Серова, Марина Сергеевна.

Тайны горных обвалов

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Говорят, что смерть всегда забирает самых лучших. Она слишком несправедлива, эта несносная старуха с косой. Врывается тогда, когда ее не просят, уводя за собой тех, кто дорог, кому еще жить да жить. Смерть никогда не бывает милосердной, ей не свойственна жалость. И против нее нет оружия.

Она забрала человека, который был самым дорогим и любимым. Он слишком поздно узнал об этом и не хотел поверить в жуткую правду. Он пытался доказать, что это – чья-то грязная ложь.

Он не просто любил эту женщину – он ее боготворил. Она казалась ему ангелом, неземной принцессой, которая неизвестно как оказалась на грешной земле. Он понимал, что быть им вместе не суждено – он слишком неидеален для нее. Но осознание того факта, что она живет в этом мире, что она существует, помогало ему жить, надеяться и верить. Верить в то, что когда-нибудь они будут вместе.

Но этому не суждено было случиться. Смерть забрала ее навеки. Единственное, что осталось от земного ангела, – это надгробная плита на кладбище, на которую он каждый день приносил две красные розы. Розы были ее любимыми цветами, он это знал. Всегда дарил ей букет из пяти красных роз, из которых теперь осталось только две. Часами просиживал на кладбище и клялся ей в вечной любви. Говорил, что на все готов ради нее. Что она была и остается его единственной любимой и ее никто никогда не сможет заменить.

А еще он дал ей обещание. Он поклялся отомстить убийце. И эта клятва давала ему силы жить дальше и ждать. Ждать возмездия.

Глава 1

Наверно, нет на свете ничего прекраснее, чем первый выходной день после напряженных трудовых будней. Точнее, нет, выходные у большинства людей все-таки случаются, раз в неделю точно. А вот первый день отпуска для человека, который долгий период времени работал нон-стоп, – это да, настоящий праздник.

Примерно так я себя чувствую после завершения очередного запутанного дела: как будто год пахала без выходных – и вот в кои-то веки выпала возможность отдохнуть. Работу свою я выполняю качественно и так быстро, насколько это возможно, однако за короткий промежуток времени, пока я защищаю клиента, полностью выматываюсь, так как работаю на пределе человеческих возможностей. Такова работа бодигарда – делать все возможное и невозможное, дабы защитить жизнь охраняемого мною человека.

Без ложной скромности могу сказать, что я, телохранитель Евгения Охотникова, являюсь лучшим специалистом Тарасова. Даже трудно вспомнить, сколько успешных расследований я провела за всю свою практику, сколько раз подставлялась под пули, спасая своих клиентов, сколько преступников отправила за решетку…

Да, мою жизнь скучной назвать трудно – событий в ней столько, что хватит на десяток-другой детективных романов. Наверно, этим объясняется «скучное», по мнению моей тети Милы, хобби, которое я выбрала в свободное от работы время. Больше всего на свете люблю смотреть фильмы – могу провести за этим занятием целый день, не выходя из дома. Моя тетушка, которая обожает всевозможные культурные развлечения вроде походов на выставки, в театр или на концерты, искренне не понимает моих пристрастий. Она считает, что я бездарно трачу свою жизнь на сидение в четырех стенах моей комнаты за ноутбуком, и всеми способами пытается вытащить свою обожаемую племянницу «в свет».

Думаю, если бы тетушка работала телохранителем, она бы быстро изменила свою точку зрения, но, увы, специфику моей профессии трудно понять человеку, ведущему иной образ жизни.

Справедливости ради следует сказать, что тетя Мила все-таки дает мне передышку после выполнения очередного заказа – пару дней она меня не беспокоит, позволяет заниматься чем угодно и только пытается меня накормить самыми разнообразными блюдами. Я против этого ничего не имею – напротив, меня полностью устраивает такой расклад.

В первые дни своего отдыха я отсыпаюсь (встаю не в шесть утра, как обычно, а в половине седьмого), отъедаюсь до отвала, дегустируя вкуснейшие кулинарные шедевры, которые готовит моя тетушка, смотрю фильмы сколько душе угодно. Вот только если мой отдых затягивается, тетя Мила старается развлечь меня всеми доступными ей способами – вытаскивает на дружеские посиделки с ее подругами, знакомит с потенциальными кавалерами (моя родственница не оставляет попыток выдать свою племянницу замуж), заботится о моем культурном образовании (так себе идея, если честно, от классической музыки я засыпаю, а живопись и вовсе находится за гранью моего понимания). В этот период времени я пытаюсь избегать долгого времяпрепровождения дома – посещаю спортзал, где оттачиваю свои профессиональные навыки, стреляю в тире, тренируюсь до седьмого пота, лишь бы прийти домой в достаточно усталом состоянии и пресечь попытки тети Милы в очередной раз свести меня с неженатым сыном своей подружки.

Сегодня я рассчитывала посвятить день блаженному ничегонеделанью. Я имею на это полное право – накануне я завершила свое очередное расследование, клиент был спасен от неминуемой гибели, а преступник получил по заслугам.

Женя Охотникова, то есть я, пересчитала свой честно заработанный гонорар и вернулась домой поздно вечером.

Итак, целый день отдыха, вкусной еды и интересных фильмов – чего еще можно желать? Примерно так выглядит рай в моем понимании.

Утро началось с превосходного завтрака и бодрящего кофе, который я не спеша пила, пока тетя Мила суетилась возле плиты. Во время рабочих будней я частенько забывала поесть и поспать (работа в течение двадцати четырех часов в сутки – вещь совершенно обычная), поэтому сейчас я смаковала каждое мгновение неспешной «мирной» жизни.

Удивительно, но спокойные домашние дни мне никогда не надоедали – может, по той причине, что моя профессия связана с постоянным риском для жизни, адреналином, драйвом и напряженной умственной работой. К тому же отдыхать приходится не так часто, как хотелось бы, а такой вещи, как отпуск, за всю свою жизнь я себе ни разу не позволила. Трудно представить, что я делала бы, если бы каждый год мне выпадала возможность отдыхать на протяжении двадцати-тридцати дней.

Нормальные люди в это время ездят на курорты, принимают солнечные ванны или отправляются в турне, но вряд ли я бы решилась на такие вещи. Скорее всего, весь отпуск сидела бы дома, уставившись в экран ноутбука, спала бы, ела и фильмы смотрела…

– Женечка, как ты себя чувствуешь? – спросила тетя Мила, накладывая в мою тарелку подрумянившиеся ароматные сырники. – Выглядишь какой-то бледненькой, тебе бы отдохнуть надо!

Тетушка словно прочла мои мысли.

– Может, тебе съездить на лето куда? На юг, например, к морю! А то ты все время работаешь, это же невозможно!

– Да меня все устраивает, – улыбнулась я. – Я привыкла, и работу свою очень люблю. Ты же знаешь!

– Да, но сейчас ты очень устала, – заметила тетя. – Ты не заболела ли?

Я усмехнулась. С детства обладаю крепким здоровьем, не помню даже, болела ли я когда-нибудь гриппом.

– Все в порядке, – заверила я тетю, отламывая кусок сырника. – Потрясающе вкусно, сырники получились просто божественные!

– Рада, что тебе нравится! – улыбнулась тетя Мила, по всей видимости успокоившись тем, что аппетит у меня по-прежнему никуда не пропал. – Кушай, я много приготовила. Творог на рынке купила, настоящий, натуральный! Деревенский! Зимой такого нигде не найдешь!

Точно, на дворе ведь первые дни июля, подумала я, посмотрев в окно. Лето в Тарасове выдалось прохладное, дождливое, тогда как в прошлом году жители города изнывали от жары. Но сейчас все ругают холод – вроде и лето на лето не похоже, и погода осенняя…

Человек – странное существо, ему никогда не угодишь. Зимой ему не нравится мороз и холод, летом – жара, осенью – дожди, а весной – прохлада. Хотя я никогда не испытывала каких бы то ни было неудобств, связанных с погодой. Я спокойно отношусь как к лютым морозам, так и к изматывающей жаре, а нынешняя прохлада как нельзя кстати меня радовала.

Я взяла второй сырник, отпила глоток кофе. Но продолжить неспешный завтрак мне не удалось – внезапно зазвонил мой мобильный телефон. Я никогда не расстаюсь со смартфоном – не потому, что у меня зависимость от гаджетов, а по той причине, что телохранитель всегда должен быть на связи. И именно по этой причине не меняю номер телефона, чтобы клиенты в любой момент могли до меня дозвониться.

Я взяла со стола телефон и посмотрела на экран. Неизвестный номер. Значит, звонок по работе – вряд ли кто-то ошибся, хотя ничтожная вероятность этого существует. Сейчас я очень хотела бы, чтобы мой номер набрали по ошибке, – один день выходного мне как нельзя кстати.

– Слушаю, – проговорила я, поднеся телефон к уху.

– Доброе утро, – раздался незнакомый мужской голос. – Мне нужна Евгения Охотникова, я правильно звоню?

– Все верно, Евгения Охотникова – это я. – Я сдержала разочарованный вздох. – Чем могу быть полезна?

– Вас беспокоит Михаил Викторович Корчагин, – представился мужчина.

Я попыталась определить, сколько ему лет. Возможно, около пятидесяти – довольно степенный, размеренный голос, который мог бы принадлежать представительному, солидному человеку. Такой наверняка занимает руководящую должность в какой-нибудь компании, зарабатывает приличные деньги и запросто мог обратиться к телохранителю с целью защитить себя от конкурентов.

Все эти размышления заняли у меня несколько секунд, а мой собеседник между тем продолжал:

– Дело касается моей дочери, Дарьи. Но боюсь, это не телефонный разговор, возможно ли встретиться с вами лично? У вас есть свободное время или вы заняты другим клиентом?

– Вам повезло, сегодня у меня выходной день, – проговорила я. – Могу побеседовать с вами в любое удобное для вас время, куда мне подъехать?

– Замечательно, что наши с вами расписания совпали, – заметил Корчагин. – У меня сегодня есть время до обеда, с двух часов дня я должен быть на переговорах с клиентами. Как вы считаете, подойдет ли для нашего с вами разговора кафе или ресторан? Хочется поговорить в таком месте, где никто не побеспокоит, а в офисе это сделать проблематично… А дома тоже не очень хочется разговаривать, в любой момент может прийти дочка, а сперва мне надо рассказать вам лично суть моей проблемы…

– Кафе или ресторан прекрасно подойдут для беседы, – заметила я. – Когда вы хотите встретиться? И в каком заведении?

– Вам удобно будет к десяти утра подъехать в ресторан «Арбуз», он находится на пересечении улиц Московская и Горьковская? Там очень хорошая кухня и по утрам мало посетителей, никто не будет мешать разговаривать!

– Хорошо, в десять буду в ресторане, – пообещала я.

Попрощавшись с Михаилом Викторовичем, я положила трубку.

– Женечка, неужто снова работа? – ужаснулась тетя Мила, которая во время телефонного разговора находилась на кухне – она готовила мне яичницу с беконом.

Я кивнула.

– Ужас какой, совсем этим летом все с ума посходили! – воскликнула тетушка. – Ни минуты покоя тебе не дают! Я-то думала, ты уже всех преступников в Тарасове переловила, ну откуда они берутся? Кошмар просто!

– Да, всех убийц и злоумышленников, видимо, переловить не получится, – заметила я. – Откуда-то они появляются, точно грибы после дождя… С другой стороны, пока в городе есть кого защищать, для меня найдется работа. Без дела я все равно сидеть долго не люблю, хотя перспектива заманчивая… Но придется просмотр киноновинок отложить на какое-то время…

В десять утра я уже была в ресторане «Арбуз». Прекрасно знаю это заведение, оно расположено в центре города и отличается большим выбором блюд. Ресторан занимает два помещения – на первом этаже старинного дома и в подвале, где располагается бар с алкогольными напитками. Так как я не сторонница посиделок в компании со спиртным, то в подвальчике не бываю, а вот в главном зале запросто могу пообедать или поужинать. Цены хоть и достаточно высокие, зато качество блюд всегда на высоте, к тому же обстановка заведения весьма приятная, официанты вежливые и расторопные, да и ждать приготовления выбранного блюда не очень долго. На случай если нужно быстро поесть, в ресторане имеется шведский стол и можно взять любых блюд в каком угодно количестве.

Когда я вошла в ресторан, там находился один-единственный посетитель – мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, немного полный, с седеющими волнистыми волосами. Весьма приятной наружности, одетый в темно-синий деловой костюм и белую рубашку. Лицо незнакомца было гладко выбрито, волнистые волосы откинуты назад, что придавало мужчине обаяние и шарм. Он кого-то ждал – постоянно смотрел на мобильный телефон, не обращая внимания на чашку кофе, которую заказал, видимо, для того, чтобы просто так не сидеть в ресторане.

Я вытащила свой мобильный и набрала номер Михаила Корчагина. Как я и ожидала, телефон мужчины зазвонил. Он взял трубку, я нажала на «отбой» и подошла к его столику.

– Доброе утро, – поздоровалась я с ним. – Евгения Охотникова. А вы, полагаю, Михаил Викторович Корчагин?

– Да, вы не ошиблись, – улыбнулся мужчина. – Присаживайтесь…

Он встал и галантно выдвинул мне стул. Я опустилась на сиденье.

– Вы голодны? – вежливо осведомился Корчагин. – Здесь готовят замечательные завтраки, очень советую.

– Нет, я уже ела, благодарю. Ограничусь чашкой кофе, – произнесла я.

К нашему столику подошла официантка и с улыбкой спросила, готовы ли мы сделать заказ и не принести ли меню. Я попросила чашку эспрессо, Корчагин посмотрел на свой кофе и заказал американо с ореховым сиропом. Немного подумав, дополнил:

– И кремовое пирожное к кофе.

Я последовала его примеру и тоже заказала десерт.

Официантка отправилась выполнять наш заказ, а я посмотрела на Михаила Викторовича и проговорила:

– Думаю, стоит перейти к сути дела. Мне хотелось бы знать, что произошло с вашей дочерью, вы ведь для нее хотите нанять телохранителя?

– Да, для Даши, – кивнул Корчагин. Немного помедлил, потом продолжал: – Даже не знаю, возьметесь ли вы за мое дело… Наверно, вы решите, что я зря себе навыдумывал и что моей дочери ничего не угрожает, вот только боюсь, это не так…

– Вы не можете знать наверняка, что я решу, – заметила я. – Давайте по порядку. Расскажите, что случилось, а потом я скажу вам, возьмусь за ваше дело или нет.

– Да, вы правы, – вздохнул Михаил Викторович. – В общем, у меня есть дочь, Даша. Ей девятнадцать лет, воспитываю я ее один. Точнее, раньше, когда Леночка – моя жена – была жива, Даша росла в полной семье. Но четыре года назад Лена трагически погибла – мы попали с женой в аварию, я отделался переломом руки, а вот жена получила тяжелые травмы… Месяц она лежала в коме, а потом… Потом, увы, ее не стало…

Он остановился. Официантка принесла наш кофе и десерты, с вежливой улыбкой поставила поднос на столик, после чего пожелала нам приятного аппетита и удалилась. Я сделала глоток эспрессо, проговорила:

– Соболезную вашему горю. Вы, как я понимаю, повторно не женились?

– Нет, Леночка была и остается единственной женщиной в моей жизни, – покачал головой Корчагин. – Сомневаюсь, что я когда-нибудь начну новые отношения. После ее смерти как будто умерла часть меня, и я до сих пор не могу себе простить ее гибели. Я ведь был за рулем и вовремя не смог затормозить – на встречную полосу выехал грузовик, а Лена была не пристегнута. Если бы она воспользовалась ремнем безопасности, то, возможно, осталась бы жива… Но жена в тот вечер забыла пристегнуться, а я не посмотрел, что она едет без ремня безопасности. Мы ехали на день рождения к подруге Лены, Наташе, и жена выходила по пути в магазин, покупала подарок. Дочь с нами не поехала, она готовилась к экзаменам, училась в девятом классе, поэтому мы были вдвоем с Леночкой. Я, как назло, задержался на работе, поэтому пришлось ехать быстро, а тут еще этот проклятый грузовик нарушил правила дорожного движения, и в результате вместо дня рождения мы с женой оказались в больнице. Признаться, после смерти Леночки я сам хотел уйти из жизни, только мысль о дочери удерживала меня от самоубийства. Сама Даша тяжело переживала утрату матери, она замкнулась в себе, сидела в своей комнате, не ходила в школу, отказывалась от еды. Мне надо было жить ради дочери, надо было помочь Даше выйти из депрессии и самому не погрузиться в омут отчаяния. Существует поговорка «Время лечит», но это ложь. Со временем боль не утихла, и никогда не утихнет, это я точно знаю. Можно приучить себя жить с болью, но исчезнуть – она никогда не исчезнет…

Михаил Викторович замолчал. Я ждала, когда он продолжит свою историю, но было видно, что вспоминать о смерти жены мужчине тяжело. Не знаю, зачем он стал мне все это рассказывать, – Елена погибла из-за несчастного случая, ее не убили. Хотя кто знает, быть может, дело, которое мне предстоит вести, связано со смертью жены Михаила Викторовича…

– Но вы справились с горем, верно? – произнесла я, когда пауза в рассказе Корчагина слишком затянулась.

Михаил Викторович кивнул, отпил глоток кофе и отломил ложечкой кусок пирожного.

– Никогда раньше не любил сладкое, – заметил он, кивая на десерт. – Когда Леночка была жива, я всегда просил ее готовить мясные блюда, она превосходно готовила… И вообще отлично с домашними делами управлялась, у нее к этому был талант. Красавица, умница, хозяйственная, в общем, мне очень повезло. Жаль, ненадолго… Когда Лены не стало, я серьезно раздумывал о способах самоубийства. Петля на шею для человека со сломанной рукой – вещь весьма проблематичная, застрелиться не из чего, а наглотаться таблеток как-то несолидно, такое разве что барышни могут себе позволить. Я даже начитался статей о самых невероятных суицидальных попытках. Наткнулся на рассказ об одной девушке, которая решила уйти из жизни с комфортом и наелась шоколада. Понятия не имею, сколько надо слопать шоколадок, чтобы отправиться на тот свет, но идея мне понравилась. Кстати, та самоубийца так и не умерла, испугалась и вызвала «Скорую». А я купил себе плитку шоколада и, как это ни парадоксально, съел ее целиком. Вы, поди, удивляетесь – у человека горе, умерла жена, а он шоколад трескает. Увы, я не из тех людей, у которых стресс отбивает аппетит, – почему-то из-за трагедии я стал есть много сладостей. Так и пристрастился к конфетам и пирожным… Вы уж простите, что я так много не по делу болтаю, сам от себя не ожидал. Признаться, с дочерью мы не говорим о Лене, у нас установилось негласное правило – не разговаривать о ней. Но при этом и я, и дочь постоянно думаем о Леночке, просто вслух не говорим, чтобы друг другу не напоминать о нашем горе. Дурацкая идея – все равно и мне, и Даше от этого легче не становится, но я боюсь при дочери говорить о своей жене. А она не хочет меня расстраивать, держит все в себе. Неправильно все это… Вот и выбалтываю все вам, пора это прекратить. Так, теперь ближе к делу…

Он остановился, выпил залпом свой кофе, а потом продолжил:

– Даше сейчас девятнадцать лет, она учится на факультете журналистики. Занимается фоторепортажами – специализируется на телевидении, но профессионально занимается фотографией, также пишет заметки. Сейчас у студентов практика, Даше надо сделать материал и сдать его в конце июля. Времени в обрез, и дочь долго думала над темой репортажа. Она решила поехать в геологическую экспедицию на корабле, туда каждый год посылают ребят с факультета журналистики. В прошлом году Даша не попала в экспедицию – она плохо сдала сессию, а туда отправляют лишь тех, кто хорошо себя зарекомендовал во время учебного года. Однако в этот раз взяли всех желающих – дело в том, что многие из группы дочери отказались ехать, потому что жить десять дней в походных условиях, ночевать в палатках не каждый человек может. Даша рассказывала, что поехать в экспедицию предлагали ее одногруппницам, однако те не захотели, а дочка попросила взять ее. Она рассчитывает сделать хороший материал. Запретить дочери ехать я не смог – она попросту не слушается меня и делает то, что хочет. Мы с ней впервые серьезно поссорились – Даша с детства упрямая, вспыльчивая и взбалмошная, она не воспринимает запретов, не идет на компромисс. Полная противоположность Лене – та была спокойной, терпеливой, мягкой. Даже когда мы с женой спорили, Леночка всегда выслушивала мою точку зрения, и, если я был не прав, она аргументировано доказывала несправедливость моих суждений… У Даши же существует только два решения той или иной проблемы: ее собственное и неправильное. И если она надумала ехать в экспедицию, остановить ее не сможет никто и ничто. Если произойдет наводнение, цунами или землетрясение, это не помешает дочери осуществить задуманное…

– А почему, собственно, вы против поездки? – поинтересовалась я. – Думаете, Даша не справится с трудностями походной жизни?

– Дашка? – хмыкнул Михаил Викторович. – Да Дашка справится с чем угодно и с кем угодно, она, в отличие от своих однокурсниц, не изнеженное создание, та еще оторва… В хорошем смысле этого слова.

– Так почему вы не хотите отпускать ее? – недоумевала я.

– Да потому, что это очень опасно! – воскликнул Корчагин. – Дело в том, что мой брат, царствие ему небесное, был геологом. И он ездил в эти экспедиции, не только по области мотался, но и по всей стране. Увы, Нижняя Банновка, место, где будет проходить экспедиция, оказалась для него роковой точкой. Брат погиб год назад – произошел обвал, его хоронили в закрытом гробу… Сначала Саша просто пропал – он отправился один что-то разведывать, ничего никому не сказал. Очень на него не похоже – ведь он бывалый геолог, скорее всего, просто переоценил свои силы. Или наткнулся на что-то интересное, решил сам проверить, а потом сказать остальным товарищам… В общем, его хватились вечером, долго искали, но так и не нашли. На следующий день вызвали спасателей, а те обнаружили труп мужчины, сильно изувеченный – даже личность установить не смогли. Скорее всего, это и был мой несчастный брат. Погиб молодым, даже до сорока лет не дожил, Саша младше меня был на шесть лет. В этом году ему бы тридцать девять исполнилось… Жуткая смерть. А теперь Дашка собирается в эту треклятую экспедицию ехать, а ведь она лезет везде, где только можно и нельзя, наверняка наживет себе неприятностей. Ее вообще по-хорошему никуда отпускать не следует, да вот только дома я ее не удержу при всем своем желании. Если Саша, опытный геолог, умер, то что может произойти с девятнадцатилетней девчонкой, для которой не существует слова «нет», мне и представить страшно! Если бы Лена была жива, может, дочь не выросла бы такой безбашенной, но мне кажется, что смерть жены повлияла на характер Даши. Она таким образом справляется с горем – превращает свою жизнь в погоню за адреналином. И обо всем мне сообщает постфактум. Был период, когда Дашка связалась с плохой компанией, стала пить, к счастью, до наркотиков дело не дошло… Потом, когда дочь поссорилась со своими друзьями-подружками, она стала искать других развлечений – даже с парашютом один раз прыгнула, к счастью, ей это не понравилось, слишком тяжелая была парашютная система, и Дашка решила оставить парашютный спорт. Зато она летала на параплане, какое-то время занималась верховой ездой – тоже, к счастью, наскучило ей это. Чем-то спокойным дочь увлекаться не желает – она никогда не занималась рукоделием, как Леночка, домашнее хозяйство терпеть не может и даже готовить не умеет. Раньше мне приходилось заниматься этим делом, но максимум, что я могу на кулинарном поприще, – это отварить яйца да пожарить гренки. Пришлось нанимать домработницу, благо моя зарплата позволяет это сделать, иначе мы бы с Дашкой точно померли с голоду, а дома бы тараканы завелись… Ладно, к делу это не относится, но теперь вы представляете, какая у меня дочурка. И теперь ей в голову взбрело ехать в экспедицию! Да она же себе голову там где-нибудь свернет в первый же день!

– Как я поняла, вы хотите, чтобы я охраняла Дашу от нее самой? – уточнила я.

Михаил Викторович пожал плечами.

– Да, но и не только в этом дело. Понимаете, был один случай… То есть я ведь случайно узнал об экспедиции, Дашка мне об этом даже не рассказала. В общем, дня три назад, вечером, дочка находилась в ванной. Я сидел на кухне и работал за ноутбуком, ждал Дашу, чтоб поужинать. Телефон дочери лежал на столе – Дашка подолгу в ванной не засиживается, обычно она везде свой смартфон таскает, а тут, видимо, забыла взять. Но я по чужим мобильным не лазаю, считаю, что телефон – это такая же личная вещь, как и дневник или письма. Но неожиданно Дашкин телефон зазвонил, я его взял, чтобы отнести дочери в ванную, увидел, что пришло эсэмэс-сообщение с неизвестного номера. Сам не знаю, почему я открыл сообщение – возможно, по привычке, механически нажал кнопку. Я свои эсэмэски сразу читаю, вот и Дашкину тоже случайно прочел. И содержание письма мне совершенно не понравилось. В сообщении говорилось: «Поедешь в экспедицию – твоего трупа не найдут». И все! Я был в шоке, не понимал, что за экспедиция и кто мог писать дочери такие вещи… Смотрел на сообщение, хотел было перезвонить, но тут Дашка вошла в кухню, увидела меня со своим мобильным, выхватила телефон, стала орать, что я шарюсь в ее сотовом. Я хотел было сказать, что случайно нажал на кнопку, но она и слушать ничего не желала. Тогда я прямо спросил, кто ей написал эсэмэс и о какой экспедиции говорится в письме. Дашка сразу удалила сообщение, номер я не запомнил, не стала ничего отвечать, забрала телефон и выбежала из кухни. Не буду вдаваться в подробности того скандала, скажу только, что мне удалось выяснить, что моя дочурка собирается ехать, то есть плыть, на каком-то корабле в Нижнюю Банновку с геологами и снимать про них материал. Дашка заявила, что я могу не тратить время и не пытаться запрещать ей эту поездку – все равно она сделает по-своему, а если я стану возражать, и вовсе сбежит из дома. Попусту дочка словами не разбрасывается – я прекрасно понимал, что она выполнит свою угрозу, если я ее не отпущу. Но я очень боюсь, что с ней что-то случится, тем более эта эсэмэска с угрозой… Дашка говорит, что кто-то неудачно пошутил, но я ей не верю. И мне кажется, дочь знает, кто ей прислал сообщение, вот только она не хочет меня волновать, потому что я против этой поездки. Даже если бы эсэмэс с угрозой не было, я бы все равно нанял телохранителя для дочери, она – единственный человек, ради которого я живу… Если бы Даши не было, наверняка я бы покончил с собой после смерти Леночки.

– Как вы думаете, кто может желать зла вашей дочери? – спросила я. – У вас есть предположения, почему отправитель эсэмэски не хочет, чтобы Даша ехала в экспедицию?

– Я понятия не имею, – покачал головой Корчагин. – Даша не слишком часто откровенничает со мной. Я даже не знаю, как выглядит ее парень – дочь не захотела меня знакомить со своим молодым человеком, все обещает как-нибудь пригласить его в гости, но пока кормит меня «завтраками». Признаться, воспитывать Дашу без Лены мне сложно, тем более жена умерла в период, когда дочь находилась в подростковом возрасте. Для меня Дашка – загадка, я никак не могу найти к ней подход. Иногда создается впечатление, что дочь все делает мне назло, хотя я понимаю, что у Даши просто характер такой. Я знал ее школьных подруг – Катю Волкову, Ангелину Гаврилову, потому что дочь неоднократно приглашала их домой. Но после школы Даша не поддерживает с ними отношений, по крайней мере, в гостях они у нас давно не были. По поводу врагов дочки… Да, собственно, у кого их нет? В школе у Даши имелись и недоброжелатели, в основном девчонки, как у всех. В детстве чего только не бывает – и дружба навеки, и кровная вражда до смерти, у самого такое в школьные годы случалось. Был у меня и закадычный друг, и лютый враг, с которыми со временем общение сошло на нет, и причин, по которым происходили ссоры, я не вспомню. Сейчас, когда дочка учится в университете, она завела новых друзей и подруг, частенько домой поздно вечером приходит. Но к нам в гости не приглашает никого, не знаю почему. Думаю, про знакомых Дарьи вам лучше у нее спросить, хотя не знаю, удастся ли вам наладить контакт с дочерью. Признаться, я представления не имею, как Дашка отреагирует на то, что в экспедицию с ней поедет телохранитель. Может все в штыки принять, а может согласиться – предугадать трудно. Точно я не скажу…

– Где сейчас находится Даша? – задала я новый вопрос. – Насколько мне известно, у студентов сейчас каникулы, верно? Или нет?

– Практика у них в конце июня закончилась, – кивнул Михаил Викторович. – Но Даше надо проект сдавать, она целыми днями по городу шатается, делает фотографии и собирает материал. Первоначально она собиралась сделать репортаж об экстремальном отдыхе в Тарасове, однако эта идея сейчас ей не особо нравится. У нас только прыжки с парашютом, скалодром, ипподром, ну, может, еще что – негде разгуляться. Скалодром маленький, кто-то уже писал такой материал, ипподром тоже не подошел, не знаю, по какой причине. То ли эти темы уже взяли, то ли просто Дашка загорелась идеей плавучей экспедиции, но дочь сейчас в творческом поиске. В основном она монтирует видео и занимается художественной фотосъемкой, так сказать, набивает руку.

– Ясно, – кивнула я. – Мне бы хотелось встретиться с вашей дочерью и поговорить с ней. Заодно узнаю, кто написал ей эсэмэс-сообщение с угрозой. Вы говорили, что не запомнили номер, с которого вашей дочери отправили письмо?

– Увы, Дашка быстро удалила эсэмэс, – покачал головой Корчагин. – А у меня не фотографическая память, цифры я не запомнил. Даже оператор какой, вспомнить не могу. Заканчивается на цифры сорок пять вроде, да, точно. В конце стоит сорок пять.

– Жаль, что вы не помните оператора, – проговорила я.

Если бы первые цифры неизвестного номера Михаил Викторович мне назвал, я, вероятнее всего, смогла бы установить точный номер мобильного. Но сколько существует сим-карт, оканчивающихся на цифру сорок пять, трудно представить. Возможно, тысяча, а может – десятки тысяч. Это все равно что искать иголку в стоге сена, только время зря терять. Если Даша знает, кто отправитель, тогда другое дело. Но вот если нет – ситуация осложняется…

– Увы, – развел руками Михаил Викторович. – Надо было мне переслать это сообщение себе на телефон, но я вовремя не сообразил, а потом Даша увидела, что ее мобильный у меня. Я и глазом моргнуть не успел, как она выхватила из моих рук свой сотовый, дочка была в бешенстве. Она ведь знает, что я уважаю ее личное пространство, ни в ноутбук, ни в телефон ее не заглядываю, хотя надо было бы. А то Дашка совсем из-под контроля вышла, вдруг с ней и правда что-то случится…

– Сейчас поздно жалеть о том, что не сделано, – заметила я. – Помните, вы говорили, что ваша дочь связалась с плохой компанией? Расскажите про это подробнее, быть может, кто-то из давних друзей Даши пытается сейчас ее запугать.

– Вряд ли дочь с кем-то из них сейчас общается, – заявил Корчагин. – Эта история произошла три года назад, Даше было шестнадцать, как раз после смерти Леночки. Дочка забросила учебу, вела себя неадекватно, грубила мне, ругалась. Стала пропадать где-то по ночам, на мои вопросы не отвечала, на угрозы и наказания не реагировала. Я даже пытался ее к психологу отвести, но без толку. Даша упорно меня игнорировала и огрызалась. Начала курить, я у нее неоднократно находил пачки сигарет, которые выкидывал, пытался с ней говорить, даже дома запирал. К тому же Дашка начала выпивать – от нее разило алкоголем, хотя она все отрицала. Учителя знали о трагедии, которая произошла с матерью Дарьи, сочувствовали ей, прощали невыполненные домашние задания. Но однажды мне позвонила классная руководительница и спросила, как себя чувствует моя дочь и выздоровела ли она. Оказалось, что Даши не было на занятиях целую неделю, она позвонила классной и сказала, что заболела гриппом. Где дочка была все это время – неизвестно, мне она говорила, что идет в школу, а сама каждое утро шлялась не пойми где… Я понял, что ситуация вышла из-под контроля, дождался прихода Даши и конфисковал у нее телефон. Сказал, что мобильный она получит только тогда, когда возьмется за ум, будет посещать уроки и делать домашнее задание. А для пущей верности объявил, что теперь сам буду отвозить ее в школу, как маленькую, и забирать домой. Только после этого Дашка успокоилась, пообещала, что будет нормально себя вести, перестанет общаться с «ребятами», и попросила меня не выполнять мою угрозу. Я дал дочери время на исправление, но она сдержала слово. Перестала пропадать по ночам, по всей видимости, она развлекалась в каком-нибудь ночном клубе со своей компанией, бросила курить и пить, даже сдала нормально выпускные экзамены. Сказала, что будет поступать на факультет журналистики, подала документы в университет. Когда ее приняли (я думал, придется платить за учебу, однако дочь поступила на бюджетное отделение), я подарил ей профессиональный фотоаппарат. Даша хотел стать фоторепортером, она искренне радовалась подарку и за лето полностью освоила технику. Я вздохнул с облегчением – дочка «перебесилась», выбрала профессию и пустила свою неуемную энергию в дело. Как говорится, теперь жить бы и радоваться, но Дашка подалась в другие авантюры – за лето она не только фотографией занималась, но успела и с парашютом прыгнуть, и с лошади упасть, и на параплане полетать… Даже не знаю, в кого она такая, – Леночка всегда была спокойной, уравновешенной, я тоже не склонен искать приключений на свою голову. Единственная надежда на то, что когда-нибудь дочка успокоится, наиграется и остепенится. И не свернет себе ненароком шею во время своих развлечений…

– Значит, вы не знаете, с кем общалась Даша, когда приходила домой пьяная и прогуливала школу? – вернулась я к интересующему меня вопросу.

Михаил Викторович отрицательно покачал головой.

– Вы, наверно, считаете, что я – безответственный отец, раз ничего не знаю о жизни своей дочери, – заметил он. – Но поверьте, это не так. Я очень хотел бы, чтобы Даша делилась со мной своими переживаниями, знакомила меня со своими друзьями, рассказывала о том, как проходят дни в университете… Увы, моя дочь по неведомым мне причинам не хочет откровенничать со мной. Хотя я всегда пытался дать ей все самое лучшее, старался сделать так, чтобы жена с дочерью ни в чем не нуждались… Может, все из-за того, что в детстве Даша все время проводила с матерью, в то время как я зарабатывал деньги. Должность управляющего крупной компанией требует много времени и сил, порой приходилось пахать без выходных. Вот дочь и отвыкла от меня… А когда Лена умерла, Даша не захотела впускать меня в свою жизнь. Я очень люблю свою дочь, но отношения у нас с ней напряженные, Даша отгородилась от меня высокой каменной стеной и не желает ее разрушить. Я же только одного хочу: чтобы с дочкой все было в порядке, чтоб у нее была счастливая и долгая жизнь…

– Быть может, вам стоит проявлять больше участия к жизни вашей дочери? – предложила я. – Попробуйте понять ее интересы, займитесь с ней чем-нибудь вместе, пусть даже теми самыми полетами на параплане или чем-то подобным. Понимаю, меня это не касается, я не хочу лезть в ваши дела, но раз все так плохо, почему бы не попытаться изменить ситуацию?

– Возможно, вы и правы, – согласился со мной Корчагин. – Если бы не работа, я бы поехал с Дашей вместе в экспедицию, придумал бы что-нибудь… Хоть я и не геолог. Ладно, все равно это всего лишь теории, вся моя надежда на вас. Прошу вас, Евгения, возьмитесь за мое дело, проконтролируйте, чтобы с Дашей во время экспедиции ничего не случилось! Сейчас это самое главное, остальные проблемы будем решать по мере поступления.

– Для начала я хотела бы поговорить с Дашей, – сказала я. – А уже исходя из результатов нашей беседы будет понятно, как сложится наша с вами работа дальше. Когда состоится экспедиция?

– Пятого июля, уже совсем скоро, – вздохнул Михаил Викторович. – А насчет разговора с дочерью – это, я думаю, можно устроить. Сейчас я позвоню Дарье и узнаю, когда она будет сегодня дома.

– Хорошо, – кивнула я.

Корчагин набрал номер дочери и стал ждать, когда та ответит. Вскоре Даша взяла трубку, Михаил Викторович произнес:

– Дашутка, привет! У тебя на сегодня какие планы?

Последовал ответ, которого я не слышала; мужчина продолжал:

– Замечательно! Ничего тогда на сегодня не планируй, ты мне сегодня нужна. Оставайся дома, ладно? Я скоро подъеду… нет, ничего не случилось, успокойся! Просто надо поговорить. Жди, минут через двадцать-тридцать все узнаешь!

Он положил трубку и проговорил, обращаясь ко мне:

– Все в порядке, Даша сегодня собирается быть дома, монтировать видео и обрабатывать фотографии. Вы не против сейчас поехать к нам домой? Познакомитесь с дочкой, пообщаетесь с ней. Надеюсь, все сложится удачно, вы найдете общий язык!

– Не возражаю, – произнесла я. – Моя машина припаркована неподалеку от кафе, можем сразу выезжать.

Мы расплатились с официанткой и покинули ресторан. Свой десерт я так и не успела попробовать, только кофе допила. Михаил Викторович, напротив, ничего не оставил на своей тарелке.

«Похоже, он и в самом деле сладкоежка», – подумала я про себя.

Глава 2

Корчагины проживали практически в центре города – на улице Советской, недалеко от цирка. Михаил Викторович ехал на своей машине, я – на своей, адрес он мне сказал, но я двигалась вслед за ним. Вскоре мы припарковались на стоянке возле девятиэтажного дома, Корчагин вышел из своего автомобиля и подождал меня.

– Мы живем на четвертом этаже, в пятнадцатой квартире, – проговорил он. – Идемте за мной.

Он подошел к первому подъезду дома, набрал номер квартиры. Вскоре к домофону подошли, женский голос спросил, кто это. Судя по всему, женщине было около пятидесяти лет, я решила, что это домработница. Михаил Викторович поздоровался с некой Серафимой Павловной, и нам открыли дверь.

– Серафима Павловна – это ваша домработница? – уточнила я.

Корчагин кивнул.

– Да, она приходит к восьми утра и работает до шести вечера. Готовит, убирает, стирает – в общем, выполняет все домашние обязанности. Вас ведь не смутит присутствие постороннего человека?

– Нет, ваша домработница мне ничем не помешает. Я бы хотела и с ней побеседовать, если это возможно.

– С Серафимой Павловной? – изумился Корчагин. – Но зачем?

– Мало ли, быть может, она замечала что-то странное, – пожала я плечами. – А может, знает, кто написал Даше эсэмэс-сообщение. Домработницы обычно в курсе того, что происходит в доме, где они работают.

– Не думаю, что дочка откровенничала с Серафимой Павловной, – с сомнением проговорил Михаил Викторович. – Вроде они не общаются, точнее, разговаривают только по делу. Домработница спрашивает, что Даша хочет на ужин, например, или интересуется, стирать ли сегодня вещи дочери. Собственно, на этом их общение заканчивается…

– Вы можете не знать, что происходит в доме во время вашего отсутствия, – заметила я. – Может, все несколько иначе, чем вы себе представляете.

– Вы правы, не знаю… Но я очень удивлюсь, если Серафиме Павловне известно что-то об эсэмэс с угрозой. Вряд ли Даша рассказывала домработнице об этом сообщении…

– Но вы же прочли эсэмэс, верно? – возразила я. – А Серафима Павловна могла, скажем, услышать телефонный разговор вашей дочери. Или увидеть, что Даша с кем-то встречается, да мало ли всего, что могла заметить домработница! Возможно, я ошибаюсь, но проверить мою догадку все же стоит.

– Хорошо, делайте, как посчитаете нужным, – сдался Михаил Викторович.

Мы доехали на лифте до четвертого этажа, в дверях нас встречала женщина, одетая в синее платье с длинными рукавами, поверх которого был повязан серый фартук. Волосы женщины были заколоты в аккуратный узел на затылке, на вид ей было около сорока пяти – пятидесяти лет. Довольно сухощавая, даже худая, с морщинистым лицом, но при этом – энергичная и активная. Казалось, домработница постоянно чем-то занята и сидеть без дела не привыкла. У нее даже мимика была подвижной, к тому же во время разговора Серафима Павловна (а это была именно она) бурно жестикулировала.

Она поздоровалась с нами, тут же принялась рассказывать Михаилу Викторовичу, чем сейчас занимается, на каком этапе ее работа, и одновременно поинтересовалась, что купить в магазине для приготовления обеда и ужина.

Мысли домработницы перескакивали так быстро, что трудно было уследить за течением ее монолога. Удивительно, как Корчагины не устают от столь многословной Серафимы Павловны, – у меня от всего этого потока информации даже слегка закружилась голова. Но Михаил Викторович, похоже, привык к своей домработнице – он поблагодарил женщину за ее труды, изъявил желание поужинать ризотто с овощами, а на десерт попросил приготовить яблочный пирог.

– У вас талант создавать вкуснейшие десерты, Серафима Павловна! – заметил Корчагин. – Я просто без ума от вашей яблочной шарлотки, вы нас балуете!

– Ой, да что вы, Михаил Викторович! – засмущалась домработница, хотя было видно, что похвала ей очень приятна. – Я вам еще не готовила морковный пудинг, Дашенька почему-то не хочет, она, наоборот, не любит мучное и сладкое… Так бы я вам столько всяких блюд приготовила, вы бы ни в каких ресторанах такое не попробовали!

– Да, на Дашутку угодить сложно, – вздохнул Корчагин. – Она у меня за фигурой следит, для нее, пожалуйста, сделайте что-нибудь диетическое. Она, кстати, дома?

– Да, Дашенька сидит за ноутбуком у себя в комнате, – кивнула Серафима Павловна. – Она пожелала обедать и ужинать окрошкой без мяса и яиц, я как раз собираюсь идти за овощами… Вы, как я помню, окрошку не любите?

– Терпеть не могу, какой-то салат в квасе или простокваше, – скривился Михаил Викторович. – Но если других вариантов нет, не напрягайтесь с таким количеством готовки… А то вы и так пашете не покладая рук…

– Что вы, что вы, мне только в радость! – заверила его домработница. – К тому же вы мне щедро платите, поэтому я рада для вас стараться! Быть может, вы голодны? У меня есть пирожки с капустой, Дашенька их кушать не захотела, она завтракала вареным яйцом и йогуртом, греческим, как она любит…

– Нет-нет, мы недавно с Евгенией позавтракали, – прервал гастрономические подробности Корчагин. – С вашего позволения, мы пройдем в комнату дочери, нам надо с ней поговорить…

– Ой, да как же, вы же на пороге стоите! – всплеснула руками Серафима Павловна. – Ой, простите меня, совсем вас заболтала, да вы же проходите, проходите! Вот, пожалуйста, располагайтесь, сумочку можете повесить на крючок, вот ваши тапочки, Михаил Викторович, а вот для гостей, не переживайте, они совсем новые…

Сопровождаемые непрерывным тарахтением домработницы, мы с Корчагиным прошли в просторную, светлую прихожую, обставленную со вкусом, в одной цветовой гамме. На полу – ни пылинки, ни соринки, вся обувь вычищена до блеска, зеркало во весь рост сверкает чистотой. Видно, Серафима Павловна и вправду работает не покладая рук, трудится каждый день. Иначе невозможно навести такую чистоту, по крайней мере, я не представляю, как современные женщины без домработниц справляются с домашним хозяйством да еще умудряются где-то работать. А прибавьте к этому приготовление пищи, уход за ребенком (или детьми, мы ведь берем среднестатистическую семью), поход в магазин за продуктами…

Нет, все-таки хорошо, что моя жизнь не вписывается в привычные рамки, – Женя Охотникова запросто может поймать преступника да спасти клиента от опасности, но справиться с приготовлением обеда или с уборкой мне явно не по силам…

Серафима Павловна по-прежнему что-то говорила Михаилу Викторовичу, но тот не обращал на ее болтовню никакого внимания. В конце концов домработница отправилась на кухню, мы же с Корчагиным пошли в комнату его дочери.

Квартира оказалась трехкомнатной, у Михаила Викторовича были отдельные апартаменты, большая комната была отведена под гостиную.

Корчагин постучал в запертую дверь напротив прихожей, и я услышала голос Даши:

– Да, войдите!

Михаил Викторович толкнул дверь, пропустил меня вперед, сам зашел следом. Я огляделась.

Комната Даши была довольно большой и светлой, но такого идеального порядка, как в прихожей, здесь не наблюдалось. Конечно, помещение убирала домработница, однако девятнадцатилетняя дочь Михаила Викторовича так щепетильно, как Серафима Павловна, к чистоте не относилась. На широкой кровати валялись одежда, какие-то книги и тетради, стол тоже был захламлен разными вещами. В комнате я увидела целых три шкафа – наверняка один из них предназначался для одежды, два других – то ли для книг и бумаг, то ли для гардероба девушки, не поместившегося в один платяной. Дверцы были закрыты, поэтому я могла только догадываться о содержимом шкафов.

Сама хозяйка комнаты сидела на кровати, на коленях ее лежал ноутбук, девушка что-то набирала на клавиатуре.

«Интересно, – подумала я про себя, – похоже, Даша занимается не обработкой фотографий, возможно, пишет статьи или занимается чем-то помимо учебы. Насколько мне известно, фото редактируются при помощи компьютерной мыши, которая в настоящее время находилась на столе, среди бумаг и тетрадок».

Дочка Михаила Викторовича была стройной, длинноногой девушкой, наверняка высокого роста (так как Даша сидела на кровати, я не могла точно определить ее параметры). У нее была короткая ультрамодная прическа с косой челкой, волосы девушки были выкрашены в черный цвет с отдельными розовыми прядями. Лицо довольно миловидное, только Даша слегка переборщила с косметикой – обведенные черным глаза выглядели чересчур ярко и вульгарно, хотя сама дочь Корчагина, видимо, считала это красивым. Одета красотка была в свободную черную футболку явно не ее размера и очень короткие джинсовые шорты, позволяющие лицезреть все великолепие длинных стройных ног девушки.

– Дашутка, привет! – поздоровался с дочерью Михаил Викторович.

Та что-то набирала на клавиатуре, не поднимая глаз.

Корчагин посмотрел на меня с виноватым выражением лица и проговорил уже громче:

– Даша, ау! Ответь, когда с тобой разговаривают!

– Пап, ну сейчас, не мешай! – отмахнулась девчонка.

Наконец она допечатала то, что так сосредоточенно набирала на клавиатуре, и с недовольным видом посмотрела на нас с Михаилом Викторовичем.

– Я работаю, неужели трудно подождать? – возмущенно произнесла девушка. Потом взглянула на меня и весьма невежливо спросила: – А это кто?

– Даша, прости, что мы мешаем тебе, но это важно, – Корчагин не обратил внимания на фамильярный тон дочери. – Познакомься, это Евгения Охотникова. Она поедет с тобой в экспедицию.

– Чего? – Даша нахмурилась. – Это с какой еще радости? Она что, геолог, что ли?

– Нет, Евгения не геолог. Она – твой телохранитель, – спокойно объявил Михаил Викторович. – Женя хочет поговорить с тобой, постарайся ответить на ее вопросы. От этого зависит твоя безопасность в экспедиции.

– Пап, ты вообще в своем уме? – Даша положила ноутбук на кровать и воззрилась на отца. Потом перевела взгляд на меня, снова посмотрела на него и заявила: – Это просто бред какой-то! Если ты пошутил, то совсем не смешно!

– Это не шутка и не бред. – Корчагин сохранял железное спокойствие, я даже восхитилась его выдержке.

Видимо, человек обладает фантастическим терпением и стальными нервами, раз выдерживает словесные потоки домработницы и совсем не примерное поведение своей дочери.

То, что с Дашей придется повозиться, я поняла сразу же – девица принадлежит к тому типу людей, что все делают наперекор другим. Дарья не признает авторитетов, отца она явно не слушает и вообще делает лишь то, что ей заблагорассудится.

Повезло мне с клиенткой, ничего не скажешь… Каждое слово придется вытаскивать из девицы клещами, это как пить дать…

– Если ты хочешь поехать в свою плавучую экспедицию, будь другом, пообщайся с Женей и расскажи ей, кто пишет тебе эсэмэс-сообщения с угрозами! – строго проговорил Михаил Викторович. – Имей в виду, Дарья, одна, без телохранителя, ты никуда не поедешь! Понятно?

– Ха-ха-ха, – медленно, по слогам проговорила девчонка. – Насмешил! Вот что, папочка, заканчиваем этот цирк, никакой телохранитель мне не нужен! Ясно? И хочешь ты того или нет, а в экспедицию я поеду, меня уже записали, и отказываться я не собираюсь! Так что можешь сам пользоваться услугами своей телохранительницы! Честно – лучше бы ты любовницу домой привел, стал бы, глядишь, поспокойнее! Носишься со мной, как с пятилетней, а мне вообще-то уже девятнадцать лет! Все, не хочу больше ничего слышать, мне надо делать проект! А вы вдвоем мне мешаете!

Она рассерженно схватила свой ноутбук и принялась яростно стучать по клавишам. Михаил Викторович вздохнул, подошел к дочери и закрыл крышку ноутбука, выхватил переносной компьютер из рук дочери. Зарядное устройство отскочило, но Корчагин не обратил на это никакого внимания.

Даша же пришла в неистовство.

– Ты с ума сошел?! – завопила она как потерпевшая. – Я сохранить не успела, отдай ноут! Если мой документ пропал, я…

– Ты не успела много напечатать сейчас, а то, что было у тебя набрано, вряд ли куда-то денется, – спокойно заявил Михаил Викторович. – Отдам ноутбук, когда прекратишь артачиться и нормально поговоришь с Евгенией и со мной. Иначе свой ноут не получишь, то же самое касается и мобильного телефона. Хватит уже из меня веревки вить!

– Я ни с кем не буду разговаривать! – закричала Даша. – Отдай!..

Она вскочила с кровати и попыталась отнять у отца ноутбук. Но тот крепко держал компьютер в руках, и девица только зря тратила свои силы.

Я молча наблюдала за семейными разборками. Да, видимо, Корчагин давно привык к подобным сценам, сразу понятно, что для него это не впервой…

Бедный, мне по-человечески его жаль стало. Умерла любимая жена, а дочурка творит что захочет, закатывает скандалы и истерики…

Я поняла, что ничем хорошим все это не закончится, поэтому решила вмешаться в конфликт «отцов и детей».

– Даша, успокойтесь, пожалуйста, – произнесла я тихо, но твердо.

Девчонка одарила меня таким взглядом, что если бы она умела убивать силой своей ненависти, то от меня бы осталось лишь мокрое место. Я не обратила никакого внимания на уничтожающие взоры дочурки Михаила Викторовича и продолжила:

– Понимаю, вы шокированы тем, что сказал вам ваш отец, вы расстроены. Но примите тот факт, что для вашей же собственной безопасности я поеду вместе с вами в экспедицию. Если вы отправляетесь туда для того, чтобы собрать хороший материал, а не валяться где-нибудь с простреленной головой или погребенной под обвалом, то сделайте милость, отнеситесь к данной ситуации как взрослый человек, а не как истеричный, взбалмошный ребенок. Поверьте, мое присутствие не причинит вам никаких неудобств, я не стану таскаться за вами, как нянька, и все вам запрещать. Подобные услуги я никому не оказываю, это не ко мне. Перевоспитывать вас я тоже не собираюсь, но к себе я потребую уважения и попрошу вас не препятствовать моей работе. Каждый из нас будет занят своим делом: вы – фотографировать, снимать видео и делать материал, а я – следить за тем, чтобы никто на вас не напал и никто вас не покалечил. Вы уже получили эсэмэс-сообщение с текстом угрозы и, полагаю, не хотите, чтобы эта угроза была воплощена в жизнь. Или я ошибаюсь?

– Ошибаетесь! – вскинулась Даша. – Да! Именно! Ошибаетесь! Знаете, а я как-то не особо хочу жить, надо же, как неожиданно! И главная моя мечта – поскорее сдохнуть, чтобы ни мой папочка, ни вы больше не отравляли мне жизнь!

– Даша! – воскликнул Михаил Викторович потрясенным голосом. – Да как ты смеешь такое говорить?!

«Похоже, строптивица умудрилась все-таки довести своего несчастного отца», – подумала я про себя.

Что ж, один – ноль в пользу Даши, к концу нашего разговора, полагаю, Михаил Викторович совсем потеряет самоконтроль…

Но я сдаваться не собиралась. Если Дарья взбесила своего отца, то меня не так просто вывести из себя.

Я спокойно произнесла:

– Ясно, с этим аргументом я спорить не могу. Итак, насколько я понимаю, в экспедицию вы едете для того, чтобы некто, пославший вам эсэмэс-сообщение с угрозой, воплотил ее, так как жить вам надоело и вы мечтаете лишь о смерти. Я не психолог, чтобы вести с вами разъяснительные беседы, однако существует одна маленькая деталь. Если вы попытаетесь покончить жизнь самоубийством или на вас кто-то нападет в экспедиции, вы рискуете не умереть, а на всю жизнь остаться калекой, которая вряд ли сможет покончить с собой, а эвтаназия у нас запрещена. Вам этого хочется? Знакома с подобным видом мазохизма.

– Мне все это надоело! – взвизгнула Даша.

Она резко повернулась к отцу и потребовала:

– Отдай мне мой ноут!

– Сперва успокойся и извинись за свои слова, – строго проговорил Корчагин. – И передо мной, и перед Женей!

– Не дождетесь! – заявила девица.

Попыталась выхватить ноутбук, но, потерпев поражение, рванула из своей комнаты. Я собиралась было догнать девчонку, но Михаил Викторович остановил меня.

– Не стоит, сейчас она слишком взвинчена и на эмоциях. Дашка очень быстро вспыхивает, но надо подождать, пока ее ярость утихнет, и потом уже поговорить. Она и раньше была очень эмоциональной, но после смерти Леночки вспышки агрессии стали более частыми. Боюсь, все это из-за пережитого стресса…

– Вы не пробовали обратиться к психологу? – поинтересовалась я.

Корчагин отрицательно покачал головой.

– Нет, Дашка наотрез отказывается от помощи специалиста, – вздохнул он. – Когда я заговаривал с ней о психологе, она злилась, говорила, что я считаю ее сумасшедшей… В общем, я надеюсь, что когда-нибудь дочь сама поймет, что необходима психотерапия. Пока она считает себя абсолютно нормальной, а вот всех вокруг принимает за врагов. Давайте я сам попробую поговорить с ней и спокойно все объяснить, надо было это раньше сделать… Но я решил, что сейчас дочь находится в нормальном состоянии, не думал, что она так отреагирует. Простите, что так получилось…

– Вы ни в чем не виноваты, – заверила я мужчину. – Все в порядке. Только я бы хотела убедиться, что в настоящее время жизни вашей дочери ничего не угрожает. Вы знаете, куда она ушла?

Я слышала, как девушка обулась и выскочила за порог квартиры.

Корчагин кивнул:

– Скорее всего, она пошла куда-нибудь в парк, успокоиться. Она любит там бывать, у нас недалеко от дома находится… Погуляет, придет в себя и вернется. Я вам позвоню после того, как поговорю с ней.

– Не думаю, что сейчас вашей дочери разумно гулять одной, пусть и днем, – заметила я. – Если то эсэмэс-сообщение было действительно угрозой, а не чьей-то глупой шуткой, преступник может напасть на Дашу в любой момент! Если вы не возражаете, я хотела бы удостовериться, что с девочкой все в порядке…

– Она не должна далеко уйти, – проговорил Корчагин. – Неужели вы всерьез полагаете, что на Дашу кто-то может напасть? Страшно даже представить такое…

– Все может случиться, – заметила я. – Но, на мой взгляд, лучше перестраховаться, чем недоглядеть и потом ругать себя на чем свет стоит.

Михаил Викторович согласился со мной, мы покинули квартиру и вместе с ним отправились в парк, где, как полагал Корчагин, должна находиться Даша.

Он оказался прав, девушка действительно была в сквере, она с кем-то разговаривала по телефону. Михаил Викторович с облегчением вздохнул и повернулся ко мне.

– У самого от сердца отлегло, когда увидел дочку! – тихо проговорил он. – А то вы меня напугали… Давайте не будем попадаться Даше на глаза, а то она опять сердиться начнет… Лучше я попробую с ней поговорить сам, чуть позже…

– Хорошо, – кивнула я. – Как скажете. Вы можете сообщить мне, с кем ваша дочь сейчас может разговаривать по телефону? Судя по всему, с кем-то очень близким, с другом или подругой. Я полагаю, Даша хочет рассказать этому человеку, что произошло сегодня. С кем она может делиться своими проблемами?

– Не знаю… – растерялся Корчагин. – Дочка не рассказывает мне о своих друзьях… К сожалению…

– Ладно, поступим по-другому, – произнесла я. – Вы хотя бы знаете, в какой группе учится Даша?

– Ну конечно, знаю, я не настолько безответственный отец! – возмутился мужчина. – Еще бы я не знал!

– Не воспринимайте мои вопросы так близко к сердцу, – сказала я. – Я не считаю вас безответственным человеком, ничего личного я не имела в виду. Я всего лишь собираю информацию о вашей дочери!

– Простите, сам понимаю, что я толком не могу вам рассказать о Даше, – проговорил Корчагин. – Учится она на втором курсе, то есть перешла на третий курс. Группа «3Т3», первая цифра – это номер группы, буквенная аббревиатура означает специализацию – телевизионная журналистика, а последняя цифра – номер курса. Раньше группа Даши именовалась «3Т2», а на первом курсе – «3Т1». Закончит учиться дочь в группе «3Т5».

– То есть обучение длится пять лет, – подытожила я.

Михаил Викторович кивнул.

– Вы говорили, что Даша увлекается фотографией, – продолжала я. – Почему тогда она учится на факультете телевизионной журналистики? Насколько я понимаю, фотоискусство там не особо требуется.

– Даша сама выбрала факультет с такой специализацией, – с гордостью произнес Корчагин. – Он считается самым престижным из всех. По окончании у дочери всегда будет работа, которая хорошо оплачивается. Она сама поступила, экзамены очень хорошо сдала, Дашка ведь умная и талантливая девка. Если бы она ответственно относилась к учебе, я уверен, с ее способностями она бы и золотую медаль в школе получила, и красный диплом – в вузе. Увы, в бочке меда всегда найдется своя ложка дегтя, из-за своего взрывного характера Даша частенько прогуливает учебу, она находит какие-то увлечения и из-за них забывает о самом главном. Больше всего боюсь, что ее в очередной раз «переклинит» и она бросит университет, хотя я помню, как она мечтала туда поступить. Просто загорелась идеей и после выпускных экзаменов месяц просидела за учебниками, не выходя из дома. Я ей даже репетиторов нанимал, видел, что Даша очень хочет учиться, радовался, что дочка справилась с потерей матери. Полгода дочка на крыльях счастья летала, делала по учебе больше всех ребят из группы, получала повышенную стипендию. Но настал второй семестр, и Дашка загорелась идеей стать гитаристкой. Я, признаться, в шоке был – музыкой дочь никогда не жаждала заниматься, Леночка отдавала ее в детстве в музыкальную школу на класс фортепиано, но прошла пара уроков, и Дашка с истерикой заявила, что ни в какую музыкалку она ходить не станет…

Ну да ладно, не в этом дело. Короче говоря, Дашутка нашла себе новую забаву – купила акустическую гитару на деньги, которые сама скопила со стипендии, и наша жизнь превратилась в настоящий кошмар. Дашка мучила несчастную гитару денно и нощно, спать было невозможно – она врубала звук на ноутбуке, когда разучивала очередную мелодию. Пары стала прогуливать, никакие уговоры на нее не действовали… Оставалось только одно: надеяться на то, что дочка наиграется и забросит свою гитару, как и другие развлечения. Так оно и случилось, но вот с повышенной стипендией Дашке пришлось попрощаться. Слишком много у нее было прогулов и слишком запустила она учебу, хорошо хоть, сессию кое-как сдала… Летом гитаре пришел конец, Дашка снова вернулась к фотографии, заново влюбилась в журналистику. Это лишь небольшой эпизод из жизни моей дочери – так, чтобы вы составили себе представление о ней. Увы, ваша первая встреча с Дашкой прошла не слишком гладко, но вы не вините ее. Такой она человек, у нее все через край. И не может она остановиться на чем-то – если какая-то вещь захватывает ее, то Дарья посвящает этой вещи все свое время, все свои силы. Но чего-то достигает – и «игрушка» больше не кажется ей такой интересной, как раньше. Либо дочка возвращается к старым затеям, если есть какие-то перспективы, или придумывает новую «игру»…

– А депрессии у вашей дочери случаются? – поинтересовалась я.

Чем-то поведение дочери Михаила Викторовича напомнило мне симптомы психического заболевания, именуемого биполярным расстройством или маниакально-депрессивным психозом. Страдающие этим недугом пациенты всю жизнь проводят на эмоциональных «качелях» – периоды мании, одержимости чем-либо или кем-либо сменяются у них опустошенностью и затяжной депрессией.

Вслух я свою догадку говорить не стала – мало ли, Корчагин может решить, что я с ходу записала его дочурку в потенциальные пациенты психиатрической клиники. Поэтому расспрашивала я Михаила Викторовича очень осторожно.

– Да я не сказал бы, – пожал плечами Корчагин. – Вспыльчивая – да, иногда Дашка даже бывает агрессивной. Но сидеть без дела она никогда не будет, слишком много у нее этих дел. Если говорить о темпераменте, то она – типичный холерик, тогда как я – флегматик. Леночка вот тоже была флегматичной натурой, очень спокойной…

– Ясно, – кивнула я, не выпуская Дашу из поля зрения.

Девушка уже поговорила с кем-то по телефону, теперь она сидела на лавочке и что-то смотрела в своем мобильнике. Никуда Даша не спешила и не торопилась, поэтому я продолжала:

– Михаил Викторович, скажите, кто знает о предстоящей экспедиции?

Корчагин ненадолго задумался, потом пожал плечами.

– Да полно народу. Ребята с группы дочери точно в курсе, геологи, которые едут, еще полно всех… Я детально вам не скажу, но можно зайти на сайт «Флотилии» и посмотреть, кто участвует во всем этом.

– То есть теоретически эсэмэску Даше мог написать кто угодно… – задумчиво произнесла я. – А вы, случайно, не знаете, ваша дочь знакома с кем-нибудь из геологов, участвующих во «Флотилии»? И кто из учащихся университета вашей дочери едет в экспедицию?

– Насчет геологов – не в курсе, мы с дочерью мало разговаривали о предстоящей поездке, – вздохнул Корчагин. – И все наши разговоры перерастали в скандалы и Дашины истерики. Я ведь против поездки, а она настаивает на своем…

– Но одногруппники Даши, насколько я помню из вашего рассказа, не пожелали ехать, так?

– Да, но позвали ребят с других курсов, – кивнул Михаил Викторович. – Даже не спрашивайте, кого именно, – я все равно не знаю…

– Хорошо, – согласилась я. – Михаил Викторович, какой у вас график работы? Во сколько вы приходите на службу, во сколько возвращаетесь?

Корчагин удивленно посмотрел на меня, но ответил на мой вопрос:

– Ну, работаю я иногда пять дней в неделю, иногда – и вовсе без выходных. Обычно на работу приезжаю к девяти утра, часто задерживаюсь допоздна… А почему вас это интересует?

– Чисто теоретически ваша дочь могла приглашать своих друзей домой в ваше отсутствие, – пояснила я. – Поэтому я хочу расспросить вашу домработницу, Серафиму Павловну. Или у вас дома есть видеокамеры, которые фиксируют происходящее? Признаюсь, если таковые имеются, снимаю шляпу – я ничего не заметила…

– Я давно думал установить их, но руки так и не дошли, – произнес Михаил Викторович. – Да и зачем? Серафиме Павловне я доверяю, она у нас давно работает, около четырех лет. За все это время у меня к ней никаких претензий, болтлива она, правда, зато работает на совесть. И воровать никогда в жизни не будет – я ей хорошо плачу, и, на мой взгляд, ей просто нравится вести домашнее хозяйство. Тот редкий случай, когда работа совпадает с хобби… Все ценные вещи находятся в моем сейфе, его взломать невозможно, даже самый опытный грабитель не сможет подобрать комбинацию. Для этого надо быть гением преступного мира, а Серафима Павловна женщина, конечно, расторопная, но на хакера не тянет. Дашка в мою комнату не заходит, ей незачем брать какие-то мои личные вещи или искать деньги. Дочка знает, что ей достаточно попросить нужную сумму денег, и я без лишних вопросов ей перечислю на карту.

– То есть взломщиков вы не боитесь, – подытожила я.

Корчагин неопределенно пожал плечами.

– Сомневаюсь, что они смогут проникнуть в дом, – заметил он. – Серафима Павловна посторонним дверь не открывает, а взломать замок вряд ли у кого получится. И потом, дома постоянно кто-нибудь есть – то домработница, то Даша, то я.

– Раз камер у вас нет, придется мне поговорить с Серафимой Павловной, – сказала я. – Она сегодня до шести работает?

– Да, можете пойти к нам, она откроет, – кивнул Михаил Викторович. – Скажете, что вы – моя знакомая, Серафима Павловна вас видела сегодня в моей компании.

– Она знает, что вы наняли телохранителя? – поинтересовалась я.

– Нет, если домработница не слышала нашего разговора с Дашей, то она не в курсе рода вашего занятия, – проговорил Корчагин. – Вы не хотите, чтобы Серафима Павловна знала?

– Лучше, если вы не станете говорить посторонним людям о том, кем я являюсь, – произнесла я. – Об этом должны знать лишь вы и ваша дочь. Чем дольше преступник будет думать, что он хозяин положения, тем лучше. А так как мы не знаем, кто угрожал Даше, не стоит никому рассказывать о том, что вы наняли для дочери телохранителя.

– Ясно, я и не собираюсь никому ничего говорить, – сказал Михаил Викторович. – Но вот Даша – она запросто может разболтать кому-нибудь о сегодняшнем скандале. Мало ли с кем дочка общается, сейчас вот она разговаривала по телефону…

– Когда вы хотите поговорить с Дарьей?

Корчагин задумался, потом неуверенно произнес:

– Может, сейчас подходящее время… Только поймите меня правильно, лучше, если я побеседую с Дашей сам. Спокойно, без присутствия кого бы то ни было. А вы можете пока поговорить с Серафимой Павловной, если вам это удобно.

– Разумеется, – кивнула я. – Да, вот еще что…

Я открыла свою сумку, с которой никогда не расстаюсь, вытащила оттуда шариковую ручку. Протянула ее Михаилу Викторовичу и проговорила:

– Попытайтесь отдать эту вещь вашей дочери. Если не представится подходящего момента, просто киньте ручку ей в сумку. Это очень важно, не забудьте!

– Хорошо, а зачем? – удивился Корчагин. – Это что, секретное оружие, что ли? Типа перцового баллончика, чтобы Дашка оборонялась от преступников?

– Нет. Давать в руки оружие девятнадцатилетней девочке, которая вряд ли умеет им пользоваться, идея глупая. Преступник запросто отнимет баллончик, нож или огнестрельное оружие у неопытного противника, и вреда от орудия самообороны будет больше, чем пользы. Лучше не задавайте лишних вопросов, отдайте ручку дочери во время разговора. А я не буду вам мешать, побеседую с домработницей.

– Ладно, я вас понял. – Михаил Викторович забрал ручку, я же направилась обратно в дом Корчагиных.

К моему приходу домработница уже вернулась из магазина, сейчас Серафима Павловна хлопотала на кухне – готовила еду для Михаила Викторовича и его дочери.

Мне она открыла дверь только после того, как я назвала свое имя и сказала, что приходила недавно вместе с Корчагиным, который в настоящее время беседует с Дарьей в парке.

Серафима Павловна вежливо предложила мне пройти в зал и подождать хозяев, но я отказалась.

– Прошу прощения, но я вам сильно помешаю, если задам вам пару вопросов? – спросила я женщину.

Та округлила глаза.

– Вы хотите поговорить со мной? – удивленно спросила Серафима Павловна. – Представления не имею о чем…

– Не пугайтесь, ничего страшного я у вас спрашивать не буду! – заверила я женщину. – Михаил Викторович рассказывал вам что-нибудь обо мне?

– Нет, да он и не обязан мне говорить, кто и по какому делу приходит к нему домой! – заметила домработница. – Я в дела хозяев не лезу, мое дело – убираться, стирать да еду готовить, а все остальное не моего ума дело! Я стараюсь не мешать Михаилу Викторовичу и Дашеньке, у них ведь свои дела, а у меня свои!

– Да вы не беспокойтесь так! – Я улыбнулась. – Если хотите, мы можем пойти на кухню, чтобы я не отрывала вас от работы. Я понимаю, что вам надо многое успеть сделать, поэтому не смею занимать ваше время!

– Ой, вот это вы верно заметили! – всполошилась Серафима Павловна. – Дашенька хочет окрошку кушать, а там надо готовить все по особому рецепту. Дашенька мясо не ест, яйца – только на завтрак и без желтка, только белок. А Михаил Викторович, наоборот, любит плотно покушать, поэтому для него надо приготовить что-то сытное и вкусное. Если что-нибудь напутаю, получится нехорошо, поэтому надо все успеть сделать…

– Вот заодно и расскажете мне, как вы готовите еду! – заявила я. – Давно хочу научиться готовить, по мне, так это очень сложно.

– Да ладно вам! – воскликнула домработница. – Что же тут сложного, главное – придерживаться рецепта и точно измерять вес продуктов, чтобы блюдо получилось такое, какое нужно. Поначалу только кажется, что трудно, но со временем привыкаешь и готовишь быстро и вкусно. Конечно, если вы готовите не только для себя, а, скажем, как я, работаете на кого-то, то надо учитывать вкус людей, для которых вы печете или жарите что-то. Кто-то ведь любит приготовленное на пару, кто-то обожает все острое или жирное, кто-то вовсе вегетарианец… Вы кем работаете, если не секрет?

– Я думала, что вы уже поняли… – Я притворилась растерянной.

– Да как же я пойму? – изумилась Серафима Павловна. – У вас на лбу не написано, в униформу вы не одеты… Были бы вы в белом халате, я бы поняла, что вы врач, а так – одеты обычно, у вас может быть какая угодно профессия! Может, вы работаете с Михаилом Викторовичем, то есть его сотрудница? Секретарша?

Я поняла, что домработница не подслушивала нашего разговора в комнате Дарьи. Это было мне только на руку, поэтому я с улыбкой проговорила:

– Нет, вы не угадали. Михаил Викторович нанял меня, чтобы я поработала с Дашей. Я – психолог.

– Ой, батюшки мои! – всплеснула руками Серафима Павловна. – Психолог? Это ж… ну, вы понимаете, неужто с Дашенькой что случилось? Она больна?..

– Вы ошиблись, я не психиатр, а всего лишь психолог, – проговорила я. – Если вы опасаетесь, что у Даши психическое заболевание, то поспешу вас успокоить, это не так. Психиатр или психотерапевт занимается пациентами, имеющими расстройство психики, тогда как психолог работает с людьми, которые пережили потрясение, у которых имеется трудная жизненная ситуация, проблемы в жизни. Психолог помогает человеку самому найти решение, сделать верный выбор. Именно этим я и занимаюсь.

– Да, я знаю, что у Михаила Викторовича и у Дашеньки произошло горе, умерла жена хозяина. Дашина мама… Вас поэтому Михаил Викторович нанял?

– Да, но не только. – Я вздохнула. – Понимаете, дело в том, что Даша находится в непростой ситуации и сама справиться со своими трудностями, увы, не может. Я хочу помочь девочке выйти из этого состояния, вот только без помощи самой Даши я, к сожалению, ничего сделать не могу. Я пыталась поговорить с девочкой, но она все восприняла в штыки, убежала из дома, сейчас ее отец с ней разговаривает. Но если Михаил Викторович не сможет убедить Дашу в том, что ей нужна помощь, наша работа с девочкой не сложится. А я очень щепетильно отношусь к своей профессии, если ко мне обращаются за консультацией, стараюсь сделать все возможное, дабы помочь своему клиенту. Но о Даше я мало что знаю и как найти к ней подход, пока не представляю. Все-таки вы много времени проводите в доме Корчагиных, наверняка можете рассказать о Даше. Что она за человек, есть ли у нее друзья, или она проводит все свое время в одиночестве. Какие вопросы ей лучше не задавать, что может оскорбить ее, ну и все в таком роде. Если бы вы согласились помочь мне, я была бы вам очень благодарна!

Серафима Павловна задумалась, потом неуверенно проговорила:

– Даже и не знаю, что вам рассказать о Дашеньке… Лучше всего я знаю о вкусовых пристрастиях хозяев и о том, насколько бережно они относятся к вещам, поддерживают ли в доме порядок или, наоборот, постоянно разбрасывают вещи… Михаил Викторович, к примеру, всегда все бумаги кладет в одно место, в комнате у него даже убираться не нужно, все аккуратно лежит там, где должно находиться. Он любит темно-синий и черный цвета в одежде, у него есть три деловых костюма в темной гамме и пять рубашек, белого и бежевого цветов. Несколько пар обуви, за которой он тоже следит. А Дашенька, напротив, ухитряется все разбросать, она не любит класть одежду в шкаф и кидает ее на кровать или на стул. Частенько теряет носки, я постоянно нахожу несколько носков разных цветов без пар. Одежду девочка покупает разную, любит черные футболки большого размера, мини-юбки, джинсы, которые сейчас модные, – рваные такие, знаете? Ужасно выглядит, но о вкусах не спорят. Кто я такая, чтоб в моде разбираться! Естественно, старуха вроде меня подобную одежду носить не станет, а вот Дашенька такое любит. Она постоянно красит волосы в разные цвета – точнее, основную часть волос оставляет черной, а пряди красит в яркие оттенки. У нее много странных украшений, в основном все металлическое и мрачное. Всякие кулончики с черепами, колечки, браслетики с шипами, ну и все в таком роде. На мой взгляд, подобные вещи покупать не нужно, не то накличешь на себя беду, но Дашенька надо мной смеется и считает меня несовременной теткой… Но она не со зла, я-то вижу, что девочка она добрая, хотя и пытается выглядеть агрессивной и мрачной. Бывает, резкое что-то скажет и обидное, но я на нее не обижаюсь, возраст такой, да и маму бедняжка потеряла, кто угодно станет злиться и сердиться на жизнь. Я люблю Дашеньку, как родную, мне очень ее жалко… У меня-то самой детей нет, не сложилась моя судьба, поэтому, наверно, и привязалась к девочке. Считаю ее своей внучкой, только никому об этом не говорю. Вообще семья очень хорошая, Михаил Викторович – добрый человек, вежливый, участливый. Всегда меня поблагодарит за вкусное блюдо, всегда комплимент скажет. Дашенька хоть и не часто со мной общается, но она очень талантливая девочка, способная, одаренная! Очень хотелось бы, чтобы у нее жизнь хорошо сложилась, чтобы замуж вышла за достойного человека, детишек бы родила… И профессию интересную получила, как она хочет!

– А Даша с кем-нибудь из сверстников общается? – поинтересовалась я, прервав рассказ Серафимы Павловны.

Домработница пожала плечами.

– Не знаю, наверно, общается с кем-то. Она домой никого не приглашает, но думаю, в институте у нее есть подружки…

– Что, неужели Даша совсем никого не зовет в гости? – изумилась я. – Не похоже на поведение молодой девушки… Не знаете почему?

– Понятия не имею, – пожала плечами домработница. – Но Даша постоянно с кем-то разговаривает по телефону, она запирается у себя в комнате и подолгу с кем-то беседует. Может, она стесняется кого-либо домой приглашать, я как-то не интересовалась…

– Очень странно, – заметила я. – А вы не в курсе, молодой человек у Даши есть?

Серафима Павловна задумалась, потом неуверенно проговорила:

– По идее, должен быть, Дашутка ведь девушка молодая, красивая. Думаю, есть, у всех девушек в ее возрасте есть кавалеры. Вот у меня в молодости такой ухажер был, все замуж звал! А я с ним строга была, хоть парень мне и нравился. Но думала, что если буду вести себя как неприступная королева, то произведу на него впечатление! Вот и произвела… только не я, а Машка Авдотьева. С ней он роман и закрутил, Машка-то посговорчивее была, зря я потом в подушку плакала да локти кусала… Так и осталась неприступной королевой, замуж не вышла. Все ждала того самого, единственного и прекрасного. Но принцев на белом коне не существует, вымерли все в древности, и кони перевелись. А первую любовь частенько идеализируют, особенно если отношения не сложились. Но сейчас другое время, девушки ведут себя совсем не так, как раньше. Поэтому все крутят романы, все бегают на свидания, безо всяких там китайских церемоний. Не думаю, что Даша ведет себя так же, как и я в молодости. Уверена, у нее есть молодой человек, вот только домой его она не приводит, с Михаилом Викторовичем не знакомит…

– А откуда вам это известно? – поинтересовалась я. – Вы ведь до шести работаете у Корчагиных, может, Даша вечером когда и привела своего ухажера, с отцом познакомить?

– Нет, Михаил Викторович сам у меня как-то спрашивал, не видела ли я с Дашей какого-нибудь молодого человека. Сказал, мол, у дочери есть парень, но та его почему-то скрывает. Михаил Викторович переживает за дочь, и такое поведение Даши и ее скрытность показались ему подозрительными. Обычно ведь, если человек хороший, девушка семью с ним знакомит, а вот Даша… Та все молчит, а на вопросы отца отвечает, что потом как-нибудь пригласит этого таинственного Ромео домой. Вроде как его Андреем зовут, а может, Артемом – точно не скажу. Даша один раз назвала случайно имя своего молодого человека во время разговора с отцом. Вы не думайте, я не подслушивала, просто убиралась в комнате, а Михаил Викторович с Дашей очень громко разговаривали. Вот я и услышала часть их беседы, Дашенька обещала отцу, что обязательно позовет этого Андрея-Артема в гости, только сейчас не время. Вроде этот парень ее занят очень и сейчас по гостям расхаживать не может…

– Очень интересно, – протянула я. – Чем так может быть занят молодой человек, что ему некогда прийти домой к девушке, с которой он встречается? А может, он просто намного старше Даши, вот та и находит отговорки? Как вы думаете?

– А кто ж наверняка-то знает? – вздохнула Серафима Павловна. – Тут только у Даши спрашивать, но если она не захочет рассказывать, то от нее ничего и не дождешься. Такая она, скрытная вся…

На вопрос, кто все знает, я могла дать ответ. И я запросто могла бы установить имя загадочного бойфренда дочери Михаила Викторовича, если бы мне удалось порыться в ноутбуке Даши.

Если девчонка переписывается со своим Андреем-Артемом, мне не составит труда зайти в систему, узнать пароль ноутбука и получить доступ к переписке девушки. Вот только как мне подобраться к ноутбуку Даши? Надо придумать предлог, чтобы проникнуть в комнату девушки и поработать с ее компьютером.

Я уже установила «жучки» в прихожей и на кухне – сделала это быстро и незаметно, Серафима Павловна даже ничего не увидела. За годы своей практики я научилась устанавливать прослушки везде, где только можно, в присутствии посторонних людей, которые не замечали моих манипуляций. Вряд ли Серафима Павловна вообще знает, как выглядят «жучки», – многие понятия не имеют, что собой представляют прослушивающие устройства. Современные технологии здорово облегчают работу телохранителей, следователей и других борцов за справедливость. К слову сказать, преступники тоже научились использовать чудеса науки в своих целях, но не об этом сейчас речь. В ручке, которую я отдала Михаилу Викторовичу, находился «жучок», и, когда Корчагин отдаст ее Даше, я смогу контролировать все перемещения девушки. Жаль, что я не успела лично сделать это – во время нашей первой встречи с Дарьей у меня не было подходящей возможности. Но я очень надеялась, что Михаил Викторович не забудет мою просьбу, что значительно упростит работу.

– Серафима Павловна, а Даша часто оставляет свой телефон без присмотра? – спросила я.

Домработница отрицательно покачала головой.

– Вообще никогда, мобильный она постоянно таскает с собой. Даже в туалет идет с телефоном, прямо смешно иногда! А ведь раньше люди как-то без своих смартфонов обходились, да и вообще пользовались стационарным, «домашним» телефоном! Не было ни мобильников, ни компьютеров! Вы молодая, не помните тех времен, а вот я часто вспоминаю с ностальгией, как мы встречались с подругами, писали письма друг другу, если далеко находились, в разных городах, как вживую общались, а не строчили сообщения в социальных сетях, как сейчас принято! Мне кажется, раньше и люди были гораздо отзывчивее, добрее. А нынче каждый сидит в своем собственном компьютерном мирке, отгородившись от других непробиваемой виртуальной стеной, люди даже забыли, как шариковыми ручками писать! Я до сих пор не могу привыкнуть к своему сотовому телефону, хотя у меня он самый примитивный, умеет только звонить да эсэмэс писать… Принципиально не хочу пользоваться смартфонами, мне кажется, они делают людей глупее…

– Даша в основном разговаривает по телефону или пишет эсэмэс? – Я прервала поток размышлений домработницы, которые мне были совершенно бесполезны.

Серафима Павловна пожала плечами.

– Да когда как. Но если Даша и разговаривает по мобильному, то тихо, ее и не слышно. Запирается у себя в комнате, чтоб никто ничего не услышал. Хотя не знаю зачем – как будто у нее тайны какие… Но это ее дела, девичьи, может, она со своим кавалером задушевные беседы ведет, мало кто захочет, чтобы такие разговоры кто-то услышал. А может, и нет, я ведь не подслушиваю, делаю свою работу, и все!

– Михаил Викторович говорил мне, что вы работаете в семье довольно долго, – проговорила я. – Вроде четыре года, или я ошибаюсь?

– Да, примерно так, – кивнула Серафима Павловна. – Когда жена Михаила Викторовича умерла, ему было очень трудно и работать, и заниматься домашним хозяйством. Дашеньке было пятнадцать лет, но готовить она не любит, а уборку вообще терпеть не может. Поэтому Михаил Викторович и стал искать домработницу, обратился в агентство, куда я недавно устроилась на работу. У них было мое резюме, но работу мне еще не предлагали, я раньше работала сиделкой у больных, а потом тяжело стало. Все-таки работа сложная, поэтому я поменяла профессию. Не думала, что мне повезет с работой, в приоритете ведь те люди, у которых имеется нужный опыт, а я домработницей не была… Но мне перезвонили и сказали, что есть возможность работать в одной семье, где проживает вдовец с дочкой. Я и согласилась, стала работать у Корчагиных и ни капли не жалею, что отдала свое резюме в то агентство!

– Вы без выходных работаете? – поинтересовалась я.

– В основном да, редко когда беру день отдыха, только когда домашние дела накапливаются. Но я живу одна, ни мужа, ни детей у меня нет, только кошка, Дуська. Но она весь день спит только, я утром за ней убираю, еды насыпаю, а вечером прихожу. Такая вот у меня семья – из двух персон, кошки и меня…

– И за все четыре года, которые вы работаете у Корчагиных, вы не видели ни одной подруги Даши? – удивилась я. – Одноклассники, друзья, их тоже у Дарьи не было?

– Когда Дашенька в школе училась, были, конечно, – нехотя проговорила Серафима Павловна. – Понимаете, я стала работать у Корчагина в очень непростой для них период жизни, прямо после смерти Лены. Не хочется вспоминать все это, горе Михаила Викторовича и Дашеньки я воспринимала как свое собственное. Девочка очень страдала, не знала, как справиться со своим горем. Первое время, когда я только начала работать, Дашенька ни с кем не разговаривала, только в своей комнате сидела. Она, по-моему, даже меня не заметила – что я появилась в доме… Есть отказывалась, хотя я старалась, как могла, готовила самые вкусные блюда, которые только можно вообразить. Михаил Викторович ел все в одиночестве, он даже думал Дашеньку в больницу положить. Но потом она вдруг в себя пришла, стала ходить в школу, задерживалась где-то допоздна. Я-то сразу почуяла неладное, но Михаил Викторович ничего не замечал, а я ему не рассказывала – все-таки не мое это дело… Но потом и он узнал, что Дашенька школу прогуливает и пахнет от нее сигаретами и алкоголем. Вот тогда Даша приводила в гости свою подружку, Веру Галашеву, с ней в основном общалась. Вера эта мне не нравилась – она казалась слишком вульгарной и развязной девицей. Но Дашенька очень была дружна с ней, Вера у Корчагиных часто бывала, в основном когда Михаил Викторович находился на работе. Они с Дашенькой даже курили на балконе – я потом убиралась, видела пепел от сигарет и один раз нашла окурок, который, видимо, девочки не выбросили, так как не заметили его. Но Михаил Викторович узнал, что Дашенька с дурной компанией связалась, настоял, чтобы дочка взялась за ум. В конце концов Даша стала учиться, прекратила прогуливать школу и сдала все экзамены очень хорошо. Занялась подготовкой к вступительным экзаменам, а Веру Галашеву я в доме Корчагиных больше не видела.

– Вот как, – проговорила я. – Михаил Викторович мне рассказывал, что у Даши очень много разных увлечений. Она правда настолько разносторонняя натура?

– О да… Только не знаю, к добру ли это, – вздохнула домработница. – Даша очень талантливая, и любое дело у нее сразу получается. Вы бы видели ее фотографии, они настолько необыкновенные, такие… такие восхитительные, даже слов нет! Мне Дашенька показывала снимки, у нее на компьютере, я была просто потрясена! Волшебные фотографии, в жизни бы не подумала, что на камеру можно так снять! И она ведь не только фотографировать умеет, музыкой занималась, рисованием, спортом… Только ее спортивные занятия почему-то совсем небезопасные, то она с лошади упадет, то с парашютом прыгнет неудачно, то связки потянет… Хорошо хоть, сейчас Даша занята заданием по учебе и у нее нет времени на все эти экстремальные развлечения!

– Даша, получается, талантливый фотограф? – спросила я. – Как интересно! А можно посмотреть ее работы? Мне бы очень хотелось…

– Это надо Дашеньку дождаться, она ведь мне их со своего компьютера показывала. То есть с ноутбука, вы ее попросите, и, думаю, она вам тоже их покажет!

– Михаил Викторович сказал, что он задержится вместе с Дашей в парке. – Я состроила огорченную мину. – Они вернутся часа через два-три, а я не хочу вас сильно отвлекать, а то вы ничего из-за меня не успеете… Вот было бы здорово, если бы я сейчас фотографии посмотрела, а вы бы готовкой занялись!

– Но ноутбук, боюсь, Дашенька с собой забрала… – растерялась доверчивая Серафима Павловна. – Сейчас ведь никто фотографии не распечатывает, все на компьютерах хранится! Вот раньше у нас фотоальбомы были, так здорово! Захочешь пересмотреть, вспомнить прошлое, открываешь фотографии и смотришь, вспоминаешь… Ох, никак не могу я привыкнуть к нынешней жизни, как-то не мое это, не так я себе свою старость представляла…

– Дашин ноутбук у нее в комнате, она без компьютера ушла, – снова прервала я домработницу. – Вы ведь не против, если я фотографии посмотрю? Ничего больше, а то я вам не дам работать…

– Да беседа с вами мне совсем не в тягость, наоборот! – воскликнула Серафима Павловна. – Но вы правы, я могу заболтаться и забыть о деле, люблю поговорить, тут ничего не сделаешь. Наверно, все потому, что у меня из друзей только кошка одна и осталась, но она разве сможет ответить? Хотя Дуська моя умная, она все понимает! Представляете, говорю я ей: «Дуся, ты курицу хочешь?» – а она тут же к миске бежит! Смышленая кошка, а говорят, что животные человеческого языка не понимают! Ой, да мне надо окрошку ведь готовить и пирог яблочный… Вы ведь не против, если я буду параллельно с разговором овощи резать?

– Нет-нет, что вы! – успокоила я домработницу. – Вы не переживайте, я пока пойду фотографии посмотрю, а вы своими делами занимайтесь! Если боитесь, что я одна в Дашиной комнате останусь, могу ноутбук в кухню принести!

– Ну… даже и не знаю, Даша мне никаких распоряжений по поводу компьютера не давала… – растерялась Серафима Павловна. – Вы как думаете, она возражать не будет ведь?

– Думаю, нет, – улыбнулась я. – Но мы ей можем ничего не говорить, а мне бы не мешало знать, чем интересуется моя клиентка и как я могу ей помочь. А для этого надо посмотреть на ее фотографии, они мне очень помогут!

– Вам виднее, вы ведь специалист! – проговорила домработница, ловко нарезая огурцы. – Делайте, как считаете нужным…

Глава 3

Обрадовавшись неожиданной возможности заглянуть в ноутбук Даши, я быстро прошла в комнату дочери Михаила Викторовича и включила переносной компьютер. После ухода дочери Корчагин просто закрыл крышку ноутбука, поэтому компьютер находился в спящем режиме.

Повезло, подумала я про себя, Даша не успела выключить ноутбук, а значит, мне не придется возиться с установлением пароля, если таковой, конечно, имеется. А в том, что Дарья тщательно охраняла информацию на ноутбуке от посторонних глаз, я почти не сомневалась. У девчонки явно имеются какие-то тайны, слишком уж она скрытная. Вот только что скрывает Даша от отца? Хотелось бы мне это узнать…

Чтобы не терять зря времени, я вытащила флешку, вставила ее в разъем ноутбука и запустила копирование всех папок и файлов компьютера. Сама же открыла вкладку интернета и стала просматривать страницы, которые посещала Даша.

Их оказалось не особо много – электронная почта (я сразу же записала логин, по которому девушка заходит на страницу, и дома останется лишь подобрать пароль), социальная сеть «Коннект», одна из самых популярных сетей для общения, а также несколько сайтов, посвященных профессиональной фотографии и видеомонтажу. Больше всего меня, естественно, заинтересовала социальная сеть – я хотела найти страничку этого мифического Андрея-Артема, о котором рассказывала Серафима Павловна.

Подписчиков у Даши оказалось немного – сто пятьдесят шесть человек, и среди них я нашла двух Андреев и трех Артемов. Понять, кто из Андреев– Артемов мне нужен, было трудно, так как девушка ни с кем из них не переписывалась.

Я стала сосредоточенно просматривать сообщения, которые отправляла Даша и получала. Несколько бесед – судя по всему, чат студенческой группы Дарьи, общий университетский чат, беседы, названные по именам их участников. Как я поняла, все эти чаты создавались для учебы, но личных сообщений за последнее время Даша не получала. Девушка в настоящее время находилась онлайн, значит, сидит с телефона. При этом ни с кем не переписывается. Но что можно делать в социальной сети, кроме как общаться? Просматривать новостную ленту? Никаких видеороликов не запущено, значит, Даша просто сидит онлайн и что-нибудь смотрит в «Коннекте».

Интереса ради я открыла «Новости» и стала смотреть подборку. На мой взгляд, совершенно ничего любопытного – реклама сайтов, истории популярных певцов и певиц, многочисленные марафоны по йоге, похудению и фитнес-тренировкам. Одним словом, мусор.

Я закрыла «Новости», решив заняться чем-то более серьезным. Начала со списка «друзей» Даши, принялась искать Веру Галашеву, о которой мне рассказывала Серафима Павловна, а также Ангелину Гаврилову и Екатерину Волкову, их упоминал Михаил Викторович. Однако ни одной из трех девушек в списке друзей Дарьи я не обнаружила. Если все три – школьные подружки Даши, значит, им сейчас по девятнадцать лет. Быть может, эти Вера, Катя и Ангелина уже успели выскочить замуж и сменили фамилии? На мой взгляд, девятнадцать лет все-таки рановато для создания семьи, но сейчас многие женятся и выходят замуж и в восемнадцатилетнем возрасте. В конце концов, тут не угадаешь, может, все три девицы обрели семейное счастье сразу после школы, такое ведь тоже может быть!

Я решила дома поискать бывших подруг Даши со своего ноутбука, по крайней мере, для этого мне не нужен компьютер дочери Михаила Викторовича. Сейчас надо заняться теми задачами, что требуют быстрого выполнения. Иначе говоря, просмотром друзей и знакомых Даши Корчагиной.

Я стала пролистывать список друзей дальше. Но имена попадались незнакомые, об этих людях я ничего не слышала ни от Серафимы Павловны, ни от Михаила Викторовича.

Интересно, поговорил ли последний со своей дочерью? И почему их обоих до сих пор нет дома? Прошло около полутора часов, неужели Корчагин беседует с Дашей так долго?

Я хотела было позвонить Михаилу Викторовичу, но передумала, вместо этого набрала эсэмэс-сообщение на номер Корчагина, поинтересовалась, все ли в порядке.

Вскоре Михаил Викторович мне перезвонил. Я взяла трубку.

– Женя, вы все еще у нас дома? – поинтересовался мужчина.

– Да, – ответила я. – Как прошел ваш разговор с дочерью?

– Признаться, не очень, – вздохнул Корчагин. – Я скоро буду дома, на месте все вам расскажу…

На всякий случай я записала никнейм Даши и адрес ее странички в социальной сети, чтобы потом войти в систему под ее аккаунтом и просмотреть всю информацию более подробно.

Убедившись, что копирование файлов завершено, вытащила флешку и положила ее в сумку. Потом вернулась на кухню, где хлопотала Серафима Павловна.

– Ну как, посмотрели фотографии? – спросила меня домработница.

– Да, спасибо вам огромное! – воскликнула я. – Снимки меня поразили! У Даши и в самом деле талант!

– Вот, и я о том говорю! – подтвердила Серафима Павловна. – В ее фотографиях есть душа, сразу видно, что девочке не безразлично то, что она делает!

Мы стали обсуждать с домработницей творчество Дарьи, о котором я не имела ни малейшего представления. Серафима Павловна строгала овощи, как профессиональный повар, а я пела хвалебные оды Дашиным снимкам.

Беседа плавно перетекла в кулинарную тему, в которой я тоже не разбиралась, зато теперь благодаря домработнице знала, как готовить окрошку для Даши и шарлотку для Михаила Викторовича.

Я не перебивала болтливую Серафиму Павловну, ведь известна мудрость: «Болтун – находка для шпиона». Среди потока абсолютно бесполезной для меня информации я надеялась выцепить хотя бы крохотную деталь, способную подсказать мне, кто написал Даше эсэмэс-сообщение с угрозой.

Увы, пока ничего дельного домработница мне не сообщила, поэтому я сделала вывод, что Серафима Павловна понятия не имеет, кто мог желать зла дочери Корчагина.

Скоро вернулся и сам Михаил Викторович. Домработница доложила ему о ходе приготовления обеда, пообещала накормить пирогом минут через пятнадцать – тот уже подрумянивался в духовке.

Корчагин посмотрел на часы и сказал, что с радостью пообедает, так как вскоре ему нужно ехать на совещание.

Мы оставили Серафиму Павловну разбираться с выпечкой и окрошкой, сами прошли в гостиную.

– В общем, разговор с дочерью не сложился, – коротко сообщил Михаил Викторович. – Даша ясно дала понять, что не хочет со мной общаться. Думаю, она будет дуться на меня еще долго…

– Вот как… – проговорила я. – Расскажите подробнее, что именно не понравилось вашей дочери? Я ведь сказала ей, что не стану мешать во время экспедиции, всего лишь буду следить за безопасностью девочки…

– Ну это же Даша! – вздохнул Корчагин. – Разве ее убедишь? Если она что-то вбила себе в голову, тут хоть лоб об стену расшиби, ничего не сделаешь… Ей кажется «стремным» ехать в экспедицию в компании с телохранителем, она считает, что я лишаю ее самостоятельности. Без толку убеждать дочь, что никто не покушается на ее свободу, для нее наличие телохранителя то же самое, что и присутствие няньки…

– Глупость какая! – фыркнула я. – А вы ей вообще пытались объяснить, что телохранителя нанимают не детям, а взрослым людям? С детьми возятся их родители и воспитатели, а не частные охранники! В жизни не слышала такой несусветный бред!

– Я пытался… – проговорил Михаил Викторович. – Единственное, что можно сделать, так это попытаться снова поговорить с Дашей. Вечером, после работы, я снова постараюсь ее убедить в том, что ваше присутствие не принесет ей никаких неудобств. Я сразу вам позвоню, когда поговорю с ней!

– Ладно, – кивнула я. – А ручку-то вы ей мою хоть передали?

– Ой… – Корчагин хлопнул себя по голове. – Простите, пожалуйста, совсем из головы вылетело! Она же у меня осталась, а это очень критично? Вот, возьмите…

Он достал из кармана устройство с «жучком», я чертыхнулась про себя. Правду говорят, если хочешь что-то сделать хорошо, никого не проси и ни на кого не полагайся. Надо было мне самой незаметно подбросить ручку Дарье, придется признать свою ошибку.

– Вы уж извините меня за забывчивость! – воскликнул Михаил Викторович. – Но я думаю, у Даши есть ручки, у нее ведь рюкзак с собой…

Я не стала объяснять незадачливому папаше, что меня совсем не волнует, есть ли у Даши письменные принадлежности.

Молча взяла ручку и спросила:

– Где сейчас находится ваша дочь? Она все еще в парке?

– Да, Даша попросила меня уйти, так как она хотела встретиться с подругой…

– Ясно, жду вашего звонка. Мне надо спешить. – И, не объясняя Корчагину причину своего внезапного ухода, встала с кресла и быстро направилась в прихожую.

На ходу надевая обувь, я услышала голос Михаила Викторовича:

– Женя, что произошло? Неужели Даше грозит опасность?

– Позже объясню, – бросила я и покинула квартиру Корчагиных.

На самом деле что-то меня во всем этом настораживало. Прежде всего закрытость девушки, нежелание ее делиться с отцом чем бы то ни было. Ну и склонность Даши к истерикам, опять же. Не знаю, грозит ли ей серьезная опасность прямо сейчас, но дурных компаний и неудачных знакомств никто не отменял. Я, как профессионал, обязана заботиться о безопасности своей клиентки. Да и интуиции своей более чем доверяю…

Минут через пять я уже была в парке. Добежала до лавочки, где еще недавно была дочь Михаила Викторовича, однако сейчас там сидела какая-то женщина с коляской и читала книжку.

Я обежала весь парк, но Дарьи нигде не было. Выругавшись про себя, я стала лихорадочно соображать, куда могла пойти Даша и с кем она договорилась встретиться. И вообще, куда человек может деться из парка за столь короткое время…

Единственное, что я могла сейчас сделать, – так это взломать страничку девушки и посмотреть, переписывалась ли она с кем-либо. Хотя Даша договаривалась о встрече со своей знакомой по телефону, но так как мобильный был сейчас у нее, проверить, с кем она общалась, я не могла.

Я остановилась и набрала номер Корчагина.

Тот сразу взял трубку.

– Скажите мне номер телефона вашей дочери! – попросила я.

Михаил Викторович назвал мне цифры, я записала номер в своей записной книжке.

– Вы можете сказать марку мобильного Дарьи и реквизиты телефона? – задала я новый вопрос.

Корчагин замешкался, потом произнес:

– Марку помню, а вот документы на телефон, боюсь, не сохранились… Наверно, домработница их выбросила, телефон ведь у Даши давно уже…

Без реквизитов марка была бесполезна, поэтому я проговорила:

– Ладно, проехали. Вы знаете, с какой подругой Даша договорилась о встрече?

– Нет, дочь не назвала мне имени… Сказала, это не мое дело…

– Вы видели эту знакомую дочери? Когда уходили?

– Нет…

«Да что же это за отец такой, ничего не знает!» – возмутилась я про себя, но вслух ничего говорить не стала. Спросила у Михаила Викторовича, есть ли у него хоть какие-то предположения по поводу того, куда могла отправиться Даша, но Корчагин полагал, что с подругой его дочь намеревается погулять по парку.

– Если вы что-то узнаете, сообщите мне немедленно! – попросила я. – Попробуйте дозвониться до Даши и спросите, где она находится!

– Да я ей уже позвонил, чтобы узнать, все ли в порядке… Она трубку не берет. Обиделась просто, вряд ли она станет со мной сейчас разговаривать…

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и не злиться на бестолкового отца, потом проговорила:

– И все же, как только дозвонитесь до вашей дочери, сообщите, пожалуйста, мне. Ноутбук Даши у вас?

– Да…

– Хорошо, мне он сейчас понадобится. Вы не станете ведь возражать, если я заеду к вам?

– Да-да, конечно, я пока дома! – сообщил Корчагин. – Только ноутбук… Вы его собираетесь забрать? Боюсь, Даша будет злиться, если узнает, что я отдал ее компьютер вам…

– Успокойтесь, забирать ничего я не стану, – заверила я. – Просто кое-что посмотрю, и все. Ваша дочь даже не поймет, что я пользовалась ноутбуком.

Мне нужно было узнать марку и серию ноутбука, чтобы получить доступ ко всем интернет-страницам, которыми пользовалась девушка. Я не успела этого сделать, но теперь понимала, что реквизиты ноутбука мне необходимы. Понадеялась, что Михаил Викторович отдаст ручку с прослушивающим устройством дочери, вот и допустила оплошность. Все-таки отсутствие отдыха дурно влияет на качество моей работы, за сегодняшний день я уже сделала две ошибки, пора прекращать это…

Я снова вернулась в дом Корчагиных, открыла Дашин ноутбук и сперва проверила, есть ли в социальной сети девушки новые сообщения. Таковых не оказалось, на почту пришла лишь рекламная рассылка.

Я занесла серию и номер ноутбука Дарьи к себе в записную книжку, после чего попрощалась с Михаилом Викторовичем и попросила его держать меня в курсе дел. Сама я тоже попыталась дозвониться до Даши, однако девушка мне не отвечала – в трубке раздавались длинные гудки.

Я отправилась к себе домой, собираясь со своего ноутбука зайти на страничку Даши в социальной сети и проверить весь список ее подписчиков и друзей.

Добравшись до своей квартиры, я занялась хакерскими манипуляциями. На ноутбуке у меня было установлено несколько программ, позволяющих взламывать аккаунты в социальных сетях, а также имелись базы данных, по которым я узнавала информацию об интересующих меня людях.

Первым делом я установила, какой пароль использовала Дарья Корчагина, чтобы зайти в «Коннект». Уже менее чем через десять минут я зашла в социальную сеть под именем Даши, снова проверила страничку девушки. Ни одного нового сообщения, очень странно…

Я стала искать указанную информацию о пользователе, неожиданно наткнулась на одну интересную деталь. Оказывается, Даша завела этот аккаунт сравнительно недавно, всего год назад. Любопытно узнать, по какой причине девушка удалила старую страничку… Может, ее взломали? Возможно, но тогда под каким именем Даша была зарегистрирована в «Коннекте» раньше?..

Я снова позвонила Корчагину и поинтересовалась, в какой школе училась Дарья. Я надеялась, что во время обучения в гимназии номер пять дочь Михаила Викторовича пользовалась «Коннектом», поэтому зашла на страничку школы и просмотрела списки выпускников.

Даша выпустилась два года назад, Михаил Викторович сообщил мне, в каком классе училась его дочь.

Дарью Корчагину я отыскала в списке выпускников одиннадцатого «В» класса, в котором обучалось всего двадцать семь человек. Мальчиков в Дашином классе было немного – всего шестеро, остальные – девочки. Я посмотрела на альбом выпуска. Даша тогда носила стрижку «каре», и, к моему удивлению, волосы у нее на самом деле оказались светло-русого цвета. Никаких ярко-розовых прядей, никакой черной подводки и растянутых футболок – Даша была одета в белую блузку, но, так как сфотографирована девушка была по пояс, я не видела остального костюма школьницы. Но без макияжа девушка выглядела гораздо привлекательнее, черная обводка вокруг глаз превращала ее в этакую неформалку с замашками готической леди, к тому же еще и добавляла возраста. А со светло-русыми волосами, зачесанными на косой пробор, Даша была милой и симпатичной девушкой, даже, я сказала бы, красивой. Этакий ангел во плоти…

Во время обучения в школе дочь Михаила Викторовича пользовалась «Коннектом», в списке участников группы я нашла ее никнейм – Дарья Эванеско. Интересно, откуда такая необычная фамилия?

Я зашла на страничку пользователя, которая не была удалена, просто Даша ею, очевидно, не пользовалась. О происхождении никнейма я сразу догадалась – в списке любимой музыки значились различные рок-группы, среди них – когда-то популярная среди молодежи группа «Evanescence». Похоже, Даша ее заслушивала «до дыр», в ее аудиозаписях я увидела все альбомы группы. Вообще, прежняя страничка Даши показалась мне куда информативнее, нежели нынешняя. Девушка подробно писала о своих увлечениях, выкладывала фотографии, вешала на «стену» посты…

Оказывается, у девчонки еще и талант писателя, отметила я. Короткие записи Даши были написаны красивым языком, богато насыщенным метафорами и эпитетами. Девушка описывала свое настроение, делилась радостями своей жизни. Правда, все это она писала до смерти матери – последняя запись на «стене» была сделана четыре года назад. Она была короткой и пронзительной: «Остались мы с папой».

Тогда же, четыре года назад, была выложена и последняя фотография в фотоальбом Даши – на ней была запечатлена игрушка, розовый плюшевый мишка. Больше ничего – только мягкая игрушка. Я догадалась, что наверняка мишку подарила Даше покойная Елена и девушка сфотографировала подарок матери. Никаких фотографий с выпускного вечера Даша на страничку не выкладывала, они были только в группе гимназии, где она училась.

Я решила, что свою страничку Даша забросила именно в тот период – наверняка несчастная девочка погрузилась в омут отчаяния, ей было не до социальных сетей. А новую страничку завела год назад, использовала ее для учебных целей. Ведь в беседах, участницей которых была девушка, обсуждалось расписание, выкладывались домашние задания и другая важная информация. Скорее всего, Даша решила больше не делиться своими переживаниями с другими людьми, поэтому и не выкладывала никаких личных записей на своей новой страничке. Как сказал Михаил Викторович, его дочь больше не пускала никого в свою жизнь, так как боль утраты оказалась слишком горькой и тяжелой…

Мне не хотелось копаться в переживаниях Даши, но я должна была это сделать. Я взломала старую страничку девушки, узнала пароль и вошла в аккаунт. Поступок мой можно назвать вероломным, неправильным, однако работа телохранителя включает в себя и такие аспекты.

Я открыла сообщения, которые приходили на страничку Дарьи. В отличие от мессенджера на новой странице, здесь были письма личного характера. Даша общалась со своими школьными подругами – я увидела переписку девушки с Верой Галашевой, Катей Волковой и Ангелиной Гавриловой. Похоже, четверка крепко дружила, они даже создали беседу для четырех человек.

Я стала читать сообщения. Девушки обсуждали парней, вместе осуждали методы какой-то «Мымры Владимировны» (скорее всего, так они прозвали какую-то учительницу в школе), а также договаривались о встречах после школы. Значит, любили прогуливать уроки – если бы девчонки ходили вместе на занятия, им не пришлось бы обсуждать место и время прогулок в социальной сети.

Несколько сообщений меня насторожило. Вера Галашева писала, что сегодня можно «развлечься» с некоей Юлькой Морозовой, и предлагала разные планы «забав», один мерзостнее другого. Не буду вдаваться в подробности, но я поняла из переписки девушек, что над Юлей Морозовой все вчетвером издевались, над ней насмехались и всячески унижали. И Даша во всем этом участвовала – она посылала веселые смайлики в ответ на предложения Галашевой.

Судя по всему, девицы травили Морозову, а та покорно сносила все унижения. Хотя не совсем покорно – прочитав все сообщения беседы, я вернулась в мессенджер и неожиданно обнаружила письмо Юли, адресованное Даше. Это письмо было отправлено два года назад – когда Даша училась в одиннадцатом классе.

Я открыла письмо и увидела, что Юля не единожды отправляла сообщения Корчагиной. Но все письма девушки были без ответа.

Я стала читать переписку, а точнее – монолог Юли. Первое письмо было отправлено третьего апреля, оно гласило:

«Я ненавижу тебя. Ты мерзкая, подлая гадина! Ты ничего из себя не представляешь, а только самоутверждаешься за счет других! Чтоб ты сдохла!»

Второе письмо – седьмого апреля:

«Ты разрушила мою жизнь, но ты за это ответишь! Желаю тебе мучений, твоя мамаша умерла из-за тебя!»

Пятнадцатого апреля:

«От тебя все отвернутся, ненавижу тебя! Так тебе и надо, подлая тварь!»

И все в таком роде. Я поняла, что Юля ненавидела Дашу, судя по всему, Морозову достали унижения, которым подвергали ее девчонки, вот она и решила отомстить своим врагам.

Я снова зашла в группу гимназии, где училась Даша, однако Юли среди выпускников не увидела. Значит, девушка сменила место учебы – быть может, из-за травли, которой подвергалась в прежней школе?

Я зашла на страничку Юли, сейчас Морозова училась в Тарасовском педагогическом институте на факультете иностранных языков. Девчонка-то, судя по всему, умная, раз учится в инязе, только почему над ней так издевались в школе? Может, за ум как раз и доставалось? Дети ведь жестокие, а в пятнадцать-шестнадцать лет девчонки особенно агрессивно относятся к своим сверстницам. Кто не попадает в их компанию, тот становится изгоем, вот Юле и не повезло, она стала тем самым отверженным в классе.

Я просмотрела фотографии Морозовой. На вид – обычная девушка, немного полноватая, но не толстая, с «детскими» щечками и длинными волосами, заплетенными в косу. Могла ли Юля угрожать Даше и послать то самое эсэмэс-сообщение с неизвестного номера? Пока у меня не было ответа на этот вопрос. Однако на письма Морозовой в социальной сети Даша никак не отреагировала, быть может, Юля на этом не успокоилась и решила довести Корчагину? Отомстить ей за школьные унижения? Если это так, то одноклассницы здорово испортили жизнь Морозовой, раз она до сих пор помнит свои обиды…

С другой стороны, тогда бы Морозова и в новый аккаунт Даши могла писать сообщения. Не так уж сложно отыскать «врагиню» в соцсетях…

Я открыла базу данных и ввела в поисковую строку имя и фамилию бывшей одноклассницы Даши. Юля Морозова воспитывалась в неполной семье – отец завел себе другую семью, бросил мать Юли, когда девочке было всего два года. Анна Морозова, мать Юли, растила ребенка одна, и, судя по всему, денег всегда не хватало. Анна работала учительницей начальных классов, но за пропуски ее уволили – маленькая Юля часто болела, и, так как ребенка было не с кем оставить, Анна часто пропускала работу, чтобы присматривать за дочкой. Потом женщина устроилась продавцом в продуктовый магазин, но и там проработала недолго, на этот раз уволилась сама по неизвестной мне причине. Когда Юле исполнилось семь лет, Анна сменила около пяти профессий, брала кучу подработок. В том числе женщина работала уборщицей в гимназии, где училась Юля. Девочка раньше ходила в тринадцатую школу, но потом ее перевели в ту, которую окончила Дарья Корчагина. Я поняла, что Морозову могли травить из-за того, что ее мать моет полы в гимназии, – мне показалось это достаточной причиной для издевательств.

Сейчас Юля Морозова проживала вместе с матерью, в базе данных был указан адрес прописки девушки. Улица Загороднева, дом пятнадцать, квартира шестьдесят, – туда я и собиралась поехать. Я надеялась, что застану Юлю дома – мне хотелось поговорить с девушкой и узнать, общается ли она с Дарьей сейчас. Вряд ли девушки поддерживают приятельские отношения, учитывая их взаимную ненависть друг к другу. Но если Юля станет мне врать, утаивать об их вражде, я поймаю ее на лжи и смогу узнать, она ли прислала Корчагиной эсэмэс-сообщение с угрозой или нет.

До улицы Загородневой я ехала долго – мало того что она находилась на другом конце города, так еще по дороге я угодила в жуткую пробку, в которой простояла около двадцати минут. Оказалось, затор возник из-за аварии – грузовик вписался в легковую машину, в результате чего половина города была парализована.

Когда я наконец-то добралась до дома Юли Морозовой, было уже три часа дня. Хотелось бы, чтобы моя поездка не оказалась напрасной и Юля сейчас находилась бы дома…

Я быстро нашла нужный дом, позвонила в квартиру номер шестьдесят. Мне повезло – к трубке подошли, я услышала молодой девичий голос:

– Проходите, поднимайтесь на шестой этаж, лифт у нас работает!

Я удивилась про себя – надо же, Юля даже не спросила, кто это. Значит, девушка кого-то ждала, но кого? Если обращается на «вы», значит, человек этот не является ее знакомым, может, Юля заказала, скажем, доставку еды? Или девушка ждет кого-то другого?..

Я поднялась на шестой этаж, прошла к открытой двери в шестидесятую квартиру. На пороге стояла девушка лет двадцати, одетая в зеленую футболку и длинную летнюю черную юбку. Волосы девушки были заплетены в толстую косу, на глазах – очки, стало быть, Юля плохо видит. В школе она тоже пользовалась очками? Еще один повод дразнить девочку, «очкарики» всегда вызывали насмешки… Даже сейчас, уверена, не все считают очки модным аксессуаром, и, к слову сказать, очки совершенно не подходили Юле. К ее круглому лицу следовало выбрать другую оправу, подчеркивающую достоинства внешности девушки, а сейчас она больше всего походила на черепаху.

– Здравствуйте, проходите, – улыбнулась мне Морозова. – Будем заниматься на кухне, вы не возражаете? Там просто светлее и просторнее, чем у меня в комнате, поэтому я своих учеников приглашаю именно на кухню.

Вот оно что, подумала я про себя, Юля подрабатывает репетитором! Наверно, преподает своим ученикам уроки иностранного языка, проводит занятия как для детей, так и для взрослых. Что ж, неплохо, мне не придется самой придумывать легенду для своего визита. Только что я буду делать, если сейчас придет настоящий ученик девушки?..

Внезапно раздался звонок мобильного телефона, Юля извинилась и взяла трубку. Я оглядела прихожую. Маленький коридорчик, небольшое зеркало, этажерка для обуви, на вешалках аккуратно развешаны куртки и пальто, явно недорогие, потрепанные. В квартире убрано, но сразу бросается в глаза, что семья Морозовых не шикует, хозяева явно живут небогато. На это указывало и качество одежды и обуви, и старая мебель, и выцветшие со временем обои – ремонт в квартире тоже давно не проводили.

Я посмотрела на девушку. Та слушала своего телефонного собеседника, нахмурив брови.

– То есть сегодня вы не сможете приехать? Да-да, я поняла, давайте перенесем занятие на завтра… Да, в три часа мне будет удобно, я завтра освобождаюсь в половине второго… Всего доброго, до свидания…

Она убрала телефон в карман юбки и внимательно посмотрела на меня. Потом проговорила:

– Простите, вы ко мне? Боюсь, произошло недоразумение, я думала, это моя новая ученица…

– Если вы – Юлия Морозова, то я к вам, – улыбнулась я девушке.

Видно было, что Юля меня не испугалась – она не решила, что я грабительница или убийца, взгляд ее был испытующим и немного растерянным.

– Да, я – Юлия Морозова, – произнесла девушка. – А вы, простите, кто? Я не припоминаю, что мы с вами знакомы!

– Мы и не знакомы, – заметила я. – Меня зовут Евгения Охотникова, я приехала к вам, чтобы поговорить об одной вашей знакомой, Дарье Корчагиной. Вы с ней вместе учились, помните такую?

Девушка нахмурилась. Потом посмотрела на меня, уже с обидой, смешанной со злостью.

– Вы ее родственница, да? Что вам от меня нужно? Я не хочу разговаривать об этой… об этой Корчагиной! Вообще не хочу про нее ничего слышать, понятно?

– Юля, успокойтесь, я вовсе не являюсь родственницей Дарьи, – проговорила я как можно дружелюбнее. – Дарья, по всей видимости, замешана в одном не очень хорошем деле, и я проверяю всех ее знакомых и друзей. Мне нужно задать вам несколько вопросов, и после этого я уйду, много времени у вас не отниму!

– Так я и знала, что эта гадина когда-нибудь получит по заслугам! – воскликнула Юля со злорадством в голосе. – Я очень рада, что справедливость наконец-то восторжествовала! Проходите, я отвечу на все ваши вопросы! Вам удобно будет разговаривать на кухне? Обычно я там работаю со своими учениками!

– Конечно, как вам удобно! – Я разулась, прошла вслед за девушкой в крохотную кухоньку, большую часть которой занимал длинный обеденный стол с ноутбуком.

Плита, умывальник и кухонные шкафчики сиротливо ютились вдоль одной стены, напротив стоял холодильник, на котором находился телевизор, единственная более-менее новая вещь, и шкаф для посуды. Ни мультиварки, ни микроволновки, ни тостера я не увидела. Похоже, подобной техникой в семье Морозовых не обзавелись, а готовят на газу.

– Присаживайтесь! – Юля указала на табурет.

Я опустилась на сиденье, девушка предложила мне чаю. Я согласилась и подумала – видимо, Морозова и в самом деле сильно злится на Дарью, раз известие о том, что Корчагиной заинтересовалась полиция (думаю, Юля приняла меня за сотрудницу правоохранительных органов либо за частного детектива), так обрадовало ее.

Юля налила мне чай, положила на блюдце баранки, после этого уселась напротив и проговорила:

– Вы хотели меня спросить о Корчагиной, верно? Что именно вас интересует? Признаться, я бы не вспоминала об этой… не буду выражаться, не следует… но если это надо для дела, чтобы она ответила за все, то я расскажу, что вам нужно! Она мне жизнь испортила, ненавижу ее! До сих пор, хотя прошло уже столько времени…

– Насколько я понимаю, Дарья здорово вас обидела, верно? – Я внимательно посмотрела на круглое лицо девушки, про себя раздумывая, что же такого натворила Даша, что Юля до сих пор не может ее простить. И может ли быть, что Морозова следит за Корчагиной, в курсе каких-либо событий в ее жизни – например, грядущей экспедиции – и запугивает? Или планирует отомстить?

– Обидела! – в сердцах воскликнула Юля. – Если это так называется… Не слишком подходящее слово, она меня сломала. Убила и растоптала, вот как я скажу! Мне и сейчас плохо из-за всего того, что творили она и ее подружки со мной в школе…

– Расскажите подробно, что делала Даша, раз вы ее так ненавидите, – попросила я.

Морозова опустила глаза и тихо проговорила:

– Если бы я знала, что вы придете, то не стала бы удалять те видео из интернета… Они всегда все снимали на свои телефоны, ой, простите, смартфоны. Телефон был у меня, старый и кнопочный, потому что мама мало зарабатывала. Она очень старалась, чтобы у меня было все самое необходимое, но одежду мне покупала в секонд-хендах на распродаже, когда проходили акции «все по сто рублей». Но я считала, что живу хорошо, ведь у меня всегда была вкусная еда – мама хорошо готовила, в детстве имелись игрушки, книжки… До девятого класса, пока я училась в тринадцатой школе, все было нормально, но потом мама перевела меня в гимназию – она считала, что там хорошо преподают иностранный язык, а я всегда мечтала стать переводчицей. Мама работала в гимназии уборщицей, поэтому с восторгом мне рассказывала, что учитель английского там очень хороший и дети отлично разговаривают на иностранном. Я не хотела переводиться, в тринадцатой у меня была подруга Соня, с которой я общалась и во внеурочное время, но мама сказала, что Соню я могу приглашать в гости и учась в гимназии и настоящей дружбе мой перевод в другую школу не помешает. Я всегда слушала свою маму, поэтому сделала так, как она хотела. И очень об этом жалела…

Юля вздохнула, потом продолжила:

– В общем, я перевелась в гимназию, в девятый «В» класс. Там у меня не получалось ни с кем подружиться, на меня не обращали внимания. Меня посадили за парту с Дашей Корчагиной, но она часто прогуливала занятия, ни с кем не общалась. Учителя ее за это не ругали, и только потом я случайно узнала, что у Даши умерла мама. Я очень сочувствовала ей, даже предложила помощь, но та меня проигнорировала. А потом в класс пришла еще одна новенькая – Вера Галашева. Она показалась мне яркой, уверенной в себе, смелой – настоящая душа компании. Стала сразу со всеми общаться, но особенно подружилась с Ангелиной Гавриловой и Катей Волковой. Даже Даша стала с ней дружить, от меня она пересела к Вере, мне было очень обидно. А потом началось… Надо мной стали насмехаться все ребята в классе, и я не понимала почему. Обзывали, дразнили, таскали мои вещи, пачкали одежду. Случайно я узнала, что зачинщиками всего этого были Дашка с Верой, они узнали, что моя мама работает уборщицей, и за это начали меня травить. Потом они и вовсе озверели – один раз подкараулили меня в туалете, Катя, Ангелина и Вера подтащили меня к унитазу и стали топить, а Дашка все это снимала. Видео они выкладывали в интернет, и вся школа об этом узнала. После занятий они часто подкарауливали меня где-нибудь и кидались в меня грязью, рвали мою одежду, один раз даже попытались ножницами выстричь мне клок волос, но я вырвалась и убежала. Маме я ничего не говорила – не хотела ее расстраивать, ей и так нелегко приходилось. Я сама должна была разбираться со своими обидчиками, не впутывать во все это взрослых людей. Единственный человек, с кем я могла поделиться своими проблемами, была моя лучшая подруга Соня. Я с ней виделась всего лишь раз в неделю, потому что Соня училась во вторую смену, а я – в первую. В тринадцатой школе до одиннадцатого класса учатся и в первую, и во вторую смену, так там заведено. Поэтому встречались мы с Соней по воскресеньям, зато много переписывались с помощью эсэмэс-сообщений. У Сони были свои проблемы – она рассказала мне, что ей очень нравится мальчик из ее параллели, Тимофей Щербаков, но она никогда в жизни не сможет ему признаться в этом. Тимка – тот еще хулиган, но, как говорится, любовь зла. Соня умоляла меня не рассказывать о ее тайне ни одной живой душе, даже моей маме, и я поклялась хранить ее секрет. А я говорила подруге, что меня обижают в школе, и Соня мне сочувствовала, даже придумывала способы, как отомстить девчонкам. Естественно, все эти способы были глупыми.

Юля замолчала, пауза затянулась.

Я осторожно спросила:

– То есть вы за это ненавидите Дарью Корчагину? За то, что она вместе с подружками издевалась над вами?

– Не только, – покачала головой девушка. – Я еще не все рассказала… У истории есть грустное продолжение.

Она вздохнула, собралась с силами и продолжила свой рассказ:

– Однажды они надо мной снова стали измываться. По дороге домой напали всем скопом, вылили мне на голову какие-то помои, отняли сумку, рассыпали все вещи. Все, как всегда, снимали на видео. Кто-то бил меня по голове, я едва не потеряла сознание. Мне приходилось идти через пустынный сквер, там они обычно меня подкарауливали. Другой дороги домой не было, можно было доехать на автобусе, но мне было жалко тратить деньги, поэтому я ходила пешком. В общем, я не могу сказать, когда весь этот кошмар закончился. Я словно в бреду поднялась, никого уже не было. Взяла свою сумку, даже не проверила, все ли тетради и учебники на месте, просто кинула то, что увидела, поковыляла домой. Болела голова, меня тошнило, я еле дошла до дома, стала застирывать грязные вещи, чтобы мама ничего не увидела. К счастью, ее дома не было, поэтому я успела вывесить свою одежду, ссадины закрасила маминой пудрой…

– Но почему вы не рассказали все матери? – удивилась я. – Это уже не просто хулиганство, а избиение! На ваших обидчиков следовало донести в полицию!

– Ничего бы не получилось, – вздохнула Юля. – И у Даши, и у Ангелины, и у Веры с Катей богатые родители, они откупились бы от полиции, а меня бы точно потом убили за то, что я рассказала взрослым. У мамы от этого куча проблем была бы, да и кто станет слушать дочку уборщицы? Девчонки бы придумали, как отвертеться, а вот мне бы досталось. И потом, в тот момент я вообще не думала о том, чтобы кому-нибудь рассказать обо всех этих унижениях. Я пыталась замаскировать следы побоев, чтобы у мамы не возникло никаких вопросов. Внезапно я подумала, что надо позвонить Соне. Полезла за телефоном в карман, но не нашла его. Перерыла всю сумку, но и там моего мобильного не было… Я жутко напугалась, не знала, как маме объяснить пропажу телефона. Пошла обратно в сквер, где меня избили, но и там сотового не было. Вернулась домой, было уже поздно, и мама пришла. Она мне, оказывается, звонила, но не могла дозвониться, и я сказала ей, что потеряла телефон. Мама очень расстроилась, у нас не было лишних денег на покупку нового мобильного… Она попросила меня поискать в школе – думала, я оставила где-то сотовый в классе, но я прекрасно помнила, что он был со мной, когда я шла домой. Я пообещала, что на следующий день буду искать телефон, вот только понимала, что теперь я уже не найду его…

Но утром, когда я пришла в школу, мой сотовый лежал у меня на парте. Я очень обрадовалась, позвонила маме и сказала, что нашла его. Все вспоминала, как так получилось – я ведь точно помнила, что мобильный был при мне, решила, что у меня с головой что-то неладное. После уроков я позвонила Соне, чтобы поговорить с ней, вчера-то у меня это не получилось. Но подруга сбрасывала мои звонки. Я удивилась – в тот день Соня освобождалась раньше меня, к репетиторам подружка не ходила, и вообще, она всегда мне отвечала, просто просила перезвонить или сама обещала позвонить, как освободится. Это было не похоже на Соню. Я написала ей эсэмэс, спросила, как у нее дела. Соня долго не отвечала, я ей послала еще одно сообщение. Испугалась, вдруг с ней что случилось, почему она не берет трубку и не отвечает мне? В конце концов подруга мне ответила…

Юля вздохнула, на глазах ее появились слезы. Она вытерла глаза рукой, быстро проговорила:

– Простите, мне тяжело это все вспоминать. В общем, Соня написала мне, что я – мразь и что она не хочет больше меня ни слышать, ни видеть. И что, если я буду доставать ее, она меня заблокирует или сменит свой номер телефона. Я вообще ничего не понимала, мне было очень обидно… Только позже я узнала, что, оказывается, я разболтала, что Соня влюблена в Тимофея, и Щербаков стал насмехаться над моей подружкой, превратил ее во всеобщее посмешище. Соня даже думала о самоубийстве – она не выдержала такого позора! А потом Дарья Корчагина начала надо мной издеваться, говорить, что у таких, как я, не должно быть друзей и что я – дочка уборщицы, нищебродка и уродина. Тогда до меня дошло, что на самом деле произошло. Телефон у меня был с собой, когда на меня напали в сквере, вот только Дашка забрала его, прочла все эсэмэс-сообщения, которые я не удаляла, узнала, где учится Соня, и написала Щербакову с моего номера, что Соня к нему неровно дышит. А Тимофей начал издеваться над Соней, своим друзьям разболтал про нее, и после этого Соня отказалась вообще ходить в школу. Она так и не простила меня, не поверила, что я не имею к этому никакого отношения. Единственная моя подруга, с которой у меня были близкие отношения, отвернулась от меня. Я не выдержала, все рассказала маме, и она перевела меня в другую школу, так как я наотрез отказалась учиться в гимназии. На факультет иностранных языков я все равно поступила, просто много занималась сама, без репетиторов. А Дашка… Дашке я написала сообщения в социальной сети, что она разрушила мою жизнь и что это безнаказанным не останется. Все равно она поплатится за то, что так поступила со мной. Я желаю ей, чтобы она испытала то же самое, что испытала я, чтоб от нее отвернулись все ее подруги и чтоб она никогда не была счастлива! Я очень надеюсь, что вы арестуете ее, она должна ответить за все зло, что она сделала!

Юля смахнула выступившие на глазах слезы. Я вспомнила фотографии Даши в социальной сети, на ее старой страничке. Белокурый ангел с огромными глазами, девочка с невинным лицом и милой улыбкой… Да, ангел оказался падшим, внешность бывает обманчива. Даже не верится, что дочь Михаила Викторовича позволяла себе такое поведение. Конечно, она испытала сильное потрясение, горе – у нее умерла мать, но это не оправдывает ее действий. Не похоже, чтобы Юля мне сейчас врала, хотя ее слова надо проверить.

Вслух я спросила:

– Вы писали Даше в социальной сети, верно? Она отвечала вам?

– Нет, – покачала головой Морозова. – Она читала сообщения, но ничего мне не писала. Я хотела бы, чтоб она хоть как-то отреагировала, однако Корчагина игнорировала меня. Вряд ли она когда-нибудь раскается, что так поступила со мной. Такие гнилые люди никогда не исправляются, это я знаю наверняка! Если бы я могла, отомстила бы ей, вот только совершить такую же подлость, какую сделала Дашка, я не в состоянии. Только мечтать могу, но сделать – нет, на такое я оказалась не способна. Я уже подумывала, как бы выкрасть у нее телефон и написать с него что-нибудь ее подружкам, но потом поняла, что не хочу тратить на это свое время. Мне была дорога каждая минута – я твердо решила поступить сама на факультет иностранных языков, окончить институт с красным дипломом и устроиться на хорошую работу, чтобы маме больше не пришлось мыть полы в школе и вкалывать на нескольких работах. Я сейчас вот подрабатываю – занимаюсь репетиторством, все деньги маме отдаю, помогаю ей. Я очень хочу, чтобы мама мной гордилась, и на месть у меня просто нет времени. Сейчас я стараюсь попросту не думать о Дашке, не вспоминать Соню – надеюсь, у моей бывшей подруги все хорошо. В институте у меня нет близких друзей, но все ребята нормально со мной общаются, никаких подлостей никто никому не делает. Я ненавижу школу, поэтому попросту вычеркнула это воспоминание из своей памяти и стараюсь сосредоточиться на нынешней жизни. В конце концов, все это было в прошлом, а сейчас у меня все другое, учиться мне очень интересно, и здорово, что много заданий. Нет времени на лишние деструктивные мысли, которые только отравляют человека…

– Юля, а вы знаете, чем сейчас занимается Даша? – поинтересовалась я. – Где она учится, куда поступила после школы?

– Понятия не имею, – скривилась девушка. – Мне это не интересно. Надеюсь, что ее никуда не взяли, хотя вряд ли, папочка наверняка оплатил дочурке учебу. Ну и пусть, все равно сама она ничего никогда не добьется! Она ничего не может и не умеет, кроме как совершать подлости!

– Вроде Даша увлекается фотографией, – заметила я. – И говорят, у нее это неплохо получается…

– Не знаю, – пожала плечами Юля. – Пусть хоть чем увлекается, мне без разницы. Не хочу больше видеть ее, слышать о ней… Только если вы ее посадите в тюрьму, я очень обрадуюсь. За что, кстати, ее собираются арестовать? Наверняка она кого-нибудь обворовала, ведь сперла же у меня мобильный телефон! Вот и поделом ей!

– Пока у меня нет информации по поводу этого, – уклончиво проговорила я. – Как вы думаете, Даша общается сейчас со своими школьными подругами? Вы заходили на страничку Корчагиной в социальной сети?

– Нет, зачем это мне? – удивилась Юля. – Я же говорю, слышать о ней не желаю! Хватит того, что она уже разрушила мою жизнь!

– Ясно, – кивнула я. – Скажите, у вас есть номер телефона Даши? Вы могли бы дать его мне?

– Откуда у меня ее номер? – искренне изумилась девушка. – Даже когда мы в школе учились, у меня не было его, мы же не подруги! Быть может, на ее страничке есть? В социальной сети «Коннект» Корчагина зарегистрирована, только не под своей собственной фамилией. У нее дурацкий никнейм – Дарья Эванеско, найдите ее. Думаю, она указала свою контактную информацию, я на это внимания не обратила…

– Я проверяла аккаунт Дарьи в социальной сети, – проговорила я. – Только она давно уже не заходит на свою страничку. В последний раз была онлайн несколько лет назад…

– Странно, – пожала плечами Юля. – Не знаю почему… Во время учебы она вечно туда что-то выкладывала, на «стену» всякие посты вешала. Может, надоело ей, кто ее разберет…

– Когда вы в последний раз заходили на страничку Дарьи? – задала я новый вопрос.

Юля пожала плечами.

– Кажется, года два назад… Около того, думаю. Может, два с половиной назад. Я тогда вроде в одиннадцатом классе училась, в новой школе. И снова пыталась наладить отношения с Соней, думала, что она простила меня. Я написала ей эсэмэс-сообщение, но бывшая подруга ответила мне: «Не хочу тебя слышать, предательница!» Мне так хотелось поговорить с Соней, спросить, как у нее дела, куда она планирует поступать, рассказать о себе… Но вместо этого я опять наткнулась на холодную стену презрения. Меня охватила такая обида, такая злость на Дашу, что я зашла на ее страничку и отправила ей личные сообщения… Я не помню точно, как я сформулировала то, что чувствовала. Но я хотела, чтобы Корчагина поняла, как сильно она искалечила мою жизнь и как сильно я ее ненавижу. Я до сих пор не могу простить ее, а Соня не простила меня. Больше с тех пор я Соне не писала, но мне очень жаль нашей дружбы. Соня была вторым близким для меня человеком после мамы. С тех пор у меня так и не появилось близких подруг, с которыми я могла бы разговаривать о чем угодно и когда угодно. Говорят, со временем человек ко всему привыкает, но я устала от одиночества, устала от того, что все общение с другими людьми у меня сводится к банальному обсуждению рабочих дел… Учебы, например. А так хотелось бы иметь подругу, с которой просто хорошо проводить время, с которой можно делиться радостями и печалями, такую подругу… такую, как Соня…

– Мне очень жаль, что у вас так сложилась судьба, – посочувствовала я девушке. – Быть может, со временем все наладится! Я желаю вам найти подруг и друзей, главное – не отчаивайтесь! Кстати, вы не знаете, как сложились отношения между Дарьей Корчагиной и ее подружками? Верой Галашевой, Катей Волковой и Ангелиной Гавриловой?

– Не знаю и знать не хочу, – уныло проговорила Юля. – Эти люди унижали меня и ненавидели. И я чувствую к ним то же самое…

Я понимала, что проверить, посылала ли Юля эсэмэс Дарье, довольно проблематично. Поэтому спросила девушку:

– Не могли бы вы назвать мне номер своего телефона? Если вдруг у меня еще возникнут вопросы, я бы хотела иметь возможность с вами связаться. Лишний раз кататься по городу не хочется…

– Да, конечно… – Девушка продиктовала мне номер своего мобильника.

Последние цифры были «семнадцать», то есть эсэмэс с угрозой была отправлена не с Юлиного телефона.

– Спасибо. А вы, случайно, не знаете человека, чей номер мобильного оканчивается цифрой сорок пять?

– Нет, не припомню… – Юля нахмурила брови, потом вытащила свой мобильный телефон и открыла телефонную книгу. – Сейчас я точно посмотрю, есть ли в моих контактах такой номер… Подождите немного, тут надо проверить каждый контакт…

– Вы позволите, я быстро посмотрю? – спросила я. – Не волнуйтесь, ничего личного, рыться в вашем сотовом я не стану!

Но Юля отрицательно покачала головой.

– Простите, но после того случая с мобильником я стараюсь никому не давать свой телефон в руки. Жизнь научила на горьком опыте…

– Понимаю, – кивнула я. – Но у меня и в мыслях нет делать что-то с вашим телефоном! Давайте я хотя бы подскажу вам, как быстро просмотреть номера телефонов в вашем мобильном, у меня просто был такой же раньше, я в нем неплохо ориентируюсь!

В конце концов Юля согласилась. Я получила возможность лично проверить, есть ли в телефонной книге Морозовой нужный мне номер с цифрами «сорок пять» в конце. Однако такового не оказалось ни в списке контактов, ни среди последних набранных номеров, ни в эсэмэс-сообщениях.

Я решила пока оставить версию, по которой Юля Морозова отправила Корчагиной то злополучное эсэмэс-сообщение с угрозой, и намеревалась проверить бывших подруг Даши.

Я попрощалась с Юлией и вышла из ее квартиры.

Глава 4

Однако все пошло немного не по моему плану. Едва я вернулась к себе домой и включила ноутбук, собираясь выяснить информацию о трех школьных подругах Даши, как мне позвонил сам Михаил Викторович.

Было уже начало девятого вечера, с Юлей я проговорила довольно долго, к тому же по дороге снова попала в пробку.

Я взяла трубку, надеясь услышать что-нибудь о Дарье.

– Евгения, вы дозвонились до моей дочери? – спросил Корчагин взволнованным голосом.

– Нет, она не берет трубку, я недавно пыталась ей позвонить. А она еще не вернулась?

– В том-то и дело, что нет! – воскликнул Михаил Викторович. – Я звонил Даше только что, но теперь ее телефон выключен! У меня дурные предчувствия, я боюсь, что с дочкой что-то случилось! Вдруг ее похитили и удерживают в заложниках? Вдруг это тот человек, который угрожал Даше? Я имею в виду то эсэмэс-сообщение…

– Почему вы уверены, что Дарью похитили? – спросила я. – Постарайтесь успокоиться и объясните, что именно вас насторожило. Сейчас даже девяти вечера нет, мало ли где ваша дочь может гулять! В конце концов, у нее есть молодой человек, вполне возможно, Даша у него!

– В последнее время Дашка приходит домой не позже семи вечера, – пояснил Михаил Викторович. – Она очень устала за практику, поэтому на ночные развлечения у нее нет сил. Даша много спит – она ложится рано и встает поздно, отсыпается. Поэтому я и беспокоюсь за нее!

– Может, сегодня она решила изменить своим привычкам, – заметила я. – Вероятно, она уже отдохнула, к тому же Даша вполне может таким образом мстить вам за то, что вы решили нанять для нее телохранителя. Если девушку похитили, вам должен был позвонить преступник и потребовать за нее деньги – так обычно они делают. Вам предъявляли подобные требования?

– Нет… Но почему тогда у нее телефон выключен? Даша всегда заряжает свой мобильный ночью, на ночь оставляет зарядку, поэтому разрядиться он не может! Телефон новый, батарея хорошая… И связь у нее такая, что ловит в любой точке Тарасова!

– Возможно, Даша выключила смартфон, чтобы ее не беспокоили, – предположила я. – Не бейте тревогу раньше времени, я попытаюсь найти вашу дочь. Вы не вспомнили, с кем она общается сейчас? Как зовут подругу, с которой Дарья намеревалась встретиться в парке?

– Я не знаю… Но мне кажется, дочка общается либо со своими одногруппницами, либо с товарищами по парапланеризму. Но точно сказать не могу…

– Ясно. Если вы что-нибудь вспомните, или кто-то вам позвонит, или вы дозвонитесь до Даши, немедленно сообщите мне! – попросила я.

Корчагин пообещал держать меня в курсе событий, я попрощалась с ним. Новая напасть – исчезновение строптивой девчонки, которую мне предстоит охранять… Час от часу не легче, где могла шататься Дарья, я понятия не имела. Но что, если Михаил Викторович прав и Даша решила встретиться с кем-то из своих одногруппниц? К примеру, обсудить предстоящую экспедицию, почему бы и нет?..

Я снова открыла вкладку интернета на своем ноутбуке, зашла на страничку Даши. Девушка была онлайн сегодня в шесть часов вечера, заходила она со своего нового аккаунта.

Я вышла из «Коннекта» и зашла уже под другим никнеймом и паролем – под именем Дарьи Корчагиной.

Она ни с кем не переписывалась, новых сообщений в мессенджере я не увидела. Я открыла список подписчиков и нашла одногруппниц Дарьи через беседу в «Коннекте», где учащиеся обсуждали расписание, пары и практику. Всего в группе девушки было девять человек – четыре парня и пять девушек. И никто из них, кроме Даши, в экспедицию не ехал.

Среди парней не было ни одного человека по имени Артем или Андрей. Молодых людей звали Василий Ященко, Руслан Писаренко, Сергей Иванов и Ярослав Ищенко, девушек – Ольга Янина, Снежана Рогова, Татьяна Правдина и Елена Крюкова. С кем из них и зачем могла договориться Даша о встрече? И кто еще ехал вместе с ней из ее университета? Без помощи самой Дарьи узнать это весьма проблематично, группы, посвященной флотилии, я не обнаружила, соответствующей беседы тоже не существовало. На «стене» Даши тоже не было ни одного нового поста – в отличие от ее старой странички, эта «стена» была полностью пустой. Только в шесть вечера Даша отметила «лайком» запись некоей Наташи Кривовой, стало быть, Корчагиной пост Наташи понравился.

Я открыла страничку Кривовой и стала смотреть информацию о пользователе.

Наташа Кривова училась в том же университете, что и Даша, занималась журналистикой. Только была не третьекурсницей, как моя безрассудная клиентка, а перешла на четвертый. Наташа на год старше Дарьи, увлекается рисованием и музыкой. Совпадение вкусов на шестьдесят семь процентов, как говорила социальная сеть. Общих друзей у Натальи и Дарьи не было, никакими экстремальными видами спорта Кривова не занималась. Зато на «стену» своей странички Наташа постоянно выкладывала новые фотографии, как Дарья на своей старой странице.

Я открыла запись, которую «лайкнула» Дарья. Это была фотография – на темном фоне коричневый столик, на котором стоит бокал с каким-то коктейлем молочно-белого цвета. Подпись к напитку была сделана самой Наташей: «Пина-колада» в ночном клубе «Ариэль».

Эту подпись Даша прокомментировала: «Потрясающий напиток, лучший из всех, что мы пили сегодня!»

Я с трудом сдержала торжествующий возглас. Вот и ответ на вопрос, где находилась Даша в шесть часов вечера! В ночном клубе «Ариэль», в компании с Натальей Кривовой девчонка пила алкогольные коктейли. Если мне повезет, подружки еще не покинули клуб, учитывая то, что меню в баре клуба пришлось девушке по вкусу.

Я нашла в интернете адрес ночного клуба «Ариэль». Он находился в центре города, на пересечении улиц Чапаева и Советской. Клуб открывался в пять часов вечера и работал до шести часов утра. Быть может, Даша решила провести там ночь в знак протеста против решения отца? Если это так, то я буду только рада, не придется разыскивать девчонку по всему городу…

Менее чем через семь минут я уже выезжала на дорогу. На улице темнело, было довольно прохладно, по городу зажглись яркие пятна фонарей. Ночной Тарасов сверкал, искрился огнями неоновых вывесок и рекламных плакатов, а оранжевые в свете фонарей деревья бросали на асфальт причудливые тени. Непередаваемая праздничная атмосфера летнего города манила романтиков и праздных гуляк, которые неспешно прогуливались по освещенным улицам.

Ночной клуб «Ариэль» весь сиял в ярко-синей подсветке, найти его было нетрудно. Я припарковала свою машину недалеко от входа в клуб, после чего вошла в заведение. Играла какая-то ритмичная музыка, звуки были настолько громкими, что с непривычки закладывало уши. На входе дежурил охранник, бритоголовый верзила в черной футболке и черных джинсах, с обилием татуировок на мускулистых руках. Он пристально на меня взглянул, потребовал документы, дабы удостовериться, что мне есть восемнадцать.

– А по мне не видно? – хмыкнула я.

Охранник проигнорировал мой вопрос, пришлось показать ему паспорт. После верзила озвучил цену посещения ночного клуба, и, заплатив, я вошла в зал.

Клуб был довольно большим, полностью забитым народом. Полутемное помещение, на танцполе – полно парней и девушек разного возраста, дрыгающихся в такт музыке. За столиками посетители и посетительницы клуба пьют пиво и алкогольные коктейли, смеются и разговаривают. В этой какофонии звуков и движений трудно было что-либо разобрать, отыскать Дашу оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

Я решила подойти к барной стойке – оттуда было видно хотя бы большую часть столиков, сейчас же я толком ничего не могла разглядеть. Люди толкались и пихались, кто-то громко хохотал, какая-то парочка целовалась, не обращая внимания на других посетителей клуба. Из трезвых людей тут, похоже, была я одна, остальные прилично набрались (и сомневаюсь, что одним лишь алкоголем).

Кое-как я протиснулась к барной стойке, где какой-то бородатый мужик заказывал себе пиво, а для дамы, повисшей у него на руке, – коктейль «Маргарита». Его спутница глупо хихикала, называла своего кавалера «зайчиком» и просила заказать ей еще и «Пина-коладу». «Зайчик» с философским спокойствием взял еще один коктейль, после чего парочка удалилась к столику.

Бармен, парнишка лет двадцати, худощавый и высокий, спросил меня, что я хочу заказать.

Я оглядела стойку в поисках меню, увидела прейскурант на алкогольные коктейли и спросила:

– У вас кофе продается?

– Только в составе коктейлей, – пояснил парень. – Будете заказывать? Есть кофе «Бейлис» с ликером «Бейлис», есть «Венский», есть кофе с ромом.

– Что-нибудь, где поменьше алкоголя, – проговорила я.

Бармен кивнул и занялся приготовлением напитка. Я же открыла фотографию Даши и сказала:

– Я ищу одну свою подругу, скажите, вы видели ее тут? – Я протянула фото парню.

Тот посмотрел на снимок, пожал плечами.

– Может, и видел, тут полно народу! – заметил он. – Всех и не упомнишь. Может, где-то за столиком сидит, а может, уже ушла.

– А эту девушку вы не помните? – Я показала ему фото Наташи Кривовой.

Бармен взял в руки мой телефон, нахмурился, пожал плечами:

– Не знаю, вроде видел ее… Она, кажись, две «Пина-колады» заказывала, потом пошла к дальним столикам.

– Спасибо! – улыбнулась я, расплачиваясь за свой кофе.

Взяла напиток и отправилась вглубь зала.

Пока нужных мне людей я не видела. Только какой-то парень, крепко выпивший, попытался завязать со мной знакомство. На вид ему было столько же, сколько и бармену, лицо прыщавое, но на голове повязана бандана с черепами, и весь костюм его был украшен металлическими цепями. Видимо, так мальчишка пытался выглядеть «брутальным мачо», что у него совершенно не получалось. Напустив на себя наглый вид, парень развязно подошел ко мне и проговорил:

– Привет, красавица! Пойдем потанцуем, классно выглядишь!

Я смерила его презрительным взглядом, намереваясь сурово отшить, но передумала. Мило улыбнулась и сказала:

– Привет, красавчик! Я тут подружку ищу, не видел? – Я показала ему фото Даши.

Парень взял в руки мой телефон и прокомментировал:

– Симпатичная, но ты лучше! Она занята была, ушла на улицу с каким-то мужиком. Не ищи, они, думаю, неплохо так развлекаются, раз уединиться решили, идем лучше танцевать!

– В другой раз. – Я сунула ему в руки свой коктейль из кофе и алкоголя. – Подержи, я скоро вернусь! – И, оставив ничего не понимающего героя-любовника со стаканом в руках, я рванулась к выходу из клуба.

«Только бы Даша находилась где-то поблизости, – подумала я про себя. – Если она с кем-то вышла, то куда они направились? Вроде, когда я подъехала, никого рядом с клубом не видела, неужели Дарья уехала в компании с этим неизвестным «мужиком»?..»

Я выбежала на улицу, огляделась. За клубом было довольно темно, вроде какой-то сквер, по крайней мере, я различала кроны деревьев.

Наобум я пошла вглубь сквера, не освещенного фонарями. Вытащила мобильный, включила подсветку, чтобы разобрать дорогу. Благо на моем телефоне фонарик установлен довольно мощный, не нужно таскать с собой дополнительный фонарь. Сквер оказался не предназначенным для прогулок и отдыха, тут даже лавочек не было. Только одни-единственные сломанные качели да заброшенная детская площадка неподалеку от клуба, которая уже несколько десятков лет не действовала. Что тут говорить, Тарасов – город контрастов, где пустыри соседствуют с оживленными улицами, а заброшенные парки расположены прямо в центре города…

Внезапно до меня донесся женский голос – кто-то с кем-то ссорился.

– Отпусти меня, слышишь? На помощь! Помогите!

Я не поняла, Даша это кричит или нет, но в любом случае девушке нужна помощь.

Я ринулась туда, откуда доносился голос, освещая себе путь фонариком. Крики раздавались все громче, похоже, девушка вырывалась, а тот, с кем она боролась, пытался зажать ей рот.

Я посветила фонариком вперед, увидела два силуэта. Девушка была одета в светлое, поэтому ее я хорошо видела, другая фигура чернела неровной кляксой, сливаясь с темнотой парка. Я поняла, что он заломил девушке руки за спину, по всей видимости, преступник вооружен.

В один прыжок я оказалась прямо рядом с ними, ударила ребром ладони туда, где, по моим расчетам, должна была находиться голова мужчины. Раздался крик, на сей раз не женский, а мужской. Мой удар попал в цель, преступник ослабил хватку, и девушка вырвалась из его захвата. Я же нанесла второй удар, на этот раз ногой, целясь в солнечное сплетение. Даже в темноте я не промахнулась – фигура сложилась пополам, и я закончила сражение апперкотом в челюсть.

Заломив руки своего врага за спину, я на несколько секунд ослабила хватку. Перехватив его правую руку, я приподняла ее вверх и угрожающе проговорила:

– Дернешься – сломаю руку, будет очень больно! Кивни, если понял!

Мужчина мотнул головой. Свободной рукой я вытащила из своей сумки наручники, которые всегда находятся со мной как раз для таких случаев, и надела на запястья преступника «браслеты». Потом подняла с земли мобильный телефон, фонарик на котором так и горел, – в пылу схватки я выронила сотовый. Посветила на лицо мужчины фонариком.

Похоже, не профессионал, отметила я про себя, горазд лишь на то, чтобы пугать молоденьких девчонок. Лицо мужчины было мне не знакомо. На вид – около тридцати лет, хорошо сложен, лицо довольно приятное. Судя по всему, посещает тренажерный зал либо профессионально занимается спортом, мышцы накачаны, на теле – ни грамма лишнего жира. Интересно, зачем этому «спортсмену» понадобилось нападать на девушку? В конце концов, мог бы просто с ней познакомиться, вряд ли она бы отказала такому красавцу. Или все-таки девчонка оказалась несговорчивой, вот парень и решил применить силу?

Я повернулась лицом к спасенной жертве и посветила фонариком на ее лицо. Девушка была до смерти напугана, она сидела на земле и не могла даже встать, похоже, у нее шок. Короткие черные волосы с косой челкой и розовыми прядями, вот только вместо черной футболки – обтягивающий ярко-розовый топ, все те же джинсовые ультракороткие шортики…

С удивлением я поняла, что передо мной – Дарья Корчагина, вот только куда делись ее самоуверенность и спесь? Девчонка таращилась на меня выпученными от ужаса глазами, сама была бледная как смерть, вся дрожала. Парень, руки которого были скованы наручниками, пытался освободиться, но я даже не обратила на это никакого внимания. Все равно ничего у него не получится – как ни пытайся, а «браслеты» просто так не снимешь.

– Снова здравствуй, Дарья, – проговорила я, обращаясь к девушке. – Не стоило тебе отказываться от моей помощи… Ты знаешь этого человека?

Девушка кивнула, по-прежнему не произнося ни слова.

– И кто же это? – поинтересовалась я. – Главное, что ему от тебя надо?

– Это Артем… – прошептала Корчагина, глядя на меня все так же испуганно. – Мой бывший парень…

– Очень интересно, – прокомментировала я ее слова. – И что же он от тебя хотел?

– Н-не… н-не знаю… – заикаясь, пробормотала Даша. – Точнее, он хотел помириться… Он пришел в клуб, где мы с Наташей были, и стал просить прощения… Сказал, что хочет поговорить со мной… Но он меня первым бросил!

Даша всхлипнула, по щекам ее потекли слезы. Я перевела взгляд на Артема.

– Тоже мне, Казанова! – фыркнула я. – Зачем нападал тогда, раз помириться с девушкой хотел? Объясните уже, наконец, кто-нибудь!

– Даша, я люблю тебя! – пьяным голосом проговорил бойфренд Корчагиной. – Прости… Выпусти меня, ты! Я Дашку люблю, сними с меня это!

Последние реплики были уже обращены ко мне. Я проигнорировала слова Артема, снова повернулась к Даше:

– Можешь толком рассказать, что между вами произошло? До приезда полиции мне хотелось бы разобраться, что вы не поделили!

– Артем напился и стал просить прощения, – проговорила девушка. – Он сказал, что, если я не пойду с ним, он пойдет на сцену и будет кричать оттуда, что любит меня и хочет, чтоб мы снова были вместе. Я не хотела, чтобы его вышвырнули из клуба, и позориться тоже не очень хотела… Поэтому я согласилась пойти с ним на улицу и поговорить, Наташу оставила в клубе. А он начал тащить меня вглубь сквера, я стала вырываться. Он угрожал мне, что если я не буду с ним, то он… он убьет меня! Я стала звать на помощь, потом вы прибежали…

– Ясно, короче говоря, несчастная любовь, – подытожила я. – Ладно, пускай полиция с ним разбирается, а тебе, Дарья, думаю, хватит ночных развлечений. Отвезу тебя домой, отец уже места себе не находит, он очень за тебя беспокоится! Могла бы хоть каплю уважения проявить к нему, человек жену любимую потерял, а теперь ты мотаешь ему нервы и пытаешься всеми правдами и неправдами свести счеты с жизнью! Уж извини за проповеди и нравоучения, знаю, что неприятно, но я не могу не сказать! Ведешь себя как эгоистичный ребенок, а тебе сколько лет? Со взрослым мужиком встречаешься, а творишь черт знает что!

Я сама не ожидала от себя такой пламенной тирады. Думала, что Дарья обидится, снова начнет строить из себя разгневанную королеву, однако ошиблась.

Даша заплакала и проговорила:

– Простите меня, пожалуйста! Я не хотела папу обидеть… Я… я просто разозлилась и сама не понимаю, почему так сделала… А потом позвонила Наташе, сказала, что все плохо, и что мне очень паршиво, и я не знаю, как дальше жить… А она мне предложила развеяться, поэтому мы поехали в ночной клуб… Я ведь в последние годы никогда в клубах не тусуюсь, я учебой занимаюсь и фотографией… Но опять накосячила, опять все испортила! От меня одни проблемы, и мама умерла из-за меня!

У девушки началась настоящая истерика. Она рыдала в голос, повторяя, что во всем виновата, что не хочет жить и не знает, что ей делать.

Я вытащила из сумки свою бутылку воды, пожалела, что в моей аптечке нет успокоительного, чтобы дать его Даше. Увы, с собой я таскаю лишь средства первой помощи – таблетки от отравления, бинты, антисептики и тому подобное. Протянула девушке воду и велела выпить.

– Успокойся, сейчас поедем домой, поговоришь с отцом! – сказала я уже мягче. – Подожди только, надо вызвать полицию, чтобы с этим не возиться, – я кивнула на Артема. – Наручники мне еще нужны, а снять «браслеты» с твоего ухажера пока не могу…

Дождавшись полицию, я коротко объяснила, что произошло, сдала Артема правоохранительной службе. Забрала свои наручники, потом помогла Даше дойти до моей машины. Девушка переживала, что подруге ничего не сказала о своем уходе, но я успокоила ее и заверила, что Кривова не станет переживать так, как Михаил Викторович.

Корчагину я сразу позвонила, когда нашла его дочь. Мы поехали домой к Даше, по дороге я расспросила девушку об интересующих меня вещах.

– Думаю, теперь вам не стоит бояться того, что вас станет охранять телохранитель, – начала я беседу. – Или вы по-прежнему возражаете против того, чтобы я ехала в экспедицию вместе с вами?

– Нет, я не против… – уныло проговорила та.

– Вот и отлично! – отозвалась я. – Теперь по делу. Ваш отец обратился ко мне потому, что увидел эсэмэс-сообщение с неизвестного номера. То самое, из-за которого вы поругались, помните? Номер отправителя заканчивается на цифру сорок пять.

– Да, я помню, но я понятия не имею, кто так глупо шутит! – воскликнула Дарья.

– Считаете угрозы простой шуткой? – покосилась я на нее. – Я бы на вашем месте так легко к подобным вещам не относилась!

– Но больше никаких эсэмэс мне не приходило! – воскликнула девушка. – Поэтому я решила, что кому-то просто нечем заняться, вот и шлет всякие гадости!

– Но этот «кто-то» знает о том, что вы собираетесь в экспедицию, – заметила я. – Это мог писать Артем?

– Нет, у него другой номер! – воскликнула Даша. – Он у меня записан в телефонной книге. И потом, Артем не против моей учебы… Точнее, когда мы с ним встречались, он не возражал против моих поездок… Хотел со мной вместе на море ехать, но не сложилось…

– Из-за чего вы расстались? – задала я новый вопрос.

Даша пожала плечами.

– Ну, он был инициатором разрыва, – пояснила она. – Сказал, что мы должны прекратить наши отношения, потому что он меня не любит. Я не стала унижаться и выяснять, почему он так решил… Сказала, что все поняла, окей, до свидания… Вот, собственно, и вся история!

– Когда вы разошлись? И сколько времени встречались? Как вообще познакомились, где, при каких обстоятельствах?

Даша задумалась, потом произнесла:

– Расстались мы недавно, недели две назад. Он ведь старше меня, я поняла, что нужна была ему лишь для развлечения… Но я в него влюбилась, как только увидела! И решила, что Артем должен быть моим! Встречались мы с ним, правда, недолго, а познакомились случайно, когда я возвращалась с учебы домой. Я всегда хожу через парк, тот самый, где люблю гулять, папа сегодня со мной там разговаривал… Артем подошел ко мне и сказал, что у меня очень красивые глаза и необычная прическа. И что такая девушка, как я, должна любить кофе. Непременно американо. И предложил угостить меня кофе в одной очень хорошей кофейне… Так все и закрутилось.

– Очень любопытно, – заметила я. – И почему же Артем сделал такой вывод? Я по поводу кофе?

– Не знаю, может, у меня на лице написано, что без кофе я не могу жить? – пожала плечами Даша. – Правда, Артем ошибся, американо я не очень люблю. Мне больше нравится ванильный латте, но из-за того, что он слишком калорийный, я его редко пью. Поэтому я сказала Артему, что он угадал, и выбрала в кофейне именно американо, а не какой-то другой напиток. Мы встречались с ним, Артем красиво за мной ухаживал, я ему рассказывала о своей учебе, о том, что меня хвалят за мои фотографии, даже показывала ему свои работы. Он сказал, что я здорово фотографирую и вижу красоту в обычных вещах… И про экспедицию я ему рассказала, хотела, чтобы Артем порадовался за меня. Он не отговаривал меня, но сказал, что у него есть для меня сюрприз, который сорвется из-за экспедиции. Оказалось, он взял путевки на море – как раз на те самые даты, когда проходит экспедиция. Я очень расстроилась, потому что хотела поехать с Артемом, но отказываться от «Флотилии», когда дала свое согласие, тоже не могла. Мне ведь надо сдавать практику, это моя обязанность – сделать хороший материал. Все придуманные идеи для отчета мне не нравились, «Флотилия» была единственным выходом создать что-то действительно стоящее. Просила Артема поменять билеты на другое число, а он обиделся, сказал, что старался ради меня и теперь из-за моего отказа потеряет часть денег… Я чувствовала себя виноватой перед ним, но ничего не могла поделать! Мы поссорились, два дня он мне не звонил и не писал. Потом я первая написала ему эсэмэс, сказала, что очень люблю его и мы обязательно с ним куда-нибудь поедем, только чуть позже. Вроде мы помирились, но спустя несколько дней Артем предложил расстаться. Мне надоело чувствовать себя во всем виноватой, и я сказала – делай как знаешь. Хотя на душе было очень паршиво и обидно. А когда в клубе мы случайно встретились, Артем сказал, что долго думал о нас и о наших отношениях и жить без меня не может. Он был пьян, но я обрадовалась, что он хочет помириться, поэтому согласилась поговорить с ним. Да, я на него была обижена, но решила, что у нас может все получиться. Но в сквере с ним начало твориться что-то… что-то страшное! Знаете, он показался мне едва ли не сумасшедшим, он говорил, что любит меня и ради меня готов убить… Готов убить и меня, и себя. Я хотела убежать, он слишком много выпил, таким я его ни разу не видела. А он схватил меня, заломил руку за спину, я боялась, что он в таком состоянии и правда что-то сделает. Стала кричать, а он мне рот зажал рукой, сказал, чтоб я не рыпалась, а не то хуже будет. Не знаю, что было бы, если бы вы вовремя не приехали… Ужасно!..

– Даша, а почему вы не знакомили вашего отца с Артемом? – спросила я. – Он ведь просил вас, причем неоднократно, но вы упорно не приглашали вашего молодого человека домой…

– Я боялась, что папе не понравится, что Артем старше меня на одиннадцать лет, – призналась девушка. – Ведь мне только девятнадцать, папа считает меня ребенком, он полагает, что моему парню столько же лет, сколько и мне! Представляете, что было бы, если бы я привела Артема домой? Папа бы запретил мне с ним встречаться!

– Ладно, с вашим молодым человеком понятно, – кивнула я. – А что насчет подруг? Ваш отец не знает, с кем вы сейчас общаетесь. Он помнит только тех девочек, с кем вы дружили в школьные годы, – Ангелину Гаврилову, Катю Волкову, Веру Галашеву. Но сейчас вы никого никогда не приглашаете домой, почему? У вас нет подруг и друзей? Не складываются отношения с одногруппниками?

– Нет, у меня все в порядке, – пожала плечами девушка. – Просто не хочу ни с кем сближаться. Все равно это ни к чему хорошему не приведет.

– Почему вы так считаете?

– Потому что я ошибаюсь в людях, – нехотя проговорила Даша. – Не хочу повторять старых ошибок. Я уже связалась как-то не с тем, с кем надо, и ни к чему хорошему это не привело.

– Вы имеете в виду Веру Галашеву? Или Юлю Морозову? – поинтересовалась я.

Дарья вздрогнула.

– Откуда вам про них известно? – спросила она. – Вам кто-то рассказал?

– Это сейчас не имеет значения, – уклончиво заметила я. – Я выяснила кое-какую информацию, но в вашем прошлом копалась только потому, что мне необходимо выяснить, кто вам угрожает и представляет ли этот человек для вас серьезную опасность. Это моя работа, я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Мне не трудно лично поговорить и с Верой Галашевой, и с Ангелиной Гавриловой, и с Екатериной Волковой, но это займет определенное количество времени. А учитывая, что за этот период с вами может произойти что угодно, мне не хочется подвергать вашу жизнь опасности. Не хотите рассказывать – что ж, вы имеете на это полное право. Но я все равно узнаю, что вы скрываете, и постараюсь сделать это как можно скорее…

– Не надо ни с кем говорить, – вздохнула Даша. – Я сама все расскажу. Давайте только где-нибудь остановимся, меня тошнит…

Глава 5

Поблизости была кофейня, работавшая до пяти утра, и мы зашли туда, чтобы спокойно побеседовать. Даша попросила холодной минеральной воды, я заказала себе кофе.

Мы сели за столик, и девушка проговорила:

– Видимо, зря я мешала коктейли в клубе… Голова болит, и тошнота не проходит. Вы не возражаете, если мы здесь немного посидим?

– Нет, мы можем оставаться тут хоть до пяти утра, пока кофейня не закроется, – заметила я. – От отравления могу предложить вам активированный уголь, он снимает интоксикацию.

Даша выпила лекарство, поблагодарила меня и сказала:

– Мама умерла, когда я училась в школе, в девятом классе. Когда мне это сообщили, я не поняла, что случилось. Это было как-то… как-то не по-настоящему, что ли. Как будто шутка – я не верила в то, что мои близкие, да и я сама, что мы все когда-то можем умереть. Смерть – это что-то странное, противоестественное. Поэтому я ждала, когда мама вернется из больницы. Почему-то я думала, что моя мама просто лежит в больнице после той аварии… А когда до меня дошло, что все это не шутка, а реальность, я не захотела жить. Как покончить с собой, я не знала, поэтому просто заперлась в комнате и решила не есть и не пить. Без воды человек может прожить пять-семь дней, а без еды – гораздо больше. Но я не смогла сделать даже этого… Отказаться от воды так и не смогла, но решила попросту сидеть и никуда не выходить. А потом… потом я не помню толком, что произошло. Как будто вспышка – и я хожу в школу. Хотя и не хочу. Мне все там кажется пресным, ненастоящим. Хочется орать на учителей и одноклассников, которые тратят время на какую-то ерунду – на учебу. Да кому нужна эта учеба, если все равно есть смерть? Я этого не понимала. Прогуливала. Не приходила в школу, но мне никто ничего не говорил, опаздывала на занятия – тоже никто и замечания не делал. А потом к нам в класс перевели двух девочек – Юлю Морозову и Веру Галашеву. Юлю посадили со мной за парту, а Вера… Вера сразу оказалась в центре внимания – красивая, уверенная в себе, общительная и веселая. Даже не понимаю, как я умудрилась подружиться с ней, у меня такое ощущение, что Вера меня околдовала. Бывают такие притягательные люди, не знаю, как это объяснить, и что они делают, чтобы быть таковыми, – тоже не знаю. Но Вера была из таких, «девочка-звезда», «девочка-праздник». Учителя и мои одноклассники знали, что у меня умерла мама, хотя я не хотела, чтобы кто-то мне сочувствовал или утешал. От этого еще хуже становится… И эта новенькая, дурочка Юля, стала мне говорить, что ей жаль, полезла помощь предлагать. В тот момент мне хотелось убить ее.

Даша вздохнула и продолжила:

– Если б можно было вернуться назад во времени, я бы никогда не стала делать того, что я вытворяла потом. Если б можно было все исправить, я бы заплатила любую цену, только бы искупить свою вину… Я ведь хотела выйти из игры, но боялась. Боялась, что я стану отверженной и изгоем, а не Юля. Я не смогла умереть, поэтому решила, что раз все кончено, моя жизнь не имеет смысла, то я буду делать что хочу. Вера откуда-то узнала, что мама Юли работает уборщицей, убедила ребят, что Юлька – отстой и нищебродка, она умственно отсталая. Я во всем поддерживала Веру – вместе с Ангелиной и Катей мы стали дружить вчетвером, вместо занятий у кого-нибудь тусили. Вера откуда-то добывала алкоголь и сигареты, мы пили, курили, болтали и веселились. Вера придумывала разные забавы, а мы ее во всем поддерживали. Я считала идеи Веры интересными и веселыми, но на самом деле это было совсем не так. Вера любила унижать людей – сейчас я это понимаю. Нас троих она считала своими подружками, и мы были счастливы, что такая девчонка обратила внимание на нас. А вот Юлю, у которой и телефона-то нормального не было, Галашева решила сделать «звездой интернета». Идея состояла в том, что я должна была снимать на камеру, как Юлю унижают и издеваются над ней. Потом видео выкладывались в интернет и собирали «лайки». После каждого видео мы вчетвером шли отмечать успешное завершение дела к Ангелине или Кате – у них родителей часто не было дома, поэтому в основном мы у них тусили. Я напивалась, и мне уже не казалось ужасным то, что мы делаем… Больше всего мне нравились эти посиделки с алкоголем и сигаретами, тогда я чувствовала себя счастливой, спокойной и живой. Я забывала о смерти мамы, о том, что мы ведем себя подло и мерзко, я становилась веселой и общительной, совсем как Вера. А потом случилась эта жуткая история с Юлиным телефоном. Я понимала, что мы перегнули палку: Вера пригласила поучаствовать в «забаве» своих знакомых ребят, те были не против. Я боялась, что они убьют Юльку. Потом увидела, что Морозова уронила телефон, машинально подняла его и хотела отдать Юле. Но Вера увидела телефон, взяла мобильный у меня из рук и похвалила меня. Потом мы ушли… Опять пили, курили, Вера вслух читала сообщения Юли, мы все смеялись, нам снова было весело. Вера предложила найти Тимофея, парня подруги Юли, точнее, парня, в которого была влюблена подруга, и написать ему от имени Юли. Никто не возражал…

Словом, после всего этого Юля перешла в другую школу. Для меня это было как пробуждение после долгого сна. Внезапно я резко поняла, что мы натворили. Я не хотела больше общаться с девчонками, не хотела участвовать в их забавах, не хотела искать новую жертву. К тому же папа узнал, что я прогуливаю школу, и у меня был повод выйти из игры. Я перестала тусить с Катей, Верой и Ангелиной, перестала участвовать в их развлечениях. Говорила, что занята, готовлюсь к поступлению в университет, придумывала другие отговорки. На меня обижались, но я игнорировала девчонок. Удивляюсь, почему я не стала новым изгоем… Видимо, они решили со мной не связываться.

Я попыталась забыть о Юле, но не получилось. Спустя полтора года она написала мне в социальной сети. Говорила, что ненавидит меня и я сломала ей жизнь, что из-за меня умерла моя мама… Я всегда себя винила в ее смерти. Я хотела попросить у Юли прощения, но не смогла найти в себе силы, чтобы ответить ей. Я поступила как ничтожество – проигнорировала Юлины письма. А потом просто завела новую страничку в «Коннекте», а на старую никогда уже не заходила… Хотела удалить ее, но рука не поднялась, ведь долгое время эта страничка была для меня чем-то вроде личного дневника – я выкладывала посты, фотографии, у меня связаны с ней воспоминания о том времени, когда мама была жива. И удалить ее я просто не смогла…

– Даша, послушайте, вы уже не в первый раз говорите, что вините себя в смерти мамы. Почему?

– Если бы я тогда с ними поехала, все было бы по-другому, – откликнулась Даша обреченно. – Может быть, папа бы не попал в аварию… Или я бы ехала на переднем сиденье – мне всегда нравилось кататься впереди, рядом с водителем…

– Глупости, – решительно заявила я. – Это был несчастный случай, никто не мог бы предотвратить случившееся. – Я не стала говорить, что если бы мама Даши надела ремень безопасности, она бы, вероятнее всего, осталась жива. Но и промолчать, когда девчонка винит себя в том, что от нее не зависело, выше моих сил.

Мы помолчали, после чего я вернулась к прерванному разговору.

– Даша, а Юля могла знать номер вашего телефона? – поинтересовалась я.

Дарья отрицательно покачала головой.

– Нет, она и во время учебы в школе не знала моего номера, а после школы я сменила телефон, и номер тоже новый. Вы думаете, это Юля мне написала сообщение?

– Не знаю, – произнесла я. – У вас есть предположения, кто, кроме Артема, не хочет, чтобы вы ехали в экспедицию? И кто мог написать вам это эсэмэс-сообщение?

– Папа против моей поездки, – вздохнула девушка. – Но мне не верится, что это он мне написал с чужого телефона. А потом сам же и «увидел» сообщение. Слишком уж сложно все.

– Когда вы в последний раз общались с Верой, Ангелиной и Катей? – задала я новый вопрос. – И при каких обстоятельствах это было?

– Мы доучились вместе до одиннадцатого класса, – пояснила Даша. – Но дружить не дружили. Вера сперва общалась с Катей и Ангелиной, потом подружилась с Ульяной Тихоновой, вместе с ней за партой сидела. Я решила полностью посвятить время подготовке к поступлению на факультет журналистики, поэтому на отношения с одноклассниками не распылялась. Решила, хватит с меня пьянок-гулянок, все равно ничего хорошего они не принесут. Разом отказалась и от алкоголя, и от сигарет, потому что и счастье, и свобода, и общительность, которые давало мне спиртное, оказались иллюзорными, проблемы как были, так и оставались. А вот фотография полностью поглотила меня, и я иногда даже забывала о смерти мамы и о том, что я искалечила жизнь Юли. Я до сих пор чувствую себя виноватой, но изменить что-либо не могу…

– Если вы действительно так переживаете по поводу Юли, то, может быть, вам стоит встретиться с ней и поговорить? Объясните, что у вас была трудная жизненная ситуация, что вы подружились с девушкой, которая стала для вас авторитетом, но сейчас вы очень жалеете о том, что было в прошлом. Юле тоже нелегко, как и вам. Она до сих пор держит на вас обиду, и она чувствует такую же боль, что и вы. Я думаю, вам станет легче, когда вы спокойно обо все побеседуете, по крайней мере, вы сможете жить дальше.

– Я понимаю, что вы правы, но… но это очень трудно. Я боюсь, что Юля даже слушать меня не станет, она ведь ненавидит меня…

– Вы не можете сказать наверняка, как отреагирует на то или иное событие другой человек, – возразила я. – Дело ваше, но на вашем месте я бы попробовала разобраться со своим прошлым, а не переживать попусту. Все люди ошибаются, и вы допустили ошибку в прошлом. Но ведь вы поняли, что были не правы, верно? Так не лучше ли попросить прощения у человека, которого вы обидели, чем так страдать?

– Это верно, – вздохнула Даша.

Я решила, что достаточно отвлеченных бесед, поэтому вернулась к делу.

– Даша, а Ангелина и Катя, они как к вам относились? Я имею в виду после того, как вы перестали общаться с их компанией. Расскажите про этих девушек!

– Катя и Ангелина дружили с первого класса, – начала девушка. – Они всегда сидели за одной партой, всегда общались и, по-моему, вовсе не ссорились. Я «прибилась» к ним примерно в седьмом классе – меня пересадили за соседнюю с ними парту – и, так как я сидела одна, стала изредка общаться с ними. Выяснилось, что мы слушаем одну и ту же музыку и даже купили билеты на один и тот же концерт, не сговариваясь. С этого момента и началась наша дружба, я никогда не чувствовала себя «третьей лишней» в их компании. Мы встречались после уроков, шли в гости к Кате или Ангелине, вместе делали домашку и смотрели фильмы. У нас полностью совпадали вкусы, это просто фантастика какая-то! Мы обожали одни и те же сериалы, нам нравилось смотреть «ужастики» и объедаться пиццей по вечерам, и папа меня всегда отпускал с ночевкой к подружкам. Книжки тоже одинаковые читали, терпеть не могли классическую литературу и обожали современные книги, где главные герои – подростки. По Стивену Кингу загонялись просто, у меня любимый роман – «Мизери», и я его дала почитать сперва Ангелине, а потом Кате. А Катя подсадила меня на книжки Харуки Мураками и Филиппа Пулмана, в общем, какое-то время мы вообще были неразлейвода. Но когда у меня умерла мама, я не общалась с девчонками. А потом появилась Вера, и мы стали дружить уже вчетвером. Правда, книги и фильмы теперь не обсуждали – Вера быстро научила нас, как развлекаются «взрослые» девочки, и с тех пор мы зависали в основном в ночных клубах. Я не знаю, почему мы втроем так изменились под воздействием Галашевой. Она прямо-таки околдовала нас, зачаровала… Мы, как стадо овец, послушно шли за ней, делали, что она предложит, и, что самое главное, искренне считали это правильным! То есть, если Вера говорит, что Юлька – отстой, мы втроем в нашей общей беседе предлагаем, какую злую шутку можно с ней сыграть. Я не понимаю, почему ни я, ни Ангелина, ни Катя не задумались о том, каково было Юле терпеть все эти унижения, как ей было больно и обидно. Лишь когда дружки Веры стали избивать бедную Юлю, во мне что-то екнуло. Я поняла, что еще немного – и они убьют ее, я просила их остановиться, просила не бить ее больше… Но меня никто не слышал. Я подняла телефон, и Вера заметила это… Ну почему я отдала ей мобильный Юли, почему не сказала, что хочу отдать телефон тому, кому он принадлежит?..

Даша посмотрела на меня со слезами на глазах и продолжила:

– И вот сейчас – то же самое. Я понимаю, что надо быть с отцом помягче, не надо было истерить и идти в ночной клуб с Наташей, надо было спокойно поговорить с ним в парке… Но вопреки здравому смыслу я делаю все в точности до наоборот. Грублю отцу, напиваюсь в баре и… и сама же получаю за это…

– А почему вы отказываетесь от визита к психологу? – поинтересовалась я. – Михаил Викторович говорил, что предлагал вам пойти на прием, но вы не захотели. Или вы не в курсе, что психолог – это не психиатр и занимается он не сумасшедшими и душевнобольными людьми, а тем, у кого есть проблемы в жизни?

– Да все я знаю! – махнула рукой девушка. – Но… я боюсь. Боюсь, что придется рассказывать незнакомому человеку о смерти мамы, о том, как я унижала и обижала Юлю, о том, что связалась с парнем, то есть мужчиной, старше меня на одиннадцать лет! Я не смогу кому-то все это рассказать, вот только вам все выложила, просто я вам почему-то доверяю…

– Меня это очень радует, – заметила я. – Знаете пословицу? Правду должны знать лишь ваш лечащий врач и адвокат. Но от себя добавлю: и телохранитель. Потому что я не осуждаю своих клиентов, что бы они ни натворили. Я лишь слежу за их безопасностью и устраняю всех людей, кто эту безопасность нарушает.

Внезапно раздался звонок моего мобильного телефона. Звонил Михаил Викторович – он беспокоился, что нас с Дашей так долго нет.

Мы и правда засиделись в кафе; расплатившись за кофе и воду, мы отправились домой к Корчагиным. По пути Даша рассказала мне, что после того, как Юля перешла в другую школу, дружба Веры с Ангелиной и Катей прекратилась и девушки снова стали общаться между собой, не впуская в свой тесный круг посторонних людей, в том числе и Дашу. Вряд ли они могли обижаться на Дарью или желать ей зла – после окончания школы Даша ни с кем из бывших одноклассниц и одноклассников не поддерживала отношения, сменила и номер своего мобильного, и страничку в социальной сети.

Я предположила, что эсэмэс-сообщение с угрозой написал кто-то из нынешнего круга общения Корчагиной. Вот только кто и как найти этого неизвестного? Пока ответа на этот вопрос я не знала…

На следующий день мы договорились с Дашей встретиться утром в парке. Девушка собиралась зайти в университет, чтобы отнести справку о том, что она здорова. Это требовалось для участия в экспедиции. Мне же нужно было выяснить у Даши, кто, кроме нее, едет в экспедицию, расспросить девушку о ее однокурсниках. Дарья намеревалась собираться в поездку, которая должна состояться уже завтра, поэтому весь день она планировала бегать по городу.

Как и было условлено, я пришла в парк в девять утра. Даша подошла к лавочке, возле которой мы хотели встретиться, поблагодарила меня еще раз за то, что я помогла ей накануне и отвезла домой.

– Мы с папой нормально поговорили вечером, – сообщила девушка. – Я сказала, что была не права, и попросила не сердиться. И что я согласна ехать с вами. Только надо придумать, как вас записать в экспедицию…

– А кто является организатором мероприятия? – поинтересовалась я.

– Какой-то Алексей Викторович, я его ни разу не видела, – пояснила Даша. Потом вдруг схватила свой телефон, включила календарь и хлопнула себя по лбу. – Вот я балда! Сегодня же в десять у нас встреча с ним в университете, явка всех участников обязательна! А мне надо сделать еще кучу дел… И сейчас уже девять утра, я не успею добраться…

– На машине – и не успеете? – изумилась я. – Мой автомобиль припаркован недалеко от парка, до университета тут ехать минуть двадцать от силы! Заодно я хоть увижу этого Алексея Викторовича, мне ведь надо придумать подходящую легенду, чтобы ехать в экспедицию!

– Если на машине, то, конечно, успеем… – согласилась со мной Даша. – Если вам не трудно меня подвезти…

Я не стала комментировать последнюю фразу – просто предложила девушке идти за мной. Мы покинули парк и поехали в университет.

Посторонних в вуз не пускали, действовала пропускная система. Охраннику на входе я сказала, что иду на собрание вместе с Корчагиной. Тот потребовал с меня документы, удостоверяющие личность, записал данные моего паспорта в тетрадь и пропустил через турникет.

Одно дело сделано – в университет я прошла, но оставалась куда более сложная задача. Надо было убедить Алексея Викторовича, что я – самый необходимый человек в экспедиции. По пути Даша рассказала, что данное мероприятие довольно масштабное – во «Флотилии» участвуют не только учащиеся с ее факультета и геологи, едут еще экологи, художники и еще полно всякого народу.

– А профессиональные журналисты участвуют в проекте? – поинтересовалась я.

Даша кивнула.

– Да, девчонка с третьего курса, которая в прошлом году ездила в экспедицию, рассказывала, что туда постоянно приезжают какие-нибудь репортеры, снимают все подряд, уезжают, гости тоже какие-то… Представляю, какая там толпа народу будет!

– Вот и замечательно! – заметила я.

У меня как раз имелось фальшивое удостоверение журналиста электронного издания «Тарасовская жизнь». Я планировала выдать себя за профессионального корреспондента, благо дома у меня имеется даже фотоаппарат для этих целей.

– Скажу, что я ваша родственница, седьмая вода на киселе, которая занимается журналистикой и жаждет сделать сенсационный материал, – тихо проговорила я, когда мы поднимались на второй этаж.

Даша недоверчиво заметила, что вряд ли мне кто-то поверит на слово, но я убедила ее, что ни у кого не возникнет по поводу меня никаких вопросов.

– Только я понятия не имею, где будет собрание, – проговорила девушка. – И спросить у кого – не знаю… В учебной части, может? Она все равно на втором этаже…

Внезапно ее прервал какой-то мужчина в светло-голубой футболке и бежевых штанах, уверенной, быстрой походкой идущий по коридору.

– Корчагина, ты на собрание? – крикнул он.

– Да, Илья Геннадьевич, здравствуйте! – очень вежливо произнесла девушка.

Не отвечая на приветствие, мужчина коротко сказал:

– В мой кабинет! – И скрылся за дверью какой-то аудитории.

– А это еще кто? – тихо поинтересовалась я.

– Декан… Хорошо, что мы вовремя, а то бы влетело… Он постоянно наезжает на студентов.

– Ну-ну, – хмыкнула я.

Даша подошла к двери с табличкой, на которой было написано: «Деканат», робко постучалась и, не услышав ответа, вошла. Я не отставала от нее ни на шаг.

Мы оказались в небольшом помещении с длинным столом, на котором находился компьютер и были навалены какие-то бумаги. Никого за столом не было. Даша в нерешительности огляделась, не зная, куда идти дальше.

– Корчагина, проходи во вторую комнату. – Неизвестно откуда сзади нас материализовался декан, точно чертик из табакерки выскочил.

Даша подпрыгнула от неожиданности, но вошла в открытую дверь смежной комнаты.

– А вы к кому? – Илья Геннадьевич уже обратился ко мне.

Я кивнула ему и предъявила удостоверение журналиста, которое держала наготове.

– Доброе утро, меня зовут Евгения Охотникова, я – корреспондент электронного издания «Тарасовская жизнь». Училась в Москве, недавно переехала в Тарасов, узнала от Даши об экспедиции и решила написать материал о ней. Вы позволите?

Я обворожительно улыбнулась, но на хмурого Илью Геннадьевича мои чары не возымели нужного действия. Он по-прежнему взирал на меня крайне подозрительно.

– Не слышал что-то я о таком издании, – произнес он. – Вас пригласил Петренко?

– Практически, – уклончиво ответила я. – Я делаю уникальные материалы и об экспедиции планирую впоследствии написать книгу. У меня имеется опыт работы геологом, приходилось бывать в различных поездках…

– Ладно, проходите. Все уже в сборе, скоро начнем собрание.

Я зашла во вторую комнату, где за длинным столом сидели Даша, какая-то незнакомая мне молодая женщина, полноватая блондинка, одетая в летний сарафан, и девушка, в которой я узнала Наташу Кривову. Во главе стола сидел мужчина внушительного телосложения, с седыми волосами, широким загорелым лицом и мозолистыми натруженными руками. Одет он был в белую рубашку и темные брюки.

– Все, что ли, дошли? – Илья Геннадьевич, вошедший в кабинет следом за мной, обвел присутствующих строгим взглядом. Я уселась на свободное место рядом с Дашей.

– А, нет, не все, – сам ответил на свой вопрос декан. – Где Ефимова? Какого лешего она опять опаздывает?

– Яна в пробке, – пискнула Наташа. – Я ей позвонила…

– Значит, пусть выходит раньше! – оборвал ее Илья Геннадьевич. – И меньше времени на свой макияж тратит, не на модель учится… Так, ладно, семеро одного не ждут, а Ефимову в следующий раз никуда брать не будем…

Внезапно раздался топот каблуков, в кабинет вошла высокая худощавая девушка, одетая в джинсовую мини-юбку и обтягивающий топ. На ногах у нее были туфли на умопомрачительных шпильках, светлые волосы девица забрала в высокий конский хвост. Идеальный макияж подчеркивал природную красоту лица незнакомки, ухоженные руки девушки украшал профессиональный маникюр.

– Простите за опоздание. – Ефимова, а судя по всему, это она и была, улыбнулась декану и крупному мужчине во главе стола.

Последний ответил девушке кивком головы и проговорил:

– Присаживайтесь, Яна. Теперь уже точно можно начинать.

– Да, Алексей Викторович, тут одна особа, – декан кивнул на меня, – говорит, что она журналист то ли из газеты, то ли из журнала. Хочет ехать в экспедицию, делать материал. Вы как, берете ее или репортеров достаточно?

Петренко внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

– Позвольте узнать, кто вы и откуда? Из какого издания?

– Я – Охотникова Евгения, представляю электронное издание «Тарасовская жизнь», – я повторила сочиненную легенду.

Петренко ничего не сказал о том, известно ли ему данное издание или нет, но объявил, что чем больше репортеров, тем лучше, и позволил мне остаться на собрании. Этот бой я, похоже, выиграла.

– Так, ладно, собственно, о чем я хотел сказать, – слово снова взял декан. – Для тех, кто меня не знает, я – Смирнов Илья Геннадьевич, декан факультета журналистики. Сегодняшнее собрание по поводу экспедиции, куда вы завтра отправляетесь. Кто-то из вас – я имею в виду Ефимову. – там уже был, а кто-то едет впервые. Сразу поясню, вы представляете наш факультет и ваша задача – быть фотографами экспедиции, а не снимать «ванильные» закаты-рассветы и одуванчики, как товарищ Евсеенко, преподаватель, который ездил в прошлом году. Черт его знает, зачем он снимал эти одуванчики. Делал профессионально, не спорю, но цель вашего пребывания во «Флотилии» – это сделать материал о работе геологов, а не о красотах полей, оврагов и что там еще будет. Короче, ясно – никаких одуванчиков не снимать, таскаться всюду за геологами и фоткать их! И чем больше, тем лучше!

Смирнов обвел взглядом участников предстоящей экспедиции, остановил свой взор на Яне и проговорил:

– Смотрю вот на Ефимову и не могу не сказать о форме одежды в походных условиях, да и вообще о вашей жизни в лагере. Секретарь сейчас выдаст вам памятки, внимательно изучаете их и собираете вещи по списку. Никаких мини-юбок, каблуков и сандалий в походе быть не должно, вы там себе либо ноги переломаете, либо на змею наступите. А змей там хватает, это я вам точно говорю. Уже были случаи, когда студентов кусали гадюки, когда они бегали в шлепках со своими камерами. Умереть от укуса вы не умрете, но помучаетесь сильно, пока вас доставят с распухшей до неимоверных размеров рукой или ногой в лечебное учреждение. Вообще, в полях предостаточно клещей, комаров, оводов и прочей летающей и ползающей дряни, поэтому сделайте милость, приобретите средства от кровососущих и уделите должное время подготовке необходимого снаряжения. Подробнее все написано в памятке, которую вам дадут. Товарищ Бабинова, – он кивнул на женщину в платье, – преподаватель у первокурсников, она у вас за старшего. Ей можно жаловаться на жизнь, говорить, как вам трудно и плохо и как вы хотите домой к маме и папе. Также у нее можно спрашивать советов в профессиональной сфере – она все расскажет и поправит ошибки. Ладно, у меня пока все, слушаем, что нам скажет начальник экспедиции Алексей Викторович Петренко.

Мужчина во главе стола встал, откашлялся и начал:

– Научно-просветительская экспедиция «Флотилия плавучих университетов» проводится ежегодно, в этом году это уже седьмая экспедиция. Это уникальный проект, не имеющий аналогов, и традиционно главным направлением работы было обучение через исследования. Как показала жизнь, данный метод является самым эффективным и практика является самой полезной и незабываемой. В экспедиции участвуют представители научно-образовательного, музейного, издательского, журналистского, краеведческого и многих других сообществ из Москвы, Тамбова, Тарасова, Ульяновска, Сызрани, Камышина и Ханты-Мансийска. Участники плавания изучают геологическое строение берегов, системы поселений, волжский биотоп и биоценоз, а также слушают лекции по почвоведению и геологии, собирают материал для научных исследований. В составе нынешней экспедиции будут работать несколько тематических отрядов: «Плавучий университет В.И. Вернадского», «Плавучий музеологический центр», «Плавучий эковолонтерский отряд», «Плавучая научно-художественная школа», «Плавучая университетская библиотека» и собственно вы – «Плавучий отряд журналистов». Ваша задача – освещение в средствах массовой информации достижений и деятельности участников экспедиции, а по результатам научно-просветительской экспедиции планируется публикация статей в научных изданиях, выставка образцов и фотоматериалов, доставленных из экспедиции. В январе-феврале следующего года ожидается издание книги, где будут собраны лучшие фотоматериалы из предыдущих экспедиций, поэтому на вас возлагается очень ответственная задача – возможно, именно ваши работы окажутся в этой книге.

Алексей Викторович остановился и после небольшой паузы проговорил:

– Общие положения я вам сейчас сказал, теперь я жду от вас обратной связи. Какие у вас имеются ко мне вопросы?

Первой задала вопрос Яна. Она поинтересовалась:

– А для книги нужны только фотографии? Видео не снимать?

– Снимать нужно все, – заявил Петренко. – Но материала должно быть много, ведь из тысячи снимков, вы сами знаете, удачным оказывается один или два.

– Получается, мы все время будем плыть на корабле? – подала голос Бабинова, преподаватель с факультета.

– Нет, на корабле мы будем перемещаться с одной стоянки на другую, – пояснил Алексей Викторович. – Первая будет в Нижней Банновке, там мы смотрим по обстоятельствам, сколько времени будем стоять. Потом снимаем лагерь, идем к Камышину, а после этого возвращаемся на корабле в Тарасов. Таков примерный план, но обычно все меняется, поэтому будьте к этому готовы.

– А что насчет завтра? – поинтересовалась Наташа. – Во сколько и где мы должны быть завтра? Нас заберет машина или как?

– Нет, вы на поезде доедете до станции Петров Вал, – произнес Петренко. – Электронные билеты уже куплены, надо будет назвать лишь ваши имя и фамилию. А там на вокзал за вами приедет машина и доставит до лагеря.

– А можно доехать до станции на своем транспорте? – спросила я, понимая, что мне вряд ли удастся купить билет на поезд в одном купе с Дарьей.

– Если вам удобно, почему бы и нет, – не стал возражать Алексей Викторович. – Главное, чтобы в два часа дня вы были у здания вокзала. Оттуда вас уже заберут.

Зашла секретарша и выдала всем списки с необходимыми вещами, которые следовало взять с собой в экспедицию. Нам с Корчагиной досталась одна распечатка на двоих. Я бегло проглядела список – среди необходимых вещей значились дождевики, теплые вещи, средства от солнца и от кровососущих насекомых, аптечка, удобная обувь, головные уборы, солнцезащитные очки.

Декан еще раз проинструктировал нас, строго велел не опаздывать и купить все, что перечислено в списке. Даша выглядела озадаченной – я поняла, что девушка размышляет над вопросом, как ей успеть собраться за один-единственный сегодняшний день.

Вскоре нас отпустили по домам, велев записать номер телефона Алексея Викторовича и дать ему свои номера.

Выйдя из стен университета, Даша проговорила:

– Я представления не имею, есть ли у меня дома то, что перечислено в этой распечатке. Придется что-то докупать, а что-то взять из дома… Может, сперва заедем к нам? Вы не возражаете? Или вам тоже надо собираться?

– У меня все необходимое всегда с собой, – заметила я.

Девушка посмотрела на меня с удивлением.

– Что, и средства от солнца, и теплые вещи, и аптечка? Нам ведь еще надо от клещей что-то купить, и от комаров… И обувь какую-то особую…

– Мои кроссовки и одежда меня полностью устраивают, – заявила я. – Но я отвезу вас в нужные магазины, приобретем все необходимое.

Мы сели в машину и направились домой к Даше. Девушка сказала, что Михаил Викторович сейчас на работе, а домработница отправилась на рынок – покупать свежие овощи, фрукты и рыбу. Отец Даши пожелал ужинать жареной рыбой, поэтому Серафиме Павловне предстояло приобрести навагу и пожарить ее. Эту рыбу Корчагин просто обожал, Даша же недавно открыла для себя мир вегетарианства и от мясных и рыбных продуктов отказалась.

– Жаль, что домработницы сейчас нет дома, – посетовала девушка. – Я бы с радостью поручила ей покупать все вещи по списку. Серафима Павловна любит ходить по магазинам, а я ненавижу…

Девушка открыла входную дверь ключом, мы поднялись на нужный этаж. Однако на лестничной площадке и я, и Даша почувствовали запах чего-то горелого.

Девушка скривилась.

– Опять кто-то курил в подъезде, ведь просили уже не дымить на лестничной площадке! Нет, соседи упорно смолят и ничего не слушают…

Однако меня запах насторожил. Когда Даша открывала дверь в квартиру, я резко остановила ее.

– Оставайтесь здесь, не входите, – велела я девушке.

Та непонимающе посмотрела на меня, но я не позволила ей войти в квартиру.

Отстранив Дашу, я быстро зашла в коридор и закашлялась.

В прихожей валил дым – сквозь плотную завесу мне удалось установить, где находится источник пожара. Как ни странно, горело не на кухне, а в одной из комнат. Почему квартиры не снабжены огнетушителем? Увы, такого прибора в доме Корчагиных не имелось.

Я ринулась на кухню, нашла пятилитровую канистру с водой и устремилась в комнату Даши. Открыла дверь, увидела, что горят бумаги на столе девушки. К счастью, пожар произошел недавно, огонь не успел распространиться на стены. Я вылила всю канистру на стол, огонь зашипел, но полностью не потух.

– Что это?! – в ужасе воскликнула Даша, которая, вопреки моим запретам, все-таки зашла в квартиру. – Мама, пожар!

– Даша, тащи воду! – крикнула я. – Как можно больше воды, быстрее!

Мы вместе побежали на кухню. Девушка не могла вспомнить, где есть еще емкости с водой, поэтому я открыла холодильник, достала двухлитровые бутыли с питьевой водой и вернулась в комнату Даши. Вылила все на стол, и наконец-то пожар был потушен.

Даша стояла сзади меня, помертвевшим, немигающим взглядом смотрела на пепелище. Выглядела она не лучшим образом – я поняла, что еще немного – и девушка хлопнется в обморок. Я схватила ее за руку, повела на кухню, но и там чувствовался запах гари.

Я открыла все форточки и окна, чтобы проветрить квартиру. Сунулась в холодильник, хотела налить девушке холодной воды, но, как назло, всю питьевую воду я вылила на письменный стол Даши. Пока искала воду, даже не заметила, что девчонка снова ушла в свою комнату. Как бы не надышалась там гари – я устремилась вслед за Дарьей. Та сокрушенно смотрела на то, что осталось от ее бумаг и тетрадок.

– Даша, идемте на кухню, вы сейчас отравитесь! – Я потащила ее из комнаты.

– Да оставьте, вы не понимаете! – воскликнула девушка. – Тут же были все мои конспекты со второго курса! Библиотечные учебники, теперь как мне возмещать ущерб? А лекции? Где я их теперь найду?..

– Но ноутбук ведь цел остался! – попыталась утешить я ее. – Вы же его с собой таскаете, там должны быть электронные лекции!

– Я пишу бумажные конспекты! – сокрушалась Дарья. – А сгорела тетрадка по английскому языку, истории журналистики и культурологии! Это катастрофа! По культурологии у меня одной из всей группы подробные конспекты, остальные вообще ничего не записывают! И что мне теперь делать?..

– Нам вообще повезло, что мы решили сейчас заехать к вам домой! – заметила я. – Если бы вы надумали ехать по магазинам, не заходя в квартиру, неизвестно, что вообще осталось бы от дома! Вы знаете, когда ушла за покупками домработница?

– В восемь утра Серафима Павловна пришла, – медленно проговорила Даша. – Папа уже уехал, а я находилась дома, завтракала. Домработница спросила, какие распоряжения передал ей Михаил Викторович – если папа уходит раньше и не успевает дать Серафиме Павловне список дел на сегодня, он либо оставляет ей записку, либо просит меня передать его слова. Я сказала про рыбу для папы и салат из капусты для меня, и Серафима Павловна предупредила, что уйдет на рынок в одиннадцать часов утра, может, чуть раньше. Этот рынок открывается в одиннадцать, и раньше нет смысла туда идти…

– Получается, что домработница ушла из дома около двадцати-тридцати минут назад, – заключила я. – Очень сомневаюсь, что пожар мог вспыхнуть сам по себе. Если бы Серафима Павловна оставила вариться что-то на кухне, то такое и могло случиться, но в вашей комнате… Или вы держите у себя легковоспламеняющиеся предметы?

– Нет, что вы! – воскликнула Даша. – У меня и зажигалки-то нет, я ведь не курю! Серафима Павловна зажигает газ спичками, но они все на кухне. И я ничего не жгу у себя в комнате!

– Получается, поджог был сделан кем-то, – подытожила я. – Скажите, вы часто открываете окна в комнате?

– Вообще не открываю! – воскликнула Даша. – А зачем? У нас во всех комнатах установлены кондиционеры, а с улицы только пыль летит…

– А домработница? Она могла открыть окно у вас?

– Серафима Павловна? Нет, даже когда она моет окна, потом она их всегда закрывает!

Я подошла к подоконнику и внимательно осмотрела окна. С улицы такие не откроешь, к тому же квартира не на первом этаже находится. Выходит, поджог совершили, находясь в квартире Корчагиных. Но только кто?

Судя по всему, у Даши возникли подобные мысли. Она с ужасом посмотрела на меня и тихо проговорила:

– Кроме Серафимы Павловны, в доме сегодня никого не было… Выходит, это она подожгла мои тетради? Но зачем ей это?..

– Необязательно это сделала ваша домработница, – возразила я. – Проникнуть в квартиру мог кто угодно, достаточно воспользоваться отмычками. Они открывают любой замок, в том числе и ваш. Но сейчас мы узнаем, кто и как устроил в квартире пожар.

– То есть – узнаем? – не поняла Даша. – Вы кого-то подозреваете?

– Нет. Нам потребуется ваш ноутбук. Можно его включить на кухне?

– Да, естественно…

– Сделайте это, пожалуйста. А я сейчас приду.

Изумленная Даша вышла из комнаты со своим рюкзаком, где постоянно носила ноутбук. Я же аккуратно сняла прослушки – к счастью, они не пострадали от огня, так как находились далеко от письменного стола, заодно заменила их на новые «жучки». То же самое я сделала с остальными установленными мною прослушивающими устройствами.

Даша проверяла почту на ноутбуке. Когда я подключила «жучок», находившийся в ее комнате, девушка округлила глаза.

– Что это?

– Прослушивающее устройство, – объяснила я. – Оно не только записывает аудио, но и снимает видео. Довольно неплохого качества.

– Ничего себе! Это вы у нас в квартире установили? – поразилась Даша. – Но… где они были? Я ничего не заметила…

– Я не могу раскрыть тебе все свои секреты, – усмехнулась я. – Сейчас посмотрим, кто проник в вашу квартиру…

Я включила воспроизведение записи. Поначалу ничего не происходило – пустая комната, запись начиналась с того времени, когда Даша уже покинула квартиру, поссорившись с отцом. «Жучки», которыми я пользовалась, записывали двадцать четыре часа, после этого прослушку надо было менять. Со времени установления устройства не прошло суток, поэтому я прокрутила запись вперед, чтобы не тратить времени зря на просмотр пустой комнаты.

Около пяти часов вечера в комнату зашла Серафима Павловна, протерла пыль и полы, после чего вышла из комнаты. Спустя некоторое время Михаил Викторович заходил к Даше, потом я привезла девушку домой, и та отправилась спать. Я еще прокрутила запись вперед, чтобы просмотреть утренние события. Вот Даша встает с постели, уходит на кухню, собирается на встречу со мной. Потом в комнату входит Серафима Павловна – время десять часов утра. Протирает пыль, моет полы, складывает разбросанную одежду. Уносит какие-то вещи из комнаты – наверно, собирается их стирать.

Комната пустует до десяти часов пятидесяти пяти минут. Потом появляется человек, одетый в черную безразмерную толстовку с капюшоном и черные широкие штаны. На руках – черные перчатки. Человек снят со спины, ни о его росте, ни о комплекции ничего сказать невозможно. Он находится в середине комнаты, виден лишь угол кровати да письменный стол. Человек торопится. Он обливает письменный стол какой-то жидкостью и поджигает бумагу. Вспыхивает огонь. Некоторое время он следит за пожаром, а потом поспешно уходит. Пламя пожирает книги и тетради, валит дым. Заканчивается запись нашим с Дашей появлением.

– Какой кошмар! – воскликнула девушка. – Значит, кто-то на самом деле хочет меня убить! Но почему? Что я такого сделала?..

– Насчет убийства я бы сильно поспорила, – с сомнением проговорила я. – Когда преступник замышляет устранить человека, он совершает на него покушение. В вашем случае мы имеем лишь эсэмэс-сообщение с угрозой и пожар, устроенный в пустой квартире. Все это больше напоминает запугивание, кто-то сильно хочет заставить вас паниковать.

– Прекрасно, он этого добился! – воскликнула Даша. – Я уже паникую, причем очень сильно! Еще одна такая выходка – и я точно угожу в психушку!

– А вот это лишнее, – спокойно заметила я. – Лучше подумайте, кто мог устроить поджог. Еще одна версия – некто вам мстит, но на убийство не решается. Либо этот человек не склонен к совершению тяжких преступлений и ограничивается порчей имущества и угрозами, либо…

– Либо он убьет меня потом, когда достаточно запугает, – закончила Даша.

– Пока я нахожусь рядом с вами, у него или у нее это не получится, – заверила я девушку. – А пока я не поймаю «шутника», оставлять вас одну не намерена. Поэтому давайте не разводить панику, лучше посмотрим запись на прослушке, установленной в коридоре.

Мы просмотрели все «жучки», однако никаких деталей, позволивших бы узнать, кто устроил пожар, не обнаружили.

– Да, негусто, – заметила я, когда мы закончили с просмотром видеозаписей. – В толстовке с капюшоном и черных штанах может расхаживать кто угодно… Хоть мужчина, хоть женщина. Он или она может иметь как худое, так и полное телосложение, из-за одежды невозможно ничего разглядеть.

– Только не подозревайте Серафиму Павловну! – взмолилась Даша. – Она так вкусно готовит! К тому же если бы она хотела навредить мне, то отравила бы меня!

– Ага, и сразу угодила бы за решетку, – хмыкнула я. – Домработница, которая травит своих хозяев, либо очень глупа, либо мечтает оказаться за решеткой…

– А знаете, ведь мне в последнее время кажется, что у нас дома бывает кто-то посторонний, – призналась вдруг Даша. – Папа говорит, что я придумываю, он мне не верит, считает, что к нам в дом проникнуть невозможно. Но вы говорите, что в любую квартиру можно зайти при помощи отмычек, и теперь я уверена, что мне все это не показалось! Понимаете? Сперва он или она пробрались в наш дом, а теперь и пожар устроили!

– Почему вы решили, что у вас в квартире кто-то был? – спросила я. – Расскажите подробнее!

– Понимаете, у меня в комнате хоть и бардак по сравнению с остальной квартирой, но я точно помню, что в книжном шкафу у меня книги стоят в определенном порядке. На верхнюю полку я ставлю те произведения, которые прочитала, – они находятся выше всех, потому что мне они не понадобятся. Внизу у меня учебная литература, на второй полке – книги, которые я собираюсь прочитать, а на третьей – те, которые я время от времени перечитываю. Ну, мои любимые. Во время учебы у меня нет времени на чтение, я в основном беру учебную литературу, но в каникулы я выбираю книжку и читаю ее. Как раз после практики я хотела взять что-нибудь для чтения, но обнаружила, что книги переставлены местами. Серафима Павловна утверждает, что она в книжный шкаф не заглядывает, потому что я попросила ее не трогать там ничего, чтобы не перепутать. Папа тоже ничего не брал из моего шкафа и не искал там. Он говорит, что я просто забыла, как переставила книги. Но к книжному шкафу я отношусь особенно щепетильно, потому что разбирать его очень долго, а я люблю, когда все нужное у меня находится под рукой. То же самое касается тетрадок. Прошлогодние конспекты у меня лежат в одном ящике, они мне вряд ли пригодятся, потому я их и не достаю. А вот те тетради, которыми я пользуюсь, всегда держу поблизости. Но и тетради у меня оказались перемешаны, ничего не пропало, но они лежат не на своих местах! И домработница их тоже не перекладывала, она всегда придерживается советов и рекомендаций! В остальных комнатах вроде ничего особо не передвигали, но я точно не знаю, потому что в гостиную я захожу редко, в папину комнату – тем более. На кухне орудует Серафима Павловна, но она не замечала, чтобы что-то лежало не на месте. А папа говорит, что у него вещи находятся там, где положено. Он считает, что у меня временами ум за разум заходит и я придумываю себе проблемы там, где их нет. Я решила не настаивать на своем, потому что тогда он забеспокоится и начнет таскать меня по врачам и психологам, а мне меньше всего хочется, чтобы меня считали сумасшедшей. Я попыталась забыть об этом происшествии, но сейчас вот вспомнила…

– Очень интересно, – заметила я. – То есть, если в вашей комнате вещи передвинуты с одного места на другое, выходит, преступник что-то искал! Вы можете предположить, что именно?

– У меня ничего ценного в комнате нет! – воскликнула девушка. – Имеются кое-какие украшения – цепочка из золота, подарок папы, который я не ношу, потому что не люблю золото, кулончики, сережки, которые дорогие, но лично для меня никакой ценности не представляют. Они мне не подходят по стилю, я предпочитаю металлические украшения, но все это находится на месте. Ничего из комнаты не пропало, даже деньги. У меня есть заначка – там около пятидесяти тысяч, которые я сама скопила. Ну, там и карманные деньги, и какие-то заработки, так, отложила на всякий случай, чтобы лишний раз у отца не просить. Но он мне переводит деньги на карту, туда же приходит стипендия, а карту я ношу с собой. Деньги спрятаны, их никто не трогал, я первым делом проверила. А поверить в то, что преступник заинтересовался моими конспектами и книгами, как-то сложно. Но именно они оказались передвинуты!

– Можно я осмотрю вашу комнату? – спросила я.

Даша пожала плечами.

– Боюсь, в этом нет особого смысла, – проговорила она. – Я там все убрала, переставила книги и тетради на места. Очень странно, но больше никто в комнате не лазал.

– А когда это произошло?

– Дней пять-семь назад, – пояснила девушка.

Я пожалела, что «жучки» были установлены только вчера, – неизвестный преступник попался бы на камеру. Все же я осмотрела комнату Даши, однако никаких улик, свидетельствующих о проникновении туда постороннего человека, не нашла. Кроме, конечно, обугленных бумаг после сегодняшнего пожара. Кто рылся в вещах, девушка не знала, и что он или она искали – тоже.

Вскоре пришла Серафима Павловна. Она в ужасе заохала, когда увидела, во что превратилась комната Даши.

Мы с девушкой вышли в прихожую, домработница даже сумку с покупками уронила, созерцая обугленные останки бумаг Даши.

Я подняла сумку с пола, Даша стала успокаивать Серафиму Павловну, которая намеревалась вызывать и службу спасения, и полицию, и пожарных, и «Скорую помощь».

– Дашенька, я не виновата! – причитала домработница. – Я все выключила, и газ, и свет, и воду перекрыла! Утюг не включала, я ведь всегда все проверяю, когда ухожу! Неужто проводка загорелась?

– Не знаю… – пробормотала девушка. – Мы с Женей потушили пожар, только не убрали ничего.

– Так это ж моя работа – убираться! – воскликнула Серафима Павловна. – Давайте я приберусь, только продукты в холодильник положу… Ах да, вот товарные чеки – на рынке обычных ведь не выдают, только товарные, Михаил Викторович просил всегда брать, так я вам отдам, ладно?

Домработница заполнила холодильник продуктами, отдала чеки Даше и отправилась убирать комнату.

Я же внимательно просмотрела чеки, которые девушка положила на стол.

– Думаю, вы можете не волноваться по поводу того, что я стану подозревать Серафиму Павловну, – произнесла я тихо. – В десять часов пятьдесят три минуты она покупала томатную пасту и приправу для рыбы в магазине «Семья».

Глава 6

Остаток дня пролетел как один миг. Все это время Даша собиралась, а точнее, собирались мы вдвоем – ездили по магазинам, покупали все необходимое, укладывали сумку девушки.

Выяснилось, что в обычный Дашин рюкзачок, который она использовала для учебы, ничего не помещается, пришлось ехать в еще один магазин и покупать солидный походный рюкзак.

Мы не управились даже к приходу Михаила Викторовича, который застал нас в самый разгар подготовки к экспедиции. Хотя Серафима Павловна дочиста вымыла комнату Даши, запах гари ей уничтожить не удалось, и Корчагин сразу его почувствовал.

Когда Дарья рассказала отцу о пожаре, Михаил Викторович нахмурился, стал расспрашивать нас о том, как это произошло и почему мы не вызвали полицию.

– Так Женя же что-то вроде полиции! – заявила Даша. – Она и потушила пожар!

– Вряд ли полицейские станут заниматься этим делом, – пояснила я. – Спишут все на случайно оставленный включенным электрический прибор или газовую горелку.

Я не стала говорить про записи с прослушивающих устройств, потому что полиция, конечно, заинтересуется происшествием в квартире Корчагиных. Но тогда Даше придется забыть об экспедиции, а она очень хотела поехать. Девушка просила меня ничего не сообщать отцу, однако Серафима Павловна знала о пожаре, и лучше было сказать Корчагину не всю правду, а лишь часть ее.

Михаил Викторович недоверчиво посмотрел на меня, но спорить не стал. Пошел на кухню, откуда доносились ароматные запахи жареной рыбы, видимо, он был голоден после работы.

Ночевать я осталась в квартире Корчагиных, чтобы утром не тратить время на разъезды, а вместе с Дашей выехать к станции Петров Вал. Место, где нас должна была забрать машина, находилось в Волгоградской области, и ехать туда было сравнительно недолго – около трех часов. Я рассчитывала выехать в половине одиннадцатого, чтобы приехать с запасом времени – кто знает, какова будет ситуация на дороге, к тому же с утра небо хмурилось, моросил мелкий дождь.

Даша все утро перетряхивала свои вещи, проверяя, все ли она взяла в экспедицию. Багаж и так оказался внушительным, девушка раздумывала, все ли ей пригодится, но вместо того, чтобы выложить часть вещей, запихала в рюкзак еще один фотоаппарат – на случай, если с первым что-нибудь случится.

– Пускай будет про запас! – заявила моя клиентка.

Кроме запасного фотоаппарата Даша прихватила еще один купальник (весит немного, а вдруг пригодится?), водолазку с высоким воротом и легинсы.

Я пожалела, что мы не выехали в девять утра, – такими темпами к одиннадцати Даше понадобится не один походный рюкзак, а два чемодана.

Наконец мы загрузили Дашины вещи в мою машину и отправились в путь. К счастью, пробок в это время уже не было, поэтому из города мы выехали довольно быстро. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что несмотря на погодные условия, до Петрова Вала мы добрались благополучно, безо всяких происшествий. По пути только заехали один раз на заправку, где я залила полный бак топлива, а Даша купила себе кофе.

– Интересно, будут ли там еще нас нормально кормить? – задумчиво проговорила девушка, допивая свой напиток.

Я тоже взяла себе чашку эспрессо из автомата – увы, нормального кофе на заправке не продают, пришлось пить жалкий суррогат.

– По идее, в инструкции говорилось, что еду готовят дежурные, – заметила я. – Вроде посуду даже не надо брать, все выдают на месте.

– Терпеть не могу заниматься стряпней! – фыркнула Даша. – Боюсь, если меня назначат дежурной, весь лагерь будет голодать. Я представления не имею, как готовить что-то кроме вареных яиц. А тем более и на костре!

– Ну, я тоже не слишком хороший кулинар, – пожала я плечами. – Ладно, на месте разберемся.

Когда мы доехали до станции Петров Вал, моросящий по-осеннему дождик превратился в сильный ливень. И это – середина лета…

Я оставила машину на парковке, и мы с Дашей вошли в небольшое здание вокзала.

Поезд, на котором должны приехать остальные участники экспедиции, прибывал без двадцати два, мы опередили его на десять минут.

Вокзал оказался очень маленьким и унылым, не было ни кофейных автоматов, ни магазинчиков с едой в дорогу.

Даша уселась на свой рюкзак с недовольным выражением лица. Народу в здании было немного, хотя поезд, которого мы ждали, был проходящий и следовал до Адлера. Но на станции Петров Вал садилось мало народу, отчего вокзал казался еще более тоскливым и каким-то заброшенным.

– Даже фотографировать это не хочется! – возмущенно заметила Даша. – Жуть какая-то, а не место, еще и дождь этот дурацкий… Надеюсь, такая погода не затянется надолго, иначе я вообще расхочу куда-то ехать! Поскорее бы за нами уже кто-нибудь приехал…

Без пятнадцати два в здание вокзала вошли Бабинова Оксана Юрьевна, преподаватель с факультета журналистики, Яна Ефимова и Наташа Кривова. Оксана Юрьевна и Наташа несли большие походные рюкзаки, Яна же катила новенький бирюзовый чемодан. Ефимова вообще выбивалась из общей команды «походников» – она выглядела так, точно собралась на курорт, а не в геологическую экспедицию. На девушке были надеты светло-голубые джинсы, обтягивающие ее стройные ножки как вторая кожа, и ярко-розовая толстовка, в которой красотка явно замерзла. Туфли на каблуках Яна сменила на белоснежные кроссовки, которые, к величайшему моему удивлению, даже не испачкались. Погодой Ефимова была так же недовольна, как и Даша, – ругалась на злополучный дождик, на поезд, на вокзал и на все подряд.

Оксана Юрьевна и Наташа смотрелись не так эффектно, как Яна, зато их форма одежды оказалась гораздо практичнее. Преподаватель накинула на себя непромокаемую куртку с капюшоном, из такой же ткани были сшиты ее штаны с большим количеством карманов. Кроссовки с толстой подошвой великолепно защищали от дождя, и я сделала вывод, что, скорее всего, Бабинова неоднократно ходила в походы – вряд ли человек, далекий от всего этого, имеет в своем гардеробе одежду, подходящую для экспедиции. На Наташе были свободные джинсы и куртка, а сверху девушка надела еще и целлофановый плащ-дождевик.

Завидев нас с Дашей, Кривова помахала рукой, и все трое подошли к нам.

Обменявшись приветствиями, мы стали ждать, когда за нами приедут. Наташа уселась на свой рюкзак, Яна возмутилась отсутствию мест для отдыха на вокзале. Вообще она в основном ругалась на жизнь – в отличие от моей клиентки, Ефимовой, видимо, не нравилась сама идея ехать в экспедицию.

– А зачем ты вообще приехала? – не выдержала Даша поток нытья. – Сидела бы себе дома да ногти красила!

– Затем, что из нас троих я – лучший фотограф! – заявила Яна. – Между прочим, я уже второй раз сюда еду!

– По тебе не скажешь, – фыркнула Даша. – Да и твоих работ на выставке я не помню.

– Глаза у окулиста проверь! – зло парировала Ефимова. – Знаешь, если не видишь, есть такая штука под названием очки. Говорят, помогают при проблемах со зрением.

– У меня со зрением все замечательно, – заявила Корчагина. – А раз твои фотографии настолько незаметны, значит, они не слишком хороши.

– Чья бы корова мычала! – взвилась Яна. – С твоими способностями ниже нулевой отметки я вообще не понимаю, как ты поступила на факультет! Убожество!

– Да ты моих фотографий не видела! – хмыкнула Даша. – Ты вообще-то не моя одногруппница, а говоришь так, потому что тебе сказать нечего! Блондинка гламурная, и только!

– Девушки, угомонитесь! – в разборку вмешалась Наташа. – Прекратите вести себя как в детском саду! Вы вообще-то здесь не одни находитесь, отношения потом будете выяснять!

Яна с Дашей злобно буравили друг друга глазами, однако ссору прекратили.

Интересно, почему они так враждуют между собой? Даша ведь мне ничего не рассказывала о Яне, и, учитывая, что девушки учатся в разных группах и на разных курсах, общих занятий у них быть не должно. И тем не менее девицы готовы перегрызть друг другу горло. Думаю, все это не просто так…

Я решила приглядеться к Яне и расспросить Дашу, что между ними произошло. Пока у меня не было возможности поговорить с девушкой наедине, все мы ждали, когда за нами приедут.

Оксана Юрьевна позвонила Алексею Викторовичу и сообщила, что мы все в сборе и ждем на вокзале. Тот сообщил ей, что две машины уже едут, и велел нам оставаться в здании и никуда не расходиться.

– Интересно, куда мы можем разойтись! – хмыкнула Даша, когда Бабинова передала нам слова Алексея Викторовича. – Не по перрону же гулять. Под дождем.

В начале третьего за нами приехали. Два внедорожника ждали нас на парковке возле вокзала. Водителем одного была женщина лет сорока – сорока пяти, одетая в штаны защитного цвета и тельняшку, вторым встречающим оказался пожилой мужчина в штанах и куртке болотного цвета и в кепке на голове. Я сказала, что мы с Дашей поедем на своей машине, нам нужно только, чтобы кто-то показал дорогу. Оксана Юрьевна, Наташа и Яна сели в машину к женщине в тельняшке, пожилой водитель остался не у дел.

– Что ж вы сразу не сказали, что на машине? – покачал головой он.

Бабинова проговорила:

– Простите, я забыла вас предупредить… А разве Алексей Викторович вам не сообщил, что двое из нас едут своим ходом, не на поезде?

– Нет, нам сказали, что вас будет пятеро и вас надо доставить в лагерь. Поэтому и приехали на двух машинах…

– Ладно, что уж с вами сделаешь… Тогда и на вторую стоянку вам придется ехать своим ходом, а кто-то поплывет на корабле, – заявила женщина. – Меня Жанна зовут, а вас?

Мы назвали свои имена, после чего Жанна проговорила:

– Тогда давайте поедем, так как дорога неблизкая – до Нижней Банновки отсюда полтора часа езды. Наш лагерь расположен там, потом будет еще одна стоянка под Камышином, а оттуда на корабле поедете до Тарасова. В этом году маршрут проложен иначе, чем в прошлом. Раньше мы стартовали от лагеря под Камышином, а на Нижней Банновке была вторая стоянка, но в этот раз основные маршруты проходят именно здесь, поэтому план экспедиции таков. Неудобно, что поблизости нет других станций – от Петрова Вала до первой стоянки куда ближе, но раз начальство решило начинать с Нижней Банновки, значит, начнем с нее.

Мы выехали на дорогу. Первым следовал внедорожник Жанны, я следовала за ним.

По пути я расспросила Дашу, что у нее за конфликты с Яной, на что девушка только плечами пожала.

– Можете называть это взаимной антипатией, – фыркнула она. – Яна меня раздражает, потому что она считает себя звездой тележурналистики. Расфуфыренная мамзель, которая ничего из себя не представляет. Не знаю, почему Смирнов именно ее послал в эту экспедицию. Она в прошлый раз была, и девчонки, которые с ней тоже ездили, рассказывали, что она со всеми геологами переругалась, ныла постоянно и строила из себя черт знает что. И вот теперь ее снова посылают сюда, хотя на месте Ильи Геннадьевича я бы вообще ей никуда больше не предлагала ехать! Ждет, что везде ей будет пятизвездочный отель со спа-салоном, солярием и баром…

– Но как тогда она сама согласилась ехать? – удивилась я. – Учитывая то, что придется жить в походных условиях, спать в палатках и питаться отнюдь не ресторанными изысками…

– А вот сама не знаю, – призналась Даша. – Я думала, что она откажется, но вот согласилась. Может, хочет сделать потрясающий материал, а может, ей за это что-нибудь будет… Ну, ради выгоды старается. Нас же здесь снимать тоже будут другие журналисты с Камышина и этой Нижней Банновки, вот Яна и хочет блистать на экране телевизора. Она же самовлюбленная, как Нарцисс, удивляюсь, что она не пошла работать моделью. Но, может, у нее все впереди, кто ее знает. Я бы радовалась, если бы она ушла из университета, видеть ее наглую рожу не могу, тошно!

Дождь лил не переставая. Мы ехали по трассе, из-за погодных условий Жанна не разгонялась, и мне тоже приходилось снижать скорость. Пейзаж был унылым – серо-белесое небо, темнеющие кроны поникших деревьев, блекло-зеленая трава, грязно-серый асфальт.

Даша хмуро смотрела в окно, я же размышляла над ее словами. Бывает, что люди, только увидев друг друга, начинают испытывать неприязненные чувства. Но что-то подсказывало мне, что между девушками произошел некий конфликт, о котором Даша мне не рассказала. Что-то они не поделили, это я ясно понимала. Вот только что?..

Боюсь, пока для меня этот вопрос так и остается без ответа. Я надеялась, что Даша рано или поздно сама мне расскажет, что произошло между ней и Яной. Или я попытаюсь добиться правды от самой Ефимовой, надо будет за ней понаблюдать…

Наконец мы свернули с трассы на проселочную дорогу. Жанна снизила скорость, я тоже плавно нажала на педаль тормоза. Стрелка спидометра едва доходила до тридцати километров в час, так как дорога была неровной, в колдобинах и ухабах. И в нормальную погоду по такой трассе пришлось бы двигаться с осторожностью, а в нынешних условиях езда с препятствиями требовала от водителей виртуозного мастерства. Не знаю, как справлялась Жанна, я же порадовалась, что вожу машину давно и в совершенстве владею навыками передвижения по дороге любой сложности.

Наконец впереди я различила разноцветные точки, которые оказались туристическими палатками. Подъехав ближе, я разглядела припаркованные машины – наверняка мы добрались до конечного пункта нашего путешествия.

Я не ошиблась – автомобиль Жанны подъехал к «стоянке» и остановился. Я припарковала свою машину неподалеку. Даша вздохнула – не то с облегчением от того, что долгая дорога закончилась, не то с грустью, что придется выбираться из сухого и комфортабельного салона на улицу.

– Приехали, – констатировала она. – Еще надо палатки ставить… Да когда этот проклятый дождь закончится?..

Оксана Юрьевна, Яна и Наташа уже вышли из машины Жанны. Ефимова ежилась в своей легкой толстовке и выглядела подавленной и раздосадованной, Наташа пыталась ее как-то успокоить.

Даша с издевкой посмотрела на Яну, накинула капюшон своей куртки на голову. Про себя я подумала, что была права в своих предположениях – не просто так девушки ненавидят друг друга, между ними самая настоящая вражда…

– Яна, у тебя есть теплая одежда? – спросила Жанна, глядя на поникшую красотку.

Сама женщина вообще не обращала внимания на промозглую погоду и непрекращающийся дождь – одета она была тепло, по-походному, в отличие от Ефимовой.

– Н-не знаю… – пробормотала Яна. – Я не думала, что тут будет так… так отвратительно!

– Пойдем сейчас в общую палатку, я тебе выдам штаны и куртку, – проговорила Жанна. – Не хватало еще, чтобы ты простудилась. Палатки, спальники, теплые вещи у всех есть?

Выяснилось, что у Бабиновой имелась одна трехместная палатка, у остальных были только спальники. Я единственная из всей нашей группы, кто ехал налегке – ни спального мешка, ни палатки у меня с собой не было, так как домой я к себе не попала, да и спальник мне был не нужен. Я находилась на задании, а это означало, что и днем и ночью я должна бодрствовать, дабы с моей клиенткой ничего не случилось. Но никто, кроме меня и Даши, об этом знать не должен, поэтому я сообщила Жанне, что нам с Дашей нужна палатка.

– Впятером в трехместной мы вряд ли уместимся, – заметила я. – Увы, не успела толком собраться…

– Ничего страшного, – заверила Жанна. – Пока народу на стоянке немного, у нас есть запасные спальники, палатки и куртки. Пойдемте со мной, я выдам кому нужно одежду и все необходимое. Палаток, конечно, у нас немного, и в крайнем случае к вам придется подселить еще одного человека. Вы ведь не возражаете?

– Нет-нет, мы же сами виноваты, что приехали налегке, – проговорила я.

Даша, Яна и я прошли вслед за Жанной к большой бежевой палатке-шатру, где находилось оборудование, вещи и продукты. На улице никого не было. Я сперва решила, что участники экспедиции отсиживаются в своих палатках, но когда мы зашли в шатер, то увидела, что внутри на стульчиках сидят десять человек в походной одежде и играют в карты.

Компания собралась самая разномастная – двое мужчин, по виду – работники тяжелого физического труда, один щуплый человек в очках, лет тридцати пяти, напоминающий профессора, коротко стриженная женщина в штанах защитного цвета, по всей видимости геолог, дама лет пятидесяти в розовой куртке и в очках, несколько детей… Все они о чем-то говорили, галдели, смеялись и, как я поняла, превосходно проводили время.

При виде нас с Жанной кто-то поздоровался, а кто-то вернулся к игре.

Жанна обратилась к женщине в розовом:

– Любовь Борисовна, вы сегодня на кухне? Кто дежурит?

– Я, Оля и Юра, – ответила та. – Скоро будем готовить ужин, пока рано. Вы, наверно, голодные? С обеда еще осталась каша и бутерброды, будете?

– Я спрошу журналистов, их пятеро приехало, – кивнула Жанна. – Мне надо выдать теплые вещи и палатку…

Вскоре нам с Дашей всучили небольшой, но довольно тяжелый мешок с оборудованием, а Яне – свободные куртку и штаны болотного цвета. Ефимова с неприязнью посмотрела на одежду – явно не ее стиль, – но ничего не сказала. Взяла вещи и, даже не поблагодарив Жанну, надела на себя куртку и поинтересовалась:

– А что, из еды тут только каша? Нормального ничего нет?

Любовь Борисовна посмотрела на девицу и спросила:

– А чем вас каша не устраивает? В походе это самая оптимальная еда!

Яна нахмурилась и фыркнула:

– Терпеть не могу каши! Отвратительно! Могли бы журналистов нормально кормить, вообще-то мы освещаем вашу деятельность! Что в прошлом году какие-то помои нам скармливали, что в этом… Я пожалуюсь Алексею Викторовичу!

От такой наглости Любовь Борисовна потеряла дар речи, Жанна тоже опешила. Зато Даша смерила девчонку презрительным взглядом и язвительно проговорила:

– Раз тебя так не устраивает еда, которую предлагают, можешь готовить себе сама отдельно. Ну или закажи доставку роллов курьером – мобильный ведь у тебя есть, верно? Или что там твое королевское величество привыкло кушать, уж прости, мне неизвестно!

Идеально накрашенное лицо Яны покрылось пунцовыми пятнами. Несколько секунд девушка безмолвно таращилась на Корчагину, переваривая услышанное, а потом со злобой бросила:

– Молчала бы лучше, тупица бездарная! Ты еще ответишь за свои слова, пожалеешь, что на свет родилась! Я тебе устрою такую жизнь, что ты свалишь и из экспедиции, и из университета! Поняла?..

И, не дожидаясь, когда Даша ответит, Ефимова выбежала из палатки. Даша только хмыкнула, я же всерьез задумалась над угрозами Яны. Быть может, это она устроила пожар в квартире Корчагиных и написала моей клиентке эсэмэс-сообщение с угрозой?..

На протяжении следующего часа мы занимались вопросами обустройства нашего лагеря. Оксана Юрьевна с Наташей ставили свою палатку, мы с Дашей – свою.

Яна в этом действе демонстративно не участвовала – она сперва подошла к костру, точнее, к тому, что от него осталось после дождя, окинула тоскливым взглядом окрестности и зашла в общую палатку.

Дождь, к нашей общей радости, стал стихать, ливень закончился. Несмотря на то что наша одежда и обувь изрядно промокли, мы уже не обращали на эти неудобства никакого внимания.

Закончив с палатками, мы решили пообедать – Любовь Борисовна, которая вышла из палатки готовить ужин, выдала нам тарелки, ложки и кружки. Каша с тушенкой оказалась довольно вкусной и сытной, и даже Даша, которая по каким-то идейным соображениям не употребляла мяса, съела свою порцию и даже не побрезговала бутербродом.

К пяти вечера небо прояснилось и о дожде напоминала лишь мокрая трава да не по-летнему прохладный ветер. Участники экспедиции покинули общую палатку, стали заниматься своими делами.

Странно, что Алексея Викторовича я пока не видела. В его отсутствие лагерем командовала Жанна в паре с высокой статной женщиной, темные волосы которой были подстрижены очень коротко. Из разговора с Жанной я узнала, что женщину зовут Олеся, она является преподавателем на факультете геологии и не в первый раз ездит в подобные экспедиции.

– По всем вопросам можно обращаться ко мне или к Олесе, – произнесла Жанна. – Алексей Викторович и Олег Юрьевич должны приехать к вечеру вместе с командой экологов. Вечером состоится собрание, на котором Алексей Викторович расскажет о планах на завтра. Если хотите, сегодня можете снимать жизнь лагеря, а завтра определимся с выездами.

Между тем Яны я нигде не видела. В общей палатке ее не было, и куда делась девушка, никто не знал.

Мне это показалось странным. Я предложила Даше отправиться прогуляться по окрестностям – мне надо было разведать обстановку, а оставлять свою клиентку в одиночестве я не собиралась. Мне хотелось поговорить с Дашей наедине и узнать, что на самом деле произошло между ней и Яной. Если, конечно, Корчагина станет со мной откровенничать. Учитывая характер Даши, я особо на это не надеялась, но попытаться стоило.

Даша взяла свой фотоаппарат и маленький рюкзак, после чего мы отправились в сторону от лагеря. Вскоре мы увидели темнеющую гладь Волги, но, чтобы пройти к берегу реки, надо было спуститься по крутому склону вниз.

Даша посмотрела вниз с обрыва и заявила, что пока ей не очень хочется исследовать побережье. Оно и понятно – после дождя песок и трава скользкие, спускаться вниз крайне опасно. Моя клиентка, несмотря на всю свою безбашенность, это прекрасно понимала и, к счастью, рисковать просто так не собиралась.

Пока Даша фотографировала виды, я осматривала местность. Никого поблизости не было – участники экспедиции находились в лагере. Яну я тоже не видела. Куда могла запропаститься девчонка?..

Я подошла к Даше и спросила напрямик:

– Почему вы с Яной ненавидите друг друга? Я прекрасно понимаю, что ваша взаимная неприязнь не на пустом месте возникла. У меня есть основания подозревать, что это Ефимова подстроила поджог в вашей квартире.

Даша недоуменно посмотрела на меня.

– Янка? Поджог? – переспросила она. – Да прям уж! Нет, на такое дело она точно не способна! Единственное, что умеет делать Ефимова, – так это мужиков охмурять, и только! Она же ничего из себя не представляет! Женя, вы, ой, то есть ты, ты видела ее фотки? Это же смешно просто! Такие фотографии и ребенок может сделать – навел камеру на объект да сфотографировал! А ты про поджог говоришь…

– Почему она тебя ненавидит? – продолжала расспрашивать я. – Вы, насколько я понимаю, на парах не пересекаетесь, верно? С чего началась ваша вражда?

– Меня раздражает Яна, потому что она добивается успеха не талантом, а одним местом, ну, ты меня понимаешь, – хмыкнула Даша. – А мне Яна просто завидует, потому что мои работы, пусть и не блестящие, но гораздо лучше, чем ее. К тому же меня послали в экспедицию, а Ефимова боится конкуренции. По-моему, все просто как дважды два!

– И где, по-твоему, сейчас находится Яна?

– Понятия не имею! – пожала плечами Корчагина. – Мне вообще без разницы, где ее черти шатают. Но я больше чем уверена, что работой она не занимается! Может, дрыхнет себе в палатке, кто ее знает…

Даша снова принялась фотографировать. Видно было, что девушке нравится этот процесс – она словно ушла в себя и не замечала ничего вокруг. Что-то настраивала на своем фотоаппарате, делала огромное количество кадров, бродила по обрыву, садилась на корточки, чтобы заснять какой-то заинтересовавший ее вид…

К сожалению, ходить на разведку с фотографом – гиблое дело, мы застряли на одном месте, так как Даше хотелось во что бы то ни стало сделать хорошие снимки и она не собиралась никуда уходить. Только когда начало темнеть, я решительно заявила, что нам надо возвращаться в лагерь. Корчагина принялась уговаривать меня дождаться заката, но я была непреклонна. Мне не давал покоя вопрос, куда подевалась Яна, и, так как мы толком не обошли территорию близ лагеря, я хотела вернуться к палаткам.

Даша недовольно заявила, что я помешала ей сделать, возможно, один из самых лучших кадров в ее жизни, но все же пошла вместе со мной к палаткам.

В лагере значительно прибавилось народу. Я увидела возле костра Алексея Викторовича, беседовавшего с Жанной. Оксана Юрьевна с Наташей мыли посуду в тазиках неподалеку от походной кухни, какие-то парни и девушки в синих куртках и штанах разговаривали и смеялись, Любовь Борисовна вместе с какой-то женщиной колдовали у котелков с готовящимся ужином.

Мы с Дашей отсутствовали недолго, но за это время приехали новые участники экспедиции. Я увидела Яну – она дружелюбно болтала с какой-то девушкой в синей униформе, не обращая внимания на дежуривших Наташу и Оксану Юрьевну.

Мы с Дашей подошли к ним, Корчагина предложила свою помощь. Вчетвером мы домыли оставшуюся посуду. Любовь Борисовна заявила, что ужин уже готов и надо накрывать на стол. Стол представлял собой несколько легких походных столиков, приставленных плотно друг к другу. «Накрыть на стол» означало всего лишь стереть пыль тряпкой. Каждый подходил к пункту раздачи еды со своей миской, и Любовь Борисовна наливала нечто горячее в тарелку половником.

Я удивилась странному походному меню: почему-то суп подавали на ужин, а кашу – на обед. Но блюдо пахло довольно аппетитно, к тому же я никогда не была привередлива в еде. Даша тоже не возражала против мясного бульона – видимо, в походных условиях девушка решила изменить своим вегетарианским принципам.

Все уселись за стол. Рядом со мной сидела Оксана Юрьевна, около Даши – Наташа. Яна не спешила за своей порцией. Я внимательно наблюдала за высокомерной девицей. Почему-то меня не покидало ощущение, что Яна не так проста, как кажется. За маской спесивости и надменности скрывалось что-то еще, вот только что – я понять не могла. Но пока Ефимова значилась у меня первой в списке подозреваемых. Увы, людей вокруг было слишком много и следить за каждым представлялось практически невозможной задачей.

Позже я поинтересовалась у Даши, знает ли она кого-нибудь из присутствующих. Но кроме Наташи, Яны и Оксаны Юрьевны девушка была знакома лишь с Алексеем Викторовичем, и то видела его второй раз в жизни. Выходило, что, кроме Яны, моей клиентке зла никто желать не мог…

После ужина состоялось собрание. Алексей Викторович рассказал о планах на завтра. Утром Петренко запланировал выезд на разрез верхнемелового возраста к оврагу Пустой Меловой.

– Утром к берегу подойдет корабль, на котором мы поплывем к оврагу, – сообщил Алексей Викторович. – Вместе с командой геологов поедут журналисты. Оксана Юрьевна, вы преподаватель, поэтому деятельность репортеров осуществляется под вашим контролем. Ваша задача – отразить в фотоснимках работу геологов на объекте. Подробности я сообщу завтра. Что касается команды геологов, поедут Василий Романович Шелушенко, Светлана Андреевна Семенова и студенты – Даниил Молчанов, Татьяна Шишкова и Родион Тураев. Остальные участники экспедиции остаются в лагере. После обеда мы совершаем выезд на овраг Можжевеловый, в том же составе. Возможно, к вам присоединятся экологи, но это будет видно завтра. Ко мне есть какие-то вопросы?

– Есть, – проговорила женщина с короткой стрижкой, которая находилась в общей палатке во время нашего приезда в лагерь. Я ее с ходу записала в геологи и, как оказалось, не ошиблась.

– Слушаю, Светлана Андреевна, – кивнул Петренко.

– Мы будем вести раскопки? Или только возьмем образцы? Что брать с собой из оборудования и сколько времени займет выезд утром?

– Возьмите молотки, кувалды, сито, полевые дневники, – проговорил Алексей Викторович. – Образцы обязательно будем брать, вполне возможно, придется проводить раскопки. В общем, на всякий случай возьмите с собой все оборудование – оно может пригодиться. В прошлых экспедициях мы уделили этой местности не так много внимания, как хотелось бы, и в этот раз я намереваюсь изучить разрезы более тщательно.

– А палеонтологические исследования проводиться будут? – подал голос щуплый очкарик, прозванный мною «профессором». – Я собираюсь написать научную статью, посвященную окаменелостям, найденным в окрестностях Нижней Банновки. Я об этом вам уже говорил…

– Конечно, Николай Петрович, палеонтологи тоже примут участие в выезде, – кивнул Алексей Викторович. – Я вас не упомянул в списке людей, которые отправляются завтра на выезд, потому что вы завтра едете со мной и с Олегом Юрьевичем Сотниковым к подножию горы Сырт. Сперва совершим разведку местности и, если все пройдет удачно, послезавтра отправимся туда уже на целый день. Но об этом можно будет говорить только после разведывательной экспедиции, так как маршрут сложный, и не факт, что нам удастся подобраться к горе ближе. Но если найдем, как подняться, есть шанс найти окаменелости двустворчатых и головоногих моллюсков, зубы акул кретоламнов, псевдоизурусов, птиходусов.

– Отлично! – воскликнул Николай Петрович. – Мы на машине поедем?

– Да, а послезавтра совершим выезд уже на корабле, – кивнул Петренко. – Да, вопрос к геологам, у кого нет полевого дневника экспедиции – подойдите ко мне. Если все понятно, можете быть свободны. Подъем завтра в семь утра, завтрак – в восемь. На сборы час, в девять утра все должны быть на борту корабля. Дежурят утром экологи, ребята, обратитесь к нашему повару, Любови Борисовне. Она вам расскажет, что делать. После ужина, товарищи журналисты, помогите, пожалуйста, вымыть посуду и убрать со стола…

Стоит ли говорить, что Яна в дежурстве предпочла не участвовать. Она быстро завела себе друзей из новоприбывших студентов-экологов и вместе с темноволосой девушкой в синей форме отправилась гулять по окрестностям. С собой Ефимова прихватила фотоаппарат, но снимать предпочитала на мобильный. Жизнь лагеря Яну не интересовала, она сделала несколько селфи, потом сфотографировала свою новую подружку, а та угостила ее шоколадкой.

Даша начала возмущаться, что Яна не дежурит вместе со всеми, однако Оксана Юрьевна попросила мою клиентку лишний раз не конфликтовать с Ефимовой.

– Но почему, она что, особенная? – взвилась Корчагина. – Вы же преподаватель, почему не скажете ей, чтобы она тоже дежурила? Почему мы должны мыть тарелки в холодной воде, а Янка в это время тусуется черт знает где?!

– Даша, ты ведь видишь, что с Яной договориться непросто, – спокойно заметила Бабинова. – Не надо устраивать разборки, нас четверо, справимся и без нее. К тому же она и не ужинала…

– Ее проблемы! – фыркнула Даша. – Глиста в скафандре…

Но делать нечего – Даша аккуратно положила фотоаппарат в свой рюкзачок, после чего мы принялись за дежурство. Вокруг сновали люди – кто-то подходил к нам, чтобы положить грязную посуду в «мойку», кто-то, наоборот, искал чистую кружку, чтобы налить чай, кому-то срочно требовалась тряпка, чтоб вытереть за собой со стола…

Несмотря на недовольство Корчагиной, с посудой мы справились быстро, хотя от холодной воды руки сильно замерзли. Вчетвером мы пошли греться у костра, где уже собрались остальные участники экспедиции. Даша ни с кем, кроме Оксаны Юрьевны, Наташи и меня, не общалась. Заводить новые знакомства девушка не спешила, да и никто не пытался с нами завязать разговор. Само собой вышло, что компания журналистов держалась особняком, и только Яна налаживала связи с другими участниками «Флотилии».

За вечер не произошло ничего странного или необычного. Ефимова больше никуда не исчезала – я видела, как она болтает с экологами, вернувшись после прогулки. Яна тоже села ближе к костру, но к нашей компании она не присоединилась. В десять вечера Наташа отправилась спать в палатку. Чуть позже к ней присоединилась Бабинова, а потом и Даша заявила, что утром рано вставать и надо ложиться спать.

Вместе с Корчагиной я отправилась в палатку. Даша аккуратно положила свой рюкзачок возле импровизированной подушки из куртки и забралась в спальник. Девушка пожелала мне спокойной ночи, и вскоре я услышала ее мерное дыхание.

Я некоторое время посидела в палатке, потом вышла на улицу и огляделась. У костра уже никого не было – все разбрелись по своим палаткам. Откуда-то доносилось шуршание – кто-то надевал теплую одежду, расстегивал спальник или рюкзак. Ветер стих, и мне показалось, что стало немного теплее, чем раньше.

Я не отходила далеко от нашей палатки, прислушивалась к шорохам и звукам. Но все было спокойно и тихо.

Глава 7

Ровно в семь утра у Даши зазвонил будильник. Девушка нащупала рукой свой мобильный, отключила мелодию. Сонно посмотрела вокруг. Потом взглянула на свой телефон и воскликнула:

– Вот черт, я забыла выключить мобильный, а на нем почти села батарея! И связи нет…

Я сидела в палатке – искала куртку, которую мне накануне выдала Жанна. На улице было свежо, я бы сказала, прохладно, поэтому куртка оказалась как нельзя кстати. Я всю ночь не спала, наблюдая за лагерем. Никаких происшествий ночью не было, только в шесть утра к костру выползла Любовь Борисовна, с ней – сонные дежурные, которые стали разводить огонь. Я успела даже выпить чашку черного кофе и перекинуться парой слов с поваром. Женщина удивилась, что я не сплю, я же сказала ей, что фотографировала рассвет. К счастью, Любовь Борисовна не изъявила желания посмотреть на снимки, которых у меня, естественно, не было.

– Надо будет спросить, когда и где можно зарядить мобильный, – проговорила я, обращаясь к Даше.

Мой телефон долго держал зарядку, я специально выбрала себе такую модель смартфона, чтобы всегда оставаться на связи. В Нижней Банновке сеть почти ни у кого не ловила, и Даша стала переживать, что не смогла позвонить вчера отцу.

– У меня из головы вылетело, что папа, наверно, волнуется… – проговорила Даша.

– Но он же знает, что ты со мной, – попыталась успокоить я девушку. – У меня на телефоне периодически появляется сеть, можно попробовать позвонить Михаилу Викторовичу.

Даша вылезла из палатки, зябко поежилась. На ней был теплый свитер, но все равно девушка замерзла и надела сверху куртку.

– Сейчас бы горячего кофе или чаю… – пробормотала она. – Женя, может, к костру подойдем? Спальник теплый, но на улице вообще холодрыга…

– Дежурные уже развели костер, кофе черный есть, – проговорила я.

Мы взяли кружки и налили кипяток. Я сделала себе вторую чашку эспрессо, и некоторое время мы грелись у костра, наслаждаясь обжигающим напитком.

– Ой, я совсем забыла, надо же фотографии сделать! – спохватилась вдруг Даша, допивая свой кофе. – Женя, я за рюкзаком, он у меня в палатке остался…

– Да, я тоже возьму свой фотоаппарат, – вспомнила я о своей роли. – Пошли вместе.

Даша вытащила из палатки свой рюкзачок, с недоумением протянула:

– Какой-то он легкий, странно…

Она открыла молнию, заглянула внутрь и вдруг вскрикнула:

– Фотоаппарат! Где мой фотоаппарат?!

– Что случилось? – спросила я.

Даша посмотрела на меня с ужасом.

– Женя, у меня пропал фотоаппарат! Я точно помню, что вчера после ужина положила его в рюкзак! А сейчас его нет!

Мы вытряхнули все содержимое рюкзака, однако камеры внутри и в самом деле не было. Даша была близка к истерике.

– Подожди, не надо паниковать раньше времени! – сказала я. – Вспомни, может, ты переложила фотоаппарат в большой рюкзак? Надо посмотреть среди вещей, где-то ведь он должен быть!

Мы перерыли всю палатку, но злополучного фотоаппарата нигде не было. Это было очень странно – я всю ночь бодрствовала, ни на минуту не сомкнув глаз. Никто посторонний даже близко к нашей палатке не подходил, поэтому украсть камеру никто не мог. Но куда она могла деться?..

– Даша, вспомни хорошенько, куда ты положила фотоаппарат, – проговорила я.

– В рюкзак! – воскликнула девушка. – Мы после ужина дежурили, и я сняла камеру с шеи, потом положила в рюкзак и стала мыть посуду!

– А рюкзак ты оставила на стульчике, – произнесла я задумчиво.

Даша кивнула и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Ведь его мог взять кто угодно… – прошептала она. – Мы мыли посуду, и я не смотрела за рюкзаком! Любой запросто мог вытащить фотоаппарат… Это ведь дорогая вещь, мне его папа подарил…

Ее глаза наполнились слезами, она всхлипнула.

Я понимала, что девушка права – когда мы мыли посуду, было уже темно, и кто угодно мог взять рюкзак, достать фотоаппарат, а затем положить рюкзак на место. Вот только кому это могло понадобиться? И главное, зачем?

Здесь могло быть несколько вариантов. Фотоаппарат дорогой, его можно было продать в Тарасове. Но логичнее украсть камеру в конце экспедиции, а не воровать его в первый же день! Насколько мне было известно, никто из участников в ближайшее время уезжать из лагеря не собирался, глупо надеяться на то, что журналист не заметит исчезновения своего профессионального инструмента!

Насолить Даше из подлости могла Яна, но она наверняка понимает, что воровство – преступление, уголовно наказуемое, а учитывая напряженные отношения между девушками, Ефимову заподозрят в первую очередь.

Может, Даша все-таки выложила фотоаппарат из рюкзака и забыла про него? Маловероятно, но проверить эту теорию не мешало. Все-таки первый день в походных условиях, неприятная погода и усталость могли сделать свое дело, моя клиентка – живой человек, а не компьютер, который не совершает промашек.

– Успокойся, давай поищем около костра твою камеру, – произнесла я. – Идем, спросим дежурных – может, ты забыла вчера фотоаппарат на столе, а кто-нибудь убрал его в палатку…

Однако ни дежурные, ни собравшиеся возле них участники экспедиции камеры не видели. Оксана Юрьевна и Наташа, которые уже проснулись, тоже не брали чужой фотоаппарат. Вскоре к нам подошла невыспавшаяся и хмурая Яна с растрепанными волосами.

Она окинула взглядом собравшихся и спросила:

– Здесь есть где-нибудь кофе? Я замерзла и хочу спать, а без кофе работать не могу!

Любовь Борисовна посмотрела на девицу с неприязнью, а Даша со злостью накинулась на Ефимову:

– Это ты стащила мой фотоаппарат! Быстро отдай камеру, воровка!

Яна аж отпрянула от девушки.

– Чего? Ты белены объелась, что ли? Нужен мне твой фотоаппарат, у меня свой есть, и не такой убогий, как у тебя! Раз не следишь за своими вещами, нечего других обвинять! Слушать тебя противно!

Яна схватила половник и кружку, налила себе кипяток и стала искать кофе. Кто-то из мужчин дал ей банку растворимого черного, и, не обращая внимания на Корчагину, Ефимова насыпала себе две чайные ложки кофе.

Даша зло прошептала:

– Я уверена, это она украла мой фотоаппарат! Если я посмотрю в ее вещах, то найду камеру! Больше воровать некому!

– Даша, у нас нет доказательств, что это Яна взяла твой фотоаппарат, – тихо проговорила я. – Давай пройдемся по лагерю, вдруг кто-то и правда положил камеру к себе в палатку, чтобы ее не залило дождем…

Увы, все наши поиски были безуспешны. Никто из участников экспедиции фотоаппарат не видел и даже не знал, как он выглядит.

Любовь Борисовна объявила, что завтрак готов, но Даша будто и не слышала ее. Она продолжала искать свою камеру, поэтому завтракать мы не пошли. Вчера Алексей Викторович сказал, что отъезд намечен на девять утра, поэтому на поиски пропавшей камеры у нас был всего-навсего один час.

Я предложила Даше пройтись к тому месту, где она вчера фотографировала виды. Девушка заявила, что точно помнит, как вернулась с фотоаппаратом, но никаких идей, где искать злополучную камеру, все равно ни у нее, ни у меня не было. Поэтому мы решили обыскать всю территорию близ лагеря – настолько, насколько это вообще возможно.

Подойдя к краю обрыва, откуда расстилалась синеющая гладь Волги, Даша вдруг воскликнула:

– Женя, смотри! Корабль!

И в самом деле, у берега стояло небольшое моторное судно, неизвестно по какой причине именуемое в экспедиции «кораблем». В принципе, пароходом или яхтой его тоже не назовешь, наверняка в судоходстве имеется свое наименование данного водного транспорта, только я его не знала. У корабля была ярко-голубая палуба и корма, белые борта и шпангоуты. На борту я увидела несколько людей – судя по всему, это была команда судна. Человек в красной куртке, по-видимому капитан, давал какие-то распоряжения двум молодым парням в полосатых тельняшках, те внимательно слушали его.

– Надо же, на нем мы поплывем… – задумчиво сказала Даша и достала свой телефон. – Хотя бы на мобильник сфотографирую… Для себя.

Она сделала несколько кадров, посмотрела, что получилось. Потом пробормотала:

– В принципе, если фотографии обработать, выйдет неплохо. Но где же мой фотоаппарат?..

Я подошла к краю обрыва. Внезапно мне показалось, что в густо растущей траве что-то сверкнуло. То ли консервная банка, то ли бутылка…

Я наклонилась над обрывом, попыталась достать предмет, привлекший мое внимание. Спуститься за этой вещью представлялось затеей весьма опасной, но если мне не удастся вытащить непонятную штуковину, придется лезть вниз. Главное, чтобы Даша не изъявила желание составить мне компанию – в ее ловкости я не была уверена.

Схватить предмет не получалось. Пока Даша просматривала свои фотографии, я уселась на землю, свесив ноги с обрыва. Если не удержусь, рискую свалиться с солидной высоты в воду. И это в лучшем случае. Все-таки я надеялась на свои физические способности, поэтому уцепилась руками за землю, спускаясь вниз. Ногами мне удалось нащупать небольшой, невидимый сверху выступ, позволяющий мне удерживаться на склоне. Держась за траву одной рукой, я нащупала левой предмет, привлекший мое внимание. На ощупь он не был похож ни на бутылку, ни на банку. Я засунула находку за пояс, потянулась на руках и забралась на обрыв.

– Женя! – Даша подбежала ко мне, с ужасом смотря на меня. – Ты что делаешь?! Ты же могла упасть вниз!

– Но не упала же! – хмыкнула я, доставая из-за пояса штанов свою находку.

При виде нее глаза Даши расширились от удивления. Она схватила в руки свой фотоаппарат, но сразу же вскрикнула от ужаса.

– Он разбит! Его сломали!

Камера была сильно повреждена – я сразу увидела, что фотоаппарат сперва намеренно разбили, а потом попытались от него избавиться, швырнув с обрыва в воду. Но камера зацепилась за заросли, поэтому вниз не упала. Судя по всему, преступник этого не заметил – ведь фотоаппарат был украден вечером, а значит, в темноте злоумышленник не разглядел, что случилось с камерой. Но ведь он должен был услышать, что удара об воду не последовало, – накануне был не такой сильный ветер, чтобы заглушить столь громкий звук. Наверно, преступник догадался, что фотоаппарат застрял в траве, но спускаться вниз побоялся. Значит, рассчитывал на то, что Даша не обнаружит свою камеру. В любом случае я решила отдать фотоаппарат на экспертизу, когда окажусь в Тарасове. Есть вероятность, что злоумышленник оставил свои отпечатки пальцев, поэтому я взяла у Даши камеру.

– Это – улика, – тихо проговорила я.

Девушка посмотрела на меня с отчаянием.

– Да какая уже разница! – в сердцах воскликнула она. – Камеру не починишь, а это был такой хороший фотоаппарат! Уверена, что это Янка сделала! Я ей волосы повыдираю за такое, уродина!

– Пока у нас нет доказательств того, что Ефимова совершила кражу, – напомнила я Даше. Но та не обратила никакого внимания на мои слова.

– Ну и что? – воскликнула она. – Я и так знаю, что она сперла фотоаппарат! И она за это поплатится!

– Не надо совершать необдуманных действий, – сказала я. – Если Яна действительно разбила камеру, сперва нужно это доказать. Когда мы это сделаем, Ефимовой придется возмещать ущерб.

– Этот фотоаппарат – подарок отца, и так просто ущерб не возместишь! – заявила Даша. – Он мне дорог, понимаешь? И если это Яна его сломала, клянусь, я этого так просто не оставлю!

– Так, успокойся, – прервала я ее. – Фотоаппарат, возможно, удастся починить. У тебя есть ведь запасная камера, верно?

– Да, но она не такая хорошая…

– Вот и отлично! Скоро мы отплываем, времени осталось немного. Возвращаемся сейчас в лагерь, ты берешь свой второй фотоаппарат, а этот останется у меня. И с Яной пока не конфликтуй, ясно? Ничего ей не говори!

Даша начала возражать, но я пресекла все ее попытки настоять на своем. Мы поспешили к палаткам – до отправления корабля оставалось пятнадцать минут.

К счастью, долго собираться нам не пришлось. Даша вытащила свой фотоаппарат, переложила его в рюкзак, моя же сумка всегда находилась при мне. Я запаковала разбитую камеру в пакет, сунула в Дашкин объемный рюкзак и убрала вглубь палатки, прикрыв спальником.

Нам удалось даже взять с собой пару бутербродов – из-за поисков пропавшей камеры мы благополучно пропустили завтрак, поэтому сэндвичи в дорогу были как нельзя кстати.

Алексей Викторович уже давал распоряжения геологам, которые отправлялись на Пустой Меловой овраг. Командующим нашим отрядом был назначен Василий Романович Шелушенко – мужчина лет сорока, плотного телосложения, загорелый до такой степени, будто он все лето жил в палатке где-нибудь в тропиках. Сам Алексей Викторович собирался вместе с «профессором» отправиться к подножию горы, о которой он говорил накануне.

– Проверьте еще раз, все ли вы взяли для работы, – проговорил Петренко. – По поводу обуви – вроде все в кроссовках, это хорошо. Спуск довольно крутой, идите осторожно. Я вместе с вами спущусь, чтобы помочь перебраться на борт судна. Если все готовы – идемте, не будем терять времени.

Наша группа двинулась к краю оврага, где еще недавно мы с Дашей искали пропавший фотоаппарат.

Я шла следом за Дашей, Оксана Юрьевна, Наташа и Яна были впереди. Алексей Викторович шел первым, замыкал шествие Василий Романович.

Петренко знал, по какой тропе безопаснее всего спускаться вниз, однако у края оврага наша группа остановилась. Алексей Викторович с удивительной для его мощной комплекции ловкостью спустился вниз по склону и подал руку шедшей следом за ним Яне.

– Вы с ума сошли? – воскликнула Ефимова, с ужасом глядя на зияющую пропасть. – Разве нет безопасной дороги? Я не хочу себе свернуть шею!

– Яночка, успокойтесь, – попытался урезонить ее Петренко.

Я только диву давалась – что он с ней так церемонится? На месте Алексея Викторовича любой другой человек отправил бы истеричку в лагерь, пусть остается дежурить, раз не хочет спускаться вниз и тормозит остальных…

Даша фыркнула, но ничего не сказала. Петренко продолжал успокаивать Яну.

В конце концов Ефимова соизволила подать руку Алексею Викторовичу, и он буквально протащил ее вниз, несмотря на вопли девицы. Остальные участники экспедиции спустились спокойно, я подстраховывала Дашу, которая, по всей видимости, ни капли не испугалась крутого спуска. Ну, или не подала виду.

Худо-бедно мы добрались до берега. Трап находился в воде, и, чтобы подняться на корабль, надо было снять обувь. Алексей Викторович разулся, оставив свои сапоги на берегу, и на руках перенес Яну к трапу. Он предложил свою помощь и остальным девушкам-журналистам, то есть Оксане Юрьевне, Наташе, Даше и мне. Но никто из нас не воспользовался его услугами – держа в руках свои кроссовки, мы быстро прошли до трапа и поднялись наверх. Прекрасная половина из числа геологов тоже оказалась самостоятельной, и вскоре все участники похода были на борту.

Трап подняли, заработал мотор. Судно плавно отошло от берега, медленно, но верно удаляясь от стоянки. Алексей Викторович немного постоял на берегу, а потом двинулся назад в лагерь. Вскоре его фигура затерялась в бурьяне зеленой травы и кустарников.

Погода обещала быть хорошей – синеву неба разбавляли лишь легкие белоснежные облачка, солнце бросало радостные блики на волны. Даша не удержалась и сразу начала фотографировать виды, которые были весьма живописны. Удивительно, как преобразился окружающий пейзаж – вчера все казалось унылым и мрачным, зато сегодня яркие краски радовали глаз. Оксана Юрьевна и Наташа тоже снимали на свои камеры все вокруг, и даже Яна присоединилась к общему делу.

Я сделала вид, что что-то записываю в походном блокноте, и сделала пару снимков на мобильный телефон. Остальные участники экспедиции расположились на палубе, о чем-то болтая и смеясь.

Ветер дул не переставая – на воде было гораздо прохладнее, нежели на суше, несмотря на яркое солнце. Даша плотнее закуталась в куртку, но фотографировать не перестала. Я вспомнила про бутерброды, и мы умяли их всухомятку.

До Пустого Мелового оврага мы шли около часа. По пути Василий Романович что-то рассказывал о геологических достопримечательностях местности, но слышно его было плохо – слова тонули в шуме мотора. Мы подошли с Дашей ближе, чтобы услышать информацию о разрезе.

– Рельеф местности резко расчленен в результате природных условий, – говорил мужчина. – Поэтому формы различны по плотности, структуре и текстуре, а также по цвету. Вы видите на разрезах оранжевые вкрапления и черные полосы, которые говорят о разнообразных породах отложений. Здесь же можно разглядеть породы второй половины мелового периода – они выходят на поверхность повсеместно, поэтому ландшафт имеет вид белогорий. У оврага Пустой Меловой, в устье Можжевелового оврага и у подножия горы Сырт береговые разрезы богаты окаменелостями. В нижних частях разрезов залегают пески сеномана, их толщина достигает здесь сорока метров…

– Я вообще не понимаю, что он говорит, – тихо произнесла Даша мне на ухо. – То ли я бездарная тупица, то ли еще что… Неужели нельзя рассказывать понятно? Или ты понимаешь, о чем он?

– Успокойся, я сама не сильна в геологии, – ответила я девушке. – Думаю, эта информация полезна для геологов, вон они как внимательно слушают. В конце концов, тебе необязательно разбираться в породах и окаменелостях – достаточно фотографировать, как геологи ковыряются в своих разрезах, и все!

– Думаю, ты права, – хмыкнула Даша, потеряв интерес к рассказу Василия Романовича.

Мы уселись на палубу и не пытались прислушиваться к тому, что говорит геолог.

По левую сторону от борта расстилались белые горы, местами поросшие зеленой растительностью. Вскоре корабль изменил курс – мы приближались к одной из возвышенностей, которая, как я поняла, и являлась Пустым Меловым оврагом. К слову сказать, пустым овраг не был, наоборот, гора поросла деревьями и кустарниками. Да и самого оврага я не видела, и откуда взялось столь странное название, не понимала. Но когда мы подошли еще ближе к горе, я заметила, что рядом с ней возвышается еще один холм, а между ними виднеется расщелина.

– Наверно, это и есть овраг, – предположила Дарья.

Я кивнула.

Шум мотора стих, Василий Романович проговорил:

– Сейчас спустим лодку, я, Света, Даниил, Татьяна и Родион отправимся изучать разрез. Остальные останутся на борту.

– Стоп, а мы? – возмутилась Даша. – Мы ведь должны вас фотографировать! Как мы будем это делать с борта корабля?

– Лодка вмещает только пятерых человек, – спокойно заметил Василий Романович. – Сегодня разведка, возможно, после обеда мы поедем сюда же либо в другой овраг, зависит от Алексея Викторовича. Мы не можем здесь оставаться долго, чтобы переправить к оврагу две группы людей. Пока фотографируйте с борта корабля, у вас же есть на камерах режимы приближения объектов или что-то подобное!

– Но это же нечестно! – воскликнула Даша. – Мы не сможем сделать хороший материал, если не будем сопровождать вас! Нас именно за этим и отправили в экспедицию! А вместо этого мы сидим на борту!

– Уважаемая барышня, не нужно торопиться! – остановил ее Шелушенко. – Все вы успеете, не нервничайте! У вас и тут полно работы – снимайте окрестности, корабль, лодку, в конце концов!

– Но это неправильно! – возмутилась девушка. – Вам же нужны качественные фотографии, а как мы зафиксируем вашу деятельность, если будем снимать с борта корабля?

– Все вопросы к Алексею Викторовичу, – отрезал Василий Романович. Потом скомандовал: – Все, кого я назвал, – приготовились спускаться в лодку!

Даша пыталась было что-то сказать, но Шелушенко игнорировал ее. Я попыталась успокоить девушку, но она ничего не хотела слушать.

– Да как так можно! – тихо проговорила Даша. – Нас тут вообще за людей не считают! Зачем тогда было брать журналистов в экспедицию?..

Между тем спустили лодку, привязанную к борту. С корабля бросили трап в воду. Геологи стали спускаться по трапу вниз, пересаживаясь в лодку.

Даша со злостью швырнула свой рюкзак на палубу, нисколько не беспокоясь за сохранность запасного фотоаппарата.

– Даже не жалко, что я без камеры, – проворчала она. – Видимо, она попросту никому не нужна…

Мы смотрели, как лодка, заполненная людьми, плывет к берегу. Оксана Юрьевна и Наташа тоже были недовольны происходящим, а вот Яну, похоже, эта ситуация ни капли не смущала. Девушка удобно устроилась на носу корабля и стала делать селфи на телефон. Даша гневно наблюдала за ней, но ничего не говорила. Лодка причалила к берегу, геологи спрыгнули в воду, и мужчины затащили шлюпку на землю.

Мы ждали на борту. Снимала только Оксана Юрьевна – Наташа сделала пару кадров, запечатлев пейзаж, но ей быстро наскучило это занятие.

– Смирнов говорил нам не фоткать виды, – фыркнула Даша. – Вот только ничего, кроме пейзажиков, нам снимать не остается…

Спустя двадцать минут я увидела, как Шелушенко в компании с Родионом, студентом, сталкивают шлюпку на воду. Остальных людей на берегу я не заметила. Мужчины сели в шлюпку и поплыли к кораблю.

Поравнявшись с судном, Василий Романович крикнул:

– Журналистки, кто хорошо лазает по горам, спускайтесь по трапу! Три человека, будете фотографировать работу геологов!

Дважды повторять не пришлось. Наташа с Дашей наперегонки бросились к трапу, я побежала за Корчагиной. У Оксаны Юрьевны не осталось выбора – вместе с Яной, которая была увлечена процессом фотографирования собственной персоны, она осталась на корабле. Мы же спустились вниз, к воде, и перепрыгнули в лодку.

– Пока есть время, доплывем до берега, – пояснил Шелушенко. – Работы много, поэтому я позвонил Алексею Викторовичу и сказал, что мы задержимся. Управиться быстро не получилось, так что можете снимать, как работают геологи.

– Здорово! – воскликнула Даша. – Спасибо!

– Да не за что, – усмехнулся Василий Романович. – Только имейте в виду, истерить в экспедиции не стоит. Сказали остаться на борту – остаетесь на борту, велено быть в лагере – сидите в лагере. Все-таки это не развлекательное мероприятие, у каждого своя работа, и кто чем занимается, решает начальник экспедиции.

Даша извинилась за свои слова, и мужчины взялись за весла. Вскоре мы причалили к берегу. Шелушенко помог Даше выбраться на сушу, Родион подхватил Наташу. Мне помощь была не нужна, я быстро спрыгнула в воду и прошла по мелководью к берегу.

– Смотрите, здесь есть узкая тропа наверх, – проинструктировал Шелушенко. – Идете по ней, потом увидите крутой спуск к оврагу. Идите осторожнее, Родион пойдет с вами. Я поднимусь вверх один, так как это довольно опасно, у вас и так будет работа. В овраге работают Светлана Андреевна и Татьяна, фотографируйте их. Только не отвлекайте, хорошо?

– Конечно! Они даже не заметят, что мы их снимаем! – заверила его Даша.

– Замечательно, – отозвался Шелушенко. – Родион, иди проводи журналистов, потом поднимайся наверх. Даниил пока наверху работает.

Родион, долговязый худой парень, кивнул и уверенно направился вверх по тропе. Мы последовали за ним, Василий Романович шел позади нас. Наш провожатый двигался легко и быстро, несмотря на то что подъем был очень крутой. Даша шла сразу после Родиона, я – за ней. Наташа немного отстала – она запыхалась и часто останавливалась, переводя дыхание. Парень не оглядывался и не ждал нас, уверенно идя вперед. Периодически от ног отлетали мелкие камни – близ Пустого Мелового оврага был велик риск обвалов и оползней.

Дорожка шла вверх, однако Родион свернул в сторону, и мы увидели вторую тропу, которая уходила резко вниз.

Парень обернулся к нам и впервые за все время пути проговорил:

– Тут будет очень крутой спуск, осторожнее. Смотрите под ноги, в зарослях можно напороться на змею. Да, камни сильно обваливаются, имейте в виду.

Не дожидаясь ответной реакции, он повернулся к нам спиной и ловко стал спускаться вниз.

Мы с Дашей не отставали. Девушка шагала уверенно и быстро, а вот Наташе спуск, как и подъем, давался с трудом. Она медленно выбирала, куда наступить, в ужасе вскрикивала, если из-под ног в пропасть срывалась щебенка. Но назад не повернула, хотя я прекрасно понимала, что ей страшно.

Даша, бодро спускавшаяся впереди, вдруг вскрикнула – она наступила на уступ, который внезапно обвалился, и девушка потеряла равновесие. Я быстро схватила ее за руку, удерживая от падения. К счастью, я успела вовремя – Даша не упала, но ногу повредила.

– Похоже, я подвернула лодыжку… – проговорила она. – Наступать больно…

– Идти можешь? – спросила я, соображая, как поступить дальше. Если травма серьезная, придется поворачивать назад и тащить девушку к берегу.

Однако Даша покачала головой.

– Ничего страшного, – произнесла она. – Вроде не очень больно… Родион, нам еще долго идти?

Парень, который даже не обратил внимания на падение Даши, крикнул:

– Мы почти спустились! Осталось буквально несколько метров!

Кое-как Даша поковыляла за ним, гораздо медленнее, чем раньше. Нам повезло – Родион не ошибался, вскоре мы добрались до Светланы Андреевны и Татьяны, которые молотком долбили какую-то каменную глыбу на склоне.

Даша тут же достала фотоаппарат и стала фотографировать женщин, увлеченных своей работой.

Наташа поинтересовалась у Родиона, зачем они это делают.

– Это же образец! – пояснил парень. – Его надо извлечь и потом отвезти в музей. У нас целый рюкзак образцов, это очень ценные экспонаты!

Он взял молоток и присоединился к геологам. Наташа стала фотографировать, а Даша пробормотала:

– Впервые вижу людей, которые как одержимые таскают какие-то булыжники…

Я делала вид, что записываю что-то в свой блокнот, попутно наблюдая за Дашей. Та, несмотря на травмированную ногу, прыгала взад-вперед по уступам (прыгала – сильно сказано, но перебиралась вполне быстро) и делала снимки. Затрудняюсь предположить, какое количество фотографий она сделала за столь короткое время. И останавливаться Даша не собиралась.

– Женя, а вы не будете фотографировать? – поинтересовалась у меня Наташа.

– Я уже сделала нужные мне снимки, – снисходительно улыбнулась я. – Я не фотографирую много, мне достаточно сделать несколько качественных кадров. Моя цель – написать хорошую статью об экспедиции.

Вроде Наташа мне поверила – она посмотрела на меня с уважением и протянула:

– Завидую людям, которые умеют сделать пару кадров, но хороших. У меня так не получается…

– Какие твои годы! – утешила я ее. – Главное – работай побольше, с опытом и мастерство придет.

– А можно посмотреть ваши фотографии? – не унималась девушка.

Я выкручивалась как могла.

– Когда я напишу статью, обязательно дам прочитать, заодно и фото посмотришь. Я предпочитаю раньше времени не показывать свои наработки.

– А… – протянула Наташа. – Понимаю… Ладно, буду фотографировать дальше!

«Наконец-то она отстала», – подумала я.

Тем временем геологи наконец отковыряли очередной булыжник и положили его в увесистый рюкзак для образцов.

– Вроде все! – довольно проговорила Светлана Андреевна. – Думаю, можно возвращаться на корабль!

Обратный путь занял у нас больше времени – Родион тащил рюкзак с камнями, Даша прихрамывала на одну ногу, а Наташа по-прежнему плелась позади всех.

Когда мы наконец-то доковыляли до берега, Василий Романович и Даниил, рослый молодой человек, ждали нас возле лодки.

– На корабль отправятся сперва Светлана Андреевна, Родион с образцами и двое из журналисток, – проговорил Шелушенко. – Во второй партии поедут остальные.

Было решено, что сначала возвращаемся мы с Дашей – надо было осмотреть травмированную ногу девушки и оказать первую помощь.

На борту корабля Даша подняла штанину. К счастью, серьезной травмы у нее не было, но ушиб надо было обработать и наложить фиксирующую повязку. У меня с собой всегда была походная аптечка, поэтому я быстро забинтовала ногу девушки и сказала:

– Сегодня тебе лучше остаться в лагере. Чтобы не было осложнений, требуется покой, поэтому скакать по горам с твоей травмой противопоказано. Переживешь как-нибудь один день?

– Почему я такая невезучая? – расстроилась Даша. – В самом начале экспедиции ногу подвернула… Еще и фотоаппарат сломан!

– Это мелочи жизни, – утешила я ее. – В конце концов, остаток дня можешь заниматься обработкой своих фотографий. Ты их сделала, наверно, несколько тысяч – не все же они войдут в твою курсовую работу!

– Смеешься? – хмыкнула девушка. – В лучшем случае пара кадров окажется удачной, и то не факт. Вчерашние снимки я так и не просмотрела, жаль… Думаю, там было действительно что-то стоящее…

Яна, которая все это время сидела на палубе, слушала Дашины причитания с нескрываемым злорадством. К счастью, моя клиентка не обращала на Ефимову никакого внимания – она была погружена в свои проблемы и думать забыла про Яну. Это обстоятельство меня только порадовало, не хватало снова разнимать ненавидящих друг друга девиц…

Когда все оказались на борту, мы двинулись в обратный путь. К счастью, эта часть поездки прошла без происшествий, и к обеду мы уже были в лагере.

Бессменный повар Любовь Борисовна на сей раз приготовила тушеную картошку, аромат которой мы почувствовали еще издалека.

Я помогла Даше вскарабкаться по крутому склону, и вскоре мы добрались до своей палатки.

– Как есть хочется… – протянула Даша. – Точно, мы ведь сегодня не успели позавтракать! В экспедиции почему-то все время я какая-то голодная хожу…

То ли из-за свежего воздуха, то ли действительно из-за скудного завтрака, но я тоже проголодалась.

Когда Любовь Борисовна позвала на обед, мы с Дашей оказались в первых рядах очереди с тарелками. На радость повару, и я, и моя клиентка умяли по две порции картошки с хлебом.

– Видимо, добавка была лишней, – пробормотала Даша, когда мы вышли из-за стола. – Меня теперь клонит в сон, и еще я сильно переела. Никогда дома столько не съедала… Хорошо, что мы не дежурим сегодня…

Алексей Викторович не вернулся с выезда, его заместитель, Олег Юрьевич, объявил, что выезд на вторую точку намечен на три часа дня.

Мы с Дашей подошли к нему и сообщили, что остаемся в лагере. Оксана Юрьевна, Яна и Наташа отправлялись к устью Можжевелового оврага, туда же собрались ехать почти все участники экспедиции. Любовь Борисовна тоже не оставалась в лагере, она вместе с водителем отправилась за продуктами в ближайший населенный пункт. Так как лагерь располагался далеко от «цивилизации», добраться в поселок можно было лишь на машине.

В три часа дня лагерь опустел, и только мы с Дашей остались возле палатки. Девушка жаловалась на жуткую сонливость и на боль в ноге, но забираться в палатку и спать не захотела. Она достала свой фотоаппарат и стала просматривать снимки.

Я находилась неподалеку – решила пройтись по лагерю и осмотреть территорию. Меня не покидало ощущение, что я упустила что-то важное, какую-то улику, которая позволила бы выяснить, кто похитил и разбил Дашин фотоаппарат. Была ли это Яна? Кажется, кроме нее, делать Даше подлости некому. Моя клиентка конфликтует только с ней, с Наташей и Оксаной Юрьевной Корчагина общается нормально, а остальных участников экспедиции пока подозревать не в чем. Они ведь толком и не знакомы с Дарьей…

Внезапно меня осенила одна догадка. Удивительно, как я раньше об этом не подумала!

Я подбежала к Даше, которая склонилась над своей камерой, и проговорила:

– Скажи, сломанный фотоаппарат у нас где? В палатке?

– Да, а что? – удивилась девушка. – Ты же сама его там оставила!

– Ты проверяла карту памяти? – задала я новый вопрос.

Корчагина пожала плечами.

– А зачем? Я все равно не смогу перенести фотографии на ноутбук без починки фотоаппарата. Он же разбит! Да и зачем мне карта памяти сейчас?

– Все-таки я бы хотела взглянуть на твою камеру, – настояла я на своем.

Даша пожала плечами и вытащила из палатки пакет с разбитым фотоаппаратом.

Я проверила камеру, мои подозрения подтвердились. Карты памяти внутри не было.

– Я не вынимала флешку! – рассеянно проговорила Даша. – Мне это не нужно было… Да и времени не оставалось уже.

– Мне надо было сразу проверить карту памяти! – воскликнула я. – Ведь это же очевидно! Значит, твою камеру украли и разбили потому, что хотели уничтожить сделанные тобою фотографии! Скажи мне, до экспедиции что ты фотографировала на этот фотоаппарат?

– Да много чего… – растерялась девушка. – Я камеру постоянно использую… то есть использовала…

– Ладно, спрошу по-другому. Вспомни, может, ты засняла что-то необычное? Что-нибудь странное, может, даже пугающее? Мне кажется, из-за каких-то твоих фотографий камеру и похитили, а потом разбили. Целью преступника были сделанные тобой кадры!

Даша молчала. Я видела, что она о чем-то раздумывает, наверняка она понимала, о чем я говорю, но отвечать почему-то не решалась.

– Ты мне не доверяешь? – Я внимательно посмотрела на девушку.

Даша отрицательно покачала головой.

– Не в этом дело… – пробормотала она. – Просто… просто Яна, она…

Но Даша не окончила фразу. Мы услышали треск в той стороне, где находился костер, и разом повернули головы. Место для кострища было окопано, трава находилась далеко от огня. Однако сейчас мы ясно увидели: суховей вокруг столиков загорелся, пламя быстро распространялось вокруг.

– Женя, пожар! – вскрикнула Даша, попыталась встать на ноги, но в тот же момент взвыла от боли.

– Нога…

– Сиди здесь! – велела я и ринулась к кострищу.

К счастью, пятилитровые бутыли с водой находились на месте, они были полные. Я схватила первую бутылку и стала заливать распространяющийся по траве огонь. Удачно, что вчерашний дождь промочил землю, она не успела до конца высохнуть, иначе я не смогла бы потушить пожар. Как такое могло произойти, я не понимала. В огонь дрова мы не подкладывали, но и костер не тушили. Ветра не было, трава не могла загореться просто так. Или…

Я залила огонь, обернулась в сторону нашей палатки.

Даши там не было.

Глава 8

Я подбежала к палатке, огляделась вокруг. Наша палатка находилась ближе всех к лесу, окружавшему лагерь.

Возле ветвистой осины разгоралась неравная схватка. Дашу тащил в лес какой-то человек, одетый в черную толстовку и джинсы. Он зажал девушке рот, в правой руке у него был нож. Даша вырывалась, но силы были явно неравны, преимущество оказалось на стороне противника.

Я ринулась к лесу. Злоумышленник приставил нож к горлу девушки, та смотрела на оружие широко раскрытыми глазами.

Он услышал меня и, ударив Дашу по голове, быстро развернулся ко мне. На голове у него была маска, поэтому, кто это, понять было невозможно. Преступник яростно ударил ножом, целясь мне в глаза, однако я увернулась и перешла в атаку. У противника было преимущество – оружие, которым он пытался нанести новый удар. Ребром ладони я ударила мужчину по пальцам правой руки. От болевого шока преступник взвыл и выронил нож. Он рванулся за оружием, но я схватила его за запястье и выкрутила руку ему за спину. Мужчина согнулся пополам, я продолжала выламывать руку. Этот прием позволял быстро обезвредить противника – от боли он не мог ничего сделать, поэтому исход схватки был предрешен.

Свободной рукой я сорвала маску с его лица. Даша, которая находилась без сознания, застонала – она приходила в себя.

К моему удивлению, преступник был мне знаком. Это был Артем, тот самый молодой человек Даши, который напал на нее в клубе. Каким образом он оказался в Нижней Банновке, оставалось загадкой, я же сдала его полиции! В любом случае жизнь парня ничему не учит – снова напал на Дашу и опять пострадал от меня.

– Отпусти! – прохрипел Артем. – Ты мне руку сломаешь!

– Давно пора было это сделать, – хмыкнула я. – А ты снова наступил на те же самые грабли! Что тебе нужно от Даши? Почему ты хотел убить ее?

– Не хотел я ее убивать! – просипел парень. – Отпусти меня!

– Ага, конечно, – усмехнулась я. – Откуда мне знать, что ты снова не сделаешь очередную подлость? Так вот, руку я тебе сломаю. Если не ответишь честно, зачем ты охотишься на Дашу? Сомневаюсь, что ты решил возобновить ваши отношения, что тебе от нее нужно?

– Да не было у нас никаких отношений! – воскликнул преступник. – То есть были, но это не то… Я правда не хотел убивать ее, нож нужен был только для того, чтобы напугать ее! Клянусь!

– Клясться не нужно, все равно не поверю, – заявила я, немного ослабляя захват, но запястье не выпуская. – Рассказывай по порядку. Зачем напал на девушку? Да, я вызову полицию, и на этот раз сбежать тебе не удастся!

– Меня попросил Алексей Викторович выкрасть флешку с фотографиями, – проговорил Артем. – Даша сделала несколько фоток, ну, компромат, короче. Яна Ефимова – любовница Алексея Викторовича, а Петренко не хочет, чтобы его жена об этом узнала! Вот он и нанял меня, чтобы я добыл фотографии и уничтожил их! Я пробрался в квартиру Даши, все там перерыл, но флешку не нашел и фотоаппарат тоже. Поэтому мне пришлось познакомиться с Дашей и завести с ней отношения, ну, чтобы она сама рассказала про фотки и про флешку! Она мне сообщила, что хочет написать материал об экспедиции, а мне нужно было, чтобы она отказалась от похода. Я и про путешествие придумал, но Дашка упрямая, настаивала на том, что ей нужно в эту проклятую экспедицию. А у меня ведь есть девушка, Лида, и ей совсем не понравилось, что я вроде встречаюсь с Дашей. Я понял, что Дашка едет в поход только для того, чтобы шпионить за Петренко и его любовницей. Алексей Викторович обещал мне крупную сумму денег, и мне они были очень нужны, мы с Лидой хотим пожениться, а она мечтает о красивой свадьбе… В общем, я решил, что Дашку надо… ну, как это… слегка покалечить, что ли… Лида заставила меня порвать с Дашей, угрожала, что не выйдет за меня, если я продолжу встречаться с другой. Поэтому я и сказал Даше, что мы расстаемся, а в клубе хотел просто ее напугать… Ну, там руку ей сломать, чтобы она никуда не смогла поехать. А тут ты вмешалась и все испортила… Алексей Викторович был очень зол на меня, что я не смог выполнить задание…

– С чего ты взял, что Даша намеревалась следить за Петренко и Яной и шантажировать их? – недоумевала я.

– Мне он об этом сказал, – фыркнул Артем. – И вообще, зачем иначе девчонке тащиться в какую-то экспедицию? Подзаработать на шантаже, видать, хотела.

– Глупости! – буркнула я. – Хотела бы подзаработать – давно бы начала его шантажировать. Или жене фотки бы подсунула. Ты своей башкой думать не пробовал?

– Почему глупости? Деньги всем нужны, – возразил Артем. – Да и Дашка Яну не любит, она об этом говорила.

– А как тебе удалось сбежать от полиции? – поинтересовалась я, поняв, что переубеждать парня в его заблуждениях бессмысленно.

Вообще вся эта ситуация на редкость глупая. Ну, сфотографировала Дашка Яну с Алексеем Викторовичем – но сомневаюсь, что ей удалось подловить их постельные утехи. А так – чем и кому может навредить обычный снимок? Зачем такой огород городить, втравливать Артема в заведомо преступные действия, чтобы забрать флешку? К тому же любой нормальный фотограф не хранит снимки на съемном носителе, а старается перенести на ноут или компьютер.

– У Петренко есть связи везде, он помог, – нехотя признался Артем. – А я стал думать, как достать эту чертову флешку. Когда никого дома не было – я следил за квартирой, – устроил поджог, это сделать просто, у меня есть отмычки и я могу открыть любую дверь. Надеялся, что фотоаппарат и флешка сгорят, но проверить, так ли это, не смог. В любом случае флешку надо было отдать Алексею Викторовичу, а у меня ее не было. Поэтому пришлось ехать в экспедицию, чтобы наверняка уничтожить компромат… Я все рассказал, отпусти меня! Видишь же, что я зла Даше не желал!

– Ага, только собирался ее покалечить, – хмыкнула я. – Значит, это ты разбил фотоаппарат, так? Каким образом ты его раздобыл? Тебя среди участников экспедиции я не видела, иначе сразу бы узнала!

– Ну, так и было, – кивнул Артем. – Все это время я скрывался, чтобы меня никто не заметил, следил за лагерем. Я попросил Яну вытащить фотоаппарат из рюкзака Даши, пока вы мыли посуду. Было темно уже, никто ничего не заметил. Яна отдала мне камеру, я вытащил флешку, проверил на своем ноуте, он у меня в машине. Но никаких фотографий там не было! Я же не знал, что у Дашки есть еще одна камера! Фотоаппарат я разбил и выбросил в реку, а как украсть вторую камеру, не знал.

– Зачем было ломать камеру? – озадачилась я. – Фотографий на флешке ты не нашел. Неужели сложно подкинуть куда-нибудь на стоянку?

– Хотел напугать, – пожал плечами Артем. – Говорю же, мне надо было нейтрализовать Дашу. Ну и… Мне повезло – Дашка осталась в лагере, поэтому я устроил небольшой пожар, чтобы отвлечь тебя, ты вечно с ней таскаешься… Ты из полиции, что ли?

– Тебе какая разница? – усмехнулась я. – Это не имеет значения, откуда я. Просто хорошая знакомая Даши, которой не нравится, что на нее нападают всякие сомнительные личности.

– Ты не журналистка, – уверенно проговорил Артем. – Это я точно понял. Ты не фотографируешь ничего, как остальные, значит, ты не просто так с Дашкой крутишься… Я ведь наблюдал за вами!

– Ну и молодец, – с издевкой проговорила я. – Только не больно-то тебе это помогло. Теперь я точно отправлю тебя в полицейский участок, и никакой Алексей Викторович тебе не поможет!

Даша, которую Артем оглушил ударом по голове, пришла в себя. Она слабо проговорила:

– Значит, ты все время мне врал… И как я могла быть такой глупой, верить тебе? А ты из-за каких-то фотографий все это устроил… Я не собиралась шантажировать Алексея Викторовича, и нет на моих снимках никакого компромата! Не знаю, с чего вы взяли, что я сфотографировала что-то… Если не веришь – можешь посмотреть мою запасную камеру, там только две фотографии, на которых Алексей Викторович вместе с Яной! И то они просто стоят рядом на открытии фотовыставки! Больше у меня ничего нет!

– Как я, в общем-то, и предполагала.

– Неправда! – возразил Артем. – Ты же знала, что Яна – любовница Петренко! Ты сама мне это говорила!

– Идиот! – воскликнула девушка. – Ты вообще слушал, что я тебе рассказывала? Видимо, нет! Я всего лишь сказала, что Яна спит со всеми подряд, а не с Алексеем Викторовичем! Я подозревала, что у них роман, но точно про это не знала! Я Петренко до экспедиции видела пару раз в жизни – на открытии выставки и на собрании! И меня совершенно не волнует, с кем там он встречается, пускай его жена за ним следит! Мне это без надобности! А из-за твоей глупости у меня теперь голова раскалывается… Подонок!

Я посмотрела на Артема. Вид у того был недоуменный – похоже, он пребывал в растерянности.

– Ты лжешь, – неуверенно проговорил он. – Алексей Викторович сказал, что у тебя компромат!

– Смотри сам, раз не веришь. – Даша кое-как встала с земли и подошла к Артему. – Женя, отпусти этого недоумка. Пускай сам убедится!

Она протянула парню свой фотоаппарат, тот взял его в одну руку. Я выпустила запястье Артема, но глаз с него не спускала – не ровен час, попытается сбежать или напасть на девушку. Но Артем стал просматривать снимки.

Я тоже посмотрела на фотографии – Даша открыла фото, где Алексей Викторович был запечатлен с Яной. На открытии выставки они стояли рядом, но заподозрить их в чем-либо было невозможно. Зато на других фотографиях Яна была сфотографирована в обнимку с мужчиной лет сорока, которого я никогда раньше не видела. Парочка мило проводила время в каком-то кафе или ресторане.

Даша виновато посмотрела на меня.

– Кто это? – поинтересовалась я, указывая на мужчину.

Даша опустила глаза.

– Это наш преподаватель, Михаил Юрьевич, – пояснила девушка. – Я думала, Яна разбила мой фотоаппарат, потому что я сфотографировала их вместе. Я же говорила, что Ефимова прокладывает путь к успеху через одно место, а в кадр они попали совершенно случайно. Я делала спонтанные снимки в различных кафе, пока пила кофе и обедала. А тут они пришли, я понятия не имела, что Яна крутит роман с Михаилом Юрьевичем! Она вообще на голову отмороженная, как так можно! Понятно, почему ее такой талантливой считают…

– Ты об этом мне хотела рассказать сегодня? До того как Артем устроил поджог?

Даша кивнула.

– Я не стерла эти фотографии, потому что хотела припугнуть Яну – она меня уже порядком достала своими выходками. Но я понятия не имела, что Яна еще и с Алексеем Викторовичем встречается…

– Ясно, – проговорила я, потом сказала, обращаясь к Артему: – Можешь передать своему начальнику, что никакого компромата у Даши нет. Она не собиралась шантажировать Петренко. Верно, Даша?

Девушка вытаращила на меня глаза.

– Женя, да зачем мне кого-то шантажировать? Мне надо материал об экспедиции сделать, я и поехала сюда для этого! Честно, я не понимаю, что может быть интересного в амурных шашнях! Я в желтой прессе работать не собиралась! Лично я считаю, что описание настоящей экспедиции, работы геологов куда интереснее, чем похождения гламурной блондинки! Терпеть не могу подобные вещи! Идиотизм чистой воды!

Артем просматривал фотографии, сделанные моей клиенткой. Потом протянул девушке фотоаппарат и виновато проговорил:

– Даша, прости, что я так… так поступил с тобой! Я не знал, что ты не собираешься шантажировать Алексея Викторовича! Он мне сказал, что компромат у тебя…

– То есть, не разобравшись толком, ты сперва обыскал мой дом, потом начал встречаться со мной, устроил поджог, а теперь и по голове меня огрел! – возмутилась девушка. – Я уже молчу о том, что ты разбил мой фотоаппарат! А ведь это был подарок моего отца! И игрушка, между прочим, недешевая!

– Даша, я возмещу ущерб, обещаю! – воскликнул парень. – Только, пожалуйста, не звоните в полицию! Лида меня теперь бросит, если узнает, что связалась с уголовником! Я только хотел на свадьбу заработать…

– Мерзавец! – Даша отвесила своему экс-бойфренду звонкую пощечину. – Так тебе и надо! А я тебе верила…

– Даша, пожалуйста, прости меня… – униженно пробормотал Артем. – Я обещаю, что выплачу тебе деньги за сломанный фотоаппарат… Только не говори ничего Алексею Викторовичу, он не знает, что я здесь… И в полицию не заявляйте на меня!

– Вот еще! – фыркнула Даша. – По тебе тюрьма плачет! Женя, я думаю, надо позвонить в полицию, сдать этого ублюдка!

– Только если вы решите это сделать, экспедиция вряд ли продолжится, – заметил Артем. – Начнутся бесконечные допросы, вас, как свидетелей, потащат в участок…

– Об этом не беспокойся, – оборвала его я. – У меня свои связи в полиции, поэтому допрашивать будут только тебя!

Однако, несмотря на мои слова, полицию вызывать мы не стали. Даша испугалась, что экспедицию и в самом деле придется прервать, поэтому упросила меня отпустить Артема.

Я долго колебалась – все-таки Артем совершил нападение на мою клиентку, верить ему было опасно.

Дело решило появление Алексея Викторовича, который вернулся с выезда к подножию горы Сырт. Петренко не знал, что Артем развернул самодеятельность, и, узнав, что произошло в его отсутствие, очень рассердился на экс-бойфренда Корчагиной.

На меня Алексей Викторович смотрел с недоверием – я понимала, он догадался, что я не та, за кого себя выдаю. Я попыталась соврать, что давно увлекаюсь единоборствами, потому мне и удалось обезвредить Артема.

Петренко кивнул, но мне не поверил. Возможно, он не знал, что я телохранитель, но и в мою легенду не верил. Я настаивала на необходимости позвонить в полицию, однако Алексей Викторович пообещал, что сам уладит возникшие неприятности. Он пообещал, что Артем никогда больше не появится в жизни Даши, парень клятвенно заверил, что он сразу же уедет в Тарасов и будет держаться от Корчагиной как можно дальше. Деньги за сломанный фотоаппарат Даши он собирался перевести, как только появится нормальная связь.

Мы сошлись на том, что Артем сейчас же уедет, но, если с Дашей снова произойдет что-то странное, я сразу позвоню в полицию и сдам молодого человека.

Мне совершенно не нравилась перспектива отпускать преступника, но Петренко обещал гарантировать безопасность Даши.

Девушка на его глазах удалила все фотографии, где Алексей Викторович был запечатлен в компании Яны, Петренко еще раз извинился перед ней за возникшее недоразумение и доставленные неудобства. Он многословно заверял Дашку, что с Яной его «бес попутал» связаться, он не хотел, чтобы жена об этом узнала, и вообще – верный супруг и любит свою вторую половину… Но так и не смог внятно объяснить, с чего взял, что Даша намеревалась шантажировать его. Заметил, что она их снимает, и испугался.

Честно говоря, доверия речи Алексея Викторовича у меня не вызывали, но и предъявить ему было нечего. По его словам, Артем действовал по собственной инициативе, творил глупости с благими намерениями.

Инцидент был исчерпан, больше моей клиентке вроде бы ничто не угрожало. В принципе, дело было закрыто, однако я обещала отцу Даши присматривать за его дочерью, поэтому не стала уезжать из лагеря. Не очень я доверяла странному поведению Алексея Викторовича Петренко, смущали меня и агрессивные отношения Даши и Яны. И вообще, кто знает, во что умудрится ввязаться непоседливая Корчагина. Даже с больной ногой и головой девушка собиралась завтра отправиться на выезд, чтобы сделать интересный материал.

Мои попытки уговорить ее поехать в больницу из-за полученной травмы головы Даша восприняла в штыки. Петренко дал девушке таблетку от головной боли и сказал, что рану необходимо осмотреть. Выяснилось, что Жанна была медсестрой и в экспедиции выполняла роль медика. Когда женщина вернулась в лагерь вместе с остальными геологами, то осмотрела Корчагину.

Даше повезло – сотрясения Жанна не обнаружила, хотя сказала, что показаться врачу после экспедиции не помешает.

Остаток дня прошел без происшествий. Только вечером, сидя у костра, Даша призналась мне, что ее не покидает ощущение, что за ней кто-то постоянно следит.

Было около одиннадцати часов вечера, все разошлись по палаткам, и только мы с Дашей сидели вдвоем у костра. От пережитого девушка не могла заснуть – головная боль ее не беспокоила, но Даша находилась в возбужденном состоянии и боялась идти в палатку.

Масла в огонь подлили студенты-экологи, которые вздумали рассказывать страшные истории о здешних местах. Одна девчонка поведала местную легенду о призраке спелеолога, который исследовал какую-то пещеру в здешних окрестностях. Правдивость «страшилки» вызывала сомнения – вообще, крупных пещер в Нижней Банновке, в принципе, нет, скорее всего, речь шла о каком-то гроте в иной местности. По легенде, какой-то парень пришел работать в пещеру. Фамилию и имя его никто не помнит, и единственное, что осталось в памяти, – так это белый комбинезон, в котором он приходил работать под землей. Со временем молодой человек стал неплохо ориентироваться в коридорах пещеры, любил подолгу оставаться в гроте. Однажды с ним случилась беда – видимо, произошел обвал, и бедолага остался в пещере навсегда. Кто-то говорит, что парнишку убили, кто-то считает, что произошел несчастный случай, однако в итоге спелеолог погиб. По поверьям, он до сих пор бродит по пещере в белом комбинезоне, охраняя подземелье от злых людей и помогая тем, кто оказался в беде.

– Ну и что здесь такого ужасного? – не выдержала я, когда девчонка закончила свою историю. – Что плохого в призраке, который помогает людям выбраться из пещеры?

– А то, что в обмен он забирает их души! – заявила рассказчица. – И еще – если белый спелеолог кому-то помогает, то этот человек, которому он помог, навсегда связан с призраком договором!

– Хм, ты сама эту байку сочинила? – усмехнулась я. – Уж извини, не страшно. Подобные истории в детских лагерях рассказывают, тут как-то аудитория не слишком подходящая!

Но, как оказалось, на Дашу рассказ девушки произвел впечатление.

Когда мы остались одни, она проговорила:

– Мне кажется, что на меня кто-то нападет. Знаешь, постоянно ощущаю на себе чей-то взгляд. Может, это из-за Артема, не знаю. Вроде как мы его не сдали в полицию из-за просьбы Алексея Викторовича… Я сама не хотела туда звонить, хотела остаться в лагере. А сейчас я уже сомневаюсь в правильности этого решения…

– Даша, я слежу за присутствующими в лагере, – проговорила я. – Но пока все спокойно, никаких угроз нет. И поменьше слушай всякие страшилки, девчонкам просто скучно, вот они и кошмарят всех подряд своими детскими байками!

– Я знаю, – кивнула девушка. – Наверно, это паранойя… Но мне на самом деле часто кажется, что за кустами кто-то сидит и наблюдает за нами… За мной. И дело тут не в рассказах у костра.

– Если хочешь, можем вместе посмотреть, есть ли кто-то поблизости, – предложила я. – Одну я тебя не оставлю!

– Нет, лучше посидим тут. Спать я, наверно, сегодня не смогу… Боюсь, что ночью на меня кто-нибудь нападет в палатке…

– У тебя нет причин волноваться, – заверила ее я. – Я не сплю, слежу за палаткой. Можешь спокойно отправляться спать, завтра предстоит новый выезд. Но если ты опасаешься за свою жизнь, может, лучше нам вернуться в город? Машина у нас под боком, предупредим руководителя экспедиции – и хоть сейчас выедем. Хотя не хотелось бы в ночь, дороги здесь, сама видела, никакие… Ну, да ничего, справимся.

– Нет, только не это! – воскликнула Даша. – Я всего-навсего тут второй день, не хочу так быстро уезжать! Тем более у меня нет практически никакого материала для курсовой. Получается, я зря сюда ехала!

– Не знаю, разумно ли оставаться дальше здесь, – с сомнением проговорила я. – Вряд ли ты завтра будешь в состоянии ехать снимать геологов. У тебя нога травмирована, вдобавок ко всему мы не уверены, есть ли у тебя сотрясение или нет. Думаю, надо возвращаться в город.

– Зря я сказала про свои страхи! – воскликнула Даша с отчаянием в голосе. – Мне просто померещилось! Пожалуйста, не говори с Алексеем Викторовичем, я не вернусь в Тарасов! Если подумать, ты уже выполнила свою работу – Артем пообещал больше меня не беспокоить, так что ты можешь возвращаться в город. А я хочу продолжать экспедицию!

– Глупости какие! – заявила я. – Хочешь ты того или нет, а я буду находиться с тобой до нашего возвращения в Тарасов! Уж извини, но это моя работа. Твой отец нанял меня именно для того, чтобы я обеспечила твою безопасность в походе. Так что, если хочешь оставаться тут, пойдем в палатку. Завтра ранний подъем.

Даша кивнула, и мы отправились спать. Точнее, спать пошла Даша, я же внимательно наблюдала за окрестностями.

Интересно, действительно за моей клиенткой кто-то следил или ей показалось? Немудрено, что у девушки сдали нервы – еще бы, за один день столько всего на нее свалилось! Но я не теряла бдительности, хотя ночью все было тихо, как и накануне.

На следующий день был запланирован новый маршрут к подножию горы Сырт. Алексей Викторович, который вместе с палеонтологом Николаем Петровичем и Олегом Юрьевичем накануне исследовал местность, сообщил, что подход к горе имеется, но маршрут предстоит сложный. Зато в окрестностях горы есть много палеонтологических и геологических достопримечательностей, которые необходимо исследовать.

Как я поняла, Николай Петрович охотился за зубами доисторических акул и прочими окаменелостями, геологов же интересовали породы местной почвы и камней.

Естественно, Даша жаждала отправиться на выезд – утром она заявила, что нога и голова у нее не болят и чувствует она себя превосходно. Настроение у девушки было прекрасное – она радовалась, что ей больше ничего не угрожает, причина странных происшествий была выяснена, и теперь можно спокойно заниматься сбором материала. О своих вчерашних страхах она ничего не говорила, и у меня создалось впечатление, что девушка и вовсе забыла о них.

Оксана Юрьевна и Наташа тоже вызвались участвовать в маршруте, а вот Яна предпочла остаться в лагере. Ефимова была мрачной, ни с кем не разговаривала. Алексей Викторович игнорировал девушку.

Я поняла, что Петренко вчера увидел все фотографии, где Яна была запечатлена в компании с преподавателем факультета журналистики, и, скорее всего, роман с Ефимовой был окончен.

Яна волком косилась на Дашу, которая была виновата в ее разрыве с начальником экспедиции. Корчагина же не обращала на Яну абсолютно никакого внимания, и Ефимова злилась еще больше. Она ходила по лагерю и искала, где ловит сигнал у телефона. Когда Яна нашла единственную точку с нормальной связью, то кому-то позвонила. Я слышала обрывки ее разговора по телефону и поняла, что Ефимова хочет вернуться в Тарасов.

После завтрака мы собрали все необходимое и спустились к берегу. К подножию горы Сырт, помимо нас четверых, ехали все геологи, несколько экологов, палеонтолог и начальник экспедиции. В лагере остались Любовь Борисовна, дежурные и Яна.

Мы погрузились на корабль. Судно отошло от берега и неспешно двинулось вперед. Дул легкий ветерок, светило яркое солнце, погода обещала быть жаркой. К счастью, «сезон дождей» вроде закончился, лето вступало в свои права.

Мы сидели на палубе, наслаждаясь солнечными лучами, Даша делала фотографии, запечатлевая раскинувшиеся виды, людей на палубе, собранные геологами экспонаты, которые находились на судне. Девушка казалась абсолютно счастливой и радостной.

Путь до горы Сырт оказался неблизкий. По словам Петренко, доехать на машине было бы быстрее, но людей собралось слишком много, поэтому было принято решение добираться вплавь. По пути Алексей Викторович вкратце рассказал, почему экспедиция к подножию горы Сырт является такой важной и необходимой.

Мы с Дашей подошли ближе к начальнику экспедиции и слушали его рассказ.

– Гора Сырт знаменита тем, что на ее склонах обнажаются породы почти всех веков верхнемелового периода, или, иными словами, весь верхний меловой разрез, – говорил Петренко. – Верхняя часть мелового периода подразделяется на века – сеноманский, туронский, коньякский, сантонский, кампанский, маастрихтский и датский. В основании горы находятся сеноманские пески, а у самой воды часто находят остатки плоских устриц и устриц экзогира коника, по виду напоминающих ушную раковину. Мы поднимемся выше, к туронским пескам, там есть шанс обнаружить остатки раковин двустворчатых моллюсков иноцерамов. На склонах горы находятся разнообразные белемниты, расцвет которых приходится на меловой период. В 1980 году в основании горы Сырт был обнаружен череп плезиозавра, морского пресмыкающегося с длинной шеей, коротким туловищем и мощными ластами. Плезиозавры жили во времена юрского и мелового периода, и я надеюсь, что мы обнаружим кости и позвонки других рептилий этих временных эпох. Вчера, кстати, Николай Петрович нашел зуб кретоламна мароккана, вымершей акулы семейства Отодонтидов. Эти акулы жили сто пятнадцать миллионов лет назад, и считается, что они являются прародителями многих известных родов акул, таких как большая белая, мако и кархародон…

– Женя, ты как хочешь, но я долго не могу слушать Алексея Викторовича, – тихо сказала Даша. – Я не знаю, как он умудряется разговаривать сплошными терминами, но у меня уже голова кругом идет от этих кретоламнов и как их там… Неужели нельзя объяснять не так занудно?..

– Думаю, он рассказывает это для геологов и палеонтологов, – отозвалась я. – Мне это все тоже не очень интересно, но, по крайней мере, одно ясно: плывем мы так долго потому, что эта гора Сырт представляет интерес для экспедиции…

Лагерь мы покинули в восемь утра, а когда добрались до конечной точки маршрута, часы показывали половину одиннадцатого. Вернуться к обеду мы не успевали, поэтому взяли с собой паек, заботливо приготовленный Любовью Борисовной.

Корабль пришвартовался к горе, которая была ненамного выше остальных холмов окрестностей Нижней Банновки. Но с борта судна гора Сырт показалась мне довольно крутой и неприступной. Возможно, это просто видимость, но я полагала, что для восхождения нам понадобится альпинистское снаряжение, к тому же был велик риск обвала.

– Мы сейчас высадимся на берег, – проинструктировал нас Алексей Викторович. – Лодку пока спускать не будем, так как слишком много народу, переправа займет много времени. Мы с Олегом Юрьевичем разведаем дно, если не слишком глубоко, пройдем вброд к берегу. Если же ничего не получится, до берега придется добираться лодкой. Пока проверьте, все ли вы взяли, дальнейшую информацию я сообщу на берегу.

Вместе с Олегом Юрьевичем Петренко спустился по трапу вниз. Мы все наблюдали за мужчинами. К нашей общей радости, до берега можно было добраться вброд. Алексей Викторович дошел до суши, проверяя, нет ли глубоководья, а потом вернулся и помог перетащить вещи до берега.

Когда мы оказались на суше, он проговорил:

– Вверх ведет тропа, которую с воды не видно. По ней можно относительно безопасно подняться вверх, но наступайте на землю очень внимательно. Помимо обвалов здесь водятся змеи, в том числе и гадюки, так что смотрите под ноги. Я пойду впереди, замыкающим будет Олег Юрьевич. Остальные могут идти в произвольном порядке. В случае если кому-то подъем покажется трудным или возникнут какие-либо другие обстоятельства – сообщайте мне или Олегу Юрьевичу. Вас проводят вниз, к берегу, а дальше доберетесь до корабля и будете ждать остальных на борту.

Он ненадолго замолчал, потом подошел к нам с Дашей и спросил:

– Даша, вы сможете идти? Быть может, лучше остаться на борту? Меня беспокоит ваше состояние, вчера вы получили травму…

– Нет-нет, все в порядке! – заверила начальника экспедиции девушка. – У меня ничего не болит, так что я иду с вами! Мы с Женей вместе пойдем, она, если что, мне поможет!

– Надеюсь, все пройдет благополучно, – Петренко внимательно посмотрел на меня. Потом добавил: – Евгения, как я мог заметить, человек опытный, думаю, у вас проблем не возникнет. Если никаких вопросов ко мне нет, можем начинать восхождение.

Само собой получилось, что впереди шла команда геологов, Николай Петрович следовал за Петренко. Наша команда журналистов плелась позади всех, Олег Юрьевич замыкал шествие.

Алексей Викторович вывел нас на очень узкую тропку, которая была неприметна за буйно растущими сорняками и травой. Он остановился возле высокого растения, выделяющегося среди других, с крупными соцветиями, и проговорил:

– Для тех, кто не знает, – до этого растения ни в коем случае не дотрагивайтесь и вообще обходите его стороной. Это борщевик, он вызывает сильные ожоги и аллергические реакции. Все запомнили, как выглядит? Отлично, тут его много растет, будьте осторожнее!

– Прямо не окрестности Тарасова, а джунгли какие-то! – хмыкнула Наташа, которая шла за нами. – Там змеи, тут борщевик, да и вообще, сверху камни летят… Ро-ман-ти-ка!

Даша усмехнулась в ответ. Мы стали внимательно смотреть по сторонам и под ноги, чтобы не нарваться на неприятности.

Подъем был очень крутой, и хотя Алексей Викторович и говорил, что идти по тропе относительно безопасно, в это сейчас верилось с трудом. Бравые ребята-геологи бойко ускакали вперед, а вот Наташа и Оксана Юрьевна сильно отстали. Сотников помогал им подниматься вверх, но все равно двигались они очень медленно.

Мы с Дашей пытались догнать впереди идущих участников похода, но, учитывая особенности восхождения, сделать это было очень сложно. В конце концов мы смирились – тропа все равно была одна, сворачивать с нее никто не собирался.

– Рано или поздно они дойдут до конечного пункта, – проговорила Даша. – Там мы их и догоним. Я надеюсь, копаться в камнях они долго будут, я успею сделать хорошие снимки… Да тут тоже полно всего фотографировать, смотри, какая красотища!

Виды и в самом деле открывались фантастические. Если посмотреть назад, виднелась синеющая Волга и крохотный кораблик, который по мере нашего продвижения вперед становился все меньше и меньше. Справа и слева – меловые горы, где-то покрытые бурьяном и кустарником, где-то совершенно голые, без следа растительности. Ландшафты поражали своим диким разнообразием и неприступной красотой. Даже поверить сложно, что сравнительно недалеко от цивилизации есть такая девственная природа.

– Женя, давай остановимся, я хочу это сфотографировать! – воскликнула Даша. – Здесь вроде можно недолго постоять, ладно?

– Хорошо, только с тропы не уходи, – кивнула я, находя более-менее прочный выступ на тропе.

Корчагина вытащила из рюкзака камеру и сделала несколько кадров. Потом убрала фотоаппарат, и мы продолжили восхождение наверх.

– Ой, погоди, смотри, какой вид! – воскликнула вдруг моя спутница.

Она указала рукой налево – там был огромный валун причудливых цветов.

Даша осторожно встала на уступ сбоку, мне пришлось идти за ней. Она собиралась залезть на возвышенность, но я не дала ей этого сделать – в конце концов, здесь было очень опасно, не ровен час, Корчагина сорвется вниз.

– Если хочешь фотографировать – делай это сейчас, – строго велела я. – И мы возвращаемся обратно на тропу.

Спорить девушка со мной не стала – она уже убедилась, что делать это бесполезно. Вздохнув, она сфотографировала необычный валун, после чего мы вернулись обратно.

Казалось, тропе не было ни конца ни края. Наши остановки делались все чаще и дольше – Даша выдохлась, с трудом переводила дыхание. Хорошо, что у нас была с собой питьевая вода – мы наполнили бутылки перед отъездом. Становилось все жарче и жарче, солнце палило нещадно.

– Когда мы уже дойдем до остальных? – устало спросила моя спутница. – И где Оксана Юрьевна с Наташей? Их тоже не видно…

– Да, мы сильно оторвались от остальных, – кивнула я. – Может, позвонить Петренко, узнать, где они?

– Давай еще немного поднимемся, там вроде слышны чьи-то голоса…

Мы снова начали карабкаться вперед. Тропа стала шире, подъем был не таким крутым. Огромные валуны громоздились по обе стороны от дорожки, скрывая от нас то, что было впереди. В отличие от Даши я никаких голосов не слышала, похоже, геологи были где-то вверху. Быть может, они уже добрались до вершины и ведут свои исследовательские работы… Все-таки странно, что они так быстро поднялись наверх и даже никого не подождали.

– Все, я уже не могу, – проговорила Даша. – Сдаюсь, давай сделаем привал. Не думала, что нам так далеко пилить наверх…

Я посмотрела вниз. Оксаны Юрьевны и Наташи по-прежнему не было видно. Быть может, они решили вернуться вниз, к кораблю? Но почему тогда Олег Юрьевич не догнал нас? Или он проводил женщин, поэтому так задержался? Или мы умудрились сбиться с дороги? Но каким образом, тропа ведь одна!

– Что-то мне это не нравится. – Я вытащила свой мобильный. – Позвоню Алексею Викторовичу, узнаю, где они…

К сожалению, меня постигло разочарование. Сети не было даже на моем телефоне – возможно, наверху удалось бы поймать сигнал, но пока я не могла позвонить никому. Пришлось убрать мобильный в карман.

– Даша, мне кажется, что мы сбились с пути, – произнесла я. – Не может быть такого, что мы так сильно отстали от остальных. Похоже, мы пошли не по той тропе…

– Да как такое вообще возможно? – удивилась девушка. – Она же одна была! Я устала, и нога снова начала болеть… Зря я потащилась в эту гору, что теперь делать?..

– Подожди… – Я вспомнила, как Корчагина достала фотоаппарат и стала фотографировать виды. Она не сходила с дороги, но, когда увидела необычный валун, свернула влево. Потом мы вернулись, но я еще обратила внимание, что местность меняется очень быстро – только что мы шли по траве, осторожно наступая на землю и смотря под ноги, а потом растительности стало гораздо меньше. Но даже если мы поднимались по другой дороге, почему не увидели остальных? Отошли вбок мы совсем чуть-чуть, и тропы шли параллельно, как тогда мы смогли заблудиться?..

Мои размышления были неожиданно прерваны. Внезапно мы услышали чей-то вопль, полный ужаса и отчаяния. Кричал мужчина. И одновременно раздались звуки ударов камней о землю. Похоже, где-то произошел обвал.

– Женя! – с ужасом воскликнула Даша. – Там… там кто-то сорвался вниз!

– Стой здесь, – велела я. – Я посмотрю. Не сходи с тропы, ясно?

– Хорошо… Но ты ведь вернешься? Если этот человек сорвался, мы ему ничем не сможем помочь!

– А вдруг он ухватился за выступ? – возразила я на ходу.

Я старалась двигаться быстро, но в то же время соблюдала осторожность, чтобы самой не грохнуться вниз.

Кричали справа, я надеялась, что не ошиблась. Чтобы проверить свою догадку, я крикнула:

– Есть кто живой? Крикните в ответ!

Но никто мне не ответил. Я поняла, что произошел несчастный случай – неужели кто-то из участников экспедиции сорвался вниз? Быть может, кто-то из геологов или студентов-экологов тоже отстал, и теперь он погиб…

Все же я добралась до места, откуда, как мне показалось, доносились крики. Но вокруг никого не было.

Я посмотрела вниз, но никаких следов, указывающих на то, что здесь недавно находился человек, я не обнаружила.

Надо было возвращаться назад, к Даше. Я двигалась по той же дороге, по которой шла вперед, на помощь неизвестному бедолаге. Похоже, нам придется возвращаться назад на берег и идти на корабль. Мы отстали и заблудились, оставаться на тропе бессмысленно и опасно.

Внезапно я услышала жуткий грохот, доносившийся на сей раз слева. Огромные валуны летели вниз – произошел обвал.

Я с ужасом поняла, что камни падают там, где я несколько минут назад оставила Дашу. Корчагина была в жуткой опасности.

– Даша! – крикнула я, но в ответ грохот валунов лишь усилился.

Только сейчас я поняла, что совершила две ужасные ошибки. Во-первых, я звала потерпевшего, а мои крики могли вызвать обвал. А во-вторых – я оставила свою клиентку без присмотра, точно так же, как сделала это накануне. И теперь я поняла, что ошибка эта непростительна.

Огромные камни летели вниз, на меня сыпался песок, мел и щебенка. От пыли и грязи невозможно было дышать, глаза слезились и болели. Я пробиралась вперед с максимальной скоростью, на которую только была способна в данных условиях. Несколько раз я наступала на выступы, которые тут же обваливались вниз, и от падения меня спасало лишь то, что руками я держалась за углубления, которые находила в скале.

По моим подсчетам, я добралась до того места, где оставила Дашу. Девушки нигде не было – только огромные камни громоздились вокруг, да сверху летели все новые валуны. Неужели девушку засыпало?.. Я остервенело принялась разгребать камни, но не все могла сдвинуть с места.

Сверху сыпались все новые каменные потоки. Мои руки были в царапинах, из которых сочилась кровь, смешанная с грязью, но я не обращала на это никакого внимания.

Внезапно я увидела неподалеку от обвала яркое пятно. Я подобралась ближе и увидела Дашин рюкзак. Но он был далеко от нагромождения валунов, значит, есть вероятность, что Корчагину не засыпало камнями!

Я осмотрелась. Рюкзак лежал внизу, значит, услышав грохот камней, Даша решила спуститься. Я боялась звать ее, чтобы не вызвать нового обвала, поэтому взяла рюкзак и стала спускаться.

Если мои расчеты верны, Даша находится где-то недалеко, возможно, она тоже поняла, что громкие крики вызывают обвалы, поэтому не подает признаков жизни…

Мне пришлось двигаться медленнее, потому что из-за схода горной лавины там, где еще недавно были удобные уступы, сейчас находилась отвесная круча. Я терялась в догадках, как спускалась сама Даша, мне же приходилось выделывать невиданные акробатические трюки, чтобы не сорваться со скалы.

Только бы Даша была жива, думала я про себя. Если из-за моей глупости девушка погибла, то… то виновата в этом только я.

Мне удалось миновать наиболее опасный участок пути и добраться до относительно пологого спуска. Я понимала, что кричать нельзя, но не удержалась и позвала Дашу по имени. К сожалению, ответа не последовало – я услышала только гулкое эхо.

Чуть ниже я увидела заросли борщевика и какие-то колючие кустарники, скрывающие дорогу. Никакой тропы теперь уже и в помине не было, поэтому приходилось рассчитывать лишь на собственную интуицию и ловкость. Мне удалось обойти ядовитое растение, зато теперь я и вовсе сбилась с пути. Хуже того, я не понимала, где мне искать Дашу и жива ли она вообще.

Я остановилась, переводя дыхание, и попыталась сосредоточиться. Стала осматривать местность в надежде увидеть хоть что-то, свидетельствовавшее о том, что Даша здесь проходила.

Вдруг мне показалось, что в кустарнике что-то поблескивает. Я подобралась ближе и, к своему огромному удивлению, увидела смартфон. Он был мне очень знаком – это был телефон Даши Корчагиной.

Я попыталась восстановить цепочку событий. Значит, Даша спускалась там же, где и я, и по пути она уронила телефон. А возможно, он выпал раньше, еще наверху, и девушка этого не заметила.

Я положила мобильный в карман, размышляя, куда двигалась моя клиентка. Наверняка она выбирала наиболее пологий спуск вниз, значит, мне придется идти не напрямик, а обходным путем, который был только один.

Я направилась в заросли, мысленно воспроизводя действия Даши. Вроде здесь спуск не такой крутой, значит, девушка выбрала ту самую «дорогу», по которой шла я.

Трава резко закончилась, и перед моими глазами разверзлась пропасть. Я едва не потеряла равновесие и не наступила вниз, в пустоту. Значит, ошиблась – этот путь вел в никуда…

Я вернулась к кустарнику, где нашла телефон. Если спуститься чуть ниже, можно опираться на камни, которые, как мне показалось, стояли устойчиво. Что ж, другого варианта у меня не было.

Я спрыгнула вниз, ухватилась за выступ, который обвалился. Нога заскользила вниз, я пыталась схватить руками камень, но щебенка обваливалась, осыпая меня пылью. Опора провалилась под ногами, и я полетела вниз.

Глава 9

Сильно саднило плечо, голова раскалывалась от боли, что-то липкое мешало открыть глаза.

Где я и что произошло? Я упала вниз со скалы и погибла? Спорное предположение, раз я чувствую свое тело, по которому будто бы прошелся мусоровоз…

Я попыталась приподняться, рукой протерла глаза. Попробовала осмотреться по сторонам и выяснить, где я нахожусь, но ничего не увидела. Вокруг кромешная темнота и пустота.

Может, я все-таки умерла? Честно говоря, верить в это не хотелось, слишком нелепая и глупая смерть. Потерять клиентку и в довершение всего погибнуть, свалившись со скалы, – не слишком подходящая кончина для такого телохранителя, как Евгения Охотникова. Хотя вряд ли я могу считать себя хорошим бодигардом – Дашу ведь я не смогла спасти, точнее, я думала, что девушке больше ничего не угрожает, вот только сильно ошибалась…

Ладно, сейчас не время размышлять о своих поступках и ошибках, надо хотя бы понять, что произошло, где я и как отсюда выбраться.

Правой рукой, которая вся была перепачкана какой-то липкой массой, я нащупала карман своей куртки. Вроде сюда я клала фонарик… Надо же, раз я что-то помню, значит, я не совсем умерла, хоть что-то хорошее во всей этой ситуации.

Я не ошиблась – фонарик действительно находился в кармане, и это показалось мне самым настоящим чудом. Только бы он работал, вдруг при падении сломался…

Я вытащила фонарик и включила его. Светил он гораздо тусклее, чем раньше, но, к счастью, работал. Я направила свет фонаря на свою руку, чтобы понять, в чем я перепачкалась. На запястье и пальцах я увидела запекшуюся кровь – похоже, при падении я здорово ударилась, поэтому так сильно болят руки, ноги и голова.

Примерно оценив свое плачевное состояние, я посветила вокруг. Где я оказалась – непонятно, но, по всей видимости, я сидела в пещере. Уж не знаю, откуда она взялась и как я сюда угодила, но вокруг были каменные стены, наверху – темный свод, куда не проникал свет. Но каким образом я упала сюда? Или…

Внезапно меня пронзила жуткая догадка. Потолок был завален камнями – значит, пещера находилась под каменными валунами, ее просто не было видно, а мое падение вызвало обвал, и вход завалило. Получается, я погребена заживо в этом гроте, и не факт, что кто-то меня найдет…

Кое-как я встала на ноги, но не удержала равновесия. Голова кружилась, похоже, я сильно ударилась при падении.

Я опустилась на землю, пытаясь унять головокружение. Вставать не рискнула, подползла к заваленному входу в пещеру и попробовала разгрести завал. Но камни оказались слишком тяжелыми, я не могла их даже с места сдвинуть, не то что поднять. Пришлось смириться с фактом: проход был забаррикадирован.

Я посветила фонариком в противоположную сторону. Пещера была невысокой, но тупиком не заканчивалась – вглубь вел проход. Вставать я на ноги пока не могла, да и смысла не было – все равно ползти пришлось бы на четвереньках.

Мне ничего не оставалось, кроме как проверить, сквозная эта пещера или нет. Я поползла вперед, стараясь не обращать внимания на головную боль и не проходящее головокружение. Временами я останавливалась, закрывала глаза, чтобы немного прийти в себя. Возможно, периодически я теряла сознание, не знаю. Хотелось пить, но в пещере своей сумки я не обнаружила. Наверно, потеряла ее при падении… Жаль, ведь там было мое оружие, документы… Хотя какой смысл расстраиваться, если неизвестно, выживу ли я или погибну в этой пещере. Если выхода не найду – значит, в лучшем случае проживу пару дней. Нет, больше – без воды человек может прожить неделю, а я все-таки надеялась, что моя физическая подготовка сослужит мне хорошую службу, я ведь приспособлена к самым разным условиям. И не в такие переделки попадала, только сейчас меня с трудом назовешь ловким и сильным телохранителем, мастером боевых искусств. Страшно подумать, как я выгляжу со стороны – с разбитой головой (вот почему глаза не могла открыть, мешала кровь из раны), с разбитыми коленками и изодранными руками, периодически теряю сознание и толком ничего не соображаю. Интересно, сколько времени я тут провалялась, прежде чем очнулась? Понятия не имею. Все-таки очень хочется пить… Вроде в пещере должны быть подземные источники, если она глубокая. Может, повезет и я найду хотя бы немного воды?

Я дотронулась до стены. Она была влажная, я проползла довольно большое расстояние, и раз пещера уходила вглубь, значит, и воду я рано или поздно найду.

Я облизала пальцы, грязные от песка, но, по крайней мере, мне удалось хотя бы немного смочить горло. Или подумать, что я его смочила, не знаю. В голове по-прежнему отбивал марш тяжелый молоток. И еще какие-то звуки – видимо, у меня начались галлюцинации. Кажется, я слышу чьи-то стоны… Отлично, этого мне и не хватало.

Я поползла вперед. Стоны были все громче и громче. Мне показалось, что справа есть еще одно углубление, но оно оказалось чересчур узкое, не протиснешься. Да когда эти галлюцинации закончатся? Головная боль усилилась, я вроде снова ненадолго отключилась. Может, прошло больше времени – неизвестно. Временами мне казалось, что я сплю и вижу сон, все это не на самом деле. Обычно в таких случаях надо себя ущипнуть, тогда проснешься. Увы, это не помогло. Я не спала, кошмар был наяву.

Нещадно болели колени – я и так сильно разодрала кожу, а вдобавок ко всему еще и ползла, травмируя их еще больше. Фонарик светил все слабее и слабее, видимо, садилась батарейка. Скоро он окончательно перестанет светить, и я окажусь в кромешной темноте.

Как в гробу.

Вспоминались истории о заживо погребенных людях, сейчас мои ощущения совпадали с тем, что переживали эти бедолаги. Хотя пещера и оказалась довольно протяженной и у меня пока еще имелся источник света, чувствовала я себя так, словно меня похоронили. Ни в коем случае нельзя поддаваться панике, я ведь всегда была здравомыслящей и хладнокровной, именно эти качества помогали мне выжить тогда, когда это казалось невозможным. Но сейчас… сейчас мое хладнокровие покидало меня. Я была близка к отчаянию. Мне не хотелось умирать.

И эти стоны, изматывающие стоны, когда же они прекратятся? Или я схожу с ума?

Я попыталась разглядеть хоть что-то впереди. Лучше бы этого не делала – к слуховым галлюцинациям добавились еще и зрительные. Мне показалось, что там, впереди, кто-то есть. Хорошо еще, что не в белом саване – интересно, что видят люди, которые сходят с ума? Призраков? Мертвецов? Собственную смерть в виде старухи с косой? Глупость какая…

Внезапно на ум пришла та глупая страшилка, рассказанная вчера у костра. Легенда о белом спелеологе… Неужели это правда? Нет, ну какие призраки, какие привидения! Я же разумный, здравомыслящий человек, в подобную чушь не верю! Но сейчас, в мрачной темноте, которую тусклый свет фонарика делал только еще более пугающей, оживали все потаенные страхи, запрятанные в глубины подсознания. Меня сковал необъяснимый, первобытный ужас перед неизвестным.

Превозмогая свой страх, я подползла ближе. Стоны раздавались совсем рядом, и я не сразу поняла, что это не галлюцинации. Впереди я отчетливо увидела человека. Связанного по рукам и ногам какой-то веревкой. Этот человек стонал и был еще жив.

Я посветила фонариком на лицо бедолаги. Окровавленное, в синяках и царапинах, оно было до боли знакомым. Во рту – кляп, глаза открыты и смотрят прямо на меня. В них – ужас и безумие.

Я собрала последние силы и вытащила кляп изо рта Даши. По ее щекам текли слезы. Я попыталась порвать веревки, но сделать этого не смогла – руки словно не принадлежали мне. В карманах не было даже ножа, почему я не взяла с собой перочинный ножик? Надо как-то развязать веревки, узлы слишком тугие…

– Даша, что случилось? Кто тебя связал? – я кое-как выдавила из себя членораздельные фразы. Надеюсь, они прозвучали так же, как и в моей голове, и я не сказала нечто непонятное.

– Он… – Девушка едва ворочала языком. – Он… он убьет нас! Беги!

– Кто? – Узел наконец-то поддался, я развязала руки несчастной.

– Пистолет, у него пистолет! Беги, я не смогу…

Я уже развязывала ноги девушки.

Когда она оказалась свободной, я проговорила:

– Ты знаешь, как отсюда выбраться? Вход завален!

– Нет…

Я судорожно стала оглядываться по сторонам. Даша лежала у стены пещеры, зато слева был проход, и он оказался куда шире и выше того, по которому ползла я.

Надежда придала мне силы. Я оглянулась на девушку и спросила:

– Ты можешь идти? Нам надо выбираться отсюда…

Даша попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Она, как и я, получила травмы при падении. Или она не упала? Кто-то притащил ее сюда и связал, но кто? Надо сперва выбраться из пещеры, а потом уже расспрашивать Дашу, у которой был шок. Впрочем, как и у меня…

Я потащила девушку к проходу. Она была слишком тяжелой для меня, сама я передвигалась с трудом. Я поняла, что, если Даша сама не попытается ползти, помочь я ей не смогу.

– Даша, идем! – уговаривала я ее. Но она словно не слышала меня, продолжала беззвучно плакать.

Я посветила фонариком на проход и проговорила:

– Даша, впереди должен быть выход! Попробуй ползти, я не смогу тебя вытащить! Нам надо найти выход!

Девушка не реагировала на мои слова. Я подползла к проходу, попыталась встать на ноги. Надо посмотреть, есть ли там в самом деле лаз или я ошиблась…

Но я не успела сделать и шага. В глаза мне ударил яркий свет, на мгновение я ослепла. В ту же секунду я почувствовала сильный удар по ребрам и, не удержавшись на ногах, рухнула на пол пещеры. Свет переместился с моего лица в сторону, туда, где лежала Даша.

Я разглядела темный силуэт высокого крупного человека, но его лица я не видела. А вот оружие в его правой руке я разглядела. Ударил незнакомец дулом револьвера, а не кулаком. И этот револьвер принадлежал мне.

– Не двигайся, – спокойно проговорил мужчина, светя снова фонариком мне в глаза. Я зажмурилась. – Если не хочешь умереть в мучениях, не делай глупостей. Все равно обе умрете – от вас зависит, будет ваша смерть страшной и мучительной или быстрой и относительно безболезненной.

– Кто ты? – спросила я, с трудом переводя дыхание. Похоже, мне сломали пару ребер. – Что тебе надо?

– А тебе какая разница? – хмыкнул мужчина.

Я попыталась понять, знаю ли этого человека или нет. Но голос его был мне не знаком.

– Не поверишь, интересно. – Я изобразила усмешку, но вместо язвительного вопроса получился невнятный лепет. Собрав все свои силы, я продолжила: – Все равно мы умрем, так хотя бы понятно будет из-за чего…

– У меня нет ни времени, ни желания с тобой разговаривать, – холодно отозвался мужчина. – Но лично к тебе у меня нет никаких вопросов, твоя смерть мне не нужна. Но ты сама виновата – нечего было крутиться возле девчонки. Хотя я ошибаюсь, тебя не мешало бы прикончить в самом начале. Дураку понятно, что ты не журналистка. Ты из полиции, так?

– Нет. – Я медленно покачала головой. – А ты, оказывается, не такой умник, как я подумала. Моя сумка у тебя, мой револьвер ты в руках держишь. Почему тогда не посмотрел мои документы? Не задавал бы лишних вопросов…

– Заткнись, – оборвал он меня и подошел ближе. Слегка наклонился, направив дуло револьвера мне в голову. – Если будешь дерзить, я пристрелю тебя. Только убивать буду медленно – сначала прострелю руку, потом ногу. Чтобы ты помучилась. А потом убью на твоих глазах девчонку и только после этого пущу пулю тебе в лоб. Поняла?

– Да, – прохрипела я. – Я не понимаю, зачем тебе убивать Дашу. Что она тебе сделала?

– Она мне – ничего, – усмехнулся мужчина, по-прежнему не убирая оружия. – А вот ее папаша… Он виновен в смерти дочурки.

– Михаил Викторович? – удивилась я. – Но… почему?

– Ладно, так и быть, отвечу на твой вопрос, – проговорил преступник. – Видишь ли, у Михаила был брат, Александр. И этот брат был влюблен в Елену, которая вышла замуж за Михаила. Девушка любила Александра, но решила связать свою жизнь с более богатым кавалером, этакий брак по расчету. А потом Лена погибла, и убил ее не кто иной, как ее муж, Михаил. Он не проследил, чтобы Лена пристегнулась, он был за рулем и не пострадал, тогда как Лена умерла. Убийца остался на воле и отделался легким ушибом, а вот ни в чем не повинная женщина… Ее смерть на его совести.

– Подожди, ведь Михаил не виноват в аварии! – возразила я. – Михаил рассказывал, что грузовик выехал на встречную полосу, авария произошла по вине водителя грузовика!

– Замолчи, – мужчина ткнул дулом пистолета мне в лоб. – Или пристрелю.

– Хорошо…

– Тебе этого никогда не понять! – в ярости вскричал преступник. – А я любил ее. Всегда любил и сейчас люблю. И я никогда не прощу Михаилу смерть единственной женщины, которую я боготворил… И он ответит за свои грехи кровью собственной дочери!

– Так ты – брат Михаила, Александр? – догадалась я. – Но… но как? Ты же погиб… Михаил говорил про обвал, его брата хоронили в закрытом гробу!

– Да, мне пришлось инсценировать свою собственную гибель, – спокойно заметил Александр. – Вместо меня похоронили другого человека, я даже не знаю, кто это. Я пропал без вести, а нашли чей-то изуродованный труп, вот и решили, что это несчастный Саша Корчагин, изувеченный в результате обвала. Разумеется, толком идентификацией тела никто не занимался. Очередной геолог, пострадавший от каменного обвала, да и все. А я все это время скрывался и следил за Михаилом и его дочуркой. Узнал, что Даша поедет в экспедицию, по иронии судьбы – тем же самым маршрутом, что и я. По-моему, само провидение подсказывало мне надежный способ отомстить. Все это время я наблюдал за вами, только расстроился, когда на Дашу напал какой-то ненормальный придурок. Я своими руками хотел убить ее, даже намеревался спасти девчонку, только вмешалась ты. За это я тебе благодарен – мне не пришлось раньше времени раскрывать карты. Иначе пришлось бы придумывать, как скрыться, чтобы меня никто не узнал. Но как выманить Дашу, я не представлял – ты ведь постоянно находилась рядом с ней. Ночью ты бродила по лагерю, поэтому я и решил, что ты из полиции. Вот только почему полиция заинтересовалась Дарьей, мне было непонятно. Из-за того парня? Вряд ли… Может, ответишь на этот вопрос?

– Тебе достаточно посмотреть мои документы, – напомнила я. – Где моя сумка? Ты же мой револьвер взял, верно?

– Да, кстати, спасибо за оружие, – ухмыльнулся Александр. – Все равно ты ответишь на мой вопрос, или мне прострелить твою руку или ногу? Так будешь посговорчивее!

– Мне все равно, – пожала я плечами. – Ладно, раз тебе так важна информация обо мне, я телохранитель Даши, а не полицейский.

– Вот как, – хмыкнул мужчина. – Признаться, на телохранителя ты не похожа. Странно, что Михаил не нанял для охраны своей дочурки кого-нибудь получше… Нашел какую-то бестолковую бабу, которую обвести вокруг пальца проще простого. А стрелять ты хоть умеешь? Или для красоты оружие таскаешь?

– Могу продемонстрировать свои умения. – Я не обратила внимания на оскорбления.

Александр захохотал.

– Да, пожалуй, дам тебе в руки револьвер. Может, тебе удастся попасть в меня с близкого расстояния. Хотя я сомневаюсь…

– Если хочешь унижать меня – развлекайся на здоровье, – сказала я. – Кстати, обвал тоже ты устроил?

– Нет, я к этому практически не имею отношения, – проговорил Александр. – Мне надо было отвлечь твое внимание, поэтому, когда вы пошли не той дорогой, я следовал за вами. Я как свои пять пальцев знаю здешние окрестности, а вы словно помогали мне. Остановились на привал неподалеку от того места, где находился я и наблюдал за вами. Естественно, я сразу придумал, что делать. Стал звать на помощь – прекрасно понимал, что ты начнешь геройствовать и спасать неведомо кого, а Дашку оставишь без присмотра. Как раз начался обвал, я верхом пробрался к Дашке и огрел ее по голове камнем. Потом дотащил ее до этой пещеры, о которой, кстати, известно лишь мне. Никто и не догадывается, что в скале есть этот грот, он надежно скрыт от посторонних глаз. Я случайно наткнулся на пещеру, когда бродил тут, скрываясь от спасателей. Даже они не обнаружили ее… Я собирался оставить Дашку здесь, связал ее и хотел завалить вход в пещеру. Ее бы никто не нашел, и меня бы не заподозрили – девушка погибла в результате обвала, трагическое стечение обстоятельств. После этого я собираюсь вернуться в Тарасов, Михаилу сказать, что долгое время находился в тяжелом состоянии, потерял память. Но потом вспомнил, что у меня есть родной брат, потому и приехал в город. Чудом нашел его, хотел повидаться с любимой племянницей. Узнав о смерти Даши, пустил бы слезу, посочувствовал горю несчастного отца. Ну а потом Михаил погибнет в результате несчастного случая – как видите, это легко устроить. Все наследство перейдет мне, так как, кроме меня, родственников у Михаила нет, а Даша погибла в Нижней Банновке. Единственное, что мне придется поменять, – так это убийство Даши. Точнее, я сперва хотел оставить ее связанной в пещере, но я не думал, что непутевый телохранитель девчонки свалится в ту же самую пещеру, подарив мне заодно и оружие. Да, кстати, твоя сумка находится у меня; когда я завалю вход в пещеру, где находятся ваши хладные трупы, револьвер положу в сумку. Если вас найдут, то сочтут, что Дашу убила ты, а потом пустила и себе пулю в лоб. Евгения Охотникова сошла с ума в результате падения, вот и пристрелила клиентку.

– Ну да, прекрасный план, – уныло протянула я. – Тебя и в самом деле трудно будет в чем-то заподозрить…

– Ты не расстраивайся, я, так и быть, почитаю информацию о тебе в интернете, – усмехнулся Александр. – Все-таки интересно стало, почему Михаил нанял именно тебя. Или отзывы ты сама составляла, чтобы клиентуру найти? Вполне возможно…

– Да, ты прав, – грустно согласилась я. – Пожалуйста, дай воды… Мне плохо…

– Обойдешься, – ухмыльнулся преступник. – На том свете попьешь. Хватит болтовни, пора заканчивать эту комедию.

Он направил револьвер на Дашу. Я понимала, что сейчас он нажмет на курок и…

– Стой! Подожди! – крикнула я. – Я тебе самого главного не сказала!

Он резко обернулся ко мне, револьвер направил на меня.

– Думаешь, я не понимаю твоих штучек? – с издевкой спросил он, медленно нажимая на курок. – Пытаешься отвлечь меня, так? Но тебя это не спасет…

– Нет, ты не так понял! – Я держала телефон Даши наготове, подняла руку со смартфоном в воздух. – Тут есть ценная информация. Помимо того, что я записала все твои слова… Весь твой рассказ, признание в убийстве!

Я резко подбросила телефон в воздух. От неожиданности Александр выстрелил, но не в меня, а в летящий на него мобильный. Следует признать – он оказался метким стрелком, пуля разбила телефон. Но именно этого я и дожидалась.

На сотую долю секунды преступник отвлекся, и мне хватило этого мгновения, чтобы со всей силы ударить его ногой по лодыжке. Я попала в болевую точку, и Александр потерял равновесие.

Я действовала инстинктивно – адреналин придал мне сил, помогла мышечная память. Годами отрабатываемые приемы и захваты были отточены до совершенства. Я не задумывалась над последовательностью действий – удар в болевую точку на ноги, потом – резкое движение, и палец моего противника неестественно загнулся в сторону, а сам мужчина выронил револьвер от боли и неожиданности. Моя голова по-прежнему раскалывалась, но, к счастью, сознания я не потеряла. Оружие отшвырнула в сторону – не ровен час, Александру удастся схватить револьвер, и тогда он убьет меня наверняка.

Я атаковала быстро и беспощадно, не оставляя ни единого шанса врагу. Преступник рухнул на колени, и следующий мой удар сломал ему нос. От боли Александр потерял сознание.

Я оглянулась на Дашу – девушка была словно парализована от ужаса. Недалеко от нее валялся мой револьвер.

Я схватила его в руки, раздумывая, что делать с преступником. Не ровен час, он очнется и совершит нападение на меня или на Дашу, и неизвестно, чем закончится новая схватка. Связать его нечем, джинсы голыми руками не порвешь… К тому же я не могла вызвать полицию – мой телефон находился у меня в сумке, и я сомневалась, что в пещере есть связь, а мобильный Даши был раскурочен и уничтожен. Одно я знала точно: надо было бежать отсюда.

– Даша, очнись! – я схватила ее за руку, рывком толкнула вперед. Действовать надо было быстро: несмотря на то, что у меня в руках было оружие, я понимала, что малейшее промедление могло стоить нам жизни. – Быстрее! Александр шел отсюда, значит, из пещеры есть еще один выход!

Подталкивая девушку, которая с трудом передвигалась, я оглянулась на преступника. Он застонал и пошевелился. Стрелять в него я не стала – если в пещере начнется обвал, мы будем точно погребены заживо. Александр уже один раз выстрелил, второй выстрел мог оказаться роковым.

Мы шли вперед, Даша понемногу пришла в себя и даже не спотыкалась. Мне казалось, что я слышу позади шаги, но, когда я оборачивалась назад, никого не видела. Может, разыгралось мое воображение, а может… Может, Александр преследует нас. Неизвестно. Но пока мы не нашли выход, стрельбу открывать нельзя. По иронии судьбы мой револьвер оказался сейчас практически бесполезен.

– Женя, впереди, кажется, свет! – шепотом проговорила Даша. – Это выход!

– Быстрее! – Я снова оглянулась, но позади никого не было.

Мы ускорили шаг.

Корчагина была права – выход из пещеры уже был явственно виден. Мы почти бежали.

Даша выбралась из пещеры первой. Проход был довольно узкий, но человек мог протиснуться через него. Возле выхода я увидела свою сумку – Александр вытащил оттуда оружие, остальные вещи ему показались бесполезными.

Я нагнулась, подобрала сумку, но не успела подняться, как за ногу меня крепко схватили. Я резко обернулась и увидела обезумевшее от боли и ярости лицо Александра. У меня была слишком быстрая реакция – я выстрелила из револьвера в голову преступника. Пуля пробила лоб мужчины, но он не расцепил захвата, только еще сильнее сжал мою ногу.

Раздался гул. Мне показалось, что стены пещеры пришли в движение, посыпалась щебенка и камни. Даша, которая выбралась из пещеры, кричала, но я ее не слышала. Я пыталась вытащить свою ногу, понимая, что, если мне не удастся это сделать, меня засыплет камнями.

Я резко дернулась, наконец мне удалось освободиться. Александр рухнул на землю.

Я побежала вперед, а за моей спиной рушились своды пещеры, погребая убийцу. Валуны сыпались передо мной, но я бежала с максимальной скоростью, на которую только была способна.

Добежав до Даши, я крикнула:

– Бежим, скорее! Обвал!

И мы опрометью ринулись вниз не разбирая дороги.

Я не помню, как мы спустились вниз, к подножию горы Сырт. Происходящее было настолько нереальным и страшным, что детали стерлись из моей памяти.

Окровавленные и израненные, мы с Дашей добрались до берега. Где-то далеко слева мы разглядели корабль – мы сильно отклонились в сторону от тропы. Камни сыпались, а мы все бежали вперед, не чувствуя ни боли, ни усталости – адреналин творит удивительные вещи!

До корабля добирались по воде, падая в воду, поднимались и бежали снова. Что произошло с остальными участниками экспедиции, я старалась не думать. Хотелось верить в то, что они уже на борту и обвал не унес их жизни.

Когда мы наконец-то поднялись по трапу на борт судна, то в изнеможении упали на палубу.

– Что произошло? Что с вами случилось? – к нам подбежала перепуганная Оксана Юрьевна. – Я вам звонила, Алексей Викторович сказал, что вы должны были вернуться на борт… Женя, Даша!

– Где остальные участники похода? – прохрипела я.

– Алексей Викторович и Василий Романович вас ищут, – пояснила Бабинова. – Петренко звонил мне, спрашивал, не вернулись ли вы… Вся группа на борту, кроме них!

– Позвоните им и скажите, что нужно возвращаться на корабль, – быстро проговорила я. – Там обвал, пускай спускаются!

К счастью, оба мужчины вернулись в целости и сохранности. Повезло, что у них была связь и Оксана Юрьевна смогла до них дозвониться. Обвал произошел в стороне от главной тропы, с которой мы уклонились, и я была поражена, как далеко мы ушли от дороги. Все участники экспедиции были на корабле, трап подняли, и мы поплыли к лагерю.

Эпилог

Тихо потрескивали бревна, которые медленно пожирало пламя костра.

Мы с Дашей сидели на стульчиках, перемотанные бинтами, точно мумии. Со стороны казалось, что мы недавно чудом выжили в схватке со стаей саблезубых тигров. Дашу знобило, она не могла отогреться у костра. Наш отъезд пришлось перенести на завтрашнее утро – в лагере мы оказались поздно вечером, поэтому переночевать пришлось в палатке. Но спать ни я, ни моя клиентка не спешили. У меня слипались глаза, но я не могла позволить себе поддаться слабости и заснуть, несмотря на то что убийца был погребен под завалами пещеры.

Мы не стали рассказывать о том, что нас пытался отправить на тот свет дядя Даши. Алексею Викторовичу мы сказали лишь о том, что произошел обвал и мы чудом выжили. Каким образом мы умудрились сбиться с дороги, не понимал ни начальник экспедиции, ни я с Дашей. Ведь тропа была одна, как мы нашли еще одну дорогу наверх – неизвестно.

– Подъем был сложный лишь в начале, – проговорил Петренко. – Дальше идти надо было по пологому склону, долго, но не опасно! А судя по вашему рассказу, вы полезли напрямик, по нехоженому участку! Даже с альпинистским снаряжением подниматься там очень опасно!

– Я не знаю, как так получилось, – Даша опустила глаза. – Наверно, мы увлеклись фотографированием пейзажей…

– Это была моя ошибка, – признал Алексей Викторович. – Я понадеялся, что за отстающими следит Олег Юрьевич, но ему пришлось вернуться вместе с вашим преподавателем и Наташей. Они не смогли подняться наверх, вот он и провожал их. А когда вернулся, вас не увидел и решил, что вы догнали впереди идущую группу. Мы стали вас искать, только когда он дошел до остальных участников маршрута. Но ваши мобильные были недоступны…

– Мы обнаружили пещеру, – заявила вдруг Даша. – Наверно, она была далеко от тропы!

– Какую пещеру? – изумился Алексей Викторович. – На горе Сырт нет никаких пещер! Может, вы ошибаетесь? Чертовщина какая-то…

– Даша не так сказала, это не пещера была, а… углубление в скале, – попыталась объяснить я. – Это образное название…

– Ладно, бог с ней, с этой пещерой или что там… – вздохнул Петренко. – В любом случае, я сильно виноват в том, что произошла катастрофа. Честно скажу, за всю историю «Флотилии» такого никогда не было. Я даже не предполагал, что восхождение на гору Сырт могло привести к таким ужасным последствиям!

– Но мы живы, и это радует, – хмыкнула я. – Несмотря на то что вы начальник экспедиции, контролировать обвалы вы не можете. Что случилось, то случилось, вашей вины здесь нет…

– Все же я должен был следить за всеми участниками экспедиции… – пробормотал Алексей Викторович. – По моей вине вам пришлось пережить все это… И еще раз, Даша, простите за то, что я подослал к вам Артема. Это моя огромная ошибка…

Даша заверила Петренко, что зла на него не держит и что экспедиция, точнее, ее идея очень ей понравилась. Жаль только, что материала она собрала мало и на полноценную курсовую работу ей этого не хватит.

– Если это вам поможет, я могу рассказать вам о своих научных изысканиях и геологических находках, – произнес Петренко. – Эти исследования нигде еще не были опубликованы, но, если вам они помогут, я с радостью ими поделюсь! Вы сможете рассказать о них в вашей работе.

– Буду очень благодарна! – улыбнулась Даша. – Если у вас они есть в печатном или электронном виде, внимательно с ними ознакомлюсь.

Они договорились о дальнейшем сотрудничестве, и Алексей Викторович оставил нас вдвоем греться у костра. Любовь Борисовна суетилась вокруг нас, пыталась накормить супом, хотя в нас уже не лезла никакая еда. Кстати, Яна Ефимова покинула лагерь – она договорилась с одним из водителей, и тот довез ее до станции, а оттуда девушка вызвала такси. Вряд ли она еще раз решится поехать в подобную экспедицию.

Когда мы остались в одиночестве, Даша проговорила:

– Я никогда не думала, что Саша решится на такое… Папа сильно переживал, когда узнал, что его родной брат погиб. Александр был для отца единственным родным человеком, кроме меня и мамы. Но мама умерла, папа пытался наладить отношения с братом, а тот вечно уезжал в свои экспедиции… Я не понимала, почему дядя больше не приходит к нам в гости, ведь я его любила, когда я была маленькая, он играл со мной, придумывал всякие развлечения. Дарил мне мягкие игрушки и сладости… А потом все изменилось. Сначала умерла мама, потом погиб дядя. Точнее, я думала, что он погиб. Я плакала на его похоронах… И папа тоже. Если бы я знала… Нет, я до сих пор не могу в это поверить! Там, в пещере, он показался мне сумасшедшим. Я даже не узнала его. Когда я очнулась, то не поняла, что это за человек. Он мне угрожал оружием и… и хотел убить…

– Не знаю, правду ли он говорил или нет, – медленно произнесла я. – По поводу любви к твоей маме. Быть может, он и в самом деле сошел с ума. А я не смогла его задержать и передать полиции… Я убила его.

– Но ты же защищалась! – возразила девушка. – Если бы ты не выстрелила в него, он убил бы и тебя, и меня!

– В полиции это доказать будет сложно, – пожала я плечами. – Телохранитель может убить преступника только в том случае, когда другого выхода нет. Но… я не знаю, был ли у меня выход.

– В том-то и дело, что не было! – заверила меня Даша. – Я никому не расскажу про то, что произошло в пещере. Все равно все считают моего дядю погибшим, и никто не поверит ни в существование пещеры, ни в то, что Александр на самом деле пытался меня убить. Представить страшно, что было бы, если бы он выполнил свой план. Он бы папу убил, не только нас с тобой!

– Полагаю, Александр и в самом деле обезумел от горя и жажды мести, – сказала я. – Но это не помешало ему тщательно спланировать преступление и воплотить его в жизнь. Каким бы сумасшедшим он ни был, но действовал последовательно и хладнокровно.

Утром мы покинули лагерь. Водитель экспедиции отвез нас на моей машине прямиком в Тарасов, так как шофер из меня в моем нынешнем состоянии был не очень хороший.

Первым делом нас доставили в больницу. У Даши все-таки диагностировали легкое сотрясение мозга, у меня же было сломано одно ребро. В целом, учитывая то, что с нами произошло, отделались мы сравнительно легко.

За руль мне все же пришлось сесть. Я отвезла Дашу домой, к отцу, с которым чуть не случился сердечный приступ при виде перебинтованной дочери и такого же перебинтованного телохранителя.

Михаилу Корчагину мы рассказали лишь часть правды – про то, что на Дашу напал Артем, ее бывший молодой человек, а после этого мы попали под обвал. Об Александре мы ничего не говорили – пускай Михаил Викторович по-прежнему считает, что его брат был хорошим человеком и трагически погиб в окрестностях Нижней Банновки…

Content

Серова, Марина Сергеевна.
Тайны горных обвалов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог