновения. Сперва она касалась пальцами, затем и языком. Эти ласки едва не убивали меня. Я с трудом подавил стон. Ох, знала бы эта маленькая дикарка, как меня волнуют и возбуждают ее прикосновения, даже одно только осознание того, что сейчас она касается меня, сводят с ума. Знала бы она об этом, могла бы помыкать мной. Но я не собирался так легко ей уступать.

Однако когда ее чудесные грешные губы наконец-то сомкнулись вокруг меня, я позабыл обо всем. Я хрипло застонал, запрокинув голову назад и сжал руки в кулаки, чтобы не выругаться. Я так часто думал об этом в последнее время, представлял, как это будет. Наряду со многими другими вещами. Но реальность оказалась гораздо ярче всех моих ожиданий. Я боготворил эти губы. Уже было неважно, произносит ли она ими крамольные речи, ест ли медовый хлеб или нежно и жадно целует меня. В любом случае у меня появилась новая фаворитка. С каким усердием Син ласкала меня, вбирая в себя. Было очень даже приятно. Я чувствовал, что на грани, и мог бы даже побить ее рекорд, если бы не схватил ее за плечи и не подтянул к себе.

– Син, – хрипло выдохнул я. Сам не знаю, пытался ли я в тот момент предостеречь ее или просто страстно хотел ощутить на языке вкус ее имени.

Она маняще посмотрела на меня и невинно спросила:

– Да?

Даже чересчур невинно. При этом она продолжала ласкать меня пальцами. С той же самой интенсивностью. Проклятье. Эта женщина меня погубит.

– Син! – я перехватил ее запястья, развернул спиной к себе и прижал к своей груди. Так было ненамного лучше, потому что теперь она прижималась своей очаровательной обнаженной попкой к моей промежности. Почувствовав меня, Син сладостно застонала, из-за чего я едва не потерял контроль. И тот факт, что она в этот момент терлась о меня ягодицами, ситуацию ничуть не улучшал. Нет, я не солгал, говоря о выносливости вакаров. Наша маленькая интрижка закончится еще не скоро. Но я не хотел, чтобы это было так. Не сейчас. Сперва мне нужно усмирить это дикое влечение внутри себя, которое прямо-таки требовало, чтобы я немедленно вошел в нее и она без остатка принадлежала бы только мне. К тому же я не слишком хотел передавать ей инициативу. Не сейчас. Вот когда Синта устанет стонать от восторга и сможет лишь лепетать мое имя, тогда я, возможно, и решу расслабиться. Возможно.

Понадобилось гораздо больше выдержки, чем у меня на тот момент было, чтобы не обращать внимания на ее дергающуюся задницу. Моя рука скользнула между ее ног. Боги, какая же она влажная. Уже почти готова. Безумно хотелось погрузиться в эту горячую плоть. Но нет, не сейчас!

Я начал нежно массировать ее, и тут же послышался беспомощный вздох. Даже скорее, всхлип.

– Арез, пожалуйста…

Да, этого-то я и хотел. Получил даже больше, чем думал. Я продолжал ее ласкать, пока она не задрожала всем телом, а сам я не почувствовал интенсивный аромат ее возбуждения. Я не только вдыхал его, но и чувствовал на языке этот вкус. Она прижалась к моей руке, дергалась, отчаянно пытаясь извернуться так, чтобы снова закинуть руку за спину и иметь возможность ласкать меня своими сладкими пальчиками. Но тут у нее шансов не было.

– Арез, прошу… Я хочу тебя!

Никогда бы не подумал, что голос может звучать так возбужденно и одновременно с этим так подавленно. Я зарылся лицом в ее мягкие чувствительные волосы, чувствуя, как она вздрогнула от моего дыхания в шею.

– Давай же, кончай… Сделай это для меня, – прохрипел я ей в ухо.

И тут она сделала то, чего я не ожидал и за миллион зим. Она сказала:

– Нет.

Нет?! Зверь во мне неистовствовал, наполовину разъяренный, наполовину радостный. Вот это настрой, вот это вызов!.. А какая возможность научить ее чему-то лучшему. Но все же доводы рассудка заставили меня остановиться.

– Хватит, Арез!

Я дал ей слово. Я ей обещал. Часть меня негодовала – кого, мол, это волнует. И я чувствовал, слышал, ощущал, как она наслаждалась и млела от моих ласк. Но… я пообещал. До сих пор я никогда не нарушал данного слова. Она оказала мне такое доверие. Нежное, ценное, хрупкое. Я убрал руки, хоть это было очень непросто.

– Я причинил тебе боль? – с огромным трудом я формулировал вопрос, ответ на который уже знал. Я ведь внимательно наблюдал за ней, за каждой ее реакцией, наслаждался этим, буквально впитывал все это в себя.

Синта похотливо оглянулась на меня через плечо и шагнула прочь от меня, соблазнительно покачивая бедрами. Да тут целые народы пали бы перед ней ниц.

– Нет, но…

Меня била дрожь. Эта дистанция между нами сейчас была просто невыносимой. Я уже собирался это исправить, когда Син в мягком свете камина вдруг опустилась на четвереньки, легла грудью на подушки и открыто предложила мне то, чего я так жаждал.

– …мне надоели эти игры, – промурлыкала она. – Я хочу чувствовать тебя внутри во время оргазма.

Милостивые боги! Да она никак разум потеряла?! Заявлять такое, при этом демонстрируя этим жестом безоговорочную покорность мне?.. Зверь внутри меня ликующе взревел и подначивал мое самообладание. Как же, игры ей надоели. Ведь сейчас-то она именно что играла. Пыталась укротить мою волю, перехватить инициативу, притом что не имела ни малейшего представления, как опасна может быть эта игра. А я не комнатная собачка, которую можно держать на поводке и приманивать лакомствами. Я намерен был доказать ей это, исполнив ее желание так, что она перестанет упрямиться и кокетничать. Она испытает невероятный экстаз. Но… не сейчас!

Синта

Позади послышалось низкое рычание. Мои нервные окончания дрожали от возбуждения. Пришлось очень постараться, чтобы остаться спокойной и не подходить слишком близко к краю той пропасти, к которой меня подталкивал Арез. Я осознавала, что мое поведение могло показаться несколько… экстремальным, но должна же я была как-то заставить этого парня со всеми его достоинствами, от которых дух захватывало, потерять контроль и воспринимать меня всерьез. Я должна была почувствовать его внутри себя! Иначе это безумное желание близости просто-напросто сожгло бы меня. Я так сильно этого жаждала, что даже прохлада, обволакивающая мою кожу, казалась нежной лаской.

И вот Арез наконец оказался за моей спиной. Его крепкие руки сжали мои бедра и… Я вытаращила глаза, когда почувствовала, что он касается языком центра моей похоти, целуя его, лаская губами и пальцами. Это было не то, чего я ожидала, но удержаться было невозможно. Когти глубоко впились в подушку передо мной. Разлетелись в разные стороны перья и искры. Ой-ой, нет, я же совсем не так все планировала…

– Прошу… – я хотела подняться с подушек, но Арез тотчас уложил меня обратно и начал мучительно медленно вводить в меня палец.

– О чем просишь? – услышала я его глубокий и темный голос. Он ввел внутрь второй палец, медленно растягивая меня и целенаправленно двигаясь к той точке внутри, что многократно усиливала все мои ощущения.

– Я… – все мои мышцы напряглись, и я почувствовала, что близится мощнейший оргазм. – Возьми же меня наконец! Пожалуйста…

Я еще никогда никого ни о чем не умоляла, но сейчас я нуждалась в нем так сильно, что было даже больно. И именно в тот момент, когда внутри у меня все сжалось от желания, Арез вытащил пальцы и наконец-то дал мне то, чего я жаждала. Едва он вошел в меня, я кончила и закричала в экстазе. Арез заполнял меня даже глубже, чем я могла предположить. Все мышцы пульсировали, а он снова сжал мои бедра и не давал передохнуть. Снова и снова он погружался в меня, и я стонала, раз за разом испытывая оргазм. Ничего подобного я еще не ощущала. Может, дело было в неконтролируемом более одеме или в бушующих вокруг энергиях, но я уже не могла влиять на свое тело. Я была движима только инстинктами, одержима единственной мыслью – как можно дольше оставаться единым целым с Арезом. Он схватил меня за волосы. Нервные окончания буквально пылали. Очень мягко, но при этом решительно, он поднял меня, продолжая двигаться в том же ритме, что было просто удивительно. Теперь я стояла на коленях, прижавшись спиной к его груди. Я понимала, чего он хочет, поэтому инстинктивно выгнулась в пояснице так, чтобы он мог меня поцеловать. Касание его губ, гортанный стон, горячая стена мышц позади меня, сладкая боль, когда он крепче сжал мои соски… Сколько же новых ощущений в одно мгновение… Это слишком. Я в очередной раз достигла пика. А потом еще раз. И еще. Будто это был один долгий оргазм, который никак не прекращался. Я чувствовала каждый толчок внутри, отдающий мне в руки и в ноги, точно удар молнии, чувствовала, как его член набухает все сильнее. С хриплым стоном он прижался ртом к моей шее. Его клыки коснулись моей кожи. Неужели он укусил меня? Этого я не знала, да и не хотела знать, потому что в этот миг реальность разлетелась на мельчайшие осколки, и я окончательно потеряла контроль. Это было что-то невероятное. Мои бедра дрожали, все тело точно судорогой сводило от нахлынувшей эйфории. Еще несколько сильных толчков внутри – и тени вспыхнули. Я выпрямилась и выкрикнула его имя. По венам сейчас текло чистое блаженство. Мои крики смешивались с его рыком удовлетворения, после чего я почувствовала, как Арез еще крепче прижал меня к себе своими сильными руками и излился в меня горячим неостановимым потоком. Он, как и я, дрожал всем телом, но по-прежнему крепко меня держал. Так крепко, будто я была его единственной опорой в шатком мире, будто без меня он потеряется. Это было отражением и моих ощущений, моего спасения, моего падения. Каждой клеточкой своего существа я ощущала пульсирующее сердцебиение Ареза. Может, мы и были двумя противоборствующими силами и могли вывести природу из равновесия, но сейчас мы были едины, и еще ничто в этом мире не казалось… более правильным, чем это наше единство.

Сама не знаю, долго ли длилось это состояние, из-за которого мы все никак не могли прийти в себя и вдохнуть полной грудью. Лишь когда опьяняющие волны бушующей страсти начали медленно утихать, Арез уложил меня на прохладные подушки и повернул лицом к себе – удивительно, но сделал он это, не отрываясь от меня.

Его тихий смех, казалось, нежно касался моей пылающей кожи, а голос был воплощением самых мрачных грехов.

– Многообещающее начало, не правда ли?

Он поцеловал меня нежно, горячо и искренне. Я как раз задумалась, почему его слова звучали так, будто это было нечто большее, чем эротическое приключение, а он снова начал двигаться во мне. Я удивленно выдохнула, потому что член его по-прежнему был – а возможно, уже успел снова стать – твердым, как железо в его крови. На сей раз его движения были такими возбуждающе медленными и беспощадно чувственными, что мой разум просто отключился, будучи не в состоянии справиться с этой страстью.

– Арез… что… что ты делаешь?

Я пыталась сказать что-то еще, но протесты потонули в стонах наслаждения, и я даже не сразу осознала, что это мои стоны. Я-то думала, желание уже стихло, сгорело дотла, а оно вдруг разгорелось с новой силой. Такое нежное и прекрасное, как рассвет, и такое же неотвратимое. Пальцы Ареза переплелись с моими, и он завел мои руки над головой, чтобы иметь возможность проникнуть в меня еще глубже.

– Держу свое слово…

Благодарности

Уже в самом начале новой серии я должна поблагодарить очень многих людей, и начать хотелось бы с тех, без кого эта книга не могла бы существовать: с вас, дорогие читатели. Без вашего энтузиазма я вряд ли закончила бы свою десятую книгу (да, юбилей!). Благодарю вас от всего сердца за то, что всегда поддерживаете меня и пишете вдохновляющие отзывы к работам, выходящим из-под моего пера. Возможно, вы считаете это чем-то само собой разумеющимся, но это совсем не так!

Дорогие Верена и Нане, в этот раз новая история рождалась у вас на глазах, вы обе видели различные фазы ее становления и развития. Трудно даже представить лучшую обратную связь, честную и увлекательную. А вы же еще, вдобавок ко всему прочему, просто замечательные люди (и подруги!).

И раз уж мы заговорили о замечательных людях: впервые я решила практиковать тестовое чтение. И за этот опыт хотела бы сказать большое спасибо Тамаре и Стефани, Дженни, Саре и Джоан, а также двум моим ученицам из театра, Изабель и Кайе. Вы были потрясающи, вы и сейчас потрясающи, оставайтесь такими же потрясающими!

Кроме того, я попросила дать профессиональный отзыв мою прекрасную коллегу, и она согласилась. Для меня это стало не только огромной радостью, но и огромной честью. Дорогая Мона, тысяча благодарностей за твои полезные комментарии, а также за твой рекламный ролик.

Также мою книгу рекламировала Лекси, она же Александра Флинт, она же Александра Нордвест. Знаете, что она сделала? Взяла с собой в отпуск мою рукопись! Спасибо!

Конечно же, новая книга не смогла бы существовать без команды издательства Тинеманн-Эсслингер. Это касается как возможности и предложения идей (Зильке, милая, спасибо!), так и долгого и зачастую утомительного процесса создания, во время которого мой редактор консультировала меня касательно содержимого книги и ее верстки. От всего сердца тебя благодарю, дорогая Лариса, – ты так внимательно относишься к деталям! Само собой, нужно поблагодарить руководство, прессу, отделы производства, маркетинга, продаж и многие другие, которые я могла и позабыть (у меня не память, а решето). Благодаря вам всем новая серия больше не существует только у меня в голове, а замечательно смотрится на многих книжных полках и цифровых носителях. Кстати, об этом: спасибо Алексу Копаински за такую красивую обложку!

А сейчас очень-очень личные благодарности.

Какими бы безумными ни были мои идеи, когда бы они ни пришли мне в голову, вы всегда рядом. Фло, Макс, Флинн, от всего сердца спасибо за песню для трейлера. Мелли, спасибо за все телефонные звонки, все встречи и советы в любое время суток – хотя у тебя ведь и свои проекты…

И, как всегда, последнее по порядку, но не по значимости… Дорогой Роб, как часто я горестно вздыхаю, переживая, что могу что-то не успеть из-за плотного графика, но ты всегда рядом и всегда поддерживаешь меня, мои идеи и мечты. Без тебя не было бы покоя моему бедному сердцу. Я так тебя люблю.

Content

Юлия Диппель
Песня, призвавшая бурю

Чистая совесть и грязные деньги

Три поклонника

Выбраться и пробраться внутрь

Заманчивая компания

Герои ночи

О плясунах и пустомелях

Пять пальцев в кулаке

Кто найдет, берет себе

Перед лицом смерти

Три толстых лебедя

Проблема на шее

Смерть людям

Куда смотрел ткач

Сомнительные намерения

О взломщиках и отмычках

Нервы на пределе, оружие наперевес

Каждый день в тот же час

Вкус любопытства

Буря и натиск

Эхо крови

Прагматичное предложение

Ни ушей, ни сердца

Краткое погружение

Хищники среди своих

По следу правды

Горячее железо

У каждого дара своя цена

Солнце прольет свет

Сумасшедшая скачка

Отцовский долг

Поляна в темноте

Лишь часы

Вес лесного орешка

В конце туннеля

О мятежниках и соперниках

Три стрелы в сердце

Излюбленная ложь

Никто не придет

Осколки зеркала Раги

Не жди благодарности

Море красных знамен

Глоссарий

Расширенная версия глоссария

Близость. Бонусная глава

Благодарности