Марина Сергеевна Серова

Гений на мушке

© Серова М.С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Солнечным осенним днем я, телохранитель Евгения Охотникова, бегала в сквере, расположенном неподалёку от дома. Впрочем, я всегда там бегаю, когда есть возможность. То есть когда не уезжаю из города, или не перебираюсь на время в жилище очередного подопечного. Сейчас я была свободна, словно ветер, но это, разумеется, не могло быть поводом нарушить привычный режим тренировок. Поэтому сегодня я выложилась по полной программе: сначала долгий кросс, потом силовая тренировка и под конец растяжка. Куда же без этой сладкой пытки? Регулярная растяжка мышц даёт телу гибкость и, как следствие, хорошую подвижность. А кроме того, убирает ту излишнюю рельефность мышц, что отличает всех людей, регулярно занимающихся спортом, но не всегда украшает девушек.

Тем более что телохранителю вовсе незачем афишировать свою спортивную форму. Демонстративно поигрывать мышцами могут себе позволить только телохранители-мужчины. Знаете, такие типы с каменными лицами, в тёмных костюмах, с микроскопической гарнитурой в ухе и осознанием собственной значимости. Обычно они отираются поблизости от «первых лиц» или окружают солидных столичных бизнесменов. Мне-то это совсем ни к чему. Девушке в нашей профессии лучше действовать скрытно. Если злодей поначалу не видит в тебе достойного противника, это может дать значительное преимущество в последующей схватке с ним.

Но форму, разумеется, терять не нужно. Я не только регулярно занимаюсь на свежем воздухе, но также постоянно тренируюсь в тире и плаваю в бассейне. Для телохранителя очень важно хорошо бросать ножи или сюрикены и метко стрелять. Вот и сегодня я собиралась отправиться в тир, чтобы немного потренироваться. С другой стороны, я посещала тир совсем недавно, а сегодняшний день обещал стать очень приятным: тёплым, солнечным и ярким. Возможно, такого больше не будет этой осенью, ведь бабье лето давным-давно минуло. Потратить замечательный денёк на бесконечные тренировки – неразумная расточительность…

Так я размышляла по дороге домой, но пока не успела придумать занятие, достойное такого солнечного дня. Вернулась с пробежки, быстренько приняла душ, переоделась, зашла на кухню, чтобы приготовить себе завтрак – ничего особенного, обычно мне достаточно кофе и парочки тостов с джемом, – и, к своему удивлению, обнаружила у плиты увлечённо хлопочущую тетю Милу. Любимая родственница готовила плотный завтрак.

Это было странно, тётушка любила до позднего часа смотреть телевизор или сидеть в сети, а потом и спать подольше соответственно. Мою привычку каждый день вставать не позднее шести утра она считала странной. Я уже не говорю о каждодневных занятиях спортом в любую погоду, в любое время года, это ей вообще казалось непостижимым. Объяснять, что держать себя в форме при моей профессии просто необходимо, было бессмысленно. Тетя просто отказывалась слушать, а ежедневные «истязания» считала блажью, которую я не бросаю только лишь благодаря природной упёртости. Она, в свою очередь, досталась мне по наследству от предков, дальних и не слишком.

Впрочем, тёте Миле категорически не нравилась профессия телохранителя. И не только потому, что она обычно сопряжена с некоторым риском. Тётя Мила не понимала, сколько удовольствия испытываешь, спасая очередную жизнь, какую дозу адреналина получаешь во время погони, в ходе слежки или в процессе внедрения в банду злоумышленников. Ей было неизвестно, как интересно распутывать загадочное преступление и задерживать преступника… Мне моя работа просто искренне нравилась, а тётя Мила считала её неперспективной, неженственной и, разумеется, недостойной её талантливой племянницы. Она справедливо замечала, что такая работа отнимает уйму времени и ждать достойной отдачи от нее не стоит. И ошибочно полагала, что именно профессия не позволяет её красивой и умной племяннице завести крепкие отношения с положительным и надёжным мужчиной. Выйти наконец замуж и нарожать кучу детишек!

Я уже устала объяснять, что это мечта тёти Милы, а мне ничего подобного не нужно. По крайней мере, сейчас.

Вопреки распространённому мнению, истина рождается только в споре двух мудрецов. Если хоть один из оппонентов до этого статуса не дотягивает, в споре не может родиться ничего, кроме скандала. Обычно спорщики даже к общему мнению прийти неспособны и в лучшем случае остаются каждый при своём. Но тётя Мила, разумеется, так не считает. Ей кажется, что в очередной нашей дискуссии нужно только немножечко «поднажать», найти весомый аргумент, поставить правильное условие… А ещё лучше – просто найти для племянницы подходящего жениха. Такого, чтобы она влюбилась с первого взгляда, и тогда всё устроится само собой. Евгения мгновенно поменяет своё «ошибочное» мнение на противоположное – правильное. Бросит наконец опасную работу и сломя голову побежит под венец. А дальше вы знаете – всё по заготовленному родственницей сценарию: детишки и новая респектабельная работа. Честное слово, мне иногда кажется, что тётя Мила втайне от меня уже подобрала церковь для венчания, а также несколько вариантов свадебных нарядов, чтобы её строптивая Женечка не оскандалилась в храме, да и в ЗАГСе. А то с Женечки станется: явится к алтарю в брюках, пиджаке и кроссовках, потому что под такой одеждой хорошо прятать сюрикены, метательные ножи и наплечную кобуру для револьвера, а в кедах или кроссовках удобно бросаться в погоню за злодеем.

Я усмехнулась своим мыслям и скосила глаза на родственницу. Она продолжала хлопотать у плиты. Впрочем, возможно, я слегка погорячилась и зря подозреваю, что тётя Мила решила устроить мне очередное знакомство-сюрприз. В последнее время между нами установились мир и трогательное единодушие. К тому же пусть и наездами, но я частенько бываю в местном полицейском управлении. Его глава, мой давний товарищ Генка Петров, по мнению тётушки, давно набивается ко мне в женихи. А если вдруг строптивая племянница и тут заартачится и умудрится всё испортить, в данном заведении полно перспективных и до пятницы совершенно свободных молодых мужчин. Так что пресловутая «искра», что обычно предшествует любви с первого взгляда, рано или поздно, обязательно должна вспыхнуть. Таким образом, моя оптимистичная родственница не теряет надежды на то, что её мечты сбудутся в самое ближайшее время.

– Доброе утро, тёть Мил, – запоздало поздоровалась я, только сейчас сообразив, что настолько увлеклась своими размышлениями, что продолжаю стоять в дверях и таращиться на родственницу.

– Ой, здравствуй, Женечка. – Тётя Мила повернулась с испуганным выражением на лице. – Слышала, что ты уже вернулась, но думала, всё ещё в комнате возишься или в душе. Ты всегда так тихо передвигаешься.

– Прости, привычка, – тут же повинилась я. – В следующий раз повешу себе колокольчик на шею.

– И он всё равно не зазвонит. Так плавно ты всегда крадёшься.

– Да не крадусь, хожу я так. Что же мне, специально топать, словно слон? Кстати, я думала, что ты ещё отдыхаешь, и просто не хотела тебя побеспокоить.

– А я сегодня, наоборот, рано проснулась. Шторы забыла задёрнуть, вот солнечный луч меня и разбудил. Я и встала, решила завтрак приготовить, чтобы пообщаться с дорогой племянницей и нормально её покормить. А то хватаешь вечно сухие куски хлеба, а потом целыми днями по городу носишься, и ни маковой росинки во рту.

– Не сухие, а поджаренные. Между прочим, для пищеварения это полезней, чем свежий хлеб, и для фигуры лучше.

– Тебе не стоит переживать о фигуре по крайней мере ещё лет десять, – махнула тётушка рукой, резво накрывая на стол, – а, впрочем, при твоих нагрузках и дольше, пожалуй.

– Ага, – довольно усмехнулась я, – тебе помочь с чем-нибудь?

– Нет, Женечка, у меня всё давно готово. Накрой на стол да садись.

Я расставила тарелки, положила приборы и салфетки. Мы сели за стол и принялись за еду. Сегодня тётя Мила приготовила салат из зелени с яйцами, сваренными в мешочке, отбивные, тосты, свежевыжатый апельсиновый сок, горячие домашние булочки и кофе. В духовке, судя по запаху, поспевала ещё какая-то выпечка. Некоторое время мы молчали.

– А мы сегодня точно никого не ждём? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Нет, а почему ты так решила?

– Неожиданный завтрак, булочки, выпечка.

– Это ты про печенье? Ничего такого, хотела любимую племянницу побаловать. А то бегаешь день-деньской, а поесть-то и некогда. Я уже не говорю о полноценном обеде. Хоть чаю с печеньем выпить можно? А если ты сегодня в управление соберёшься, я для тебя небольшую корзинку соберу: булочки, варенье домашнее и печенье. Сама поешь и ребят угостишь: Гену, Васеньку и Алексея, того рыжего парня, лейтенант он, кажется.

– Именно так, тёть Мил, Лёшка – лейтенант. Только сегодня, как, впрочем, и в пару ближайших недель, я не собираюсь ехать в управление. И ты бы знала об этом, если бы потрудилась спросить.

– Не поедешь? А можно узнать почему?

– Того типа, с допросом которого я помогаю, отправили в Москву, на психиатрическое освидетельствование. Вася с Лёшкой его сопровождают, чтобы в дороге не сбежал. А Генка уехал в командировку в Питер. Так что работа по делу временно приостановлена.

– А надолго это всё? – расстроенным тоном протянула тётушка.

– Что? Освидетельствование или командировка?

– И то, и другое.

– Все эти психиатрические экспертизы обычно процесс небыстрый. А Генка говорил, что через недельку примерно вернётся. А что?

– Да так, ничего, – тётушка опустила глазки, – просто я подумала, может, ты Геночку пригласишь к нам в гости на чай, когда он вернётся? Или лучше сходите куда-нибудь вместе? Ты ведь сейчас не занята, и работы новой вроде бы не намечается.

– Может, и сходим, – с энтузиазмом поглощая завтрак, задумчиво пробормотала я, – давно никуда не выбирались. То он занят, то у меня работы невпроворот, и так месяцами.

Но тётя Мила, искренне считающая Генку вполне подходящим кандидатом мне в мужья, не собиралась пускать дело на самотёк и продолжала задавать вопросы с настойчивостью, достойной лучшего применения.

– Но это обязательно? Можно считать вопрос решённым? А куда именно сходите? Я тут рекламу видела, у нас в Тарасове есть несколько достойных романтичных мест.

– У нас в Тарасове сколько угодно самых разных заведений: и развлекательных, и общепитовских, просто на любой вкус. Но не кажется ли тебе, дорогая тётя, что прежде чем мониторить Интернет в поисках «достойного романтичного места», стоит сначала у кавалера поинтересоваться, готов ли он к такой встрече?

– Ой, да Геночка всегда рад с тобой пообщаться! Он мне сам не раз говорил, что очень тебя любит. Так что это ты, чёрствая девица, держишь бедного парня на расстоянии. А значит, и перемены в ваших отношениях полностью от тебя зависят.

– Так. А когда это вы подобные разговоры вели? – Я растерялась, потому как оказалась не в курсе новых и, без сомнения, опасных веяний.

– Уж тётя твоя умеет подобрать подходящее время, найти подход к каждому человеку и сказать необходимые слова, да в нужный момент!

– Вот в этом я как раз не сомневаюсь. Только я почему-то ничего о вашем разговоре не знаю. Не находишь подобный казус слегка странноватым?

– Ой, брось, Женька, ты о себе никогда не подумаешь и инициативу не проявишь! И что остаётся бедной тётушке? Просто так сидеть и ждать у моря погоды? Так не дождёшься ведь!

– Ага, лучше эту самую инициативу взять в свои собственные руки?!

– Да, я ведь для тебя стараюсь!

Самое интересное, что в голосе родственницы не звучало ни капли сомнения или раскаянья. Она действительно полагала, что так будет лучше.

– Хорошо. Спасибо. Только давай теперь я сама со всем разберусь, ладно?!

– Хорошо, как скажешь, Женечка. – Обладая тончайшим чутьём, тётя Мила мгновенно почувствовала, что я приближаюсь к точке кипения, и тут же сбавила обороты. Опустила глазки в тарелку, только теперь уже не со смущённым, а со смиренным видом, замолчала и состроила обиженную гримаску. А мне мгновенно стало стыдно. Другого человека не изменить и не переделать, я это понимаю и готова принять. И тётушка действительно старается, как умеет. И хочет для племянницы счастья, как она его понимает. В конце концов, она искренне меня любит и самоотверженно обо мне заботится, устраивает наш быт, пока я львиную долю времени уделяю работе.

– А давай сходим куда-нибудь прогуляться? День обещает быть замечательным: тёплым и солнечным, – после короткой паузы неожиданно предложила я.

– Со мной?! То есть мы вдвоём?! Правда?! – как ребёнок обрадовалась тётя.

Я почувствовала новый укол совести. Всё-таки мало внимания я уделяю родственнице, особенно в последнее время. А ведь искренне её люблю.

– Конечно, вдвоём! А кто нам ещё нужен? И когда такое время выпадет удачное? Я вечно в делах, ты в заботе о доме, как фея домашнего очага. Когда мы вместе в последний раз гуляли?

– И не вспомнить уже…

– Вот и не будем больше откладывать выход в свет, пошли собираться! Вернее, ты иди, а я здесь приберу и посуду быстренько вымою, мне на сборы обычно гораздо меньше времени требуется.

– А куда же мы пойдём? – Тётя Мила сделала было попытку встать из-за стола, но тут же плюхнулась обратно на табуретку и рассеянно смотрела, как я убираю остатки еды и складываю посуду в раковину.

– Да куда пожелаем! Я сегодня совершенно свободна, и времени у нас – целый день впереди. Можем запланировать любую развлекательную программу.

– Тогда своди меня в ресторан! Женечка, я так давно не была нигде. С подругами всё больше в театры или на концерты выбираемся. А у нас, оказывается, столько заведений интересных появилось: тематические, с отделкой интерьера в старинном стиле, посвящённые кухням разных народов… Как вот тот, например, ресторанчик на Чернышевского. Или на Астраханской улице, представляешь, там здание построили в виде старинного замка, только миниатюрного?! И внутри очень красиво всё оформили, я фотографии на сайте видела.

– Значит, ресторан сама выбираешь, не зря же ты столько вариантов просмотрела. Только сейчас рановато, и мы недавно поели. Так что, думаю, будет лучше туда отправиться ближе к вечеру или сразу после обеда. А сейчас давай немного в парке погуляем.

– На каруселях кататься? Мы же вроде бы взрослые? – Если судить по тону, тётя Мила изумлялась, но её глаза уже радостно блестели в предвкушении давно забытого удовольствия.

– А где сказано, что кататься могут исключительно дети? И потом, там полно других аттракционов, совершенно разных. Полагаю, мы для себя обязательно что-нибудь подберём. В конце концов, можно просто немного погулять: солнечный денёк, свежий воздух, запах опавшей листвы, яркие краски осени… А? Это ведь так здорово!

– Ты абсолютно права, дорогая. Тогда я побежала, нужно переодеться, сделать лёгкий макияж и причёску!

– Давай, конечно, беги собираться.

Тётушка радостно упорхнула. Я домыла посуду и отправилась в свою комнату, чтобы переодеться и слегка подкраситься.

* * *

Время перевалило за полдень. Солнышко пригревало почти по-летнему. Мы с тётей Милой неспешно прогуливались аллеями парка. Счастливая родственница прижимала к груди огромного медведя, которого я выиграла для неё в тире у ничего не подозревающего дядьки. Всего-то дел было: выбить десять «десяток» из десяти попыток. Там и расстояние-то мизерное, и цель крупная, в общем, почти детская задача.

Вот как важно не вызывать опасений у возможного противника! Я бы на месте аниматора меня на пушечный выстрел к тиру не подпустила. Но кто же заподозрит в милой девушке тренированного боевика? Правильно, никто, вот и аниматор попался. Правда, в его защиту могу сказать, что примерно на седьмом выстреле, попавшем точно в цель, дядька стал на меня поглядывать со всё возрастающим подозрением. А после выигрыша настойчиво пытался расспросить тётю Милу и задавал ей разные каверзные и наводящие вопросы. Но тётушка заранее получила от меня чёткие инструкции и соблюдала их со всей возможной строгостью. В этом смысле она у меня – кремень. Так что медведя мы, к неподдельной радости родственницы, общими усилиями раздобыли.

Потом мы прокатились-таки на каруселях, съели сахарную вату, немного проехались в открытой повозке с лошадкой и наконец решили просто прогуляться по аллеям парка. Мы неспешно брели, переходили из одной аллеи в другую, просто так, без особой цели, наслаждались лучами тёплого солнышка, неповторимым запахом опавшей листвы и потихоньку болтали. Тётя Мила радовалась прогулке и выигранному медведю, но сокрушалась, что так и не определилась с выбором ресторана, и мы советовались, перебирали разные варианты, взвешивая все «за» и «против». Я не видела никакой проблемы и предлагала пойти просто наудачу, буквально в первый попавшийся ресторан. А тётушка переживала, ей очень хотелось получить от этого дня все впечатления по максимуму и ничего важного не упустить. Поэтому она разрывалась между двумя явными фаворитами: рестораном итальянской кухни: «Портофино», расположенным на набережной, и тематическим заведением на Астраханской улице. Я лениво давала ей советы, по мере возможности описывала особенности меню, но без лишнего энтузиазма, потому как не видела особой разницы. Мне было совершенно всё равно, куда именно идти.

Болтая, мы не заметили, как забрели в самую отдалённую часть парка. Сюда вела одна простая бетонированная дорожка. Здесь не имелось никаких киосков, аттракционов, обычных для парка украшений, да и посетителей, кроме нас, не было. Поблизости валялись листья, собранные в две большие кучи, рядом, сваленные в кучу чуть повыше, лежали тонкие ветки, похоже, спиленные или собранные по всему парку. Чуть дальше и правее стояли мусорные контейнеры, отгороженные от посетителей большой стеной из бетонных плит. А ещё здесь явно просматривались две узкие тропинки, протоптанные прохожими. Они вели из разных концов парка, пересекались где-то в районе залежей мусора и уходили вдаль. Впереди был второй выход из парка, загороженный выкрашенными в жуткий зелёный цвет воротами, что никогда не запирались. Вёл выход на маленькую тихую улочку. Этим проездом пользовались разные технические службы, чтобы, например, вывезти мусор или завезти товары в киоски, а также граждане, которые заходили в парк не для развлечений, а чтобы элементарно сократить дорогу, передвигаясь по городу.

– Слушай, Жень, похоже, мы слегка увлеклись и в какие-то дебри забрались, – спохватилась тётя Мила, – давай-ка развернёмся. Тут пусто и пахнет не очень хорошо.

– Это от мусорных контейнеров, – пробормотала я, – похоже, их давно не вывозили.

– Безобразие! Мусорки? Какие? Где?

– Вон там. – Указывая рукой в нужном направлении, я автоматически сделала несколько шагов в ту сторону, благодаря чему смогла заглянуть за бетонную стену и увидела потасовку. – Тётя Мила, стой, пожалуйста, на месте! Там драка, пойду посмотрю.

– Ой, Женечка, может, не надо?

– Это пара пустяков. Но для тебя там может быть небезопасно. Оставайся здесь! – резким тоном распорядилась я.

Потом быстро задрала штанину, на всякий случай выхватила из ножен пару метательных ножей и рванула вперёд, силясь на ходу оценить обстановку.

– А я вот стесняюсь спросить, зачем ты, собираясь на прогулку со своей тётей, вооружилась, как заправский боевик на задании?! – разумеется, не преминула возмутиться моя милая родственница.

– Я и есть боевик, – буркнула на ходу.

– Да, но ты сейчас не на задании! – буквально мне в спину выкрикнула тётушка последний аргумент.

Я её уже не слушала. Возле мусорных контейнеров шел настоящий бой. Два тренированных бойца профессионально и весьма агрессивно нападали на странного персонажа. Персонаж отбивался достаточно умело, ловко двигаясь, нужно заметить. Похоже, за спиной у него была школа боевого самбо или какой-то другой классической борьбы. А вот с определением половой принадлежности персонажа я сильно затруднялась. Не слишком высокая, худая фигура… И дело вовсе не в отсутствии мышц на скелете, просто телосложение такое, субтильное. К слову сказать, персонаж умело использовал это как преимущество, виртуозно избегая атак физически более сильных противников. Одет он был в светлые мешковатые льняные брюки, украшенные широким кожаным поясом с заклёпками, и светлую майку с подтяжками, густо облепленными цветными стразами разного размера. На ногах дорогущие кеды известной американской фирмы. Персонаж стоял ко мне спиной, и я не могла рассмотреть его лица, а вот волосы у него были длинные, заплетённые в тонкие косички с цветными шнурками.

Пока я подбегала, события не стояли на месте, персонаж успешно увернулся от очередной атаки и затравленно оглянулся в сторону ворот, вероятно намереваясь сбежать. Это было, в принципе, здравое решение, поскольку выстоять против двоих тренированных и вооружённых бойцов у него бы не получилось, по крайней мере долгое время. А вот сбежать в удобной обуви шансы были неплохие. Но нападавшие, похоже, тоже это хорошо понимали, поэтому отрезали персонажу пути отхода, а сейчас они его и вовсе пытались зажать в достаточно плотное кольцо. Ведь противники нападают на героя по очереди только в постановочных сценах боевиков, в реальной жизни им ничто не мешает действовать одновременно. Что лишает «героя» всяческого шанса…

Один из нападавших, плавно двигаясь, зашёл персонажу за спину и взял его шею в локтевой захват, пережимая артерию и лишая тело подвижности. Сейчас бедняга начнёт задыхаться, потом у него подогнутся колени, и он потеряет сознание. А если нападавший продолжит его душить, то он просто умрет. Похоже, мне пора вмешаться. Тем временем второй нападавший достал нож довольно внушительных размеров и замахнулся для удара. Персонаж уже не мог уворачиваться или отбиваться, он едва стоял на ватных ногах, поэтому принял жёсткое, но, пожалуй, единственно верное решение в данной ситуации – подставил ножу собственное предплечье. Это ведь в любом случае лучше, чем получить удар в печень. Наверное, передо мной всё-таки паренёк. Девочки обычно более трепетно относятся к целостности своих кожных покровов. Кроме того, он молча отбивался, пока ситуация не стала критичной, и даже не попытался позвать на помощь. Женщины так себя не ведут почти никогда.

Все эти мысли вихрем пролетели в моей голове, пока я пыталась оценить ситуацию, чтобы вмешаться продуктивно и одновременно безопасно для странно одетого парня. Поскольку атака человека с ножом была временно отбита, я приняла решение заняться тем, кто душил бедного паренька. Притормозила на несколько секунд и один за другим метнула в его руку два ножа. Он мгновенно ослабил захват и полностью отпустил молодого человека. И вовремя: паренёк упал на колени, опираясь здоровой рукой о землю, лихорадочно пытаясь сделать полноценный вдох и косясь на другую конечность, в которой застрял нож.

– Не вздумай сейчас его вынимать! – на бегу рявкнула я и ринулась в атаку.

Тем временем раненный мной противник отступил вперёд и в сторону, с гримасой боли на лице баюкая руку, из которой на небольшом расстоянии друг от друга торчали два лёгких метательных ножа. А его напарник с нечленораздельным воплем рванул на меня. Что слегка глуповато, по моему скромному мнению, он же не армию в бой ведёт, зачем же тогда боевой клич? Он ведь предупреждает меня об атаке, которая должна быть внезапной, чтобы претендовать на результативность.

Я поставила блок, нанесла серию сильных ответных ударов. Пнула противника в голеностоп, вынуждая отступить. Вопреки ожиданию, он упал на правое колено, что позволило мне нанести несколько ударов сверху по склонённой спине и шее. Похоже, схватка будет рекордно короткой, нападавших получится задержать, сдать подчиненным полковника Петрова, может, даже допросить. Когда эта мысль пришла мне в голову, я оглянулась на раненого противника. Тот тоже не стал вынимать из ран ножи, что выдавало товарища, знакомого с правилами первой помощи при ножевых ранениях, то есть человека, опытного в нашем деле. Сейчас, видя, что их с напарником преимущество не просто уменьшилось, но и стремится к нулю, раненый принял решение немедленно ретироваться. Ладно, хоть второй у нас останется.

Не успела я додумать эту мысль, как в динамичной сцене появился новый персонаж. Нетерпеливой тётушке Миле надоело стоять там, где я её оставила. Но делать как хочется, то есть активно двигаться в нашу сторону, чтобы вмешаться в ситуацию, она не рискнула. Зато решила, что замечательной идеей будет привлечь внимание всех присутствующих к своей особе.

– Женечка! – звонко, на весь парк, выкрикнула она. – У вас там всё в порядке? И что это за хулиганы такие злостные?! Немедленно прекратите это безобразие! Слышите меня?! Я сейчас полицию вызову!

Разумеется, я рефлекторно оглянулась на первый вопль и слегка ослабила бдительность. Этого хватило, чтобы второй нападавший собрался с духом, бодро отполз немного в сторону и резво припустил следом за своим товарищем.

– А, испугались?! – не преминула отметить сей факт тётя Мила, резво двигаясь в нашу сторону. – То-то же, гады какие!! Мальчик мой, они тебя обидели! Какой ужас, Женя, у него кровь и ножик торчит, огромный! Ой, мамочки, что же это делается?! Средь бела дня по городу буквально нельзя пройти! Убивают просто на каждом шагу!

– Тётя Мила, не шуми, – рефлекторно шикнула я: её вопли мешали сосредоточиться.

Что ж, подводя итоги схватки, можно констатировать, что победа осталась на нашей стороне. Преступники позорно бежали прочь. Парень, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно он, благополучно отдышался, осторожно поднялся с земли и даже попытался отряхнуть брюки от пыли, неловко орудуя правой рукой. Левую руку парень держал согнутой в локтевом суставе, причём умудрялся следить за тем, чтобы кровь, капающая из раны, не попала на одежду и не испачкала её.

– Женя, я всё-таки считаю, что нужно вызвать полицию! – Тётя Мила наконец приблизилась к нам. – О господи! Это точно нож в руке торчит! Значит, мне не показалось?! Какой кошмар! Его нужно немедленно достать!

– Ни в коем случае! – припечатала я. – Сейчас нож играет роль пробки, которая перекрывает повреждённые артерии! Это, по сути своей, является тампонадой раны. Вынимать нож категорически нельзя, пока парень не попадёт в больницу.

– Тогда нужно вместе с полицией вызвать и «Скорую помощь»!

– Разумеется, это можно сделать, но время близится к часу «пик». По пробкам в центральной части города и «Скорая», и полиция будут добираться сюда больше сорока минут, и это в лучшем случае, потом они будут искать въезд в парк, на что уйдёт ещё минут двадцать. Итого час-полтора потерянного времени. И это ещё не всё. Помощь медики обязательно окажут, но ранение, похоже, не слишком серьёзное, то есть в больницу пострадавшего везти не станут, оставят на «растерзание» господ полицейских. А те уж, в свою очередь, отыграются на нас всех по полной программе.

– Это в каком же смысле Женечка? Мы же ничего плохого не сделали! И парень тоже, он ведь, наоборот, пострадал!

– Ты не сделала, а я ранила того типа, что только что позорно сбежал с поля боя. На этого персонажа, – произнося эту часть тирады, я указала на незнакомого молодого человека, – напали двое, а он довольно умело отбивался. Кроме того, сейчас в его руке красуется огромный тесак.

– И что?! Это же не его ножичек!

– А поди докажи, что не его! Он вообще устанет объяснять, что здесь делает, откуда взялся, куда шёл и почему на него напали. По его, кстати сказать, словам! То есть даже сей простой факт, как нападение, полицейские обязательно подвергнут сомнению!

– Мы с тобой можем этот самый факт подтвердить! – не растерялась тётушка.

– Разумеется, и допустим, что нам сразу поверят. Значит, тогда он замучается объяснять тугодумам-полицейским, почему два незнакомца, если это действительно незнакомцы, хотели его убить! Сначала нас всех допросят на месте, потом отвезут в ближайшее полицейское отделение. И это всё растянется на часы. Так что ты можешь забыть о посещении ресторана, а заодно и о спокойном вечере, проведённом у экрана телевизора или компьютера. Нас вообще могут отпустить поздним вечером, потом придётся добираться назад, к парку.

– Это зачем ещё?! – искренне изумилась тётя Мила.

– Чтобы вернуться к нашей машине. Ехать прямо на ней в отделение нам, скорее всего, не позволят. А домой как-то добраться будет необходимо. Кроме того, молодого человека нужно будет подвезти, так что дома мы с тобой будем где-то за полночь, не раньше. Злые, уставшие и голодные.

– Чудное окончание такого замечательного дня ты сейчас обрисовала, дорогая племянница!

– Таковы реалии нашей жизни, уж не взыщите. Но и это ещё не всё. Завтра чуть свет нам снова придётся отправиться в отделение.

– Опять?! Но зачем?!

– Чтобы подождать дежурного следователя, часиков так около двух. А потом снова и снова отвечать на одни и те же надоевшие вопросы. А там уже как пойдёт, но могут и до позднего вечера продержать.

– Почему это, интересно знать?

– Потому что таковы основные методы работы нашей полиции. По факту нападения с поножовщиной дело завести придётся, а работать по нему никому не хочется, потому как дело-то дохлое. Значит, будут брать свидетелей измором. И, чего доброго, попытаются переквалифицировать меня из свидетеля в подследственного. А его, – тут я снова ткнула в парня, – из пострадавшего соответственно тоже в подследственные.

– Это на каком же ещё основании? Ты – частный детектив и разрешение на ношение оружия имеешь!

– Но я применила холодное оружие, будучи не при исполнении.

– И что же? К тому были все основания, – горячилась тётушка.

– Это ещё доказать нужно. Мы это сделаем, разумеется, но нервы нам помотают. Что до парня, полицейские станут изучать всю его подноготную буквально под микроскопом.

– И выяснять, были ли у нападавших типов основания для агрессивных действий?

– Да, как вариант. А вообще это от следователя зависит, может повернуть, как ему вздумается.

– А давайте уберёмся отсюда по-тихому? – предложил ранее молчавший парень. – Тем более что у вас, как я понял, собственный транспорт имеется.

– О! Наконец-то хоть одна здравая мысль! – оценила я. – Пойдёмте отсюда, и не просто так, а в быстром темпе! Вдруг кто-то видел всё это безобразие и шум успел поднять?

– Женя, но у него нож из руки торчит и кровь капает! Полагаешь, это не привлечёт внимание отдыхающих граждан?! И никто из них не вызовет, рано или поздно, полицию?!

– С этих граждан, пожалуй, станется.

– Про полицию не скажу, а видео снять очень даже могут, а потом в соцсети выложат, а видео назовут: «Очередной фрик разгуливает по городу с ножом в руке», – припечатал молодой человек.

– Это ты о своём внешнем виде так говоришь? – немного по-своему истолковала фразу тётя Мила. – Это да, вещички у тебя своеобразные. И общий стиль выдающийся такой, майка, вообще, кажется, женская, как по мне.

– Что вы имеете против моего «прикида»?! – мгновенно ощетинился молодой человек. – Это, между прочим, брендовые вещи, которые стоят весьма приличных денег.

– Ладно, бог с ними, с вещами, – согласно кивнула тетя.

Парень гордо смолчал.

– Что, и причёска дорогая? – тут же азартно поинтересовалась моя родственница.

– А давайте мы не станем здесь устраивать филиал программы «Модный приговор»? Или хотя бы перенесём его в машину.

– А до автомобиля, по парку, он как добираться станет?!

– Так, сейчас мы это исправим. Позволь позаимствовать. – Я протянула руку к тёте Миле, стянула с её плеч широкий шарф из хлопковой ткани и, не слушая возражений, перемотала рану вместе с ножом, довольно ловко фиксируя, а заодно и пряча его от любопытных взглядов. – Теперь никто ничего не заметит, вернее, не обратит внимания. В крайнем случае, все решат, что парень просто руку сломал или мышцу потянул.

– И перебросил через своё предплечье модный дамский шарфик?! Женя, он же испачкается и будет безвозвратно испорчен, ведь кровь так плохо отстирывается!

– Особенно засохшая кровь! Так что предлагаю поторопиться.

Больше спорить и рассуждать никто не стал, и мы ушли наконец с того места. Двигаясь в достаточно быстром темпе, добрались до центрального входа в парк, неподалёку от которого я несколькими часами ранее припарковала машину.

* * *

В автомобиле разместились таким образом: я, разумеется, за рулём, а тётя Мила с парнем, за которым необходимо было присматривать, на заднем сиденье.

– Как рука, сильно болит? – поинтересовалась я, прежде чем трогаться с места.

– Чертовски, – проскрипел зубами парень.

На него навалилась усталость, лицо побледнело и слегка осунулось, на лбу стала выступать испарина. Во время драки и сразу после неё в крови молодого человека бурлил адреналин, теперь он явно пошёл на спад. Это нехорошо, хоть и закономерно. И усталость – плохой показатель, значит, организм реагирует на кровопотерю и сильную непрекращающуюся боль, так и до болевого шока недалеко.

– Оцени боль по шкале от одного до десяти, – обратилась я к пареньку.

– Пятнадцать! – слабо выдохнул молодой человек.

– Так, тётя Мила, у тебя есть с собой что-то сладкое?

– Еда или питьё, Женечка? – В некоторых ситуациях тётушка просто неспособна действовать быстро и без лишних вопросов. И ей лучше ответить, от этого напрямую зависит скорость, с которой она будет соображать и двигаться.

Поэтому я терпеливо пояснила:

– Жидкость лучше. Но поскольку тёплого сладкого чая у тебя с собой быть не может, ищи еду.

– Я хотела завернуть несколько свежих печений, но ты воспротивилась, – обиженно напомнила она мне.

– Разумеется. Ищи сладкий шоколадный батончик или конфету, буквально любую. Сейчас состав и даже срок годности не имеет особого значения. Я знаю, у тебя в сумочке по кармашкам вечно что-то сладкое распихано.

– Это потому, что в дороге обычно не знаешь, когда появится возможность подкрепиться, – бормотала тётушка, суетливо проверяя кармашки.

– Как найдёшь, немедленно дай молодому человеку. Тебя, кстати, как звать? Я – Евгения, а тётя – Людмила, но все зовут её Милой.

– Уже слышал, – буркнул молодой человек и добавил: – Меня зовут Георгий.

– Какое у тебя имя красивое! – отвлеклась тётушка от своего занятия.

– И какой несвоевременный комментарий, – веско вставила я.

И добавила, обращаясь к парню:

– В какую больницу поедем, Георгий? У тебя есть предпочтения?

– Да, – твёрдо ответил он, – я не хочу в больницу. Можно мне домой?

– Почему не хочешь в больницу? Там тебе что-то от боли дадут. А рану, вероятней всего, придётся зашивать. И сделать прививку от столбняка. А потом курс лекарств от воспаления принимать. То есть необходим целый комплекс мер. Ведь никто не может поручиться за чистоту этого ножичка.

– С таким шутить нельзя, деточка! Здоровье у человека одно, не нужно допускать, чтобы с телом происходили непоправимые вещи! – Тётушка наконец-то отыскала требуемую конфету, быстро развернула её и сунула молодому человеку. – Положи за щёку, а лучше под язык, так глюкоза скорее в кровь попадёт, и тебе станет чуточку легче, ослабит шок от боли и кровопотери. А медицинская помощь просто необходима. Ведь Женечка права, и нож этот, чего доброго, может грязным оказаться! Так и до сепсиса недалеко!

– Мы снова дискутируем! – Я начинала терять терпение. – И стоим на месте! Так куда мне ехать?!

– В ближайшую клинику! – ответила тётя Мила.

– Нет! Я не хочу в больницу! – продолжал настаивать молодой человек.

«В конце концов, у него могут быть свои причины и соображения, – подумала я, – ведь врачи любой клиники или бригада «Скорой помощи» после того, как обработают подобное ранение, просто обязаны позвонить в полицию. А обращаться туда Георгий явно не намеревается. И доводы, недавно приведённые мной, здесь, скорее всего, ни при чем. Ведь обычно жертвы внезапного нападения очень испуганы и желают получить хоть какую-нибудь помощь и защиту. Пылают не то чтобы жаждой мести, но вполне понятным стремлением обезопасить себя. То есть хотят, чтобы преступников нашли и задержали. А молодой человек стоически переносит ранение и не горит желанием вступать в контакт с нашими правоохранительными органами. Значит, или имеет определённый опыт общения с ними, причём весьма негативный, или ему самому приходится скрывать нечто серьёзное.

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, пока тётя Мила и наш новый знакомый продолжали лениво препираться. Нужно было принимать какое-нибудь решение, и чем быстрее, тем лучше.

– Не надо в больницу, пожалуйста! – тем временем повторил молодой человек. – Я смотрю, вы и сами неплохо разбираетесь в медицине или в ранениях. По крайней мере, Евгения. Значит, мы можем приехать домой, и вы окажете мне необходимую помощь.

– И препараты нужные у тебя имеются?! – азартно поинтересовалась тётя Мила.

– По пути можно в аптеку заехать, – не сдавался молодой человек.

– Так, Георгий покажи-ка мне руку, – обернулась я.

Молодой человек доверчиво протянул повреждённую конечность. Я осторожно размотала шарф, интенсивность кровотечения значительно снизилась. Но, разумеется, пока внутри инородное металлическое тело, совсем оно не прекратится, да и боль не начнёт стихать. На первый взгляд, в ранении не было ничего серьёзного, лишь повреждение мягких тканей, а с этим я действительно могу справиться сама.

– Ладно, рассказывай, куда ехать.

– Вы снова про больницу?

– Можешь говорить мне «ты». И я спрашивала адрес твоего дома. Поскольку мы едем именно туда, а мне нужно построить маршрут, чтобы не угодить в пробку. – Я наконец завела мотор машины.

– Ладно, хорошо. Я живу на Чернышевского, новый многоэтажный дом возле бассейна. Там ещё гостиница неподалёку и ресторан.

– Женечка, это судьба! – восторженно пробормотала тётя Мила.

– Что ты хочешь сказать? – озадачилась я. – Что наконец выбрала ресторан? Думаю, визит в это заведение, как и в любое другое, придётся отложить или даже перенести на другой день.

– Это понятно. Теперь, после всех этих событий я и не претендую. Хотя, признаться честно, так сильно разволновалась, что съела бы что-нибудь прямо сейчас. Что-нибудь мясное, желательно горячее и острое!

– Это последствия недавнего нервного возбуждения. Скоро пройдёт.

– Как же – пройдёт! Время-то уже к половине четвёртого близится. А мы после завтрака, кроме сладкой ваты, ничего не ели. Так что ничего подобного, дорогая, чувство голода может только усугубиться. Между прочим, полноценный питательный обед не повредил бы всем присутствующим.

– Значит, мы что-нибудь сообразим. Но после того, как окажем помощь и сделаем перевязку Георгию. Ладно?

– Да, конечно, я готова потерпеть. – Тётя Мила замолчала, но после короткой паузы горестно вздохнула.

– Что опять? Если у вас там, на заднем сиденье, что-то происходит, не молчите. Георгию плохо? То есть стало хуже? Или что-то случилось?

– Шарфик жалко, – снова вздохнула тётушка, – помнится, ты мне его на прошлый день влюблённых подарила, вместе с такой милой маленькой открыточкой. Чтобы я в праздник не чувствовала себя старой и обделённой вниманием.

– Ты вовсе не старая, – вклинилась я.

– Спасибо, дорогая. Но я переживаю, что теперь кровь засохнет и не отстирается. А пятновыводитель испортит рисунок или ткань, ведь она такая нежная.

– Сделаем проще. Я куплю тебе новый шарфик.

– Или лучше это сделаю я, – подал голос Георгий, – сразу, как только поправлюсь. Ведь это по моей вине вы лишились красивой вещи.

– Какой галантный молодой человек, – мгновенно приободрилась тётушка, – к сожалению, среди нынешней молодёжи это такая редкость.

– Ага, я вообще очень редкий экземпляр. – Он сделал попытку хихикнуть, но тут же заскрежетал зубами, а потом, кажется, коротко застонал. Звук получился похожим на сдавленное кваканье.

– Георгий, ты там как? Очень плохо?! – забеспокоилась я.

– Терпимо, – заверил он.

– Только держись, не теряй сознание. Тётя Мила, проследи!

– Так нашатыря нигде нет.

– По щекам похлопай, если заметишь особо тревожные признаки, журнальчиком обмахни, приоткрой окно, приток холодного воздуха освежает. И, вообще, постоянно с ним разговаривай.

Потом я обратилась к парню:

– Георгий, ты обязательно держись. Борись с подступающей тошнотой, это мутит от кровопотери и шока. Помни, если ты потеряешь сознание, будет невозможно правильно оценить тяжесть твоего состояния, и тогда мне придётся везти тебя в больницу! Иначе возможные риски возрастают в геометрической прогрессии. А так рисковать я не стану!

– Не нужно в больницу, – снова простонал он. – Я в порядке и со всем справлюсь.

– Потерпи, уже немного осталось. Я вижу большую аптеку, сейчас куплю все необходимые инструменты и препараты. Здесь всё должно быть в наличии. И быстренько вкачу тебе обезболивающий укольчик.

– Без рецепта не продадут, – прошелестел парень.

Похоже, на него неумолимо надвигался болевой шок. Что неудивительно, он и так довольно долго продержался.

– Мне продадут, – заверила я с усмешкой, – слова нужные знаю, волшебные. Ты только не раскисай, держись. Помни, тебе нас ещё нужно будет проводить до своей квартиры и всё там показать.

В аптеке я провозилась немного дольше, чем рассчитывала. Сначала я перечисляла молодой девушке-провизору всё, что было необходимо купить, а список получился длинный. Потом девушка насторожилась и действительно отказывалась продавать мне некоторые препараты. Пришлось немного подискутировать, потом предложить некую сумму, сверх чека, «на чай». А потом, ввиду того, что провизор продолжала колебаться и начала сильно нервничать, мне пришлось показать удостоверение частного детектива. Потом еще протянуть визитку полковника полиции Геннадия Петрова со всеми его телефонами, чтобы девушка могла позвонить и получить подтверждение моей личности, а также заверения в том, что телохранитель Евгения Охотникова не нарушает законодательства и действует в рамках возникшей оперативной необходимости – или как-то так. Генка обычно умеет ввернуть пару-тройку таких фраз, что вводят собеседника в лёгкий интеллектуальный ступор и заставляют надолго задуматься, чтобы усвоить смысл.

Зато по возвращении в машину я, ни минуты не мешкая, сделала Георгию инъекцию обезболивающего препарата. И вовремя, надо заметить: парня буквально уже начало «размазывать по сиденью». Пока я распечатывала шприц, набирала лекарство и делала укол, он смотрел на меня потерянным взглядом мутных зелёных глаз.

– О, спасибо, – через несколько минут пробормотал мальчишка, – мне стало намного легче.

– Постарайся не растерять это состояние, – направляя машину по улицам города, ближе к набережной, посоветовала я. – Боюсь, что вкатить тебе повторный укол я не рискну, значит, штопать придётся «под этим». И, вообще, поскольку у нас тут практически полевая операция, полагаю, нужно спросить, как тебя лучше зашить: быстро или красиво?!

– А быстро и красиво, что, нельзя? – в зеркало заднего вида я заметила, как молодой человек приоткрыл только что смеженные веки. Лениво, словно сытый удав.

– Разумеется, если ты очень просишь, я попробую постараться, – протянула дурашливым тоном. – Но сам должен понимать, что в этой области у меня опыт не слишком большой. Рука, так сказать, не набита.

– Женечка, так нельзя! – тут же влезла тётя Мила. – Погляди! Парнишка совсем молодой ещё, у него же вся жизнь впереди.

– И что? – Я старательно делала вид, что не понимаю.

– Нельзя уродовать ему руку. Он вот маечки любит носить открытые, летом футболки ещё. Нужно очень аккуратненько, ровненько шовчик наложить.

– Ерунда, шрамы только украшают настоящего мужчину! А лет через двадцать всё так затянется, зарубцуется, что и следа особого не останется.

– Ты говоришь совсем как твой отец, – расстроилась тётя, – и как такое могло получиться?! В детстве ведь была милой, нежной, словно цветочек, девочкой. А потом выросла и стала каким-то солдафоном в юбке.

– По-моему, нежной девочкой я была исключительно в твоих, тёть Мил, фантазиях. Да и с чего бы? Отец воспитывал меня жёстко. Приучал к спорту и силовым видам единоборств. Большое внимание уделял воспитанию воли и сильного духа. Бантики, юбочки, оборочки и рюши меня никогда не прельщали. Кстати, и сейчас носить я предпочитаю брюки, они гораздо удобнее.

– Тем более! Правду говорят, всё дело в воспитании! А одеваться красиво ты всё равно умеешь, когда хочешь. Но, полагаю, этот изысканный вкус тебе от меня достался. Да и бог с ней, с одеждой. Нарядиться можно как угодно. Сейчас, вообще, такие экземпляры встречаются – кто во что горазд. – Внезапно тётя Мила осеклась и замолчала, скосив глаза в сторону притихшего молодого человека. Очевидно, она вспомнила, что один из этих самых «экземпляров» сейчас сидит рядом. – То есть я хочу сказать, что люди вольны самовыражаться по-разному, но всё должно быть хотя бы эстетично. Если уж не получается элегантно.

– Сейчас на самом пике моды стиль оверсайз.

– Чего? А, это когда всё больше размера на два? Словно купили на вырост?

– Да, слово так и переводится: «очень большой» или «мешковатый». Появилось это модное течение в двадцатых годах прошлого века на фоне эйфории повсеместного отказа от корсетов. Второй виток был в семидесятых, на волне течения хиппи. Третий виток пришёлся на восьмидесятые – девяностые, благодаря хип-хоп-культуре. А теперь у нас, значит, четвёртая волна. Но нужно сказать, что сейчас это всё равно немного другой стиль. Впрочем, многие тенденции слегка отличались при каждом новом витке. То есть если в двадцатые это были свободные платья, то сейчас верхняя одежда, свитера, брюки, джинсы и украшения.

– Но это же мешковато, странно и абсолютно неженственно.

– Зато, полагаю, оружие очень удобно прятать.

– Жень, вот опять ты со своим оружием?! Ведь как мальчишка, честное слово! Вечные револьверы, сюрикены, метательные ножи, камеры, «жучки», «броники», гранаты, пистолеты! И так далее, по кругу!

– Ты про гранатомёт забыла, – хихикнула я.

– Что, у тебя гранатомёт есть?! – слегка оживился паренёк.

– Разумеется, нет, он запрещён для частных лиц, как, к слову сказать, и сами гранаты. Тётя Мила слегка преувеличивает.

– Даже если и так. Должна тебе намекнуть, что это совершенно не женственное поведение. И хранить все эти вещи в домашнем сейфе вовсе не безопасно!

– Вы совершенно зря так разволновались, – прошелестел молодой человек. – Женя это делает специально.

– Что делает?!

– Подтрунивает, шутит или пытается заинтересовать. И про швы и шрамы, и про оружие. Специально отвлекает, чтобы меня в сон не клонило. Она ведь хотела, чтобы я в сознании оставался, и спать, полагаю, в моём состоянии сейчас не стоит.

– У тебя, конечно, нет травмы головы. Но всё равно, пожалуйста, не засыпай.

– Порядок. Я не сплю, даже если со стороны так кажется, просто глаза прикрыл на секундочку.

– Ага. Ты ещё скажи: «Просто часто моргаю». Давай, открывай глазки! Мне сейчас помощь с навигацией понадобится. Мы на Чернышевского, а дальше куда ехать?

– Видишь тот высокий и длинный дом, то ли кремового, то ли розоватого цвета? Мы именно в него путь держим. Там двор огорожен, а внутри много всего и парковка удобная есть. На следующем повороте, сразу после магазина медтехники, нужно будет повернуть налево, потом снова налево и во двор. Вперёд проедешь, и направо будет парковка, ты потом сама увидишь.

– А какой у тебя подъезд?

– Второй, квартира восемьдесят седьмая. Замок магнитный, ключи от подъезда и от квартиры в кармане штанов.

– Ты так всё подробно рассказываешь, словно и впрямь заснуть собираешься, – забеспокоилась я, – или, чего доброго, в обморок грохнуться. Ты это немедленно брось! Парень ты, конечно, не крупный, но я, пожалуй, не смогу тебя дотащить до квартиры, даже при помощи тёти Милы.

– Ой, и правда! – с готовностью подтвердила она. – В плане переноски тяжестей помощник из меня действительно никакой.

Наши с молодым человеком взгляды встретились в зеркале заднего вида, и мы синхронно усмехнулись друг другу.

– Кстати, если нам действительно потребуется помощь, здесь есть к кому обратиться? Например, может, кто-то из близких друзей живёт по соседству или где-то неподалёку? Кроме того, хочу заметить, что мы едва познакомились, ты приглашаешь в дом, по сути, посторонних людей, а сам находишься в полуобморочном состоянии. Вероятно, ты захочешь, чтобы кто-нибудь из друзей пришёл и присмотрел за нами?

– У меня и в детстве много друзей не было, а сейчас и подавно. Тем более что в эту квартиру я переехал относительно недавно и даже с соседями толком не знаком.

– Пару месяцев? – практично уточнила тётя Мила.

– Э-э-э, – нерешительно протянул он, – нет, скорее, пару лет.

– Деточка, да разве ж это недавно?! Вот мы в моё время, стоило только заселиться, буквально в считаные недели знакомились друг с другом и потом знали всех соседей! Забегали одолжить пару луковиц и немного сахара или перехватить денег до зарплаты. Более того, зачастую дружили семьями, соседи друг к другу запросто на чай или на партию в преферанс заходили. Все крупные праздники совместно отмечали! Да весело как, соберёмся, стол накроем, проигрыватель включим, пластинку поставим и устраиваем танцы до утра…

– А утром на работу, – слегка подначила я.

– И чего такого? Молодые же все были, энергичные! Застолье, шутки, танцы, а утром на работу как ни в чём не бывало. И заметьте, никто с алкоголем не перебирал, до свинского состояния не напивался, а уж о наркотиках этих и слыхом не слыхивали.

– Тёть Мил, возможно, тебе просто повезло с компанией.

– Даже если и так! Одно могу утверждать смело: наше поколение было гораздо дружнее, чем нынешнее. Работали мы много и тяжело, но и гулять, праздники отмечать мы любили и умели, как никто! Радоваться жизни умели. Буквально любому пустяку, обычной мелочи.

– Знаешь, я не хочу тебя разочаровывать, но бытует мнение, что подобная сплочённость трудящихся твоего времени наблюдалась не просто так. Она произошла благодаря тотальному дефициту почти на все без исключения продукты. Ведь приготовить приличный стол вскладчину было гораздо легче, да и намного дешевле.

Тётя Мила на несколько мгновений задумалась:

– Допустим, что так! Правы твои скептики, и люди собирались в первую очередь потому, что так было удобнее. Но ведь сейчас, когда полки в магазинах буквально ломятся от разной еды и совершенно нет дефицита на товары, появилась масса экзотических фруктов, готовых десертов, про которые мы и не слышали. А продукты, что нам приходилось «доставать», теперь можно просто пойти и купить. Сейчас, чтобы достойно принять гостей, нужно выложить за всё это изобилие довольно кругленькую сумму. Разве нет?

– Пожалуй, соглашусь. А к чему ты клонишь?

– Намекаю, что сейчас соседи не собираются вместе, чтобы сэкономить и весело встретить праздник. Хоть это и целесообразно. Потому что люди теперь стали другие.

– Спорим, если я захочу, то смогу организовать вечеринку в стиле твоей молодости, в складчину, для компании совершенно незнакомых ранее между собой людей?! – азартно воскликнула я.

– По дому нашему пробежишься, что ли? Так с тебя станется! И это будет не совсем корректный эксперимент, потому что ты сама там многих знаешь и даже с некоторыми дружна.

– Зачем же? Для чистоты эксперимента – никаких моих знакомых. Брошу клич в Интернете и соберу тусовку в стиле флешмоб буквально за считаные минуты. И бегать никуда не нужно.

– А что, было бы прикольно, – вяло ухмыляясь, слабым голосом подал реплику Георгий.

– Чего такого, не пойму вас? – растерялась тётушка.

– Дословно это переводится как «мгновенная толпа». Массовая акция, в которой большая группа людей появляется в заранее оговоренном месте, как правило в общественном, и выполняет заранее оговоренные действия, определённый сценарий. У нас нужно будет принести с собой выпивку или закуску, собираемся во дворе и устраиваем танцы под пластинку. И поверь, проигрыватель с пластинкой в наше время достать будет сложнее, чем этих людей собрать.

– А чего? Может ничего так получиться! – снова слегка оживился молодой человек. – Прикольно!

– Вы всё-таки совсем другое поколение, – со вздохом пробормотала тётя Мила, – и не похожи на нас совершенно.

– Логично, – усмехнулась я, – кстати, мы, похоже, приехали.

– Здорово! За разговором я совсем не заметил, как добрались. А думал, не выдержу, засну.

– Так и было задумано, – негромко пробормотала я, ловко паркуя машину на свободном месте.

* * *

Высотный дом, в котором находилась квартира Георгия, был построен относительно недавно, всего несколько лет назад. Считался новым, улучшенной планировки проектом. Располагался, правда, не на первой линии, но в очень уютном, благоустроенном дворике. Кроме того, с верхних этажей открывался замечательный вид на реку.

Квартира Георгия располагалась на девятом этаже и по-настоящему впечатляла. Во-первых, она была довольно большой и действительно хорошей, современной планировки. Три большие комнаты, просторная кухня отделена от гостиной широкой аркой. В большой ванной круглая ванна с гидромассажем. Две спальни с одной стороны и гостиную комнату с другой огибали два просторных крытых балкона, больше похожих на лоджии. Разумеется, во всех комнатах была свежая отделка, современная, выполненная качественно, со вкусом и продуманная до мелочей

Тем не менее наиболее сильным впечатлением, производимым квартирой Георгия, было чувство шока, смешанного с недоумением и лёгким отвращением. Я сама не фанат домашней работы, уборки и кулинарных упражнений, но убеждена, что до такого ужаса ни один мыслящий человек доводить собственное жилище не должен. Это была настоящая помойка. Банки, бутылки, коробки из-под пиццы, сока, китайской лапши, чизбургеров и картошки фри соседствовали с грязными одноразовыми вилками и тарелками. На шкафах и столешнице пятна от жира, горчицы, кетчупа и, кажется, сладкого кофе. В позабытых бутылочках и стаканчиках из-под йогурта, похоже, начинала зарождаться новая жизнь. Мерзкая, но необычная.

– Гомункула пытаешься выращивать? – бросила я, бросив беглый взгляд на стол, украшенный мусором.

– Для этого нужны свежие яйца, – автоматически возразил молодой человек, – а также несколько сопутствующих ингредиентов, по крайней мере, так говорит инструкция в Интернете.

– Их же там нагревать положено? Вот! Кажется, что-то тут уже протухло.

– Нет, он пытается вырастить здесь жаб, тараканов и крыс, – как всегда, по-своему истолковала нашу шуточную беседу тётя Мила, – и чтобы нашествия гадов всё-таки не произошло, этому дому требуется срочная уборка! Вынос мусора, чистка всех поверхностей и мойка полов с дезинфицирующими средствами.

– Да, у меня слегка не прибрано, – протянул молодой человек.

– Слегка?! – в унисон удивились мы.

– Бессмысленные действия, такие, как уборка, например, ведут к бездарному растрачиванию мысленной энергии. А я работаю головой и ненавижу отвлекаться на разную повседневную ерунду, когда решаю масштабные задачи. Кроме того, это нудно и совершенно неинтересно. Понимаете, я от монотонной работы мгновенно тупею.

– Это невозможно, – немедленно возразила я, – уровень интеллекта может упасть, если ты несколько месяцев дворником проработаешь, не прочтёшь за это время ни единой книги, плюс будешь устраивать регулярные алкогольные возлияния. Тогда да, работа мозга может значительно затормозиться. Но проводить сей эксперимент настоятельно не советую, – торопливо добавила я, заметив, что Георгий задумчиво склонил голову набок, словно пытаясь что-то просчитать.

– Всё с вами, деточки, понятно. Я тогда прямо сейчас займусь повседневной ерундой. А ты, Женечка, займись раной нашего нового знакомого, – решительно подвела тётушка итог диспута.

– Ладно. Я помогу тебе, как только закончу. Но сначала давай вместе уберём всё с этого столика и протрём его чем-нибудь спиртосодержащим. Я там планирую разложить медикаменты.

– Минутку, дорогая, найду мусорный мешок. Не забудь продезинфицировать руки.

– Как раз собиралась.

– После того как потрогаешь этот кошмар, тоже.

– Ты абсолютно права, тётя Мила, – не без язвительности согласилась я.

Потом тётя, как и обещала, занялась уборкой, а я тщательно, с большим количеством мыла вымыла руки и занялась раной нашего нового знакомого. Для начала аккуратно извлекла нож, потом промыла рану перекисью водорода и довольно быстро и аккуратно зашила ее. К чести Георгия должна заметить, что он перенёс все этапы этой экзекуции стойко, не проронив ни одного стона. К счастью, ранение оказалось, по сути, пустяковым – лезвие просто вошло в мягкие ткани руки. Если бы нападавший попал туда, куда целился изначально, последствия были бы куда более серьезными. Могло быть всё, вплоть до летального исхода. Но, разумеется, говорить об этом Георгию я пока не торопилась. Во-первых, он и сам должен многое понимать. А во‐вторых, парень слишком утомлён и слаб для подобных разговоров и различных вопросов, что могут возникнуть в их ходе.

Наложив повязку и сделав Георгию инъекцию антибиотика и прививку от столбняка, я предложила ему прилечь на диванчике и немножко вздремнуть. Поскольку паренька неудержимо клонило в сон, спорить он не стал. Я принесла из соседней комнаты подушку и мягкий плед, устроила раненого с максимальным комфортом, а потом отправилась на помощь тётушке.

– Женечка, у нас проблема! – заявила тётя Мила, как только я убрала ампулы, упаковки из-под шприцев и прочий мусор и начала складывать остатки лекарств в маленькую жестяную коробку из-под печенья.

– Что случилось?

– Пока ничего непоправимого. Но мне не хватает некоторых очень нужных вещей. Поэтому тебе придётся сходить или съездить в магазин, уж не знаю, где здесь ближайший супермаркет. Но купить надо всего и сразу: перчатки, тряпки, щётки, чистящие и моющие средства, мешки для мусора, только возьми большие. Те, что здесь были, заканчиваются. Потом тебе придётся сделать несколько ходок к мусорным бакам. А ещё в магазине купи какой-нибудь еды. У Георгия в холодильнике мышь повесилась.

– То есть тут всё-таки завелись грызуны? Но не выдержали? Дошли до суицида? – хихикнула я. – И сейчас там висит охлаждённый труп мышки?

Тётя Мила моего веселья явно не разделила:

– У парня в холодильнике ничего нет, кроме полупустых упаковок кетчупа, майонеза и горчицы. Засохшая половинка лимона и почему-то бутылка уксуса. А в шкафах только кофе, сублимированная лапша и несколько чашек с растворимым супом. Знаешь, жуткая такая гадость, похожая на кисель со специями, которую положено кипятком заливать? И это всё, в совокупности, ужасно!

– Ладно, сама говоришь, ничего непоправимого. Значит, мы справимся. А что купить из продуктов?

– Чай, сахар, хлеб, масло, сыр, печенье. Что-нибудь, из чего можно быстро приготовить салатик, желательно зелень, сладкий перец и капусту пекинскую. И продуктов для сытной части обеда купи, посмотри там сама.

– Наверное, мясо?

– Да, это будет лучше всего. И захвати фруктов, парню потребуются витамины. И вообще, возьми йогуртов, сладких сырков, десертов. Видела по упаковкам, что он любит? Вот и купи как можно больше. Ведь потом, когда мы домой уедем, мальчику нужно будет чем-то питаться.

– Закажет пиццу или другую еду «на вынос». Похоже, он привык питаться именно этим.

– Женя, это в нормальном, здоровом состоянии можно на подобной ерунде выжить. А организму, который восстанавливается после ранения и должен восполнить кровопотерю, необходимо полноценное и сбалансированное питание. Из нормальных, съедобных продуктов.

– Ты, конечно же, права. И мы должны помочь парню, и сделаем всё необходимое. Но ты не слишком увлекайся, ладно? Он не младенец беспомощный, жил как-то всё это время до встречи с нами и, без сомнения, привык справляться с трудностями.

– «Жил как-то» – это самое меткое определение, – съязвила тётя Мила.

– Тем не менее он взрослый человек и имеет полное право делать со своей жизнью и со своей квартирой, кстати, всё, что посчитает нужным.

– То есть нам надо умыть руки и бездействовать?

– Мы пришли, изумились, даже немного ужаснулись. Теперь поможем, чем сможем. А потом отправимся домой. И не станем навязывать парню свою точку зрения или доставать его нравоучениями. Ладно? Давай только без перебора?

– Поняла, дорогая, как тимуровцы: помогаем и молча удаляемся, – покладисто кивнула тётя Мила и вернулась к прерванной было уборке.

– Вот и замечательно, значит, договорились. Ключи я возьму с собой, чтобы в подъезд без проблем попасть, дверь закрою. Ладно?

– Хорошо, дорогая.

– Понимаю, в чужой квартире не слишком приятно оставаться одной, но я постараюсь вернуться как можно быстрее.

– Женечка, не переживай. Мне есть чем заняться, а за работой и время пробежит быстро.

Тут тётя Мила оказалась права: мы с ней провозились до самого вечера, и время действительно пролетело незаметно. Зато квартира Георгия, избавленная от залежей мусора и проветренная, основательно посвежела и блестела, словно начищенная монетка. Холодильник был забит продуктами. На плите исходил паром горячий суп, в духовке поспевали булочки, под фольгой «отдыхало» мясо, запечённое с овощами. А на нарядно сервированном столе в большой миске красовался салат, кроме того, стояли десерт и блюдо с горячими бутербродами.

В тот момент, когда я заправляла и солила салат, с дивана, кряхтя, словно старик, сполз Георгий. Немного постоял в нерешительности и прошёл через арку на кухню, щурясь на свет и поводя носом.

– О, ты проснулся! Замечательно, а я уже хотела будить тебя к ужину!

– А я слышал запах какой-то приятный, чего-то вкусного. Но не понял сразу, что это наяву, потому что мне ещё снился накрытый стол, большой такой, круглый, полностью заставленный едой. И я чувствовал дикий голод и всё это время думал, что запах тоже оттуда, из моего сна! А что это за булочки такие?! Выглядят божественно! А как здорово пахнут! А потрогать их можно?! Просто чтобы удостовериться, что это не продолжение сна и они настоящие.

– Да ты садись к столу, деточка! – засуетилась тётя Мила. – Твоему организму сейчас нужно полноценно питаться. Потому и снилась еда, от голода. И булки, чего их трогать – бери да ешь, но лучше вместе с супчиком. Горячий бульон для выздоровления просто незаменим.

– Да, а повышенный аппетит, кстати, это очень хороший признак. Значит, удастся избежать лихорадки. А ведь её отсутствие – это первый признак того, что рана не воспаляется. Так что, похоже, всё хорошо. Тёть Мил, ты тоже присаживайся, набегалась сегодня, за целый-то день. А я за вами поухаживаю, суп по тарелкам разолью, мясо нарежу и подам.

– Ой, а у меня всех этих продуктов не было. – Парень присел на стул, но продолжал с растерянным видом оглядываться. – Кухня как будто намного больше стала. Что вы сделали?

– Так это мы мусор выбросили, но не частями, а весь разом, и прибрались слегка. А потом Женя в магазин съездила, быстро, буквально за двадцать минут, обернулась.

– Да, мы немного у тебя похозяйничали. Но выбрасывали исключительно пустые коробки и упаковки. Мусор, который можно было отнести к категории «неопределённый», сложили в коробку из-под обуви и сунули в шкаф. Я тебе потом, после ужина покажу, где стоит.

– Хорошо, спасибо.

Мы с аппетитом принялись за еду. Ведь со всеми этими событиями некогда было и перекусить, так что проголодался не только Георгий.

– А тарелки вы тоже купили? – уплетая за обе щеки, растерянно пробормотал молодой человек.

– Нет. Я у тебя в шкафу сервиз нашла, – слегка смутилась тётушка, – прости, что без спросу, но будить из-за такой ерунды сочла лишним.

– У меня в шкафу был сервиз?! – искренне удивился парень. – Правда?! А я как-то даже забыл. Я предпочитаю пиццу прямо из коробки есть, лапшу тоже из упаковки, так удобней. А если пользовался тарелками, то исключительно одноразовыеми. Их мыть не надо.

– Логично. Правда, тогда их стоит регулярно выбрасывать, – всё-таки не удержалась от критического комментария тётя Мила.

– Вы простите меня за бардак, тем более что вам его и разгребать здесь пришлось. Я ведь гостей не ждал ни сегодня, ни завтра, так что и не готовился ни к чему такому. И я бы сказал, что вам не стоило, но боюсь обидеть. Понимаю, что это, наоборот, стоило и денег, и усилий. И я, правда, искренне благодарен. В том числе и потому, что теперь, когда рука болит, сам ещё долго не стал бы убираться. И в магазин за продуктами не выбрался бы наверняка. Честно сказать, я туда хожу редко, обычно заказываю что-нибудь. Так уж привык, так гораздо проще. Ваши затраты, кстати, готов немедленно компенсировать.

– Не стоит, – отмахнулась я, – это такая ерунда.

– Я, правда, хорошо зарабатываю, – продолжал настаивать молодой человек.

– Это здорово. Но я тоже вполне прилично зарабатываю, и не будем больше спорить об этом. Коль ты такой щепетильный, с тебя ужин для нас с тётей Милой, после того как полностью поправишься.

– Замётано, – обрадованно согласился парень.

И эта тема была закрыта.

Мы продолжили ужинать и некоторое время болтали о разной незначительной ерунде. Потом тётя Мила заварила свежий чай, а я убрала со стола остатки еды и быстренько вымыла и сложила посуду, после чего мы переместились в гостиную и устроились вокруг маленького столика, кто в кресле, кто на диване. Я принесла фрукты и конфеты с печеньем, мы стали пить чай и продолжили непринуждённо общаться.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я через некоторое время, внимательно глядя в лицо молодого человека, чтобы по некоторым признакам оценить его состояние.

– Честно говоря, гораздо лучше. После того как вытащили нож, зашили и забинтовали, совсем неплохо, почти не болит. То есть болит, конечно, но не так остро, скорее противно ноет или слегка тянет.

– Рана ноет?

– Да, есть немного. Но терпимо.

– Ничего, это нормально. Главное, чтобы не знобило. Не знобит тебя?

– Я, когда спал, пригрелся, а когда плед сбросил, было дело. Но сейчас, после обильной и горячей еды, после сладкого чая с конфетками стало совсем хорошо.

– Тебе нужно отдыхать как можно больше. То есть не за компом сидеть, а спать или просто валяться в постели, хотя бы пару дней. И обязательно как следует питаться. Ты, пожалуйста, не ленись. Суп разогревай и мясо, а в холодильнике есть овощи для салата, нужно только нарезать и чем-то заправить. Это просто и на самом деле не так уж много времени займёт.

– Ой, Женечка, а что, мы уже уходим? – расстроилась тётя Мила, когда услышала, как я раздаю краткие инструкции.

– Георгию нужно отдыхать. Да и у нас с тобой сегодняшний день насыщенным выдался. Так что да, скоро будем собираться.

– А я надеялась, что сейчас, когда все экстренные вопросы блестяще решены, Георгий удовлетворит наше любопытство и расскажет о себе. И мы ещё немножечко пообщаемся.

– То есть удовлетворит твоё любопытство? – рассмеялась я.

– Ой, только не надо сейчас говорить, что тебе, Женечка, совсем уж не интересны некоторые моменты! Я всё равно не поверю. Потому что любопытство, оно ведь заложено в природе людей.

– Скорее, в природе некоторых женщин, – не без язвительности поправила я.

– Ладно, соглашусь. Но мне совершенно без разницы, что это не принято или кем-то порицается! То есть я хочу сказать, что просто сгораю от любопытства!

– Наблюдательный человек способен самостоятельно удовлетворять собственное любопытство.

– Что ты хочешь этим сказать? – Георгий целиком запихнул конфету в рот и отхлебнул большой глоток чая.

– Я была в твоём жилище, передвигалась здесь свободно и без присмотра. Нет, не нужно ничего такого думать, обошлось без откровенного шпионажа. То есть по твоим шкафам я не лазила, документы и всё такое прочее не искала.

– А у меня документы, карты, деньги и прочие вещи, что представляют хоть какую-нибудь ценность, не лежат просто так в шкафах.

– Предусмотрительно и достаточно грамотно. Дай, предположу: ты хранишь всё это богатство в сейфе. А вот уже сам сейф расположен в одном из шкафов, полагаю, в большом, платяном. Но должна внести небольшую поправку: информативную ценность могут представлять не только перечисленные тобой вещи.

– Ладно! Понимаю, но по шкафам или компьютеру в поисках информации ты не лазила, – азартно воскликнул парнишка. – Тогда что же ты можешь вот так сразу про меня рассказать?! Кроме догадки о сейфе, что-то узнала?!

– Рискну предположить, что ты человек свободный, независимый, развитый, умный не по годам, как говаривали во времена бурной молодости тёти Милы. Я же лишь отмечу достаточно высокий уровень интеллекта. Но, как правило, если нам что-то в одной области дано, это компенсируется недостатком в других аспектах.

– А именно? – Парень поднял одну бровь.

– Ты любишь себя побаловать, сладкоежка, то есть буквально зависим от сахара. Кроме того, товарищ с ленцой, во многих моментах пофигист, недисциплинирован, малообщителен. Вернее, предпочитаешь личному общению контакты в сети. Легко переносишь одиночество, что у людей большая редкость. Ценишь свою зону комфорта и не готов надолго пускать в свою жизнь посторонних. В этой квартире проживаешь один, с самого момента заселения. Девушки, скорее всего, нет, по крайней мере сейчас. Снова рискну предположить, что с родными, если они у тебя имеются, конечно, ты или общаешься редко, или совсем не поддерживаешь отношений. Прости, если задела.

– Ладно. Пока всё довольно точно. Может, тогда скажешь и кто я по профессии? Ведь я уже слышал, что ты детектив и телохранитель.

– Это совсем просто. Ты сам сказал, что покидать квартиру не любишь и делаешь это очень редко. То есть служба в учреждении или офисе отпадает. Также ты не трудишься на производстве, об этом говорят твоя комплекция и все вышеизложенные моменты. То есть ты работаешь дома и зарабатываешь весьма прилично. Думаю, эту квартиру ты купил себе самостоятельно. Или, как вариант, практически самостоятельно. Кроме того, судя по обилию баночек из-под энергетических напитков, которые до недавнего времени густо покрывали площадь твоей квартиры, ты предпочитаешь работать по ночам. Думаю, в сети. И «железо», – я кивнула в сторону достаточно навороченного компьютера, – у тебя современное, дорогое и, главное, мощное. Значит, рискну сделать вывод, что ты программист или промышляешь хакерством. Или же твоя профессия недалека от умения добывать нужную информацию в сети.

– Ты права, только я не просто умён, а гениален.

– А ещё невероятно скромен.

– Значение скромности сильно переоценивают, – азартно парировал Георгий, – а я один из лучших хакеров если не в мире, то в стране уж точно. И это, между прочим, не только моё мнение! Но ты права и во многом остальном достаточно верно догадалась. Программы я тоже писать умею. Работаю с четырнадцати лет. И на эту квартиру сам заработал, и девушки у меня нет, и с отцом я отношений не поддерживаю.

– Почему? – не сдержалась тётушка.

– По идейным соображениям.

– То есть ему не нравились твои идеи? – усмехнулась я. – Работа? – тут же высказала предположение.

– Отец считает хакерство опасным занятием. Полагает, что я и все мои коллеги буквально балансируем на грани закона. И что это и не профессия вовсе, возможно, хобби такое, нервы пощекотать, не более.

– Если хобби приносит деньги, притом хорошие, то оно автоматически переходит в категорию «профессия». А тебя можно считать довольно счастливым человеком, потому что везёт так далеко не всем людям. Чего можно ещё желать в жизни? Занимаешься любимым делом и деньги зарабатываешь.

– Звучит так, словно ты знаешь об этом не понаслышке.

– Разумеется. – Я усмехнулась, глядя на тётушку. – В этом мы с тобой очень похожи. Меня тоже можно отнести к редкой категории людей, которые искренне любят то дело, каким занимаются. И, кстати, мой выбор профессии тоже одобряют далеко не все мои родственники. А те из них, что способны её одобрить, в теории они, как бы это сказать…

– Они с Женей не общаются, и тоже по идейным соображениям, – перебила меня тётушка.

– Скорее я с ними не общаюсь. – Я сочла нужным внести ясность.

– Очень хорошо тебя понимаю. Ведь бывают поступки, которые просто невозможно простить, даже родным людям.

– Какое странное совпадение у вас в характерах! – воскликнула тётя Мила. – Мне вот и племянницу тоже никак не удаётся убедить быть немного терпимее к родному отцу.

– Как иронично, ведь именно он, генерал в отставке, всегда учил меня быть бескомпромиссной и полагаться исключительно на собственное мнение.

– Твой отец, значит, тоже умудрился разочаровать тебя?

– Тоже, тоже, – с ухмылкой пробормотала я, – он скоропалительно женился на особе столь юной, что она больше годится ему в дочери. Не потрудившись соблюсти приличия хотя бы для вида и выдержать несколько месяцев траура. Впрочем, предлагаю сменить эту грустную тему и перейти к другой – животрепещущей.

– А именно? – повёл бровью молодой человек.

Он как-то странно погрустнел и насупился, когда услышал мои слова. Но я решила, что тень, набежавшая на его лицо, вызвана болью в руке или неважным общим самочувствием.

Мы ещё немного поболтали. Тётя Мила хотела бы азартно, со скоростью строчащего автомата задать Георгию еще сто с лишним вопросов, а потом, когда откроется второе дыхание, ещё штук пятьдесят. Но я видела: парень устал, вымотался – и полагала, что сейчас ему лучше поспать, и лечь стоит прямо сейчас, поэтому поспешила немного умерить пыл родственницы. Тем более что мне самой перед уходом нужно было кое-что выяснить.

– Мы собираемся уходить, потому что пора, а ты, Георгий, остаёшься в квартире совсем один. Отсюда важный вопрос: ты не боишься? Нет, я привыкла всё замечать и видела, что ты можешь постоять за себя, и весьма неплохо. Но если ты знаешь, кто и почему на тебя напал, и испытываешь опасения или боишься за свою жизнь, только скажи. И мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Сказать честно, я очень рад сейчас вашей компании. Ведь мы меня не только спасли, но и, находясь рядом, отвлекаете, помогаете избавиться от стресса. И я искренне благодарен, правда. Кроме того, я отдельно благодарен за заботу и помощь по дому и за ужин. И дело даже не в том, что я никогда ничего вкуснее не ел. Для меня никто никогда ничего подобного не делал. Это было совершенно неожиданно. И оказалось, что очень приятно.

– Спасибо тебе за тёплые слова, золотой мой мальчик! – мгновенно растрогалась тётушка.

– Да. И я предпочёл бы продолжать болтать за чаем хоть до поздней ночи. Но тем не менее хорошо понимаю, что вы обе устали. А я человек взрослый и привык жить один и со всеми трудностями справляться самостоятельно. Тем более что нахожусь в квартире за закрытой дверью и хорошо понимаю, что никто и ничего плохого здесь мне не сделает. Так что можете не переживать и спокойно ехать отдыхать.

– Ты же понимаешь, что слишком уклончиво ответил на поставленный вопрос? – настороженным тоном поинтересовалась я.

– Да, наверное. Просто побоялся, что заболтаемся и поблагодарить забуду. Наверное, это вообще нужно было раньше сделать. Меня извиняет лишь то, что я спросонья или от растерянности не сказал нужных слов благодарности и не выразил восторга.

– И ты снова не ответил. – Я стала подозревать, что паренёк юлит, именно поэтому решила проявить настойчивость.

– Я не знаю, кто и почему на меня напал, честное слово. При себе у меня была приличная сумма наличными, и я, желая сэкономить время и сократить дорогу, забрался в довольно глухой уголок парка. Возможно, эти два гопника просто искали чем поживиться, а ограбить не успели только потому, что я сопротивляться начал.

– Они что-нибудь говорили? Требовали денег, просили закурить? Знаешь ведь, как это обычно бывает?

– Нет, просто выскочили из-за угла и молча напали. Но ведь не все ограбления идут по одинаковому сценарию, так? То есть я хочу сказать, что всегда возможны варианты.

– Разумеется, ты прав, в жизни бывает всякое. Начала вашей схватки я, конечно, не видела, мы с тётей чуть позже подошли, но, говоря откровенно, у меня сложилось совсем другое мнение, так не грабят. И если ты хорошо, спокойно подумаешь, то обязательно со мной согласишься.

– Ладно. Я обещаю подумать и проанализировать ту ситуацию.

– И ещё хотела спросить: ты планируешь обратиться в органы правопорядка?

– А разве это не нужно было сделать сразу, на месте нападения? И не ты ли агитировала за то, чтобы уйти? – удивился он.

– В принципе, да, положено обращаться сразу. И я тогда обрисовала все возможные сценарии развития событий, вернее, их неприятную часть. Но мы ушли, ты быстро получил качественную помощь, значит, наши действия оправданы одним этим фактом. И потом, ты всегда можешь сказать, что убежал в горячке и опасаясь за собственную жизнь. А через время, когда «оторвался» от преступников, получил медицинскую помощь, поразмыслил, решил написать заявление в полицию. Это воспримут нормально, в крайнем случае слегка попеняют. То есть ты можешь ничего не бояться.

– Разве я похож на человека, который постоянно опасается всяких неприятных последствий? – усмехнулся Георгий.

– Конечно, нет. Но ты должен знать, что всегда есть варианты. Как ты, наверное, уже понимаешь, у меня имеются связи в этой среде. Мой близкий приятель и его подчинённые – нормальные ребята, они примут у тебя заявление и не станут слишком уж придираться. Так что я помогу, ты только скажи, что этого хочешь.

– Жень, я отвечу откровенно, прямо и как есть на самом деле. Этих типов я видел в первый и, очень надеюсь, в последний раз в жизни. Кто они, откуда и почему напали, понятия не имею. То есть следствию никакой помощи оказать не смогу. И что полицейские станут тогда делать? Да ровным счётом ничего! Ведь это же даже не иголку в стоге сена искать! С ресурсами нашей полиции? Не смешите меня. Здесь нет никаких шансов на успех. Тем более, даже если ты сможешь гарантировать лояльное отношение, вопросы ко мне возникнут обязательно. А мне не нужно, чтобы всякие «полицейские» копались в моей деятельности. Помнишь ведь, что я и мои коллеги всегда балансируем где-то на грани? К соблюдению наших российских законов это высказывание имеет непосредственное отношение, значит, обращение в органы может быть небезопасно для меня, несмотря на твою протекцию. Исходя из вышесказанного, считаю, что нет смысла тратить время и совершать бесполезные и даже вредные телодвижения.

– Понимаю твою позицию. Даже, пожалуй, разделяю опасения относительно качества работы нашей полиции и всего остального тоже. Впрочем, тебе ничто не мешает передумать. Предложение ещё в силе.

– Спасибо, я обязательно это учту.

Мы завершили разговор. Обменялись контактами, чтобы иметь возможность поддерживать связь. Договорились не теряться. Я повторила парню, что и когда ему следует принимать из лекарств, напомнила, что повязку нельзя мочить. Потом взяла отдельное обещание с Георгия, что он позвонит, если возникнут какие-то трудности или опасения, и на этом мы все дружно простились друг с другом. Мы с тётей Милой отправились домой – отдыхать после долгого и трудного дня.

* * *

Ранним утром меня разбудил звонок телефона. Я протянула руку и, прежде чем взять трубку, бросила взгляд на экран. Звонил мой приятель Генка Петров, что было немного странно. То есть звонить он мне, конечно же, может, мы достаточно оживлённо общаемся. Видимся, переписываемся в сети, регулярно созваниваемся. Но Генка, в отличие от меня, терпеть не может рано вставать. А сейчас на часах было пять утра. Неужели что-то случилось?

Все эти мысли вихрем пролетели у меня в голове.

– Алло, – протянула я хрипловатым со сна голосом.

– Привет, Охотникова! Ты что там, спишь или приболеть умудрилась?! – бодро проорал Генка.

– Сплю, конечно, сейчас только начало шестого.

– А у нас начало пятого! – чему-то радовался давний друг.

В этот момент я запоздало вспомнила, что Генка укатил в командировку в славный город Питер и должен сейчас находиться именно там.

– Так, и что тебя подняло с постели в такую рань? Что-то произошло? Что-то серьёзное? Проблемы с экспертизой гражданина Комаровского? Или по делу есть важные новости?

– По делу работает Муромцев, всё идет ровно, клиента они доставили и уже домой возвращаются, а других новостей там пока не имеется. Психиатрическое освидетельствование едва началось и неизвестно, сколько ещё продлится. Сюрпризов там, надеюсь, никаких не предвидится.

– Что само по себе прекрасная новость.

– Да, пожалуй, ты права.

– Но что-то всё же случилось? – предположила я. – Какая-то причина ведь заставила полковника полиции подняться с тёплой постели ни свет ни заря?

– Да всё дела, будь они неладны. Работа, знаешь ли, отчётность, начальство и прочие напасти.

– Правда? Дело только в этом?

– Конечно! А кроме того, тоска меня снедает лютая и по ночам спать не даёт. Только сомкну веки, сразу думаю: как там в Тарасове моя подруженька верная?! И не затевает ли она очередную каверзу?! Или паче чаяния уже влезла в очередную авантюру, без сомнения для жизни и здоровья опасную?!

– Это с чего у тебя мысли такие тёмные да нерадостные?! – охотно подхватила я шутливый тон приятеля.

– Опыт, жизненный опыт, дорогая моя подруженька. Я-то ведь знаю, что от Евгении Охотниковой можно ожидать буквально чего угодно, притом в любой момент.

– И чего? – возможно, и само восклицание, и тон были слегка грубоваты. Но туманные намёки, да ещё спросонья, начинали меня слегка нервировать и немножко утомлять. А особым терпением я никогда не отличалась. – Ты считаешь, что я неспособна постоять за себя?! Выйти победителем из схватки?! Или провернуть сложную комбинацию любой степени авантюрности?! Позволь тебе напомнить, что в няньках я никогда не нуждалась!

– Ладно, Охотникова, не кипятись! Конечно, ты права на все сто процентов. Конечно, никогда не нуждалась, более того, ты сама регулярно нанимаешься в няньки к великовозрастным балбесам. Или носишься с проблемами других людей. Исправляешь ошибки, из-за которых их могут лишить жизни, к примеру. Устраняешь различные угрозы. И ловишь вместо других ножи и пули. Я ничего не забыл? А, регулярно помогаешь другим обрести утраченное, отыскать упрятанное и стать намного богаче, чем прежде.

– Ты сейчас меня имеешь в виду или моих подопечных? – злорадно протянула я. – Потому как, вынуждена напомнить, зависть – гадкое чувство и не красит ни одного человека на земле.

– Чего это ты заговорила про зависть? – растерялся приятель.

– Так ведь мои гонорары гораздо больше зарплаты полицейского, даже в чинах, даже начальника.

– А хвастаться нехорошо! Не помнишь, что ли, что скромность украшает?!

– Утверждение спорное и давно устаревшее! – азартно парировала я. – Не знаешь, что ли, такой концепции давно уже не учат? Современная молодёжь считает скромность никому не нужным балластом! Кроме того, у меня есть масса других, гораздо более ярких и блестящих украшений! Мне их регулярно приносят в дар благодарные клиенты.

– Ты снова хвастаешься, Охотникова! – Голос полковника внезапно стал тонким и плаксивым, что звучало слишком комично.

Я не выдержала и громко рассмеялась, приятель тут же ко мне присоединился.

– А кроме шуток, Генка, давай рассказывай, что именно тебя так взволновало?

– А у тебя точно всё в порядке? – настойчиво допытывался приятель.

– Разумеется.

– И ты не ранена?! А вчера ничего необычного или странного не произошло?

Прежде чем ответить, я сделала вид, что задумалась:

– М-м-м, погоди, вроде бы нет. А! Да! Вчера был замечательный, солнечный и, как сказала бы тётя Мила, аномально тёплый денёк. Мы прогулялись в парке и, вообще, с пользой провели свободное время.

– Чего-то ты темнишь, дорогая подруга. – Подозрительности Генка, похоже, у тёти Милы научился. Или у него имеются другие, более веские, чем простые догадки, основания для подозрений.

– Признавайся, тебе позвонила провизор из аптеки? – догадалась я. – Наговорила всякого, просила подтвердить мою личность и полномочия и, разумеется, встревожила. Так что ты ответил милой девушке перестраховщице?

– Разумеется, я сказал, что ты работаешь под моим началом и действовала в рамках оперативной необходимости. Но, чёрт побери, Охотникова, что у вас там происходит?! Во что ты опять умудрилась ввязаться?! Покупаешь иглы, нити, антисептики, бинты и обезболивающие препараты! А через несколько часов уверяешь, что с тобой всё в порядке. Кто ранен, Женька?!

Спорю, во время этого экспрессивного монолога Генка бегал по всему пространству комнаты, размахивая руками. Он всегда так делает, когда сильно чем-то встревожен и не должен скрывать свои эмоции.

– Успокойся, пожалуйста! – повысила я тон, чтобы приятель гарантированно меня услышал. – Никто не ранен! Не поднимай панику!

– Если никто не ранен, зачем тебе тогда сдались все эти медикаменты?

– Ладно. Я не ранена, и, вообще, ничего серьёзного или непоправимого не произошло.

– Так, – мрачным тоном констатировал полковник, – кончай юлить, Охотникова! И быстро мне всё рассказывай! Признавайся, снова влезла в авантюру или подставилась в какой-то истории?! Быстро говори, или я, клянусь, брошу все дела, вернусь в Тарасов и сам вытрясу из тебя все подробности!

– Господи, Генка, это общение с тётей Милой на тебя влияет самым пагубным образом! И как я раньше не догадалась?!

– Это ты сейчас к чему?

– Где твоя стойкость, где выдержка офицера?! Что за манера поддаваться паническим настроениям и устраивать истерики практически на ровном месте?! – строго выдала я.

– Издеваешься, Охотникова? – растерянно пробормотал приятель.

– Немножко, – повинилась я. И тут же добавила: – Но ты сам виноват! Нечего разводить панику!

– Нет, это виновата ты! Потому что вечно юлишь и скрываешь правду о своих делах от верного друга! А я, между прочим, переживаю! Ночей не сплю! Вот и сейчас кошмар мне приснился, я уснуть больше не смог – всё мысли в голову лезут, одна страшнее другой!

– Ладно, Геночка, что со мной может случиться?! Подумай сам!

– То, что вечно с тобой случается!

– Тогда просто поверь, со мной всё в порядке.

– А ранение?!

– Небольшая царапина, не требующая особого внимания.

– Как же, а нитки и иголки для накладывания швов?!

– Купила на всякий случай, перестраховываясь. Но ничего из вышеперечисленного не потребовалось. – Я сознательно приуменьшила ущерб, нанесённый Георгию. Ведь Генке вообще, похоже, не светит узнать подробности этой истории.

– Но эта «незначительная царапина», она всё же имеется?

– Да, без сомнения.

– Но она не на твоём теле?!

– Я не ранена, это абсолютно точно! Более того, со мной всё в порядке. Можешь не переживать больше и наплевать на тревожные сны вкупе с дурными предчувствиями. Спокойно работать и крепко спать по ночам.

– Ладно. Только сначала скажи, кто ранен? И я совершенно успокоюсь. Только правду, Жень!

– Я не могу ответить на этот вопрос без согласия своего нового клиента. Потому что тогда рискую нарушить пункт договора о конфиденциальности. – Говоря так, я, конечно же, лукавила, потому что Георгий не был моим клиентом, соответственно, у нас не было договора об охране. Но раскрывать полковнику полиции его имя и рассказывать подробности происшествия без разрешения парня значило разрушить то доверие, что установилось между нами с первой минуты знакомства. Разумеется, мне этого делать не хотелось.

Генка неожиданно полностью удовлетворился моим туманным ответом и успокоился. Прекратил все расспросы, пожелал удачной работы и высказал предположение, что после его возвращения в город мы обязательно пообщаемся. А если будет возможность, и встретимся. На том мы с ним и простились.

Потом я ещё немного повалялась в постели, лениво потягиваясь и размышляя, с чего это Генку так понесло по кочкам? Полковник, конечно, мой давний друг и действительно хорошо знает, что моему характеру присуща доля авантюризма. Кроме того, он регулярно объясняется мне в любви, тем самым намекая, что моя особа ему безмерно дорога. Но одновременно с этим Петров не понаслышке знает, какую подготовку заставляли пройти каждого курсанта в Ворошиловке. А также знает, как блестяще я всегда справлялась со всеми тестами и тренингами. Он в курсе, какого уровня специалистом я являюсь, и прекрасно знает, что серьёзных проколов или поражений в моей карьере никогда не было. Понимает, что глупо подставляться вовсе не в моей манере. Так откуда же, спрашивается, подобное недоверие? Нервы, паника? С чего это всё?! Не иначе как пагубное влияние тёти Милы. Ой, зря я в своё время свела этих двоих. Теперь вот вынуждена пожинать плоды их тесного общения. Нужно обязательно что-то сделать с этой тревожной тенденцией, и как можно быстрее. Не стоит дожидаться, пока ситуация необратимо изменится не в мою пользу.

Но строить дальнейшие планы я предпочла уже не лёжа в постели, а во время пробежки. Сегодня, бегая аллеями парка, я задумчиво улыбалась. Генка считает меня специалистом по каверзам? Что ж, это я в два счёта организую.

* * *

После пробежки я ещё долго и с удовольствием занималась на свежем воздухе. А потом вернулась домой, приняла душ, вышла на кухню, чтобы позавтракать, и снова застала там тётю Милу. Кажется, у нас потихоньку появилась некая новая традиция.

– Доброе утро, – поздоровалась я, стоя на пороге кухни.

– Здравствуй, Женечка, ты уже вернулась?! – Тётя Мила суетилась у плиты.

– Да, вот позавтракать собираюсь. А тебе снова не спится? – Я потянула носом: пахло выпечкой, ванилью и орехами. – О, ты печенье затеяла? Опять?! Да с самого утра? А что, и повод имеется?

Вместо того чтобы ответить, тётушка ненадолго замялась, немного задумалась, потом неожиданно зарделась, но всё равно продолжала молчать. А я понемногу стала догадываться, что именно происходит. Похоже, что вчерашние комплименты по поводу вкусной еды и слова благодарности, которые говорил Георгий, упали на благодатную почву. Тётя Мила решила продолжить проявлять активную заботу.

– Понимаешь, Женечка, – наконец проронила она, – захотелось свежего печенья.

– Правда?! Так сильно, что ты поднялась в несусветную рань, чтобы заняться выпечкой? Я так и думала!

– Вот только не нужно твоих намёков вот этим вот ехидным тоном! – возмутилась она.

– Тогда не нужно со мной хитрить! – немедленно парировала я.

– Да, я переживаю за бедного мальчика! И что тут такого криминального?! Проснулась пораньше, стала думать о нём. Как там Георгий? Да как его самочувствие? Потом я вспомнила, что о ребёнке и позаботиться толком некому! Некому чая согреть или сделать тёплого молока! А он всё-таки ранен! И может чувствовать себя очень плохо. Жень, мальчишку может начать лихорадить! А потом я подумала: что, если испечь вкусного домашнего печенья, мальчик ведь сам признавался, что сладкоежка…

– Тогда будет вполне оправданный повод для неожиданного визита? – хмыкнула я, запихивая хлеб в тостер и нажимая кнопку. – Тётя Мила, ты бесподобна.

– А что, разве мы не можем его разочек проведать?

– Договорились же вчера: никакой излишней опеки, критики и общения, граничащего с навязчивостью. Он взрослый молодой человек. Со своей жизнью и со своими проблемами, которые он сам привык решать. Зачем нам лишний раз к нему лезть?

– Не такой он уж и взрослый, – возразила тётушка, – лет двадцать, не больше. Некоторые себя в этом возрасте ещё подростками считают.

– Это не тот случай, в нём нет ни грамма инфантильности. Георгий работает с четырнадцати лет, давно сам себя содержит. Он рано повзрослел, поверь моему опыту.

– Да, но Георгий ранен! Ему забота требуется, если уж в больницу ехать отказался!

– Его зашили бы, обкололи лекарствами и отпустили, выписав рецепт. По сути, я проделала то же самое, только дома. Так что отдых и покой – это единственное, что ему сейчас нужно! А рана у парня не такая уж и серьёзная. Помощь ему оказали своевременно и правильно, при соблюдении должного режима он быстро и легко восстановится. Организм-то молодой!

– То есть мы умываем руки? И не станем больше вмешиваться, совсем никак?

– Знаешь, тёть Мил, ты меня всегда обвиняешь в чёрствости, но я тоже переживаю. Будь у парня родственники или друзья, с которыми он близко общается и в случае чего может попросить о помощи, можно было бы расслабиться и ни о чём плохом не думать. А так он действительно совсем один. И может не позвонить никому из нас, просто постесняется. Решит, что мы и так много сделали и для мимолётных знакомых более чем достаточно поучаствовали в его жизни.

– И что же тогда делать? Женька, ты ведь у меня такая умница и обязательно сможешь что-нибудь придумать. Но бросать его на произвол судьбы и вправду нельзя.

– Да, знаешь, не станем мы, пожалуй, мудрствовать. Работы сейчас нет никакой, времени полно. Я просто позвоню Георгию. Это ведь не будет слишком навязчиво? Позвоню и поинтересуюсь его самочувствием. А заодно спрошу, не нужна ли ему помощь и не желает ли он, чтобы мы нанесли визит и привезли свежее домашнее печенье?

– Женька, ты гений! – обрадовалась тётушка. – Прямо сейчас и звони.

Я покосилась на часы:

– Рановато. Он привык работать ночью, а потом спать допоздна.

– Георгий обещал лечь спать сразу после нашего ухода, – возразила тетя.

– Возможно, он так и сделал, а может, и нет. В конце концов, здоровье Георгия – его личное дело, и он волен поступать как пожелает.

– Ладно. Тогда звони сразу после завтрака.

Я с усмешкой кивнула и пошла к плите, чтобы сварить кофе. Терпением тётя Мила не отличалась, вероятно, теперь она станет описывать вокруг меня круги всё то время, пока я ем. Будет всячески намекать, что я намеренно тяну время и проявляю свой каверзный характер во всей красе.

Но моему прогнозу не суждено было сбыться. В тот самый момент, когда тётушка собиралась выдать на-гора первое замечание, у неё зазвонил сотовый телефон. На проводе была давняя подруга Вероника Петровна. С этой дамой моя родственница способна болтать буквально часами, обсуждая всё на свете: события, происшествия, сериалы, приключения, сны, ощущения, предчувствия и так далее, до бесконечности. Я уже не говорю об общих знакомых: эта тема вообще открывает непаханое поле для сплетен.

Поэтому я спокойно позавтракала, проверила почту, ответила на письма, переоделась и только потом позвонила Георгию. Молодой человек уже не спал, судя по голосу, был весьма бодр и, исходя из его заверений, чувствовал себя вполне сносно. Мы немного поболтали, я передала привет от тётушки и высказала наши общие опасения, а заодно поинтересовалась итогами размышлений о вчерашнем происшествии. Ведь была уверена, когда молодой человек остынет и в одиночестве хорошо подумает, проанализирует прошедшие события, его голову посетят некоторые идеи, что, возможно, помогут пролить свет на причины нападения.

Ничего нового Георгий мне сообщить не смог или не захотел делать это по телефону, но попросил приехать к нему для важного разговора. Разумеется, я согласилась, ведь парень нуждался в помощи или, может быть, в дельном совете, а мне сейчас совершенно нечем было заняться. Оставалось самое сложное: объяснить тёте Миле, почему сегодня я должна отправиться с визитом одна, без неё.

Но всё устроилось самым лучшим образом. Вероника Петровна преподнесла мне приятный сюрприз. Она заверила свою давнюю подругу, что очень сильно соскучилась, кроме того, находится неподалёку, поэтому планирует заскочить в гости, увидеться, поболтать и выпить чашечку чая. Разумеется, тётушка, несмотря на переживания о самочувствии Георгия, не могла отказать себе в сеансе общения с любимой подругой. Она собрала большой пакет свежего домашнего печенья, чтобы я передала его парню, и отпустила меня с визитом со спокойной душой.

* * *

В квартире у Георгия было темно и сумрачно, несмотря на то, что день давно начался и солнце, хоть не такое яркое, как летом, всё же светило на безоблачном небосводе. А всё потому, что большие панорамные окна парень задёрнул плотными шторами.

– Ты что в такой темноте сидишь? – поинтересовалась я. – Глаза болят? Температура повысилась, может, знобит тебя?!

– Да вроде нет. Я просто так привык. Ночью обычно самая работа, а потом сплю. Вот и закрываю окна всегда с вечера, чтобы солнце не мешало.

– Неужели и вчера ты работал?

– Нет. Ты велела отдыхать, да меня и самого в сон сильно клонило, голова не слишком хорошо соображала. Это не совсем подходящее состояние для ударного труда. Так что я лёг почти сразу после того, как вы ушли, и продрых с того часа и до позднего утра. Когда ты звонила, я буквально только встал и выпил кофе.

– Это хорошо, молодец, что отдыхаешь. А чувствуешь себя как?

– Нормально: рана ноет, шов тянет. Но это вроде как в порядке вещей, я погуглил.

– Умничка. Только антибиотик не забывай пить, как правило, после еды. И питайся, соответственно, регулярно. А сейчас давай я сменю тебе повязку.

– Ладно. Буду очень благодарен, самому как-то не с руки.

– Секунду, только руки вымою. О! – Тут я вспомнила, что держу свёрток с печеньем. – Тётя Мила передала для тебя гостинец – свежую выпечку.

– Испекла для меня, правда?! Как это приятно и здорово! Огромное ей спасибо! – обрадовался молодой человек. – Пойду чайник поставлю.

Пока заваривался чай, я делала перевязку, мы болтали о разной ерунде. Вначале я пыталась отвлекать молодого человека, потом, когда поняла, что он спокойно реагирует и достаточно стойко все переносит, искренне похвалила.

После мы уселись в гостиной с чашками чая, коробкой конфет и печеньем, которое я принесла. Некоторое время помолчали. Парень, кажется, настраивался на разговор, я просто пила горячий напиток мелкими глотками и терпеливо ждала, чтобы не дёргать его, лишний раз не нервировать и не сбивать с мысли.

– Ты вчера просила подумать насчёт нападения и обращения в полицию. – Произнося последнее слово, молодой человек непроизвольно дёрнул шеей и состроил то ли злую, то ли брезгливую мину.

– Я так понимаю, в полицию ты по-прежнему обращаться не желаешь, ведь ситуация с твоей деятельностью за ночь никак не могла измениться.

– Как и моё мнение о работе полиции, кстати. Но ты совершенно права, мне правда не стоит туда лезть. По многим причинам: задёргают придирками и разборками замучают. Повторюсь, хакерство, в общем-то, вне закона, а я при моей деятельности обычно умудряюсь балансировать где-то на грани. Хотя с откровенным криминалом дел никаких не имею и никогда не имел, честное слово! Но придерживаюсь такого мнения: кто ищет, тот всегда найдёт. И не желаю, чтобы в моей жизни копались, а деятельность рассматривали под увеличительным стеклом и пытались подловить на каждом шагу.

– Хорошо. Но тебе требуется мой совет? Или всё же помощь?

– Пожалуй, второе. Понимаешь, я действительно много думал. Проигрывал ситуацию несколько раз в голове и понял, что высказанное тобой вчера предположение верно на все сто процентов.

– А именно?

– Они не пытались завязать со мной разговор, как-то зацепить, как это обычно делают гопники. Не предъявляли претензий, не требовали денег, не пытались в карман залезть, поискать ценные вещи, не спрашивали, а они есть вообще? Они просто напали, молча и быстро, даже стремительно. И действовали довольно расчётливо и агрессивно. То есть, похоже, собирались именно убить или, как вариант, серьёзно покалечить. Причем я это только потом, после анализа, понял, а в горячке даже не осознал, нападавшие парни быстро и решительно отрезали мне пути к отступлению. Поставили в ситуацию, когда нельзя ни убежать, ни позвать на помощь. А ещё, кажется, они меня там специально поджидали, знали в лицо и была уверены, что пройду я именно той тропинкой и мимо мусорных баков, где бетонная стена.

– Необязательно, там просто укромный уголок, глухая часть парка. А ты часто мимо того места ходишь?

– В том-то и дело, что нет! Я вообще редко покидаю квартиру. Не люблю всё это! Улица, шум, суета, люди, машины, запахи – всё это дико действует на нервы. Кроме того, общественный транспорт в час пик – это просто жуть и кошмар. Автомобиля у меня нет, а пользоваться такси я не люблю, потому что не понаслышке знаю, какой квалификации попадаются водители и в каком состоянии они могут выходить на линию. И вообще, мне комфортно в своей берлоге. Здесь есть всё необходимое для жизни. А если нет, это всегда можно заказать в сети, с доставкой прямо к порогу.

– Но совсем не выходить из квартиры нельзя, – слегка растерялась я.

– Почему? Знаю одного хакера, Крисс его ник в сети, он из дома семь лет уже не выходил. И что характерно, не собирается. Работает только по безналу, всё необходимое заказывает с доставкой на дом, счета оплачивает онлайн.

– Свежим воздухом дышит на балконе, а плавает в ванной? – съязвила я.

– Зачем? – растерялся Георгий.

– Чтобы мышцы не атрофировались, они должны получать регулярную нагрузку. Человек так устроен – ему надо двигаться, хотя бы по минимуму. Если уж не занимается спортом, то пройтись из пункта «А» в пункт «В» или просто по торговому центру побродить.

– Не, – рассмеялся молодой человек. – У него всё в поряде. Думаю, Крисс скоро мутирует в существо с тонкими руками, длинными пальцами, огромными тёмными глазами – потому что работает всё время на «клаве» и в полном мраке, только экраны компов светятся.

– С большой головой и кожей серого цвета, – азартно добавила я.

– Почему?

– От недостатка витамина группы В он сначала станет бледным, а потом и вовсе посереет. И немудрено: всё время на чипсах и энергетиках. Откуда организму витамины взять? Вот, чтобы сохранить жизнь, он начнёт потихоньку «отключать» «периферийные органы», и кожа станет ломкой, тонкой, сухой, сначала прозрачной, а потом сероватой.

– Слушай, у нас только что описание пришельца получилось. Одного из образов пришельцев, как их описывают так называемые «контактёры» или показывают в фантастическом кино.

– Вот как важно правильно питаться и регулярно бывать на свежем воздухе!! Не то превратишься в пришельца!

После этих слов мы дружно рассмеялись.

– Так вот, что-то я увлёкся, и мы отклонились от темы. Я проанализировал ситуацию и понял, что нахожусь в серьёзной опасности. И что она вовсе не минула, как может показаться на первый взгляд. Ведь хоть и редко, но я ещё из дома выхожу. Значит, этим гопникам ничто не помешает напасть ещё раз или несколько раз. Или нападать, пока они не достигнут своей цели.

– Верно, тут ты прав. А в следующий раз тебе может и не повезти так феерично.

– Имеешь в виду, что тебя рядом не окажется?

– Что отбиться не выйдет. Хотя двигаешься ты неплохо – видна былая закалка. Ты, кстати, какой борьбой занимался?

– Самбо, но это давно, ещё в детстве было.

– Вот видишь, пригодились давние уроки. Но ты прав, ситуация может сложиться не в твою пользу. И да, меня рядом может не быть. Мы же с тобой разными тропками обычно гуляем.

– Именно! Ты зришь в самый корень проблемы. Поэтому я хочу тебя нанять.

– В смысле? Как телохранителя?

– Да. Ты сама говорила, что специалист широкого профиля. А сейчас вроде бы не занята. И в деле мне тебя видеть уже довелось, мыслю, это уже и есть самая лучшая рекомендация. Хотя я тут на досуге ещё и справочки навёл. Так, кое-что любопытное и полезное для общего развития «нарыл». Так что, полагаю, ты справишься с поставленной задачей. А о деньгах не переживай. Я хорошо зарабатываю и способен выплатить гонорар, который ты берёшь в таких случаях.

– Ладно, понимаю, бывает всякое. И в Интернет, нет-нет, но иногда правдивая информация просачивается, а хакер способен «нарыть» даже засекреченные файлы. Но любопытно, а о сумме моего обычного гонорара ты откуда узнать умудрился? Эта информация тоже фигурирует где-то на просторах Интернета?

– Нет, конечно же, специально не пишут. Но я любопытен и вычислил одного твоего бывшего подопечного, а потом влез в финансовую отчётность его предприятия. Не стану называть его фамилию. Серьёзный такой дядька, его все в Тарасове знают. Так вот, там в его расходах имеются некоторые цифры, которые я сопоставил с некими датами и сделал соответствующие выводы. Представляешь, он даже твою премию преподнес как расходы фирмы на безопасность.

– Почему бы и нет? Как ты, наверное, понимаешь, дальнейшую безопасность я ему обеспечила, притом справилась с задачей блестяще. Отсюда и щедрая премия.

– Логично. Фирма-то только благодаря твоему вмешательству в его собственности осталась и теперь защищена от посягательств.

– Ага, так и было задумано, – усмехнулась я.

– Хорошо, думаю, все его траты вполне оправданны. Да и сколько не жалко заплатить за жизнь и благополучие? Полагаю, любой человек, которому грозит опасность, готов буквально на всё, чтобы спастись от врагов и уберечься от опасности.

– В каждом конкретном случае обстоятельства разные, конечно. Но, в принципе, ты прав.

– Ага, – усмехнулся молодой человек, улыбка, правда, вышла не слишком радостной. – Ладно. Теперь давай к нашим делам.

– Значит, ты хочешь, чтобы я установила тех преступников, что напали на тебя, и устранила угрозу? – Я предпочла вернуться к основной теме разговора.

– Да, кроме того, нужно выяснить, кто именно меня им заказал, ведь, скорее всего, это были простые исполнители. По крайней мере, я их не знаю и видел в первый раз в жизни.

– Разумеется, без этого угроза не может считаться нейтрализованной.

– Тебе не нужно будет неотрывно находиться рядом или переселяться ко мне, как ты иногда делаешь. Квартиру я покидаю редко и готов вовсе не выходить из нее, по крайней мере, пока всё не разрешится. А ты тем временем можешь спокойно заниматься расследованием.

– Что ж, звучит вполне разумно. Только, оставаясь дома, старайся соблюдать осторожность.

– Ладно, как скажешь.

– Хорошо. Тогда, может быть, приступим?

– Что, прямо сейчас? – изумился он.

– А зачем тянуть? Ситуация твоя, может статься, не терпит лишнего промедления. Если это действительно чей-то «заказ», а не банальная попытка ограбления или сведение личных счётов.

– Ладно, а с чего именно мы начнём? Потому как моя деятельность обширна и многообразна.

– Давай начнём с последнего задания. Потому что напали на тебя сразу после его выполнения. Так?

– Да, именно.

– «Сразу после» далеко не всегда означает «вследствие», но иногда, и достаточно часто, это так и есть. В любом случае нам нужно всё проверить и с чего-то начать. Так почему же не с этого? Мне требуются все подробности, по максимуму. Что и для кого ты делал? Как вы связывались? И почему, обладая всеми ресурсами для того, чтобы оставаться в своей квартире, ты встречался с заказчиком? А также кто знал о предстоящей встрече, кроме вас двоих?

– Давай сначала я обрисую некие общие моменты. Это избавит от лишних вопросов и отступлений в дальнейшем.

– Хорошо. Внимательно тебя слушаю.

– Мне девятнадцать лет, и я работаю примерно с четырнадцати. То есть именно тогда я начал активно зарабатывать. Но в сети я давно как рыба в воде, гораздо дольше, чем понял, как именно делать деньги на своём увлечении.

– Что именно ты делаешь?

– Я способен буквально на что угодно. Добыть информацию любой степени секретности, взломать базу, извлечь или внедрить данные. Проследить за человеком, то есть собрать на него полное досье, включая биографию, текущий видеоматериал и всё такое прочее.

– А как обстоят дела с банками, офшорными зонами, банкоматами, кредитками, кодами и всем остальным, что напрямую связано с финансами? Я не просто так спрашиваю. Это финансовая сфера, аферы в ней часты и всегда привлекательны для преступников. Так что, если ты выполнял заказ, который может быть прямо или косвенно связан с финансами, начать следует оттуда. Ведь тебя могли пожелать убрать как потенциального свидетеля.

– Это откровенный криминал, с подобными вещами я стараюсь не связываться. Также я стараюсь не иметь дела с клиентами из криминального мира, потому как это всегда обходится себе дороже и несёт для исполнителя потенциальную опасность.

– То есть ты всегда проявляешь осторожность?

– По мере возможности и осторожность, и аккуратность. Я всегда стараюсь навести справки обо всех, с кем плотно работаю.

– Это я уже поняла, – хитро усмехнулась в ответ.

– Да, прости. Даже о тебе я справки навёл. Но это не от недоверия к вам с тётей Милой. Видно было, что встреча наша абсолютно случайная, и ты бросилась на помощь, повинуясь порыву. Просто, наверное, у меня осторожность уже где-то на уровне отработанного рефлекса.

– Не извиняйся, в принципе, я не против. Тем более что скрывать мне нечего. И это правда очень полезный рефлекс.

– Разумеется, он вырабатывался на протяжении всех этих лет, ведь мои клиенты, как бы это выразиться… разной степени законопослушности. Могут пытаться обмануть, когда я говорю, что с криминалом не связываюсь. И ты во время своей работы обязательно должна учитывать все эти моменты.

– Это как раз понятно. Что насчёт твоей осторожности в работе? Как именно всё происходит? Можешь объяснить без лишних технических подробностей? Я, конечно, уверенный пользователь в сети, но ваших профессиональных уловок практически не знаю и мало что пойму в терминах.

– Я всегда предельно осторожен и стараюсь просчитывать все свои действия на несколько ходов вперёд. Разумеется, я умею виртуозно заметать свои следы в сети. Могу даже сделать так, что моего взлома не заметят сами айтишники предприятия, базы которого будет атаковать моя программа. Правда, я написал несколько хитрых программок, часть из которых действуют по типу троянов, а часть по иному, совершенно новому принципу.

– То есть как троянский конь? – Разумеется, я имела в виду ту самую знаменитую войну, в которой нападавшие во время штурма города оставили у ворот статую коня, то ли под видом дара, то ли под видом подношения богине Афине. И сделали вид, что уплывают. Осаждённые внесли или вкатили коня в город, совершенно не думая о последствиях. А статуя оказалась полой внутри, и в ней сидели воины противника, которым осталось лишь дождаться темноты, выбраться, устранить стражей и открыть ворота для своих соратников. Всё, дело сделано, многолетняя осада была снята, город пал, нападавшие одержали победу.

– Верно, – тем временем пояснял парень. – Название дано по аналогии, и не просто так. Вредоносная программа, или программа-дешифратор, попадает в систему под видом спама, почтовой рассылки, это обычное дело, и оно никому не интересно. Гораздо изящней всё выглядит, когда система принимает за важную или полезную программу или не отличает от своей, «родной», ту же самую вредоносную программу, но слегка завуалированную. Если всё сделать правильно и вовремя замести следы, например, убрать попытки подбора пароля, то взламываемая система даже не зафиксирует факт самого взлома и продолжит работать как ни в чём не бывало, и на след «модифицированного трояна» никто не выйдет.

– Звучит фантастично.

– Это на самом деле почти так и есть.

– А если специалисты начнут копать?

– Говоря откровенно, хороший специалист да с приличным оборудованием может буквально всё. Тем более что техника не стоит на месте, а постоянно развивается. Кроме того, постоянно появляются талантливые хакеры, которые могут писать всё новые и новые программы, делать их сложнее в распознавании или изящней в маскировке. И эта система находится в постоянном движении: кто-то пишет новый вирус, что, по сути, является вредоносной программой, кто-то придумывает более мощный антивирусник. Кто-то изобретает новые способы кодировки, а его оппонент придумывает более современный дешифратор. И так далее, по кругу, процесс, что называется, бесконечный.

– То есть из твоих слов можно сделать сразу два вывода. Первый: ты по-настоящему хороший специалист в своём деле. И второй: на любого талантливого специалиста может найтись не менее талантливый. А если он ещё и будет обладателем хорошего оборудования, то возможно многое, в том числе и выйти на твой след?

– Да, пожалуй, что так и есть. Повторюсь, вычислить меня в сети довольно сложно. Но нет ничего невозможного. И я всегда настороже. Что касается «реала», то, как мы можем констатировать, это уже сделал некто неизвестный.

– Понимаю. И мы обязательно выясним, кто именно. Но сейчас у тебя самого нет рабочих идей? Кто из бывших клиентов мог пожелать тебя устранить? Например, может, кто-то конфликтовал, был недоволен результатом работы? Или, наоборот, был всем доволен, щедро заплатил, но по размышлении решил устранить тебя, как ненужного свидетеля, потому как сама тема была несколько щекотливая?

– Вроде бы нет. По крайней мере, открыто мне никто не угрожал. Проявлений скрытой враждебности я тоже не заметил. А с явным криминалом я стараюсь не связываться, повторюсь. Но, сказать откровенно, я и не искал недовольных среди своей обширной клиентской базы.

– Но ты можешь немного поработать в этом направлении?

– Поискать возможные атаки, а в случае положительного результата попытаться выйти на источники? Или поискать того, кто мог наводить обо мне развёрнутые справки?

– Да, примерно в таком ключе. Добавь сюда ещё людей, что оставили о тебе нелестные отзывы.

– Где? – растерялся Георгий. – У меня нет книги «Жалоб и предложений».

– Сейчас интернет-простор – твоя книга. Поищи в сети или на форумах. Придумай ключевой алгоритм, перекрёстные ссылки, в общем, не мне тебя учить, как именно добывать нужную информацию.

– Да, я могу поискать. Но, сама понимаешь, результат может быть, а может, и нет.

– Разумеется. Но если что-нибудь интересное всплывёт, я это проверю.

– Хорошо, сегодня же займусь. – Парень немного помолчал. – А ты в нашем деле точно не разбираешься? Говоришь, как грамотный специалист.

– Это потому, что понимаю общий принцип поиска. Ведь здесь наши профессии, что называется, соприкасаются друг с другом.

– Ведь верно! А я сразу и не подумал.

– Ладно. А теперь давай займёмся последним заданием. Помнишь мои вопросы?

– Конечно. Это была достаточно простая задача. Банкир Пётр Иванович Игнатьев, пятидесяти с лишним лет от роду, заподозрил свою молодую жену, Ирину Игнатьеву, в измене.

– У него были к тому основания?

– Большая разница в возрасте, охлаждение отношений, не знаю, женщина предоставлена сама себе, пока муж на работе целыми днями. Это ли не достаточные основания? Для кого-то нет, а другим и повода особого не нужно. Люди ведь разные бывают, а женщины в особенности.

– Понимаю, а что именно он хотел? Ты ведь не частный детектив, чтобы устраивать слежку.

– Ты сильно недооцениваешь мои возможности, – рассмеялся паренёк.

А я ненадолго задумалась:

– То есть ты имеешь в виду, что способен взломать камеры видеонаблюдения? Которые работают онлайн? Но этого ведь может быть совершенно недостаточно. Как с их помощью доказать факт измены?

– Не только уличные камеры. Я могу подключиться и к охранным системам, если они имеются, или к камерам домашней техники, если она постоянно в сети. Правда, чтобы получить запись, да ещё и в нужный момент, необходимо соблюдение некоторых условий. Но, как правило, я знаю, как их обеспечить.

– А в этом случае как дело было? – подсказала я.

– На сей раз довольно любопытно. Пётр Иванович не только просил проследить за его женой. Он хотел, чтобы я узнал всю её подноготную.

– То есть? Он был не в курсе, на ком женат?

– Понятия не имею, может, что-то знал, может, о чём-то догадывался. Но банкир хотел раздобыть всю биографию женщины, вплоть до знакомства с ним и приезда в наш город. Думаю, они познакомились случайно, он знал о ней только с её слов, а со временем стал подозревать, что жена про себя рассказала не всё или подала сведения как-то не так. А уже потом, во вторую очередь, банкир просил проследить, как его жена проводит дни в отсутствие мужа.

– И что конкретно тебе удалось выяснить?

– Ирина Васильевна Игнатьева, в девичестве Соколовская, родилась и выросла в далёкой южной провинции. Семья обычная, среднего достатка, родители живы и по сей день обитают на старом месте. Ирина окончила общеобразовательную школу и музыкальную, обе с золотой медалью, и решила поступать в столичный ВУЗ. В шестнадцать лет переехала в Москву и прожила там почти пять лет. Но не училась в престижном столичном университете, как рассказывала, а трудилась в сфере стриптиза и эскорт-услуг. Даже успела побывать замужем, правда недолго, и развелась примерно через год. С нынешним мужем познакомилась на художественной выставке. Быстро закрутился бурный роман, после чего от банкира поступило предложение руки и сердца. Ирина его приняла и уехала в Тарасов. Там сыграли пышную свадьбу, а потом женщина нигде не работала и, вообще, быстро вошла во вкус, стала вести жизнь обеспеченной домохозяйки и светской львицы. Ходила на модные выставки, тусовки и прочее, завела подруг из своего круга. Но нужно заметить, что они были не слишком близки. По крайней мере, о старой жизни и наличии любовника вряд ли знали. Муж же обеспечил молодую супругу всем: роскошный дом, целый штат прислуги, дизайнерские наряды и драгоценности. Но через несколько лет она, очевидно, заскучала и завела интрижку на стороне.

– Ты это доказал? И каким же образом, интересно?

– Сделал видеозапись парочки свиданий. Предоставил копии некоторых документов и чеков. Ведь она содержала любовника на деньги банкира.

– Ясно. А где она встречалась с любовником? И как ты вообще сумел вычислить парочку?

– Её любовник – парень по имени Влад, уроженец нашей провинции, симпатичный, младше женщины лет на десять, впрочем, этим сейчас никого не удивишь. Ирина сняла для парня квартиру, где он постоянно жил, и они регулярно встречались там же два-три раза в неделю. По кафе, ресторанам или кино парочка не ходила, видно, боялись засветиться. Даже еду на дом заказывали крайне редко. Как правило, Ирина, когда собиралась с визитом, заезжала куда-нибудь и брала еду на вынос.

– Откуда ты узнал такие подробности?

– Взломал распечатку её банковской карты. Люди даже не подозревают, как много о них могут рассказать их счета, особенно если уметь правильно сопоставлять суммы с датами и местом локации.

– Но как ты саму квартиру нашёл? Я так полагаю, женщина должна была расплачиваться с владельцем наличными.

– Верно, но Ирина облюбовала кофейню неподалёку и покупала в этом заведении кофе с разной выпечкой, когда встречалась с любовником по утрам. По счетам я нашёл кофейню, по камерам наблюдения вычислил направление, в котором поехала машина Игнатьевой. Сопоставил с картой жилого района, в общем, дальше дело техники.

– Понимаю. Так ты нашёл квартиру. Потом проник внутрь и установил в ней видеокамеры?

– Зачем такие сложности? – усмехнулся парень. – Но я действительно дождался, когда этот Влад уберётся из помещения, например, прогуляться пойдёт, осторожно вошёл, осмотрелся. И, разумеется, обнаружил ноутбук, который стоит на столе в спальне. Взломать пароль и получить удалённый доступ – это дело пяти минут, а мне и вовсе неполные две минуты потребовались. А камера там встроенная имеется, с хорошим, между прочим, разрешением. Видео получилось весьма занимательным.

– То есть хозяин ноутбука и его гостья были так увлечены друг другом, что не заметили, как включился компьютер? Засветился экран?

– Обижаешь, Евгения! Экран оставался таким, каким его оставил хозяин, включил я только камеру, она же сразу транслировала видео на облачный сервер.

– А если бы этот Влад включил свой компьютер?

– И что? Тогда экран светился бы, хозяин мог бы пользоваться своей машиной, а камера всё равно слушалась бы меня. То есть можно было включить удалённую трансляцию, а можно было запись.

– Понимаю. Значит, с поставленной задачей ты справился блестяще. Что было дальше?

– Как и договаривались, я позвонил заказчику. Доложил о выполнении и о том, что имею видео, компрометирующее его жену. Спросил, как его переслать? То есть удобно ли сбросить на почту? Материал ведь неоднозначный, может, мужчина хочет всё в тайне держать, а на почту кто угодно из домашних зайти может. Возможно, Игнатьев, тоже так подумал, потому что категорически отказался от пересылки и стал настаивать на личной встрече, во время которой я должен передать ему материалы, а он мне гонорар. Наличными, он тоже почему-то на этом настаивал.

– То есть на тебя напали как раз тогда, когда ты шёл с этой встречи? Как же преступник мог успеть всё организовать? А созванивались вы с банкиром в каком часу?

– Накануне, за день до встречи, примерно в полдень.

– Сложно, но возможно, если постараться. Расскажи, как происходила сама встреча.

– Нормально. То есть обошлось без неожиданностей или эксцессов.

– Как думаешь, банкир расстроился?

– Конечно же, расстроился! А как сама думаешь?! Мужик в одночасье узнал, что жена ему систематически изменяет. Что она практически содержит любовника на его кровные. И, кроме того, что она значительно подкорректировала свою биографию.

– Не биографию, а род занятий, – поправила я, – более того, не забывай, что поставленный вопрос – это уже половина ответа.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду?

– Очень может быть, что банкир неспроста просил проверить прошлое своей жены. Он мог что-то знать или догадываться. Впрочем, это сейчас не слишком важно. Главное узнать: что пошло не так? Мог ли Игнатьев решить избавиться от тебя? И если мог, то почему? Зачем ему это могло понадобиться?

– Ага, – кивнул Георгий и замолчал.

– Давай ещё кое-что уточним. То есть ты отдал флешку, или это были, не знаю, распечатанные материалы? Или диск?

– Нет, обычная флешка на шестнадцать гигов.

– Новая? Или ты ею уже для работы пользовался? Я пытаюсь понять, не могла ли там оказаться другая информация, никак с текущим делом не связанная?

– Флешка не новая, я просто схватил первую попавшуюся. Но ничего постороннего там быть не могло, я её форматнул перед тем, как инфу заливать.

– Отформатировал, то есть почистил? А зачем?

– Вот как раз чтобы избежать разных неточностей или досадных случайностей. Я, кстати, так всегда делаю.

– Согласна, это, пожалуй, правильно, – задумчиво пробормотала я.

А паренёк, видя, что я пока больше вопросов не задаю, добавил:

– Флешку я отдал, деньги забрал, мы попрощались, я вышел из машины и пошёл по направлению к парку.

– А встречались вы где?

– Возле кофейни, что недалеко от центрального входа в парк. Но Игнатьев в заведение заходить не стал, сославшись на отсутствие времени, меня пригласил сесть в машину.

– То есть встреча была короткой?

– Поздоровались, обменялись парой фраз, он поблагодарил за работу и оперативность, я за гонорар, попрощались. Это всё.

– В машине ещё кто-нибудь был?

– Водитель, он же охранник, наверное. Коротко стриженный, накачанный парень.

– Похоже, Игнатьев ему доверяет, раз все разговоры вёл в присутствии своего работника.

– Да мы ничего такого компрометирующего и не говорили.

– Ага, ладно. Пока шёл к парку, ничего подозрительного не заметил?

– Нет, а что?

– Наблюдение? Преследование? – нетерпеливо подсказала я.

– Нет, ничего такого. Я торопился и по сторонам не глядел особо. Но и настойчивых взглядов или другого «движняка» не замечал. И не насторожился. Так что нападение тех двоих стало для меня полной неожиданностью.

– Да, но ты умудрился сориентироваться буквально в несколько мгновений.

– Уметь быстро соображать – это одно из требований при моей работе.

– Похоже, что это умение спасло тебе жизнь, плюс давно отточенные физические навыки, разумеется, свою роль сыграли.

– Странно, а я думал, что это сделала ты, спасла то есть.

– Я просто вовремя присоединилась. Так что победили мы при помощи объединённых усилий.

– Верно. Вот я и подумал, что, если мы снова объединим усилия, может, нам удастся не только победить в отдельно взятом бою, но и всю войну выиграть?

– Можешь в этом даже не сомневаться. Более того, я прямо сейчас начну наводить необходимые справки. Найду адрес, узнаю, как у четы Игнатьевых обстоят дела на личном фронте. То есть что между ними происходит после получения банкиром важной разоблачительной информации. А заодно попробую разведать, могла ли Ирина знать, что под неё копают. Может статься, что это она попыталась «сыграть на опережение» и заказала устранение того, кто в состоянии разрушить её обеспеченную и комфортную жизнь?

– Может, и так, – согласился Георгий.

Потом помолчал немного и задумчиво добавил:

– Хотя, знаешь, нет! Видел я фотографии и видеозаписи этой дамочки. Обычная блондинка, такая, приятной внешности, но не более того, ухоженная, но простенькая, не цепляет. Перебирает с макияжем, как по мне. Может, потому, что без него станет совсем блёклой.

– Это тебя не цепляет, – усмехнулась я, – с банкиром-то в свое время вышло вполне неплохо.

– Случайность, игры плоти, – безапелляционно припечатал молодой человек. – А даже если и так, сомневаюсь, что у дамочки хватит соображения быстро и практически безошибочно подвести контрмину. Да и какой смысл уничтожать меня после передачи материалов банкиру? Это ведь абсолютно нелогично.

– Например, банальная месть. Или это должно было стать упредительным ударом, просто люди не успели сработать. Ведь времени на подготовку и саму операцию было действительно мало.

Парень пожал плечами – может, и так, кто знает?

– Давай мы с тобой не станем гадать на кофейной гуще, и просто всё проверим.

– Ладно.

– Значит, я этим сегодня займусь. Полагаю, к вечеру получится управиться. Завтра я приеду к тебе с новостями. А пока для тебя тоже есть задание.

– Какое?

– Постарайся отдохнуть. Если не выспаться, то просто поваляться в постели с книжкой или пультом от телевизора, неважно. Главное – избегать лишних нагрузок. Твой организм молод и хорошо справляется, просто дай ему время и возможность для восстановления. А заодно подумай, кому ещё мог насолить, когда делал свою работу? Ведь, может статься, что этот след никуда не ведёт. Тогда нам нужно будет продолжать поиски в других направлениях.

– Помню, помню: «сразу после» не всегда означает «вследствие».

– Именно.

– Хорошо, я постараюсь.

* * *

Пётр Иванович Игнатьев возглавлял банк «Траст сервис» вот уже несколько лет, имел удобный кабинет в головном офисе и проводил в нём большую часть своего рабочего времени. Пил много кофе, почти беспрерывно курил, на обед выходил редко, если только решал совместить ланч с деловой встречей. В дни же, когда у Игнатьева не было запланировано встреч, секретарь заказывала для него еду с доставкой прямо в офис из какого-нибудь близлежащего ресторанчика. Предпочтение обычно отдавалось кабачку под названием «Жили-были», который находился совсем близко. Мне, помнится, доводилось там бывать, ничего особенного, тётя Мила готовит гораздо лучше. Но Пётр Иванович то ли любил тамошнюю кухню, то ли прагматично рассчитал, что еда гарантированно не успеет слишком остыть за время доставки. Как показывали счета на офисные расходы, заблаговременно взломанные Георгием, для банкира заказывали обед из ресторанчика под названием «Жили-были» практически каждый день. И доставляли в офис строго к тринадцати ноль-ноль. Обедал Пётр Иванович прямо в кабинете. На это у него уходило не более получаса. А потом, судя по всему, мужчина продолжал работать до конца дня.

Я же, в свою очередь, лихорадочно ломала голову, как будет лучше устроить нашу встречу. Мне пообщаться с банкиром необходимо, притом будет лучше, если разговор произойдёт в спокойной обстановке его личного кабинета. Ведь как всё пройдёт и как Пётр Иванович воспримет мой интерес к перипетиям своей семейной жизни, предвидеть сложно. Да и пожелает ли он откровенничать, вот так, без дополнительных данных, предсказать невозможно. Значит, лучше оставить себе место для манёвра и встречаться наедине.

Но просто так на приём к начальнику столь высокого ранга не попасть. Можно было бы выдать себя за соискательницу какой-нибудь должности в банке и встретиться, например, с финансовым аналитиком или начальником отдела. Но это потом. Ведь вначале со служащими среднего звена проводят собеседование в отделе кадров, а уж после соискатель может попасть на приём к начальнику того отдела, где, возможно, будет трудиться. Он даже может начать работать, но так и не увидит в лицо высшее руководство банка – даже после того, как пройдёт достаточно большое количество времени. Разумеется, меня такая перспектива не устраивала. Служащих же высшего звена, подозреваю, обычно устраивают на должность по протекции, и на приём к директору банка они попадают после звонка его хороших знакомых. Допустим, звонок можно было бы организовать, если хорошо постараться. Но где гарантия, что в банке имеется открытая вакансия на престижную должность? Да и сложно всё это. Слишком многих людей пришлось бы задействовать.

Можно было бы применить силовой метод. Осторожно внедриться, минуя охрану, используя хитрость или физическую силу. Но Игнатьев рано или поздно узнает, как мне удалось попасть в его здание и кабинет. Полагаю, мужчина вряд ли будет настроен вести диалог, особенно после того, как я дискредитирую всю его охрану. Люди обычно сильно расстраиваются в подобных ситуациях, когда понимают, что тратят достаточно большие деньги понапрасну. То есть когда работа какого-то из ведомств неэффективна.

Поэтому я решила не идти напролом. Просто дождалась обеденного часа и за небольшое вознаграждение позаимствовала у курьера ресторана его форменную накидку и термосумку, в которую складывают контейнеры с едой. Спокойно вошла в фойе, села в лифт, поднялась на нужный этаж и вошла в приёмную кабинета господина Игнатьева. Разумеется, у охранников при входе и на этаже не возникло к моей персоне ни одного вопроса.

А уже в приёмной я подобрала удачный момент и устроила небольшую, но выглядящую весьма эффектно диверсию с кофемашиной. После чего любезно предложила озадаченной секретарше подменить её и подать обед боссу лично. Таким достаточно простым способом я и попала в кабинет.

Вероятно, Пётр Иванович был чем-то сильно озадачен или просто пребывал не в духе, поскольку помещение было полно клубов сигаретного дыма, и курил он, видимо, гораздо больше обычного. А в руках у мужчины был бокал с виски, несмотря на то, что время едва перевалило за полдень. Он бросил в мою сторону рассеянный взгляд и снова задумался, но буквально через мгновение его глаза опять уставились на меня, в них появилось удивление и что-то ещё мимолётное и едва уловимое.

– Добрый день, вам где накрыть? – тем временем поинтересовалась я, запоздало припомнив, что не задала этот вопрос секретарше.

– Вон там, с той стороны стола можно постелить скатерть. А вы кто, простите? И где моя Галина?

– Она в приёмной. Там у кофемашины случился какой-то программный сбой.

– Ох уж эта современная навороченная техника, – покачал головой Пётр Иванович, думая тем временем о чём-то другом. – С одной стороны, она значительно упрощает жизнь. А с другой, наоборот, неимоверно усложняет её.

– Это почти философский вопрос, – охотно поддакнула я.

– Точно подмечено, – усмехнулся Игнатьев, но тут же насторожённо добавил: – А где Денис?

Я совсем не ожидала, что банкир может знать курьера по имени, и как-то не удосужилась познакомиться с пареньком. Впрочем, возможно, он меня проверяет, что-то заподозрив.

– Курьер заболел, – легонько пожала плечами, – только я не знаю его имени, потому что временно здесь, на подмене.

– Не думал, что в «Жили-были» для простой подмены нанимают специалистов такого уровня.

– Что? – Вот тут я слегка растерялась, потому что поняла: Игнатьев сейчас намекает, что знает лично меня, телохранителя Евгению Охотникову.

– Да вы не тушуйтесь, Женечка, всё в порядке. Вернее, я слегка напрягся, когда мне позвонил курьер и предупредил, что странная девица только что купила у него возможность пронести еду в мой офис. Я регулярно даю ему хорошие чаевые. Так что парень на вашу просьбу, конечно, согласился, но немедленно сигнализировал мне, причём дал ваше полное описание, плюс добавил от себя, что девушка красивая и виртуозно умеет убеждать. А что же вы хотели, Женя? Приходится быть настороже, знаете ли. Врагов у меня немало, так что я всегда готов к мысли, что могут найтись желающие подмешать яд в мою пищу или принести бомбу в офис. Да мало ли что ещё?

– Где же тогда ваша служба безопасности? Где охрана? Почему встречаете потенциальную злоумышленницу в одиночестве?

– А я решил не торопиться пока и сначала взглянуть на столь находчивую особу. А там, как говорится, когда всё понятно будет, можно действовать по обстоятельствам. Охрана рядом, и помощь вызвать – дело пары минут.

– Не стану вас пугать и называть это решение опрометчивым, потому что не представляю для вас опасности, так как не желаю вам зла. Но впредь не будьте столь беспечны. Ведь чтобы лишить человека жизни, пары минут вполне достаточно. А хороший специалист, если понадобится, уложится и в меньшее время.

– Пожалуй, так и есть. Вы правы, Женя, – усмехнулся он. – Давайте считать, что я просто доверился интуиции.

– Договорились, – усмехнулась я в ответ на его улыбку и продолжила задавать вопросы. – То есть вы знаете, что я частный телохранитель, и понимаете, что лично вам я зла не желаю и ничего плохого не сделаю?

– Первое знаю, на второе надеюсь. А на десерт хотелось бы услышать небольшое объяснение ваших действий, – снова усмехнулся банкир. – Также, разумеется, мне любопытно, в чьих именно интересах вы сейчас действуете? Если это не служебная тайна, разумеется.

– Конечно, я обязательно всё расскажу. Но для начала, пожалуйста, поясните, как вы меня узнали? Ведь раньше мы встречаться не могли, я никогда не забываю знакомые лица.

– Мы не встречались, но тем не менее заочно знакомы. Несколько лет назад один мой достаточно близкий приятель, тоже местный, из Тарасова, попал в беду. И вы, Женя, помогали ему решить проблемы и при этом достаточно самоотверженно защищали жизнь и интересы клиента. Я не стану сейчас называть его имя, это совершенно ни к чему.

– Допустим, вы обо мне слышали. Но это не объясняет того факта, что вам знакома моя внешность. Видели фото?

– Да, возникли некоторые обстоятельства.

Вместо очередного вопроса я молча повела бровью.

– Если честно, произошёл небольшой спор. И если уж совсем откровенно, этот спор начался, что называется, «под большой стакан», во время одной из наших традиционных посиделок. Начала этого спора я совершенно не помню, прослушал, наверное, немного отвлёкся. Но, кажется, кто-то высказал мнение, что женщины-телохранители, которые всё больше и больше входят в моду, всегда имеют грубоватую внешность, слишком крепкую фигуру, чересчур прокачанные, рельефные мышцы и так далее. Приятель мой стал возражать, слово за слово, вот и поспорили. Разгорячились, «забились». А приятель человек горячий, да и азартный к тому же. Вот он, чтобы выиграть, и показал нам всем ваше совместное фото, которое было сделано на какой-то вечеринке, кажется на прощальном ужине в вашу честь, Евгения.

– Понимаю, – кивнула я, – и должна заметить, что обсуждать женщину в её отсутствие как-то не «комильфо». Даже если её профессия считается мужской. Что само по себе вопрос спорный, особенно если учитывать модные веяния последнего времени.

– Вы совершенно правы, Евгения. И я готов извиниться и за себя, и за своих друзей. Но теперь я хочу услышать ваши объяснения.

– Да, конечно. Только я предпочла бы извинениям откровенный разговор. Потому что мне необходимо собрать кое-какую информацию в интересах своего клиента. Предупрежу сразу, эта тема вам может не понравиться, но от ваших ответов, возможно, зависит жизнь человека.

– Ничего не понимаю. Признайтесь, Женя, вы специально напускаете тумана?

– Нет. Сейчас всё поясню. Недавно хакер по имени Георгий выполнял для вас некую работу.

– Он не должен был разглашать подробности! – тут же вспыхнул мужчина.

– Георгий этого и не делал, разумеется. Вернее, я, как его доверенное лицо, знаю, о чём идёт речь, но только в общих чертах. И исключительно для пользы дела. Задание касалось вашей жены и состояло в поиске информации, а также неких доказательств. Полагаю, речь идёт о неверности. Но это лично мой вывод, Георгий не распространялся.

– Никогда не думал, что хакеры заводят себе телохранителей. – Тон собеседника стал слегка язвительным, а взгляд настороженным.

– В жизни чего только не случается. Например, на Георгия напали сразу после вашей с ним встречи. Его попытались убить.

– Не может быть! – Игнатьев был по-настоящему изумлён и испуган.

– Очень даже может, я сама помогла ему отбиваться. И поверьте моему опыту, это не были простые грабители. На парня целенаправленно охотились опытные убийцы. Так что это ещё не конец, и нам предстоит разбираться в этой неприятной истории.

– Понимаю и сочувствую, искренне, поверьте. Но, правда, не понимаю, чем могу помочь? А также не понимаю, какое отношение к этому могут иметь мои личные, семейные проблемы?

– Георгий выполнил для вас работу? – вместо ответа спросила я.

– Да, конечно.

– Полагаю, вы проверили информацию? Она подтвердилась?

– Да, разумеется. И я не только всё проверил, но и принял определённые меры.

– То есть вы остались довольны его работой?

– Разумеется, вполне доволен. Он сделал всё согласно договору и раздобыл доказательства, которые помогли разрешить некоторые мои сомнения.

– И на Георгия лично вы зла не держите? – Я мягко, но упорно продолжала гнуть свою линию.

– Жень, я правда не совсем понимаю, к чему вы клоните? – растерялся Игнатьев.

– Пётр Иванович… – решила пояснить всё открытым текстом, но мужчина меня опередил:

– А, вы хотите спросить, не нанял ли я этих самых киллеров?! Да вы что?! Я нормальный человек, не бандит какой-то! Да и зачем это мне могло вообще понадобиться?

– Понимаю. – Голос, мимика, положение тела господина Игнатьева, всё его поведение говорили об искренности и правдивости мужчины. – Хорошо, я вам верю. Тогда, может быть, ваша жена?

– Ирина? А ей это зачем?

– Предотвратить утечку информации или отомстить, коль она уже произошла, – пожала я плечами.

– Месть бессмысленна по сути своей. А Ирина физически не могла провернуть нечто подобное. И ничего не смогла бы предотвратить. Хотя бы потому, что она до последнего момента не знала, что я её подозреваю. Не знала, что я нанял профессионала для поисков компромата. И личность Георгия ей совершенно неизвестна. Более того, как только информация, которую добыл этот парень, была проверена мной и получила подтверждение, я лишил бывшую супругу своих денег, а с ними и определённых возможностей и отправил восвояси. То есть на её малую родину.

– Но как же вы всё это успели провернуть?

– А что, долго, что ли? Горничная собрала те из её вещей, что я разрешил взять. Телохранитель посадил на поезд. В пару часов управились.

– А как же развод, оформление бумаг и прочие формальности?

– Этим займутся мои адвокаты. И не делайте такое лицо, Евгения, я не собираюсь держать бывшую жену в чёрном теле, заставлять идти на панель или побираться. Но отныне она станет получать очень скромное содержание, ни на драгоценности, ни на дизайнерские тряпки, ни на любовников не хватит. Киллера нанять, она, кстати, тоже теперь не в состоянии. Что до Георгия, думаю, талантливый хакер выполнил за свою карьеру не одно задание и узнал не один и не два чужих секрета. И ваши поиски желающих его устранить будут долгими и весьма занимательными.

– Возможно, что так. И я обязательно во всём разберусь, найду и устраню виновных. И я рада, что вы или ваша жена непричастны к происходящему.

– Бывшая жена, – поправил меня банкир.

– Конечно, я помню. Но эта женщина вам, без сомнения, ещё дорога, ведь, даже будучи в гневе, вы готовы великодушно оберегать её от нищеты и прочих неприятностей.

– Боюсь, Ирина так не думает. И, вообще, бьюсь об заклад, моя бывшая жена считает жизнь, на которую я её обрёк, наказанием. Существованием, полным горя и лишений. Впрочем, возможно, это так и есть. Ведь после выгодного замужества такой развод можно разве что с падением в пропасть сравнить.

Я пожала плечами:

– Каждый человек волен сам строить свою жизнь. Только при этом нужно помнить, что не стоит вредить другим. А ещё свобода и независимость, как правило, даются очень дорого, и для этого нужно напряжённо работать.

– Вот именно! Хочет содержать любовников – пусть сама заработает средства на эти развлечения, – немного по-своему истолковал банкир мою мысль.

– Вы ведь не станете возражать, если я проведу небольшую проверку и кое-что уточню насчёт вашей бывшей жены?

– Например? – Он снова насторожился и вопросительно повёл бровью.

– Просто, для страховки, удостоверюсь, что Ирина находится в том городе, куда вы её отправили. Что в её окружении нет людей с преступными связями. И что на её счетах действительно нет не учтённых вами крупных сумм. Или недавно не было крупных списаний.

– Можете проверить. Если узнаете что-то любопытное или совершите неожиданное открытие, не забудьте поделиться информацией.

– Всенепременно, – сделала я лёгкий полупоклон. – Не смею больше отрывать от обеда. Еда, полагаю, ещё не успела остыть, и она действительно из того самого ресторана. Так что ничего не бойтесь, неприятных сюрпризов не будет.

– Хорошо, я сейчас попрошу Галину накрыть на стол.

– Спасибо, что откровенно ответили на мои вопросы и поддержали разговор на столь щекотливую и неприятную для вас тему. Разумеется, всё сказанное останется между нами. И, если понадобится, потом, в будущем, с меня услуга.

– А вот это действительно дорогого стоит! – оживился банкир. – Спасибо, Евгения, я запомню и обязательно позвоню, если у меня паче чаяния возникнут серьёзные неприятности.

– Договорились. А, да, и последний вопрос. Почему вы настаивали на личной встрече с Георгием? Ведь он мог переслать вам материалы расследования, а вы бы перечислили гонорар на карту парня.

– Я предпочитаю рассчитываться наличными, так многие делают в нашей стране. Но главное – я хотел получить все материалы лично в руки. Можете считать это невинной блажью или недоверием к современным технологиям.

– Понимаю. – Я осознанно оставила важный вопрос напоследок. И специально задала его тогда, когда собеседник расслабился и уже считал разговор завершённым. Просто чтобы проследить за реакцией. Ответ банкира меня полностью удовлетворил.

На всякий случай мы с господином Игнатьевым обменялись телефонами и простились, вполне довольные друг другом.

Остаток дня я провела с пользой для расследования. Отправилась в полицейский участок, чтобы проверить по базам Игнатьева с бывшей женой, а также их ближайших родственников. А то, знаете, как бывает: живёт себе на свете обеспеченный и вполне респектабельный господин. И весь он словно на ладони: декларирует доходы, пропагандирует здоровый образ жизни и семейные ценности, регулярно занимается благотворительностью. А с его конкурентами и всевозможными недоброжелателями постоянно что-то случается. То погибнут внезапно, то исчезнут без следа. А стоит провести небольшое расследование, как выясняется, что есть у респектабельного господина какой-нибудь дядюшка или троюродный брат жены, не столь важно. И что этот дальний родственничек не указывается в анкетах и не упоминается в приличных компаниях. Но он есть, активно помогает респектабельному господину и не гнушается любых методов и средств. Потому как за спиной имеет парочку ходок на зону по серьёзным статьям, и ему давно всё равно, как зарабатывать на жизнь.

Поэтому я проявила упорство и дотошность и проверила родню супругов Игнатьевых буквально до третьего колена. А также при помощи Георгия навела расширенные справки и изучила биографии более дальних родственников Петра и Ирины. В список вошли дяди, тёти и всевозможные кузены и кузины, а также их мужья и жёны. К своему разочарованию или облегчению, я не нашла ничего существенного. Это означало новый виток в расследовании, вернее, то, что мне придётся зайти с другой стороны. Но несмотря на то что предстояли долгие поиски, я испытывала облегчение: Игнатьев произвёл на меня хорошее впечатление. И понравился как человек, что для банкиров редкость, как ни крути.

Заодно я попросила Василия отдать специалистам на исследование нож, которым пользовался злоумышленник. Я предусмотрительно прихватила его из дома Георгия. Надежды обнаружить что-то значительное было, конечно, немного. В конце концов, я вытащила клинок из раны паренька, а он до этого некоторое время ходил с ним в руке. Но заполучил клинок Георгий в бою, а нападавший мужчина был без перчаток. Так что, может, нам повезёт, и специалисты выделят на рукоятке отпечатки, годные для идентификации, или смогут найти на клинке остатки крови не только Георгия, но и других возможных жертв плохих парней. Это могло бы дать нам зацепки, так необходимые в расследовании.

Домой я добралась ближе к вечеру. Поскольку было ещё не слишком поздно, я набрала номер Георгия и попросила парня сделать последний штрих в этой части расследования: проверить все счета супругов Игнатьевых. Банкиру я почти полностью доверяла, а вот его жене не слишком. Но проверить необходимо было их обоих. Неверные жёны частенько находят способ снимать деньги с супружеских счетов без ведома мужей. Так что, может статься, Ирина является обладательницей некоей суммы наличных, не учтённой Петром Ивановичем. А значит, она может обладать возможностями, которых банкир не предвидел. Я не могу оставить всё на волю случая. То есть нужно всё досконально проверить.

* * *

Утром следующего дня я коротко поговорила с тётей Милой. Передала ей приветствия и благодарность за угощение от Георгия. Рассказала, что мальчишка медленно, но верно идёт на поправку. Соблюдает режим, пьёт лекарства и много отдыхает. И объяснила, что со вчерашнего дня я занимаюсь его охраной, то есть расследую причины нападения на парня, чтобы найти и обезвредить преступников.

Несмотря на то что тётя Мила сильно недолюбливала мою профессию, она искренне считала меня хорошим специалистом. Поэтому родственница заверила, что считает моё вмешательство лучшей перспективой для разрешения проблемы Георгия и отныне не станет переживать, кроме того, обязуется ничем мне не мешать, не отвлекать от расследования. Она станет лишь передавать мальчику приветы через меня, да время от времени баловать его свежими булочками и печеньем.

И действительно, пока я принимала душ и пила кофе с тостами, тётя Мила, при помощи чуда, не иначе, испекла свежие булочки с корицей и сахаром. И упаковала их в нарядную корзинку, чтобы я отвезла выпечку Георгию на завтрак.

Молодой человек сидел в комнате, шторы задёрнуты, компьютер включён. Я поздоровалась, протянула корзинку с булочками, он поблагодарил и направился в кухню, чтобы поставить чайник. Некоторое время мы болтали о разной ерунде. Потом парень заварил чай, и мы переместились в гостиную, где по уже устоявшейся традиции продолжили разговор за импровизированным завтраком.

– Я так понимаю, выяснилось, что Игнатьев с его женой ни при чём? – Георгий отпил глоток чая, азартно вонзил зубы в ароматную булочку и от удовольствия прикрыл глаза. – О! Мм! Ещё раз передай огромное спасибо тёте Миле, она замечательный человек и великий кулинар!

– С удовольствием передам твои восторги, ей правда будет приятно. – Мы помолчали пару минут, и я добавила: – Похоже, что никто из Игнатьевых не заказывал твоё убийство. Но окончательные выводы можно будет сделать, лишь основываясь на исследовании финансов, которое ты должен был провести вчера.

– Я до позднего вечера провозился, – покачал он головой, – и ничего особо подозрительного не обнаружил. – Нет, Ирина, конечно, урывала немножко от семейного пирога, но делала это достаточно грамотно, очень осторожно, понемногу. И она тратила эти деньги на своих родителей. Оплатила отцу зубные протезы, сделала ремонт в их квартире, отправила родителей в отпуск. Не думаю, что в её заначке могло много остаться.

– Мы живём в стране парадоксов. Могло и хватить.

– Но киллера нанять – это ведь очень дорого.

– Ты удивишься, – невесело усмехнулась я.

– А, слышал, слышал, конечно. Было время, что и за бутылку водки убивали.

– И не только: например, умная женщина может ловко манипулировать беспринципным мужчиной.

– Нападавших было двое, – напомнил парень.

– Мог взять приятеля в помощь. Но доказать это сложно. Тем более что в окружении Ирины мне не удалось обнаружить парней с опытом боевых действий или когда-то судимых. Но это как вариант развития событий. Просто ты должен помнить: времена меняются, а схемы, по которым обычно действуют люди, нет! И сейчас могут убить за сущий мизер, поверь мне. Но ты, пожалуй, прав, это не твой случай. Потому как обстоятельства должны сложиться определённым образом, а здесь, похоже, был обычный заказ. Значит, мы можем сделать сразу несколько выводов.

– А именно?

– Игнатьевы непричастны. А преступники могут повторить попытку. И нам нужно продолжить расследование, только зайти с другой стороны. А что, если виной всему – банальное стяжательсто?

– То есть?

– У тебя есть хорошая, достаточно дорогая квартира и неплохой доход, значит, должны быть накопления. Кто может на всё это претендовать?

– Имеешь в виду с юридической точки зрения? Давай разбираться, жены и детей я пока не имею. Наверное, только отец, но, поверь, Женя, ему не нужно ничего подобного.

– Ладно, понимаю, эта тема тебе неприятна, но, может, мне всё же осторожненько навести справочки о твоей семье?

– Жень, я прошу тебя, не лезь в это стоячее болото. Здесь нет никаких перспектив для расследования.

– Хорошо, будем считать, что пока убедил. Снова займёмся профессиональной деятельностью. Ты думал о других вариантах, как я просила?

– Да, конечно, я всю голову сломал.

– Я тоже думала и хочу кое-что уточнить.

– В смысле, о причинах нападения?

– Да. Что, если это чья-то банальная месть? Знаешь ведь, бывают компании, что выбивают долги из кредиторов? Они часто пользуются услугами хакеров, чтобы раздобыть информацию о должниках и его родных, взломать пароли и всё такое. Или устроить травлю в соцсетях и по телефонам.

– Это те «тролли», что делают коллажи из пошлых картинок и рассылают их на почту народу или размещают в соцсетях?

– У таких товарищей есть много разных гадких уловок в арсенале. Тебе никогда не доводилось сотрудничать с ними?

– Я никогда не занимался «троллингом», потому что это мерзко. И принципиально не сотрудничаю ни с одной коллекторской компанией. По вышеперечисленным тобой и мной причинам. Я согласен, что долги нужно возвращать. А для народа вводить уроки финансовой грамотности. Чтобы впросак по глупости или наивности не попадали. Но наши банки дают кредиты на кабальных условиях, ищут и находят лазейки в законодательстве и постоянно норовят смухлевать. А люди не умеют правильно рассчитывать выплаты и взвешивать свои возможности. Экономическая же ситуация в стране вечно нестабильная, так что неудивительно, что у некоторых людей возникают трудности с выплатами. Полагаю, им нужно помочь выйти из затруднительной ситуации и применять меры к злостным неплательщикам. Но это не метод – так травить людей и их родственников, как это делают коллекторы. За подобную деятельность вообще сажать надо, хотя эти гады стараются действовать в рамках законодательства.

– Вернее, пользуются недостатками нашей судебной и следственной системы. Впрочем, я поняла твою позицию. Значит, по этому пункту отбой. А что насчёт других хакеров?

– А что с ними? – слегка растерялся парень.

– Не знаю, у вас ведь может быть определённая конкуренция? Или, к примеру, профессиональное соперничество? Ты ведь сам говорил, что хороший специалист с мощным оборудованием сможет вычислить тебя, если захочет. Что, если тебе пытается мстить кто-то из своих? Установил фактический адрес, нанял киллеров? Ты проверял свою систему на предмет скрытых атак?

На несколько долгих минут Георгий задумался:

– Ты права, полагая, что кто-то из коллег может вычислить моё местоположение, если задастся такой целью. Но не станет этого делать, ни за что не станет! Ведь есть такое понятие, как цеховая солидарность, и в нашей среде она крепка, как нигде! Люди, заказчики, нас сами зачастую находят по рекомендациям других хакеров. Так что никто не станет нанимать киллера, чтобы попытаться от меня избавиться. Во-первых, я никому не мешал. А во‐вторых, это совершенно не имеет смысла.

– Вот сейчас не убедил.

– Женя, просто поверь мне! Искать в этом направлении – ошибка и бессмысленная трата времени. Потому как сил и ресурсов на это уйдет довольно много. В нашей среде больше всего ценится анонимность. И на то, чтобы вычислить и проверить хоть одного моего коллегу, уйдёт масса времени и усилий.

– Ладно, давай оставим эту версию напоследок, но совсем ее отбрасывать не будем.

Пока станем проверять что-то другое, с твоей точки зрения, более перспективное.

– Договорились. – Парнишка перестал горячиться и мгновенно успокоился.

– А что насчёт возможного взлома?

– Это я проверил. Никто не посягал даже. И это ещё один повод верить моим словам.

– Понимаю. Так что ты предлагаешь рассмотреть в первую очередь?

– Даже не знаю.

– То есть? – Я вопросительно подняла бровь.

– Понимаешь, я хочу сказать, что выделил два весьма перспективных направления, но не в силах определиться, в каком из них действительно следует искать.

– Говори, мы обязательно проверим их оба.

– Есть одна фирма, ничего особенного, занимаются торговлей офисным оборудованием и мебелью. Их офис находится почти в самом центре, на Яблочкова. Пару недель назад они заказывали мне сбор информации о ближайших и главных конкурентах. Те обитают неподалёку, в небольшом офисном центре на Пирогова.

– Понятно. А что конкретно интересовало заказчика?

– Любой возможный компромат на руководство. Всё, что я смогу нарыть: кто с кем спит, кто под кого копает, кто берёт откаты и какие. Но главное, сколько они готовы предложить на предстоящем тендере.

– А что за тендер, предстоит борьба за большой заказ?

– Предстояла, судя по датам, тендер недавно прошёл. И да, наверное, его можно считать весьма жирным куском. Государственный заказ, поставка оборудования и мебели нескольким организациям.

– Да, похоже, там было за что побороться. И что конкретно ты узнал?

– Все условия тендера, а также нечто любопытное из жизни офиса.

– Давай выкладывай, может статься, я должна всё это знать.

– У главного бухгалтера скандальный роман с курьером, – усмехнулся парень.

– Почему скандальный? – слегка растерялась я.

– Она тётка за сорок пять, ему едва минуло двадцать. Отношения свои они тщательно скрывают.

– Кто-то из них состоит в браке?

– Нет, оба свободны.

– Тогда не вижу ничего криминального. А скрывать роман они могут для того, чтобы коллеги за спиной не сплетничали. Нормальное человеческое желание. Кому пересуды по душе?

– Да, наверное, так и есть.

– Что-то ещё?

– Всё больше по мелочи. Заместитель директора компании потихоньку подворовывает, а также берёт откаты с поставщиков. Но без фанатизма, слишком сильно не зарывается. У секретарши директора раньше была любовная связь с его взрослым сыном. Он работает тут же, на фирме, старшим менеджером. А потом отношения расстроились. То ли парень изменил девушке, то ли его отец был не в восторге от перспектив, что несёт этот союз, но молодые люди тихо и с виду мирно разбежались.

– А девушка осталась работать в компании?

– Я так понимаю, к её работе у начальника претензий не было, так что увольнять её не за что вроде. Сама же девушка, похоже, остро нуждается в заработке. Она из семьи простых работяг. А тут у неё неплохой оклад, премии, соцпакет, решила не терять всё это, вот и продолжает трудиться. В остальном ничего особенного в той компании не происходит.

– Так, понятно. Заказчики были довольны проделанной тобой работой?

– Вполне. Заплатили оговорённую сумму сразу и по безналу, кстати.

– То есть лично с заказчиками ты не встречался?

– На сей раз нет, это не понадобилось.

– Понимаю, а какой валютой они рассчитывались?

– Твёрдой, иностранной, – усмехнулся молодой человек, – обычно я именно такие деньги предпочитаю.

– Погоди, заказчик сбрасывал деньги на счёт. Но это ведь означает, что он располагает всеми твоими данными: имя, фамилия, номер счёта!

– Специально для клиентов, которые не хотят или не могут рассчитываться наличными, я создал для себя счёт, по которому нельзя будет вычислить его владельца.

– Ладно, – после небольшой паузы кивнула я, – а что за второй вариант?

– Чего?

– Ты говорил, что выделил пару заказчиков и не можешь между ними выбрать.

– Нет, второй вариант – это не заказчики.

– Поясни, не совсем тебя понимаю.

– Я взломал базы одной весьма солидной организации. – Когда Георгий произносил эти слова, он сделал большие испуганные глаза.

– Так, а тебе не кажется, что именно с этого нам и следовало начинать? То есть ты должен был не про семейную драму банкира рассказывать, а поведать о своей «невинной шалости»! И, кстати, зачем ты это сделал, если никто такое не заказывал? Или ты что-то недоговариваешь? Быстро выкладывай, дорогой!

– Можешь считать это шалостью, если хочешь, а можешь профессиональным интересом. Слух прошёл, что они там у себя систему обновили защитную, нечто импортное, навороченное. Вот я и решил взломать, просто чтобы доказать себе, что смогу. Ничего особенного и криминального.

– Ты это сейчас серьёзно говоришь?! К каким именно файлам ты получил доступ?

– Разумеется, ко всей базе, – пожал он плечами.

– Что-то скачивал, копировал, отправлял на «облако»? Давай рассказывай, что, мне клещами из тебя слова тянуть?!

– Нет, нет! За дурака меня держишь? Знаешь, мне лишние неприятности ни к чему. Повторяю, это был чистый эксперимент. И я ничего не копировал и не скачивал!

– Самоутверждался то есть?

– Именно. И заодно проверил одну программку, что написал недавно.

– Что за программа такая?

– Понимаешь, взлом происходит скрыто, но не по типу «трояна» и не по тем схемам, что применялись до этого. Задумка в том, чтобы система воспринимала чужеродную программу как свою родную. И чтобы сам факт этого взлома не фиксировался вовсе, понимаешь? – Глаза паренька азартно заблестели.

– Разве это возможно, а как же подбор кодов? Ведь каждый механический дешифровщик делает несколько, вернее, очень много попыток. И в этом весь смысл. Разве нет?

– Вот! Ты зришь в самый корень! Проблема в том, что каждая попытка подбора пароля остаётся и фиксируется в памяти. А таких попыток действительно всегда бывает довольно много, и может сработать «сигнализация», то есть определённая программа, которая должна отмечать подобную активность и сигнализировать о ней. Также если специалист проверит, он достаточно быстро обнаружит, что систему взломали или попытались взломать.

– И ты хочешь сказать мне, что твоя программа… Что, кстати, она делает?

– Маскирует попытки взлома настолько виртуозно, что ни хозяйская программа, ни специалисты не обнаружат самого факта взлома.

– Даже если айтишники будут усиленно искать?

– Чисто теоретически, кто ищет, тот рано или поздно находит. Программа пока не до конца доработана. В идеале она должна маскировать подбор кода, потом, при первой возможности, удалять попытки, а позже, уже после удачного взлома, бесследно самоликвидироваться. Но это в идеале, вернее, ещё пока в мечтах. Над программой нужно ещё работать и работать.

– Понимаю, хоть и не одобряю подобных действий. После столь рискованного тестирования можно очень сильно влипнуть. Но полагаю, если бы люди из этой серьезной организации смогли обнаружить твоё вторжение и выйти на тебя, они бы произвели арест и попытались предъявить обвинения, но не стали бы нанимать киллеров для твоего устранения.

– А я слышал, у этой организации имеются собственные агенты для подобного рода заданий, – беспечно прокомментировал паренёк.

Вместо ответа я поморщилась, немного помолчала.

– Завтра принесу оборудование для проверки помещения на «жучки». Тебя могут «слушать», а могут активно искать. А пока давай свернём эту тему.

– У меня есть специальная машинка, – радостно произнёс Георгий, а потом добавил гордым тоном, – я вчера проверял, всё чисто. И вообще, не думаю, что они смогут на меня выйти. Разве что благодаря счастливой, то есть несчастной, случайности. Но поскольку вероятность подобного развития событий хоть и невелика, но всё же имеется, я решил, что нужно тебя проинформировать и постараться всё проверить.

– Он решил меня проинформировать! – язвительным тоном передразнила я. – Ты должен был это сделать в первую очередь, чтобы мы могли осторожно, без лишнего шума и суеты, навести справки. Ведь сам факт проверки может привлечь к твоей особе совершенно ненужное внимание.

– Он и сейчас очень даже может привлечь, – резонно заметил парень, – сама посуди, если ты, даже через своих людей, начнёшь наводить справки и окажется, что товарищи из этой конторы – ни сном ни духом о моём маленьком эксперименте, они обязательно начнут «копать» и найдут следы моей чудо-программы. А там уже не нужно семь пядей во лбу иметь, чтобы два и два сложить вместе.

– И тогда у них к тебе обязательно возникнут вопросы и вполне резонные претензии, – задумчиво пробормотала я, – но проверить всё равно необходимо. Тем более на фоне недавних событий.

– А что, у тебя в той конторе имеются знакомые?

– Обычно выпускники из нашего учебного заведения, Ворошиловки, хорошие специалисты и считаются весьма ценными кадрами. За все эти годы они пустили корни в различных организациях, что обеспечивает, как ни крути, знакомства во многих кабинетах. Знаешь, пожалуй, я поищу знакомых, а также постараюсь что-нибудь придумать, чтобы всё проверить и тебя не засветить. Сделаю это в самое ближайшее время.

– Если не получится, сильно не расстраивайся, Жень. – Молодой человек неожиданно встал с дивана, подошёл к широкому панорамному окну и отдёрнул в сторону тяжёлую плотную штору, создававшую в комнате полумрак.

«Что за настроение такое?! Всё обязательно получится!» – хотела возразить я, но не успела. Мой острый взгляд выхватил блик оптики снайперской винтовки на крыше соседнего дома. Я вскочила и, переведя взгляд на своего подопечного, увидела, как точка лазерного прицела скользнула по его плечу.

«Да это же работает снайперская пара!» – мелькнула в голове мысль.

Больше я не тратила времени даже на то, чтобы сформировались мысли. Потому что времени не было совершенно. Я прыгнула на парня, увлекая его в сторону и вниз. Одновременно с нашим падением раздался громкий хлопок и звук разбившегося стекла.

– Женя, что это было? Что происходит?! – прижатый к полу моим телом, сдавленно пробормотал Георгий.

– Стреляют в тебя! Что?! Давай-ка не болтай и не высовывайся, двигай в сторону, под прикрытие дивана!

– Так не высовываться или двигать?!

Бормоча ругательства, я увлекла паренька, не слишком нежно обнимая его за плечи, за диван. Коротко бросила:

– Не поднимайся с пола!

В несколько прыжков подскочила к окну, задёрнула штору, резво вернулась к подопечному:

– Здесь не стоит долго оставаться. Давай, ползком в соседнюю комнату! Сможешь?

– Не знаю, рука сильно болит.

– Давай помогу, ещё швы разойдутся. – Мы осторожно, но быстро перебрались в соседнюю комнату. На всякий случай разгибаться не стали и остановились под прикрытием комода. Я оставила подопечного на время, метнулась к сумке, достала из неё телефон и револьвер. – Прости, руку твою потом посмотрим и перебинтуем, а сейчас запри за мной дверь и спрячься в комнате без окон.

– Это где?! – обычно сообразительный паренёк сейчас слегка притормаживал. Наверное, сказываются последствия шока.

– Туалет или ванная комната вполне подойдут.

– Жень, а я сейчас не понял, ты куда-то собралась?

– Разумеется, побегу на крышу соседнего здания. Может, повезёт, и успею застать их прямо там или по дороге!

– Я прячусь, потому что они будут ещё стрелять?! Или они сбегут после первой же неудачи?! Или так, или так!

– Мы учитываем одновременно два варианта. И ты прячешься просто на всякий случай. Давай бегом, некогда болтать!

Я выскочила из квартиры, игнорируя лифт, пулей скатилась вниз, внимательно глядя по сторонам – ведь мне неизвестно, из какого подъезда или подъездов длинного дома есть выход на крышу. Значит, злоумышленники могут выйти откуда угодно, и бежать в первый попавшийся подъезд и подниматься наверх, опираясь лишь на интуицию да удачу, не выход. Пожалуй, сначала нужно навести справки.

Мысленно проклиная вынужденное промедление, я набрала в домофоне первую попавшуюся квартиру, быстренько выяснила имя и квартиру старшей по дому, у которой хранились ключи от чердака. При помощи домофона связалась с ней. От женщины я узнала, что в их доме есть два выхода на чердак – в первом и в последнем подъездах. И что несколько часов назад она дала ключи ремонтникам, которые устанавливают на крыше спутниковую антенну для жильцов восьмидесятой квартиры.

Женщина хотела ещё немного поговорить, но я торопливо поблагодарила её и рванула к первому подъезду. Проверила лифт, он стоял на первом этаже, заблокировала кабину, чтобы там и оставалась, и стала по лестнице быстро подниматься наверх, моля об удаче. Но крыша оказалась совершенно пуста, и по дороге я никого не встретила. Значит, они спустились через дверь в другом подъезде. Причём мешкать не стали: как только поняли, что выстрел не достиг цели, решили убираться. И сейчас они, видимо, уже далеко.

Я немного осмотрелась, достала из кармана телефон и позвонила Генке Петрову. Долго объясняться не стала, сказала только, что моё новое дело, похоже, принимает нешуточный оборот и нужно вызвать наряд и группу криминалистов во главе с капитаном Муромцевым, чтобы засвидетельствовать факт покушения и собрать все возможные улики.

* * *

Время давно перевалило за полдень. Я встретила группу, коротко ввела их в курс дела и вернулась в квартиру подопечного. Там, как смогла, успокоила парня, сделала ему перевязку. А сейчас готовила лёгкий перекус, потому что все устали, издёргались и пропустили обед. То есть как готовила: просто хозяйничала на кухне, разогревала остатки еды, приготовленной тётей Милой, заваривала чай и делала бутерброды.

– Кажется, мы договаривались не подвергать это дело огласке и не вмешивать сюда полицию, – недовольно ворчал Георгий.

– Всё в порядке. Я поговорила с полковником Петровым. Его подчинённые возьмут наши показания и постараются собрать улики на крыше, осмотрят замок, попытаются снять отпечатки. У тебя из стены пулю вытащат. Это потом пригодится для доказательной базы, если получится найти и задержать преступников. Поговорят с Верой Михайловной, старшей по дому, возможно, женщина сможет дать описание «мастеров», которые приходили к ней за ключами. К тебе в квартиру, если не желаешь, никто даже подниматься не станет, кроме капитана Муромцева. А Василий свой человек, болтать лишнего не станет.

– А какие улики могут быть на крыше? – Кажется, паренёк потихоньку успокаивался и начал проявлять интерес к техническим деталям.

– Я там окурки видела, кучкой небольшой лежали. Возможно, их оставил один из снайперов, криминалисты их возьмут для анализа.

– А разве они не должны терпеливо ждать в засаде, не знаю, часами не есть, не пить, не курить? И совершенно не оставлять следов?

– Всё так. Человеку определённого склада, а в снайперы другие не попадают, и правильно тренированному легко удаётся часами не двигаться, отказываться от еды и воды, если в этом есть такая необходимость. А вот курильщику, как выяснилось, отказаться от сигарет весьма сложно. Поэтому, если обстоятельства допускают, снайперы в засаде курить себе позволяют. Правда, обычно они за собой тщательно убирают все возможные следы, включая окурки.

– Но почему же тогда?..

– Или слишком торопились, или… – договорить я не успела, в комнату вошёл Василий, который только что поднялся к нам, представился и мыл руки в ванной.

– Или они вовсе не такие уж и профессионалы, – закончил капитан мою мысль вместо меня. – Там криминалист в коридоре топчется. Ему нужно вытащить пулю из вашей стены, покажите, где отверстие.

Я приветливо кивнула парню с чемоданчиком, указала на выбоину, дождалась, когда криминалист закончит, передала с ним сладкий чай и бутерброды для бригады, проводила, закрыла дверь. Быстро закончила накрывать на стол и предложила всем оставшимся наскоро перекусить. И только потом решила обсудить некоторые детали.

– Как там дела у вас?

– Ребята уже сворачивались, когда я уходил, так что теперь, полагаю, и отбыли. Я зашёл взять показания, поговорить, да и шеф потом велел отзвониться.

– Тогда давайте перекусим.

– Да! – горячо поддержал Георгий. – Странно, но я голоден словно волк, – возбуждённым тоном прокомментировал он, накладывая еду на свою тарелку.

– Ничего странного. Некоторые люди от шока теряют аппетит, а другие наоборот. Всё строго индивидуально.

Мы расселись за столом, принялись активно поглощать пищу, при этом продолжили болтать.

– Честно говоря, всё произошло так быстро, что я не только не успел ничего понять, испугаться толком и то не успел.

– Это нормально. – Василий откусил кусок бутерброда и запил большим глотком чая.

– Но потом я думал, когда ждал Женю. И не совсем понял, снайпер стрелял сквозь двойной стеклопакет, а разве это не должно было сместить траекторию пули? Или такой фактор берётся в расчёт как одна из переменных?

– На крыше работала снайперская пара, – с деловым видом пояснил капитан.

– Чего?

– В том случае, когда нужно пулей разбивать стекло, снайпер стреляет два раза подряд. Первая пуля для стекла, вторая входит в образовавшееся отверстие и предназначена для объекта. Но сделать два выстрела нужно быстро, один за другим, причём второй иногда с поправкой на возможное движение цели. Это не всегда удобно. Поэтому, если имеются два снайпера, они обычно работают в паре. Первый бьёт стекло, второй метит в объект сквозь образовавшееся отверстие. Они стреляли практически одновременно. И это техника профессионалов. А окурки убрать они просто не успели.

– Женя, ты сразу поняла, что работает пара? Но как?

– Я заметила блик оптики, а потом, почти сразу же, точку, что образует лазерный целеуказатель. Они были на разных траекториях и сходились в одной точке – на своей цели, то есть на тебе, Георгий. Так что я сложила два и два и сделала простой логический вывод.

– Но с того момента, как я неосторожно отдёрнул шторы, и до того, как ты меня на пол повалила, прошли считаные секунды.

– К счастью, человеческий мозг в стрессовой ситуации работает очень быстро, особенно у профессионалов. Иногда даже может казаться, что время замедляет свой бег. Но это не «глюк», а субъективные ощущения, которые возникают на выбросе адреналина, когда работа мозга ускоряется буквально в несколько раз.

– Здорово! – восхитился паренёк.

– Кстати, почему они удрали, не стали предпринимать попытки ещё пострелять? – деловито уточнил Василий.

– Поняли, что обнаружены, лишились эффекта внезапности. И потом, ты же видишь, у Георгия все окна задёрнуты плотными шторами. Цель исчезла, и куда спряталась, неизвестно. Куда им стрелять было? Непонятно. Остаётся только убираться, пока шум не подняли.

– Это они тебя испугались, – порадовался парнишка, энергично пережёвывая салат. – В прошлый раз ты действовала как настоящий профи и сегодня поразила всех своей реакцией. Они понимали, что ты и потом медлить не станешь. Вот и поторопились ретироваться.

– Так, что это ещё за «прошлый раз»?! – насторожился Василий. – Смотрю, у вас тут своя длинная история. Я должен знать что-то ещё?

Мы с подопечным коротко переглянулись.

– Пожалуй, пока нет, – быстро ответила я.

Потом мы все немного помолчали. По обескураженному лицу Георгия было видно, что он корит себя за несдержанность.

А судя по лицу капитана, он что-то напряжённо обдумывал. И наконец сказал:

– Женя, я не стану вмешиваться, если ты просто скажешь, что в том нет особой нужды. Просто поверю на слово. Только смотри, чтобы потом всё обошлось без неприятных сюрпризов. У меня, в конце концов, начальство имеется.

– А я сама по себе, – с понимающей улыбкой кивнула, – не переживай, Васенька, всё будет нормально. Мы с полковником Петровым эту ситуацию обсудим отдельно. А сейчас… – Но продолжить свою мысль я так и не успела.

– Да, Жень, что мы делаем сейчас, если не заводим дело?

– Собираем доказательства. Возможно, ищем преступников по полицейским базам, если повезёт и будет с чем сравнивать. Пока больше ничего. И тебе не стоит особо переживать, знаешь же, что я всегда стараюсь действовать в рамках закона.

– Да, конечно, Жень.

Мои слова совершенно успокоили капитана Муромцева. Он привык доверять мне практически безоговорочно. Но я слишком хорошо понимала, что, в отличие от меня, мой нынешний подопечный идёт к цели разными путями, и не все из них можно назвать законными. Это если не придираться и не брать в расчёт историю со взломом базы данных одной серьёзной организации. Ведь подобный эксперимент можно классифицировать как злостное хулиганство, только если сильно повезёт и получится доказать, что мой подопечный не имел злого умысла и не зарился на секретную информацию. В противном случае подобные действия вполне «тянут» на шпионаж. И если уж на то пошло, может статься, хакера «не так поняли» и смогли-таки вычислить. Тогда вполне могли принять меры по его устранению. Хотя я начала бы с попытки перевербовки, потому как такими ценными специалистами дальновидные люди не должны разбрасываться. А на связь с Георгием никто пока не выходил. Может, это такой способ давления? Нет, не похоже. Что-то слишком круто для обычного устрашения. Ведь не вмешайся я вовремя, парнишка и в первом, и во втором случае уже был бы мёртв. Но разбираться с этим пунктом придётся. И справки нужно навести, причём в самое ближайшее время. Вдруг парнишка что-то мне недоговаривает? Или сам не знает, что сильно наследил и влез на минное поле? Но тогда, выходит, что и полковника Петрова с его командой подключать небезопасно. Ведь совершенно непонятно, как именно всё может обернуться. А я действительно не хочу навлекать на близких людей неприятности.

– Да, Георгий пока не будет подавать заявления. И ты, Вася, назначь потихоньку экспертизы и необходимые исследования, но негласно, в плане дружеской услуги. И ребят предупреди из группы, чтобы не болтали, слухи – они обычно очень быстро расползаются. А нам пока ничего подобного не надо.

Только закончив говорить, я заметила, что молодые люди, видимо, давно прекратили жевать и уставились на меня с одинаково настороженным выражением на лицах.

– Что?

– Ты так надолго задумалась.

– Даже ушла в себя, можно сказать.

– Просто размышляла. Что, мне уже и сосредоточиться нельзя? Увлеклась немного, с кем не бывает?

– Да, конечно.

– Разумеется.

Они оба торопливо со мной соглашались. При этом у Георгия был виноватый взгляд, а у Василия озабоченный и настороженный.

* * *

В тот день я не стала возвращаться домой. Просто предупредила тётю Милу, что возникли сложности и мне следует остаться ночевать у Георгия, по крайней мере сегодня. Сначала я немного поговорила с парнем, чтобы постараться успокоить его и внушить надежду на благополучное разрешение всех наших проблем. Потом провела краткий инструктаж по технике безопасности охраняемого лица. Собственно, объяснила, что ему не стоит покидать квартиру одному, впускать внутрь чужих людей, а также подходить к окнам и открывать занавески. Молодой человек заверил, что постарается выполнять все мои правила и не нервничать, потому что полностью доверяет навыкам и опыту Евгении Охотниковой и ни за что не станет мешать. Потом Георгий удалился в свою комнату, уселся за горячо любимый компьютер и словно отключился от всего происходящего в этом мире.

Пользуясь тишиной, я ещё немного подумала, тщательно взвешивая все «за» и «против». А потом позвонила Генке Петрову.

– Привет, моя любовь! – Это странное приветствие моему приятелю никогда не надоедало, наоборот, говоря так, он всегда искренне веселился, и со временем я заметила, что, если хоть немного нервничаю по этому поводу, Генка веселится гораздо сильнее. Поэтому я просто научилась не обращать внимания и не позволяла вывести себя из равновесия.

– Привет, дорогой, как и обещала, звоню при первой же возможности.

– Всё равно, капитан Муромцев уже звонил мне с докладом. Так что он успел первым.

– Потому как освободился раньше. – Мы немного помолчали. – И что Василий доложил? – с усмешкой поинтересовалась я.

– Сказал, что ты темнишь, как обычно, впрочем. Более того, у него сложилось впечатление, что вы с подопечным умудрились развязать небольшую, но ожесточённую войну местного масштаба. И происходит она прямо сейчас в славном городе Тарасове.

– Муромцев перестраховывается и преувеличивает.

– А ты темнишь.

– Как всегда, – одновременно сказали мы оба и тут же дружно рассмеялись.

– А если серьёзно, ты когда возвращаешься?

– Через пару дней, здесь есть ещё дела. А у тебя точно всё под контролем и не требует вмешательства?

– Разумеется, Геночка, когда я тебя обманывала?! – тоном возмущённой добродетели поинтересовалась я.

– Это на пальцах не счесть, потому что пальцев не хватит! И путала, и обманывала, как младенца, а темнишь ты, Охотникова, вообще постоянно! И виртуозно к тому же! – Тон приятеля стал обиженным, а голос на несколько тонов выше, словно у маленького ребёнка. – Потому как натура у тебя такая!

– Неправда, если я что и недоговариваю иногда, то исключительно чтобы сберечь ваше спокойствие. Твоё и тёти Милы. Так что не надо меня обвинять! Ладно?!

– Конечно! Тем более, что это всегда напрасный труд! Потому как ты вечно умудряешься находить оправдание всем своим действиям.

– Согласись, Гена, это талант! – с гордостью в голосе заявила я.

– Это ты сейчас так шутишь? – В тоне приятеля сквозило подозрение.

– Ничуть! Мои таланты очень многогранны!

– А вот в этом я как раз ни на секунду не сомневаюсь! Ты ещё там, во время учёбы в Ворошиловке, умела себя проявить буквально во всей красе.

– Никак не пойму, это что сейчас звучит в твоём голосе: зависть или злобная издёвка?

Кажется, наша дружеская пикировка грозила перерасти в небольшую ссору. Чтобы этого не произошло, я торопливо поинтересовалась:

– Кстати, не подскажешь, в конторе есть кто-нибудь из наших?! Разумеется, меня интересуют те, что занимают руководящие посты.

На несколько секунд Генка замолчал, даже, кажется, перестал дышать:

– Женька, ты сейчас кого имеешь в виду?

– Смежников ваших, разумеется!

Он снова замолчал.

– Погоди, дай сообразить. Димка Полозов недавно пошёл на повышение, к нему сейчас на кривой козе не подъедешь. Яновский в Москве, так что, если тебе нужно срочно поговорить, и тет-а-тет к тому же, этот вариант не подойдёт. Разве что к Сашке Мельниченко можно обратиться. Он сейчас в Тарасове, всегда на связи, и помнится, к Евгении Охотниковой неровно дышал. А что тебе от их конторы может быть нужно?

– Так, ерунда. Нужно справки навести, возможно, пообщаться в плане обмена информацией. Но ты не переживай, ничего особенного не намечается.

– То есть моё присутствие тебе не понадобится?

– Что ты, Геночка, ты же занят. А работа у тебя важная, нервная и ответственная. Ты мне только номерок Сашкин сбрось, а дальше я сама – и договорюсь о встрече, и пообщаюсь.

– Ладно, сделаю, только, Жень!..

– Обещаю, буду предельно осторожна, впрочем, как всегда.

– И, пожалуйста, не делай глупостей! И не ввяжись в новую опасную историю с непредсказуемыми последствиями.

– Поздно, поздно, мой дражайший друг, уже, кажется, ввязалась, – пробормотала я, только Генка Петров этого не слышал, потому как за секунду до этого я, торопливо простившись, повесила трубку.

Потом дождалась, когда придёт сообщение от приятеля, ещё немного поразмышляла. Скосила взгляд на часы, прикинула, что время ещё не слишком позднее, по крайней мере, вполне подойдёт для короткой встречи. И набрала номер Александра Мельниченко.

* * *

Встречу я назначила в небольшом кафе около набережной. Во-первых, это было не слишком далеко от квартиры Георгия. А во‐вторых, набережная, пустынная поздним осенним вечером, одно из самых подходящих мест для того разговора, что я запланировала.

Сегодня в кафе было немноголюдно, а может, здесь всегда так по будням. Благодаря этому обстоятельству, несмотря на слегка приглушенный свет, Сашку, одиноко сидящего за столиком у стены, я увидела практически сразу. Со времени нашей последней встречи он почти не изменился, разве что фигура стала немного плотнее.

– Здравствуй, дорогой. – Я подошла поближе. – Сколько лет, сколько зим!

– Привет, Охотникова! – Сашка поднялся с места и шагнул мне навстречу, раскрывая руки для объятий. – Невероятно рад тебя видеть, Женька!

– Это взаимно! – Я бросила короткий взгляд на часы. – Давно ждёшь? Вроде старалась не опаздывать.

– Не, это я чуть раньше пришёл. Заказывать ничего не стал, потому как решил, что ты не просто так позвонила, а хочешь однокашников своих давних собрать для встречи, тех, что сейчас в городе обитают, или, как я, по работе приехали.

– Мне очень повезло. – Я лучезарно улыбнулась. – Но встретиться хотелось только с тобой одним.

– То есть эта чудная причёска, нарядная яркая блузочка и сияющие глазки – всё только для меня? – Сашка с усмешкой рассматривал мою особу, не выпуская из объятий, вернее, держа на вытянутых руках.

Я собиралась на встречу в большой спешке и, помня о недавних словах Генки, пусть и продумывала образ достаточно тщательно, располагала весьма скудными ресурсами. Потому как сегодня осталась у Георгия и не хотела терять время на то, чтобы заскочить домой переодеться. И сейчас бурный восторг Сашки слегка озадачивал. Было очень похоже, что он то ли немножечко переигрывает, то ли видит в моём приглашении скрытый, пока одному ему понятный подтекст. Но я улыбнулась, чтобы поддержать игривое настроение.

– Соскучилась по верному другу. Мы ведь так давно не виделись. Всё дела, работа, командировки. А тут узнаю от Генки, что ты у нас, в Тарасове. Вот я и решила, что негоже такой шанс упускать.

– Полковник Петров, значится?! – Сашка дёрнул щекой. – Ага, твой преданный поклонник. Помню, помню, ещё со времён Ворошиловки за тобой бегает.

– Брось, – кивнула я, усаживаясь за стол, – мы всегда были просто друзьями.

– Ты, может быть, и просто, а он нет. Это все знали.

– За эти годы Генка успел жениться, развестись и снова стать завидным женихом – дамским угодником. Но, впрочем, это его личное дело. Но, согласись, влюблённый мужчина обычно так не поступает.

– Ладно, ладно, не буду спорить. Давай выпьем, что ли, за встречу?

– И съедим чего-нибудь? Я ещё не ужинала, а обедала сегодня вообще чем придётся. Так что голодна, словно волк.

– И что заказать моей принцессе?

– Мясо, любое, но лучше стейк и лёгенький салатик.

– Будет сделано. Хотя нынешние леди, сторонницы правильного питания, стараются не есть мяса на ночь.

– Ерунда, – беспечно махнула я рукой, – с моими нагрузками фигуре практически ничто не грозит, если ты об этом печёшься.

– Похоже на то. На пользу тебе жизнь на вольных хлебах, Женька, что и говорить. Выглядишь здорово, и фигурка такая же тонкая, как тогда, в последний день выпуска, и вообще. Хотя, если бы ты осталась на службе, глядишь, уже в чинах бы ходила.

Я невольно поморщилась:

– А давай не будем развивать эту тему! Давай лучше свежими новостями обменяемся, о наших приятелях поболтаем, кто, где да как поживает?

– Ладно, как скажешь-пожелаешь, – с улыбкой согласился Сашка.

И весь вечер, пока мы ужинали, опрокинув попутно по паре рюмочек текилы, действительно болтали о разной ерунде. Рассказывали друг другу весёлые истории и вспоминали старых товарищей.

– А ты помнишь Сашку Сотникова? Он нынче глава службы безопасности одной очень богатой бизнес-леди. И осел не где-нибудь, а в Ростове-на-Дону.

– Знаю. Мы общаемся периодически, а пару лет назад у той самой бизнес-леди были серьёзные неприятности, и Сотников привлекал меня для их решения.

– Правда? И как, вышло продуктивно поработать?

– Ты же меня знаешь! Всё как всегда! Неожиданные, креативные решения сложных задач. Мастерски организованные засады, блестяще проведённые аресты. А главное, все подопечные живы и совершенно здоровы.

– Конечно, это самое важное. А что, этих подопечных у тебя было много?

– Да не то чтобы. Просто в Ростове-на-Дону одно за другим несколько дел возникло.

– Да ты что?!

– Правда, мне там почти на полгода пришлось задержаться. Но я ни в коем случае не жалею. Было очень занимательно и продуктивно.

– Слушай, Охотникова, раз у нас начался такой разговор, тут о тебе такие слухи ходят!

– Правда?! А поведай, мне очень любопытно! – повела я бровью.

– А не обидишься?!

– Что ты, дорогой, я обожаю слухи и сплетни, особенно о себе, любимой!

– Тогда слушай! Сначала говорили, что ты в тюрьму, а потом и на зону загремела, причём по какому-то серьёзному обвинению. Потом никто опомниться по-настоящему не успел, дело вроде бы закрыли, суды, приговор, и вот уже колония. Потом вообще заговорили о дерзком побеге. Причём слухи ходили о диверсии, ни много ни мало, и о том, что бежала ты не одна, а в компании ещё одной молодой зэчки. А что происходило раньше, вообще лежит в плоскости одних только предположений. Причём были они самые разные, вплоть до невероятных и совсем фантастических. А потом вдруг, нежданно-негаданно, всё меняется, и слухи ходят уже совсем другие: резонансное расследование, задержание опаснейшей банды, снятие с тебя судимости. И снова нет никаких достоверных сведений, в эфире, повторяю, одни слухи и толки.

– На самом деле это была операция, разработанная полковником Петровым. Но поскольку дело до сих пор не закрыто, сам понимаешь, там работы был непочатый край, и суд только предстоит, так что распространяться о подробностях я не могу, по крайней мере сейчас.

– Конечно, я всё понимаю. Скажи просто, всё прошло успешно?

– Разумеется. По-другому и быть не может, когда за дело берутся выпускники нашей знаменитой в узких кругах Ворошиловки.

– Да ещё какие выпускники! – рассмеялся Сашка. – Искренне поздравляю вас обоих.

– Спасибо, дорогой.

Потом я предложила немного прогуляться и подышать свежим воздухом. И мы, прихватив по стаканчику кофе, покинули гостеприимное заведение, спустились по ступенькам и пошли вдоль набережной, продуваемой всеми ветрами практически в любое время года, особенно поздней осенью.

Я зябко поёжилась, кутаясь в полы лёгкого пиджака. В таком довольно комфортно передвигаться в машине, а на улице, да поздним вечером, было весьма прохладно.

– Смотрю, ты замерзаешь. Может, поговорим в машине? Я тут припарковался неподалёку от кафе, – кивнул Сашка в сторону.

– Всё нормально, кофе горячий, насмерть не замёрзну, хоть воздух и свежий. Тем более что у меня тоже транспорт здесь недалеко.

– Так о чём ты хотела поговорить, Женька? Ведь я так понимаю, ты этот вечер встреч и воспоминаний не просто так устроила, а с целью. Можно наконец-то поинтересоваться: с какой именно?

– Ты всегда был человеком неглупым, Сашенька, – ласково усмехнулась. – И я правда очень соскучилась и была рада поболтать. Но ты совершенно прав, у меня действительно к тебе дело, важное и неотложное.

– Так. А что за дело? Я могу на сей раз узнать подробности?

– Прости, смогу сообщить лишь некоторые детали. Сам понимать должен, у меня клиенты, конфиденциальность и всё такое.

– Так, согласен. А я-то тебе зачем понадобился?

– Нужно проверить одну оперативную информацию, что всплыла в рамках текущего расследования, – как можно более обтекаемо ответила я.

– Хорошо, но при чём здесь я? – Судя по тону, Сашка искренне терялся в догадках.

– Это напрямую касается того ведомства, в котором ты сейчас служишь. И, разумеется, имеешь связи.

– Так, и что?

– Есть информация, что относительно недавно там обновили электронную систему охраны базы данных. И некий молодой, талантливый и амбициозный хакер или даже группа хакеров попытаются эту базу взломать. Чтобы проверить свои теории или испробовать силы, неважно.

– Да, и что? На какую дату запланирован взлом?

– Саша, да откуда же мне знать? Возможно, что базу уже взломали или попытались.

– Женька, да ты что?! Белены объелась?! Полагаешь, возможно, чтобы подобные попытки остались незамеченными?

– А я не знаю! В этой области я не специалист. А справки навести могу только лишь неофициально, например с твоей помощью.

– Жень, у нас уже такая высокая волна поднялась бы, трясти и проверять стали бы буквально всех подряд! Айтишники разбежались бы по всем отделам, проверяли бы всё: оборудование, железо, флешки и остальные носители. А после первой проверки затеяли бы вторую, а потом ещё парочку, чисто для страховки. Тебе ли не знать, как это всё работает, Женя?!

– То есть ты хочешь сказать, что взлома не было?

– А теперь уж и не будет! Потому что я предупрежу кого следует, и парней твоих вычислят при первой же попытке.

– Никакие они не мои, и вообще не факт, что парни. Сейчас девицы знаешь какие пошли: умные, толковые да ловкие!

– Это, да, – согласился Сашка и почему-то задумчиво уставился на меня.

– Так что, ты сможешь всё уточнить у своих специалистов?

– А когда тебе нужно?

– Сашенька, дорогой, ещё вчера, разумеется.

– Понял, как можно быстрее. Пожалуй, несмотря на позднее время, я сделаю звонок прямо сейчас.

– Хорошо, конечно, звони. Чем раньше они начнут, тем лучше. А когда будет известен результат?

– Я сразу же тебе позвоню.

– Буду благодарна, Саша. Эта информация крайне важна для моего расследования. И мне требуется точный результат, понимаешь? Чтобы ошибка не закралась в расчёты. От этого может слишком многое зависеть.

– Не переживай, мы же не чужие люди! Тем более что твоя оперативная информация может оказаться весьма ценной и для меня полезной. Так что можешь рассчитывать на ответную услугу. Я не стану тянуть со звонком или тем более лукавить.

– Хорошо, спасибо, Саша, тогда буду ждать новостей. И ещё раз, рада была повидаться, очень.

– Я тоже. А ты всё такой же осталась, Женька. Красивая, сильная, независимая и загадочная, вечно со своими шифрами в голове. А что удалось встретиться, так это здорово, даже если по делу. Нужно чаще собираться, а не раз в сто лет. И всех наших тоже пригласить нужно.

– Всех, кто остался, – невольно вырвалось у меня.

– Да, кто остался, – эхом повторил Сашка, – а что? Время идёт, друзья, однокашники уходят. Так оглянешься в один страшный день, а никого рядом не осталось. Нужно собираться, несмотря на то, что жизнь разбросала по городам и странам и мы все, без сомнения, занятые люди. Кто карьеру делает, кто на вольных хлебах трудится. Нужно собираться хоть изредка. Устраивать вечера встреч и воспоминаний. С обилием еды, выпивки и весёлых или поучительных историй.

– Ты попробуй только собери всех. Сам же говоришь: жизнь разбросала.

– А ты обещай помочь мне, когда закончишь очередное дело. Ты всегда обладала лидерскими качествами, умела убеждать. А люди тянутся к тебе, что тоже является большим плюсом.

– Хорошо, я обещаю помочь и организовать встречу выпускников. По крайней мере, сделаю всё, что в моих силах.

– Вот и договорились, Евгения. Что ж, будем прощаться, жди от меня звонка в самое ближайшее время.

* * *

На следующее утро я проснулась рано. Сделала небольшую зарядку с растяжкой, чтобы быстрее взбодриться, и попыталась спланировать свои дальнейшие действия. Можно просто ждать новостей от Сашки Мельниченко. А можно тем временем проверить две фирмы. Первую, для которой Георгий собирал компромат. И вторую, конкурента первой, пострадавшего от действий хакера.

Начать я собиралась с первой фирмы, потому что там можно особо не мудрствовать и просто, почти открыто, поговорить с руководителем – тем человеком, который заказывал работу Георгию. Второй вариант был намного сложнее. Может статься, там вообще не знают о роли, которую сыграл Георгий, и не связывают с ним потерю большого государственного заказа и слив компромата. Тогда моя задача – раздобыть сведения очень аккуратно, чтобы не навлечь новые неприятности на голову парня. Как это сделать, я пока не знала, но ни на секунду не сомневалась, что обязательно смогу придумать. Или заранее, или на ходу, экспромтом.

Пока я неспешно размышляла, приготовила нехитрый завтрак: сварила кофе, поджарила тосты и открыла баночку с персиковым джемом.

– О, кофеёк! Доброе утро. – Привлечённый запахами, на кухню подтянулся Георгий.

– Привет, уже проснулся?

– Следуя твоему совету, я вчера лёг спать не поздно. Заснул крепко и даже не слышал, как ты вернулась. О, тосты! Обожаю намазать горячий тост маслом, а сверху вареньем. Вкус у этого сочетания просто бесподобный. А я снова есть хочу зверски.

– Присаживайся и налетай! Твой организм всё ещё пытается восполнить потерянный объём крови, отсюда и повышенный аппетит. И это очень хорошо, значит, всё заживает и осложнений ждать не стоит. Если и дальше так будет, через пару-тройку дней и швы снимем. Кроме того, плюс в том, что сейчас ты можешь есть, сколько пожелаешь, и не нужно бояться набрать лишний вес.

Мы уселись за стол и принялись за еду.

– А, – махнул Георгий рукой, – у меня всегда был хороший обмен веществ. А если я вдруг чувствую, что поправился, то пару раз просто «забываю» поесть. И всё лишнее сходит мгновенно.

– Интересный метод, – весело улыбаясь, кивнула я.

– Ага. Как твоя встреча? Удалось вчера что-нибудь разузнать?

– Тревогу там пока не поднимали. По крайней мере, исходя из сведений, которыми располагает мой знакомый. И это плюс. – Я ненадолго замолчала, задумавшись.

– А в чём минус?

– Что?

– Если есть плюс, значит, должен быть и минус.

– Минус в том, что теперь они станут всё проверять и, может статься, найдут следы твоего вторжения.

– Если сразу не нашли, то уже и не найдут. – Георгий смачно захрустел тостом.

– Копать станут.

– Да и пускай себе. Теперь уже на меня никак не смогут выйти. Не стану нагружать тебя сложными техническими подробностями, но, поверь, я подстраховался.

– Это радует. В любом случае Сашка обещал позвонить, как только станет известен результат.

– И ты полагаешь, если это они вышли на меня и организовали охоту, твой приятель скажет правду?

– Он думает, что вторжения в базу данных ещё не было. Поэтому да, я рассчитываю на искреннюю реакцию, какая бы ни была информация.

– Ладно, тебе видней. А на сегодня что-то планируешь?

– Проверку тех двух предприятий, на Пирогова и Яблочкова. Ты ведь один посидишь?

– Да, без проблем.

– Только никуда не выходишь и никому не открываешь! Договорились? Если ты, конечно, не ждёшь близких или друзей с визитом. Тогда смотришь в глазок, убеждаешься, что всё нормально, и только после этого можешь открывать дверь.

– В гости никто прийти не должен. Но у нас продукты заканчиваются, надо бы в магазин сходить.

– Тебе ведь хватит того, что сейчас имеется, чтобы продержаться до моего возвращения?

Молодой человек кивнул:

– Да, вполне.

– Тогда я сама куплю продукты.

– Ладно. Только деньги возьми и на продукты, и на все накладные расходы. Пусть всё будет как положено.

– Хорошо, как скажешь.

– А как ты намереваешься предприятия проверять?

– К заказчику просто явлюсь и задам несколько вопросов. Но ты, вероятно, спрашиваешь про ту фирму, что находится на Пирогова, про конкурентов заказчика?

– Да, разумеется.

– Тут всё гораздо сложнее, но как с ними быть, я на ходу придумаю.

– Тебе, собственно, нужно только внутрь внедриться, добраться до любого корпоративного компьютера и вставить флешку с одной моей программой.

– Так, и что будет тогда?

– Она сама загрузится, а я вскоре получу доступ ко всей сети и смогу просмотреть все важные документы, чтобы узнать, как они переживают невзгоды. Главное, пытались ли их айтишники выйти на мой след.

– Думаешь, этого может быть достаточно?

– Заодно я просмотрю их счета и платежи, на случай если они, например, детектива нанимали. Тебе же останется только людей немного «прощупать». Но как это сделать, решай сама.

– Что ж, это похоже на добротный предварительный план. Давай свою флешку.

– Ага, к тому времени, как ты соберёшься, я всё подготовлю.

– Ладно. А кто с тобой контактировал из офиса заказчика?

– Зотов Максим Петрович, директор фирмы, он же основной владелец. Только выходил он на меня анонимно.

– Но?.. – мягко подсказала я.

– Разумеется, я подстраховался и навёл обширные справки, прежде чем начать работать, чтобы не нарваться на подводные камни.

– Понятно. Всегда так делаешь?

– Как правило, да, особенно если заказчик совершенно мне незнаком и не имеет рекомендаций от кого-либо из хороших знакомых или проверенных людей.

– Конечно. Мне нужно знать что-нибудь ещё?

На некоторое время молодой человек задумался:

– Даже не знаю. На первый взгляд ничего криминального.

– Даже я, опираясь на известные факты, могу что-то о нём сказать. Мужчина за тридцать пять, возможно, ближе к сорока годам. Он решительный, амбициозный, не слишком законопослушный. По крайней мере, готов пойти на некоторые нарушения ради достижения цели. И не стесняется в средствах. Или находится в отчаянном положении. Проверял финансовое состояние фирмы, может, они остро нуждаются в деньгах?

– Деньги нужны всем, – философски протянул парнишка и состроил гримаску, что смотрелось очень комично.

– Это верное замечание. Но не все разыскивают хакера, чтобы нарыть компромат на конкурентов и выбить их из соревнования за большой заказ.

– Не скажи. Сейчас, в условиях современного рынка, конкурентная борьба стала гораздо жёстче. Мне ли не знать!

– Наверное, тебе действительно видней.

– Так точно, – уверенно кивнул он, дожёвывая тост и запивая его большим глотком кофе.

– Пожалуй, мне пора.

– А я, когда закончу с флешкой, ещё немного посплю.

– Хорошая идея. Сон для тебя сейчас лучшее лекарство, поэтому отдыхай побольше.

Болтая, мы закончили завтракать, я быстро навела порядок на столе и отправилась собираться. У офисных служащих скоро начнётся рабочий день, значит, и мне пора выдвигаться в дорогу.

Как и планировала, в первую очередь я подъехала к офису, расположенному на Яблочкова. Это тихая уютная улочка с нарядными домами, расположенная неподалёку от центра.

Здесь у меня не возникло никаких сложностей. На входе я просто лучезарно улыбнулась охраннику, прошла, минуя турникет, и плавно влилась в поток служащих, спешащих по своим рабочим местам. По дороге выяснила, что офис Максима Петровича находится на втором этаже, и в это время он или уже в своём кабинете, или подойдёт буквально с минуты на минуту. Потому что шеф никогда не опаздывает.

Действительно, когда я вошла в приёмную, секретарь, симпатичная блондинка, заверила, что шеф уже на месте, и она прямо сейчас выяснит, готов ли он меня принять.

Максим Петрович, в свою очередь, не стал строить из себя великого начальника и томить меня в приёмной или выяснять, кто я и с чем явилась, а просто велел девушке пригласить посетительницу.

Вероятно, его разбирало любопытство. По крайней мере, мужчина довольно внимательно разглядывал меня, и на его лице играла лёгкая улыбка. Как я и предполагала, Максиму Петровичу было около сорока лет, приятной внешности, плотного телосложения блондин с модельной стрижкой, ухоженными руками, в достаточно дорогом костюме. Значит, он следит за внешностью и уверен в себе. На столе фото в красивой рамке – жена и двое детей. Лица обращены к хозяину кабинета, но так, чтобы и посетители могли видеть тех, кто изображён на снимке. Значит, мужчина гордился своей семьёй, что совершенно нормально.

– Здравствуйте, Максим Петрович, – улыбнулась я.

– Добрый день, позвольте поинтересоваться, чем обязан? – вернул он улыбку.

– Я частный телохранитель Евгения Охотникова, нужно поговорить.

– Присаживайтесь, Евгения. – Он указал мне на стул у стола и, пока я устраивалась, поинтересовался: – Желаете что-нибудь: чай или, может быть, кофе?

– Нет, спасибо. Полагаю, что я ненадолго.

– Так чем всё-таки обязан?

– Требуется кое-что уточнить в рамках текущего расследования.

– Да, конечно, я готов помочь, чем могу.

– Я располагаю сведениями, что вы заказывали некую работу одному хакеру.

Игривая улыбка мгновенно слетела с лица мужчины, он стал серьёзным, весь подобрался и напрягся.

– Удивительно, что вы об этом проинформированы. Мне обещали, что всё будет строго конфиденциально. И я, кстати, обращался анонимно.

– О! Я не знаю всех деталей, потому что они ни к чему. Мне известно лишь то, что вы обращались и заказывали некую информацию. Так вот, хочу спросить: вы её применяли по назначению?

После недолгой паузы, во время которой он размышлял, мужчина ответил:

– Да, несомненно. Почему мне нужно было бросать задуманное на полпути? Зачем тогда вообще всё затевать, если не идти к своей цели?

– Понимаю, это было важно, – кивнула я, – хочу спросить: информация сработала, как было задумано?

– Я применил не всю её, если вы меня понимаете. Но да, положительный результат налицо. Всю остальную «инфу», что умудрился «нарыть» хакер, я пока не применял, и вряд ли придётся. Но предпочту оставить её про запас, на всякий случай, так сказать. В жизни разное может пригодиться.

– То есть, в принципе, вы довольны его работой?

– А вы начальник паренька и проверяете качество его работы? – рассмеялся Максим Петрович.

– А почему вы думаете, что хакер – парень? – вместо ответа спросила я.

Он слегка растерялся, но почти сразу же сказал:

– Не знаю, просто предположил, традиционно это сфера деятельности ребят, как правило, молодых. Впрочем, ваше замечание верно, голоса хакера я не слышал, разумеется, никогда не встречался, а за услуги рассчитывался интернет-валютой и вообще никак лично не контактировал. Написал на указанную мне почту, получил ответ на свою, и это всё. Дополнительных справок тоже не наводил.

– То есть вы этого специалиста не искали и претензий к нему не имеете?

– Нет. Я вполне доволен выполненной им работой, как связаться в случае, если мне что-то ещё понадобится, знаю. А искать, то есть выяснять его личность, мне незачем.

– Это очень хорошая новость.

– Теперь, когда я честно ответил на все ваши вопросы, можно узнать, с какой, собственно, целью вы интересуетесь?

– Моей клиентке, милой юной девушке, – я усмехнулась, внимательно глядя в лицо собеседника, на нём, кстати, не дрогнул ни один мускул, – шлют письма с угрозами. И я должна проверить всех людей, что так или иначе контактировали с хакером или были клиентами этого специалиста.

– О, я понимаю. Но заверяю вас, Евгения, что не писал вашей клиентке с тех пор, как получил заказанные материалы и расплатился за выполненную работу.

– Спасибо вам, Максим Петрович, за терпение и за то, что ответили на мои вопросы, – сказала я, поднимаясь из-за стола.

– Кофейку точно не желаете, Евгения? – озорно блеснул глазами мужчина и улыбнулся.

– К сожалению, я очень тороплюсь, работа, знаете ли.

– Кстати, об этом! Можно мне получить вашу визитку?

Я молча повела бровью.

– Нет, у меня нет неприятностей или проблем. Но ведь от подобного ни один бизнесмен не застрахован. Верно? Так что ваши контакты могут и пригодиться.

– Очень хорошо вас понимаю. – Я достала визитку, протянула её мужчине и, ещё раз поблагодарив его за помощь, попрощалась.

* * *

Улицу Яблочкова от улицы Пирогова отделяло лишь несколько кварталов. Это расстояние я преодолела за пару минут. Припарковала машину в соседнем переулке, вышла, пешком прошлась до офисного центра и огляделась. Залетать сюда с разбега вовсе не стоит.

Фирма-конкурент занимала целый этаж офисного центра. Судя по объявлениям, висящим на доске у входа, отдел кадров искал сотрудников. Так, вакантными были должности менеджера по рекламе и специалиста по клинингу, попросту говоря, уборщицы. А какая должность позволяет бывать во всех без исключения кабинетах, туалетах и курилках? Правильно, уборщицы! К тому же тётка неопределённого возраста в жутком синем халате, как правило, никому не бросается в глаза и может спокойно, ничего не опасаясь, слушать разговоры сотрудников. Это мне бы очень пригодилось для сбора информации.

Но была одна маленькая загвоздка. Мне, с моим лицом, макияжем, маникюром, копной ухоженных волос и модной одеждой, просто нечего делать на подобной должности. Чтобы убедиться в своём предположении, я притормозила и оглядела собственное отражение в витрине. На меня смотрела ухоженная, стройная, длинноногая брюнетка в дизайнерских джинсах, кедах известной американской фирмы, итальянской шёлковой блузке и кожаном пиджачке, что в прошлом году был привезён из командировки в Италию. Плюс сумочка из той же коллекции. Даже по самым скромным подсчётам, одежда, что сейчас на мне, по суммарной стоимости равна примерно годовой зарплате уборщицы. И это если не считать украшений. Серьги, кольцо и цепочка с кулоном только выглядят скромными вещичками. Знающий взгляд, а современные дамочки неплохо разбираются в украшениях, сразу определит примерную стоимость натуральных изумрудов в белом и лимонном золоте, инкрустированных мелкими бриллиантами.

Ладно, украшения можно снять и запихнуть в карман, думала я, возвращаясь к машине, но проблему это всё равно не решает. Значит, нужно переодеться, сменить макияж и причёску, а лучше вообще сделать качественный грим. И если необходимые предметы гардероба можно купить в любом ближайшем магазине, то необходимые для создания правильного образа гримировальные принадлежности и коллекция париков хранятся у меня дома. Значит, необходимо заехать домой, чтобы переодеться и загримироваться.

Я немного подумала, позвонила по номеру, указанному в объявлении, добавив в свой нежный голос хрипотцы, договорилась о собеседовании через два часа. Потом позвонила тёте Миле, поздоровавшись с тётушкой, предупредила, что скоро заеду, попросила побросать некоторые вещи в дорожную сумку. Возможно, у Георгия мне придётся ещё немного задержаться, и было бы глупо во время визита домой не взять немного вещей, необходимых в повседневной жизни. А вот собирать сумку, боюсь, у меня не будет времени, ведь я запланировала настоящее преображение, а это не только трудоёмко, но и долго.

Примерный образ, который нужно воплотить, я придумала по дороге домой. Поэтому, едва войдя в квартиру и обменявшись с тётушкой несколькими репликами, достала всё необходимое и уселась у большого зеркала. Сначала нужно убрать волосы под специальную сетку, потом выбрать парик. Я остановилась на парике с проседью, сделанном по спецзаказу, ибо какая вменяемая женщина добровольно наденет парик с сединой? Волосы, чуть длиннее среднего, я уложила в мягкий, не слишком опрятный пучок, закрепив его шпильками. Теперь к этой причёске нужно «сделать лицо». Для начала я наложила специальную плёнку в нужных местах, чтобы увеличить количество морщин во внешних уголках глаз, вокруг рта, на лбу и на шее. Дождалась, пока плёнка подсохнет, чтобы полностью проявился эффект. Потом наложила тон, вернее, тона разного оттенка. При обычном макияже главной целью является сокрытие недостатков и выравнивание тона кожи. Я же, наоборот, сделала достаточно глубокие тени под глазами, на подбородке и скулах нарисовала пигментные пятна, с помощью специальных тампонов сделала более широким нос. Потом наложила сплошной грим и специально создала эффект лёгкой одутловатости. Тут главное – не перестараться, ведь мне нужно создать образ немолодой и не слишком привлекательной особы, которая не прочь пропустить пару рюмок водки или бокалов пива с солёной рыбкой после рабочего дня и заинтересована в должности уборщицы со скромным окладом. Однако я не должна выглядеть как спивающаяся особа, а то, глядишь, откажут в рабочем месте. Вот тогда выйдет комичный пердимонокль! Чего нам не нужно, разумеется.

Я внимательно осмотрела себя в зеркале, оставалось добавить несколько мелких деталей. Густая подводка ядовитого синего цвета на верхнее веко, щедро накрашенные ресницы, брови гуще и темнее, чем принято, матовая помада кораллового цвета, темная пудра. Запомните, девочки, и никогда так не делайте, потому что это мгновенно прибавляет вам лишних лет пять! Заканчивая грим, я, разумеется, не обошла вниманием шею и руки, иначе внимательные женщины смогут заметить некоторое возрастное несоответствие. Разумеется, с ногтей пришлось смыть лак, причём я нарочно сделала это не слишком аккуратно, что мгновенно придало рукам неопрятный вид.

Потом я порылась в шкафу и на антресолях, выудила майку, старый пиджак «а ля бабушкина молодость» и серые брюки типа «легинсы» с резинками на ступнях. Тётя Мила уже несколько лет порывалась отдать всё это добро вместе с другим хламом приятельнице на дачу, картошку копать, да руки никак не доходили. А вот, глядишь, и пригодились вещички. Ансамбль дополнили старые кроссовки и парфюм из коллекции тёти Милы, нечто пахнущее розой, пионом и смородиной. Да, не все знают, но неправильно выбранный аромат тоже может добавить нам, женщинам, несколько лишних лет.

Затем я покрутилась у зеркала, высматривая оплошности или шероховатости. Немного подумала, сильно ссутулила спину. Я ведь женщина средних лет и спортом в последний раз занималась в школе на уроке физкультуры. Эффект меня вполне удовлетворил. Потом я прокашлялась, сказала несколько фраз, стараясь изменить свой голос, сделать его на несколько тонов ниже. И осталась вполне довольна результатом.

– Женечка, к нам кто-то пришёл? – Тётя Мила, заслышав, как ей, видимо, показалось, разные голоса, вышла из кухни с большим пакетом. – Дорогая, я вам с мальчиком тут собрала кое-что из продуктов.

– Тёть Мил, я к Георгию лишь ближе к вечеру попаду, пропадёт еда твоя.

– Нет, Женечка, там два пирога – сырный и с ягодами – и буженина из свинины. Она ведь сначала маринуется, так что может пару часов даже на жаре лежать, не испортится, а сейчас прохладно уже. Так что до вечера это всё спокойно долежит. Только потом, что останется, обязательно уберите в холодильник. Господи святы! – сама себя прервала родственница неожиданным воплем, выходя из-за поворота коридора. – Женщина, вы кто?! И как вы попали в квартиру?!

– Тёть Мила, ты что, это же я! – сказала своим нормальным голосом.

– Девочка моя, кажется, ты задумала очередную авантюру! – всплеснула тётушка руками, с подозрением вглядываясь в моё новое лицо.

– Возможно, – не стала спорить. – Но она совершенно безобидная и не будет иметь никаких последствий, так что не переживай.

– Но, Женя, зачем это вообще понадобилось?

– Нужно кое-что разузнать для расследования, поэтому через сорок минут я пойду на собеседование, чтобы устроиться уборщицей в одну очень приличную организацию. Как думаешь, я похожа на уборщицу?

– Ага, на тётю Клаву из мини-маркета неподалёку от нашего дома. У той фигура немного полнее, и спину она больше сутулит, а припухшее лицо, макияж с причёской практически один в один получились, только синего халата да швабры с тряпкой не хватает.

– Спецодежду и инвентарь на месте выдадут, – буркнула я и осторожно, чтобы не подпортить грим, чмокнула тётю в щёчку, подхватила сумку с вещами, свёрток с едой. – Всё, пошла. Вечером наберу, запри дверь и будь осторожна.

– Это ты там будь осторожна, дорогая. И удачи!

– Спасибо, тёть Мил.

Как я и надеялась, на работу меня приняли без проблем. Назвалась я Клавдией Ефимовной Голосовой. Рассказала девчонкам слезливую историю о том, что паспорт на обмене, возвращаю девичью фамилию после недавнего развода, а работа нужна, и очень срочно. Клятвенно заверила, что через недельку принесу все документы, нужные для оформления, и меня отправили к завхозу для получения инструкций и рабочего инвентаря. С этим всем тоже заминок не вышло, так что через полчаса я уже сновала с тряпкой и ведром по коридорам и кабинетам.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда девушки в очередном кабинете решат устроить себе перекур и выйти, пока у них убирают. Вставить флешку с программой Георгия в работающий компьютер, удалить следы вмешательства. А потом сновать по кабинетам и курилкам, выбирая те, где народу побольше, и внимательно слушать все разговоры.

После окончания рабочего дня я дошла до машины, которую предусмотрительно припарковала подальше от офисного центра, и отправилась в сторону набережной. По дороге пыталась проанализировать и суммировать полученную информацию. От количества разных, по большей части совершенно бесполезных, сведений голова гудела, словно растревоженный пчелиный улей. Интересно, что удалось «нарыть» Георгию? Доступ он получил сразу и одновременно ко всей корпоративной сети, значит, что-то интересное должен был узнать.

Грим поначалу причинял дискомфорт, особенно та его часть, что имитирует морщины. Но мне не привыкать отключать те ощущения, которые мешают сосредоточиться на задании, поэтому к вечеру я умудрилась забыть о гриме. Вспомнила только тогда, когда, встав у двери Георгия с сумкой и пакетом, зажала кнопочку звонка. Что ж, значит, заодно и проверим, следует ли паренёк моим инструкциям и проявляет ли необходимую бдительность.

– Что вы хотите? – после довольно долгой паузы раздалось из-за закрытой двери.

– Я к вам с пакетом! – потрясая свёртком, прокричала я в ответ. – Надо бы передать.

– Я вас не знаю и никаких посылок не жду! – занервничал молодой человек, потом немного помолчал и добавил: – Вероятно, вы дверью ошиблись?!

– Нет, мне точно сюда, – продолжала настаивать. – Вы ведь Георгий? Милая девушка, высокая такая, стройная брюнетка, просила передать для вас пакет.

– Этого не может быть! Она мне ничего подобного не говорила и не предупреждала.

– Дак, может, не успела, ты ей сам позвони, милок. – Шутка слегка затягивалась, и я начала всерьёз опасаться, что придётся снимать грим прямо на лестничной площадке. Иначе взволнованный молодой человек так и не откроет мне дверь. Поэтому и попросила его сделать звонок Евгении Охотниковой.

Георгий, видимо после недолгого размышления, действительно взял телефон и набрал мой номер:

– Жень, привет, тут тётка какая-то стоит у двери, говорит, что принесла пакет от тебя.

– А ты не открываешь? – Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не заржать.

– Да, ты же предупреждала быть осторожным. А она не внушает доверия.

– Зато там тебе пакет с вкусной едой от тёти Милы.

– Правда?

– Да, а ещё я заехала в магазин за продуктами, как обещала, и пакеты у меня довольно тяжёлые. Открывай давай, это я у двери стою!

Молодой человек мгновенно послушался, провернул замок, потом щёлкнул засовом, дверь начала медленно открываться. При этом парень продолжал говорить в трубку мобильного телефона:

– Ты тоже здесь? Но я почему-то только тётку заметил, странную!

Как раз в этот момент он открыл дверь полностью и уставился на меня, хлопая глазами:

– Это кто?

– Это я! Ты ведь узнаёшь мой голос?

– Конечно. – Молодой человек посторонился, чтобы пропустить меня, и автоматически, всё ещё хлопая глазами, протянул руку, намереваясь подхватить сумку и пакеты.

– Это на кухню тащи. А это я возьму с собой в ванную, мне нужно смыть весь этот грим и снять парик. А еще, если ты не возражаешь, принять душ. Целый день бегала с тряпкой и ведром, и, по ощущениям, на мне просто тонны грязи.

– Женя, а это правда ты?

Я рассмеялась:

– В пакете гостинцы от тёти Милы, я была вынуждена заехать к ней за вещами. Тебе можно поручить пока накрыть на стол, а остальные продукты сложить в холодильник?

– Конечно, я справлюсь. Тётя Мила для нас что-то приготовила?! Ой, как это здорово! И как мило с её стороны подумать о том, чтобы растущий организм, что идёт на поправку семимильными шагами, не умер с голоду.

Молодой человек ушёл на кухню, начал шуршать пакетами и продолжил громогласно выражать восторги. Только я его уже не слушала. Зашла в ванную и прикрыла за собой дверь.

Через некоторое время я, полностью приведя себя в порядок и переодевшись, вышла из ванной. На кухне закипал чайник, а на столе был сервирован вполне приличный ужин. Большей частью стараниями тёти Милы, но и Георгий приложил усилия – сделал замечательный салат из свежей зелени, шпината, рукколы и петрушки, а также варёных яиц.

– О, какой ты молодец, оказывается! – искренне восхитилась я.

– Стало неудобно, вы с тётей Милой такие умницы. А я вроде неумёхи, кроме того, такую грязь развёл в квартире, как вспоминаю, стыдно становится.

– Ты же в тот день не ждал гостей. И даже предположить не мог, как ситуация разовьётся. Так что не бери в голову, всё забыто давно.

Мы уселись за стол и с аппетитом принялись за еду, но, разумеется, продолжали болтать.

– С удовольствием и восторгом смотрю на твоё обычное, такое нежное и красивое лицо, – хохотнул парень, – сегодня ты меня просто испугала, не знаю теперь, как это назад «развидеть».

– Ерунда, обычный сложный грим.

– Жень, а ты расскажешь мне, что происходит? – растерянно спросил он. – И зачем ты пришла в таком странном виде? От кого-то прячешься? Или, может быть, за тобой следят, и ты боялась их ко мне привести? Тогда, чтобы оторваться от слежки, ты и загримировалась?

– Фантазия у тебя слишком бурная, – хмыкнула я. – Чтобы оторваться от слежки, есть масса приёмов, гораздо более простых в исполнении, но при этом достаточно эффективных. Ты знаешь, сколько времени и сил требуется, чтобы наложить такой грим? Если ты вообще умеешь его делать, разумеется.

– Тогда зачем тебе это понадобилось?

– Меня взяли на должность уборщицы в фирму на Пирогова. И я целый день внимательно слушала разговоры сотрудников.

– Правда? Не ожидал от тебя такое глубокое внедрение! Просто для того, чтобы версию проверить? Здорово! И как всё прошло?

– Очень утомительно. Вот смотри, коллектив смешанный, но женщин гораздо больше, чем мужчин. И ты не представляешь, о какой ерунде болтают женщины на работе, это просто уму непостижимо!

– Могу представить: дети, мужики, косметика, тряпки, цацки.

– И это кроме всего прочего, – подхватила я, – а потом снова мужики, сериалы, мелодрамы, и почему-то каждая задаёт один и тот же вопрос: «Что сегодня приготовить на ужин?» Это меня больше всего озадачило. Но среди всей этой бестолковой информации была и полезная: не так давно фирма выиграла тендер на большой заказ. Не такой, конечно, как проиграла твоими стараниями, но тоже вполне ничего, об этом говорят практически все сотрудники фирмы, радуются очень.

– Хорошо. Я тоже нашёл подтверждение этой информации в документации фирмы. А ещё тщательно проверил работу их айтишника, похоже, меня никто не искал. Ребятки «прощёлкали» даже сам факт недавнего взлома.

– Значит, они ни при чём?! И мстить тебе не могут?! О, Георгий! Это просто замечательная новость! – несказанно обрадовалась я.

– Жень, на самом деле это ведь означает, что нам нужно искать ещё каких-то недовольных клиентов.

– Или тех, чьи тайны ты умудрился узнать вольно или невольно.

– Да, а потом это всё нужно будет проверить. Значит, ты радуешься дополнительной работе?

– Работа меня никогда не пугала, но радуюсь я тому, что мне больше не понадобится бегать с тряпкой. Это удовольствие ещё то.

– Очень хорошо тебя понимаю, – с умным видом кивнул мальчишка.

Мы немного помолчали.

– Слушай, Жень, рискую быть высмеянным, но всё равно хочу спросить…

– Валяй, спрашивай, – с усмешкой разрешила я.

– Что это за мясо такое? Никогда не ел ничего подобного. Вроде обычно всё, просто запеченный кусок, но есть ярко выраженный пряный привкус, плюс что-то неуловимое, не могу поймать, что именно.

– Это обычная буженина, мясо, запечённое после того, как оно пару дней вымачивалось в пряном маринаде с добавлением соли, специй и уксуса. Потом мясо нашпиговывают чесноком, если нужно, смазывают сметаной и запекают. Это старый рецепт. Сейчас в моде рецепты, когда максимально сохраняется естественный вкус продукта. А уксус, как составляющая маринада, многие именитые повара вообще предали анафеме.

– Ага. Не совсем понимаю почему, но ладно.

– Заметил, мясо выходит слегка суховатым, несмотря на то, что это свинина? Вот это благодаря содержанию уксуса в маринаде. Но есть у этого рецепта один несомненный плюс, думаю, поэтому тётя Мила его и выбрала. Она предполагала, что я могу мотаться подолгу, проводя расследование, и не смогу к ней заехать, а если смогу, еду брать не захочу, побоюсь, что пропадёт. Поэтому она приготовила блюда, которые хорошо хранятся даже при довольно высоких температурах. Ограниченное время, разумеется, но всё же. В холодильнике такая свинина вообще может около двух недель храниться и не портиться.

– Женя, как тебе повезло с родственницей.

– А я её убеждаю, что это ей со мной повезло. – На секунду я застыла, сделала испуганное лицо и широко раскрыла глаза, скорчив уморительную рожицу.

– Это само собой, – хихикнул парень, глядя на меня, – но, кроме шуток, она у тебя такая заботливая.

– Да, заботливые люди – редкость, особенно те, что готовы проявлять альтруизм и бескорыстную любовь. И тётя Мила золотой человек, пока не начинает душить гиперопекой.

– То есть не всё в жизни так радужно? – снова хихикнул молодой человек.

– Сам же знаешь, в каждой семье бывают свои шероховатости. Но у нас с тётушкой в отношениях всё сбалансировано, особенно в последнее время. Она мирится с моей профессией, с рисками и опасностями, которые с ней связаны, и лишний раз не показывает своих переживаний. Я её искренне люблю, изо всех сил стараюсь не нервировать, не сообщаю подробности расследований, а также не рассказываю, какому риску порой подвергаюсь. Потому что родные должны спокойно спать по ночам. Кроме того, я люблю баловать тётушку подарками, оплачиваю ей отдых в хороших отелях или путешествую вместе с ней, если позволяет занятость. И никогда не напоминаю, что, если бы не моя работа, мы не смогли бы себе позволить ни путешествия, ни другие весьма приятные мелочи.

– Искренне за вас рад.

– Да, я тоже.

На некоторое время мы снова замолчали, продолжая с аппетитом ужинать.

– От твоего знакомого новостей не было? – пряча глаза, поинтересовался Георгий.

– Нет. Но ты не переживай, в подобных случаях ведутся глобальные проверки, а на это обычно нужно много времени.

– Ладно, пожалуй, тебе видней.

– Ты думал над тем, кого стоит проверить следующим, если и этот вариант окажется пустышкой?

– Нет. Но сегодня подумаю, обещаю.

– Я полагаю, у тебя весьма обширная клиентура.

– Вот теперь и нужно решить, с кого из оставшихся следует начать.

– Слушай, а ты случайно диверсий нигде не устраивал? – неожиданно для себя спросила я.

– Диверсий? Это ты сейчас о чём? – Молодой человек так растерялся, что даже на некоторое время перестал жевать.

– Мы живём в век технологий, когда от компьютерных систем зависит очень многое. Так что для того, чтобы устроить масштабную диверсию, нынче не требуется ни кровавых боевых действий, ни личного присутствия. Даже мудрёные вирусы не нужны. Достаточно устроить в сети вирусную рассылку, которая перерастёт в масштабную атаку, и под ее тяжестью сервер рухнет. Тебе ли не знать? В наши дни пара-тройка подобных скандальных атак даже получила весьма широкую огласку. Вот я и подумала, это ведь всё хакеры делали. Может, и тебе довелось вывести кого-то из игры на некоторое время и тем самым нажить непримиримых врагов?

– Ты права в одном, Женя, такие игры весьма рискованные. А я люблю работать осторожно. Так что ни в чём подобном я не замешан.

– Ой ли?! – недоверчиво протянула я. – Что-то ты получаешься у нас слишком белым и пушистым, почти идеальным. Этакий редкий зверь!

– Или мифический? – усмехнулся Георгий.

– Да, вроде единорога! За грязную работу ты не берёшься, с откровенным криминалом не связываешься, с коллегами не ссоришься, троллингом не занимаешься… А зарабатываешь исключительно слежкой за неверными супругами, добычей абсолютно невинной информации и мелкими пакостями конкурентов друг другу. И кто же тогда устроил на тебя охоту, а, редкий зверь единорог?

– Не только редкий, но и мифический! – с довольной ухмылкой поправил Георгий. Странно, но, кажется, парня совершенно не выбила из колеи моя тирада.

– Вот что, друг мой ситный, ты уверен, что говоришь мне всю правду?

– Жень, вот честное слово, я от тебя ничего не скрываю и никогда не скрывал. Я, конечно, занимался разными вещами, но ничего откровенно криминального или подлого за мной не числится.

– Ладно, вспоминай давай, кого ещё проверить нужно. А я немного отдохну, с твоего позволения.

* * *

На следующий день ранним утром меня разбудил телефонный звонок.

– Привет, Евгения. – Голос Сашки был бодр и даже весел. – Я не разбудил? Генка заверил, что ты всегда встаёшь ни свет ни заря.

– Это правда. Всё нормально, я с нетерпением ждала твоего звонка. У меня без важной информации практически вся работа встала.

– Докладываю, мой генерал! – шутливым тоном отрапортовал приятель. – Проведены масштабные проверки, значительно усилена защита, теперь в нашу систему мышь не пролезет.

– То есть всё хорошо? – на всякий случай уточнила я.

– Твоя оперативная информация не подтвердилась. Или, как вариант, хакеры изменили свои планы.

– А может, не сумели пробить защиту?

– Может, но это вряд ли. Специалисты заверили, что они заметили бы даже попытку взлома, а потом вычислили бы источник атаки.

– Это само собой разумеется. Но ваши специалисты всё проверили на предмет старых атак?

– Говорю же тебе, следов не обнаружено.

– Спасибо большое, Саша, ты мне очень помог. А если ситуация изменится?

– Я буду держать тебя в курсе, Женечка.

– Спасибо огромное!

– Ага, и помни про обещание.

– Помню. И как только освобожусь, сразу же свяжусь с тобой. Подумаем, как, когда и, главное, где лучше организовать встречу выпускников, чтобы обеспечить максимальную явку на это мероприятие.

– Договорились, теперь я жду твоего звонка, дорогая Женька.

Мы попрощались с приятелем, и я отправилась на утреннюю пробежку, пользуясь тем, что мой подопечный ещё сладко спит. Далеко от дома, правда, удаляться не стала и построила свой маршрут таким образом, чтобы, описывая круги, постоянно находиться поблизости. Разумеется, я не ожидала нападения прямо сейчас, но быть всегда настороже – это непременная составляющая работы телохранителя.

Во время пробежки я размышляла, и мысли мои были невесёлыми. Вчера вечером Георгий вспомнил название ещё одной фирмы, руководству которой он оказывал услуги не так давно. На сей раз хакеру заказали проверку всех сотрудников на предмет утечки информации. Я затруднялась предположить, как именно парень их проверял, а спросить у самого Георгия вчера времени не было. Сначала он, сославшись на занятость, сел за компьютер, потом я уснула.

И я совершенно не лукавила вчера, когда говорила, что не боюсь лишней работы. Но! Совсем другое дело – работа бессмысленная, делать такую всегда обидно, потому как времени и усилий уходит немало, а смысла и толка нет. Но самое страшное даже не это. Копаясь в старых заказах Георгия, я понимала, что увязаю всё больше и больше. Он сам признаётся, что его клиентская база весьма обширна, и, выбирая самые «перспективные» дела, может ошибаться. Кроме того, не исключено, что парень лукавит. Понимая, что я тесно связана с полицейским миром, он может побояться сказать мне всю правду о себе. А может просто-напросто забыть упомянуть тот или иной факт. Тем не менее парнишка мог из простого любопытства или мальчишеской бравады залезть туда, куда вовсе не следует, нажить врагов и забыть о них или просто не придать этому должного значения. Значит, пока мы будем тратить драгоценное время и искать в разных направлениях, злодеи, которые, без сомнения, не дремлют, подготовят новое покушение. Говоря откровенно, я предпочла бы до этого не доводить и взять их раньше. Но как это сделать, если нет ни толковых зацепок, ни перспективных наработок?

Поскольку, как известно, выход есть всегда, даже в такой ситуации, которая кажется тупиковой, наверняка имелся он и в нашем случае. И я готова была придумать весьма перспективный и, главное, быстрый в исполнении план. Но, к сожалению, некоторую долю риска никак не отменить. А значит, мой клиент может не согласиться с планом. Но, пожалуй, с Георгием нужно срочно поговорить.

После бега и комплекса несложных упражнений я вернулась в квартиру. Георгий уже проснулся и возился на кухне.

– Привет, ты уже вернулась? А я решил сегодня на завтрак не тосты сделать, а бутерброды с бужениной. Очень уж она замечательная. Не возражаешь?

– Да готовь что хочешь. Тем более что эта буженина и в холодном виде очень вкусная.

– Тогда я ещё кофе поставлю? Специально тебя ждал, чтобы горячий был.

– Давай, а я быстренько в душ, переоденусь и присоединюсь к тебе.

– Ага, как раз успеешь.

Пока я приводила себя в порядок и переодевалась, Георгий успел сварить кофе и накрыть на стол. На завтрак парнишка подал остатки пирогов, бутерброды с бужениной, кофе и йогурт. Сие сочетание показалось мне слегка странноватым, но изумляться я не стала. О вкусах, в конце концов, не спорят.

– Тебя разбудил звонок моего приятеля? – поинтересовалась я, когда мы принялись за еду.

– Нет, я к тому времени уже проснулся и просто валялся в постели. Как новости? Надеюсь, всё хорошо?

– Тебя никто не ищет и даже не подозревает ничего.

– О, как это здорово! Значит, сработала программка, а потом самоудалилась без следа! Это очень хорошо, значит, можно работать над ней дальше.

– Рекомендую в будущем воздержаться от экспериментов в недрах этой организации. Возможно, тот факт, что тебя не обнаружили, чистой воды везение. Второй раз может и не повезти, и тогда неприятности тебе гарантированы. Понимаешь?

– Думаю, я готов сделать правильные выводы.

– Правда?! И какие?

– В следующий раз лучше тоже не попадаться.

– Георгий! – резко выкрикнула я и хлопнула по столу ладонью.

– Ладно, ладно, шучу. Не полезу больше, обещаю. Тем более что и надобности такой нет. Хотя, понимаешь, в чём загвоздка, хорошую программу ведь не проверишь на простой, ничем не примечательной организации, потому что там-то защита обычно плёвая. Неинтересно это с исследовательской точки зрения. Но я тебя понял! – торопливо заверил молодой человек, оценив выражение моего лица.

– Уже хорошо! – Мои слова сопровождались новой злобной гримасой.

– Работа хакера как раз и состоит в том, чтобы проникать в запрещённые, тщательно охраняемые места. Но сейчас ты меня прикрыла, и я не буду злоупотреблять твоим доверием, обещаю.

– Тогда давай эту тему закроем.

– Ладно. А можно я спрошу?

– Снова про буженину? – усмехнулась я.

– Нет. Теперь меня интересует йогурт. – Молодой человек, говоря это, протянул руку к упаковке с йогуртами, отломил один и начал открывать.

– А что с ним? – слегка растерялась я.

– Ты купила несколько упаковок с лесными ягодами. И вчера, и пару дней назад тоже. Это мой любимый йогурт, но ты никогда не спрашивала, какой именно я люблю. Тогда как ты умудрилась об этом узнать?

– Ты ведь спал, когда я в первый раз ходила в магазин. Мы едва познакомились, и знать о твоих предпочтениях я никак не могла.

– Вот об этом и речь! Эта интрига просто не даёт мне покоя.

– Потому что ты забываешь об одном важном моменте: есть другие способы получить информацию. Например, такой, им, кстати, часто пользуются правоохранительные органы…

Повисла пауза, во время которой я загадочно улыбалась, а Георгий замер и внимательно смотрел на меня.

– Не понимаешь? Я говорю о мусоре. Прежде чем идти в магазин, я помогала тёте Миле с уборкой и видела, что все упаковки из-под йогурта с лесными ягодами, только одна была из-под персикового. Я сначала хотела купить и его, но персикового не было, он кончился.

– Блин, как всё просто объясняется. А я уже чего только не думал, но к этому выводу так и не пришёл.

– Потому что привык решать сложные задачи. Возможно, поэтому столь простой ответ не пришёл тебе в голову.

– Наверное, ты права.

Мы снова немного помолчали. За это время закончили завтракать, я убрала со стола, и мы переместились на диван, чтобы устроить небольшое совещание.

– Чем сегодня займёшься? Станешь проверять офис на Кропоткинской?

– Это та фирма, где ты проверял утечку информации?

– Да. Кроме офиса, у них имеется большой склад на той же улице, только намного дальше.

– А чем они занимаются?

– Оптовыми поставками соков и минеральной воды. Как правило, наработанным клиентам, в кафе и магазины. Но у них есть менеджеры, которые регулярно занимаются поиском новых клиентов.

– И что дала твоя проверка?

– Руководит той конторой Рогов Василий Фёдорович. Он просил проверить абсолютно всех сотрудников, но, как потом выяснилось, подозревал одного менеджера по имени Григорий Ручников. Оказалось, что Григорий действительно «засланный казачок», он фактически всё время работал на конкурентов, предприятие которых зарегистрировано и базируется в Самаре.

– Кто-то отчаянно пытается расширить свою торговую сеть?

– Именно! Парень устроился не только для того, чтобы шпионить, но и чтобы переманивать клиентов. Причём парочку клиентов он успел увести, что, собственно, и позволило Рогову заподозрить Григория.

– Так. Понятно, с выдержкой у него, значит, плохо. Не мог дождаться, пока уберётся оттуда. И чем закончилась эта история, знаешь?

– Рогов высказал намерение немедленно уволить парня без выходного пособия. Он так пылал гневом, что даже был готов к длительному разбирательству, и сдал Ручникова в полицию. Но вскоре менеджера отпустили. Он по роду своей деятельности имел доступ ко всей клиентской базе, то есть фактически не шпионил намеренно. И клиенты иногда уходят к другим; доказать, что это сделано было с подачи Ручникова и со злым умыслом с его стороны, сложно. Или никто не пытался, так что с арестом ничего не вышло.

– И где теперь парень?

– Я проверял, он вернулся в Самару, на свое предприятие. А Рогов отправил туда гневное письмо, где сказано, что он лично всех «забодает», если к ним уйдёт еще хоть один его клиент. Представляешь, мужик применил именно такой речевой оборот, явно намекая на свою фамилию? То есть оказался весьма крепким орешком. И те конкуренты вроде отступили.

– Похоже, что ситуация разрешилась. Заказчик вряд ли мог решить тебе мстить, потому что не за что. Ручников тоже не мог, по крайней мере, он вряд ли имеет такие связи и возможности. Проверить его, разумеется, стоит, на всякий случай. Но не думаю, что это дело можно считать перспективным для нашего расследования.

– Ладно, тогда что? Сегодня подумаю, чтобы постараться понять, кому я мог насолить так серьёзно. Может, поднять всех фигурантов по бракоразводным делам? В таких процессах обычно виновная сторона теряет практически всё, что имеет. Но ведь кто-то мог захотеть отомстить и для этой цели изыскать ресурсы?

Я молча кивнула.

Георгий тем временем продолжал:

– А может, я найду ещё что-нибудь перспективное.

– Скажи, ты ведёшь записи?

– Клиентов? Нет, списка как такового нет. Но я могу поднять данные из собственной системы.

– Разве ты периодически не очищаешь браузер?

– Да, но кто сказал, что нужно полностью уничтожать информацию? Я её прячу, с тем чтобы доступ был только у меня.

– Хорошо. Но знаешь, чем список или, скажем, картотека были бы удобней?

– Нет.

– Чтобы начать искать следы какого-то задания, ты должен о нём вспомнить. Тогда как со списком вышло бы наоборот. Кроме того, есть отдельная категория риска, те задачи, что ты выполнял по собственной инициативе. Из интереса, из хулиганских побуждений или чтобы проверить перспективную теорию. Сейчас мотивы, которые побуждали тебя к действию, не столь уж и важны. Главное, что ты мог залезть туда, куда не нужно, или узнать чьи-то тайны, вольно или невольно. Особенно опасны случаи, когда ты влез куда-то случайно и сунул свой любопытный нос в чьи-то дела.

– Почему они особенно опасны? – растерялся Георгий.

– Потому что ты сам можешь не знать, что за тайна попала к тебе в руки. Или не понимать, что связался, например, с откровенно криминальными личностями.

– Женя, я всё привык проверять и постоянно перестраховываться, ведь хакеры почти все немного параноики. Так что не думаю, что меня можно легко обмануть.

– В жизни всякое бывает, мой юный друг, – задумчиво протянула я, – и мы можем, конечно, продолжать проверять твоих прежних заказчиков, а также все твои занятия «для души». Всё, что ты вспомнишь и сочтёшь важным. И одновременно уповать на то, что мы ничего не упускаем. Потому что иначе нам стоит ждать нового покушения.

– Почему ты так думаешь?

– А ты не расстроишься и не испугаешься, если я буду полностью откровенна?

– Не бойся. Понимаешь, я давно сформировавшаяся личность, пусть и выгляжу мальчишкой, и всегда ощущал себя старше, чем есть на самом деле. А в том, что я не трус, ты могла убедиться сама не так давно.

– Это точно, ты храбрый парень. Только поэтому я рискнула завести этот разговор. Понимаешь, есть вероятность, что это не месть. Тебя просто целенаправленно хотят устранить. Мешаешь ты сильно кому-то.

– Что? Почему ты так думаешь? – По изумлению на лице парня я поняла, что подобная мысль даже не приходила ему в голову.

– Давай рассуждать с точки зрения логики и психологии. Допустим, ты мог разозлить кого-то, сейчас неважно, кого именно, своей профессиональной деятельностью. И человек решил тебе отомстить. Не своими руками, он нанимает профессионалов. После первой неудачи он должен был остыть, опомниться, испугаться и отозвать киллеров, а всё происходит наоборот. Следует новое покушение, причём с совсем другим алгоритмом действий. Основываясь на этом, можно сделать сразу два вывода. Во-первых, нам нужно ожидать нового покушения. И в самое ближайшее время. Во-вторых, на тебя устроил охоту мстительный фанатик. Или, наоборот, ты кому-то по-настоящему мешаешь. Он не просто хочет тебя устранить, ему это важно сделать! И как можно скорее.

Несколько минут Георгий молчал.

– Женя, честное слово, я понятия не имею, кому мог помешать!

– Возможно, сейчас тебе ничего не приходит в голову, но обещай подумать на досуге.

– Ладно. Но что нам делать сейчас, есть какие-нибудь идеи?

– Есть, и, возможно, моя идея тебе не понравится, а способ действия покажется весьма рискованным. Но нам нужно срочно сменить основную концепцию, коль уж прежняя не работает.

– А вот это я как раз очень хорошо понимаю! – оживился молодой человек. – Если долго не получается решить проблему, не выходит «продавить» защиту сервера, стоит зайти с другой стороны, сменить основную концепцию. И, возможно, тогда дело сдвинется с мёртвой точки.

– Хорошо. Тогда я предлагаю тебе зайти с другой стороны.

– А именно?

– Преступники хотят тебя убить. Скорее всего, они не прекратят попытки, пока не достигнут желаемого или пока мы их не остановим.

– Я полностью согласен с этим предположением, – кивнул молодой человек.

– Тогда давай не станем ждать, когда они придумают что-то действенное. Например, заминируют твою входную дверь или подменят заказанную пиццу на отравленную. Или снова станут стрелять, только теперь внезапно, из-за угла. Ведь преступники, как оказалось, прекрасно осведомлены и знают твой адрес, что само по себе говорит о многом.

– Я тоже думал об этом. Как-то всё сложно и неспроста. Но я этих ребят раньше не знал и не видел, то есть сведениями их, вероятно, снабдил заказчик.

– Возможно. Только для заказчика, если он существует, нам пока не добраться. Давай сейчас устроим ловушку исполнителям.

– А как именно?

– Отменим твоё вынужденное заточение. Станем выходить прогуляться, сделаем это привычкой. Поверь, они обратят на это внимание и попытаются напасть. Здесь мы их и задержим или, как вариант, устраним. Впрочем, ты можешь отказаться. Это вариант самый быстрый и действенный, но не единственно возможный.

– А какой другой вариант?

– Ты подготовишь для меня список своих клиентов и возможных недоброжелателей. Потом я организую твой отъезд в безопасное место, лучше куда-нибудь за границу, и продолжу расследование. Спокойно, обстоятельно, без лишних нервов и спешки.

– Но ты сама говорила, что есть риск проколоться, то есть охватить далеко не все возможные варианты, и пропустить заказчика.

– Да, но так мы сможем минимизировать опасность для тебя лично и рано или поздно всё равно выйдем на злодеев.

– Я не хочу бежать, как-то это не по-мужски. И потом, тебе ведь может понадобиться моя консультация или помощь хакера на любом этапе расследования. Так что давай попробуем воплотить идею с «ловлей на живца».

– Я бы предпочла назвать нашу операцию «игрой на опережение».

– Потому что так звучит гораздо корректнее? – усмехнулся молодой человек.

– Оптимистичнее! – с нажимом поправила я, и мы дружно рассмеялись. – А если без шуток, то ты должен понимать, что бояться нечего, я тебя всегда прикрою. Не стану лукавить и говорить, что риска нет. Он, разумеется, есть, и немалый. Но мы всё продумаем, чтобы максимально его минимизировать. Главная сложность в том, что мы не в силах предположить, как именно решат действовать преступники. А значит, нужно быть готовыми ко всему и не исключать некую долю экспромта. Но ты не переживай, в экспромтах я всегда была сильна.

– Я доверяю тебе, Женя. И ничего не боюсь, когда ты рядом.

– Спасибо. Но этого недостаточно. Если мы решимся выманивать преступников, ты должен освоить несколько приёмов и узнать несколько правил. Понимаешь?

– Если последнее слово за мной, считай, что мы решились, и я тебя внимательно слушаю.

– Хорошо. Первое и самое важное: для того, чтобы наша ловушка сработала, постарайся расслабиться. Декорация должна быть такой: мы просто гуляем, спокойно и беспечно, не ждём неприятностей и не следим за обстановкой вокруг.

– Но они же будут следить за нами? Или прямо сразу нападут?

– Они должны сначала понаблюдать, потому что это важно. Понимаешь, ведь два первых покушения провалились. Теперь киллеры не станут рисковать и действовать нахрапом, они захотят всё подготовить, чтобы сработать наверняка. Но ты, главное, не нервничай и не переживай, я умею незаметно держать под контролем всю окружающую обстановку.

– Тогда у меня есть ещё вопрос.

– Давай. У нас не просто инструктаж, мы вместе формируем план дальнейших действий.

– Ты ведь уже сталкивалась с преступниками лично, один раз достаточно близко, другой издалека. Они могли тебя запомнить, сложить два и два и сообразить, что ты меня охраняешь.

– Несмотря на эмансипацию и модные веяния, женщины-телохранители всё ещё редки. Особенно у нас в Тарасове. Но ты прав, если считаешь, что моё присутствие может насторожить бандитов. При формировании плана мы обязательно должны учитывать этот фактор.

– Тогда как с ним быть? Тебе ведь нужно находиться рядом?

– Несомненно, иначе риск, которому ты подвергаешься, возрастёт в разы, и на это уже я не пойду.

– И что с этим делать?

– Есть одна идея, – хитро усмехнулась я и замолчала, выдерживая многозначительную паузу.

– И что ты задумала?

– Небольшое преображение. Тебе точно понравится. – Моя улыбка стала шире и ехидней.

– Женя! – На лице молодого человека, отразился слегка утрированный ужас. – Только не говори, что ты планируешь загримироваться под старушку!

Улыбаясь, я не сразу ответила, снова выдерживая долгую паузу.

– Вообще-то я планировала создать образ молодой девушки – твоей потенциальной подружки. Но так тоже можно. Старушку никто не заподозрит.

– Ой, нет! Только не это! Жень, пожалуйста, молодая девушка намного лучше!

– По крайней мере, присутствие рядом с тобой молодой девушки было бы легче объяснить. Значит, и преступниками сей факт будет лучше воспринят, – рассмеялась я.

– Договорились, что дальше?

– Во время наших прогулок сохраняй спокойствие и будь расслаблен, но внимательно следи за мной. Такое поведение вполне будет вписываться в нашу легенду: «Молодой человек проводит время со своей девушкой и не спускает с неё влюблённых глаз». Так вот, мы разработаем простую и понятную систему знаков. И если я подам знак, который будет означать, например, прячься, прыгай за угол, падай на землю, ты должен немедленно выполнить необходимое.

– Договорились.

– И ещё. Когда произойдёт непосредственно нападение, не вздумай мне помогать. Вернее, мне поможет, если ты будешь держаться в стороне, не полезешь в драку.

– Но почему, я ведь далеко не слабак?!

– Мне это хорошо известно, поверь. Но для того, чтобы достичь успеха, нужно действовать по схеме: они пытаются напасть на тебя, я не позволяю навредить тебе и нападаю на них. А в твою задачу входит вовремя выйти из боя и держаться в стороне. Пообещай мне, Георгий! Потому что иначе мне будет гораздо сложней, а для тебя гораздо опасней!

– Ладно, обещаю, – нехотя протянул молодой человек.

– Хорошо. Тогда сегодня после обеда состоится наш первый «выход в свет». Сейчас я покажу тебе несколько знаков. Потом мне нужно будет сделать пару звонков и загримироваться, а тебе немного потренироваться.

– В чём именно?

– Запоминай знаки. Кроме того, нужно уметь правильно падать, чтобы не пострадать и снова не травмировать едва затянувшуюся рану.

– На самбо нас учили кувыркаться и падать.

– Замечательно. Значит, сейчас тебе будет очень легко. А вместо гимнастических матов можно использовать диванные подушки.

* * *

Несмотря на то, что Георгий охотно согласился с предложенным планом действий, я хотела рассмотреть и другие возможности. Любой план, который даст результаты и не подвергнет моего подопечного опасности, будет лучше той авантюры, что мы с ним задумали! Поэтому после недолгих размышлений я решила позвонить полковнику Петрову. В конце концов, его специалисты работали над некоторыми уликами, появившимися в этом деле. Возможно, мне повезло, и подчинённые Генки нашли что-нибудь существенное – то, что даст мне возможность напасть на след преступников и задержать их, не подвергая подопечного лишнему риску.

– Привет, Охотникова! – бодро воскликнул Петров после первого же гудка. Сегодня тон приятеля был слишком официальным, и я мгновенно насторожилась, поскольку это означало, что Генка находится на службе и, возможно, прямо сейчас занят. Или что он недоволен лично мной, Евгенией Охотниковой.

– Привет, как у тебя дела? Уже вернулся из командировки?

– Вернулся, хочешь встретиться?

– Конечно, всегда рада тебя видеть, но лучше через несколько дней, когда я разберусь со срочной работой.

– А, работа?! – неподражаемым тоном протянул приятель. – Значит, звонишь ты по делу?

– Да не то чтобы. Просто Сашка подкинул идею собрать всех наших на встречу выпускников, а я обещала помочь всё организовать. Ты как, кстати, относишься к этому предложению?

– Вроде неплохо. Мы все давно не виделись, и было бы здорово. Но народ, он ведь кто где, да и заняты все обычно. Как это всё организовать?

– Изыскать возможности, Ген, как же по-другому? Главное – предложить, внести идею в массы. А там, кто захочет, тот освободится на время, разгребёт или отложит дела и приедет.

– Да, наверное, ты права. А когда вы планируете встречу?

– Пока не определились с датой. Но, думаю, в конце октября, может, в начале ноября.

– Когда ты закончишь работу?

– Да. До тех пор я не располагаю свободным временем. А значит, не успею что-то толковое организовать.

– Хорошо. А как там обстоят дела с твоим расследованием?

– Пока не могу похвастаться особыми успехами. Всё больше пустышки тянем, Гена. Твои ребята занимаются уликами.

– Да, мне докладывали, к сожалению, ничем особым тебя не порадую. Пальчики на ноже имеются, но в нашей базе таких нет. Окурки принадлежат одному человеку, специалисты выделили ДНК. Если сумеешь вычислить преступников, будет готова доказательная база. То же касается пули, которую специалисты извлекли из стены в квартире твоего подопечного, замка чердака и показаний той женщины, старшей по дому или по подъезду.

– Ладно. Я, конечно, надеялась на какой-нибудь след, но доказательная база – это тоже очень хорошо.

– Что-то ты слишком спокойна для человека, который несколько раз подряд тянет пустышки и не имеет никаких следов, которые помогут в поисках.

– Я не сдаюсь и продолжаю работать, – ответила как можно более ровно.

– Нет, Охотникова! Ты что-то задумала, моя дорогая, – подозрительным тоном протянул приятель.

– Мы посоветовались с подопечным и решили зайти с другой стороны. Но всё нормально, не стоит переживать.

– Тебе точно не требуется помощь? Может, подключить моих людей для страховки?

– Нет. Спасибо, Гена, но это преждевременно. На данном этапе мы сами справимся. Но за предложение всё равно спасибо, возможно, со временем мне придётся им воспользоваться.

– Женька, только будь осторожна и не устраивай никаких авантюр, очень тебя прошу!

– Не переживай, всё будет хорошо.

После разговора с приятелем я сделала ещё несколько звонков, потом порылась немного в своей сумке, выбирая одежду, которая гарантированно подойдёт молодой девушке. А потом уселась возле большого зеркала, чтобы продумать грим. Сейчас у меня была не менее интересная, чем раньше, но противоположная задача – теперь мне нужно казаться моложе. И в идеале не внушать никому подозрений. А это тоже очень важно для успеха нашей авантюры.

Чтобы сбить преступников со следа и выглядеть намного моложе, я выбрала парик со светлыми волосами и стрижкой каре. Тщательно убрала свои волосы под сетку, надела парик, причесала его, а потом специальными косметическими мелками осторожно нанесла розовые и сиреневые полоски. Эта ультрамодная причёска придаст лицу свежесть. Кроме того, она вызовет в сознании всех незнакомцев, встреченных на пути, образ юной девушки. Надеюсь, искомые преступники подумают так же.

Затем я приступила к макияжу. Чем меньше косметики на лице, тем моложе оно кажется. Так что тут особо мудрствовать не пришлось. Я наложила лёгкий полупрозрачный тон на лицо, консилер под нижние веки, лёгкие перламутровые тени на верхние, при помощи лёгких штрихов туши добавила пушистости ресницам, тронула губы помадой светло-розового цвета. Довершили макияж нежная пудра и хайлайтер на скулах. Они придали коже атласное сияние, а всему макияжу в комплексе добавили свежести. Сегодняшний день обещал быть прохладным, поэтому я положилась на свой природный румянец и не стала добавлять ничего лишнего.

Из одежды я выбрала узкие рваные джинсы, майку с молодёжным принтом и плотный льняной и неприлично дорогой пиджак одной известной миланской фирмы. Впрочем, это поймут далеко не все. А если слегка закатать рукава пиджака, образу можно придать некоторую беспечность, свойственную молодёжи. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало, для полноты портрета добавила бижутерию: крупные браслеты и броские серьги. Потом разложила оружие так, чтобы не видно было ни сюрикенов, ни револьвера, но чтобы и то, и другое можно было быстро достать. В маленькую сумочку спрятала две пары наручников, добавила телефон с кошельком, надела высокие кеды одной американской фирмы – и теперь была полностью готова задерживать бандитов, бежать кросс, изображать влюблённую девицу, гуляющую со своим поклонником по кафешкам, клубам или дискотекам дни и ночи напролёт.

Буквально через минуту ко мне присоединился Георгий. Сегодня на молодом человеке были кроссовки, рваные джинсы, чёрная футболка с коллажем, изображающим популярную рок-группу, и лёгкая куртка.

– Здорово смотришься! – усмехнулся парень, рассматривая меня во все глаза.

– Наши наряды хорошо сочетаются.

– Это да! Но ты совершенно преобразилась! И я такого совсем не ожидал. Женя, ты официально признанный мастер маскировки! – восхищённо выдал он наконец.

– Рада, что тебе понравилось. Но нам пора, по плану мы должны вернуться до темноты. Ты все правила усвоил?

– Конечно, – кивнул он.

– И как падать помнишь?

– Всё в порядке, не переживай. Я же тренировался.

– Хорошо. Тогда давай начнём.

– Кстати, у меня есть маленький вопросик, – почти у самой двери притормозил молодой человек.

– По поводу чего?

– По поводу нашей конспирации. Если, следуя твоим логическим выводам, злоумышленники следят за моей квартирой, пусть даже периодически, они могли видеть, что в подъезд зашла ты, а вышла молодая девушка. Разве это их не насторожит?

– Во-первых, в этом подъезде более сорока квартир, и девушка может быть твоей соседкой, которая приходит и уходит, когда угодно. А я, будучи, например, твоим близким другом, могла остаться в квартире, пока ты гуляешь с милой блондинкой.

– Это вряд ли, – усмехнулся Георгий.

– Ладно, тогда сообщаю, что давеча я возвращалась через чердак, а шторы у тебя задёрнуты всё время, со дня второго покушения. Так что для всех возможных наблюдателей ты был один в квартире сегодня весь день с раннего утра.

– Понял, значит, идём на прогулку. Куда направим свои стопы?

– А ты давай удиви девушку.

– Но у нас будет какая-то программа? – с нажимом уточнил он.

– Сегодня мне нужно просто немного понаблюдать, потом сделать анализ. А от тебя возможные недоброжелатели ни сегодня, ни в ближайшие дни не ждут выхода в свет. Так что давай считать, что программа вольная.

– Ладно, как скажешь, значит, на моё усмотрение.

Мы сели в лифт, спустились вниз и вышли из подъезда.

– Слушай, Жень, мы забыли ещё одну важную деталь! – горячо зашептал Георгий.

– Какую?

– Твоя машина! Она не слишком приметна, но если они следили за тобой, то знают ее.

– Знают, что я езжу на «Фольке»? А ты не видел, я сейчас доставала ключи из почтового ящика?

– Честно говоря, не обратил внимания.

– А ещё я позвонила одному приятелю и попросила его одолжить мне на несколько дней машину, и сейчас именно она стоит у нашего подъезда.

– И что это за машина?

– Я просила что-нибудь приметное, и, зная финансовые возможности и вкус приятеля… – Я сделала паузу и огляделась. – Думаю, это будет вон тот «Корвет» ярко-жёлтого цвета!

Я щёлкнула кнопкой брелока сигнализации, та немедленно отозвалась звуковым сигналом. Мы с Георгием неспешно подошли, открыли двери и устроились в машине.

– Слушай, Женя, а у тебя много друзей? – напустив в глаза дурашливого туману, пропел молодой человек, с видимым удовольствием осматриваясь внутри. – Наверное, это очень удобно.

– Близких друзей и подруг довольно много, ещё больше просто приятелей. Кроме того, у меня огромное множество знакомых в той или иной области. И ты прав, Георгий, это очень удобно. Потому что, как правило, приятели и знакомые всегда готовы оказать мне дружескую услугу.

– Тогда ты абсолютно права, много друзей – это здорово, – с готовностью согласился молодой человек.

В тот день мы немного погуляли по городу, посетили торговый центр, посидели в кафе, поиграли в боулинг и вернулись домой ближе к вечеру.

Машину я припарковала практически возле самого въезда во двор, но далековато от подъезда.

– Что так далеко ставишь? – выходя, вслух изумился Георгий.

Громко, капризным голосом я заявила:

– Дарлинг, но здесь гораздо удобней! И у меня так лучше получается парковаться! Если кому-то что-то не нравится, переживут! В крайнем случае водитель завтра переставит, а мне лень возиться.

Потом мы направились к нужной двери подъезда, причём я повисла на руке молодого человека и бурно восторгалась:

– Классный сегодня вечер вышел. Мне всё очень, очень понравилось!

– Да, жалко только, что на фильм не успели.

– О! Я не виновата, что так долго собиралась, нужно было раньше предупредить о свидании.

– Идея спонтанно пришла, – пожал плечами молодой человек.

– Это ничего. Но я видела трейлер! Это просто айс! Давай завтра сходим, плиз!

– Всё для тебя, детка! – бодро проорал Георгий, а спустя пару секунд наклонил ко мне голову и тихонько хихикнул.

Тем временем мы вошли в подъезд и захлопнули за собой дверь.

– Ты настоящая лицедейка, – шепнул молодой человек.

– А ты слегка переигрываешь, – так же тихо ответила я, – но в целом неплохо. Только сейчас не теряй бдительности, мы ещё не вошли в квартиру, и пропусти меня вперёд. Ведь здесь, несмотря на хорошее освещение, достаточно удобное место для засады.

– Но за нами следили сегодня?! – никак не унимался молодой человек.

– Давай об этом дома поговорим! – отрезала я.

– Ты же уверяла, что сегодня нападение маловероятно. – Георгий не сразу, но внял моему требованию и на некоторое время притих, а возражать продолжил только после того, как я проверила дверь и оставленные мной «маячки». Мы вошли в квартиру, ее я тоже тщательно осмотрела.

– Да, напасть сегодня они могли только экспромтом. И только если невероятно отчаялись. Потому как при таких раскладах слишком многое может пойти наперекосяк. А поскольку ранее нападавшие не делали столь грубых ошибок, надо полагать, они тщательно спланируют покушение, прежде чем предпримут хоть какие-то действия.

– Но сегодня они следили за нами?

– Да, очень осторожно. Сначала у дома, потом проводили до торгового центра, потом отстали и снова появились у дома. По территории самого торгового центра ходить не стали.

– Почему?

Я пожала плечами:

– Не хотели уж очень откровенно наглеть, не видели надобности, да мало ли что.

– Не видели надобности?! – искренне изумился Георгий. – Но почему?!

– Невозможно объяснить все чужие порывы. Да и гадать не вижу причин. Скоро и так всё узнаем.

– Но всё же…

– Вероятно, они светиться не хотели, в торговом центре кругом камеры, толпы потенциальных свидетелей, имеется охрана. В таком месте они не станут нападать. Кроме того, ты тоже мог их хорошо запомнить, потом заметить и заранее насторожиться. А бандитам это ни к чему.

– Ага. – Кажется, молодой человек полностью удовлетворился этим ответом и направился к холодильнику.

– Сейчас переоденусь, сниму парик и помогу тебе с ужином.

– Ладно.

– Только не подходи близко к окнам и не трогай шторы.

– Помню.

Я намеренно не сообщила Георгию все свои соображения, чтобы лишний раз его не нервировать. Незачем ему знать во всех подробностях, что покушение не станут организовывать в людном месте, это всегда рискованно. Что-то может пойти не по плану, кто-то другой может попасть в прицел, плюс масса потенциальных свидетелей вокруг. Нет, киллеры не дураки, они обязательно все хорошо продумают, чтобы уж в этот раз не проколоться. Значит, нападут в тихом, уединённом месте. Для этого вполне подойдёт подъезд, двор или небольшой проулок, в который нужно повернуть, подъезжая к ограждённой придомовой территории. Это самые удобные с точки зрения логики и целесообразности места для засады.

Повторюсь, если у злоумышленников сдадут нервы, они могут сделать буквально что угодно: напасть экспромтом, без соответствующей подготовки, начать стрелять в людном месте, задействовать снайпера, подождать цель у подъеза и «снять» выстрелом в голову, заложить взрывное устройство в машину или даже попытаться вломиться в квартиру моего подопечного. Но это уже на крайний случай, такую качественную дверь, как у Георгия, не взломать быстро и бесшумно. Конечно, всегда можно попытаться проникнуть в квартиру хитростью или постараться выманить жертву наружу. Впрочем, последние два варианта не сработают. Даже если преступники ещё не догадались, что Георгий нанял телохранителя, они понимают, что он должен был насторожиться, если не после первого, то уж точно после второго покушения.

Разумеется, мне бы хотелось, чтобы преступники напали в тихом, безлюдном месте, это сильно упростило бы мою задачу, сократив её до двух основных пунктов: защита подопечного, задержание преступников. В таком случае стоит взять в расчёт только некоторые переменные в виде случайных прохожих, которые могут появиться в самый ответственный момент. Разумеется, мне хотелось заранее просчитать, какую тактику изберут нападавшие. Я бы, например, выбрала самое удачное место для засады, а это подъезд или подворотня, смотря какое время суток будет. Поскольку имеется два равноценных профессионала, одного можно было бы устроить на возвышении с хорошим обзором в компании винтовки с оптическим прицелом. А второй должен был бы напасть непосредственно на объект, используя холодное оружие и эффект внезапности. В задачу стрелка входили бы устранение объекта в случае провала нападавшего с ножом и обеспечение прикрытия напарника.

Размышляя, я сама не заметила, как скрипнула зубами от злости. Надеюсь, соперники не придумают ничего подобного. Чёрт побери, это практически беспроигрышный вариант, особенно при условии качественного исполнения. И такой план может сработать даже в том случае, если засаду «просчитали» и ждут.

Я переоделась, присоединилась к Георгию, помогла ему приготовить простой, но вкусный ужин. Села рядом с парнем за стол и принялась флегматично жевать. Разумеется, увлечённая своими мыслями, я продолжала размышлять и не сразу заметила, как внимательно наблюдает за мной подопечный.

– Женя, с тобой всё в порядке? Ты сильно побледнела и, кажется, скрипишь зубами.

– Да так, просто задумалась. Не бери в голову. – Мой тон был достаточно беспечен.

Во время сегодняшней вылазки я заметила, что Георгий проявляет некоторую нервозность, и не хотела лишний раз пугать молодого человека.

– Ты что-то недоговариваешь, – с подозрением протянул он.

– Пытаюсь просчитать дальнейшие действия преступников, но вариантов может быть слишком много. Поэтому я зашла в тупик и разозлилась.

– Хочешь, давай попробуем подумать вместе?

– Нет. Лучше давай проанализируем нашу сегодняшнюю вылазку.

– А что не так? – тут же насупился парнишка. – Я делал всё, как ты просила. Не нервничал, по сторонам не оглядывался. Постарался полностью расслабиться и представить, что просто провожу приятный вечер в компании симпатичной молодой девушки. Последнее, кстати, было совсем несложно.

– Вот только давай без неприкрытой лести! – фыркнула я.

– Говорю только правду, – усмехнулся он.

– Ладно. Кроме шуток, всё было нормально. Ты достаточно хорошо, органично держался. И действительно, постарался не обращать внимания на возможных соглядатаев. Но есть один важный момент. Поскольку ты знал, что они есть или должны быть, то вёл себя возбуждённо. Как актёр на сцене, который ждёт, буквально жаждет внимания публики. Понимаешь, о чём я говорю?

– Да. Наверное, я изо всех сил старался не нервничать и сделать всё как нужно, так что действительно немного увлёкся.

– Ничего. Надеюсь, что эту небольшую фальшь никто не заметил. Но завтра постарайся не переигрывать, или я буду вынуждена свернуть операцию и всё отменить.

– То есть как это – отменить?! – подпрыгнул на месте Георгий. Парень прекратил активно жевать и возмущённо уставился на меня: – А что же со мной тогда будет, Жень?!

– Не знаю, придумаем что-нибудь другое, – негромко пробормотала я. – Слушай, сегодня Генка помощь предлагал, может, попросить полковника выделить людей для подстраховки? Так он потом придирками и нотациями изведёт просто… А если кто-то из его людей проколется и всё испортит?! Ведь мне придётся ещё и за ними присматривать, а это создаст дополнительные сложности! Слушай, парень, может, нам заменить тебя? Подобрать подходящего человека на роль приманки, загримировать его, вручить оружие?

– Заменить? Кем это, позволь спросить?

– Разумеется, полицейским, оперативником или агентом, человеком, профессионально подготовленным для подобных операций.

– И этот человек будет рисковать вместо меня?! А если он пострадает? А если преступники раскроют твой замысел? Поймут, что это не я, и не станут атаковать?! – горячился парнишка.

– Да, такая вероятность тоже есть, – была вынуждена согласиться я. – Но я всё посмотрела на месте, попыталась просчитать риски и пришла к выводу, что они слишком велики. Ты действительно можешь пострадать, а я не успею прийти на помощь.

– И что же тогда делать?! Мы не можем всё бросить на полпути.

– Ты совершенно прав. Начатую операцию лучше закончить, но нам стоит продумать, как максимально обеспечить твою безопасность.

– Хорошо. Это я не против! Но только, Женя, не нужно никаких подмен!

– Ладно. Тогда после ужина я сделаю парочку звонков и осторожно выберусь из квартиры.

– А это ещё зачем?

– Для того чтобы продолжить операцию, нам понадобятся некоторые спецсредства, – загадочно усмехнулась я.

* * *

На следующий день мы примерно до обеда оставались в квартире, а потом снова отправились на прогулку. Только теперь избегали мест, где немного людей, и не гуляли по свежему воздуху, а направились прямиком в большой торговый центр. Побродили по нему, сходили в кинотеатр и вернулись домой с чистой совестью.

Я видела, что наши передвижения заинтересовали противника, и всё время была настороже в ожидании нападения. Предпринять контратаку мне мешало лишь одно соображение: за нами следил всё время кто-то один. Второй тем временем оставался вне поля зрения, может, и вовсе отдыхал, готовясь позже сменить напарника. Захватить одного и оставить на свободе второго я не могла, это была бы полумера, способная всё испортить. Ведь если второму преступнику удастся затаиться или сбежать, Георгий по-прежнему останется в опасности.

Готовясь к этой прогулке, мы приняли все возможные меры безопасности. Главным приоритетом, разумеется, были жизнь и безопасность подопечного. Мне пришлось задействовать все свои немалые связи, чтобы буквально за ночь достать бронежилет скрытого ношения, самой высокой степени защиты.

Вокруг бронежилетов ходит множество слухов и заблуждений. В первую очередь благодаря популярным фильмам про доблестных полицейских и разного рода агентов. Вероятно, всем доводилось видеть сцену, когда преступник поражает главного героя из огнестрельного оружия, к примеру любого современного пистолета, герой падает, ему на помощь незамедлительно приходят коллеги, стреляют и обезвреживают или задерживают преступника. И тогда главный герой со страдальческой гримасой на лице, держась за бок, поднимается с земли, картинным жестом распахивает куртку, разрывает на своей груди рубаху, и зритель видит скрытый под одеждой бронежилет с расплющенными об него пулями, которые герой с невозмутимым видом отряхивает на пол. Всё это, мягко говоря, неправда. Дело в том, что пуля пистолета ПМ по своей кинетической энергии равна удару кувалды весом примерно в два килограмма. От такого удара останутся гематомы по всему корпусу, могут сломаться рёбра, а пуля обязательно застрянет в тканях жилета. Но прошу заметить одну важную деталь: речь идёт о бронежилете класса три! Он весьма объёмный и весит до семи с половиной килограммов. Значит, такой бронежилет просто невозможно носить скрытно, под одеждой.

В нашем же с Георгием случае преступники располагают винтовкой. Чтобы получить качественную защиту, понадобится бронежилет класса шесть, который, разумеется, и объёмней, и гораздо тяжелей. И я не могу надеть нечто подобное на подопечного, тогда уж проще и надёжней его в бронетранспортёр посадить и так катать по городу. И, разумеется, о тайной операции даже не помышлять.

Так какой же смысл в том, что Георгий наденет бронежилет скрытого ношения? Он убережёт парня от холодного оружия любого вида, от шальных осколков в случае взрыва, даже от пули, если повезёт. Под везением я подразумеваю траекторию, угол и скорость пули, а также оружие, из которого станет стрелять преступник. Кроме того, не стоит упускать из виду психологический аспект. В «бронике» Георгий будет чувствовать себя гораздо уверенней в критической ситуации, как бы ни повернулся ход операции.

Разумеется, снайпер может попытаться стрелять в голову. В таком случае бронежилет подопечного не спасёт. Но, надеюсь, они не станут принимать подобное решение из опасения снова проколоться. Ведь после двух неудачных покушений их могут ждать, значит, так нагло «светиться» на улице может и двойник искомой цели. И чтобы убедиться в том, что перед ними тот самый человек, нужно подойти поближе.

Итак, мы с подопечным немного прошлись по торговому центру, вернулись домой, неспешно обсудили нашу вылазку. Поужинали и разбрелись по квартире, чтобы заняться своими делами. Георгий, разумеется, засел в Интернете. Я позвонила тёте Миле, чтобы рассказать, что у нас всё в порядке. Потом немного поболтала с Генкой Петровым. Позвонила приятелю, который одолжил мне машину, чтобы заверить, что его «детка» цела, а также ответила на несколько писем и попыталась спланировать следующий день. Нам с подопечным предстояла очередная вылазка, надо было ждать, когда злоумышленники проявят инициативу и нападут. В такой ситуации очень сложно строить какие-либо планы.

* * *

Следующее утро началось как обычно, да и сам день прошёл без происшествий. Я приготовила, что сумела, из оставшихся продуктов. Громко констатировала, что пора бы пополнить запасы, но вопреки этому заявлению отправляться в магазин не стала.

С самого утра у меня было ощущение, что сегодня произойдёт значимое событие, и чем больше проходило времени, тем крепче становилось это ощущение.

Поэтому я более тщательно готовилась к сегодняшней вылазке. Одевалась, гримировалась, подбирала оружие. Время выхода из квартиры мы с Георгием заранее решили всегда оставлять неизменным, чтобы минимизировать количество переменных.

Выходили мы как обычно. Я выдвинулась первой, быстро, но тщательно осмотрела площадку. Убедившись, что путь безопасен, мы спустились вниз и дошли до машины. Стараясь не привлекать внимания к своим действиям, я отключила сигнализацию, а потом при помощи специальной аппаратуры проверила автомобиль на наличие взрывных устройств и маячков. После того как убедилась, что всё в порядке, мы забрались внутрь и выехали со двора.

– Сегодня, как обычно, поедем в тот же торговый центр? – слегка насторожённо поглядывая по сторонам, спросил мой подопечный.

– Понимаю, возможно, тебе там надоело до зубовного скрежета. Но нам необходимо совершать одинаковые действия, чтобы казаться предсказуемыми.

– И помочь киллерам организовать ловушку, – продолжил Георгий мою мысль. – Это, в принципе, понятно.

– Да. Мы выходим в одно и то же время днем, а возвращаемся достаточно поздним вечером. Они следят, изучают твои «привычки», осматриваются. Они обязательно должны клюнуть, и в самое ближайшее время.

– Знаешь, мне казалось, что они нападут сегодня, когда мы будем выходить из дома.

Я решила не говорить, что у меня было такое же чувство.

– Нет. Ещё слишком светло, это опасно. Может быть много случайных свидетелей, а это всегда означает погрешность в расчётах.

– Слушай, Жень, а ты случайно не переоцениваешь интеллект противника? – повёл бровью молодой человек.

– Совершенно неважно, умнее они или глупее. Они профессионалы, это можно считать установленным фактом, значит, будут использовать методы и шаблоны, которым их учили.

– Например, тому, что нападение более эффективно в темноте? – усмехнулся молодой человек.

– Или в сумерках, или на рассвете, но это уже каждый конкретный случай нужно отдельно рассматривать. Например, в нашем случае в темноте можно избежать свидетелей и застать потенциальную жертву врасплох.

– Должен заметить, если человек, который заказал убийство, хоть немного меня знает, он может насторожиться.

– Почему это? – искренне удивилась я.

– В последний раз я выходил из дома более трёх раз подряд… – Молодой человек ненадолго задумался. – Погоди, да никогда не выходил! Разве такая перемена в привычках не должна вызвать вопросы, заставить задуматься?

– Если они об этом знают, то должны насторожиться. Но вряд ли обратятся к заказчику за разъяснениями. Часто связываться небезопасно, иначе связь заказчик – киллер слишком легко отследить. Это всем известный факт и правило, которое нужно соблюдать неукоснительно.

– Тогда что?

– Скорее всего, они задумаются и сделают собственные выводы. Достаточно предсказуемые, кстати.

Ответом мне был недоумённый взгляд парнишки.

– Они решат, что ты изменил своё поведение, потому что стал встречаться с симпатичной девушкой, возможно с соседкой. Это логичный вывод, юные дамы требуют постоянного внимания.

– Ага, – вроде бы согласился Георгий, но скроил недовольную гримаску.

– Терпи, солнышко, возможно, осталось не так уж долго.

– Очень на это надеюсь, – буркнул он. Впрочем, настроение молодого человека почти сразу же изменилось, и он сильно оживился. – Слушай, Жень, а ты уже можешь предположить, где именно они решат устроить засаду?

– Таких мест несколько, – осторожно ответила я. – Возможно, лучше, если ты не будешь о них знать, чтобы не напрягаться заранее.

– Но мне нужно знать, чтобы быть готовым и не растеряться, – настойчиво возразил он.

– Ты вполне готов, поскольку усердно тренировался. И я успею тебя предупредить в нужный момент. Помнишь ведь систему знаков? Так что можешь не переживать.

– Тогда ладно.

Сегодня я решила внести долю разнообразия в наши развлечения. В расчёте на то, что преступники перед выходом на финишную прямую рискнут следить за нами и в торговом центре, мы сначала немного прогулялись по зданию, громко перебирая возможные варианты дальнейшего времяпрепровождения, а потом отправились в ресторан. Заказывали много алкоголя, который незаметно для публики умудрялись сливать в ведёрко для льда или горшочки из-под жаркого с грибами. Но не забывали изображать лёгкое подпитие в начале вечера и более сильное опьянение ближе к его финалу.

В итоге в тот момент, когда нам принесли десерт, я широко махнула рукой и опрокинула чашечку с кофе, пролив напиток на белоснежную крахмальную скатерть. Официант, надеясь на приличные чаевые, сумел «сохранить лицо» и быстро всё убрал, но, когда Георгий расплачивался по счёту, вежливо поинтересовался у нас, не нужно ли вызвать такси. Быстро подмигнув молодому человеку, я, с трудом ворочая языком, подтвердила, что это замечательная идея, потому как сегодня лучше оставить «мою милую канарейку» на платной парковке торгового центра, чтобы «чего не случилось».

По дороге к машине и в салоне такси мы с Георгием так виртуозно изображали пьяную молодёжь, что нарвались на откровенно неодобрительный взгляд водителя. На прощание он даже намеревался сказать что-то напутственное, вероятно, нравоучительное. Но, увидев купюру, которую Георгий протянул ему со словами «Сдачи не надо», лишь поблагодарил и пожелал нам хорошего вечера.

– Лучше бы уехать поторопился, – едва слышно буркнула я себе под нос, выбираясь из машины.

– Что ты говоришь, детка? – не стал выходить из образа молодой человек.

– Внимание, приготовься! – едва шевеля губами, предупредила я.

Таксист вынужден был остановить машину в узком проулке, ведущем ко въезду во двор дома. Таким образом, когда мы с подопечным вышли, а автомобиль отъехал, мы остались в тот самом месте, которое я отметила как одно из самых удачных для засады.

Мы были без прикрытия в виде моей или чужой машины. По бокам от нас располагались: с одной стороны – высокий бетонный забор, с другой – стена здания высотой примерно в пять этажей, похожего на какой-то старый склад или производственный цех с маленьким чердачным окном под самой крышей. Потом проулок резко поворачивал, и через десять метров был забор, а также въезд через шлагбаум в ухоженный двор дома. Там, конечно, тоже можно устроить засаду, ведь до нужного нам подъезда достаточно далеко. Но на въезде по всему периметру и кое-где по территории расположены камеры видеонаблюдения. А преступники, если они не умеют устранять их все сразу, не хотят возиться и не желают «светиться», должны избегать попадать в камеры. Ещё можно устроить засаду в самом подъезде, но здесь и сейчас было бы удобней всего.

Я взяла подопечного под руку и, пьяно шатаясь, толкнула в сторону стены:

– Дарлинг, давай вперёд, потихоньку и вот по этой стеночке. Чтобы не упасть.

На самом деле если Георгий будет идти вплотную к стене, то снайпер, что мог засесть на чердаке, просто не сумеет прицелиться. А от стрелка, который мог спрятаться за бетонной стеной, его будет прикрывать моё тело. Впрочем, если они рассчитывают на лёгкую добычу, должны решиться на близкий контакт. Не успела я обдумать все эти мысли до конца, как из-за поворота вышел высокий мужчина в чёрного цвета тактических штанах и плотной толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза. Он направился в нашу сторону, держа обе руки в карманах толстовки.

– Готовься, держись ближе к стене, но в стороне от схватки, – сказала я скороговоркой парню прямо в ухо, изображая, что моя тяжёлая голова падает на его плечо. Мы нетвёрдой походкой прошли ещё немного вперёд, я, запинаясь и хихикая, попыталась произнести фразу о хорошо проведённом вечере.

В этот самый момент мужчина притормозил и вынул руки из карманов. В правой блеснуло длинное лезвие ножа. Он попытался оттолкнуть меня свободной рукой, чтобы освободить себе дорогу к цели. Одновременно нападавший занёс для удара руку с ножом. Я вскинула обе руки, имитируя желание прикрыть лицо, и неожиданно для нападавшего схватила его за левую руку. Быстро повернулась сначала вокруг своей оси, выкручивая конечность, потом резко завела захваченную руку за спину мужчины. Плечо с хрустом выскочило из сустава, нападавший взвыл, забыл о том, что собирался атаковать Георгия, и переключил всё своё внимание на меня. А подопечный, выполняя мои инструкции, сполз по стенке вниз и немного в сторону. Я помнила про второго, возможно стрелка, поэтому держала ухо востро и старалась ничего не упускать из виду. Но сейчас нужно было закончить с первым нападавшим, он был травмирован, но всё ещё представлял собой угрозу. Тем временем мужчина развернулся и пошёл на меня, шипя нечто похожее на проклятья, он размахивал ножом, зажатым в правой руке, но двигался неровно, кривобоко, инстинктивно оберегая выбитое плечо. Я увернулась от ножа, но не стала перехватывать его руку. Вместо этого, пользуясь плохой подвижностью и уязвимостью мужчины, зашла ему за спину, запрыгнула на плечи и с силой толкнула в стену, вынуждая воспользоваться как опорой выбитым плечом. Мужчина дико взвыл, закатил глаза и стал сползать по стенке, я спрыгнула, выбила нож, всё ещё зажатый в обмякшей руке. Убедилась, что преступник без сознания, метнулась к своей сумочке, достала из нее наручники и защёлкнула их на мужике. Быстро его обыскала, достала из карманов ещё один нож, кастет и связку ключей с брелоком от сигнализации. Бросила всё это в одну кучку с ножом, чуть в стороне.

– Ты в порядке? – наклонилась к Георгию.

– Конечно, что мне станется?! – изумился молодой человек. – Женя, если это они, где второй?! Возможно, всё не так, и это обычный «гопник»?!

– Считаешь, что подобное возможно? Очередное нападение в короткий интервал времени, но с другим преступником?! Случайное? Нет. С точки зрения статистики или теории вероятности это невозможно. Мы же не в Чикаго двадцатых годов живём, в самом деле.

– Но где же тогда второй?

– Это очень хороший вопрос, – буркнула я.

Молнией метнулась к бетонному забору, подпрыгнула, ухватилась руками за край, подтянулась, быстро и внимательно осмотрела окрестности, а потом так же резво вернулась к Георгию.

– Что?! – слегка занервничал молодой человек и оглянулся.

– Он прячется или за поворотом, но там не слишком удобно, негде устроить укрытие, будешь у всего дома на виду или на чердаке этого здания. Давай поступим так: оставайся под прикрытием стены, то есть не отступай от неё даже на полметра. Если будет нужно, ни на секунду не раздумывая, прячься за телом преступника. Он мужчина плечистый, ты легко спрячешься за его спиной, если тело положить на бок.

– Да ладно! – изумлённо выдохнул парнишка.

– Для выживания хороши разные средства, – прокряхтела я, поворачивая мужчину на бок в полуметре от стены. – Сейчас я всё быстренько проверю. А ты, сделай одолжение, позвони Генке Петрову, его номер есть в последних вызовах моего телефона, обрисуй ему ситуацию, попроси выслать наряд. И не высовывайся из укрытия до моего возвращения и прибытия наряда.

– Ладно, а если он в себя придёт и станет дёргаться, а никого ещё нет?

– Тогда пни его в плечо, и гад снова потеряет сознание от боли.

– А вы кровожадны, мадам.

– А то! – Последними репликами мы обменялись на ходу, поскольку я уже двинулась вперёд.

Стараясь не терять времени, я быстро проверила, нет ли стрелка за поворотом. Потом обогнула здание, нашла забор из металлической сетки, перемахнула через него и, держась стены дома, добежала до входа. Открыла двери, осторожно проникла внутрь и осмотрелась. Нашла лестницу, осторожно, держась стены, поднялась наверх. Лестница здесь была лишь одна, поэтому я не боялась, что преступник уйдёт. Но, вероятно, он уже сообразил, что сидеть в засаде больше не имеет смысла. В таком случае он свернётся и станет спускаться вниз. Разумеется, я достала револьвер, взвела курок и осторожно двинулась вперёд.

Чердак был длинным, практически пустым, тёмным, гулким и пыльным. Я аккуратно открыла дверь, оглянулась, шагнула внутрь, немного повременила, чтобы глаза привыкли к темноте. Потом разглядела силуэт неподалёку от окна. Стрелок складывал ружьё в чехол.

– Думаешь, операция отменилась? – с издёвкой выкрикнула я. – В принципе, всё так и есть. Предлагаю опустить это добро на пол и поднять руки над головой.

Мужчина дёрнул шеей, выронил бесполезное сейчас ружьё и потянулся рукой к карману куртки.

– Буду стрелять без второго предупреждения! – гаркнула зло. – Лёг на пол, быстро! Руки на голову, ноги на ширине плеч, быстро!

Он вытащил руку из кармана и выполнил моё требование.

– Это настоящий произвол, я ничего не делал, – глухо, поскольку лицо его было опущено вниз, пробормотал мужчина.

– Конечно, это же очевидно! – Я резво приблизилась, свела его руки за спиной и защёлкнула наручники, затем быстро, но тщательно обыскала мужика.

Достала из кармана пистолет, а из кобуры на ноге короткий нож. Бросила все находки к винтовке.

– Хорошо, теперь медленно поднимайся! – коротко велела, отступая на пару небольших шагов назад. – И не вздумай дёргаться, ты всё ещё на мушке, но теперь безоружен!

Парень что-то неразборчиво пробурчал в ответ, но послушался. Одной рукой я придерживала его за наручники, другой держала револьвер, дуло которого упиралось противнику между лопаток. Спуск прошёл без происшествий. Правда, когда мы начали спускаться по лестнице, мужчина сделал вялую попытку вырваться, за что получил ощутимый удар рукояткой револьвера по затылку.

– Бьёшь, как девчонка, – прокомментировал он спустя пару секунд, тряхнув головой.

– Это от природной лени, – охотно пояснила я.

– Лень хорошенько замахнуться?

– Нет. Не хочу тащить тебя вниз, а потом оказывать первую помощь. Хотя, можно ведь всё упростить и просто пристрелить тебя или вот через лестничные перила сбросить. Пусть патруль да патологоанатом с телом во– зятся. Да, прыжок вниз даже предпочтительней будет.

– Это почему же? – слегка растерялся он.

– Так ведь намного проще. Сам подумай, то ли с чердака труп тащить, то ли внизу подобрать? Две большие разницы, как говорят французы. Только давай не тянуть с этим, пока не спустились, чтобы уж наверняка.

Вместо ответа он злобно хмыкнул:

– И откуда ты взялась такая?

– Сейчас вот возьму и начну делиться вехами своей биографии! – фыркнула я в ответ. И строго прикрикнула: – Давай, живо перебирай ногами!

– Я что-то такое подозревал в глубине души. А Валька всё – «будь спок», «всё норм». Ходит с парнем какая-то малолетка белобрысая. Гуляют и веселятся, как беспечные дети, а сегодня он и в торговом центре за вами присматривал, сказал – сидят бухают, девица кокетничает и пьёт как сапожник, парнишка от неё не слишком отстаёт. К вечеру совсем никакие будут оба. Нужно сегодня брать, пока тёпленькие.

Задушевную беседу внезапно прервал лейтенант Лёшка Каринцев. Он заскочил внутрь здания, подбежал к лестнице, задрал вверх голову и прокричал:

– Женя, ты там как?

– Спускаемся! Поднимайтесь навстречу! – ответила я.

И буквально через пару минут сдала задержанного противника из рук в руки полицейскому наряду. Мы же с Лёшкой поднялись на чердак, чтобы прихватить трофеи, захваченные у врага, а потом вышли на улицу и вернулись в проулок, где полковник Петров в экстренном порядке собрал своих подчинённых. Разумеется, сам Генка тоже прибыл и летел, похоже, со всей скоростью, на какую был способен его автомобиль.

Переулок перекрыли машинами, выставили патруль и вызвали «Скорую помощь». Георгий что-то оживлённо рассказывал обступившим его полицейским.

– Давай отнесу всё это экспертам, – галантно предложил Лёшка.

– Хорошо, спасибо. И попроси проверить всё оружие, в первую очередь ружьё.

– На предмет чего?

– Полагаю, из него недавно стреляли, и пуля застряла в стене квартиры Георгия. Нужно сделать сравнительный анализ. И, разумеется, проверить наличие отпечатков. А у парней стоит взять пальчики, плюс материал, что позволит исследовать ДНК.

– Чтобы привязать к кому-нибудь из задержанных окурки?

– Чтобы найти их хозяина, – с усмешкой ответила я.

В этот момент мой взгляд наткнулся на озабоченное лицо полковника Петрова. Я махнула рукой в приветственном жесте, он тут же поручил Георгия своим людям и резво двинулся в мою сторону.

– Кажется, шеф не в духе, – едва шевеля губами, констатировал Лёшка и поспешил ретироваться.

– Давай-ка отойдём, дорогая подруга! – сердито прошипел Генка, когда подошёл ближе. Приятель сграбастал мой локоть, развернул меня и настойчиво оттеснил в сторону от всех остальных.

– Прости, что оторвала от дел, я не планировала ничего подобного. Наверное, подопечный слегка перенервничал и, когда звонил, слишком сильно взвинтил вас всех, вот и примчались вы целой кавалерией. Мне было бы вполне достаточно наряда, медиков и криминалистов.

– Давай не будем сейчас валить всё на подопечного?! – рыкнул Петров. – Ты можешь внятно объяснить мне, что ты такое творишь, Охотникова?! До кондратия меня доведёшь когда-нибудь, Женька! Это же просто уму не-постижимо! Это как раз и есть то самое, что ты обещала придумать?! Выход найти?! Ведь рассказывала мне, что всё нормально, в помощи ты не нуждаешься и легко справишься с ситуацией сама!!

– А что? Всё закончилось хорошо! И ситуация у меня под контролем! С Георгием всё в порядке. Преступники задержаны, в общем-то здоровы и в целом невредимы. Выбитое плечо считать не будем, потому что его достаточно легко можно вправить, и тогда всё быстро заживёт. Но главное не они, а тот факт, что мой подопечный остался абсолютно цел и здоров! И теперь над ним не висит угроза нового покушения. По крайней мере, в обозримом будущем. Да и с этой историей в целом мы достаточно легко разберёмся после того, как допросим преступников и услышим их показания о личности заказчика.

– Не преступники, а подозреваемые! – отрубил полковник. – Вину этих двоих ещё доказать нужно!

– То есть сейчас ты пытаешься сказать, что мне надо было позволить ударить моего подопечного ножом или выстрелить в него из винтовки?! – теперь уже вскипела я. – Тогда их преступные намерения стали бы очевидны, а вина практически доказана?! Может, мне вообще нужно было дать его устранить, по-твоему?!

– Тихо, дорогая! Не стоит так горячиться. И речь об этом не идёт, конечно же, – тут же сбавил обороты Генка. – Просто я не подозревал, что ты решишься рисковать так сильно. Что пойдёшь на подобную авантюру, подвергнешь нешуточной опасности и себя, и подопечного.

– Риск, конечно же, существовал, но я постаралась его полностью минимизировать. Подопечный в качественном бронежилете, мне же вообще практически ничто не угрожало.

– Уж конечно! С каких это пор, позволь спросить, главному действующему лицу в подобных операциях ничего особенного не угрожает?!

– Риск был минимален. Геночка, я ведь гримировалась, да и всем своим видом изображала молодую девушку, практически подростка. При этом во время последнего выхода в свет мы с Георгием усиленно делали вид, будто перебрали с алкоголем. Я стремилась к тому, чтобы преступники не видели в моей особе ни помеху, ни угрозу. Чтобы они расслабились и не стали больше откладывать нападение. И случилось всё именно так, как я и рассчитывала. А значит, ничего особенного мне не угрожало.

– Да, ты всего лишь рисковала получить пулю или нож под рёбра! – зло блестя глазами, съязвил Генка.

– Брось, всё прошло замечательно, было несложно, и, повторюсь, мне практически ничего не угрожало. По крайней мере, не больше, чем обычно. Давай закроем эту тему, к чему бессмысленно препираться? Жизнь – сложная штука, а у меня опасная профессия. Как первое, так и второе не изменить. Смирись и оставь лишние нравоучения. Сейчас, правда, не до того. Мне нужно срочно допросить этих двоих. А ещё, в идеале, отправить подопечного отдыхать. Парень едва оправился после ранения, устал, и лишние нагрузки ему ни к чему.

– Если всё закончилось, то и торопиться некуда. Разве нет? Сейчас проедем к нам, дадите показания, возьмём у твоего парня заявление, ибо теперь без этого не обойтись. И можете отправляться отдыхать. А уже завтра, поутру, со свежими силами возьмёмся за допросы.

– Снайпер с чердака хотел немного поговорить. Нужно пользоваться этим настроением, пока он не передумал, – мягко возразила я. – Кроме того, считать, что всё закончилось, по меньшей мере преждевременно. Мы пока не знаем имени заказчика, так что моему пареньку ещё может угрожать опасность.

– Брось, Женька. Ты, как всегда, сильно перестраховываешься. Если заказчик нанял киллеров для грязной работы, значит, по какой-то причине не может или не хочет делать этого сам.

– И теперь, когда ситуация кардинально изменилась, он может поменять своё поведение и попытаться лично всё исправить.

– Возможно, только для этого нужно слишком многое. Время, информация, возможность, созревший и оформившийся план, средства его исполнения. Это всё не появляется за одну ночь, ни с того ни с сего. То есть у вас с подопечным гарантированно имеется парочка дней, чтобы спокойно во всём разобраться.

– Возможно, ты и прав, Гена, – согласно кивнула я. – Но тянуть с допросами всё равно не стоит.

– Ладно, как пожелаешь. Сегодня – значит, сегодня.

Несмотря на то что ребята полковника Петрова работали быстро и профессионально, на улаживание всех формальностей ушло достаточно много времени. Сначала пришлось ждать, пока преступникам окажут первую помощь и увезут их в отделение. Кроме того, на месте нужно было составить протоколы осмотров переулка и помещения, а также оформить улики. Потом мы проехали в полицейское отделение, где Георгий написал заявление. Причём я по дороге успела ему шепнуть, чтобы излагал исключительно факты, связанные с нападением, и ни в коем случае не упоминал все наши соображения по поводу его причин. Потом у нас с подопечным по очереди взяли показания. И закончили мы, разумеется, далеко за полночь.

Генка снова попытался уговорить меня не торопиться, но переубедить Евгению Охотникову, особенно когда она уверена в своей правоте, бывает очень трудно. Георгий же совершенно вымотался, был подавлен, говорил, что очень устал, хочет есть и спать одновременно. А потом и вовсе стал жаловаться на то, что у него начинается мигрень.

Поэтому мы немного посоветовались и приняли соломоново решение. Я заказала на дом Георгию большую колу и две пиццы с курицей и грибами. А Генка поручил наряду полиции отвезти подопечного домой, проводить до квартиры и убедиться, что молодой человек находится в полной безопасности. Я же осталась в отделении, в компании полковника Петрова и капитана Муромцева, чтобы поучаствовать в предварительном допросе подозреваемых.

Капитан на наше сегодняшнее происшествие не выезжал, поэтому мы сначала поздоровались, потом обменялись короткими фразами, которые максимально описывали всё, что произошло.

А потом Генка уточнил у Василия, где сейчас находятся задержанные.

– Сначала их рассадили в разные камеры предварительного содержания. Потом стрелка перевели в первую допросную, а второй персонаж всё ещё в камере.

– Кто пытался разговаривать со стрелком?

– Я сам, – кивнул капитан.

– И как успехи? – живо поинтересовалась я.

– Честно говоря, не очень. То есть он совсем молчит, даже имя назвать отказался.

– Это не беда, у ребяток при себе ключи были, значит, и автомобиль имелся, полагаю, криминалисты его уже осмотрели, сняли отпечатки пальцев, поискали улики и, разумеется, обнаружили какие-то документы. Нужно у них спросить.

Генка бросил многозначительный взгляд на капитана Муромцева, тот понял буквально с одного взгляда:

– Сейчас схожу к ним и всё узнаю.

– Васенька, заодно уточни, что там с пальчиками.

– А?

– Им же сняли отпечатки пальцев по прибытии? Будь добр, узнай, может, криминалисты и по базам пробить успели.

– Разумеется, всё сделаю, – кивнул капитан и быстро удалился.

А мы с полковником немного посоветовались и постановили попытаться провести допрос вместе. Начать решили со стрелка, а продолжить допросом второго нападавшего. Но ничего толкового из этого не вышло. И стрелок, и второй персонаж молчали, будто в рот воды набрали. Категорически не соглашались ответить ни на один вопрос! А в конце допроса стрелок вообще заявил, что его задержала неизвестная девица с пистолетом, которая не представилась ни полицейским, ни оперативным агентом. Угрожая оружием, надела на него наручники в тот момент, когда он, не совершая ничего противозаконного, просто решил посмотреть из чердачного окна на окрестности.

В конце концов, Генка разозлился, распорядился развести задержанных по камерам и отложить допрос до утра. Мы с приятелем, набросив верхнюю одежду, вышли на улицу и остановились на крыльце. Было очень холодно, чувствовалось, что поздняя осень уже полностью вступила в свои права.

Петров достал пачку сигарет:

– Будешь? Или ты совсем-совсем бросила?

– Давай, – почти простонала я. – После такого дня ни за что не откажусь. Нужно успокоиться и сосредоточиться. Хотя психологи уверяют, что это самовнушение и табак как таковой успокаивающим действием вовсе не обладает. Дело скорее в самом процессе: человек выходит на балкон или на улицу, держит что-то в руке, будь то сигарета, трубка или сигара, сосредоточивается на дыхании – и успокаивается или приводит в порядок мысли, кому что требовалось.

– А что тогда говорят психологи о курении в компании?

– В этом случае работают совсем другие механизмы. Люди собираются в компании, делятся новостями, ведут оживлённые разговоры, возможно, споры, обмен мнениями и, скорее всего, расслабляются именно от этого. А курение – это всего лишь способ вписаться в ту самую компанию.

– Знаешь, не все выводы психологов верны на сто процентов.

– Разумеется, всегда имеются свои нюансы или возможны варианты.

Мы ненадолго замолчали.

– Да, день-то давно закончился, и ночь незаметно пролетела, скоро утро, – протянул Генка, рассматривая небо.

– Ладно, поеду, пару часиков вздремну, а потом вернусь и попытаемся продолжить. Впрочем, если ты занят, могу и одна, или поручи Василию. Может, к тому времени мы будем знать о задержанных больше, к тому же криминалисты закончат с уликами.

– Да, по крайней мере, на предварительные выводы экспертов уже можно будет рассчитывать. Ты как? Сильно устала?

– Да, день вышел длинным и насыщенным, что и говорить. Но я съем что-нибудь, посплю – и всё будет нормально.

– Жень, хочешь, попрошу кого-то отвезти тебя домой?

– Я сейчас живу у подопечного и забрала свой «фольк» со стоянки у его дома. Не хочу его здесь бросать. Кроме того, всё в порядке, Гена. Уж доехать до дома я как-нибудь смогу.

– Ладно. Тогда давай завтра с самого утра соберёмся, продумаем стратегии допроса, выберем что-нибудь перспективное и попытаемся добыть так необходимую тебе информацию.

– Да, договорились. Спокойной ночи, Гена, и спасибо тебе за помощь.

– Всегда рад, моя королева. Отдыхай и возвращайся с новыми силами.

– Да, конечно.

Мы с приятелем обменялись ещё парой фраз по другому расследованию. Вернее, по серии допросов и психологической аттестации одного серийного убийцы, дело которого вела Генкина команда. И попрощались до завтра.

* * *

В квартиру Георгия я вошла, воспользовавшись своим комплектом ключей. Осторожно, чтобы не разбудить парня, осмотрелась. Молодой человек крепко спал. В кухне на столе стояли коробки с пиццей, одна целая, в другой съеден один кусочек. Возможно, парнишка был не так уж и голоден, как ему казалось, – мысленно усмехнулась я, – или слишком сильно устал. Так действительно бывает: человек держится и полагает, что у него ещё есть силы, пока не переступит порог своего дома. А там, в привычной обстановке, сразу понимает, насколько сильно устал. Так что сон становится важнее еды.

Сегодня за ужином я была в таком напряжении, что практически ничего не съела и, кажется, чувствовала голод. Но сейчас, глядя на аппетитный кусочек пиццы, поняла, что легко могу проигнорировать его и поесть уже утром, за завтраком.

Я быстро приняла душ, улеглась в постель и почти сразу уснула. Когда я уже сомкнула веки и начала проваливаться в сон, в голову пришла мысль, что стоило поставить коробки с пиццей в холодильник. Или даже переложить её на тарелки и завернуть в плёнку. Но заставить себя подняться с кровати ради такой ерунды я не смогла и вскоре крепко заснула.

Проснулась, как и собиралась, ни свет ни заря. Приняла душ, быстро собралась, разумеется, уже не стала надевать парик или гримироваться, а из одежды выбрала удобный и тёплый брючный костюм. Потом практически на ходу выпила чашку кофе и съела кусочек холодной пиццы. Пришла к выводу, кстати, что пребывание на столе, в коробке, ей ничуть не повредило. Бросила беглый взгляд на спящего Георгия и не стала его будить, пусть отдыхает.

Вместо этого оставила парню на столе записку. В ней сообщила, что уезжаю в отделение, когда вернусь, не знаю, а во время допросов буду отключать телефон, поэтому, возможно, он не сразу сможет со мной связаться. Напомнила, что покидать квартиру всё ещё небезопасно. Также на всякий случай пока не стоит подходить к окнам и открывать шторы. Обещала прислать курьера или кого-то из полицейских с набором продуктов. Просила отдыхать и быть осторожным.

В полицейском отделении, в выделенном для этих целей кабинете, собрались я, Генка, Василий и Лёшка Каринцев. Сначала, прежде чем приступать к допросам, нам был необходим небольшой мозговой штурм в комплекте с совещанием.

– Что смогли установить эксперты? – поинтересовался полковник Петров, после того как все расселись и обменялись приветствиями.

– Времени было слишком мало, и специалисты не успели провести все необходимые анализы, – покачал головой капитан Муромцев.

– Докладывайте о том, что имеется на сегодняшний день.

– Хорошо. В машине нашли документы на имя Валентина Петрусенко. К уголовной ответственности его не привлекали, бывший военный, чем занимается в последние годы, неизвестно. Личность второго, то есть стрелка, ещё только предстоит установить.

– Попробуйте опросить командиров части, в которой служил Петрусенко, или сверить фотографии с военными базами. Может, они с подельником бывшие сослуживцы или вместе участвовали в боевых операциях, – предположила я.

– Это дельная мысль, – согласился Генка. – Василий, займись, пожалуйста.

– Хорошо, сделаю. Так я продолжу. Сам автомобиль полон пальчиков, упаковок из-под еды и бутылок из-под напитков, настоящая мусорка. Всё это ещё только начинают исследовать.

– Они пользовались машиной, чтобы вести слежку, – прокомментировала я.

– Да, похоже на то. Из ружья недавно стреляли, исследование пули из стены доказывает, что это то же самое оружие.

– А что с окурками?

– Для ДНК-тестов всегда нужно гораздо больше времени.

– Ладно. А тот нож, что я в самом начале привозила, там были пальчики. Сделали сравнительный анализ?

– Я просил специалистов заняться этим в первую очередь. Заключения ещё нет, но предварительно пальчики принадлежат Петрусенко.

– Отлично, значит, начнём с него. Более того, у этого парня должны быть относительно свежие порезы на руке от моих ножей, что тоже является доказательством. Нам есть чем его прижать.

– Хочешь, чтобы во время допроса присутствовал кто-то из нас? – уточнил полковник.

– Давайте, сначала я одна попробую, а потом посмотрим.

– Ладно, как хочешь.

Задержанный уже сидел в комнате для допросов. Прежде чем заходить, я немного понаблюдала за ним сквозь специальное стекло. Крепкий, тренированный мужчина лет тридцати пытался бодриться, поправлял растрёпанную чёлку руками, закованными в наручники, вскидывал голову. Но иногда непроизвольно дёргал шеей и болезненно морщился, что выдавало некоторое напряжение и волнение. А может быть, у него просто болело плечо. Медики, разумеется, вправили его и наложили тугую повязку, но вряд ли стали снабжать заключённого обезболивающими таблетками. А болеть оно будет ещё какое-то время.

Сначала я собралась выстроить некую линию предстоящего допроса, потом решила начать с нескольких заготовленных фраз, а после ориентироваться прямо на месте, импровизировать.

– Привет, – бодро заявила я, входя в комнату и присаживаясь за столом напротив подозреваемого. В руках у меня была тонкая бумажная папка с несколькими листами печатного текста внутри. – Тут твой приятель возмущался, что я не представилась. Спешу исправить это упущение – частный телохранитель Евгения Охотникова.

Мужчина замер, но насторожённо молчал. Впрочем, я, ничуть не смущаясь, продолжила:

– Можешь не переживать, твоё имя нам известно – Валентин Петрусенко. Или, как тебя называет приятель, Валька.

Его взгляд неуловимо изменился, вернее, на лице мужчины сначала мелькнуло опасение, а потом и настоящий страх.

– Да, – с долей злорадства кивнула я. – Ты правильно понял мои слова. Твой приятель и подельник прямо в этот момент даёт показания в соседней комнате. Так что советую поторопиться: кто закончит последним, тот пойдёт организатором покушений. А это всегда предполагает намного больший срок.

– Каких ещё покушений? – немедленно взвился он. – Не докажете! Ни за что!

– Докажем. Вернее, уже практически доказали. Например, шрамы на твоей руке. – Свои слова я сопроводила кивком, указывающим в направлении заживших порезов. – Они ведь говорят сами за себя.

– Я порезался, это преступление?

– А метательные ножи сохранил? – спросила я уверенным тоном, словно не слышала предыдущего ответа. – Учти, они мне дороги. – По его лицу пробежала едва заметная волна. – Вижу, сохранил. Понравились? Понимаю. Высокотехнологичный материал, удобные, лёгкие, острые. Кроме того, не определяются металлодетекторами. Таких в нашей стране не купить, подарок заморских коллег. Ножи ведь найдут при обыске, что будет дополнительной уликой. Ещё одним гвоздиком в крышку твоего гроба.

– У вас нет и не может быть никаких улик.

– А наши показания с молодым человеком, на которого вы напали?

– Выдумки недоброжелателей, – с готовностью кивнул он.

– Хорошо врёшь, Валентин, – почти искренне похвалила я. – Ровно, бесстрастно, не уводишь глаза вверх и вправо, выдумывая несуществующие подробности. Правда, похоже, что ты заранее продумал, как будешь отвечать на наши вопросы. Ты вообще достаточно предусмотрительный человек, да, Валентин?

– А то?! – с вызовом воскликнул мужчина.

– Тогда нужно было «на дело» надевать перчатки, – задушевным тоном попеняла я.

– Чего? Какие ещё перчатки?!

– Любые, удобные и не слишком плотные, разумеется.

– Ничего не понимаю. О чём вообще идёт речь?

– Я говорю, что на ноже, которым ты орудовал во время первого нападения и который ты опрометчиво оставил в руке парня, есть чёткие отпечатки пальчиков. И эти самые пальчики совпали с твоими, вот заключение эксперта. – Я открыла папку, достала из неё листок бумаги с печатным текстом и помахала им перед носом подозреваемого. – А от таких улик уже не отвертишься! Так что, думаю, пора!

– Что именно? – слегка растерялся он.

– Пора начинать давать признательные показания. Разумеется, тебе нужно рассказать всё. Как вы готовили покушения, где брали оружие и все остальные подробности. Но это всё, конечно же, больше заинтересует господ полицейских. Мне же нужно знать, кто именно заказал вам убийство парня и сообщил все его личные данные, включая имя, профессию и адрес квартиры?

– А почему я должен это делать? Сдавать заказчика?! И вообще, с чего вы решили, что этот заказчик имеется в природе?!

– Ты сейчас станешь уверять, что никакого заказчика не было? – догадалась я.

– Именно! А всё произошедшее – недоразумение и произвол! Мы с другом просто шли по парку, прогуливались. Натолкнулись на этого странно одетого паренька. У него был очень вызывающий вид, нам это не понравилось. Подошли, попросили закурить, он ответил, что сам не курит и другим не советует. Нам с другом этот ответ не понравился, слово за слово, завязалась драка. Парнишка оказался не промах, стал достаточно умело отбиваться. Потом к драке присоединилась какая-то бешеная девица, которая гуляла с экстравагантной дамочкой с медведем в руках. Меня ранили. И мы с приятелем, понимая, что перевес сил не в нашу пользу, поспешили ретироваться. Это всё, что я готов сказать полиции и под чем я готов подписаться. Других показаний не будет. Я не знаю имя парня, с которым дрался, в общем-то, ничего против него не имею, и, разумеется, мне его никто не заказывал.

– А что тогда скажешь о нападении в подворотне? Той, что ведёт к дому парня, адрес которого ты якобы не знаешь и которого вам с приятелем якобы никто не заказывал?

– Просто шёл, время позднее, темно, криминальная ситуация в городе оставляет желать лучшего. Поэтому в кармане, зажатый в руке, у меня был нож. Преступных намерений относительно того паренька или кого-то другого у меня, разумеется, не было.

– Конечно, именно поэтому ты пытался меня оттолкнуть, а его ударить ножом.

– В той ситуации я сам был пострадавшей стороной! Ты напала на меня, как бешеная кошка! Чуть не сломала руку, вырвала её из сустава!

– Правильно, ты пострадал. Просто потому, что моя реакция оказалась намного лучше.

– Нет, я просто шёл мимо и не хотел никому причинить зла!

– Понимаю. А почему ты шёл пешком?! А?! Бензин в твоей машине вроде бы не кончился? Хотя, конечно, ты много ездил в те дни, особенно вокруг дома, где жил парень, за которым вы следили, потому что собирались его убить. Если вам его не заказали, то почему вы преследовали именно этого молодого человека?

– Мы не преследовали, – насупился мужчина.

– Но тому есть доказательства, – совершенно спокойно заверила я.

– Брехня, не докажете! – разозлился он.

– Ещё как докажем, – лучезарно усмехнулась я, – вот смотри. Вы с приятелем на твоей машине постоянно крутились возле того дома. Проводили в автомобиле по многу часов, следили. Особенно внимательно наблюдали за нашими с подопечным передвижениями в последние три дня.

– Это всё только слова!

– Не торопись. Вы с приятелем постоянно покупали что-то перекусить и запить еду. Были вынуждены есть буквально на ходу. А упаковки из-под еды, бутылки и стаканчики бросали прямо в машине, как настоящие поросята. Тебе никто не рассказывал, что следить за чистотой – это очень полезная привычка?

– С чего это?

– Потому что теперь криминалисты исследуют все упаковки и фантики, бутылки и стаканчики, потом сравнят с отпечатками ваших пальцев и образцами ДНК. А также по различным микроостаткам пищи в упаковках составят хронологическую таблицу и докажут, что вы были вдвоём и проводили в машине много времени, буквально дни напролёт. Они даже смогут с точностью до нескольких часов сказать, когда именно вы начали следить.

– Общался с приятелем, и чего такого?! Почему «следили» сразу?!

– Потому что потом полицейские сверят записи с камер видеонаблюдения, что расположены по периметру двора, где вы регулярно бывали, на крупных улицах города и возле одного известного вам торгового центра, составят ваш обычный для тех дней маршрут и докажут, что он совпадает с маршрутом наших с подопечным прогулок.

Повисла небольшая пауза. Я взяла её сознательно, чтобы дать подозреваемому немного подумать, спокойно взвесить мои слова, до конца осознать: эти эпизоды в его преступлении доказаны, отпираться нет смысла.

Пока мы молчали, я украдкой бросила взгляд на часы:

– Напоминаю, как раз в это самое время твой приятель уже даёт показания сотрудникам полиции. Там большей частью фигурируют другие доказательства. И, поверь, их тоже достаточно.

– Можно подумать? – с недоверчивой интонацией протянул он.

– Подумай, подумай. Он ведь опытный снайпер, – бросила я наугад, по мимике подозреваемого сразу поняла, что попала в цель, и не стала сбавлять темпа, – поэтому в последней операции он должен был тебя страховать с выполнением задачи. А ты в свою очередь должен был обеспечить ему хороший обзор. Вы ведь уже понимали, что мальчишка хоть и молод, но непрост. Он мог начать отчаянно сопротивляться, как тогда в парке, несмотря на то, что выглядел пьяным, расслабленным и не готовым к неожиданной атаке. Вот в твою задачу и входило вывести завязавшуюся драку на середину проулка, а потом в нужный момент отступить в сторону, чтобы снайпер мог выстрелить. Но вмешалась я.

– Да ты не просто вмешалась, ты меня покалечила! – зло скрипнул зубами он.

– Не парься, всё пройдёт, – беспечно махнула рукой, – или ждёшь извинений? Полагаю, на них тебе не стоит рассчитывать.

Ответом были молчание и недовольная гримаса.

– Но продолжу. Выстрелить твой друг, конечно же, не успел. Но его взяли на чердаке, у окошка, в котором стеклорезом вырезан кружочек, а в руках пусть уже упакованная, но снайперская винтовка. Та самая, из которой не так давно в моего подопечного уже стреляли. В него самого, разумеется, не попали. А пуля застряла в стене. Что и позволило специалистам провести сравнительный анализ. Плюс окурки. Разумеется, вы их собирались потом убрать, но решили, что времени на это нет, или просто забыли в спешке. Так что у полиции нынче имеется ещё одно доказательство. ДНК-тест, правда, ещё не готов, но это вопрос времени. Сам понимать должен.

Я снова замолчала. Дело в том, что за допросом внимательно наблюдали полковник Петров с подчинёнными, и после моего знака, незаметного для подозреваемого, в комнату должен был войти или Генка, или Василий. Мы с ними заранее оговорили этот момент.

Так что буквально через пару минут отворилась дверь и вошёл Муромцев. Капитан молча кивнул, уселся за стол, смерил подозреваемого долгим взглядом и, обращаясь ко мне, сказал короткое, заранее оговоренное слово:

– Подписали.

Я молча кивнула, немного помолчала.

– Знаешь, что это означает? – обратилась к Валентину. – Твой приятель и подельник только что закончил давать показания.

– Ой, что он там может сказать?! – протянул тот. – С тёткой этой я всё время встречался, и Витька подписал под это дело тоже я. Так что не фиг умничать и выпендриваться!

– Значит, ты «подписал», да?! – на мой взгляд, слишком явно обрадовался Муромцев.

– Не то чтобы, – тут же стал юлить подозреваемый, – по крайней мере, Витёк принимал активное участие. А кроме того, все операции разрабатывал тоже он. У него и опыт больше, и вообще.

– Хорошо, а кто планировал последнее нападение? – уточнил капитан.

– Он, Витёк то есть!

– А почему просто стрелять не стали? Винтовка ведь у вас была.

– Да я вот предлагал. А напарник предположил, что может всякое быть, и одному лучше работать в близком контакте, а второй чтобы на подстраховке.

– Всё ясно. – Василий бросил в мою сторону короткий взгляд.

– Хорошо, а можно поподробней про тётку? – настаивала я. – Ты же понимаешь, в твоей ситуации остаётся только активно сотрудничать со следствием.

– Ладно, что именно вас интересует? – потупился он.

– Абсолютно всё, что ты можешь рассказать. Кто такая, как зовут, откуда знаешь, что именно говорила про моего парня? Возможно, она называла причину, побудившую её заказать убийство? Это тоже было бы очень интересно.

– Боюсь, что не смогу слишком уж вас порадовать, – пожал он плечами, – тётку эту я видел впервые в жизни, она, разумеется, не представилась.

– Тогда как вышла на тебя, возможно, у вас имеются общие знакомые?

– Я не знаю.

– Как это? Подошла в толпе тётка, сказала: вот данные на парня, убей его?! А ты взял и пошёл убивать?! Даже не спросил, кто она, откуда, что собирается платить да как на тебя вышла?! Или как всё было на самом деле?!

– Нет, конечно, как было, рассказывать долго.

– А время у нас есть! Правда, товарищ капитан?

Муромцев с готовностью кивнул.

И тогда подозреваемый продолжил:

– Вы ведь уже знаете, что мы с приятелем бывшие военные. Я после увольнения в запас работал в одной частной конторе охранником. Деньги не слишком большие, но и работа не пыльная, к тому же посуточная. А потом контора развалилась, то ли конкуренции не выдержали, то ли лицензию им не продлили. Я остался на улице и перебивался случайными заработками. Но ещё тогда, в бытность конторы, случались у меня подработки на стороне. Как правило, всякая одноразовая мелочь, но платили неплохо.

– А что именно приходилось делать? – уточнил Василий.

– Да всегда по-разному. Инкассатора с деньгами сопроводить или груз драгоценный, к примеру. Проследить за частной сделкой, любой, в которой фигурируют крупные суммы наличности. Например, покупают люди квартиру. И нужно им в те дни, пока всё оформят, с крупной суммой по городу кататься, а страшно, ведь мало ли что. Времени такие подработки, как правило, занимали немного, а гонорар был одноразовый, но хороший. Сначала заказчиков мало было и на жизнь хватало с трудом, но потом стало вполне сносно выходить, уж не меньше, чем охранником получал. А то и больше.

– Это, вероятно, потому, что стал ты выполнять поручения самого разного рода. Могли деньги и охранять, а могли и отобрать? Например, у тех, кому в полицию идти не с руки? – подсказал Василий.

– Вот давайте только без каверзных вопросиков, ладно? Я ведь всё это рассказываю, чтобы пояснить. Так что обойдёмся без подробностей. Больше чем вы сумели доказать, всё равно на себя брать не стану.

– Да, конечно, это понятно. Продолжай, пожалуйста, – подбодрила его я.

– И мы никого не грабили, кстати. Но поручения, правда, стали разнообразней. Могли побить кого-то на заказ или вытребовать долги, просто напугать, чтобы помочь людям ускориться с выполнением своих финансовых обязательств. Кто что попросит, короче. И люди, особенно для деликатных поручений, находят нас по своим знакомым, кто порекомендует. Но я не спрашивал у той дамочки, кто ей обо мне рассказал. Я вообще обычно стараюсь не задавать лишних вопросов. Людей, как правило, это нервирует.

– Ладно, понятно. Постарайся описать эту дамочку.

– Лет тридцати пяти, может, немного больше, но точно утверждать не стану, понять сложно. Ухоженная, достаточно симпатичная, дорого одета. Приехала на такси, но, думаю, у такой дамочки должен собственный транспорт иметься, просто она его светить не хотела, перестраховывалась. Значит, неглупая.

– Какое лицо, цвет волос и глаз? – не слишком терпеливо подсказала я.

– Лицо как лицо, овальное, симпатичное, я не разглядывал особо. Но без дефектов или заметных примет. Волосы обычные, не слишком длинные, ровные, коричневые.

– То есть шатенка?

– Да, наверное, глаза тоже не рассмотрел, она была в тёмных очках, дорогих, кстати. Руки красивые: белые, холёные, ногти покрыты красным лаком, на пальцах пара колец из таких, что смотрятся простенькими для людей, не разбирающихся в драгоценностях. Обувь и сумочка настоящие, дизайнерские и тоже дорогие. У меня как-то была девица, которая такие вещи очень уважала, но я, что называется, не тянул. Зато теперь хорошо разбираюсь, Машка научила. Больше про незнакомую женщину я ничего сказать не могу, не запомнил.

– Это тебе так кажется, – утешила его я. – Где вы встречались?

– Оба раза в «Аполло», это торговый центр на улице Свердлова. Там есть кафетерий в центре здания, рядом с фонтаном. Она назначала встречу там, оба раза.

– Как именно? Звонила, писала на электронную почту?

– Звонила с номера, который каждый раз оказывался заблокированным сразу после разговора. Я специально проверял. Так что обратной связи у меня не было и нет.

– А зачем вы во второй раз встречались? – не поняла я.

– В первый раз она сделала заказ, с оговоркой, что он срочный.

– Сколько женщина дала вам времени на подготовку и реализацию покушения?

– Неделю.

Мы с Василием переглянулись.

– Что ж, не густо, но вполне возможно всё организовать, – прокомментировал капитан.

– Ага. А когда мы в первый и во второй раз прокололись, заказчица занервничала и сама вышла на связь. По телефону ничего говорить не стала, просто назначила встречу. Я заверил, что всё будет сделано в самое ближайшее время, и успокоил ее как мог. Она заявила, что в случае чего нам с напарником сильно не поздоровится, на том и расстались.

– Скажи, Валентин, а как женщина вообще сделала заказ?

– В каком смысле? – растерялся он.

– Что она говорила? Что рассказала о парне? Ты уверяешь, что женщина торопилась от него избавиться. Тогда, может быть, и пояснила, чем именно он ей мешает?

– Нет, – мужчина задумчиво покачал головой, – она назвала все данные, фамилию, имя и кем работает, сообщила, что он затворник, редко выбирается из дому, а также сказала, что парень имеет собственную квартиру, и назвала адрес.

– Но в первый раз вы напали в парке, не возле дома.

– Мы следили за ним. Парень был на какой-то встрече и проявил беспечность. Мы расслабились, думали, что всё пройдёт очень просто. И фатально ошиблись. Сначала он оказал сопротивление, а потом тебя принесла нелёгкая.

– Понимаю, смириться с подобным трудно, – с сочувствующей миной кивнула я, – но ты ничего не сказал о причинах, которые побудили неизвестную женщину устроить срочное покушение.

– Потому что мне они неизвестны. Женщина не поясняла, она вообще была скупа на слова.

– То есть задаток дала? – снова влез Василий.

– Да. Три тысячи, не рублей, разумеется.

– Щедро, – присвистнул Муромцев. – Похоже, дамочка действительно при деньгах.

Мы с капитаном снова переглянулись и немного помолчали.

– Вась, пошептаться бы, – наконец сказала я.

Мы вышли из допросной и снова собрались в кабинете на некое подобие совещания.

– Как у вас дела? – поинтересовался Генка.

Полковника отвлекли неотложные рабочие вопросы, поэтому он был вынужден умерить любопытство и не стал наблюдать за допросом, поручил весь процесс Муромцеву.

– Она его расколола! – ответил капитан. – Парень поёт как соловей. Но работа ещё не закончена, нужно запротоколировать все показания.

– Пожалуй, это уже можно будет сделать и без меня. Он рассказал всё, что знает о заказчице, правда, этой информации ничтожно мало и она мне почти ничего не даёт.

– Заказчик – женщина?! – оживился Петров. – Ничего себе!

– Да, это большая редкость. Ты абсолютно прав, здесь есть чему удивляться. И, пожалуй, подобная информация переводит наше расследование совсем в другую плоскость.

– Охотникова, и я, и Муромцев не понимаем, что именно ты имеешь в виду?

– Я и сама ещё не до конца понимаю. Но до этого дня мы искали мстителя и связывали покушения с профессиональной деятельностью подопечного.

– И что? У него могли быть клиенты – женщины. А могли быть и недовольные дамы, обиженные на деятельность парня. Ты же сама говорила, что всех проверить просто невозможно.

– Да, всё так. Но эта женщина почему-то очень торопилась! Понимаете?! Ей важно, чтобы Георгий умер как можно скорее! А к чему мстителю торопиться? Это не превентивная мера, мстят, как правило, постфактум. Значит, дело в другом!

– В чём – в другом?! – практически в унисон спросили мои собеседники.

– Откуда же мне знать? Найдём эту дамочку и выясним. Или, наоборот, если сможем догадаться, то, возможно, выйдем на заказчицу.

– Похоже, ты права, Евгения.

– Да, это само собой. – Я скромно усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной. – Нам сейчас надо разобраться с парочкой неотложных проблем.

– А именно?

– Для начала нужно, чтобы айтишники управления занялись камерами видеонаблюдения возле дома Георгия, на крупных магистралях города на нашем обычном маршруте и возле торгового центра, что у набережной. Мы чуть не упустили этот момент, а там можно собрать хорошую доказательную базу.

– Так подозреваемый же признаётся!

– Это дело дальше вам вести, вам его до суда доводить и представлять. А поскольку все покушения удалось предотвратить, доказательная база очень важна. Вот возьмёт он и откажется на суде от показаний или ушлого адвоката наймёт! Что тогда делать станете?!

– Да, Женя права, – согласился Генка, – не стоит полагаться на случай. Со вчерашнего дня расследование официально наше, потому что имеется заявление потерпевшего. Василий, распорядись, чтобы Каринцев немедленно занялся этим вопросом.

– Хорошо.

– Да. А мне, полагаю, стоит задержаться в отделении и допросить второго подозреваемого, этого Виктора.

– Мы выяснили имя. Виктор Попов его фамилия. Но он пока молчит.

– Нужно постараться, чтобы заговорил. Мне требуются подтверждения показаний Валентина о заказчице. Я не могу так рисковать и делать выводы на основе информации, которая может оказаться ложной. Это слишком важно для расследования.

– Да, понимаю, – кивнул Генка, – но стрелок пока упорствует.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Даже если на это уйдёт много времени. И в силу последнего соображения мне следует срочно решить ещё одну проблему. Нужно заказать продукты и послать их Георгию с курьерской доставкой. Я запретила парню самому покидать квартиру, потому что опасность ещё не миновала. Не хочу переживать, что он от голода станет глупости делать. Мне нужно полностью сосредоточиться на допросе.

– Сегодня в Интернете можно заказать что угодно и с доставкой на дом, – согласился Генка. – А хочешь, я кого-то из бойцов пошлю? Сгоняют парни в магазин и по адресу все доставят. Только ты список напиши и денег им оставь.

– Разумеется, сейчас всё сделаю.

– Тогда можешь не переживать и сосредоточиться на допросе. А мои люди сделают всё что нужно. Но сначала сама выпей что-нибудь горячее, чай или кофе, и перекуси, салат или мясо вполне подойдут. А то бледная, как мертвец, глаза ввалились и лихорадочно блестят. Хочешь, сходим в кафе поблизости или ребята сюда принесут?

– Мне не хотелось бы терять время, – вяло возразила я.

– Давай, давай, Охотникова. Тебе передышка не помешает, и времени перекус займёт немного, зато поможет сосредоточиться, всё без спешки обдумать. Полагаю, к стрелку нужно применить совсем другой подход. Слишком уверенно он себя ведёт.

– Против него тоже улики найдутся, – покачал головой Муромцев, – хотите, пока вы обедать будете, я позвоню криминалистам, узнаю, что там с генетикой?

– Капитан, это было бы здорово. И Каринцеву передай, пусть в первую очередь камерами займётся.

– Есть! Разрешите идти?! – Муромцев вытянулся в струнку, разве что только каблуками не щёлкнул, и вышел из кабинета.

– Нужно было Васю с нами пригласить перекусить. Неудобно вышло.

– Охотникова, не разлагай мне дисциплину! – усмехнулся полковник, но тут же сделал строгое лицо. – Пошли вдвоём, мне поговорить с тобой нужно.

* * *

Мы пришли в кафетерий, полковник заказал две порции отбивных с салатом, апельсиновый сок, чай и свежие пирожные на десерт. Мы принялись за еду в полном молчании. Я с аппетитом ела, Петров тоже помалкивал, несмотря на то, что недавно уверял, что нам нужно срочно поговорить.

Я предполагала, что Генка хочет посоветоваться насчёт дела маньяка, чтобы наметить стратегию дальнейших допросов. Может быть, посетует на то, что я их бросила посередине расследования и занялась другими делами, да ещё и работу лишнюю подкинула. Но я ошиблась, Петров сначала молчал, потом болтал о разной ерунде и отводил глаза, когда наталкивался на мой испытывающий взгляд. Я мысленно перебрала разные варианты и в конце концов пришла к выводу, что полковник знает нечто, что ускользнуло от моего внимания. Возможно, располагает информацией, которая дошла до него по рабочим каналам. Похоже, эта информация не из приятных и касается меня косвенно или напрямую. И Генка знает, что должен меня посвятить, но по какой-то причине не слишком хочет это делать.

– Ладно, давай говори, чего уж там, – кивнула я через некоторое время. И в ответ на недоумённый взгляд приятеля добавила: – Ты же понимаешь, что рассказывать придётся. Тем более что рано или поздно я сама всё узнаю или через тебя, или как-то по-другому.

– Это тебя твоя подруга-ведьма мысли угадывать научила? – хмыкнул приятель.

– Не ведьма, а экстрасенс, – настойчиво поправила я. – И мне угадывать ни к чему, достаточно просто внимательно посмотреть на твоё лицо. На нём всё написано крупными буквами.

– Да ладно! Моё лицо всегда – непроницаемая маска. Для всех вокруг! – Пару секунд полковник помолчал. – Но только не для тебя, дорогая подруга.

– Геночка, сейчас ты, похоже, стараешься тянуть время, – ласковым голосом прокомментировала я, – значит, случилось что-то неприятное.

– Ладно, я скажу, только, будь добра, не кипятись. И не принимай опрометчивых решений.

– Даже если мои действия кажутся авантюрными, а решения спонтанными, это только иллюзия. Обычно я всё тщательно обдумываю, взвешиваю и предельно точно выверяю риски, – заверила я с ободряющей улыбкой.

– Но ты бываешь очень импульсивна, когда дело касается родных или близких тебе людей, – негромко констатировал Генка.

– Петров, немедленно говори, что случилось! – Теперь его поведение по-настоящему пугало.

– У одного твоего бывшего подопечного намечаются неприятности, вроде бы серьёзные.

– Алекс? – немедленно предположила я.

– Как ты узнала?! Парень что, связывался с тобой?! И молчишь, вот партизанка!!

– Спокойно, не кипятись. Алекс со мной не связывался. И я совсем ничего не знаю, это было просто обоснованное предположение. Парень мог подвергнуться опасности и после окончания моего контракта. Мы с ним это всегда предполагали. К тому же ты узнал об этом первый. Значит, информация прошла по официальным каналам или по твоей личной оперативной сети. А основная масса моих бывших подопечных с тобой никак не может быть связана.

– Твои выводы понятны. А можно спросить, что именно ты намереваешься делать?

– Как же это всё не вовремя, – тем временем пробормотала я. – Чего? – слегка растерялась, услышав Генкин вопрос. – Разумеется, я собираюсь закончить расследование. И для этого начать допрос второго подозреваемого.

– А потом? – с готовностью подсказал приятель.

– Алекс обещал связаться со мной, если ему понадобится помощь или возникнут проблемы. На связь молодой человек ещё не выходил, значит, его неприятности пока не достигли критической точки. Или он по какой-то причине не может связаться со мной. В любом случае, как только я освобожусь здесь, сразу поищу возможность предложить Алексу помощь. И ты, Гена, ничего не изменишь.

– То есть тебя не переубедить?

– Ты и сам прекрасно знаешь, что я никогда не отступаюсь от единожды данных обещаний. Но не стоит так сильно переживать, Алекс должен был попытаться найти «крота» в своей конторе, и он не станет привлекать меня, человека со стороны, без особой на то надобности.

– Женька, постарайся не ввязываться в это дело, не влезать в коррупционное болото, подобное всегда чревато.

– Геночка, дорогой, боюсь, я уже ввязалась, когда взялась за то предложение эвакуировать двух провалившихся агентов из чужой страны. Ввязалась не без твоей подачи, кстати.

– И была ранена при выполнении задания. – Кажется, полковник злобно скрипнул зубами. – Знаешь, сколько раз я пожалел, что дал тебя уговорить тогда?!

– Брось, не переживай. Сделанного не воротишь, более того, задание было выполнено, всё закончилось благополучно, кстати, несмотря на ранение. Так что мы тогда справились и снова прорвёмся, можешь быть уверен. А сейчас, если ты не хочешь узнать ещё больше о моих планах на жизнь, давай займёмся допросом подозреваемых.

– Конечно, если ты подкрепилась, пойдём работать дальше.

Но результативной работы в тот день не получилось. Вернее, мне не удалось добиться ничего существенного или полезного для своего расследования. А времени, наоборот, было потеряно немало.

Сначала Виктор Попов упорно молчал и отказывался отвечать на какие-либо вопросы. Потом, когда понял, что свидетельств и улик против него достаточно и обвинение будет предъявлено в любом случае, сменил тактику и заявил, что готов сотрудничать в обмен на обещание минимального срока. Но вскоре выяснилось, что он при всём желании не может помочь мне с установлением личности таинственной женщины, которая заказала убийство Георгия. Валентин Петрусенко говорил правду: только он встречался с неизвестной дамой, а Виктор её даже никогда не видел.

После того как я это выяснила, оставила ребят полковника Петрова заканчивать с допросами и протоколами, а сама поспешили к подопечному. День и так клонился к вечеру, и моё беспокойство росло, потому что по большому счёту ничего конкретного о заказчице убийства выяснить до сих пор не удалось. Правда, теперь я рассчитывала на помощь Георгия.

Разумеется, молодой человек сидел у включённого компьютера и увлечённо стучал по клавишам.

– Привет, ты сегодня что-то долго, совсем заработалась? – усмехнулся он, встал и направился навстречу.

– Привет, как у тебя прошёл день?

Мы вместе прошли на кухню.

– Проснулся, прочёл твою записку, позавтракал, играл в сети, потом немного посёрфил. Дважды забрал присланные тобой продукты, разложил в холодильнике.

– Дважды?! В каком это смысле?!! – Я только присела было на кухонный стул, но, насторожившись, сразу вскочила с места.

– Говорю же, ты сегодня заработалась! – широко улыбался мальчишка. – Или сама два раза еду отправила, или два раза кому-то поручила это сделать.

– Ничего подобного, тебе должен был принести пакет с продуктами полицейский!

– Он и принёс, днем, ближе к обеду. А утром, когда я проснулся, нашёл пакет с едой перед дверью квартиры. Решил, что курьер звонил в дверь, звонил, но я спал слишком крепко. У меня, когда сильно устану, подобное иногда бывает. Курьеры, что часто доставляют заказы на мой адрес, эту особенность хорошо знают, и просто перед дверью оставляют пакет.

– Что ты ел?! Как себя чувствуешь?! – разнервничалась я.

– Да нормально всё, – развёл молодой человек руками.

– Георгий, пожалуйста, сосредоточься, это очень важно! Ты помнишь, какие продукты были в первом пакете, а какие во втором?!

– Говорю же, два практически одинаковых набора продуктов. Молоко, сок, вода, йогурты, хлеб, апельсины, зелень, салат, пирожные, печенье, масло, сахар, бекон, сыр – всё в двойном количестве. А упаковки охлаждённых стейков и отбивных по одной.

– А когда ты сам заказываешь продукты, это всегда одинаковый набор?

– В принципе, да, с вариациями, конечно, но не принципиальными. Например, я бы добавил пиццу или что-нибудь другое из готовой еды.

– Так, давай со всем этим спокойно разберёмся. Но сначала скажи, что именно ты сегодня ел и пил?

– Утром холодную пиццу и кофе. Потом пил колу, которую заказывали вчера, и снова пиццу ел, только теперь разогрел её в микроволновке.

– Это разумно, – думая о своём, пробормотала я. – А из доставленной еды ты что-нибудь ел? Может быть, пил воду?

– Не, забыл просто, заигрался.

– Хорошо. Тогда пока тревогу бить не будем и не станем вызывать «Скорую помощь» или мчаться в больницу. – Произнося эти слова, я снова ненадолго задумалась.

– Женя, по-моему, ты слегка утрируешь. И рано паникуешь.

– То есть продукты, которые неизвестно как оказались на твоём пороге, никоим образом тебя не беспокоят? Даже если учесть, что тебя совсем недавно пытались убить, трижды, и что заказчица покушений всё ещё на свободе?!

– Заказчица? Это женщина?! Женя, ты уверена?! Как странно.

– Оба преступника сотрудничают со следствием и дали одинаковые показания, так что да, я уверена. Но об этом потом. Сначала нужно выложить все продукты из холодильника и отделить то, что было в первом пакете, от того, что прислала я с полицейским.

– Так ты точно только один раз еду посылала? – Он вроде бы растерялся, тем не менее открыл дверцу и начал всё вынимать и складывать на стол.

– Давай всё, что было в первом пакете, налево, что во втором, направо. А если сомневаешься, куда отнести, клади посередине.

Пока Георгий сосредоточенно работал, я внимательно за ним наблюдала. Во время составления списка я руководствовалась интуицией, предпочтениями Георгия и здравым смыслом. То есть собиралась купить именно то, что кончилось или гарантированно понравится пареньку, как, например, йогурт. Присланные наборы продуктов действительно практически не отличались один от другого. Что настораживало, ведь это означало, что неизвестный «даритель» хорошо знает вкусы молодого человека как минимум.

– Подумай, тебе мог кто-то прислать еду, стремясь сделать сюрприз? – настойчиво уточнила я.

– Нет, не знаю, – покачал головой парнишка. – Говоря откровенно, я думаю, что это твои полицейские что-то напутали.

– Ага, – протянула иронично, – и купили второй набор продуктов за свой счёт?! Я ведь денег только на один пакет еды давала.

– Тогда это странно. Но опасно ли?

– Ты давай не отвлекайся и постарайся ничего не перепутать.

– Это невозможно. Смотри. Я продукты из первого пакета положил подальше, в глубь полок. А те, что из второго пакета, сложил с краю. А лотки с мясом стоят один на другом, значит, полицейский принёс отбивные.

– Хорошо. Теперь нужно внимательно всё осмотреть.

Некоторое время я дотошно осматривала упаковки.

– Не совсем понимаю, что именно ты ищешь?

– Что-нибудь любопытное или настораживающее.

– А именно?

– Как только найду, покажу. Потому что рассказывать долго, здесь может быть несколько вариантов. О! Похоже, нашла! Вот и вот! Смотри сюда!

Упаковки были нарушены. Очень осторожно, тонкой иглой, возможно, от инсулинового шприца, некто проткнул фольгу, прикрывающую стаканчики с йогуртом, и упаковку сока. Так же, возможно, упаковку с пирожными открывали ранее, для этого аккуратно отклеили магазинный ценник – после него остался едва различимый след от клея. Впрочем, возможно, ценник и все штрихкоды убрали, чтобы нельзя было вычислить магазин, в котором приобрели продукты. Но в йогурт и в сок, вероятно, что-то подлили, скорее всего, яд.

– Ладно, возможно, это слегка странно, – согласился парень, выслушав мои выводы, но яд?! Женя, это не слишком?!

– Не забывай, что заказчица покушений – женщина.

– А яд излюбленное женское оружие? Брось, это предрассудок.

– Нет. Это вполне доказанный факт. Хотя в современном мире женщины становятся всё жёстче, смелее, агрессивнее и вполне могут выбрать другие варианты оружия или же поручить кому-то грязную работу, как, например, в твоём случае. Мне, кстати, нужно сделать один телефонный звонок, и это срочно. Но мы ещё вернёмся к данной теме, нужно кое-что обсудить.

– Ладно, как скажешь.

Но я уже слушала гудки своего телефона. Впрочем, полковник Петров не заставил себя долго ждать и практически сразу же взял трубку.

– Привет, Евгения, что-нибудь случилось? Ведь расстались не так уж давно.

– А ты ещё на работе, Гена? – вместо ответа поинтересовалась я.

– Да, разгребаем тут всё с допросами, Муромцев решил очную ставку устроить этим двоим. Мне нужно дождаться результатов. Кроме того, есть прочие дела, верчусь, в общем.

– Ты мог бы прислать домой к Георгию бригаду криминалистов прямо сейчас?

– Женька, что у вас опять произошло?!! Я немедленно выезжаю!

– Не волнуйся ты так. Пока ничего критичного не случилось. Но я подозреваю, что произошла очередная попытка покушения. На сей раз моего подопечного пытались отравить. Прислали на дом почти точно такой же набор продуктов, какой раньше купил полицейский по моему списку. Даже название его любимого йогурта угадали, представляешь?!

Несколько секунд Генка поражённо молчал:

– Оперативно, что и говорить! Что ж, шерше ля фам, Охотникова! Похоже, информация, которую дали наши преступники, в очередной раз подтверждается?

– Косвенно. Но, похоже, да.

– Хорошо, что всё обошлось.

– Парень просто не успел ничего съесть.

– Ладно. И что требуется от меня?

– Имеется одна очень интересная задумка. Но чтобы попытаться её реализовать, я должна знать точно, есть ли в еде яд, какие именно продукты отравлены и чем именно? Важны группа и симптомы, если сам яд сложно или долго определяется. Ведь чтобы мой замысел удался, нужно сработать как можно быстрее. Предупреди ребят, не нужно лететь сюда с мигалками и всей кавалерией. Неизвестная женщина или её подельники, если таковые имеются, могут следить за квартирой.

– Ладно. Машина остановится в соседнем дворе. Криминалист накинет курточку какой-нибудь курьерской доставки и придёт к вам пешком с чемоданчиком в руках. Годится?

– Гена, мой подопечный готов оплатить реактивы и сверхурочные сотрудникам.

– Всё так серьёзно? Ладно, тогда я не стану медлить и как можно скорее проинструктирую своих ребят.

– Спасибо, Гена. Это правда очень важно.

– И что же ты задумала, любопытно? – поинтересовался Георгий, как только я закончила разговор и отключилась.

– Об этом позже. Кстати, надеюсь, ты не против небольших дополнительных трат?

– Если это нужно для спасения моей жизни, то всё нормально.

– Хорошо. Мне понадобится твоя помощь, но не просто так, действовать нужно будет в темпе. Зато ты раз и навсегда избавишься от своего недоброжелателя, обещаю.

– Ладно. И что я должен делать теперь?

– Сейчас я постараюсь нарисовать для тебя портрет, дам словесное описание. А ты слушай очень внимательно и думай хорошенько. Возможно, у тебя сразу получится понять, кто эта женщина.

– Она может быть пострадавшей от моих действий, например чьей-то неверной женой, – предположил он.

– Не думаю. И вскоре ты поймёшь, почему. Но давай начнём.

– Я весь внимание.

– Итак: ей примерно за тридцать пять, приятная внешность, хорошая фигура, следит за собой, ухоженные волосы, маникюр с модным лаком, возможно, всегда предпочитает яркие тона. Ювелирные украшения не броские, но дорогие. Одежда и аксессуары известных брендов, и они тоже могут стоить дорого. В зависимости от того, где и в каком состоянии покупала, но женщины среднего достатка, как правило, предпочитают качественные подделки. Кроме того, женщина, нанимая преступников, дала им крупный задаток, что говорит не только о её достатке в прошлом, но и о хорошей платежеспособности на сегодняшний день. Ещё, пожалуй, можно добавить, что она неглупа и очень осторожна.

– У тебя получилось узнать достаточно много. Но, Женя, всё это общие характеристики, они подойдут слишком многим женщинам.

– Что, совсем никаких идей?! Даже предположений?! – расстроилась я.

Георгий пожал плечами:

– Их может быть слишком много и ни одного. Ведь ты считаешь, что злодейка никак не связана с моей работой, то есть не может быть недовольным клиентом или пострадавшей стороной.

– Да. Поэтому постарайся думать о ней в совершенно иной плоскости.

Я замолчала, сознательно продлевая паузу, чтобы молодой человек мог взвесить мои слова и сделать соответствующие выводы. Но Георгий лишь недоумённо пожал плечами.

– Не понимаешь?

– Нет.

– Она знает твои пристрастия и основные модели поведения, по крайней мере бытовые привычки и кулинарные вкусы.

– Их и ты тоже знаешь.

– Да, и мы с тобой плотно общаемся, особенно в последние дни. Я вообще сейчас здесь живу.

– А ещё ты умеешь делать выводы, когда бросаешь мимолётный взгляд на чужой мусор. Хочешь сказать, что она плотно следила за мной, не останавливаясь ни перед чем, вплоть до исследования мусорных контейнеров?

– Нет. Это было бы слишком сложно. Ведь мы с тобой знаем твою привычку выбрасывать из дому всё ненужное крайне нерегулярно.

– А что тогда? – ничуть не смутился он.

– Подумай хорошо.

– Жень, если ты сейчас на что-то конкретное намекаешь, должен сказать, что совсем не понимаю намёков.

– Не знаю, как сказать, поэтому скажу прямо. Женщина проявляет поразительную осведомлённость. Похоже, что она входит или не так давно входила в близкий круг твоего общения и бывала здесь, у тебя дома. Возможно, некоторое время назад у тебя был роман или некое эпизодическое общение?

– Ты серьёзно? Хочешь сказать, что я познакомился где-то с девицей, вернее, с женщиной постарше, привёл ее домой, переспал с ней, отправил восвояси, а теперь она хочет моей смерти?!

– Она не похожа на мстительницу и хочет от тебя чего-то другого. Но впервые могла попасть в квартиру именно таким образом. Возможно, уже тогда, когда ты был её целью.

– Женя, я затворник по натуре! Иногда, очень редко, общаюсь с девушками в сети. Ещё реже встречаюсь в реале. Но никогда не приводил незнакомых женщин домой. Это абсолютно точно!

– А как же мы с тётей Милой?

– А что? – растерялся парнишка.

– Мы виделись в первый раз в жизни. И ты пригласил нас, не задумываясь. Я и решила, что у тебя с этим очень просто.

– Ошибаешься! Всё очень даже не просто! А тогда был экстренный случай, так что я принял рискованное и нетипичное для себя решение. И не ошибся, кстати. Нашёл заботливых и преданных друзей.

– Спасибо, конечно, за лестную оценку. Мы с тётей Милой тоже очень к тебе привязались. Но взаимные чувства не отменяют важных фактов и связанных с ними соображений. Женщина тебя знает, хочет от тебя избавиться и при этом почему-то очень сильно торопится. А кроме того, узнала, что ты всё ещё жив, что предыдущие покушения провалились, хотя не имела прямой связи с исполнителями. Я это специально у задержанных уточняла! Значит, она всё это время продолжала следить за тобой, оставаясь совершенно незаметной, что невозможно. Или я или её сообщники, кто-то должен был заметить некую активность. Слушай, Георгий, может, ты поссорился с богатой соседкой?

– Ага! – съязвил он. – А заодно оставил в её пользу завещание! И теперь женщина торопится меня устранить, во‐первых, потому, что я младше, значит, должен умереть позже её. А во‐вторых, могу передумать в любой момент! Я же ветреный парнишка. А ей квартирой очень хочется завладеть.

Но юмор я не оценила и осталась задумчивой и хмурой.

– Слушай! Если женщина не соседка, не следила, но тем не менее знала, что ты оставался жив после каждого покушения, она твоя родственница! Причём близкая! Она знала, что ты уцелел, просто потому, что ей не сообщали о твоей гибели!

– Женя, но у меня нет родственниц! Тем более таких, которым может быть выгодна моя скорая смерть по той или иной причине. Так что ты ошибаешься!

– Возможно, ошибаюсь, а может, мы просто чего-то важного не знаем. Впрочем, есть способ всё более или менее прояснить.

– А именно?

– Попробуй взломать камеры видеонаблюдения торгового центра «Аполло», что на улице Свердлова. Нас интересуют входы, центральный, боковой и даже служебный, а также кафе, что находится в центре здания. Там один из покушавшихся на тебя мужчин несколько дней назад встречался с заказчицей. Если моя теория верна, ты сможешь узнать эту женщину. Понять, кто она, как только увидишь.

– Хорошо. Я займусь этим сейчас же.

С этими словами Георгий уселся за компьютер и начал увлечённо стучать по клавишам.

– Ты расскажешь мне, что именно задумала? – спросил через время.

– Да, как только станут известны результаты исследований. И как только план созреет, до конца сформируется в моей голове.

Говоря так, я немного лукавила. Во-первых, уже сейчас я не сомневалась, что еду отравили. Это подсказывали и интуиция, и здравый смысл. А во‐вторых, предварительный план уже сформировался, а всё остальное можно поправить или скорректировать по ходу действия. Но сейчас, чтобы всё получилось, необходимо было сделать некие приготовления. А для этого совершить парочку звонков и попросить нескольких знакомых о тайной услуге.

* * *

Сейчас всё зависело от скорости, с которой сработают эксперты полковника Петрова. Недавно у нас был молодой человек, присланный за пробами пищи. Я попросила его в первую очередь проверить те продукты, которые вызывали у меня подозрения. На анализы уйдёт чуть больше часа, особенно если отравитель применил известный и доступный яд. Я хорошо понимала, что к этому времени нужно добавить время на дорогу к нашему дому и обратно, а также на разные недоразумения и досадные задержки, что могут произойти как в дороге, так и во время работы в лаборатории.

Оставалось утешаться лишь тем соображением, что зачастую от момента отравления до проявления первых симптомов может пройти от получаса до суток. А если учитывать, что молодой человек мог не сразу начать пробовать всё, что ему прислали, это время ещё увеличивалось. Значит, мы ещё не выбиваемся из графика и есть хорошая возможность всё спокойно подготовить.

Но нервы всё равно были на пределе, эта наглая и неугомонная дамочка по-настоящему раздражала. Кроме того, мне надоело играть со злоумышленницей втёмную. Пора нам если не познакомиться с этой таинственной особой, то хотя бы увидеть её лицо. А значит, и Георгию необходимо дать немного времени для работы.

Поэтому около пары часов я терпеливо ждала новостей от экспертов и от подопечного. Георгий справился первым и позвал меня к монитору компьютера.

– Женя, иди скорее сюда! Я сумел раздобыть запись! – возбуждённо выкрикнул он.

– Отлично! И как картинка? Есть возможность что-то рассмотреть?!

– Как тебе сказать? Камеры кафе расположены достаточно высоко, одна вообще «смотрит» на кассу и бар, а не на посетителей, а остальные дают очень некачественное изображение. Я старался увеличить его, чтобы не потерять в чёткости, и вот что мы в итоге имеем. Могу показать и входы, она, кстати, зашла через центральный. Кутала шею и нижнюю часть лица в лёгкий шарф, на глазах большие тёмные очки, а голову опустила и слегка отвернулась в сторону. За столиком же дамочка устроилась спиной к камере, так что её не рассмотреть.

– Давай посмотрим, как она идёт к столику, как разговаривает, постарайся в первую очередь обращать внимание на фигуру, осанку и манеру двигаться. Иногда люди, когда не желают быть узнанными, стараются спрятать или замаскировать своё лицо и, если сделают это довольно удачно, забывают о манере двигаться. Более того, существует нечто неуловимое в характеристике почти каждого человека, то, что тётя Мила, к примеру, метко называет «ухватками». Их не подделать, если не стараться специально. Вот на этом старайся сфокусировать всё своё внимание.

– Кажется, я тебя понял, – задумчиво пробормотал парнишка, вглядываясь в запись.

И через несколько минут возбуждённо выкрикнул:

– Женя, я знаю, кто эта женщина! Вот гадина! Понимаешь, она закинула ногу на ногу, а потом вскинула голову таким очень характерным жестом! Но сначала я был не слишком уверен, так многие воображалы делают. А потом она открывала сумочку и закрывала её, видишь?! Бегунок молнии туда и сюда тянет за специальный язычок и при этом, вот, смотри, слегка оттопыривает мизинец! Вот, опять, видишь?! Мерзавка такая!

– Судя по твоим комментариям, с этой женщиной ты действительно знаком и не питаешь к ней тёплых чувств. Но если ориентироваться на тон, её желание убить стало для тебя большой неожиданностью, – иронично констатировала я.

– Конечно, да! Это она, без сомнения! Но я ума не приложу, зачем ей это надо?! – почти выкрикнул мальчишка. – Это всё – покушения и моя смерть!

– Погоди, не кипятись так! Ты можешь спокойно пояснить мне, кто эта женщина?

– Она жена моего отца! Мачеха то есть, и невообразимая стерва!

– Вот так финт! – от удивления присвистнула я. – А зачем, позволь поинтересоваться, твоей мачехе избавляться от пасынка?

– Это длинная история, но, полагаю, из-за стойкой неприязни.

– Нет, не скажи. Она почему-то очень торопится, на это должна быть своя причина.

– Не думаю, просто натура у неё такая, нервная и нетерпеливая. Она и замуж за отца выскочить изо всех сил торопилась.

– Ты, кажется, намекал, что вы с отцом не общаетесь. Можешь рассказать подробности? Вдруг есть нечто важное, что тебе просто в голову не приходит? Почему у вас с мачехой не сложились отношения?

– Знаешь, Жень, я давно хотел тебе сказать, что далеко не каждый человек, тем более девушка, вот так рванёт на помощь совершенно незнакомому парню, которого пытаются прирезать в парке. Тем более в наше время.

– Это профессия отпечаток накладывает, – попыталась я отшутиться.

– Нет, Жень, не скажи. Это всё гораздо глубже у человека должно быть, где-то на подкорке головного мозга, в глубинных рефлексах.

– Может, так и есть. Только к чему ты сейчас об этом вспомнил?

– К тому, что мы стали достаточно близкими друзьями за рекордно короткое время. Я таких людей, как вы с тётей Милой, вообще никогда не встречал. А мы с тобой не просто клиент и телохранитель. Поэтому я расскажу всё как есть. Хотя обычно избегаю этой темы и не стал бы откровенничать ни с кем. Мы с отцом не ладим по двум причинам. Первое, и, как по мне, самое главное: отец женился на искательнице приключений, пустышке гораздо младше его самого, всего лишь через полгода после смерти матери. А это значит, что скоротечный роман у них начался буквально сразу после её смерти или ещё при жизни мамы, пока она болела. Осознавать подобное больно и обидно до сих пор, и я не стеснялся в выражениях, когда всё это ему высказал. Мы дико поссорились и несколько лет не разговаривали. Так что с новой женой отца у нас не было ссор или размолвок, мы просто искренне друг друга не любим. И это взаимно, но убивать?! Дичь какая!

– А какова вторая причина вашего с отцом разлада?

– А, я это говорил уже. Он ведь в ответ тоже молчать не стал. Высказал и своё мной недовольство. Кричал, что я веду странный образ жизни, занимаюсь не пойми чем. А он-то рассчитывал, что подрастающий сын станет ответственным, серьёзным человеком, помощником в управлении холдинга и всё такое прочее. На это я отвечал, что у меня имеется своя голова на плечах, а профессия, которая так ему не нравится, обеспечивает меня всем необходимым.

– Понимаю. – Я хотела спросить что-то ещё. Уточнить некий момент, одну мысль, что мелькнула в сознании, но не успела до конца сформироваться. В этот самый миг зазвонил мой мобильный телефон. Это были срочные и с таким нетерпением ожидаемые новости из лаборатории. Я выслушала специалиста, уточнила у него некоторые моменты, чтобы освежить свои знания по первым симптомам отравления, поблагодарила и спешно простилась.

– Что там?! – В нетерпении Георгий пытался придвинуть ухо к моей трубке, но, кажется, ничего не смог услышать.

– Тебя пытались отравить крысиным ядом, банально, но эффективно. Он был обнаружен в соке, йогурте и пирожных. И если спросят, ты сегодня, кроме пиццы, ел ещё и эти продукты. Понял?

– Кто спросит?!

– Сотрудники «Скорой помощи» и больницы, разумеется.

– Жень, чего ты придумала? – оторопел парень.

– Времени на подробные разъяснения нет, поэтому об этом потом. Сейчас переоденься, надень брюки и рубашку, приличные, но которые не жалко. И будем гримироваться.

– А это ещё зачем?

– Ты внешне должен походить на жертву отравления и соответствовать симптомам, которые бывают от употребления именно этого яда.

Пока Георгий собирался, я позвонила в «Скорую помощь»:

– Здравствуйте, примите, пожалуйста срочный вызов. Молодой человек, двадцать два года, Георгий Островский, головная боль, тошнота, рвота, необъяснимая слабость, сонливость. А не так давно стала проявляться сильная бледность кожных покровов, появилось кровотечение из дёсен и носа. Есть основание подозревать отравление крысиным ядом.

– В результате оплошности во время обработки мест, кишащих грызунами? – спросили на том проводе.

– Нет, в результате покушения на жизнь и здоровье.

– Тогда мы должны сообщить об этом случае в полицию, так положено по закону.

– Я – частный детектив и уже звонила в полицию. Впрочем, вы можете сделать это и сами, звоните в двадцать шестое отделение, спросите капитана Муромцева. Но сейчас нам срочно требуется машина «Скорой помощи».

– Ждите, бригада выехала, – лаконично ответила девушка и отключилась.

До прибытия «Скорой помощи» я успела переодеться в удобный костюм, собрать необходимые вещи и захватить оружие. Кроме того, сделать Георгию соответствующий грим. При помощи специального тона и пудры я создала синяки под запавшими глазами, а также бледность на лице, шее и кистях. Маленькие тампоны, смоченные в искусственной крови, засунула в нос молодого человека. На всякий случай брызнула немного на рубашку. А в уголок его рта осторожно нанесла несколько капель, имитируя кровотечение из дёсен.

– Неприятно, но нужно потерпеть. И не слизни языком, пусть подсохнет.

– Ага.

– Прибывшим врачам жалуйся на тошноту, головную боль, слабость, сонливость. Когда не знаешь, что ответить на вопрос, устало прикрывай глазки и молчи.

– И что потом? Врачи ведь рано или поздно поймут, что я не болен.

– Не извольте беспокоиться, поедем в областную клиническую больницу. Там у меня знакомая трудится на должности завотделением. Она нас ждёт и срочно организует для тебя отдельную палату. Врачи устроят шум, беготню, поставят тебе капельницу с витаминами или глюкозой, что-нибудь безвредное. И будем ждать потихоньку.

– Ждать чего?

– Понимаешь, если при отравлении крысиным ядом вовремя оказать квалифицированную медицинскую помощь, то человек практически гарантированно поправится, особенно молодой и здоровый. Поскольку наша отравительница за тобой следит или каким-либо ещё образом «держит руку на пульсе», о приезде «Скорой помощи» и последующей госпитализации она обязательно узнает. Потом наведёт справки, выяснит, где ты находишься, ведь для этого не нужны специальные навыки, и обязательно явится, чтобы проведать.

– Она захочет меня добить? – догадался Георгий.

– Разумеется! С ядами всегда так, возможны индивидуальные реакции или неожиданные осложнения. И тогда твоя смерть никого особо не удивит. Она обязательно постарается использовать столь удачный шанс.

– Но, возможно, нам придётся довольно долго ждать.

– Да, такой риск имеется, – не стала лукавить.

– Жень, тогда давай возьмём с собой мой ноутбук? А?! Пожалуйста!

– Ты же понимаешь, что должен выглядеть если не человеком при смерти, то пациентом, борющимся за жизнь?! Тебе ни до чего не должно быть дела, тем более не до развлечений или работы!

– Я очень осторожно, честное слово! Она же не явится сегодня?

– Кто знает? Времени, конечно, мало, но вдруг сделает попытку? Ближе к утру, например.

– Обещаю тогда уже крепко спать, предварительно самым тщательным образом спрятав весь компромат.

Несколько секунд я колебалась, взвешивая все «за» и «против»:

– Ладно, давай возьмём. Только ноутбук буду нести я, а ты за мою уступчивость наведёшь для меня кое-какие справки.

– Сделаю всё в лучшем виде и в кратчайшие сроки, – обрадовался молодой человек.

* * *

После госпитализации прошло несколько часов. Нашими общими усилиями вышло шумное отбытие из квартиры, его заметили все соседи. В больницу мы тоже прибыли с большой помпой, с воплями медицинского персонала о том, что пациенту требуется немедленная реанимация, и грохотом каталки по коридору.

Персонал имитировал промывание желудка, а потом Георгия устроили в маленькой отдельной палате и под видом необходимых препаратов поставили капельницу с глюкозой. По моей настоятельной просьбе достали небольшую ширму и отгородили в палате угол, где в случае необходимости могла спрятаться я. В общем, мы устроились довольно комфортно, тихонько перекусили тем, что привезли из дому, и Георгий устроился в кровати с ноутбуком, а я – в кресле напротив, с телефоном в руках и оружием наготове. Теперь оставалось только ждать.

Георгий, выполняя мою недавнюю просьбу, стал осторожно наводить справки о моём бывшем подопечном, Алексе. А также о том, что происходит в ведомстве, где трудится молодой мужчина. Я сразу честно предупредила Георгия, что неосторожность в этом деле может быть чревата большими неприятностями, и парнишка уверил меня, что будет осторожен, тих и незаметен, словно бесшумная тень.

Я верила в его профессионализм и старалась не мешать. Несколько раз покидала палату, чтобы сделать осторожный обход территории, возвращалась назад, снова садилась в кресло, листала ленту новостей в телефоне. Обдумывала свои дальнейшие действия. И старалась проанализировать свой недавний разговор с Георгием. Меня не покидало ощущение, что я умудрилась упустить нечто достаточно важное для расследования. Но тот самый ключевой момент почему-то постоянно ускользал от моего уставшего мозга. В конце концов я решила оставить решение этой проблемы до утра и полностью сосредоточиться на наблюдении.

Шло время, отделение постепенно погружалось в сон. Лишь изредка кто-то из больных шёл по коридору в туалет и обратно. Или медсестра с гремящей тележкой ходила от палаты к палате, чтобы сделать больным прописанные им инъекции.

Георгий давно спрятал компьютер и погрузился в тревожный сон. Я не думала, что злоумышленница явится сегодня, всё же времени от покушения до нашего появления в больнице прошло не так уж и много. Но на всякий случай перенесла кресло за ширму и приготовилась провести бессонную ночь, а потом тревожный день и снова бессонную ночь. И это как минимум.

Поэтому я очень удивилась, когда ближе к утру в коридоре послышались осторожные, лёгкие шаги. Посетитель остановился около нашей двери, выждал немного и стал осторожно нажимать на ручку, чтобы язычок замка не щёлкнул и не создал лишний шум. Я вскочила с места и приготовилась к неожиданностям. В палату, осторожно ступая ногами, обутыми в мягкую обувь на резиновой подошве, вошла женщина. Она была одета в медицинский халат поверх обычной одежды – джинсов и легкого свитера. Лицо дама предусмотрительно спрятала за медицинской маской. В случае, если бы её заметили на этаже сотрудники, женщина вполне могла сойти за медицинского работника – например, новенькую медсестру, которая перепутала этажи или отделения, просто заблудилась или кого-то ищет. Судя по росту и комплекции, это была женщина с записи камер видеонаблюдения, мачеха Георгия. Но, разумеется, я не торопилась выдавать своего присутствия. Нужно убедиться в верности своих предположений.

Женщина замерла, вглядываясь в лицо молодого человека, пытаясь оценить его состояние и понять, крепко ли он уснул. Я не шевелилась и ждала действий от незваной гостьи. Она некоторое время не двигалась, а потом решительно направилась в сторону Георгия, на ходу копаясь в достаточно большой мягкой сумке, висящей на плече. Женщина выудила шприц, наполненный какой-то жидкостью, и воткнула иглу в систему. Но я не дала ей возможности нажать на поршень.

– Стоять! Вы задержаны, гражданочка! – С этими словами я выскочила из-за ширмы и, ухватив дамочку за руку, заломила ей за спину.

Стараясь не применять лишнюю силу, я, возможно, слишком ослабила хватку, и мадам тут же воспользовалась этим. Она стала пытаться вырываться, крутиться и царапаться. Разумеется, я тут же рассвирепела, хорошенько приложила дамочку физиономией о стену, завела обе её руки за спину и защёлкнула наручники.

Во время этой возни мы опрокинули ширму, и она с грохотом упала на пол.

– Что случилось? – подпрыгнул на кровати Георгий.

– Вставай, друг мой. Сон отменяется. Сейчас поедем в отделение полиции сдавать преступницу.

– Это кто здесь преступница?! – довольно натурально возмутилась женщина.

– Да, кстати, хорошо, что напомнила! – Я усадила женщину в кресло, отстегнула систему вместе с торчащим в ней шприцем от штатива и упаковала в пакет. – Чуть доказательства не забыли.

На шум наконец сбежались ночные медсёстры. Я просила их передать заведующей отделения мою благодарность и сообщение, что мы покидаем палату немедленно, а я с ней свяжусь, как только немного разберусь с делами.

Дальше всё понеслось ровно, будто по накатанным рельсам. По дороге в отделение я связалась с Генкой и заявила, что готова наконец завершить это расследование. Полковник Петров, конечно же, не слишком обрадовался столь раннему звонку, но зато был счастлив оттого, что можно закрывать все дела, связанные с этим расследованием, и направлять их в суд.

Задержанная упорно молчала или огрызалась, поэтому её отправили в камеру временного содержания, чтобы остыла и немного подумала о своём положении. Ей теперь предстояла серия допросов и очных ставок. Разумеется, содержимое злополучного шприца отправили на исследование. А после того как мы с Георгием дали показания, можно было покидать отделение и отправляться домой отдыхать.

– Дико спать хочется, – зевнул молодой человек в машине. – А ты вообще, наверное, с ног валишься. Ведь совсем не спала сегодня.

– Ничего, я человек привычный. Потом отосплюсь.

– А я сейчас! Как только переступлю порог квартиры, так сразу же упаду в кровать и засну, прямо в полёте к подушке.

– Это очень хороший план, – задумчиво пробормотала я.

– Ты вроде бы не совсем довольна итогами расследования, – констатировал молодой человек. – А на самом деле ведь впору праздновать победу! Все злодеи за решёткой, мне больше ничего не угрожает.

– Всё это так. Но меня немного беспокоит один момент.

– Какой момент?

– Причины нападения, понимаешь? У каждого преступления имеется свой мотив! А мы с тобой во время нашего расследования внятного мотива как раз и не выявили.

– Как это, а ненависть?! – слегка подпрыгнул молодой человек.

– Это веская причина, но всё же недостаточная, чтобы идти в колонию. А твоя мачеха теперь именно туда и отправится, причём надолго. Потому что обычно в подобных делах полиции очень сложно выявить связь между заказчиком покушения и исполнителями. А у нас есть и связь, и подследственные лица, и доказательства.

– Значит, всего достаточно.

– Нет. У нас нет мотива! Потому что: «Я не одобрял брак отца, и за это она меня ненавидела!» – это не повод для убийства! Подобное сплошь и рядом случается, а эпидемии убийств тем не менее не происходит. Вот если бы ты мешал их браку, а женщина хотела бы его добиться во что бы то ни стало, тогда она могла решиться на подобное. И то это был бы явный перебор! Понимаешь?!

– Возможно. Но Катька – дамочка эксцентричная, капризная и взбалмошная. От такой, по сути, всего что угодно можно ожидать.

– Да, но ведь она не дура. И организовала всё быстро, ловко и с фантазией и подстраховалась. И на подельников произвела впечатление умной и осторожной женщины. Что ж так рисковать практически ни за что?!

– Не знаю. Как по мне, всё логично. И вполне в её стиле.

На несколько минут я задумалась:

– Скажи, Георгий, а брак этой Катерины и твоего отца был официальный?

– В смысле? А каким же он может быть?

– Зачастую вдовцы предпочитают жить так, без регистрации. Или стремятся повременить с ней, особенно если времени со смерти второй половины прошло не слишком много. Чтобы не слишком шокировать своё окружение.

– Из комментариев отца я понял, что он так и хотел поступить. Но Катька настаивала на немедленной регистрации, только празднование свадьбы и согласилась перенести примерно на год. Чтобы народ не судачил.

– А чем твой отец занимается? Управляющий, кажется? Помню, ты говорил, но подробности тогда уточнить недосуг было.

Георгий коротко рассмеялся:

– Отец, конечно, управляет, но собственным холдингом.

– Что?! – оторопела я.

– Отец – сталелитейный магнат и управляет холдингом из нескольких компаний.

Вместо ответа я витиевато выругалась.

– Так это как раз то, что мы искали! Недостающая деталь головоломки! – добавила после паузы.

– Женя, о чём ты сейчас говоришь?

– Не понимаешь?

– Нет.

Я сделала долгую паузу.

– Не хочу предполагать худшее, но боюсь, с твоим отцом не всё хорошо. Только в таком случае Катерина могла решиться устранить тебя!

– Женя, это бред! Зачем ей это?!

– Например, чтобы не делить наследство. – Последняя фраза прозвучала едва слышно. Я была уверена в своих предположениях, просто пугать и расстраивать молодого человека очень не хотелось.

– Нет! Женя, нет, не может такого быть!

– Погоди, не кипятись. Я не утверждаю, что он мёртв! Иначе с тобой уже связался бы кто-то из адвокатов или нотариусов. Но Катерина торопилась тебя устранить! И теперь всё становится на свои места! Рискну предположить, что твой отец серьёзно болен.

– Этого просто не может быть, он совершенно здоров!

– Вы долгое время не общались. А любой здоровый сегодня человек может заболеть завтра. Впрочем, моё предположение достаточно легко проверить. Просто позвони сейчас отцу.

Георгий посмотрел на меня каким-то диким и затравленным взглядом, но послушно достал телефон и попытался сделать звонок. Телефон его отца был отключён.

– Я не понимаю, – испуганно пробормотал он.

– Попробуй позвонить на работу отца, например секретарю или его заместителю. Каждый из них должен знать все последние новости.

– Ага, – торопливо бросил молодой человек и начал сосредоточенно изучать список контактов своего телефона.

Потом набрал чей-то номер.

– Алина? Добрый день! Это Георгий, я что-то отцу не могу дозвониться. Не в курсе чего? Как же так?! А в какой больнице?! Ладно, разберёмся. Спасибо Алина, – с долгими паузами проговорил молодой человек.

– Что там?

– Ты была абсолютно права. Отец в шестой больнице с инфарктом. Уже пошла вторая неделя. Катька, гадина, запретила сотрудникам меня оповещать, сказала, сама позвонит. Папа в тяжёлом состоянии, ему нужна срочная операция, а эта мерзавка не давала разрешения, мотивируя это тем, что отец слаб и врачи могут ухудшить его состояние.

Я молча развернула машину на ближайшем повороте, чтобы скоординировать наш маршрут.

– Ты в больницу? Мы в больницу едем?! – суетился парнишка. – А я не спросил, в каком он отделении и в какой палате!

– Не переживай, в регистратуре нам всё подскажут. А ты пока позвони семейному или корпоративному юристу. И попроси его подъехать. Он должен в срочном порядке подтвердить твою личность и полномочия. Возможно, относительно лечения отца нужно будет принимать срочное решение.

– Да, Женя, ты абсолютно права! Впрочем, как всегда!

И мы со всей максимальной скоростью поспешили в больницу.

Вместо эпилога

Со временем всё устроилось и окончательно прояснилось. После того как Андрей Островский, отец Георгия, слёг с тяжёлой болезнью, его корыстная жена решила не лечить мужа, как следует, и не соглашаться на срочную операцию, а дождаться смерти супруга, чтобы стать богатой наследницей. Но хитрая женщина не стала ждать у моря погоды, а развила бурную деятельность. Подкупила юриста, который имел доступ к завещанию Андрея Островского, и, к своему разочарованию, выяснила, что львиную долю всего имущества, включая полное владение холдингом, по завещанию получит Георгий. План созрел достаточно быстро. Средствами Катерина располагала, поэтому решила нанять сразу двух киллеров. А когда те не справились, вообще взяла дело в собственные руки и попыталась убить ненавистного пасынка.

После того как правда вышла наружу, Георгий попытался договориться с врачами, чтобы отца срочно прооперировали. Но те в один голос твердили, что время упущено, и теперь Андрея Викторовича никто не спасёт, даже пытаться не будет, потому как слишком велик риск смерти прямо на операционном столе. Но упорный молодой человек даже не думал сдаваться. Мы дружно взялись за дело и задействовали все общие связи. В итоге Георгий договорился о срочной операции в Швейцарии, а я организовала достаточно безопасную транспортировку больного в западную клинику.

Несмотря на довольно низкие шансы, операция прошла успешно, и больной быстро пошёл на поправку. Георгий не отходил от отца ни на шаг и очень поспособствовал его скорому выздоровлению. Разумеется, они полностью помирились друг с другом.

Катерину и её подельников осудили. Отдел полковника Петрова предоставил все возможные доказательства, и преступники получили довольно внушительные сроки.

Разумеется, в охране Георгия больше не было необходимости. Я получила полную свободу действий и могла ринуться в новую авантюру и организовать очередную операцию по спасению тех, кто по той или иной причине мне дорог.

Разумеется, мы с Георгием не прекратили общаться, ведь за короткое время совместных приключений мы действительно стали настоящими друзьями. Как только его отец поправился, молодой человек пригласил нас с тётей Милой в самый модный ресторан города, выполняя своё давнее обещание. Кроме того, теперь Георгий, словно преданный поклонник, каждый год четырнадцатого февраля присылает для тётушки дизайнерский шарф или платок, сопровождая презент милой открыточкой из тех, что так ей нравятся, и признаниями в вечной дружбе.

Мы же с парнишкой периодически встречаемся за чашечкой кофе. Ради меня вечный затворник Георгий даже соглашается выбраться из дома. А если нет, я с удовольствием приезжаю к нему в гости и всегда привожу гостинцы от тёти Милы, её знаменитые кулинарные шедевры, которые так полюбил мальчишка.

Кроме того, я достаточно часто обращаюсь к Георгию за помощью, если нужно найти ту или иную недоступную информацию в Интернете. У него к этому делу настоящий талант, который со временем был вынужден признать и его отец. За лёгкость, с которой парнишка выполняет мои задания, и, главное, за умение не оставлять в сети следов, я прозвала Георгия Серой тенью. Недавно я узнала, что это имя распространилось в сети, и Серая тень имеет на просторах Интернета устоявшуюся репутацию.

Content

Марина Сергеевна Серова
Гений на мушке

Вместо эпилога