Марина Сергеевна Серова

Дом раненых сердец

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Дул легкий ветерок, облачка лениво плыли по небу. Я смежила веки. Вдруг ухо уловило какой-то шум.

Я открыла глаза и в ужасе снова их закрыла, потому что небо, еще секунду назад такое чистое, теперь потемнело. Прямо на меня сверху со звоном начали сыпаться какие-то тяжелые предметы. Как бы мне ни было страшно и жутко, но я все-таки пересилила себя и посмотрела наверх. Судя по всему, это были ящики. Они раскрывались в воздухе, не успев долететь до земли, и из них падали железные шары, утыканные палками с заостренными концами.

Бездействовать и дальше было равносильно ожиданию неминуемой смерти. Я лихорадочно стала искать безопасное место, где можно было бы укрыться. Мой взгляд наткнулся на небольшую крытую беседку. Скорее туда, к ней!

Я забилась под скамейку и с замиранием сердца слушала, как железный «дождь» продолжал барабанить по крыше…

Я резко встала с постели и открыла глаза. Так это был всего лишь сон? Но я же ясно слышала, как на меня сыпались неизвестно откуда взявшиеся железные предметы! Их звон… Хотя…

Это звенел телефон. Кого еще несет по мою душу в такую рань? Но, взглянув на часы, я поняла, что ошиблась. Было девять утра – время, подходящее и для визитов, и для телефонных звонков. Однако для меня, в данный момент находящейся на отдыхе после завершенного расследования, это было очень рано.

Я взяла телефон.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Татьяна Александровна Иванова? – поинтересовался глубокий баритон.

– Да, это я, – отозвалась я и удачно, как мне показалось, завуалировала зевок, сделав вид, что закашляла.

– Татьяна Александровна, кажется, я вас разбудил, – с виноватыми нотками в голосе произнес мой собеседник.

– Нет, нет, что вы, я уже не спала, – бодро ответила я, скосив глаза на будильник, также стоявший на тумбочке.

– Татьяна Александровна, меня зовут Владимир Александрович Донников, я владелец строительной компании «Хальцедон». Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь. Мне вас порекомендовал… – тут Донников назвал фамилию одного моего клиента, который не так давно попал в довольно затруднительное положение, но благодаря моему расследованию вышел из него с наименьшими потерями.

Назвав фамилию своего рекомендателя, владелец строительной компании неожиданно замолчал.

– Я вас слушаю, Владимир Александрович, – проговорила я в трубку.

– Видите ли, Татьяна Александровна, это не телефонный разговор, – немного замешкавшись, ответил мужчина.

– Я совершенно с вами согласна, Владимир Александрович. Я предлагаю поступить следующим образом: давайте мы с вами встретимся, и уже при встрече вы расскажете, какого рода помощь вам требуется. Вас это устроит? – спросила я.

– Конечно! – обрадованно воскликнул Донников. – Вы как будто бы прочитали мои мысли: я ведь именно этот вариант имел в виду и хотел вам его предложить.

– Очень хорошо. Теперь давайте обсудим место, где бы мы могли пересечься для разговора. Мы можем встретиться у меня дома, я также могу подъехать к вам. Что вас больше устраивает? – спросила я.

– Для меня было бы удобным встретиться с вами у меня в офисе, – высказал пожелание владелец «Хальцедона».

– Хорошо, тогда скажите, куда мне подъехать.

– Татьяна Александровна, офис моей компании расположен в центре Тарасова, на улице Тараса Шевченко. Под номером двадцать пять находится пятиэтажное здание, это коммерческий центр, – принялся объяснять Донников. – Подниметесь на второй этаж и пойдете направо по коридору. Вторая дверь от начала – это и есть мой кабинет. Впрочем, на двери висит табличка с моей фамилией и инициалами и названием компании. Так что не ошибетесь.

– Так, координаты я ваши записала, Владимир Александрович. Теперь осталось договориться о времени встречи. Во сколько вы хотите, чтобы я к вам приехала? – спросила я.

– О, чем быстрее, тем лучше, Татьяна Александровна.

Я прикинула, сколько мне потребуется времени для того, чтобы позавтракать и привести себя в порядок, традиционную утреннюю разминку-гимнастику сегодня я решила оставить за кадром. Получилось, что не меньше часа.

– Я смогу быть у вас в офисе примерно через час, Владимир Александрович, – сообщила я Донникову.

– Очень хорошо, меня это вполне устроит. Я предупрежу свою секретаршу, и она вас сразу же проводит в кабинет, Татьяна Александровна, – пообещал владелец строительной компании.

– Ну вот и договорились. Тогда до встречи, Владимир Александрович, – сказала я.

– До встречи, вот только…

Донников неожиданно сделал паузу, но разъединения не последовало.

– Вы что-то еще хотели сказать, Владимир Александрович? – спросила я.

– Татьяна Александровна, скажите, а могу ли я быть уверен в том, что будет соблюдена… хм… – бизнесмен кашлянул, – полная конфиденциальность?

– Ну разумеется, Владимир Александрович, вы можете в этом нисколько не сомневаться, – заверила я мужчину. – Кроме того, этот пункт входит в договор на расследование, который я составляю с каждым своим клиентом.

– Тогда до встречи, Татьяна Александровна, – сказал Донников и отключился.

Я тоже положила трубку и отправилась в ванную комнату. Я приняла контрастный душ, чередуя струи холодной и горячей воды, а затем досуха растерлась махровым полотенцем.

Теперь можно заняться приготовлением завтрака. Открыв дверцу холодильника, я окинула взглядом полки: да, не густо. В последнее время я предпочитала принимать пищу в кафе. Впрочем, для этого был повод: закончив очередное расследование, я задалась целью обновить гардероб, в связи с чем неоднократно совершала набеги в свои любимые бутики, а также встречалась со своими подругами – Светкой-парикмахершей и Ленкой-француженкой. Естественно, наши посиделки происходили то в «Улье», то в «Жульене». А потом я уже и безо всякого повода забегала в эти «точки» для того, чтобы по-быстрому перекусить, а не заморачиваться с готовкой дома. Светка спокойно относилась к этой тенденции заменять домашнюю еду на общепитовскую. Зато Ленка всякий раз выказывала свое неодобрение моей ленью и пренебрежением собственным здоровьем. Сама-то она и пироги пекла, и котлеты жарила, а уж шарлотка у нее получалась просто божественная.

Один раз госпожа Истомина, войдя в педагогический раж, прочитала мне целую лекцию о том, что меня ждет, если я и дальше буду так нерационально питаться.

– Ты, Иванова, скоро все свои гонорары будешь оставлять у гастроэнтеролога, – сделала грозный вывод подруга и поклялась, что непременно научит меня приготовлению несложных, но полезных блюд.

Но сейчас Ленки рядом не было, к тому же и время поджимало, поэтому я, недолго думая, разморозила в микроволновке два оставшихся блинчика, сделала салат, порезав немного подсохшие огурец и помидор, и сварила свою любимую арабику. Уж в чем, в чем, а в кофе я себе отказать не смогла. Я с наслаждением выпила чашечку своего любимого напитка и начала собираться на встречу с Владимиром Донниковым.

Я прошла в спальню и стала выбирать костюм. Разложив несколько комплектов одежды, я остановила свой выбор на синей юбке-карандаше с голубым приталенным жакетом и черных туфлях-лодочках на шпильке. Затем я причесалась, нанесла утренний макияж, взяла черную сумочку, перекинула через плечо легкий плащ и спустилась во двор. Подойдя к своей машине, я завела мотор и поехала к владельцу строительной компании.

Дорожная ситуация напоминала «прилив-отлив»: можно было спокойно проехать несколько кварталов, а затем застопориться в нешуточной пробке. Оказавшись в очередном заторе, я решила не терять время зря, а раскинуть свои гадательные кости, благо они всегда находились со мной. Вынув из сумочки черный кожаный мешочек, в котором хранились кости, я высыпала их на соседнее сиденье. Теперь осталось только сосредоточиться и мысленно задать вопрос, касающийся предстоящего расследования.

Подержав двенадцатигранники в руке, я метнула их. Выпало: 12+30+17. Поскольку я уже давно занимаюсь подобным гаданием, то мне не пришлось заглядывать в листок толкований. Итак, выпавшая комбинация предсказала, что меня могут ожидать неприятности.

Однако подобный результат меня ничуть не обескуражил. В конце концов, неприятности могут ожидать, а могут и обойти стороной. Хотя такое утверждение весьма проблематично. Реальность такова, что эти самые неприятности так или иначе присутствуют в жизни любого человека, а уж в жизни частного детектива и подавно. Хороша бы я была, если бы стала обращать на них внимание! Да при таком настрое вообще не распутаешь ни одно преступление.

Я посмотрела на дорогу: мы все так же стояли в пробке. Ладно, воспользуюсь этим и брошу кости еще раз. Что выпадет на этот раз?

На этот раз выпало: 5+20+27. Ну вот, уже лучше: кости пообещали, что, несмотря на грядущие неприятности, я тем не менее смогу овладеть ситуацией. Ну так а я в этом нисколько и не сомневалась. Но для чистоты эксперимента следует бросить двенадцатигранники еще раз. Как говорится, Бог троицу любит.

Итак, третий решающий раунд. Оу!

Я не смогла сдержать возглас удовлетворения: 25+7+17. Ведь это означало, что мои действия должны определяться идеями. А с наличием идей у меня всегда все было в полном порядке.

Получив благословление высших сил, я ощутила прилив сил и на физическом уровне. К тому же злополучная пробка рассосалась, и можно было продолжать свой путь.

Я довольно быстро доехала до улицы им. Тараса Шевченко и припарковалась, найдя свободное место.

Дойдя до пятиэтажного здания, в котором находился офис Владимира Донникова, я открыла входную дверь и оказалась в широком холле. Прямо передо мной стояла стойка с газетами, журналами и рекламными проспектами, а справа, за стеклянным окном, сидела женщина пенсионного возраста.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – ответила вахтерша и тут же спросила: – Вы к кому направляетесь?

– В офис компании «Хальцедон», – ответила я.

– Пожалуйста. – Вертушка приветливо мигнула зеленым светом, и я прошла внутрь. – Второй этаж, потом направо по коридору до второй двери. – Вахтерша почти слово в слово повторила указания владельца «Хальцедона» по поводу того, как найти его кабинет.

– Поняла, спасибо, – уже на ходу проговорила я и стала подниматься по лестнице.

Пройдя несколько метров по коридору, я увидела на двери табличку «Строительная компания «Хальцедон» В. А. Донников».

Я постучала в дверь, и мелодичный женский голос пригласил:

– Войдите.

Я открыла дверь и вошла. В приемной находилась молоденькая секретарша. Она стояла у окна, но, как только я вошла, она тут же вернулась за свой стол.

Я посмотрела на нее. Внешностью девушка напоминала манекенщицу, как и большинство представителей этой должности: платиновые серебристые локоны, тонкая талия и ноги от ушей, затянутые в строгую юбку, что удивительно, ниже колен.

Секретарша посмотрела на меня и спросила:

– Вы на прием к Владимиру Александровичу?

– Да, совершенно верно, – кивнула я.

– Вам было назначено время? – последовал еще один вопрос.

– Да, мы с Владимиром Александровичем договорились о встрече в течение часа, – пояснила я.

– Как мне о вас доложить? – спросила секретарша.

– Скажите, что пришла Татьяна Александровна Иванова, – ответила я.

Секретарша кивнула и исчезла за дверью кабинета Донникова.

Буквально сразу же она вышла и пригласила в кабинет:

– Вы можете пройти, Владимир Александрович вас ждет.

Я прошла в кабинет мимо посторонившейся секретарши. Владимир Донников сидел за длинным офисным столом, предназначенным для переговоров. Это был представительный мужчина лет пятидесяти или около того в темно-синем костюме и белоснежной рубашке с галстуком. Коротко подстриженные волосы с уже заметной сединой, массивный подбородок и волевые черты лица свидетельствовали об уверенном в себе руководителе компании.

– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласил меня Владимир Донников, – располагайтесь.

Мужчина кивнул на кресло, стоявшее справа от стола. Я села и приготовилась слушать. Однако владелец строительной компании почему-то не начинал разговор. Как мне показалось, он о чем-то размышлял.

– Владимир Александрович, я вас слушаю, – сказала я.

– Да, да, конечно, – как будто бы вернувшись от размышлений к действительности, проговорил Донников. – Понимаете, Татьяна Александровна, как я уже и обозначил в нашем телефонном разговоре, мне требуется ваша помощь.

– Я помню, Владимир Александрович. У вас что-то произошло? – спросила я.

– Да, именно так, – подтвердил бизнесмен. – У меня пропала моя племянница, дочь моего брата.

– Пропала? – переспросила я.

– Да, именно так. Она куда-то исчезла из поля моего зрения. Вот уже два дня, как я не имею о ней никаких вестей, – более подробно пояснил мужчина.

– Вы имеете в виду телефонную связь? – задала я вопрос.

– Да, именно так, – кивнул бизнесмен.

Похоже, что словосочетание «именно так» прочно вошло в лексикон Донникова. Интересно.

– Дело в том, что Елизавета, Лиза – это дочь моего младшего брата, трагически погибшего пятнадцать лет тому назад, – продолжал владелец «Хальцедона». – Естественно, что Лиза живет со своей матерью, но я считаю себя ответственным за ее судьбу. Вот поэтому я слежу за ее жизнью. Мы договорились с ней, что будем поддерживать связь хотя бы по телефону. Мне необходимо знать, что с Лизой все в порядке, что с ней ничего плохого не произошло. Вы ведь понимаете, время сейчас сложное, а Лизе всего двадцать лет. И вот уже два дня я не знаю о ней ничего: ни где она, ни что с ней.

– Владимир Александрович, но возможно, что о судьбе вашей племянницы знает ее мать? – предположила я. – Вы с ней говорили на эту тему?

– Ах, Татьяна Александровна, мать Лизы… к сожалению, мой брат в свое время связался не с той женщиной, – с досадой поморщился бизнесмен. – Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

Я кивнула: ну а что же здесь понимать? Женщина с пониженной социальной ответственностью, так теперь элегантно именуются разного рода эскортницы и содержанки.

Донников подтвердил мою мысль:

– Да, увы, мой брат повелся на внешность этой женщины. Да что уж теперь говорить… Вот только меня серьезно беспокоит судьба Лизы. Видите ли, у меня детей нет, поэтому Лиза мне как дочь. Но да, я позвонил матери Лизы, надеялся, что она прояснит эту ситуацию. Но ответила она не сразу. Оказалось, что она только что приземлилась в аэропорту после отдыха на курорте и совершенно не в курсе произошедшего. Так что…

– Простите, Владимир Александрович, а мать Елизаветы работает? – спросила я.

Донников выразительно посмотрел на меня:

– У нее есть косметический салон, или салон красоты, или как он еще называется. Ей его подарил один из ее спонсоров, – сухо ответил бизнесмен. – Другие источники дохода, вероятнее всего, также подобного происхождения. Так что эта женщина не бедствует.

– Понимаю. Итак, Елизавета… – Я посмотрела на бизнесмена.

– Елизавета Владиславовна Донникова, – продолжил владелец строительной компании. – Лизе двадцать лет, она студентка второго курса экономического университета.

– Елизавета, что же, поступила в вуз не сразу после окончания средней школы? – спросила я, прикинув, что в двадцать лет полагается учиться уже на втором, а то и на третьем курсе.

– Нет, Лиза поступила в вуз сразу после окончания школы. Просто сначала она училась в Академии права, но потом ушла оттуда, – пояснил бизнесмен.

– А по какой причине? – поинтересовалась я.

– Ну, видите ли, как объяснила сама племянница, ей там не понравилось. Она решила, что юриспруденция – это совсем не то, что ей нужно, – объяснил Донников. – Лиза решила попробовать получить профессию экономиста, поэтому сейчас она является студенткой второго курса этого вуза. Я переговорил с кем надо, и ее зачислили сразу на второй курс. Лиза, как это сейчас распространено у молодежи, находится в поиске. Понимаете, она ищет себя.

Я снова кивнула и вспомнила свою соседку, Ларису Геннадьевну. Ее дочь Элеонора после окончания тоже, кстати, Академии права проработала какое-то время адвокатом, причем достигла определенных успехов на этом поприще, но вдруг в одночасье «расплевалась», что называется, с юриспруденцией и подалась в психологи, окончив какие-то специальные курсы. Лариса Геннадьевна сказала мне тогда, что ее Эллочка ищет себя.

– Стало быть, ваша племянница проживает со своей матерью, а с вами только перезванивается время от времени? – спросила я.

– Да, именно так. Я хотел снять Лизе квартиру, но потом подумал, что пусть уж лучше она будет под присмотром своей матери. Уж какая-никакая, а все-таки она мать Лизы, – со вздохом произнес Донников.

– Стало быть, Елизавета периодически вам звонила и, таким образом, вы были в курсе того, что с вашей племянницей все в порядке, – констатировала я.

– Да, именно так, совершенно верно, – подтвердил владелец «Хальцедона».

– Вы, Владимир Александрович, тоже периодически звонили Елизавете, так? – решила я уточнить.

– Да, конечно. Но вот уже два дня Лиза не звонит мне. А при попытке с ней связаться звучит ответ, что абонент недоступен. – Донников озабоченно покачал головой.

– То есть телефон выключен? – спросила я.

– Получается, что да, – кивнул Донников.

– Так, а у вас, Владимир Александрович, есть какие-либо предположения относительно того, где все-таки может находиться Елизавета Владиславовна? – задала я вопрос.

– Да вы знаете… Нет, ничего конкретного предположить не могу. – Донников растерянно посмотрел на меня.

– Подруги ведь у девушки имеются? Возможно, она задержалась у кого-то из них, – высказала я пришедшую мне в голову мысль.

– Подруги? Ну, вроде бы есть, но… Татьяна Александровна, но ведь телефон-то Лизы не отвечает, он выключен. Кроме того, я даже не в курсе, кто ее подруги. Что-то мне подсказывает, что отключенный телефон – это неспроста. Возможно, что с Лизой случилось что-то серьезное.

– Так, а в полицию вы собираетесь сообщать, Владимир Александрович? – спросила я.

– Нет, – решительным тоном заявил бизнесмен. – Что они смогут? И потом, ведь раньше, чем пройдет три дня, они и заявления не примут. Кроме того, есть еще один момент: у меня хорошо налаженный, стабильный и развивающийся бизнес. Я – известная, можно сказать, медийная личность, мне совсем не нужна огласка. Поэтому я и решил обратиться к услугам частного детектива. Я в курсе того, сколько вы берете за свои услуги, и вот…

Владимир Донников положил на стол пачку купюр.

– Подождите, Владимир Александрович, – остановила я бизнесмена, – сначала мы должны подписать договор. Но я еще не прояснила некоторые нюансы. Скажите, вам не приходило в голову, что исчезновение вашей племянницы может быть связано с вашим бизнесом? Вы ведь только что сказали, что ваша компания известная, успешная и так далее.

– Вы что же, считаете, что Лизу могли похитить для того, чтобы… чтобы что, Татьяна Александровна? – обеспокоенно спросил Донников.

– Как вариант, Елизавету могли похитить с целью диктовать вам свои условия, – пояснила я. – Поэтому у меня к вам следующий вопрос: припомните, в последнее время были какие-то звонки с требованием чего-то или же с угрозами?

– Да нет, ничего такого не было, – уверенно ответил бизнесмен.

– Не было каких-то происшествий? Может быть, были попытки нападения? – продолжала допытываться я.

– Не припомню такого… Нет, ничего подобного со мной не происходило, Татьяна Александровна. Да, собственно, почему вы предполагаете такой сценарий? – Мужчина удивленно посмотрел на меня.

– А разве у вас нет недругов в предпринимательской среде? – вопросом на вопрос ответила я. – Конкурентов, я имею в виду.

– Конкуренты, естественно, есть, как же без них, – вздохнув, признался Донников. – Но видите ли, методы воздействия на несговорчивого бизнесмена в настоящее время уже не такие, как несколько десятилетий назад. То есть раскаленные утюги, паяльники, физическая расправа с самим бизнесменом, а также с его родственниками – все это осталось в прошлом. Сейчас в ходу совсем другое. Скажем так, экономические и политические рычаги. Кроме того, прошло два дня, а похитители – если считать, что Лизу похитили, – никак себя не проявили.

Я решила зайти с другого конца.

– Скажите, Владимир Александрович, а что вам известно об увлечениях вашей племянницы? – спросила я.

– Вы имеете в виду… э… мальчиков?

Кажется, бизнесмен несколько стушевался.

– Но видите ли, Татьяна Александровна, я… как бы это сказать, совсем не подхожу на роль подруги Лизы или… хм, дуэньи, – признался наконец мужчина.

– Ну, я вообще-то не это имела в виду, – заметила я.

Владелец «Хальцедона» посмотрел на меня с недоумением.

– Я хотела спросить, где Елизавета обычно проводит свободное от учебы время и чем интересуется, – пояснила я свой вопрос. – Где она чаще всего бывает? Возможно, что в фитнес-центрах? Или, может быть, ее привлекает живопись? Или она заядлая театралка? А возможно, она предпочитает музыку?

Донников задумался.

– Я не готов ответить на ваш вопрос, Татьяна Александровна. Видите ли, мы с Лизой не беседовали на такие темы. Хотя… вы знаете, Лиза интересуется современной музыкой. Да, я вспомнил, она часто посещает концерты приезжих групп. Как-то раз Лиза рассказывала мне об одном концерте, на котором она была. В Тарасов тогда приехал известный эстрадный певец, кумир молодежи.

– А как фамилия этого певца? – спросила я.

– Вы знаете, я не запомнил, хотя Лиза и назвала. Однако я думаю, это был все-таки сценический псевдоним. Ну, как это обычно принято в артистической среде. Это я к тому говорю, что Лиза часто, как она мне сообщала по телефону, посещала такие мероприятия. Да, а тот концерт она записала на телефон и дала мне посмотреть. Правда, я увидел лишь фрагмент, просто уж очень атмосфера на этом шоу была… как бы это сказать. Ну, какой-то полумрак, клубы табачного дыма. А когда на сцену вышел этот певец, началась какая-то фантасмагория. Этот артист уже был окружен своими фанатами, точнее сказать, фанатками, ведь в зале были в основном девушки. Правда, вели себя они… на мой взгляд, как-то дико, что ли. Они визжали как ненормальные, прыгали и скакали. Да и наряды на них были… Да они просто были в каком-то неглиже, по-другому и не скажешь. Какие-то джинсы, все сплошь в дырках, лифчики, голые животы…

Донников неодобрительно покачал головой.

– А что касается музыкальной составляющей всего этого действа, то, на мой взгляд, это уже просто ни в какие ворота, – продолжил бизнесмен. – Артист пел о какой-то расчлененке, причем в таких подробностях… Даже не пел, а декламировал как будто бы. Лиза сказала, что это… как же это называется? Рэп? Да, вроде это слово. Или нет?

Донников вопросительно посмотрел на меня.

– Да, существует такое направление в современной музыке, – подтвердила я.

– На мой взгляд, это была и не музыка в привычном понимании, а что-то типа скороговорки, – продолжал бизнесмен. – Но что самое невероятное, так это то, что публике, собравшейся в зале, все это нравилось! Представляете? Просто гром аплодисментов и рев одобрения. Вот весь этот рэп, вся эта скороговорка с таким диким содержанием! И Лиза на полном серьезе сказала, что этот певец – гений и что он – будущее российской эстрады. Я, наверное, уже настолько стар и отстал от жизни…

Донников покачал головой и снова вздохнул.

– Мне, знаете ли, Татьяна Александровна, что еще показалось? – продолжил бизнесмен. – Что большая часть аудитории была под воздействием наркотических веществ.

«Хм, определенно публика была обкурена, – подумала я, – кроме того, такие отношения между эстрадной звездой и его молодыми фанатами – это, вообще-то, само собой разумеющееся. А вот в каких «отношениях» с наркотиками племянница Донникова? У нее-то с этим как?»

– Владимир Александрович, а Елизавета употребляет наркотики? – прямо спросила я.

– Нет, не думаю. По крайней мере, в состоянии наркотического опьянения я ее не видел, – ответил бизнесмен.

«В принципе, если Елизавета Донникова пользуется наркотиками не на постоянной основе, то заметить их последствия не очень-то и просто», – подумала я.

– Владимир Александрович, для того чтобы поиски вашей племянницы были успешными, мне крайне необходимо знать круг общения Елизаветы. Например, координаты ее подруг.

– К сожалению, Татьяна Александровна, ничем не смогу помочь вам в этом. – Владелец «Хальцедона» сокрушенно развел руками. – Как я уже сказал, в силу дефицита времени наше с Лизой общение ограничивалось телефонными звонками, ну и иногда ее визитами. Сюда, в офис, или в ресторан.

– Владимир Александрович, значит, обнаружив, что телефон вашей племянницы вне доступа, вы больше ничего не предпринимали? – спросила я.

– Ну а что я мог предпринять? – Донников недоуменно посмотрел на меня. – По поводу полиции я вам уже высказал свои соображения.

– А вы точно знаете, что ваша племянница исчезла? Вы уверены в этом? То, что не отвечает ее телефон, еще ни о чем не свидетельствует. Возможно, Елизавета посещает занятия в университете, – высказала я свое предположение. – А со смартфоном могло что-то случиться.

– Да мне как-то не пришло такое в голову, – растерянно произнес Донников. – И потом… вы что же, предлагаете мне наведаться в университет?

– Ну, поскольку я берусь отыскать вашу племянницу, то в университет отправлюсь я сама, – сказала я.

– Да уж, Татьяна Александровна, будьте так добры. А то я… как-то общаться со студентами мне довольно-таки затруднительно. Не получилось бы у меня найти с ними общий язык, – признался бизнесмен и пояснил: – Слишком уж большая разница в возрасте.

– Владимир Александрович, вот вы сказали, что ваша племянница, проучившись год в юридическом вузе, ушла оттуда, потому что сочла, что эта специальность ей не подходит. Сейчас она учится на экономиста. И как ее успехи? Учится она с интересом? – спросила я.

– Я бы не сказал, Татьяна Александровна, – тяжело вздохнув, произнес Донников. – К учебе Лиза всегда относилась, мягко говоря, с прохладцей. Среднюю школу она окончила очень посредственно. А как же могло быть по-другому, если она часто прогуливала уроки? Она могла неделями не появляться в школе! А ее матери было на это совершенно наплевать! Она считала, что девочка находится в переходном возрасте, что на нее нельзя давить, и все в таком же духе. И только когда вмешался я, нарисовав картину ее будущей жизни в качестве уборщицы или чернорабочей, или… ну, вы сами понимаете все возможные варианты, так вот, только тогда Лиза взялась за ум. Но отнюдь не потому, что прониклась пониманием важности образования. Просто у нас с ней произошел очень серьезный разговор, я бы даже сказал, жесткий разговор.

– Очевидно, это возымело свое действие, Владимир Александрович. В вуз Елизавета все-таки поступила. Сначала в один, затем в другой, – констатировала я.

– Да, именно так, все верно, – согласился Донников. – Если бы в школьные годы мать занималась Лизой так, как и положено матери, то Лиза, без сомнения, относилась бы к учебе совсем по-другому. Я в этом уверен. А что касается вузов, то Лиза поступила на платное отделение. И в Академии права, и в университете. Я оплатил ее учебу. Кроме того, я несколько раз серьезно поговорил с Лизой, когда узнал, что она стала пропускать занятия. Да, увы, она и в вузе стала пропускать лекции, а не только в школе.

– И как ваша племянница отреагировала на это? – спросила я.

– Начала все отрицать, отнекиваться, затем, когда Лиза поняла, что я говорю серьезно, она стала злиться и раскричалась не на шутку. Говорила, что не потерпит, чтобы с ней обращались как с ребенком и контролировали ее.

– Значит ли это, что ваша племянница резкая, что она не способна обуздать свои эмоции? – задала я вопрос.

– Ну… да, следует это признать, чего уж тут скрывать. Хотя, когда это необходимо, Лиза вполне может держать себя в руках. Кроме того, она прекрасно чувствует обстановку и понимает, с кем можно себя не сдерживать, а от кого можно получить отпор.

– Понятно. Владимир Александрович, мне нужна фотография вашей племянницы, – сказала я.

– Да, конечно. Вот, возьмите, – отозвался Донников.

Судя по фотографии, Елизавета Донникова обладала эффектной внешностью. У девушки были роскошные длинные волосы цвета спелой пшеницы, голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, правильной формы нос. Да, ее можно было назвать не просто привлекательной, а красивой девушкой. Очень красивой.

– Мне также нужны координаты матери вашей племянницы: телефон и адрес, – сказала я.

– Вы собираетесь встретиться с Екатериной? – удивленно спросил бизнесмен. – Но ведь я вам уже объяснил, что представляет собой эта особа, которая является матерью Лизы. По мне, так это просто трата времени.

– И тем не менее, Владимир Александрович, мне необходимо будет с ней встретиться. Кроме того, я намерена также осмотреть комнату вашей племянницы. Возможно, удастся обнаружить что-то, что даст зацепку, подсказку, где искать Елизавету, – объяснила я.

– Хорошо, я сейчас напишу адрес.

Владелец строительной компании взял лист из стопки, лежащей на столе в стильном контейнере для письменных принадлежностей, и начал писать.

– Вот, возьмите, – протянул он мне листок. – Татьяна Александровна, пожалуйста, держите меня в курсе, – попросил Донников.

– Обязательно, Владимир Александрович, я сразу же вам сообщу, как только у меня появятся сведения о вашей племяннице, – пообещала я. – Если же у вас появятся новые данные, то прошу позвонить мне вот по этому номеру. – Я протянула бизнесмену визитку со своим сотовым и встала с кресла.

Ну что же, исходные сведения о пропавшей девушке у меня есть. Правда, их очень и очень мало. Владимир Донников так и не сообщил мне о том, кто входит в круг знакомых Елизаветы. Поэтому я решила восполнить этот пробел и отправилась к матери Елизаветы, Екатерине Дмитриевне Романенковой. Какой бы безответственной родительницей, по словам владельца компании «Хальцедон», Екатерина ни была, все-таки о подругах своей дочери она должна знать. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

До матери Елизаветы Донниковой я доехала сравнительно быстро, благо проживала она почти в центре Тарасова в многоэтажном доме. Я вызвала лифт и поднялась на седьмой этаж. На лестничной клетке было четыре квартиры – по две в каждом тамбуре. Я сверилась с адресом, который дал мне Владимир Донников, и позвонила в дверь под номером двадцать пять. За дверью было тихо. Решила позвонить еще раз.

За дверью раздались тихие шаги, и женский голос негромко осведомился:

– Кто там?

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – отрекомендовалась я.

– Детектив? – удивленно переспросила женщина. – Вы, очевидно, ошиблись, Татьяна Александровна. Я не вызывала никаких частных детективов.

– Вы Екатерина Дмитриевна Романенкова? – спросила я.

– Да, это я.

– Откройте, пожалуйста, Екатерина Дмитриевна, – попросила я. – Ваш адрес мне дал Владимир Александрович Донников.

– Вольдемар? – изумленно спросила Екатерина. – Но зачем? С какой целью?

– Екатерина Дмитриевна! Мы так и будем переговариваться через дверь? – не скрывая раздражения, спросила я. – Если у вас есть сомнения, то позвоните своему деверю. Владимиру, – я подчеркнула имя, – Александровичу.

Раздался звук открываемых замков, и на пороге показалась элегантная женщина лет тридцати восьми в халате изумрудного цвета, расшитом золотыми драконами. Я сразу обратила внимание на то, как они похожи с дочерью. Те же черты лица, та же фигура, только у матери Елизаветы Донниковой она явно подверглась вмешательству пластического хирурга. Уж очень искусственно выглядел несоразмерный тонкой талии внушительный бюст.

– Значит, вы – Екатерина Дмитриевна Романенкова, – еще раз утвердительно повторила я и тут же начала объяснять: – Владимир Александрович нанял меня для того, чтобы я отыскала его племянницу Елизавету.

– А зачем? – Екатерина недоуменно посмотрела на меня. – Зачем ему понадобилось разыскивать Бэтти?

Господи, что за манера у этой дамочки переиначивать имена!

– Затем, что ваша дочь, Екатерина Дмитриевна, пропала, – объявила я.

– Пропала?! Как это? Что вы такое говорите? – воскликнула Екатерина.

– Екатерина Дмитриевна, мы можем с вами поговорить? – твердым тоном спросила я, потому что мне уже надоело подпирать стенку тамбура.

– Ох, конечно, простите, проходите, пожалуйста, – забормотала Екатерина и посторонилась, давая мне пройти. – Видите ли, я только сегодня вернулась с курорта и еще не полностью акклиматизировалась, часовые пояса, знаете ли, – продолжала женщина.

Миновав узкий, но довольно длинный коридор, я оказалась в большой и светлой комнате, выполнявшей, по-видимому, роль гостиной. Мягкая стильная мебель, дизайнерские обои, подобранные в тон шторы, пушистый ковер на полу.

Екатерина села на кожаный диван шоколадного цвета, я расположилась в кресле напротив.

– Татьяна Александровна, вы сказали, что Вольдемар нанял вас для того, чтобы найти Бэтти, – начала Екатерина. – Но разве моя дочь пропала? Не понимаю…

– Екатерина Дмитриевна, как давно вы были на связи с Елизаветой? – спросила я.

– Как я уже сказала вам, я совсем недавно вернулась из поездки, – ответила Екатерина и, взяв с винтажного комода брендовую сумку, вынула из нее смартфон.

Мать Елизаветы набрала номер.

– Не отвечает, – растерянно произнесла женщина. – Странно.

– Странно что? Обычно ваша дочь находится на связи? – поинтересовалась я.

– Обычно да, – подтвердила Екатерина. – Но возможно, Бэтти сейчас неудобно говорить. Этим все и объясняется.

– Увы, Екатерина Дмитриевна, если бы это было так, – я покачала головой. – Владимир Александрович уже два дня не может связаться с Елизаветой. Ее телефон находится вне доступа. Именно поэтому он и нанял меня для того, чтобы я разыскала Елизавету. Он считает, что с Елизаветой что-то случилось. Скажите, Елизавета живет здесь, с вами?

– Да, разумеется, она живет здесь. А где же еще? – Екатерина пожала покатыми плечами. – Но… Бэтти ведь уже совершеннолетняя, взрослая. Ей уже двадцать лет. В ее возрасте я уже два года как была матерью, так что… Нет, рановато, конечно, но… так уж получилось. Однако, Татьяна Александровна, Бэтти уже взрослая. Я уверена, что с ней не случилось ничего страшного. Возможно, Бэтти… ну, где-то задержалась. У своего молодого человека, – высказала предположение Екатерина.

– Вы можете назвать мне его координаты, Екатерина Дмитриевна? – тут же задала я вопрос.

– Да нет… – Екатерина покачала головой, – Бэтти не имеет обыкновения посвящать в свою личную жизнь кого бы то ни было.

– И даже вас? – удивилась я. – Ведь вы ее мать!

– Ну… У нас с Бэтти как-то не сложились доверительные отношения, – несколько смущенно проговорила женщина. – И потом, Бэтти ведь уже не ребенок, она совершеннолетняя. Конечно, как мать я провела с ней беседу на тему взрослых отношений.

– Ну ладно. Помимо молодого человека, у кого еще может находиться Елизавета? Может быть, у кого-то из своих знакомых? Или подруг? – Я начала высказывать предположения. – Вы можете назвать их мне?

– Нет, не могу. – Екатерина покачала головой. – Я не знаю их. Были у нее две школьные подруги, но с тех пор, как Бэтти поступила в вуз, они практически прекратили общаться. А насчет институтских подруг ничего не могу сказать.

– Екатерина Дмитриевна, позвольте, я осмотрю комнату Елизаветы, – попросила я. – Возможно, мне удастся найти координаты ее знакомых.

– Да, конечно. Проходите, Татьяна Александровна.

Комната Елизаветы Донниковой тоже была просторной и светлой, почти такая же, как и гостиная. Но в отличие от голых стен гостиной здесь стены были увешены постерами с изображениями музыкальных групп. Посередине комнаты стояла низкая софа, застеленная шелковым покрывалом. Рядом находилось бархатное кресло бежевого цвета, чуть поодаль – комод. У одной из стен расположился туалетный столик с большим зеркалом, сплошь уставленный косметикой. Около окна стояла подставка под диски и компьютерный стол, но компьютера на нем не было.

– А где компьютер? – спросила я Екатерину, которая вошла следом за мной.

– Кажется, Бэтти отдала его в мастерскую, – неуверенно ответила Екатерина.

Мои надежды найти адреса или хотя бы телефоны подруг Елизаветы лопнули как мыльный пузырь. Я вспомнила, что Владимир Донников сказал, что на концерте, на котором была Елизавета, молодежь явно была под кайфом.

– Екатерина Дмитриевна, скажите, а ваша дочь употребляет наркотики? – спросила я.

– Моя дочь? Да вы что! – вспыхнула Екатерина и с возмущением посмотрела на меня. – На что вы намекаете?

– Екатерина Дмитриевна, я не говорю намеками, я прямо у вас спросила, употребляет ли ваша дочь наркотические вещества, – довольно резко заметила я.

– Ну… не знаю. Я никогда не видела Бэтти в таком… состоянии, – тихо проговорила Екатерина. – Хотя… ведь молодежь сейчас такая… Может быть, Бэтти и, как это говорится… баловалась ими. Не знаю. Но ведь… они стоят больших денег. Бэтти никогда не просила у меня…

– Екатерина Дмитриевна, на всякий случай проверьте, все ли ценные вещи на месте? Драгоценности, украшения? – внесла я некоторые уточнения.

Ни слова не говоря, Екатерина бросилась из комнаты Елизаветы.

Минут через пять я услышала, как она кричит:

– Татьяна Александровна, вы правы!

Екатерина вернулась в комнату Елизаветы и без сил опустилась в кресло.

– Да, я не нашла некоторых своих украшений! Боже мой! Ну как же так? Неужели… Я никак не могла даже подумать о том… Нет, это ужасно!

– Екатерина Дмитриевна, успокойтесь, пожалуйста, и расскажите толком, какие именно украшения у вас пропали, – попросила я.

– Я не нашла золотую цепочку, кулон, еще колье и браслет. Все украшения очень дорогие, от известных фирм. И потом… они мне еще дороги и потому, что это подарки от… ну, в общем, от… очень близких мне людей.

– Вы уверены в том, что все, что вы перечислили, взяла Елизавета? – спросила я.

– Господи! Ну а кто же еще? – воскликнула женщина. – Я хранила их в сейфе, а код от него был известен только нам с Бэтти. Я, правда, довольно давно не проверяла сейф, потому что я и представить себе не могла такое…

Екатерина закрыла лицо руками.

– Татьяна Александровна! Неужели Бэтти и правда попала в беду? Что же делать? – в отчаянии спросила Екатерина.

– Я взялась отыскать вашу дочь, и я сделаю это, – твердо сказала я.

– Но… С ней ведь… не случилось ничего страшного? Непоправимого? Ведь так? Как вы считаете?

Екатерина с надеждой посмотрела на меня.

– Будем надеяться на лучшее, – сказала я, выходя из комнаты Елизаветы.

Уже в прихожей я достала из сумочки свою визитку и протянула ее Екатерине:

– Екатерина Дмитриевна, здесь мои телефоны. Звоните в любое время.

– Вы мне тоже звоните, Татьяна Александровна. Если что-то выяснится, – попросила мать Елизаветы.

– Само собой, Екатерина Дмитриевна, – пообещала я.

Я вышла от матери Елизаветы Донниковой и чуть не столкнулась с пожилой женщиной в довольно старомодном трикотажном костюме с хозяйственной сумкой в руке. На вид ей можно было дать лет восемьдесят – восемьдесят пять.

– Ой, извините, – сказала я.

– Да ничего страшного. – Женщина махнула свободной рукой и стала открывать ключом квартиру, которая находилась рядом с квартирой Елизаветы Донниковой.

«Так, эта женщина, скорее всего, соседка Елизаветы и Екатерины, – предположила я, – необходимо с ней побеседовать, расспросить. Возможно, мне удастся узнать что-нибудь стоящее».

– Вы не смогли бы уделить мне немного времени? – обратилась я к пенсионерке.

– А что случилось? – спросила соседка Елизаветы Донниковой, уже открыв свою дверь.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Меня наняли, чтобы я отыскала Елизавету Донникову, – объяснила я. – Как давно вы ее видели? – тут же задала я вопрос.

– Да… давно, пожалуй, – ответила женщина. – Да вы проходите, что же в дверях-то разговаривать, – предложила она и посторонилась.

Я воспользовалась приглашением и, пройдя вслед за хозяйкой через небольшую прихожую, оказалась в гостиной, обставленной мебелью еще советских времен. В комнате было чисто и очень уютно: ковер перед диваном-раскладушкой, декоративные подушки на нем, вязаные салфетки на столе, картины-репродукции на одной из стен. И множество цветов в керамических горшках: на подоконнике, на полу и на специальных подставках.

– Цветы – моя слабость, – сказала пенсионерка, заметив, как я рассматриваю это цветочное царство. – Да вы садитесь. – Она первая села на диван, а я расположилась в кресле рядом.

– Так что вы, Татьяна, хотели узнать? – спросила хозяйка. – Да, я ведь не представилась. Меня зовут Полина Георгиевна.

– Очень приятно, Полина Георгиевна, – кивнула я. – Я разыскиваю Елизавету. Она уже несколько дней не выходит на связь. То есть ее телефон не отвечает. А здесь, у себя дома, Елизавета давно не появлялась?

– Да уж давненько. Правда, она ведет такой образ жизни… – Женщина замолчала.

– Какой такой образ, Полина Георгиевна? – спросила я.

– Ну, вот такой: неделями дома не появляется, – проговорила пенсионерка с заметным раздражением. – А она ведь еще не замужем. Хотя ничего удивительного здесь нет. Ведь мать Лизаветы сама порхает, как пчелка по цветам. То у нее один хахаль, то другой. Вы извините, что я так выражаюсь, но для меня это как-то… дико, что ли.

Женщина неодобрительно покачала головой.

– Может быть, потому что в мое время все было совсем по-другому. Сожительство тогда было совсем не в почете. Были, правда, такие случаи, но как исключение. Моей подруге один ее кавалер предложил жить вместе не регистрируясь. «Если родится ребенок, вот тогда и в загс пойдем», – сказал он. Ну, моя подруга так его отшила, что он потом при виде ее на другую сторону улицы переходил. А сейчас такое сожительство – в порядке вещей. Моя внучка – она учится на психологическом факультете – как-то приболела. Ну и попросила меня пойти на встречу, которую проводила одна психолог в книжном магазине «Прочитайка». Там часто такие встречи организуются. Сказала: «Ты, бабуль, запиши на диктофон». Ну, я и пошла. Так эта психолог спрашивает собравшихся: «Что обычно делают молодые люди, когда познакомятся?» И сама же отвечает на свой вопрос: «Они начинают жить вместе». Представляете, Татьяна?! Не заявление в загс подают, а начинают сожительствовать!

«Полина Георгиевна, ведь двадцать первый век на дворе, времена тургеневских барышень давно прошли», – хотела я сказать женщине, но решила не перебивать, а дослушать ее до конца.

Но, по-видимому, соседка Елизаветы и Екатерины уже выговорилась и замолчала.

– Полина Георгиевна, скажите, вы видели подруг Елизаветы? Они сюда к ней приходили? – задала я вопрос.

– Нет, они к ней сюда не приходили. Во всяком случае, я их не видела. А вот парней – да, видела. И на машинах они за ней приезжали и привозили ее домой, и на мотоциклах тоже. А сейчас, значит, на телефонные звонки Лизавета не отвечает, говорите? – озабоченно спросила женщина.

– Нет, Полина Георгиевна, не отвечает, – подтвердила я.

– Плохо дело. Знать, случилось что-то с ней.

Пенсионерка покачала головой.

– Так-то она неплохая девчонка. Вежливая, здоровается всегда. Это ее мать, Катерина, вот та всегда такую фифу из себя строит, футы-нуты. А вы, Татьяна, с Катериной говорили насчет Лизы? – спросила соседка Елизаветы и Екатерины.

– Говорила, Полина Георгиевна, – сказала я. – Но Екатерина Дмитриевна сегодня приехала с курорта и о том, что Елизавета несколько дней не отвечает на телефонные звонки, узнала только от меня.

– Ах ты… Ну, я же говорю вам, какая Катерина мать! – в сердцах воскликнула женщина. – Ах, Лизавета, Лизавета…

– Полина Георгиевна, давайте поступим так. Я дам вам свою визитку, в ней указаны мои телефоны. Если Елизавета объявится дома, позвоните мне, пожалуйста, – попросила я, вставая с дивана и вынимая из сумочки картонный квадратик.

– Да позвоню, конечно, не сомневайтесь, – пообещала Полина Георгиевна. – Только бы Лиза поскорее нашлась.

Выйдя от Полины Георгиевны, я стала решать, что буду делать дальше. Я ведь так и не нашла ни одной зацепки относительно того, с кем общается Елизавета Донникова. Получается, что окружение Елизаветы является тайной не только для ее дяди, но и для матери девушки, казалось бы, самого близкого человека. Однако Елизавету мне тем не менее все равно придется отыскать.

Я приняла решение отправиться к однокурсникам Елизаветы. Уж они-то должны знать, с кем общается девушка. И начну я, пожалуй, с Академии права. Не важно, что уже год Елизавета является студенткой экономического факультета университета. Возможно, что как раз в академии у девушки остались подруги. А если нет, то бывшие одногруппники могут подсказать, где искать людей, с которыми у Елизаветы сложились дружеские отношения.

Я доехала до Академии права, нашла свободное место и припарковала машину. Поднявшись по ступенькам, я открыла входную дверь и оказалась в просторном вестибюле. Из вестибюля я прошла в просторный холл. По левую сторону находился пост охраны.

– Девушка, вы куда? – окликнула меня пенсионного возраста охранница в униформе.

– Здравствуйте, – сказала я, подойдя к ней. – Я частный детектив, мне необходимо встретиться с одной студенткой.

– А документы у вас есть? – Женщина недоверчиво посмотрела на меня.

– Конечно, вот, пожалуйста. – Я протянула бдительному стражу порядка свою лицензию частного детектива.

– Ладно, проходите, – разрешила охранница, возвращая мне лицензию и нажимая на зеленую кнопку на вертушке в проходе.

В коридоре было пустынно и тихо. Очевидно, шли занятия. Стало быть, мне придется подождать, пока окончится пара.

Я посмотрела по сторонам и увидела доску с расписанием занятий. Очень хорошо, сейчас посмотрю, в каком кабинете занимается второй курс. Ведь Елизавета, если бы она продолжала учиться в академии, сейчас как раз должна была быть на втором курсе. Ага, вот, второкурсники занимаются в двенадцатой аудитории.

Пройдя по коридору, я не обнаружила кабинета под номером двенадцать. Может быть, он находится на втором этаже? Возвращаясь к лестнице, которая вела на этажи, я заметила двух парней мажористого типа. Оба высокие, спортивного телосложения, в фирменных джинсах и кроссовках.

Они негромко переговаривались:

– Спорим, я с ней пересплю? За пару-тройку дней? – спросил приятеля шатен с серыми глазами.

– За три дня? – переспросил другой, блондинистый парень. – Бро, теряешь хватку! Здесь делов-то всего ничего. Она ж застенчивая до одури. Но фигуристая, задница, как орех. Да, а как же твоя Алинка-перинка? Она с тебя шкуру спустит, если узнает, что ты с кем-то еще зажигаешь.

– Да пусть катится, я никого не держу, – пренебрежительным тоном ответил парень.

– Правильно, ты и так с ней долго продержался, – поддержал его приятель.

Я подошла к местным казановам.

– Ребята, а где находится двенадцатая аудитория? – спросила я.

– На втором этаже, – тут же ответил шатен и посмотрел на меня оценивающим, чисто мужским взглядом. – Я могу проводить.

– Спасибо, я сама дойду.

Я подошла к двенадцатой комнате и принялась ждать. Минут через десять стали открываться двери кабинетов, и из них начали выходить студенты. Коридор сразу наполнился шумом: смех, оживленные диалоги, азартные споры, кто-то, кажется, уже успел поссориться.

Я подошла поближе к нужной мне аудитории. Из нее как раз выходила группа девушек. В воздухе разлился аромат элитного парфюма. Я посмотрела на студенток: упакованы по высшему разряду, одежда известных брендов, украшения тоже из разряда люкс. Прямо хоть сейчас на подиум, благо, что фигурой студенток природа не обделила.

– Девушки, Елизавета Донникова ведь с вами учится? – спросила я.

– Училась, – отозвалась одна девушка из этой компании, стройная блондинка с васильковыми глазами и длинными волосами до самого пояса.

– А кто это такая? – спросила другая студентка.

У девушки были черные, коротко подстриженные волосы и карие глаза.

– Ты ее не знаешь, она ушла из академии в прошлом году, а ты ведь недавно к нам перевелась, – объяснила блондинка.

– А-а, ну да. Тогда, конечно, я ее не знаю.

– А зачем вам Лизка? – поинтересовалась блондинка.

– Мы с Лизой вместе отдыхали на юге, – на ходу придумала я. – Обменялись адресами и телефонами. Вот звоню ей, а телефон не отвечает. Да и дома она не появляется.

– Ну, это на Лизку похоже, – хмыкнула блондинка. – Она и на занятия-то ходила через пятое на десятое. Лиза все больше по ресторациям рассекала.

– А в каких ресторанах конкретно? – уточнила я.

– Вроде бы «Серебряный шар». Да, точно. Лизка там со своим папиком зависала, – сказала блондинка. – Кажется, его Вячеславом зовут.

– Зависала с папиком? Нет, серьезно? – удивилась брюнетка. – Папики, они же такие… жирные, с толстым пузом. И старые. Фу!

– Ну нет, Вячеслав совсем не такой. Высокий, атлетически сложенный шатен. Видно, что в «качалку» ходит. Ему лет тридцать пять, наверное, будет. Во всяком случае, он выглядит взрослым, не мальчиком. Солидный такой, не то что наши сопляки.

– Ну, не такие уж они и сопляки, – возразила брюнетка. – Сливки общества, отпрыски богатых семейств.

– В том-то и дело, что отпрыски. А сами они на что способны? Прожигать родительские деньги, – рассуждала блондинка. – Нет, мне больше нравятся состоявшиеся мужчины. Кстати, девочки, как вам наш сегодняшний лектор-аспирант?

– Ой, он такой душка! Я буду не я, если не затащу его в постель! – азартно воскликнула еще одна студентка, которая до сих пор не участвовала в разговоре.

Студентки уже забыли про меня и принялись обсуждать достоинства аспиранта.

«Берегись, красавчик аспирант, – подумала я, – на тебя открыт сезон охоты».

Так, ладно, мне пора заниматься поисками племянницы владельца строительной компании.

Итак, значит, бойфренда Елизаветы Донниковой зовут Вячеславом, ему около тридцати пяти лет, высокий, спортивный, состоятельный шатен. Сейчас отправлюсь в «Серебряный шар», благо это заведение расположено не очень далеко.

Припарковавшись недалеко от ресторана, я вошла внутрь. Убранство этого заведения было выполнено со вкусом. Интерьер сочетал множество шаров серебристого цвета и различных размеров: маленьких, средних и довольно больших. Шары были развешены по всему залу, начиная с барного отделения. За барной стойкой стоял молодой высокий парень.

Я села на барный стул, парень вопросительно посмотрел на меня.

– Сделайте мне коктейль, – попросила я.

– Какой вы предпочитаете вкус? – поинтересовался бармен.

– Ну… что-нибудь такое… экзотическое. – Я абстрактно рассекла воздух пальцами правой руки.

– Понял, сейчас все будет, – пообещал парень и принялся за дело.

Он повернулся к полкам и стал доставать ингредиенты для коктейля. Приготовив напиток, бармен украсил его долькой грейпфрута, нанизав ее на соломинку.

– Ваш коктейль готов, – сообщил парень и придвинул мне стакан.

Я пригубила, а затем сделала полноценный глоток.

– Оу, неплохо, – похвалила я.

Коктейль и в самом деле получился отменный: приятный вкус с некоторой горчинкой и освежающим ароматом.

– Приятно слышать. Спасибо на добром слове, – улыбнулся парень.

Я не торопясь допила коктейль и вынула из сумочки фотографию Елизаветы Донниковой. Приложив к фото купюру, я протянула и то и другое бармену.

– Взгляните, узнаете эту девушку? – спросила я.

– Да, вроде бы, – посмотрев на фото, сказал парень.

Купюра между тем моментально исчезла из моего поля зрения. Интересно, куда он ее дел? То ли спрятал под барную стойку, то ли в свою одежду. В общем, ловкость рук и никакого мошенничества.

– Так, значит, эта девушка здесь была? – спросила я.

Бармен еще раз посмотрел на фотографию Елизаветы Донниковой и кивнул:

– Ну да. Точно. Была здесь такая. Тусовалась.

– А как давно эта девушка тут появлялась? – задала я следующий вопрос.

Бармен наморщил лоб, вспоминая.

– Да, ваще-то, давненько она здесь не появлялась.

– Девушка одна здесь развлекалась? – Я продолжала задавать интересующие меня вопросы.

– Ну! Зачем же одна? – удивился парень. – Такие куколки одни не ходят. Ее сопровождал постоянный мэн.

– А сейчас этот мэн, случайно, не здесь? – спросила я.

– Э-э… – Парень сделал многозначительную паузу.

Я поняла более чем прозрачный намек и положила на барную стойку еще одну купюру.

Она так же молниеносно испарилась, как и первая, а бармен с загадочным выражением лица проговорил:

– Этот чэл сейчас находится за средним столиком, наискосок от бара.

– Еще один вопрос: как зовут этого чэла-мэна? И чем он по жизни занимается? – продолжала я выпытывать информацию.

В принципе, имя бойфренда Елизаветы мне уже было известно, но я решила проверить, правильно ли его назвала бывшая однокурсница разыскиваемой девушки.

Парень переступил с ноги на ногу и выразительно посмотрел на меня.

– Что? Ты хочешь сказать, что не знаешь? Вот уж ни за что не поверю!

Бармен помялся, а потом «пошуршал» пальцами, намекая на денежные знаки. Пришлось снова лезть в сумочку и доставать очередную купюру.

Парень тут же выдал информацию:

– Этого мужчину, о котором вы спросили, зовут Вячеславом. А род его занятий… так сразу и не скажешь.

– В смысле? Я не поняла. – Я удивленно посмотрела на бармена. – Что это значит?

– Ну, Вячеслав, кажется, сначала занимался грузоперевозками, потом продвигал газовое оборудование. В общем, всем понемногу. А какие дела у него сейчас, мне неизвестно.

Парень замолчал.

– Скажите, а после того как девушку перестало интересовать ваше заведение, Вячеслав нашел себе новую спутницу? – спросила я.

– Да, вы можете в этом убедиться, если обернетесь, – сказал бармен. – Правда, первое время он ходил один и был в печали. Но… потом все изменилось. Появилась новая спутница. Вот такие вот дела.

– Я поняла. Благодарю за сведения, – сказала я.

– Всегда пожалуйста. Если что, обращайтесь, – улыбнулся бармен.

«Хм… да, конечно. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. И ключевое слово здесь – деньги», – подумала я.

Я обернулась и взглянула в том направлении, которое указал мне бармен. Действительно, за столиком сидел мужчина, выглядевший так, как его описали одногруппницы Елизаветы Донниковой: спортивный, широкоплечий шатен лет тридцати с небольшим. Рядом с ним находилась полноватая, кричаще одетая девица с невероятным количеством косметики на лице. Она с недовольным видом что-то говорила Вячеславу. Потом спутница с грохотом отодвинула стул и, цокая высокими каблуками, поковыляла по направлению к выходу.

Я решила воспользоваться ситуацией и направилась к Вячеславу.

Приблизившись к мужчине почти вплотную, я спросила:

– Вы разрешите присесть за ваш столик?

Вячеслав равнодушно посмотрел на меня:

– Вообще-то место занято. Моя подружка отошла попудрить носик.

– Я ненадолго. Уйду еще до того, как ваша подружка подправит свой носик.

– Ну-ну, – теперь мужчина посмотрел на меня с интересом, – только должен предупредить: Зинка очень ревнивая. Чуть что – сразу в волосы вцепится. А у вас они такие роскошные, – похвалил он.

– Спасибо за комплимент, но не беспокойтесь, я сумею постоять за себя. Так что моим волосам, да и другим частям тела ничего не угрожает, – сказала я.

Я придвинула стул и села напротив Вячеслава. Вынув из сумочки фотографию Елизаветы Донниковой, я положила ее перед Вячеславом.

– Вы знаете эту девушку? – спросила я.

– А откуда у вас фото Лизки? – воскликнул мужчина.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, – назвала я себя. – Елизавета уже несколько дней не выходит на связь. Поэтому ее дядя нанял меня, чтобы я отыскала девушку. Скажите, как давно вы видели Елизавету?

– Да уже довольно давно, – со вздохом ответил Вячеслав. – Вообще-то мы с Лизкой… типа того… ну, расстались, что ли.

– А что так? – поинтересовалась я.

– А черт ее знает, – неопределенно ответил мужчина. – Лизка чего-то там напридумывала, типа мы не подходим друг другу. Ну и прочую ерунду. Ну а я тоже психанул. Сказал, что раз так, то не очень-то и надо. Короче, разбежались мы с ней. Зинка, правда, тоже не ангел. Но с ней все ж таки попроще. Она не строит из себя непонятно что.

– Скажите, а Елизавета употребляла наркотики? – спросила я.

Вячеслав ответил не сразу.

– Даже и не знаю, что сказать. Ну, законченной наркоманкой-то Лизка точно не была. Может быть, баловалась от случая к случаю. А так, чтобы постоянно… нет, это вряд ли.

– Значит, инициатором вашего расставания была Елизавета, – констатировала я.

– Да, – подтвердил Вячеслав. – Но вы вот сказали, что она не выходит на связь.

– К сожалению, да. Ее телефон не отвечает, и дома она не появлялась.

– Вот это плохо, – озабоченно произнес мужчина. – Знаете, Татьяна, хотя мы с Лизкой и расстались, но… все-таки она мне… как это сказать. Ну, не чужая. Мне кажется, что с ней случилось что-то скверное.

– Возможно, вы правы. Поэтому я и занимаюсь ее поисками…

Я не успела договорить, потому что почувствовала толчок в бок, и тут же над ухом раздался возмущенный визг:

– Эй, ты! А ну, мотай отсюда! Это место занято! Поняла! Щас все патлы повыдергиваю!

Ну, так и есть: вернулась Зинка, подружка Вячеслава. Подправив макияж, то есть еще больше намалевавшись, она и на самом деле попыталась схватить меня, правда, не за волосы, как предупреждал Вячеслав, а за плечо. Но я вывернулась и, встав со стула, тут же впихнула на него истеричную подружку Вячеслава:

– Полегче, дорогуша! Патлы рвать и я умею, если что.

– Зин, ты че, сдурела, что ль? – вмешался Вячеслав. – Это частный детектив, она ищет Лизку, а ты…

Но Зинаида разбушевалась еще больше:

– Ах вот оно что?! Ты еще и детектива нанял, чтоб отыскать свою шалаву!

– Да не я ее нанимал, ё-мое! – в сердцах вскричал Вячеслав.

Зинаида еще что-то кричала в ответ, но я, уже не слушая их перебранку, поспешила к выходу.

Я уже покинула «Серебряный шар» и направилась к своей машине, и в это время запиликал мой сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Алло, Татьяна Александровна? – спросил женский голос.

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, это я, Полина Георгиевна, ну, соседка Лизы и Екатерины. Мы с вами сегодня разговаривали о Лизе. Так вот я что звоню-то. Пришла моя внучка и рассказала, что как-то она проходила мимо клуба «Оранжевое лето» и видела, как оттуда выходила Лиза.

– А как давно это было, Полина Георгиевна? – спросила я.

– Ну, может быть, с неделю назад, – ответила женщина. – Правда, не знаю, поможет ли вам эта информация. На всякий случай я решила вам позвонить.

– Вы правильно сделали, Полина Георгиевна. Спасибо вам за эти сведения. Я сейчас же поеду туда. А вы, если что-нибудь еще узнаете о Елизавете, позвоните мне, пожалуйста, – попросила я.

– Обязательно позвоню, Татьяна Александровна, – пообещала соседка Елизаветы и Екатерины. – Удачи вам, – пожелала она на прощание.

– Спасибо, удача мне сейчас очень бы пригодилась.

Клуб «Оранжевое лето» являлся своего рода цитаделью сообщества, представители которого считают себя новой расой. Почему – да кто же знает? На самом деле там собиралась «золотая» молодежь, детки бизнесменов местечкового разлива. Но пафоса было хоть отбавляй! Парочки и небольшие компании сидели за столиками, потягивая разноцветные коктейли из модных бокалов невероятных форм, бродили по залу, подтанцовывали под негромкую музыку на танцполе. Еще я заметила своеобразную группку, отличительной чертой которой было пристрастие к татуировкам и пирсингу. Почитатели нательных рисунков были, как правило, в футболках для демонстрации всего того, чем щедро были украшены их тела. Ну и конечно, блестящие колечки везде, где это только возможно: ноздри, надбровья и, само собой, мочки ушей.

В зале было уютно: тихо играла мелодичная музыка, посетители негромко разговаривали. Внутреннее убранство этого клуба было выдержано в ярких солнечных тонах, начиная от росписи стен и потолка, и подчеркнуто оранжевыми светильниками в виде шаров на столиках.

Я было направилась к бару, но на пути меня перехватил симпатичный парень лет двадцати пяти-шести. Короткая стрижка темных волос, несколько заостренные черты лица, черные джинсы и такого же цвета свитер.

– Привет, не меня ищешь? – с искренней радостью в голосе спросил он и подошел вплотную ко мне.

– Мм… мы знакомы? – Я с удивлением взглянула на парня.

– Ну если и не знакомы, то можем познакомиться! – жизнерадостно сообщил он. Наглый тип!

– Я вообще-то пришла сюда из-за нее. – Я вынула из сумки фото Елизаветы Донниковой и протянула его парню.

– Ох, красотка, – вздохнул он, взглянув на фотографию Елизаветы. – Да что же мы стоим, – спохватился он, – давай присядем.

Парень потянул меня за собой.

– Кстати, меня зовут Эдуард, – сказал молодой человек, когда мы сели за столик. – А тебя как зовут?

– Я Татьяна, – назвала я себя. – Так что же с этой девушкой?

Я кивнула на фотографию.

– Она не придет, Таня, – грустно сказал Эдуард.

– Но ты знаешь, где она? – не отставала я.

– Нет, не знаю.

– Но ведь она приходила сюда, ведь так? – продолжала допытываться я.

– Да, приходила, – подтвердил парень. – Но это было уже довольно давно.

– Давно? – переспросила я.

– Да. Но, послушай, Таня, чего ты о ней так печешься?

– Ищу я ее, Эдик, ищу. Пропала куда-то девчонка, и никто не знает куда, – грустно сказала я.

– Вот как… Знаешь, она к нам сюда забредала несколько раз, я так понял, из любопытства. А может быть, богатенького мальчика подцепить хотела, кто знает… Но у нас тут в большей степени все свои, своя тусовка, как говорится. И Лизе тут не очень-то комфортно было. Впрочем, ладно, хватит о ней.

Эдуард взял меня за руку.

– Ах вот ты где! И уже успел девицу захомутать! Предатель! А я-то думала…

Я обернулась на крик и увидела молодую женщину лет тридцати. С искаженным от ярости лицом она смотрела на Эдуарда.

– Лилиана, ты все не так поняла, я тебе все сейчас объясню, – забормотал Эдуард.

Я решила воспользоваться удобным случаем и потихоньку выскользнула из клуба. Но что же мне делать дальше? Я ведь так и не отыскала ничего такого, что бы дало мне ключ к поискам Елизаветы.

Вот с кем контактировала племянница владельца строительной компании? Да, я встретилась с бывшим бойфрендом Елизаветы, Вячеславом. Но они расстались довольно давно, а главное, он не знает, где сейчас может находиться его бывшая подруга. Что же касается Эдуарда, то и он не сообщил ничего сколько-нибудь ценного.

Так, ладно, я ведь еще не побывала в экономическом университете, куда перешла Елизавета из Академии права. Надеюсь, что в «экономе» мне повезет больше.

В отличие от Академии права в экономический университет я попала не во время занятий, а в перерыв. Я назвала себя вахтерше, предъявила лицензию и прошла сквозь вертушку в просторное фойе. Поискав среди объявлений расписание второго курса, я выяснила, что следующая пара у студентов будет проходить во второй аудитории.

Я подошла к группе студенток и обратилась к одной из них – невысокой стройной брюнетке в довольно сексапильном платье-худи.

– Простите, вы не подскажите, где находится аудитория номер два? – спросила я.

– Это на втором этаже, пойдемте, я вас провожу, у меня там сейчас будет пара.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к учебной комнате. Около нее уже стояли три девушки.

Увидев нас с брюнеткой, они с интересом посмотрели на меня.

– О, у нас новенькая! – воскликнула одна из девушек, симпатичная платиновая блондинка с точеной фигуркой и правильными чертами лица.

– Нет, я не студентка, я частный детектив, – объяснила я.

– Никогда не видела детективов живьем, только читала про них, – заметила блондинка.

– Девушки, мне необходимо поговорить с вами насчет Елизаветы Донниковой, – начала я.

– А что с ней? Почему она вас интересует? – спросила блондинка.

– Елизавета не выходит на связь несколько дней, и дома ее тоже нет, – объяснила я. – Вы не знаете, где она может находиться?

– Нет, нет, мы не знаем, – как-то очень быстро, а главное, организованно отреагировали однокурсницы Елизаветы.

– Точно не знаете? – спросила я и пристально посмотрела на девушек.

– Ну… – начала брюнетка, которая привела меня на второй этаж, и отвела взгляд.

Две другие девушки – блондинка и кареглазая студентка с волосами теплого медового цвета – начали едва слышно о чем-то говорить. Однако я уловила имя Елизаветы Донниковой.

– Нет, мы и в самом деле не знаем, где может находиться Лизка, – наконец произнесла кареглазка.

– Ну, ты, Ларис, не говори за всех, – словно на что-то решившись, протянула брюнетка, – все мы знаем, что…

Девушка снова недоговорила. Кареглазая Лариса со злостью посмотрела на нее.

– И что же вы знаете, интересно? – с насмешкой спросила она.

– А то, что на Лизку запал красавчик, которого ты присмотрела себе! – парировала брюнетка.

– Да, Викуля, присмотрела, – с вызовом ответила Лариса. – Он меня еще год назад заинтересовал. А тут эта Лиза… явилась не запылилась.

– Ага, и отхватила красавчика, которого ты уже стала считать своим! – воскликнула девушка с некоторым злорадством.

– Только непонятно, за какие такие заслуги она добилась самого красивого парня, – тихо проговорила Лариса.

– Да Костик на тебя так ни разу и не посмотрел, – подлила масла в огонь Вика.

– Так, захлопнули все варежку! – скомандовала Лариса. – И вообще, я пошла!

Девушка, покачивая бедрами, с независимым видом продефилировала в сторону лестницы.

– Обиделась, – констатировала Вика, – а чего обижаться-то? Да, – девушка обратилась ко мне, – а кто вас нанял искать Лизу? Неужели ее мамаша?

– Нет, ко мне обратился дядя Елизаветы, – объяснила я.

– А-а, тогда понятно. Лизкин дядя – крупный бизнесмен, родители Костика – тоже люди не бедные. Так что…

– Деньги к деньгам, – закончила блондинка.

– Да, Оксан, ты права. Ну а наша Лариса-киса, ну кто она? Отца нет, мать маникюршей работает. Нет, Ларка Костику не пара.

– Но разве все в жизни измеряется деньгами? – заметила я. – Возможно, что у Ларисы действительно сильное чувство к этому Костику. И она борется за свою любовь. Насколько я поняла, налицо любовный треугольник? Парень и две девушки. Лариса, похоже, влюблена в Константина. А сам он? Кого он любит? Ларису или Елизавету? Какой расклад?

– Расклад такой. Ларка сама не своя от ревности, потому что Лизка и Костик встречаются. И насколько нам известно, Лизка поселилась у Костика, – объяснила Оксана. – Вот Ларка и бесится.

– А давно они живут вместе? Я имею в виду Елизавету и Константина? – спросила я.

– Ну, мы время не засекали. Ну, может быть, месяц, может, два, – ответила Вика.

– А Константин живет с родителями? Или у него имеется собственная жилплощадь? – задала я следующий вопрос.

– Мы не особо в курсе. Но скорее всего, Костик квартирой обеспечен. Да? Как ты считаешь, Викуль? – спросила Оксана одногруппницу.

– Да, похоже на то. Помнишь, мы однажды были у него с компанией?

– Ты говоришь о том случае, когда первокурсники решили устроить тусню по поводу поступления, а старшие курсы тоже подтянулись? – напомнила девушка.

– Да, я об этом. Понимаете… – Девушка обратилась уже ко мне. – Костик старше нас на… Короче, он уже на предпоследнем курсе. Ну и вот, Костик тогда пригласил нас к себе.

– А где живет Константин? – спросила я.

Девушки замялись.

– Послушайте, ваша одногруппница уже несколько дней не подает о себе никаких вестей. Связаться с ней не представляется возможным. Возможно, что Елизавете угрожает опасность, – объяснила я ситуацию. – Оксана, Вика, мне просто необходимо встретиться с Константином. Возможно, он знает, что произошло с Елизаветой. Или где ее искать.

Студентки продолжали молчать, только переглядывались.

– Ладно, – сказала наконец Оксана, – но только, пожалуйста, не говорите, что адрес Костика вы узнали от нас.

– Да, не выдавайте нас, – присоединилась Вика.

– Естественно, Константин не узнает, от кого я получила его координаты. Вам совершенно нечего беспокоиться на этот счет, – пообещала я. – Так где он проживает?

– На улице Мира, дом восемнадцать, квартира пятнадцать, – сообщила Оксана.

– Оксан, а я гляжу, ты, никак, сама на Костика нацелилась? – с удивлением посмотрев на девушку, спросила Вика. – Вот даже и адрес его запомнила, как будто бы наизусть выучила.

– Да очень он мне нужен! – с пренебрежением произнесла Оксана. – Я не из тех, кто бегает за парнями. Я считаю, что это меня должны добиваться, а не наоборот. А что касается адреса Костика, так у меня память хорошая, особенно на цифры.

– Так, осталось только выяснить, как фамилия этого Костика, – вмешалась я в пикировку девушек.

– Стародубников. Константин Стародубников, – сказала Оксана.

– Понятно. Спасибо, девочки, – сказала я. – И до свидания.

– До свидания.

Девушки ушли направо по коридору второго этажа, а я спустилась на первый этаж и снова подошла к доске, на которой было вывешено расписание занятий. Константин Стародубников, нынешний бойфренд Елизаветы Донниковой, учится, по словам девушек, на предпоследнем, четвертом курсе. Посмотрим, какие занятия у четвертого курса на сегодня. Оказалось, что сегодня у них была только одна, первая пара. Стало быть, Константин уже отзанимался. Поэтому есть смысл поехать к нему домой, тем более что адрес мне известен. Правда, Константина дома могло и не быть. Ну да ладно. На месте сориентируюсь.

Я довольно быстро добралась до улицы Мира и, заехав в уютный ухоженный двор, припарковалась на свободном месте. Я вышла из машины, включила сигнализацию и направилась к высотному дому.

– Офигеть, какая девочка, – раздался развязный мужской голос почти рядом.

– Ребят, вы чего? – испуганно пролепетала «девочка».

Я обернулась и увидела двоих гопников, которые нагло клеились к молоденькой и симпатичной девушке лет шестнадцати на вид. Стройная фигурка, фарфоровое личико, белокурые волосы ниже плеч и широко распахнутые голубые глаза. Сейчас в них плескалось отчаяние и страх. Парням было явно больше двадцати. Оба в спортивных куртках, свободных штанах и кроссовках, на головах короткий ежик волос.

– Ну, ты че, малышка? Не дрейфь, мы тя проводим, – с ухмылкой заявил один из маргинальных парней.

– Да, обязательно, даже не сомневайся. И защитим! – грязно подмигнул другой.

– Не надо менять провожать! Я живу в этом доме! И защищать тоже не надо! Дайте мне пройти! – почти закричала девушка.

– Так, а ну отошли от девушки, – твердым голосом скомандовала я, чем и переключила внимание негодяев на себя.

– Ой, ты поглянь, еще одна телка нарисовалась. Да классная какая! Прям зачет! Слышь, – гопник толкнул своего напарника локтем, – какой расклад образовался? Обоим девчат хватит! Сечешь?

– Парни, последний раз повторяю: отойдите от нас. – Я попыталась мирно разрулить ситуацию.

Но один из отморозков схватил девушку за руку и дернул на себя. Второй направился ко мне и уже занес руку, намереваясь схватить и меня. Я перехватила его движение неожиданным выпадом и с силой ударила кулаком в нос. Парень замычал и упал навзничь. Тут же, раскрутившись на месте, я заехала второму мордовороту коленом в пах, отчего он тут же согнулся пополам. Раздался дикий вопль и полился несусветный мат. Пока гопники валялись на асфальте, я взяла девушку за руку и потянула за собой.

– Идем, пока они еще не полностью очухались, – сказала я и спросила: – Ты на самом деле живешь в этом доме?

– Д-да, – заикаясь, пробормотала девушка.

Она достала домофонный ключ и открыла подъездную дверь.

– Ух, – выдохнула девушка, когда, пропиликав положенное время, дверь закрылась. – Слава богу! Спасибо вам! – поблагодарила девушка. – Если бы не вы…

– Ладно, успокойся. Все уже позади. Тебя как зовут? – спросила я.

– Вероника, – ответила девушка.

– А я Татьяна. Скажи, Вероника, на каком этаже находится квартира номер пятнадцать? – спросила я.

– Ой, так это же на одном этаже со мной. Ну, то есть рядом с моей квартирой. У меня четырнадцатая, а у Кости пятнадцатая. Так вы к Косте? – спросила Вероника.

– Да, к нему. Он ведь здесь живет? – решила я уточнить.

– Ну да, здесь. Родители купили ему квартиру, а сами они живут в коттеджном поселке. С ними еще и младший брат Кости живет, Кирилл. А вот и лифт, проходите.

Мы поднялись на четвертый этаж, вышли из лифта, и Вероника начала открывать свою дверь. А я позвонила в соседнюю квартиру. За дверью было тихо. Скорее всего, Константина Стародубникова не было дома. Я позвонила еще раз. На этот раз за дверью послышались шаги и звонкий мальчишеский голос спросил:

– Кто там?

– Я к Константину, открой, пожалуйста, – попросила я.

– А его нету дома, – все так же из-за двери сообщил мальчик.

– Это Кирилл, – сказала Вероника.

Оказалось, что девушка не ушла к себе, а осталась на лестничной клетке.

– Кирюх, открой дверь, – попросила девушка, – Татьяне нужен Костя.

– Костик всем нужен, – сказал Кирилл, но дверь открыл.

– А вы ничего, – оценил мальчишка, появляясь в дверном проеме.

На вид младшему брату Константина Стародубникова было лет двенадцать-тринадцать.

– Скажи, когда придет твой брат? – спросила я.

– А он не придет, – ответил мальчишка.

– Как так? – удивилась я.

– Он поедет в коттедж, – объяснил Кирилл. – А может, он уже там.

– Так твой брат не здесь живет? – продолжала я расспрашивать Кирилла.

– Вообще-то он здесь живет, но пока предки на курорте отдыхают, он сторожит коттедж, – объяснил брат Константина.

– Теперь понятно. Скажи, а где находится коттедж? – спросила я.

– В коттеджном поселке «Рассвет». Там всего одна улица, так что найдете. Наш коттедж под красной черепичной крышей, он там один такой. Находится как раз посередине.

– Понятно.

Я вышла из подъезда и, сев в машину, завела мотор.

Вскоре я уже была в коттеджном поселке. Он был небольшой, и я без труда отыскала коттедж под красной черепичной крышей, в которой проживали родители Константина Стародубникова. Территория загородного дома была обнесена стальным забором. На воротах находился видеодомофон с кнопкой для связи.

Я нажала на переговорное устройство. Ответили мне не сразу. Пришлось звонить еще раз. На этот раз мне повезло, и в трубке раздался слегка хрипловатый мужской голос:

– Кто там?

– Мне необходимо поговорить с Константином Стародубниковым, – ответила я.

Молчание длилось примерно с полминуты или чуть меньше. Затем в домофоне послышалось «входите», и ворота начали открываться. Асфальтированные дорожки начинались прямо у ворот и вели к двухэтажному коттеджу, перед которым была разбита большая клумба с цветами.

Я подошла к входной двери, потянула за ручку и вошла внутрь. Просторный холл плавно перетекал в гостиную с окнами от пола до потолка. Светлые стены, в тон им – диван и два кресла. На полу около дивана лежала медвежья шкура, в углу находился камин. С потолка свисала большая люстра, а на стене у лестницы, которая вела на второй этаж, я заметила светильники, имитирующие свечи. Но в гостиной никого нет, пусто. Интересно, где же Константин? Впустил меня в коттедж, даже не спросив, кто я такая и что мне нужно, а сам и не думает появляться. Ну-ну, подождем.

Ждать пришлось недолго. Откуда-то сбоку послышался звук открываемой двери, и в гостиной наконец-то появился он – мечта студенток экономического университета, красавчик Константин Стародубников.

Свой выход он обставил эффектно: голый торс с еще не высохшими, вероятно, после душа капельками воды, банное полотенце, повязанное на бедрах. Хм… Но парень действительно был красив, тут девчонки не соврали: высокий темноволосый шатен с подкачанным телом, на котором проступали бицепсы и «кубики».

Кажется, я слегка зависла, и Константин тут же просканировал меня от макушки до щиколоток нагловатым взглядом синих глаз.

– Вы Константин Стародубников? – официальным тоном произнесла я.

– Ну я, – с ухмылкой произнес Константин.

– Мне необходимо с вами поговорить, – сказала я.

– И где будем говорить? – все так же откровенно разглядывая меня, спросил Константин.

– Да хотя бы здесь.

Взяв инициативу в свои руки, я села на диван. Константин все так же стоял на месте.

– А вас не смущает мой вид? – спросил он.

Я пожала плечами:

– Вид как вид. Если вам так удобно.

– Все-таки я пойду оденусь.

– Да пожалуйста.

Вскоре Стародубников вернулся. На этот раз на парне были черные джинсы, синяя футболка и белоснежные кроссовки, вся одежда, естественно, от самых известных фирм.

– Так о чем вы хотите со мной поговорить? – спросил Константин. – И кстати, вы не представились.

– Да, это мое упущение. Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – сказала я.

– А чего так официально? – усмехнулся Константин. – Вы прямо как училка: фамилия, имя и еще и отчество.

– Разговор у меня к вам, Константин, будет серьезный. Поэтому вот так все и официально, – объяснила я.

– И о чем же разговор-то? – лениво осведомился Стародубников.

– О Елизавете Донниковой. Только не говорите, что вы знать не знаете такую, – предупредила я, увидев, как Константин заметно переменился в лице. – Она здесь? – быстро спросила я.

– Кто «она»? – недоуменно спросил Константин.

– Елизавета. Елизавета Донникова, – почти по слогам произнесла я имя и фамилию племянницы владельца строительного бизнеса.

– Да вы чего? С чего бы ей находиться здесь? – несколько напряженно спросил Константин.

– Но ведь вы встречаетесь, не так ли? – внимательно посмотрела на Стародубникова.

– Встречались. Прошедшее время. Уже не встречаемся. Разбежались.

Рубленые фразы, но посмотрел на этот раз парень несколько растерянно. Во всяком случае, от того откровенного, раздевающего взгляда, которым он окидывал меня в самом начале, не осталось и следа.

– Стало быть, Елизаветы сейчас здесь нет, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла я.

Но Константин буквально взвился:

– Нет! Я же сказал! Если не верите, можете обыскать дом! Я разрешаю!

«Ишь ты. Разрешает он. А мне твое разрешение и не требуется. Надо будет, и обыщу. Но попозже».

– Ладно, Константин, я вам верю, – примирительно сказала я. – Верю, что Елизаветы здесь нет. В таком случае где же она?

– Да я-то откуда знаю? – снова с раздражением спросил Константин.

– Ну, хотя бы где она может находиться, вы можете сказать? – не отставала я.

– Нет, не могу, потому что совершенно не представляю, где она может быть. Говорю же вам, что мы с Лизкой расстались, – упрямо стоял на своем Стародубников. – И каждый пошел своей дорогой.

– Да? А у меня вот другие сведения имеются. – Я пристально посмотрела на Константина.

– И какие же? А, понимаю, вам Лизкины подружки наговорили всяких небылиц. Они это умеют. Уверен, что и меня они тоже сдали. Иначе откуда бы вы узнали про меня?

– Ну, у меня есть свои способы добывания информации, – не вдаваясь в подробности, ответила я. – Мне также известно и то, что какое-то время, до того как каждый из вас пошел своей дорогой, – я процитировала парня, – вы жили вместе.

– Не буду отрицать этот факт. А что, нельзя? Лизка уже достигла совершеннолетия, я тоже. И вообще, каждый может жить где хочет и с кем хочет. Мы с Лизкой почувствовали обоюдную симпатию, я пригласил ее к себе пожить. Нет, не сюда, это коттедж родителей, а у меня имеется своя квартира в городе. Ну вот, пожили вместе, а потом расстались, – объяснил Стародубников.

– А кто с кем расстался? Елизавета с вами или вы, Константин, с Елизаветой? – уточнила я.

– А что, это так важно, так принципиально? – хмыкнул Стародубников. – Какая, в конце концов, разница? Никакой!

– Да не скажите. Как раз именно это и может иметь принципиальное значение. Так кто же был инициатором разрыва? – Я продолжала настаивать на конкретном ответе.

– Ну, допустим, я, – нехотя признался Константин.

– Так «допустим» или все-таки вы? – продолжала допытываться я. – Вы сказали Елизавете, чтобы она уходила?

Константин вздохнул.

– Получилось так, что никто из нас прямо такого не говорил, – сказал парень.

– Это как же надо понимать ваши слова? – Я удивленно посмотрела на Константина. – То есть вы не сказали ей: «Знаешь, что? Уходи!» И Елизавета тоже не стала говорить: «Все кончено, я ухожу».

– Да что вы цепляетесь к словам и докапываетесь? – вспылил Стародубников. – Для чего вам все эти подробности? Роман, что ли, собираетесь писать?

– Возможно, что со временем и напишу, как знать. Но в данном конкретном случае меня интересуют все эти подробности, потому что ситуация складывается очень серьезная. И очень тревожная. Ведь если вы какое-то время жили вместе, а затем разбежались, Елизавета могла решиться на самоубийство. Ведь вы, Константин, все время увиливаете от честного ответа на мой вопрос: кто из вас поставил точку в ваших отношениях? И кстати, ваши родители знают о ваших отношениях с Елизаветой и о совместном проживании с ней в вашей городской квартире?

– Да при чем тут мои родители? Ни к чему их сюда приплетать! – с раздражением, даже со злостью воскликнул Константин. – И с чего это вы вдруг заговорили о Лизкином самоубийстве? Не такой уж она и нежный цветочек, чтобы не пережить наш разрыв. Если хотите знать, до меня она встречалась с одним великовозрастным мэном. Потом они расстались. И никто из этого трагедии не делал. Никто не умер, все живы и здоровы.

– Но в данном случае не все так благополучно. Елизавета уже несколько дней не выходит на связь, ее телефон не отвечает, дома она тоже не появляется. – Я снова объяснила ситуацию.

– Но я и правда не знаю, где она. Вообще-то, если уж на то пошло, то это Лизка меня бросила. Она решила поставить точки над «i», вот.

– И как же это случилось? – спросила я.

– Как, как? Взяла и ушла, – буркнул Константин. – Причем ушла к моему другу.

– Как зовут друга? – тут же спросила я.

– Стасом его зовут, – нехотя ответил Константин.

– Полностью, пожалуйста, фамилию тоже назовите, – попросила я.

– Станислав Сошественский. Мы вместе учимся, на одном курсе. Стас вообще-то не здешний, не тарасовский. Он из Самары приехал, – пояснил Константин.

– А где живет этот Стас? – спросила я.

– Квартиру снимает.

– Значит, обеспеченный этот Стас, – предположила я.

– Да, у него отчим в серьезном бизнесе крутится. Но Стас и сам зарабатывает: он в электронике нехило шарит. Да и по университетским предметам тоже…

– И давно вы дружите? – задала я вопрос.

– С первого курса, – ответил Константин.

– Понятно. И что же дальше?

– А дальше… Короче, появилась Лизка…

Константин замолчал.

– Давайте, Константин, я попробую угадать, что произошло дальше. А дальше случилось то, что и вы, и ваш друг Стас одновременно заинтересовались Елизаветой Донниковой. Елизавета сделала свой выбор в вашу пользу. Ведь так? Я права?

– Да, поначалу все так и было. Стас, как сейчас модно говорить, с пониманием отнесся к ситуации, – начал рассказывать Стародубников. – Мы все равно продолжали дружить со Стасом. Так же ходили по ночным клубам. Втроем, причем Лизка тоже с нами была. Правда, когда мы с Лизкой стали жить вместе, Стас отошел в сторону.

– Это в каком же смысле? – не поняла я.

– Ну, в том смысле, что он уже не составлял нам с Лизкой компанию. Ну, его тоже понять можно. Как по мне, так я бы сразу отрезал. Не стал бы третьим лишним.

– Ясно. Продолжайте, – попросила я.

– Так продолжалось какое-то время, а потом Лизка начала мне говорить, что надо бы Стаса снова привлечь в нашу компанию. Не знаю, чего ей вдруг сбрендило. Говорит, что чувствует себя виноватой в том, что наша со Стасом дружба сошла на нет. Сказала, что было бы здорово, если бы я пригласил Стаса в ночной клуб «Оазис», куда мы с Лизкой собрались. В общем, начала меня уговаривать. Ну и уговорила. Стас был не против нашего совместного похода. Да и поначалу тоже все было вроде путем. Мы танцевали, сидели за столиком, болтали, смеялись. Ну и пили, конечно. Я так обрадовался, что наши отношения со Стасом стали почти как раньше, что позволил себе выпить больше, чем следовало бы. Ну и пришлось посетить ватерклозет. Не помню, сколько я там был, только когда я вернулся в зал, то ни Лизки, ни Стаса там уже не было. Их не было также и на танцполе. Я стал расспрашивать наших соседей по столику, они тоже их не видели. Да и состояние их тоже оставляло желать лучшего. Я тогда подошел к барной стойке и спросил парня, не видел ли он Лизку и Стаса. Тот сначала отнекивался, а потом сказал, что Стас вывел ее во двор подышать воздухом, потому как вроде плохо ей стало. Ну, я помчался туда. И что же вы думаете? Эти двое на заднем дворе обжимались и сосались! Я подошел совсем близко, а они в упор меня не видят! У меня в башке совсем помутилось. Я даже не помнил, как отпихнул Лизку в сторону и как следует навалял Стасу! Лизка завопила, ну, тут и охрана подогналась. Меня схватили, Стаса с земли подняли, а Лизке сказали, чтоб замолкла. Меня конкретно перемкнуло от такой подлости. И от кого? От девушки, которую я считал своей, и от своего друга. Короче, я сказал этим предателям, чтоб они держались от меня подальше, иначе я за себя не ручаюсь и за последствия не отвечаю. Сказал и свалил. И все. Больше я этих двоих не видел.

– А что, в университете они не появлялись? Или вы там не были? – спросила я.

– Насчет них ничего не знаю, а сам я дома сидел. Никого не хотел видеть. Вот и все, – хмуро закончил свой рассказ Стародубников.

Ну, я не очень-то впечатлилась, слушая рассказ Константина. Не очень-то похож он был на убитого горем отвергнутого любовника. Как мне представляется, Константин просто удачно выбрал подходящий момент и разорвал связь с Елизаветой Донниковой.

– Ну что же, – сказала я, вставая, – осталось только получить от вас адрес, где проживает Станислав.

– Да пожалуйста, сейчас напишу, – с готовностью ответил Константин.

– Вот и отлично. А я тем временем осмотрю дом, – сказала я.

Константин, начавший писать координаты Станислава, остановился и посмотрел на меня.

– Вы же вроде поверили мне, когда я сказал, что Лизки здесь нет?

– Доверяй, но проверяй, – сказала я и начала осмотр дома.

Начала я с кухни. Там полный порядок и чистота. Не видно следов готовки, но, скорее всего, Константин ею и не заморачивается, а заказывает доставку. В ванной комнате все стерильно. Косметика, правда, присутствовала, но антивозрастная. По всем признакам косметические средства принадлежали матери Константина. В спальне я тоже не обнаружила никаких следов пребывания молодой девушки.

– Ну что, теперь вы поверили, что Лизки у меня нет? – спросил Константин, когда я вернулась в гостиную.

Я проигнорировала его вопрос. Вместо ответа я взяла лист бумаги с адресом Станислава.

– Да, Константин, если Елизавета вдруг объявится, позвоните мне вот по этому телефону. – Я вынула из сумки визитку и протянула ее парню.

– Ладно, позвоню, – безразличным тоном пообещал он.

Я вышла из коттеджа. Теперь мой путь лежал к Станиславу Сошественскому. Поскольку он снимал квартиру, то Елизавета вполне могла поселиться у него. А если нет? Ладно, на месте разберусь. Все равно ведь у меня нет никаких данных о том, где могла находиться Елизавета Донникова.

Дом, в котором Станислав снимал квартиру, я отыскала практически сразу. Это была добротная пятиэтажка, в которой недавно был произведен ремонт. Я поднялась на четвертый этаж и позвонила. За дверью было тихо. Только взглянув на часы, я поняла, что, возможно, Станислав еще находится на занятиях в университете.

Я позвонила в дверь еще раз. Но открылась соседняя дверь. На пороге показалась высокая и худая женщина пенсионного возраста.

– Вы к кому? – спросила женщина.

– Я к Станиславу Сошественскому. Мне сказали, что он снимает квартиру по этому адресу, – объяснила я.

– Верно. Я сдаю эту квартиру Стасику. Очень достойный молодой человек. Он приехал из Самары и учится в экономическом университете. Ведет себя прилично, не шумит, подозрительных компаний не водит, – сказала женщина.

– Скажите, а у него не появлялась вот эта девушка? – спросила я.

Я вынула фотографию Елизаветы Донниковой и показала ее женщине.

– Нет, не появлялась, – сказала она, возвращая мне фото, – я же говорю, что Стасик никого к себе не водит, ни парней, ни девушек. Он очень ответственно относится к учебе, не прогуливает занятия.

– Скажите, а когда вы последний раз видели Станислава? – спросила я.

– Ну, вообще-то, я ведь здесь рядом живу, слышу, как Стасик приходит и уходит… Постойте, а ведь последние несколько дней я… я ведь не слышала, как Стасик открывает дверь. Неужели он… где же он?

Пенсионерка вопросительно посмотрела на меня.

– Послушайте, вас как зовут? – спросила я.

– Анастасия Яковлевна, – ответила пенсионерка.

– Анастасия Яковлевна, скажите, могу я осмотреть квартиру? – спросила я.

– Но кто вы и почему вы хотите посмотреть мою квартиру? – спросила женщина.

– Мне необходимо осмотреть квартиру, в которой в настоящее время проживает Станислав. Ведь вы сказали, что он снимает у вас квартиру.

– Да, все верно, – подтвердила женщина.

– Дело в том, что я являюсь частным детективом, меня зовут Татьяна Иванова и я разыскиваю эту девушку, фотографию которой вам только что показала, – объяснила я. – Меня наняли, чтобы я ее отыскала, потому что вот уже несколько дней ее телефон не отвечает и дома ее тоже нет. У меня есть сведения, что Станислав и эта девушка – ее зовут Елизавета, – так вот, они… в общем, у меня есть предположение, что Елизавета поселилась у Станислава. Ну, то есть они стали жить вместе. Так вы позволите мне осмотреть квартиру? Может быть, мне удастся отыскать какую-нибудь зацепку, чтобы понять, где искать эту девушку?

– Ну хорошо, осмотрите.

Анастасия Яковлевна открыла входную дверь и пропустила меня вперед. Я прошла внутрь и начала осматривать однокомнатную квартиру, которую снимал Станислав. Квартира была небольшая. Я прошла по всем помещениям, начиная с прихожей: обследовала кухню, ванную комнату, небольшую кладовку. Никаких следов пребывания здесь Елизаветы я не обнаружила.

– Похоже, Стасика здесь тоже не было несколько дней, как и этой девушки, которую вы ищете, – озабоченно сказала женщина. – Вы знаете, Татьяна, я уже начинаю беспокоиться. Ведь Стасик мне не совсем чужой, ну, в том смысле, что меня попросила сдать ему квартиру одна моя очень хорошая знакомая. Ну, я и согласилась, а почему бы и нет? Квартира все равно пустует: дочь уехала за границу. Родители Стасика – люди состоятельные, проблем с оплатой никогда не было. Да и молодой человек меня устраивает как квартирант. Но почему он не появляется здесь уже несколько дней? Может быть, надо сообщить в Самару? И вы знаете, что?

– Что? О чем вы хотите сказать? – спросила я.

– Да вот… пару раз я замечала, что Стасик выглядит… как-то не так…

Анастасия Яковлевна замялась.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, понимаете, он вел себя, как будто бы выпил, но алкоголем от него не пахло. Вот это мне и показалось странным.

Хм… я обыскала квартиру, но следов наркотиков там не было. Однако вполне возможно, что Станислав не приносил зелье в квартиру.

– Анастасия Яковлевна, вы знаете номер телефона Станислава? – спросила я.

– Да, знаю. Сейчас позвоню.

Женщина набрала своего квартиранта.

– Абонент вне доступа, – растерянно сообщила женщина.

«Все понятно, только ничего не понятно, – подумала я. – Елизавета и Станислав пропали, у обоих не отвечает телефон. И вдобавок ко всему, кажется, Станислав употребляет наркотики. А Елизавета? Ее мать обнаружила, что пропала часть ее дорогих украшений. Конечно, это еще не является доказательством, но… В общем, поеду я сейчас в тот клуб, в котором произошла драка Константина и Станислава».

Я вышла из дома и направилась к своей машине. Заведя мотор, я поехала в «Оазис». Я припарковалась на пятачке около клуба, вышла из машины и вошла внутрь.

Помещение, которое занимал «Оазис», было не очень большим. Барная стойка начиналась почти сразу же, у входной двери. Я подошла к бармену – молодому парню с выбритыми висками и волосами, собранными в хвост.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Добро пожаловать в наш «Оазис». – Парень расплылся в широкой улыбке, обнажив белоснежный ряд зубов. – Что вам приготовить?

Я покачала головой. Все-таки я за рулем. Конечно, коктейли бывают и безалкогольные – такой я сегодня, собственно, уже пила, – но злоупотреблять подобными напитками не хотелось. Кроме того, по времени следовало уже возвращаться домой. Поэтому я сразу перешла к делу, по которому пришла сюда. Я вынула из сумки фотографию Елизаветы Донниковой и показала ее парню за стойкой.

– Помните эту девушку? – спросила я.

Парень посмотрел на фото:

– Да, припоминаю. Эта девушка пришла сюда с двумя парнями. Потом парни подрались, один из них избил другого и ушел, – сказал бармен.

– А девушка и другой парень? – спросила я.

– Ну, они потом, кажется, тоже ушли. Здесь-то они явно не остались. Но я этого не помню, у меня были свои дела. А почему вы об этом спрашиваете?

Парень вопросительно посмотрел на меня.

– Дело в том, что девушка и парень пропали. Их телефоны не отвечают, и дома их тоже нет. Я – частный детектив и разыскиваю девушку, меня нанял ее дядя, – объяснила я.

– Надо же, – бармен покачал головой, – а ведь еще один наш завсегдатай тоже пропал.

– А кто это? – тут же спросила я.

– Григорий Трубников. Его сестра ищет, вот почти так, как и вы. И тоже не может дозвониться. Прям какая-то эпидемия пропаж.

– А давно этот Григорий Трубников у вас здесь тусуется? – спросила я.

– Да уж давненько. Приходил раньше довольно часто. Сначала заказывал наши коктейли, – начал рассказывать парень.

– А потом что?

– Ну а потом, видимо, его перестали устраивать обычные коктейли, захотелось чего-то другого, – неопределенно заметил бармен.

– А что его сестра? Вы сказали, что она его ищет, – напомнила я.

– Да, она приходила сюда несколько раз, – подтвердил бармен.

– Это уже после того, как пропал ее брат, Григорий? – уточнила я.

– Ну да. Приходила и расспрашивала, где мог быть ее брат, ну, в смысле, какие клубы, кроме нашего «Оазиса», он еще посещал? Но мы-то откуда знаем? Мы же не ищейки какие-то, нам и своих забот хватает. Так сестрица не успокоилась и стала расспрашивать наших посетителей. Ну и пришлось поговорить с ней серьезно. Мы же не можем допустить, чтобы кто-то мешал нашим посетителям спокойно проводить время в нашем клубе.

– И что же девушка? – Я продолжала эту тему.

– Надеюсь, она все правильно поняла. Правда, дала свой телефон и попросила позвонить ей, если ее брат вдруг у нас объявится.

– Но он ведь не объявился? – спросила я.

– Нет, у нас он не появлялся, – подтвердил бармен.

– Послушайте, дайте мне телефон этой девушки, сестры Григория Трубникова, – попросила я парня. – Может быть, между исчезновением девушки, которую я разыскиваю, ее парнем и пропавшим Григорием существует какая-то связь? Мне сейчас просто необходима любая зацепка.

– Хорошо, если вам это поможет…

Я записала номер телефона сестры Григория Трубникова.

– Спасибо вам, – поблагодарила я бармена.

– Да не за что, удачи вам, – пожелал он.

– Спасибо и до свидания.

Я вышла из клуба. Подумав, я решила, что звонить на ночь глядя незнакомой девушке, сестре Григория, не имеет смысла. Все равно встречаться сейчас уже поздно. Но вот кому не мешало бы сейчас позвонить, так это Константину Стародубникову.

– Алло, Константин? – спросила я, услышав голос парня.

– Да, это я.

– Это Татьяна Александровна Иванова. У меня к вам вопрос. Скажите, Елизавета употребляет наркотики? – спросила я.

– Мм… Не знаю, что вам ответить, Татьяна Александровна. Когда мы еще были вместе, ну, до этого… случая, то Лиза никак не проявляла себя… в пристрастии к наркотикам, – сказал Стародубников.

– Ну а Станислав? Я имею в виду то время, когда вы еще были друзьями. У него как отношения с наркотическими веществами? – поинтересовалась я.

– Если честно, то… да, я замечал, что Стас время от времени был под кайфом, – с некоторой заминкой ответил Константин.

– Понятно.

Я отключилась. Ну, на сегодня достаточно. Пора ехать домой. Но когда я проезжала мимо Управления полиции, где работает мой бывший однокурсник по юридическому институту и просто хороший друг Владимир Кирьянов, то решила, что нелишним будет заглянуть к нему. Если он, конечно, еще на работе. Возможно, у него я и разживусь какой-нибудь информацией или же получу совет.

Я открыла дверь кабинета Кирьянова, предварительно постучав.

– Привет, Володь, – сказала я, проходя к столу, за которым работал полковник.

– Привет, Танюха, – отозвался Владимир, – давненько ты не была здесь. Уже успел соскучиться.

– Взаимно, Киря, взаимно.

– О! Узнаю Иванову, – усмехнулся Владимир, – только ты меня так называешь.

– Эксклюзив, так это называется.

– Ну, рассказывай давай, чем сейчас занимаешься? Или баклуши бьешь? – спросил Владимир.

– Да нет, Володь. Я сейчас впряглась в расследование, так что свободная жизнь поставлена на паузу.

– Так кого ловишь-то? – спросил Кирьянов.

– Если бы это была ловля, Володь, то я бы легко жила, – со вздохом ответила я.

– Чего-то я тебя не понял, Тань. Говоришь какими-то загадками, – покачал головой Владимир.

– Я это к тому, что если бы мое расследование заключалось в том, чтобы кого-то изловить, то это было бы одно дело.

– А у тебя-то что?

– А мне необходимо найти одну девушку, племянницу строительного бизнесмена Донникова, Елизавету, – объяснила я. – Ей двадцать лет, учится она на втором курсе экономического университета, и уже несколько дней ее телефон не отвечает. Донников забеспокоился и нанял меня. Я уже побывала дома у Елизаветы, она проживает вместе с матерью.

– А почему тебя нанял дядя девушки, а не ее мать? Ей, что же, без разницы, где находится дочь? – с удивлением спросил Владимир.

– Вроде того, Володь. Нет, она, конечно, изобразила озабоченный вид, отговорилась тем, что она только что приехала с курорта. Но по разговору я поняла, что она не очень-то в курсе того, где проводит время ее дочь и с кем общается. Екатерина, так зовут мать девушки, даже не смогла назвать мне координаты ее подруг. В университете я узнала, что в последнее время Елизавета встречалась со студентом-старшекурсником этого же учебного заведения, Константином Стародубниковым, и, кажется, какое-то время они жили вместе. Но совсем недавно Елизавета предпочла Константину его друга. Между парнями была нешуточная драка в ночном клубе, и в результате новый бойфренд девушки, Станислав Сошественский, тоже пропал. Квартирная хозяйка Станислава сказала, что уже несколько дней парень не появляется дома. Кстати, я осмотрела и квартиру Константина и Станислава. Ничего того, что говорило бы о присутствии там Елизаветы, я не обнаружила. Короче, Володь, у меня нет никакой зацепки, где можно было бы искать девушку, – призналась я.

– Слушай, Тань, а если эта Елизавета просто решила отдохнуть от своих кавалеров и взяла тайм-аут? – высказал предположение Кирьянов. – Ну, вот ты сама говоришь, что она бросила Константина ради его друга, а потом, возможно, пожалела. И сейчас не хочет попадаться на глаза ни тому, ни другому. Как тебе такой вариант? Укрылась где-нибудь и не высовывается.

Я задумалась.

– В принципе, Володь, я могла бы с тобой согласиться, если бы не одно «но». По некоторым данным, Станислав, похоже, употребляет наркотики. Это заметила его квартирная хозяйка. Да и Константин подтвердил, сказав, что видел Станислава, когда тот был еще его другом, в несколько необычном состоянии, похожем на наркотическое опьянение.

– А что девушка? У нее в этом плане как? – спросил Владимир.

– Я прямо спросила об этом у ее матери, та начала все отрицать, но потом, по моему настоянию, она проверила, все ли ценные вещи на месте, и обнаружила, что пропало несколько дорогих украшений. И это еще не все. Я побывала в том ночном клубе, где произошла драка, и бармен сообщил, что пропал еще один завсегдатай клуба, Григорий Трубников, а вот он – точно наркоман. Его разыскивает его сестра. Бармен пообещал сообщить ей, если парень снова у них объявится. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли это произойдет. Понимаешь, по словам бармена, сестра Григория была уверена, что с ним случилась беда. Она ведь не один раз приходила в ночной клуб и расспрашивала о брате посетителей. И ты знаешь, у меня тоже появилось какое-то такое предчувствие, что сестра не зря беспокоится. А еще я стала думать, что все-таки Елизавета исчезла не просто так.

– Хм… И какие у тебя, Тань, дальнейшие планы? – спросил Кирьянов.

– Я взяла у бармена телефон сестры Григория Трубникова и завтра с утра собираюсь ей позвонить. А еще, Володь, я подумала, что можно посмотреть сводки происшествий. Ну, вдруг Елизавета попала, скажем, в ДТП или еще в какое-то происшествие? Да, необходимо посмотреть, не попадала ли она в больницы, или…

– Я понял тебя, Тань. Давай, садись за компьютер и ищи.

Я начала просматривать полицейские протоколы не за пару дней, а за последние десять дней. На всякий случай я выбрала время с запасом, мало ли что.

Происшествия, которые нашли отражение в полицейских протоколах, касались бытовых правонарушений: кто-то с кем-то подрался, еще кто-то кого-то словесно оскорбил, один мужчина устроил дебош в супермаркете. Но упоминания о Елизавете Донниковой я не нашла.

Я прошлась по больницам и моргам. Нет, ничего нет.

– Ну что, Тань, как успехи? – поинтересовался Кирьянов, когда я встала из-за стола.

– Пусто, Володь, ничего не нарыла, – вздохнула я.

– Ну что же, отсутствие результата – тоже результат, – заметил Владимир.

– Ладно, поеду домой. Завтра с утра позвоню сестре Григория, может быть, хоть что-то прояснится. Володь, если вдруг в сводках всплывут имена и фамилии Елизаветы Донниковой, Станислава Сошественского и Григория Трубникова, сообщи мне, пожалуйста, – попросила я.

– Тань, ну о чем разговор, конечно, сообщу, – пообещал Кирьянов. – Ну ладно, пока. И удачи тебе.

– Спасибо, Володь, пока.

Я вышла из Управления полиции, села в машину и поехала домой. По пути я заехала в супермаркет, набрала тележку продуктов и погрузила пакеты в багажник.

Приехав домой, я выгрузила продукты из пакетов и рассортировала их по полкам холодильника. Потом я приготовила ужин из творога с мелко порубленной зеленью петрушки и укропа, приняла душ и легла спать.

Глава 2

Утром я проснулась довольно рано и сразу встала, решительно отбросив одеяло в сторону, хотя очень хотелось полежать еще. Но я себя уже настроила на рабочий лад.

Эта привычка выработалась у меня уже давно: когда я занимаюсь расследованием, то никаких длительных утренних возлежаний и релакс-ванных процедур. Все потом, после завершения расследования. А сейчас – только контрастный душ, жесткое махровое полотенце после него и ряд физических упражнений для поддержания формы.

Переместившись из ванной комнаты на кухню, я приготовила себе завтрак, пожарив яичницу с ветчиной и нарезав салатик из помидоров и огурцов. Но вот в своем самом любимом напитке я не смогла себе отказать. Сварив свой любимый кофе, я не торопясь, с наслаждением, смакуя каждый глоток, выпила чашечку.

Теперь можно браться за дела. Я вынула из сумки листок, на котором был записан номер телефона сестры Григория Трубникова, и набрала его.

Ответили мне не сразу. Сначала было сообщение, что «абонент занят», затем последовал ряд длинных гудков. Наконец я услышала молодой женский голос, правда, звучал он напряженно и настороженно.

– Алло, я слушаю вас, – прозвучало в трубке.

– Алло, это по поводу вашего брата, – я не назвала себя, а просто замолчала, решив дождаться реакции сестры Григория.

– Что с Гришей?! – воскликнула женщина.

В вопросе явственно прозвучало отчаяние и какая-то обреченность.

– Видите ли, это не телефонный разговор. Давайте с вами встретимся и при встрече поговорим. Вы согласны? – спросила я.

– Да, конечно, – согласилась Трубникова.

– Где нам лучше встретиться? – задала я вопрос.

– Можно у меня в магазине, – предложила сестра Григория.

– У вас есть свой магазин?

– Да, правда, он небольшой. Это на пересечении улиц Главной Казачьей и Братиславской. Магазин называется «Тиффани», снаружи есть вывеска, – объяснила женщина.

– Хорошо, я приеду, до встречи, – сказала я и отключилась.

Магазин, владелицей которого являлась сестра Григория Трубникова, находился в центре Тарасова, и добралась я довольно быстро. Да, действительно, на первом этаже имелась вывеска с названием магазина.

Я открыла дверь, вошла внутрь и очутилась в очень живописном, хотя и не большом помещении. Оно было заставлено стеклянными шкафами-витринами и отдельными полками, на которых находились ручной работы куклы и разные зверюшки. Кого здесь только не было. И обезьянки, и лисички, зайчики, собачки, котята и косолапые мишки. Отдельно были выставлены нитки для вышивания, разноцветная пряжа, полимерная глина, основа для валяния, флористики и скрабукинга. Одна полка была заставлена свечами и мылом ручной работы.

На одной из стен висело полотно, выполненное в стиле лоскутного шитья. Это было действительно произведение искусства. Я невольно залюбовалась им и даже отступила на шаг назад для лучшего обзора.

– Вам нравится? – услышала я голос позади себя.

Обернувшись, я увидела стройную молодую женщину с печальным лицом.

– Да, очень нравится, такое красивое, что просто слов нет, – искренне похвалила я. – Я вот не мастерица, но понимаю, что такое полотно создать не просто. Ведь необходимо и цвета подобрать, и лоскутки, и сшивать их.

– Это покрывало сшила я, – сказала женщина, – еще в детстве я обшивала своих кукол, ну а потом начала создавать вещи в технике лоскутного шитья. Постепенно образовался круг единомышленников: девушки и женщины стали приносить свои работы, так и возник магазин хенд-мэйд. Все эти вещи сделаны своими руками.

– Постойте, так это вы сестра Григория Трубникова? Ведь по телефону вы сказали, что являетесь владелицей магазина «Тиффани».

– Да, это я. Но что с моим братом? Что с Гришей? Вы нашли его?! – у женщины в голосе снова появилась тревога.

– Подождите, – остановила я ее, – сначала скажите, как к вам можно обращаться?

– Валентина Трубникова, просто Валентина, – назвала себя сестра Григория.

– А меня зовут Татьяна. Татьяна Иванова, я частный детектив, – в свою очередь представилась я.

– Частный детектив? – переспросила сестра Григория. – Вы связаны с полицией?

– Не совсем. Мне приходится обращаться в правоохранительные органы, когда это необходимо, но в основном я действую частным образом.

– Так вы, Татьяна, не сказали, что с Гришей! Он жив?! Или…

Валентина не договорила, и глаза ее налились слезами.

– Подождите, Валентина, я не знаю, что с вашим братом. Я приехала для того, чтобы поговорить с вами и прояснить кое-какие вещи, – объяснила я свой визит.

– Значит, Гриша… он может быть еще жив? – спросила Валентина и с надеждой посмотрела на меня.

– Все возможно, – обтекаемо ответила я. – Послушайте, я посетила ночной клуб «Оазис», правда, по причине, не связанной с вашим братом. Я разыскиваю одну девушку, она тоже посещала этот клуб и тоже пропала. В разговоре бармен сообщил мне ваш телефон и сказал, что Григорий является их постоянным клиентом и что вы его ищете. И я подумала, что…

– Извините, Татьяна, – перебила меня Валентина, и взгляд ее потух, – но я сама не знаю, где Гриша. И кто его друзья, я тоже не знаю.

– А как давно вы не видели Григория? – спросила я.

– Да уже порядочно времени прошло. Я вся извелась, вся на нервах. Если честно, то я, когда вы мне позвонили, подумала, что уже все, что произошло самое плохое и что я уже больше никогда не увижу своего брата.

Валентина не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Валентина, подождите, ведь ничего еще не известно. Лучше скажите, а раньше, до этого случая Григорий уже пропадал? – задала я следующий вопрос.

– Господи! – воскликнула Валентина. – Да сколько раз! Видите ли, Татьяна, мы с Гришей рано потеряли своих родителей. Ну, отец ушел из семьи, когда мы с братом были еще маленькие. Мама одна нас тянула, работала на трех работах, дома мы ее почти не видели. У нее не было никакого образования, поэтому платили везде мало. Надорвалась она в итоге, серьезно заболела и тоже… ушла. Остались мы с Гришей одни. А он слишком рано почувствовал вкус свободы, и вот результат. Он стал наркоманом. Связался с плохой компанией.

Валентина снова залилась слезами. Кое-как справившись, она вытерла глаза и продолжила:

– Недели две назад Гриша мне позвонил, причем звонил он не со своего телефона. Я сохранила номер, даже записала его. А до этого от него не было никаких звонков. Молчал он и не давал о себе знать. Я ему названивала, а он не отвечал. Ну как тут не подумать о самом страшном. И вдруг этот звонок. Причем, Татьяна, какой-то необычный звонок.

– А что же в нем было необычного? – насторожилась я.

– Ну, судите сами. Я сняла трубку, поздоровалась, думала, кто-то из наших девочек звонит по поводу хенд-мэйда, но вдруг услышала голос Гриши. Причем говорил он очень тихо, практически шепотом. Он сказал, что он Гриша, но я голос не узнала и попросила говорить погромче. Но Гриша сказал все так же шепотом, что громче говорить он не может, потому что его могут услышать. А потом… Татьяна, Гриша такое начал говорить, что я уже было подумала, что он сошел с ума.

– Так что же такое говорил ваш брат?

– Гриша просил о помощи, говорил, что если я не приеду за ним, то ему придет конец. Он говорил, что там, где он сейчас находится, одни ненормальные, что его отсюда не выпустят, что только на меня вся надежда. А потом он начал плакать, представляете? Он плакал только в детстве. А больше плачущим я его никогда не замечала. А тут вдруг… Я, конечно, стала расспрашивать, где именно он находится, ну то есть куда мне следует за ним приехать и кто те ненормальные люди, среди которых он находится. Но Гриша ничего конкретного не говорил, а продолжал плакать. Я уже было подумала, что у Гриши начались галлюцинации, так было не раз после того, как он примет свою дозу. Ему тогда тоже всякое мерещилось. Вот, думаю, и в этот раз привиделись какие-то ненормальные. Но вдруг в трубке я услышала какие-то голоса. Они были мужские, но их было плохо слышно, и слов разобрать я не смогла. Я только услышала, как Гриша крикнул, чтобы к нему не подходили. Далее послышались звуки, как будто кто-то с кем-то боролся, что ли. Затем я услышала, как Гриша кричит, чтобы ему не мешали поговорить с сестрой, то есть со мной. Я так поняла, что у него вырывали трубку, а он не отдавал. Тут кто-то крикнул, чтобы быстрее ввели лекарство и связали. Дальше я снова услышала голос Гриши, а потом послышались короткие гудки, и я поняла, что связь прервалась. Я попросила своего соседа определить номер, откуда Гриша звонил. Конечно, подробности я соседу не стала говорить. Ну, ему удалось выяснить номер, с которого звонил Гриша. А вот кому этот номер принадлежит, сосед определить не смог.

– А после этого звонка ваш брат выходил на связь? – спросила я.

– Нет, больше Гриша не звонил. У меня, честно говоря, всякие мысли стали закрадываться. Ну, вдруг это розыгрыш какой-то, может, кто-то так решил подшутить. Но потом я поняла, что дело серьезное.

– А почему вы так решили? – спросила я.

– Да ведь те голоса мужчин не были похожи на голоса наркоманов. Наоборот, мужчины были очень озлобленные, а Гриша… он был очень напуган, да что там напуган, он был просто в панике. И вот тогда-то я поняла, что не было это шуткой или розыгрышем. Я решила пойти в «Оазис», найти тех, с кем он там общался, и выяснить, что все это могло означать. Откуда мог быть сделан тот телефонный звонок.

– И вам это удалось? – задала я следующий вопрос.

– Ох, бармену не понравилось, что я беседую с клиентами клуба. – Валентина покачала головой. – Он посчитал, что я мешаю им отдыхать и расслабляться. Правда, с некоторыми из знакомых Гриши, которые были тогда в «Оазисе», мне удалось поговорить. Они назвали мне ряд мест, где время от времени появлялся Гриша. Я была там, но мне сказали, что и у них Гриша не появлялся уже довольно давно. И что уж совсем странно, что даже дозу у них не выпрашивал.

– Но как же так? – удивилась я. – Ведь наркоман со стажем не может долго обходиться без своего зелья.

– Мне это тоже показалось странным, – призналась Валентина Трубникова.

– Я поняла вас, Валентина. У меня к вам будет просьба. Напишите мне номер телефона, с которого звонил ваш брат. Я попробую выяснить, кому он принадлежит.

– Да, конечно, Татьяна, я сейчас. У меня этот листок находится в сумочке.

Валентина вышла из основного зала и скрылась в боковой двери. Вскоре она появилась и протянула мне листок.

– Вот, возьмите. Только сообщите мне, пожалуйста, когда выясните.

– Обязательно, Валентина, – пообещала я.

Я вышла из уютного магазинчика Валентины Трубниковой, подошла к своей машине и села. Необходимо было продумать план дальнейших действий. Ну, сначала надо выяснить, кому принадлежит номер, с которого звонил Григорий Трубников своей сестре Валентине. Если все делать по правилам, то ждать результата придется довольно долго. Сначала должен быть сделан запрос на телефонную станцию, и уже только потом, по прошествии определенного времени придет ответ. Но если к этому вопросу подключить Управление полиции, в лице Владимира Кирьянова, то, я уверена, ответ можно получить очень быстро.

Я набрала Кирьянова.

– Алло, Володя?

– Да, это я. Таня, ты, что ли?

– Володь, у меня к тебе просьба, – я сразу перешла к делу, – я только что разговаривала с Валентиной Трубниковой, сестрой того самого Григория, который частенько захаживал в ночной клуб «Оазис». Там произошла драка Константина и Станислава из-за Елизаветы, которую я разыскиваю. Так вот, Валентина мне рассказала, что не так давно ей звонил Григорий и просил его спасти. Он что-то говорил насчет того, что находится среди ненормальных и что если сестра не приедет за ним, то ему конец. Валентина подумала, что это его наркотический бред, но вдруг в разговор вмешался мужчина и приказал кому-то сделать укол. После этого Валентина услышала крики, звуки борьбы, а потом телефонная связь прервалась. Валентине удалось узнать номер, откуда ей звонил Григорий, но кому этот номер принадлежит, она не знает. Володь, помоги. Вдруг это будет той самой ниточкой, ведь у меня до сих пор нет ничего.

– Диктуй телефон, – кратко откликнулся Кирьянов.

Я взяла лист, который мне дала Валентина, и продиктовала номер и дату.

– Жди, – все так же лаконично отреагировал Кирьянов и отключился.

В ожидании результата я принялась размышлять. Да, информации по-прежнему кот наплакал. Да и то, что мне удалось узнать, не связывалось не то что в единое целое, а даже хоть в какую-то систему. Пропало трое молодых людей: два парня – Станислав и Григорий – и одна девушка, Елизавета. Известно, что и Григорий, и Станислав употребляли наркотики, причем Григорий уже довольно давно. Что же касается Елизаветы Донниковой, то с уверенностью причислить ее к наркоманкам было нельзя. Ее приверженность к этим веществам точно не была доказана, все на уровне предположений.

Что же связывало этих трех молодых людей? Только то, что они посещали ночной клуб «Оазис». И больше информации на этих троих у меня не было. Так как же все-таки трактовать то обстоятельство, что эти люди были посетителями одного и того же заведения? Если имело место простое совпадение, то нужно просто отметить этот факт и находить какие-то другие направления в расследовании. Но вот если принять за исходное, что их присутствие в «Оазисе» имеет под собой какую-то мне пока неизвестную подоплеку, то имеет смысл снова посетить этот ночной клуб и более детально поговорить еще раз с барменом, а также и с охранниками, и с другими посетителями. Прежде всего необходимо выяснить, может быть, исчезал еще кто-то из постоянных клиентов клуба. Кроме того, все-таки нужно постараться отыскать знакомых Григория. А может быть, у Григория и Станислава были общие приятели?

От размышлений меня оторвал звонок Владимира Кирьянова.

– Володь, это ты! – радостно воскликнула я. – Ну, чем порадуешь? Удалось выяснить, кому принадлежит этот телефон?

– Да, Тань, нашелся этот абонент, – сообщил Владимир.

– И кто же он? – с нетерпением в голосе спросила я. – Давай уже говори, не тяни.

– Значит, так. Звонок был сделан из частной клиники. Но этот номер, заметь, Таня, не фигурирует ни в Интернете, а также ни в одной из реклам.

– Интересно, – протянула я, – и с чем же это связано?

– Ну, как я уже сказал, это частная клиника и, как правило, в такого рода учреждениях – это обычная практика. Номер известен малому кругу лиц, – ответил Владимир.

– Так, а какова специализация этой клиники? Кого там лечат? – спросила я.

– Ну, спектр услуг этого лечебного заведения достаточно широк. От пластической хирургии и реабилитации после травм до оказания помощи онкологическим больным.

– А где находится эта клиника и какое у нее официальное название? – задала я следующий вопрос.

– Находится она в районе Ноябрьского ущелья, а называется очень просто: Консультационно-лечебный центр, – сказал Владимир.

– Хм… так просто? – с сомнением в голосе произнесла я. – Слушай, Володь, а не может быть ошибки?

– Какой ошибки? – удивленно спросил Кирьянов. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, это именно тот телефон, который я тебе продиктовала?

– Ну да. Точно этот телефон, вне всякого сомнения. Правда, дозвониться до этого Консультационно-лечебного центра мне не удалось. Однако он на самом деле зарегистрирован на данное лечебное учреждение.

– Почему же телефон не отвечает в таком случае? – недоуменно произнесла я.

– Ну, возможно, что номер по какой-то причине отключили, – предположил Владимир. – Или же заблокировали, кто знает.

– Понятно. Спасибо тебе, Володя.

– Ну и что ты намерена предпринять? – спросил Кирьянов.

– Ну что… Поеду туда, вот что, – ответила я.

– А ты уверена? – спросил меня Кирьянов.

– Уверена в чем?

– Что туда необходимо ехать, – пояснил свой вопрос Владимир.

– В том, что туда нужно ехать, я уверена. Ну, сам посуди. Частная клиника, как ты сказал, оказывает широкий спектр услуг. Стало быть, пациенты, которые там лечатся, люди далеко не бедные. Как в такой клинике мог оказаться наркоман Григорий Трубников? Что он там делал? Почему просил сестру спасти его, забрав оттуда? И кто эти ненормальные, среди которых, по его словам, он находился? А еще, почему телефонный разговор прервали и были слышны звуки борьбы?

– А ты не допускаешь мысли, что сестра этого наркомана могла ошибиться? И принять за звуки борьбы что-то другое? – спросил Владимир.

– Ну, может быть. Хотя Валентина сказала, что слышала, как мужской голос четко приказал немедленно ввести лекарство. Что, если действовали санитары, которые как раз и обучены усмирять буйных пациентов? Это же в порядке вещей в клиниках определенной специализации. Чем обычно приводят в чувство неадекватного пациента? Инъекцией снотворного или психотропного вещества.

– Да, но такое обычно характерно для психиатрических стационаров, а Консультационно-лечебный центр специализируется в других направлениях. И опять возникает вопрос: как в клинику попал наркоман?

– Вот это-то я и намереваюсь выяснить, Володь.

– Тань, а ты не забыла, что ищешь-то ты не наркомана Григория, а девушку Елизавету? – напомнил Владимир.

– Да в том-то и дело, что у меня такое ощущение, что Григорий и Елизавета со Станиславом все-таки каким-то образом связаны. Но вот только каким, я пока не знаю, – призналась я.

– Ладно, Тань, только ты будь поосторожней там, мало ли что. В общем, удачи тебе. Если что – звони.

– Поняла, Володь, пока, – сказала я, отключилась и поехала по направлению Ноябрьского ущелья.

Странно, что место для коммерческого медицинского учреждения было выбрано не в центре Тарасова. Обычно все частные клиники, или, по крайней мере, их большинство, расположены если и не в центре, то близко к нему.

Ориентируясь по навигатору, я ехала, поворачивая там, где этого требовал маршрут. Транспортное движение становилось все менее плотным, и в конце концов я практически в полном одиночестве доехала до забора, за которым находился Консультационно-лечебный центр.

Увидев меня, из небольшой будки вышел средних лет мужчина в форме охранника. Он подошел к моей машине и спросил:

– Вы к кому?

– Здравствуйте, – начала я.

– Здравствуйте, – запоздало поздоровался мужчина. – У нас здесь строгий режим, кого попало не пускаем. Если вы приехали навестить родных или знакомых, то попрошу показать пропуск.

– Во-первых, я – не кто попало, а во‐вторых, мне необходимо руководство вашего центра, – строгим голосом сказала я и вынула из сумки прокурорские корочки.

Корочки, правда, были давно просрочены, но я подумала, что для охранника они сойдут. Мне ведь необходимо было попасть внутрь центра, чтобы прояснить ситуацию с телефонным звонком. А для медицинского руководства я что-нибудь придумаю, когда окажусь в центре.

Кажется, на охранника мое прокурорское удостоверение произвело впечатление.

– Дело в том, что сейчас главный врач отсутствует, – мужчина с сожалением покачал головой.

– Не важно, – кратко отреагировала я на завуалированный отказ пропустить меня на территорию центра и добавила: – В конце концов, есть заместители, врачи.

– С заместителем вы, пожалуй, сможете пообщаться. Но только сначала я должен сообщить ему о вас.

– Так сообщайте, – сказала я.

Охранник отошел в сторону и начал звонить по сотовому. Слов я разобрать не могла, да и по выражению лица охранника тоже понять что-либо было трудно. Мужчина оставался бесстрастным, он не выражал никаких эмоций. Мне показалось, что он изначально не выразил намерений не пустить меня на территорию центра, а действовал по инструкции, которая предписывала сообщать руководству учреждения обо всех посетителях. Что ж, посмотрим, как отреагирует на сообщение охранника заместитель главного врача. Если телефонный звонок Григория, который прервался, имел какое-то отношение к деятельности учреждения и дело здесь было нечисто, то посмотрим, как будут развиваться события дальше.

Наконец охранник закончил разговор, положил сотовый в карман куртки и вернулся ко мне.

– Сейчас открою ворота, вам нужно будет поехать до большой клумбы, а потом повернуть направо. Доедите до двухэтажного здания – это административное здание, вам надо туда, – сказал мужчина.

Ворота начали раскрываться, и я въехала на территорию центра. Значит, руководство клиники не возражало против моего визита. Посмотрим, что будет дальше.

Следуя указаниям охранника, я доехала до большой клумбы, она находилась посередине территории, затем свернула направо и доехала до двухэтажного здания. Невдалеке от него располагались еще два здания. По всей видимости, это были лечебные отделения. Территория центра выглядела ухоженной: я увидела деревянные скамейки, рядом с ними – урны для мусора и небольшие клумбочки. Росло много деревьев, причем многие из них были многовековые.

Я заехала на парковку, вышла из машины и направилась к административному зданию. Я открыла входную дверь, вошла в вестибюль и, миновав небольшой холл, увидела столик, за которым сидела женщина пенсионного возраста.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – ответила женщина и вопросительно посмотрела на меня.

– Мне необходимо встретиться с заместителем главного врача. Охранник на входе уже доложил обо мне, – сказала я.

– Ну, тогда проходите на второй этаж. Там будет кабинет главврача. Сейчас там находится его заместитель – Владислав Викторович Печенковский.

Я поднялась вверх по лестнице, затем пошла по узкому коридору, читая таблички на белых дверях. На одной из них было написано «Главный врач Четвертушкин Валериан Родионович».

Я постучала и услышала:

– Войдите.

Открыв дверь, я вошла в довольно просторную комнату офисного типа. За столом сидел темноволосый мужчина лет тридцати пяти – тридцати восьми.

– Здравствуйте, – произнес он глубоким баритоном. – Это о вас мне доложила охрана?

– Да, Владислав Викторович, – подтвердила я. – Мне необходимо обсудить с вами несколько вопросов, которые касаются вашей клиники, – строгим официальным тоном сказала я.

– Ну что же, проходите, присаживайтесь.

Печенковский кивнул на стул, стоявший рядом с его столом.

Я села на стул и, вынув из сумочки лист, на котором был записан телефон, положила его перед Печенковским.

– Скажите, вам знаком этот номер? – спросила я.

Заместитель центра взглянул на цифры, утвердительно кивнул:

– Да, конечно. Это номер нашей клиники.

– Дело в том, что мы не смогли дозвониться, – заметила я и вопросительно посмотрела на заместителя главврача.

– Этот номер в настоящее время заблокирован, – довольно сухо сообщил Печенковский.

– А что произошло? – поинтересовалась я.

– Ну-у, – протянул заместитель главврача, – это было продиктовано экономической целесообразностью, – с небольшой заминкой объяснил мужчина.

– И в чем же заключается эта экономическая целесообразность? – продолжала допытываться я.

– Ну, во‐первых, экономия средств, сейчас ведь все считают деньги. К тому же сотовая связь гораздо эффективнее стационарной, согласитесь.

– Соглашусь, – кивнула я и приготовилась слушать дальше.

– Вообще-то в клинике есть городской номер, по нему нам звонят люди, которые хотят воспользоваться услугами нашего учреждения. Ну а оперативные вопросы с успехом решаются посредством сотовой связи, – объяснил Печенковский.

– А что вы, Владислав Викторович, подразумеваете под оперативными вопросами? – не отставала я от заместителя главврача.

– Ну, видите ли, с нами связываются родные пациентов, которые лечатся в нашем центре, – ответил Печенковский.

– Стало быть, до того как был заблокирован этот номер, – я кивнула на лист с записью телефона, – родственники связывались с центром именно по этому вот номеру, я вас правильно поняла?

– Да, совершенно верно, – подтвердил Печенковский и тут же спросил: – А что случилось? Вы так подробно расспрашиваете, – заметил мужчина, и в его голосе прозвучала обеспокоенность.

– Владислав Викторович, а где был размещен аппарат, который в настоящее время вы заблокировали? – вопросом на вопрос ответила я.

– На этом номере находилось несколько аппаратов. Помещались они в разных частях клиники. Это наша внутренняя связь, – пояснил Печенковский.

– Назовите, где именно находились эти аппараты, – потребовала я.

– В кабинете дежурного врача, в ординаторской, а также в некоторых отделениях центра. Но почему вы так подробно расспрашиваете об этом?

– Видите ли, Владислав Викторович, некоторое время назад с этого телефона, – я кивнула на лист, который продолжал лежать перед заместителем главврача, – позвонили, а затем связь прервалась. Так вот, мне необходимо выяснить, кто звонил и что произошло в дальнейшем, – сказала я и пристально посмотрела на Печенковского.

Мужчина заметно напрягся, но потом, овладев собой, начал объяснять:

– Дело в том, что у нас в центре произошел один довольно… хм… неприятный случай, если можно так выразиться.

– Да? И что же у вас случилось? – спросила я.

– Вы не могли бы назвать число и время, когда произошло прерывание звонка? – спросил мужчина.

– Конечно, могу, – сказала я и назвала требуемые данные.

– А-а, – протянул заместитель главврача, – да, действительно, был такой звонок. Но в данном случае это произошло по вине охранника. Он уже уволен.

– Так что же все-таки произошло? – не отставала я от Печенковского.

– Да, можно сказать, досадное недоразумение. И охрана подвела, вовремя не заметила, что на территории нашего центра появился посторонний человек. Парню каким-то образом удалось пройти через главный вход. И охрана так и не могла внятно объяснить, каким образом это произошло, представляете? Ну, теперь сделаны соответствующие выводы, и будем надеяться, что впредь подобного не произойдет.

Заместитель главврача неожиданно остановился.

– Продолжайте, пожалуйста, Владислав Викторович, – напомнила я.

– Ах да, я же еще не все вам рассказал, – спохватился мужчина. – Так вот, есть основания думать, что этот парень пробрался к нам даже не через главный вход, а попросту перемахнул через забор.

– А как такое возможно? Разве ваш центр не оснащен камерами наблюдения? – удивилась я.

– К сожалению, за несколько дней до этого случая камеры наблюдения вышли из строя. Да, собственно, они не так уж и важны. У нас ведь здесь не тюрьма. Правда, наш центр занимает довольно протяженную территорию. Забор есть, но его можно перелезть, это не проблема. Должен вам сказать, что до сих пор таких случаев в нашей практике не было. Но вот…

Печенковский неожиданно замолчал.

– Итак, вы уверены в том, что звонок был сделан парнем, который перелез через забор? – спросила я.

– Получается, что он проник к нам именно таким образом, – кивнул Печенковский. – Но сделал он это совсем не для того, чтобы кому-то там позвонить.

– Вот как? – удивленно произнесла я. – А для чего же?

– Он проник к нам только для того, чтобы добыть наркотические препараты, – заявил Печенковский.

– Но откуда у вас такая уверенность? – спросила я.

– Ну а как же? Ведь даже младенцу, извините за банальность, известно, что в медицинских учреждениях имеются наркотики, которые используются в медикаментозных целях, естественно. Этот парень определенно был наркоманом со стажем. Именно этим и объясняется его неадекватное поведение. Скорее всего, у него уже начиналась наркотическая ломка, и ему непременно необходимо было добыть себе очередную дозу. Наши охранники, хотя и с опозданием, но все-таки выловили его и препроводили с нашей территории.

– А вы, Владислав Викторович, были непосредственным свидетелем этого инцидента? Вы воочию наблюдали всю эту картину? – поинтересовалась я.

– Нет, меня в это время в центре не было. Так что про весь этот инцидент я узнал позже. Мы ведь не могли оставить без внимания подобное происшествие. Главврач распорядился провести очень подробный инструктаж всего персонала и особенно – службы охраны.

– Понятно. Скажите, а кто обнаружил того парня, который полез к вам за наркотиками? – спросила я.

– Один из охранников. Парень к этому моменту уже достиг кабинета, в котором производятся всевозможные медицинские манипуляции: ставятся капельницы, уколы, производятся перевязки, ну и так далее. Так вот, один сотрудник из службы охраны, совершая обход, обнаружил приоткрытую дверь на том этаже, где находится комната, в которой производятся все те действия, которые я вам только что перечислил. Это является нарушением правил. Охранник открыл дверь полностью и увидел в кабинете этого парня. Разумеется, он поинтересовался, что тот делает в медицинском кабинете. Парень молчал, а потом ему удалось выбежать в коридор и добраться до той комнаты, в которой находился телефон. Он заперся там, но тут наш сотрудник позвал на помощь еще одного охранника, и вдвоем они нейтрализовали нарушителя. Однако парень успел кому-то позвонить. Наша служба пресекла его дальнейшие попытки телефонного разговора, выдернув шнур из розетки. Разумеется, телефонная связь была прервана. Главврач отдал приказ заблокировать стационарный номер. Вот все, что я могу вам сообщить. У вас ко мне будут еще какие-либо вопросы?

Печенковский вопросительно посмотрел на меня.

– Мне необходимо осмотреть эту комнату, в которой производятся медицинские процедуры, – сказала я и встала со стула.

– Вы что же, хотите посмотреть процедурную… вот непосредственно… в данный момент? – растерянно спросил Печенковский.

– Да, мне необходимо это сделать, – решительно сказала я и сделала шаг по направлению к входной двери кабинета.

– Ну что же… В таком случае я покажу вам дорогу, – мужчина тоже поднялся из-за стола.

– Да уж, будьте так добры, Владислав Викторович. И вот еще что, мне также необходимо будет поговорить с тем сотрудником вашей охраны, который поймал пробравшегося к вам парня, – сказала я, когда мы с заместителем главврача центра шли к процедурному кабинету.

– Видите ли, – замялся Печенковский, – того охранника, который вовремя не обнаружил пробравшегося в центр наркомана, главврач уволил, а у его напарника, кажется, сегодня отгул.

Мы дошли до нужной комнаты, в которой проводились медицинские процедуры, и заместитель главврача открыл ее.

– Вот, пожалуйста, осматривайте, – сказал мужчина.

– Так, а в день, когда произошел инцидент, вход в процедурную комнату был закрыт? – спросила я.

– Разумеется, а как же иначе? – удивленно спросил Печенковский. – Здесь ведь находятся серьезные медицинские препараты.

– Но если, как вы говорите, эта дверь была закрыта, то, стало быть, парень-наркоман должен был сначала каким-то образом открыть ее? Ну, проще говоря, взломать.

– Ну, в общем-то… да, – с запинкой сказал Печенковский. – Я не в курсе, ведь это произошло в мое отсутствие. Разбором всей этой ситуации занимался главврач.

– Что же, придется обратиться к нему, – заметила я.

– Да, да, конечно, у него вы получите точную информацию, – облегчено выдохнул мужчина.

– Хорошо. Но скажите, а где же телефон, с которого тем парнем был сделан звонок? – спросила я.

– Пойдемте, я вам покажу его.

Мы вышли из процедурной комнаты в коридор и, миновав несколько комнат, вошли в еще одну комнату.

– Вот эта комната, – сказал заместитель главврача, – когда наркоман вырвался от охраны, он забежал сюда. А вот и телефон.

Я посмотрела на стол, на котором стоял телефонный аппарат. Провод был вырван и лежал у стены.

– Значит, именно из этой комнаты звонил тот парень, который забрался на территорию центра? – решила я уточнить.

– Да, отсюда, – подтвердил Печенковский.

– У меня к вам еще один вопрос, Владислав Викторович.

– Да, слушаю вас.

– Почему полиции ничего не известно об инциденте с проникновением этого парня? Как же так получилось? – спросила я.

– Ну, ответ очевиден. Мы… просто не стали сообщать об этом случае в полицию, – мужчина пожал плечами.

– Это странно, мягко говоря. Ведь этот парень, наркоман, как вы предполагаете, собирался похитить препараты наркотического типа. Это очень серьезно. Полиция обязана знать о происшествиях такого рода. Вы так не считаете? – задала я резонный вопрос.

– Да, да… вы правы, конечно, но… – Печенковский закивал, соглашаясь со мной. – Видите ли, если бы сообщили об этом случае в полицию, то случилась бы… большая огласка. Пострадала бы репутация нашего центра. Вы же понимаете, полиция начала бы проверку, а у нас лечатся состоятельные пациенты, кстати, на основе конфиденциальности. Вот именно поэтому мы и не стали ничего сообщать полиции. В конце концов, тот парень был пойман, похищение наркотических препаратов было предотвращено. Руководство центра старалось избежать неизбежного в таких случаях шума. Еще раз прошу понять наши доводы.

Я покачала головой.

– Дело не только в том, что вы скрыли такой случай от полиции.

– А в чем же еще? – Печенковский недоуменно посмотрел на меня.

– В том, что у этого парня имеется сестра. Парень звонил ей из вашего центра. А девушка уже до этого случая безуспешно искала его достаточно долгое время. И когда он позвонил сестре из вашей клиники, то она, как говорится, воспрянула духом, обрадовалась тому, что брат наконец-то нашелся. Она хотела помочь ему. Теперь вы понимаете, какую ошибку вы совершили, не сообщив в полицию? Он снова пропал, во всяком случае, он не подает о себе никаких вестей.

– Да, вы правы, – помедлив, произнес Печенковский. – Мы об этом как-то не подумали.

– Вы сказали, что охрана выдворила парня с территории центра.

– Да, именно так все и было. Кто же мог подумать, что парень связался с родственниками, что он звонит именно им? Я сожалею, что все так получилось, поверьте.

– Ладно, я узнала, что было необходимо. Провожать меня не обязательно. До свидания, – сказала я, направляясь к выходу.

– До свидания, – ответил заместитель главврача.

Я вышла из здания центра, миновала ворота, подошла к своей машине и, сев в нее, завела мотор.

Я ехала и анализировала свой разговор с Печенковским. После него у меня осталось какое-то неприятное послевкусие. Прокрутив в голове еще раз все ответы заместителя главврача, я окончательно пришла к выводу, что все то, что он говорил, – ложь от начала до конца. А вот что же на самом деле произошло в центре, когда Валентине Трубниковой позвонил ее брат Григорий? Пока неизвестно.

Но если посмотреть на это трио пропавших – Елизавета, Станислав и Григорий – под другим углом, то что же мы имеем? Существует ли криминал в пропаже Елизаветы Донниковой? Пока ничего сколько-нибудь достоверного на это не указывает. То, что на арендованной квартире не появляется ее новый бойфренд Станислав, опять же не смахивает на что-то серьезное. Ну а в случае с братом Валентины Трубниковой постоянные и длительные отлучки последнего так же вписываются в разряд обыденных происшествий.

Запиликал мой сотовый, и я взяла трубку.

– Алло, слушаю, – сказала я.

– Тань, это я, Кирьянов, – отозвался полковник.

– О, Володь, рада тебя слышать!

– Взаимно, Тань. Слушай, как у тебя дела с твоими пропавшими? – спросил Кирьянов. – Ну, с той девушкой, племянницей бизнесмена, ее бойфрендом и еще одним парнем. Помнится, ты говорила, что они захаживали в один и тот же ночной клуб?

– Да, верно. А что касается их розыска, то пока все без изменений. Никто из троих не объявился. Была я в этом Консультационно-лечебном центре, откуда Григорий Трубников позвонил сестре, но их прервали, – сказала я.

– И что ты выяснила, Тань? – спросил Кирьянов.

– Да очень немногое. Заместитель главного врача, некий Печенковский, рассказал свою версию случившегося в их клинике, но она меня не впечатлила от слова «совсем». Он подтвердил то, что к ним действительно пробрался парень-наркоман якобы за дозой, что охранники не сразу отреагировали на его появление, и поэтому он успел сделать звонок. Тут его настигли и выпроводили с территории. Заместитель главврача провел меня в ту комнату, где находился аппарат. После этого инцидента телефон заблокировали, провод выдернули. Но, заметь, о случившемся в полицию не сообщили, хотя обязаны были. Конечно, заместитель главврача оправдался тем, что, дескать, они не хотели тревожить своих респектабельных пациентов, но… В общем, Володь, какая-то мутная история. Не верю я в эту версию.

– Да, я согласен с тобой, Тань, действительно выглядит как-то не очень правдоподобно. Но я звоню тебе вот по какому поводу. Сегодня был найден парень, личность его, правда, пока не установили, но имеется примета: родинка в виде звездочки на правой ладони.

– Володь, а как и где его нашли? Подробности имеются? – спросила я.

– Да недалеко от аптеки. По всей видимости, он решил, что найдет там себе очередную дозу. Мысль о том, что аптека охраняется и что он попадется, скорее всего, просто не пришла ему в голову. Ну так вот, выбил он витрину камнем, который или находился там же, или же он с собой его приволок. А как только сработала сигнализация, то он пустился в бега. Да только далеко убежать он не успел. Его нашли поблизости от этой самой аптеки. Скончался от передозировки. Но вот что странно, Тань. Этот наркоман ведь так внутрь аптеки и не зашел.

– Не успел? Услышал звук сигнализации и сбежал? – высказала я свое предположение. – Ну, вполне допустимо. Наверняка ведь понимал, что сейчас приедет полиция. Все-таки кое-какое соображение у него еще осталось. Хотя… ты знаешь, Володь, вот я сейчас подумала, а почему этот парень выбрал аптеку? Ну понятно, что почувствовал приближение ломки, вот и забеспокоился. Озаботился, где и как раздобыть дозу. Денег-то у него, скорее всего, не было.

– А без денег кто ему даст? – включился в рассуждения Кирьянов. – Наркодилер почти наверняка отпадает. К тому же если парень задолжал ему, то тогда вообще без вариантов. Если попробовать разжиться зельем в клинике, то можно нарваться на медперсонал. И тогда все пропало, хотя, конечно, наркотики там качественные. Значит, что?

– Ну, остается аптека. Ведь так, Киря?

– Да, верно. Но тут существует несколько условий. В частных аптеках наркотические препараты не реализуются без рецептов. Это является прерогативой муниципальных аптечных учреждений. У них есть право отпускать наркотические препараты. При этом необходимо учитывать еще одно немаловажное обстоятельство. Все эти аптечные точки очень хорошо охраняются, причем охрана у них солидная: это не сотрудники частных охранных агентств, а вневедомственная охрана внутренних дел. Наркоши об этом знают и вряд ли рискнут сунуться в такие места. А если в аптеке к тому же нет того, что нужно? Ведь поставки таких препаратов бесперебойностью не отличаются. И это тоже хорошо известно страждущим зелья личностям.

– Значит, получается, что в аптеку соваться – бесперспективная затея, – подхватила я. – Гораздо более реалистично выглядит вариант грабануть кого-нибудь, ну там ларек какой-нибудь, разжиться деньгами и отправиться к наркодилеру за зельем. Это не в пример проще и безопаснее, чем лезть в аптеку. И вот напрашивается вопрос: за каким, спрашивается, этот наркоман туда все-таки полез? Володь, а может быть, этот наркоман только вступил на этот путь? Ну то есть был, по сути дела, новичком?

– Да нет, Тань. Новичком он не был, – возразил Владимир. – По крайней мере, наш эксперт в этом уверен.

– А, вот оно что. То есть этот парень имел стаж употребления наркотиков, – заметила я.

– Совершенно верно, – согласился Кирьянов. – Кроме того, этот наркоман находился в долгой завязке. И смотри, какая ситуация складывается. Наш наркоман собирается обворовать аптеку, но когда ему это не удается, то он вливает себе в вену наркотик, причем доза оказалась запредельной, что и привело к летальному исходу.

– Подожди, Володь, тут какая-то нестыковка. Ведь наркоман полез в аптеку для того, чтобы разжиться наркотиком. Ему это не удалось, но он таки укололся! Так где же он взял препарат? Ничего себе сюжет! Имея наркотик, попытаться грабануть аптеку! Это что-то уже из разряда фантастики, причем ненаучной. Ты не находишь, Володь?

– В том-то и дело. Однако, Тань, в принципе, эту неувязку можно объяснить.

– Но как?

– Ну вот смотри. На первый взгляд действия наркомана лишены логики, они абсурдны. Но где ты видела логику в действиях наркоманов? Вполне возможно, что у этого парня просто отбило память и он напрочь позабыл, что в кармане у него имеется необходимая ему доза. А он взял и полез в аптеку. И когда за ним погналась полиция, он ударился в бега, случайно сунул руку в карман и нашел шприц. Побежал в сквер и укололся.

– А смертельная доза?

– Ну да, случился передоз. Может быть, парень торопился и ввел себе лишнее, – предположил Владимир.

– Послушай, Володь, ты сказал, что у этого парня была примета, – начала я.

– Да, родинка на правой ладони, она похожа на звездочку.

– Так, подожди, Володь, я сейчас позвоню, – сказала я, отключилась и набрала номер Валентины Трубниковой.

– Алло, Валентина? – сказала я в трубку, услышав женский голос.

– Да, это я. А с кем я говорю?

– Валентина, это Татьяна Иванова, частный детектив. Я была в вашем магазине. И мы с вами говорили о вашем брате, – напомнила я.

– Господи! Гриша! Вы нашли его? Что с ним?! – восклицала женщина.

– Валентина, успокойтесь, пожалуйста, и скажите: у вашего брата есть какие-нибудь приметы? – спросила я.

– Приметы? Какие приметы? Татьяна, что вы имеете в виду? Я не совсем вас понимаю… простите, – забормотала женщина.

– Приметы, имеются в виду родинки, татуировки, шрамы на теле, – пояснила я. – Теперь понимаете?

– Да, я поняла вас. Татьяна, у Гриши на ладони правой руки имеется родимое пятно. Небольшое такое, напоминает по форме маленькую звезду. Вы… вы что-то знаете? Не молчите, умоляю вас! Скажите же что-нибудь!

– Валентина, вы сейчас где находитесь? – вместо ответа спросила я сестру Григория.

– Я… я в своем магазине сейчас, – почти шепотом ответила Валентина.

– Валентина, оставайтесь в магазине, я сейчас к вам подъеду, – сказала и нажала на отбой.

– Володь, – я снова набрала Кирьянова, – похоже, это Григорий Трубников. Его сестра сейчас подтвердила наличие родинки на ладони правой руки.

– Но необходимо, чтобы она опознала труп, – заметил Владимир.

– Конечно, сейчас я за ней поеду.

– Ну давай, поддержи, если это возможно, конечно, – напутствовал меня Киря.

По дороге к магазинчику «Тиффани» я принялась размышлять на тему о том, имеется ли какая-то связь между произошедшим с Григорием Трубниковым и пропажей Елизаветы и ее нового бойфренда Станислава.

Если абстрагироваться от истории с Григорием Трубниковым, то можно предположить, что Елизавета Донникова, расставшись с Константином и обретя новое счастье, наслаждается сейчас со Станиславом. Да, возможно, что они оба кайфуют, употребляя наркотический дурман. Но мне необходимо найти племянницу владельца строительной компании, и я это сделаю. Однако если Валентина Трубникова опознает своего брата, то это меняет дело. Тогда следует все досконально выяснить по поводу произошедшего с Григорием. Почему это произошло после того, как я поговорила с заместителем главного врача Консультационно-лечебного центра? И да, я больше чем уверена, что все то, о чем говорил Владислав Печенковский, не соответствует действительности. Он попросту врал.

Когда я подъехала к магазинчику Валентины, женщина в сильном волнении уже стояла на улице.

– Татьяна! – бросилась она ко мне.

– Валентина, садитесь, – я открыла перед ней дверцу пассажирского сидения.

Валентина Трубникова села и сразу задала вопрос:

– Татьяна! Вы ведь уже все знаете, скажите, Гриши… больше нет?!

– Валентина, не будем опережать события. Мы сейчас поедем в…

Я не договорила.

– Куда? Куда мы поедем? В морг, да? На опознание?! – почти кричала Трубникова.

Женщина была близка к истерике.

– Да, мы поедем в морг. Это необходимая процедура, Валентина, – твердо сказала я.

Всю оставшуюся дорогу Валентина молчала. И только когда мы уже подъехали, Трубникова спросила:

– Татьяна, а почему он… в морге?

– Все неопознанные трупы, Валентина, свозятся в морг при полицейском управлении. Таков порядок, – объяснила я. – Я ведь позвонила вам потому, что стопроцентной уверенности в том, что это ваш брат, у меня нет. Получилось так, что тело неизвестного парня увидели полицейские, которые выехали, потому что сработала сигнализация в аптеке. Неизвестному удалось убежать и на время скрыться, но потом его нашли в сквере. Без признаков жизни, – добавила я.

– Без признаков жизни, – механическим голосом повторила Валентина Трубникова. – Но как же так? Почему же наступила смерть, если ему удалось скрыться? Ведь от аптеки до сквера должно быть определенное расстояние. И если этот парень его преодолел, а потом его нашли… что же послужило причиной смерти, Татьяна?

– Валентина, сейчас я не могу ответить на ваш вопрос. Все находится в стадии выяснения. Однако предварительное заключение судебных медиков свидетельствует о том, что парень погиб от слишком большой дозы наркотиков. Попросту говоря, от передоза.

– Не рассчитал дозу, получается, – пробормотала Валентина.

– Ну да, типа того, – кивнула я.

– Скажите, Татьяна, – после некоторого молчания спросила Трубникова, – а вы узнали, чей это телефон? Ну, кому он принадлежит? Мне ведь так и не удалось это выяснить.

– Телефон, с которого звонил ваш брат, принадлежал Консультационно-лечебному центру, – ответила я.

– Это точно? – Трубникова с изумлением посмотрела на меня.

– Совершенно точно, – подтвердила я.

– Тогда я ничего не понимаю! – воскликнула Валентина. – Что мог там делать Гриша? Он очень редко посещал всякие лечебные учреждения. Ну, если только в детстве. Он вообще терпеть не мог ни врачей, ни медсестер! Да его никаким калачом в больницы не заманишь!

– Валентина, заместитель главного врача этого центра, откуда сделал звонок ваш брат, был твердо уверен в том, что Григорий залез к ним для того, чтобы разжиться дозой наркотических препаратов. Он пробрался на территорию этого медицинского учреждения, затем в кабинет, где как раз и хранились необходимые ему препараты. Там его обнаружили охранники, но ему удалось от них вырваться и позвонить вам. Но звонок был прерван службой безопасности центра.

– И что же было дальше? – спросила Валентина.

– А дальше, опять же со слов заместителя главврача центра, охрана выдворила вашего брата с территории медицинского учреждения.

– И это все? Его не наказали за то, что он залез в медучреждение? Просто выставили вон и дело с концом? – эмоционально вопрошала Валентина Трубникова.

– Это официальная версия произошедшего, по словам заместителя главврача, Валентина, – заметила я.

– Но ведь такого просто не может быть! Кто же просто так отпустит злоумышленника, который чуть не совершил ограбление медицинского учреждения?! Нет, я ни за что в это не поверю! И потом, Грише не было нужды пробираться на частную территорию для того, чтобы раздобыть себе дозу, поверьте мне.

– А если у него не было денег для того, чтобы расплатиться с поставщиком наркотиков? – спросила я. – Тогда как?

– Гриша мог получить деньги на свои проклятые наркотики, – твердо сказала Валентина Трубникова.

– И каким же образом ваш брат мог это сделать? Я имею в виду, получить деньги? – спросила я женщину.

– Видите ли, Татьяна, у Гриши есть знакомые во многих клубах Тарасова, – объяснила Валентина.

– А-а, то есть вы хотите сказать, что ему готовы были предложить наркотики в этих ночных заведениях, так? – уточнила я.

– Ну, почти так. Кроме того, существуют еще молодежные компании, куда Гриша был вхож. У него был достаточно широкий круг знакомств.

«Да уж, действительно, зачем было Григорию Трубникову соваться и в центр, и тем более в аптеку, если он мог добыть дозу, не прибегая к воровству», – подумала я, а вслух спросила:

– Но вам известны все эти его знакомства? С кем из знакомых вашего брата можно было бы встретиться и поговорить? – уцепилась я за эту ниточку.

Но Валентина Трубникова только грустно покачала головой:

– К сожалению, Татьяна, мне практически ничего не известно о знакомых брата. Я ведь вам уже говорила, что он слишком рано стал самостоятельным и не считал необходимым докладывать мне о том, где он живет и с кем общается.

– Понятно, – сказала я и заглушила мотор, поскольку мы уже прибыли на место.

Мы с Валентиной прошли в морг.

Да, это был Григорий Трубников, Валентина опознала своего брата. Какое-то время ушло на оформление необходимой документации, а потом мы с Валентиной вышли из здания морга.

– Татьяна, когда мне отдадут тело брата? – еле сдерживая постоянно наворачивающиеся на глаза слезы, спросила Валентина.

– Я думаю, что долго задерживать не будут. Скорее всего, уточнят все обстоятельства, предшествовавшие смерти, и тогда вы сможете его забрать. В случае чего звоните мне, телефон вы мой знаете. Мои соболезнования вам, Валентина.

Трубникова кивнула и пошла в сторону ворот.

– Валентина, – окликнула я женщину.

Трубникова обернулась.

– Валентина, я могу довезти вас до магазина, – предложила я.

– Спасибо, но не надо, не утруждайте себя, Татьяна. У вас ведь работа. Спасибо за то, что помогли отыскать Гришу, пусть даже мертвого. А я пойду.

– Хорошо. Крепитесь, Валентина.

– Куда же деваться, – Трубникова слабо улыбнулась, – жизнь-то ведь продолжается.

Женщина пошла по дороге и вскоре скрылась за воротами. А я села в свою машину и принялась составлять план дальнейших действий. Я взяла планшет, который у меня всегда находился в машине на всякий случай. Необходимо подробнее ознакомиться с профилем Консультационно-лечебного центра, откуда Григорий Трубников позвонил своей сестре.

Я набрала в поисковике центр и убедилась, что это медицинское учреждение оказывает желающим довольно широкий спектр услуг. От пластической хирургии и реабилитации после травм до оказания помощи онкологическим больным. Ну, об этом мне уже говорил Володька Кирьянов, когда я попросила его узнать, какому учреждению принадлежит телефонный номер, по которому звонил Григорий Трубников. Однако, изучив список врачей, которые работали в центре, я обнаружила, что определенная их часть – и, кстати, немаленькая – имела специализацию по наркологическому профилю.

Хм, интересно. Некоторые из врачей даже имели степени кандидатов медицинских наук. Остальные, без степеней, тем не менее имели довольно внушительный стаж работы именно в наркологических диспансерах. И это без учета младшего медицинского звена, то есть медицинских сестер. Но надо полагать, что и медсестры так или иначе тоже имели опыт обращения с такими пациентами.

Получается, что в Консультационно-лечебном центре доминирует специализация по наркомании и алкоголизму. А как же тогда пластическая хирургия, посттравматическая реабилитация и онкология? Все это, что же, для отвода глаз? Конечно, существует вероятность, что сначала все эти услуги в центре действительно оказывались в нужном объеме, а затем произошло перепрофилирование именно в сторону наркологии. Или же здесь что-то еще?

К кому бы мне обратиться по этому вопросу? Я еще раз посмотрела на список врачей – специалистов по наркологическому профилю. Так, здесь имеются данные по последнему их месту работы, перед тем как они перешли на работу в центр. Большая часть медиков ранее трудилась в Научно-исследовательском центре при кафедре психиатрии Тарасовского медицинского университета. Нужно туда наведаться.

Я завела мотор и поехала. Припарковавшись недалеко от Научно-исследовательского центра, я поднялась по ступенькам и открыла дверь вестибюля. Подойдя к вахтеру-охраннику, немолодому седовласому мужчине, я спросила, где находится кабинет руководителя учреждения.

– Пройдите по коридору до конца, там увидите дверь с табличкой «Красильников А.К». Вам, девушка, к нему.

– Красильников А. К. – повторила я. – А можно расшифровать эти А.К? Как имя и отчество вашего руководителя?

– Арсений Константинович, – сообщил мужчина.

Я кивнула и пошла по коридору. Дойдя до нужной двери, я постучала.

– Войдите, – пригласил мужской голос.

Я открыла входную дверь и увидела худощавого мужчину лет пятидесяти – пятидесяти пяти. Он сидел в кресле за столом и что-то изучал в компьютере.

– Вы ко мне? – спросил Красильников, оторвавшись от своего занятия.

– Если вы Арсений Константинович, руководитель этого центра, то тогда я к вам, – сказала я.

– Присаживайтесь, – пригласил Красильников и кивком указал на стул.

– Арсений Константинович, мне необходимо с вами поговорить, – начала я, сев за стол перед мужчиной. – Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, в настоящее время провожу расследование. Мне необходимо в связи с этим прояснить ситуацию с увольнением из вашего исследовательского центра ряда врачей.

С этими словами я положила перед Красильниковым список врачей, которые перешли в Консультационно-лечебный центр, и свою лицензию частного детектива.

Красильников водрузил на переносицу массивные роговые очки, которые лежали на столе рядом с компьютером, и взял в руки лицензию и лист со списком врачей.

– Ну что же, Татьяна Александровна, – начал мужчина, отложив лист и лицензию в сторону, – Вы интересуетесь, по какой причине эти люди уволились из нашего исследовательского центра и перешли в частную клинику, которая только что открылась? Причина очень простая: их переманил Аркадий Битников. Работал у нас такой врач, достаточно профессионально работал, был на хорошем счету. А потом вдруг пришел ко мне в кабинет, сюда, и положил на вот этот стол заявление на увольнение. Так мало этого, он еще и двух других врачей с собой увел и одну медсестру, представляете? Одновременно мы потеряли трех врачей, включая этого самого Битникова и медсестру. А ведь это были очень квалифицированные и ответственные люди, профессионалы. Медсестра Оксана никогда не отказывалась от просьб кого-то подменить или еще чего-то в этом роде. Отпуск, например, передвинуть, да мало ли что еще. Наш исследовательский центр числится на хорошем счету… Так вот, я не сразу подписал заявление Битникова. Решил поговорить с ним, выяснить причину. Но Аркадий сначала отмалчивался и только потом, перед самым уходом, признался, что в этой клинике, где он собирался работать, ему пообещали блестящее будущее, какие-то нереально заманчивые перспективы.

– А этот Аркадий Битников сказал, что же именно ему предложили? – спросила я.

– Нет, конкретно он ничего не сказал. Но насколько я понял, то, чем его завлекли, заманили, относилось к дальнейшему продвижению в науке. Диссертацию он собирался написать и защитить, естественно. Хотя он мог и у нас этим заниматься, препятствий никто ему не чинил.

– Может быть, на новом месте он мог более успешно собрать материал для своей научной работы? – высказала я предположение.

– Ой, я вас умоляю, – усмехнулся Красильников, – какой материал он мог там собрать? Там ведь находятся пациенты с неоперабельной формой онкологии. Да, они получают наркотические препараты в качестве обезболивающих, но этих людей нельзя считать подходящим материалом для научных исследований. Это совсем другая категория.

– Значит, Аркадий Битников был заинтересован в научной карьере. А медсестра? – задала я вопрос. – Вряд ли она стала бы писать диссертацию.

– Я так думаю, что Оксане предложили оплату, которую у нас она не смогла бы получить. Ведь не секрет, что труд медсестры оплачивается совсем не так, как труд врача. Ну что тут скажешь? Девушку нельзя осуждать за то, что она перешла на более высокооплачиваемую работу.

– Арсений Константинович, вот вы сказали, что Аркадий Битников увел врачей и медсестру, ну то есть поспособствовал тому, что эти ваши сотрудники тоже перешли в частную клинику. То есть они устроились на новую работу по рекомендации Битникова, так? – спросила я.

– Ну, прямо об этом они мне не сказали, но я на сто процентов уверен, что сами бы они не поменяли место работы на новое.

– А сам Аркадий Битников?

– А что вы имеете в виду? – Красильников недоуменно посмотрел на меня.

– Самого Битникова ведь тоже кто-то пригласил? Так? Очевидно, что это было личное приглашение. Что вы думаете по этому поводу? – спросила я.

– Я не знаю, кто именно пригласил Аркадия, но вы правы. Все говорит о том, что это было личное приглашение и предложение, – ответил мужчина.

– А чем занимался Аркадий Битников в вашем учреждении? – задала я следующий вопрос.

– Ну, у Аркадия было широкое поле деятельности. Он проводил и индивидуальное лечение наркозависимых, и групповое. У него было несколько таких групп. Кроме того, он выезжал и на дом, проводил и лечение, и реабилитацию, – объяснил Красильников.

– То есть как специалист он… – Я вопросительно посмотрела на Красильникова.

– Специалист он неплохой, не буду кривить душой. Аркадий показывал хорошие результаты. Хотя… вы знаете, в нашей области трудно говорить о том, оправдали ли себя те или иные методы.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, наркомания, как и алкоголизм, как, в принципе, и психиатрические заболевания, неизлечима. Можно только говорить о более или менее продолжительной ремиссии. Полного излечения, как я уже сказал, к сожалению, нет и быть не может. Это состояние можно сравнить с миной замедленного действия. Вот, к примеру, приняли мы на место уволившегося Аркадия Битникова нового специалиста, так некоторые из его пациентов уже оставили этот свет, другие, правда, время от времени еще появляются. Лечим их, выполняем свою работу, – резюмировал мужчина.

– Понятно. Скажите, Арсений Константинович, а сколько времени прошло с тех пор, как уволился Аркадий Битников? – спросила я.

– Да… – Красильников задумался, вспоминая. – Года три-то уж точно прошло.

– И что стало с его карьерой? Аркадий Битников успешно защитил диссертацию, стал ученым с мировым именем? – задала я интересующий меня вопрос.

– Нет, не стал. Иначе о его успехах стало бы известно нашему сообществу, – ответил мужчина.

– Понятно.

– Я ответил на все ваши вопросы, Татьяна Александровна? – спросил Красильников.

– Да, спасибо вам большое, Арсений Константинович, – сказала я, вставая. – Всего вам доброго.

– До свидания.

Я вышла из медицинского учреждения.

Итак, что же я узнала? Что некий Аркадий Битников, специалист по лечению наркологической зависимости, уволился и перешел на работу в только что открывшийся Консультационно-лечебный центр, уговорив еще несколько врачей и медсестру последовать его примеру. Понятно, что во главу угла были поставлены деньги и научная карьера. Но, судя по рассказу Арсения Красильникова, карьера выдающегося ученого у Аркадия Битникова не задалась. Вполне вероятно, что и у двух других врачей, которых увел с собой Битников, а также и у медсестры дела обстояли подобным же образом. Может быть, даже самое низшее медицинское звено, а именно санитары, тоже были, так сказать, специально «выписаны» откуда-то из других клиник.

Предположим, существует какое-то лицо или даже группа лиц, ответственных за подбор кадров, которые необходимы для открывающегося медицинского учреждения. В принципе, ничего необычного в этом не было. Ведь профессиональные, хорошо зарекомендовавшие себя работники на дороге не валяются. Однако основной профиль Консультационно-лечебного центра не был связан с наркозависимыми пациентами. Исключения, по словам Арсения Красильникова, составляли онкологические пациенты, которым были необходимы препараты, содержащие наркотические компоненты. Тогда почему же упор при подборе медицинских кадров для центра делался именно на врачах, которые специализировались по теме наркологии? Кто бы мне помог прояснить этот вопрос? Так, а что, если обратиться за разъяснением к моему знакомому журналисту Даниилу Ляховецкому? Он зарекомендовал себя как специалист широкого профиля. Насколько я помню, Данька писал и о культуре, и о науке, и о спорте. Возможно, удастся напрячь его медицинской темой. Если не он сам, то вполне вероятно, что Даня подскажет мне, кто сможет мне помочь. Решено, звоню Ляховецкому.

Я набрала знакомый номер и, подождав, услышала раскатистое:

– Слушаю!

– Дань, привет. Это я, Татьяна.

– О, Таня, сколько лет, сколько зим! Совсем меня забыла. И не стыдно? – шутливо пожурил меня Ляховецкий.

– Стыдно, Дань, признаю. Но ты же знаешь мою работу: расследование за расследованием. Иногда даже без перерыва. Так что не ругай, – попросила я смиренным тоном.

– Да ладно, чего уж там. Я рад снова услышать твой голос.

– Слушай, Дань, – начала я, когда официальная часть разговора была исчерпана. – У меня к тебе есть вопрос, точнее, несколько вопросов. Ты ведь, кажется, одно время плотно занимался медицинской темой.

– Ну, было такое дело, – признался Ляховецкий.

О, как я попала в точку! Мое предположение оказалось верным.

– А что тебя интересует, Тань? – спросил Ляховецкий.

– Консультационно-лечебный центр, открытый года три или около того назад в Ноябрьском ущелье.

В трубке воцарилось молчание.

– Алло, Дань, ты на связи? – забеспокоилась я, подумав, что нас разъединили.

– Да, да, Тань. Слушай, я вот тут подумал… не телефонный это разговор. Если тебе очень надо, то…

– Очень надо, Данечка! Ты даже не представляешь себе, как надо! Просто позарез! От этого зависит мое расследование, которым я сейчас занимаюсь.

– Ну, тогда нам с тобой надо пересечься, – предложил Ляховецкий.

– Где тебе будет удобнее, Дань? – спросила я. – Называй место.

– Ты сейчас вообще где находишься? – спросил Ляховецкий.

– В центре, на углу Ленинской и Радищева, – ответила я.

– О, вот и отлично. Там недалеко есть одно кафе, очень уютное заведение под названием «Пестрый зонт». Я смогу быть там ну… примерно минут через сорок. Тебя это устроит?

– Спрашиваешь! Конечно, устроит. Жду тебя в кафе.

– Тогда до встречи.

– Пока, до встречи.

Я отключилась и пошла к своей машине. Мне потребовалось около десяти минут для того, чтобы доехать до «Пестрого зонта».

Я припарковала машину и вошла в кафе. Интерьер оправдывал свое название: стены этого заведения были разрисованы яркими, красочными зонтиками, а на столиках стояли миниатюрные зонтики в качестве подставок для салфеток. Посетителей в «Пестром зонте» было немного.

Я выбрала столик у окна. Ко мне почти сразу же подошла миловидная официантка и, приветливо улыбаясь, спросила:

– Что будете заказывать?

Девушка подала мне меню, и я выбрала салат из помидоров и огурцов с зеленью, суп-харчо, а на десерт – кофе и пирожное «Эстерхази» с грецкими орехами.

Заказ принесли довольно быстро, и когда я увидела в окно Даниила Ляховецкого, я уже расправилась с обедом и приступила к десерту.

– Еще раз здравствуй, Даня, – сказала я, когда журналист сел за мой столик. – Ты что-нибудь закажешь?

– Только кофе, – ответил Даниил и, подозвав официантку, сделал заказ.

Вскоре девушка поставила перед Ляховецким чашку с дымящимся напитком.

– Так что тебя, Тань, интересует? – сделав глоток, спросил Даниил.

– Как я уже сказала тебе по телефону, сейчас я занимаюсь расследованием. И на этом пути мне пришлось столкнуться с Консультационно-лечебным центром. Я съездила в это учреждение, пообщалась с заместителем главного врача, и у меня возникло такое чувство, что основной профиль этого центра, заявленный как оказание помощи онкологическим больным, мягко говоря, не соответствует действительности. Ну, то есть центр занимается еще и реабилитацией травм, и пластической хирургией, но центральное место принадлежит онкопациентам.

– А почему у тебя возникло такое чувство? – спросил Ляховецкий.

– Видишь ли, Дань, я изучила список врачей, которые работали в этом медицинском учреждении и, к своему удивлению, обнаружила, что среди них есть и те, которые ранее специализировались на лечении наркозависимых пациентов. Вот скажи мне, что им делать среди раковых больных? Кроме того, некоторые из этих докторов обладали научными степенями, представляешь? Помимо высшего медицинского персонала в центре работали и медсестры, а возможно, что и санитары. Я выяснила, где все эти медики работали до того, как перешли на работу в центр. Оказалось, что немалая их часть были сотрудниками Научно-исследовательского центра при кафедре психиатрии нашего медицинского университета. Я отправилась туда. И знаешь, Дань, что я там узнала? Что около трех лет назад, когда открылся этот Консультационно-лечебный центр, этих докторов туда персонально пригласили, пообещав высокие ставки и научную карьеру. И вот теперь скажи, какая научная карьера может быть при специфике данного центра, учитывая, что большинство пациентов там находятся с онкологическим диагнозом? Конечно, эти больные получают препараты с наркотическим компонентом в качестве обезболивающего. Но на них диссертацию не напишешь. И кроме того, как раз тогда, когда я начала заниматься своим расследованием, вокруг этого центра стали происходить подозрительные движения, события то есть. Что скажешь, Дань?

Ляховецкий постучал пальцами по столику и допил наполовину остывший кофе.

– Да, Тань… Ты знаешь, мне пришлось столкнуться с этим самым центром, чтоб ему…

– Даже так? Расскажи, Дань, – попросила я.

– Да тут даже и рассказывать-то не особенно хочется. Мутная какая-то история. Короче, так. Когда у нас открывался этот центр, я получил задание от своего шеф-редактора написать подробный отчет об этом событии. Ну, типа того, что главным спонсором этого медицинского заведения является очень состоятельный бизнесмен из Питера. И что благодаря его финансовой поддержке многие безнадежно больные получат квалифицированную и специализированную помощь. Кстати, этот самый бизнесмен как раз-таки и прибыл на открытие центра. Я не буду тебе, Тань, расписывать весь административный ажиотаж, все то неуемное рвение, которое всегда имеет место быть во время пребывания любой значимой «шишки». В принципе, все это можно было пропустить как неизбежное бахвальство и чинопочитание. Но мне удалось узнать то, после чего не то что писать об этом бизнесмене не захотелось, а возникло желание бежать от него куда подальше.

– Он, этот бизнесмен, что же, сам дьявол во плоти? – спросила я.

– Ты угадала, Тань. Вот прям точное определение, – кивнул Ляховецкий.

– Только не говори, что у него имеются рога и хвост, – попыталась я пошутить.

– Хуже, Тань, намного хуже. Этот тип очень богатый и обладает большой властью. Ну а что касается внешности, то даже внешне выглядит неприятно. Хмурый, злой. Даже перед нашим руководством не счел нужным спрятать свою личину. Хотя, а зачем? Ведь барин-то он.

– Но послушай, Дань, а почему этот бизнесмен решил открыть центр именно в Тарасове, в нашем городе? Что, он не мог проспонсировать подобное медицинское учреждение в славном городе Петра Первого? Должен быть какой-то очень веский аргумент, какая-то очень важная причина. Иначе как все это можно объяснить? – спросила я.

– Объясняется все это просто. Мне удалось узнать, что у этого питерского бизнесмена – спонсора центра – имеется дочь. Причем единственная дочь, по словам знающих людей, умница и красавица. Но, как и водится, очень избалованная, капризная, ни в чем не знающая отказа. Папа-бизнесмен исполнял и оплачивал все прихоти дочурки. Но, видно, ей все в конце концов приелось, и пустилась девушка во все тяжкие. Связалась с плохой компанией, в которой много чего было, а особенно наркотиков. И дочка стала закоренелой наркоманкой. Когда папа-бизнесмен об этом узнал, то развил бурную деятельность по излечению единственной наследницы от пагубного пристрастия. Но куда там! Не помогли ни самые именитые доктора, ни ясновидящие-экстрасенсы. Девушка лечилась в самых дорогих и престижных клиниках, но и там умудрялась получать вожделенную дозу. Не помогла даже суперкрутая охрана. И вот тогда, как я предполагаю, бизнесмен и обратился к специалистам, которые занимаются разработками препаратов, избавляющих от наркотической зависимости.

«А ведь Арсений Красильников говорил, что бывших наркоманов не бывает, – подумала я, – ремиссия сменяется обострением и возвратом к старому».

– Бизнесмен решил организовать центр, который бы занялся поиском способа избавить наркоманов от их пристрастия, – продолжал Ляховецкий. – Он пообещал «златые горы», в общем, любые блага тому, кто найдет средство, способное вернуть его дочь к нормальной жизни. Что конкретно удалось сделать этому бизнесмену, я не знаю. Но кажется, специалистов он все-таки отыскал, судя по твоему рассказу, Тань. Ты ведь сказала, что в кадровом составе центра преобладают как раз-таки доктора, занимающиеся лечением наркозависимых, так?

– Да, все правильно, Дань, – сказала я, не в силах отделаться от мысли, которая вдруг пришла мне в голову.

Что же это получается? Значит, в центре разрабатываются способы лечения наркоманов и для этого производятся опыты на… наркоманах? Ну да. Пример с Григорием Трубниковым очень нагляден и показателен. Ведь он же звонил сестре и просил спасти его! Кто-то привез наркомана Григория в центр, какое-то время он там побыл, потом улучил момент и позвонил Валентине. Но во избежание раскрытия всей преступной группы медиков, производящих опыты над наркоманами, от Григория просто-напросто избавились, представив дело так, что якобы он полез в аптеку для того, чтобы заполучить наркотические препараты. Ага, а потом побежал от патруля и закинулся наркотиком, который находился у него в кармане! И как же мне врал заместитель главного врача Владислав Печенковский, рассказывая байку о том, что Григорий якобы сам пробрался на территорию центра, опять же, с целью раздобыть наркотик.

Да, похоже, что в центре действительно проводятся опыты, а кто-то поставляет в это медицинское учреждение наркоманов. Естественно, что и Печенковский, и его начальник, то есть главврач, – все они связаны одной цепью, точнее сказать, они – звенья одной цепи. И все это делается только ради того, чтобы избавить дочь влиятельного бизнесмена от наркомании. Надо полагать, что папа не пожалеет никаких денег, да и вообще будет биться до конца ради своего ребенка.

– Дань, а где сейчас находится дочь этого питерского бизнесмена? – спросила я.

– Совершенно не в курсе, – покачал головой Ляховецкий. – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Правда, однажды до меня дошел слух, что девушка куда-то исчезла.

– Как это «исчезла»? – спросила я.

– Ну как, как. Вроде бы как-то вышла из дома, а обратно не вернулась. И никто не знает, где она. Однако отец не стал ее искать. Странно, не правда ли? Ты не находишь? – спросил Ляховецкий.

– Так, может быть… Дань, а что, если девушка находится в клинике? – предположила я.

– Мне эта мысль тоже приходила в голову. Смотри, ведь если бы бизнесмен и правда не знал, где может находиться его чадо, то он бы нанял с десяток частных сыщиков, а может быть, и прибегнул к помощи полиции, хотя едва ли. Все-таки дочь-то – наркоманка.

– Ну, так это вряд ли является тайной за семью печатями, – возразила я, – шила ведь в мешке не утаишь. Я считаю, что бизнесмен не отступился бы и заставил отыскать дочь. Ну а раз он не стал никого привлекать, то, скорее всего, он все-таки держит девушку в надежном месте. Там, где есть решетки на окнах, прочная дверь, хорошая звукоизоляция.

– Да, Тань, ты права, скорее всего, именно так все и есть, – подхватил Ляховецкий. – Возможно, к девушке пригласили личного врача и медсестру. Они проводят необходимые мероприятия для того, чтобы снизить неизбежную в таких случаях интоксикацию организма. И вообще, как мне кажется, обо всей этой ситуации с дочерью бизнесмена знает очень узкий круг лиц.

– То есть бизнесмен выжидает, когда же будет создано это волшебное лекарство? – спросила я.

Даниил кивнул.

– Дань, а ты не назовешь мне имя этого питерского бизнесмена? – спросила я.

– Нет, Тань, – твердо ответил Ляховецкий. – Как говорится, плетью обуха не перешибешь. Тебе лучше не знать, поверь мне. У тебя ведь есть твое расследование, вот и занимайся им.

– Пожалуй, ты прав, Даня, – задумчиво сказала я. – В любом случае большое тебе спасибо, ты мне очень помог. Теперь, после твоего рассказа, очень многое прояснилось и встало на свои места.

– Я рад, Таня, что смог помочь тебе. Ну, удачи тебе.

– Спасибо, Даня.

После разговора с Ляховецким я подумала и решила, что есть смысл снова наведаться в ночной клуб «Оазис». Ведь именно там видели Елизавету Донникову, а после она нигде больше не появлялась, ни дома, ни в университете. Можно допустить, что учеба и получение высшего образования Елизавету не интересовали от слова «совсем». Возможно, что ее новое увлечение – Станислав Сошественский – вовлекло девушку в любовный водоворот настолько, что ей не хотелось никакой связи с внешним миром. Отключила Елизавета свой смартфон и наслаждается сейчас где-нибудь новыми отношениями. Но с другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов то, что Станислав принимает наркотики, об этом уверенно говорил Константин Стародубников – экс-друг Станислава и экс-бойфренд Елизаветы. Возможно, что Елизавета уже успела, как говорится, «подсесть» на наркотическое зелье. Конечно, срок употребления наркотиков у девушки не такой уж и большой, но тем не менее помощь ей определенно требуется.

Я завела мотор и поехала к ночному клубу. Я подъехала на парковку, но сразу выходить из машины не стала. Надо было составить план, к кому конкретно мне лучше обратиться. В принципе, нужные мне вопросы я уже задавала и бармену, и охранникам. Однако сколько-нибудь определенных ответов на них я так и не получила.

Был еще один момент, который не давал мне покоя: ведь никто из тех, с кем я беседовала, не видел, как Елизавета ушла из «Оазиса». А что это может означать? То, что Донникова еще может находиться в этом заведении. А в каком качестве Елизавета может находиться в «Оазисе»? Если «Оазис» не просто ночной клуб, где развлекаются молодые люди, то это одно дело. Но что, если это подпольный притон, где торгуют женским телом? Не исключено, что Донникову могли там удерживать насильно, вопреки ее воле. Схема здесь очень простая: Елизавету могли накачать наркотиками, а потом, когда произошло привыкание, она уже будет готова работать проституткой просто ради того, чтобы получить дозу.

Я набрала Владимира Кирьянова.

– Володь, привет, это я, Татьяна. Послушай, тебе известно что-нибудь о ночном клубе «Оазис» в плане подпольной проституции? Не фигурирует ли это заведение как нелегальный бордель? – спросила я.

– Вроде бы нет. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно.

– Слушай, а может, спросишь, кто курирует эту тему?

– Спрошу, но тебе придется подождать.

– Само собой.

– Тогда жди.

Я отключилась, но вскоре мой сотовый запиликал.

– Алло, – сказала я.

– Тань, слушай, я тут пообщался с ребятами по твоему вопросу, – сказал Владимир.

– И? – воскликнула я в нетерпении.

– Да нет, ничего такого криминального в отношении этого заведения замечено не было. Да, конечно, разжиться наркотой в «Оазисе» вполне возможно, но это дело не приняло серьезный оборот. По мелочи, само собой, там происходит такое. Просто, понимаешь, уследить за каждой мелочью нет никакой возможности. Ну а что касается проституции, то случаев таких не было. Вот и все, что я могу тебе сказать.

– Спасибо тебе, Володь, – поблагодарила я друга и нажала на отбой.

Но то, что никто не сигнализировал о наличии в «Оазисе» подпольного борделя, еще не является свидетельством того, что он не существует. Возможно, что бордель тщательно законспирирован. И если допустить, что Елизавета Донникова не выходила из ночного клуба, то…

Я не успела сформулировать мысль, потому что заметила, что из двери ночного клуба, расположенной в стороне от парадного входа, вышел молодой человек. Я пригляделась: это был Константин Стародубников – бывший возлюбленный Елизаветы Донниковой.

Я немного сползла с сиденья вниз для того, чтобы парень меня не заметил. Впрочем, между нами было довольно приличное расстояние, поскольку я припарковалась почти у самого главного входа ночного клуба, благо машин было не очень много.

Искоса наблюдая за Константином, я поняла по его позе и нетерпеливым взглядам в сторону черного входа, что Стародубников кого-то ожидает.

Спустя минут пять-семь на территорию «Оазиса» въехала «Тойота» темно-синего цвета. Машина остановилась совсем близко от Константина. Я думала, что Стародубников ожидал шофера «Тойоты», но он не вышел. Вместо этого сам Константин подошел к водительскому окошку и начал о чем-то разговаривать с тем, кто находился за рулем.

Говорили они недолго. После этого Константин отошел от «Тойоты» и снова вошел в ночной клуб через тот же запасной вход.

Я хотела пойти вслед за Константином и по мере возможности понаблюдать за его действиями. Можно было попытаться проследить за Стародубниковым, хотя сделать это было нелегко, ведь я не знала всех ходов-выходов этого заведения. Однако, поразмыслив, я решила не выходить из своей машины и не упускать из виду приехавшую «Тойоту». Ведь вполне был возможен такой вариант, при котором шофер, не дожидаясь Константина, мог взять и уехать. И где его тогда искать? По крайней мере, Константина Стародубникова я всегда найду. Либо в загородном коттедже, либо в городской квартире.

Ждать Константина мне, а также и шоферу, который оставался в «Тойоте», пришлось довольно долго. Но вот наконец двери черного хода распахнулись, и из них вышел Константин. Но он был не один: рядом с ним, покачиваясь, показался молодой и очень худой парень. Он сделал пару шагов и едва не свалился, если бы Стародубников его не поддержал. Вероятно, шофер «Тойоты» тоже увидел Константина, потому что тут же вышел из машины и быстрым шагом направился к двери черного хода, откуда только что вышли Константин и его спутник. Я было подумала, что шофер пошел на подмогу Константину, но тут вдруг произошло то, чего увидеть я никак не ожидала. Мужчина вдруг оглушил парня ударом кулака в голову. Парень замотал головой и превратился в тряпичную куклу. Константин держал его с одной стороны, а шофер подхватил с другой. Втроем они стали двигаться к машине.

Что же это такое происходит? Парень, которого вывел Константин из ночного клуба, производил впечатление пьяного. Возможно, ему стало плохо, и оказаться на свежем воздухе было, в принципе, хорошей идеей. Однако действия шофера «Тойоты» никак не увязывались с помощью, которую оказывают подвыпившему приятелю. И почему Константин занял такую непонятную позицию? Кем приходится Стародубникову этот парень? Явно не другом, с друзьями так себя не ведут.

Я открыла дверцу машину, выбежала на территорию ночного клуба и погналась за этой троицей. Между тем Константин и шофер уже довели парня до «Тойоты». Мужчина открыл багажник и затолкал в него парня, а затем закрыл на замок. Пожав Константину руку, он подошел к водительскому месту и открыл дверцу. Я была недалеко от них.

Недолго думая, я крикнула:

– Константин! Стойте! Не двигайтесь!

Стародубников обернулся и, увидев меня, приготовился бежать. Он даже сделал несколько шагов по направлению к ночному клубу. Но скрыться Стародубникову не дал шофер «Тойоты». Мужчина молниеносно сориентировался и вцепился в правую руку Константина. Стародубников начал вырываться, но шофер оказался сильнее. Он запихнул Константина внутрь «Тойоты», сам схватил руль, и вот машина уже помчалась вперед.

Я, не теряя ни секунды, бросилась к своей машине, повернула ключ и помчалась за «Тойотой». Первоначально машина, увозившая неизвестного парня и Константина, ехала прямо на бешеной скорости. Я начала отставать, но вскоре мне удалось сократить расстояние. Мы приближались к перекрестку. Шофер, сидевший за рулем «Тойоты», каким-то образом проскочил на запрещающий сигнал светофора и свернул на параллельную улицу. Мне же ничего не оставалось делать, как ждать, когда загорится мой свет. Но вот наконец-то зажегся зеленый свет, и я помчалась за «Тойотой». Вот я уже увидела машину в общем потоке и начала обходить двигавшиеся перед ней транспортные средства. Шофер «Тойоты», заметив, что расстояние между нами неуклонно сокращается, принялся сигналить и постоянно менять полосы движения. Начался разноголосый хор недовольных автомобилистов. Но шофер, пытавшийся уйти от меня, продолжал гнуть свою линию, пытаясь оторваться.

Мы начали приближаться к дорожно-транспортной развязке. Там находился мост. Вскоре я увидела, как «Тойота» въехала на этот мост. Вот это уже было плохо для меня. Ведь если машина, которую я преследовала, покинет в итоге мост, то расстояние между нами увеличится настолько, что вряд ли я смогу догнать «Тойоту» и находившихся в ней пассажиров.

Ладно, еще не вечер, посмотрим, как будут разворачиваться события дальше.

Я продолжала гнать на предельной скорости, «Тойота» тоже летела как угорелая, нарушая все правила дорожного движения. Расстояние между нами снова стало уменьшаться: когда «Тойота» пересекла середину моста, я уже была в самом его начале. И вдруг я увидела, как машина, которую я преследовала, внезапно врезалась в ограждение. Я услышала дикий визг тормозов, жуткий скрежет металла и чьи-то громкие крики. Удар был настолько сильный, что «Тойота» перевернулась и пробила ограждение. Впереди начала образовываться пробка, потому что машины стали останавливаться. Открывая дверцы, автомобилисты устремлялись к месту аварии. Я проехала еще какое-то расстояние и уперлась в пробку. Только после этого я выбежала из своей машины и побежала туда, где произошло ДТП. Около перевернутой кверху колесами «Тойоты» уже скопилась порядочная толпа.

Я бросила взгляд на место водителя: так и есть, около нее уже набралась приличная лужа крови. Собственно, ничего удивительного в этом не было: на такой скорости врезаться в ограждение и остаться в живых – это уже из области фантастики.

Я услышала реплики собравшихся людей:

– Конец ему!

– Кто-то еще был в машине, кроме шофера?

– Вызовите уже ГИБДД!

Я достала сотовый:

– Я сейчас вызову полицию, – сообщила я собравшимся.

Автомобилисты кивнули и стали расходиться к своим машинам. По вполне понятным причинам, никто из них не стал дожидаться приезда полиции, чтобы потом не ходить в участок как свидетель ДТП.

Я набрала Кирьянова.

– Алло, Володь, это я, Татьяна. Срочно подъезжай к автомобильному мосту на Третьей Дачной, – сказала я.

– А что случилось, Тань? Ты-то там каким макаром? – поинтересовался Владимир.

– Преследовала Константина Стародубникова, бывшего бойфренда пропавшей Елизаветы Донниковой, которую я ищу. Около ночного клуба «Оазис» Константин вместе с шофером темно-синей «Тойоты» запихали в багажник какого-то парня, похоже, накачанного наркотиками, и повезли. Я попыталась остановить «Тойоту», но шофер погнал как угорелый. Мне не оставалось ничего другого, как преследовать его. И вот – результат. Не справился с управлением, врезался в ограждение, машина перевернулась.

– Кто-то уцелел? – спросила Кирьянов.

– Шофер – точно нет, там на его месте столько кровищи! Думаю, что и парень, который в багажнике – тоже без вариантов. Что же касается Константина, пока ничего не ясно. Все, Володь, давай подробности оставим на потом. Я сейчас подойду поближе, посмотрю, что и как. И подожду ГИБДД.

– Ясно, сейчас отправлю своих, – коротко сказал Владимир и отключился.

Пробка почти рассосалась. Я припарковалась и отправилась к «Тойоте». М-да, вид у шофера «Тойоты» был, как в фильме ужасов: вместо лица – кровавая маска, а череп весь расплющился. Я посмотрела на багажник, ведь в нем должен был находиться парень, которого Константин привел из ночного клуба и которого шофер «Тойоты» запихнул в багажник, предварительно оглушив.

Я прислушалась, но в багажнике было тихо: ни стонов, ни еще каких-либо звуков слышно не было. Открыть багажник не представлялось возможным, во всяком случае, прямо сейчас. Его основательно заклинило, да и отсутствие звуков из него красноречиво говорило о том, что тот парень уже мертв.

Я посмотрела на место рядом с шофером, там было пусто. А где же Константин Стародубцев?

– Эй, кто-нибудь! – услышала я крик.

Я посмотрела в сторону и увидела полную светловолосую женщину с короткой стрижкой лет сорока восьми – пятидесяти. Она стояла и махала руками. Я быстро подбежала к ней.

– Необходимо срочно вызвать «Скорую»! – взволнованно заговорила женщина. – Здесь находится раненый, у него сильное кровотечение.

Я посмотрела туда, куда указывала женщина. На самом деле это был Константин Стародубников. Стало быть, при ДТП его выбросило из «Тойоты».

Я взглянула на Константина. Он лежал с закрытыми глазами и издавал еле слышные звуки, похожие на стоны.

– Константин, Константин, вы слышите меня? – спросила я, наклонившись над Стародубцевым.

– Он истекает кровью, необходима «Скорая»! – снова воскликнула женщина.

Я вытащила из сумки сотовый и вызвала «Скорую».

– «Скорая» едет, – сказала я, пряча телефон в сумку и снова наклоняясь над Константином.

– Константин, скоро приедет помощь, вам надо продержаться до ее приезда, – сказала я.

Да, Константин очень серьезно пострадал. Хотя я и не медик, но даже мне стало понятно, что состояние Стародубникова очень плохое, можно сказать, критическое. Кажется, кроме переломов, у Константина были обширные раны, ведь крови было очень много.

– Почему он истекает кровью? – спросила я женщину.

– У него очень серьезные повреждения, – ответила она. – Необходимо осмотреть его до приезда «Скорой» и остановить кровотечение. Я врач, но у меня с собой нет никаких перевязочных материалов.

– У меня в машине есть аптечка, – сказала я.

– Так несите ее сюда скорее! – воскликнула женщина.

Я побежала к своей машине.

– Вот, держите, – сказала я, возвращаясь и протягивая аптечку женщине.

– Я осмотрела его, пока вы ходили, – сказала она.

– И что у него? Какие раны? И где? – спросила я.

– На бедре обширная рана, отсюда такое обильное кровотечение, – объяснила женщина.

Она держала ладонь, зажимая рану Константина.

– Быстро давайте мне жгут, марлю и бинт, – скомандовала женщина, – все это должно находиться в автоаптечке.

– Да, конечно. Есть все, что вы назвали, – сказала я. – Вот, держите.

– Сейчас вы прижмете руку к его ране, пока я буду накладывать жгут, – сказала женщина. – Наклонитесь к нему.

Я сделала, как она сказала. Женщина между тем порылась в моей аптечке, вынула оттуда жгут и наложила его немного пониже раны. После этого она достала какую-то жидкость вроде перекиси и обработала саму рану.

От боли Константин пришел в сознание и, дернувшись, закричал. Женщина между тем вытащила из пакета стерильную салфетку и наложила ее на рану.

– Ну что? – спросила я.

– Я сделала все, что возможно в данной ситуации, – сказала женщина. – Теперь будем ждать «Скорую».

– Она должна вот-вот приехать, – заметила я.

– Скорее бы. Но с ним необходимо разговаривать, нельзя давать ему отключиться.

– А вы в этом уверены? – с сомнением в голосе спросила я.

– Говорите с ним, а я все-таки продолжу осмотр, – озабоченно сказала женщина, – возможно, есть еще раны.

Она продолжила осмотр Стародубникова.

– Константин, вы меня слышите? Скажите, слышите меня? – настойчиво спрашивала я.

– Я… я… – тяжело дыша, вдруг заговорил Константин. – Я не… хотел… этого… я просто хотел… заработать…

– Говорите, Константин, говорите, – поддержала я. – Что вы хотели сказать?

Женщина покачала головой:

– Ему нельзя перенапрягаться.

– Я… не хотел этого, – снова заговорил Константин. – Не хотел… чтобы… было так.

– Подождите, Константин, о чем вы говорите? Что вы хотите сказать?

– Мне… сказали… что все будет… хорошо. Что ни с кем ничего не случится, – еле слышно проговорил Стародубников.

– А-а, так вы имеете в виду того парня, которого шофер затолкал в багажник? – догадалась я. – А кто он?

– Наркоман… обычный наркоман, – через силу ответил Константин. – Но вот… Лиза… она… я не должен был.

– Что вы не должны были? – продолжала допытываться я.

– Я не должен был… так поступать… с Лизой.

– Что вы знаете о Елизавете? – спросила я.

– Я ведь и правда… любил Лизу. И сейчас тоже люблю. Но она… Лиза… Почему она выбрала Стаса? – Константин тяжело дышал, было видно, что силы его на исходе.

– Что вы с ней сделали? – едва не закричала я. – Скажите же мне, где Елизавета и что с ней?

– Я решил… отомстить Лизе. Ведь она… я ревновал Лизу к Стасу. Это Лиза во всем виновата, не я…

Стародубников начал стонать, и я поняла, что сейчас он отключится, и я так и не узнаю, где же находится Елизавета Донникова. Нельзя было этого допустить, и я приложила руку к его ране и надавила. Константин снова застонал.

– Послушайте! Так нельзя! Это вы уж чересчур! – остановила меня женщина. – Я просила только говорить с ним, а не допрашивать. Вы кто? Прокурор?

– Я частный детектив, – объяснила я. – И мне необходимо узнать, куда он дел девушку, которую я разыскиваю.

– Но с ним нельзя так обращаться сейчас, как это делаете вы, – возразила женщина. – Пусть он даже и преступник, но допрашивать его сейчас нельзя ни в коем случае! Я вижу, что вам необходимо выведать у него что-то, что важно для вас. Но не сейчас! Поймите вы это!

– Послушайте, послушайте меня, – снова прошептал Константин, – вы должны ее спасти, спасти Лизу.

– Но где ее искать? Скажите же мне, наконец, Константин, – попросила я.

– Вы должны спасти Лизу, – продолжал твердить Константин, – и еще. Скажите Лизе, что я не хотел… что мне очень жаль…

– Я все сделаю, что вы просите, Константин, но только скажите же мне, где сейчас находится Лиза? Я передам Лизе, что вы сожалеете. Но где? Где мне ее искать? – почти выкрикнула я.

Однако Константин окончательно потерял сознание. Пожалуй, у него действительно закончились силы. Почти тут же я услышала шум подъезжающей машины. Это была «Скорая». Двери машины открылись, и из машины вышли два врача с носилками.

– Где раненый? – спросил один из них.

– Сюда, сюда, он здесь, – показала женщина на лежащего Константина. – Я была неподалеку и увидела, как произошла автомобильная катастрофа. А этого парня выбросило из машины. Мне удалось остановить кровотечение. Но у него серьезное ранение. Мы не стали его перемещать.

– Вы сделали все правильно, потому что у парня, похоже, задет позвоночник. Ему еще повезло. Мог бы сразу насмерть, – сказал один из врачей, закончив предварительный осмотр.

– Скажите, доктор, – обратилась я к одному из мужчин, – какой может быть прогноз?

– Прямо вам скажу, девушка, прогноз очень неблагоприятный. То, что он еще жив, это невероятная удача. А вот что будет дальше – это под большим вопросом.

Врачи положили Константина на носилки и понесли к машине «Скорой». Женщина, которая помогла остановить кровотечение у Константина, ушла, «Скорая» увезла Стародубникова. Я осталась дожидаться полицейских. Вскоре они приехали и принялись извлекать тело шофера. В машине нашлось водительское удостоверение, стало быть, выяснить личность шофера, который увез парня и Константина Стародубникова из ночного клуба, теперь не составит особого труда.

А вот багажник удалось открыть далеко не сразу. И тело парня извлекали оттуда буквально по фрагментам. Кроме того, при нем не оказалось удостоверения личности. Но зато в наличии был пакетик с наркотиком. Стало быть, Константин сказал правду о том, что это был наркоман. Почти сразу же эксперт определил, что парень этот употреблял наркотики на протяжении довольно длительного времени.

Машину забрал эвакуатор, а тела погибших шофера «Тойоты» и парня-наркомана увезли в морг. По данным водительского удостоверения полицейские должны были связаться с родственниками погибшего шофера.

Я вернулась в свою машину. Меня неотступно преследовала мысль, что я так и не узнала от Константина Стародубникова, где сейчас находится Елизавета Донникова. В какую переделку могла попасть девушка? Где же ее искать? Константин сказал, что Елизавета предпочла ему Станислава Сошественского, которого раньше Стародубников считал своим другом. Сейчас же, находясь практически при смерти, Константин открыто сказал, что его захлестнула ревность. И вот нет ни Елизаветы, ни Станислава.

Что же это получается? Константин сдал и свою бывшую девушку, и бывшего друга? То есть их могли так же увезти, как этого парня, чье тело вытащили из багажника?

Тогда напрашивается один-единственный вывод: Константин приволок Елизавету и Станислава к такому же шоферу, какой увез парня, и… Нет, конечно, дело обстояло не совсем так, потому что один Константин не справился бы с Елизаветой и Станиславом. Стало быть, он просто указал на Донникову и Сошественского кому надо, и их забрали. А куда их отвезли? Константин ведь так и не ответил, где искать Елизавету. И как теперь это узнать? Константин определенно находится сейчас в реанимации. К нему никого не пускают. А даже если бы и пускали, то он наверняка без сознания, то есть сказать он ничего не сможет.

Единственная зацепка – это Консультационно-лечебный центр, из которого позвонил Григорий Трубников. Что-то мне подсказывало, что и Елизавета Донникова сейчас находится там же. Но никто не может в данный момент подтвердить мою догадку. Да, но… Ведь имеется водительское удостоверение шофера, увозившего Константина и наркомана из ночного клуба «Оазис». Можно попробовать раскрутить поиски Елизаветы, опираясь на личность владельца «Тойоты».

Я достала свой смартфон и набрала Кирьянова.

– Володь, это я, Татьяна. Скажи, родственников шофера «Тойоты», который увез Константина и наркомана из ночного клуба, отыскали? – спросила я.

– Да, Тань, нашлись его родственники. Это его жена. Она сейчас находится в морге, на опознании, – сказал Кирьянов.

– Тогда я тоже еду туда, – сказала я. – Поговорю с женой, послушаю, что она расскажет.

– Думаешь, тебе это поможет в твоих поисках? – с сомнением в голосе спросил Владимир.

– По крайней мере, Володь, это пока единственная зацепка. Ничего другого в настоящий момент у меня не имеется. Константин, правда, сказал, что приревновал Елизавету к Станиславу и решил наказать ее, но где именно сейчас находится девушка, он сказать не успел, потерял сознание.

– Да, насколько мне известно, парень находится сейчас в реанимации в критическом состоянии, – подтвердил Владимир. – Никто не дает гарантии, что он выживет.

– Ну вот, видишь, Володь. Так что мне сейчас просто необходим разговор с женой владельца «Тойоты», – сказала я.

– Ну ладно, поезжай, Тань.

– Пока, Володь.

Я завершила разговор и поехала. Доехала я быстро и, припарковавшись, сразу же направилась к зданию, в котором находился морг.

Я открыла дверь и чуть не столкнулась с крепким мужчиной, который выходил оттуда.

– Простите, – сказала я. – Я приехала…

– На опознание, что ли? – поинтересовался мужчина.

– Нет, мне необходимо поговорить с родственниками погибшего в ДТП мужчины, – объяснила я. – Или они еще на опознании?

– Закончилось уже опознание. А из родственников приехала одна супруга, вот, – сообщил мужчина.

– А где она сейчас? Все еще в морге? – спросила я.

– Ну что ей теперь там делать? Опознала, подписала необходимые бумаги, и все – свободна.

– Так она что, уже уехала? – в волнении спросила я.

– Только минуту назад я видел ее недалеко отсюда. Возможно, что она еще находится на территории.

– А во что она одета? Ну, как мне ее найти? – спросила я.

– На ней черный костюм, кажется. Или фиолетовый, – ответил мужчина. – В общем, в темном она пришла.

– Спасибо, попробую ее отыскать, – сказала я и отправилась по асфальтированной дорожке.

В конце ее около дерева стояла невысокая худенькая женщина с заплаканным лицом. Она то всхлипывала, то утирала слезы скомканным носовым платком.

– Простите, вы родственница мужчины, погибшего сегодня в ДТП? – спросила я.

– Да, я его жена. То есть… теперь уже вдова, – ответила женщина и снова залилась слезами.

– Примите мои соболезнования, – сказала я.

Женщина молча кивнула.

– Мне необходимо с вами поговорить, – начала я. – Скажите, как я могу к вам обращаться?

– Алевтина, – ответила женщина. – Но о чем вы хотите поговорить? И кто вы?

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив.

– Частный детектив? – растерянно переспросила женщина. – Но я не понимаю… мой муж погиб… А о чем вы хотите поговорить?

– О том, как произошла автомобильная катастрофа. Ваш муж ехал на предельной скорости и в какой-то момент не справился с управлением. Машина перевернулась. Но в машине он был не один. Один человек находился в багажном отделении. Он погиб сразу, и, к сожалению, от него остались только отдельные части, фрагменты. Его личность установить не удалось. Еще один человек, который находился в машине вместе с вашим мужем, остался в живых, но состояние его критическое. Врачи считают, что у него шансов на жизнь практически нет. Правда, то, что он вылетел из машины, уже можно считать чудом. Иначе было бы три трупа. Скажите, Алевтина, где работал ваш муж? – задала я вопрос.

– Он работал санитаром, – отрешенно ответила Алевтина.

– А где? Где именно? В каком медицинском учреждении? – продолжала уточнять я.

– В Консультационно-лечебном центре, это частная клиника, – пояснила женщина.

– А как давно он там начал работать? – спросила я.

– Да почти с тех самых пор, как этот центр открылся. Ох, если бы вы только знали, как я не хотела, чтобы муж там работал, как я его отговаривала! – воскликнула Алевтина.

– Но ваш муж все-таки перешел на работу в этот центр?

– Да, он убеждал меня в том, что зарплата там будет не в пример выше, чем та, которую он получал на прежнем месте.

– Вот как? Но ведь вашего мужа наверняка кто-то пригласил перейти на работу во вновь открывшееся медицинское учреждение? Ведь так?

– Верно, вы правы, – вздохнула женщина. – Там есть такой доктор, Печенковский Владислав Викторович. Вот он и позвал его с собой. Сначала сам туда устроился, ну то есть его кто-то устроил, а потом и моего мужа туда же. А ведь я говорила мужу, чтобы он не очень-то доверял этому врачу, всегда говорила…

– А в чем была причина такого недоверия? – продолжала я задавать вопросы вдове шофера «Тойоты».

– Ох, это был такой неприятный тип! – воскликнула Алевтина. – Причем во всех отношениях. Обычно про таких людей говорят, что это мутный человек. Вот Печенковский именно такой. Какой-то он бесцеремонный, нахрапистый, не умеющий ценить добро. Ведь мой муж хотел выучиться на врача, даже поступил сначала в медицинский колледж. Ну, для того, чтобы потом легче было поступать в медицинский университет, понимаете?

Я кивнула.

– Ну так вот, а Печенковский начал всячески его отговаривать учиться, представляете? – с возмущением воскликнула Алевтина.

– Но почему? – Я с недоумением посмотрела на нее.

– А все очень просто, – невесело заметила женщина. – Ведь мой муж и Печенковский познакомились очень давно, мужу еще не было и восемнадцати лет. Сразу после окончания средней школы он пришел устраиваться на работу в Первую клиническую больницу. Вот там они и познакомились. И потом муж был у этого Печенковского на подхвате. Всегда безотказно выполнял все его поручения. Зарплата самая минимальная, а рабочий день безразмерный, – с горечью заметила женщина. – Но муж просто боготворил этого доктора! Он был предан ему просто… просто как собака… Нельзя так говорить о человеке. Тем более о покойном, но это так, и никуда от этого не деться. Ведь это Печенковский в итоге и уговорил мужа бросить медицинский колледж. И муж так и не доучился. А все почему? Да потому что этого потребовал Печенковский, его идол, на которого он просто молился! И более того, муж запретил мне даже говорить о нем!

– Но вы пытались каким-то образом переубедить вашего мужа? – спросила я.

– Конечно! Но каждый раз это заканчивалось большим скандалом. Ну а потом я даже не стала и пытаться.

Алевтина в сердцах махнула рукой.

– Скажите, а в чем именно заключалась работа вашего мужа? Ну, что он делал для доктора Печенковского? – спросила я.

– Ой, не спрашивайте меня об этом, пожалуйста! – замотала головой Алевтина.

– Поймите, Алевтина, мне очень важно это знать. – Я попыталась уговорить женщину рассказать мне о деятельности Печенковского.

– Поймите меня правильно, ведь я уже сказала, что муж запретил мне обсуждать этого человека, вот я и перестала поднимать эту тему, – объяснила женщина. – А теперь… сейчас я осталась с двумя детьми, – дрогнувшим голосом сказала Алевтина.

– Крепитесь, Алевтина, – только и смогла сказать я напоследок.

Я вышла с территории медицинского учреждения и направилась к своей машине, размышляя по дороге.

Значит, что мы имеем? Владислав Печенковский – неприятный тип и лживый к тому же. В этом я уже имела возможность убедиться. Погибший в ДТП санитар – преданный Печенковскому и уже много лет выполнявший его поручения и приказания. Константин Стародубников – бывший бойфренд пропавшей Елизаветы Донниковой. Как выяснилось, Константин был знаком с наркозависимыми клиентами ночного клуба «Оазис». Консультационно-лечебный центр представляет собой медицинское учреждение с довольно широким спектром оказываемых медицинских услуг. И наконец, питерский бизнесмен, имеющий единственную дочь, которая пристрастилась к наркотикам и которую бизнесмен вознамерился вылечить от пагубного пристрастия.

Идем дальше. Куда вез санитар наркомана, которого Константин Стародубников вывел из ночного клуба? А что, если он вез его как раз в центр? И как знать, возможно, что Владислав Печенковский и замешен в похищении наркоманов. Ведь ту историю о том, как Григорий Трубников попал в центр, Печенковский выдумал от начала и до конца. А что же произошло с Григорием на самом деле? Ну, думается, практически то же самое, что и с погибшим наркоманом. Его выманили из ночного клуба «Оазис», санитар уже был наготове и, оглушив несчастного, запихал его в багажник. А затем привез его в центр, к Печенковскому. Но Григорию удалось позвонить сестре…

И вот теперь – новый наркоман, которого санитар вез, на мой взгляд, именно к Печенковскому. Стало быть, он и является главной фигурой во всем этом преступном бизнесе на жизнях наркоманов, которые стали подопытными кроликами.

Так кто же организовывает похищение наркоманов? Ну, тут думать долго и не придется. Это Константин Стародубников. Ведь он же сам прямо сказал, что хотел заработать. Стало быть, ему платили за каждого приведенного наркомана. И… да, за Елизавету ему тоже заплатили! Ведь благодаря ему она оказалась в этом центре, теперь я в этом больше чем уверена. А как же иначе? Он же прямо попросил меня спасти свою бывшую девушку. Он ведь знал, что может произойти с Елизаветой. Это в пылу ревности он ничего не соображал, а потом, после автомобильной катастрофы, он понял, что находится на пороге смерти. И вот тогда-то до него дошло, что он натворил. Осознавал ли Константин, что Елизавета обречена, как и остальные наркоманы, которые попали в центр для опытов? Да, вполне. Именно поэтому он и просил меня спасти Елизавету. Ведь самой ей выбраться оттуда не удастся.

И что же мне делать? Ворваться в центр и вытащить Елизавету Донникову? А остальных наркоманов? Оставить их на произвол судьбы? То есть фактически на верную гибель. Но вряд ли мне удастся вызволить даже племянницу строительного бизнесмена.

Я вынула из сумочки смартфон и набрала Кирьянова.

– Володь, это снова я, Татьяна. Слушай, я только что поговорила с вдовой погибшего шофера, кстати, он оказался санитаром из небезызвестного тебе центра и был помощником доктора Владислава Печенковского. С ним я беседовала по поводу телефонного звонка Григория Трубникова. Володь, слушай, все сходится.

– Не понял, Тань. Что ты имеешь в виду? – спросил Владимир.

– Ну как же? Погибший санитар отвозил наркоманов, которых выманивал из ночного клуба «Оазис» Константин Стародубников, в этот самый пресловутый центр. И я уверена, что там сейчас находится Елизавета Донникова, которую я разыскиваю. Константин до приезда «Скорой» просил меня спасти Елизавету. Где она, он не успел сказать, потому что отключился. Но я уверена, что девушка находится в центре. Просто все факты свидетельствуют об этом. Смотри, Володь, можно предположить, что в этом центре разрабатывается какое-то новое лекарство. И, скорее всего, оно предназначено для излечения наркотической зависимости. Помнишь, я тебе говорила о разговоре со своим знакомым журналистом?

– Да, Тань, я помню этот момент.

– Ну так вот. Я уверена на двести процентов, что этот центр открывали именно с такой целью. А все остальное – это просто прикрытие. Медицинский персонал тоже подбирался специфический, само собой, и оборудование завозилось такое, какое нужно для медицинских изысканий. Ну а наличие в центре наркозависимых тоже объясняется весьма просто: они нужны для опытов. Это расходный материал. Теперь мне стало понятно, какую роль во всем этом играл бывший бойфренд разыскиваемой мною девушки – Константин. Он был завсегдатаем «Оазиса» и контактировал с наркозависимыми. Ну а затем отправлял их в центр через санитара – подручного доктора Владислава Печенковского. Я думаю, что такие наркоманы выбраны были не случайно. Ведь их исчезновение ни у кого не вызовет подозрений. Родственники их знают, что они могут пропадать очень надолго. Некоторые, возможно, даже обрадуются тому, что исчезнут проблемы, связанные с их пристрастием.

– Ну хорошо. Так что ты собираешься предпринять, Тань? – спросил Кирьянов.

– Я хочу вызволить Елизавету Донникову, – прямо сказала я, – и рассчитываю, Володь, на твою помощь.

– Но как я могу тебе помочь?

– Необходимо нагрянуть в центр – с санкции прокурора, разумеется, – и перевернуть там все вверх дном.

– Тань, ну как ты себе все это представляешь? Ведь нет никаких доказательств того, что разыскиваемая тобой девушка находится в этом центре. А без них никакой прокурор не даст никаких санкций. Пока все то, что ты мне рассказала, является только твоими предположениями. И не более того. Может даже такое случиться, что никакие опыты, о которых ты говоришь, в стенах этого центра и не проводятся. То есть ничего противозаконного там не происходит.

– Ну, тогда… Тогда мне ничего не остается делать, как добыть эти подтверждения.

– Желаю тебе удачи, Тань. И держи меня в курсе, – попросил Владимир.

– Само собой, Володь. Пока.

Я отключилась, а потом решила поехать в клинику, в которую привезли Константина Стародубникова. Возможно, он уже пришел в сознание, и тогда появится шанс доподлинно узнать, где же именно находится Елизавета Донникова.

Пока я ехала в клинику, мне в голову пришла еще одна мысль. А ведь жизнь Константина Стародубникова висит на волоске не только из-за его критического состояния. Его запросто могут убрать те люди, которые завязаны на постановке опытов над наркоманами в центре. Ведь если он заговорит, то им всем светит тюрьма и немалый срок.

Я прибавила скорость и вскоре уже подъезжала к Первой клинической больнице. В справочном окошке я спросила, где находится Константин. Мне ответили, что Стародубников в реанимации. Я прошла по коридору и оказалась перед отделением экстренной помощи. На банкетке сидели мужчина и женщина. На вид этой паре можно было дать лет сорок. Я сразу обратила внимание на то, что черты лица женщины очень напоминали внешность Константина Стародубникова.

«Скорее всего, это родители Константина. И парень очень похож на мать», – подумала я.

Я подошла к ним.

– Простите, вы родственники Константина Стародубникова? – спросила я.

– Да, мы его родители, – ответил мужчина.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, – представилась я. – Я уже встречалась с вашим сыном до того, как он попал в аварию.

– Вот как? – удивился мужчина. – А по какому поводу?

– Видите ли, Константин оказался причастен к исчезновению своей бывшей девушки, Елизаветы Донниковой, – сказала я.

– Подождите, но почему вы считаете, что Костя виновен в ее исчезновении? – удивленно спросила мать Стародубникова. – Да, он встречался с Лизой. Но потом, насколько мне известно, они просто расстались, вот и все. Мне непонятно, почему вы обвиняете моего сына! – соскликнула женщина.

– Подожди, Алиса, – остановил супругу отец Стародубникова, – видите ли, мы только что приехали с курорта, и тут вдруг такое. Как обухом по голове. И в полиции нам толком ничего не объяснили. Сказали только, что Костя имеет отношение к каким-то незаконным делам. Но что это за дела, так внятно и не объяснили. Единственное, что я понял, так это то, что необходимо дождаться, когда сын придет в сознание.

– Да, это так, – подтвердила я. – Единственное, что я могу вам сейчас сказать, так это то, что Константин находится в большой опасности.

– Простите, но я не понимаю вас, – покачала головой мать Стародубникова. – О какой опасности вы говорите? Костя попал в автодорожную катастрофу, он находится без сознания. Разве существует большая опасность, чем сейчас?

– Представьте себе, да, существует. И она исходит от знакомых того шофера, который вел машину и погиб при аварии, – сказала я.

– Но я все равно не понимаю. При чем тут шофер и его знакомые? – Алиса Стародубникова с недоумением посмотрела на меня.

– Я постараюсь вам это объяснить, – начала я. – Понимаете, имеется ряд лиц, действия которых подпадают под статьи уголовного кодекса. Ваш сын Константин каким-то образом – этого я пока не знаю – оказался связан с ними.

– Подождите, – перебил меня отец Константина, – вы что же, хотите сказать, что наш сын замешан в уголовно наказуемых деяниях?

– Руслан, не перебивай, пожалуйста, – вмешалась мать Константина.

– Извините, Татьяна, – пробормотал Стародубников.

– Ничего. Так вот, поскольку Константин выполнял поручения или задания этих людей, назовите это как хотите, то он оказался в курсе всех этих незаконных дел. Вашему сыну известно все то, что совершали и, возможно, продолжают совершать эти люди. Поэтому для них Константин представляет большую опасность, – объяснила я.

– Боже, – едва слышно сказала мать Константина.

– Да, Алиса, все обстоит именно так. И это очень серьезно, – заметила я. – Эти люди не могут оставить в покое вашего сына. Он представляет для них слишком большую угрозу. Они могут решиться на многое, да они просто пойдут на все!

– Например? Что вы имеете в виду? – спросил отец Константина.

– Хотите пример? Пожалуйста! Они запросто войдут в палату, где находится Константин. Это первое, что приходит в голову в подобной ситуации. Ведь если Константин придет в сознание и сможет говорить, то есть давать показания, то они, эти люди, рискуют очень многим. И в первую очередь своей свободой. Поэтому…

– Подождите, – дрожащим голосом перебила меня мать Константина, – они что же, убьют Костю?

– Алиса, ну а вы как думаете?

– Ах, я уже ничего не соображаю! – воскликнула женщина. – Так ведь необходимо что-то делать! Неужели нельзя как-то обезопасить Костю?

– Да, кстати, почему правоохранительные органы не позаботятся о безопасности нашего сына? – спросил Руслан Стародубников и тут же сам себе ответил: – Хотя о чем это я говорю? Кому в нашей стране придет в голову заботиться о простых гражданах и охранять их? Вот если бы Константин был сыном депутата Областной думы или какого-то еще статусного органа власти, тогда да.

– Руслан, вы напрасно иронизируете, – сказала я. – Официальные органы правопорядка в настоящее время разрабатывают версию о преступной деятельности этих людей, с которыми был связан Константин. Вот именно поэтому охрана Константина сейчас не входит в компетенцию полиции. Но я хочу, чтобы вы очень серьезно отнеслись к тому, что я только что вам объяснила. Я более чем уверена, что попытки устранить вашего сына будут предприниматься. К сожалению, я не могу сейчас предоставить доказательства этого ни вам, ни полиции. Просто я в этом твердо убеждена.

– Так что же вы предлагаете делать нам как родителям Кости? – спросил Стародубников.

– Руслан, необходимо частным образом организовать охрану Константина, – прямо сказала я. – Причем не важно, как именно вы это сделаете. Вы можете взять выполнение этой задачи на себя, то есть меняться сменами с супругой. А можете нанять профессионалов, но только если вы будете уверены в них, как в самих себе. Охрана должна быть круглосуточная, – подчеркнула я.

– Я понял вас, Татьяна. Скажите еще вот что. На что необходимо обращать внимание в первую очередь? – спросил Руслан Стародубников.

– Самое главное, что вы должны помнить, это отсутствие в палате Константина посторонних людей. За этим вы должны будете следить и день, и ночь. Ни на минуту, ни на секунду не оставляйте Константина одного, даже если в палате в это время будет находиться медицинский работник. То есть доктор или медицинская сестра. Вы должны знать в лицо всех медработников, которые имеют доступ к вашему сыну. Ни в коем случае не допускайте даже санитарку к кровати Константина, если вы видите ее впервые. То же самое относится и к врачам, и к медсестрам. Требуйте, чтобы в случае чего медсестра или же доктор пришли к вам вместе с заведующим отделением. А его вы должны знать в лицо.

– Так вы считаете, что мы должны всех подозревать? – спросил Руслан Стародубников. – Ну, это как-то…

– Послушайте, Руслан, это единственный способ спасти жизнь вашему сыну, – твердо сказала я. – Сейчас вас меньше всего должно волновать то, как воспримут вашу подозрительность другие. Помните только о Константине, это сейчас самое главное.

– Хорошо, Татьяна, я все понял, – сказал Руслан Стародубников. – Мы не подпустим к Константину никого, кто бы не был нам знаком. Посторонних около нашего сына не будет.

– Да-да, – поддержала мужа Алиса Стародубникова. – Мы установим около Кости круглосуточное дежурство и будем ждать его выздоровления. Я твердо уверена в том, что оно обязательно наступит.

– Уверенность – это очень хорошее качество. Вот вам моя визитка, позвоните мне, когда Константин придет в сознание и с ним можно будет поговорить.

– Обязательно сообщим, Татьяна, – пообещал Руслан Стародубников и взял визитку.

Я распрощалась со Стародубниковыми и вышла из клинической больницы. Так, время активных действий уже закончилось, скоро наступит ночь. Поэтому я решила, что сейчас поеду домой. Продукты у меня есть, я вчера пополнила запасы, поэтому, никуда не заезжая, я доехала до дома довольно быстро. Пробок в вечернее время практически не было.

Быстро приготовив нехитрый ужин, состоявший из рассыпчатого творога с укропом и кефиром, я приняла душ и легла спать.

Глава 3

Утром я проснулась довольно рано и сразу поднялась с постели. Прошлепала в ванную комнату, приняла контрастный душ, энергично растерлась после него и пошла на кухню. Я не стала заморачиваться с завтраком, а пожарила яичницу с ветчиной, нарезала огурцы и помидоры и приготовила тосты с клубничным джемом. Разумеется, после завтрака я побаловала себя своим любимым напитком.

Ну а теперь пора решать, чем я займусь в самое ближайшее время в плане поисков Елизаветы Донниковой. К утру у меня окончательно созрело убеждение, что племянница владельца строительного бизнеса находится именно в Консультационно-лечебном центре. Стало быть, мне каким-то образом необходимо туда проникнуть. Но как это сделать?

Самая первая мысль, которая у меня возникла после решения наведаться в центр, – это попасть туда под видом пациентки. По-другому – никак. Медицинского образования у меня нет, да даже если бы оно и было, то кто бы меня взял на работу в такое учреждение, которое занимается уголовно наказуемыми вещами. Туда даже санитаркой не возьмут, это уж как пить дать. Там находятся только хорошо проверенные сотрудники.

Однако попасть в центр даже в качестве больной, нуждающейся в лечении, тоже непростая задача. Необходимы рекомендации. К кому бы обратиться?

Я вышла на балкон и для улучшения мыслительного процесса выкурила сигаретку. Вернувшись в комнату, я решила позвонить своей подруге Светке-парикмахерше. У нее имеется куча всяких знакомых, возможно, что среди них окажется и та, которая вхожа в этот самый центр. К тому же мне определенно придется изменить цвет своих волос. Ведь заместитель главного врача Владислав Печенковский уже видел меня в качестве блондинки. Стало быть, придется какое-то время, надеюсь, что короткое, побыть брюнеткой. А в этом случае без помощи Светки мне никак не обойтись.

Я набрала Светкин номер.

– Алло, я слушаю, – отозвалась подруга.

– Светик, привет.

– А-а, Иванова, – протянула Светка, – привет, привет. Давненько же я не слышала твой голос.

– Ну вот, услышала наконец. Лучше, Свет, поздно, чем никогда.

– Никогда не говори «никогда». Психологи рекомендуют избегать этого слова, – назидательно произнесла подруга. – Ну, давай, рассказывай, как дела, чем занимаешься.

– Да вот, ищу того, кто бы помог мне с госпитализацией в Консультационно-лечебный центр, – прямо заявила я.

Светка ахнула:

– Тань, что с тобой?! Ты заболела? Когда? Давно?! Я так и знала! Ты со своими бесконечными расследованиями все-таки довела себя! Нет у тебя ни нормального питания, ни отдыха, ни сна!

Моя подруга, похоже, разволновалась не на шутку.

– Светик, да успокойся ты, пожалуйста. Я совершенно здорова, – бодрым голосом произнесла я.

– Тогда я ничего не понимаю. Ты же говоришь, что тебе необходимо лечь в центр. Так?

– Так, все верно, Свет. Но лечь мне туда необходимо не для лечения, а опять-таки для расследования, – объяснила я.

– Тьфу ты! Ты что, не могла с самого начала нормально мне все объяснить, что ли? – рассердилась Светка.

– Ну прости, подруга. Как-то не подумала. Так есть у тебя кто-то из знакомых, кто может составить мне протекцию? Ты же понимаешь, что в центр, тем более такой раскрученный, без знакомства не попадешь.

– Да, понимаю, конечно. Но только так сразу я не смогу вспомнить, кого бы можно попросить. Мне надо подумать.

– Ну давай. Подумай, но только не очень долго, – попросила я.

– Ну ты быстрая какая. Ладно, постараюсь побыстрее. Я тебе тогда позвоню, – пообещала Светка.

– Буду ждать, Свет. Пока.

Я отключилась. Но не прошло и десяти минут, как затренькал мой сотовый. Это была Светка.

– Тань, тебе повезло. Как раз пришла моя давняя клиентка, очень деловая дама. Так вот, я выяснила, что главный врач этого центра является ее хорошим знакомым. И ты можешь сослаться на нее, а она заранее позвонит главврачу и попросит тебя принять. Запомни, даму зовут Вероника Матвеевна Новожилова.

– Светик, огромное тебе спасибо! – с чувством произнесла я. – Но это еще не все. Мне необходима твоя помощь. Я, понимаешь ли, не могу явиться в центр блондинкой.

– Не можешь? А почему? – удивилась Светка.

– Да потому что я уже была там в своем натуральном облике, правда, не у главного врача, а у его заместителя. Но все равно нельзя, чтобы он меня узнал, если мы там столкнемся, – объяснила я.

– Это все по твоему расследованию, которым ты сейчас занимаешься? – поинтересовалась подруга.

– Ну да, именно так. Поэтому мне надо стать… ну, как вариант, жгучей брюнеткой, – подумав, сказала я.

– Ну, это запросто. Слушай, Тань, а может быть, подобрать тебе парик, и дело с концом? – предложила свой вариант Светка. – Зачем тебе краситься? Ты ведь, надеюсь, ненадолго?

– Ну конечно, я не собираюсь там застревать. Но, понимаешь, Свет, парик – это все-таки рискованно. Мало ли что может случиться. Уж лучше окрас.

– Ну ладно, как скажешь. Приходи, сделаем из тебя роковую красотку.

– Жди, подруга, скоро приеду.

Я начала собираться.

Когда все необходимое было собрано в дорожную сумку, я вышла из своей квартиры и увидела свою соседку – Алевтину Климентьевну. Женщина была пенсионного возраста, жила одна.

– Здравствуй, Танечка, – поздоровалась она.

– Здравствуйте, Алевтина Климентьевна, – в свою очередь сказала я.

– Ой, а куда это ты собралась? – Соседка кивнула на мою сумку. – Уезжаешь отдыхать?

– Да нет, Алевтина Климентьевна. В больницу я собралась.

Женщина понимающе кивнула.

– Лечиться, значит, будешь. Танечка, ты с врачами… будь начеку, как говорится.

Соседка, похоже, и не удивилась совсем, что я собралась лечиться.

– Да? А что так? – спросила я.

– Так сейчас такие врачи пошли, что могут залечить насмерть! – воскликнула соседка.

– Да ладно! Вы преувеличиваете.

– Ничего не преувеличиваю. Просто предупреждаю. Они ведь на пациента даже и не смотрят. Сразу в анализы утыкаются. Вот мой пульмонолог, пока все бумажки не переберет, на меня даже и не посмотрит. А еще она меня почти полтора года прессовала, все настаивала, чтобы я сделала биопсию легких для уточнения диагноза. А это, Тань, на минуточку, операция под общим наркозом и с вентиляцией легкого. Представляешь, эта врач в дочери мне годится, а разговаривает таким тоном: «Вы что же себе думаете, у вас до сих пор диагноз не уточнен». А заведующий пульмонологическим отделением в областной больнице, к которому она меня отправила на платную, между прочим, консультацию, вообще, просматривая мои снимки, обсуждал по телефону, как лечить больную с астмой. Так что, Тань, держи ухо востро. С такими эскулапами, которым меньше пятидесяти лет, лучше вообще не связываться. Это не врачи, а менеджеры по оказанию медицинских услуг. Я вот недавно прочитала, что одной пациентке вместо физраствора ввели формалин и она умерла! Гиппократы окаянные!

Алевтина Климентьевна разволновалась не на шутку.

– Ну, Алевтина Климентьевна, не все ведь врачи такие, – попыталась я остановить соседку.

– Не все, согласна, – уже с меньшим напором продолжила женщина. – Вот наш участковый терапевт – очень знающая и внимательная. Но ей уже больше семидесяти лет. Уйдет на пенсию, и не у кого будет лечиться. Танечка, береги себя, – напутствовала она меня.

Алевтина Климентьевна ушла в свою квартиру, а я спустилась во двор, села в свою машину и поехала в парикмахерскую к Светке. Очереди у подруги сегодня, на мое счастье, не было, и Светка покрасила мои волосы, как и предполагалось, в черный цвет. Дымчатые большие очки, скрывавшие пол-лица, дополнили образ. Будем надеяться, что даже если я и попадусь на глаза заместителю главного врача центра Владиславу Печенковскому, то он меня не узнает.

– Тань, Вероника Матвеевна уже переговорила с главным врачом центра, – сообщила мне Светка, снимая с меня парикмахерскую накидку. – Так что поезжай в этот свой центр и удачи тебе.

– Спасибо тебе, Светик. – Я обняла подругу.

– И не забудь: Вероника Матвеевна Новожилова.

Из Светкиной парикмахерской я сразу поехала в центр. Я сообщила охраннику, что направляюсь к главному врачу по договоренности. Он, по всей видимости, связался с самим руководителем медицинского учреждения и пропустил меня.

Поднявшись в административный корпус, я уверенно прошла по коридору к кабинету главного врача. Постучав в дверь, я услышала мужской голос, который пригласил войти.

– Здравствуйте, Валериан Родионович, – сказала я. – Я к вам от Вероники Матвеевны Новожиловой.

– Проходите, она мне звонила и попросила вас принять, – сказал Валериан Четвертушкин.

Это был представительный мужчина лет пятидесяти с гладко зачесанными назад, начинающими седеть волосами.

Я прошла по кабинету и села на стул рядом с креслом главного врача.

– Так с чем вы к нам пожаловали, Татьяна Александровна, если не ошибаюсь? – спросил мужчина.

– Она самая. Видите ли, Валериан Родионович… – начала я.

– Вероника Матвеевна сказала, что вы сами расскажете о своих проблемах, Татьяна Александровна, – сказал Валериан Четвертушкин. – Что вас беспокоит?

– Ох, я даже и не знаю, с чего начать, – неуверенно проговорила я.

– Так начните с самого начала, – предложил Четвертушкин.

– Ну что же… Понимаете, Валериан Родионович, у меня болит то одно, то другое. Могут начаться головные боли, а потом заболит сердце. Затем оно отпустит и снова появится головная боль. Кроме того, периодически меня беспокоят боли в позвоночнике, животе и в коленях. Да, часто возникает кожный зуд, я вся чешусь, хотя принимаю душ три раза в день. В общем, я вся извелась, Валериан Родионович, и не знаю, что мне делать…

Я умоляюще посмотрела на Четвертушкина.

– Такие разные симптомы. О чем это может свидетельствовать? С утра до обеда болит одно, а во второй половине дня совсем другое, – жалобным тоном произнесла я.

– Ну, не надо так отчаиваться, – ободряюще сказал Четвертушкин, – вы ведь еще молодая, все поправимо. Обследуем вас, подлечим. В вашем возрасте не бывает неизлечимых болезней. Я думаю, вы адресуете свои жалобы вашему лечащему врачу, он хороший специалист. Вы все ему подробно расскажете.

– Ах, я уже столько прошла всяких специалистов, меня уже обследовали вдоль и поперек, а результата нет! – воскликнула я. – Понимаете, я…

В это время раздался телефонный звонок. Главврач взял смартфон, который лежал на столе.

– Да, слушаю… да… Хорошо.

– Извините, Татьяна Александровна, – сказал Четвертушкин, поднимаясь, – я должен ненадолго вас покинуть.

– Конечно, конечно, я понимаю – дела.

– Я скоро вернусь, и мы продолжим нашу беседу, – пообещал Валериан Четвертушкин.

Главврач вышел из кабинета, и я осталась в нем одна. Это была несомненная удача, и я решила воспользоваться моментом. Но я решила выждать пару минут, а уже потом приступать к действиям.

Сначала я внимательно осмотрела стол, за которым сидел Валериан Четвертушкин. На нем находилось несколько довольно объемных папок, а также контейнеры с чистыми листами бумаги. Радом стояла мусорная корзина, но она была пустая. Далее я начала обследовать ящики стола, однако все они, а их было четыре, были закрыты. Сначала я все-таки решила вскрыть их, но потом отмела эту идею как опасную. Ведь главврач мог вернуться в свой кабинет с минуты на минуту.

Я обвела взглядом кабинет Четвертушкина и увидела, что две стены заняты встроенными стеллажами. На полках тоже находились папки, и они были в свободном доступе. На первый взгляд это были папки с какими-то архивными документами. Этот вывод я сделала, посмотрев на даты, которые хорошо просматривались на корешках папок.

Посмотреть их содержимое? Вряд ли я успею, а вот застать меня за этим делом главврач может очень легко. Я решила не искушать судьбу.

В углу одной из стен я заметила дверь. Что там может быть?

Я очень медленно, стараясь производить как можно меньше шума, потянула ручку двери на себя. В открывшемся пространстве я увидела вешалку, а далее туалет. Так же осторожно закрыв дверь, я вернулась в центр кабинета. На стене, противоположной стеллажам, находилось два окна. Подойдя поближе, я увидела лужайку, поодаль росли деревья, а под ними стояли деревянные скамейки. Собственно, эту зону отдыха и прогулок я заметила еще тогда, когда первый раз приехала в центр для беседы с заместителем главного врача – Владиславом Печенковским. Сейчас на одной из скамеек сидела женщина средних лет с каким-то изможденным лицом, кажется, она дремала. Я отошла от окна и села на свое место. И сделала я это вовремя, потому что входная дверь открылась, и в кабинет вошел Валериан Четвертушкин.

– Итак, на чем мы остановились, Татьяна Александровна? – спросил мужчина, садясь в кресло.

– Я рассказывала вам, Валериан Родионович, о своих проблемах со здоровьем, – напомнила я.

– Ах да. Вы знаете, я вам вот что хочу сказать. Вот такое обилие симптомов: то там болит, то здесь колет, говорит о психосоматической природе вашей проблемы. Вы, кстати, кем работаете? – вдруг спросил главврач.

– Я… я по специальности филолог, окончила наш университет, сейчас работаю журналистом, – ответила я, на ходу придумав себе «легенду».

– Надо полагать, профессия ваша подразумевает большую социальную активность. Не так ли? – Мужчина посмотрел на меня.

– Ну разумеется, – кивнула я. – Необходимо общаться с людьми, брать интервью, писать статьи.

– В процессе работы нередко возникают и инциденты, – заметил Валериан Четвертушкин.

– Ну а как же без них? Особенно когда главный редактор настаивает на своем, а у журналиста свое видение.

Кажется, я уже вошла в выбранный мною образ.

– Ну вот видите, Татьяна Александровна, ваши проблемы со здоровьем имеют под собой вполне понятную почву. Возможны переутомления, стрессы. Все это тоже могло повлиять на такое ваше состояние. Мы сделаем вот что. Вы останетесь в нашем центре на некоторое время, ну, скажем, дней на пять-семь. Наши специалисты вас досконально обследуют, сделают ряд анализов. И тогда уже можно будет сделать соответствующие выводы. Я думаю, нет, я просто уверен, что мы сможем вам помочь, ведь у нас работают врачи очень высокой квалификации.

– Я хотела бы затронуть вопрос об оплате, Валериан Родионович, – сказала я. – Должна ли я внести всю сумму сразу?

– А-а, вы об этом. Можно заплатить сразу, а можно и по частям, как вам будет удобно, – сказал Четвертушкин.

«Отлично. Только неделю здесь торчать я не намерена, Валериан Родионович. День, от силы – два. И разумеется, оплата врачебных услуг пойдет из средств бизнесмена Донникова, чья племянница Елизавета определенно находится в этих, не побоюсь этого слова, застенках».

– У вас еще есть ко мне вопросы, Татьяна Александровна? – спросил главврач.

– Пожалуй, нет, Валериан Родионович, – сказала я, вставая.

– Ну тогда сейчас вами займутся. Всего вам доброго, – сказал Четвертушкин.

– Спасибо вам, Валериан Родионович, – поблагодарила я, уже выходя из кабинета.

Почти сразу же ко мне подошла медсестра – молодая, приветливая девушка.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – поздоровалась она, – меня зовут Маргарита Петрова. Пойдемте, я провожу вас в палату.

Палата была небольшая, но с санузлом: я сразу заприметила узкую дверь. Маргарита вышла в коридор, сказав, что скоро ко мне подойдет мой лечащий врач. Я хотела спросить девушку, как фамилия врача, который будет меня лечить, но Маргарита уже умчалась. Ну что же, займусь пока делом, рассмотрю тут все как следует.

В моей палате было одно окно. Оно выходило на прогулочную, как я про себя ее окрестила, территорию центра.

Я стала открывать его, но оно не поддавалось. А-а, вот оно в чем дело: руководство медучреждения просто-напросто его заблокировало. Ну да, ведь не ставить же на окна решетки в самом-то деле.

В палате имелся плоский телевизор, пульт от него лежал на тумбочке. Я подошла к встроенному шкафу и раскрыла створки. На полке лежал шерстяной плед в черно-красную клетку, а рядом – тонкая простыня. В самом низу находилось свернутое толстое одеяло. В отдельном отсеке висел махровый халат бежевого цвета, а под ним – тапочки с закрытыми носами.

Я вынула из сумки свои вещи и положила их на оставшиеся полки в шкафу, которые оставались свободными. Затем я решила выйти из палаты и посмотреть, где здесь что находится. Коридор, в который выходила моя палата, был неширокий и не очень длинный. По обе его стороны располагались палаты, одна против другой. Их было двенадцать штук, и они были пронумерованы.

Пройдясь по коридору до конца, я выяснила, что второй его конец доходит до лестницы. Что там дальше, я решила выяснить попозже, а сейчас необходимо было вернуться в палату. Ведь Маргарита предупредила, что ко мне придет врач. Стало быть, я должна быть на месте.

Я только успела зайти в свою палату и сесть в кресло, стоящее рядом с кроватью, как в дверь постучали.

– Можно войти, Татьяна Александровна? – спросил резковатый женский голос.

– Да, пожалуйста, – ответила я.

Дверь широко открылась, и в палате появилась высокая, крупная женщина лет сорока восьми.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – начала она, войдя в палату. – Меня зовут Антонина Степановна. Фамилия – Добровольская. Я буду вашим лечащим врачом.

Женщина говорила отрывисто и резко, чеканя каждое слово.

– Очень приятно, Антонина Степановна, – сказала я.

– «Приятно» что? – так же резко спросила доктор.

– Простите… – Я не сразу нашлась, что ответить на подобный вопрос.

«Интересно, эта докторша, что же, не понимает, что «очень приятно» – это обычный оборот речи, когда люди знакомятся?»

– Я просто хотела сказать, что мне приятно, что меня будете лечить вы, Антонина Степановна, – сказала я.

– Хм… – хмыкнула женщина. – Ладно, тогда приступим.

К чему мы приступим, хотелось бы узнать. Однако я благоразумно промолчала, ожидая последующих действий. Добровольская между тем придвинула стул почти вплотную к кровати и села.

– Вы удобно сидите, Татьяна Александровна? – спросила Добровольская.

– Да, вполне, – ответила я.

– Если нет, то устраивайтесь поудобнее, разговор у нас с вами предстоит долгий, – сказала докторша, как будто бы она и не слышала моего ответа на свой вопрос об удобстве. – Да, вот еще что, – спохватилась Антонина Степановна, – как мне к вам обращаться? По имени-отчеству или только по имени?

– Можно просто по имени, – ответила я. – А впрочем, как вам удобно, так и обращайтесь.

– Хорошо. Итак, расскажите мне, Татьяна, какие у вас имеются жалобы, – начала Добровольская.

– Ох, Антонина Степановна, у меня очень много жалоб, – приняв страдальческое выражение лица, ответила я.

– Перечислите конкретно, на что жалуетесь, – деловито предложила докторша.

– Значит, так, я плохо сплю, то есть почти совсем не сплю, а если и засыпаю, то постоянно просыпаюсь, потому что мне снятся кошмары. В моих сновидениях меня то и дело догоняют бандиты, или же на меня обрушиваются здания, или захлестывают потоки воды. Бывает, что земля уходит прямо из-под ног, и я оказываюсь в пропасти. А еще…

Я долго описывала, как меня тошнит, как мучают головные боли и желудочные колики, а также как невыносимо ноют суставы и как их выкручивает. Добровольская внимательно слушала все эти ужасы и кивала.

Когда я наконец закончила, Антонина Степановна спросила:

– Скажите, у вас были черепно-мозговые травмы и сотрясение мозга?

– Да вроде бы нет, – ответила я не очень уверенно.

То, что моя черепная коробка побывала во многих экстремальных ситуациях, связанных с моими расследованиями, это однозначно. Но почти каждый раз мне удавалось выйти из них с минимальными потерями. Так что даже банального сотрясения я не припомню.

– Хорошо, а были ли у вас эпилептические припадки? – последовал новый вопрос.

– То есть билась ли я в припадке с пеной у рта? Вы это имеете в виду, Антонина Степановна? – уточнила я.

– Да, именно это, – подтвердила Добровольская.

– Нет, такого точно не было, – уверенно ответила я.

– Очень хорошо. Теперь перейдем к вашим родственникам. Скажите, в вашем роду были психические заболевания? Шизофрения, маниакально-депрессивные расстройства?

– Мне об этом ничего не известно, Антонина Степановна, – ответила я. – Во всяком случае, явных проявлений подобных заболеваний не было. На учете в психоневрологическом диспансере никто из моих родных не состоял.

«Интересно, я что же, должна знать всю подноготную своих родственников в плане медицинских диагнозов?»

– Замечательно! – воскликнула Добровольская.

«Ну, теперь докторша перейдет к опросу на тему моей натальной истории: как прошли роды у моей матери, были ли у нее раньше аборты и выкидыши и далее все в таком же роде. Врачи очень любят смаковать подобные темы».

Однако я ошиблась. Добровольская помолчала полминуты, видимо, что-то обдумывая, а потом сказала:

– Давайте, Татьяна, поступим с вами следующим образом: у вас возьмут кровь на общий анализ, биохимию и гормоны. Ну и анализ мочи тоже. Это, так сказать, базовый стандарт. Кроме того, вам необходимо будет провести кардиологическое исследование, а также ультразвуковое сканирование внутренних органов. После этого вы пройдете консультации узких специалистов.

– А что будет потом, Антонина Степановна? – спросила я.

– Потом мы соберем консилиум и решим, что с вами, Татьяна, делать дальше, – сказала Добровольская и встала со стула.

– А когда мне нужно будет сдавать все эти анализы и обследования, о которых вы сказали сейчас? – задала я Добровольской важный вопрос.

– Думаю, что завтра с утра, – ответила докторша, – хотя часть анализов можно будет сдать и сегодня. А сейчас вы просто осваивайтесь в нашем центре, знакомьтесь с пациентами, распорядком и правилами. Я пришлю к вам медсестру, она объяснит вам, что к чему, и осуществит забор крови. Всего доброго, Татьяна.

Добровольская вышла из палаты. Значит, у меня совсем мало времени на то, чтобы отыскать Елизавету Донникову. Ведь по анализам меня очень быстро раскусят, то есть разоблачат все мои россказни про жалобы на здоровье. И тогда меня выпишут. Хотя, может быть, и подержат еще в центре. Ведь пребывание здесь платное.

Я встала с постели и подошла к окну. Мое внимание привлек мини-автобус и пара крепких молодых мужчин. Кажется, они что-то вносили внутрь автобуса. Но что именно они туда грузили, понять было невозможно.

– Татьяна Александровна, – услышала я женский голос.

Оглянувшись, я увидела медсестру Маргариту.

– Татьяна Александровна, Антонина Степановна велела взять у вас кровь на анализ. Пойдемте со мной в манипуляционную, – пригласила меня девушка.

– Ну что же, пойдемте, – согласилась я.

Манипуляционный кабинет сверкал идеальной чистотой. Маргарита принялась подготавливать пробирки для анализов, а я стала прощупывать почву, как бы мне выяснить то, зачем, собственно, я сюда явилась.

– Маргарита, скажите, а сбор необходимых анализов и другие обследования буду занимать все время суток? – спросила я.

– Нет, ну что вы! Целый день здесь никого не мучают и вас, естественно, тоже не будут, – улыбнулась девушка. – Но, конечно, какое-то время придется посвятить обследованию. Ну а как же иначе? Ведь необходимо все досконально проверить, чтобы ничего не пропустить. У нас очень ответственно относятся к больным.

– А сколько в вашем центре пациентов? – нейтральным голосом поинтересовалась я.

– Да прилично, – со вздохом ответила Маргарита. – Нагрузка на медперсонал большая.

– А каких пациентов больше? Молодых или тех, кто в возрасте? – задала я следующий вопрос.

– И тех и других примерно поровну, – обтекаемо ответила девушка. – Татьяна Александровна, поработайте-ка кулачком: сжимайте и разжимайте, а я сейчас найду вену.

Я начала выполнять указание Маргариты.

– Очень хорошо, – похвалила девушка и нащупала вену. – Сейчас будет немного больно и неприятно, но это ненадолго, – успокоила она. – Можете закрыть глаза или отвернуться.

Я не стала закрывать глаза и тем более отворачиваться и увидела, как Маргарита медленно ввела иглу.

– Все, теперь можете разжимать кулачок, еще немного, и мы закончим, – пообещала Маргарита. – Ну как? Больно? Голова кружится?

– Нет, совершенно не больно, и голова в порядке. Вы просто волшебница, Маргарита! – похвалила я медсестру.

Девушка довольно улыбнулась.

– А скажите, Маргарита, – я снова начала подбираться к нужной мне теме, – как у вас обстоят дела в плане общения пациентов друг с другом? Я ведь почему спрашиваю? Скучно, должно быть, весь день сидеть в своей палате, ведь так?

– Так вы можете и не сидеть целыми днями у себя. У нас существует общая столовая, так что вы можете общаться с больными во время завтрака, обеда и ужина. Опять же, по вечерам в холле включается телевизор, а если вы хотите смотреть что-то определенное, то в каждой палате тоже стоит телевизор.

– Да? И даже у тех, кто находится, как это правильно сказать, на поддерживающем лечении? – спросила я.

– Да, это называется паллиативное лечение. И у таких пациентов тоже есть телевизор, – подтвердила Маргарита.

– Вы знаете, Маргарита, я увидела из окна женщину, на мой взгляд, не очень пожилую, но довольно изможденную, – сказала я.

– А-а, так вы, наверное, имеете в виду Светлану Константиновну Сидорову, – предположила девушка, – да, она часто выходит из корпуса и сидит на лавочке. Она давно у нас лечится. Ну как лечится… У нее ведь уже четвертая стадия.

– Неужели? – удивилась я.

– Да, к сожалению, ей только поддерживающее лечение и помогает, – со вздохом сказала Маргарита. – Но лечат таких пациентов у нас хорошо, лучше, чем где-либо еще.

– Значит, у вас хорошие специалисты, – заметила я.

– О да! – воскликнула девушка. – У нас все врачи – специалисты экстра-класса!

– А кто из них самый лучший? – задала я провокационный вопрос.

– Ой, да так сразу и не скажешь, – смутилась медсестра. – Ну вот Битников, Печенковский, ваша Добровольская, – начала перечислять Маргарита.

«Аркадий Битников, Владислав Печенковский – знакомые все лица», – подумала я.

– Битников, – пробормотала я, сделав вид, что вспоминаю эту фамилию, – он ведь лечит паллиативных пациентов, да?

– Нет, почему вы так решили? – Медсестра удивленно посмотрела на меня.

– Просто я слышала эту фамилию от одного из своих знакомых, и он сказал, что Битников очень классный доктор, – объяснила я.

– Да, ваш знакомый прав, но только доктор Битников не занимается такими пациентами, как Светлана Константиновна.

– Правда? – снова с удивлением спросила я. – Но почему же? Ведь если он такой специалист экстра-класса?

– Ну, потому что у него совсем другой круг пациентов, – кратко ответила Маргарита. – Ну вот и все, теперь можете согнуть руку в локте и подержать некоторое время, пока не остановится кровь.

Девушка прижала к месту укола тампон и закрепила его с помощью медицинского скотча.

Я вышла из процедурного кабинета. Странно, что Маргарита не стала поддерживать тему о пациентах «совсем другого круга». Кажется, я начинаю догадываться об этих пациентах. Конечно же, это наркоманы – подопытные «кролики» для разработки чудо-лекарства для дочки питерского бизнесмена. Однако необходимо подтвердить свою догадку.

Вскоре Маргарита пригласила меня на обед и показала, где находится столовая. В этом помещении было довольно уютно и просторно. Столики были расставлены в шахматном порядке и рассчитаны традиционно на четыре человека, как и в любой точке общественного питания. Готовые блюда стояли в отдельном отсеке, а пациенты подходили с подносами и набирали себе то, что понравится. Мне понравилось обеденное меню: почти как в кафе, где я в основном и привыкла питаться.

Садиться с выбранными блюдами тоже можно было по желанию. Я приглядела себе столик, за которым уже сидели две женщины.

В течение обеда мы разговорились. Я узнала, что одну из женщин – на вид ей было не больше тридцати лет – зовут Кристина, а вторую – постарше – Надежда. Кристина проходила реабилитацию после сложного перелома лодыжки, а Надежду мучили головные боли. Все это женщины охотно мне рассказали, когда мы уже почти закончили прием пищи. Мы еще немного поговорили о центре, и я узнала, что мои соседки по столовой очень довольны и отношением медицинского персонала к пациентам, и, в принципе, самой обстановкой, сложившейся в центре.

Я начала осторожно расспрашивать своих соседок про врачей, медсестер и санитаров. В результате словоохотливые женщины рассказали мне о том, что среди медперсонала есть очень ответственные работники, а есть и те, кто просто отбывает время. Я также узнала, где именно находятся те медики, которые дежурят ночью, и в какое время они совершают обход.

Ужин проходил также в доброжелательной обстановке, и мне удалось еще кое-что узнать о распорядке в центре. В основном эти сведения я добыла из разговоров уже в холле, куда мы перешли из столовой после окончания трапезы. Просторный холл был заполнен диванами, креслами, стульями и табуретками. Здесь можно было сыграть партию в шахматы, шашки, домино, почитать журналы и газеты, и просто побеседовать. Ко мне почти сразу же подсел какой-то старичок, впрочем, достаточно бодрый, и попытался флиртовать.

Из разговоров, в которых мне довелось участвовать, но больше слушать то, что говорили здешние пациенты, которые находились на лечении довольно давно, я сделала один вывод. Практически всех их очень интересовало постоянно закрытое на замок помещение, а точнее сказать, отделение, которое находилось этажом выше в самом дальнем углу корпуса. Больные между собой окрестили его «замком Синей Бороды». Никто из пациентов ни разу не видел, как оттуда выходили больные, вход и выход туда имели только медицинские работники.

– Надежда, – обратилась я к женщине, – вы вот тут уже находитесь довольно давно. Скажите, как вы считаете, кто может находиться в этом отделении, которое вы называете «замком Синей Бороды»?

– Вы знаете, Татьяна, я думаю, что, возможно, туда помещают таких больных, от которых отказались родные, но родственники платят большие деньги, только чтобы за ними был нормальный уход. Скорее всего, эти пациенты не совсем нормальные, может быть, даже агрессивные, поэтому их и держать взаперти. Не случайно же за ними следят рослые и физически сильные санитары.

– Да, да, – вмешалась в разговор Кристина, – они сменяются в двенадцать часов дня, как-то раз я сама видела их смену.

Я решила спросить о том, был ли случай, когда в центр проникал кто-то посторонний. Обе женщины твердо сказали, что на их памяти такого случая не было. Кроме того, и Кристина, и Надежда были уверены в том, что пробраться в их отделение просто невозможно. Хотя бы потому, что центр очень хорошо охраняется. И даже если кому-нибудь придет в голову перелезть через забор, то его очень быстро нейтрализует охрана.

– Но вы знаете, Татьяна, охранники все-таки больше озабочены не посторонними людьми, а нашими пациентами. Ну, чтобы те не выходили за пределы территории центра, – заметила Надежда.

– А что, такие случаи были? – удивилась я. – Неужели кто-то из больных попытался сбежать отсюда?

– Ну, видите ли, некоторым больным хочется побывать дома, в домашней обстановке. Больной человек ведь тоскует по привычной ему обстановке. А к некоторым больным родственники приезжают очень редко. Вот пациенты и делают попытки самостоятельно выбраться отсюда, – объяснила Кристина. – Но охранники здесь очень бдительные.

– Понятно, – сказала я.

Я оглядела холл и обнаружила, что Светланы Константиновны Сидоровой – онкологической пациентки, о которой мне рассказала медсестра Маргарита, – здесь не было.

– Скажите, – обратилась я сразу и к Кристине, и к Надежде, – а почему и в столовой, и сейчас здесь, в холле, нет Светланы Константиновны Сидоровой?

– Ну, наверное, она плохо себя чувствует, – высказала предположение Надежда, – она ведь очень больна. Однако не сдается, да и врачи поддерживают ее очень хорошими лекарствами.

– Значит, она здесь давно находится, – заметила я.

– Да, довольно давно, – подтвердила Кристина, – Светлану Константиновну можно назвать здешним старожилом.

«Вот как? Необходимо будет обязательно пообщаться с этой пациенткой, – подумала я, – ведь если она здесь находится уже давно, стало быть, она может знать о случае, когда Григорий Трубников звонил своей сестре».

– Скажите, а где находится палата Светланы Константиновны? – спросила я.

– А как раз напротив того отделения, которое мы назвали «замком Синей Бороды», – сказала Надежда, – это на втором этаже.

Мы еще немного поговорили и разошлись по своим палатам, потому что после десяти часов вечера холл закрывался. Перед отходом ко сну следовал вечерний врачебный обход. Врачи осматривали пациентов и спрашивали их о самочувствии.

В своей палате я села на кровать и начала размышлять на основе тех сведений, которые мне удалось сегодня собрать.

Из разговора с Маргаритой Петровой, а также с Кристиной и Надеждой, я вычленила главное, а именно: в центре существует отделение, которое пациенты назвали «замком Синей Бороды» из-за того, что оно было постоянно закрыто и усиленно охранялось. Я не поверила в то, что в этом отделении держали агрессивных пациентов. Что-то мне подсказывало, что в «замке» содержатся наркоманы, предназначенные для опытов, для того, чтобы изобрести лекарство, способное вылечить дочь влиятельного питерского бизнесмена. Ведь неслучайно Маргарита прервала разговор о докторе Аркадии Битникове, и это было сделано так явно. Мне просто необходимо выяснить, что же происходит в этом отделении. Значит, нужно будет туда каким-то образом пробраться. Но как это осуществить? Пациенты говорили, что смена санитаров происходит в двенадцать часов дня. Но это означает, что и в полночь тоже происходит их смена. Просто больные в это время спят и поэтому не могут знать об этом.

Я дождалась нужного времени: на часах было половина двенадцатого ночи. Чуть ранее я услышала, как закрылась дверь процедурного кабинета. Значит, медперсонал уже покинул наше отделение. Я решила подождать, потому что сразу идти на разведку было рискованно.

Я осторожно приоткрыла дверь своей палаты и выглянула в коридор: в нем не было ни души. Двери остальных палат тоже были закрыты. В коридоре царил полумрак. Стараясь двигаться бесшумно, я дошла до лестницы, которая вела на второй этаж. Перед тем как туда подняться, я, обернувшись, еще раз убедилась, что коридор был по-прежнему пуст.

Теперь мне предстояло подняться на второй этаж, пройти весь коридор до конца и добраться до входа в «замок Синей Бороды». Еще в холле во время разговоров с пациентами я узнала, что охрану здесь не держат, потому что отделение это закрыто на замок. Поэтому вряд ли меня могут заметить непосредственно перед входом в «замок». Но вот по пути к нему следовало проявить максимум осторожности для того, чтобы меня никто не заметил.

Я уже благополучно, безо всяких происшествий миновала большую часть коридора. Пока что мне сопутствовала удача. Теперь предстояло преодолеть лестничный пролет. Но вот когда до окончания лестницы осталось совсем чуть-чуть, буквально две ступеньки, я услышала разговор. Судя по всему, это были санитары или же охранники. Впрочем, какая разница, кто? Главное – это то, что меня могли заметить. Голоса стали слышны более отчетливо. Да, это были мужские голоса.

Мне ничего не оставалось, как снова спуститься с лестницы и попытаться где-нибудь спрятаться. Но где? Насколько мне известно, на нашем этаже, кроме палат, имеется только манипуляционный кабинет, но он закрыт. Или есть еще какие-то помещения?

Мысли вихрем закрутились в моей голове. Если я встану за входной дверью, то, возможно, меня и не заметят, просто пройдут мимо. А если нет?

Я начала лихорадочно обшаривать двери, надеясь отыскать хоть какую-нибудь незапертую комнату, кроме, разумеется, манипуляционной. Ситуация осложнялась еще и тем, что в коридоре было довольно темно, и надписей я практически не видела.

Я наугад нащупала ручку на одной из дверей и повернула ее. На мое счастье, комната была незапертой, и я вошла внутрь. Дверь я решила полностью не закрывать. Во-первых, скрип двери мог привлечь внимание, а во‐вторых, мне было необходимо узнать, кто такие эти люди, и по возможности послушать, о чем они говорят.

Между тем мужчины уверенно шли по коридору в мою сторону, точнее сказать, в сторону моего убежища. Насколько я поняла из их реплик, мужчины были или санитарами, или младшим медицинским персоналом. Один из них был невысокий блондин, второй – темноволосый. Неожиданно они остановились совсем близко от того помещения, в котором я пряталась.

– Слышь, Кирюх, а твоя новая телка стремная какая-то, – сказал один из парней, кажется, блондин. – Волосы, как птичье гнездо, фигура ваще – мрак. Слышь, ты как с ней… блин, ее ж можно только раком, да и то с закрытыми глазами.

– А не пойти ли тебе, Витян, сам знаешь куда? – агрессивно спросил напарник. – Ты бы на свою телку лучше посмотрел: ни сисек, ни жопы!

– Да ладно тебе, че, пошутить нельзя? – примирительно заметил Кирюха. – Ладно, не бери в голову, это я так, пошутил.

– Смотри, за такие шуточки можно и…

– Да, кочумай, я сказал, че обидчивый такой? Я вот че хотел сказать-то: Маргоша сегодня какая-то не такая.

– В смысле «не такая»? А какая она?

– Да смурная какая-то. Может, ей влетело от Битникова?

Я услышала знакомую фамилию и вся обратилась в слух. Аркадий Битников – бывший сотрудник Научно-исследовательского центра, о котором мне рассказывал Арсений Красильников, и медсестра Маргарита Петрова, которая сегодня брала у меня анализы и вдруг оборвала разговор об этом докторе – между ними явно есть какая-то связь.

– Я что-то не заметил, что она в расстроенных чувствах, – продолжил мужчина. – По-моему, она всегда такая.

– Да не скажи. Маргоша всегда любила потрепать языком, а последние дни ходит как в воду опущенная, – настаивал на своем мужчина.

– Ну, не знаю. Может, ее отказались перевести в Секцию Икс? Хотя я и не представляю, какого рожна она туда суется? Ведь если туда перевестись, то тогда нужно идти до конца.

– До какого конца? Ты это о чем?

– Да все о том же! Или с Битниковым оставаться, или… Ваще, я ее не понимаю, там зарплаты чуть больше, чем во всех других отделениях центра, а геморра – не сравнить! Этот Битников такой драконовский отбор у себя ввел! Увольняет прям ни за что. Да лично мне эта гребаная Секция Икс ни за какие коврижки не сдалась! Хотя засекретили ее, прям мама не горюй! Охраняют, как стратегическое оружие.

– Да ну, какое, нахрен, стратегическое! Я вот думаю, что там каких-то важных персон держат. Ну, типа, разведчиков бывших, осужденных за шпионаж.

– Ты че, Кирюх, совсем, что ли, того? Ну ты и загнул, братан! Насмотрелся, небось, боевиков, вот тебе и мерещится всякое. Нет, я так думаю, что там лежат психованные. Но не простые, а родственники олигархов, вот. Их поэтому так и охраняют конкретно, чтоб не сбежали, да олигархам не докучали.

– Ты, что же, считаешь, что они просто так там лежат, да?

– Ну да, а че? А ты хочешь сказать, что их лечат? Да брось! Кому они сдались! Чем быстрее окочурятся, тем лучше.

– Не, братан, ты не въезжаешь, вот что я тебе скажу. Если бы их не лечили, то не стали бы возить туда целые штабеля всяких лекарств. Меня однажды начальство запрягло коробки разгружать именно в эту Секцию. Стало быть, если бы там лежали психи, которые никому не нужны, то и лекарства на них никто бы не тратил. Поэтому знаешь что? – мужчина понизил голос. – Там этот Битников занимается секретными опытами.

– Да ладно, хорош заливать!

– Да ничего я не заливаю! Один знакомый пацан раньше работал в медучреждении, откуда к нам перешел этот Битников. Так вот, этот пацан и сказал, что раньше этот доктор занимался научной работой, вроде бы связанной то ли с алкашами, то ли с нариками. А может, и с теми и с другими.

– Ну и ладно! Занимался и занимался. Мне вот фиолетово на этого Битникова. А Маргоша что-то больно уж нос задрала. Вроде как в медицинский универ собирается поступать, образование высшее хочет получить. Да и не такая уж она и симпотная. Здесь гораздо лучше ее есть.

Напарники продолжили разговор уже на другие темы. Я старалась не делать никаких движений, ведь в темноте не видно, что находится в помещении и что можно случайно задеть. В то же время я не могла выйти наружу, иначе меня сразу же заметили бы. Между тем время шло, и у меня не оставалось никаких шансов именно сегодня пробраться на второй этаж в «замок Синей Бороды», ведь пересменок, скорее всего, уже произошел. Значит, мне придется отложить намеченное мероприятие на следующую ночь. К счастью, перекинувшись еще парой-тройкой реплик, мужчины разошлись.

Я немного подождала, а затем выбралась из своего укрытия и вернулась в палату.

Итак, что же я только что выяснила? Получается, что в «замок Синей Бороды», или как назвал его один из обслуживающего персонала, Секцию Икс, не допускают даже штатных сотрудников. А почему это вдруг такая конспирация? Если там находятся обычные пациенты, конечно, а не какие-нибудь бывшие шпионы. Ну, последнее, разумеется, из области фантастики. Однако рациональное зерно во всем этом, несомненно, присутствует. Ведь опыты Аркадия Битникова вполне укладываются в версию о разработке нового лекарства, необходимого для избавления от наркологической зависимости.

Медсестра Маргарита, судя по услышанному мной разговору, может иметь определенное отношение ко всей этой истории с Секцией Икс. Может быть, мне стоит еще раз попытаться затронуть эту тему? Ведь один раз девушка уже упомянула фамилию Аркадия Битникова. Возможно, и еще раз удастся вызвать Маргариту на откровение.

Да, не стоит сбрасывать со счетов и Светлану Константиновну – онкологическую больную, палата которой находится рядом со входом в эту самую Секцию Икс. Она ведь давно находится в центре, значит, в курсе многих событий, которые здесь происходят. Возможно, она тоже что-то знает о том, кто находится в «замке». Но придется все это оставить на следующий день. А сейчас нужно спать.

Я легла в постель и вскоре уснула.

Утром я проснулась от того, что кто-то дотронулся до моего плеча. Я открыла глаза и увидела медсестру Маргариту.

– Просыпайтесь, Татьяна Александровна, – сказала девушка, улыбаясь.

– А сколько сейчас времени? – спросонок хрипло спросила я.

– Уже восемь часов утра, – ответила Маргарита.

– Всего восемь утра? Это же… рано, – заметила я и зевнула.

– Татьяна Александровна, скоро будет завтрак, потом последует врачебный обход, а затем вас ожидают консультации с узкопрофильными специалистами, – огласила Маргарита повестку дня.

– Сейчас, Маргарита, сейчас, – пробормотала я и откинула одеяло. – Мне еще нужно принять душ.

– Хорошо, Татьяна Александровна, принимайте водные процедуры и приходите в столовую, – сказала Маргарита.

Девушка вышла из палаты, а я пошла в душ. Выйдя из душа, я оделась. Теперь можно завтракать.

В столовой я подошла к раздаточному столу и стала выбирать себе завтрак. Я взяла геркулесовую кашу, тосты с персиковым джемом, два яйца, яблоко и зеленый чай. Поставив все это на поднос, я подошла к столу. Там уже сидели Кристина и Надежда.

– Доброе утро, Татьяна, – поприветствовала меня Кристина.

– Доброе, Кристина, – ответила я и обратилась к Надежде: – Как спалось?

– Спасибо, Татьяна, терпимо, насколько это возможно в больнице, – ответила Надежда. – Я всегда плохо сплю вне дома. Но ничего не поделаешь, необходимо выяснить причину моих головных болей и что-то с этим делать. Как раз сегодня у меня будет взято несколько анализов.

– А у вас, Кристина? Тоже насыщенный день, в смысле обследований? – спросила я свою вторую соседку.

– А вот у меня сегодня, наоборот, день свободы, – радостно сообщила Кристина. – Ну, наверное, потому, что предыдущие два дня были все забиты обследованиями под завязку и лечением заодно. Я просто очень устала. Поэтому я попросила у своего лечащего врача выходной. К счастью, у меня очень хороший, понимающий доктор. Он пошел мне навстречу.

– А вы, Татьяна? Сегодня вас, скорее всего, будут обследовать по полной программе, ведь вы новенькая, только что поступили в центр, – сказала Надежда.

– У меня, как и у вас, Надежда, сегодня много чего намечено: и сдача анализов, и консультации с узкими специалистами, – ответила я.

Я начала завтракать. Кристина и Надежда, поскольку они пришли в столовую раньше меня и, соответственно, раньше приступили к трапезе, уже покончили с завтраком и, пожелав мне благополучного дня, вышли из столовой.

– Татьяна Александровна, – услышала я мужской голос.

Обернувшись, я увидела молодого парня в медицинской робе.

– Вы ведь Татьяна Александровна? Я не ошибся? – спросил парень.

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, если вы уже закончили завтракать, то доктор Добровольская вас ждет в ординаторской, – сообщил парень.

– А где находится ординаторская? На этом же этаже? – спросила я.

– Да, позвольте я вам покажу, – предложил медик.

– Благодарю вас, я только допью чай.

– Конечно, я подожду вас в коридоре, – сказал парень и вышел из столовой.

Я допила чай и вышла из столовой. Парень проводил меня до ординаторской. Там уже сидела Добровольская.

– Доброе утро, Антонина Степановна, – поприветствовала я докторшу.

– Взаимно, Татьяна. Как вы спали? – спросила Добровольская.

– Спасибо, Антонина Степановна. Спала я вполне сносно, выспалась и готова к новым анализам и обследованиям.

– Ну и отлично, – кивнула докторша и протянула мне лист бумаги. – Здесь написаны номера кабинетов, вы должны будете сегодня все их обойти. Сдадите анализы, которые у вас там возьмут, а потом мы с вами побеседуем.

– Хорошо, Антонина Степановна, – сказала я и вышла из ординаторской.

В коридоре я пробежала глазами назначения. Ничего себе! Да тут и одного дня не хватит, чтобы обойти все кабинеты. А ведь мне необходимо еще встретиться со Светланой Константиновной. Но ничего не поделаешь. Ведь я пришла сюда для выяснения своих «недугов», которые я в красках описала и главному врачу центра, и Добровольской. Поэтому я начала обходить отмеченные в листке кабинеты. К счастью, управилась я довольно быстро, до обеда оставалось еще несколько часов, и я решила отправиться на второй этаж, в надежде встретиться со Светланой Константиновной. Однако, когда я проходила мимо холла, я услышала какой-то шум.

– А-а-а! Не дамся! Живой вам ни за что не дамся! А-а-а! – Истошный женский вопль-визг ударил по барабанным перепонкам.

Я распахнула дверь холла: в помещении происходило что-то нереальное. Растрепанная женщина в каком-то балахонистом платье стояла на столе и держала в руках пластмассовую круглую табуретку. Женщина была довольно крупная, стол, на котором стояли шахматные фигуры – сейчас они были сдвинуты в угол, – угрожающе накренился. Женщина, продолжая кричать, вдруг начала вращать табуреткой у себя над головой. Несколько пациентов, среди которых находился и мой вчерашний старичок-«воздыхатель», стояли, прижавшись к стене, и испуганно смотрели на возвышавшуюся над ними и находившуюся в опасной близости ненормальную воительницу.

– Что это с ней? – спросила я у стоявшей неподалеку пациентки, растерянно смотревшей на разбушевавшуюся женщину.

– Не знаю, – тихо ответила пациентка – худенькая темноволосая женщина средних лет. – Она обычно смирная, почти никогда не выходит из своей палаты, так в ней и сидит. Я всегда считала ее безобидной, а теперь даже и не знаю, как быть… страшно… на что она еще способна…

Я обвела взглядом помещение: пациенты, которые находились в глубине холла, не могли выйти наружу, ведь ненормальная могла в любой момент обрушить на кого-нибудь свою табуретку. Краем глаза я заметила, как в двери показался санитар. Ненормальная особа тотчас же сориентировалась и, издав боевой клич, обрушила свое оружие на голову парня. Санитар громко застонал и опустился на пол. Кто-то из жавшихся к стене в поисках безопасного островка пациентов истерично закричал:

– Да позовите же санитаров, в конце концов! Что вы медлите?! Она же всех нас тут замочит!

– Спокойно, без паники, – скомандовала я и начала продвигаться к неадекватной женщине.

Она по-прежнему стояла на столе и безумным взглядом смотрела по сторонам. Вдруг она увидела меня и, с необыкновенным проворством сорвав со стены кашпо с цветами, стала замахиваться им на меня. Просто удивительно, как она смогла при своей грузной комплекции дотянуться до цветка.

– Вот! Еще одна! – выкрикнула ненормальная. – Ну, подходи! Подходи поближе! А я утащу тебя к чертям в ад!

Женщина хрипло рассмеялась.

– Девушка, не подходите к ней, она опасная, – услышала я позади себя предупреждающий шепот.

– Не волнуйтесь, у меня все под контролем, – не оборачиваясь, успокоила я говорившую пациентку.

Я быстрым шагом приблизилась к столу, на котором безумствовала женщина. Внезапно она бросила кашпо в мою сторону, но я успела пригнуться. Позади меня раздался испуганный вскрик – это означало, что брошенное кашпо все-таки достигло своей цели. Тут же я услышала, как коридор наполнился топотом: значит, была выслана подмога в лице санитаров. Но ждать их я не стала, ведь неизвестно, какие мысли бродят в голове умалишенной, чем она может еще вооружиться и каких бед натворить.

Я бросилась вперед и в прыжке сбила с ног продолжавшую стоять на столе ненормальную. Свалившись на пол, женщина начала извиваться и попыталась высвободиться из моего захвата. Пару раз она нанесла мне весьма ощутимый удар в бедро. Но вот я почувствовала, что безумная пациентка уже не так сильно пихается. Я повернула голову и увидела того самого санитара, который первым получил удар табуреткой по голове. Видимо, он уже пришел в себя и поспешил мне на помощь.

– Я ее держу! – с усилием проговорил парень.

– Пропустите! Дайте дорогу! – раздался громкий властный женский голос.

Это была команда Антонины Степановны Добровольской. Она ловко продвигалась сквозь столпившихся пациентов. Быстро оказавшись около нас с санитаром и безумной женщиной, Добровольская изловчилась и, наклонившись, быстро сделала укол неадекватной пациентке. Женщина издала пронзительный вопль и, дернувшись, вдруг разом обмякла. При этом она навалилась на меня всем своим довольно внушительным весом. Но тут я почувствовала, что кто-то освобождает меня из плена. Это прибыла группа санитаров. Они взяли усмиренную больную и понесли ее.

– Татьяна, как вы? – спросила Добровольская. – Вы не пострадали?

– Да вроде бы нет, – ответила я, поднимаясь на ноги.

У меня появились вполне конкретные вопросы: как могла пациентка в таком состоянии выйти из-под контроля, то есть появиться в месте, где находятся люди? И где вообще содержатся такие больные? Если за ними осуществляется надзор, то почему случилась такая форс-мажорная ситуация? Но Антонина Степановна уже развернулась и вышла из холла. Немного погодя я отправилась к себе в палату.

В палате я пробыла недолго. Необходимо было, не теряя времени, продолжать поиски Елизаветы Донниковой. Вот что, поднимусь-ка я сейчас на второй этаж и зайду в палату к Светлане Константиновне.

Так я и сделала. Но, оказавшись около палаты онкологической пациентки, я увидела, как из «замка Синей Бороды», или Секции Икс, выходят санитары, которые транспортировали обезумевшую женщину. Что же это значит? Получается, что в Секции Икс действительно держат агрессивных пациентов с психическими расстройствами? То есть в этом отделении нет наркоманов, над которыми ставят опыты в поисках лекарства для дочери питерского бизнесмена? Все как-то очень странно и запутанно.

Я постучала в палату Светланы Константиновны Сидоровой и, взявшись за ручку двери, потянула ее на себя. Приоткрыв дверь в палату, я увидела женщину, которая лежала под капельницей. Рядом с ней находилась медсестра Маргарита.

– Татьяна Александровна! Вы пришли навестить Светлану Константиновну? – спросила девушка.

– Да, – ответила я.

– Вам придется немного подождать, пациентка сейчас принимает лечение. – Девушка указала на капельницу. – Но уже скоро она будет свободна.

– Ладно, я зайду попозже, – сказала я и пошла по коридору.

Сначала я хотела пойти к себе в палату, но потом решила отправиться в парк, расположенный на территории центра. Что толку сидеть в палате? А вот обследовать близлежащую территорию показалось мне хорошей идеей: глядишь, и узнаю что-нибудь полезное. А может быть, удастся встретить нужного человека и поговорить с ним.

Я вышла из корпуса и стала неторопливо идти по территории центра. Оказывается, это медицинское учреждение занимает довольно большую площадь, которая была огорожена забором. А далее начинался пустырь. Причем он простирался практически до самого горизонта.

В непосредственной близости от забора находилось здание, обнесенное строительными лесами. На нем не было никаких опознавательных знаков хотя бы в виде цифр или букв. Да и вид оно имело заброшенный, как будто его собрались ремонтировать и даже обнесли строительными лесами, но потом почему-то решили не трогать. Впрочем, и сами строительные доски тоже уже пришли в негодность.

Я посмотрела на входную дверь и увидела большой навесной замок. Странно, ведь обычно такого рода замки вешают на сараи или тому подобные сооружения.

Я подергала замок, и его дужки открылись, как будто бы приглашая войти внутрь. Ну ладно, посмотрим, что же там внутри.

Я открыла дверь и вошла. Первое, что я увидела в этом помещении, были все те же строительные леса, что и снаружи. Сбоку вверх простиралась лестница. Однако ее ступени были настолько узкими и крутыми, что было непонятно, как ими можно воспользоваться. А главное, для чего их сделали такими, ведь передвигаться по ним весьма затруднительно даже здоровым людям, не говоря уже про больных. Хотя это еще вопрос, про больных людей. Что-то сомнительно, что этот корпус предназначен для лечения пациентов, ведь тут строительных работ еще непочатый край.

Насколько я успела осмотреться, помещение, в котором находилась лестница, было усыпано оборванной бумагой и какими-то железками наподобие болтов или шурупов. Кстати, они уже успели покрыться ржавчиной. В углу были свалены в кучу инструменты, которые используются во время ремонта, но, похоже, они уже тоже успели прийти в негодность. Почему не убрали хотя бы инструменты? По всему было понятно, что в этом корпусе намеревались делать ремонт, но почему-то все свернули. Скорее всего, не хватило средств. Дверные проемы были занавешены кусками полиэтиленовой пленки, а двери, снятые с петель, лежали тут же. С окнами дела обстояли так же плачевно. Часть из них оставалась на месте, в то время как другая их часть была выломана из проемов и стояла, прислоненная к стенам. Я прошлась по первому этажу корпуса до самого конца и увидела еще одну лестницу. Но она находилась в таком состоянии, что воспользоваться ею не представлялось возможным, настолько непрочной она выглядела.

Я уже поняла, что ничего интересного здесь не найду, вряд ли кто-нибудь мог здесь находиться, и решила повернуть назад, но внезапно услышала какой-то непонятный звук. Я замерла на месте и прислушалась для того, чтобы понять природу этого звука. Кажется, на втором этаже кто-то все-таки находился. И этот кто-то ходил, потому что звук этот шел прямо надо мной. Ну вот, а я считала, что этот недострой или недоремонт необитаем.

Интересно, кто может находиться на втором этаже? Едва ли этот кто-то из одиночных рабочих-ремонтников. Что ему одному здесь делать? Обычно ведь работает бригада, а это несколько человек. Может быть, есть смысл выбраться наружу хотя бы из оконного проема и посмотреть?

Шаги надо мной все еще продолжались, и я подумала, что, пока я окажусь снаружи, тот, кто разгуливал по второму этажу, сможет скрыться. Поэтому я подняла голову кверху и громко крикнула:

– Кто там есть?

Шаги наверху тут же прекратились. Но ответа я так и не дождалась.

– Эй, кто вы и что там делаете? – снова прокричала я.

И снова мне никто не ответил. Что же это получается? Кто-то забрался на второй этаж – кстати, как это вообще было возможно – и теперь ходит наверху, игнорируя мое присутствие и мои вопросы. Что ему или ей там надо? Что вообще происходит?

Вдруг мое ухо снова уловило какой-то звук, но на этот раз это был не звук шагов, а что-то другое. Я снова подняла голову вверх и увидела, как прямо сверху на меня падает что-то очень большое. Что именно, я рассмотреть детально не смогла. Да и некогда это было делать. Я успела увернуться, упасть на бок и перекатиться ближе к лестнице. Еще одно мгновенье, и я была под лестницей.

«Только бы ненадежная лестница не подвела и не обрушилась на меня», – подумала я в этот момент.

К счастью, лестница выдержала, а я во все глаза уставилась на большой ящик, который кто-то сбросил со второго этажа. Ящик, по-моему, он был сделан из металла, стукнулся об пол, и из него во все стороны полетели гвозди, гаечные ключи, еще какие-то болты и шурупы. На всякий случай я забралась под лестницу еще дальше: вдруг тот, кто находился на втором этаже, не успокоится и швырнет вниз еще один такой же контейнер с инструментами? Ящик, несомненно, был оставлен мастерами-строителями. Но кто находился наверху в данный момент и почему он решил сбросить ящик, когда я прокричала «кто там»? Что он там делал? А может быть, он до сих пор на втором этаже? А что, если это какой-нибудь неадекватный пациент наподобие той, что устроила совсем недавно шоу в холле? Ничего себе порядочки в центре! По территории бродят агрессивные больные, да и в самом медицинском учреждении, получается, никто не застрахован от таких вот эксцессов, свидетелем одного из которых я была совсем недавно.

Вряд ли кто-то целенаправленно попытался меня устранить, хотя если бы я вовремя не сориентировалась, то такой тяжелый ящик запросто мог бы меня раздавить. Но ведь никто не знал, что я собираюсь наведаться в заброшенный корпус. У меня и самой поначалу не было такого плана.

Сейчас все было тихо, но не прошло и пяти минут, как шаги наверху снова возобновились, и на этот раз они были слышны со стороны лестницы. Получается, что тот, кто сбросил ящик с инструментами, взялся проверить, жива я или нет.

Я мысленно приготовилась к бою, но тут с противоположной стороны первого этажа скрипнула дверь и раскатистый мужской голос спросил:

– Что такое? Что здесь происходит?

Хм… я бы тоже очень хотела это узнать.

Я выбралась из-под лестницы и в свою очередь прокричала:

– Это я!

– Кто здесь? – снова спросил мужчина.

Я услышала приближающиеся шаги со стороны первого этажа и увидела пожилого мужчину в пятнистой форме охранника. На вид мужчине можно было дать лет шестьдесят.

– Девушка, а вы что тут делаете? – спросил мужчина, подойдя ко мне.

Потом охранник посмотрел на валявшийся ящик и рассыпанные строительные принадлежности и пробормотал:

– Что за дела такие… Откуда он здесь появился?

– Так сверху свалился, – сказала я.

– Сверху? Свалился? Прям вот так взял и свалился? – недоверчиво хмыкнул охранник. – Чудеса, да и только. Я ведь каждый день здесь бываю и первый раз слышу, чтобы сверху что-то свалилось. Да, девушка, а вы-то что здесь делаете? – задал мужчина резонный вопрос.

– Я здесь прохожу обследование и лечение, – правдиво ответила я на вопрос.

– Обследование? Лечение? – с иронией переспросил охранник. – Вот прямо тут вы проходите обследование и лечитесь? Девушка, не морочьте мне голову!

– Извините, я не так выразилась. Конечно, я прохожу обследование и лечение не здесь, а в центре, в лечебном корпусе, – сказала я.

– Да какого же… вы полезли в аварийное здание? – в сердцах воскликнул мужчина. – Вы что же, не видели, в каком состоянии оно находится? Вот ведь елки-иголки! Ну что за народ пошел! Так ведь и ищут приключение на свою пятую точку! Да заодно и на мою! Вы что же, думаете, главврач меня по головке бы погладил, ежели бы с вами что-нибудь случилось? Как вы вообще сюда зашли? Ведь замок же висит!

– Ага! Замок! Да я до него только дотронулась, как он и рассыпался весь!

– Да, – мужчина почесал голову, – надо, конечно, новый замок навесить. Ежели что с кем случится, отвечать ведь мне придется.

– Так вы здесь сторож, получается? – спросила я.

– Получается, что так. Правда, сначала главный врач меня завхозом провел. Сказал, что этот корпус будут приводить в порядок. Ну, расширение какое-то он планировал, чтобы новых больных сюда поселить. Еще он сказал, что собирается перенести сюда новую лабораторию из основного здания. Там как будто бы проводятся испытания нового лекарства. Такой был план. А потом все как-то и заглохло само собой. Наверное, денег не хватило на ремонт, – высказал предположение мужчина.

«Значит, лаборатория по поиску лекарства от наркомании определенно находится в центре», – подумала я, а вслух сказала:

– И все-таки здесь кто-то был. Кто-то бродил наверху, на втором этаже, а потом, когда я спросила, кто там, на меня сбросили вот этот ящик.

– Ну, девушка… даже и не знаю, что сказать, – мужчина снова почесал макушку, – кому же здесь понадобилось ходить-бродить? Правда, пару раз я мальчишек, пацанов прогонял, когда они решили тут побегать. Но они на первом этаже были, по лестнице на второй этаж они не забирались. Да чтобы наверх забраться, это же надо быть просто безумцем! Так легко переломаешься весь! Да, а вы ведь так мне и не сказали, зачем сюда пришли, ведь лечитесь-то вы в центре, – вдруг вспомнил мужчина.

– Так я ведь не просто так сюда зашла. Я отдыхала после процедур, а потом решила прогуляться по парку, а когда подходила сюда, то услышала какие-то звуки внутри, вот и решила проверить. – Я на ходу придумала версию своего появления в аварийном здании.

– Да чего проверять-то? – недоверчиво посмотрел на меня мужчина.

– Как это чего? А если у вас тут публичный дом функционирует? А может быть, и наркопритон! – Я продолжала дальше развивать придуманную мною легенду.

– Да что вы такое говорите?! – Мужчина не на шутку испугался.

– А то! Сейчас в таких вот заброшенных помещениях преступники запросто устраивают склады с оружием или сырье для наркотических препаратов!

– Да елки зеленые! Да что же это такое! – повторял испуганный завхоз.

– Да вы поймите, что пока на двери не будет нормального замка, то тут так и будут шляться все, кому не лень. Необходимо навесить замок покрепче и дверные проемы забить досками, – продолжала я наставлять мужчину. – И вот еще что: вы один сюда не суйтесь, мало ли что. Возьмите каких-нибудь крепких мужчин, ну вот хотя бы санитаров. А то ведь и на вас может полететь такая вот штука, – я красноречиво показала на тяжелый и большой ящик. – Ладно, я побежала на лечебные процедуры.

По дороге в центр я вдруг вспомнила свой сон перед тем, как мне позвонил Владимир Александрович Донников и попросил отыскать его племянницу Елизавету. Тогда мне приснилось, что на меня сверху сыплются железные предметы, вот как и совсем недавно. Что же это такое? Предупреждение? Мистика какая-то!

Я возвращалась в свой корпус и еще раз прокручивала в голове сведения, полученные вчера. Так я дошла до входа и вдруг увидела ту самую женщину, про которую вчера говорила Маргарита. Ее звали Светлана Константиновна, и у нее было онкологическое заболевание в последней стадии, но благодаря последним достижениям медицины женщину удавалось держать в относительно стабильном состоянии.

Светлана Константиновна сидела на лавочке на том же самом месте, что и вчера, когда я увидела ее из окна своей палаты.

Я подошла к женщине. Она сидела с закрытыми глазами.

– Простите, можно присесть рядом с вами? – спросила я.

– Конечно. – Женщина открыла глаза и улыбнулась немного вымученной улыбкой. – Я не заразная, так что не беспокойтесь.

– Ну что вы, я совсем не это имела в виду. Дело в том, что я только вчера поступила в центр на обследование. Меня зовут Татьяна, – сказала я.

– А я – Светлана Константиновна Сидорова, – ответила женщина.

– Вот и познакомились, очень приятно, Светлана Константиновна, – сказала я.

– Мне тоже приятно.

– Расскажите, Светлана Константиновна, что у вас тут происходит интересного, – попросила я, соображая, как бы мне выведать о «замке Синей Бороды», или Секции Икс, а также о случае с Григорием Трубниковым.

– Да что тут рассказывать? – пожала плечами пациентка, – каждый день похож на предыдущий. День сурка, так, кажется, говорят.

– А мне вот тут рассказали, что однажды у вас случился переполох из-за того, что какой-то парень проник в наше отделение, – бросила я пробный шар и сделала паузу в надежде на продолжение.

– А-а, вот вы о чем, – кивнула женщина, – да, был такой случай. Я сама видела, как этого юношу санитары вели по коридору. Правда, молодой человек почему-то был очень возбужден, он вырывался и пытался бежать. А на вид он был довольно симпатичным: приятные черты лица, темные волосы, высокий рост, пропорциональное телосложение.

Да, именно таким, каким его описала женщина, и был Григорий Трубников. Однако Владислав Печенковский утверждал, что Григория поймали на первом этаже, а Светлана Константиновна видела, как Трубникова вели санитары на второй этаж в Секцию Икс.

– А потом вы видели этого молодого человека, Светлана Константиновна? – спросила я.

– Нет, Татьяна, не видела. Видите ли, ведь его, насколько я поняла, поместили в отдельное отделение, которое находится на втором этаже, почти рядом с моей палатой, – сказала женщина.

– Ах вот оно что! Да, в первый же день пациенты рассказали мне об этом отделении. Они еще называли его «замком Синей Бороды», представляете? – Я преувеличенно громко рассмеялась, рассчитывая увидеть реакцию женщины.

– А ведь они не так уж и не правы, Татьяна. Ведь замок Синей Бороды в литературе – это что? Место, куда злодей помещал свои жертвы, – сказала женщина.

– Да, все так, – согласилась я.

– Ну так вот. Этот молодой человек был не единственным, кого привели в отдельное отделение, в этот «замок».

– Да? Это правда? – удивилась я. – Выходит, кроме этого юноши, в отделении находятся и другие?

– Да. Но вот что странно, Татьяна. Приводить-то их туда приводили, но никто оттуда не выходил, – Светлана Константиновна развела в стороны худые руки.

– Даже на прогулки? – уточнила я.

– Даже на прогулки, – подтвердила Светлана Константиновна. – Да к ним даже родных не пускают. Во всяком случае, я этого не видела.

– Странно как-то это все, – заметила я.

– Вот и я тоже так думаю, – поддержала мою точку зрения женщина.

– Вы еще тут побудете, Светлана Константиновна? – спросила я. – А то я собираюсь вернуться в корпус, могу вас сопроводить.

– Спасибо вам, Татьяна, но я еще немного тут посижу, – ответила пациентка.

– Тогда я пойду, – сказала я и, встав со скамейки, пошла по направлению к корпусу.

Когда я проходила мимо ординаторской, то услышала мужские голоса. Мужчины разговаривали на повышенных тонах. Один голос я узнала сразу: это был Владислав Печенковский, заместитель главного врача центра, тот самый, который наврал мне про историю с Григорием Трубниковым. Второй голос я слышала впервые. Владислав Печенковский очень эмоционально выражал свое недовольство собеседником.

– Слушай, Аркадий, я совсем тебя не понимаю! – почти кричал заместитель главврача.

– А чего тут не понимать? Я же русским языком сказал, что хочу уволиться! – с раздражением ответил Аркадий.

– Но почему? Что за причина твоего увольнения? – недоуменно спросил Владислав Печенковский.

– Причина в том, что я не хочу попасть за решетку, – хмуро ответил Аркадий.

– Ты вообще о чем говоришь? Какая еще решетка? С какого такого перепуга? Ничего не понимаю! – воскликнул Печенковский. – Аркадий, тебе какого рожна не хватает? У тебя есть все, что необходимо для научной работы. Ты обеспечен буквально всем, ну, кроме птичьего молока, извини за банальность. Нет, серьезно, к твоим услугам новейшие препараты, современные разработки, опять же, расходный материал поступает без проволочек и задержек.

– Уже не поступает. И вряд ли будет поступать, – бесцветным голосом сообщил Аркадий.

– Так, с этого момента прошу поподробнее. Что значит «не будет поступать»? – спросил заместитель главврача.

– А то и значит! – огрызнулся Аркадий. – Короче, твой санитар, ну тот, с которым ты работаешь много лет, попал в ДТП со смертельным исходом!

– Не может быть! – ошеломленно произнес Владислав Печенковский.

– Еще как может! Он должен был привезти мне еще одного нарика, но прокололся каким-то образом. В общем, тот нарик и парень, его Константином зовут, оказались в машине этого санитара. Его кто-то преследовал, кажется, полиция, а может быть, и не полиция. Он пытался оторваться по дороге, но не справился с управлением и врезался в ограждение. В результате насмерть и он сам, и наркоман.

– А Константин? – с плохо скрытым испугом спросил Владислав Печенковский.

– Парень вроде бы жив, но в тяжелом состоянии, – ответил Аркадий.

– И где он сейчас? – задал вопрос заместитель главврача.

– В больнице, где же еще! – в сердцах воскликнул Аркадий.

– Как… как ты об этом узнал? – севшим голосом спросил Владислав Печенковский.

– Позвонил сначала ему на сотовый, когда не нашел его у нас в отделении. Трубку он не взял. Тогда я позвонил его соседу, и тот объяснил, что к нему приходили полицейские и сказали, что его сосед попал в смертельное ДТП. Поэтому я не намерен тут больше оставаться. Парень может выжить, и тут такое закрутится…

Я сообразила, что Аркадий – это тот самый врач-нарколог, перешедший из Научного центра при медицинском университете, о котором мне рассказывал Арсений Красильников. И фамилия его – Битников. Все сходилось.

Подслушивая, я сильно рисковала, ведь в любой момент меня могли заметить. Поэтому я не стала больше испытывать судьбу и, отойдя от ординаторской, направилась в свою палату. У себя я подошла к окну и, посмотрев на территорию парка, туда, где мы совсем недавно разговаривали со Светланой Константиновной, обнаружила, что пациентки на скамейке уже нет. Значит, она уже ушла к себе в палату?

Я решила подняться на второй этаж и под предлогом того, что я хочу навестить Светлану Константиновну, разведать, что сейчас происходит в «замке Синей Бороды». Не может быть, чтобы Владислав Печенковский не отреагировал на то, что ему только что рассказал Аркадий Битников.

Так я и сделала. Я поднялась на второй этаж и начала курсировать между палатой Светланы Константиновны и примыкавшей к ней Секцией Икс. Однако там было тихо. Не было ничего похожего на форс-мажорную ситуацию.

Я посмотрела на часы: было без пяти минут двенадцать. Как раз сейчас должна была произойти смена санитаров. И точно: ровно в двенадцать часов дня к двери Секции Икс подошли два здоровых парня и приложили к стене какой-то небольшой прямоугольный предмет. Дверь открылась, и санитары вошли внутрь. Однако их смена не вышла.

Я подождала еще какое-то время, но все было по-прежнему. Странно, почему же предыдущие санитары остались в секции?

В это время на лестничном пролете появилась Светлана Константиновна. Женщина шла очень медленно, останавливаясь на каждой ступеньке. Я подошла к ней, взяла под руку и повела в палату. Там Светлана Константиновна легла на постель. Женщина только молча кивнула мне, не имея сил поблагодарить. Конечно, в таком состоянии, в котором сейчас находилась пациентка, всякие разговоры были исключены. Я подошла к окну, которое в этой палате выходило в отдельный отсек, своего рода огороженный двор.

Светлана Константиновна тем временем, кажется, уже отдохнула.

– Татьяна, если вас не затруднит, передайте мне, пожалуйста, стакан воды, – попросила она и села на кровати, спустив ноги.

– Конечно, Светлана Константиновна, сейчас, – отозвалась я и, налив из кувшина воду, подала ей стакан.

Я подождала, когда пациентка выпьет воду, и спросила:

– Светлана Константиновна, а из «замка Синей Бороды» можно выйти прямо во двор?

– Да, разумеется, – утвердительно кивнула женщина.

– И часто сотрудники этого отделения выходят таким образом? – задала я следующий вопрос.

– Да когда как. – Женщина пожала плечами.

– И в какое время? – продолжала допытываться я.

– А в самое разное время, Татьяна. И днем, и ночью.

– Даже ночью? – с удивлением воскликнула я. – Но что же делать ночью-то?

– Как что? Бывает, что приедет машина с грузом, и его необходимо внести внутрь. Или же пациентов привезут, – ответила женщина.

– Пациентов привозят ночью? Это точно, Светлана Константиновна? – спросила я. – Но как же? Разве пациенты не оформляются через приемный покой?

– Ну, какая-то часть, очевидно, и проходит регистрацию, о которой вы говорите. А другие попадают в «замок Синей Бороды» прямо со двора. Вот и тот юноша, о котором вы спрашивали и который наделал много шума, попал сюда таким же образом – через двор.

Я слушала Светлану Константиновну и продолжала наблюдать за тем, что происходило в том самом дворе, через который в Секцию Икс затаскивали несчастных наркоманов, предназначенных для опытов. Теперь я в этом уже не сомневалась.

А во дворе между тем появились санитары, и их было четыре человека. Четыре крепких парня вели четверых людей. Точнее сказать, не вели, а волочили, примерно так же, как Константин вывел со двора ночного клуба «Оазис» того парня, которого потом запихали в багажник.

Я внимательно посмотрела на этих людей и увидела, что шли они со связанными руками и с завязанными глазами. Судя по их походке, им ввели приличную дозу транквилизаторов.

Потом я увидела, что всех выведенных во двор начали заталкивать в минивэн. Выйдя из минивэна, санитары снова вернулись в Секцию Икс. Я продолжала наблюдать за всеми этими передвижениями с нарастающим беспокойством. Зачем они это делают? Для чего они вывозят из центра пациентов?

Из Секции Икс в очередной раз во двор вышли пять санитаров. На этот раз их руки были заняты ящиками. Они погрузили ящики в минивэн, а потом открыли дверцы белой «Вольво», которая стояла тут же, недалеко от минивэна, сели в машину и стали выруливать на дорогу, ведущую к входным воротам. И тут я почувствовала, как будто где-то что-то горит.

– Татьяна, прошу вас, не надо курить, я очень остро реагирую на этот аромат, – сказала Светлана Константиновна и замахала руками, как будто бы разгоняя воздух.

– Простите, Светлана Константиновна, но это не я. Это где-то в коридоре. Возможно, неисправная проводка. Сейчас я выйду и посмотрю.

Я вышла из палаты Светланы Константиновны и посмотрела на дверь Секции Икс. Так и есть: именно оттуда шел запах гари, а снизу вился дым. Так что же все-таки произошло в «замке Синей Бороды»? Был ли это целенаправленный поджог? Или случайное возгорание? Учитывая обстоятельства, при которых начался пожар – срочный вывод пациентов и погрузка какого-то оборудования в ящиках, – более реальным представлялся первый вариант. Стало быть, Владислав Печенковский, узнав от Аркадия Битникова о ДТП со смертельным исходом санитара и наркомана, решил подчистить все следы. Однако как же быстро он сориентировался! Ведь времени прошло совсем ничего. Понятно, что об этом происшествии было доложено главному врачу и, надо полагать, именно он отдал этот приказ: и вывести пациентов, и поджечь корпус для того, чтобы скрыть их пребывание. Теперь у меня не осталось никакого сомнения.

Между тем в коридоре началось движение. Я услышала властную команду оставаться в палатах – это для пациентов – и никого не выпускать – это уже относилось к медицинскому персоналу. Тут же я услышала, как палаты стали закрывать на замки, кто-то из медперсонала убеждал перепуганных больных не паниковать, а просто оставаться на своих местах. Пожарных ведь уже вызвали, они скоро приедут и потушат случившееся возгорание. Кажется, пациенты поверили. Во всяком случае, признаков паники, криков и истерики я не услышала.

Я поняла, что в коридоре мне оставаться небезопасно, и побежала в свою палату. Однако на полпути остановилась: ведь меня могут, как и всех остальных больных, просто-напросто взять и запереть. А мне необходимо было во что бы то ни стало позвонить Кирьянову и сообщить о том, что я увидела и что в центре начался пожар. На мое счастье, мой сотовый оказался со мной. Но теперь нужно было найти укромное место, чтобы мне никто не смог помешать дозвониться до Владимира. Тут я услышала шаги, скорее всего, это был медицинский персонал: кто-то из тех, кто предупреждал пациентов о необходимости оставаться в своих палатах. Мне незамедлительно надо скрыться и никому не попасться на глаза.

Я побежала в сторону своей палаты и вдруг увидела ничем не примечательную узкую дверь. Она была слегка приоткрыта. Я бесшумно подошла к ней и начала прислушиваться. Из комнаты доносился негромкий, но тем не менее отчетливый храп.

Интересно, кто там мог находиться? Я открыла дверь пошире и увидела спящего парня, по всей видимости, санитара. Сама комнатка была небольшая и узкая. В ней не было стандартной кровати, парень лежал на топчане, который напоминал медицинскую кушетку. Наверное, здесь находилась комната отдыха для младшего обслуживающего персонала, каковыми являлись санитары.

Так, все это хорошо, но мне не улыбалось вести телефонный разговор с Кирьяновым при санитаре, даже спящем. Я-то вошла сюда в надежде, что помещение пустое, а оно вон как получилось. Придется искать другое убежище. Однако в следующую минуту случилось то, чего я никак не ожидала: санитар проснулся. Парень сонно потянулся, открыл глаза и увидел меня.

– Эй, ты чего здесь делаешь? Ты…

Он не договорил, потому что я применила болевой прием и на несколько минут отправила санитара в бессознательное состояние. Не теряя больше ни минуты, я бросилась по направлению к той комнате, в которой пряталась накануне ночью, когда планировала застать смену санитаров в Секции Икс.

Оказавшись в спасительном помещении, я стала набирать Кирьянова и одновременно шарила взглядом по небольшому пространству в поисках какого-нибудь предмета, который помог бы хотя бы на время зафиксировать дверь изнутри. В том, что она скоро подвергнется атаке санитара, а то и нескольких, я нисколько не сомневалась.

Наконец я нашла подходящий предмет: это была не то метла, не то щетка на длинном черенке с торчащей кое-где жесткой щетиной. Я просунула ее через ручку двери. Конечно, я особенно не рассчитывала на то, что такая подпорка долго продержится, но другого выхода не было.

Устроив временную задержку на пути своих преследователей, я начала набирать Кирьянова.

Владимир откликнулся почти сразу же. Есть же Бог на свете!

– Алло, я слушаю, говорите, – сказал Владимир.

– Володь, это я, Татьяна. Быстро бери подкрепление и приезжай в Ноябрьское ущелье, в Центр. Ну, помнишь, ты еще узнавал, кому принадлежит телефон, по которому звонил погибший наркоман Григорий Трубников?

– Да помню, конечно. Но, Таня, что ты там делаешь? – удивленно спросил Владимир.

– Ищу Елизавету Донникову. Она, а также еще несколько человек, находились, очевидно, в засекреченной секции центра, вход в которую строго ограничен. Буквально полчаса назад этих пациентов оттуда вывели с завязанными глазами, погрузили в минивэн и куда-то увезли, а это отделение подожгли. Володь, приезжай быстрее, больше говорить не могу, меня заметили.

Действительно, по двери комнаты, в которой я сейчас находилась, стали колотить изо всех сил. Стало быть, санитар, которого я отключила, уже успел прийти в себя. Более того, он также сумел вычислить место, где я могу прятаться. И наконец, примчался сюда он не один, насколько я могла судить по разговорам снаружи. Хлипкая щетка не выдержала напора здоровых санитаров, и дверь распахнулась настежь.

Я успела подобрать отломившийся черенок щетки и, выставив его перед собой, отошла к стене.

– А-а-а! – закричала я, вытаращив глаза.

Потом я начала вращать черенок щетки у себя над головой, периодически делая ложные выпады в сторону двух крепких парней. При этом я вспомнила, как несколько часов назад мне пришлось принимать участие в усмирении неадекватной тетки, заявившейся в холл, и решила включить «дурочку».

– Слышь, – санитар толкнул своего напарника в бок, – это она. Та, которая ворвалась ко мне.

– А нафига она это сделала? – спросил другой санитар.

– А я знаю? – пожал плечами парень и спросил, обращаясь ко мне: – Ты ваще откуда?

– Я… это… пришла в палату к одной больной… навестить ее хотела, на втором этаже ее палата, – запинаясь и шмыгая носом, начала я, – ну и вот, сидим мы с ней, значит, разговариваем, и вдруг я чувствую, что пахнет гарью. Я выбежала в коридор и увидела дым. Я так, ребят, перепугалась, что уже не соображала ничего. Я, наверное, перепутала палаты и вместо своей забежала в вашу. Уж извините, если что не так. Я не хотела, чесслово!

Я всхлипнула и для большей убедительности продолжила:

– В детстве у нас в деревне большой пожар был. Несколько домов сгорело. Так страшно было! Я теперь как учую гарь, сама не своя делаюсь!

– Ладно, идите в свою палату, – сказал тот парень, которого я «отключила».

– Послушай, я слышу общий сигнал тревоги, – сообщил его напарник.

Я тоже уловила довольно специфический звук. Санитары, похоже, поверили мне, поэтому побежали в сторону Секции Икс.

Я направилась к своей палате, но решила наблюдать за обстановкой, чтобы не пропустить приезда Кирьянова. Поэтому я оставила дверь открытой. Вскоре я услышала шум подъехавшей машины и, посмотрев в окно, увидела пожарных. Они быстро развернули брандспойты и начали тушить пожар. По этажу бегали санитары, очевидно, они выполняли указания руководства.

Наконец в конце коридора появился боец в маске, а за ним я увидела Кирьянова.

– Володь! – бросилась я к нему.

Он недоуменно посмотрел на меня.

– Киря, ты что, не узнаешь меня? – спросила я и только тут вспомнила, что в целях конспирации, чтобы Владислав Печенковский меня не узнал, я перекрасила волосы в черный цвет.

– Вот теперь узнал, ведь никто, кроме тебя, не зовет меня Кирей. Ты как? Жива? – спросил Владимир.

– Спрашиваешь! А что там с пожаром? – спросила я.

– Да практически уже все потушили, – ответил Кирьянов, – шланги, по крайней мере, почти уже все свернули. Вообще, я тебе скажу, охрана даже не стала спрашивать документы.

– Вот даже как? – удивилась я.

– Да, представь себе. Видно, струхнули они основательно. Когда я попросил доложить главному о приезде полиции, то охранник сказал, что все начальство отсутствует.

– Черт! Значит, и главврач, и заместитель главного, этот самый Владислав Печенковский, ударились в бега! – с досадой воскликнула я. – Ты представляешь, Володь, ведь не случайно они вывели подопытных наркоманов и увезли их куда-то, а секцию подожгли. Они опасались, что Константин Стародубников очнется и заговорит. Поэтому решили все свернуть. Да, я же еще не сказала тебе, что Аркадий Битников, узнав, что попавший в ДТП санитар мертв, сразу написал заявление об уходе. Я сама слышала его разговор с Владиславом Печенковским. А ты что-то успел осмотреть, Володь? – спросила я.

– Да, но приехали мы с ребятами уже тогда, когда пожар в основном был потушен, – ответил Кирьянов. – Однако я осмотрел эту часть корпуса, в котором был пожар.

– И что там было? Можно определить, чем там занимались? – спросила я.

– Ты знаешь, Тань, скорее нет, чем да, – задумчиво сказал Владимир.

– Ну, конечно, ведь они вывезли не только пациентов-наркоманов, но и оборудование, – с досадой произнесла я. – А ты знаешь, мне ведь так и не удалось до пожара попасть в это засекреченное отделение. Пациенты называют его «замком Синей Бороды», ну, ты сам понимаешь, почему.

– Я был в этом, как ты его назвала, «замке». В принципе, ничего особенно там не обнаружил, – Владимир пожал плечами, – там находилось четыре маленькие палаты и одна довольно большая. Большая палата сгорела до основания. А маленькие так и остались целыми. Они, кстати, были почти пустыми. Ну, то есть, кроме кровати, небольшой тумбы и стула, больше ничего не было. Да больше ничего и не поместилось бы при таких размерах.

– А в тумбочках что-то находилось? Может быть, какие-то личные вещи? Ну, там, блокнот, расческа, что-нибудь еще. Хотя о чем это я? Разве могли все это оставить? Ведь это же улики… да, а с пожарными ты успел поговорить? – спросила я.

– Успел, но безуспешно, – покачал головой Владимир.

– В смысле? – не поняла я.

– В самом прямом смысле: никто не горел желанием хотя бы что-то объяснить. Даже мое удостоверение не помогло, представляешь, Тань? – возмущенно сказал Кирьянов. – «С руководителями центра разговаривайте», вот и весь их ответ. К тому же на вопрос, отчего произошло возгорание, я также не получил сколько-нибудь вразумительного ответа. Единственное, что мне удалось выяснить, так это то, что пациентов в момент пожара в этом отделении не было, так что никто не пострадал.

– Ну еще бы! Я же тебе говорила по телефону, Володь, что я сама видела, как пациентов выводили во двор со связанными руками и с повязками на глазах. Да и двигались они, как зомби, накачанные неизвестно чем. Хотя почему неизвестно? Определенно, это были опытные препараты, которые на них испытывали!

– Послушай, Тань, ты сказала, что видела, как четверых пациентов сажали в минивэн? – вдруг спросил Кирьянов.

– Да, – подтвердила я, – а что?

– Да я это к тому, что ведь в этом отделении могли остаться еще пациенты. Понимаешь, я спросил у одного пожарника – он просто дольше других там задержался, – и он сначала замялся, но потом все-таки ответил, что если пациентов не вывели до начала пожара, то потом их вряд ли смогли бы эвакуировать.

– Ну, не знаю… Я видела только четверых. Если там оставались еще пациенты, то их могли перевести… ну, может быть, в обычные палаты, а? Ведь никто же не сгорел.

– Да, никто не пострадал, не сгорел, – повторил Владимир. – Но скажи, Тань, а среди тех, с завязанными глазами, была девушка? Ты ведь ищешь Елизавету Донникову?

– Ее самую, Володь, – подтвердила я. – Но видишь ли, в чем дело. Одеты они были все одинаково: джинсы, куртки, бейсболки. Пол-лица под повязкой. Но теперь кто знает, где искать Елизавету? Я полагаю, что и главврач, Валериан Четвертушкин, и его заместитель, Владислав Печенковский, уже дано смылись от правосудия подальше, – невесело заметила я. – Да и черт бы с ними! В конце концов, всю жизнь они в бегах не проведут, когда-нибудь да объявятся. Но вот где искать девушку?

– Да найдем мы твою Елизавету. И остальных подопытных пациентов, – убежденно сказал Кирьянов.

– Да? Откуда такая уверенность, Володь? – я недоверчиво взглянула на него.

– Так мои ребята уже прокручивают видеозаписи. К счастью, они сохранились. Вот по этим данным мы их и найдем.

В этот момент затренькал мой сотовый.

– Алло, – сказала я.

– Татьяна Александровна? – раздался взволнованный женский голос. – Это я, мама Кости Стародубникова.

– Что с Константином? – нетерпеливо спросила я.

– Костя пришел в сознание! – радостно воскликнула Алиса Стародубникова. – Ему уже стало лучше! У врачей появилась надежда, что Костя выкарабкается! И знаете что? Костя попросил, чтобы вы приехали. Он сказал, что хочет сообщить вам что-то очень важное.

– А врачи разрешают с ним общаться? – спросила я.

– Разрешают, только не очень долго. Но Костя очень просил, нет, он просто требовал, чтобы вы приехали. Он несколько раз повторил, что это очень важно. Так вы приедете, Татьяна Александровна? – с волнением спросила Алиса Стародубникова.

– Да, конечно, я приеду.

Вскоре я уже была в клинической больнице. У палаты меня встретили родители Константина.

– Еще раз здравствуйте, – сказала Алиса. – Как хорошо, Татьяна Александровна, что вы так быстро приехали. Костя все время спрашивает о вас. Он даже выразил опасение, что вы не приедете.

– Ну, как видите, я уже здесь, – сказала я. – Кто сейчас с ним в палате?

– Никого. Видите, мы с мужем охраняем Костю, как вы и сказали. А сменяют нас наши проверенные друзья, – объяснила Алиса Стародубникова.

Руслан молчаливым кивком подтвердил слова супруги.

– Я сейчас ненадолго зайду к Косте, скажу, что вы, Татьяна Александровна, приехали и готовы его выслушать, – сказала Алиса и скрылась в палате.

– А я, пока Алиса у Кости, хочу вам кое-что сказать, Татьяна Александровна, – вдруг неожиданно начал Руслан Стародубников.

– Да, Руслан, я вас слушаю, – сказала я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, я чувствую свою вину в том, что произошло с Костей. Понимаете? – спросил отец Константина.

– Нет, не вполне, – удивленно произнесла я. – Какая же вина в том, что ваш сын замешан в истории с поставкой наркоманов в центр?

– Это все связано с желанием Кости зарабатывать. Костя, еще будучи подростком, все время вел разговоры о том, что хочет стать самостоятельным, стать независимым. А я не отнесся к этому его стремлению с должным пониманием. Хотя в его возрасте я уже зарабатывал, и это были очень приличные деньги. Правда, доставались они тяжелым трудом. Поэтому я и старался оградить Костю. Я внушал ему, что учиться и работать – это не очень хорошая идея. Сначала необходимо выучиться, получить профессию, а уже потом заняться своим делом. Я же знал, каково это – совмещать и то и другое. Знал, потому что сам прошел через это все. Я купил ему квартиру и счел, что на данный момент этого будет достаточно. Конечно, у Кости были карманные деньги, но, как оказалось, ему важно было заработать их самому. Но вот каким путем…

Руслан Стародубников не договорил и махнул рукой.

В это время дверь палаты, в которой лежал Константин, открылась и оттуда вышла Алиса.

– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласила Стародубникова.

Я вошла в палату. Константин лежал на кровати, и глаза его были закрыты.

– Константин, здравствуйте, – сказала я, подойдя к постели больного.

Константин открыл глаза.

– Татьяна Александровна, как хорошо, что вы приехали, мне необходимо вам рассказать… в общем, это очень важно, – слабым голосом начал Стародубников.

– Костик, ты только помни, что сказал тебе доктор, – Алиса подошла к постели сына и заботливо поправила одеяло, – тебе ни в коем случае нельзя перенапрягаться. Говори только самое необходимое, говори тихим голосом и медленно, не торопись.

– Да, мама, конечно, я все это понимаю. Но попрошу тебя выйти, мне нужно поговорить с Татьяной Александровной наедине, – попросил Константин.

Алиса покачала головой.

– Костик, я побуду здесь с вами, я сяду в уголок и не буду вам мешать. Но так мне будет спокойнее.

– Мама! Я тебя очень прошу, оставь нас одних. – Константин повысил голос и тут же снова закрыл глаза.

– Ну хорошо, хорошо, я выйду. Ты только не волнуйся, прошу тебя. – Алиса вышла из палаты и, закрывая за собой дверь, предупредила: – Я вернусь через полчаса, столько времени на разговоры дал доктор.

Мы с Константином остались одни.

– Ну, я вас слушаю, Константин, – сказала я и, приставив стул к постели Стародубникова, села на него.

– Да, Татьяна Александровна, сейчас, я только соберусь с силами, – произнес парень.

– Если вам тяжело разговаривать, давайте поступим следующим образом. Я расскажу о том, что мне известно обо всей этой истории с наркоманами и о деятельности медицинского центра, а вы сообщите подробности. Так вам будет легче, – предложила я. – Вы согласны?

– Нет, я расскажу все сам, – твердо сказал Константин.

– Ну хорошо, тогда начинайте, я вас внимательно слушаю.

– В общем… да, я поставлял наркоманов в медицинский центр. Поставлял… звучит как-то… Как будто речь идет о товаре, а не о людях. Я долго этим занимался. И мне платили за эту… за эту работу. Я просто выводил их из ночного клуба, а санитар, который работал в центре, их туда увозил.

– Это был шофер «Тойоты»? – уточнила я.

– Да, он самый, – подтвердил Константин.

– Как его имя и фамилия? – спросила я.

– Вот этого я не знаю. Он сразу сказал, что такие подробности мне знать ни к чему. Велел называть себя Ангелом. Забавно, да?

Стародубников криво усмехнулся.

– Правильнее тогда было бы уж продолжить кличку: Ангел Смерти. Ладно… Это все не столь уж и важно. Короче, тогда он приехал для того, чтобы отвезти одного парня в центр. Этот наркоман был не тарасовский, он приехал то ли из Пензы, то ли из Самары, не помню. Он пару лет уже сидел на наркотиках. Скитался по каким-то ночлежкам, дозу себе постоянно выпрашивал. В общем, если бы вы тогда за нами не погнались, то Ангел отвез бы парня в центр.

Константин остановился. Было видно, что ему трудно говорить. Я не торопила Стародубникова, давая ему время отдохнуть. Когда Константин был уже в состоянии продолжать, я спросила его:

– Как вы познакомились с этим санитаром по кличке Ангел?

– Это произошло в одном из ночных клубов, не в «Оазисе», в другом. Там я познакомился с одним парнем, звали его Денис. Он мне понравился. Общительный, прикид у него дорогой, финансы опять же всегда имелись. В общем, начали мы вместе время проводить. И как-то так я стал замечать, что Денис временами довольно странно себя ведет. Вроде бы и не под градусом, а поведение какое-то неадекватное. А потом я понял, что он принимает наркотики. Да он это свое пристрастие особенно-то и не скрывал. Но вот что мне было странно и непонятно: ведь родителей у него не было, только старая бабушка, но деньги на наркотики у него имелись. Я решил прямо у него об этом спросить. Денис сказал, что знакомый пристроил его на денежную работу. Кстати, сказал он тогда, имеется вакансия, и предложил ее мне. Я тут же согласился, потому что уже давно хотел самостоятельно зарабатывать деньги, а не довольствоваться тем, что дают мне родители. Нет, вы не подумайте, Татьяна Александровна, что мама с папой держали меня в черном теле и давали деньги только на мороженое и кино. Просто я хотел самостоятельности. Конечно, необходимо было сначала узнать, в чем будет заключаться эта «денежная» работа, но… Чего уж теперь говорить.

– Получается, что вы, Константин, только позже узнали, в чем будет конкретно заключаться ваша работа? – спросила я.

– Когда Денис сказал, что платить будут за каждого приведенного в центр любителя наркотиков, я сначала ничего не понял. Зачем и кому все это понадобилось? Но Денис объяснил, что один крутой бизнесмен решил заняться благотворительностью и с этой целью захотел организовать такое общество помощи наркозависимым. Типа такие люди смогут в дальнейшем вернуться к обычной жизни, полностью забыв о наркотиках.

Я снова вспомнила слова Арсения Красильникова о том, что бывших наркоманов не бывает, в любой момент излечившийся может вернуться к своей пагубной привычке.

– Денис еще сказал, что благотворительная программа рассчитана на таких больных, которые не хотят добровольно вылечиться или у них не имеется такой возможности, – продолжил Константин. – Таких пациентов кладут в специальные лечебные центры и начинают уговаривать лечиться. И мне действительно платили очень приличные суммы. Знаете, Татьяна Александровна, я ведь поверил в то, что такие центры действительно существуют. Но потом начал сомневаться.

– А почему? Были какие-то причины усомниться в этом? – спросила я.

– Да, были. Они возникли, когда пропал Денис. Он перестал появляться в ночных клубах, где мы с ним обычно зависали, телефон его тоже стал недоступен.

«Ну, практически та же история, как и с исчезновением Елизаветы Донниковой», – подумала я.

– Я тогда поинтересовался у Ангела, что случилось с Денисом, почему он пропал? И тот ответил, что Денис сам подсел на наркотики, и его пришлось положить в медицинский центр. Но я сразу понял, что Ангел меня обманул. Ведь я давно уже знал, что Денис употребляет наркотические препараты. Ангел об этом тоже должен был знать стопроцентно. Такого просто не могло быть. Ведь профессиональный санитар, который каждый день имеет дело с наркозависимыми, не мог не заметить все признаки, которые были у Дениса и выдавали в нем наркомана. Но дело было даже не только в этом. На телефонные звонки Денис не отвечал, кроме того, Ангел не ответил мне, в каком центре находится Денис, хотя я спрашивал его об этом много раз. Но санитар каждый раз переводил разговор на другие темы. Так что я так ничего и не узнал о Денисе. Но мне удалось узнать от знакомых ребят, что одного наркомана, которого я с месяц назад вывел из ночного клуба и передал Ангелу, нашли мертвым в сквере. Оказалось, что у него была передозировка. Я тогда еще подумал: ничего себе лечение от наркозависимости. Но я все-таки решил отыскать Дениса, я как-то почувствовал, что дело неладно и что жизнь Дениса находится под угрозой. Я установил слежку за Ангелом, то есть я стал выслеживать, куда санитар едет после того, как он заполучил очередного наркозависимого. И мне удалось проследить весь его путь от клуба до медицинского центра. Я подождал, когда Ангел уедет, и зашел в отделение. Там я стал просить, чтобы мне разрешили встретиться с Денисом. Я сказал, что он здесь лечится от наркомании, что я его друг и пришел навестить. Но сказали, что я попал не по адресу, что наркоманов здесь нет и никогда не было. Мне пришлось ретироваться ни с чем. Но я решил пойти другим путем. У меня было много знакомых, и через них я узнал, что произошло с теми парнями, которых я вывел из клуба и передал Ангелу. То, что я узнал, привело меня в ужас, я был в шоке. Оказалось, что все они скончались от передозировки. Таково было официальное заключение, но больше я в это не верил. Тогда я пошел к Ангелу, выложил ему все эти сведения и заявил, что работать с ним я больше не буду. Сказал, что пусть больше на меня не рассчитывает. Я думал, что он будет на меня орать, но все было не так. Ангел совершенно спокойным тоном заявил, что я уже в связке со всеми, кто задействован в этой схеме, и что у меня никакого выбора. Или я продолжаю работать, или меня ждет та же участь, что и Дениса.

– И что вы предприняли, Константин? – спросила я.

– Я сначала не поверил ему. Ведь отец у меня влиятельный человек, он всегда сможет меня защитить. Но все вышло по-другому. Я все-таки струхнул после слов Ангела и решил встряхнуться в компании друзей. Мы закатились в клуб, хорошо там напились, а дальше я ничего не помнил. А когда пришел в себя, то обнаружил, что лежу в больнице и что меня привязали к кровати. И что самое неприятное и страшное, так это то, что первый, кого я увидел, после того как очнулся, был Ангел. А потом в палату пришли Печенковский и Битников. Они стали мне угрожать и сказали, что если не соглашусь продолжать на них работать, то они превратят меня в «растение» без ума. Это очень легко делается при помощи соответствующего вещества путем укола. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться на все их условия. Но я не мог забыть Дениса и решил собирать компромат на этих, с позволения сказать, докторов. Я продолжал выяснять судьбу тех, кого мне пришлось отдавать Ангелу. Конечно, все они заканчивали передозом.

Константин перевел дыхание.

– Константин, вы уже устали, может быть, отдохнете? – предложила я.

– Нет, я еще не все вам рассказал, Татьяна Александровна. Это касается Лизы. Она ведь не была наркоманкой. Просто меня вывело из себя то, что она переметнулась к Стасу. А вот он был наркоманом, причем употреблял наркотики довольно долго. Я посчитал, что он рано или поздно закончит так же, как и все остальные наркоманы. Но Лиза взбесила меня конкретно. Я совсем голову потерял. И, не подумав, позвонил Ангелу и сказал, что нашел сразу двух наркоманов. Ангел приехал почти сразу же, у меня просто не оставалось времени на дальнейшие раздумья. Может быть, если бы Ангел опоздал, то я бы переменил свое решение и все бы обошлось. Но санитар приехал, увез их обоих, и уже ничего нельзя было изменить. Но Лиза точно в медицинском центре, который находится в Ноябрьском ущелье. Я в этом уверен!

Последнее предложение Стародубников выкрикнул и тут же откинулся на подушку.

– Пожалуйста, не надо так эмоционально, – остановила я Константина, – ваше состояние еще не пришло в норму.

– Ничего, я сейчас закончу. Так вот, я завел тетрадь. В ней я фиксировал все сведения, которые касались тех людей, которых я приводил Ангелу. Татьяна Александровна, эта тетрадь находится в моей квартире, помните, я вам рассказывал, что отец купил мне отдельную квартиру. Вы запишите адрес, пожалуйста, вы должны… я прошу вас…

Константин разволновался.

– Успокойтесь, Константин, я знаю адрес вашей квартиры, – сказала я.

– Знаете? Правда? Тогда послушайте, в гостиной на одной из стен висит картина. Так вот, под ней и находится эта тетрадь. Возьмите ее, в ней находится весь компромат и на заместителя главного врача Владислава Печенковского, и на доктора Аркадия Битникова. Вы… используйте мои записи и накажите виновных. Очень прошу вас…

Силы оставили Константина Стародубникова. Он откинулся на подушку и закрыл глаза.

– Отдыхайте, Константин, и выздоравливайте, – сказала я, встала со стула и направилась к выходу.

У палаты стояли Алиса и Руслан Стародубниковы. К ним направлялась женщина средних лет в медицинском халате.

– Это Любовь Аркадьевна, лечащий врач Кости, – вполголоса сказал Руслан.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с доктором.

– Здравствуйте, – ответила Любовь Аркадьевна.

– Вы ведь лечащий врач Константина Стародубникова. Скажите, доктор, как его состояние, какие перспективы на будущее в плане здоровья? – спросила я.

– Перспективы положительные, он вполне может поправиться, только нужно время. Хотя травмы все-таки довольно серьезные. Мы поначалу сомневались, сможет ли он выжить. Но здоровый молодой организм и адекватное лечение делают свое дело.

Я кивнула и подошла к супругам Стародубниковым.

– Алиса, Руслан, мне необходимо, чтобы кто-то из вас съездил со мной на квартиру Константина. Мне необходимо забрать оттуда одну вещь, о которой мне рассказал ваш сын и попросил это сделать. Это важно для того, чтобы преступники получили заслуженное наказание.

– Я вас отвезу, Татьяна Александровна, – сказал Руслан Стародубников.

Мы приехали на квартиру Константина. Да, тетрадь находилась за картиной в гостиной, как и говорил Константин.

Я поехала домой и там начала изучать записи, сделанные Константином. Ого! Какое большое количество наркоманов, которых Константин Стародубников передал Ангелу. И да, среди них я нашла уже знакомых мне людей. Это были Григорий Трубников, Елизавета Донникова и Станислав Сошественский. Среди многих незнакомых мне фамилий я увидела пометку о смерти по причине передозировки наркотического вещества.

Я отложила в сторону тетрадь и задумалась. Как этот список жертв, попавших в центр, может помочь в предоставлении убедительных доказательств преступлений Владислава Печенковского, Аркадия Битникова и – я нисколько в этом не сомневалась – главного врача центра Валериана Четвертушкина? Конечно, только на одном этом списке доказательную базу построить будет затруднительно. Но ведь можно и даже необходимо привлечь людей, которые не могли не знать о том, что происходит в центре в Ноябрьском ущелье. Ведь появилась Секция Икс не вчера. Она существует уже несколько лет. Вон какой внушительный получился список наркоманов, попавших в эти жернова. И если поначалу люди, задействованные в этом чудовищном эксперименте, вели себя предельно осторожно и их круг был узок, то есть немногие из медицинских работников были посвящены в деятельность Секции Икс, то со временем однозначно они утратили бдительность. Не может быть такого, что никто из этих преступников ни разу не оступился, не выдал себя или неосторожной фразой, или каким-то действием. И тогда рушатся заграждения, которые сохраняли эту тайну.

Кроме того, следует иметь в виду, что не только до Константина Стародубникова могло дойти понимание того, чем занимаются в «замке Синей Бороды». Ведь даже сами пациенты центра почувствовали, что там происходит что-то неладное. Что уж говорить о медицинском персонале. Кстати, вот медсестра Маргарита. Я вспомнила о подслушанном мною разговоре двух санитаров. Один из них прямо говорил о том, что девушка рвется в эту самую Секцию Икс. Определенно Маргарита имеет представление о том, что там происходит. Вот и еще один свидетель.

Однако что-то Кирьянов не дает о себе знать. Как у них там дела?

Я набрала Владимира.

– Володь, ты чего молчишь? Или… – со скрытой тревогой спросила я.

– Мы нашли их, Тань. Елизавету Донникову, Станислава Сошественского и еще двух парней.

– Уф, – выдохнула я. – Как вам это удалось?

– Мои ребята посмотрели видеозаписи всех камер, которые были установлены на зданиях, находящихся в непосредственной близости к центру. Одна из них запечатлела момент, когда на них показались минивэн и легковушка. Ну а дальше мы проследили весь их маршрут. Тут нам еще и видеорегистраторы помогли. Опираясь на их данные, мы смогли отследить весь автомобильный поток и выяснить, куда они направляются, – рассказал Владимир.

– И куда же они направлялись? – спросила я.

– В дом отдыха «Волжские просторы». Там имеется один корпус, он стоит на отшибе. Возможно, они заранее присмотрели его для таких вот ситуаций, чтобы можно было спрятаться. Мы сначала все досконально разведали, определили по разговорам, сколько там, внутри, находится человек, включая пациентов, ну а потом началась рутинная работа. Заблокировали все выходы, потом начали продвигаться внутри помещений, связывали санитаров, добрались и до наркоманов.

– Как Елизавета? – спросила я. – В каком состоянии она находится?

– В более или менее удовлетворительном. Правда, сначала я подумал, что она без сознания, потому что девушка никак не реагировала на вопросы. Но санитары сказали, что ей просто вкололи снотворное, поэтому она сейчас находится под воздействием седации. Вот, Тань, какое слово я выучил, – невесело пошутил Кирьянов. – А вообще, все это очень страшно. Тот парень, с которым Елизавету забрали в центр, он плохой был. Кажется, у него начиналась ломка. Это уже врачи со «Скорой» установили. Да и два других наркомана тоже находились в невменяемом состоянии. Представляешь, эти криминальные Гиппократы отправили молодых людей в таком состоянии в сопровождении одних только санитаров! Исход мог быть самый плачевный.

– А как обстоят дела с самыми непосредственными организаторами этого криминала? – спросила я и уточнила: – Я имею в виду Владислава Печенковского, Аркадия Битникова и Валериана Четвертушкина? Их удалось задержать?

– Четвертушкин, это кто? Напомни, Тань, – попросил Владимир.

– Это главный врач центра.

– А-а, понятно. Нет, Тань, он уехал на какой-то там врачебный симпозиум. А вот Владислава Печенковского нам удалось задержать. Правда, он начал изо всех сил выкручиваться. Сначала сказал, что в том отделении, где произошел пожар, находились психически больные пациенты. И что это они устроили поджог, но их удалось вывести оттуда.

– Это полный бред, Володь. Я же видела, что во внутренний двор из этого самого засекреченного отделения вывели четырех молодых людей со связанными руками. Их вели санитары, поскольку сами они идти не могли. Потом санитары принялись грузить ящики.

– Я понимаю тебя, Тань. Но видишь ли, вину всей этой криминальной врачебной компании не так-то легко будет доказать. И Владислав Печенковский, и его шеф Валериан Четвертушкин будут изо всех сил открещиваться от своего участия во всем этом беспределе. Я уверен, что и адвокаты у них будут самой высокой квалификации. А если учесть, что медикам у нас практически всегда выносят оправдательные приговоры, то…

– Ладно, Володь, еще не вечер. Кроме того, у меня есть нечто такое, что поможет прижать к стене этих докторов, – сказала я.

– И что же это, Тань? – с любопытством спросил Кирьянов.

– Записи Константина Стародубникова, того самого, который, находясь под влиянием ревности, отправил в центр и Елизавету, и Станислава, – ответила я. – Он вел своего рода дневник, в котором отмечал, кто из наркоманов скончался от передозировки, когда попал в лапы Владислава Печенковского. Конечно, вина Константина очевидна, но парень сам рассказал мне обо всем, что произошло. Думаю, что его показания сыграют свою роль. И вряд ли этим «гиппократам» удастся отвертеться даже при наличии высококлассных защитников.

– Ладно, посмотрим.

Эпилог

Прошло две недели. Конечно же, я сразу сообщила владельцу строительной компании Владимиру Донникову, где находится его племянница Елизавета. Владимир Александрович перевез девушку в столичную клинику, где она начала проходить курс реабилитации. Свое решение отдать предпочтение Москве мужчина объяснил тем, что у него совершенно не осталось никакого доверия тарасовским врачам, раз в городе творятся такие вопиющие безобразия. Я могла бы рассказать бизнесмену, что обе столицы, и белокаменная, и Северная, тоже не свободны от подобных злоупотреблений, но не стала этого делать. В конце концов, ему виднее.

Владимир Донников выплатил мне гонорар и выдал премию за то, что я так быстро отыскала его племянницу, благодаря чему удалось спасти ее жизнь.

Константин Стародубников пошел на поправку. Но врачи ему еще не разрешили выступать в судебном разбирательстве, поэтому он дал письменные показания. Стародубников подробно описал, как он слишком поздно узнал о том, что в действительности происходило в центре и о том, как ему угрожал заместитель главного врача Владислав Печенковский. А его тетрадь с записями фамилий наркозависимых тоже внесла свой вклад в разоблачение преступной врачебной деятельности главного врача центра, его заместителя и научного сотрудника – доктора Аркадия Битникова.

Владиславу Печенковскому ничего не оставалось, как в конце концов признаться. Но и тут он стал защищаться, правда, весьма своеобразным образом. Заместитель главного врача заявил, что, умерщвляя в конечном итоге наркоманов-пациентов, он руководствовался исключительно благими намерениями, поскольку собирался покончить с пагубной зависимостью от наркотиков. Просто удивительная и вместе с тем чудовищная логика! Владислав Печенковский искренне верил, что его вины в смерти попавших в центр молодых людей нет. Ведь напрямую он их не убивал, он только опробовал на них современные способы лечения. А то, что какие-то пациенты не выдерживали его лечения и погибали, Владислав Печенковский считал вполне допустимой погрешностью. Ведь наркоманы сами попали в наркотический плен, им некого в этом винить, кроме самих себя. И заместитель главного врача счел возможным отбирать жизни у наркозависимых людей, считая, что таким образом они могут послужить обществу.

Что же касается питерского бизнесмена, который и заварил всю эту кашу, надеясь на то, что его дочь, успевшую пристраститься к наркотикам, удастся спасти, то он был задержан при попытке скрыться за границей. Вместе с ним была задержана и его дочь. Девушка находилась в очень плачевном состоянии, медики считают, что спасти ее, по всей вероятности, уже не удастся.

Я начала строить планы насчет заслуженного отдыха. Давно хотела отдохнуть в какой-нибудь теплой стране. Надеюсь, что туристические агентства подберут мне хороший вариант. Да, а еще я собралась посетить парикмахерский салон моей подруги Светки. Надо уже вернуть свой естественный цвет волос. Хотя другая моя подруга, Ленка-француженка, уверяет, что мне очень идет образ роковой красотки с черными как смоль волосами. Так что, возможно, я и побуду еще какое-то время жгучей брюнеткой.

Content

Марина Сергеевна Серова
Дом раненых сердец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог