Эл Моргот

Злодейский путь!.. 1 и 2 тома

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Эл Моргот, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Глава 1. Перерождение в проблемного злодея!

Шенн отшвырнул телефон. Он готов был чуть ли не плеваться ядом от концовки истории, которую только что дочитал! А закончилась она… НИЧЕМ! Это было даже не «А потом они жили долго и счастливо…»! Она просто оборвалась, когда главный герой округлил свой счет в покорении юных сердец и срывании «невинных цветочков», остановив личный рекорд на отметке «тысяча». Это потому, что в детстве его недолюбили, скажите на милость?.. Учитывая, что ничем примечательным арка про тысячную жертву пылкой страсти и пламенеющей харизмы главного героя не выделялась, с тем же успехом новелла могла продолжиться до второй тысячи.

Тьфу ты! И это все, чего мы удостоились после терпеливой траты своей жизни на 765 глав? Перед глазами уже почти маячила надпись: «Ожидайте второй сезон». Да подобную писанину можно растянуть на три жизни! Шенну не было бы так обидно, если б он сразу расценил данную веб-новеллу как нечто посредственное. Но начало, вопреки ожиданиям уже привыкшего к трудностям читателя, показалось на редкость интригующим. Однако чем дальше, тем ниже скатывалось мастерство автора, будто по мере написания глав он деградировал… До тех пор, пока не остановился на уровне отвратительно учащегося подростка, не читающего ничего длиннее постов в соцсетях! Глубочайшее разочарование!

Вообще-то Шенн был вовсе не из тех, кто любит активное общение в интернете, предпочитая оставаться безмолвным потребителем, но новелла так сильно его разозлила, что он не выдержал и настрочил длиннющий комментарий, в котором не упустил из виду ни одного косяка сюжета (умение конструктивно критиковать всегда было его сильной стороной). То, как активно его комментарий залайкали, вселяло в Шенна веру, что общество в целом еще не совсем деградировало. Однако запредельное количество прочтений и нахождение «Великого безумного» наверху топа все-таки раздражало! Будь эта новелла дерьмом с самого начала – он бы так не бесился сейчас!

В свой тридцатник переживать из-за чужой писанины… Это было нелепо, но Шенн просто не мог сдержать эмоции!

Острая вспышка боли так резко пронзила сознание, что он сам не понял, упал он, согнулся или же застыл без движения. Чернота окружила его, словно он очутился в запертой комнате без единого источника света. Затем боль исчезла, что должно было бы порадовать, но почему-то внушало лишь еще большие опасения. Он уже начал подумывать, не инфаркт ли это и что можно сделать, если все же инфаркт, как на него обрушилось осознание реальности.

Сначала он увидел белоснежные кисти рук с длинными изящными пальцами, упирающиеся в красный пол. Он вздрогнул, и руки дрогнули тоже, давая понимание, что он смотрит на свои руки. Боковое зрение застилали свисающие темные волосы. Ладно руки – их он еще мог принять, – они могли выглядеть странно при странном освещении… Но у него абсолютно точно не длинные волосы!

Шенн хотел встать, но грудь и живот скрутило от боли, и, вместо того чтобы выпрямиться, он повалился на холодный красный пол.

Какой-то фоновый звук не давал ему покоя. Словно что-то двигалось, трескалось и тихо и монотонно шумело…

Боль постепенно стихала, и Шенн смог сменить позицию и оценить обстановку. Красный пол был испещрен рядом черных символов, а на расстоянии нескольких метров от него растекалась тьма. Нечто тянулось к нему, извивая многочисленные теневые щупальца. Темное марево, подсвеченное сзади и снизу, вылезало из расщелины, из которой исходил желтый свет и то самое монотонное потрескивание.

Но Шенну все еще было достаточно больно, так что он смотрел на происходящее довольно отрешенно, совершенно без паники. Да и с чего бы ему паниковать, ведь вокруг творилось нечто совсем невообразимое.

– У нас получилось?! – внезапно разразилось восторгом черное марево. Оно говорило мужским голосом, странно звучащим одновременно и из тьмы, и как будто у него в голове.

– Эй, ты там не помер? – теневое щупальце помахало ему.

Шенн хотел возмущенно спросить, что происходит, но не смог выдавить ни звука. Черное марево воодушевленно продолжало:

– Ура, ура, ура! Нам удалось! – Шенну показалось, что тьма близка к тому, чтобы начать кружиться на месте, раскидывая вокруг цветочные лепестки. – Слышишь, Система, Великому Мне удалось призвать его!

«Что вообще происходит?!» – не выдержав, мысленно проорал Шенн.

[Поздравляем, пользователь номер два! – раздался у него в голове женский голос, звучащий несколько механически. – Вы успешно переродились в мире «Великого безумного»! Вам присвоена личность «Шен», бессмертный заклинатель, глава пика Черного лотоса! Система будет сопровождать вас на протяжении вашей миссии!]

Так как Шенн читал много современных веб-новелл, ситуация показалась ему до боли знакомой. Но не может же такое случиться на самом деле? И происходящее не может быть розыгрышем, в котором ему самое время начать бегать в поисках скрытых камер, бессвязно крича, что он всех засудит. По большей части бегать мешала все еще расползающаяся по телу боль. Она даже не давала подняться с холодного пола. Он также отверг мысль о чересчур реалистичном сне: слишком уж все ощущения интенсивные. Но неужели он и в самом деле умер и переродился? И не где-нибудь, а в третьесортной писанине малоизвестного автора?! Это что же, так и работает: что перед смертью читаешь – туда и попадаешь?! Да и с чего бы он умер?

[В соседней квартире взорвался газовый баллон], – подсказала Система.

«…»

Экая досадная случайность!

Хотя тот факт, что его вещи, по крайней мере, сгорели вместе с ним, почему-то успокаивал.

«Это из-за взрыва мне до сих пор так больно?!»

[Нет. Это потому, что Шен не справляется с подавлением Глубинной тьмы].

Шенн понял, что все еще упирается взглядом в темное марево, и не стал упускать возможность возмущенно пробормотать:

– Так, может, отойдешь подальше?!

Марево и в самом деле отодвинулось, но совсем недалеко.

– Это не в моих силах! – хныкающе поведал мужской голос. – Лучше скажи, ты дочитал «Великого безумного» до конца?

– К сожалению, да!

– Вообще-то, чтоб ты знал, перед тобой Безумный мастер Ер! – сообщило темное существо.

«Безумный мастер Ер» – это псевдоним автора веб-новеллы «Великий безумный». Шенн потрясенно округлил глаза.

– Ты с самого начала выглядел так?

– Нет, конечно! Я был нормальным человеком! Но меня засосало в новеллу, и я стал «пользователем номер один»! А эта Система, которую мы слышим, раньше была всего лишь программой, что помогала мне писать.

– Ты что, писал с помощью генератора текста?!

Учитывая уровень некоторых сцен, Шенну не было так уж сложно поверить в это.

– Вообще-то я имел в виду программу, которая помогала обрабатывать текст… Абзацы там красивые делала и смайлики по тексту расставляла…

Эти вот смайлики, кстати, были одной из самых бесящих вещей во всей новелле. Если вначале они почти не встречались, то ближе к концу автор настолько обленился, что половину событий описывал чередой смайлов!

– А сейчас разрослась до уровня модератора этого мира… – вздохнул Великий Ер.

Почувствовав, что боль стала еще немного терпимее, Шенн сел. Точнее, не Шенн, а Шен: надо как-то примиряться с новой личностью… Постойте-ка!

Шен вспомнил одну из самых отвратительных сцен во всей новелле. Сцену с непосредственным участием персонажа, чье тело он нынче плотно занимал!

– Вы!.. – возмущенно задохнулся Шен. – Да какого хрена?! Раз уж мне было суждено перенестись в эту отвратную писанину, то почему именно в тело главного злодея?!

Хотя Система была невидима, а у темного марева не было ничего, похожего на лицо, Шен все равно мог бы поклясться, что те смущенно переглянулись!

– Ну а в кого еще? – развела щупальцами Глубинная тьма, она же Великое Божество Ер. – Ты же читал новеллу и прекрасно знаешь, что он единственный, кто сюда заходит.

– Так, значит, это все-таки из-за тебя я сюда перенесся? И почему же именно я удостоился такой чести?!

– Да не почему. Я не выбирал никого конкретного. Просто очень нужен был второй пользователь, вот и всё.

– Зачем? – насторожился Шен.

– Потому что пользователь должен содействовать продвижению сюжета. А я, ввиду того что вместо человека переродился в этого демона, не могу ничего сделать!

– Да ты хоть знаешь, как мне в будущем предстоит продвинуть сюжет? – прошипел Шен. – Глава про убийство Шена была настолько отвратительна, что я с трудом ее дочитал! И это несмотря на то, что я ждал его смерти на протяжении двухсот предыдущих!

– Гхм, спасибо, – засмущался автор.

– Да ты!.. – от возмущения Шен вскочил на ноги и лишь слегка покачнулся.

Осознав, что чувствует себя уже значительно лучше, он с интересом оглядел сначала свою одежду, а затем окружающее пространство.

Приятная на ощупь серебристая ткань струилась до пола. Все-таки нужно найти зеркало, чтобы полностью оценить свой новый образ. Из новеллы Шенн знал, что главный злодей этой истории, как назло, ослепительно красив и элегантен. Правда, его невероятный внешний вид умаляли черный, леденящий душу взгляд и непревзойденное высокомерие, вкупе с отвратительными поступками делающие его крайне неприятным типом. И хотя его мерзкому характеру и плохому настроению находилось оправдание, терпеть рядом с собой настолько неприятного человека было сложно даже главам достопочтенного ордена РР, к коему принадлежал пик Черного лотоса.

– Еще подумай, кому здесь хуже! – вещал тем временем автор сего безумства Ер. – Я трансформировался в это постепенно, долгое время пребывая словно между двух миров. И полностью перенесся, лишь закончив четырехсотую главу! Я – создатель этого мира! Но вместо того чтобы, наслаждаясь своим творением, гулять по нему в образе главного героя, сижу запертым на этом пике темным сгустком без возможности что-либо сделать!

Подумав о его участи, Шен решил, что подобный исход даже символичен. Если бы с каждым бездарным писакой случалось подобное… Нет, это было бы чересчур жестоко: в мире оказалось бы слишком много демонов!

– Ты хотя бы надышишься чистым воздухом перед смертью!

Вновь вспомнив, какой смертью закончится его бесславная злодейская жизнь, Шен почувствовал подкативший к горлу комок тошноты. Нет, он определенно не может позволить всему закончиться таким образом!

[Вам начислено 100 стартовых баллов, – сообщила Система. – Если баллы опустятся до 0 – вы умрете. Если главный герой не сможет пройти основной сюжет – вы умрете. Если вы умрете в этом мире, Система не гарантирует, что вы сможете переродиться еще раз в другом].

Эти «вы умрете» изрядно действовали на нервы!

«Эй, Система, почему я должен двигать сюжет, я ведь всего лишь тупой злодей?»

[Вы – пользователь номер два. Так как пользователь номер один не может сдвинуться с этого места, вы – единственный действующий пользователь. Эта Система функционирует для поддержки пользователя. Другое развитие событий не имеет смысла].

«…»

– Какой у тебя был ник на сайте? – неожиданно заколыхалось облако-Ер.

– «Маньячный любитель тройничков»…

Глубинная тьма не долго думала, прежде чем заметить:

– Помнится, именно ты настрочил комментарий длинней самой главы, под которой он был размещен, о том, что в сюжете отсутствует логика, одни сплошные рояли в кустах и пробелы. Теперь у тебя появилась прекрасная возможность заполнить пробелы логично! А за рояли еще скажешь мне спасибо!

– Рояли для главного героя вряд ли несут нечто хорошее для главного злодея!

– Ой, да пофиг, – отмахнулось Великое Божество.

Разъяренный Шен сделал шаг к нему.

– Не приближайся! – тут же предостерег Ер. – Уже забыл, где находишься?

Со всеми этими треволнениями Шен на самом деле не придал значения тому, где и с кем разговаривает, ежели следовать сюжету. А по сюжету выходило, что он глава проклятого пика, чья единственная и важнейшая задача – сдерживать Глубинную тьму, желающую прорваться в людской мир. Шен перевел взгляд на ладонь своей правой руки. Так и есть: там красовалась черная, словно проклятая, метка – четырнадцатиконечная звезда. Проклятие, которое впечаталось в само золотое ядро заклинателя Шена.

Годы назад пик Черного лотоса назывался просто пиком Лотоса, а жизнь на нем текла приятная и не лишенная таких удовольствий, как созерцание прекрасного и прогулки по саду. С тех пор многое переменилось. Пик превратился в выжженную землю, став черным, а на месте сияющей обители вырос огромный черный замок. На руке у Шена появилась черная отметина проклятия, а характер из вздорного превратился в воистину отвратительный. Однако при всем при том он оставался единственным, кто мог сдержать рвущееся из расщелины глубинное зло, поэтому многое ему прощалось.

Шен развернулся и покинул зал с Глубинной тьмой, ничего не сказав на прощание Великому Божеству. Ер понимал, что тому нужно время.

Шен же шел по пустынным коридорам, с восхищением разглядывая замок, довольно небрежно прописанный в оригинальном романе. Описание «черный и мрачный» было ключевым и единственным и, как выяснилось, полностью ему подходило. Шен прошел через несколько просторных залов, в которых не было абсолютно ничего. Лишь серый камень пола, стены да потолок. Эхо его шагов гулко отражалось от высоких сводов.

«И зачем этому Шену такая громадина? Должно быть, из-за его гипертрофированного самомнения, граничащего с помешательством».

Заслуженно признанный всеми сильнейшим заклинателем ордена РР, Шен почему-то не мог просто наслаждаться таким положением вещей, никогда не упуская возможности указать своему оппоненту его место и напомнить о своей исключительности. Подобное поведение отталкивало от него даже тех, кто признавал его заслуги.

Что же о главном герое… Он поступил в школу ордена РР в довольно юном возрасте и долгие годы претерпевал лишения (так как был бедняком), издевательства соучеников (так как был безродным) и настоящие пытки от Шена (читатель же Шенн не понимал, почему гнев злодея так часто падал именно на главного героя: объяснить подобное можно было разве что его фатальной невезучестью или возмутительной ленью автора, не желающего напрягаться над последовательным развитием событий). Но, во всяком случае, никто за все время обучения главного героя в ордене РР никогда не упрекал Шена в том, что он беспричинно ненавидит мальчишку, потому что Шен последовательно ненавидел вообще всех.

Настолько проблемного злодея надо было еще поискать! Единственной причиной, почему его терпели в ордене и еще не прибили, объединив усилия, являлось то, что только ему было под силу сдерживать Глубинную тьму.

Шен широкими шагами вышел на прилегающую к главному входу его замка площадь. Вид перед ним открылся невероятный. Далекие горные пики тонули среди облаков. Дыхание перехватило от резкого порыва ветра. Он на самом деле выше облаков! Городской парень Шенн, никогда не поднимавшийся в горы, завороженно уставился вдаль, чувствуя, что это любовь с первого взгляда.

Слева от площади находился длинный, очень длинный мост, соединяющий пик Черного лотоса с пиком Таящегося ветра, где располагались школа юных заклинателей, а также административное здание с залом для общих собраний. Шен быстро пошел по мосту, стремясь поскорее попасть в школу, чтобы определить, какова вероятность его будущей мучительной смерти. Ведь если главный герой еще не успел претерпеть от него все те пытки и озлобиться, у него есть шансы решить недоразумение мирным путем.

Прогулка по мосту заняла около часа, но все это время Шен имел возможность наслаждаться открывающимися по обеим сторонам пейзажами, поэтому остался вполне доволен. Стоило ему ступить на пик Таящегося ветра и пройти несколько поворотов, поднимаясь в гору, как на пути стали попадаться учтивые ученики ордена РР. Все они, завидев его, низко опускали головы в поклоне и бормотали приветствия. Шен с удовлетворением отметил, что его репутация среди учеников довольно хороша. Откуда ему было знать, как тряслись от страха бедные дети, завидев изящную фигуру мастера?

– Учитель!

Шена окликнули, когда он уже занес ногу, чтобы встать на первую ступень, ведущую к лекторию. Внимательно рассматривая поклонившегося ему ученика, он припомнил, что в новелле и в самом деле была группа смельчаков, таскающихся за главным злодеем в надежде стать личными учениками знаменитого Шена, который учеников никогда не брал.

[Лир Тан], – подсказала Система.

– А, Лир Тан, – с облегчением проговорил Шен. – Ты, случайно, не знаешь, где Ал?

Услышав столь непривычно мягкий тон учителя, Лир Тан на мгновение недоуменно замер. Затем он решил, что этот тон предвещает большие неприятности неудачнику Алу.

– Он еще не вернулся с Тропы тигра, куда вы отправили его вчера.

Мысленно Шен готов был провалиться сквозь землю, внешне постаравшись сохранить обыкновенное высокомерное выражение лица. «Черт! Тебя! Побери!!» Он помнил эту очередную пытку от учителя Шена для ненавистного ему главного героя! Ал к тому времени три года прожил в ордене РР и успел натерпеться от хозяина пика Черного лотоса! Да всех его злоключений хватит минимум на пятьдесят глав!

Сейчас же ему было уже пятнадцать, и он входил в тот период, когда воля главного героя начинала проявляться. Он все чаще давал отпор, что провоцировало еще большую жестокость со стороны главного злодея.

«Тропа тигра» была сложным испытанием для заканчивающих обучение, Ал же не продвинулся и до середины! Оригинальный Шен отправил его туда, чтобы просто поиздеваться. Причем, выплеснув гнев, он абсолютно забыл и об ученике, и о своем участии в этой истории. Ничего, кроме зарождения глубокой ненависти к главному злодею, эта арка для гг[1] не несла. Через три дня его спас глава ордена Шиан, но гордый мальчишка упрямо твердил, что сам по глупости отправился на тропу. В подобном поведении не было и намека на то, что Ал прикрывает главного злодея. Он просто желал отомстить ему сам, никому не жалуясь и никого не вовлекая. Так проявлялся непреклонный характер главного героя.

И вот теперь вы говорите, что Шен переродился как раз после того, как ключевая ошибка уже совершена? Да вы издеваетесь!

Недолго думая, он собирался броситься за главным героем, чтобы упасть на колени и молить о прощении…

[Системное уведомление! Действия пользователя не должны резко противоречить характеристикам оригинального Шена].

«Какого черта?! – Шен замер на месте. – Разве я не движущая сила сюжета?! Как же мне не действовать по своему усмотрению?!»

[Действуйте! Но слишком резкая смена характера плохо скажется на сюжете. Мне придется списать у вас баллы, если вы не одумаетесь].

«!..»

У Шена не было слов, чтобы прокомментировать происходящее. Обретенные было надежды рушились, твердая почва уходила из-под ног, а перед глазами воочию вставала сцена его мучительной смерти.

«Неужели из-за того, что в прошлой жизни я так легко и незаметно умер от взрыва газа, в этой на мне отыграются, проведя через все муки ада?»

Система его игнорировала.

– Брат? – Расплывшийся было перед глазами мир вновь выровнялся, и взгляд остановился на обеспокоенном лице человека, поддерживающего его под локоть.

Шиан, глава ордена РР. Как он мог забыть, что тот является родным старшим братом Шена?!

Хотя Шен никогда не выказывал ему особой нежности, глава ордена всегда трепетно о нем заботился, за что впоследствии и поплатился.

Его красивое мягкое лицо стало выражать еще больше обеспокоенности, когда Шен молча уставился на него. Осознав, что ведет себя странно, он выдернул локоть из захвата и сдержанно поправил одежду.

– Старший брат.

Шиан замер. Уже много лет он не слышал, чтобы Шен называл его братом. И хотя сердце его возликовало, он вгляделся в бледное лицо Шена, опасаясь, что с ним что-то не так. Вновь поймав его за руку, Шиан приложил пальцы к запястью, прислушиваясь к пульсации энергии в организме.

Шен оцепенел. Он на мгновение испугался, задавшись вопросом, сможет ли старший брат заметить, что Шен теперь совершенно другой человек.

«А что стало с настоящим Шеном?» – спросил он у Системы.

[Предыдущая личность стерта. Теперь вы полноправный и единственный злодей Шен].

То, как Система это сказала, почему-то не успокаивало.

– Сдержать Глубинную тьму в этот раз было тяжелее обычного? – обеспокоенно спросил Шиан.

Этот Шен прекрасно знал, что настоящий Шен сейчас же расплевался бы, приняв подобный вопрос за поиски его слабостей. Сам же он, поглядев в лицо брату, был способен принять эту искреннюю заботу.

– Не волнуйся, – просто отозвался он. – Ничего страшного не произошло. Глубинная тьма ровно там, где должна быть.

Видимо, несмотря на бледность, сегодня у младшего брата хорошее настроение. Давно глава ордена не слышал от него такого спокойного тона.

– Идем, – произнес он, – собрание старейшин пиков скоро начнется.

Шен еще раз раздосадованно взвыл в душе. Как раз когда главный герой претерпевал муки на Тропе тигра, в новелле произошло еще одно сюжетное событие – собрание старейшин пиков ордена РР, на котором Шен подрался с Муан Гаем, тем самым укрепив свое звание паршивой овцы в ордене, но главное – были зачитаны обращения жителей окрестных земель, среди которых незначительное на первый взгляд сообщение о том, что по ночам в городе Тополя повадились пропадать куры.

«Система, могу ли я не идти, раз я и так все знаю?»

[Открыта сюжетная арка «Собрание старейшин». Пользователь номер два не может не принять участие. Но может попытаться. За игнорирование сюжета арки будет вычтено 300 баллов].

Легко было подсчитать, что это ровно на две трети больше его «линии смерти». Подобные шутки Системы он посчитал очень злыми.

[Это не шутки], – на всякий случай уточнила Система.

Глава 2. Канонизируйте этого злодея!

Собрание старейшин ордена РР проходило в том самом пресловутом зале, о котором Шен успел уже вскользь подумать. Теперь же он шел, влекомый своим старшим братом. У самых дверей тот остановился, развернулся к Шену и стал поправлять его одежду и всклокоченные волосы.

Шен побледнел. Проходя по своему замку, он так и не нашел зеркала, а затем и думать о нем забыл и абсолютно не представлял, как после всего случившегося выглядит! И это притом, что оригинальный Шен всегда являл собой образец изящества и элегантности!

– Что-то болит? – забеспокоился Шиан, заметив встревоженную физиономию брата.

У Шена чуть слезы на глаза не навернулись от этого заботливого тона. Братец Шиан, и это после всего, что ты от Шена вытерпел! Воистину образец чистосердечия и великодушия. Как ты стал главой ордена с таким-то нравом?

Вдвойне горестно было думать о том, как этот человек должен кончить. Сраженный мечом собственного младшего брата, который в бешенстве разрубил его на две неравные части! Шенн чуть не пошатнулся, подумав о том, какой же мерзкой тварью является его личина. И почему из всех персонажей ему достался именно злодей?

Возможно, это карма? На самом деле, читая разные новеллы, Шенн часто болел за отрицательных персонажей. По сравнению с прямолинейным (и туповатым) добром зло казалось многогранней. Однако все подобные сюжеты развивались по классической схеме: интересные вначале злодеи резко теряли сотку IQ при встрече с главным героем, раскрывали все свои планы, вели себя как можно более жестоко и нелогично и в конце концов получали воздаяние. Не было никакого смысла болеть за подобных персонажей, но Шенн ловил себя на мысли, что слишком часто возмущается по этому поводу и кричит в пустоту: «Да если б я был на его месте, ни за что не поступил бы настолько глупо!»

Точно карма. Докричался.

Шиан, который все еще смотрел на него, посильнее сжал его запястье.

– Все хорошо, – поспешно заверил брата Шен. – Идем, нас уже ждут.

Глава ордена кивнул и бросил на Шена последний испытующий взгляд, прежде чем отвернуться и толкнуть тяжелые двери. Его младший брат был сегодня каким-то странным, более покладистым, что ли… И хоть подобный Шен нравился ему больше, выглядел он при этом болезненно.

В большом круглом зале собрались главы десяти пиков ордена РР.

«Вот так прямо с места в карьер, – подумал Шен. – И каждый из них меня ненавидит».

Точнее, это оригинальный Шен всех ненавидел, а все остальные просто отвечали ему тем же.

Когда они вошли, большинство старейшин поприветствовали только Шиана.

– Глава пика Лотоса, – обратилась к нему красивая женщина средних лет.

По человеческим меркам она была уже супердряхлой старухой. Но мы же говорим о достигших бессмертия заклинателях. Поэтому женщина казалась лишь чуть-чуть старше самого Шена (тоже, кстати, не такого уж юного, что никак не отражалось на молодом миловидном лице). Подойдя ближе, она проворковала нежным мелодичным голосом:

– Как поживаете?

Она была одной из немногих, помнящих Шена и пик Лотоса до трансформации в злодея и замок главного злодея. Наверное, поэтому она всегда вела себя с ним благосклоннее других, словно не замечая его колкости и остроты.

– Глава пика Бессмертных красоток, – кивнул Шен.

На самом деле пик назывался сдержанно: пик Персикового цветка, но в народе слыл именно пиком Бессмертных красоток. Называйте вещи своими именами, чего уж там.

Но, вместо того чтобы разозлиться, Се Сиаль только достала веер и обмахнулась, выражая легкое смущение.

– С Глубинной тьмой все в порядке, не стоит вашего беспокойства, – продолжил Шен, не очень-то горящий желанием играть в эти игры.

– Ха! Какая вежливость! Ты что, сегодня что-то не то съел на завтрак?

Мужчина, задавший этот вопрос, являлся главой пика Прославленных душ, или, по-простому, пика Славы. Это был пик заклинателей, выбравших путь воина, и его глава закономерно носил титул сильнейшего в дуэлях. Трудно было сказать, кто выйдет победителем, схлестнись они с Шеном в схватке, хотя силы их несли кардинально разную основу.

Шен внимательно посмотрел на Муан Гая, главу пика Прославленных душ, с которым ему сегодня предстояло подраться. Это будет не настоящим боем, скорее, бытовой потасовкой двух невзлюбивших друг друга коллег.

Глаза Шена расширились в удивлении. Несмотря на все описания Муана в новелле, он продолжал представляться ему этаким медведем-человеком, наверное, потому, что любое упоминание Муана сопровождалось демонстрацией его прямолинейного характера и разрушительных действий. На деле он оказался, конечно, не только крепче Шена, но и, похоже, красивее. Среди бессмертных заклинателей вообще не было ни одного человека, которого можно было бы назвать некрасивым. Наверное, поэтому Шена так поразило, что Муан Гай выделялся даже среди этой распрекрасной толпы. Но больше всего его впечатлили его длинные, практически белоснежные волосы. А Шен же всегда представлял его с короткой темной стрижкой! (Капец внимательно читал.)

– Ты чего это на меня так уставился? – не выдержал тот.

– Мы так давно не виделись, старейшина Муан. Я, по-видимому, соскучился.

Муан скривился от этих слов, словно Шен дал ему под дых.

Шена это не удивило. Он не удивился бы, даже сплюнь Муан сейчас от отвращения.

– Видимо, Глубинная тьма вытрясла твои последние мозги.

– Если старейшина Муан так беспокоится по этому поводу, может сам пойти и попытаться отобрать мои мозги у Глубинной тьмы.

И зачем он все это говорит? Знает же, что Муан Гая больше всего бесит и задевает тот факт, что он, являясь сильнейшим на всех десяти пиках воином, не может противостоять Глубинной тьме. Шен же постоянно дразнил его, зная об этом. И вот сейчас он повел себя в точности как настоящий Шен!

[Дзынь. Системное уведомление. Начислено 5 баллов за отыгрыш главного злодея по канону].

Ну хоть что-то радует.

– Подраться хочешь?! – тем временем взревел Муан.

С таким характером ему и правда больше подходила бы внешность медведя, а не этого великолепного и утонченного мастера меча! Несоответствие слишком режет глаз!

– Не хочу! – отрезал Шен, тем самым словно вылив ушат ледяной воды на Муан Гая.

Тот стоял, недоверчиво глядя на него.

– Братья и сестры! – тем временем начал Шиан. – На повестке дня десять посланий. Позвольте зачитать вам первое.

Шен заскучал. Он прекрасно помнил, что ключевое послание, как заведено в подобных третьесортных романчиках, непременно идет последним.

Оставалось только надеяться, что за эти сутки главного героя не слишком сильно потрепало на Тигриной тропе.

Была зачитана череда незначительных посланий, которые Шен слушал, не высказываясь и прислонившись к дальней колонне. Это было его классическим поведением: оригинальному Шену было вообще глубоко плевать на дела людские, так что Система тут же начислила ему еще пару баллов за идеальный отыгрыш.

«Канон – не канон… Да какая разница, если теперь канон – я?» – подумал Шен, не очень-то рассчитывая на ответ Системы.

Но та пояснила:

[История должна следовать предписанному сюжету. Резкая перемена в поведении главного злодея плохо скажется на последовательности повествования].

Шен чуть не задохнулся от возмущения.

«Ты вообще читала оригинальную новеллу? О какой “последовательности повествования” может идти речь?!»

Система не ответила.

Шен почувствовал себя в западне.

– И последнее послание на сегодня. Некто горожанин Н из города Большого тополя, что к югу от наших пиков, пишет, что каждую ночь у них стали пропадать куры. Он думает, что это могут быть проделки голодного духа, и просит заклинателей разобраться.

– Не стоит внимания, – тут же заявил Муан Гай.

– Почему же, прославленный старейшина Муан? Ваше величие настолько вас ослепило, что беды простого народа перестали иметь значение?

Конечно же, шпилька в его адрес прозвучала именно из уст Шена. Он сам не понимал, почему ему так необходимо бесить этого типа. Вообще-то было бы логичнее перетянуть его на свою сторону, вот только Шен понятия не имел, как это возможно после всего, что произошло.

На самом деле было вполне естественно, что бессмертные заклинатели не занимаются мелочами вроде одного разгулявшегося призрака. Если бы они реагировали на подобные просьбы, на пиках было бы очень пустынно: все находились бы в постоянных разъездах. Поэтому присутствующие решили, что Шен просто в очередной раз хочет позлить Муана.

Однако сам Шен был прекрасно осведомлен, что за тривиальным похищением куриц стоит нечто куда серьезнее. Поэтому со всей искренностью произнес, не давая Муану взорваться от злости:

– Тогда этим делом займусь я.

Собравшиеся оторопело уставились на него. Шен уже многие годы занимался лишь сдерживанием Глубинной тьмы, дела мирские же его вовсе не интересовали.

Понимая, что без пояснений это звучит ну слишком уж странно, Шен заговорил вновь, на ходу придумывая оправдания, в то время как в его голове взорвались фанфары и голос Системы произнес:

[Поздравляем! Вы только что разблокировали сюжетную арку «Благополучие города Тополя»! Вам начислено 50 баллов двигателя сюжета!]

«Чувствую себя тяжеловозом», – подумал Шен.

Сбившись, вслух он еще раз повторил:

– Мне надоели однообразные виды. А что, это так удивительно? Хочу прогуляться и заодно погляжу, что за проблемы в городе Тополя.

Во вздорный характер главного злодея вписывались подобные желания. Хотя все скорее поверят, что он сравняет город Тополя с землей, чтобы не париться, чем реально попытается им помочь.

– Отличная идея, брат! – воодушевленно воскликнул Шиан. – Тогда возьми с собой лучших учеников пика Таящегося ветра, чтобы поднабрались опыта. Тогда тебе даже не придется разговаривать с местными жителями – пускай все делают ученики.

Последнее он добавил специально, чтобы ленивый и ненавидящий общение с людьми Шен согласился.

– Вообще-то… – начал было тот, подбирая аргументы для отказа.

– Великолепная идея! – тут же поддержал лидера Муан. – Старейшина Шен, ты же не испугался ответственности? Или прогулка в город неожиданно стала немила тебе?

Шен глубоко вздохнул. Лично он больше всего беспокоился за сохранность ученических голов. Но не мог же он вслух признаться, что не уверен в своей способности всех защитить!

– Отличная идея, старший брат. Я непременно отберу несколько лучших учеников и спущусь с ними с горы.

Присутствующие остолбенели. Они были уверены на двести процентов, что Шен просто пошлет всех подальше. Неужели сегодня он прозрел и понял, что вежливость – не слабость?

Поклонившись, Шен первым покинул зал собраний. Арка была открыта, и теперь он мог с чистой совестью поспешать на помощь главному герою! Ну как с чистой… С грязной совестью, эх.

Глава 3. Он рехнулся?..

Тропа тигра начиналась на восточном склоне пика Таящегося ветра и круто шла вниз, петляя у подножия. Уже одно это таило в себе немало опасностей. Но еще больше опасений вызывал тот факт, что тропа была окружена барьером, внутрь которого согнали всяких монстров. Как тренировочная площадка это отличное место для сильных заклинателей, но не для недоучек вроде главного героя!

Хотя Шен прекрасно понимал, что главный герой не может здесь умереть, его это не успокаивало, так как на самом деле его заботил вовсе не мальчишка, а своя собственная участь после всего, что он этому пацану устроил! Ну почему было не перенести его хотя бы на год назад?! Когда главный герой гораздо меньше выделялся на фоне менее талантливых сверстников и намного реже привлекал внимание своего злобного учителя!

Добежав до начала тропы, Шен глубоко вздохнул и спокойно прошел через барьер.

Как он и думал, тропа круто уходила вниз. Кроны деревьев сплетались ветвями, не давая солнечным лучам проникать к земле, а подлесок задерживал влагу и создавал укромные места для всяких мерзких склизких тварей, любящих темноту и сырость.

Он уже довольно долго спускался с тропы, а главного героя все еще было не видать. Ну конечно! Зачем проявлять благоразумие и оставаться в самой безопасной части Тигриной тропы, возле входа, надеясь, что кто-нибудь придет на помощь и пропустит назад через барьер? Это же главный герой! Он просто обязан сделать гордый вид и пойти прямо на опасность! Да этот парень еще тупее, чем можно было подумать, читая новеллу! Он же не может знать, что неуязвим, потому что он – главный герой. Нет, он бросается в лицо опасности просто чисто из принципа!

Шен зло сплюнул на землю. И этот кусок атрофированного интеллекта ему придется теперь продвигать по сюжету!

Тропа уже какое-то время вела через светлую часть леса, с высокими деревьями и редким подлеском. Тут даже дышать стало легче. Тому, что на него все еще не вылез никакой монстр, Шен не удивлялся. В конце концов, он не скрывал свою ауру главного злодея, и, ежели у монстров не совсем отсутствует инстинкт самосохранения, они не отважатся сунуться.

Он бы даже не заметил Ала, если бы не огромный тигр, ходящий кругами под деревом. Дерево было слишком тонким и гибким, и тигр не мог на него забраться. А вот мальчишка залез и обхватил ветку так крепко, что костяшки пальцев побелели. И, бело-зеленый от страха, огромными золотыми глазами следил за не-собирающимся-никуда-уходить-по-своим-делам тигром.

Шена они оба еще не увидели, и у того была прекрасная возможность изучить внешность главного героя. «И это пятнадцатилетний подросток?!» Он был такой худой и щуплый, что Шен не дал бы ему больше двенадцати. «Его тут что, вообще не кормят?»

Что было примечательным во внешности юноши – так это его пушистые светлые волосы с золотистым отливом. Этими вот волосами он ярко выделялся на фоне остальных, даже когда не делал ничего особенного, привлекал внимание противоположного пола, разжигая еще больше гнева в сердцах своих братьев-соучеников. Видимо, это был как раз тот случай, когда автору в очередной раз было лень прописывать обоснование, почему все так ненавидят главного героя.

Насмотревшись и сделав вывод, что волосы и в самом деле примечательные, Шен двинулся вперед и намеренно громко хрустнул веткой. Тигр тут же повернулся к нему и ощерился. Мальчишка на дереве вскинул с надеждой глаза, но стоило ему увидеть, кто перед ним, как сердце рухнуло в бездонную пропасть отчаяния. Да он меньше боится этого разъяренного тигра!

Как и ожидалось, уже через мгновение тигр припустил прочь от учителя Шена. Ал Луар проводил животное тоскливым взглядом.

– Слезай! – раздался грозный голос человека, которого Ал боялся больше всего.

Мальчишка посильнее ухватился за ветку.

Шен нахмурился. Ситуация попахивала идиотизмом.

– Слезай, – повторил он, – или я срублю это дерево вместе с тобой.

Зная, что учителю Шену под силу одним махом срубить не только это одно дерево, но и пол-леса, Ал Луар покорно спрыгнул вниз и встал перед учителем, опустив голову.

Шен внимательно окинул его взглядом, проверяя на наличие внешних и внутренних повреждений. Физически все было не так плохо: всего лишь незначительная рана на левой руке, – зато энергетически парень был так истощен, что Шен удивился, откуда тот берет силы, чтобы стоять. Он сделал шаг к нему, еще точно не определившись, что собирается делать, но мальчишка тут же отступил. Шен замер.

Конечно! Как он мог забыть, что главный герой боится его куда сильнее, чем того тигра!

Кажется, простыми извинениями и хорошими отметками тут не отделаешься. Стоит для начала хотя бы убедить гг, что ему не нужно больше бояться этого учителя.

Вспомнив, что сладости сближают, мужчина пошарил в карманах и в самом деле вскорости нашел в одном из них завернутые в листья конфеты. Видимо, решив, что у злодейского злодея должна быть хоть одна человеческая черта, Великое Божество Ер наделил его безудержной любовью к сладкому.

– Возьми, – Шен протянул конфеты Алу.

Мальчик с таким ужасом уставился на сверток, что Шен опешил. «Он решил, что я отравить его вознамерился?»

– Съешь, а то сейчас замертво упадешь же. А меня совершенно не радует перспектива тащить тебя на себе, – пояснил он (как ему казалось, логично) свои действия.

Ал все еще смотрел на него, глупо хлопая округлившимися глазами.

«В конце концов, он всего лишь мальчишка, – подумал Шен, терпя на себе этот взгляд и чувствуя себя великовозрастным, умудренным старцем. – Я в свои пятнадцать только об играх и думал, а ему пришлось с детства переносить трудности и лишения. Не стоит ждать от него адекватной взрослой реакции, пускай подрастет сначала».

Схватив его за руку, Шен всучил ему конфеты.

– Мы никуда не пойдем, пока ты это не съешь.

Ал со слезами давился конфетами и поглядывал на неприступного и холодного учителя Шена. Серебряные одежды словно окутывали того коркой льда.

Конфеты были очень вкусными, Ал никогда в жизни еще не пробовал настолько вкусной еды. Но учитель не мог дать ему их по доброте душевной: подобного у Шена просто не существовало. И мальчик с тоской думал, что это, вероятно, последняя еда в его жизни. Но даже если так, приятно, что это хотя бы такие вкусные конфеты.

Шен дождался, пока он съест все до последней конфетки. Отвернувшись от Ала, он с унынием глянул на гору, с которой целый час спускался. Полететь на мече можно было, только выбравшись за пределы барьера, а пределы его были высоко в небе. И даже если бы получилось, Шен не хотел привлекать подобными выходками излишнее внимание. Хватит и того, что он запихнул недоучку на опасную тропу! В оригинале никто не узнал, почему на самом деле Ал оказался на Тигриной тропе, и подобное развитие событий Шена устраивало.

– Что ж, идем, – вздохнул он и двинулся вверх.

Мальчик недоверчиво уставился на медленно удаляющуюся фигуру учителя. Он что, серьезно пришел сюда, чтобы помочь ему выбраться? Да ну, быть не может…

– Чего ты там застыл? Конфеты перевариваешь? – разозлился Шен, обернувшись и узрев Ала на том же самом месте.

– Простите, учитель! Этот ученик сожалеет! – тут же запричитал тот, быстро кланяясь и спеша вслед за ним.

Шена позабавил бы подобный авторитет, если бы он не знал, чем впоследствии это ему аукнется. «Ну почему нельзя было быстро меня прикончить, а, Ал?!»

Конечно, вслух он ничего не сказал, а просто хмыкнул и отвернулся. Мальчишка пораженно уставился в его спину. Сегодня учитель Шен определенно ведет себя очень странно! Не то чтобы Ал был против того, что учитель еще ни разу его не ударил, а вместо этого угостил конфетами, но, думая об этом, он начинал бояться, что его ждет участь пострашнее смерти.

[Системное уведомление! Рейтинг одобрения действий главного злодея отрицательный. Списано 20 баллов. Слишком резкая смена характера Шена! Продолжайте стараться!]

Хрясь! Шен со злости стукнул ладонью о ближайшее дерево. То разломилось надвое по линии удара, и верхняя часть улетела далеко в сторону. Вскользь обратив на это внимание, Шен разъяренно воззвал к Системе:

«Какого черта, Система?! С чего ты снимаешь баллы за такую мелочь?!»

[Система функционирует нормально], – хладнокровно отозвалась та.

«Да чтоб тебя перекоротило! Лучше бы ты до сих пор смайлики по тексту расставляла!!»

Все еще пребывая в глубоком негодовании, Шен обернулся к главному герою и заметил, что тот смотрит на него широко раскрытыми от страха глазами.

– М-м-м… – немного растерялся хозяин Проклятого пика, – там по дереву гусеница ползла. Ненавижу гусениц.

Ему показалось или глаза мальчишки еще сильнее округлились?..

– Ладно, идем скорее, пока не стемнело.

Все еще слегка смущенный, Шен отвернулся и продолжил восхождение.

Несмотря на то что тропинка была чересчур крута, через некоторое время он обратил внимание, что двигается довольно грациозно. Все-таки не зря он носит звание бессмертного заклинателя.

Запрыгнув на более-менее пригодный для отдыха участок, Шен обернулся и увидел Ала далеко внизу. Мальчишка чуть ли не полз вверх, цепляясь за выступающие корни руками и ногами. Конечно, конфеты не могли восстановить его потрепанное здоровье. Нужно было восполнить его жизненные силы, но Шен оправданно опасался, что, вознамерься он поделиться с ним своей духовной энергией, мальчик упадет в обморок от шока.

И все-таки в таком темпе они не выберутся отсюда и к утру следующего дня.

Поэтому Шен быстро сбежал вниз и схватил ученика за предплечье. Тот вздрогнул и съежился, подняв испуганные глаза.

– Этот ученик сожалеет! – промямлил мальчишка. – Он постарается двигаться расторопнее!

Вместо ответа Шен фыркнул и потянул его вверх. Ослабленное тело мальчишки показалось ему почти невесомым, и Шен без труда взбирался, держа главного героя как на буксире. Он так быстро шел, что Ал с трудом успевал перебирать ногами: было больше похоже, что его просто волокут вверх. Чувство, будто он всего лишь мешок с картошкой, было довольно неприятным, но от руки учителя исходил жар, успокоительно растекающийся по уставшему телу. Ал смотрел на эту руку, сжимающую его предплечье, и с трудом мог поверить, что этот леденящий душу человек способен быть настолько теплым.

Длительный подъем завершился более-менее ровной площадкой, на которой Шен решил немного отдохнуть и перевести дыхание. По большей части он беспокоился за ученика, которому такой темп мог быть не по силам, но внезапно и сам оказался изрядно измучен. Хватая его за руку, он преследовал две цели: побыстрее продвинуться вверх и незаметно влить в мальчишку жизненную энергию, исцеляя поврежденные каналы. Вот только он, похоже, не рассчитал, что Шен недавно потратил очень много энергии, сдерживая Глубинную тьму, и еще не восстановился. В итоге на незначительное действие он истратил изрядное количество сил и теперь сам едва не валился от усталости. Вот что значит «выучить всю теорию, но не уметь применить на практике»! Шенн был преданным читателем новеллы «Великий безумный», знал теоретические особенности силы каждого обитателя десяти пиков ордена РР, но как именно функционирует его собственная, представлял весьма смутно.

– Тебе нужен отдых, – холодно бросил он, отпуская руку главного героя.

И сел под деревом в позу для медитации, собираясь делать вид, что всего лишь ожидает, пока мальчишка отдохнет.

«Что это с ним? – Ал пораженно следил за действиями учителя. От него не укрылись залегшие под его глазами глубокие тени. – Не мог же он вымотаться из-за подобного подъема».

Ал украдкой потер руку в том месте, где ее касалась ладонь учителя. Кожа там все еще горела огнем. Мальчик решил сначала, что это из-за того, что учитель применил слишком много силы, схватив его, но теперь, прислушиваясь к себе, осознал, что ему совсем не больно. Наоборот, он словно бы значительно взбодрился. Что странно, учитывая, в каком истощенном состоянии он пребывал до встречи с учителем. А потом еще такой подъем – а он, вместо того чтобы устать, чувствует прилив сил.

Мальчик посмотрел на отрешенное лицо сидящего под деревом мужчины. Затем снова перевел взгляд на свою руку. Вообще-то вывод был очевидным, но он не мог в это поверить.

В тишине прошло довольно много времени. Дальнейшее же произошло столь стремительно, что мальчишке оставалось только ошарашенно таращиться на результат.

Почувствовав негативную энергию за мгновение до того, как нечто обвилось вокруг его талии, Ал никак не успел среагировать. Его тело быстро сжали так, что скоро бы переломили, но тут мимо пронеслась сияющая молния, и хватка существа тут же ослабла. Учитель стоял за его спиной, держа свой легендарный меч Смертельное лакомство. Монстр, схвативший Ала, валялся перед Шеном, разрубленный надвое, а его меч жадно впитывал в себя прокаженную кровь.

Ал был настолько поражен произошедшим, что даже не сразу скинул с себя язык, которым монстр обвил его талию. Учитель… Учитель, который обычно с хохотом толкал его прямо в пасть опасности, сейчас защитил его! Обнажил бессмертный меч ради него!

– Ты чего застыл? – тем временем развернулся к нему Шен, не предполагающий, что творится в голове у гг. – Или тебе новый пояс понравился?

Ал отмер и с отвращением сбросил с себя язык монстра.

Убирая меч в ножны, Шен с недовольством огляделся по сторонам. Похоже, из-за потери энергии его злодейская аура настолько развеялась, что всякое непотребство посмело потянуть к ним свои щупальца!

«Гнида ты, Великое Божество Ер!» – подумав о щупальцах, Шен вспомнил и о бездарном писаке, из-за которого все это и заварилось. А ведь сидит себе там, во всяком случае, в безопасности!

– Учитель? – рискнул позвать Ал.

– Чего тебе?! – зашипел на него Шен, все еще злящийся при мысли о писателе Ере.

Ученик вздрогнул и отпрыгнул на шаг.

«Черт-черт-черт! Я напугал главного героя!»

– Ой, Ал, я вовсе не из-за тебя злюсь! – поспешно замахал руками Шен.

Сердце Ала пропустило удар. Да что творится с учителем Шеном, он что, рехнулся? Мало того что он никогда за все эти годы не называл его Алом, чаще удостаивая обращений «эй, ты» или «отброс», так он еще и заговорил таким тоном, словно близкий приятель! Эти перемены его настроения, когда он то крошит дерево, то помогает ему, то убивает монстра, то переходит на фамильярный тон, были такими пугающими, что на глаза перепуганного мальчишки навернулись слезы.

Шен потрясенно замер на месте. Он сейчас реально довел главного героя до слез? Да как же так?

– И-идем, – наконец смог вымолвить Шен и, обогнув Ала, двинулся вверх.

Тот остался на месте, продолжая плакать, мгновенно превратившись из гордого подростка, пытающегося держать лицо, в маленького беззащитного ребенка. Впрочем, для такого сильного заклинателя, как Шен, он в любом своем образе оставался маленьким и беззащитным… До той поры, пока не окрутеет и не убьет учителя крайне зверским способом… Эх.

[Системное уведомление. +5 баллов к злодейской деятельности. Продолжайте стараться!]

Баллы прибавились, а радостнее от этого почему-то не стало. Шен растерянно замер на месте, не зная, что предпринять. А Ал поднял на него глаза… и бросился бежать прочь через лес!

«Да чтоб тебя! Какого хрена?!»

Шен следил, как тонкая фигурка быстро удаляется, лавируя между деревьями. На лес опускались вечерние сумерки.

«Он НАСТОЛЬКО меня боится? Настолько, что предпочел броситься на верную погибель в лес?!»

Прискорбно вздохнув, Шен направился вслед убежавшей фигурке. Разыскать его у старейшины пика Черного лотоса не составило бы труда, поэтому он не слишком торопился, позволяя мальчишке оторваться. Может, хоть бег поставит его мозги на место! И он осознает, что какой-никакой учитель все же лучше, чем компания оголодавших призраков!

Глава 4. Странное божество

Ал Луар споткнулся, оступился и кувырком полетел с горы. Чудом не свернув себе шею, несколько раз ударившись о деревья и об острые камни, он упал на покрытую мхом поляну. Не сразу мальчик понял, что все еще жив. По голове и щекам стекала теплая кровь. Руки саднило так, что невозможно было двигать пальцами, перед глазами все расплывалось, а изо рта потянулась противная струйка крови.

Все, что он мог, – это кое-как перевернуться на спину и уставиться в быстро темнеющее небо. Перламутрово-голубой сменился темно-синим, показались яркие звезды. Ал Луар лежал на влажном мху так долго, что перестал чувствовать свое тело. Очень отрешенно он размышлял о том, что вся его жизнь закономерно пришла к этому моменту. Он так долго боролся, но все, что оставалось сейчас, – это принять свою судьбу.

Вкус крови смешался со сладостным послевкусием конфет, которые, как он и ожидал, ему довелось попробовать перед самой смертью… Почему учитель Шен дал ему их? И зачем вообще за ним вернулся? Неужели он на самом деле не хотел, чтобы Ал здесь умер? Еще раз прокручивая в уме все действия учителя, сейчас Ал готов был признать, что это предположение походило на правду. Но Шен все равно продолжал быть настолько пугающим, что он предпочел убежать в лес, чем оставаться рядом с ним. Слишком много боли ему причинил этот страшный человек! Ала начинало трясти, как только Шен оказывался рядом.

Неподалеку завыли волки. «Странно, что только сейчас, – равнодушно подумал мальчик. – Только сейчас зверье почуяло свежую кровь».

Конечно же, ему было невдомек, что для главных героев законы логики не писаны, а удача выкручена на максимум.

Поэтому волки и Шен появились на поляне одновременно. Бросив на Ала взгляд и побледнев, Шен одним взмахом меча, наполненного духовной энергией, отшвырнул всех волков прочь и бросился к мальчику. Заскулив, лунные волки – довольно устрашающие монстры Тропы тигра – уползли восвояси.

Шен же стал белее снега, осматривая раненого мальчишку.

«Какого черта?! Подобного не было в новелле! Не говорите мне, что своими действиями я сделал только хуже!»

Однако так и было.

«Но ведь он – главный герой! Он не может сейчас умереть, так?!»

Система ничего не ответила. Не помня себя от паники, Шен стал делать единственное, что пока что освоил: не щадя живота своего, делиться с мальчишкой своей жизненной энергией.

Ал отрешенно услышал, как волчий вой сменился жалобным поскуливанием, а потом рядом с ним опустился на колени учитель Шен. Его серебряные одежды отражали лунный свет, и он казался божеством, сошедшим к Алу с небес.

Сейчас, перед смертью, Ал совсем не чувствовал страха перед этим человеком. Он смог взглянуть на него спокойными глазами, посмотреть в это невероятно великолепное лицо, бледное и утонченное, словно вырезанное из нефрита, заглянуть в эти горящие яростным черным пламенем со странными золотыми искорками глаза. Ал был словно гадким утенком рядом с прекрасным божественным лебедем: нескладным, чумазым, не особенно радующим глаз и таким слабым!

Он смотрел в лицо учителя. Проходили мгновения. Он думал о том, что для смерти это довольно неплохо: боль прошла, он чувствует только спокойствие и безмятежность. Страха также не было: ни страха смерти, ни страха перед учителем Шеном. Это чувство показалось Алу сродни некоему освобождению. Он вдохнул полной грудью воздух и неожиданно осознал, что может дышать.

А затем он заметил, что Шен в ореоле лунного света вовсе не так хорош, как казался ранее. Его лицо было болезненным, он сидел над мальчишкой закусив губу, и по его белоснежному подбородку струилась тонкая линия темной крови.

Глаза мальчика потрясенно расширились. Чувство свободы прошло, в груди разливалось смятение. Шен смотрел на него лихорадочно горящим взглядом. Это почему-то не пугало, как прежде, но сильно тревожило.

«Эй, нет, не пугайся снова! – в панике подумал Шен. – Если ты снова испугаешься меня и попытаешься сбежать – все труды пойдут прахом!»

– Лежи спокойно! – предупредил он. – Я не наврежу тебе!

Ал все еще не двигался, настороженно глядя на него.

Шен чувствовал, как его собственное тело начинает потряхивать от холода. Его руки на груди у мальчика стали заметно трястись. Если бы он точнее представлял специфику сил заклинателя, то вряд ли решился бы делать то, что сейчас делал. Но он только переродился и знал лишь одно: главный герой должен здравствовать благодаря ему, Шену, иначе он помрет крайне мучительной смертью, которую и злейшему врагу не пожелаешь! Поэтому, решив, что вполне может потратить немного своих сил ради великой победы в будущем, он продолжил. Благо он воочию видел, что раны Ала Луара затягиваются, поэтому осознавал, что действует не впустую.

Ал резко отвел его руки и оттолкнул прочь, сам отпрыгнув в противоположную сторону. Не ожидавший внезапного сопротивления Шен растерянно сидел на траве и смотрел на мальчишку. При этом он чувствовал, что его собственным ментальным силам был нанесен серьезный урон, когда открытые потоки силы были резко отвергнуты Алом и словно ударом возвращены отправителю.

– Что… что вы делаете?! – закричал мальчик так, будто Шен тут не лечить его пытался, а раздевал с непристойными намерениями.

А ведь он его одежду даже пальцем не тронул! Чего же тот обхватил себя руками так, будто учитель сейчас его домогался?

Шен вообще перестал улавливать логику происходящего. Отрешенно он подумал о том, что это-то как раз логично – учитывая писанину, в которой они сейчас находятся.

– Ты чуть не умер, – пояснил Шен, надеясь, что на этот раз ему поверят. – Я просто помогал тебе выжить.

«Да каким извергом он меня считает, если решил, что меня может прельстить бездыханное окровавленное тело?! Или, может, он вообще решил, что я его сейчас съем?» Учитывая странную реакцию парня на происходящее, Шен бы уже не удивился, узнав, что главный герой ассоциирует его со всеми муками ада и дьяволами преисподней!

– Вы-вы-вы… – запричитал тот и снова заплакал.

Капец. Снова довел главного героя до слез! Неужели нет никакого способа спастись от ужасной кончины?!

Ал сквозь слезы видел, как бледный учитель потрясенно смотрит на него. К струйке крови из прокушенной губы присоединилась еще одна, потянувшаяся из уголка рта. Она стекала по белой нефритовой шее этого странного божества и пропитывала серебряную одежду.

– Я ведь… честно, хотел помочь тебе, – через какое-то время произнес учитель Шен, казалось абсолютно не замечающий кровь, струящуюся по подбородку.

Эта наивная и искренняя фраза заставила все внутри Ала перевернуться. Да что вообще происходит?! Сначала учитель казался самым прекрасным человеком ордена РР, затем стал для Ала кошмаром наяву, а теперь вот внезапно решил поиграть в заботу?

Шен продолжал растерянно сидеть на поляне. Он бы и рад был встать, но чувствовал, что не может это сделать.

«Система! Система! А что будет, если я случайно как-нибудь по-тупому помру?!»

[Как я уже говорила, – напомнила та, – если вы умрете – то вы умрете. Конечный конец. Завершающее завершение. Hasta la vista, baby. The end…]

«Да заткнись ты, я понял!»

– Учитель… – внезапно заговорил Ал, – почему вы так меня ненавидите?

Отвечать, что он его не ненавидит и мальчику показалось, было бы совсем нелепо.

– Я ненавижу не конкретно тебя… а вообще всех.

В такое тебе же будет легче поверить, не так ли?

– Тогда почему… сейчас вы решили помочь мне?

И как на такое ответить? «Да потому, что инстинкт самосохранения дорогу переходить тебе не велит!»

Так и не найдясь, Шен упал на мягкий мох, уйдя от ответа.

Глава 5. Дайте злодею прийти в себя!

Очнулся Шен на той же поляне. Рассветное солнышко мягко касалось его лица. Несколько раз моргнув, он сел и осмотрелся по сторонам. Перед глазами все тут же поплыло, но через несколько томительно долгих мгновений взгляд удалось сфокусировать.

Неподалеку от него, обхватив руками худые колени, в заляпанной кровью грязной одежде сидел Ал Луар.

– Учитель! – воскликнул он, как только Шен пришел в себя.

Шен смутно понимал, почему отключился. Израсходовал слишком много духовных сил? Неприятная ситуация: он-то вполне оправданно ожидал, что главный злодей куда сильнее!

Ему, конечно, было невдомек, сколько сил он на самом деле израсходовал за вчерашний день и что у других заклинателей волосы бы встали дыбом, узнай они о подобных растратах!

С Алом же произошла заметная, но непонятная Шену трансформация. Вместо обычного взгляда на учителя со страхом и затаенным презрением в его глазах читались забота и радость. Или Шену только хочется это видеть? Хотя он, конечно, рад, что учитель очнулся и не придется больше торчать на этой поляне! Ведь вполне очевидно, что без Шена он с Тигриной тропы не выберется.

Ал на самом деле смотрел на него другими глазами, но совершенно по иной причине. Когда учитель вчера ночью в изнеможении потерял сознание, мальчик наконец-то понял, что перед ним живой человек, а не злобное божество хаоса и разрушения, каким учитель Шен сделался в его глазах за эти годы. Он смотрел на бледное окровавленное лицо учителя, который отдал ради него столько своих жизненных сил! Но почему? Мальчик искренне не понимал, зачем Шен это сделал. Возможно, просто из-за своего переменчивого настроения. Но он был благодарен тому за спасение. Он по какой-то причине не вспоминал, что спасения и подобной растраты духовных сил вообще бы не потребовалось, если бы этот же самый человек не загнал его на Тигриную тропу сутками ранее.

Но теперь учитель лежал на холодном мху и выглядел таким беззащитным, что у Ала сердце сжалось. Он вдруг почувствовал, что хочет его защитить. Человека, который только что спас его никчемную жизнь. Великолепное божество, которое имело полное право попирать его носками своей изысканной обуви всю его недолгую, ничего не стоящую жизнь. Но вместо этого он нашел его, когда Ал в слезах убежал прочь. Нашел и отдал столько своих священных духовных сил ради его спасения!

Алу невдомек было, что, испугавшись тогда этой энергии и резко отвергнув ее, он, сам того не желая, ударил учителя так сильно, что нанес ему серьезные повреждения.

А Шен сейчас прислушивался к себе и не мог понять, почему обычно потоком журчащая внутри сила теперь стала похожа на иссыхающее застоявшееся озеро. Решив, что не время сейчас предаваться вопросам, на которые никто не даст ответа, Шен резко поднялся и лишь слегка покачнулся.

– Ладно! – воодушевленно произнес он, вернув себе равновесие. – Нужно выбираться отсюда.

Оглянувшись на гору, Шен не смог сдержать тихий вздох.

– Похоже, вчера мы преодолели большую часть Тигриной тропы. Нет смысла возвращаться назад, быстрее будет ее закончить.

Мальчик решительно кивнул.

«Ничего себе! – подумал Шен. – А все-таки, похоже, он проникся моей вчерашней заботой!»

– Учитель может идти? – решился уточнить Ал. – Этот ученик способен помочь ему.

Глаза Шена полыхнули.

«Черт! Вот терять сознание вчера все-таки не стоило! – подумал он, будто последнее и впрямь от него зависело. – Еще обрадуется моей слабости и перестанет уважать! Хотя… пусть лучше он сейчас признает меня слабым и не представляющим угрозы…» Обдумав все, Шен все же решил, что слабые люди, кичащиеся своей властью, еще более отвратительны, чем бахвалящиеся своей силой сильные. Так что такая тактика в любом случае не очень перспективна.

Мальчишка же заметил перемену в лице учителя и уже мысленно ругал себя разными словами. Да как он вообще посмел предложить учителю дотронуться до этого грязного ученика?! Естественно, тот взбешен!

– Тебе не стоит беспокоиться, со мной все в порядке, – тем временем взяв себя в руки, спокойно ответил Шен.

Ал кивнул, чувствуя безграничную благодарность к великодушию этого человека. Идя за спиной учителя, он размышлял о том, изменится ли он снова после того, как они вернутся на пик Таящегося ветра.

Шен же, со своей стороны, был вне себя от счастья из-за того, что тропа ровной лентой тянулась вдаль. Он припомнил, что ближе к концу на Тропу тигра были наложены специальные чары, позволяющие добравшимся досюда спокойно вернуться на пик.

Сделав очередной шаг, он внезапно почувствовал, что пересек невидимый барьер. Опустив наконец руку с обнаженным мечом, Шен перевел дух. Следом за ним барьер пересек Ал. Обернувшись к нему, Шен увидел, что лицо мальчишки отображает смесь разнообразных эмоций, на радость которые не тянут. Нахмурившись, он тихонько вздохнул.

«Конечно, с чего бы ему радоваться. Тот, кто кинул его на съедение, всего лишь вернулся за ним и исправил свою ошибку. Хотелось бы мне сказать сейчас, что мы квиты, эх. Но кроме этой ошибки этот Шен совершил еще много других!»

Еще на тропе приведя себя в подобающий статусу вид, Шен стер кровь с лица, шеи и поправил волосы. О плачевном опыте посещения Тигриной тропы теперь свидетельствовали лишь прокушенная губа и запекшаяся на одежде кровь. Но по сравнению с ним бедняга Ал выглядел куда хуже.

– Учитель… – тихо начал тот.

– Иди к себе и приведи себя в порядок, – холодным голосом скомандовал Шен. – Не хватало еще, чтобы все узнали о произошедшем.

Ал вздрогнул и посмотрел на мужчину вновь округлившимися глазами. Затем отрывисто кивнул и бросился прочь.

Шен проводил его тонкую фигурку задумчивым взглядом.

[Системное уведомление! +10 баллов к харизматичности главного злодея! +10 баллов к крутости главного героя!]

А вот это хорошие новости! Должно быть, бонус за то, что Ал выбрался с Тропы тигра без значительных травм!

Настроение Шена улучшилось, и он поспешил незаметно выбраться на мост, ведущий к пику Черного лотоса. Целый час наслаждаясь чудесными видами гор в розовой дымке восходящего солнца, Шен наконец добрался до площади перед замком. Еще издалека окинув взглядом свой пик, он с прискорбием отметил, насколько это печальное зрелище. Словно в фильмах ужасов, когда посреди прекрасного цветущего города с белыми домами и зелеными газонами стоит один черный-пречерный дом со скрюченной сухой ивой перед крыльцом, ржавой покосившейся калиткой и выжженным садом. Вот примерно так смотрелся его пик на фоне всех прочих. Тучи над ним, правда, не сгущались, но Шену не показалось бы странным, окажись внезапно, что именно над его замком постоянно идет дождь. Несмотря на всю прискорбность данной картины, выглядело это так атмосферно, что ему даже понравилось.

Погрузившись в размышления о том, стоит ли как-то со вкусом обставить те пустынные залы, да и имеет ли это смысл, если к нему все равно никто не заходит, Шен шел к главному входу, совершенно не замечая того, что площадь не совсем уж безлюдна.

– Брат! – окликнул его Шиан.

– Старший брат! Что тебя сюда привело в такую рань? – удивился Шен, припоминая, что даже Шиан не был частым гостем пика Черного лотоса.

– Я хотел поговорить по поводу твоего путешествия в город Тополя… – произнес Шиан и замер, напряженно глядя на брата.

Подскочив к нему, он схватил это бледное подобие своего брата за плечи и запричитал:

– Что произошло?! Что с тобой случилось?!

Честно говоря, за вчерашний день Шен почти уже примирился с мыслью, что в новой жизни его все ненавидят. Проявление такой искренней заботы о его самочувствии очень его растрогало!

– Да ничего, тренировался и немного не рассчитал силы. Сам виноват. Не обращай внимания.

Шену думалось, что подобный ответ полностью устроит любого. Однако, осмотрев его с головы до ног, Шиан схватил его за запястье и побледнел.

– Ты… – задохнулся он. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – напряженно соврал Шен.

На самом деле начиная с пробуждения на поляне он все это время держался изо всех сил. Думая, что слабость и боль в груди пройдут, если он отдохнет, он всеми фибрами души мечтал лишь добраться до постели, а тут несносный братец задерживает его своим несвоевременным беспокойством!

Шиан чувствовал, как тело Шена потрясывает под его руками. Сам хозяин пика Черного лотоса перестал обращать внимание на эту досадную неприятность еще вчера.

– Кто мог так навредить тебе?

– Я сам, – удивился подобной формулировке вопроса Шен.

– Сам? – переспросил Шиан. – Зачем ты об этом врешь?

«Вру?» – удивился Шен.

– Я сам истратил слишком много энергии, вот и все.

Глаза Шиана потрясенно расширились. «Он что, даже не понял?»

– Слушай, я устал. Давай поговорим позже, – попросил Шен, намереваясь продолжить путь.

– Ты туда не войдешь! – воскликнул Шиан, тут же преградив ему дорогу.

Шен недоуменно уставился на него.

– Не войду в собственный замок?

– Там Глубинная тьма, а ты истратил столько сил, что сейчас не то что перед ней, перед любым из учеников беззащитен!

– Ты несколько преувеличиваешь, – возразил Шен, пытаясь его обойти.

– Я о тебе беспокоюсь! Почему тебе так сложно это принять?!

Шен растерянно уставился на него. Сейчас настоящий Шен немедленно выдал бы тираду, что в гробу он видал такую заботу и пускай Шиан катится подальше со своим беспокойством. У него, наверное, были причины так всех ненавидеть. Но у нынешнего Шена не было, поэтому он растерянно замер, не зная, что сказать.

Увидев столь неуверенное выражение лица его обычно холодного и неприступного (или раздражительного и огнеопасного) брата, Шиан ощутил, как сердце в груди сжимается.

Шен же сейчас чувствовал, что просто не в состоянии дойти еще куда-то. И если Шиан не даст ему войти в свой замок и забраться в кровать, он, вероятно, вскоре упадет прямо тут. Что, безусловно, понизит крутость главного злодея баллов эдак на двести сразу!

– Шен, позволь мне помочь тебе, – странным надломленным голосом попросил его брат.

Брат, который уже расплывался перед глазами.

– Шиан… просто…

Слову «уйди» не удалось сорваться с его губ. Он зашатался, Шиан тут же кинулся к нему и заключил в объятия. Ожидая, что Шен сейчас же примется сопротивляться, Шиан только сильнее сцепил руки у него за спиной и вздрогнул, когда голова брата безвольно опустилась ему на плечо.

Все так же, не разжимая объятий, Шиан встал на меч и полетел к своей резиденции на пике Золотой зари, подальше от Проклятого пика.

Глава 6. Рояль в кустах номер 67

На сей раз Шен чувствовал себя куда лучше, когда пробудился. В груди расплывалось приятное тепло вновь обретенных духовных сил. Теплу также способствовала рука, лежащая на его груди. Шен скосил глаза и увидел, что рядом с ним с закрытыми глазами, но с напряженными складками между бровями лежит его брат. Шен чувствовал, как тот делится с ним своей энергией. Сила бурным потоком перетекала в него, освежая иссохшие каналы. То же чувствовал и Ал, когда он делился с ним своей силой? Вот только сейчас он кое-что осознал. Насколько беззащитным становится тот, кто по собственной воле вливает в другого свою энергию. И стоит другому замыслить недоброе – нанести смертельное ранение будет легче, чем чихнуть.

– Брат, – тихо позвал Шен, – Шиан, хватит. Мне уже гораздо лучше.

Старший брат и в самом деле послушался его и убрал руку. Сев на кровати, он посмотрел на него внимательным взглядом.

– Спасибо, – был вынужден сказать Шен.

В конце концов, такая забота и безграничное доверие к типу вроде Шена очень трогали. Как он решился так перед ним открыться, даже если они и братья?

Казалось, тучи над головой Шиана развеялись, когда он услышал эту незамысловатую благодарность, и глаза его просияли.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он.

– Как я и сказал, мне уже гораздо лучше.

– Ты получил очень серьезный ментальный удар. Да и к тому же до предела вычерпал собственные духовные силы! Я поделился своими, насколько мог, но последствия удара не пройдут так просто.

«Ал, глупый мальчишка! Он же не специально, нет?..» Вообще, если подумать, Ал вполне мог захотеть навредить ему. Он же его боится и ненавидит. Да и ситуация не располагала ни к чему хорошему. «Он сделал это специально!» – потрясенно осознал Шен. Это было в первый раз, чтобы на его искреннюю доброту ответили ударом. Весьма обидно. Но, взяв себя в руки, Шен с прискорбием осознал, что это, скорее всего, далеко не последний такой случай. Ведь Шен из новеллы наращивал репутацию злодея долгими годами и сотнями жестокостей. Не было ничего удивительного в том, что сейчас ему не разрешат так просто, с бухты-барахты творить добро. Только стоит открыться – добрые персонажи отомстят ему при первой же возможности.

– Ты не расскажешь мне, что на самом деле произошло? – грустно вздохнул наблюдающий за ним Шиан. – Ну хотя бы намекни, кого мне убить.

Из уст доброго и мягкого главы ордена РР подобные, как нечто само собой разумеющееся, слова об убийстве сорвались так легко, что по спине Шена поползли мурашки. «А я правильно понял характер этого персонажа, когда читал новеллу?»

Чтобы избежать его испытующего взгляда, Шен прикрыл глаза. «Прости, Шиан, но я не могу позволить тебе узнать правду. Невозможно убить главного героя. Все пытающиеся обречены на верную погибель!»

Поняв, что от брата ничего не добиться, Шиан поднялся с кровати и, тихо сказав: «Отдыхай», покинул комнату.

Шен вздохнул с облегчением, потянулся, перевернулся на бок, запахнулся краем покрывала и заснул.

Следующее утро началось для Шена с посещения доктора. Он открыл глаза, когда прославленный лекарь Заг склонился над ним, измеряя пульс.

Доктор вздрогнул, увидев, что Шен проснулся. Складывалось впечатление, что он специально пришел, пока тот еще спал, в надежде, что его посещение останется незамеченным.

– Глава пика Молочных барашков, – сдержанно поприветствовал Шен.

На самом деле пик прославленных целителей назывался не совсем так, но Шену так больше нравилось читать в новелле, и сейчас он произнес это по привычке.

Решив, что у хозяина пика Черного лотоса жар, поэтому он несет ерунду, доктор Заг дотронулся до его лба шершавой ладонью.

Заг казался мужчиной лет за пятьдесят, хотя его истинный возраст, как и всех бессмертных заклинателей, определить было сложно.

– Жара нет, – пробормотал доктор.

– Ну как, старейшина Заг, каково его состояние? – В покоях, оказывается, находился еще и Шиан. Что было ожидаемо: кто, кроме него, мог позвать целителя?

Шен поудобнее уселся в кровати и ясным взором посмотрел на Зага, ожидая диагноза. На самом деле он не думал, что удар юного главного героя может быть слишком опасен.

Заг отодвинулся от него, как бы уйдя с линии удара, прежде чем заговорить:

– Ментальная рана весьма велика. Чтобы полностью поправиться, я бы советовал не использовать свои духовные силы в ближайшие дни.

– Насколько ближайшие? – уточнил Шен.

– Около месяца, – не сразу отозвался старейшина Заг и с содроганием взглянул на Шена.

Насколько он знал этого человека, скорее все его враги совершат суицид в надежде спастись от него в другой жизни, чем он признает, что неспособен победить кого-то или что-то.

– Ну, я так понимаю, все не так уж страшно, – усмехнувшись, решил Шен. – Спасибо за заботу, доктор Заг.

Лекарь Заг остолбенел. Он было подумал, что изменения произошли не в теле, а в психике.

– Ты… ты не злишься?

– С чего бы мне злиться на вас? – удивился Шен. – Все произошло исключительно по моей глупости.

– Тогда… я пойду…

Лекарь встал и вышел, несколько раз оглянувшись на Шена. Ему было неведомо, что заставило хозяина пика Черного лотоса в одночасье перемениться, но он с радостью осознал, что стал свидетелем того, чего он не чаял дождаться многие годы. Было даже совестно, что он высказывался за его заточение на пике Черного лотоса год назад.

«Ах ты, старый хрыч!» – крикнул бы Шен, узнай он об этих мыслях.

Когда за старым хрычом закрылась дверь, Шиан подошел к столику и разлил по двум пиалам ароматный чай. Подав одну Шену и встав напротив окна, он произнес:

– Думаю, тебе какое-то время не следует покидать пределы ордена РР.

Готовый в первую секунду согласиться Шен затем понял, почему Шиан завел этот разговор, вспомнив о городе Тополя.

– Шиан, не стоит на пустом месте разводить панику.

– На пустом месте?! – воскликнул Шиан. – Да ты хоть представляешь, как ты выглядел? Ты потерял сознание прямо у меня на глазах!

– Надо было сначала завернуть за угол, – пробормотал Шен.

– Брат! Если ты о себе не беспокоишься, то побеспокойся хотя бы обо всех остальных! Что произойдет, если с тобой что-то случится и некому будет сдерживать Глубинную тьму?!

– Да ничего с ней не станет…

«Не собирается же старина Ер в самом деле выползать в люди в подобном виде…»

Его брат задохнулся от возмущения.

– Я имею в виду, – поправился Шен, – что ничего со мной не случится, а соответственно – и с тьмой тоже.

– Я отправлю на задание младших заклинателей, – категорично заявил Шиан.

– Нет, не отправишь! – повысил голос Шен, становясь похожим на прошлую версию, «злобного Шена».

Он отставил пустую пиалу, встал с кровати и холодно воззрился на главу ордена и по совместительству своего старшего брата.

– А знаешь почему? Потому что никто не должен узнать о произошедшем, особенно за пределами ордена.

Аргумент был так себе, ведь никто за пределами ордена и так не знал, куда собирался Шен, а значит, и не насторожился бы в случае, если бы он резко передумал. Вот только Шиан прекрасно знал характер своего брата. Если тот что-то решил – его и табун лошадей не сдвинет. Его даже прямой запрет не остановит – все равно найдет способ тайком улизнуть.

Оставалось только одно.

– Тогда я сам выберу человека тебе в помощь.

Шен прекрасно понимал, что большей уступки от брата не дождется.

– Хорошо.

На рассвете следующего дня они двинулись в дорогу.

«Ну почему именно он?!»

Шен с недовольством глядел на Муан Гая, ухмыляющегося рядом.

– Глава ордена попросил меня приглядеть за тобой, – ехидно поведал он Шену. – Должно быть, боится, что его маленький братец способен навлечь неприятности даже на обычной прогулке.

На самом деле Муан был изрядно удивлен, когда услышал подобную просьбу от главы ордена. Все-таки Шен обладал несравненной силой, и, кроме самого Муана, ему не было равных на сотни километров вокруг. Глава ордена Шиан отделался странным «просто на всякий случай», что еще больше запутало прямолинейные мысли Муана. В конце концов он решил, что глава ордена лишь беспокоится, что его склочный братец натворит больше бед, чем пользы, поссорившись со всеми жителями города Тополя.

Кроме двух старейшин в экспедиции участвовали пять учеников. Личных учеников Шен не имел, а это были лучшие ученики пика Таящегося ветра, которые проходили общее обучение и у которых он преподавал всего один предмет, да и тот по настроению. Конечно же, в компанию этих лучших затесался и главный герой.

Шену было не очень-то приятно его видеть после того, как он так глупо подставился под его удар. Но все-таки из них двоих Ал был всего лишь подростком, в то время как Шен в обоих мирах уже являлся взрослым состоявшимся человеком. Поэтому он решил не таить обидки, а просто делать вид, что удар главного героя ничуть его не задел.

Будь они вдвоем с Муаном, могли бы сейчас спокойно лететь на мечах, добравшись в город еще до обеда, но с ними был балласт из пяти учеников, поэтому выбирать не приходилось – ехали на лошадях.

Идущего к конюшням Шена крайне заботил небольшой нюанс, описание которого он никак не мог вспомнить в новелле. У оригинального Шена была любимая лошадь или нет? Вроде бы мелочь, однако ошибки в подобных мелочах в конечном счете могут выдать его поддельную личность. Однако его сомнения быстро разрешились.

Во дворе перед конюшнями стоял запряженный экипаж. Выглядел он настолько роскошно и вычурно, что Шен было решил, что в орден приехал кто-то знатный и очень нескромный. Однако Шиан, стоящий неподалеку, встречал с распростертыми объятиями его, а вовсе не какого-то знатного господина.

– Даже не думай, – предупредил Шен.

– Возражения не принимаются, – не меняя доброжелательной улыбки, не терпящим возражений тоном произнес Шиан.

– Мне нельзя использовать духовные силы, а не физические.

– Тебе не кажется, что еще чуть-чуть – и наши перешептывания будут выглядеть подозрительно? Залезай в экипаж и не спорь. Сделай это ради спокойствия своего брата.

Шен упрямо посмотрел на него, все еще пребывая в сомнениях. Скорее всего, оригинальный Шен все же не уступил бы Шиану. Однако этому Шену вовсе не хотелось раздувать из подобных мелочей спектакль.

Смирившись, вскоре Шен даже стал ощущать всю прелесть сложившейся ситуации. На козлах приходилось сидеть злющему Муану. Ученики ехали по бокам, и вся картина напоминала кортеж, везущий высокопоставленную персону.

Внутри все оказалось таким же изысканным, как и снаружи, как раз в духе роскоши, к которой привык Шиан. Шен пару раз обмахнулся найденным здесь веером и выглянул наружу:

– Муан, хочешь чаю?

Муан разогнал лошадей так, что дыхание Шена сбилось от сильного ветра, но он продолжил:

– Муан, я нашел закуски!

Ненадолго заглянул внутрь, а затем вновь высунулся:

– Тут, похоже, скатерть-самобранка!

И еще раз:

– Муан, семечки подсолнечника! Я знаю, что ты любишь семечки!

И снова:

– Муан, будешь конфетку?

Наконец тому надоело. Схватив Шена за запястье протягивающей конфетку руки, он притянул его к себе и прошипел:

– Сиди смирно – или я выкину тебя из повозки на полном ходу!

Затем он перевел взгляд на его руку, в пальцах которой все еще была зажата конфета, и, заметив черную метку на ладони, брезгливо скривился и толкнул его внутрь экипажа.

Шен и сам не знал, какой реакции ожидал, как и не понимал, почему ему так нравилось дразнить Муана. Возможно, потому что его утонченная внешность так разительно контрастирует с грубоватым прямолинейным поведением? Возможно. Но только после этой вот его вспышки он наконец осознал, что они на самом деле не друзья.

Ал Луар, скакавший слева от повозки и видевший всю развернувшуюся сценку, с силой сжал поводья. Как мастер Муан посмел так грубо разговаривать с учителем? Да еще так толкать его! Вспомнив, каким слабым недавно был его учитель, Ал почувствовал, что сердце вновь заполнило желание защитить.

Самого же Шена словно ушатом ледяной воды обдали. Он совсем забылся, общаясь с Шианом, который не выказывал к нему враждебности, и запамятовал, что Шен – ненавистный главный злодей для всех остальных. Протяжно вздохнув, он растянулся на мягких сиденьях, высунув ноги из окна экипажа.

В целом наличие Муана в команде его несказанно радовало. Пусть для всех остальных это была увеселительная прогулка, Шен-то знал, что на самом деле будет твориться в городе Тополя. После кур пропадут несколько детей, а потом жители города просто исчезнут.

На самом деле не исчезнут, а обратятся в пепел, принесенные в жертву. В новелле именно так описывалось первое появление в сюжете секты Хладного пламени. Это была секта, поклоняющаяся смерти. И можно было подумать, что они с главным злодеем могли бы объединить свои усилия в желании творить зло, но нет: оригинальный Шен до исступления ненавидел секту Хладного пламени и пытался ее уничтожить. Это было, похоже, единственное, в чем с главным героем они всегда были солидарны, и даже после убийства Шена Ал Луар еще долго преследовал сектантов Хладного пламени, пока не истребил всех.

Но до начала активной борьбы с сектой еще несколько лет, за которые они сумеют изрядно попортить всем орденам жизнь и накопить за счет убийств много темной энергии. Последователями секты Хладного пламени были заклинатели, идущие по пути совершенствования тела и духа, но допустившие на этом пути фатальные ошибки, которые привели к искажению духовной энергии и уродливым последствиям. То, что подобные личности объединились под знаменем одной секты, было поистине ужасающим событием.

Зная в общих чертах, что должно было произойти в городе Тополя, Шен решил предотвратить это, чтобы заработать себе хотя бы несколько очков добрых дел. Так как в оригинальной истории никто из ордена РР в город Тополя не отправился, а о последствиях было упомянуто вскользь, действовать приходилось на свой страх и риск.

[Системное уведомление. +5 баллов к крутости главного героя].

«Да с чего бы это? – удивился Шен. – Он там так круто скачет на лошади?»

Заинтересовавшись, он сел прямо и выглянул в окно. И встретился глазами с главным героем.

Мальчик тут же забыл, как дышать.

Окинув его взглядом, Шен не нашел ничего выдающегося в его способностях к верховой езде и вернулся обратно, опустив шторку.

Несмотря на все старания Муана, в город Тополя они смогли прибыть только к вечеру. Шен выбрался из экипажа и потянулся.

– Ну что ж, – рассудил он, – думаю, стоит начать с беседы с Н, приславшим письмо с просьбой о помощи. Возможно, там нас и покормят.

– Ты что, такой скупой? Не можешь себе позволить поесть на постоялом дворе? – тут же вспылил Муан.

Шен проигнорировал его выпад, заметив как бы между делом:

– Как здорово, что братец Гай всего лишь наш помощник, детишки. Не будь меня, он бы тут же повел вас есть, а потом на боковую.

Ученики во все глаза глядели на доброжелательное выражение лица вечно злого учителя. Единственная девушка в команде, Инь, слегка покраснела.

Заметив ее взгляд, Шен припомнил, что именно эта девица будет первой сердечной подругой главного героя. Когда тот немного возмужает, конечно. Сейчас на щуплого белобрысого паренька без слез нельзя было взглянуть. И хоть пушистые волосы и впрямь привлекали внимание, но вкупе с осунувшимся лицом и тонким тельцем смотрелись, скорее, как птичье гнездо на палке.

«Надо бы потом проследить, чтобы он вовремя питался», – взял на заметку Шен.

– Эй, отброс, последи за лошадьми, – бросив Алу, к Инь подошел высокомерный веснушчатый парень.

«Его вроде бы зовут Лир…» – припомнил Шен. Так как Ал Луар был безродным, у многих учеников вошло в привычку называть его отбросом. В чем Шен, в бытность злодеем, им полностью содействовал. И сейчас ему оставалось лишь с неодобрением наблюдать, как Ал Луар отходит к лошадям.

Написавший письмо с просьбой о помощи Н оказался простым ремесленником. Он никак не ожидал, что двое старейшин ордена РР откликнутся на его просьбу.

Входя вслед за хозяином в небольшую посудную лавку, Шен вдруг почувствовал, что в глазах резко темнеет. Это случилось столь внезапно, что он схватился за первое, что подвернулось под руку. А именно – за локоть идущего рядом Муана.

– Ты чего это? – удивился тот, когда Шен схватился за него и застыл без движения.

– Н-ничего, – через мгновение отозвался тот, отпуская его локоть.

Странный приступ прошел, только сердце продолжало быстро колотиться. Ремесленник как раз предложил им присесть, чем Шен тут же и воспользовался.

От не сводящего с него глаз главного героя не укрылся этот его приступ головокружения. Ал обеспокоенно закусил губу. Странное чувство закралось в его сердце: он продолжал ненавидеть учителя и вместе с тем желал защитить. Мальчик не вполне понимал, которого из чувств в нем больше.

Шен тем временем расспрашивал ремесленника Н, игнорируя направленный на него испытующий взгляд Муана.

Пока ученики ели принесенную женой ремесленника простую еду, Шен лично расспрашивал его обо всех мелочах, произошедших в последнее время в городе. Но как только те закончили и отставили тарелки, поблагодарив за угощение, передал слово им, исключив себя из беседы. В конце концов, должен же он хоть чему-то их научить?

Самое главное он уже узнал: ремесленник ничего не говорил о пропаже детей, а значит, эти случаи еще впереди. К сожалению, он понятия не имел, из каких домов похитят детей.

«Эй, Система! Тут есть какие-нибудь подсказки? Это все-таки сюжетная арка, ты могла бы помочь мне выиграть в ней?»

[Так теперь вам понадобились рояли в кустах от господина Ера!]

«Не знал, что ты на его стороне», – искренне удивился Шен.

[Желаете использовать «рояль в кустах номер 67»?]

«Подожди, почему именно 67?» – заинтересовался Шен.

[Потому что этому «роялю в кустах» автоматически присвоен данный сгенерированный номер].

«А сколько их всего?»

[9999].

Шену стало дурно. «Великое Божество Ер, похоже, чертов гений!»

[После достижения данного числа цифры повторяются], – добавила Система.

«…»

[Желаете использовать «рояль в кустах номер 67»?]

«Конечно, желаю!»

Не успел он мысленно договорить эту фразу, как дверь в лавку распахнулась, и внутрь ворвалась растрепанная женщина.

– Помогите! Моя дочка упала в колодец!

«Ой, ну надо же, как удобно, что ты ворвалась именно в ту лавку, где сидят два прославленных заклинателя!» – мысленно фыркнул Шен.

Но рояль в кустах – он на то и рояль в кустах. Непонятно пока, правда, как сюжет с колодцем соотносится с их аркой про сектантов… Разве что сектанты, как крысы, лезут прямо из подземных стоков. Вообще, это был бы не самый глупый способ появляться и исчезать из города незамеченными. Если это действительно так, сектантам просто невероятно не повезло из-за этой упавшей в колодец девочки.

Муан тут же вскочил и потребовал у женщины показать дорогу. Ученики побежали следом, а Шен вышел из лавки последним, приложив руку ко лбу. Ему кажется или лицо горит? Неужели последствия ментального удара его настигают?

Колодец оказался недалеко, он был хорошо виден от лавки. Муан уже встал на меч и медленно опускался внутрь.

Шен подошел к колодцу в тот момент, когда голова опускающегося в колодец Муана скрылась за каменной кладкой.

– Братец Гай такой отважный! – прокомментировал Шен, наклонившись и заглядывая в колодец.

Неимоверным усилием воли Муан подавил желание схватить его за шею и скинуть в колодец вперед себя. Продолжая спускаться, он оставил Шена на поверхности вместе с детишками. Неожиданно его ушей достиг некий шум сверху, а затем ему на голову свалился один из учеников в бессознательном состоянии. Поняв, что на поверхности дело приняло дурной оборот, Муан попытался было рвануть вверх, но тут в его правую ногу что-то вцепилось. Пока он разбирался с непонятной тварью, момент был безнадежно упущен. Выбравшись на поверхность, Муан никого не обнаружил, лишь ветер играл с песком.

Глава 7. Отважный злодей!

«Система! Это подстава! Это не рояль в кустах, а самая настоящая западня! Нет, ты меня слышишь?! Слышишь?!»

– Учитель, вы очнулись! – радостно захныкала Инь.

Вот тебе и на. Где это они? Шен смог сесть и ощутил, что руки его соединены за спиной и прикованы к вбитому в пол железному кольцу, а грудь в несколько оборотов обхватывает так называемое «вервие бессмертных», блокирующее циркуляцию духовных сил. Меча при нем, естественно, не было.

Четверо его учеников прикованы к противоположной стене. Инь смотрит на него взглядом, полным беззаветной детской веры. Да, детишки, подкачал ваш учитель. Вот уж не ожидал, что «рояль в кустах» настолько сильно продвинет сюжет! Постойте, а где главный герой?

Покрутив головой по сторонам, Шен понял, что ни Ала, ни Муана здесь нет. Тогда, по крайней мере, можно надеяться, что Муан их спасет! Если, конечно, он не попался в такую же западню и не отсиживается в похожей камере…

Все случилось так внезапно, что Шен не то что предпринять – понять ничего не успел. Стоило Муану скрыться в колодце, как со стороны «расстроенной мамаши» на них обрушилась такая волна темной энергии, что Шен просто сразу отключился!

Вот тебе и прославленный заклинатель…

Системе подобное положение дел тоже пришлось не по вкусу. Она не замедлила порадовать:

[Системное уведомление. – 10 баллов за проваленное уклонение. – 10 баллов за глупость. – 10 баллов за невнимательность. – 10 баллов за попадание в плен. – 50 баллов за падение в глазах учащихся. Итог: 15 баллов].

Шен побледнел. «Да ты прикалываешься, что ли?!» Особенно минус десять баллов за глупость уязвили. Он всего-то поверил самой Системе!

«Ты, лживая зараза, ты что, желаешь моей скорой смерти?!»

[Система лишь желает адекватного развития сюжета. Пользователю номер два нельзя слишком сильно выходить за рамки личности хозяина пика Черного лотоса Шена. Великий заклинатель Шен ни за что бы не позволил каким-то третьесортным сектантам взять себя в плен!]

Шен угрюмо молчал. Вот вечно так: пытаешься быть добрее – а в итоге страдаешь сам!

Пока он оплакивал свою горькую судьбинушку, в полутемную комнату-темницу, где их приковали, вошла женщина, держащая свечу. Она поставила ее на стоящий в отдалении стол и повернулась к Шену. Внимательно следящий за ней заклинатель заметил в ее поступи что-то разительно неправильное.

– Ну надо же, какая удача, – проворковала она, медленно подходя все ближе. – Бессмертный заклинатель Шен собственной персоной. Признаться, на то, что вас заинтересуют мелкие беспорядки в городе Тополя, мы не смели и надеяться. Как и на то, что вы так глупо попадетесь! Аха-ха!

Шен нахмурился и промолчал. Оригинальный Шен, должно быть, уже бы все здесь заплевал ядом, но этот был готов объективно признать, что допустил ряд глупостей. Однако сдаваться без боя он был не намерен.

– А я же, напротив, вполне ожидал нашей встречи, – лукаво улыбаясь, заметил он.

Женщина, стоящая напротив него, опешила.

– Ты не можешь знать, кто мы такие! – поразмыслив, воскликнула она.

– Это ты о секте Хладного пламени или о себе лично, госпожа Недонебожитель?

Взвизгнув, женщина ударила его по лицу, оставив четыре неглубокие царапины от длинных металлических ногтей. Чувствуя, что по щеке течет кровь, Шен только понадеялся, что шрамов не останется. Впрочем, сейчас его куда больше занимала возможность спастись.

Он намеренно вывел ее из себя, назвав прозвищем, которое, как он знал из новеллы, она ненавидела. Когда женщина шла медленно, это было почти незаметно, но Шен все же разглядел, что она подволакивает правую ногу. В секте Хладного пламени была единственная такая – один из главных персонажей секты, Мианни Ю. Она была дочкой богатого сановника и долго совершенствовалась, чтобы достигнуть величия небожителей, но заплутала в перипетиях своего темного сердца и свернула не туда. С тех пор она стала калекой, получившей прозвище Недонебожитель. Впрочем, это не умаляло того, что она была очень даже сильна.

Наклонившись к Шену и сжав его подбородок в грубой хватке, она прошипела, чуть ли не плюясь ему в лицо:

– Не знаю, откуда ты узнал это прозвище, да и откуда вообще узнал о нашей секте, но это и неважно. Потому что сегодня прославленный заклинатель Шен встретит здесь свой конец, даровав нам безграничное количество своей бессмертной энергии!

И хотя Шену было очень любопытно, какой способ собирать энергию смерти своих жертв изобрели сектанты Хладного пламени, узнавать это опытным путем на себе ему совершенно не хотелось.

– Как насчет сделки? – предложил он. – Я расскажу тебе, откуда узнал про вашу секту, а ты отпустишь моих учеников.

– Учитель! – возмущенно запротестовали детишки.

Женщина с сомнением перевела на них взгляд. Конечно, по сравнению с энергией Шена эти дети были ничтожны, но их в любом случае нельзя было отпускать живыми, раз они столько узнали.

Шен тоже это прекрасно понимал. Он просто тянул время, пытаясь углядеть, где может находиться его бессмертный сладенький меч. Из-за вервия бессмертных он даже не мог позвать его, используя свои духовные силы!

Неожиданно глаза сектантки блеснули.

– А может, ты расскажешь, пока я буду медленно отсекать от тебя по кусочку? – со злой улыбкой произнесла она, подцепляя острым металлическим ногтем край его одежды.

Ткань порвалась с характерным звуком. Мианни потянула на себя, отрывая лоскуток.

Глаза Шена сверкнули невероятной яростью. Мало того что его унизили, пленив здесь, так теперь она вознамерилась полностью втоптать его в грязь на глазах учеников! Система точно спишет эти пятнадцать баллов за что-то типа «неподобающего поведения» или «легкого стриптиза на глазах у несовершеннолетних» – и он покойник!

А Мианни тем временем подцепила еще кусочек ткани и столь же медленно оторвала.

Не дожидаясь, пока она дойдет до обнаженной кожи, Шен извернулся всем телом и ударил ее ногой. Даже, скорее, не ударил, а сделал подсечку. Женщина упала, ударилась лбом о его крепкое мужское плечо (чуть его не вывихнув), рухнула головой прямо ему на колени и затихла. Шен пораженно смотрел на эту картину.

«Так просто?»

[Системное уведомление. +5 баллов к развратности главного злодея!]

«Развратности?! Система, у меня еще и такой показатель есть?! Ты что, охренела? Ты же видела, что это случайность!»

Шен подвигал ногами, но добился только того, что голова Мианни еще удобнее улеглась в ложбинку между коленями.

«Как бы она мне хозяйство со злости не откусила, если вдруг сейчас очнется!»

Подумав таким образом, Шен понял, что действовать необходимо быстро.

[Ключ от наручников за ее правым ухом], – подсказала Система.

«Что? За ухом? Кто носит ключ за ухом?» – поразился Шен.

Похоже, вместе с «роялем в кустах номер 67» сюжету прибавилась та еще доля абсурдности.

Шен низко склонился над головой женщины, безмятежно покоившейся на его коленях, и языком подцепил торчащий длинный ключ. Схватив его зубами, он поднял голову и только сейчас заметил, что за каждым его действием следят четыре пары блестящих глаз, а щеки учеников пунцовеют так, что такими темпами те рискуют вскоре взорваться от прилившей крови.

«Система! – в ужасе взмолился Шен. – Не смотри на это! Что же вы такие невинные все? Никогда не думали, что ваш учитель способен на такое?!»

Возмущался он лишь мимоходом, сам при этом уже кинув ключ на пол рядом с руками. Оставалось только вставить его в замочную скважину и провернуть, что было довольно нелегко в таком положении.

Выкрутив руки так, что из глаз чуть не хлынули слезы, в итоге Шен сумел это сделать. Освободившись от оков, он провел еще какое-то время, пытаясь стянуть с себя вервие бессмертных. Когда у него почти вышло, пламя свечи внезапно погасло. Следом за этим последовал удар, отправивший Шена на пол. Затем кто-то поднял его в воздух и швырнул через всю комнату. Сильно ударившись о противоположную стену, Шен сполз вниз. Так как на нем все еще было вервие удержания бессмертных, он не мог ничего сделать с помощью духовной энергии.

Свеча вновь зажглась, но для Шена это не имело существенного значения, так как перед глазами все плыло и кружилось. Кто-то схватил его за одежду и поднял в воздух словно тряпичную куклу. Прижав к стене, он приблизил к нему свое лицо и прошипел:

– Ну вот мы и свиделись!

С трудом разбирая черты лица перед собой, Шен переспросил:

– Свиделись? А кто ты?

Взревев от нанесенного ему оскорбления, мужчина отпустил его одежду и обхватил рукой шею, принявшись вдавливать его в стену.

– Кто я?! – зло переспросил незнакомец. – Мы встречались в поединке десять лет назад! Это из-за тебя я стал таким!

«Да такого даже оригинальный Шен уже не помнит! Серьезно, Писака Ер?! – возмутился Шен. – Ничего банальнее придумать не мог?»

Шен внезапно подумал, что его еще никто никогда не душил. И хотя в этом не было абсолютно ничего сексуального, как идеализировалось некоторыми авторами веб-новелл, подобная смерть все-таки лучше тех мучений, которые в будущем готовил ему главный герой.

Глава 8. Не дали помереть спокойно

Ал Луар очнулся оттого, что его нещадно тряс мастер Муан.

– А?.. Что?.. – он сидел возле колодца и совершенно не понимал, что происходит.

Муан поднялся с корточек и вновь заглянул в темное жерло колодца. Скривившись, он решительно произнес:

– Старейшину Шена и учеников похитили. Я заметил, что колодец высохший и внизу есть проход, и предполагаю, что похитители прячутся где-то там. Я пойду за ними, а ты жди здесь.

– Нет! – столь решительно отрезал Ал Луар, что Муан опешил.

– Что «нет»?

– Я тоже пойду спасать учителя!

– Вот как? – поразился Муан.

Похвальная преданность такому неприятному типу, как Шен. Сам он пошел бы спасать только учеников, если бы не просьба главы ордена присмотреть за его младшим братиком! Черт возьми, глава как знал, что этот Шен неприятности себе найдет!

Подросток смотрел в лицо мастера Муана с решительностью молодого бойца. Воспитывающий на своем пике Славы воинов Муан Гай это уважал. Согласившись, он поставил мальца рядом с собой на меч, и они вместе опустились в колодец.

Раненная Муаном тварь подыхала в сторонке. Перехватив меч правой рукой, он напутствовал Алу держаться за его спиной. Малец с серьезным видом вынул из ножен ржавый тренировочный меч.

Система канализации под городом Тополя не была обширной, так что, убив всего пару крыс и одного захудалого монстра-стража, Муан с мальцом выбрались в катакомбы. В комнате, в которую выводил коридор, горели свечи. Не первый год живущий на этом свете Муан Гай решил, что здесь находится логово контрабандистов. А подобные личности никогда не вызывали у него приступов острого милосердия. Сказав мальцу не мешаться под ногами, он вышел из тени.

Ал Луар не успел досчитать до десяти, а с людьми в комнате уже было покончено. Последнего мастер Муан оставил в живых.

– Где старейшина Шен и дети?! – свирепо спрашивал он отчаянно трепыхающегося в его руках человека.

Ал медленно вошел в комнату, залитую кровью. Обводя взглядом ужасающую картину, он думал лишь о том, что хочет быть таким же сильным. Столь сильным, чтобы быть способным защитить тех, кто ему дорог!

– Они… они в темнице, там… – мужчина указал на дверь напротив той, через которую вошли старейшина Муан и Ал Луар.

– Зачем вы схватили их?! Кто вы, мать вашу, такие?!

– Мы… мы…

Мужчина в руках Муана захрипел, изо рта его пошла пена, он закатил глаза и умер.

– Я его не убивал, – растерянно сказал Муан, повернувшись к мальцу. – Неужели он принял яд?

Похоже, это все-таки были никакие не контрабандисты!

Между обозначенной тем трупом темницей и комнатой, где Муан с ним общался, оказалось еще несколько помещений, но все они были пустыми. В предпоследнем притаились два заклинателя, но их уровни владения энергией были несопоставимы с уровнем Муана, и они быстро почили смертью пушечного мяса.

Пробежав до конца коридора, Муан и Ал застыли на пороге темницы как раз в тот момент, когда Шен уже начал прощаться с жизнью, вознося хвалу богам, что смерть, по крайней мере, будет быстрой. И тут душивший его мужчина резко отскочил назад.

На самом деле он не отскочил, а был отброшен Муаном, но понял это Шен несколько позже.

– Помоги своим товарищам! – бросил Муан Алу, а сам подхватил не державшегося на ногах старейшину Проклятого пика.

Ал замер на месте, глядя на своего учителя. В глазах мальчика застыли слезы. Никто из этих людей не знает, что учитель пожертвовал почти всеми своими силами ради него! И поэтому сегодня не смог как следует защищаться! Если бы они знали… если бы они узнали, Ал Луар был бы уже трупом! Разве могли старейшины оставить подобное без наказания? Но учитель Шен никому ничего не рассказал!

Муан Гай усадил Шена возле стены и снял с него вервие бессмертных. Шен почувствовал, будто в груди вновь разгорается маленькое ослепительное солнышко, почти потушенное. Постаравшись сосредоточить взгляд на лице Муана, он, усмехаясь, произнес:

– Братец Гай, как же я рад тебя видеть!

А братец Гай в смятении думал о том, что никогда не предполагал, что настанет день, когда он будет спасать жизнь этого человека. И что при этом не будет чувствовать непереносимого отчаяния из-за этого, что, спасая жизнь этому типу, обрекает многих других на мучения. Сейчас казалось, что самое правильное – спасти его.

Муан в замешательстве вглядывался в поцарапанную, но счастливую физиономию хозяина Проклятого пика.

[Поздравляем! Арка «Благополучие города Тополя» успешно завершена! Главный злодей получает +10 к харизме! У главного героя списано 10 баллов крутости из-за действия штрафа «Ощущение себя никчемным неудачником»!]

«Что?! – бешенство вырвало Шена из полузабытья. – Система, ты офигела?! Какого хрена мне еще с его психологическими проблемами разбираться?! Если уж на то пошло, то кто из нас тут полный неудачник?! Избили и чуть не отправили к праотцам меня, а неудачником себя ощущает он?!»

Шен нашарил главного героя злобно горящими глазами. Поймав на себе подобный взгляд учителя, мальчишка вздрогнул и захотел умереть на месте. Конечно, учитель на него злится! Это ведь из-за этого никчемного ученика он оказался в таком состоянии! Кто угодно был бы зол на его месте! И зачем он только поделился жизненными силами? Если бы он тогда этого не сделал, Алу не пришлось бы теперь так сильно переживать! Он бы умер тогда и ни о чем больше не переживал!

Ал упал на колени и низко склонил голову:

– Прошу, учитель, накажите этого глупого ученика!

Шен пораженно заморгал, уставившись на него.

– Не вставай передо мной на колени! – решительно воскликнул он.

«Ты же потом мной все полы вымоешь, вспоминая эти моменты!»

На глаза Ала навернулись слезы отчаяния.

– Этому ученику не позволено даже этого? – тихо прошептал он.

Шен недоуменно перевел взгляд на Муана.

«Что произошло, пока меня тут избивали?»

Примерно поняв его немой вопрос, Муан пожал плечами.

Поднявшись на ноги, Шен приблизился к ученику и положил руку на светлую макушку.

– Просто тебе не за что просить у меня прощения, – мягко пояснил он. – Это я должен просить у всех вас прощения за то, что позволил попасть в ловушку!

– Учи-итель! – растрогались остальные детишки.

– Слава богам, с нами был братец Гай, который вовремя пришел на помощь! Братец Гай, – Шен обернулся к недоверчиво застывшему Муану, не чаявшему услышать благодарность от склочного, никогда не признающего себя должным Шена. – Братец Гай, прими мою искреннюю благодарность! – Он поклонился, пошатнулся и был обхвачен тонкими ручонками главного героя. Мальчишка зарылся лицом в его серебристые одежды и разрыдался.

Шен удивленно осмотрелся. Муан, все еще стоявший возле стены, выглядел так, будто уронил на пол свою челюсть и никак не в силах ее поднять. Остальные четверо учеников смотрели на него такими горящими глазами, что казалось, только цепи удерживают их от того, чтобы не броситься к нему, последовав примеру главного героя, и не расплакаться на груди своего мастера! И это – главный злодейский персонаж?

Система не замедлила прокомментировать:

[+10 баллов к многогранности личности Шена. +10 баллов к авторитету среди учащихся. – 20 баллов к злодейскому образу. +20 баллов к крутости главного героя].

«Хм…» Про крутость главного героя, конечно, приятно. А вот его самого, он так понял, Система вывела к нулю. Вот уж хороша, чертовка!

Неожиданно он почувствовал, как подростковые ладони отталкивают его в сторону. Он совсем расслабился, слушая Систему, и не сразу услышал шорох за спиной. Отступив на шаг, он чуть не уронил челюсть вслед за Муаном, когда увидел, что главный герой закрыл его собой, ограждая от удара очнувшейся госпожи Недонебожительницы, о которой Шен и думать забыл!

Металлические когти царапнули по ручонке, оставив четыре глубоких пореза. Шен тут же сложил пальцы, призывая свой меч, и тот плашмя ударил Недонебожительницу. Силы этого удара хватило, чтобы женщина кулем отлетела к стене.

– Я думаю, стоит взять ее с собой, – холодно заметил Шен, вырывая Муана из оцепенения. – Она может рассказать много интересного о секте Хладного пламени.

– Секте Хладного пламени? – удивленно переспросил Муан, но Шен уже отвернулся от него, хлопоча над главным героем.

– Всего лишь царапина! – упрямо твердил тот, вырывая руку из захвата учителя. – Вам не о чем беспокоиться!

Когда учитель приблизился к нему, Ал отчетливо увидел полоски царапин у него на щеке и синяки, кольцом охватывающие хрупкую белоснежную шею. Мальчишка с радостью взял бы все его раны на себя!

Шен решил, что главный герой хочет выглядеть сильным в глазах Инь, поэтому не стал настаивать. В конце концов, рана на самом деле несерьезная, он просто потребует у него обработать ее позже. Куда больше его мысли занимал тот порыв, когда Ал оттолкнул его в сторону, прикрывая собой… Ну, насколько это можно было назвать «прикрывая», учитывая габариты взрослого мужчины и щуплого подростка. Однако факты от этого не меняются! Неужели?? Неужели горячее детское сердце уже все ему простило?

Так, подождите. А такое вообще возможно? Шен с сомнением посмотрел на белесую макушку. «Сначала бьет что есть силы, когда я оказываюсь уязвим, а потом защищает? Может ли быть другое объяснение тому, почему он меня сейчас оттолкнул?»

Шен пошел освобождать плененных учеников, пока те себе запястья не повыкручивали. Его духовные силы восстановились достаточно, чтобы разбить железные оковы несколькими филигранными ударами. Ломая очередные наручни и по ходу отбиваясь от настойчивых объятий благодарной молодежи, он додумался только до того, что гг мог захотеть покрасоваться перед Инь. В конце концов, это же главный герой, и методы соблазнения красоток у него своеобразные…

Шену не показалось, что это звучит надуманно. Во всяком случае, в подобное поверить было легче, чем в то, что главный герой всего за пару дней сменил многолетнюю ненависть к главному злодею на милость.

Покивав своим мыслям, он выпрямился, разбив последний наручень на Лире. Муан в это время упаковал Недонебожительницу в полотняный мешок. Она компактно туда поместилась, и даже ничего не торчало.

Закончив со сборами, воссоединившаяся и радостная команда направилась прочь из катакомб. Так как проверенный выход они знали только один, назад пошли дорогой Муана с Алом. На выходе из-за того, что Муану необходимо было приглядывать за пленницей, всех учеников пришлось переносить на мече Шену. Сначала он по старой памяти было решил, что не все рискнут встать с ним так близко на один меч, однако на деле ученики оказались более чем не против, еще раз даря старику свои объятия. Ала же он сам поддержал, памятуя о его пораненной руке. Мальчишка запунцовел, когда Шен приобнял его за талию и поставил рядом с собой на меч. Шен и сам смутился, вспомнив о недавнем происшествии на Тропе тигра, когда Ал отскочил от него, будто его ошпарили кипятком. С тех пор он старался до него лишний раз не дотрагиваться.

«Не все так просто, – протяжно вздохнул он про себя, – не все так просто… В конце концов, ненависть не стирается за пару дней…»

Отпустив парня на поверхности, Шен проследил за тем, как тот быстро отпрыгнул прочь, чуть ли не спрятавшись за соучеников.

– Думаю, нам всем необходим отдых, – решил Муан, оглядывая чумазых учеников и особенно потрепанного Шена.

Одежда того была порвана в нескольких местах и неприглядно свисала, обычно изящно уложенные волосы – всклокочены, на запястьях и шее наливались фиолетовым цветом синяки, а на правой щеке запеклись царапины. При этом выглядел он столь беспечно, словно собственный внешний вид нимало его не заботит. И это придурковатый, помешанный на своей исключительности и нерушимом прекрасном образе Шен! Не одержим ли он духом праведника?

Шен перевел взгляд на молчаливо изучающего его Муана.

– Что?! – не выдержал он.

– Я предложил отправиться на постоялый двор. Это ты молчишь и никак не реагируешь.

Смутившись, Шен кашлянул. Осмотрев мешок в руках Муана, он неуверенно спросил:

– Братец Гай, ты уверен, что тебе удобно будет так долго удерживать пленницу?

– Об этом не беспокойся. Я перекрыл ее каналы духовной энергии и полностью обездвижил ее. Теперь она не создаст для нас помех.

– Ладно, если тебе так удобно, я не против отдыха.

Уж ему-то точно не помешает отдых! Многострадальная голова так раскалывалась, что он еле стоял на ногах. Конечно же, при учениках он не мог показать свою слабость.

Глава 9. Насланный кошмар

Заказав себе отдельную комнату, Шен закрыл дверь, с облегчением вздохнул и без чувств повалился на кровать.

Неизвестно, в какой момент обморок перерос в глубокий сон, а тот в кошмар, но Шен будто наяву видел именно ту сцену, которой боялся больше всего.

Помещение заливал белый, словно состоящий из мельчайших крупиц серебра свет, проникающий через узкие длинные окна. Черным пятном возвышался стоящий вертикально саркофаг, увенчанный отвратительной вырезанной из металла головой. Черты ее лица были настолько далеки от совершенства, что хотелось тут же в смятении отвести взгляд. Шен стоял перед этим саркофагом, осознавая, что это может значить. В страхе он сделал шаг назад, но наткнулся на непреодолимое препятствие. Это препятствие хохотнуло, положило руку на его плечо и, с ленцой растягивая слова, произнесло:

– Ну же, учитель. Невежливо отказываться от приглашения.

Рука словно тисками сжимала его плечо. Через мгновение Шен ощутил, как ломаются его кости. Он закричал бы от боли, но голос покинул его. Ноги перестали держать, но человек за его спиной не дал ему упасть. Подхватив за плечи, причиняя еще большую боль, он вздернул его вверх и резко развернул к себе.

Перед Шеном стоял ухмыляющийся, повзрослевший и возмужавший главный герой. Можно было даже сказать, что он выглядел великолепно. Это был как раз тот период новеллы, когда Ал раскрыл весь свой потенциал, собрал вокруг своей персоны уже немалый гарем почитательниц и почитателей, но его образ еще не успели запятнать страдания, уготованные на его геройскую долю. Он был свеж, юн и исключительно силен.

Отпустив его изувеченное плечо, главный герой схватил главного злодея за волосы, чуть приподнимая вверх. Затем, потянув его на себя, проворковал:

– Я выбрал красивую казнь. Под стать вашему элегантному образу. Учитель останется доволен.

Шен заглянул в его глаза и прочитал в них исключительную ненависть. Только невероятный самоконтроль не давал ученику забить злодея кулаками или задушить голыми руками. Нет, он желал расправиться с ним более изощренным способом. И куда более долгим.

Створки саркофага распахнулись. Внутри тот оказался утыкан длинными шипами.

Главный герой решительно толкнул злодея внутрь.

Шен почувствовал, как шипы уперлись в его поясницу, плечи, шею и ноги. Пока еще просто уперлись, но главный герой уже медленно закрывал створки. К лицу, груди и животу Шена стали быстро приближаться острые металлические шипы; белый свет, заполняющий комнату, постепенно исчезал. У него не было сил сопротивляться. Ни духовных, ни физических. Не было голоса, чтобы закричать. Медленно шипы пронзали тело. Створки закрывались. Он увидел взгляд главного героя в щели между створками за мгновение до того, как два острых шипа проткнули его глаза. Взгляд этот пылал экстазом: главный герой наслаждался зрелищем мучений и смерти своего давнего врага. Смерти, которая настигнет того еще очень, очень нескоро.

А пока единственное, что ему доступно, – это боль и страх, столь сильные, что мятущаяся в груди душа рвала разум на части.

Шен помнил все этапы этой казни. Все разы, которые главный герой открывал саркофаг, чтобы сделать мучения злодея еще сильнее. Как он глумился, как придумывал изощренные способы сделать ему еще больнее. В какой-то момент читать это стало невыносимо, настолько далеко он зашел в своей бесчеловечности, пусть даже к злейшему врагу. Сознанием Шен это помнил.

Но сейчас единственным, что оставалось реальным, было это мгновение – боль и его ужас. Он не мог ничего с этим поделать. Не мог очнуться. Не мог укрыться в забытьи или смерти. Лишь чувствовал боль. И кроме нее, реальным оставалось только время. Боль и время. Шли рука об руку.

Пробудившись от собственного крика, Шен подскочил на кровати – и в ту же секунду заметил, что в темной комнате он не один. Не пришедший в себя после столь реалистичного кошмара мозг тут же дорисовал скрытой мраком фигуре черты повзрослевшего главного героя. Вскрикнув от ужаса, Шен отскочил как можно дальше от него, забившись в дальний угол кровати и пытаясь втиснуться в стену.

От потрясения Муан чуть не выронил миску с водой, которую держал в руках. Прославленный старейшина Шен, хозяин Проклятого пика и единственный заклинатель, способный в одиночку противостоять Глубинной тьме, сжался в комок, обхватив себя руками, и трясся от страха, словно юная барышня в первую брачную ночь с нелюбимым супругом!

Медленно поставив миску и положив полотенце на тумбочку, Муан вновь перевел взгляд на Шена. Тот резко дернулся, меняя позу. В один прыжок оказавшись перед ним, Муан зажал ему рот рукой и навалился плечом, прижимая к стене.

– Это! Всего лишь! Я! – прорычал старейшина пика Славы ему в лицо.

Он почувствовал, что Шена трясет, будто в лихорадке. Щека под его рукой казалась очень горячей.

Шен стал слабо сопротивляться, пытаясь оттолкнуть Муана. Так мало вкладывая в это сопротивление сил, что тот даже не сразу заметил его попытки. Не пытаясь ни призвать свой бессмертный меч, спокойно стоящий у края тумбочки, ни вложить в ладони духовную энергию. Муана так это поразило, что он опустил руки, отстраняясь, и сел на кровать, недоуменно глядя на Шена.

Тот перевел дыхание, наконец получив возможность вновь сделать вдох. Из огня да в полымя! Еще не успел толком очнуться от этого полного острейших впечатлений, крайне реалистичного сна о своем будущем, появление которого точно не могло не иметь сверхъестественной природы, так тут же еще одна жаркая встреча! И что ему понадобилось в его комнате так поздно ночью? Словно услышав его мысли, за окном закричал последний вечерний петух. «Ну ладно, не так уж поздно, – поправился Шен, – но все равно странно». И как же ему теперь объяснить свое странное и неприглядное поведение, явно никак не соответствующее прославленному заклинателю пика Черного лотоса?

Шен поднял глаза на молчаливо изучающего его Муана. А тот смотрел на его щеку, которой недавно касались его пальцы, и на то, как быстро в том месте на ней наливаются синяки, и думал о том, какое же, оказывается, глава Проклятого пика хрупкое создание, а он никогда не замечал. Ему было невдомек, что «хрупким» глава пика Черного лотоса стал только после перерождения Шена, который никак не мог совладать с духовными силами своего предшественника и постоянно лажал.

Шен же после своего перерождения так часто чувствовал боль, что уже почти привык не обращать на нее внимания, хотя бы на четверть отыгрывая роль надменного оригинала из новеллы.

Молчание затянулось, и Шен не придумал ничего лучше, чем начать с нападения:

– А стучать тебя не учили?!

Он ведь точно помнил, что закрывал дверь, прежде чем лечь спать! Муан ее что, сломал??

– Лучше скажи, чего ты так испугался, – не дав увести разговор в сторону, надменно спросил Муан, сложив руки на груди.

Недовольный Шен отвернулся и буркнул:

– Плохой сон приснился.

– Плохой сон? – недоверчиво переспросил Муан. – Да что же было в этом сне… – начал он, внезапно осекся и решил не продолжать.

Шен перевел на него удивленный взгляд, никак не ожидая подобной чуткости.

– Ладно, – махнул рукой Шен, прогоняя остатки наваждения, – зачем же ты явился?

– Вот! – Муан достал из складок одежды и кинул Шену фарфоровую шкатулочку. – Промой раны на щеке и обработай этой мазью, если не хочешь, чтобы шрамы остались! Я не хочу по приезде на пик Таящегося ветра убегать от главы ордена! А он с меня три шкуры спустит за то, что не уберег его сокровище!

– Ну да, – хмыкнул Шен, взяв шкатулку в руки и игнорируя подколку о сокровище. – Конечно же: у красавицы вроде тебя всегда имеется под рукой подобная штука!

Красный до корней волос Муан покинул его комнату, громко хлопнув дверью.

Очень довольный развитием диалога Шен рассмеялся ему вслед.

[Дзынь. Системное уведомление. Уровень ненависти к главному злодею понижен. +10 баллов к харизме].

«Этакими темпами я вскоре смогу баллотироваться в губернаторы!» – прокомментировал удовлетворенный происходящим Шен.

Открутив крышечку, он нюхнул содержимое шкатулочки. Густая, с затвердевшей сверху корочкой мазь пахла еловыми иголками и можжевельником. Быстро умывшись и смыв засохшую кровь, Шен нанес мазь на поврежденную щеку.

Спать не хотелось совсем. Точнее, очень даже хотелось, но страшно было закрыть глаза и вновь провалиться в тот кошмар. От нечего делать Шен принялся ходить по комнате, размышляя, кто же мог так над ним подшутить.

Через энное количество кругов по комнате и примерно четыре сгоревшие палочки ладана Шен пришел к мысли, что, кроме товарища Глубинной тьмы – Ера, никто не смог бы так бесцеремонно вторгнуться в его сны. Старикан, что ли, совсем из ума выжил: насылать на него подобные кошмары?! Или ему на своей горе засиделось?

«Эй, Система! А чем сейчас занимается пользователь номер один?»

[Пользователь номер один сейчас придумывает сюжет для новой новеллы], – поведала Система.

«Боги всевышние, упасите! – ужаснулся Шен. – Ему что, мало кошмара, что он уже натворил?»

[Пользователь номер один пребывает в светлых иллюзиях, что сможет перенестись в новую новеллу, на сей раз заняв место главного героя], – с готовностью пояснила Система.

«А такое возможно?»

[Вероятность подобного – один к десяти миллиардам].

«Так, значит, шансы у него все-таки есть… – усмехнулся Шен. – Пусть и крайне незначительные. Однако, пребывая в образе Глубинной тьмы, понятно, почему он все-таки захотел попытаться».

Решив, что ему непременно нужно поговорить с этим пройдохой по возвращении, Шен все-таки лег спать и на этот раз провалился в спокойный сон без сновидений.

Глава 10. Чертовка судьба опять выхватывает у злодея последнюю миску риса!

Проснувшись с петухами, Шен в первые мгновения чувствовал себя вполне благодушно. Однако затем потянулся – все тело свело от боли! Особенно выделялось на общем фоне плечо. Шен было решил, что это какая-то фантомная боль после столь реалистичного ломания этого плеча главным героем во сне, но потом припомнил, что накануне Недонебожительница стукнулась о него своим металлическим, не иначе, лбом! Так вот что значит слово «твердолобая»: стоило понимать его более буквально!

«Нет, так дело не пойдет! Система! Почему тело главного злодея такое слабое? Разве не он является сильнейшим заклинателем ордена РР?»

[Это не тело слабое – это пользователь номер два не умеет пользоваться духовными силами].

«И что же делать?»

[Научиться пользоваться духовными силами].

«Спасибо, Система! Ты очень помогла!» – зло прокричал Шен и задумался. Но он же вроде может использовать духовные силы. Легко управляет своим бессмертным мечом, летает на нем, направляет энергию для лечения. Что не так-то?

Размышляя об этом, он с прискорбием осмотрел свою верхнюю одежду. И почему он не додумался взять в эту поездку сменный комплект?! Пришлось одеваться в подранную, кое-как наскоро маскируя дырки. Зеркала в его комнате, к сожалению, не было, поэтому Шен вслепую прибрал волосы, без возможности посмотреть, насколько плохо он выглядит.

«Система, скажи, как я выгляжу?»

[Учитывая обстоятельства – приемлемо. Хотя волосы не мешало бы уложить. Настоящий Шен ни за что бы не вышел на люди в таком виде], – тут же с большой готовностью отозвалась Система.

Последовав ее совету, Шен тщательнее уложил волосы, но повторного мнения спрашивать не стал. Выйдя из своей комнаты, он тут же столкнулся с главным героем.

– Учитель, вас уже все ждут! – поведал тот.

– Спасибо, – с достоинством кивнул Шен, следуя за учеником.

Глядя ему в спину, Шен чувствовал нарастающее беспокойство. Словно он забыл выключить чайник или утюг, прежде чем выйти из дома…

Только сейчас его накрыло осознание, что он совершенно забыл о ране главного героя! В то время как даже его недруг Муан пришел к нему, чтобы позаботиться о мелких царапинах!

«Минус сто баллов Слизерину!» – мысленно констатировал Шен.

Выйдя на крыльцо вслед за Алом, Шен увидел, что повозка уже запряжена, а ученики стоят рядом со своими гарцующими скакунами.

– Я что, проспал какой-то сигнал ко всеобщему сбору? – удивился Шен.

Видимо, все посчитали вопрос риторическим, так как никто не отозвался. Муан молча и сдержанно сидел на козлах, даже не начиная по сотому кругу повторять, что «он Шену не возница». Рядом с ним стоял мешок с заключенной.

Пожав плечами, Шен открыл двери и запрыгнул внутрь экипажа. А затем развернулся и поманил за собой Ала. Глаза мальчишки блеснули, когда он передал уздечку своего коня Инь и последовал за учителем.

Экипаж дрогнул, кортеж развернулся к ордену РР.

Внутри повозки воцарилось молчание. Некоторое время главный герой сидел, съежившись под пристальным взглядом главного злодея.

Затем учитель Шен молча взял его руку и закатал рукав. Так и есть: на предплечье красовались четыре глубоких безобразных пореза, еще только начавших обрастать тонкой запекшейся корочкой. Ал дернул рукой, желая скрыть неприглядное зрелище от глаз учителя, но вырваться из его захвата не смог.

– Не двигайся, – приказал тот, и мальчик замер на месте.

Достав из недр своего серебристого одеяния маленькую изящную шкатулочку, он открутил фарфоровую крышку. Повозку заполнил аромат можжевельника и еловых иголок. Аккуратно подцепив мазь ногтем, учитель склонился над его рукой и стал очень бережно, едва касаясь кожи, наносить мазь на поврежденные участки.

От этого действа у Ала перехватило дыхание. Еще ни разу никто в его жизни не проявлял к нему подобной бережности! Грубость окружающих была знакома ему с младых ногтей, он привык к ней как к чему-то неизбежному и незыблемому в этом мире. Грубость сильных всегда была чем-то обычным, на что он уже давно не обижался, принимая ее как должное. Но этот человек… один из сильнейших заклинателей в мире, старейшина легендарного Проклятого пика, дотрагивался до его кожи так нежно и бережно, будто опасался, что, приложи он чуть больше силы, мальчишка рассыплется под его руками! Ал почувствовал, что по спине у него побежали мурашки.

– Ну вот, – Шен отпустил его руку, довольный проделанной работой, и всучил ему шкатулочку с мазью. – Мажь почаще, и, может, даже шрамов не останется.

Ал недоверчиво смотрел на шкатулочку в своих руках. Учитель на самом деле так заботится о нем, что дает лекарство? Но ведь это всего лишь царапина! Разве на отбросах все не заживает как на собаках?

Наблюдавший за реакцией главного героя Шен увидел, как лицо мальчишки потемнело, и понял, что сделал что-то не так. Не зная, что еще он может предпринять, чтобы перестать пугать мальца, он откинулся на лавку и посмотрел в окно.

Ал поднял взгляд, внимательно изучая учителя. Его царапины на правой щеке превратились в четыре тонкие розовые полоски. А вот к синякам на шее добавились еще три на левой щеке. Откуда? Ал точно не видел их вчера.

Следивший краем глаза за тем, как мальчишка за ним наблюдает, Шен увидел, что тот неожиданно еще сильнее нахмурился. Подобное поведение начинало его пугать! И чего главному герою все неймется? Что за мысли там витают в его голове: вспоминает самые отвратительные разы, когда Шен издевался и изводил его?

Великие боги, ну почему все выходит именно так?!

– Ладно, – хмурясь, сдался Шен, – можешь вернуться на свою лошадь.

Проехался с главным героем в повозке, ничего не скажешь! Да, им определенно лучше не оставаться наедине в замкнутом пространстве!

Шен крикнул Муану, чтобы тот остановил экипаж.

Выходя, мальчишка кинул на Шена жалобный взгляд, но мозг того отказывался как-либо это трактовать.

В орден РР они прибыли после полудня, как раз перед вечерней трапезой. Отпуская учеников ужинать, Шен кое-что припомнил и попросил главного героя задержаться.

– Ты хорошо питаешься? – отведя мальчишку в сторону, вопросил он. – Ты не сможешь стать сильнее, если будешь недоедать.

Ал смотрел на учителя округлившимися глазами. Тому так надоело строить теории о том, что может твориться в голове у главного героя, что он решил просто сказать ему все, что намеревался, и отпустить с миром.

– На пике Таящегося ветра достаточно еды для всех учеников. Пожалуйста, не пренебрегай приемами пищи. А теперь ступай ужинать.

– Да, учитель! – пискнул Ал и побежал прочь, еле сдерживая слезы.

«Чего это он? – подивился Шен. – Я что, раньше и еду у него отбирал? Ох уж этот негодный злодей!» Он раздосадованно стукнул себя кулаком по голове.

– Что ты делаешь? Вправляешь мозги на место? – не замедлил прокомментировать увиденное Муан.

– Да, – тут же подыграл Шен, – почувствовал, что одна извилина за другую зацепилась. Вот пытался их распутать.

Муан посмотрел на него, покачав головой. В кои-то веки он полностью верил словам Шена. Все его поведение последних дней красноречиво говорило, что у него там что-то в мозгу запуталось и заклинило.

– Брат!

Муан ощутимо вздрогнул, услышав этот голос. Вот сейчас ему влетит по полной программе!

Улыбающийся Шиан подлетел к Шену, и его улыбка тут же застыла на губах, исказившись до гримасы бешенства. Оглядев любимого младшего братика с головы до ног, остановившись на синяках на запястьях и шее, из добросердечного соседушки Шиан в мгновение ока превратился в машину убийства. Повернувшись к Муану с абсолютно ровной спиной, глава ордена спокойным (что пугало до дрожи) голосом спросил:

– Кто это сделал?

– Он уже мертвый! Уже совсем-совсем мертвый! – тут же поспешил заверить его Муан. – Они там все совсем-совсем мертвые!

Видя столь эмоциональную реакцию своего старшего брата, Шен на мгновение опешил. Он как-то не припоминал, чтобы Шиан так отчаянно заступался за главного злодея. Хотя… по мелочам Шен просто не давал ему ни единого шанса, но Шиан всегда защищал его на собраниях ордена, когда остальные хозяева пиков выказывали свое недовольство, или вот после того, как главный герой обрел силу и захотел поквитаться и первое время исподтишка портил и так хреновую репутацию главного злодея… Тогда на собрании орденов заклинателей Шиан до последнего стоял за своего брата, чем немало умалил и свой авторитет. А затем этим же братом был и убит…

Шен покачал головой. Должно быть, Шиан и в самом деле души не чает в своем младшем брате, раз способен раз за разом все ему прощать…

Пока он размышлял об этом, Шиан уже погнал Муана вокруг повозки.

– Шиан! – Шен ухватил того за рукав, смещая внимание разгневанного братца на себя. – Это всего лишь несколько синяков! Мне, право, как-то неловко, что ты так переживаешь из-за подобной мелочи! В конце концов… – Он хотел было добавить: «Это не сравнится с тем, что мне приходится испытывать, сдерживая Глубинную тьму», но вовремя осознал, что подобной фразой только добьет своего братца.

Пусть ему самому еще ни разу не приходилось сдерживать Глубинную тьму, он достаточно хорошо был знаком с новеллой, чтобы представлять себе мучения главного злодея. Именно поэтому все и терпели его выходки: долгое время оправдывали его тем, что «тьма постепенно разъедает его душу». Возможно, так и было.

Видимо, Шиан сам додумал окончание прерванной фразы, потому что резко отвернулся, не в силах смотреть ему в глаза.

Шен только головой покачал, растроганный таким хорошим отношением к гнусной персоне главного злодея.

Видя, что глава ордена успокоился, Муан вышел из-за повозки и продемонстрировал мешок с пленницей.

– Последнюю мы взяли живой, – прокомментировал Шен. – Она последовательница секты Хладного пламени. Эта отвратительная секта собирает заклинателей с искаженной духовной энергией по всему свету и объединяет в услужении придуманному ими самими богу загробного царства. В его же хвалу они приносят жертвоприношения, собирают энергию смерти и едят пепел людей.

По мере того как Шен говорил, лица Муана и Шиана хмурились и вытягивались.

– Откуда тебе об этом известно?

– Я давно заподозрил неладное, но не хотел сообщать, пока не был точно уверен.

– И сейчас ты точно уверен?

Шен решительно кивнул.

– Ладно, – согласился Шиан. – Мы допросим ее на пике Славы.

– Хорошо. А я пока пойду к себе и отдохну.

Никто не стал с ним спорить, и Шен спокойно зашагал в свой черный замок.

Проходя через пустынные серые залы, Шен снова подумал о том, что, если уж обживаться здесь, нужно их чем-нибудь обставить.

Уже подходя к дверям, за которыми обитала Глубинная тьма – Ер, Шен почувствовал, как звезда на ладони его правой руки стала подергиваться и пульсировать. Боль постепенно разливалась по телу, начинаясь в этом месте.

Он только приоткрыл двери, как голос с той стороны прокричал ему:

– Если жить не надоело, не смей заходить сюда!

– Почему? – прошипел Шен, оседая возле приоткрытой створки. – Разве мне должно быть так плохо?

– Ты вроде был внимательным читателем! – донесся голос с той стороны. – Разве не понимаешь, как действует Глубинная тьма?

– Кстати, о понимании: я даже плохо понимаю, как выяснилось, действие духовных сил.

Это все равно что выучить всю теорию, но не уметь применить ее на практике!

– Капец ты лох, – вырвалось у голоса, прежде чем он закашлялся. – Короче! Попробуй помедитировать и прочувствовать потоки силы в своем теле. Глядишь, поможет.

– Это ты наслал на меня кошмар моей смерти?

– Какой кошмар? – удивился Ер. – А… возможно.

– Возможно?!

– Видишь ли, некоторые свойства Глубинной тьмы мне неподвластны. К примеру, я постепенно разрастаюсь и лезу наружу против своей воли. Поэтому тебе придется время от времени продолжать меня сдерживать. Также разные эманации там темные посылаю неосознанно. Я это не специально, не держи злобы!

«“Не держи злобы!” – сказал сгусток тьмы!» – мысленно прокомментировал Шен, со всей силой захлопывая двери. Дышать сразу стало в разы легче.

Решив тут же последовать совету злобного облака, Шен уединился на вершине самой высокой башни своего замка, надеясь, что никому не придет в голову его тревожить. Уровень развития его способностей позволял обходиться без воды и пищи, поэтому очнулся от своей медитации он только через три дня, да и то потому, что Система звякнула прямо над ухом и сообщила:

[Системное уведомление! Слишком мало экранного времени главного героя!]

«Не понял, – искренне удивился Шен. – А при чем здесь я? Не хочешь ли ты сказать, что нить сюжета следует за мной, не показывая главного героя, пока его нет рядом?»

[Именно так].

Шен сидел как громом пораженный.

«Э-э-э… Система… а тебе не кажется, что раз так происходит, то именно меня можно считать главным героем?»

[У вас нет неуязвимости главного героя и ауры крутости главного героя! Вы – не главный герой. Вы – пользователь номер два – основная движущая сила сюжета].

«Да какого хрена?! Почему на злодея легла такая непростая обязанность?!»

[На пользователя легла бы такая обязанность вне зависимости от того, в чьем теле он переродился. Просто случайно вышло, что вы переродились главным злодеем].

«Случайно, говоришь?!» – свирепея, переспросил Шен.

Кажется, Системе надоело с ним пререкаться, потому что она индифферентно выдала:

[Системное уведомление! Если главный герой не появится в сюжете в течение следующих суток, то потеряет 100 баллов крутости].

«А сколько у него их сейчас?» – уточнил Шен.

[58], – с готовностью поделилась Система.

«…»

Шен уже понял, что вернуться к медитации не получится. Впрочем, даже эти три дня принесли свои плоды. Совет злобного облака оказался действенным! Шен чувствовал, что гораздо лучше управляет потоками духовной энергии в своем теле, все его движения приобрели невиданную ранее легкость, и он в самом деле стал походить на прежнего, уверенного в себе, хозяина пика Черного лотоса.

Чувствуя прилив сил, Шен даже не стал сходить вниз по лестнице, сразу встав на меч и полетев на пик Таящегося ветра. Свежий ветер бил в лицо, заставляя розоветь щеки, и Шен чувствовал поднимающийся в душе восторг. Пролетая на мече над этим миром, он впервые испытал счастье и умиротворение.

Спрыгнув возле входа в здание лектория, Шен тут же ощутил на себе взгляды учеников.

– Старейшина Шен! – благодушно ухмыляясь, к нему шел Муан. – Ты наконец вернулся из уединения!

«Я что-то пропустил? – подивился Шен. – Когда этот тип успел проникнуться ко мне положительными эмоциями?»

– Да ладно, ты успел соскучиться? – как обычно при виде Муана, ему захотелось сострить.

– Три месяца – довольно длительный период, – заметил Муан, даже не споря.

«Чего? Что он несет, какие три месяца? Три дня же прошло!»

Только сейчас, оглядываясь по сторонам, Шен заметил, что сочная молодая листва пика Таящегося ветра начала сменяться желтыми осенними оттенками.

– А почему… – потрясенно протянул Шен. – А почему никто из вас меня не потревожил?

Под «вас» он подразумевал Муана или Шиана, так как было очевидно, что никто другой на подобный шаг не отважился бы.

– Ну, Шиан рассказал мне о твоих внутренних повреждениях, и мы решили, насколько это возможно, тебя не беспокоить.

Тут до Шена кое-что дошло, он побледнел, запрыгнул на меч и бросился назад к своему замку. Глубинная тьма! Он три месяца не беспокоил разрастающееся злобное облако! Что же там сейчас происходит за закрытыми дверями?!

Глава 11. Подлый план

Летя на мече в свой черный замок, Шен не мог прекратить мысленно возмущенно орать:

«Ты! Подлая Система! Ладно эти NPC[2], но ты-то! Ты-то могла мне напомнить про господина-глубинного-писаку-номер-один! Чем он там занимался все это время?!»

[Пользователь номер один все это время надиктовывал мне новую новеллу], – тут же поделилась Система.

Шен услышал ее фразу, уже проходя по коридорам.

«Поверить не могу в такую подставу!»

[Не так уж сильно он и разросся…]

Подойдя к двери, он резко остановился. «Погодите-ка… Не мог же он специально посоветовать мне уединиться для медитации, зная, что это отвлечет меня на столь длительное время… Потому что замыслил что-то недоброе…» Нехорошие подозрения еще сильнее укоренились в мыслях Шена. Потерев начинающую ныть печать на правой руке, он, морально готовясь к худшему, вытащил бессмертный меч из ножен и толкнул тяжелые двери.

– Какого… какого хрена?!

К такому жизнь его не готовила!

Посреди моста, ведущего к расщелине, из которой медленно выбирается Глубинная тьма, лежал без чувств главный герой!

Злобное облако же находилось примерно на том же самом месте, где он его оставил, но раздалось в боках.

– Что здесь делает главный герой?!

Отбросив меч в сторону, Шен бросился к мальчишке.

– Тебя пришел искать, что же еще, – спокойно отозвался Ер.

– Он же… он же не умер?

– Конечно, он не умер! Его же защищает аура неуязвимости главного героя! – фыркнул писака.

Шен присел рядом и перевернул мальчика на спину. Брови его удивленно дрогнули. А главный герой неплохо возмужал за те три месяца, что они не виделись! Нарастил мясо на кости и наконец стал походить на пятнадцатилетнего подростка, а не щуплого заморыша. Даже симпатичным стал. Того и гляди начнет разбивать хрупкие женские сердца, если уже не начал.

– И… и давно он здесь лежит? – решил уточнить Шен.

– Да уж, почитай, почти неделю, – поведал злобный хрыч Ер.

– Неделю?! И вы, изверги, даже не удосужились мне сообщить?!

Тьма фыркнула, словно говоря: «Экая важность!»

– А тебя, хрыча бесталанного, совсем не заботит, что рядом с Глубинной тьмой неделю валяется главный герой? Или ты забыл, что произойдет по сюжету после того, как он расправится со мной? Так я напомню, что он придет сюда в попытке обуздать Глубинную тьму и вберет ее всю в себя! Тьма поглотит его на многие годы, и он, словно моровое поветрие, обрушится на мир! – говоря это вслух, он сам побледнел, потому что в голову ему закралась идея.

И видимо, та же мысль посетила и Ера.

– Ты знаешь, я действительно подзабыл некоторые детали, – признал он, выпростав из темного сгустка одно теневое щупальце. – Спасибо за напоминание. А теперь у меня появилась идея, как нам одним махом избавиться от всех проблем! Тащи его сюда! Я поглощу его и стану главным героем!

Шен побледнел, раздумывая над этим предложением. С одной стороны, это могло помочь ему избежать ужасной смерти… С другой стороны, старина Ер сейчас выглядел и вел себя как помешанный и хотел сожрать ребенка, что было несколько неправильно… А что, если ему не удастся его поглотить? Тогда очнувшийся герой никогда не простит злодея, поступившего с ним столь жестоко. И хотя Шен не мог представить пыток пострашнее тех, что готовило ему его нынешнее будущее, он готов был поверить, что обозленный за подобную подставу главный герой сможет их придумать!

Призвав меч, Шен решительно встал на пути злобного облака.

– Прекрати! – потребовал он. – Такого не было в твоем сюжете!

– Того, что творишь ты, тоже не было в моем сюжете, и что? – возмутилась тьма. – Каждый пытается выжить как может!

– У тебя ничего не получится: главного героя защищает аура неуязвимости!

– А ты попробуй столкнуть его в расщелину, может, внутри Глубинной тьмы она рассосется. А даже если нет, он не сможет вырваться наружу многие годы.

– Но в конце концов вырвется и отомстит!

– Мне надоело отыгрывать сгусток мрака! Я готов рискнуть!

– Только через мой труп, – холодно предупредил Шен.

На мгновение облако заколебалось.

– Ты серьезно?.. Ты серьезно собираешься защищать своим телом героя, который в принципе не может умереть? Кто из нас не в своем уме?!

– Заметь, – усмехнулся Шен, – я у тебя этого не спрашивал. Видимо, у тебя и самого закрадывалась мысль, что ты свихнулся!

– А как тут не свихнуться, столько просидев на одном месте в виде темного сгустка с щупальцами?! – взвыл Ер.

На мгновение Шену даже стало его жалко. Наверное, ему было бы жалко его больше мгновения, но в этот самый миг теневое щупальце исподтишка ударило сбоку!

– Я знал, что когда-нибудь этот день наступит! – патетично вещал Ер.

– А я вот что-то как-то даже и не представлял, – честно признался Шен, блокируя очередной удар.

Пока он разбирался с десятью теневыми щупальцами, нападающими со всех сторон, одиннадцатое подцепило главного героя за лодыжку и потащило к Глубинной тьме. Шен отбросил все щупальца разом, ударив духовной энергией, и, бросившись к Алу, разрубил теневое щупальце, тянущее его прочь. Затем он схватил его за шиворот и с силой отшвырнул практически к самым дверям.

Давление Глубинной тьмы там было слабее, и главный герой постепенно стал приходить в себя.

– Да полно тебе! – тем временем возмущался Шен. – Не собираешься же ты на самом деле меня убивать!

– А вот ты знаешь, не уверен! – воскликнул раздосадованный такой серьезной помехой Ер и обвил одно из теневых щупалец вокруг Шена.

Тот как раз перестал защищаться, вспоминая, как оригинальный Шен обычно сдерживал Глубинную тьму. В новелле говорилось только, что он использовал руку с печатью, подавляя Глубинную тьму силой проклятия, впаянного в его золотое ядро… Но как на самом деле это работает?!

Ал Луар постепенно сфокусировал взгляд на человеке, стоящем перед сгустком ужасающей темной энергии. Учитель?! Мальчишка помнил только, что в поисках учителя проник в его Проклятый замок и зашел в эту комнату. Его что-то манило вперед, а дальше… дальше… Теперь он понимал, что случайно попал именно в ту единственную комнату, куда не следовало заходить. Зал Глубинной тьмы!

Учитель пришел сюда, чтобы спасти его?

Ал наблюдал, как темное щупальце медленно обвивает фигуру учителя. Человек в серебристо-серых одеждах казался очень маленьким на фоне этой огромной черноты.

В сердце Ала одновременно разгорались пожар и паника, но он совершенно ничего не мог поделать! Эта Глубинная тьма давила так, что он с трудом мог дышать! Как учитель играючи справляется с таким давлением? Какой же огромной силой он обладает!

На самом деле Шен справлялся с этим давлением отнюдь не играючи. Он также чувствовал, как сжимается вокруг его ребер щупальце, постепенно сдавливая все сильнее. И в подобной ситуации ему необходимо было отрешиться от всех забот!

И все-таки три дня (месяца) медитации не прошли зря! Шен мысленно потянулся к своему золотому ядру, увидел перед мысленным взором солнце, смешанное с тьмой. И на сей раз позволил этой тьме взять верх.

Сила яростным потоком потекла по венам, вырываясь через печать на правой руке. Теневое щупальце тут же отпустило его, а Глубинная тьма стала поспешно отступать, будто съеживаясь в размерах. Шен упал на колени, на заднем плане услышав раздосадованный голос Ера: «Не думал, что тебе так легко удастся подчинить себе печать!» Тьма вздорно фыркнула, уползая и прячась в расщелину.

«Легко?! Легко?!» – тем временем мысленно вопил Шен. Да ему было так больно, что из глаз потоками текли слезы!

«Эй, может хватит?! – пискнул в его сознании возмущенный голос Ера. – Ты уже загнал меня достаточно глубоко, остановись! Я все осознал!»

Шен и рад был бы остановиться, но понятия не имел, как это делается. Так далеко он еще не загадывал! Но ведь тьма внутри него должна была когда-нибудь иссякнуть? Должна же была??

Все, что он смог сделать, – это изменить направление силы, повернув ладонь к себе. Тьма столкнулась сама с собой и взорвалась. Шен без чувств упал на красный пол.

– Учитель? – Шен загнал Глубинную тьму так глубоко в расщелину, из которой она пока не смела показаться, что Ал смог приблизиться к нему без всяких усилий. – Учитель!

Мальчишка кинулся к нему. Фигура старейшины Шена, лежащая на красном каменном полу, казалась поломанной куклой. Подхватив бессознательного учителя, Ал что есть мочи кинулся прочь от расщелины. Остановился он, только протащив его еще через целый зал.

Аккуратно опустив учителя на серый пол (так как в залах все равно ничего больше не было), Ал обеспокоенно вгляделся в его бледное лицо.

– Учитель! – позвал он снова. – Учитель!

В темном пустом зале было так неуютно! Особенно в преддверии сгущающихся сумерек. И как учитель может постоянно здесь находиться? Взгляд мальчика зацепился за черную звезду на бледной ладони. Среди учеников ходили слухи, что это проклятая метка. Что хозяин пика Черного лотоса проклят, поэтому в одиночестве живет на пике, где нет ничего живого. Некоторые поговаривали, что и сам умрешь, если дотронешься до проклятой метки. Ал не думал, что это правда. Он не верил, что учитель так открыто носил бы такую смертоносную штуку.

Ал медленно провел по четырнадцатиконечной звезде пальцем и затаил дыхание. Ничего не произошло, и он издал легкий смешок. Так он и думал – все это враки. Его учитель не проклят.

Глава 12.1. Всякие мелочи

Шен открыл глаза и тут же поморщился от громких криков Системы:

[Поздравляем! Сюжетное задание «Пробуждение древнего зла» успешно пройдено! +100 баллов к крутости главного героя! +50 баллов к силе главного злодея! +10 баллов к многогранности образа главного злодея! Бонус за спасение главного героя – разморожена способность «Две силы»! Мораль главного героя повышена!]

«О, – протянул Шен, слушая эти серенады сердца, – я, конечно, очень рад за мораль главного героя, но когда это обычная перепалка двух пользователей была сюжетным заданием?! Система, ты подстраиваешь задания под сюжет или наоборот?!»

Система благоразумно молчала.

«Интересно, а пользователь номер один получил какие-нибудь бонусы?»

[Активировал способность «Безграничное терпение»], – сообщила Система.

«…»

«Ну, в его положении довольно полезный навык…»

– Учитель?

Шен подскочил на месте от неожиданности! Только сейчас решив поинтересоваться реальным миром, он обнаружил себя на сером полу в одном из пустых залов. Это паренек его сюда оттащил?

[Точно].

– А ты изменился за эти три месяца, – глядя на главного героя, заметил Шен.

Ал залился краской, будто тот сделал ему комплимент.

– Ладно, помоги этому старику подняться, – заявил Шен, протягивая Алу руку.

Все еще заливающийся краской мальчишка поспешно схватил руку учителя и помог тому встать на ноги.

Несмотря на ужасающую боль, которую Шен чувствовал в процессе обуздания Глубинной тьмы, сейчас он ощущал себя на удивление неплохо. Видимо, таящаяся в его золотом ядре тьма на самом деле не хотела вредить ему.

– Ладно, уже довольно поздно, а отсутствовал ты и того дольше… – Шен смущенно замолчал.

Он не мог признаться, что не знал о том, что ученик валялся там почти целую неделю! Какой тогда из него великий наставник?! Проблема заключалась в том, что даже если Алу не расскажет Шен, то все равно потом расскажут соученики…

– В общем, я провожу тебя на пик Таящегося ветра, – закончил Шен.

Он все равно собирался навестить Шиана, к тому же чувствовал желание прогуляться по мосту в вечерних сумерках, поэтому видел вполне естественным намерение заодно проводить туда и проблемного главного героя, который был в состоянии найти неприятности на свою голову где угодно. К тому же, опять же, «экранное время», о котором ему толковала Система. И хоть сегодня они увиделись и ее предупреждение было формально исполнено, лишним экранное время для главного героя точно не будет.

Только он не думал, что юное сердце главного героя истолкует его намерения совершенно не так.

Вновь залившись краской и заикаясь, Ал выдавил из себя:

– У-учителю нет нужды так заботиться об этом ученике… Учитель, должно быть, очень устал, сражаясь с Глубинной тьмой! Этот ученик не смеет отнимать драгоценное время отдыха учителя!

Шен слегка нахмурился.

– На самом деле нам просто по пути, – честно признался он. – К тому же я совершенно не намеревался отправляться ко сну сейчас.

Ал же, которому показалось, что учитель придумывает все это, только чтобы его успокоить, пришел в настоящий ужас.

– Учитель слишком заботится об этом ученике! – неистово кланяясь, воскликнул он, пятясь в сторону выхода. – Этот ученик слишком ничтожен, чтобы отнимать столько времени у учителя!

От подобной реакции Шен на мгновение остолбенел.

– Постой! Ты же, должно быть, приходил, чтобы что-то сказать мне!

Закончил фразу он уже в пустом зале. Ал попросту удрал.

«И что это было?! Чего этот мальчишка опять так испугался?!»

[+5 баллов к морали главного героя], – сообщила Система.

У Шена от этой новости начала нервно дергаться бровь.

«Слушай, Система, – начал он, все-таки направляясь на мост, как и планировал первоначально, – а тебе не кажется, что у главного героя слишком заниженная самооценка? Или он только при мне так себя принижает?»

[Думаю, у главного героя и в самом деле заниженная самооценка, – через какое-то время, когда Шен было решил, что она не ответит, отозвалась Система. – Сейчас его показатели на шкале «Самомнение главного героя» заморожены на – 1000].

«Минус тысяче?! – Шен чуть не споткнулся. – И почему заморожены?»

[Возможно, еще не появилась сюжетная арка, в которой они будут разморожены. Система не всеведуща].

«Хочешь сказать, не будь они заморожены на минус тысяче, могли бы упасть еще ниже?»

[Вполне вероятно].

Надо как-то поднять самомнение главного героя!

В конце концов, это же новелла в жанре «гаремник»! Как же он завоюет весь этот «нежный цветник», если его самооценка пробила пол? Да никак!

В оригинальной истории главный герой уже в шестнадцать вовсю крутил шуры-муры с красоткой Инь. Но что же послужило толчком к пробуждению этой его стороны личности?

Шен пытался вспомнить это в течение всей прогулки по мосту.

Когда мост почти закончился, он поднял глаза и узрел облокотившегося на перила человека. В следующее мгновение привыкшие к темноте глаза безошибочно распознали Шиана.

– Ты меня здесь караулишь? – уточнил Шен.

– Брат! – Шиан кинулся к нему, заключив в крепкие объятия. – Я так рад тебя видеть! Ты здоров? У тебя все хорошо?

Старший брат набросился на него с вопросами, словно бабуля. Не хватало только того, чтобы он сейчас потащил его кушать пирожки!

– Если тебе было так интересно, мог бы и потревожить меня за эти три месяца! – с укором отозвался Шен.

– На самом деле, – посерьезнел его брат, – я тоже был несколько занят. Мы практически расправились с сектой Хладного пламени, во всяком случае, полностью уничтожили ее очаг.

Шен смотрел на Шиана, пораженно хлопая ресницами.

Он всего-то! Хотел! Заработать немного добрых баллов! С чем теперь будет воевать повзрослевший гг?! Сюжет полностью идет вразнос!

– Э? – удивился его брат столь странной реакции. – Я думал, тебя эта новость порадует.

– Я… я просто несколько поражен. К тому же раздосадован, что все интересные события произошли без меня!

– Не волнуйся, Шен, – рассмеялся Шиан, снова его обнимая, – скоро Осеннее шествие духов, и тебе непременно найдется чем развлечься!

«Осеннее шествие духов? – мысленно уточнил Шен у Системы. – Это то, о чем я думаю?»

[Пользователь номер два совершенно прав. Это аналог ночного парада ста духов, известного в нашем мире].

«Почему же я не читал об этом в новелле?» – подивился Шен.

[Потому что в новелле это время до того, как главному герою исполнится шестнадцать, было убрано под слова «дни пролетали за днями»].

«Благодарю покорно! – фыркнул Шен. – Я уже прочувствовал на себе, что значит “три месяца будто три дня”!»

– Шен, ты не рад? – опечалился старший брат.

– Еще не знаю, – осторожно отозвался тот.

– Хм-м-м… ладно! В этом году – обещаю – ты сам выберешь для себя духа! Какого захочешь!

«Выберу духа?» – чуть было не переспросил недоумевающий Шен, но вовремя прикусил язык.

Глава 12.2. Стандартная главная героиня

Узнав новости и распрощавшись с братцем, Шен вернулся в свой замок, надеясь, что Система объяснит ему, как проходит «Шествие осенних духов». Однако…

[Системе это также абсолютно неизвестно, так как в новелле не описывалось].

Ну да, логично, но Шен все равно опечалился.

На следующий день он решил ненавязчиво выведать подробности у других членов ордена РР. Перелетев на мече на пик Таящегося ветра, Шен приземлился на дороге в стороне от здания лектория и зашагал к нему, попутно размышляя, с кем бы он мог поговорить. Не то чтобы у злодея были нормальные отношения хоть с кем-то, чтобы он мог надеяться на праздную беседу! Ох уж этот злодейский Шен!

Но стоило ему выйти из тени деревьев, как черной молнией к нему метнулась тень и запрыгала рядом, воркуя нежным девичьим голосом:

– Учитель! Вы вернулись!

Сохраняя присущие Шену хладнокровие и высокомерие, в душе он просто остолбенел. Это ж красотка Инь! Та самая красотка Инь, сладострастные грезы младого сердца главного героя! Окстись, девушка! Ты всегда терпеть не могла злодейского Шена! Нечего искривлять сюжетные линии!

Но почти сразу к Инь присоединилось еще несколько ломающихся подростковых голосов:

– Учитель Шен!

К нему подбежали еще два ученика. Шен припомнил, что одного из них зовут Лир, а второго… нужно будет потом узнать, как зовут. Именно с ними они спускались с гор в город Тополя и попали в плен к Недонебожительнице.

И что, теперь они почему-то прониклись к нему любовью?

Происходящее показалось странным не только Шену. Другие ученики, в изобилии находящиеся перед лекторием, смотрели на эту картину с грозным Шеном в главной роли, более напоминающую композицию «Курица-наседка и ее выводок», пораженно округлив глаза. Мечи и учебники падали из ослабевших ученических пальцев в таком количестве, что вся площадка наполнилась звуками, будто бы кто-то решил потрясти деревья в яблоневом саду.

Шен же прошествовал в лекторий со вцепившейся в его руку Инь на буксире и порхающими вокруг радостными парнями, так как абсолютно не знал, как на подобное адекватно реагировать.

«Система, что вообще происходит?»

[По моему скромному мнению, вы им понравились].

Посреди прохладного холла лектория Шен слегка пришел в себя и остановился, решив сыграть «правильного» учителя.

– Надеюсь, вы не только скучали по своему учителю, но также много тренировались!

Дети перед ним активно закивали.

– Я давненько не занимался преподаванием, поэтому позже вполне смогу уделить вам какое-то время, проверив ваши навыки.

Глаза детишек загорелись от восторга.

– Учитель! Спасибо, учитель!

– А теперь ступайте тренироваться, – махнул он рукой.

– Да! – воскликнули эти трое и быстро скрылись с его глаз.

«Это можно считать педагогической победой? – задумался Шен. – Хотя не припомню, чтобы я сделал хоть что-то, что могло бы покорить их сердца…» Шен задумался, припоминая детали похода в город Тополя, и смущенно кашлянул. «Да я бы на их месте стал меня еще сильнее презирать!»

Первоначально Шен направлялся в здание лектория в надежде поговорить с каким-нибудь прославленным мастером, не слишком его недолюбливающим, но сейчас припомнил, что где-то здесь должна быть библиотека. Решив, что так будет определенно безопаснее и продуктивнее, Шен пошел искать ее.

Инстинкт безошибочно подсказал ему верное направление, и вскоре он стоял перед входом в большое круглое помещение. Пока он шел сюда, ему встречались ученики, но все вели себя вполне стандартно: начинали трястись, опускали головы и тихо бормотали приветствия. Стыдно признаться, но подобная реакция его вполне устраивала.

Внутри помещение библиотеки оказалось значительно меньше, чем представлялось снаружи. Расположенные вдоль стен полки были доверху забиты свитками. Шен обводил их растерянным взглядом, не имея ни малейшего представления о том, как оно тут все систематизируется и какая тактика может помочь в поисках, пока не наткнулся на темную макушку. Длинные каштановые волосы струились по хрупким плечам. Девушка сидела на полу за низким столиком, склонившись над неким текстом.

Почувствовав, что кто-то вошел, она подняла голову, и сердце Шена пропустило удар. Он безошибочно признал в ней одну из основных прелестниц новеллы «Великий безумный», главную героиню Се Аннис. Да-да, родная дочь Се Сиаль, а также лучшая ученица пика Бессмертных красоток и представительница самых выдающихся мечников в своем поколении.

Увидев, кто стоит на пороге, Се Аннис вздрогнула, но быстро совладала с собой и, встав из-за стола, склонилась в учтивом поклоне:

– Старейшина Шен.

Шен тем временем размышлял, что бы ему предпринять. Убегать сейчас из библиотеки было бы глупо, но и долго оставаться наедине с чужой будущей женой могло быть чревато. В конце концов он решил быстро взять первый попавшийся свиток, сделав вид, что приходил именно за ним, и уйти.

– Не обращай на меня внимания, – махнул рукой Шен, – продолжай заниматься своим обучением.

Зайдя наконец в библиотеку, он медленно пошел вдоль стеллажей и вскоре заметил, что полки поделены на квадраты, каждый из которых отмечен символом.

Не удержавшись, он снова перевел взгляд на главную героиню. Она на год старше главного героя, значит, сейчас ей около семнадцати. Красивая, юная и сильная. Идеальная главная героиня. Пока что, правда, они с Алом еще незнакомы. На самом деле читатель Шен искренне убивался, что главный герой не может отдать свою любовь только ей. Ему казалось, они стали бы идеальной парой, отлично дополняя друг друга.

– Старейшина? – Аннис заметила, что Шен уже какое-то время стоит на месте и странно на нее смотрит.

– А что ты читаешь? – спросил тот, чтобы не объяснять, почему так завис.

Девушка почему-то замялась.

– Я… я читаю об Осеннем шествии духов.

«!»

Шен чуть было не брякнул: «И что пишут?» – но вовремя спохватился. Он молчал, раздумывая над правильной постановкой вопроса. Аннис растолковала его молчание по-своему и стала сбивчиво пояснять:

– Да, я знаю, что простым ученикам запрещено участвовать в шествии! Но я… но я уже достаточно сильна, чтобы пойти в этом году! – закончила она твердо, взглянув в его глаза с вызовом.

Шен посмеялся в душе.

– И почему же ты так туда рвешься?

– Ну как же… – опешила девушка. – Это же так увлекательно!

«Весело и задорно, – в уме дополнил Шен. – Нет, ну серьезно, что происходит на этом шествии?»

– Что же ты нашла в нем такого увлекательного?

Девушка наблюдала, как вечно хмурое лицо самого устрашающего учителя ордена РР светлеет, а губы расплываются в невинной усмешке. Она впервые видела, чтобы учитель Шен улыбался. Эта улыбка тронула какие-то струны ее нежной души.

– Ну как же… – начала пояснять она. – Участникам приходится наряжаться духами, что довольно весело! К тому же из-за того, что важным является то, кто дольше продержится в шествии и не будет разоблачен, происходящее похоже на соревнование! Да и основная цель очень заманчива – попасть на Поляну тысячи духов! Имя того, у кого это получится, войдет в историю!

«О! А звучит и в самом деле довольно весело», – мысленно разделил ее точку зрения Шен. Вслух он также согласился:

– Ха! А ты права!

Аннис посмотрела на него расширившимися глазами.

– Ладно, продолжай углубление своих теоретических знаний, а я пойду.

– Разве старейшина Шен приходил в библиотеку не за конкретным свитком?

– Э-э-э, да, но я вспомнил, что сейчас у меня есть дела поважнее.

Уже когда он был у дверей, девушка снова его окликнула:

– Старейшина!

Шен терпеливо обернулся.

– А каким духом вы прикинетесь в этом году?

«Так вот что имел в виду Шиан, когда заявлял, что я сам смогу выбрать!» – дошло до Шена.

– Это имеет значение?

– Огромное! – опешила девушка. – Именно от правдоподобности духа зависит, сколько заклинатель продержится в шествии!

– Я имел в виду: это для тебя имеет значение? – пояснил Шен. – Тебе-то какая разница?

Девушка выглядела обескураженной и сбитой с толку. Кажется, его последние слова прозвучали грубовато. Но, в конце концов, он же злодей, что с него возьмешь!

Думая так, Шен со спокойной душой покинул библиотеку. Теперь оставалось только узнать, когда именно произойдет это шествие духов.

[Системное уведомление! Открыта сюжетная арка «Осеннее шествие духов»! Открыто сюжетное задание «Проникновение на Поляну тысячи духов»! Открыто сюжетное задание «Главный герой и главная героиня на Осеннем шествии духов»! +10 баллов к интеллектуальности главного злодея].

«За интеллектуальность, конечно, спасибо, но… Главные герои на Осеннем шествии?! Да за что ж ты меня так не любишь, а, Система?!»

Глава 13. Собрание старейшин

По дороге к административному зданию Шен наткнулся на Муана. Недолго думая он без обиняков спросил:

– А когда Осеннее шествие духов?

– У тебя что, лихорадка? – вместо нормального ответа забеспокоился тот. – Время шествия не меняется из года в год!

«Да чтоб тебя!»

– И что? – возмутился Шен. – После трех месяцев медитации я не знаю даже, какой сегодня день!

Кажется, этот аргумент пришелся вполне по логике старине Муану, потому что он неожиданно ответил адекватно.

– Шествие начнется через четыре дня. И когда я говорю «дня», я не имею в виду «месяца», – не удержался от подколки он.

Взгляд Шена потемнел, но он ничего не сказал.

– Старейшина Муан. – Мимо прошествовал мужчина, вежливо поприветствовавший Муана, а Шена проигнорировавший.

– Старейшина Рэн, – так же учтиво поклонился ему Муан.

Шен наградил удаляющуюся спину в черных одеяниях тяжелым взглядом. А он уже почти забыл, общаясь с Муаном и Шианом, что большинство людей в ордене РР его все так же на дух не переносят.

Муан никак не прокомментировал эту ситуацию, видимо посчитав ее вполне естественной.

– Идем, – сказал он Шену и последовал за Рэном.

Удивившись в первое мгновение, Шен вспомнил, что сейчас как раз время очередного собрания хозяев десяти пиков ордена РР. Тихо вздохнув, он следом за Муаном и Рэном вошел в зал собраний.

– Ну надо же, – прокомментировал его появление хозяин пика Синих звезд, – сам господин Проклятого пика почтил нас своим присутствием!

Шен высокомерно кивнул ему, не проявив должного уважения. «Ну а что? Он первый начал».

– Могу ли я полюбопытствовать, как поживает Глубинная тьма? – продолжал все тот же старейшина.

– Глубинная тьма находится именно там, где ей самое место. Почтенный старейшина Лев может не беспокоиться, – изобразив чуть более вежливый поклон, отозвался Шен.

Пока они обменивались любезностями, в зал вошло еще несколько человек, и теперь собравшихся стало ровно десять. Шен заметил длинный развернутый свиток, прикрепленный к колонне, и подошел посмотреть, что там за объявление. Свиток оказался озаглавлен «Состав Осеннего шествия духов», а дальше шел список всевозможных духов и демонов из ста персон. Рядом с некоторыми уже стояли точки и галочки.

«Видимо, этих уже кто-то выбрал». Он начал догадываться: чтобы прикинуться духом на шествии, необходимо изловить настоящего духа и занять его место.

Тем временем Шиан уведомил всех, что сегодня старейшины объявят список лучших учеников, которых они готовы взять с собой на шествие. Каждый может выбрать двоих на свое усмотрение.

Когда очередь дошла до Се Сиаль, она назвала два имени, Аннис среди которых не было.

– Старейшина Се не возьмет свою лучшую ученицу? – обратился к ней Шен.

Женщина лишь фыркнула в ответ и обмахнулась веером.

Ну конечно, она не хочет брать на опасное приключение свою дочь!

– Тогда я возьму Се Аннис и Ала Луара, – заявил Шен.

Понимая, насколько это подло по отношению к старейшине Се, он также знал, что должен найти способ, чтобы и главный герой, и главная героиня попали на шествие духов. Однако волны ненависти, обращенные к нему от присутствующих в зале, стали сильнее.

Так как у пика Черного лотоса не было своих учеников, Шен одновременно являлся и учителем без учеников, и тем, кто может покарать любого из них. Выбирать ему также разрешалось из воспитанников всех оставшихся пиков.

– Я не позволю! – взвилась Се Сиаль.

– Я выбрал тех, кого считаю достойными, – развел руками Шен, стараясь сгладить углы. – Если Се Аннис откажется от участия – не буду настаивать.

Он-то прекрасно знал, как она жаждет попасть на шествие духов!

– Старейшина Се, – обратился к той Шиан, – старейшина Шен в своем праве. Пусть так и будет. Если Аннис не захочет участвовать, никто не будет настаивать.

Се Сиаль напряженно кивнула. Видимо, она тоже прекрасно знала, что Аннис хочет участвовать. Но пока у нее еще оставалась надежда, что она все же сможет отговорить свою упрямую дочь.

– Очередная низость со стороны проклятого Шена, – выплюнул в его сторону старейшина Рэн. – Впрочем, чего еще от него ожидать.

Его манера говорить о Шене в его присутствии так, будто его здесь нет, начинала сильно раздражать. Отвернувшись, он вновь подошел к списку состава шествия и принялся внимательно его изучать. Благодаря тому, что в бытность читателем Шену всегда было интересно узнавать про разнообразных сверхъестественных существ, в духовно-демонической фауне мира «Великого безумного» он был неплохо подкован. Проглядев список пару раз, он принялся размышлять, чье место было бы удобнее занять. Обратив внимание на звездочки, точки и галочки рядом с именами, он отметил, что почти все слабые существа уже разобраны. Видимо, старейшины решили не тратить много времени на сценический образ, больше концентрируясь на том, чтобы их не разоблачили.

Взяв лежащую неподалеку кисть, Шен уверенно зачеркнул три имени в списке.

– Ты в своем уме? – тут же прокомментировали его действия.

Он давно чувствовал, что рядом кто-то стоит, но решил не обращать внимания. Теперь же все-таки пришлось обернуться и узреть хмурого Муана.

Шен пожал плечами.

– Вот это имя – очень опасный злой дух, – Муан ткнул в список пальцем так, будто отчитывал отстающего ученика.

Шен нахмурился. Подобное поведение с главой пика Черного лотоса было неприемлемо. Напустив на себя побольше высокомерия, он холодно произнес:

– Я прекрасно осведомлен, кто здесь кто, старейшина Муан.

Муан отшатнулся, будто его ударили хлыстом. В своей прямолинейности он никак не ожидал, что его заботливые намерения растолкуют так превратно.

– Я не собирался умалять твои заслуги, но… – начал он, но Шен резко вскинул руку вверх, заставив его замолчать. Ничего больше не сказав, он быстро пересек зал и вышел.

Растерянные старейшины удивленно поглядывали на все еще стоящего столбом Муана. Не каждый день старейшина пика Славы позволял проклятому Шену так себя обрывать. Похмыкивая, вскоре старейшины все же вернулись к прерванным разговорам.

После собрания Шен, как и обещал, нашел своих «любимых» учеников и проверил их успехи в боевых навыках. Это немножко походило на избиение младенцев… Вздохнув, Шен заверил обливающихся потом учеников, что у них все получится, если они будут стараться упорнее. Те плакали и кивали.

Затем судьба снова столкнула его с главным героем. Мальчик караулил его у моста, ведущего на пик Черного лотоса. Так как Шену все равно необходимо было сообщить Алу, что тот участвует в Осеннем шествии духов, он в кои-то веки был искренне рад их встрече.

– Отлично, я как раз хотел тебя видеть!

Главный герой тут же радостно покраснел от этих слов.

«А ведь все-таки какой милашка!» – мысленно покачал головой Шен, наконец-то рассматривая повзрослевшего Ала при солнечном свете. Ему удалось даже изрядно вытянуться, и теперь он доходил макушкой до плеча учителя. Светлые пушистые волосы ярко отливали на солнце, почему-то ассоциируясь у Шена с шерстью большого верного пса. Захотелось потрепать по холке и дать косточку. Шен потряс головой, выбивая из нее эти глупые ассоциации.

Хотя объективности ради стоит признать, что в последнее время главный герой действительно стал напоминать преданного и терпеливого песика. Стоит приблизиться – и тот начинает вилять хвостом и воодушевленно тявкать. Неужели сердце главного героя на самом деле больше не держит на него зла? Шену очень хотелось в это поверить, но он знал, что следует быть осмотрительней.

Так как молчание затянулось, Ал рискнул «тявкнуть»:

– Для чего учитель хотел видеть этого ученика?

– Ах да, – произнес Шен, вырываясь из собственных противоречивых мыслей. – Я хотел сообщить, что избрал тебя для участия в Осеннем шествии духов.

Учитывая грезы главной героини, Шен был уверен, что главный герой обрадуется. Однако вместо ожидаемых эмоций он прочитал в его округлившихся глазах испуг. Э-э-э…

– У-учитель… Почему учитель выбрал этого ученика для шествия духов?..

– Ну…

Было бы неискренне с его стороны начать заверять главного героя, что Шен считает его лучшим учеником. На данном этапе новеллы Ал все еще был очень далек от звания «лучший». Подающий надежды, имеющий потенциал – но далеко не лучший. Но и сказать правду, что так потребовало сюжетное задание, он, конечно же, не мог.

– Я думаю, что для тебя это станет полезным опытом, – наконец величественно изрек Шен.

На Ала было больно смотреть, так он растерялся и испугался. «И это величественный главный герой? Гроза всего живого? Где его аура крутости?» Что должно было произойти в скрытое за загадочной фразой автора «дни летели за днями» время, чтобы из этого пугливого создания мальчишка превратился в уверенного в себе молодого юношу, обольстившего красотку Инь, а затем и главную героиню? Видимо, писака Ер сам не смог увязать воедино эти моменты, поэтому просто опустил их!

«Да чтоб тебя, хрен маразматичный! И почему именно мне приходится разбираться с твоими дырами в сюжете?!»

– Учитель уверен, что этот ученик достоин? – наконец выдохнул Ал.

– Учитель более чем уверен, что ты справишься, – легко сказал Шен, похлопав мальчишку по плечу.

Ал отступил на шаг, поднял на Шена полные слез глаза, а затем развернулся и убежал.

«Снова убежал… Система, как ты думаешь, что он мог сейчас подумать?»

Возможно, он тронут подобным доверием учителя? Или вне себя от гордости, что его выбрали для шествия духов, минуя многих куда более сильных учеников? Может, решил, что учитель питает к нему особое расположение?

[Я думаю, он мог решить, что Шен вознамерился его убить], – заявила Система.

Шена словно молния поразила! Он побледнел, признавая правоту Системы.

Глава 14. Помощь потребуется духам!

Несколько дней до начала шествия духов пролетели в приготовлениях. Шен старался не пересекаться с главным героем, чтобы лишний раз не травмировать его и без того хрупкую детскую психику. Он решил, что во время шествия на деле покажет, что не даст Ала в обиду, а пока его увещевания, что все будет хорошо, совершенно бесполезны.

Зато избавиться от главной героини оказалось сложнее, чем он думал. Точнее, он вообще не думал, что захочет от нее избавляться. Но Се Аннис была на седьмом небе от счастья, оттого что ее выбрали для шествия духов, и никак не могла прекратить выражать благодарность учителю! Видимо, наивная девчушка навоображала себе, что тот разговор в библиотеке смог тронуть холодное старое сердце Шена, поэтому он выбрал ее. Правду он, конечно, сказать ей не мог, поэтому оставалось ее высокомерно игнорировать.

В назначенный час все собрались на площади для торжественных мероприятий. Десять старейшин пиков вместе с выбранными учениками образовывали круг, а оставшиеся учащиеся ордена РР стояли в зрительских рядах и с восторгом наблюдали за церемонией.

В церемонии не было ничего особенного, но почему-то она все равно казалась торжественной. Заключалась она в том, что старейшины с учениками поочередно подходили к постаменту в центре образованного круга и брали с него разноцветные тканые маски треугольной формы. На масках были начертаны талисманы с именами духов и демонов, выбранных для маскарада. Повязав на голову такую маску, заклинатель становился полностью неотличим для духов и демонов от того, кого эта маска символизировала. А уж то, насколько полным будет перевоплощение, зависело от духовных сил заклинателя.

Цвета пика Черного лотоса были по традиции серебристыми, как и повседневная одежда его главы. Се Аннис и Ал Луар подошли к постаменту и взяли по маске. Подождав, пока они отойдут назад, вслед за ними величественной поступью к постаменту приблизился Шен. Он поднял последнюю серебристую маску, на которой красной краской было начертано «Свирепый многорукий дух».

Муан был прав, называя этого духа крайне опасным. Вот только у него не было спойлеров из новеллы, а у Шена были, и он прекрасно знал слабость духа. И с этим знанием тот становился для него не опаснее свирепого котенка.

– Итак, – разнесся над площадью голос Шиана, – Осеннее шествие голодных духов начинается через несколько часов! Давайте пожелаем друг другу удачи!

Пока он говорил, несколько старейшин с учениками уже взмыли в воздух на мечах и покинули пик Таящегося ветра. Шен проводил их равнодушным взглядом.

У всех старейшин были карты с отмеченным примерным маршрутом шествия духов. Изучая несколько дней карту, Шен выстроил лучшие, по его скромному мнению, тактические приемы того, как эффективнее всего пробраться в строй духов. И обозначил на карте несколько точек, где он с учениками «поменяется местами» с выбранными духами.

Начать предстояло с заброшенного кладбища в нескольких километрах отсюда.

– Вперед, учитель Шен! – воодушевленно произнесла Аннис, встала на свой бессмертный меч и взмыла в небо.

Шен отметил, что, с тех пор как он взял ее в свою команду, она называет его не старейшиной, а учителем. Он перевел взгляд на Ала. На самом деле, если задуматься, было довольно жестоко брать с собой такого слабого ученика. Он даже не мог сам летать на мече. Другие выбранные ученики, все как один гораздо дальше продвинувшиеся в обучении, кидали на мальца презрительные взгляды.

«А что я могу поделать?! – мысленно взвыл Шен. – Это все из-за глупого сюжета!»

Вздохнув, он дотронулся до Ала и поставил его перед собой на меч. Мальчишка вздрогнул от его прикосновения, и Шен совсем приуныл. «Неужели из-за этой выходки с шествием духов я растерял все так старательно заработанные баллы расположения главного героя?»

Они взмыли в ночное небо. Аннис подлетела к ним справа и последовала за учителем.

Когда они приземлились на заброшенное кладбище, небо совсем потемнело.

– Изловим твоего духа первым, Аннис, – произнес Шен.

Девушка напряженно кивнула. Сосредоточенная и настороженная, она казалась натянутой струной. На Ала она не обращала никакого внимания.

А ведь мальчишке определенно нужно каким-то образом завоевать ее уважение. Сегодняшняя ночь – прекрасная возможность или наладить их отношения, или запороть их навеки! Шену страшно было подумать, что выдаст Система, если из-за его действий главный герой и героиня возненавидят друг друга!

Так как для учеников в участии в шествии духов был свой элемент обучения, Шен не мог просто изловить всех духов сам и раздать ученикам: это было бы неправильно. Поэтому, оградив себя с Алом невидимым барьером, он оставил все действия за Аннис.

Девушка поудобнее перехватила меч и напряженно прислушалась. Пока по-прежнему казалось, что они на кладбище одни. Но Шен уже чувствовал в стороне чужое присутствие.

«Дух лазурного пламени» имел красивое название и на первый взгляд привлекательный внешний вид, пока не выходил из своего хрупкого душевного (духового?) равновесия. Он представлял собой маленький голубой огонек, пляшущий между надгробиями. Во тьме он заманивал путников к разрытой могиле и ждал, пока те оступятся и упадут. Затем превращался в разъяренный призрак женщины или мужчины (по настроению) и нападал, разрывая горло несчастных, словно оголодавшая собака.

Шен выбрал этого духа для Аннис потому, что он не был особенно опасен для умелого заклинателя, да к тому же смотрелся довольно красиво.

Вскоре все трое смогли увидеть между могилами голубой огонек. Девушка спрятала меч и достала из складок одежды талисман с заклинанием усмирения духов. Шен с интересом следил за ее действиями.

Девушка кинула талисман в духа, но, соприкоснувшись с огоньком, тот вспыхнул, объятый голубым пламенем, и сгорел, не причинив Духу лазурного пламени ни малейшего вреда.

Шен лишь усмехнулся.

Ал поднял на учителя глаза – и увидел на его лице злобную усмешку. По лопаткам парня побежал холодок. Абсолютно не представляя, что может твориться в уме у учителя, он вновь перевел взгляд на девушку.

А та закусила губу и снова кинула в огонек талисман. На сей раз она догадалась использовать духовные силы, чтобы защитить талисман от пламени, и Шен мысленно похвалил ее за смекалку. Дух взвыл и заметался по кладбищу, увеличиваясь в размерах, словно лавина. Вскоре голубой огонек озарил все кладбище лазурным светом, став размером с гигантский валун. Аннис на мгновение растерялась, теряя концентрацию, и талисман сгорел в синем пламени.

Истошно визжа, голубой огонь полетел на девушку.

Неодобрительно покачав головой, Шен сложил пальцы в управляющем жесте. Его бессмертный меч вылетел из ножен и разрубил огненный шар на две равные половины. В правой руке Шена внезапно оказалась стопка талисманов, которую он кинул в огонь. Они окружили половинки шара и стали медленно сжиматься в кольцо, пока слабый голубой огонь не мигнул и не погас. Кладбище погрузилось в темноту.

– Учитель, вы его уничтожили? – через какое-то время, выровняв дыхание, спросила Аннис.

– Я знаю, что ты и сама бы справилась, но нам нужно спешить, – стараясь приободрить ее, произнес Шен.

Аннис ничего не сказала, просто кивнула, соглашаясь с его словами.

– Шествие духов должно пронестись над этим местом в течение часа, – продолжил Шен. – Надевай свою маску и жди. Вряд ли кто-то решит напасть на Духа лазурного пламени, но на всякий случай жди, не выходя из защитного барьера. Мы найдем тебя в процессии.

Аннис снова молча кивнула и вынула из кармана треугольную серебристую маску с надписью «Дух лазурного пламени».

Шен вновь встал на меч, поставив рядом Ала, и уже собирался взмыть в воздух, когда Аннис окликнула:

– Учитель Шен!

– Да? – удивился тот, уже оторвавшись от земли.

– Будьте осторожны, пожалуйста!

Шен поднимался вверх на мече, глядя на ее хрупкую фигурку, застывшую посреди кладбища со светлой маской духа в руках, и в душу его закрадывалось нехорошее предчувствие, что все идет не так.

Следующим на очереди был «Свирепый многорукий дух», а дух для Ала – напоследок, так как Шен боялся оставлять его одного.

Они приземлились на залитую лунным светом пустынную городскую площадь. Шен специально подобрал этот небольшой городок для своих целей сутки назад, предупредил немногочисленных жителей, чтобы этой ночью они под страхом смерти носы из дома не казали (впрочем, это было излишне, так как простые люди в ночь Осеннего шествия голодных духов запирали дома и ставни еще перед закатом и ждали до рассвета, не туша огонь и не смыкая глаз), и начертил приманивающие многорукого духа заклинания. У того не было шансов не явиться сюда сегодня!

Поставив главного героя на твердую землю, он оградил его барьером и строго сказал:

– Жди здесь и ни в коем случае не сходи с этого места!

Мальчишка напряженно кивнул.

Шен медленно прошелся по пустынной площади, прислушиваясь к шорохам. Своим обостренным чутьем он ощущал вокруг много людских жизней, прячущихся в ожидании рассвета. Что ж, именно то, что нужно.

Многорукого свирепого духа отличала особая нелюбовь к заклинателям. Появлялось это создание редко, но, если уж появлялось, непременно портило много крови мелким орденам, которым было трудно от него защититься. А всё из-за того, что оно впивалось в тело заклинателя своей сотней рук и вытягивало из того всю духовную энергию. И чем сильнее сопротивлялся заклинатель, тем сильнее становился захват.

Хитрость заключалась в том, что, если совсем не двигаться, существо становилось бесполезным комком конечностей, неспособным поглотить ни грамма чужой энергии. Однако мало кому было под силу не запаниковать при виде огромного летящего на него комка шевелящихся рук, и мало кто мог бы остаться без движения, почувствовав, как эти руки дотрагиваются до его шеи.

Секрет борьбы с этим созданием был найден случайно, когда один из заклинателей, на которого напала тварь, оцепенел от страха, не в состоянии двинуться. Существо попрыгало рядом, пугая его до колик, уменьшилось в размерах, обиженно взвыло и ускакало восвояси. С тех пор Свирепый многорукий дух был значительно понижен в статусе и его почти никто не боялся.

Однако до подобного открытия оставался еще добрый десяток лет.

Ухмыльнувшись и предвкушая легкую победу, Шен смочил палец в чернильнице и начертал у себя на груди: «Тот самый лакомый кусочек», снабдив простые символы некоторыми особенностями, превращающими обычные слова в заклинание, тем самым сделав из себя живой талисман по привлечению многорукого духа.

Слегка выдвинув меч из ножен, Шен застыл посреди площади и принялся ждать. Он даже не успел толком заскучать, когда увидел, что на него летит клубок шевелящихся рук мертвенного цвета. Выглядело это воистину отвратительно. Шену стоило огромных усилий не сдвинуться с места. Теперь он начал понимать, почему так нескоро было найдено слабое место духа. Да оно настолько отвратное, что так и тянет закричать и бежать прочь! Не столько от страха, сколько от омерзения! А если подобная штука еще и дотронется… брр. Понятное дело, что все отчаянно пытались сбросить ее с себя, из-за чего и погибали.

«Ладно, – успокоил себя Шен, – это всего лишь мерзкие мертвые руки».

Он не двигался, ожидая, пока существо попытается коснуться его, разочаруется и сдуется. Свирепый многорукий дух как будто нарочно пугал его, раздуваясь в размерах и истошно вереща. Наконец существо решило, что достаточно напугало свою жертву, и бросилось на Шена. Все так же не двигаясь с места, тот не смог удержаться от того, чтобы закрыть глаза.

Ожидая холодного прикосновения многорукого монстра, он с закрытыми глазами стоял посреди площади. Однако вместо прикосновения последовал удар, отбросивший Шена на добрых два метра. Он почувствовал, как его поддержали две пары рук, и, потрясенный, открыл глаза.

– Старейшина Шен, вы в порядке? – его удерживали два незнакомых ученика.

А прямо перед многоруким духом стоял Муан с обнаженным мечом! Так это он его отшвырнул?!

Подскочив на ноги, Шен завопил на прославленного мечника, уже вовсю отбивающего многорукие атаки:

– Что ты творишь?!

– Это ты что творишь?! – парировал Муан, на мгновение обернувшись к нему. – Собирался отдать себя на растерзание этой твари?! И эта… – Он на мгновение замер, увидев пересекающую грудь Шена надпись «лакомый кусочек».

Этой заминки было достаточно, чтобы одна из изворотливых рук схватила Муана за запястье, тут же начав выкачивать его духовную энергию.

– Не двигайся! – закричал Шен.

Но когда он его слушал?! Муан принялся яростно сопротивляться, тем самым даря многорукому духу все больше сил. Меч выпал из ослабевшей руки, дух повалил старейшину пика Славы на землю, наседая сверху.

– Мастер Муан! – взревели его ученики и кинулись на духа, обнажая клинки.

Свирепый дух ударом нескольких рук отбросил их с такой силой, что ученики врезались в стену дома и затихли. Выкачав энергию из бессмертного заклинателя, многорукий дух приобрел колоссальную мощь.

«Да как ты так все испортил, Муан?!» – в сердцах воскликнул Шен.

Он вынул из ножен меч и провел острым лезвием по ладони своей левой руки. Кровь быстро закапала на землю. Окровавленным пальцем Шен скоро обвел привлекающие нечисть символы на своей груди.

Дух почуял свежую кровь с переполняющей ее духовной энергией и отлип от почти бездыханного Муана, вспомнив, кто на этой площади на самом деле лакомый кусочек. Надеясь, что на сей раз никто не выскочит ему на «помощь», Шен замер на месте.

Он почувствовал, как холодные руки обхватили его шею, сжали запястья, заелозили по груди, толкая на землю. Хватка на мгновение усилилась, пугая до мурашек, а затем руки дрогнули и встряхнули его, словно недовольная девица, которая хотела ласк, а получила бревно в постели.

Руки в последний раз сжали его тело, а затем отпустили. Шен открыл глаза и увидел, что монстр быстро уменьшается в размерах. Сложив пальцы в управляющем жесте, хозяин Проклятого пика заставил свой меч взмыть в воздух и покрошить многорукого на салат. При этом вырывающуюся из него духовную энергию Шен аккуратно направлял в сторону Муана. Пускай вся она к нему вернуться не сможет, но хоть что-то в него впитается.

Через минуту все было кончено.

Оценив, что с Муаном все более-менее в порядке, Шен поспешил помочь его ученикам. Он направил на них часть своей духовной силы, действуя как скорая помощь.

Муан закряхтел и открыл глаза. Чувствовал он себя так, будто неделю тренировался без отдыха. Сев и бестолково помотав головой из стороны в сторону, он некоторое время не верил, что многорукий дух сподобился отпустить его, оставив в нем так много духовной энергии. Сознание пронзила мысль о том, на какой лакомый кусочек свирепый дух мог переключить свое внимание! Муан резко подскочил на ноги, призывая меч и оглядываясь по сторонам.

Шен как раз закончил помогать его ученикам и выпрямился, обернувшись к нему. Сложив руки на груди, он покачал головой и вздохнул, глядя на мечника как на нерадивого ребенка.

– Даже не хочется комментировать эту ситуацию, – признался Шен.

– Что случилось?! Где многорукий дух?!

– Где-где – в мире ином! – зло воскликнул Шен. – И если бы не ты, мне не пришлось бы резать свою руку, приманивая его кровью!

Муан растерянно смотрел на старейшину Проклятого пика. В лунном свете в своих серебряных одеждах он казался особенно величественным, вот только… Вот только его грудь пересекала надпись «лакомый кусочек», что как-то искажало образ.

Муан не сдержал легкого смешка.

Шен хмуро смотрел на него. Он догадывался, что этого человека вряд ли можно усовестить. По всему выходило, что это или крайне странное совпадение (что, в принципе, не так уж невероятно в мире бездарного писаки Ера), или он намеренно следил за ним. Вот только зачем – Шену было не очень понятно. Неужели настолько не верил в его способность одолеть какого-то злобного духа?

– Как ты с ним справился? – словно в подтверждение его мыслей спросил Муан.

– Играючи. Я ведь все-таки владыка пика Черного лотоса, годами тренирующийся на Глубинной тьме! Неужели мне может быть не по силам обычный злой дух?!

Муан выглядел смущенным. Кажется, он начал понимать, что лишь путался под ногами.

Шен остался доволен произведенным эффектом.

– А где твои ученики? – оглядывая площадь, сменил тему Муан.

– А ведь и правда, – спохватился Шен. – Ал, выходи! Ал!

Он посмотрел в сторону барьера и увидел, что за ним никого нет.

«Система! Куда делся главный герой?!»

Глава 15. Может, снимешь это?

[Желаете использовать «бонусный рояль в кустах»?] – тут же отозвалась Система.

«Я что-то после предыдущего рояля как-то не очень уверен, – честно признался Шен. – А ты не можешь мне просто сообщить, куда он делся?»

[Понятия не имею! – фыркнула Система. – Я следую за пользователем!]

– Последний раз он стоял здесь… – вслух произнес Шен, надеясь, что Муан может предложить что-то дельное.

– Может, он испугался и убежал? – предположил тот.

– За кого ты принимаешь моего ученика?! – возмутился Шен.

Муан оценивающе посмотрел на него.

– Ну да, – признал он, – учитывая, как рьяно он бросился в тот раз на твое спасение, маловероятно, чтобы сейчас он просто убежал.

– Правда? – воодушевился Шен.

Главный герой действительно сам ринулся его спасать? Он всегда думал, что, пойдя с Муаном, Ал просто не имел другого выбора.

– Чему ты так радуешься, будто бы он хоть как-то поучаствовал в этом твоем спасении? – хмыкнул Муан. – Был ли он там или его не было – это не сыграло никакой роли.

– И правда… – нахмурился Шен.

Как-то так выходило, что пока главный герой и в самом деле не сделал ничего, что хоть как-то выделило бы его из толпы. Пора это менять, если злодей все еще надеется продвинуть сюжет! А Шен надеялся!

– Кстати… думаю, можно считать, что на сегодня мы квиты. Я спас тебя тогда, а ты меня – сейчас.

Шен удивленно приподнял бровь. Не думал, что Муан способен первым признать подобное. Он не стал уточнять, что спасать сейчас того нужно было из-за его же собственной глупости.

Шен просто улыбнулся, принимая его слова. На мгновение на площади воцарилась тишина.

«И все же где главный герой?»

[Так желаете использовать «бонусный рояль в кустах»?]

«А почему “бонусный”?» – насторожился Шен.

[Так как в оригинале новеллы не описывается этот промежуток времени, классический рояль в кустах от автора отсутствует. Но предусмотрена функция бонусных роялей, сгенерированных автоматически].

«Звучит не самым привлекательным образом…»

[Так желаете использовать «бонусный рояль в кустах»?]

«Блин, куда я денусь? Желаю!»

[Пожелание пользователя номер два будет выполнено].

Шен застыл в ожидании. Какое-то время казалось, что ничего не происходит, а затем Муан привлек его внимание:

– Это что, лесной дух?

Шен проследил за направлением, в котором смотрел Муан, и увидел маленького светлячка, быстро скрывшегося за домами. Э?..

– А этот город, он, случайно, не стоит в лощине между тремя лесами? – продолжил Муан.

– Может, и стоит… А что с того?

– Ты что, забыл, какая сегодня ночь?

– Ночь буйства духов, – ответил Шен словно на экзамене.

Муан смотрел на него, приподняв брови. Лунный свет плясал на его белых волосах, делая их совсем невесомыми, будто они были продолжением этого света… Шен что-то отвлекся.

– Неужели мальчишку могли похитить лесные духи?! – возмутился он.

Муан кивнул, подтверждая его догадку.

– Но я же оградил его барьером!

– Должно быть, он вышел из него.

«Ну почему лесные духи похитили именно его?! Ах, ну да, о чем это я… Он же главный, мать его, герой! На котором свет клином сошелся!»

– Ладно, – решил Шен. – Возвращайтесь к Осеннему шествию, а мне нужно найти своего ученика.

Он хотел было двинуться прочь, но Муан остановил его, придержав за локоть:

– Нет.

– Что еще за «нет»? – не понял Шен.

– Я пойду с тобой. Мои ученики все равно слишком пострадали, я не могу позволить им участвовать в шествии. Возвращайтесь в орден, – скомандовал он стоящим поодаль и тихо постанывающим парням.

– Да, мастер, – угрюмо произнесли те, поклонились и встали на мечи.

Шен проводил их полет взглядом. Справа от них он заметил череду мелких огоньков, словно стаю светлячков, вереницей тянущуюся вдаль.

«Очень удобно», – прокомментировал он Системе.

– А нам, думаю, туда, – вслух сказал он, взмывая на мече.

Вереница огоньков тонула в лесном мраке. Шен и Муан следовали за лесными духами.

«Интересно, в этом и заключался весь бонусный рояль?» – подумал Шен, вслед за огоньками спускаясь в лесную чащу. Его мысли прервал летящий на него злой дух.

Расправившись с несчастным одним взмахом руки со сконцентрированной в ладони силой, Шен отметил, что это как-то странно. Хотя сегодня все духи чувствуют силу и особенно бунтуют.

Лента светляков продолжала тянуться вдаль. Идя вдоль нее, Шен и Муан то и дело натыкались на всякую нечисть. Особенно почему-то доставалось Шену. Не то чтобы это было слишком утомительно, но из-за постоянных отвлечений продвигались к искомой цели они очень медленно.

– Может, снимешь это?! – наконец не выдержал Муан, перерубая надвое очередного мелкого духа.

– О чем ты?

Разозленный Муан указал пальцем ему на грудь. Скосив взгляд, Шен увидел нарисованные на ткани символы. И тут до него дошло, что происходит! «Лакомый кусочек» для духов!

Он нахмурился. Как-то он этот момент не продумал. Раньше он собирался просто перекрыть надпись краской, плеснув из чернильницы, но после деятельной «помощи» Муана ему пришлось обвести надпись кровью, и такое чернила не перекроют.

– Снимай!

Вот уж нет! Снять верхнюю одежду и остаться в нижней?! Да это просто немыслимо для прославленного заклинателя Шена! Уж лучше пара-тройка десятков духов, чем это!

Решительно покачав головой, Шен собирался было продолжить путь, как внезапно Муан сделал резкий выпад. Послышался громкий треск рвущейся одежды. Шен ошарашенно стоял и смотрел, как Муан выпрямляется, держа в кулаке большущий кусок серебристой ткани. Он даже не понял, как это у него так ловко вышло!

– Ты!.. – он задохнулся от возмущения, выхватывая меч. – Да как ты посмел?!

Хоп! В лицо ему прилетел верхний халат Муана.

Шен молчал, негодуя, но аргументы у него закончились. В конце концов он решил, что глупо сейчас тратить время на разборки по этому поводу, и, спрятав меч, натянул поверх своей порванной одежду Муана. Ничего не произнося, он развернулся и продолжил путь, внутренне все еще кипя от злости.

[Рейтинг злодея понижен, – 10 баллов к уважению злодея в глазах общественности. +10 баллов за покладистость], – тут же добила Система.

Шен чуть не умер от гнева!

Через какое-то время плеяда мелких лесных духов вывела их на поляну, в середине которой возвышалось огромное могучее дерево. Продолжая свой плавный полет, огоньки тянулись и исчезали между его корнями.

Шен ступил за ними.

– Подожди, – окликнул его Муан, впервые нарушив молчание после произошедшего инцидента, – если мы ступим туда – попадем на территорию царства фейри!

Шен, все еще злой из-за случившегося, обернулся к нему и ответил:

– Учитывая, сколько духовной энергии из тебя выпил многорукий дух, тебе лучше присесть на пенек и отдохнуть. Я сам схожу за своим учеником и вернусь.

Провокация почему-то не удалась. Муан спокойным голосом продолжил:

– Я просто хотел предупредить, что на той стороне следует быть осторожнее.

Шен фыркнул и отвернулся. Вновь вынув из ножен меч, он медленно последовал за светлячками.

Пройдя в темноту между корнями деревьев, он внезапно оказался в месте, где все переливалось разноцветными огнями. Вокруг по-прежнему была ночь, но в небе кружили фиолетовые шары, мимо проплывал поток желтых светлячков, под ногами без ветра покачивались красные цветы, чьи багряные сердцевинки тускло светились.

[Внимание! Вы входите в новую локацию «Мир фейри»! – сообщила Система. – Разблокирована территория «Царство фейри и лесных духов»! Найдено сюжетное задание «Разговор с королевой фей»! Принято сюжетное задание «Разговор с королевой фей»!]

– Тут просто невероятно… – тем временем протянул Шен, осматриваясь по сторонам.

Муан застыл рядом с ним.

– Куда теперь? – через минуту созерцания прекрасного спросил он.

– Последуем дальше за огоньками, – уверенно определил Шен.

Огоньки привели их к раскидистому дереву, еще более величественному, чем то, через которое они попали сюда. Светлячки ручейком вливались в крону, которая горела от обилия огней. Корни дерева образовывали трон, на котором восседала великолепная прелестница. Ее пышные формы были скорее открыты, чем прикрыты полосами зеленой ткани, голову венчала тиара из веток, по бокам пышной прически торчали длинные острые уши, а огромные раскосые глаза уставились, кажется, в самую душу Шена.

Только вобрав ее всю взглядом, Шен заметил, что рядом с троном, счастливо и глупо улыбаясь, восседает главный герой.

«Ну что ж ты так?» – тоскливо подумал он, прежде чем королева успела вскочить и прокричать:

– Ты! – и указала прямо на Шена. – Проваливай отсюда! Темный не смеет здесь находиться!

На мгновение Шен застыл, а затем усмехнулся, окидывая королеву фей довольно лукавым взглядом.

В общем, играл он великолепно, но сам был несколько растерян.

– Конечно-конечно, – все же вымолвил он, – меня и самого совершенно не прельщает у вас задерживаться. Дела, знаете ли. Вот только я никуда не уйду без него, – он кивнул в сторону главного героя. – Без них, – через мгновение поправился Шен, вспомнив еще и о Муане.

– Раз в год, в данную ночь, я выхожу в мир людей, чтобы выбрать счастливчиков, которые будут служить мне до следующего года, – почему-то пустилась в пояснения королева фей. – И в текущем году я выбрала этого паренька, – она нежно погладила Ала по светлой макушке. – И раз уж вы сами пришли, я, так и быть, позволю блондину остаться. Но вот на тебе – метка проклятия, ты не можешь находиться в священных землях!

«Блондин» рядом с Шеном кашлянул.

– Вообще-то, госпожа, я также не планирую оставаться. Мы пришли за этим мальцом, только и всего. Советую вам отдать его мирно – или же придется вырывать его из ослабших рук вашего хладного тела.

«Ничего себе как патетично», – удивился Шен, искоса глядя на Муана. Но в целом с постановкой вопроса он был согласен, поэтому ничего не добавил.

Глаза красавицы недобро сузились.

В следующий миг Шен почувствовал, что почва уходит из-под ног. Он прыгнул и ухватил Ала за рукав.

И затем он осознал, что сидит на земле. Главный герой (слава Великому Божеству!) сидит рядом.

– Эй, Ал! – легонько потряс его Шен.

Взгляд мальчика наконец стал сфокусированным, а с губ исчезла придурковатая улыбочка.

– Учитель? – растерянно глядя на него, произнес Ал. – А что случилось?

Шен ему даже слегка посочувствовал. Надо же, как обидно: тебя выбрала сама королева фей, великолепная красотка, привела в свое изумительное царство, а ты ничего не помнишь! Досадно, однако.

Шен встал и осмотрелся по сторонам. Муана нигде не было. Нигде вообще ничего конкретного не было, если уж честно. Земля под ногами была тверда, но о свойствах почвы Шен ничего не сказал бы с уверенностью. Вокруг вроде бы было пустое пространство, но какого оно цвета, Шен также не мог определить. Рядом будто бы что-то росло, но, может быть, и было построено. Поверхность была плоской, но вроде бы возвышалась.

[Поздравляем! – взорвалась Система. – Сюжетное задание «Разговор с королевой фей» успешно выполнено! Злодей получает +10 к лидерству].

«И на том спасибо».

[Локация «Падь Саллан» успешно открыта!] – добавила Система.

– Похоже, мы попали в ловушку королевы фей, – уподобляясь справочнику, поведал Шен Алу. – Это Падь Саллан – место злых снов. И выбраться отсюда будет непросто.

– Почему? – ловя каждое слово учителя, спросил Ал.

– Потому что у каждого есть сны, воплощения которых он никогда бы не пожелал.

Глава 16. Повышение самооценки через членовредительство

Падь Саллан нельзя было назвать полноценным миром или измерением, это было некое подмирье, территория, куда забредали самые неприятные создания, где жизнь текла и не текла одновременно, и многим подобное положение вещей приходилось очень по вкусу. К сожалению для таких тварей, полноценно жить в этом подмирье было невозможно, поэтому зона Пади Саллан более всего походила на курорт для демонов.

Шен знал об этом месте, потому что старейшины ордена РР иногда использовали погружение в Падь Саллан как испытание для завершающих обучение заклинателей. Особенность посещения этого места людьми заключалась в том, что их физическое тело оставалось в реальном мире. Это значило, что сейчас их с Алом тела пребывают где-то в царстве фейри в бессознательном и беззащитном состоянии. Следовало поскорее выбираться отсюда, однако подобное было невозможно без испытания, преодоление которого открывало путь в реальный мир.

Прекрасная арена для проверки силы духа заклинателя.

Вот только Ал был бы готов к подобному только через долгие годы самосовершенствования, а не сейчас. Сейчас подобный опыт мог навредить его душе.

– Не отходи от меня ни на шаг! – предупредил Шен.

Он перевел взгляд на Ала и подумал, что подобные предостережения излишни. Мальчишка выглядел настороженным, испуганным зверьком, готовым в любой момент спрятаться за его спину.

Через какое-то время пространство, по которому они шли, стало меняться. Под ногами выпросталась широкая дорога, слева замерцали перламутром цветы-сталагмиты, а справа пустое пространство разбавила собой темная фигура.

– Учитель, что происходит? – тихо спросил Ал.

– Кажется, Падь Саллан нашла слабое звено, – напряженно ответил Шен, вглядываясь в очертания фигуры перед ними.

Почему из всех возможных существ они встретились именно с этим? Хотя к чему подобные вопросы? Все было более чем очевидным: подобная встреча одновременно ударит по ним обоим, подорвет доверие к Шену и внесет хаос в мятущийся дух Ала.

Перед ними стоял Шен собственной персоной. Точно такой же Шен, как тот, что находился рядом с Алом.

– Ал! – очень правдоподобно взволнованно воскликнул он. – Рядом с тобой демон, отойди от него!

Ал расширил округлившиеся глаза.

«Срочно выдайте “Оскар” этому недоделанному актеру!» – мысленно прокомментировал Шен.

– Перед нами доппельгангер, – вслух произнес он, глядя на растерянного мальчишку. – Такая тварь воплощает все самые негативные качества человека, в которого перевоплощается, вытягивая информацию о нем из его собственного разума и представлений окружающих. Тебе следует закрыть свой разум.

– Ал, разве ты не видишь, что это – не я? – тем временем вещала подделка, тыча в настоящего пальцем. – Вглядись в его глаза! Он намерен заморочить тебе голову и убить!

– Ал, не слушай его.

– Ал, весь этот мир – одна огромная подделка!

– Ал!

Мальчишка в растерянности попятился. В глазах его читалось смятение, он переводил взгляд с одного учителя Шена на другого и не мог понять ничего.

– Демоны тебя побери, Ал! – возмутился настоящий Шен.

Ал вздрогнул от его злого тона. Еще раз посмотрев на обоих, он развернулся и бросился прочь.

Шен кинул на доппельгангера презрительный взгляд. Если бы он не знал, что эту тварь нельзя просто так убивать, то немедленно бы его прикончил. Но раз уж демон превратился в него, любая рана на его теле, нанесенная Шеном, немедленно отразится на нем самом. Таков эффект зеркала, что воплощал собой этот демон.

Мысленно Шен возмущенно фыркнул. При чтении новеллы ему нравилось, что Ер собрал в своей мистической фауне существ из разных мифологий, а вот сейчас он что-то был не рад такому разнообразию.

Доппельгангер вернул ему такой же презрительный взгляд. Шен отвернулся и бросился бежать за Алом.

Парень не успел убежать далеко, но и этого ему хватило, чтобы полностью потерять из виду двух Шенов. Поэтому, когда перед ним возникли еще трое, он чуть не впал в отчаяние.

– Что, отморозок, – с ледяной усмешкой обратился к нему один из них, – не в состоянии отличить оригинал от подделки? Какой же ты тупой!

– Думаешь, я такой добренький? – подхватил другой. – Буду вечно терпеть такую бездарность рядом? Сколько всего я предпринял, чтобы ты наконец подох! Но на тебе все заживает как на собаке! Вшивой уличной шавке.

– Посмотри на меня, – произнес третий. – Как ты смеешь дышать со мной одним воздухом? Как такой отброс смеет дотрагиваться до меня? Смеет отвлекать мое внимание?!

Дыхание Ала перехватило. Они облекали в слова самые тайные его мысли, вынимали на свет его сомнения и страхи, которые он пытался, но не мог усмирить. Его неуверенность, его презрение к собственной слабости, его сомнения в собственной достойности.

Сзади приблизились еще два существа, точные копии учителя Шена. Ал в страхе отпрыгнул в сторону.

– Тебе необходимо успокоиться! – воскликнул один из них.

– Да, успокойся и сдохни уже наконец, – добавил второй.

Это было уже чересчур. Вместо отчаяния сердце главного героя заполнила злоба. Злость трансформировалась в энергию, и он ударил ею одного из Шенов что было сил. Тот отлетел на несколько метров, покатился по земле, а затем поднялся и разразился каркающим, нечеловеческим смехом.

– Нет, Ал! – воскликнул другой Шен. – Ты не можешь победить их с помощью грубой силы! Ты должен побороть страхи и сомнения в собственной душе! Именно из тебя они черпают эти образы!

– Да, Ал, – согласился еще один, – ведь все, что в тебе есть, – это страхи и сомнения! А может, ты не зря всегда сомневался, достоин ли быть учеником ордена РР? Твои желания расходятся с возможностями! Я всего лишь пытался показать тебе твое место!

– Или я когда-то был неправ? – подхватил другой. – Разве был хоть день, когда ты показал мне, что ты не полная бездарность? Хотя бы мгновение, когда ты показал наконец, на что ты способен!

– Я покажу, на что способен, сейчас! – закричал мальчишка.

Шен перед ним высокомерно рассмеялся.

– Вперед, удиви меня, – предложил он.

Его взгляд, направленный на Ала, ни на мгновение не покидало презрение.

Настоящий Шен в отчаянии наблюдал за происходящим. «Столько кропотливой работы, чтобы главный герой перестал меня ненавидеть! Столько работы – и всего лишь пара мгновений, чтобы вновь перевернуть все с ног на голову!»

Он бы с радостью уничтожил всех этих доппельгангеров, если бы это была его битва. Но он не мог ни царапинки на них оставить без вреда для себя. А Ал был слишком эмоционально нестабилен, чтобы взять свои чувства под контроль и подумать!

Шен наблюдал, как Ал бьет то одного, то второго, похожего на него как две капли воды демона. В какой-то момент он заметил наслаждение на лице мальчишки. Если все продолжится в том же духе, демоны Пади Саллан поглотят его душу!

– Что, отброс, это все твои силенки? Кажется, твое обучение в ордене в самом деле было ошибкой, – заявил один из лже-Шенов.

– Ненавижу!! – закричал главный герой. – Как же я вас ненавижу!!

Настоящий Шен вздрогнул от этого крика. Сейчас он воочию видел зарождение той ненависти, которую прочитал в глазах главного героя в момент своей казни. Если это продолжится, демоны сломят его, а настоящий Шен навсегда лишится возможности повлиять на свое предначертанное будущее.

Ал схватился за голову и согнулся, будто терзаемый сильной болью.

– Ал! – Шен сделал шаг к нему.

Мальчишка резко выгнулся и закричал.

Шены вокруг безостановочно твердили самые гадкие вещи.

– Ал!

Настоящий Шен подскочил к нему и обнял, не давая ему захлебнуться в этих волнах ненависти. И почувствовал, как разливается в груди боль. Рука главного героя со сконцентрированной в ней духовной энергией пальцами уперлась в район его сердца. Казалось, эти пальцы прямо на душе выжигают глубокие следы. Шен обхватил мальчишку еще сильнее.

– Когда-нибудь ты сможешь отомстить мне, – успокаивающе прошептал он ему на ухо.

Мальчишка в его руках вздрогнул. Лже-Шены исчезали один за другим. Остался лишь один, настоящий. Он все еще опасался разжимать объятия.

– Учитель, – через какое-то время позвал Ал.

– М?

– У вас кровь…

Шен наконец отпустил его и отошел на шаг. Он перевел взгляд на свою грудь. Пять кровоточащих точек, расположенных полукругом, в тех местах, где его касались пальцы Ала. Блин, а талантливый малый. Больно до одури!

Шен посмотрел на Ала и заметил, что тот чуть не плачет.

– Ничего страшного. Неужели ты веришь, что твоему учителю может повредить такая мелочь?

Главный герой выглядел обеспокоенно, но прощения не просил. Помогло ли то, что он слегка выплеснул на доппельгангеров затаенную обиду? Или же воспоминания, наоборот, стали ярче вместе с ненавистью? Шен бы все заработанные баллы отдал, лишь бы получить возможность читать мысли главного героя!

Напряженно смотря потемневшим взглядом, Ал протянул руку и дотронулся до алых точек на груди учителя.

Адская боль, которая, казалась, стала затихать, расцвела с новой силой! Не сдержавшись, Шен слабо вскрикнул.

И после этого весь мир словно рассыпался на мелкие осколки, а они оказались на залитой лунным светом поляне, рядом с раскидистым деревом, через корни которого Шен вместе с Муаном попал в царство фейри.

Ал внимательно смотрел на учителя. Кровавых пятен на его груди больше не было.

«Да чтоб тебя! – думал Шен, прислушиваясь к своим колеблющимся духовным силам. – Я снова позволил ему себя ударить! Как раз по старым шрамам! А ведь прошлая ментальная рана только-только перестала меня беспокоить!»

Рядом завозился и сел Муан.

– А ты здесь откуда? – вздрогнул Шен.

– А сам здесь откуда? – в тон ему отреагировал тот.

– Выбрались – и ладно, – отмахнулся Шен, которому откровенно лень было сейчас даже просто расспрашивать, где был Муан. – На носу шествие духов. Если мне не изменяет чутье, оно должно пронестись здесь с минуты на минуту!

– Но, учитель, мы еще не уничтожили моего духа, – забеспокоился Ал.

Шен не очень переживал на сей счет. Он уже решил, что, когда шествие будет проноситься мимо, он просто выхватит оттуда первого попавшегося духа, изобьет до второй смерти, а Алу сделает маску с новым именем.

Но все оказалось еще проще: Муан порылся в карманах и протянул Алу треугольную маску голубого цвета.

– Этого мы с учениками уже прикончили. Так как они больше не участвуют в шествии – место пустует.

– Спасибо, мастер Муан! – с трепетом забирая маску, поблагодарил Ал.

На Шена он все это время старался не смотреть. Даже когда спрашивал о маске, потупился на траву.

«А, к чертям все, – мысленно махнул рукой Шен и смирился. – Кажется, мне суждено остаться ненавистным. Такая многолетняя ненависть так просто не пройдет. Глупо было надеяться, что я изменю его отношение парой добрых поступков».

[Системное уведомление. +100 к крутости главного героя. Разморожена шкала «Самомнение главного героя». Шкала «Самомнение главного героя» повышена до нуля].

«Хотя звучит и не очень, но это же значит разом плюс тысяча! – восхитился Шен. – Всего-то и надо было – позволить ударить себя! Побил главного злодея – и смотри, как сразу уровень повысил!»

Но на самом деле Шену было совсем не смешно. Он начал думать, что успешное восхождение героя по сюжетной линии и комфортное существование злодея вообще невозможны в одной вселенной. Если всего лишь раз ударив его, главный герой тут же заработал столько очков крутости и так повысил самооценку, то что же дальше? И к чему все его ухищрения и старания, когда проще всего – подставиться под удар??

– Шен, – еще раз позвал Муан.

– Что?! – разозлился тот.

– Доставай скорее маску, шествие духов уже видно на горизонте.

Глава 17. Шествие голодных духов

Осеннее шествие духов было похоже на карнавальную процессию. Некоторые духи несли фонари, некоторые сами являлись фонариками, и над процессией витали призрачные огни. Выглядело празднично! Кого только не углядел в этой толпе скрытый под маской Ал. Твари, доселе невиданные, предстали перед ним, но самое удивительное – не спешили нападать!

Когда шествие проносилось над местом, где стояли скрытые под масками духов учитель Шен, мастер Муан и Ал, их словно бы затянуло в этот строй. Через мгновение Ал обнаружил себя вышагивающим близ странного духа с рыбьей головой. Резко обернувшись, он с облегчением обнаружил, что учитель идет рядом.

Несмотря на окружавших его удивительных существ, юношу куда больше заботили события, случившиеся в Пади Саллан, и то, что сказал ему учитель. «Когда-нибудь ты сможешь отомстить мне». Но что, если Ал не хотел ему мстить? Да, он все еще не мог просто взять и забыть все обиды, которые в прошлом нанес ему учитель… И ему очень, очень сильно хотелось, чтобы тот понял, насколько ему было больно! Но он также не хотел причинять учителю боль. Это было довольно противоречивое ощущение. Наверное, он все-таки хотел ударить. Вспомнив это холодное, самодовольное лицо, он захотел ударить его, стереть усмешку с этих губ! Но ударил он не этого человека, а того, кто бережно сжимал его в объятиях. Он не защищался. С его уровнем духовных сил он мог бы легко отразить любую атаку Ала, но он не защищался!

Юноша думал об этом, сжимая кулаки. Учитель и мастер Муан шли теперь чуть впереди. Ал только сейчас обратил внимание, что на Муане лишь нижние одежды, а его верхний халат надел Шен. Когда он увидел эту картину, взгляд его потемнел, а кулаки еще сильнее сжались.

Шен тем временем пытался углядеть в толпе главную героиню, но вместо нее заметил Се Сиаль. Побледнев, он быстро сдал назад, стараясь уйти незамеченным. Если она сейчас у него спросит, где ее дочь, и поймет, что он сам не в курсе, – она ему печень на селезенку наденет!

Изменив направление движения, Шен случайно врезался в высокого духа.

– Ы. Старина Многорукий! – низким басом протянул тот.

– Хщ-щ-щ-щ, – прошипел Шен, памятуя, что у Многорукого нет рта.

Кажется, высокий дух остался удовлетворен диалогом: он спокойно продолжил идти вперед.

Муан и Ал наконец смогли снова с ним поравняться.

– Что ты делаешь? – прошептал Муан, снижая темп вслед за Шеном.

– Там впереди Се Сиаль!

Этой фразы хватило, чтобы Муан все понял. Десятки духов проносились мимо них, пока они прикидывались, что просто медленно идут. Спустя какое-то время среди настоящих духов они смогли заметить еще одного поддельного. Се Сиаль с ее высокой прической Шену было легко узнать, а вот о личности этого догадаться было сложнее.

Но этот лжедух также их приметил и прошептал:

– Старейшина Муан.

– Старейшина Рэн, – в тон ему отозвался тот.

Шен мысленно фыркнул.

– Где ваши ученики? – спросил он.

– Их личности были раскрыты.

– Немудрено. Наверное, здоровались со всеми старейшинами, следуя примеру своего учителя!

– Побереги силы для подколок над старейшиной Муаном, – посоветовал ему Рэн.

Старейшина Муан в удивлении поднял брови, не совсем понимая, несет ли эта фраза оскорбительный для него подтекст.

– Слушай, – донеслись до Шена перешептывания сзади, – какой-то Многорукий дух нынче разговорчивый… Вроде раньше ничего, кроме мычания, не выдавал…

Шен резко обернулся, схватил двух мелких духов – свидетелей его разговорчивости – за головы и выкинул прочь из шествия. С горестным завыванием они полетели к земле.

Так как скинул он их голыми руками, не прибегая к духовной энергии или своему бессмертному мечу, никто из наблюдавших данную сцену духов не посчитал это странным, решив, что Многорукий опять бушует.

Рэн благоразумно не стал комментировать произошедшее, а лишь ускорил темп и вскоре скрылся в толпе.

Постепенно продвигаясь назад, Шен смог найти главную героиню где-то в середине длинной процессии.

– Наконец-то я тебя нашел! – прошептал он ей на ухо.

Се Аннис вздрогнула, а затем с облегчением улыбнулась.

– Учитель Шен! – радостно шепнула она. Заметив, что за Шеном также идут Муан и Ал, она поприветствовала их поклоном. Точнее, Муана: Ал до такой чести не дорос.

Наконец можно было спокойно продолжать путь в темпе шествия. Шен подумал о том, что пока не понял причины, по которой за столько времени заклинателям так и не удалось добраться до конечной точки маршрута. Не могли же они реально постоянно друг с другом здороваться, обсуждать дела ордена и поэтому быть раскрытыми!

Затем он обратил внимание на главного героя и главную героиню, находившихся по разные стороны от него. Он решил пойти справа от Муана, шедшего крайним, чтобы дать подросткам возможность познакомиться поближе.

Только он начал этот маневр, как две опущенные головы тут же вскинулись и одарили его возмущенными взглядами. Но отступать было уже поздно, поэтому Шен все-таки встал справа от Муана и, делая вид, что сменил позицию исключительно по делу, спросил:

– Братец Гай, можно у тебя уточнить? Почему никому не удалось добраться до Поляны тысячи духов?

Говорил он очень тихо, а Муан, отвечая ему, вообще перешел на мыслеречь. Шену так редко доводилось ею пользоваться, что он забывал о ее существовании.

«Ты что, перегрелся? – перво-наперво уточнил Муан. – Кому как не тебе лучше всего знать, какие преграды таятся перед нами?»

«Ну вот какого черта мистер-злое-облако отделался банальным “дни за днями”?? – обратился Шен к Системе. – Из-за отсутствия связного описания в новелле я понятия не имею, что здесь должно происходить, и порчу образ Шена!»

Кажется, последний довод сработал, потому что Система тут же отреагировала:

[Могу предложить воспользоваться упрощенным режимом].

«В чем он заключается?» – наученный горьким опытом Шен решил сначала уточнить детали, прежде чем принимать решение.

[Дает штраф всем врагам в радиусе пятисот метров от пользователя номер два: –100 интеллекта].

«Забавно, конечно, но хотелось бы чего-то более существенного, ведь я понятия не имею, что за препятствия ждут нас на пути к поляне».

[Либо это – либо…]

Система внезапно оборвала фразу на полуслове и замолчала.

«Система?» – удивился Шен. В принципе, он предполагал, каким будет окончание фразы, и не то чтобы жаждал его услышать, но резкий разрыв связи с Системой его обеспокоил. А шествие тем временем вступало в огромный туннель в горе.

Оглядываясь по сторонам, Шен обратил внимание, что неподалеку от них, сзади, идут еще шесть замаскированных заклинателей. «И чего это они так близко, словно хвостик?»

Они постепенно продвигались в глубь горы, и Шен почти физически чувствовал сгущающуюся вокруг тьму. Фонари процессии голодных духов, казалось, стали гореть тусклее. Что тех, впрочем, нисколько не озаботило.

«Система! – запоздало крикнул Шен. – Система, я согласен на упрощенный режим, слышишь?!»

Система осталась безучастна.

Проносясь над миром, шествие вбирало в себя всех духов, встреченных по пути. Вот и сейчас, пролетая над подземным озером в скрытой в горе пещере, оно призвало существо, таящееся в водных глубинах. Спокойная темная вода заколыхалась, затем взбурлила и разошлась высокими волнами. Из озера выбралось нечто, смутно напоминающее человека. Высокое и худое, оно имело две ноги и две руки с соединяющимися перепонками пальцами. Длинные черные волосы облепляли все его тело, и казалось, озерная вода являлась всего лишь их продолжением. На спине существа по линии позвоночника располагались острые шипы, а похожая на человечью голова имела слишком большой и широкий лоб.

«Демонический дух озера Онэ», – определил Шен. Наряду с несколькими другими это существо являлось одним из самых сильных в шествии. Благо обычно его не увидишь: оно предпочитает не показываться людям и долгие годы живет за счет внутренней энергии гор.

Онэ тем временем занял место в шествии неподалеку от них. Шен чуть было не начал корчить из себя хорошего учителя и объяснять ученикам, что за редкое существо им довелось увидеть. Поняв, что урок несколько несвоевременен, он промолчал, но духи вокруг и так довольно громко шептали: «Онэ! Это Онэ!»

Ал и Аннис перевели на вновь прибывшего любознательные взгляды. Как раз вовремя, чтобы заметить, что один из лжедухов нерасторопно наступил на длинные волосы демонического духа. Онэ взвился рассерженной кошкой, которой наступили на хвост! Длиннющие волосы встали дыбом, заставив окружающих в страхе отшатнуться прочь. Он схватил молодого человека и рванул на себя.

Ученик, судя по цвету маски, принадлежал к пику Молочных барашков – то есть был целителем, а не воином. Маска почти слетела от резкого движения Онэ, и тот почуял подмену.

– От тебя пахнет человеком! – прошипел дух.

Бедный ученик так испугался, что забыл про талисманы, способные в случае разоблачения помочь ему сбежать с шествия. Шен не стал ждать развития этой ситуации, незаметно кинув в ученика талисманом. Листок с талисманом приклеился к его спине и активировался, окружая ученика нестерпимым светом. Онэ отпустил его, прикрыл глаза рукой и отступил на шаг. Когда свет исчез и он снова смог видеть, человека уже нигде не было.

Хмыкнув, Онэ продолжил путь.

«Еще один! – услышал Шен шепотки отовсюду. – Еще один заклинатель попался!»

Это так его обескуражило, что он чуть было не споткнулся на ровном месте. Так, значит, для духов это всего лишь игра? Они прекрасно знают, что в каждом шествии заклинатели пытаются незамеченными проникнуть в их ряды? Вот уж… странное развлечение!

Он не заметил, как Онэ оказался буквально в шаге от него.

– Приветствую Многорукого! – громко произнес дух.

Шен от неожиданности чуть не брякнул: «И вам не хворать», но все-таки спохватился, поэтому получилось нечто вроде:

– Ихщ-щ-щщ.

– Прекрасное шествие в этом году, не правда ли? – продолжил Онэ, словно они на светском рауте.

– Щш-ш-шш.

И чего он пристал? Знает же, что Многорукий – не тот, с кем интересно вести беседу. Или он заметил, кто послал тот талисман? Шен на самом деле ничего не имел против Онэ, который не являлся кровожадным духом и обычно не нападал на людей, но не мог допустить своего разоблачения, поэтому уже раздумывал, сможет ли выпихнуть его из шествия и не покажется ли это чересчур даже для Многорукого.

Но неожиданно всеобщее внимание привлекла еще одна перепалка в строю. Шествие как раз только-только вылетело из туннеля на свежий воздух и понеслось над горами.

Духи и лжедухи рядом с Шеном – все смотрели в одну сторону, привлеченные происходящим.

Чуть впереди них старейшина Рэн отбивался от нападок очень неприятного, кровожадного и охочего до человеческого мясца духа Шшакэ. Тот выглядел как безобразный старик с натянутой на виски кожей и десятком небольших рожек по всей голове, а на поясе обязательно носил как минимум три отрубленные человеческие головы. Чем свежее – тем лучше. Шен, присмотревшись, заметил, что с крайней головы еще капает кровь. Должно быть, он подстерег незадачливую жертву как раз перед тем, как присоединиться к шествию. Хотелось бы Шену убить его прямо на этом самом месте!

Шшакэ тем временем тыкал скрюченным пальцем прямо в старейшину Рэна.

– Как это дух какого-то кота смеет без уважения говорить со мной?! – вещал он.

Рэна всего перекосило под маской. Только сейчас Шен обратил внимание, что тот выбрал для своего образа «Дух черного кота». Этот дух мог быть довольно сильным, если достигал хотя бы столетнего возраста, но в более молодом виде не представлял существенной угрозы. Так как на маске было написано просто «Дух кота», а не «Дух столетнего кота», Шен понял, что старейшина Рэн сильно не заморачивался.

Шен было решил, что тот поклонится и принесет свои извинения или хотя бы отшутится, но старейшина Рэн не нашел ничего лучше, как сорвать маску и обнажить свой бессмертный меч!

– Это бессмертный заклинатель! – заорали духи. – Растерзаем его!

Весь скоп духов, которые были достаточно близко, чтобы расслышать эти крики, разом кинулся на Рэна. Замешкались только лжедухи и Онэ.

Рэн ловко порубил первую волну мелких духов, но количество их не уменьшилось, а только возросло, а сами они рассвирепели.

– Разойдись, мелочь! Он мой! – орал старик Шшакэ.

Шен опрометью метнулся в их сторону, попутно вытаскивая талисман. Стукнув рукой по мерзкой морде голодного духа, он другой сорвал головы, висевшие у того на поясе. А затем, размахнувшись по широкой дуге, так огрел этими же головами Шшакэ, что отбросил его на добрых десять метров. Затем развернулся и обрушил удар тремя головами на Рэна, выбивая того из шествия. Старейшина пика Росного ладана неловко взмахнул руками и стал быстро падать вниз, пока его не достиг талисман, незаметно брошенный Шеном вслед. Пространство под шествием залил яркий свет, и через мгновение Рэн исчез.

Только сейчас Шена догнала мысль: «И с какого перепугу я это сделал?»

Мелкие духи вокруг угомонились и стали перешептываться: «Нынче Многорукий особо свирепый!»

Шшакэ только пришел в себя. В два прыжка, словно пес, он подпрыгнул к Шену:

– Многорукий дух, как ты посмел отобрать мою добычу?!

– Ыщ-щ-щ-хыщ-щ-щ-хыщ-щ-щ, – гордо ответствовал Шен.

Затем, осознав, что все еще держит отрубленные головы, Шен, игнорируя негодование Шшакэ, бросил их вниз. Кровожадный дух взвизгнул, следя, как любовно собранные им головы исчезают где-то в темном лесу. Переведя на Шена полный кровавой ненависти взгляд, он двинулся было на него, но был остановлен спокойным, ровным голосом:

– Шествие – не место для подобных разборок.

Оказалось, за спиной Шена уже какое-то время шел Онэ. Увидев грозного демонического духа, Шшакэ предпочел хмыкнуть и выпрыгнуть из шествия. Уже летя к земле вслед за своими головами, он прокричал:

– Многорукий мне еще за это ответит! – И скрылся в лесу.

Шену вдруг подумалось, что духи и люди могли бы поладить, если бы последние часто не являлись для первых едой. Он обернулся и взглянул на своих спутников. Практически квадратные глаза Муана ясно свидетельствовали: он не понимает, что Шен творит. Тот решил подбодрить его улыбкой. Увидев эту кровожадную улыбку, Муан Гай чуть богу душу не отдал! Он вдруг подумал, что Шен влился в сообщество духов прямо как свой…

Шествие вокруг них, словно потревоженная упавшим камнем вода, постепенно успокаивалось. Вскоре смолкли последние разговоры об инциденте. Онэ, все еще шедший рядом с Шеном, тихо сказал:

– От тебя пахнет человеческой кровью…

Шен потянулся к мечу, ожидая, что сейчас дух во всеуслышание закричит, что нашел бессмертного заклинателя.

– …и тьмой, – закончил Онэ. – Очень приятный запах.

И как это понимать? Шен порадовался, что от Многорукого не ждут разговорчивости, и отреагировал тихим «хщ-щ-щ».

– Я знаю, что ты не Многорукий, – с тихим смешком сказал Онэ.

Шен размышлял, сможет ли быстро его прикончить. Но Онэ был одним из самых сильных в процессии: вряд ли бы он так легко дался. К тому же эффекта неожиданности теперь не будет.

– Можешь дойти до поляны, – продолжил Онэ.

Да какого?! Чтобы духи позволили заклинателю попасть в их священное место? Это неслыханно: определенно какая-то западня! Шен настороженно покосился на Онэ. «Что он замышляет?»

Его ученики и Муан, шедшие сзади, этот тихий диалог не слышали. Правда, Муан обратил внимание, что Онэ как-то подозрительно пристал к Шену и уже дважды специально менял позицию, чтобы оказаться рядом с «Многоруким». Он решил, что Онэ заподозрил, что «Многорукий» ненастоящий, и напряженно следил за тем, как тот себя поведет. Неожиданно Шен стукнул Онэ по плечу, словно прощаясь со старым другом, и вернулся в строй учеников и Муана.

«Да ты влился в их среду как свой!» – заметил Муан с помощью мыслеречи.

Шену перестали нравиться эти намеки. Сначала Онэ учуял в нем тьму, теперь вот Муан заявляет, что он свой среди духов… Конечно, в этом и в самом деле было зерно истины: в его золотое ядро проклятием была впаяна тьма… Шену было неизвестно, как это случилось. Когда он покупал главы новеллы, ему стало жалко тратиться на главы про прошлое злодея, ведь этот персонаж здорово его бесил, а из комментариев он понял, что эти истории на основной сюжет никак не влияют. Теперь он понимал, какое это было упущение! Складывалось впечатление, что все вокруг, кроме него самого, знают о нем что-то очень важное. Он же пребывает в абсолютном неведении!

По шествию духов разнеслась песня. Ее подхватывали, и вскоре процессия разразилась завываниями на все лады и октавы. Шествие наконец входило в активную фазу, и духи пустились в пляс. Чтобы не выделяться из толпы, лжедухам пришлось последовать их примеру.

Неутомимые духи могли продолжать так всю ночь. Шен видел, что несколько лжедухов-учеников сбились с ритма и выпали из шествия. Он заметил, что даже некоторые мелкие духи падают вниз.

Он и сам был близок к тому, чтобы упасть. Они скакали уже полночи, и, хотя обычно для бессмертного заклинателя это не было такой уж существенной задачей, ментальная рана в его груди постепенно давала о себе знать, и силы быстро истощались. Шен постепенно бледнел, на лбу у него выступил холодный пот. Он перевел взгляд на учеников и увидел, что и Аннис с Алом пляшут из последних сил. Это плохо! Им всем вместе необходимо достигнуть поляны, иначе Шен не сможет выполнить сюжетное задание.

Продолжая безумную пляску, он незаметно напитал энергией два талисмана и послал их ученикам. Они прилепились к их спинам и придали сил. Шен обернулся назад и посмотрел на горизонт. Небо начинало светлеть. Эти дикие пляски не могут продолжаться долго. Он очень надеялся…

На очередном прыжке у него подкосилась нога, и он чуть было не вылетел из шествия. Муан схватил его за руку и поставил рядом с собой, подхватив в танце. Хоть выглядело это странно, Шен смог перевести дух. Казалось, Муан почти не устал и двигаться, толкая при этом Шена, ему было легко. В очередной раз с силой толкнув его в бок, а затем поймав и потянув обратно, Муан спокойным тоном заметил:

– Не думал, что подобные пляски способны утомить прославленного хозяина Проклятого пика!

Шен, который просто был рад, что его толкали из стороны в сторону и при этом ему почти ничего не нужно было делать, разве что слегка перебирать ногами, только искривил губы, так и не определившись, что за мину ему следует изобразить. И хотя в его понимании подобные движения мало походили на танец (скорее на то, как кошка трясет дохлую мышь в надежде ее оживить и еще с ней поиграть), главный герой посчитал обратное.

«Посмеешься надо мной позже, – мыслеречью ответил Шен Муану, – а пока главное – не отпускай».

Он и подумать не мог, что фраза будет истолкована столь буквально! Но толчки из стороны в сторону прекратились, Муан подхватил его поперек талии, прижав к себе и продолжив танцевать за двоих.

«Да чего ты творишь?!» – он чуть не закричал это вслух, но вовремя спохватился, перейдя на мыслеречь. Вслух он зашипел, не выходя из образа:

– Ш-ш-шшшш!

Этот чертов Муан снова посмел пройтись по его самоуважению, воспользовавшись слабостью! Да настоящий Шен уже вызвал бы его на смертную дуэль!

Шен с такой силой оттолкнул его, что Муан перелетел через учеников, продолжил полет над головами духов и чуть не вылетел из шествия с другого края.

– Многорукий снова бушует… – спокойно прокомментировали эту сцену другие духи.

А Шен почувствовал, что сил у него неожиданно прибавилось.

Муан поднялся на ноги, невозмутимо поправил маску и столь же невозмутимо заявил: «Ты бы определился в своих желаниях. Я всего лишь пытался помочь тебе сберечь силы».

Шен хмуро смотрел на него. Даже если и так – было грубо вот так хватать его. Тут до него дошло, что, пока Муан его удерживал, он успел поделиться с ним своей духовной энергией, отчего самочувствие Шена немного улучшилось.

Ну, за свою же доброту и получил, ха! Он мог выбрать тысячу и один способ передать духовную энергию, не выходя при этом за рамки приличия! Учитывая их колючие взаимоотношения, Шен был уверен, что столь нелепый способ Муан выбрал специально, чтобы его позлить.

Глава 18.1. Танец голодных духов вокруг колыбели бессмертия

Продолжая танцевать вместе с духами, Шен заметил, что шествие поворачивает назад. Удивившись, он следил за этой странной картиной, пока не понял, что шествие превращается в хоровод.

Вот оно! В центре этого хоровода должна быть поляна!

На востоке разливался рассвет. Над их головами ярко сверкнула последняя звезда. А затем отделилась от небосвода и быстро поплыла вниз. Она упала в центр хоровода, разбившись, словно водяная капля, расплескав свой свет на собравшихся духов. Те визжали от восторга.

Большая сияющая капля попала прямо на голову главного героя. Похоже, она была безобидна или даже полезна, потому что мальчишка расцвел в улыбке, словно вбирая в себя этот свет.

Брызги света долетели и до Шена, попав ему на руку. Он почувствовал, как эти брызги опалили золотое ядро в его груди. Он прижал руку к груди, охнув и чуть не упав. Не то чтобы это было больно, больше походило на то, как если от резкого порыва ветра перехватывает дыхание.

Онэ, все еще находившийся неподалеку, неожиданно сорвал маску с лица главного героя.

«Да чтоб тебя!» – мысленно завопил Шен. Вечно главный герой внезапно влипает в неприятности!

К чести мальчика, он не растерялся и тут же выхватил меч. Духи вокруг заорали, что среди них заклинатель.

– Разорвать! – неслось со всех сторон.

Выхватив меч, Шен в один прыжок оказался рядом с главным героем и отбил первую волну нападения. Муан и Аннис решительно присоединились к схватке, раскрыв свои личности вслед за Шеном.

– Продвигаемся к центру! – крикнул им Шен.

Духи совсем обезумели. Если раньше они свирепели, завидев в шествии заклинателя, но удовлетворялись простым выдворением того из своих рядов, то сейчас нападали с таким остервенением, словно намеревались его сожрать. Видимо, близость священной поляны придавала им сил, потому что даже слабые огоньки, прыгая на меч Шена, вызывали у него значительную растрату духовной энергии.

Схватив Ала за шиворот, Шен отбросил его вперед, в пустое пространство, где в другом измерении скрывалась Поляна тысячи духов. Следом за главным героем он так же поступил и с главной героиней. Девушка обиженно взвизгнула, не заметив, что лишь резкий жест Шена спас ее от клыков разъяренного духа.

– Скорее за ними! – прокричал он Муану, сражавшемуся в кольце оцепления.

Онэ внезапно оказался поблизости от Шена, но достаточно далеко, чтобы не подставляться под меч, и разъяренно прошипел:

– Только тебе разрешалось зайти на поляну! Остальные умрут!

Шен понял, что зря кинул детишек вперед. Нужно было немедленно следовать за ними, но не может же он бросить Муана!

– Может, не будешь там тормозить?! – закричал он. – Ты их все равно всех не перебьешь!

Крича на Муана, Шен отвлекся. Черные волосы обвили его запястья, шею, талию и ноги, пресекая все попытки сопротивления. Шен выпустил из руки бессмертный меч и сложил пальцы в управляющем жесте. Меч понесся по воздуху, намереваясь рассечь волосы, но под его лезвие то и дело подставлялись мелкие духи, упорно ища смерти и не давая возможности освободиться!

Гребаные суицидники!!

Тем временем Онэ, кому, собственно, и принадлежали обвившие Шена волосы, приблизился к нему и произнес:

– Я тебя съем! Поглощу тебя вместе с таящейся в тебе тьмой!

Да чтоб тебя с твоими непостоянными желаниями!

Бессмертный меч Шена сверкнул вложенными в него остатками духовной энергии, одновременно рассекая с десяток обезумевших духов, и вонзился в спину Онэ. Демонический дух взвыл и замахал руками, пытаясь дотянуться и вынуть меч из спины. От пронзившей его боли он заметался из стороны в сторону и вылетел из шествия, поднимаясь высоко в воздух. Шена, все еще оплетенного его волосами, потянуло за ним. Они зависли высоко над поляной, когда Шен послал мечу новый приказ. Тот резко вырвался из спины Онэ и отсек ему голову. На это ушли остатки духовной энергии, а последним духовным импульсом меч перерезал волосы Онэ, которые удерживали Шена, и скользнул к земле.

Шен почувствовал, что волосы утратили свою силу. Они уже не сжимали его, не давая двигаться, а просто запутались вокруг него. Все это он заметил лишь походя, падая спиной вниз, так как духовной энергии внутри него почти не осталось. Руку с печатью пронзила острая боль, но и это было неважно. Он просто падал, не в силах даже замедлить свое падение.

На грани ускользающего сознания он почувствовал, будто бы кто-то его подхватил.

Глава 18.2. Подарок черной лисицы

Ал шокированным взглядом обводил большую темную поляну, на которой оказался. Где-то вверху, в светлеющем небе, продолжался бой, а его, словно маленького котенка, вышвырнули в безопасное место!

Рядом в себя приходила Аннис. Несмотря на то что она умела парить на мече, все ее духовные силы сейчас оказались на исходе и она не могла взлететь, чтобы вернуться к битве. Ей оставалось лишь бессильно смотреть в небо!

Прошло немного времени, и небо озарила вспышка, а рядом с учениками упал бессмертный меч учителя Шена. Ал бросился к нему. В сердце его разлился мучительный страх.

Следующая вспышка пронзила пространство, и ученики увидели быстро спускающегося на мече мастера Муана. Он держал на руках какое-то черное волосатое существо.

Спрыгнув на землю с Шеном на руках, Муан аккуратно опустил его на темный мох и принялся делиться духовной энергией. Отдать он мог совсем немного, иначе и сам тут же свалился бы рядом, благо и этого хватило, чтобы мертвенный цвет лица Шена потеплел хотя бы на один тон.

– Учитель Шен! – воскликнула Аннис.

Опустившись возле него на колени, девушка принялась быстро снимать с него остатки черных волос Онэ, которыми тот все еще был опутан. Муан, сдавшись, отпустил руку Шена и обессиленно сел рядом на мох. Его не покидала мысль, что это странно: он сам потерял куда больше духовных сил еще при встрече с Многоруким, но Шен каким-то образом умудрился исчерпать все свои силы, хотя они все это время были вместе и у Муана силы еще оставались. Конечно, он пару раз баламутил шествие своими выходками, но тогда духовные силы почти не использовал…

Посмотрев на склонившуюся над старейшиной Шеном девушку, Муан заметил талисман, прилипший к ее лопатке. Сняв его и покрутив в руках, он понял, что это талисман передачи духовной энергии. Почему-то это открытие привело его в еще большее смятение. Да, хозяин Проклятого пика вел себя странновато последнее время, но поверить, что он в ущерб себе делился духовными силами с учениками…

Муан перевел взгляд на лицо Шена, в котором, казалось, не было ни кровинки.

«И все-таки факт остается фактом: он действительно это делал», – закончил мысль Муан. Кажется, в этом человеке осталось больше чести, чем он думал.

Брови Шена дрогнули: он приходил в себя.

[Поздравляем! – перво-наперво услышал он далекий, словно из колодца, возглас Системы. – Открыта новая локация – «Поляна тысячи духов»!]

Шен не нашел в себе сил как-то на это отреагировать. Ему было так больно, что он с трудом открыл глаза. Хотелось просто снова погрузиться в забытье – и всё. Но он, к сожалению, очнулся и уже понял, что обстановка не располагает к отдыху.

Над ним маячили Аннис и Муан. Чуть в стороне топтался главный герой, держа его бессмертный меч острием вниз и кидая на Шена испуганные короткие взгляды, то и дело отводя глаза в сторону.

Шен медленно сел, отплевываясь от черных волос, которые каким-то образом даже в рот ему попали.

– Учитель! – радостно воскликнула Се Аннис. – С вами всё в порядке?

«Не всё! – раздраженно подумал Шен. – Со мной настолько не всё в порядке, что мне даже лень тебе отвечать!»

Силы воли прославленного заклинателя хватало, чтобы встать и сделать непроницаемое лицо, но от боли его тело стала бить дрожь.

Шен наконец осмотрелся по сторонам. Они находились на поляне рядом с ручьем. Воды его текли плавно, словно застывшее стекло, сквозь которое можно было в деталях разглядеть дно. Поляна со всех сторон была ограничена уходящими вверх каменными склонами. Шен сделал шаг – под ногами были мох и галька.

Что в этой поляне такого особенного? Или из-за того, что истратил все духовные силы, он ничего не чувствует? Хотелось просто лечь и помереть.

– Что в этой поляне такого особенного? – произнес он.

– Ты не чувствуешь? – удивленно отреагировал Муан. – Она вся вибрирует от энергии.

М? Может, из-за этой энергии ему так больно?..

Не в силах больше стоять, он вновь рухнул на мох.

– Шен!

– Учитель!

– Я просто отдохну тут, – отмахнулся он. – А вы идите исследуйте пока поляну. Должны же мы унести отсюда что-то полезное, иначе зачем вообще рвались.

После его слов в стороне раздались звуки, словно безмолвный зритель захлопал в ладоши. Хлопки постепенно приближались, и вскоре они увидели идущую к ним девушку. От ее бледной кожи, казалось, исходило слабое голубое свечение. У нее были черные волосы, а за спиной колыхались при каждом ее движении девять черных пушистых хвостов.

– Черная девятихвостая лисица! – со смесью восхищения и опасения воскликнул Муан.

Воистину только такому созданию подвластно управлять Поляной тысячи духов.

Лисица остановилась в нескольких шагах от них и обвела каждого внимательным изучающим взглядом.

– Поздравляю, – мелодичным голосом произнесла она. – Уже многие годы никто из заклинателей не выигрывал пари и не добирался до Поляны тысячи духов!

«Пари?» – удивленно уловил Шен.

– Что ж, как и было условлено, победители могут отдохнуть на священной поляне, сколько пожелают, и забрать отсюда по одной вещи на выбор. Выбирайте осмотрительно: все, что находится на поляне, священно и может как подарить силы, так и отнять жизнь.

Выслушав лисицу, ученики и Муан серьезно кивнули и разбрелись по поляне. Шен смотрел на них, ощущая себя обманутым. «Черт, сразу бы сказали, что это всего лишь игра! Я бы так не старался!»

Лисица внезапно оказалась очень близко к нему, опустившись рядом на колени.

– А тебе я сама дам подарок! – с этими словами она положила пальцы ему на затылок и, с силой притянув к себе, слилась с его губами в поцелуе.

Обернувшись на ее голос, Муан и ученики чуть не упали, увидев, как черная девятихвостая лисица страстно целует Шена, будто давно не видевшая своего любимого возлюбленная.

То ли мгновения растянулись, то ли поцелуй продолжался целую вечность. Шен просто сидел на мху, ему лень было даже изобразить хоть какую-то реакцию. Нет, в глубине души он был очень удивлен происходящим. Но ему все еще было так плохо, что он просто позволил всему идти своим чередом.

Наконец лисица отстранилась, а Шен почувствовал, как из груди к горлу подкатывает кровь. Он закашлялся, кровь потекла по подбородку. Лисица тут же игриво слизнула ее языком. Она снова отстранилась, и Шен встретился с ней взглядом. В его глаза уставились две черные бусины, игривые, но абсолютно непонятные. «Что вообще происходит, зло притянулось ко злу?» – в угасающем сознании мелькнула последняя отчетливая мысль. Лисица обхватила его шею и мягко опустила на мох.

– Что ты с ним сделала?! – отмер Муан, выхватывая свой меч.

– Что я с ним сделала? – усмехнулась лисица, вставая. – Всего лишь подарила то, что было ему так необходимо! Поделилась с ним духовной энергией Поляны тысячи духов.

– Эта темная энергия губительна для заклинателя!

Лисица удивленно посмотрела на Муана.

– А-а-а, я догадалась, – затем усмехнулась она, сделала прыжок в сторону и уселась на камень возле ручья. – Ты из тех, про кого говорят «зрячий, но не видящий»!

– Что ты имеешь в виду? – удивился Муан, опуская меч.

– А ты лучше присмотрись к своему спутнику. В самую суть смотри, где ваше хваленое «золотое ядро заклинателя».

Муан перевел взгляд на Шена и, по мере того как вглядывался, бледнел все сильнее.

– Что, теперь думаешь о том, как мог не заметить этого раньше?

– Откуда эти повреждения?.. – пробормотал Муан.

Он-то думал, что дело всего лишь в растрате духовной энергии, глупец! Совершенно не заметил этих ментальных ран!

Лисица пожала плечами.

– Проклятый – он на то и проклятый, – хмыкнула она. – Его тьма когда-нибудь победит. И он станет одним из нас! Сегодня я лишь помогла ему сделать первый шаг к этому, ха-ха-ха!

– Ах ты!

Лиса резко перестала смеяться и, выпрямившись, добавила:

– А иначе бы он умер!

На поляне воцарилась тишина. Лиса поднялась на ноги и игриво произнесла:

– Мой дар назад не принимается! Ему решать, что с ним дальше делать – принять или совершить медленное самоубийство!

Она снова засмеялась и растворилась в темноте. Вокруг заклинателей, словно ветер, несколько раз облетел ее смех.

Муан смотрел на бледное лицо Шена. Почему-то его охватило странное чувство: будто бы это он его не уберег. Хотя Муан отдавал себе полный отчет в том, что он и не должен был это делать.

Глава 19. Обвиненный злодей (надо же, какая неожиданность)

Стоял глубокий вечер следующего за ночью буйства духов дня. Шиан разбирался с текущими делами ордена, перекладывая очередную разобранную стопку бумаг, когда в его резиденцию на пике Золотой зари ворвался Муан с Шеном на руках.

– Скорее, поспеши за целителем Загом! – бросил он, опуская хозяина Проклятого пика на кровать в одной из многочисленных комнат резиденции главы ордена.

Обернувшись, Муан увидел, что Шиан все еще здесь.

– Ладно, сам схожу за Загом, – нахмурившись, сказал он, решив, что Шиан в ступоре.

– Что случилось? – спросил тот.

– Может, я объясню позже? – отмахнулся хозяин пика Славы, направляясь к выходу.

– Стой, – спокойным голосом приказал Шиан, подходя к кровати, на которой лежал Шен. – Что случилось?

– А это не может подождать? – все еще недоумевал прямолинейно мыслящий Муан.

– Не может. Мы не будем звать Зага.

– Почему?

– Потому что я не могу позволить, чтобы кто-то узнал о слабости моего брата.

Муан молчал, постепенно осознавая, что Шиан имеет в виду. Но тот продолжил объяснение, раскладывая ему все по полочкам:

– Может, ты и стал по какой-то причине лучше к нему относиться, но остальные старейшины только и ждут возможности с ним поквитаться. Если у кого-то из них закрадется мысль, что Шен больше не в состоянии сдерживать Глубинную тьму… Если он даст лишь повод усомниться в своих силах… Боюсь, они ухватятся за такую возможность, чтобы сместить его и никогда уже не дать оправиться. В прошлом году старейшина Заг был среди тех, кто выступал за заточение Шена на пике Черного лотоса. Я не могу доверять ему.

Пустившись в объяснения, Шиан присел рядом с братом и взял его руку, чтобы поделиться своей духовной энергией. Однако вскоре его глаза пораженно расширились.

– Что происходит? Я не могу влить в него духовную энергию, она словно отекает вокруг него!

Муан вздохнул.

– В общем… он израсходовал много духовной энергии на шествии, помогая своим ученикам добраться до Поляны тысячи духов. А там мы встретили черную девятихвостую лисицу, и она поделилась с ним демонической энергией поляны. Сказала, что из-за ментального удара, который он получил, у него есть выбор: либо принять эту энергию и постепенно стать одним из них, либо умереть.

Шиан прикрыл глаза, устало касаясь пальцами своего лба. Посидев так с минуту, он произнес:

– Это сказал лживый демон. У нас нет причин верить ей.

– Но насчет ментального удара она не ошиблась: с его золотым ядром действительно что-то не так.

Муан посмотрел на бледное лицо Шена. Он казался отрешенным и безучастным к этому миру, и было как-то грустно думать, что он может остаться таким навсегда. За последнее время Муан привык к улыбке на его лице, и лишиться подобного зрелища было бы настоящей потерей.

Неожиданно Шен вздрогнул и чуть повернулся, не открывая глаз. Шиан тут же положил руку ему на лоб.

– Жара нет, – определил он. – Думаю, единственное, что нам остается, – это наблюдать за его состоянием.

Муан неодобрительно промолчал, не споря.

– Надеюсь, тебя не нужно предупреждать, что произошедшее должно остаться в тайне от других старейшин.

– Конечно, – в раздражении дернул щекой тот.

– Слушай, Муан… ты ведь всегда Шена на дух не переносил. Почему же переменил свое отношение к нему в последнее время?

Муан еще раз бросил взгляд на спящего Шена. Он не мог дать определенный ответ даже самому себе. В душе пронеслась тысяча и одна эмоция, а в голове перевернулась сотня мыслей, но ничего конкретного так и не было определено и высказано.

Но Шиан и не настаивал на ответе.

Через несколько дней Шен все еще не открыл глаза, но его внешний вид значительно улучшился, и теперь он стал напоминать капризного ребенка, не желающего вставать с постели. В который раз поправив брату одеяло, Шиан погладил его по черным, струящимся словно шелк волосам, убрав со лба тонкую прядку, встал с кровати и покинул комнату, тихонько прикрыв за собой двери.

В гостиной его дожидался Муан Гай.

– Ты хотел меня видеть? – вместо приветствия спросил он. – Как самочувствие старейшины Шена?

– Ему определенно становится лучше, и по этому поводу я и хотел с тобой поговорить.

– М?

– Как ты думаешь, Шен запомнил, что сделала лисица? Он понял, что она подарила ему энергию демонической поляны?

За эти несколько дней Муан успел в подробностях рассказать главе ордена обо всем, что случилось на шествии.

– Не уверен, что он понял, – пожал плечами мечник.

– Если это так и он не в курсе, тогда я не хочу, чтобы ты рассказывал ему. Думаю, нам лучше держать это пока в секрете.

– Как это поможет? – не понял Муан.

– Я… просто не хочу, чтобы он снова закрылся в себе и озлобился на весь мир. Мне нравится более радостный и открытый Шен, которым он стал. Если же он узнает, что его проклятие может превратить его в демона, что его золотое ядро может разрушиться куда быстрее, чем мы думали, как, думаешь, он отреагирует? Не хочу, чтобы он снова стал ненавидеть весь мир или жить в ожидании смерти.

– Я понимаю, – согласился Муан.

– Если он действительно превратится в демона – он не сможет больше сдерживать Глубинную тьму. Нам придется убить его и забрать клеймо проклятия.

Муан вскинул на Шиана удивленно-недоверчивый взгляд. То, как рационально он говорил о смерти своего собственного брата, об убийстве своего собственного брата, его поразило. Все-таки не зря он является главой всего их ордена – Муан Гаю никогда не понять, как далеко распространяются планы Шиана и насколько ужасающими они могут быть ради достижения блага ордена.

Он напряженно кивнул.

Древний демонический дух подземного озера Онэ медленно тянул своими волосами свое обезглавленное тело. Тело то и дело застревало то между деревьями, то между камнями. Наконец оно упало в воды священного ручья. Голова Онэ подкатилась к телу и приставилась к шее, волосы обмотались вокруг среза, точно стягивающие бинты. Поднявшись на ноги, Онэ хмуро взглянул на заливающуюся смехом черную девятихвостую лисицу.

– Он мне еще за это ответит! – сплевывая мох, пообещал Онэ.

Одно короткое мгновение превратилось в долгий, очень долгий сон. Обворожительная молодая девушка со светлым лицом цвета персика и яркими зелеными глазами, словно искрящимися изнутри. Ее черные волосы были собраны длинной шпилькой с фиолетовыми цветами в высокую прическу, платье цвета утренней росы развевалось на ветру. Она оборачивалась к нему через плечо и улыбалась. А затем, словно по мановению пера, в угоду сну, превращающемуся в утренний кошмар, все в мгновение ока менялось. Кожа ее чернела, словно уголь, и она рассыпалась в прах. А затем все повторялось. Раз за разом одно и то же мгновение, заставляющее грудь разрываться от отчаяния.

Шен открыл глаза и долго безучастно смотрел в потолок, вспоминая это видение. Кто эта девушка? И почему ему так тоскливо оттого, что ее не стало? Он ведь даже не знал ее.

А затем на него обрушилась Система.

[Системное обновление успешно произведено!

Сюжетное задание «Главный герой и главная героиня на Осеннем шествии духов» успешно выполнено. Сюжетное задание «Проникновение на Поляну тысячи духов» успешно выполнено. Главный герой получает +100 к природному обаянию. +50 к крутости главного героя. +10 к злодейскому образу. Получено достижение «Принят за своего». +50 к силе главного злодея. Получен «Темный дар демонической лисицы». «Темный дар демонической лисицы» успешно активирован. Открыта сюжетная арка «Постепенная демоническая трансформация». Приобретена способность «Три силы». Активирована приобретенная особенность «Постепенное безумие». Благодарим пользователя номер два за обращение в наш центр поддержки!]

Долгое время Шен молчал, пытаясь как-то переварить услышанное.

«Постепенная демоническая трансформация?» – наконец уточнил он.

Система с удовольствием отозвалась:

[Благодаря принятому вами «Темному дару демонической лисицы» была открыта бонусная ветвь сюжета «Постепенная демоническая трансформация»].

«…»

«Я так понимаю, моя “трансформация”, раз уж я принял этот “дар”… И что это значит?»

[Поживем – увидим].

«Слушай, Система, ты знаешь, что за девушка сейчас мне снилась?»

[?..]

«Неважно».

Шен наконец обратил внимание на то, что лежит в кровати.

«Я так понимаю, спал я довольно долго… И кстати, почему ты отключалась?»

[Производилось системное обновление из-за смены приоритетов главного героя].

«Это какие такие приоритеты он решил сменить прямо на шествии духов?» – поразился Шен.

Система не ответила.

«Ладно. А что насчет меня? Можешь описать поподробнее, чем мне все случившееся грозит?»

[Понятия не имею. Как я уже сообщала, я не знаю ничего, что не входит в рамки оригинальной новеллы].

Поняв, что от Системы польза нулевая, Шен перестал обращать на нее внимание, сконцентрировавшись на внутреннем созерцании. Ментальная рана, словно невидимые трещины, расползалась в районе груди, имея пять точек-оснований. Тьма в золотом ядре выглядела точно так же, как обычно, зато золотой свет остальной части приобрел более темный и зловещий оттенок, словно подернувшись пеленой. Ощущения от этого были странными. Шен сосредоточился и попытался словно бы очистить свое золотое ядро от грязи. На какое-то мгновение ему удалось увидеть яркий первоначальный свет, но просвет тут же затянулся пеленой. Однако Шена подобное обстоятельство обрадовало: он теперь знал, что благодаря медитации может попытаться это очистить.

Физически он ощущал себя приемлемо, словно только что пробудился от долгого восстанавливающего силы сна. Интересно было, сколько на самом деле занял этот сон.

Он сел на кровати и осмотрел комнату. Явно не его опочивальня в черном замке. По богатой вычурной обстановке он догадался, что находится на пике Золотой зари. Он уже собирался встать, но тут, словно почувствовав его движение, в комнату поспешно вошел Шиан.

– Шен! – с восторгом воскликнул он. – Ты очнулся!

– И сколько я проспал? – уточнил тот, собираясь встать.

– Лежать!! – тут же отреагировал его брат.

От резкого, как хлыст, голоса Шен удивленно замер на месте.

– Тебе рано подниматься, – чуть успокоившись и слегка смутившись, пояснил Шиан, подходя ближе. – Тебе нужен отдых.

– Что-то мне подсказывает, что я и так уже отдохнул немало… Признавайся, Шиан, сколько я спал?

– Ну подумаешь, десять дней, – фыркнул его старший брат. – Мы даже не успели соскучиться.

Шен только хмыкнул. После тех трех месяцев за три дня он уже не особенно переживал о скоротечности времени, да к тому же безотлагательных дел не имел.

– Как твое самочувствие? – присев на кровать рядом с ним, заботливо поинтересовался Шиан.

– Это я у тебя хотел спросить. Как мое самочувствие?

Шиан слегка поджал губы.

– Старейшина Заг предупредил, что ты истратил много духовных сил и тебе необходим длительный отдых. Опять. Почему в последнее время ты такой безрассудный, словно смерти ищешь?

Шен промолчал, не зная, что сказать в свое оправдание.

– Подожди, я заварю для тебя лекарство, – произнес Шиан, вставая с кровати, и покинул комнату.

«Мне сильно повезло, что у Шена остался хоть кто-то, кто готов о нем заботиться, – только сейчас в полной мере оценил Шен. – Если бы не было Шиана, я бы, возможно, уже по глупости умер. Ну или, во всяком случае, мне было бы куда сложнее».

Система, к которой, в принципе, он обращался, ничего не ответила.

Пока Шиан отсутствовал, Шен успел одеться в заботливо оставленный комплект его повседневной серебристой одежды и элегантно убрать волосы, так как в комнате находилось зеркало, дающее возможность оценить свой внешний вид. Долго вглядываясь в свою осунувшуюся физиономию, Шен пришел к мысли, что что-то в нем изменилось. Только вот что? Искорки из глаз пропали, что ли? Или волосы длиннее стали? Что-то неуловимое точно было не так. Неужели это из-за дара лисицы или каких-то там приобретенных способностей/возможностей? Хм…

Сев за стол, Шен почувствовал, что как-то уже подустал. Учитывая, что он сделал всего несколько шагов по комнате, это не радовало. Хотя надо быть оптимистом: главное – что он жив и относительно здоров!

В комнату вновь вошел Шиан, держа в руках пиалу, наполненную травяным настоем. Увидев, что Шен его не послушался и все-таки встал с постели, он нахмурился, но ничего не сказал.

Смиренно выпив горькое снадобье, Шен поднялся из-за стола и сообщил, что отправится на пик Черного лотоса.

– Это не самая блестящая идея. Лучше бы тебе пожить здесь какое-то время. Пока ты не поправишься…

– Нет, – не резко, но непреклонно отказался Шен. – Мне спокойнее в своем черном замке. Здесь я словно бы в гостях… К тому же не хочу взваливать на тебя дополнительные заботы. На тебе и так все дела ордена.

Шиан сжал кулаки.

– Послушай, ты…

– И спасибо тебе, – добавил Шен, улыбнувшись.

Пальцы Шиана разжались, он пораженно расширил глаза, глядя в его лицо.

Шен хмыкнул и вышел из комнаты.

«Надо же, он даже не стал долго спорить, – думал он, покидая резиденцию брата. – Это всё мои способности к убеждению или я и правда уже начал злоупотреблять его гостеприимством?»

Решив, что Шиан в любом случае в душе не против отдохнуть от забот о младшем брате, Шен неспешно направился к мосту, соединяющему пик Золотой зари с пиком Таящегося ветра.

До черного замка путь предстоял неблизкий. Жаль, Шен не мог позволить себе полететь на мече. Он опасался, что уже на полпути свалится с него от усталости. Хотя пешая прогулка на свежем воздухе явно пойдет ему на пользу, учитывая, сколько он провалялся в постели.

Наслаждаясь горным пейзажем, расцвеченным осенними красками, словно огненное полотно, свежим влажным воздухом и легким туманом, Шен брел по мосту, обдумывая все случившееся за время его пребывания в новелле – то есть за время после его перерождения. Он так резко окунулся в события, что только сейчас до него стала доходить мысль о том, как все происходящее удивительно и странно. Трудно было поверить, что «быть Шеном» – это теперь его жизнь. Он не обычный парень, играющий за персонажа, – он реально именно этот персонаж. Боль помогала ему осознавать, что происходящее реально, но только сейчас, кажется, он окончательно принял Шена. И наверное, стоит уже прекращать думать о Шене как о постороннем человеке. Хотя взваливать на себя ответственность за все его дурные поступки не хотелось. Тем более что нынешний Шен даже не имел о них четкого представления, потому что писака Ер часто упоминал многие злодеяния Шена вскользь или же ограничивался общими определениями для создания злодейского образа.

Раздумывая о том, стоит ли поконкретнее расспросить Ера о злодеяниях Шена или же лучше остаться в неведении, Шен добрался до пика Таящегося ветра и вышел на лесную дорогу. Ему предстояло преодолеть еще мост до пика Черного лотоса, который был почти в два раза длиннее, чем мост от пика Золотой зари до Таящегося ветра. А он уже истратил все силы. Решив немножко отдохнуть, Шен присел на лавочку под деревом.

Он сам не заметил, как уснул. Лучи осеннего солнца нежно касались его лица, пробиваясь через крону дерева, тонко щебетали птицы и стрекотали насекомые. Упиваясь моментом, Шен довольно потянулся и открыл глаза. Ветер шевелил золотую крону дерева, под которым он лежал, солнце играло в листьях, опаляя глаза золотым блеском. Оранжевый листок сорвался с ветки и медленно славировал ему на грудь. Шен поднял его, покрутил перед глазами, смотря на мельчайшие прожилки, высвечиваемые солнечным светом, резко сел и тихо, счастливо рассмеялся.

– Забавно видеть старейшину Шена таким довольным после всего того, что он учинил на шествии духов! – донесся до него высокомерный голос.

Шен посмотрел направо и увидел вышедшего из-за поворота дороги старейшину Рэна. В своих стандартных черных одеждах он смотрелся как инородное темное пятно посреди этого чудесного места. Кажется, он появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шен смотрит на листочек и глупо хихикает.

– Точнее, не забавно, – поправился Рэн, подходя ближе, – а раздражающе. Я-то надеялся, что ты со своего Проклятого пика и носа не покажешь в ближайшее время, а ты уже вовсю наслаждаешься жизнью здесь!

– Не очень вас понимаю, старейшина Рэн, – честно признался Шен, опираясь о ствол дерева рядом с лавкой. – Вы упрекаете меня в том, что я улыбаюсь?

– Нет! – прошипел Рэн, словно воспринял этот вопрос как личное оскорбление. – В том, что ты бесчестно выступил на шествии духов! Из-за твоих бесчестных действий ты не дал многим достойным заклинателям добраться до поляны! И на меня бесчестно напал, пользуясь тем, что я не ожидал предательства! А теперь смеешь бахвалиться приобретенными на поляне артефактами! Попросту мерзавец!

«…чего?»

Не успев спокойно оценить ситуацию, Шен вскочил на ноги и произнес:

– Я действовал исходя из соображений безопасности для заклинателей! В том числе спасая и вашу жизнь!

Рэн иронично скривил губы.

– Ха! Чтобы проклятый Шен действовал ради других людей? Да все вокруг прекрасно осведомлены, что ты способен действовать только в угоду своей личной выгоде! Неважно, даже если это может показаться со стороны благим делом, – все это хитрость ради удовлетворения своих эгоистичных желаний, а на чувства и жизни других людей тебе глубоко плевать!

Шен стоял, словно на него ушат воды вылили. Несвежей. Из окрестного болота.

«Да черт тебя подери, Шен! Как можно было быть такой гнидой?!»

Рэн говорил так убежденно, что Шен сам поверил бы, не знай он мотивов своих поступков. Точнее… Ну, мотивов он и сам толком не знал, но знал, что делал все это не из злого умысла!

С другой стороны на дороге появилось несколько учеников. Они быстро приближались, обсуждая что-то, но остановились и замолчали, заметив старейшин Шена и Рэна.

– Чего вам надо, старейшина Рэн? – разозлился Шен. – Хотите, чтобы я признал злой умысел? Или, может, желаете публичных извинений?

– Хм, – Рэн ухмыльнулся и сделал вид, что всерьез раздумывает над этими предложениями, – я бы не отказался от обоих вариантов, но, думаю, справедливее будет, если вы просто вернете артефакты, присвоенные на поляне духов, совету старейшин.

«Да что он вообще несет? Какие артефакты?»

– Я не понимаю, о чем вы, – искренне, но крайне высокомерно произнес Шен, решив уйти отсюда. Не было никакого смысла стоять на месте, продолжая бесплатное представление для учащихся, которых собралось уже неприлично много.

Когда Шен поравнялся с Рэном, собираясь надменно пройти мимо, больше не обращая на него внимания, тот выхватил меч и направил его на хозяина Проклятого пика.

Шен уставился на кончик меча, нацеленный на его горло, чуть нахмурившись.

– Чего вы добиваетесь, старейшина Рэн? Неужели желаете бросить мне вызов?

– Я желаю требовать справедливости! Немедленно идем со мной на собрание старейшин и решим все честным путем!

Пойти или отказаться? Конечно, он мог бы спокойно проигнорировать Рэна, и вряд ли бы тот решился что-то сделать. Правда, если это желание всех старейшин – он может еще больше ухудшить их взаимоотношения, если проигнорирует его. И все же все, чего он сейчас желал, – это чтобы его оставили в покое. Он все-таки еще недостаточно здоров. И пусть он не чувствует боли, но предательская слабость лишает уверенности… Однако, похоже, другие старейшины, во всяком случае Рэн, не осведомлены, что он все это время провалялся в резиденции брата на пике Золотой зари, а не наслаждался отдыхом в черном замке. И не стоит их посвящать в подробности его самочувствия, а то еще почувствуют слабину и решат воспользоваться моментом.

– Хорошо, хорошо, – помахав рукой, покровительственным тоном произнес Шен, – идем на собрание, если уж вы так настаиваете.

Рэна немножко перекосило от этого тона, но он пересилил себя, убрал меч в ножны и резко отвернулся. Шен тихонько вздохнул и последовал за ним.

Так как Рэн набрел на Шена совершенно случайно, никто их в зале собраний еще не ждал. Рэн послал с учениками сообщения главам пиков, и Шену пришлось еще битых двадцать минут стоять посреди зала, ожидая первых обвинителей.

Он сразу понял, что это именно обвинители, как только увидел выражения их лиц. Расположение они выбрали тоже показательное: встали так, что Шен оказался в круге, словно подсудимый. На «суде» были пока пятеро: старейшина Рэн, конечно же, а также старейшины Лев, Тельг Веан, Летис и Лунг.

– Старейшина Шен, рады, что вы наконец почтили нас своим присутствием, – заявила старейшина пика Сиреневого рассвета Летис Лис. Она, кстати, заслуженно занимала звание самой красивой женщины ордена РР и почему-то страшно ненавидела Шена.

«Хорошее начало», – уныло подумал тот. Вслух же нагло заявил:

– Вам стоило раньше сообщить мне, что почтенные старейшины жаждут встречи. Я непременно отложил бы все дела, чтобы почтить вас своим присутствием.

Красивое лицо старейшины Летис на мгновение исказила вспышка гнева, но она тут же взяла себя в руки.

– Мы все принимали участие в шествии духов, – продолжила Летис. – Некоторые из нас явились свидетелями вопиющих действий старейшины Шена. Он всеми силами пытался раскрыть личности своих коллег-заклинателей, чтобы избавиться от конкурентов. И даже напал с мечом на старейшину Рэна!

– Что? – искренне поразился Шен.

То, что несла эта женщина, было полным абсурдом. Мало того что он даже не приближался к другим заклинателям, чтобы как-то пытаться их выдать, так и с Рэном… Напал с мечом?! Да если бы он обнажил свой меч, духи тут же набросились бы на него самого! Если уж на то пошло, то именно Рэн по глупости обнажил свой меч, решив выступить против полчища духов!

– Чего еще ожидать от проклятого?! – тут же поддержал старейшину Летис глава пика Синих звезд Лев. – У этого человека атрофирована совесть! Каждое его действие – образец бесчестия!

– Эй, полегче! – запротестовал Шен. – Это старейшина Рэн обнажил свой меч! Я лишь пытался не дать духам разорвать его на кусочки!

– Словно мы поверим в такую откровенную чушь!

– Пытался помочь старейшине Рэну? С каким таким злым умыслом, хотелось бы знать!

– Ответ очевиден, старейшина Лунг! Мерзавец избавлялся от сильных конкурентов!

– «Мерзавец»?.. Да как вы смеете? – зло произнес Шен. – Вас там даже не было.

– Я свидетель, – тут же вызвался старейшина Лев.

– И я, – подхватил молчавший до этого старейшина Тельг.

«Но вас… в самом деле там не было!» – мысленно возмутился Шен. Он смотрел на окруживших его людей и понимал, что объяснять или отрицать что-то бесполезно. Дело не в том, что они хотят докопаться до правды. Они объединились, чтобы утопить его в придуманной ими же клевете, которую никто не посмеет опровергнуть! Настоящий Шен, должно быть, уже привык попадать в подобные ситуации и мастерски игнорировал нападки и обвинения. Вот только этот Шен впервые сталкивался с такими вопиющими наговорами и несправедливостью, и справиться с нахлынувшими эмоциями сейчас было очень сложно.

А обвинители между тем продолжали:

– На шествии старейшина Шен защищал скорее духов, чем заклинателей! Возможно, тьма уже слишком сильно въелась в его душу.

– Духи легко приняли его, будто он один из них.

– Не следует ли нам пересмотреть полномочия старейшины Шена? Возможно, ученикам опасно находиться рядом с ним!

– Он прогнил насквозь, я давно предупреждал!

И так продолжалось довольно долго, в разных вариациях. Шен не видел смысла спорить или отвечать, да им и не нужны были его ответы. Им необходимо было облить его как можно большим потоком грязи, и они успешно с этим справлялись. Через пятнадцать минут подобного представления Шен ощущал себя так, будто на него излился водопад помоев. Его руки и плечи слабо подрагивали от еле сдерживаемой ярости.

Как раз когда старейшина Летис Лис делилась соображениями о том, каким именно очерняющим душу образом присутствие Шена действует на учащихся и простых людей и как именно его следует изолировать, чтобы спасти невинные жизни, в зал собраний вошли старейшины Муан Гай и Заг.

Муан никак не думал, что первая их встреча после пробуждения Шена произойдет при подобных обстоятельствах. Оглядев тонкую фигуру, стоящую в центре образованного круга и терпеливо сносящую оскорбления, Муан удивленно насторожился. С Шеном определенно было что-то не так, раз он позволил ситуации дойти до таких масштабов. Нет, он и раньше иногда оказывался в подобном «порицательном кружке», но всегда с достойным восхищения высокомерием сносил все нападки, отбивал все остроты и еще умудрялся припугнуть некоторых старейшин, чтобы рот открывать неповадно было. Сейчас же он стоял опустив голову и позволял раз за разом хлестать себя едкими словами. Причем своим смиренным поведением умудрился раззадорить даже тех старейшин, которые обычно боялись сказать ему что-то в лицо. На мгновение Муан Гаю показалось, что Шен сейчас покачнется и упадет на пол, теряя сознание.

Но через мгновение он понял, насколько ошибался. Шен сжал трясущиеся руки в кулаки, аура его резко переменилась, начав источать угрозу. Все старейшины тут же заткнулись и уставились на него. Некоторые чуть попятились.

– Я же говорил! – вякнул кто-то. – Говорил, что он опасен! Он себя не контролирует!

Шен медленно поднял голову, в глазах его читалась еле сдерживаемая ярость. Казалось, убийственная аура вокруг него стала плотнее.

– Приготовьтесь к бою! – крикнула Летис Лис, обнажая меч.

Муан дернулся, собираясь бежать в гущу событий, даже не определившись, на чьей стороне будет вести сражение.

– Что здесь происходит?! – по залу прокатился оглушающий голос, заставивший всех присутствующих замереть на месте.

В помещение быстрым шагом ворвался Шиан.

– Старейшина Летис Лис! Вы в своем уме? Вы обнажили свой меч на собрании старейшин! Шен! Успокойся!

Убийственная аура вокруг Шена быстро истаяла. Ему стоило огромных усилий, чтобы не покачнуться. Старейшина Летис Лис после слов Шиана тут же убрала свой меч и склонилась в поклоне, извиняясь за содеянное.

Еще раз окинув собравшихся взглядом, Шиан принял решение и, взглянув на Шена, холодно произнес:

– Шен! Тебе следует возвратиться на пик Черного лотоса. Мы со старейшинами обсудим случившееся и позовем тебя, когда решение будет принято!

Шен догадывался, что это тоже не очень-то вежливо и ему стоило бы возмутиться, но он не хотел задерживаться здесь ни на минуту, а уж тем более снова пытаться что-то объяснять. Поэтому, слегка кивнув Шиану, он резко развернулся и, на пределе своих актерских способностей надменно подняв голову, быстро покинул зал.

Глава 20. Сувенир на память

[Системное уведомление! +10 баллов за проявленную сдержанность. – 100 баллов за недостаточную злодейскую харизматичность. – 20 баллов за проигрыш в дискуссии…]

«Ты ЭТО называешь дискуссией?!» – возмутился Шен, но Система продолжала перечисление:

[+40 баллов за угнетение большого количества противников на близкой дистанции. Открыта дополнительная сюжетная арка «Противостояние собрания старейшин пику Черного лотоса». Открыто сюжетное задание «Доверие старейшины Лева». Принято сюжетное задание «Доверие старейшины Лева». Открыто достижение «Признан темным». Активирована подавляющая темная аура].

Система замолчала. Пока она перечисляла все это, Шен успел спуститься по ступеням административного здания и направиться в сторону моста к пику Черного лотоса.

«Что еще за аура? Как ее деактивировать?» – удивился Шен.

[Приобретена после дара черной лисицы как одна из развивающихся способностей на пути становления демоном].

«Что?!»

У Шена чуть почва из-под ног не ушла, когда он это услышал.

«Так вот что значила “демоническая трансформация”?! Я серьезно могу превратиться в демона?!»

От злости и потрясения Шен перешел на бег. Сам не понял, откуда взялись на это силы, но до моста он добежал в два счета. Почувствовав, что наконец избавился от досужих ученических взглядов, Шен упал на колени, пытаясь отдышаться.

[Я бессильна объяснить вам сложившуюся ситуацию, – тем временем заявила Система. – В оригинальной новелле Шен просто был мразью, но не пытался становиться демоном. Хотя его золотое ядро постепенно разрушалось, его бы попросту поглотила тьма. Если бы главный герой не убил его раньше].

Шен немного успокоился и сел. Взгляд его бессознательно устремился вдаль, на горы, покрытые золотом и туманом. Вокруг было так красиво, что сердце щемило.

«Я не буду ни о чем из этого сейчас думать, – решил Шен. – Ни о сюжетных заданиях, ни тем более о демонах. Подумаю об этом завтра».

Он почувствовал в стороне чье-то присутствие и обернулся. Муан Гай стоял у начала моста и молча смотрел на него.

В зале собраний Муан замешкался, не зная, что лучше предпринять. Нужно ли остаться на собрании и попытаться вступиться за Шена или лучше пойти и поговорить с ним лично? В итоге он избрал второй вариант, потому что… потому что выступать перед старейшинами на стороне Шена – для Муана что-то очень противоречивое, и он далеко не уверен, что это было бы правильно. Отношение старейшин к Шену являлось вполне оправданным, и Муан не думал, что в его силах это изменить, да и не был уверен, что его на самом деле необходимо менять. Шен оставался для него человеком с непостижимой мотивацией что раньше, что сейчас, и Муан предпочел думать, дескать, пускай более мудрые люди решают, достоин он доверия или нет. Муан, который всегда раньше высказывался категорично против Шена, решил, что на этот раз будет более чем достаточно, если он просто останется нейтральным.

Но, несмотря на все эти соображения, лично как человек он о Шене почему-то беспокоился. Благодаря Осеннему шествию духов Муан увидел Шена совсем в других красках. Начнем с того, что тот его спас. А раньше Муан голову бы дал на отсечение, что Шен скорее насладится издалека зрелищем его кончины, а потом еще и станцует на его могиле. И по нелепости Муан подставился как раз так, что Шену только и оставалось, что отойти и посмеиваться, наблюдая со стороны за его быстрой смертью. Однако он его спас. Тогда еще Муан мог решить, что Шен сделал это просто из прихоти. Но, получается, на самом шествии он из той же прихоти помогал другим заклинателям и своим ученикам. Это были поступки благородного человека. Совершал ли он и их шутки ради? С Шена станется. Но не мог же он зайти в своих развлечениях так далеко, что сам из-за нехватки сил чуть не умер. Значит, он это делал из благородных побуждений, а не потому, что хотел развлечься? Или просто заигрался? Муан уже долгие годы считал его отбросом. Но почему-то сейчас, когда он находился рядом, такого чувства не возникало. Да что не так с этим Шеном? У Муана уже мозг взрывался.

Он решил направиться в черный замок и уточнить у Шена некоторые моменты. Но, подходя к мосту, ведущему к Проклятому пику, заметил его фигуру и остановился. Шен сидел на мосту с ровной спиной, словно изваяние, и взгляд его был устремлен вдаль. На его нефритовом лице не читалось никаких эмоций. Он просто сидел там и смотрел вперед, а Муан не понимал, почему застыл и не двигается с места, вместо того чтобы подойти к нему и начать разговор.

Но вот Шен обернулся и посмотрел прямо на него, и Муан наконец смог отмереть.

«Капец как мне надоело постоянно показываться перед этим человеком слабым, – мысленно протянул Шен, поднимаясь на ноги и наблюдая, как старейшина пика Славы приближается к нему. – Если он обо всем этом расскажет – моей репутации точно конец. Надеюсь, все-таки подобного не случится, ведь Шиан не зря ему доверяет. Да и воинская честь вряд ли позволит ему распускать сплетни о ком бы то ни было. Хм, бедняга Муан. Наверное, скучно живется из-за такого хорошего характера».

И все-таки Шена здорово злило, что Муан сейчас идет к нему. Ну вот что им всем от него сегодня понадобилось?! Оставьте уже в покое!

– Старейшина Муан, – прохладно произнес Шен, когда тот с ним поравнялся. Затем развернулся и пошел к черному замку. А то путь и так неблизкий, чтобы тратить драгоценное время на разговоры с Муаном на одном месте.

Муан слегка склонил голову, отвечая на приветствие, а затем нагнал Шена и пошел рядом с ним. Молча. Какое-то время Шен ждал начала диалога, а потом стал с подозрением на него коситься: уж не вознамерился ли тот прийти в черный замок и напроситься на чашку чая?

Но затем Муан все же заговорил:

– Я рад, что тебе уже лучше.

Шен воспринял эту фразу достаточно негативно. Он расплывчато помнил все то, что происходило после схватки с духами у поляны, и это его совсем не радовало. Зато он отлично помнил, что с Муаном они не друзья, а, скорее, коллеги, которым приходится друг друга терпеть. «Так что хватит мне зубы заговаривать этой притворной заботой, что на самом деле тебе надо?» Конечно, вслух он сказать этого не мог. А хотелось.

– Ты помнишь, что было на поляне?

– Что именно ты имеешь в виду?

– Хотя… ты, наверное, не мог этого запомнить… Девятихвостая лисица разрешила взять по одной вещи с поляны на каждого.

«О! Так об этих артефактах говорил Рэн?»

– Вот, – произнес Муан и внезапно протянул Шену руку со сжатой в ней веточкой.

– Что? – Шен даже дернулся в сторону.

– Это твое. Лисица не разрешила забрать для тебя настоящий артефакт, но позволила отломать веточку от куста, что рос возле родника.

– Это… – Шен покрутил в руке веточку. На ней не было ни листочка! – Это… Она засохла.

Муан скрестил руки на груди.

– Ты что, не додумался на эти десять дней ее в воду поставить? Ты что, все это время хранил ее в кармане?

– Бери что дают! Это твой сувенир с Поляны тысячи духов!

– Хм, лучше б ты камешек красивый из ручья забрал.

Муан возмущенно-неодобрительно посмотрел на него. Шен чуть не рассмеялся. Все-таки забавно его дразнить, когда он такой непосредственно-прямолинейный в своих действиях.

Покрутив в руках веточку, он все-таки решил ее не выбрасывать и понес с собой. Он еще в прошлой жизни любил складировать всякий ненужный хлам, пока горы барахла не становились опасными для жизни и не начинали пытаться пробить потолок. Тогда он брал огромные мусорные мешки, часами сидел, перекладывая все с места на место, рассматривая каждую вещь и вспоминая, при каких обстоятельствах она у него появилась и что за воспоминания с нею связаны. Так могло продолжаться на протяжении десяти часов, затем ему окончательно надоедало, он сваливал все, что мешало ему откопать кровать для отдыха или загораживало проход на кухню, в мешки и выносил на помойку. Так что к подаренной веточке он отнесся соответственно и даже подумал о том, что это первый шаг в создании уюта в пустых залах.

– А что за артефакт ты для себя вынес с поляны?

Словно ожидая этого вопроса, Муан тут же вынул из ножен меч и взмахнул им в воздухе. Его лезвие казалось практически прозрачным, и от него исходила такая сильная аура, что у Шена по телу мурашки пробежали.

«Меч?! – в сердцах мысленно кричал он. – Ты вынес с поляны бессмертный меч?! А мне, значит, презентовал веточку?!» Теперь, в свете новых фактов, этот подарок походил на изощренную насмешку. Неужели Муану хватило мозгов, чтобы так тонко над ним подшутить? Шен посмотрел на довольное лицо самого сильного мечника ордена РР. Не-е-е, это просто совпадение. Очевидно же, что он и не подозревает, как тонко его сейчас потроллил.

Налюбовавшись на свое сокровище, Муан спрятал меч в ножны.

– Выглядит… чем-то особенным, – спокойно признал Шен, подавив вспыхнувший гнев.

– Этот меч невероятно концентрирует духовную энергию. Я назвал его Рассекатель духов.

– Иронично, что именно духи сделали тебе такой подарок, не находишь?

– Ну… возможно… Какое это имеет значение?

Шен пожал плечами. Так как на этом Муан замолчал, а путь до черного замка был еще достаточно долог, чтобы Шен не начинал слишком переживать насчет чая, то он просто отвернулся, любуясь видами, смотреть на которые, кажется, ему никогда не надоест.

– Я хотел у тебя кое-что спросить. Если ты, конечно, ответишь честно, – серьезным тоном произнес Муан.

У Шена появилось сильное предчувствие, что сейчас ему придется очень много врать.

– Почему ты столько сделал для того, чтобы твои ученики попали на поляну?

А хороший, черт возьми, вопрос! Понимаешь, Муан, я сам толком не понял еще, почему сюжетному заданию необходимы были главный герой и героиня на Поляне тысячи духов! Может, над ним вообще Система приколоться решила.

– Мне захотелось, чтобы они побывали там. Благодаря этому они смогут стать гораздо сильнее в рекордные сроки.

(Я надеюсь.) Ну что, достаточно правдоподобно? Достаточно?

Муан ничего не ответил. Снова продолжили путь в молчании.

«Как же я устал, – думал Шен, рассматривая черный замок на горизонте. – Если бы не Муан, прилег бы прямо на мосту, чтобы отдохнуть! И почему тут не расставлены лавочки или скамейки?»

– А почему ты не на собрании со всеми? Сейчас, должно быть, обсуждается моя изоляция, – дошло до Шена.

– Я решил воздержаться от голосования по данному вопросу.

Шен хмуро посмотрел на него. Его мнение о Муане сейчас резко упало на несколько пунктов. Ведь он был единственным настоящим свидетелем, который находился рядом с Шеном на протяжении всего шествия и мог бы пролить свет истины на их лицемерную клевету! Но вместо этого он решил изолироваться от проблемы. Шен на самом деле был разочарован. В нем поднимался гнев. Как этот человек, который слова доброго в его защиту сказать не желает, смеет идти рядом с ним, тратить его время на бесполезные разговоры и прикидываться дружелюбным?! Да как ты смеешь вообще?!

[Активирована подавляющая темная аура], – сообщила Система.

«Что, опять?!»

Муан тут же ощутил изменение атмосферы и отскочил от Шена в сторону. Взглянув в лицо хозяина Проклятого пика, он увидел, что в глазах у того появился нехороший черный блеск.

– Думаю, тебе следует вернуться на собрание старейшин, – сквозь зубы процедил Шен. – Или же катиться в любую другую сторону, хоть на пик Славы, хоть на деревню к дедушке! Только отвалить уже от меня и не выбирать пик Черного лотоса как вектор движения! Там тебя никто никогда не ждет!!

Муан в растерянности глядел на кипящего от злости Шена. Мало того что он не понял, почему тот вдруг резко рассвирепел, так он даже нескольких словесных оборотов, которые тот использовал, не понял!

– Что ты сказал? – переспросил он из любопытства, потому что суть, которую желал донести Шен, он в целом уловил.

Шен прикрыл глаза, словно пытаясь справиться с накатившими эмоциями, а затем вдруг пошатнулся и рухнул на мост.

– Шен!

Глава 21. Новая новелла

Муан на мгновение дернулся вперед, когда Шен падал, но так и застыл с протянутой рукой.

А Шена падение на твердый камень как-то слегка взбодрило. Глухо зарычав, он с трудом сел.

– Э-э-э… с тобой все нормально? – примирительным тоном спросил Муан.

Взгляд Шена желал ему быстрой смерти прямо на этом самом месте.

Вообще-то Муан хотел предложить ему свою помощь, но все же догадался, что Шен скорее скинет его с моста, чем примет ее. Задачка по налаживанию их отношений оказалась сложнее, чем представлялось Муану. Точнее, он всегда расценивал как свое полное право возможность высказывать неодобрение хозяину Проклятого пика, следить и не давать ему творить гнусные поступки и все такое. О том, что это может работать в обе стороны и на самом деле Шен не сменит плохое мнение о нем только потому, что мнение сменил Муан, он как-то не задумывался. А теперь вот старый добрый проклятый Шен снова смотрит на него как на врага. Раньше подобное не вызывало никаких эмоций, а теперь почему-то уязвляло.

– В любом случае я сказал все, что хотел. Мне пора идти, – спокойным тоном произнес Муан, слегка поклонился, развернулся и пошел прочь.

Затем все еще наблюдавший за ним Шен увидел, как Муан запрыгнул на меч и взвился в воздух, быстро отдаляясь. Проводив его напряженным взглядом, Шен наконец перевел дыхание.

[+10 к злодейскому образу], – прокомментировала Система.

Шен лег на мост и уставился в голубое небо.

Несколько следующих дней прошли (на удивление) в тишине и спокойствии. Никто не пытался покуситься на одиночество Шена в черном замке. Он провалялся эти дни в постели и, так как делать было совершенно нечего, успел задолбать Систему вопросами настолько сильно, что та уже несколько часов отказывалась выходить на связь. Зато узнал, как попал на пик Золотой зари, отключившись на поляне (Стоило бы поблагодарить Муана? Ни… за… что!), как активировать свою подавляющую темную ауру, что там за сюжетные арки и задания пооткрывались, когда он не обращал на это внимания, и почему в свое время старейшина Лев поссорился с Шеном. Последнее оказалось довольно занятной историей. Оказывается, в прошлом Шен с Левом неплохо ладили, но у Лева всегда была небольшая слабость, а люди со слабостями были для Шена словно красная тряпка для быка. Он просто не мог оставить все как есть и не воспользоваться своим знанием в угоду своей подлой душонке. Делал он это исключительно потехи ради. Слабость Лева была совсем наивной – он был тот еще коллекционер редких жемчужин. Причем не из каких-либо меркантильных соображений, а исключительно для эстетического удовольствия. И узнал он как-то раз об одной огромной-преогромной красивенной жемчужине, которую, конечно же, охранял гигантский змей-демон: она была упрятана в недра горы, окутана древним проклятием и так далее и тому подобное, насколько хватило скудоумной фантазии господина-глубинной-тьмы еще в бытность того обычным писакой. В общем, Лев организовал священный поход на жемчужину, уговорив Шена ему помочь. Уговорами дело не обошлось, и хозяин пика Черного лотоса выторговал для себя половину винного погреба – второй коллекции-гордости старейшины Лева. Ну и как же закончилось дело? Все уже было очевидно, но Шен не перебивал Систему, когда она это рассказывала. Конечно же, Шен победил змия и добрался до жемчужины, но, когда старейшина Лев уже тянул к своей прелести ручонки, расплываясь в счастливой улыбке, Шен спрятал ее в карман и заявил, что это теперь его собственность. Та-дам, занавес. Леву так и не удалось забрать жемчужину у Шена, хотя он много раз пытался. Лев был достаточно терпелив и предпринимал многочисленные попытки уговорить Шена, злясь, но все еще его не ненавидя. Но вот когда Шен сказал, что уничтожил жемчужину, вот тогда Лев не смог такое стерпеть и с тех пор Шена люто не любил.

И теперь сюжетное задание предлагало Шену помириться с этим человеком. Почему бы и нет, в самом деле? (Сарказм.)

Тихие денечки продолжались, и Шен решил заняться медитацией и приведением в относительный порядок своего золотого ядра. Он поднялся на самую высокую из башен черного замка, вышел на крышу, предупредил Систему, чтобы обязательно что-нибудь сказала ему через неделю, если он вновь не заметит, как летит время, и погрузился в медитацию. Золотое ядро все так же было подернуто пеленой. Ментальная рана тоже была на месте. Сконцентрировав внутреннюю энергию, Шен принялся усмирять эту темноту в своей груди, стараясь сжать ее до небольшой точки: точно так же, как в его золотое ядро была впаяна тьма проклятия. Быть может, ему удастся этим сдержать свою «демоническую трансформацию» или хотя бы осознанно ее контролировать. Сначала ему казалось, что все получается довольно легко, но затем живот пронзила острая боль, он согнулся, чуть не застонав. Концентрация была нарушена, и темная пелена тут же растеклась на прежнее место.

Вторая попытка закончилась точно так же. И третья. И четвертая. Но у Шена было достаточно терпения и свободного времени, чтобы пытаться снова и снова. При двадцатой попытке он заметил, что успевает продвинуться в очищении ядра дальше, прежде чем его скручивает боль. После шестидесятой попытки он перестал считать.

[Способность «Три силы» успешно адаптирована!]

Этот воодушевленный голос вырвал его из бесконечной пелены, в которой он пребывал.

«Что? – Шен приподнялся с каменного пола и вновь сел в позу для медитации. – Уже неделя прошла, что ли?»

[Нет, пять дней! – радостно заявила Система. – Но пользователь номер один очень просил, чтобы вы с ним увиделись. На самом деле он уговаривал меня попросить вас все это время. И раз уж вы все равно закончили с укрощением темной стороны своей сущности, я решила рассказать об этом].

Шен присмотрелся к своему золотому ядру. Теперь оно стало выглядеть совсем уж абсурдно: словно поделенный на три секции шарик.

«Поверить не могу, мне и в самом деле удалось!» – он радостно вскочил на ноги, чуть ли не прыгая от счастья.

[Поздравляю!] – разделила его радость Система.

«А чего темное облако от меня хочет?»

[Возможно, узнать ваше мнение о нескольких главах его новой новеллы…]

Шен приподнял уголок рта в ироничной усмешке.

«Ладно, я схожу. Все равно у меня к нему тоже есть несколько вопросов».

Спускаясь с башни, Шен походя оценил, что, несмотря на всю радость от победы над подарком демонической лисицы, ментальная рана – «подарочек» главного героя – все еще никуда не делась, а может быть, даже стала чуть больше. Все-таки плохой из него выходит бессмертный заклинатель. Шен вечно творит какие-то глупости с этими сверхъестественными способностями.

Он дошел до зала Глубинной тьмы и оценил, что печать на правой руке стала только чуть покалывать. Похоже, злобное облако поняло урок и не слишком высовывалось.

Так оно и оказалось, когда Шен толкнул дверь и зашел внутрь, окидывая помещение хозяйским оценивающим взором. Тьма колыхалась у самой расщелины, словно чуть-чуть высунула любопытный нос.

– Маньячный любитель тройничков! – радостно воскликнула Глубинная тьма, как только его увидела.

– Можешь звать меня Шен, – милостиво дозволил тот.

– Я очень рад наконец-то снова тебя видеть! Честно говоря, я боялся, что ты обиделся на меня после случившегося.

«На дураков не обижаемся…» – мысленно протянул Шен, но вслух ничего не сказал, а только сложил руки на груди, подходя чуть ближе ко тьме.

– Ладно-ладно, – замахал щупальцем Ер, – извини. У меня слегка помутился рассудок, когда я подумал о перспективах.

– Забудем об этом недоразумении, – согласился Шен (в конце концов, ему еще писаку о прошлом Шена расспрашивать, не надо его расстраивать). – Зачем ты меня звал?

– Ну… я соскучился по живому общению. Система держит меня в курсе текущих событий, но это же совсем не то!

– Скажи честно, – неожиданно заинтересовался Шен, – когда ты писал «дни пролетели за днями», вообще задумывался о том, что было в этот промежуток времени?

– Ну… в общих чертах.

– А как главный герой из робкого мальчика превратился в ловеласа?

– Он…

Тьма заколебалась, и Шен затаил дыхание в ожидании откровения.

– …просто повзрослел…

Бамс! Шен пожалел, что тьма перед ним не очень-то материальна.

– Графоман несчастный!

– Не, ну нормально? – возмутился Ер. – Я написал более семисот глав! Я исписал просто километры виртуальной бумаги! Как я мог бы так много написать, если бы застревал на подобных мелочах?!

– Подобные мелочи раскрывают персонажей вообще-то!

– Моих персонажей раскрывают бои и постельные сцены, ы-хы-хы.

Шену показалось, что облако чуть покраснело, когда стало мерзко хихикать.

– Поверить не могу, что я прочитал всю эту историю… – тихо пробормотал Шен. – В мое оправдание будет сказано, что я просто хотел расслабиться после работы и ни о чем не думать, а твоя история неплохо отключала мозг. Даже слегка его разжижала…

Ер хрюкнул и замолчал.

– Восприму это как признание моих заслуг, – после размышления над словами Шена заявил автор. – Вообще-то, – начал он после непродолжительного молчания, – я хотел, чтобы ты послушал мою новую новеллу.

Сначала Шен хотел сразу отказаться: все-таки дважды наступать на одни и те же грабли… Но потом решил, что может пойти на компромисс:

– Давай так: я послушаю несколько глав, а ты взамен расскажешь мне о прошлом старины Шена.

– О каком таком прошлом? – не поняло Великое Божество.

– О том самом. Как все получилось с проклятием и все такое.

– Я же об этом в новелле писал!

– Я немножко пропустил главы про злодея…

Хоть у Глубинной тьмы и не было глаз, Шен почувствовал на себе осуждающий взгляд.

– Ладно, так и быть, расскажу тебе, неудачнику. Но сначала твоя очередь.

Согласившись, Шен уселся прямо на пол (за неимением мебели) и принялся терпеливо слушать рассказ. Глубинная тьма прокашлялась, словно имела горло, и немного взволнованным тоном начала:

– Глава первая…

Через какое-то время Шен осознал, что он с удовольствием применил бы читерский прием «дни пролетели за днями».

– Глава двадцать пятая. «Этот герой не может выбрать одну». Я выбрал место для отдыха, и этим местом были колени красавицы. Мой взгляд поднялся к легкому румянцу на ее щеках и лучащимся обожанием глазам. «Я так счастлива, – произнесла она. – Ты ведь останешься со мной?» – «Не в этой жизни, детка. В этой жизни герой нужен многим людям…» Эй, ты слушаешь?!

– А? Само собой! Просто задумался.

– И о чем я сейчас прочитал?

– Что?

– Последнее предложение. Повтори!

Шен напрягся.

– Главный герой восхвалял себя?

– Хм, ладно… Ну и как тебе в целом?

– Неплохо…

– Хм, и это всё?

«А что тут скажешь?! – мысленно взорвался Шен. – Почти все эти главы ты посвятил описанию крутости главного персонажа! Сюжет как таковой только начал зарождаться!»

– Ты… заметно потратил много сил на продумывание главного героя. Он получился колоритным, – признал Шен.

На деле только главный герой там хоть как-то и получился, остальные просто были неживыми картонками. Очевидно, мечтая на сей раз перенестись в главного персонажа, автор наделил его просто божественной силой, несоразмерной окружающему его миру, и сделал просто over-мэрисьюшным! Настолько мэрисьюшным, что любая юная создательница фанфика про попаданку в фэнтезийный мир начинала казаться опытной писательницей, умеющей подводить основу под рояли в кустах. Но, наверное, не стоит сейчас разбивать розовые мечты писаки Ера в пух и прах.

– Теперь твоя очередь.

– Нет-нет! – запротестовал Ер. – Ты еще даже трети не оценил!

– А сколько глав ты успел Системе надиктовать? – побледнел Шен.

– Триста шестнадцать. И пока хотя бы сто двадцать не оценишь, я твой вывод принять не смогу!

– Ты, верно, шутишь! Я тут состарюсь, пока слушать буду! У меня другие дела запланированы!

Шен встал с пола и направился к выходу.

– Ладно! – крикнуло темное облако.

Шен остановился, на лице засияла довольная улыбка. Он так быстро сдался?

– Остальное тебе прочитает Система! Ты можешь заниматься своими делами и слушать одновременно.

[Выполню это с радостью], – тут же добавила та.

– Да чего вы такие жестокие?!

Глава 22. Встреча со старым приятелем

Шен ходил по замку, слушая новеллу Ера в исполнении Системы. Он изучил все помещения, слушая новеллу. Наткнулся на тот самый пресловутый винный погреб, слушая новеллу. Поставил в воду веточку, подаренную Муаном, слушая новеллу. Медитировал, слушая новеллу. Гулял по черным склонам пика Черного лотоса, слушая новеллу. Спал, слушая новеллу. В конце концов ему захотелось броситься в расщелину Глубинной тьмы, только бы не слушать новеллу, но он боялся, что и там его достанет Ер.

Хотя, справедливости ради, постепенно сюжет стал даже интересным, и, если бы не всесилие главного героя, за которого было невозможно переживать в принципе, настолько он был хорош во всем, было бы даже увлекательно. Шену нравился слог повествования, но вот главный герой… Это была даже не новелла, а излияние всех мечтаний Ера о том, каким бы он хотел видеть себя в следующей жизни, если б у него был безграничный выбор сил и возможностей, которые даются просто так, ни за что.

[Глава триста шестнадцать. «Мой новый трофей для гарема»], – прочитала Система.

«Всё, хватит! – взорвался Шен. – Если он не расскажет мне то, чего я хочу, сейчас, я его изгоню в мир иной! И неважно, сколько при этом сил придется потратить!»

Все это время, пока Шен слушал новеллу, он иногда комментировал события или интересные обороты, которые ему нравились, а Система передавала его слова Глубинной тьме. Поэтому сейчас, когда Шен ворвался в зал с тьмой, писака не сгорал от нетерпения, а был более-менее удовлетворен комментариями читателя.

– Рассказывай! – потребовал Шен.

Он сложил руки на груди и встал перед тьмой.

– Ну… – протянул Ер. – Э-э-э… с чего бы начать… Шена прокляла бессмертная заклинательница Рурет. Она свою душу уничтожила ради этого, полностью, поэтому проклятие приобрело такую силу.

– А что именно произошло? И почему она это сделала? И кто она вообще такая?

– Понимаешь… тут такое дело… Я плохо помню, – повинился писака Ер.

Шен пораженно уставился на него:

– Ты прикалываешься, что ли?

– Нет. Я придумывал эту часть несколько лет назад. Это же был просто обоснуй, я не слишком зацикливался на нем. С тех пор столько воды утекло, столько сюжетных арок…

Шен почувствовал, как из печати на его правой руке вырывается тьма.

– Ты что делаешь?! – возмущенно закричало злобное облако, замахав щупальцами.

Шен молча направил ладонь на него. Облако взвизгнуло и спряталось в расщелину.

– Да что ты такой вспыльчивый! – донеслось оттуда. – В прошлом Шена вообще много всякого негатива! Живи будущим!

– Как бы мне хотелось тебя придушить!!

Прошло около месяца, а его тихое уединение так никто и не нарушил. Шена постепенно начинало тяготить одиночество. Система и гребаный писака не слишком его разбавляли, хотелось живого общения. А еще его тревожил тот факт, что ему так и не объявили решение старейшин. Неужели они вознамерились его здесь на самом деле изолировать? И что он тогда будет делать?

Шен размышлял над этим какое-то время и пришел к выводу, что вряд ли им удастся заточить его на пике как какого-то злого духа. Значит, максимум, что они могут сделать, – запретить ему появляться на других пиках и общаться с учениками. Это, конечно, будет прискорбно, но вряд ли смертельно: кроме пиков ордена РР существует еще довольно обширный внешний мир.

И все-таки с каждым днем Шену становилось все тоскливее. Он чаще смотрел на мост, отделяющий пик Черного лотоса от пика Таящегося ветра, и ловил себя на мысли, что будет рад уже даже Муану. Но никто не шел.

Он также все чаще собирался сам покинуть свое убежище, но останавливался перед мостом. Уже четвертый день кряду. У него были разные соображения насчет своего своевольного явления. Начиная с того, не будет ли он выглядеть жалко, первым пойдя навстречу, и заканчивая тем, что так он может нарушить зарождающееся спокойствие и вызвать на свою голову новую волну ненависти.

Больше всего он злился на Шиана, который мог бы найти минутку и хоть что-то ему сообщить!

Очередной тоскливый день закончился, и в небе взошла белоснежная луна. Почти такая же, как в его настоящем мире, только раза в два больше. Видимо, господин Ер и здесь не слишком напрягал свою фантазию.

Шен вышел во двор и вдохнул холодный ночной воздух. Горы тонули во тьме, белые облака отражали лунный свет серебряными бликами, и это был очередной невероятно красивый вид, созерцание которого наполняло сердце Шена детским восторгом.

Бессмертный заклинатель вышел на тропинку и побрел по месту, которое ранее могло быть прекрасным садом, а сейчас являлось скоплением черных скрюченных стволов и сухих веток, образующих над головой плотный полог. Лунный свет просачивался сквозь ветви и оставлял на черной земле яркие блики.

Через какое-то время Шен вышел в место, ранее, видимо, представлявшее собой бамбуковый лес, сейчас же здесь черные тонкие стволы поднимались к небу, слегка изгибаясь и покачиваясь на ветру. Свернув с тропы, а может, найдя еще одну, Шен продолжал бесцельно бродить между темными стволами. Неожиданно его кольнуло словно бы воспоминание. На сердце стало неспокойно и появилась непонятная тоска. Шен осмотрелся по сторонам, пытаясь заметить то, чего уже давно не существовало. Откуда это странное чувство? Он застыл на месте, пытаясь вспомнить. Мысль крутилась где-то на задворках сознания, не даваясь.

Он сделал еще шаг в сторону и снова замер, кое-что понимая.

– Это… то самое место? – вслух пробормотал он.

То самое место из его сна. Он не слишком обращал внимание на пейзаж, концентрируясь на лице девушки, но сейчас… сейчас постепенно осознавал, что она стояла в бамбуковом лесу. Улыбалась ему и рассыпалась на черные осколки. Неужели… это и была Рурет?

– Рурет… – тихо произнес Шен.

Ветер подхватил звуки, выплетая ими узоры среди деревьев, черный бамбуковый лес заколыхался, словно потревоженное море, и как будто заплакал.

«Ру-рет…» – донеслись до Шена его же слова, словно повторенные на разные лады.

Почему-то стало так больно, не физически, но сердце словно разрывалось от тоски, что Шен постарался побыстрее покинуть это место. Быстрым шагом он возвратился в замок и захлопнул за собой входные двери, будто спасался бегством от привидения. Он постоял какое-то время, прислонившись спиной к створке двери и прислушиваясь к своим ощущениям. Это было странно. Его словно окутывали чужие эмоции.

Он уже давно собирался кое-что сделать. Вздохнув, Шен пришел к заключению, что сейчас самое время.

Он спустился в винный погреб и откупорил один кувшин вина.

– А старина Лев не зря гордился своей коллекцией! – через какое-то время прокомментировал он пустоте.

Пустота не ответила, и от этого стало еще тоскливее. После второго кувшина Шен понял, что с этим нужно что-то делать. К примеру, найти собутыльника. Выбрав еще один кувшин покрасивее, Шен покинул погреб, чтобы встать на меч и лететь навстречу верным врагам.

Сначала Шен собирался лететь по знакомому маршруту, но затем передумал, решив, что, раз уж Система наметила для него следующую жертву, стоит продвинуться в выполнении сюжетного задания.

Пик Синих звезд воспитывал ученых мужей: интеллектуалов среди интеллектуалов, деятелей науки, двигателей ученой мысли и все такое. Жили ученики пика в небольших деревянных домиках на четыре человека. Эти домики, напоминающие беседки, были понатыканы на восточной стороне склона довольно беспорядочно, но издалека красиво. На вершине же, конечно, стоял большой деревянный дворец-резиденция старейшины Лева.

Памятуя предыдущие деньки, когда они с Левом были приятелями (точнее, не памятуя, а представляя со слов Системы), Шен решил не тратить времени на формальности и просто войти в резиденцию через открытую галерею на втором этаже.

Старейшина пика Синих звезд выглядел лет на тридцать старше Шена, являясь таким великовозрастным мужчиной в самом соку, которого язык не повернется назвать стариком, но и от молодого человека там уже давно ничего не осталось. Беспокоили ли морщины на лице самого старейшину – непонятно, но он всегда уделял большое внимание своей внешности, элегантно выстригая козлиную бородку и методично тратя уйму краски на закрашивание седых висков. Видимо, силы он прилагал не напрасно, потому что не имел недостатка во внимании противоположного пола. Все из-за его импозантности. Вот бывают такие люди: не красавцы, но привлекают каким-то природным обаянием. Задаваясь вопросом, как такому человеку Шен мог быть хотя бы приятелем, он пришел к выводу, что, должно быть, у хозяина пика Синих звезд тот еще прескверный характер.

К примеру, это выражалось в том, что он заставлял группу учеников быть у него на побегушках в качестве прислужников. Шен как раз наткнулся на одного из таких бедолаг, караулящего под дверью рабочего кабинета старейшины на случай, ежели тому что-то понадобится ночью темной.

– С… са… ста… ста… старейш-ш-ш… – в ужасе стал заикаться тот, увидев приближающегося Шена.

– Старейшина, – подсказал Шен.

На мальца было больно смотреть. У того аж слезы на глаза навернулись, и он весь сжался, не зная, что делать.

Шен чуть прищурился.

– Что же мне с тобой делать… – зловещим тоном протянул он.

Парень осел на пол, так как ноги его подкосились от страха.

– Отдохни пока здесь, – милостиво махнул рукой Шен, внутренне ухохатываясь.

Он резко распахнул дверь в рабочий кабинет старейшины Лева, при этом выкрикнув:

– Старе!.. Старина Лев! Гляди, что у меня есть!

«Старина Лев» чуть не захлебнулся рисовым вином, которое тихонько потягивал, читая книжицу фривольного содержания. Увидев на пороге Шена, он сначала остолбенел, потом обалдел, а потом рассмотрел символы на кувшине в его правой руке и приятно удивился.

Но начать он решил все же с обычного приветствия:

– Какого демона проклятый старейшина приволокся в мой дом без предварительной договоренности в трех письменных экземплярах, заверенных главой ордена, да еще и на ночь глядя?! Уж не замыслил ли этот мерзавец недоброе, решив опоить меня и украсть оставшуюся половину моего винного погреба?!

– Отличная идея! – восхитился Шен. – Жаль, не сам ее придумал! Этот «мерзавец» собирался опоиться вместе со старым другом, а потом можно и про винный погреб поговорить.

– Ты в своем уме? – воскликнул Лев, жестом приглашая его присаживаться. – Да какие мы с тобой друзья после всего, что ты сделал?! – продолжал он, доставая вторую пиалу.

Шен наполнил их вином, вдохновенно продолжая:

– Не к ночи будут помянуты мои былые злодеяния! Но я в надежде помириться и с дарственным предложением!

– Да неужто ты ж то серьезно? – продолжал грозным голосом Лев, который был в слишком сильном подпитии, чтобы воспринимать происходящее адекватно.

– Уж коли я шутки шутить удумал, пусть меня заколет тот самый ученик, что лежит сейчас под дверью!

– Что же за предложение ты имеешь?

– Хочу вернуть тебе твой винный погреб!

– Что? – подобное предложение даже заставило Лева несколько протрезветь. – Ты серьезно? Верно замыслил каверзу!

– Вполне серьезно, – прекращая дурачиться, спокойным тоном произнес Шен. – Но, конечно, не без каверзы. Есть одно условие.

– Какое же? – напрягся Лев.

– Ты не можешь вынести ни одного кувшина с вином за пределы черного замка.

Лев задумался.

– Но при этом погреб вновь будет считаться моим? – уточнил он после минутного молчания.

– Именно.

– И что тебе с этого?

– Возможно, я просто несколько переосмыслил произошедшую между нами размолвку и готов признать, что был неправ…

– Да что мне с твоих признаний?! – вспыхнул Лев. – Верни мне мою жемчужину!

– Ну, она ведь уничтожена…

[Вообще-то не совсем], – вмешалась Система.

«Что ты имеешь в виду?» – удивился Шен.

[Шен кинул жемчужину в расщелину Глубинной тьмы].

«То есть ты хочешь сказать, что она может все еще быть у старикана?»

[Возможно].

«Отчего же ты раньше молчала? Говорила, что она уничтожена!»

[Я только сообщила: Шен сказал Леву, что уничтожил ее, – напомнила Система. – И вы не спрашивали подробностей].

Шен молча признал ее правоту.

– Ну так ты согласен на погреб?

– Ты всерьез считаешь меня таким идиотом? – взорвался Лев, забирая у Шена кувшин. – Я больше не поведусь на твои уловки! Думаешь, поманишь пряником, а потом огреешь кнутом и снова посмеешься с моей глупости? Люди учатся на своих ошибках, Шен!

Шен посмотрел в его пылающие гневом глаза. Кажется, не стоило упоминать случай с жемчужиной. Эти воспоминания здорово его раззадорили.

– Ладно, – поднявшись, спокойно произнес он, – я понял. Не смею здесь больше задерживаться.

Сказав это, он поклонился и направился к выходу.

– Да ты хоть знаешь, какое оскорбление нанес мне тогда своим поступком? – нагнал его полный негодования голос.

Видимо, старейшина Лев все-таки выпил более чем достаточно, чтобы пуститься в душевные излияния. Шен с интересом задержался возле двери.

– Я вызвал бы тебя на смертную дуэль, если бы честь для меня была дороже жизни! Ты заставил меня почувствовать себя полным ничтожеством, неспособным отстоять то, что ему дорого!

– Это всего лишь жемчужина, Лев, – ледяным тоном, не оборачиваясь, произнес Шен. – Не стоит делать из этого такую драму.

Он вышел из кабинета, переступил через ученика-прислужника и пошел по темному коридору. Вслед за ним неслись разъяренные слова:

– Ты полная мразь, Шен! Бесчестный кусок дерьма!

Глава 23. Развитие отношений

Встреча со старым приятелем несколько рассеяла меланхолию Шена, и он понял, что не так уж ищет чужого общества.

[+10 к злодейскому образу], – прокомментировала Система.

«Да что не так со всеми этими людьми?!» – взорвался Шен.

Он летел обратно на свой пик, когда почувствовал, как в голову ударили те несколько пиал вина, что он успел выпить вместе с Левом. Отменное он все-таки выбрал вино, не зря кувшин был такой красивый. Его так повело, что он чуть было не свалился с меча. Пришлось делать аварийную посадку на пике Таящегося ветра.

Но Шена это обстоятельство не слишком опечалило: ландшафты пика Таящегося ветра ему всегда нравились, а в лунном свете они приобретали новые очертания. Он шел, рассматривал эти очертания и заметил под раскидистым деревом в стороне от дороги несколько другие очертания… Фигурные такие и соблазнительные. Звуки, доносящиеся с той стороны, недвусмысленно дополняли картину.

Любовные утехи юных сердец, луна, звезды, романтика… Эх, где его годы молодые! На мгновение стало даже обидно, что он не переродился в подростка.

Обо всем этом он размышлял, идя мимо по дороге, так как прятаться в кусты, чтобы не смущать юную парочку, было поздновато и недостойно прославленного заклинателя. На семьдесят процентов Шен был уверен, что они все равно слишком заняты, чтобы обратить на него внимание.

Но, видимо, ученики ему попались способные: почувствовав чужое присутствие (так как шел Шен бесшумно), они отлипли друг от друга и уставились на него, как раз когда Шен с ними поравнялся.

«Ох ты ж ничего себе!» – Шен чуть это вслух не воскликнул.

Оказалось, судьба-злодейка в очередной раз случайно столкнула его с главным героем. А целовал он под деревом главную героиню!

Шену пришлось применить все свое самообладание, чтобы счастливо не ухмыльнуться.

– У-учитель! – пролепетали застигнутые врасплох подростки.

Ему все-таки не удалось справиться с собой, он расплылся в улыбке на все тридцать два и, махая на них рукой, поспешно заверил:

– Не обращайте на меня внимания, я просто проходил мимо. Считайте, что меня тут не было.

Он отвернулся и двинулся было дальше, намереваясь дать им возможность поскорее вернуться к прерванному занятию, но его тут же нагнал топот двух пар копыт ног, а дорогу заслонили главные герои. С горящими глазами оба стали наперебой кричать, что это не то, что он подумал! Выглядели они при этом отчаянно.

Справившись с удивлением, Шен резко вскинул руку, заставляя их замолчать.

– Не бойтесь, я не собираюсь никому докладывать о нарушении вами правил, – заверил он их.

– Нет же, учитель! – в сердцах воскликнула Се Аннис, топнув ножкой. Глаза ее, кажется, слегка увлажнились от сдерживаемых слез. – Мы просто тренировались!

– Ладно-ладно! – Шен вскинул вверх уже обе руки, защищаясь от ее напора. – Не думаю, что мне так уж необходимо знать подробности. Я никому не скажу, не беспокойтесь.

– Учитель! – еще более требовательно воскликнула Аннис. – Вы считаете меня ребенком?!

Какой опасный вопрос! Шен замер, не зная, что нужно ответить, чтобы это не привело к еще большей буре. Инстинктивно он почувствовал себя в западне.

Аннис смотрела прямо на него в ожидании ответа. Шен перевел взгляд на главного героя. Тот все это время молча смотрел на учителя горящими глазами.

«Что-то какая-то очень странная ситуация», – подумал Шен.

Найдя единственно безопасный выход в спешном отступлении, он воскликнул:

– Смотрите, что там?!

И за пару секунд, пока дети поворачивали головы, осознавали, что он их провел и оборачивались назад, он схватил свой меч и взмыл в воздух.

– Я никому не скажу, не переживайте! – напоследок крикнул он им и растворился в ночи.

Ал и Аннис смотрели на его фигуру, пока он не скрылся за деревьями, а затем перевели взгляд друг на друга.

– Это все твоя вина! – одновременно выкрикнули они.

«Система, а Система! Почему ты молчишь, а? Почему не прибавляешь баллы за развитие отношений главных героев? – все еще довольно улыбаясь, восклицал Шен. – Ты плохо работаешь, Система!»

[Система функционирует исправно], – тут же отреагировала та.

Шен благополучно вернулся на свой пик, но спать абсолютно не хотелось. Походив по пустынным залам, он вскоре взвыл, вновь спустился в погреб за вином, а затем вышел из замка навстречу новым приключениям.

– Рурет! – крикнул он, став ровно в том месте, которое ранее ему так не понравилось.

Бамбук подхватил его голос.

– Какого черта ты меня прокляла?!

Резкий порыв ветра растрепал его черные волосы. На фоне черного леса вокруг, в своих серебряных одеждах, отражающих лунный свет, он казался гармоничным дополнением пейзажа.

– И почему до сих пор мне снишься?!

Деревья скрипели от напора ветра, и их скрип был похож на тихий плач.

Шен пробудился в своей постели, когда лучи полуденного солнца резко ударили по его глазам. Как он сюда добрался, он совершенно не помнил, ну да ладно. Дополз как-то. Вчера он явно немножко перебрал. Вообще-то выпивать вот так, в одиночестве, – довольно прискорбная картина, но Шен еще в прошлой своей жизни к такому привык. Одиночество сопровождало его словно верная подруга.

Приведя себя в надлежащий вид, Шен покрутился перед зеркалом и счел свой образ подобающим для встречи с другими членами ордена РР. Все равно с какими.

Вскоре он решительно покинул замок, намереваясь столь же решительно пересечь мост, но на пороге его ожидал Шиан. В первую секунду обрадовавшись, через мгновение Шен напустил на себя грозный вид.

– Ну надо же, кто почтил проклятого старейшину своим присутствием!

Его брата подобное холодное приветствие вовсе не проняло. Он тепло улыбнулся и окинул его внимательным взглядом:

– Я рад. Ты выглядишь здоровым.

– Со мной все прекрасно. И было бы еще лучше, если бы мне не пришлось столько скучать здесь в одиночестве. Идем за мной.

Шиан удивленно проследовал за братом в черный замок, в который его никогда не пускали.

За время своего условного заточения Шен успел досконально изучить свой замок и нашел в подвалах мебель, должно быть оставшуюся с незапамятных времен, когда пик Черного лотоса был просто пиком Лотоса. Конечно же, он не преминул этим воспользоваться и оборудовал в одном из пустых залов гостиную со столиком для чайных церемоний, сервированным на двоих. И с тех пор, как идиот, раз за разом пил там чай в гордом одиночестве. Наконец-то у него появилась возможность проявить гостеприимство и использовать чайную комнату по назначению!

Шиан в удивлении опустился за столик, наблюдая за тем, как Шен заваривает чай.

– А это что за веточка с корнями? – подивился Шиан, заметив странное украшение на столе.

– Она пустила корни?! – Шен ставил ее в воду, не питая ложных надежд.

– Это просто удивительно!.. – произнес его брат.

– И то верно, – согласился Шен, не очень-то понимая, что такого удивительного в этом нашел Шиан.

– Ведь после проклятия ни одно растение неспособно выжить на пике Черного лотоса. А это живет! Откуда оно у тебя?

– Да так…

– Может быть, проклятие ослабевает? Я принесу тебе завтра вазон с цветком – проверим!

– Договорились, – усмехнулся Шен, разливая зеленый чай по чашкам. – С какими новостями ты ко мне пожаловал?

– Мне удалось уговорить старейшин не прибегать к радикальным мерам, если ты отдашь артефакты, что взяли с поляны твои ученики. Они пользуются ими уже больше месяца, но вещицы слишком сильные, и такие молодые люди могут не совладать с их энергией.

– Хочешь сказать, что все эти клеветнические обвинения посыпались на меня из-за того, что старейшинам захотелось заграбастать артефакты?

Шиан развел руками:

– Я выбыл с шествия практически сразу и не знаю, что там происходило.

– Но ты же мне веришь? – напрягся Шен.

Шиан мгновение колебался, затем произнес:

– Просто отдай артефакты – и старейшины забудут это недоразумение.

У Шена чай комом в горле встал. Даже родной брат не доверяет его словам! Вообще-то, очень обидно. Сколько лет, интересно, потребовалось оригинальному Шену, чтобы так испортить свою репутацию?

– Шен, – Шиан посмотрел в его нахмуренное лицо и ободряюще улыбнулся, – для меня самое важное – что с тобой все хорошо.

Он накрыл руку Шена своей. Какое-то время Шен смотрел на этот ободряющий жест, задумавшись, а затем заметил, что пальцы Шиана сжали его запястье, измеряя пульс. Они сидели так достаточно долго, чтобы мысли Шена вновь переключились на посторонние темы. Он задумался, не завести ли ему собаку. Хоть в чьей-то преданности он будет полностью уверен.

– Ну что, убедился, что я здоров? – спросил Шен, когда брат наконец отпустил его руку.

– Я бы не назвал это «здоров», – хмуро заметил тот.

– Я не жалуюсь.

– Ты никогда не жалуешься! – вспыхнул Шиан, словно Шен наступил на больную мозоль.

Шен постучал кончиками пальцев по столешнице, игнорируя эту вспышку.

Шиан встал из-за стола и поправил одежду.

– Резюмируя вышесказанное, – перейдя на крайне деловой тон, начал он, – тебе следует как можно скорее забрать артефакты у своих учеников и передать их совету старейшин.

– Хорошо. Но для ясности: они не мои ученики, они просто ученики, которых я взял с собой на шествие духов.

– Да? А они называют тебя «учитель Шен».

– Ну и что? Меня многие так называют.

Шиан усмехнулся, не приняв его слова всерьез.

– Еще ты отстраняешься от занятий в лектории. Ну, ты и так там почти не появлялся, так что это не должно иметь для тебя значения. И тебе запрещено приближаться к ученикам.

Гнев постепенно разгорался в груди Шена, но он молчал, сдерживая недовольство.

– Ты можешь взять личных учеников – на такой компромисс старейшины согласились пойти. Но к ученикам других пиков приближаться не должен.

– Сдались мне эти личные ученики!

– Я так и думал, – кивнул Шиан. – В конце концов, пусть мы и не говорим об этом, никто ничего не забыл. И думаю, ты помнишь обо всем лучше всех. Ладно, у меня еще есть дела.

Шен недовольно проводил его удаляющуюся спину взглядом, хмуро пытаясь понять, что он имел в виду. Опять что-то касательно прошлого, о котором он не знает?

А вообще все не так плохо, как он боялся. Во всяком случае, ему разрешено спокойно покидать пик Черного лотоса, а преподавательство никогда не было в его приоритетах… Черт, до Шена только сейчас дошло, что сие означает: он не может видеться с Алом.

[Сделайте его личным учеником!] – предложила Система.

«И каждый день его видеть?!»

[А у вас есть выбор?]

«Что-то ты много комментируешь, помолчи!»

Глава 24. Личные ученики и квестовые задания

Шен явился на пик Таящегося ветра после обеда. Раздумывая над тем, где искать Ала и Аннис, он первым делом направился к зданию лектория. Было очень любопытно, что за артефакты забрали с поляны детишки. Учитывая, какой удивительный меч достался Муану, это могло быть что-то не менее уникальное. И правильно ли будет забирать у них эти вещи и передавать старейшинам? В конце концов, Шен никогда не был человеком, охотно подчиняющимся мнению большинства.

В любом случае необходимо было сначала увидеть артефакты, прежде чем принимать решение. Он уже было подумал, что ему придется долго их разыскивать, как ученики, словно почувствовав его появление, уже бежали по коридору ему навстречу. (На самом деле они услышали весть, что старейшина Шен прибыл на пик Таящегося ветра, и тут же побежали его искать.)

Удовлетворенно кивнув на приветствие учеников, Шен сказал им следовать за ним. Через какое-то время они остановились в отдаленном месте обширного парка, раскинувшегося на западном склоне пика Таящегося ветра. Шен завел их так далеко, не желая быть услышанным посторонними.

Обернувшись к ученикам, он сложил руки на груди и величественно изрек:

– Покажите мне свои артефакты.

Ал Луар и Се Аннис переглянулись и покорно завозились: Аннис достала из волос заколку, а Ал снял с шеи кулон. Шен вначале взял заколку и с интересом покрутил в руках. Она была выполнена в форме большого цветка сине-фиолетового цвета настолько искусно, что издалека казалась неотличимой от настоящего. Шен чувствовал таящуюся внутри артефакта энергию.

[Артефакт помогает в развитии духовных сил и формировании золотого ядра, – проинформировала Система. – В отличие от многих артефактов подобного плана, не обладает негативными действиями, признает одного хозяина и разрушается в момент его смерти].

«Он уже признал Аннис?»

[Еще нет, нужно напитать его кровью].

– Аннис, дай-ка руку, – потребовал Шен.

Се Аннис тут же протянула ему руку, слегка зардевшись. Шен уколол ее палец кончиком заколки. Девушка ойкнула от неожиданности, а учитель провел ее пальцем с набухшей капелькой крови по синему лепестку. Девушка с удивлением наблюдала, как лепесток жадно впитывает ее кровь и загорается темным светом. Через мгновение на ее ладони лежала точно такая же заколка, какой она была до всех этих манипуляций.

– Теперь ты – ее полноправная хозяйка, – пояснил Шен. – Артефакт не признает другого хозяина.

– Спасибо, учитель! – воскликнула девушка и вновь убрала заколкой волосы.

– Теперь твой кулон, – Шен протянул руку, и Ал отдал ему перламутровый кулон в форме капельки воды. Сила, заключенная в нем, показалась Шену куда сильнее силы цветка. Ну, не удивительно, это же собственность главного героя.

[Обладает лечебными свойствами, – спокойно поведала Система. – Ускоряет регенерацию тканей и залечивает ментальные раны. Также уменьшает урон от атак].

«У, – протянул Шен, – мне бы такой. А он признает одного хозяина? Можно его привязать к Алу?»

[Признает владельца. Владелец может передавать кулон на свое усмотрение. Но если кто-то заберет его против воли владельца, кулон станет просто бесполезной побрякушкой. Артефакт уже признал Ала владельцем, никаких дополнительных действий не требуется].

«Что и ожидалось от главного героя. Ну что ж, очевидно, что я не могу передать артефакты старейшинам».

– Возьми, – Шен вернул кулон Алу. – Артефакт уже признал тебя своим владельцем.

– Когда я ношу его, то чувствую себя более сильным и выносливым, но не знаю, какими именно свойствами он обладает.

Шен слово в слово повторил описание Системы. Глаза Ала вспыхнули, когда он это услышал.

«Кстати, – тем временем задумался Шен, – а почему ты все это мне рассказала? Помогаешь мне за просто так?»

[Настоящий Шен и так бы это понял. А вот в способностях пользователя номер два я небезосновательно сомневаюсь. Поэтому и сказала].

Прозвучало как не слишком завуалированное оскорбление, но Шен предпочел не обратить на него внимания.

– Ладно! – воскликнул он, окидывая оценивающим взглядом учеников. – Вы хорошо постарались и взяли с Поляны тысячи духов полезные и достаточно безопасные артефакты. Молодцы. Теперь они ваши по праву, храните их и никому не отдавайте.

Аннис и Ал кивнули.

– Ну а мне пора на собрание старейшин…

– Как такое понимать?! Это важнейшее условие нашего соглашения! – взвилась Летис Лис.

– Старейшина Летис, вы же слышали, что я сказал: артефакты признали Се Аннис и Ала Луара своими хозяевами. Для остальных они превратятся в дешевые сувениры. Если вы не верите моим словам, проверьте сами.

– Я проверю! – пообещала пышущая гневом мегера-красотка.

– Что же тогда касательно вопроса о старейшине Шене? – уточнил старейшина Рэн. – Он не выполнил условий своего возвращения.

– Еще скажите, что я специально все так подстроил!

На Шена устремилось несколько полных недоверия пар глаз. Он осознал, что именно так они и думают, и пожалел, что сказал это.

– Скажите, старейшина Шен, – неожиданно обратился к нему старейшина Лев, – вы хотели бы поправить свою репутацию?

Летис Лис взорвалась смехом от этого вопроса. Рэн просто фыркнул. Ироничные улыбки остальных показывали: они полностью уверены, что Лев спросил какую-то глупость.

– Да, хотел бы, – четко обозначил свою позицию Шен.

Старейшины на мгновение остолбенели, затем у них стали закрадываться подозрения, что это – уловка, часть очередного хитрого подлого плана.

– Что скажете, господа? – тем временем обернулся Лев к остальным. – Старейшина Шен может начать с небольших добрых дел. Если он терпеливо будет помогать ближним, возможно, в конце концов мы поверим в его благие намерения. Согласны?

Летис Лис и Рэн переглянулись и хитро прищурились.

– Согласны.

Остальные также закивали. В конечном счете не самая плохая идея. Даже если это часть хитрого плана проклятого старейшины, у них появилась возможность слегка на нем отыграться, давая мелкие поручения. Вряд ли он долго терпеливо выдержит, и тогда у них просто появится лишний повод обвинить его в порочности.

– Отлично, – радостно ухмыльнулся Лев. Он взял со стола стопку бумаг и ткнул ими в грудь Шену. – Это запросы от простых людей, обращенные к ордену. Думаю, помощь нуждающимся – самая первая из добродетелей, которые еще продемонстрирует нам старейшина Шен.

Шен перехватил стопку бумаг и ухмыльнулся:

– Конечно, старейшина Лев.

От этой улыбки у других старейшин мурашки по спине побежали. Они задумались о том, не совершили ли сейчас непоправимую ошибку.

[Открыто сюжетное задание «Поручения совета старейшин». Принято сюжетное задание «Поручения совета старейшин»].

Шен в третий раз пересматривал листочки с заданиями, сидя на лавочке на площади перед черным замком.

– Злой дух, – комментировал он Системе вслух, настолько вошел в раж. – Призрак девственницы. Снова злой дух. Кто-то примял пшеницу, наверное… подожди-подожди… злой дух! Угадаешь, что еще тут за просьбы? Не могут ли достопочтенные заклинатели ордена РР благословить и присутствовать на свадьбе, потому что люди говорят, что жених проклят на семь лет несчастий! А вот это мне особенно нравится: свиток покусал смотрителя библиотеки!

[Сходите развейтесь, – предложила Система. – Месяц общения с самим собой на вас плохо сказывается: уже вслух со мной разговариваете. Но только возьмите с собой главного героя].

«Зачем это? – насторожился Шен. – У них так все хорошо с главной героиней, не хочу их разлучать. И кстати, Система, ты знаешь, как вообще вышло, что они сблизились?»

[Отвечаю сначала на второй вопрос: так как вы пребывали без сознания и в орден вас с Поляны тысячи духов пришлось доставлять Муан Гаю, Ала Луара пришлось везти Се Аннис. Тогда она и обратила на него внимание, и они несколько сблизились].

«И как я сам не додумался до такого потрясающего плана?!»

[Ответ на первый вопрос: если вы пойдете выполнять задания в одиночку – они превратятся в обычный мусорный контент, а если будет присутствовать главный герой – из каждого задания вами будут извлечены ценные призы].

«Вселенская несправедливость!»

Но Шен понимал, что Система здесь определенно права.

[Кстати, системное уведомление! Временной промежуток новеллы входит в период арки «Обретение Алом Луаром бессмертного меча»! Если главный герой не обретет священного бессмертного меча Яростного пламени в течение следующей недели, с рейтинга главного злодея будет списана тысяча баллов!]

– Я умру? – вслух уточнил Шен.

[Вы умрете!] – подтвердила его опасения Система. Голос ее при этом звучал совершенно не сочувственно.

– Учитель!

Заговорившийся с Системой Шен совершенно не заметил чужого приближения. А главный герой тем временем стоял у начала моста.

– Что вы только что сказали?

«А что я сказал?»

Ал быстро пересек разделяющее их расстояние и тревожно посмотрел на него. Выглядел он при этом решительно и немножко отчаянно. Шен смотрел в его горящие глаза, не представляя, что у того на уме.

Неожиданно Ал опустился перед ним на колени и низко склонил голову.

– Учителю следует покарать этого ученика!

Э?.. Что вообще происходит? Он же с утра вроде был нормальным!

– За что? – уточнил Шен.

– За то, что я ударил вас тогда в Пади Саллан! – с готовностью поведал Ал.

– А-а-а, вот ты о чем… – Шен замолчал.

Ал вскинул на него полный тревоги и преданности взгляд. Шену подумалось, что, будь у гг хвост, он точно увидел бы сейчас, как тот бешено стучит из стороны в сторону.

– Я уже говорил, что ничего страшного. Вот уж не думал, что ты переживал об этом все последнее время.

– Учитель! – требовательно воскликнул Ал, словно копируя сейчас Се Аннис. – Вы не должны молча страдать из-за моих ошибок!

Шен иронично-ласково посмотрел в горящие глаза подростка, слегка склонив голову набок. «Ах, какой милый мальчик! Твои бы слова – да в уста тому Алу, который в будущем решит меня прикончить!»

– Учитель! – вновь воскликнул Ал и, быстро поднявшись с колен, так резко приблизился к Шену, что тот от неожиданности отшатнулся. – Не двигайтесь!

«Что этот робкий мальчишка задумал?» – удивился Шен.

Ал наклонился еще чуть ближе и застегнул у него на шее цепочку. Шен скосил глаза на перламутровый кулон-каплю, теперь висящий у него на груди.

– Теперь он принадлежит вам.

– Я же объяснял, что у него может быть только один владелец.

– Я понял! И я как владелец даю его вам! Это моя благодарность.

Шен удивленно посмотрел на него:

– Благодарность за что?

– За все, что вы для меня сделали, – растерянно пояснил Ал. Он считал, что это очевидно!

– Подожди… Но разве ты меня не ненавидишь?

– Ненавижу? – возмутился его мнению Ал.

– Ты ведь определенно не очень-то меня любишь, – развил свою мысль Шен, вспоминая события в Пади Саллан. – И имеешь на это полное право. Я не против, если ты меня ненавидишь. Даже не против, если ты время от времени показываешь эту ненависть. На самом деле это даже неплохо, что ты не копишь все в себе…

– Учитель!

Шен замолчал и посмотрел на него.

– Я прошу вас принять меня в качестве личного ученика!

«Это что сейчас было? Признание в любви?»

[Рейтинг злодея понижен. +100 к крутости главного героя].

«Видимо, ему много сил потребовалось, чтобы вслух это произнести».

Сейчас Шен был искренне рад, что Ал сам его попросил. Все-таки, если бы Шен первым пошел его уговаривать, эффект был бы совсем другой.

– Хорошо, я согласен, – просто ответил он и улыбнулся.

Ал стоял в лучах заходящего солнца. Его золотистые волосы отливали оранжевым блеском. Шен наблюдал, как его неуверенная моська озаряется лучезарной улыбкой.

– Спасибо, учитель! – от души поблагодарил он и склонился в низком поклоне.

– Ладно, иди, – Шен потрепал его по волосам. – Не стоит задерживаться на пике Черного лотоса после захода солнца. Завтра я уведомлю о твоем новом статусе главу ордена.

– Да! – воскликнул Ал и поспешно пошел прочь.

Шен проводил его задумчивым взглядом.

«Слушай, Система. А тебе не кажется, что Ал как-то повзрослел? Раньше бы он точно расплакался! А сейчас выдержал такой длинный диалог со мной, ни разу не всхлипнул, не убежал, да еще и ушел довольный как слон!»

[Главный герой посвятил все это время упорному совершенствованию].

«Ты же говорила, что следуешь за мной и не знаешь, чем занимается главный герой!»

[Система переходит в ждущий режим… Обратитесь позже…]

«Система!»

Шен поднялся с лавочки, чтобы видеть удаляющуюся по мосту точку, в которую превратился Ал.

«Может, это из-за того, что у него появилась возлюбленная? Их отношения с Аннис быстро развиваются?»

Система не ответила.

На следующий день Шен нашел Шиана, чтобы сообщить ему о своем первом личном ученике.

– Очень рад за тебя, – совершенно нерадостным тоном заявил Шиан. – Впрочем, видишь ли, какое дело… У тебя теперь еще один личный ученик.

– Второй?

– Второй. Это Се Аннис. Се Сиаль лично просила меня об этой услуге.

Шен пораженно уставился на него. Нет, то, что Аннис захотела стать его ученицей, его не слишком удивило, но вот то, что Се Сиаль об этом попросила…

– И она… она не против?!

– Не знаю. По ее выражению лица трудно было понять. Но просила она решительно. Даже слишком… Как будто сама себе на хвост при этом наступала. В общем, не знаю. На всякий случай будь поосторожнее с Се Аннис, старайся не оставаться с ней наедине в закрытых помещениях. А то вдруг это какой-то изощренный план мести Се Сиаль. Обвинит потом в домогательствах – с твоей репутацией не отмоешься.

– Фу, черт, это же уже педофилия! Она ведь еще несовершеннолетняя!

– Что? – удивился Шиан странным словам.

«Я сказал это вслух?!»

– В смысле… Она ведь еще совсем ребенок. Сколько ей, семнадцать?

Шиан только хмуро посмотрел на него:

– В общем, я тебя предупредил.

Глава 25. Сладкие паровые булочки

Еще предыдущим вечером Шен провел разъясняющий диалог с Системой:

«Почему на обретение бессмертного меча дается только эта неделя?»

[Потому что в оригинальной новелле написано, что Ал обрел свой меч до совершеннолетия. А день рождения главного героя через неделю и один день].

«И все это скрыто за “дни пролетели за днями”. Гребаное писательское облако графомании, как же я хочу тебя придушить!»

[Нигде не уточняется, как именно главный герой нашел свой бессмертный меч].

«Но ты хоть знаешь, где именно его искать?»

[Нет. Возможно, он, как и все, пошел за ним на гору мечей. Но нигде не указаны точные сведения].

«Может быть, склеротичный писака прояснит свои мысли. Ах, кстати, мне же нужно было выяснить у него еще один момент!»

С этими мыслями Шен спустился в зал Глубинной тьмы.

Темное марево практически не высовывалось из расщелины, тихонько и заунывно напевая какую-то мелодию.

– Кхм-кхм. Писатель Ер, вылези на минутку. Есть пара вопросов.

Тьма заинтересованно заколыхалась и слегка высунулась из расщелины.

– В общем, я все еще разбираюсь с этими твоими бесящими, скрытыми под пологом «дни за днями» событиями, и у меня назрел вопрос. Как главный герой нашел свой бессмертный меч?

– Ой, да какая разница? – отмахнулся писака Ер щупальцем. – Он же все равно в будущем заимеет гораздо более крутой меч! И это будет подробно описано.

– Я это помню, – терпеливо согласился Шен. – Вот только загвоздка в том, что в данный момент моя жизнь зависит именно от обретения этого меча.

– …Эх, как оно все повернулось…

– Это все, что ты можешь сказать?!

– Но я на самом деле не продумывал то, как именно он получил этот меч. Это неважно!

– Вот помру я – и придется тебе сюжет двигать! Вот тогда ты поймешь, что такое твое «это неважно»!

– Но он же главный герой, так? Судьбой уготовано ему получить этот меч, так? Значит, вскоре произойдут события, которые позволят ему его получить! Чего ты паришься?

Звучало логично, но один момент вызывал у Шена сомнения.

– Все это так, но есть выходящая за рамки канона переменная в виде меня. А что, если я своими действиями случайно нарушу ход оригинального сюжета? Из-за какой-то незначительной детали изменится течение сюжета, и гг не получит меч. К тому же теперь история следует за мной, а не за гг, а это значит, что я обязан быть рядом с ним в ключевой отрезок времени, чтобы он запечатлелся в сюжете! И после всего этого ты предлагаешь мне «не париться»?

Темное облако выслушало его с завидным хладнокровием.

– Ага, – затем подтвердило оно, – не парься. Система, у тебя заготовлен какой-нибудь рояль в кустах на подобный случай?

[Бонусные рояли в кустах генерируются в неограниченном количестве].

– Вот видишь! А ты переживал.

Шен хмуро поджал губы. Как-то он не думал, что все может быть так просто.

– Ладно, – справившись с собой, произнес он, – тогда перейдем к вопросу номер два. В твоих… так сказать, «недрах» не валяется, часом, большая такая жемчужина?

Шен был на девяносто процентов уверен, что Глубинная тьма его засмеет.

– Есть такая, – вопреки его ожиданиям быстро подтвердил писака. – В моих недрах за эти годы много всякого хлама накопилось, в том числе и жемчужина.

– Можешь вернуть ее мне?

– А тебе зачем? – насторожился Ер. – Нет, не то чтобы мне сложно, просто на ней лежит смертельное проклятие. Тебе оно, конечно, не навредит, так как ты тот еще проклятый мерзавец, но вот если ты ее кому-то подаришь или продашь – жди скорой смерти того человека в мучениях.

– Вот как…

Шен молча постоял на месте, а потом развернулся и покинул зал Глубинной тьмы.

– Так тебе что, жемчужина уже не нужна?! – неслось ему вслед.

А Шен был настолько поражен новыми фактами, что некоторое время ходил по пустынным залам, не в силах связно мыслить. Затем наконец остановился, перевел дыхание и собрал воедино свои разрозненные мысли.

«Неужели оригинальный Шен не отдал тогда Леву жемчужину потому, что почувствовал лежащее на ней проклятие? И уничтожил ее, чтобы его друг не попал в беду?»

Это открывало характер Шена с совершенно другой стороны! А может, он не был таким уж конченым психопатом, каким его считали все, в том числе теперешний Шен?

«Хотя одно доброе дело не перечеркнет всей той лавины дерьма, которое он совершил!» – решил Шен и успокоился.

После встречи с Шианом Шен остановился посреди дороги, ведущей к лекторию, и обратился к Системе:

«Система, активируй бонусный рояль в кустах, который поможет Алу добраться до своего бессмертного меча Яростного пламени!»

[Применяется бонусный рояль в кустах].

– Вот ты где!

Сразу после слов Системы из-за поворота дороги показался Муан Гай.

Шен уже давно для себя решил не копить на него обидку и поменьше злиться. Возможно, тогда он несколько остро отреагировал, потому что сказывались усталость и плохое настроение.

– Я тебя искал.

– Зачем? – не проявляя враждебности, спокойно отозвался Шен.

Муан это заметил и воодушевился.

– Я спущусь с тобой с горы. Слышал, ты отправляешься в людские поселения, а мне как раз тоже кое-что там нужно. Составлю тебе компанию.

– А что тебе там нужно? – поинтересовался Шен, размышляя над тем, как Муан может оказаться «роялем в кустах» и в чем заключается его роль.

– Э-э-э… ну… меня глава ордена послал за чаем.

– Серьезно? Главу пика Славы? Послал за чаем? Очень убедительно, братец Гай. Не говоря уже о том, что у нас есть целый старейшина Тельг Веан, отвечающий за снабжение.

– Это особенный чай! Растущий на священных высокогорных равнинах!

– Правда?

«Может, нам следует пойти с Муаном за этим чаем, и где-то там и найдется меч для Ала?» – задумался Шен.

«Он что, в самом деле в это поверил?» – задумался Муан. Как-то слишком наивно со стороны хитрого проходимца старейшины Шена. Ну да ладно. Не говорить же ему, что Шиан побоялся отпускать его в одиночестве, памятуя о даре девятихвостой лисицы, и вновь попросил Муана за ним приглядеть.

– Ладно, пойдем вместе, – решил Шен.

– Не знал, что с нами летят еще эти двое, – заметил Муан, поглядывая на Ала и Аннис.

– Это мои новые личные ученики, братец Гай, смирись. Ты еще можешь передумать, если тебя раздражает за ними присматривать.

– Нет, это не имеет существенного значения.

Они поднялись в воздух на мечах. При этом Шен и Муан летели поодиночке, а с Алом летела Аннис. Немного умилившись подобной картине и своей косвенной роли в их сближении, Шен ухмыльнулся, глядя на парочку, а затем взял курс на юг. Задания он распределил по их удаленности от пиков ордена РР, и ближайшей оказалась жалоба на порчу пшеницы. Лететь до поселения им было всего несколько часов.

В широкой долине раскинулись зеленые рисовые и желтые пшеничные (ну надо же) поля. И то и другое как раз готовилось к снятию урожая, и было понятно беспокойство местных жителей о своем драгоценном зерне. В стороне от полей находилось селение. Чтобы не привлекать слишком много внимания (хотя с их великолепными одеждами остаться незамеченными в толпе простолюдинов все равно было бы невозможным), заклинатели приземлились на дорогу, на границе леса и полей. По правую руку было залитое водой рисовое поле, а слева трепетали золотые колосья.

«Заодно зайдем сразу по пути к старосте и оценим, действительно ли злой дух гнет их пшеницу».

Оставив учеников и Муана на дороге, Шен сделал несколько шагов в сторону, заходя на пшеничное поле по узкой тропе. Ветер слабо колыхал колосья. Серебристые одежды Шена цеплялись за них, движения сопровождались шелестом, похожим на трещотку гремучей змеи. Подумав об этом, Шен остановился и посмотрел себе под ноги. Змеи были его слабостью.

Преодолев себя и сделав еще несколько шагов вперед, Шен увидел погнутые почти кружком колосья. Хорошо, что эти селяне понятия не имеют об инопланетной теории, поэтому грешат на злых духов, а не на космические тарелки. Шен прикрыл глаза и прислушался к своим ощущением. Ярче всего удавалось чувствовать учеников и Муана, все еще терпеливо стоящих на дороге. От этого нужно было как-то абстрагироваться, а то их яркий фон перекрывал все остальное. Сконцентрировавшись, Шен сосредоточил все свое внимание на поляне.

– Это и в самом деле похоже на проделки духа, – поведал он, выбираясь на дорогу через какое-то время. – Но сейчас его вблизи не видно. Думаю, нужно вернуться сюда ближе к ночи.

– Тогда можем пока пойти перекусить и навестить старосту, – кивнул Муан.

«О мой бог, Система! Еда! Я не ел уже больше месяца!!»

[Для бессмертного заклинателя еда не имеет первостепенного значения].

Шен это знал, но только сейчас в полной мере осознал прелесть этой ситуации.

– Ты чего застыл?

– Вспоминаю, когда последний раз ел!

Муан только хмыкнул, а вот Ал и Аннис навострили ушки и взяли это обстоятельство на заметку, не сговариваясь думая в одном и том же направлении.

Селение было довольно большим, в нем даже оказалась торговая улица. Прогуливаясь по ней, Шен почти у каждой лавки предлагал Муану купить чай. У него было хорошее настроение, и он с нетерпением ждал, когда уже Муан взорвется и предложит ему заткнуться. Но Муан оказался неожиданно терпелив, и после десятой попытки быстрее надоело Шену. Отвернувшись от чайной лавки, он повел носом и принюхался:

– Что это за дивный аромат?!

И Шен буквально поскакал в сторону источающей аппетитные ароматы лавки со сладкими булочками. Возле прилавка он остановился и обвел их восторженным разбегающимся взглядом.

И тут, похлопав себя по бокам, словно по карманам, как делал в прошлой жизни, осознал, что у него нет с собой денег. Он вообще о деньгах не задумывался после перерождения. Иронично, ведь в прошлой жизни одной из основных его забот всегда были деньги.

Муан и детишки подошли к нему, когда он отрешенно взирал на булочки.

– Братец Гай, купишь булочку? Я не взял с собой денег!

– Не куплю, – холодно отрезал тот.

Шен тихо вздохнул (так как предвидел такой ответ) и проводил булочки горестным взглядом. Муан мысленно усмехнулся и уже собирался проявить щедрость и запомнить за Шеном этот небольшой должок, как его обогнули и наперебой закричали ученики:

– Я куплю!

– Нет, я куплю!

Они спорили, высоко вытягивая руки с зажатыми в них монетами. Муану ничего не оставалось, кроме как вступить в это нелепое состязание.

Шен стоял чуть в стороне (так как они его оттеснили от прилавка) и с умилением улыбался, наблюдая за разворачивающейся сценкой. Как человек, обожающий сладкое, он был готов понять детишек, рвущихся поскорее урвать себе булочку.

– Расступитесь, мелочь! – наконец пришлось повысить голос Муану. – Как смеете вы заступать дорогу мастеру?!

Пристыженные ученики тут же посторонились, пропуская Муана вперед, и встали у него за спиной, нетерпеливо ожидая, когда он отойдет от прилавка. Муан купил несколько булочек и тут же поспешил вручить их Шену, пока его не опередили не в меру рьяные последователи хозяина Проклятого пика.

– Вот! – произнес он, тыкая в Шена свертком с булочками.

– Ну ничего себе как щедро, братец Гай, – наигранно восхитился тот, забирая сверток. – Сколько я тебе должен?

– Нисколько! – так резко выкрикнул тот, что Шен аж дернулся.

Он уже открыл было рот, чтобы ехидно спросить, отчего это Муан такой щедрый, все еще попутно размышляя, не слишком ли опасен этот вопрос для его благополучия, но тут на него налетели детишки. Ал и Аннис толкались, словно пятилетки, только бы первыми успеть вручить подарок учителю. Принимая от них угощение, Шен засмеялся и потрепал обоих по голове, так как в его глазах ученики сейчас здорово помолодели.

Дальше они продолжили путь в молчании. Шен уплетал булочки, а остальные шли по бокам от него с надутыми физиономиями, угрюмо соображая, что результат их действий вышел несколько противоречивым.

Глава 26. Пшеничный волчара

Разговор со старостой прошел по старой схеме: он обалдел, что на его просьбу откликнулись целых два старейшины ордена, и больше кланялся и рассыпал благодарности, чем говорил по делу. Хотя по делу сказать-то было особо нечего. Повадился некий зверь ночью пшеницу топтать, жители собрались как-то на него половиной селения, а зверь бегал, бегал по полю, а потом словно растворился. Только серый пушистый хвост и смогли углядеть. Злой дух это, вестимо. Говорят, раньше на том поле дом стоял богатый, лет тридцать назад, и бабка-ведунья не советовала-то на недобром месте поле засевать. Но больно хорошее солнечное расположение, прошлый год выдался неурожайным, вот и решили в этом году засеять и этот пустующий холмик. Но, видать, бабка не зря вещала.

Из полезного староста еще сообщил, что духа обычно видят при свете луны или на рассвете. Что ж, видимо, эту ночь им придется провести на свежем воздухе.

Прикупив еды (на сей раз не споря), заклинатели двинулись в обратную сторону. Уже вечерело, когда они расположились на опушке леса. Ал профессионально разложил костер, и все уселись вокруг, греясь и поджаривая яичные лепешки и остывшие булочки. На землю опустились вечерние сумерки. Шен умиротворенно коптил булочку, насадив на длинный прут, и ловил себя на мысли, что это похоже на поход на природу с друзьями. Прямо как в старые добрые времена, когда не нужно было беспокоиться ни о каких злых духах. Не хватало только нескольких баночек пива и палатки.

Затем Ал ушел за хворостом, а Аннис через какое-то время покинула их по каким-то своим женским делам. Следя за огоньком в костре, Шен отрешенно думал, не являются ли их разрозненные уходы отвлекающим маневром для того, чтобы потом встретиться глубже в лесу и…

Неожиданно место рядом с Муаном и Шеном, которое все это время прикидывалось ворохом сухих листьев, пришло в движение, и оттуда метнулась змея. Не оборачиваясь, Муан с быстротой молнии пробил ее голову палочкой, с которой только что снял аппетитно запекшуюся лепешку. С интересом рассмотрев змею, он повернулся, чтобы показать ее Шену, и увидел его чрезвычайно бледное лицо.

– Что это с тобой?

– Убери ее, пожалуйста, подальше, – попросил тот, неестественно выпрямившись и замерев на месте.

– Она же уже дохлая, чего ты переживаешь? – удивился Муан.

– Я ненавижу змей!

– Правда? – Муан задумчиво покрутил тушку змеи в руках. – А я и не знал… Но посмотри, она явно уже тебя не укусит, – он протянул змею Шену, однако тот резко поднялся, роняя булочку, и отскочил от него.

Это показалось Муану довольно забавным. Он встал вслед за Шеном и сделал шаг к нему, покачивая перед ним рукой со змеей.

– Это глупо, Шен, – заметил он. – Тебя не укусит мертвая змея.

Шен попятился от него, цепенея от бесконтрольного страха. Это был его детский страх, логика перед которым была бессильна. Он шарахался от змей, даже если они были нарисованы на бумаге.

А Муан тем временем приближался к нему, явно решив над ним поиздеваться. Он повел змеиной головой, зажатой между пальцами, из стороны в сторону, создавая эффект змеиного движения.

Шен отступил еще на шаг и уперся спиной в дерево.

– А тебе не кажется, что недостойно бессмертного заклинателя бояться каких-то маленьких змеек? – ехидно поинтересовался Муан, приближаясь. – Ты же можешь искрошить их в капусту одним движением пальцев.

Конечно, он бы все это сделал, если бы логика не пасовала. Но когда он видел змей – его настигала паническая атака!

– Муан, пожалуйста, прекрати, – произнес Шен, напряженно следя за змеей в его руке.

– А почему? – спросил Муан, делая резкое движение рукой со змеей по направлению к Шену и пугая того этим до боли в сердце. – Или ты так боишься укуса сдохшей змеи?

Шен ничего не ответил, а Муан, увидев, как тот испуганно стоит, уперевшись спиной в дерево, издевательски поинтересовался:

– А ты не боишься так прислоняться? Вдруг на этом дереве еще есть змеи?

Шен и так трясся от страха, а когда услышал эти слова – вообще перестал дышать.

– Не двигайся, – с ленцой произнес Муан, – кажется, я вижу еще змею.

Шен и так не двигался и почти не дышал, змея перед его глазами уже расплывалась. Он постарался замереть на месте, но ноги его подкосились, и он осел на землю.

Только сейчас, казалось, Муан стряхнул с себя наваждение и понял, что шутка зашла слишком далеко. Он заморгал, словно пытаясь избавиться от попавшей в глаз соринки. Сейчас он обратил внимание на реальное состояние Шена, который сидел под деревом, тяжело дыша. Его бледное лицо покрывал лихорадочный румянец, глаза блестели, словно от невыплаканных слез, и в целом он выглядел так, будто в любое мгновение может бухнуться в обморок.

Муан поспешно выкинул змею очень, очень далеко.

Но остался стоять на месте, наблюдая за тем, как Шен постепенно успокаивается. Эта ситуация напомнила ему его детство, когда он, что уж греха таить, не самый добросердечный ребенок, любил подшутить над более мелкими соседскими детьми. У него даже была своя шайка, и он был заводилой… Он, казалось, давно позабыл об этом времени.

– Шен!

Шена все еще так трясло, что на ноги встать было сложно.

Да почему этому человеку с завидной периодичностью удается увидеть и воспользоваться всеми его слабостями?!

[Рейтинг злодея понижен. – 100 к крутости главного злодея. – 50 к злодейскому образу. Разблокировано достижение «Герпетофобия»!]

«Иди ты на хрен!»

Шен с трудом поднялся на ноги, опираясь о ствол дерева.

– Луна уже взошла, – произнес он ровным голосом, не смотря в сторону Муана. – Пойду погляжу, не появился ли дух на поле.

С этими словами он постарался побыстрее уйти, искренне желая как можно скорее оказаться подальше от Муана.

А тот так и остался стоять на том же самом месте, потрясенно размышляя, зачем он сейчас все это сделал.

Шену уже удалось взять себя в руки, когда он услышал приближающиеся шаги за спиной. Муан и ученики остановились в паре метров от него.

Ал и Аннис думали, что Муан начнет разговор, но мастер молча смотрел в спину Шена.

Вообще-то ему сейчас было очень совестно. Шиан послал его приглядывать за этим человеком, потому что думал: тот может быть еще нездоров, да и непонятно, насколько сильно дар черной лисицы, губительный для обычных заклинателей, повлиял на Шена… А он, вместо того чтобы оберегать его, пустился в такие глупые шуточки, словно им по десять лет. Муан хмуро смотрел ему в спину, понимая, что извинений Шен точно не примет. Кажется, он снова умудрился ухудшить их взаимоотношения.

– Я не чувствую никакого злобного духа, – нарушая молчание, произнес Шен. – Однако я заметил серый комок шерсти, шмыгнувший под камень.

– Так, может, это все-таки и есть тот, кто нам нужен? – воодушевился Муан, радуясь, что можно спокойно переключиться на разговор о деле. – Где тот камень?

Через минуту все четверо склонились над средних размеров валуном.

– Кажется, под ним что-то есть, – заметила Аннис. – Я сейчас гляну!

Она присела на корточки и рукой стала смахивать землю из-под камня.

– Похоже на… дверцу. Может, погреб?

Не вставая, она подняла взгляд на нависшего над ней Шена. Тот наклонился, рассматривая расчищенный ею кусок дерева, и девушка заметила выбившийся из-под одежды кулон, висящий у него на шее. Моментально она узнала в нем артефакт, что забрал Ал Луар с Поляны тысячи духов. Глаза ее сузились, а взгляд заледенел, в душе поднималась досада.

Шен попросил ее посторониться и сам присел перед дверцей. Отодвинув в сторону валун, он поддел дверцу ножнами меча и резко откинул в сторону. Открылся черный проход – вниз и в самом деле уходили крутые ступени.

– Староста говорил, что здесь раньше был дом, – припомнил Муан. – Может, этот погреб вырыт глубоко под землей?

– Думаю, нужно это проверить.

– Ночью? – вырвалось у Аннис.

– Он же под землей, какая разница?

Шен попросил Ала вернуться к костру и зажечь фонарь, предусмотрительно прихваченный им у старосты. И затушить костер заодно. Мальчишка так быстро исполнил эти поручения, словно от скорости зависела его жизнь.

Шен взял у Ала фонарь и собирался спускаться внутрь, но Муан молча придержал его за плечо, вырвал фонарь из руки и заступил ему путь, первым становясь на ступеньки. Чтобы через мгновение оступиться и кубарем полететь вперед. Звук падения прекратился только через несколько секунд. Любознательно заглянув в темный проход, где скрылся Муан, Шен с учениками заметили, что фонарь слабо мерцает на внушительном отдалении и глубине.

Он был все еще слишком зол, чтобы всерьез переживать за Муана, хотя сейчас его настроение значительно поправилось. Дети были слишком высокого мнения о старейшине пика Славы, чтобы смеяться над этой ситуацией. Шен зажег талисман и стал аккуратно спускаться вниз.

Лестница уходила на глубину около пяти метров. Когда Шен с учениками достигли света фонаря, Муан уже отряхнул одежду, сделал абсолютно непроницаемое лицо и принял величественную позу. От этого становилось только смешнее, и Шен одарил его легкой усмешкой.

Муан как ни в чем не бывало пошел вперед и не церемонясь выбил ногой хлипкую деревянную дверь, которой заканчивался проход.

Спускаясь, Шен думал, что перед ними предстанет нечто вроде квадратного погреба с соленьями и вином, но сейчас мысленно признал, что не предвидел настоящего положения вещей. Они оказались в небольшом помещении с деревянным полом, стенами и потолком. Комната была декорирована полотнами черной ткани и пирамидами человеческих черепов, аккуратно сложенных по углам. Шен решил бы, что это склеп, если бы не обычный тканый ковер, лежащий по центру комнаты.

– Что это за место такое? – нарушил тягостное молчание Муан.

«Это же не может быть старой базой секты Хладного пламени, нет?» – спросил Шен у Системы, но та не отозвалась.

– Напротив еще одна дверь, – заметил Муан.

Он решительно пошел вперед, когда Шен не был так уверен, что стоит открывать эту дверь.

«Ты тут самый проклятый и темный! – одернул он сам себя. – Не время беспокоиться о привидениях!»

– Что там? – спросил Шен после того, как Муан заглянул за дверь. Сам же пока не двигался с места.

– Еще одна комната, – поведал Муан.

Шен вздохнул и зашел в помещение вслед за ним. Ему и в предыдущей комнате казалось, будто сотни голосов нашептывают что-то ему на ухо, но он старался не обращать на это внимания. На самом деле он думал, что и Муан, и дети тоже это слышат и будет слишком нелепо, если именно он начнет жаловаться по этому поводу. Но когда он зашел в эту комнату, на него словно обрушилась лавина человеческих криков. Не сдержавшись, он скривился и воскликнул:

– Как же истошно они орут!

– Кто орет? – Муан обернулся и обескураженно уставился на него.

Шен в это время хлопал по ушам ладонями, сквозь крики даже не разобрав вопроса старейшины пика Славы.

– Ты что-то слышишь? – продолжил допытываться Муан.

Шен выпрямился и окинул взглядом комнату, все еще не слушая вопросов Муана. Насколько хватало света фонаря и зажженного им талисмана, можно было судить, что эта комната минимум втрое больше предыдущей. Благо пирамид из черепов не наблюдалось, зато в центре помещения из них был выложен большой круг.

– Четырнадцать черепов, – посчитал Муан. – Число тьмы.

Ал зашел в комнату вслед за учителем и встал рядом с ним. Аннис держала обнаженный тускло светящийся меч. А за Аннис в комнату быстро вошла девушка в белых одеяниях. Шла она так решительно, что Шен только дернуться в сторону успел, пытаясь уступить ей дорогу, когда почувствовал, как она пролетает сквозь него.

Призрак!

Хотя это было очевидно, так как она слабо светилась в скрытом полумраком помещении.

У Шена перехватило дыхание, когда она прошла сквозь него. Он обернулся, чтобы проводить ее взглядом, и вдруг почувствовал, что лежит на деревянном полу.

Руки его были прибиты гвоздями к полу, он лежал в центре круга, образованного четырнадцатью отрубленными головами. Головы были совсем свежими, из них к центру круга тянулись тонкие линии крови. Над Шеном стоял человек в красном одеянии со свитком в руках и бормотал что-то непонятное.

Закончив на высокой ноте, он выхватил кинжал и, резко опустившись на колено, вонзил его прямо в грудь Шена. Почему-то все это время тот не чувствовал вообще ничего: ни холода, ни боли. Вот и сейчас он отрешенно-пораженно наблюдал за тем, как душа в виде перламутрово-зеленоватой энергии вырывается из его тела и сплетается над ним в подобие меча. Когда последняя частичка души покинула тело Шена и взгляд его померк, меч стал материальным.

– Шен!

Шен моргнул и понял, что все еще стоит в темной комнате. Муан потянулся к его плечу, но Шен отклонился, сделав шаг назад, а затем покачнулся. В раздражении Муан сделал резкий выпад вперед и схватил его за локоть.

– Тебе плохо? – требовательно спросил он.

– Нет, я… только что видел призрак. Вы не видели, что ли?

– Не видели, – сухо произнес Муан, отпустил его локоть и отстранился. Даже отошел на шаг.

Шен перевел дух.

«Неужели это был меч для Ала?!» – завопил он Системе, но та снова не отозвалась.

Как же его найти? Шен взглянул на Муана. Он же бонусный помощник. Должен бы отыскать этот самый меч.

– Что? – уточнил тот, когда молчание затянулось, а Шен все так же смотрел на него.

– Ничего. Продолжим исследование комнаты.

Пока они ходили кругами, осматривали пустые стены в надежде найти потайную дверь, так как обычной тут явно не наблюдалось, Шена посетила еще одна интересная идея.

– Ал, встань-ка в центр этого круга, – попросил он.

Ученик с недоверием посмотрел на него. Вставать в центр круга из четырнадцати черепов казалось не самой лучшей идеей. И все же он молча подчинился.

Кинув на Шена еще один взгляд, но так и не распознав, что за эмоции выражает его лицо, Ал медленно переступил круг из черепов и прошел в его центр. Мгновение ничего не происходило, и Шен успел было подумать, что идея не оправдала себя, но тут Ал провалился под землю.

В буквальном смысле провалился: хлипкие доски прогнили в центре круга, и пол проломился под весом главного героя. Хотя, может, просто все дело было в том, что он главный герой и с ним постоянно что-то случается.

Шен, Муан и Аннис аккуратно подошли к дыре в полу и заглянули внутрь.

– Ал, ты там как?

– Все в порядке, учитель! – тут же отозвался тот.

Шену стало как-то совестно, будто он со зла это все затеял.

Через минутку они уже все вчетвером рассматривали нижнее помещение. Вот оно походило на погреб, набитый всевозможными вещами. Осматриваясь по сторонам, Шен с Муаном одновременно заметили шевеление. Заглянув за шкаф, они увидели сжавшийся там комок серой шерсти.

– Это тот дух! – воскликнул Муан, обнажая меч.

– Эй, полегче, бравый воин! – осадил его Шен.

– А что не так? Убьем его – и дело с концом.

– Он никому не вредил. Посмотри, он трясется от страха! Это не злой дух.

– А какой же тогда?

– Добрый? Нейтральный? – предположил Шен. – Да какая разница?

Он наклонился, протягивая к комку шерсти руку. Дух тут же тихонько зарычал и хватанул его за палец.

– Ну, доигрался? – прокомментировал это Муан, когда Шен поднял руку с висящем на ней комком шерсти. Тот держался изо всех сил, сжимая зубы вокруг его указательного пальца и тихонько рыча.

Шен подхватил пушистика другой рукой и усадил на руки.

– Тебе нормально? – уточнил Муан. – Кажется, ему твоя кровушка приглянулась. Непохоже, что он собирается отпускать.

– Ему просто нужно время, чтобы успокоиться и понять, что мы не собираемся причинять ему вред. Слушай, дружок, – обратился он к духу, слегка поглаживая того по шерстке свободной рукой, – мы не собираемся причинять тебе вред. Но ты топчешь местную пшеницу, а это нехорошо. Лучше тебе оставить это место.

Муан хмуро смотрел на Шена. Он не припоминал, чтобы тот раньше так трепетно относился к духам. Да, этот дух маленький и кажется безобидным, но все же это дух, и разговаривать с ним как с человеком… Это просто грань его эксцентричного характера или так проявляется действие энергии демонической поляны? Муан не знал наверняка, но ситуация ему не очень-то нравилась.

А Шен искренне считал, что убивать такого маленького духа, не причиняющего существенного вреда людям, было бы не совсем правильно. Благодаря шествию духов он понял, что эти существа и люди во многом похожи и убийство духа может быть в какой-то мере настоящим убийством. Ну, не то чтобы у него рука дрогнула, но их ведь можно изгонять: зачем убивать всех без разбора?

Аннис подошла к Шену и с интересом посмотрела на комок шерсти в его руках. Она протянула к нему руку, но тихое рычание стало громче. Девушка отдернула руку и отошла на шаг, нахмурив брови.

Дух еще какое-то время рычал, потом тихонько заурчал, а затем отпустил палец Шена, свернулся в еще более круглый комок и тихо засопел.

– Наелся и завалился спать, – прокомментировал его поведение Муан.

Шен усмехнулся и провел пальцами по его шерстке. Пальцы за что-то зацепились. Шен аккуратно раздвинул шерсть и увидел красную нитку, обмотанную вокруг духа.

– Похоже на поводок… Как будто его кто-то удерживал в этом месте.

– Кому мог понадобиться этот комок шерсти?

– Может, он здесь уже слишком давно и поэтому ослабел и стал так выглядеть? И все, на что он способен, – это выбираться ночью на поверхность и прыгать по полю над подвалом, а уйти дальше от этого места не может.

Шен пальцами разорвал красную нить и снял ее с духа.

– Думаю, наше задание здесь выполнено.

– И что ты будешь делать с ним?

– Еще не знаю, я не очень хорош в изгнании. Заберем его с собой и придумаем позже.

– Я не уверен, что это хорошая идея, – сомневался Муан.

– Ответственность за него ляжет на меня, не беспокойся, – отмахнулся Шен.

Сказать, что это хоть как-то успокоило Муана, значило бы соврать.

– Ладно, нужно выбираться отсюда, – хмуро сказал он.

Шен еще раз огляделся по сторонам и остановил взгляд на хозяине пика Славы. Неужели они так отсюда и уйдут, не найдя того меча? Но ведь на меч должен помочь наткнуться именно Муан!

«Система! Система! Ты что, дрыхнешь там, что ли?! Система!»

[Ненавижу подземелья, – невнятным голосом отозвалась та. – Поговорим, когда вы выберетесь на поверхность].

Вот ведь мелкая зараза! Слишком он на ее помощь последнее время полагается.

– Сначала внимательно осмотрим этот погреб! – скомандовал Шен.

– Зачем еще? Мы же уже нашли духа.

– Может, найдем еще что-то ценное.

Муан пожал плечами, но спорить не стал. За следующие полчаса Шен нашел несколько банок с соленьями, старый ковер и фигурки из дерева, Муан – мешки с заплесневевшим зерном и шкатулку с паутиной, Аннис – пару чашек с отбитыми ручками и большое блюдо из металла, напоминающего серебро, а Ал Луар – мешочек с монетами и флакон со странным зельем. Это так уморительно походило на мелкий квест в игре, что Шену даже не хотелось как-то комментировать эту ситуацию. Вот только была одна проблема: меча они так и не нашли.

«Система, можно мне еще один рояль в кустах? А то что-то я торможу».

Система так и не отозвалась, и Шену пришлось смириться и покинуть погреб вместе со всеми.

[Поздравляем! – тут же взорвалась Система, как только он вышел на поверхность. – [1/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнена! Приобретен дополнительный сюжетный персонаж «Пшеничный волк»! Получен бонусный предмет «Меч души»! +50 двигателя сюжета. – 10 крутости главного героя!]

Походя оценив, что крутость главного героя, видимо, стала ниже, оттого что он свалился под пол, Шен обратился к Системе:

«Получается, я видел там не меч главного героя?! Что за глупые шутки?»

Подумав еще немного, он добавил:

«И что значит “получен”? Мы же его так и не нашли! И что, получается, этот вот комок шерсти – сюжетный персонаж?»

[Дополнительный сюжетный персонаж, – поправила Система. – Вы можете его оставить – и тогда он будет участвовать в сюжете, а можете избавиться от него. Очки за это списаны не будут].

Шен снова перевел взгляд на комок шерсти в своих руках. По его ощущениям, он слегка потяжелел. Или же у Шена просто слегка устали руки его нести?

«Получается, он может мне пригодиться?»

Система не ответила.

Глава 27.1. Большой верный пес волк

Шен пожалел о непредусмотренной возможности, что они могут быстро управиться, и не забронировал комнаты в гостинице. Сейчас было чуть за полночь, все еще не так уж поздно, чтобы нельзя было нормально выспаться, но слишком поздно, чтобы будить хозяев гостиницы и просить их сдать комнаты. Пришлось следовать первоначальному плану с ночевкой на свежем воздухе. Правда, соображение о том, что здесь могут быть змеи, несколько отягощало его отдых.

Ал снова развел костер, и в темном лесу стало уютнее, но не настолько, чтобы Шен прекратил беспокоиться. Пытаясь отогнать тревожные мысли, он поглаживал серый комок шерсти, сейчас лежащий у него на коленях. Постепенно дух совсем расслабился, пригрелся возле костра и вытянулся во всю длину, демонстрируя коротенькие лапки и большой пушистый хвостик. Мордочку Шен частично рассмотрел в тот момент, когда дух укусил его за палец, но сейчас имел эксклюзивную возможность даже дотронуться до холодного влажного носика маленького серого зверька.

Система назвала его «пшеничным волком», хотя пока что на волка он не особенно походил. Лапки слишком короткие, а морда – с очень длинной вытянутой челюстью, полной мелких остреньких зубов. Но Шен все равно считал его миленьким.

«Кажется, у Ала появился конкурент…» – ухмыляясь, подумал он.

Постепенно Аннис придвинулась поближе к Шену и даже стала гладить волчару вместе с ним.

«Точно, пока не придумаю нормальное имя, пусть будет Волчарой», – решил Шен.

Аннис уже сидела так близко, что прислонялась к нему плечом. Несмотря на дорожную пыль и тяжелый день, от нее все еще приятно пахло каким-то незнакомым Шену цветком. Старейшина Проклятого пика решил, что, пока они не наедине, в подобном не может быть усмотрено ничего слишком предосудительного, и позволил ей вот так прислоняться.

Но Ал был совершенно иного мнения. Он буравил Аннис таким взглядом, словно желал испепелить ее на месте.

Когда Шен заметил наконец этот тяжелый взгляд, до него дошло, что он делает. Это же главный любовный интерес главного героя! Даже если она просто села к нему так близко, чтобы погладить миленького зверька, главный герой может истолковать все куда более превратно! Вот черт возьми! Мысли его заметались. Как легче выйти из этой затруднительной ситуации?! Наконец до него дошло:

– Ал! Хочешь подержать Волчару?

Ал встрепенулся, выныривая из своих волн ненависти и негодования и удивленно посмотрел на учителя. А тот уже резко встал, заставляя Аннис недовольно поджать губы.

– «Волчару»? – переспросил Муан.

– Ну да, я его так назвал.

– Назвал? Это тебе не домашнее животное!

Фраза Муана натолкнула Шена на мысль, что он как раз хотел завести собаку. Мысль его воодушевила.

– Так хочешь? – вновь обратился он к Алу.

– Да! – эмоционально воскликнул тот.

Шену казалось это идеальным планом: он передает зверька главному герою, главная героиня перебирается к тому, чтобы вновь гладить эту пушистую шерстку, подростки счастливы – баланс восстановлен!

Он подошел к Алу, присел рядом с ним и попытался переложить Волчару ему на колени. Именно что попытался. Потому что стоило Волчаре почувствовать, что знакомые руки собираются отпустить его, как он снова ухватил Шена за палец.

– Ай! – прокомментировал тот.

– Больно? – тут же насторожился Ал.

– Не стоит беспокойства, – усмехнулся Шен. – А благодаря твоему лекарственному артефакту – и вовсе как комариный укус. Вот только, похоже, дать его тебе подержать не выйдет…

– А погладить можно?

– Конечно, можно, – улыбнулся Шен, протягивая руки со зверьком-духом к Алу.

Ал аккуратно дотронулся до шерстки духа. Тот чуть недовольно дернулся, но больше ничего не предпринял, позволяя мальчишке продолжить. Разве что еще чуть сильнее сжал зубы вокруг пальца Шена.

Несмотря на неприятные ощущения, тому это показалось чем-то умилительным, он почувствовал некий материнский инстинкт к маленькому духу. А если из этой пусечки вырастет большой верный пес – вот будет здорово!

Постепенно поляна погрузилась в сон. Дети уснули недалеко друг от друга. Муан сидел с закрытыми глазами возле костра и то ли спал сидя, то ли медитировал. Первоначально Шен вообще не собирался ложиться спать, намереваясь медитировать всю ночь. Он в этом достиг некоторого профессионализма, поэтому не сомневался в своих возможностях.

Но на рассвете обнаружил себя лежащим на земле. Вокруг запястья левой руки разливалась жгучая боль, она и пробудила его ото сна. Прекратив обнимать кого-то большого и пушистого, Шен перевернулся на спину и посмотрел в небо над головой, заслоненное высокими кронами. Затем до него наконец дошло происходящее, и он резко сел, выдергивая запястье из пасти зверя-духа. Каким-то образом за ночь тот успел подрасти так, что пальца ему стало явно маловато, и он перешел на запястье. И сколько крови успел выкачать из него этот вампирюга духастый?! Шен прижал руку к груди – запястье все еще саднило.

Лишившийся своей поилки-соски-сиськи, или чем он там оценивал руку Шена, Волчара недовольно заурчал и поднялся на передние лапы, сев напротив Шена. И ростом сидящий дух оказался с Шена! На хозяина пика Черного лотоса уставилась пара черных осуждающих глаз.

– Тебе нельзя вот так пить мою кровь! – тихонько зашипел на него Шен.

– Хзсяин-н-н, – отозвалось странное существо, забив длинным пушистым хвостом из стороны в сторону и поднимая волны пепла от потухшего костра.

Морда у него была треугольной и вытянутой, слегка напоминающей бультерьера, только более острой. На голове торчала пара больших острых ушек, а лапы все еще казались непропорционально маленькими, словно у таксы-переростка.

«Ничего себе – он так за ночь подрос на дармовой кровушке», – с интересом рассматривая существо, поразился Шен.

Рядом завозилась и села главная героиня, разбуженная их шебуршением и перешептыванием.

– Это… это Волчара?! – пораженно воскликнула она.

Ее возглас разбудил Муана и Ала. Оба они тут же уставились на сидящего перед Шеном духа.

– Как он смог так вырасти всего за одну ночь?! – поразился Муан.

– Ну… кто его знает… – отозвался Шен, пряча запястье под длинным рукавом.

В качестве второго квеста Шен вновь избрал избавление от злого духа. Отправив Ала к старосте поселения, чтобы тот сообщил о том, что их пшеница успешно спасена, сам он коротал время, расчесывая серую шерстку Волчары гребнем Аннис. Дух положил голову ему на колени и блаженно закрыл глаза.

Ал быстро обернулся, и вскоре они были готовы к отбытию. И тут до Шена кое-что дошло: «Вот же черт! А как же мы Волчару с собой возьмем?»

В стоячем положении дух на своих коротких лапках доходил Шену где-то до середины бедра, но его тело было достаточно массивным, чтобы даже не помышлять взять его на ручки.

Муан, понимая, о чем тот думает, злорадно усмехнулся.

– Волчара… – несколько поколебавшись, решил попытаться Шен, – а ты можешь обернуться своей маленькой версией в виде серого комочка?

Волчара преданно, но непонимающе смотрел на него.

– Хзсяин-н-н?

Шен отметил, что голос у духа, скорее, женский. А какого он вообще пола? Хотя какая разница – все едино будет Волчарой.

– Можешь стать маленьким? – для понимания Шен еще руками размер показал.

Волчара все так же сидел (сидела?), уставившись на него.

Шен уже успел печально вздохнуть, когда зверь вдруг подернулся клубами дыма, а через мгновение вспрыгнул к нему на плечо маленьким серым комком шерсти.

– Победа! – воскликнул Шен, довольно оборачиваясь к Муану.

Тот только покачал головой.

– Подобные забавы с духами до добра не доведут.

– Может быть, это мой духовный зверь!

– Что за глупости ты несешь?

– Ладно, ты что-то имеешь против Волчары? Посмотри, какой он милый и дружелюбный!

Муан перевел взгляд на комок шерсти, ластящийся к щеке Шена.

– Это же дух, Шен, а не собака. Пытаться приручить духа – все равно что пытаться приручить дикого зверя: даже если он будет принимать от тебя еду и позволит себя гладить, ты все равно никогда не поймешь, что у него на уме.

– Муан, тебе провести лекцию о духах? Духи, подобные Волчаре, скорее всего, раньше являлись домашними животными. Из-за своей сильной привязанности к людям даже после смерти их желание быть рядом настолько сильно, что превращает их в духов. Но, став духами, они пугают обычных людей. Они вынуждены обитать в одиночестве. Этот малыш, должно быть, многие годы провел в том подвале. Я не хочу бросать его только потому, что он дух.

– Похоже, ты на самом деле начинаешь более трепетно относиться к духам, чем к людям!

Шен уязвленно промолчал. Опять эти странные намеки о его темной сущности! Но все, что он сделал, – это перестал видеть зло в самой природе существования духов. Муан же сам был на шествии и тоже видел, что многие из духов вполне милые! Да, конечно, потом они попытались убить его всем скопом… Но это вряд ли сильно отличалось от того, как если бы он попал в стан врагов-людей.

Размышляя подобным образом, Шен не забывал еще одно обстоятельство: Система сказала, что Волчара – дополнительный сюжетный персонаж, а значит, он может быть полезен. Но не объяснишь же Муану все таким образом.

– Ответственность за этого духа лежит на мне. Вы все можете не беспокоиться за свою безопасность.

Муан только фыркнул от этих слов.

Аннис и Ал тут же кивнули, но они-то никогда и не сомневались в возможностях учителя приручить какого-то мелкого духа.

Город Хех располагался на юго-западе, в долине у подножия гор. Лететь до места было не больше двух часов. Они уже преодолели практически весь путь, дома виднелись на горизонте, дороги становились шире, а широкую реку, словно стяжки швов, пересекали мосты. Полоса свободного пространства под ними вновь сменилась лесом, когда Шен внезапно для себя почувствовал, что перед глазами все темнеет. Тьма постепенно и быстро застилала взгляд, начиная с боков и продвигаясь к центру. Шен пошатнулся, теряя концентрацию, его повело в сторону, и он упал со священного меча. Ощущение свободного падения сменилось полной тьмой.

Они уже подлетали к городу, когда Шен, словно подстреленная птичка, пошатнулся и упал с меча. Осознание этого заняло у Муана три мгновения, просто раз-два-три – и Шен уже летит вниз. Муан резко развернулся, пытаясь догнать его стремительное падение и безнадежно отставая на пару секунд.

Шен открыл глаза и понял, что сидит на земле, опираясь спиной обо что-то мягкое. Что это было вообще? У него и раньше перед глазами иногда темнело, но обычно это быстро проходило. А сейчас еще капец как не вовремя! А что, если бы он разбился?! Побил бы рекорд по абсурдности смерти злодейского персонажа!

Ах, шерстка была такая мягкая, что хотелось зарыться в нее, закрыть глаза и продолжить спать. Сто-оп! Шен повернулся к тому, на кого опирался. Подросший еще раза в три Волчара смотрел на него черными глазами-бусинами. Обернув хвост вокруг Шена (словно не давая тому сбежать), он высунул язык и лизнул его в щеку. Точнее, из-за размеров языка было бы вернее сказать, что лизнул всю левую сторону лица и даже намочил слюнями волосы.

Шен вытерся рукавом, уклоняясь от дальнейших попыток проявления нежности, и поднялся на ноги.

– Это ты меня подхватил? – спросил он, хотя ответ в общем-то был очевиден, просто очень удивителен.

Волчара забил по земле хвостом, поднимая волны сухих листьев, мелких веток и пыли.

– Хзсяин-н-н… Мое.

Шен усмехнулся и потрепал его по наглой морде.

Они стояли посреди осеннего леса, вокруг не было ни души. Дороги тоже не было, и тропинок было не видно. Шен сложил руки в управляющем жесте и призвал свой меч. Тот быстро прилетел к нему откуда-то слева.

И все-таки что это сейчас было? Последствия ментальной раны настигают? Но она ведь уже значительно залечилась благодаря кулону Ала.

«Система! Можешь пояснить, что сейчас случилось?»

[Нет].

Никогда она еще столь коротко не отвечала! Шену даже стало немножко не по себе.

– Шен! – донесся до него приглушенный крик.

– Учитель!

Шен перевел взгляд на Волчару.

– Можешь стать меньше хотя бы в два раза?

Дух тут же обернулся уменьшенной формой, став Шену по колено. Тот отметил, что, несмотря на трансформации, у зверька все так же остаются маленькие лапки, большой пушистый хвост и непропорционально большая голова. И смотрится все это вместе просто умилительно.

– Хорошо, – одобрил он. – А теперь пойдем к ним навстречу.

Дух потерся о его ногу и тихонько заурчал.

Вскоре Шен с Волчарой вышли к Муану с учениками. Завидев выходящего из чащи старейшину Проклятого пика, Муан тут же кинулся к нему и как заботливая мамаша запричитал:

– Ты жив? С тобой все в порядке?

При этом он схватил его за плечи и крутил из стороны в сторону, пытаясь визуально выискать повреждения.

– Да успокойся ты! – через несколько секунд Шену надоело такое издевательство над своей персоной, и он резко вскинул руки, сбивая хватку Муана и заставляя того отойти на шаг назад.

Ал и Аннис, которые летели впереди и вообще не видели, что произошло, а только потом последовали за Муаном, сейчас все еще непонимающе смотрели на старейшин, пытаясь молча разобраться в происходящем.

– Что это было вообще?

Хороший вопрос, Муан! Как всегда, умеешь подобрать и время, и место, и настроение собеседника остро чувствуешь!

– Меня заинтересовало это место… – туманно изрек Шен, смотря по сторонам.

«Пусть сам решает, что я имею в виду: что я упал, потому что меня заинтересовало это место, или я сначала упал, а теперь меня оно заинтересовало!»

– Что же в нем такого «интересного»?

– Иди за мной, и посмотрим.

Муан был уверен, что Шен несет какую-то пургу, только чтобы не признаваться в своем плохом самочувствии. Однако вскоре тот вывел всех на древнее кладбище.

– Ты не мог заметить его с неба: кроны слишком плотно его скрывают!

– А я и не говорил, что увидел. Я его почувствовал.

«Зло притягивается ко злу и все такое…»

– Думаю, именно здесь обитает беспокоящий город дух.

– Почему ты так решил? Может, где-то есть еще кладбище… Или дух вообще не на кладбище, тут скорее призракам место.

«Закон жанра, Муан, – мысленно ответил Шен. – С нами же главный герой, а значит, все происходящее априори важно для сюжета».

– Может, я и неправ, – вслух протянул он, прохаживаясь между могил.

Волчара, чуть отошедший в сторону, неожиданно недобро зарычал. Заклинатели поднялись на холмик вслед за ним и увидели живого человека. Тот определенно тоже был заклинателем и, судя по одежде, из соседствующего с орденом РР на востоке небольшого (но гордого) клана заклинателей. Что это он тут делает?

Заклинатель держал в руках свиток и заканчивал вырисовывать что-то на земле. Волчара продолжал рычать, смотря на него. Завидев поднявшихся на холм заклинателей, мужчина выпрямился и склочно произнес:

– Уберите своего пса!

– Волчара, успокойся, – отреагировал Шен. – Прошу прощения, если он напугал вас.

– Ты шутишь? – фыркнул мужчина. – Я просто сдержался, чтоб не прикончить наглую шавку.

Он был в темно-синем одеянии с вышитыми серебряной нитью цветами на рукавах. У него были узкое вытянутое лицо и темные длинные волосы, на несколько тонов светлее, чем у Шена.

– Рад приветствовать старейшину Муан Гая, – затем поклонился он, пока Шен его рассматривал.

– Ты его знаешь? – обратился он к Муану.

– Это первый ученик главы клана Тихих цветов Сагон Рой.

– М-м-м, – протянул Шен и обратился к тому: – Адепт Сагон, позвольте узнать, что вы здесь делаете? Этот рисунок на земле напоминает что-то не очень хорошее.

Шен обратил внимание, что Волчара, хоть и перепугал адепта Сагона, скорее рычал на рисунок, чем на человека. Он до сих пор косился на линии, боясь подходить близко.

– Наш клан получил просьбу от жителей этого городка избавить их от злого духа, старейшина, – высокомерно пояснил тот, глядя на него. – И я как раз собираюсь этим заняться путем изгнания духа в мир иной.

– Изгнания? – удивился Шен, походя отмечая, что, похоже, для соседствующего с ними клана его персона тоже оказывается нон грата. – Не знал, что у клана Тихих цветов есть подобные специалисты.

– Ты прав, – согласился адепт. – Подобные действия для меня в новинку. Но я имею должные знания, чтобы не сомневаться в своих силах.

Шен посмотрел на свиток в его руках. Да ну, нет. Не может быть.

– А это, случайно, не тот ли свиток, что напал на библиотекаря города Хех?

– Вам тоже поступал этот запрос? – догадался адепт Сагон. – Ну конечно, для заклинателей такого огромного ордена, как орден РР, это слишком мелкие просьбы… Да, это именно тот свиток. Я избавил его от вселившегося духа, а затем нашел в нем много интересного. Здесь подробно расписан процесс изгнания. Места лучше не найти – я испытаю этот способ сегодня здесь. И вам лучше мне не мешать. С духом этого места я успешно справлюсь, старейшинам лучше продолжать путь по своим делам.

– Да как ты… – начал было Муан, но Шен его перебил:

– Ладно, желаем вам успехов.

Муан возмущенно посмотрел на него, но тот только помахал на него руками, призывая скорее оставить доблестного заклинателя наедине со своей пентаграммой.

Когда они вышли за пределы кладбища, Ал нарушил молчание:

– Учитель, мы что, вот так и уйдем?

– А почему нет? – не понял Шен. – Разве это не удача? Одним махом вычеркнем два пункта из нашего списка. Я ведь взялся за эти поручения не потому, что так уж горю помогать всем подряд.

Ал слегка нахмурился, видимо не совсем согласный с концепцией «не помогать всем подряд».

– Как он дерзко говорил! – тем временем пыхтел от гнева Муан. – Этот мелкий клан слишком много о себе возомнил!

– Он такой дерзкий потому, что из маленького клана, – резонно заметил Шен. – Подобные ему чувствуют притеснение, даже когда его и в помине нет, и пытаются доказать свою значимость, даже когда все остальные и не ставят под сомнение их усилия.

Муан все равно продолжал пыхтеть.

– Нет смысла вступать с ним в полемику. Сходим к главе города, узнаем о духе, а затем вернемся, когда молодчик уже провернет свое «изгнание».

– То есть на самом деле ты не веришь, что у него может получиться? – уточнил Муан.

– Конечно, нет. Что можно ожидать от человека, который назвал Волчару шавкой? Он даже не понял, что это дух!

– Да у него, небось, и в мыслях не было, что такое вообще возможно!

Шен усмехнулся и потрепал Волчару по голове.

Глава 27.2. Случаи нападения духа в городе Хех

Город Хех являлся относительно большим по сравнению с городом Тополя, в котором уже довелось бывать Шену. Гостиница, где они решили остановиться на ночь, располагалась в шикарном трехэтажном здании. Заплатив за четыре комнаты, заклинатели в них даже не заглянули. Спросив у хозяев, где живет глава города, они направились к нему.

Как и ожидалось, глава города рассказал, что злой дух обитает на кладбище. Промышляет он на восточной окраине города. В отличие от пшеничного волка, этот дух оказался на самом деле злым: он пробирался в дома, перегрызал глотки собакам, оставленным на ночь на цепи, разорял дворы и убил нерадивого пьяницу, заснувшего на улице после захода солнца. Как убил? Его тело нашли обглоданным до белых костей.

Глава города не дал ответа, почему они решили, что дух обитает именно на кладбище. Ну это же логично, где же еще обитать злобному духу, как не там? К тому же оно в той же стороне.

Солнце перевалило через зенит, когда заклинатели вышли из дома главы вместе с провожатым, который должен был показать им несколько пострадавших домов. Несмотря на то что за дело уже взялся клан Тихого цветка, авторитет ордена РР был настолько велик, что городской глава даже не решился об этом упоминать. А Шен и Муан сделали вид, что абсолютно не в курсе.

Когда они проходили по торговой улице, Муан заинтересованно крутил головой по сторонам. Шен обратил на это внимание и посмотрел на него.

«Может, он тот самый чай ищет?» Муан так и не приоткрыл для него завесу тайны, где именно он собирается покупать тот редкий чай для Шиана.

– Хочешь сладких булочек или еще чего-нибудь? – повернувшись к нему, спросил Муан.

Шен недоверчиво приподнял бровь. «А-а-а, это он так извиняется? Нет уж, меня так просто сладостями не купишь!» – определил он его мотивы и отвернулся.

Муан уязвленно смотрел на хозяина Проклятого пика, который даже не удостоил его ответом.

Шену же не пришлось долго сокрушаться насчет упущенного угощения, так как вскоре, мило смущаясь, дорогу им преградила Аннис и вручила каждому по палочке танхулу (засахаренных фруктов и ягод), даже Алу досталось.

– Вот! – громко крикнула девушка. – Примите угощение!

В руку Шена она впихнула танхулу особенно резко и быстро отошла, чувствуя, как кончики ушей покраснели.

Шен поблагодарил и с радостью стал угощаться засахаренным боярышником, а Аннис шла немного сзади и чуть не кричала в своей голове: «Ну почему, почему я такая дура?!»

Ал внимательно следил за тем, как Шен с удовольствием доедает танхулу, и, как только он закончил, протянул ему свою порцию.

– Возьмите, учитель! Я не хочу танхулу.

– Правда? Ну спасибо.

Алу на самом деле и не доводилось никогда пробовать танхулу, так что он и не знал, чего лишился. Хотя он оправданно полагал, что, даже зная, не поступил бы по-другому.

Аннис пронзила его уничижительным взглядом, от которого нормальный человек предпочел бы умереть на месте, но Ал лишь передернул плечами.

[+10 к стойкости главного героя], – прокомментировала Система.

«Серьезно? – поразился Шен. – Это из-за того, что он танхулу решил не есть?»

Система промолчала, а Шен, доедая вторую палочку сладостей, подумал о том, что, похоже, каноничную любовь к сладкому главного злодея ему удается отыгрывать лучше всего.

Вскоре они остановились перед первым пострадавшим домом, и Шену взбрело в голову пообщаться с жильцами.

Приземистая старуха указала на него своим скрюченным перстом, как только увидела, и закричала:

– Смерть! Смерть несет этот человек! Убийца! Сотни невинных жизней погублены! Тысячи еще погибнут!

Шен оторопело замер, уставившись на нее.

– Постойте, я всего лишь…

– Изыди! – закричала старуха, хватая полное помоев ведро.

«Да что не так со всеми этими людьми?!» – мелькнула мысль, пока Шен несколько отрешенно-обиженно взирал, как поток помоев летит прямо на него. Он даже успел с какой-то отдаленной холодностью философски подумать, что это всего лишь физическое воплощение того, чем его и так постоянно поливают.

Но за мгновение до того, как поток помоев должен был столкнуться с Шеном, его заступил Муан. Ведро излилось прямо на него, а Шен пораженно смотрел, как великий мечник стоит и непринужденно обтекает. Блин, знал бы, что так будет, специально бы нарвался. Он понимал, что, наверное, надо посочувствовать старине Муану и выразить благодарность, но его распирал смех. В итоге Шен решил, что, если просто не заржать в голос, этого будет достаточно.

Все застыли словно в немой сцене, наблюдая, как с Муана стекают помои и падают очистки.

– О боги, матушка, успокойся! – На крыльцо выбежала женщина в видавшем виды платье.

Она быстро подбежала к старухе, отобрала у той ведро и стала толкать ее в дом, при этом оборачиваясь к заклинателям и слезно причитая:

– Простите ее, благородные господа! Она из ума выжила еще несколько лет назад! Простите! Чем мы можем загладить свою вину?!

– Ничего страшного! – тут же с радостью отозвался Шен, выходя из-за спины Муана. – Вам не стоит беспокоиться по таким мелочам!

– Вы столь щедры и благородны! – с облегчением вздохнула женщина.

Муан очень, ну вот крайне неодобрительно смотрел на Шена, пытаясь взглядом выразить всю степень своего недовольства, но тот только расплывался во все более счастливой улыбке.

– Мы слышали, ваш дом недавно беспокоил дух, – сказал Шен, когда женщина уже затолкала старуху в дом и вернулась, еще раз извинительно кланяясь.

– Так вы заклинатели! – всплеснула руками она. – Да, было такое. Собаку нашу загрызли и пять наседок.

– Вы не видели, как он выглядел? В доме он никого не беспокоил?

– Нет, страшно было ночью из дома выходить, только поутру всё и обнаружили. В дом он сунуться не пытался… Вы же изничтожите его, да?

– Сделаем все, что сможем. Не сомневайтесь, – обворожительно улыбнулся Шен.

Женщина зарделась и приложила ладони к горящим щекам.

– Ой, спасибо вам! Берегите себя!

Шен все еще улыбался, когда Муан повернулся к нему и одарил еще одним хмурым взглядом. Шен на это только наигранно непонимающе заморгал.

Следующий пострадавший дом не слишком отличался от предыдущего. На сей раз выжившая из ума старушка по двору не ходила, и с хозяевами они поговорили спокойно. Заборы во всех этих домах оказались довольно хлипкими, хлева и курятники стояли без дверей. После третьего дома Шен сделал вывод, что в хозяйские дома дух либо боялся пробираться, либо не мог из-за какой-то своей особенности или слабости. А вот на ночующих на улице или с открытой дверью живых существ нападал вполне охотно. К сожалению, никто из пострадавших не видел, как он выглядит, и никаких других его особенностей тоже не предоставил.

– А какой дом пострадал первым? – только сейчас додумался уточнить Шен у провожатого.

– Первым пострадал пьянчуга, которого обглодали под забором собственного дома. Он жил на самом отшибе, у леса, один.

– Наверное, стоит и этот дом проверить, – вздохнул Шен, так как ходили кругами они уже довольно долго.

Пока шли к самой городской окраине, Шен с подозрением косился на Муана. Он был уверен, что тот пребывает в крайне неблагосклонном расположении духа после всего случившегося, и было немножко тревожно не слышать от хозяина пика Славы никаких возмущений. Внешне Муан выглядел абсолютно спокойным, что поражало и сбивало с толку. Словно затишье перед бурей.

Когда они добрались до нужного дома, Муан вновь заступил дорогу Шену и первым зашел внутрь. Учитывая, что именно Шен из всей их компании способен был распознать присутствие духа (так как Ал и Аннис еще только учились, а Муан специализировался на сражениях с заклинателями), подобное поведение несколько раздражало. А когда Муан придержал для него входную дверь, а затем вновь перекрыл дорогу, идя первым (казалось бы, мелочи, но как раздражало!), Шен готов был взорваться от злости из-за того, что Муан, очевидно, счел некоторые проявленные Шеном слабости за полную беспомощность и демонстрировал сейчас таким образом опеку более сильного над слабым! Подобное положение вещей только напоминало Шену обо всех тех случаях, когда Муан увидел его в неприглядном свете. Казалось, их уже накопилось столь много, что на всех пальцах не пересчитаешь. Да что за карма вообще такая? Можно было подумать, что на Муане лежит некое проклятие появляться именно в тот момент, когда Шен менее всего хотел бы его видеть.

Обветшалый домишко состоял всего из одной комнаты и маленькой веранды с пристройкой. Заклинатели медленно прошлись по комнате. В одном из углов был сооружен небольшой поминальный алтарь.

– У него недавно кто-то умер? – спросил Шен провожатого.

– Да… дочка с полмесяца назад померла…

– Как?

– Вроде бы это было убийство. Я не знаю…

Шен хмуро перевел взгляд на алтарь. Казалось, от него веяло каким-то потусторонним холодом и безысходностью.

– С тобой все нормально? – спросил Муан.

Шен чуть не лопнул от злости от этого вопроса! «Что с тобой не так, Муан?! Точнее… что со мной не так?! Я просто стою на месте и никого не трогаю! С чего вдруг ты задаешь мне этот вопрос?!»

– Думаю, на сегодня мы закончили, – хмуро заявил Шен.

Солнце клонилось к закату, когда они вернулись в гостиницу, распрощавшись с провожатым.

Идя по коридору, Шен вздохнул и потянулся.

– Как я устал. Думаю, нам всем лучше отдохнуть сейчас, так как ночью придется идти на охоту.

– Мне еще надо сходить за чаем, – возразил Муан.

– За чаем? – насторожился Шен.

– Да, город Хех славится особым видом чая.

– Мы пойдем с тобой! – тут же воодушевился Шен.

«Вот оно! Вот наконец тот самый бонусный рояль в кустах от Муана!»

– Тебе лучше отдохнуть. Сопровождать меня нет необходимости.

– Я хочу сходить.

Видя его решительный настрой, Муан вздохнул и согласился:

– Ладно, отдохнем пока, а на закате сходим.

Они разбрелись по комнатам. Волчара тут же запрыгнул на кровать, пока Шен у порога только рассматривал интерьер. Кровать, тахта, столик, место для умывания, ширма – все очень минималистично и функционально. Шен подвинул Волчару в сторону и лег на кровать. Однако стоило ему закрыть глаза, как в его комнату уже стучали.

Открыв дверь, Шен с удивлением узрел на пороге Муана (к тому моменту переодевшегося). В руках тот держал две пиалы.

– Можно?

Шен посторонился, не понимая, что тому нужно. Муан прошел внутрь и протянул одну из пиал Шену. Взяв ее в руки, тот определил, что она наполнена виноградным вином.

– Э-э-э…

– Это в знак примирения, – произнес Муан. – Мои извинения за ту шутку со змеей.

«Думаешь, я тебя так просто прощу?!» – вспыхнул Шен. Он посмотрел на темное вино. Ну, доводить их взаимоотношения до грызни тоже не хотелось. Во всяком случае, было глупо делать это во время их совместного путешествия. Лучше выпить вино и сделать вид, что ничего страшного не случилось. (И отыграться на нем как-нибудь потом.)

– Не держи в уме, – усмехнулся Шен. – Я уже все забыл.

Муан приподнял пиалу в знак согласия. Шен выпил вино и посмотрел на него, ожидая, скажет ли тот еще что-нибудь или уйдет. Неожиданно перед глазами у него все поплыло, а ноги подкосились.

Муан тут же поймал его, удерживая от падения. Волчара, следящий за каждым его движением с кровати, тихо заурчал. Это урчание вполне можно было счесть за предупреждение.

– Не волнуйся, – поглядев в сторону духа, произнес Муан, – не сделаю я ему ничего плохого.

Он аккуратно положил бесчувственное тело Шена на тахту. Склонившись над ним, провел пальцами по его лицу, чуть касаясь кожи и убирая упавшую прядку. Задержал пальцы у шеи, чувствуя жар, исходящий от его тела… На какое-то мгновение он застыл, и в себя его привел тихий рык Волчары.

Отдернув руку, Муан обнажил небольшой изящный кинжал. Он поднял руку Шена, провел пальцами по его запястью и нахмурился, увидев свежий след от зубов. Вновь перевел взгляд на его бледное лицо. Покачав головой, он отвернулся и медленно провел острым лезвием кинжала по ладони Шена. Тут же выступила темно-красная кровь. Достав из кармана небольшой стеклянный флакон, Муан наполнил его кровью хозяина Проклятого пика.

Затем Муан остановил кровотечение, стер кровь с ладони и наложил сверху заживляющую мазь. Не успел он спрятать флакон с кровью в карман, как услышал холодный, лишенный эмоций голос:

– Что это вы делаете, мастер Муан?

На пороге комнаты стоял Ал Луар. И взгляд его сулил Муану большие неприятности.

Глава 28. Исчезновение прославленного заклинателя

Шен проснулся на закате, когда оранжевое солнышко отбрасывало теплые блики на стену. Он приоткрыл глаза и почувствовал, что голова гудит, как с хорошего похмелья.

«А что произошло? – подумал он. – Так, мы с Муаном выпили по чашке вина, а потом? Что-то не припомню, как Муан уходил, а я ложился спать… Не могла же на меня одна чашка с вином так подействовать».

[–20 баллов к злодейскому образу. – 10 баллов за проявленную слабость. – 10 баллов за глупость и наивность!]

«Что? Система, что ты несешь?!»

[Оригинальный Шен никогда не позволил бы так с собой обращаться!]

«Как “так”?» – забеспокоился Шен.

[А вот не скажу!]

«Система, расскажи, что произошло!»

«Система!»

«Ну пожалуйста!»

«Ну и пошла ты!»

Как «так» обращаться-то? Шен упорно пытался вспомнить хоть что-нибудь после того, как он выпил то вино. В голову ничего не приходило.

«Муан, гнида ты такая, да я тебя на смертную дуэль вызову!»

Он пылал от ярости, выходя из своей комнаты, и одновременно обращался к Системе:

«Он на самом деле мне что-то в то вино подмешал?»

Система только хмыкнула.

Шен резко распахнул дверь в комнату Муана, но того внутри не оказалось. Застыв на пороге, он вспомнил о плане старейшины пика Славы сходить за чаем.

Он что, ему снотворное подмешал, чтобы одному за чаем пойти? Хотя это его бесило, гнева слегка поубавилось. Это от его тупой гиперопеки, которую он последнее время проявляет?

Все еще пыхтя, Шен пошел в комнату Ала, чтобы взять его с собой и отправиться за Муаном. Ала в комнате также не оказалось. Тогда Шен постучался в комнату Аннис.

Девушка быстро открыла дверь и застыла на пороге.

– Учитель?

– Ал у тебя?

– Нет, его здесь нет. Да и с чего бы. – вспыхнула та.

Шен озадачился.

– А Муана ты не видела?

Се Аннис отрицательно помотала головой.

– Может, они ушли вместе? – задумчиво пробормотал Шен.

Что, если Ал отправился с Муаном, рискуя раздобыть свой бессмертный меч без участия Шена? Чем это им всем грозит? Муану – скорее всего, теми еще неприятностями.

[Вы ОБЯЗАНЫ участвовать в моменте, когда главный герой найдет свой меч, – отозвалась Система после его вопроса. – В противном случае это не запишется в сюжет].

«И я умру?»

[Да].

«Муан, все из-за тебя, скотина!!»

– Учитель, что-то не так? – Аннис участливо склонила голову набок, наблюдая за сменой эмоций на его лице.

– Мне нужно знать, куда они направились!

«Система! Срочно активируй еще один бонусный рояль в кустах! Я жить хочу!»

[Применяется бонусный рояль в кустах].

Не успел Шен как следует заняться ожиданием – чаёк там антипохмельный заварить хотя бы, пока время позволяет, – как из-за поворота коридора выбежали три человека в масках и понеслись на него. Примерно на полпути они выхватили мечи.

Увидев такую явную враждебность, Шен инстинктивно активировал свою подавляющую темную ауру. На сей раз аура оказалась чудо как хороша (или противники слишком слабы): двое из троих упали на пол, корчась в мучениях, а третий осел по стеночке. Несколько удивленно взирая на произведенный эффект, Шен услышал тихий голос Аннис:

– Учитель…

Он обернулся к ней и увидел, что девушка с трудом стоит на одном колене, словно согнувшись под натиском водопада.

В первое мгновение запаниковав, Шен быстро взял себя в руки и постарался сконцентрироваться. Через какое-то время Аннис перевела дыхание и поднялась.

Нападающие, которым досталось гораздо больше, в данный момент кашляли кровью. Сконцентрировав в руке духовную энергию, Шен ударил ею тех, кто лежал на полу. К оставшемуся в сознании он подошел медленно и плавно, словно специально не делая резких движений, чтобы его не напугать. От этой плавной поступи и леденящего душу взгляда нападающий чуть богу душу не отдал.

Шен же почувствовал, что наконец его раздражение на Муана несколько поутихло. Еще три-четыре такие группы – и, возможно, Муан при встрече даже не огребет по щам.

– Вы еще кто такие? – спросил он у оставшегося в сознании.

К слову, нападающие были в темных одеждах и закрывали лица масками. Шен чувствовал в них некоторое количество энергии, так что был уверен: это заклинатели. Вот только какие, откуда и зачем?

Мужчина просто хрипел в ответ.

Шен даже как-то смутился, отступил на шаг и постарался сделать более миролюбивый вид.

– Зачем вы на нас напали?

(Точнее, попытались напасть.)

Миролюбивый вид его не разговорил, поэтому Шен вновь перешел в нападение, добавив в ауру враждебности, и прошипел, приближаясь:

– Говори – или я тебя убью!

На сей раз сработало: видимо, умирать тот не хотел.

– Нам… нам приказали!..

– Кто? Зачем?

– Мастер Мун! Целитель…

– Целитель? – удивился Шен.

– Мы… мы все принадлежим секте Хладного пламени…

– Вас еще не добили! Какое упущение! Но с чего вдруг вы на нас напали?

– Нам приказали привести человека… с демонической кровью…

«Он не обо мне, я надеюсь?»

– С чего вы взяли, что кто-то из нас является таким человеком?

– Мы знали… что с беловолосыми заклинателями в город прибыло еще двое… Кто-то из них… должен был быть этим человеком…

Так. Вот с этого момента помедленнее. Что вообще происходит?!

– Ты знаешь, где беловолосые заклинатели?

– Их схватил… мастер Мун.

«!»

– Быстро показывай дорогу!

Шен толкнул мужчину в сторону выхода. Когда тот медленно побрел вперед, не делая попыток сбежать, хозяин пика Черного лотоса обернулся к Аннис.

– Я пойду с вами! – решительно произнесла та.

Ладно. Видимо, отговорить ее нет никакой возможности. У его ног уже давно терся Волчара. Команда в полном сборе… Не считая «беловолосых заклинателей»…

Они вышли из гостиницы, следуя за неудачливым нападавшим. Только сейчас Шена стало догонять осознание происходящего.

Обалдеть. Шен будто бы очнулся от наваждения. Это он сейчас был настолько крут? Хм, а может, когда захочет! Настроение улучшилось несмотря на странные обстоятельства.

Мужчина привел их к лавке целителя. На первый взгляд это место никак не походило на гнездо секты Хладного пламени. Втолкнув перед собой мужчину, Шен вошел внутрь. В помещении пахло какими-то благовониями настолько неприятно, что и Шен, и Аннис закрыли носы рукавами. В воздухе витала легкая дымка. И было абсолютно пусто. В задней комнате обнаружились веревки и верхняя одежда Муана и Ала, брошенная в углу. Но не было ни крови, ни тел, ни бандитов, ни разъяренного Муана, крошащего всех в капусту, ни испуганного Ала. В общем, вообще никого.

– Ну и где они? – тихим зловещим тоном спросил Шен.

– Я… я не знаю!..

Шен склонил голову набок, внимательно глядя на горло мужчины. Увидев этот хищный взгляд да вкупе с демонической аурой, что источал этот человек… В общем, сейчас бедный сектант не сомневался, кто именно из этих двоих является обладателем странной крови, вот только знание это, скорее всего, придется ему унести с собой в могилу. Всхлипнув, он поспешно заявил:

– Я могу предположить, куда они скрылись! За городом есть храм в скале! Храм секты Хладного пламени! Они наверняка там!

– Лучше бы им на самом деле быть там. – Шен растянул губы в зловещей улыбке. – Ну, давай веди.

[+100 к злодейскому образу! +50 за использование подавляющей темной ауры! +50 к силе главного злодея!]

Хм, а может, стоит почаще вести себя как плохой человек?

Что же было за пару часов до этого?

Застигнутый врасплох личным учеником Шена Муан слегка смутился. Конечно, он мог просто от того отмахнуться, но не хотел поднимать шум.

– Я могу объяснить, – сказал он. – Мне нужна его кровь, чтобы отнести целителю.

– Целителю?

– Ты же знаешь, что Шен не совсем здоров после того, что случилось на Поляне тысячи духов. Шиан рассказал мне, что в этом городе живет прославленный целитель, не относящийся ни к одному духовному ордену, и сказал попросить его о помощи.

– Но почему просто не сходить к целителю вместе с учителем? – не понял Ал.

– Потому что… – Муан нахмурился, но почему-то все же решил рассказать Алу. (Потому что второстепенные персонажи не могут устоять перед вопросами главного героя.) – Потому что Шен не должен об этом знать. Мы не хотели говорить ему, чем может грозить его состояние и что он может превратиться в демона. Да и зачем давать ему ложную надежду? Я все расскажу, если целитель поможет избавить его от этой демонической энергии.

Ал молчал, переваривая эту информацию.

– Ладно, мне некогда, я должен идти, – произнес Муан.

– Я иду с вами! – решительно сказал Ал.

Муан нахмурился.

– Это не обсуждается, – категорично добавил Ал.

И Муану пришлось согласиться.

Муана смутило, что прославленный целитель не живет где-то в уединенном домике в горах, а держит лавку на оживленной улице. Подобное обстоятельство несколько подрывало к нему доверие, но надо хотя бы попытаться. Муан Гай и Ал Луар зашли в лавку. Господин средних лет с длинными, свисающими вниз усами и неприятной улыбкой, растягивающей слишком блеклые губы, встретил их радушно, как только узнал в их одеждах заклинателей из ордена РР. Поняв, что они к нему с определенной просьбой, целитель пригласил их в комнату для общения с особыми посетителями.

Усевшись за низкий столик напротив целителя, Муан учтиво произнес:

– Мастер Мун, взгляните на эту кровь. Сможете ли вы вылечить этого человека? Есть ли лекарство?

Мастер Мун сжал протянутый флакон в руке. Через мгновение глаза его расширились.

– Это не человеческая кровь, – затем произнес он.

Муан растерялся.

– Нет, человеческая…

– В этой крови столько демонической энергии, что ее можно использовать как отраву.

– Можно ли… можно ли как-то это вылечить?

– Вылечить? – поразился целитель. – Что здесь лечить? Это кровь демонического ублюдка!

Тут его глаза расширились, словно он узрел истину. Он кашлянул, а затем потянулся, чтобы зажечь благовония.

– Я взгляну еще раз, – произнес он.

Муан и Ал напряженно следили, как он открывает флакон, проливает каплю крови на столешницу, а затем долго водит над нею руками.

– Кому принадлежит эта кровь?

– Это кровь заклинателя.

– Заклинателя, значит… Поразительно.

– С этим можно что-то сделать?

– Конечно, можно, – ухмыльнулся мастер Мун. – К примеру, разделать его как свинью и выпустить всю его кровь. В ней столько темной энергии, что у меня мурашки бегут по коже.

– Вы в своем уме?! – воскликнул Муан.

– Ну, это все, что мы можем сделать, – усмехнувшись, развел руками мастер Мун. – Если вы верите, что можно сварить какой-нибудь травяной настой и это избавит от самой тьмы, бегущей по венам вместе с кровью… Ха. Вы, должно быть, совсем оторвались от реальности в своем ордене!

– Мы уходим! – выхватывая у целителя флакон и резко поднимаясь, произнес Муан.

Мастер Мун продолжал хитро смотреть на него.

– Видишь ли, дорогой мой заклинатель, так уж получилось по странному стечению обстоятельств, что вы посетили мою лавку очень не вовремя. Для вас. Так как мои друзья из секты Хладного пламени как раз караулят за дверью!

Муан почувствовал, что его качает из стороны в сторону. Пытаясь понять происходящее, он обвел помещение взглядом и остановил его на благовониях.

– Да, ты прав, – проследив за его взглядом, подтвердил Мун. – Они притупляют способность задействовать духовные силы.

Кинжал вонзился в плечо Муана, не давая ему выхватить меч. Комната тут же наполнилась людьми, на Муан Гая и Ала накинули вервия бессмертных и скрутили по рукам и ногам.

Мастер Мун поднялся из-за стола, подошел к стоящему на коленях Муану и, нагнувшись, вырвал из его руки флакон с кровью.

– Скажи мне, чья это кровь, – сладко произнес он.

– Тебе придется скорее убить меня!

Мастер Мун отступил от него на шаг, неодобрительно покачивая головой.

– Может, тогда твой сынишка скажет?

Какой сынишка? Муан и Ал непонимающе уставились друг на друга. А ведь и точно, у них обоих белые волосы, что довольно большая редкость. (У Ала, правда, чуть более золотистые.) Неудивительно, что целитель принял их за родственников.

«Это что, нас все вокруг постоянно так воспринимают?» – хмуро подумали Муан с Алом одновременно.

– Он не мой сын!

– Правда? – удивился Мун. – Ну ладно. Так что, юный заклинатель, поведай мне, чья это кровь.

– Я скорее умру!

– Ха. Надо же, насколько вы солидарны. Вы точно не родственники? Кого же вы столь отчаянно защищаете?

Муан и Ал молчали, с ненавистью глядя на мастера Муна.

– Можешь пытать нас – ты ничего не узнаешь! – выплюнул Муан.

– Да, это вполне вероятно, – согласился целитель. – Заклинатели ордена РР славятся своей стойкостью. Но вот незадача: ваш ответ не столь уж существенен. Не так уж сложно будет выяснить, в компании кого вы прибыли в город. Эта кровь совсем свежая, а значит, нужный мне человек определенно недавно находился рядом с вами.

Муан от злости хотел плеваться кровью.

Отдав необходимые распоряжения, мастер Мун вновь повернулся к пленникам.

– Ну что ж, подождем, – улыбнулся он.

Прошло довольно много времени, когда Муан не выдержал и произнес:

– Что вам вообще может быть нужно от человека с этой кровью?

– Что ты слышал о секте Хладного пламени? – в ответ спросил Мун.

– Ну… – слегка смутился Муан, – что-то слышал…

Он слышал о ней от Шена, потом помогал Шиану зачистить (как им казалось) большинство их мест обитания, но никогда не вдавался в подробности, чем именно они там занимаются и кому служат.

Мастер Мун иронично хмыкнул.

– Ты даже не представляешь, в скольких вариациях можно использовать человека, концентрирующего такую темную энергию. И живого, и мертвого.

Глаза Муана полыхнули праведным огнем, сулящим гибель всей секте Хладного пламени, как только он освободится и восстановит связь со своей духовной энергией.

Неожиданно в помещение ввалился запыхавшийся бледный служитель секты.

– Наши!.. Наши заклинатели повержены! Думаю, это был тот самый человек с темной энергией!

– Думаешь?

– Если бы я увидел его, я бы уже не смог сюда добежать!

– Хм, видимо, он еще сильнее, чем я думал. Нам стоит подготовить для него качественную ловушку.

Мастер Мун перевел взгляд на связанных беловолосых заклинателей.

– Вероятно, вы достаточно дороги для него, раз он пришел вас спасать.

Шен вместе с Аннис, Волчарой и трясущимся провожатым стояли перед врезанным в скалу входом в храм. Колонны были оплетены сухой лозой и охвачены зеленым гниением, и выглядело это атмосферно и зловеще. Зловещесть усиливалась оттого, что древнее кладбище, на котором успели с утра побывать заклинатели и где встретились с рьяным адептом клана Тихого цветка, было не более чем в сотне метров левее этого места.

«Внутри нас определенно уже ждут», – подумал Шен. Он перевел взгляд на Аннис.

Если там ловушка, надо бы сделать так, чтобы девушка точно не пострадала. Хотя она довольно умелый заклинатель, пусть еще и ученица, и вместе они представляют более грозную силу. Если уж даже прославленный мастер меча Муан им попался, значит, заклинатели этой секты довольно сильны. (Знал бы он, как глупо на самом деле попался прославленный мастер Муан, – помер бы со смеху или, во всяком случае, еще очень-очень долго ему бы это припоминал.)

«Ладно, активируем защитные экраны на полную мощность – и вперед!» – усмехнулся Шен, ступая за порог храма.

Как и любой храм, этот имел большое помещение с алтарем для поклонения в дальнем конце. Чуть привыкнув к полумраку, царящему внутри, Шен увидел, что перед алтарем сидят привязанные к возвышающемуся на метр жертвенному столбу полураздетые «беловолосые заклинатели». Окинув их фигуры мимолетным взглядом и не найдя смертельных повреждений, Шен переключил внимание на алтарь за ними. Там возвышалась статуя некой богини, что само по себе не было столь уж примечательным. Примечательным было то, что богиня эта двумя руками держала тускло светящийся меч. И в отличие от самой статуи, меч точно не был выполнен из камня.

«Ну наконец-то! – воодушевился Шен. – Муан все-таки привел нас к мечу!»

– Шен! – в это время воскликнул тот. – Это ловушка!

Со всех сторон на Шена полетели вервия бессмертных, но он разрубил их всех одним взмахом меча.

«И это всё, что ли?»

Конечно же, это было не все. Храм заполнили заклинатели. Их было по меньшей мере два десятка, и на какое-то время завязалась нешуточная битва. Злодею Шену приходилось не только отбиваться от злодеев сектантов, но и посматривать, как от злодеев сектантов отбивается Се Аннис. Девушка справлялась неплохо, иногда даже очень хорошо, но дважды Шену приходилось посылать свой бессмертный меч ей на помощь. Волчара неожиданно оказался ценным помощником, нападая на сектантов и отрывая от некоторых большие куски.

Система почти не затыкалась, начисляя злодею злодейские баллы, равно пропорциональные количеству убитых.

– Шен! – наконец различил тот голос Муана. – Только не заходи в круг!

«Какой круг?» – подумал тот, конечно же только что переступив его черту. На пару мгновений перед глазами все вновь потемнело, и этого времени хватило, чтобы кто-то с силой ударил его в спину, сбивая с ног. Шен упал на колени и затряс головой, прогоняя не вовремя накатившую слабость.

– Печать! – крикнул кто-то.

Шен почувствовал, будто его обвивают невидимые цепи. Они до боли сжимали плоть, словно собираясь проникнуть под кожу.

«Это что-то новенькое!» – подумал он, чуть не воя от боли. Нет, он не может здесь так глупо проиграть! Злость в его груди поднялась и смешалась с болью. Темная энергия, спящая внутри его золотого ядра, словно пробудилась, потекла наружу, заполняя все вокруг. Шен почувствовал, как «цепи» с него слетели и что он снова может свободно дышать. Вокруг раздавались крики боли.

Шен открыл глаза и увидел, что сидит в центре большого, словно бы выжженного кислотой круга. Заклинатели, попавшие в его радиус, частично лежали на земле и хрипели от боли. (А частично отсутствовали.) Это выглядело настолько страшно, что Шен сам чуть чувств не лишился.

«Это сделал я?! Это сделал я?!» – повторял он, оглядываясь; на глаза навернулись слезы.

Казалось, неравный бой закончен, и оставалось только освободить белобрысых заклинателей. Но тут сверкнула молния, а на пороге появился человек.

– Все вышло из-под контроля! – закричал он.

Вслед за человеком в храм ворвалась дюжина разъяренных духов. Они верещали, пищали, носились, словно обезумевшие, и добивали всех без разбора. Волчара тут же подпрыгнул в воздух и перекусил одного из них пополам. Тяжело дышащей Аннис пришлось вновь поднять меч. Меч Шена носился вокруг нее, помогая отбить нападение. Вспышка вновь озарила пространство, и по воздуху понеслась круглая магическая печать. Шен никогда не видел, чтобы эти штуки, вычерчиваемые на полу, носились по воздуху!

Печать горела оранжевым пламенем. Вобрав в себя двух духов, она рассыпалась вместе с ними. Шен наконец узнал во вбежавшем в храм человеке адепта Сагона Роя! Он все еще держал в руках тот же свиток и вдохновенно творил безобразие!

Хотя с духами летающие печати на первый взгляд справлялись. Вот только среди этих духов был один, справляться с которым нельзя было ни в коем случае! Шен с замиранием сердца увидел, как очередная печать несется на неистово мечущегося между колоннами духа и гоняющегося за ним Волчару.

– Волчара!

Шен бросился печати наперерез.

Печать взорвалась, ударившись в его тело. Волчара остался в стороне с неистовым духом в зубах. Шен упал на колени и закричал от боли. Вообще-то он мог оправданно гордиться тем, что довольно стойко переносит любые виды боли. Но от этой он закричал на весь храм.

– Темный! – тут же полыхнули глаза адепта Сагона, и он принялся творить другую печать.

Ал Луар в отчаянии наблюдал за происходящим в храме. Он был крепко связан, опутан вервием бессмертных и не видел никакой возможности освободиться собственноручно. Даже мастер Муан только тихо рычал от злости сквозь стиснутые зубы, но не мог ничего сделать. Впрочем, то, как сражался учитель Шен, было воистину неповторимым зрелищем. Алу нечасто доводилось видеть масштаб сил своего учителя, начиная от его боевых искусств и заканчивая духовной энергией. Он с восторгом смотрел, как Шен расправляется с сектантами с помощью бессмертного меча и духовных сил, пораженно наблюдал, как он разорвал долго подготавливаемую для него ловушку-печать и выжег круг своей темной энергией. Он рвался помочь, но понимал, что не может ничего сделать.

Но вот когда по Шену ударило печатью и он закричал от боли, падая на колени, что-то внутри него перевернулось. Впервые за все свои почти шестнадцать лет он почувствовал внутри такую неистовую ярость. Он никогда-никогда больше не хочет слышать этот крик! Такой крик человека, которого… который… Ай!.. В золотом ядре разгоралось пламя, словно все это время оно спало, а сейчас внезапно наконец пробудилось. Вервие бессмертных лопнуло, веревки вспыхнули и превратились в пепел, а Ал выхватил меч из рук расположенной рядом статуи и опрометью бросился к учителю. Он видел еще одну печать, направленную на него. Обхватив учителя одной рукой, мечом в другой руке он перерубил летевшую на него печать.

– Хватит, остановись! – кричала Аннис на человека со свитком. – Ты совсем обезумел!

– Это создание тьмы! – кричал в ответ тот. – Для простых людей и заклинателей эти печати безвредны!

Волчара зарычал, приближаясь к адепту Сагону.

– Уйди, тварь!

– Учитель! Учитель, как вы? – шептал Ал, все сильнее сжимая обмякшее тело.

До Шена только начинало доходить, что он не распрощался с жизнью.

– Еще один мерзкий дух! – в это время воскликнул адепт Сагон и что-то сделал.

Рычавший мгновение назад Волчара жалобно заскулил.

– Надо… надо забрать у него чертов свиток! – пробормотал Шен.

– Да, – кивнул Ал и оставил его сидеть на полу, поднимаясь и поудобнее перехватывая меч.

В глазах у него горело яростное белое пламя. Шен пораженно наблюдал, как маленький еще вчера главный герой расправил плечи и пошел в наступление.

– Ты ответишь за то, что напал на учителя!

Выглядел он столь впечатляюще, что даже адепт Сагон отступил на шаг в нерешительности. Ал метнул меч Яростного пламени в его направлении. Меч врезался в стену в паре миллиметров от головы адепта Сагона.

Шену показалось, что он только на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, увидел, что скрученный адепт Сагон сидит на полу, Ал победоносно держит в руках проклятый свиток, а Аннис обматывает вокруг Сагона подобранное тут же вервие бессмертных.

Победа.

Глава 29. Скверна

– Учитель! С вами все хорошо?

– Учитель! Вы в порядке?

Аннис и Ал вцепились в руки учителя, сжимали и трясли их в порыве чувств. Шен уверял их, что все нормально, но это слабо помогало. Они продолжали цепляться за него так, словно он через минуту финальную речь должен толкнуть и направиться в Небесные врата.

– Может, мне уже кто-нибудь поможет?! – рассвирепел Муан, наблюдая за этой трогательной картиной воссоединения учителя со своими учениками.

Нет, в какой-то мере то, как к Шену относятся его ученики, было определенно мило и даже заслуживало уважения, но все же не настолько, чтобы игнорировать хозяина пика Славы!

– Ладно-ладно, не кипятись, – усмехнулся Шен, поднимаясь на ноги.

– Я что?! Кипячусь?! – чуть не задохнулся от злости Муан.

Призвав свой меч, Шен перерубил сковывающие его веревки и вервия бессмертных.

– О том, что с вами произошло, расскажешь позже, – милостиво позволил Шен, махнув на него рукой.

Муан хмуро потирал затекшие запястья, исподлобья взирая на него. Его белесые длинные волосы падали на обнаженный торс. Ни дать ни взять – Аполлон местного пошиба, решил Шен. На самом деле, поставь их рядом – и внешне Шен будет гораздо более блеклым персонажем. Во всяком случае, так полагал лично он.

Отвернувшись от так и не поблагодарившего его за спасение Муана, Шен направился к поскуливающему Волчаре. Дух уменьшился в размерах, сейчас напоминая небольшую собаку.

– Волчара… – Шен положил руку ему на загривок, присев рядом на корточки, – ты как?

– Хсяин-н-н, – тихо протянул дух и забил по полу хвостом.

Не понимая, чем именно адепт клана Тихого цветка навредил его духу, Шен поднялся и подошел к тому.

– Свиток, – скомандовал он Аннис.

Девушка вложила свиток в его протянутую руку.

– Что ты сделал с Волчарой?

Адепт Сагон с ненавистью смотрел на него.

– А ну говори!

– Не знаю! – зло отозвался тот, сплевывая на пол кровь. – Воспользовался первым, на что взгляд упал!

– Где оно? – Шен развернул перед ним свиток.

– Вон то место. Перед печатью уничтожения.

Читая странный текст, Шен поймал себя на мысли: адепт Сагон таки талантливый малый! Он совсем недавно раздобыл этот свиток и все же столь быстро разобрался, как направлять духовную энергию, чтобы пользоваться заклинаниями.

Благо перед печатью уничтожения была всего лишь печать, подавляющая способности. Перечитав текст о ней дважды, Шен пришел к выводу, что она только ослабила Волчару и тот сможет вернуть свои силы, когда отдохнет.

– Что будем с ним делать? – спросил Муан, подходя к Шену и с враждебностью глядя на адепта Сагона.

Рана на плече Муана быстро затягивалась после того, как он вновь мог использовать свои духовные силы. Аннис вернула ему и Алу их верхние одежды, которые они с Шеном предусмотрительно захватили из лавки целителя.

– Свиток мы уж точно конфискуем, – отозвался Шен. – А самого его… Пускай катится в свой клан со скоростью ветра и больше не смеет переходить дорогу ордену РР.

Муан неодобрительно посмотрел на него.

– Слишком милосердно, – возразил он. – Он напал на тебя и чуть не убил. Думаю, мы должны потребовать суда заклинателей над этим человеком.

Шен крайне смутно представлял, что еще за суд заклинателей. Но звучало как мероприятие, занимающее много времени.

– Если адепт Сагон признает свою ошибку, я соглашусь, что это было недоразумение, – решил Шен, с вызовом глядя на связанного.

Муан удивленно посмотрел на Шена. Он бы совсем не удивился, если бы тот решил совершить возмездие и прикончил его собственноручно прямо сейчас, но вот то, что тот готов его отпустить, Муана порядком удивляло. Что заставило Шена так перемениться и стать таким мягкотелым?

Адепт Сагон мрачно взирал на него.

– Я… признаю свою ошибку, – произнес он.

– Вам не стоит больше вмешиваться в дела ордена РР, – высокомерно добавил Шен.

– Да… я понимаю.

– А теперь будет нелишне, если вы поведаете нам, что здесь произошло.

– Хорошо! – в раздражении крикнул Сагон Рой. – Печать, которую я составил, не сработала так, как я рассчитывал. Не знаю, что именно получилось не так! Но когда я вложил в нее духовные силы, она взорвалась и разнеслась энергией по всему кладбищу. И это призвало всех тех духов. Я сражался с ними на кладбище, но затем они полетели в этот храм, а я поспешил за ними.

– Вот так вот начинают всякие гении экспериментировать, а потом не знаешь, как этот эксперимент расхлебать… – неодобрительно кривясь, прокомментировал Шен. – Ладно, развяжите его. Придется нам направиться на погост и посмотреть, что там стало с той печатью и не способна ли она призвать еще духов.

На лес уже опустились сумерки, когда заклинатели вышли из храма. Они зажгли талисманы и направились в сторону кладбища. Идти было всего ничего. Еще только подходя к холму, Шен почувствовал, что здесь разительно что-то не так. Волчара, идущий рядом с ним, тихонько зарычал. Вокруг холма разливалась удушающая аура зловония и гниения. Аннис не выдержала и закрыла нос рукавом.

– Вы это тоже чувствуете? – на всякий случай уточнил Муан.

– Возможно, даже получше твоего…

Они медленно и опасливо поднялись на холм, где утром разговаривали с Сагоном. Печать, которую он тогда рисовал, сейчас горела черным блеском и источала губительную ауру. Внешне этого практически не было видно, просто хотелось бежать от этого места подальше. Но на уровне чувств все тут же ощутили, что дело в начерченной на земле печати.

Шен и Волчара подошли к ней ближе всего. Пушистый дух вытянул свой любопытный нос.

– Волчара, не лезь, – одернул духа заклинатель.

При ближайшем рассмотрении ему стало казаться, что из печати сочится некая полуматериальная субстанция. Она состояла словно бы из мельчайших черных точечек.

Скверна. Шен помнил об этой штуке из оригинальной новеллы. Она была словно чумой для духов, поражая всех, кто дотрагивался до нее. Для людей она была не слишком опасна – специальное снадобье легко боролось с ней, но духов снадобьями никто не лечит, и, пораженные скверной, они просто сходили с ума. Говорили, это вещество сочится прямиком из потустороннего мира.

И сейчас вы хотите сказать, что молодой талант в лице адепта Сагона, считай, прорубил туда колодец…

Шен обернулся к нему, чтобы с сарказмом похвалить за содеянное, и заметил, что тот подозрительно шепчет что-то себе под нос.

– Что это ты делаешь?

Сагон не ответил, а через миг выкинул руку по направлению к печати. Шен почувствовал, как адепт послал в нее энергию. Он отпрыгнул в сторону, уходя с ее траектории, и обернулся к печати, наблюдая, что с той произойдет.

Вопреки ожиданиям адепта Сагона, который хотел исправить то, что начал, пока у него еще была такая возможность (чтобы после у него хотя бы были слова оправдания), печать не погасла, а словно бы забурлила изнутри и, как маленький вулканчик, стала извергать из себя брызги скверны. Брызги растекались по ближайшим надгробиям и впитывались в землю.

– Волчара, берегись! – крикнул Шен и хотел толкнуть его в сторону от летящего на них сгустка скверны. Но вместо этого почувствовал, как его тянут в противоположную.

Через мгновение он понял, что главный герой утянул его с траектории летящей скверны. И услышал писк Волчары.

– Зачем ты это сделал?! – рассвирепел Шен.

– Зачем? Вы хотели снова подставиться!

– Нет!

– Нет?

Шен вырвал свою руку из захвата и поспешил к Волчаре, который скулил, пытаясь лапой скинуть попавшее на нос вещество.

– Скверна неопасна для людей! – не оборачиваясь, бросил он Алу.

Шен присел перед духом, не зная, что делать. Он собирался было счистить вещество руками, когда услышал за своей спиной звук вынимаемого из ножен меча и холодный голос Муана:

– Шен, отойди от него!

Шен тут же вскочил на ноги, загораживая Волчару.

– Это уже не Волчара. Скверна сделает его безумным! Нужно уничтожить его, пока этого не произошло!

– Нет!

– Обезумевшие духи – самые опасные!

– Ты его не тронешь! Я найду способ это исправить!

На мгновение холм погрузился в тишину, только слышно было, как чуть в стороне Сагон Рой, натужно пыхтя, рубит печать бессмертным мечом. В отличие от всех его предыдущих идей, эта казалась не лишенной смысла.

А затем Шен почувствовал движение за спиной. Обернувшись, он со страхом увидел, как Волчара резко меняется в размерах, вырастая на глазах. Глаза его пылали безумным красным блеском, а все тело казалось опутанным черными нитями-капиллярами. Он завыл, высоко задрав голову, и его вой словно набатом ударил по ушам. А затем опустил голову и оскалил пасть.

– Отойди от него! – Муан резко рванул вперед и оттолкнул Шена в сторону.

Толчок оказался такой силы, что Шен отлетел на несколько метров и ударился спиной о дерево, резким порывом стрясая с него последнюю желтую листву. От подобного удара, которого он никак не ожидал, у него перед глазами все потемнело, он упал на колени и закашлялся кровью. Но он даже не злился на Муана, все его мысли затопила паника и один повторяющийся крик: «Только не убивай его!»

Сидя под водопадом из золотых листьев, расплывающимся взглядом он видел, как Муан сражается с серым духом. Тот пока еще держался, но Муана не зря считали лучшим в своем деле.

– Учитель! – к нему бежали ученики.

Сжав бессмертный меч, Шен проигнорировал их и бросился к Муану. Следующий удар, который мог стать для Волчары смертельным, он блокировал мечом. Кончик меча Муана лишь слегка задел духа. Тот, почувствовав боль, отпрыгнул в сторону.

– Да что ты творишь?! – разозлился Муан.

– Я его спасу! Я не дам тебе его уничтожить!

– Да дался тебе этот дух!

Их мечи столкнулись, Шен и Муан со злостью смотрели друг на друга.

Прошло несколько томительных секунд, а затем Муан отступил на шаг и опустил меч.

– Он убежал, – констатировал он.

Шен закрутил головой по сторонам и заметил только хвост Волчары, мелькнувший между деревьями.

– Ты хоть представляешь, чем это может теперь грозить? – процедил Муан. – Город всего лишь в километре отсюда! И что вместо уничтожения злого духа мы создали еще одного, гораздо более неистового! И ладно, он один, а если он заразит еще других?!

– Я смогу успокоить его. Мы применим то же лекарство, каким лечат людей.

– Не было свидетельств, чтобы на духов оно действовало!

– Потому что никто никогда не пробовал!

– Угадаешь почему?! Потому что духи становились слишком безумны, чтобы поймать их живьем!

– Волчара – не обычный дух.

– Да, он очень пушистый дух! Шен, очнись! Он такой же дух, как все остальные! И сейчас он – свихнувшийся дух! Нам необходимо поспешить в город.

– Ладно, идите в город, а я поищу его здесь. Я уверен, что он не бросится перво-наперво убивать людей!

Муан зло смотрел на него.

– Ты дурак! – в сердцах заявил он. – Если он нападет на тебя, я не смогу тебя защитить!

– Это не твоя забота!

Разговор то ли зашел в тупик, то ли пришел наконец к консенсусу.

– Мы пойдем с вами! – запротестовали ученики.

– Разделимся, – решил Шен, глядя на них, – по двое. Аннис, ты пойдешь со старейшиной Муаном.

Конечно же, главного героя необходимо было взять с собой для более выигрышной позиции.

– Мы будем ждать вас в городе, – напряженно глядя на него, произнес Муан.

– Отдохните там, – усмехнулся Шен. – А я приведу Волчару.

Вспомнив о виновнике всего случившегося, он обернулся и посмотрел по сторонам, но адепта клана Тихого цветка и след простыл.

Муана и Аннис поглотил ночной лес. Шен и Ал двинулись обратно в сторону храма, держа в руках обнаженные мечи. Клинок меча Яростного пламени, горящий белым светом, освещал все вокруг получше талисманов, но сильно слепил глаза. Шен старался не смотреть в его сторону.

– Учитель, вы знаете, куда убежал Волчара?

– Мне кажется, я его чувствую, – подтвердил его предположение Шен.

– И что мы будем делать, когда найдем его?

– Положись на меня.

Фраза звучала пафосно и круто, а главное – вообще ничего не объясняла. То, что нужно в данной ситуации, ведь план у Шена был примерно: «Увидеть Волчару, а дальше – как получится».

Однако Ал на фразу явно купился: в его глазах мелькнуло восхищение, и он решительно кивнул.

Возле храма ощущение присутствия Волчары стало сильнее. Раненый зверь забился поглубже в нору: ничего удивительного.

– Подожди меня здесь, – скомандовал Шен.

– Я пойду с вами. – Решительности мальчишке было не занимать.

Шен с сомнением посмотрел на него. Не хотелось бы, чтобы ситуация с Муаном повторилась. Ведь Ал может счесть Волчару слишком опасным и тоже попытаться убить. Но что помешает ему зайти внутрь, даже если Шен запретит?..

– Только если ты дашь мне слово.

– Хорошо! – тут же кивнул Ал.

– Настоящее слово чести. Пообещай, что ни за что не вмешаешься в происходящее, пока я тебе не скажу.

Ал заколебался, поднял взгляд на Шена, затем вновь опустил.

– Я обещаю, – наконец вымолвил он.

Понадеявшись, что этого будет достаточно, Шен первым зашел внутрь. Там ничего не изменилось. Трупы заклинателей из секты Хладного пламени, прожженный кругом пол там, где для Шена приготовили ловушку, разрезанные веревки и вервия бессмертных возле алтаря и статуя богини без меча. На первый взгляд в храме было пусто, но Шен чувствовал присутствие Волчары.

– Ты можешь его напугать, так что стой здесь, – сказал он Алу. – Не приближайся, пока я тебе не разрешу. Понятно?

– Да, учитель.

Шен спрятал меч и стал медленно продвигаться к алтарю, аккуратно обходя трупы. Зловоние смерти постепенно наполняло это и так не отличающееся доброй энергетикой место, и Шен оправданно опасался, что долгое пребывание здесь только сильнее навредит Волчаре.

Дух, несмотря на свое довольно громоздкое тело, умудрился практически забиться под алтарь. Заметив приближение человека, он опасливо зарычал.

– Волчара, ты узнаёшь меня? – произнес Шен, медленно подходя ближе.

– Проч-ч-чь… – услышал он полный ненависти и страха голос. – Убью!..

– Волчара, – Шен сделал еще несколько шагов к нему. Рассматривая в полумраке его шерстку, он заметил, что рана от меча Муана оказалась глубже, чем он думал. Волчара действительно был сейчас раненым зверем, забившимся в угол.

Дух продолжал угрожающе рычать, следя за каждым его движением.

Шен опустился перед ним на колени и медленно протянул руку к его подернутому скверной боку.

– Это я, твой хозяин. Ну же, узнай меня.

Глаза Волчары полыхнули, и внезапно в мгновение ока он вырос, став выше статуи богини, примерно в три раза больше Шена. Шен пораженно поднял голову, смотря на это существо. Мгновенно роли переменились, и он почувствовал себя мелкой добычей большущего зверя. Огромная пасть нависала прямо над ним. Лучше всего ему удалось разглядеть клыки.

– Учитель! – издалека выкликнул Ал.

– Убью!.. – снова прорычал дух и, раззявив огромную пасть, опустил ее вниз.

Шен, все еще сидящий на коленях, чуть отклонился вправо, и в пасть не попала его голова. Волчара сомкнул челюсти на его левом плече. Размеры пасти были такими, что, сожми он челюсти сильнее, оттяпал бы ему сразу левую руку и еще добрую часть туловища.

Но Волчара просто вцепился в него и замер без движения, словно поразился его покорности.

– Учитель! – закричал Ал и бросился вперед.

– Стой на месте, Ал!

Его голос хлестнул с такой силой, что главный герой в нерешительности замер на месте.

– Не бойся, – нежно произнес Шен, дотрагиваясь до серой шерстки правой рукой. – Я не причиню тебе вреда.

Он чувствовал, как его кровь быстро струится по плечу, окрашивая единственный комплект дорожной одежды.

Стоило этой крови попасть в пасть Волчаре, как красный безумный блеск из его глаз исчез. Дух стал быстро уменьшаться в размерах, разжал пасть, и вскоре на колени Шена упал маленький серый комочек шерсти. Черные капилляры скверны все еще охватывали его тело, но дух, похоже, приобрел способность здраво мыслить.

«Хсяин!» – услышал Шен радостный голос в своей голове.

– Учитель! – Ал наконец разморозился и подбежал к нему. – Учитель!

Он смотрел на следы зубов на его левом плече: кровь все еще сочилась, и вся левая сторона одежды окрасилась в темно-бордовый.

Но Шен, казалось, не обращал на эту мелкую неприятность никакого внимания.

– Получилось, Ал! – держа на ладонях пушистый комочек, радостно восклицал он. – У нас получилось! Я так переживал!..

– Учитель! – у Ала почти слезы на глаза навернулись. – Вы ранены!

– Ничего страшного! – отмахнулся тот. – Пойдем скорее в город. Я надеюсь, у Муана достало ума приготовить снадобье, уничтожающее скверну.

– Учитель! – только сейчас дошло до Ала. – Ваши руки!

По рукам Шена, начиная от ладоней, которыми он бережно держал успокоившийся серый комочек, распространялась черная зараза. Скверна словно окутывала их черными нитями, вплетаясь и соединяясь с кровеносными сосудами.

– Ощущение не из самых приятных, – признал Шен. – Так что поспешим. Теперь я понимаю, почему духи от такого просто теряют рассудок.

Они пошли по дороге, ведущей в город. Шена постепенно настигали последствия всего того, что он сделал. Он чувствовал некое онемение, начиная от корней волос и заканчивая кожей лица. Несколько отрешенно он пытался припомнить знания из прошлого. Вроде бы когда он сдавал на права, на уроке про первую помощь рассказывали, сколько крови может потерять человек без фатальных последствий… Знание это было чем-то ускользающим да и не особо важным. В конце концов, он же сейчас бессмертный заклинатель, а не обычный человек. Его даже прямое попадание меча в живот так просто убить не должно… И все же идти было очень тяжело. Руки, держащие Волчару, начинало ломить от боли. Шен чувствовал, что скверна уже добралась до плеч.

Внезапно его подхватили на руки, словно красну девицу.

– Что?..

– Держите Волчару и не беспокойтесь. Так будет быстрее, – произнес Ал, сильнее прижимая его к себе.

Шен чуть не вскрикнул от боли от его неловкого движения, тревожащего пораненное плечо.

Ал встал на свой новоприобретенный бессмертный меч и полетел к городу, держа Шена на руках. Одно то, что он просто был способен с первого раза так хорошо лететь на мече, уже было поразительным. Но еще больше Шена поразило, как ученик смог стать настолько сильным, чтобы вот так его держать. Будь ему сейчас хоть немного получше или не держи он на руках Волчару, он не позволил бы так с собой обращаться. Хотя бы из соображений того, что бедный Ал может надорваться. Но он рационально подумал, что сейчас это самый быстрый способ добраться до города и помочь Волчаре. К тому же он так устал и… В общем, ему было лень думать, насколько нелепо это смотрится со стороны. Он просто слишком устал.

Поэтому он зажмурился, сосредоточиваясь только на том, чтобы не выпустить из рук Волчару.

Глава 30.1. Злодею всегда не везет

Муан, занявший оборону перед восточной дорогой, ведущей в город (и выставивший дозорных из местных по всему восточному периметру города), увидел, как Ал быстро пролетел на мече над их головами. Они с Аннис тут же последовали за ним.

Приземлившись во внутреннем дворе гостиницы, они замерли в немой сцене, когда Ал развернулся к ним. Он прижимал к себе сжавшегося и окровавленного хозяина Проклятого пика.

Крови было столько, что она окрасила в красный цвет половину его одежд. (Ну, может быть, Муан, увидев это, слегка преувеличил.) По бледной нефритовой шее и щеке расползались черные нити скверны. Глаза были плотно закрыты, а брови – напряженно нахмурены. Муан сделал шаг вперед и увидел, что Шен сжимает в руках комок серой шерсти.

Помрачнев еще сильнее, он направился к ним, выкрикивая:

– Надо выкинуть эту тварь!

Шен распахнул глаза и зло прошипел на него:

– Сейчас я какую-то другую тварь выкину!

Боль придавала особый оттенок его злости, и даже в таком состоянии он внушал некоторые опасения. Муан замер, размышляя над тем, возмутиться ему, рассмеяться или все-таки продолжать беспокоиться.

– Чего вы все застыли?! – разозлился Шен, когда через какое-то время никто так никуда и не двинулся. – Муан, приготовь снадобье против скверны! Ал, либо поставь меня, либо неси в комнату!

– Где ж я тебе ингредиенты возьму?! – возмутился подобным требованиям Муан. – Се Аннис, беги за ингредиентами в лавку! Знаешь, что необходимо?

Девушка отрицательно замотала головой. Муан подошел к ней и стал перечислять, а Ал выбрал второй вариант и понес учителя в гостиницу.

– Все, отпускай меня, – потребовал Шен, когда они оказались в комнате.

Вообще-то он имел в виду «отпускай меня прямо на этом месте», но Ал, как хороший мальчик, донес и усадил его на кушетку.

– Учитель… – произнес Ал, отступая на шаг и напряженно вглядываясь в его лицо.

Пока он нес его, не видел, что скверна уже распространилась настолько, что черные нити, словно паутина, охватывали его щеки и скулы и тянулись к глазам. У Ала от беспомощности затряслись руки. Взглянув на комок шерсти в руках учителя, источник этой заразы, он почувствовал, что в груди его поднимается неистовая ненависть к этому существу.

– Отпустите его! – потребовал Ал.

Шен удивленно поднял на него взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Из-за этой твари вы сейчас в таком состоянии! Немедленно отпустите его! – Прозвучало почти как приказ.

«А не много ли он себе позволяет?..» – отрешенно подумал Шен. Он был сейчас не в том состоянии, чтобы всерьез возмущаться, но готов был запомнить на будущее этот повелительный тон в адрес учителя… Где он свернул не туда, чтобы ученик посчитал возможным так с ним разговаривать? И в нем ли дело или в том, что Ал наконец становится сильным главным героем? Что же дальше-то будет, если он уже сейчас такой наглый? И надо бы как-то поставить его на место, пока Шен не растерял вообще все остатки своего учительского авторитета… Вот только он явно не готов делать это сейчас.

– Учитель!..

– Замолчи, Ал! – прошипел Шен, склоняясь над серым комком шерсти в своих руках и будто бы закрывая его от всего мира.

Ал продолжал стоять посреди комнаты, глядя на него. Чувство бессилия заполнило его грудь и словно бы набатом ударило в разум. Он готов был сделать все что угодно, чтобы стать сильнее и защищать того, кто ему дорог. Он всегда думал, что силы будет достаточно. Но перед ним был человек, невероятно сильный человек, который вообще не ценит свою жизнь! Которого невозможно просто защищать! Потому что… Что с ним такое?! Ал думал, что он невероятно силен, раз может выдержать такие раны и боль, но, возможно… Возможно, ему просто плевать? Плевать на свою собственную жизнь, поэтому он постоянно так подставляется. А… это многое бы объяснило. Он всегда словно бы смерти ищет. Словно бы устал от жизни и только и ищет повода, как с ней покончить. Что же творится в душе у этого человека?!

Ал пораженно смотрел на Шена, который сжался, защищая маленький комочек шерсти.

– Учитель… – тихо произнес он, – вы на самом деле настолько не цените свою жизнь?

Сразу после этого вопроса в комнату ворвались Муан и Аннис, так что Ал даже не понял, слышал ли Шен его слова.

Муан внес и поставил на столик большой таз с водой. Аннис, шедшая следом, передала ему пузырек с темной жидкостью.

– Самим готовить, благо, не пришлось, – комментировал Муан, откупоривая крышку и выливая содержимое пузырька в таз. – А то из меня не самый лучший травник. Аннис нашла готовое снадобье в одной лавке. Надеюсь, оно еще не протухло: хозяйка предупреждала, что оно стоит у нее уже не первый год.

Ничего не отвечая, Шен потянулся к тазу и аккуратно опустил в воду руки с комком шерсти.

– Ну конечно, твой драгоценный дух первым! – прокомментировал эту ситуацию Муан.

Шен напряженно следил, как черные нити исчезают с его рук и шерстки Волчары. Вскоре дух встрепенулся, фыркнул от попавшей на мордочку воды и выпрыгнул из рук Шена. Сделав пару больших прыжков по комнате, он спрятался под кровать и затих.

– Аннис… ты можешь проверить, полностью ли он вылечился? – попросил Шен.

Голос его звучал так слабо, что сердце девушки кольнуло. Кивнув, она тут же побежала исполнять просьбу. Она залезла под кровать и через какое-то время сообщила оттуда:

– Я не вижу никаких следов скверны! Волчара здоров!

Шен наконец смог перевести дыхание. Он боялся все это время, что стоит ему потерять бдительность, и эти не слишком жалующие духов заклинатели могут схватить его и уничтожить.

Сейчас Шен замер с прямой спиной, сидя на кушетке. Всё. Силы его, равно как и кровь, похоже, опустились до нуля.

– Теперь твоя очередь, – заметил Муан.

– Ладно, прошу вас покинуть помещение, – пробормотал Шен.

Аннис, смутившись, ушла первой, а Муана и Ала ему пришлось еще какое-то время выпроваживать взглядом. Когда дверь за ними прикрылась, Шен стал пытаться снять с себя верхнюю одежду. Именно пытаться, потому что пальцы его не слушались, и вскоре он плюнул на невыполнимую задачу и откинулся на спинку кушетки, решив, что слегка отдохнет, а затем продолжит.

– Тебе точно не… – в комнату заглянул Муан и осекся, увидев, что Шен все так же сидит, не предпринимая видимых попыток избавиться от скверны. – Какого демона, Шен?

Муан зашел внутрь и прикрыл за собой дверь. Он подошел и присел перед кушеткой, неодобрительно покачав головой.

– Иди сюда, – произнес он, потянув Шена за ворот одежды, заставляя принять более вертикальное положение.

Глядя снизу вверх на его лишенное всякого выражения лицо, он, ухмыляясь, заметил:

– Я думаю, тебе все-таки требуется моя помощь.

– Думай что хочешь, – позволил Шен.

– Я помогу, – решил Муан и поднялся, а затем, склонившись над ним, потянулся к его верхней одежде.

Но, довольно решительно начав, он неожиданно замер, остановив свои руки, и немного неуверенно посмотрел Шену в глаза.

– О боже, Муан, – прокомментировал тот, слегка отпихивая его в сторону и потянувшись за тазиком. – Вот как это делается. Не надо создавать проблему.

С этими словами он одной рукой поднял тазик и опрокинул его содержимое себе на голову. Скверна с его лица быстро исчезала, снадобье пропитало одежду, смешиваясь с кровью.

– Ты в своем уме?! – возмутился Муан.

Шен устало откинулся на спинку кушетки и прикрыл глаза, усмехаясь. Муан изучающе смотрел, как с его черных волос медленно стекает вода. Струйки воды стекали по шее и утопали в вороте одежды в районе ключиц. На этом Шен покинул мир бодрствующих, превратившись в куклу.

Без его проникновенного взгляда Муану стало гораздо легче раздеть его. Он перевел дыхание и вновь потянулся к серебристой одежде, на сей раз куда решительнее.

Ал Луар как раз открывал дверь в комнату, когда Муан разорвал на хозяине Проклятого пика нижнюю одежду (чтобы аккуратно снять ее, не задевая покалеченное плечо).

Заалев как мак в первое мгновение, Ал затем нейтральным тоном произнес:

– Я принес бинты и заживляющую мазь. Еще я… могу поделиться своей духовной энергией. Знаю, что я не так силен, но все-таки могу…

– В этом нет необходимости, – возразил Муан.

После подарка демонической лисицы было бессмысленно пытаться лечить Шена с помощью передачи духовных сил: они словно бы обтекали его.

– Положи на столик и иди.

– Нет, я останусь, – холодным, непреклонным тоном возразил Ал. – Возможно, мастер Муан слишком устал после всего произошедшего, да и еще не полностью залечил свою рану. Я могу сам позаботиться об учителе, а вам следует отдохнуть.

– Не стоит так обо мне беспокоиться… – Муан впервые обернулся к нему и смерил оценивающим взглядом. – Я пребываю в более чем добром здравии.

– Ладно, – согласился Ал, но никуда не ушел, оставаясь стоять у двери и пристально наблюдая за каждым действием хозяина пика Славы.

Тому стало как-то неуютно. Будто бы его в чем-то плохом подозревают и неотрывно следят, не совершит ли он ошибку, не дрогнет ли у него рука, или неловко дернется, или нечто такое. Игнорируя этот пронзительный взгляд, Муан сосредоточился, становясь профессионалом. В конце концов, ему не первый раз доводилось оказывать первую помощь раненым товарищам.

Стерев кровавые разводы с его тела, он подхватил куклу-Шена на руки и перенес на кровать. Аккуратно уложив его на бок, Муан поправил его волосы, а затем стал наносить заживляющую мазь, едва касаясь пальцами бледной кожи. Хорошо, что зубы Волчары не впились слишком глубоко: можно было надеяться, что на заживление не потребуется слишком много времени. Нанося мазь, Муан то и дело кидал взгляд на лицо хозяина Проклятого пика. Он выглядел умиротворенно, будто просто заснул после тяжелой работы, но почему-то от этого зрелища на душе хозяина пика Славы становилось неспокойно. Словно вскоре должна была разразиться буря.

Когда бинты были наложены, а Шен заботливо накрыт одеялом, перед двоими бодрствующими в этой комнате возникла еще одна дилемма.

– Я останусь с учителем, если вдруг он очнется ночью и ему что-то понадобится.

Муан молча смотрел на Ала, не двигаясь с места, так как планировал сделать примерно то же, но не мог понять причину, почему бы ему сейчас не согласиться на предложение Ала Луара. Но соглашаться почему-то не хотелось.

В момент пика их совместного молчания из-под кровати вылез Волчара. Обернувшись своей стандартной большой формой, он запрыгнул на кровать и лег рядом с Шеном, положив морду на его бок и пристально уставившись на Муана и Ала.

Глава 30.2. Злодей всегда виноват

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Надеюсь, мне сейчас не сообщат, что прошла неделя, – подумал он. – И почему опять гребаный потолок?! На сей раз даже началось все с того, что попался не я, а Муан с Алом, но почему в итоге пострадал все равно я? Это карма главного злодея? Или дело в том, что именно я полный лох?» Сейчас он был достаточно самокритичен, чтобы принять и второй вариант.

Не услышав никакого ответа, Шен забеспокоился:

«Эй, Система! Система!»

Он вспомнил, что давненько не слышал от нее комментариев, что было дико странно, учитывая количество произошедших событий.

«Система! Отзовись!»

[Я здесь], – хмуро произнесла та.

«А где ты была? Почему нет уведомлений?»

[Да вы меня в трей свернули! Там в фоновом режиме столько уведомлений накопилось!]

«Извини, дорогая, – немножко смутился Шен. – Я даже не понял, как это сделал. Ну, что за новости, расскажешь? Давай свои уведомления!»

[+1000 к крутости главного героя. +500 к силе главного героя. +100 к силе главного злодея. Завершена арка «Обретение Алом Луаром бессмертного меча»! 2/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнено! – 10 к злодейской ауре. +10 за проявленное милосердие. +50 за сражение с превосходящим противником. – 20 за проявленную глупость. – 20 за несвойственный злодею альтруизм. – 50 за заражение скверной. +100 к самомнению главного героя. +50 к ауре главного героя. +20 к силе воли главного героя. – 50 за проявленную слабость главного злодея. Дополнительный сюжетный персонаж «Пшеничный волк» адаптирован в сюжетный персонаж «Духовный зверь старейшины пика Черного лотоса»!]

Походя отметив, что про «духовного зверя» звучит очень круто, Шен больше поразился другому:

«Целая тысяча крутости? Это благодаря приобретению бессмертного меча? И еще пятьсот к силе! Ну, не удивительно тогда, что он смог меня поднять…»

Вспоминая обо всех своих злоключениях, Шен обратил внимание, что его плечо заботливо перевязано. Затем он заметил, что что-то тяжелое давит ему на живот. Слегка приподнявшись, он увидел своего большого пушистого Волчару. Живого и здорового – даже рана от меча Муана затянулась.

– Волчара! – воскликнул он и накинулся на него с обнимашками.

Тихо ойкнул, потревожив больное плечо, но не перестал обнимать пушистую морду.

– Хсяин-н-н! – прошипел тот, с силой забив большущим хвостом.

Несколько первых ударов просто выбили пыль с кровати, а последующий переломил одну из стоек. На Шена чуть было не свалился балдахин.

– М-м-м, ты очнулся, – неожиданно услышал он голос.

Прекратив обнимать своего пушистика, Шен сел на кровати, наконец решив поинтересоваться окружающим миром. Оказалось, с кушетки на него взирает Муан.

– Ты что тут делаешь?

– Сижу, – хмуро отозвался тот.

Шен удивленно вскинул вверх брови. Муан никак на это не отреагировал. Тогда Шену пришлось спросить:

– Зачем?

– А что мне, по-твоему, стоять?

Вопрос несколько озадачил хозяина Проклятого пика.

– Хм, ладно, – согласился он, решив не продолжать ведущей в никуда темы. – Очень кстати, что ты здесь. Вот сразу и расскажешь мне, что это вчера было и как вы с Алом попались. Хотя нет, лучше начни с того, что ты подсыпал мне в вино и зачем.

Муан за это время успел немало поразмыслить над тем, рассказывать ли Шену правду о том, как они глупо попались и на чем. Но, в конце концов усмирив уязвленную гордость, решил, что правильнее будет рассказать ему правду. К тому же придумать ложную версию, в которую хорошо бы укладывались все события да еще и те факты, которые уже были известны Шену, было слишком сложно.

Вздохнув, он вкратце поведал эту абсурдную историю.

Шен посмотрел на ладонь своей левой руки. Ее и в самом деле пересекал тонкий шрам.

– Вот ведь! Я даже не заметил! – он перевел на Муана осуждающий взгляд. – Надеюсь, ты осознаешь всю степень глупости своего поступка.

Муан молчал, выглядя немножко смущенным.

– Надеюсь, флакон с моей кровью был уничтожен в храме… Не очень-то хотелось бы, чтобы она попала еще к кому-то из секты Хладного пламени. Или вообще еще к кому-то. Моя демоническая трансформация не должна стать достоянием гласности.

– Так ты знал? – Муан пораженно поднял на него взгляд.

– Конечно, я знал! («Мне же Система рассказала!») Как бы я мог подобного не заметить?

– Я… мне очень жаль, что все так вышло. Наверное, если бы я это не начал, все последующие события не случились бы и ты не пострадал бы. – Муан даже слегка поклонился, произнося эти слова.

Шен вдруг осознал, что слишком на него накинулся. Муан же совершенно не представляет, что явился «бонусным роялем» для нахождения главным героем своего бессмертного меча. По сути, у него не было выбора. В конечном счете если так подумать, то Муан скорее спас его, приведя к мечу, ведь при ином раскладе он бы гарантированно умер. Так что будет как-то лицемерно долго подкалывать Муана по этому поводу.

– Э… не беспокойся. Не думаю, что тебя можно в этом винить.

Муан поднялся, глядя в пол, и постоял так какое-то время, а затем перевел на Шена полный ярости взор. От подобной перемены Шен совершенно растерялся.

– Какого демона, Шен? Почему ты снова ведешь себя как святоша? С чего вдруг такое милосердие ко всем?! – выплевывая вопросы, он постепенно приближался. – Почему?! Можешь наконец объяснить, почему ты так себя ведешь?! Почему ты вечно становишься жертвой?! – он выкрикнул это ему в лицо, наклонившись над кроватью, и, только когда слова прозвучали, понял, что сказал нечто не то.

«Становишься жертвой», «вечно становишься жертвой», «становишься жертвой» – слова, повторяясь, звучали у Шена в голове. Становится жертвой?

«Я…»

Почему-то это уязвляло. Очень сильно уязвляло.

«Я просто не умею жить по правилам этого мира! Я не тот настоящий Шен, который ничего не боялся! Не тот Шен, которому было плевать на слова окружающих! И не тот Шен, который не хотел никого любить!»

Становится жертвой? Он всего лишь пытается действовать так, как считает правильным! Он всего лишь… А-а-а! Он всего лишь прочитал новеллу! А теперь ему предлагается жить в ней в шкуре человека, которого все ненавидят! Что он такого кардинального сделал не так?!

– Я – не жертва, – с ненавистью глядя на Муана, процедил он.

Муан бесстрастно смотрел в его горящие гневом черные глаза. Золотые сполохи, проскальзывающие в их глубине, казалось, обжигали, словно удар хлыстом. Но Муан продолжал смотреть в них, а затем сдержанно поклонился и вышел за дверь.

Шен откинулся на кровати и еще долго думал о его словах. Волчара подсунул свой нос под его руку, недвусмысленно намекая на свое желание. Все еще пребывая в своих мыслях, Шен стал медленно почесывать духа за ушком.

В конце концов ему в голову пришел интересный вопрос.

– Слушай, Волчара, – начал Шен, поворачиваясь к тому, – знаю, что это несколько несвоевременный вопрос… Но ты вообще девочка или мальчик?

Дух поднял голову и уставился прямо на него.

– Девочка? – наконец предположил Шен.

Дух забил хвостом по кровати, выражая согласие.

– Прости, что сразу не понял, – усмехнулся Шен, теребя его ее загривок.

В одиночестве (не считая Волчары) он провалялся не более часа. Дверь нерешительно отворилась, и внутрь заглянула Аннис, держащая в руках поднос.

– Учитель! – разрумянившись, произнесла она. – Я приготовила для вас завтрак…

Она поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью.

– Спасибо, – искренне обрадовался в первое мгновение Шен, а потом задумался.

«Главная героиня приготовила мне завтрак!.. Постойте… а она вообще готовить умеет?» Учитывая ее высокородное происхождение, Шен оправданно сомневался, что ей доводилось часто прибегать к этому искусству. Он поставил поднос на колени и с любопытством изучил содержимое. Чай вроде выглядел нормально. А вот субстанция в мисочке, долженствующая, по-видимому, быть кашей, подозрительно булькала. И это если не считать, что цвет ее был несколько странным… розовато-зеленоватым…

Ты меня отравить вздумала, что ли?!

Нет, ну бессмертный заклинатель вряд ли от такого откинется… Да чтоб тебя: она стоит и с преданностью собачонки смотрит на него. Еще один конкурент Волчаре… Волчара, точно! Может, скормить ему ей?!

Шен посмотрел на духа. Нет, это слишком жестоко.

С подозрением принюхавшись к кашице, Шен пригубил чай.

– Спасибо, я позавтракаю чуть позже.

– Съешьте, пока теплое. Хотя бы пару ложечек.

А ты уверена, что я буду в состоянии съесть вторую?! Заклинателям же вроде надо внимательно следить, чем они питаются. Что же там такого она наложила, что оно приняло такой странный оттенок?!

Какого черта в новеллах девушки постоянно делают вид, что слепо не замечают, какую гадость наготовили?! И еще и обижаются, когда герои отказываются есть эту бурду!

Подождите! Шена молнией пронзило беспокойство. Подобную заботу ведь должен претерпевать главный герой! Какого черта она пала на главного злодея?! Как-то это неправильно – ни для Шена, ни для сюжета.

И все же проблема стояла перед ним и нетерпеливо ждала, пока он попробует с любовью приготовленное яство…

Шен скрепя сердце зачерпнул ложечкой немного каши и поднес ко рту. В последний раз окинув помещение прощальным взглядом, он вложил ложку с подозрительным содержимым в рот и зажмурился.

На вкус… было сносно. Ужасно сладко-кисловато-терпко, но вроде не смертельно. И пахло каким-то фруктом.

– Спасибо за беспокойство, Аннис, – произнес Шен.

Девушка зарделась и, сухо кивнув, поспешно вышла из комнаты. Шен, облегченно вздохнув, отставил поднос в сторону.

И… не прошло и десяти минут, как в его комнату с подносом в руках вошел Ал Луар. Шен аж вздрогнул, когда это увидел. Но мысли о подносе быстро перестали его волновать, так как он смотрел на главного героя и видел существенную перемену. Золотое ядро в его груди, казалось, пламенело. Он источал такую сильную духовную энергию, что у Шена мурашки по спине побежали.

«Какого черта с ним произошло?» – пораженно глядя на него, думал Шен. У него чуть глаза не заслезились от его внутреннего блеска. «Я, значит, против воли становлюсь все темнее, а он вот так сияет?!» Неужели… неужели само мироздание не даст им быть на одной стороне? Может, он всегда будет так сиять, как солнце? А Шен навсегда останется черной дырой, способной лишь поглощать чужой свет.

– Учитель, я принес вам завтрак… – Ал перевел взгляд на тумбочку и осекся, увидев там поднос. – Если вы голодны.

– А что там у тебя? – заинтересовался Шен.

В конце концов, не может же он принять завтрак главной героини, но проигнорировать завтрак от главного героя. Будет казаться, что он проявляет к героине какие-то особые чувства, а это неправильно. К тому же Ал, в отличие от ребенка прославленной заклинательницы, каковой является Аннис, вырос в бедности, и ему самому частенько приходилось готовить себе еду. Так что его завтрак, как бы иронично это ни звучало, мог быть более съедобным, чем завтрак девушки.

Ал подошел к кровати и передал поднос Шену. Там, к сожалению, также были каша и чай. Черт, они его вообще за больного держат? Почему никто не догадался принести нормальной еды? И где десерт?

Все-таки попробовав кашу, Шен счел ее вполне приемлемой и быстро съел. Ал все это время стоял у кровати и смотрел на него. Закончив, Шен вернул ему поднос и произнес:

– Спасибо. И… наверное, я должен извиниться.

Ал непонимающе склонил голову чуть набок.

– Тебе пришлось таскать меня на себе, что было, вероятно, совсем не легко…

Услышав это, Ал окаменел. Он смотрел на Шена пылающим взором. Этот взгляд практически кричал: «Да я всю жизнь вас на руках носить готов, если понадобится!» Но Шен, произнося это, совсем на него не смотрел. Он дотронулся до перламутрового кулона, висящего у него на груди.

– И за это тоже спасибо. Думаю, без него было бы куда хуже.

Ал пытался унять огонь в своих глазах. Наконец Шен обратил внимание, что тот подозрительно долго молчит, и перевел на него взгляд. Ал стоял перед ним, закрыв глаза.

– Ал?

– Вы можете… – наконец начал тот, – можете пообещать мне… больше ценить свою жизнь?

– Я ценю свою жизнь! – возмущенно удивился Шен.

– Нет! – отчаянно крикнул Ал. – Я же вижу… Даже жизнь мелкого духа вы ставите выше, чем свою. Вы хотите умереть, учитель? – Взгляд его на последнем вопросе переменился, остановившись на Шене, словно оголенное лезвие ножа.

Вроде бы все до этого момента звучало заботливо, а сейчас Шен почувствовал тревогу и беспокойство. В уме у него успел перевернуться ворох мыслей, он не мог не вспомнить о том, что видел в своем сне. Сначала он хотел отшутиться, но не смог.

– Я не хочу умирать, – серьезным тоном тихо произнес он.

Ал пристально посмотрел прямо ему в глаза. Воцарилось молчание.

Затем Ал ровным тоном произнес:

– Хорошо, если так.

Выпрямившись, он поклонился учителю и покинул комнату.

Шен проводил его пораженным взглядом. «Да что за утро сегодня такое?!»

[+50 к крутости главного героя], – прокомментировала Система.

«Почему сегодня с утра на меня все так наехали, будто я во всем виноват?!»

[Рейтинг злодея понижен], – ехидно отозвалась Система.

Глава 31. Чуть порочнее нормы

Благодаря лекарственному артефакту и довольно большому количеству духовной энергии Шен чувствовал, что рана на плече практически затянулась. Солнце уже стояло в зените, а к нему так никто и не зашел. Не то чтобы он так желал видеть Ала или Муана после всего, что они ему наговорили, но бездействовать в комнате тоже было довольно скучно. Проблема заключалась в том, что его верхняя одежда полностью пришла в негодность. Шен, как человек, которому в прошлой жизни никогда не доводилось путешествовать, сейчас сокрушался, что было довольно недальновидно с его стороны не прихватить с собой запасного комплекта.

Какое-то время он лежал на кровати, размышляя, как выйти из этого затруднительного положения. Можно было бы попросить Муана или Ала купить ему одежду, но: а) они все равно явно не собирались с ним видеться в ближайшее время; и б) он не хотел их ни о чем просить. Аннис он не мог попросить, потому что она девушка и это было бы предосудительно…

В конце концов Шен психанул и вышел из комнаты, обмотавшись постельным бельем.

«В сложных обстоятельствах самое главное – сохранять невозмутимость!» – определил он. Волчара стала чуть меньше и поплелась за ним, напоминая обычную собаку. Шен величественно проплыл по коридору, сохраняя присущую образу хозяина пика Черного лотоса мрачную элегантность, о которой иной раз забывал, даже находясь в более подобающем (одетом) виде.

Спустившись на первый этаж, он снискал много пораженных взглядов и несколько разбитых тарелок, но в целом остался доволен произведенным эффектом и подозвал к себе хозяина.

«И почему в этих отелях нет вызова в номер?» – тоскливо подумал он. Вслух же сказал:

– У меня к вам есть личная просьба.

– Да, благородный господин, – тут же закивал хозяин.

– Отправьте одного из ваших работников купить для меня соответствующую одежду. А то моя несколько прохудилась.

– Я понял! – выдохнул тот.

– Расходы оплатят мои спутники.

– Да, господин, конечно, господин.

– Сделайте это как можно скорее. Я буду ждать в своей комнате.

Он развернулся и стал подниматься по лестнице, а хозяин вздохнул с облегчением.

Идя по коридору своего этажа, Шен столкнулся с Муаном, который как раз покидал свою комнату. Увидев его облачение, Муан, вопреки ожиданиям Шена, не заржал как конь, а просто спросил:

– Тебе что-то понадобилось?

– Ничего такого, о чем бы я не мог позаботиться сам.

Глаза Муана гневно полыхнули.

– Вот именно поэтому рядом с тобой и нет ни единого человека, который мог бы назваться твоим другом.

– Что? – опешил Шен.

– Ты не ценишь чужой заботы. Вообще. А что бы ты делал, если бы я не помогал тебе?

У Шена чуть не задергалась бровь.

– Ты сегодня удила прикусил или что? Начнем с того, что именно ты не поблагодарил меня за спасение твоей задницы от секты Хладного пламени. Или ты особенно помог мне, когда я не дал тебе убить Волчару? Или ты о том, что перевязал мое плечо? Так я бы и без этого не помер. Спасибо, конечно, но ты меня по гроб жизни обязанным сделать хочешь из-за этой мелочи? Кто из нас двоих еще менее здраво мыслит?

Муан молчал. Не найдясь что ответить, он собирался уйти, но Шен заступил ему дорогу.

– Нет уж, подожди! Я за сегодня уже сыт по горло тем, что вы смеете вообще на меня наезжать! Особенно это тебя касается. Да, ты можешь уже составить целый списочек моих слабых мест, но не смей использовать их против меня! Благодарность? Не надо навязывать свою помощь, а затем требовать за нее благодарность! Что за подмена понятий, а? Или я обязан вам в ножки кланяться за то, что вы проявили снисхождение к проклятому старейшине? Все дело в этом? В том, что ты считаешь верхом благородства уже просто вежливо со мной разговаривать? А если еще и поможешь мне – так вообще возносишься к непогрешимым небожителям по лестнице из самолюбования и пафоса? Не надо делать мне одолжение, словно кому-то, кому необходимо твое снисхождение, а затем требовать от меня, чтобы я ценил твое милосердие и заботу!

Муан удивленно моргал, глядя на него и пытаясь осмыслить эту пылкую речь.

– Мы с тобой вообще на одном языке говорим? – наконец уточнил он.

Шен раздраженно смотрел на него.

– А-а-а, ну да, – догадался он, – слишком длинно для тебя. Ты же запомнил, должно быть, только последнее предложение. Не переживай, я тебе потом, возможно, на листик запишу. Будешь читать и вникать постепенно.

Шен слегка кивнул ему в знак прощания и прошел мимо, направляясь в свою комнату. Муан обернулся и растерянно посмотрел ему вслед.

[+10 к злодейскому образу].

Прошло не больше получаса, когда в комнату Шена постучали. Шен крикнул, чтобы входили, но дверь так никто и не открыл. В раздражении он резко отворил дверь – и удивленно приподнял бровь, так как в коридоре никого не было. Затем он заметил лежащий на пороге сверток.

«Э, они так испугались моего неподобающего вида?» – подумал он, поднимая сверток, уверенный, что обнаружит внутри заказанную одежду. Так оно и оказалось: Шен развернул его и слегка нахмурился, увидев ткань багряно-алого цвета.

«Надо было сформулировать просьбу более конкретно!»

Хотя качество ткани, к его удивлению, оказалось выше всяких похвал. Возможно, только самую малость уступая его обычной одежде (Шен в тканях не особо разбирался, но на ощупь и по внешнему виду было похоже). Облачившись в новую одежду, он посмотрел на свой образ в большое настенное зеркало. Выглядело зловеще. Точнее… если раньше все просто знали, что он злодей, то теперь он еще и одет был как злодей. Темно-багряная одежда вместе с его длинными черными волосами создавала мрачный и тревожный образ.

Однако вместе с тем смотрелось довольно стильно, и Шен решил, что как временное решение – вполне сносно. Самое главное – наконец-то можно спокойно выбраться из комнаты!

Что он тут же и сделал, пропуская вперед Волчару. Как раз в это же время из своей, расположенной напротив, комнаты выходил Муан. Они застыли друг напротив друга. Шену требовались некоторые усилия, чтобы уговорить себя забыть все сказанное до этого и снова начать беззаботно его подкалывать. Какие усилия требовались Муану – непонятно, но через некоторое время он выдавил только:

– Ты выглядишь…

– Темновато? – подсказал Шен, так и не услышав продолжения.

– Я хотел сказать… э…

– Зловеще? – снова предположил Шен.

– Нет, скорее…

Шену пришлось еще некоторое время подождать.

– Ты закончишь свою мысль? – наконец уточнил он.

Муан тряхнул головой и отвернулся.

– Не бери в голову, – заявил он.

«М-да… – мысленно сокрушенно протянул Шен, – интеллект не твой конек, да, Муан?»

– Я хочу закончить дело с тем злым духом, – вслух сообщил он. – Не знаю, захочешь ли ты дальше нас сопровождать или пойдешь за своим «чаем»…

– Я продолжу, раз уж начал, – сухо уведомил Муан.

– Что ж, ладно.

– Только… разве со злым духом не покончено?

– Я в этом не уверен.

Главные его сомнения заключались в том, что Система сообщила: выполнено 2/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин». А учитывая, что 1/6 этого – определенно полученный им свиток с заклинаниями, это значило только одно: с духом они все еще до конца не разобрались.

Позвав Ала и Аннис, Шен предпочел не заметить их взглядов, бросаемых на его новый образ, и быстро направился прочь из гостиницы.

Они шли по улице в сторону восточного выхода из города, как вдруг дорогу им преградила толпа зевак. Сначала они услышали скорбные крики, а пробившись сквозь толпу, увидели, как из богатого дома напротив выносят закрытое тканью тело.

Шен поинтересовался у человека, стоящего рядом с ним, что случилось.

– Да дух его загрыз! – воскликнул тот, тыча в погружаемое в повозку тело. – Что же это делается?!

– А когда его обнаружили?

– Вы хоть знаете, кто это? Это молодой господин Ним! Кто бы мог подумать, что на его семью падет такое несчастье?! С утра его обнаружили во дворе. Тело по одежде опознали! Кроме скелета, там ничего не осталось!

– Пойдем в дом убитого? – спросил Муан, наблюдая, как повозка медленно отъезжает, а следом бредут бледные родственники.

Шен смотрел в сторону от шествия, на угол дома. Муан проследил за его взглядом, но в той стороне дорога была пуста.

– Так что будем делать? Думаешь, это наш злой дух его загрыз? – продолжил Муан.

– Нет… – отозвался Шен, все еще не сводя взгляда с того места. – Я начинаю подозревать, что это не злой дух.

Муан удивленно посмотрел на него, но Шен не стал ничего разъяснять.

– На что ты смотришь?

На маленькую тонкую девушку в окровавленном внизу живота белом нижнем платье.

– Думаю, нам нечего там делать. Пойдем на кладбище. Только… – он посмотрел на Ала, – прихватим лопаты.

Был ветреный день. Красные кленовые листья срывались с деревьев и падали на дорогу. Иногда их подхватывали порывы ветра, закручивали в спирали и вихри, заставляли танцевать. Деревья шумели, тоскливо скрипели и словно бы бормотали слова древних проклятий. Дорога до кладбища казалась кроваво-серой.

И по этой дороге шел черноволосый заклинатель, облаченный в багряные одежды. Ветер подхватывал полы его верхней мантии. А рядом с ним шел большой серый дух. И сам он больше походил на духа, чем на человека.

За ним было очень тревожно наблюдать. Муан поймал себя на мысли, что верит словам черной девятихвостой лисицы: Шен на самом деле постепенно становится одним из них.

На кладбище Шен сказал всем искать свежую могилу. Сам же подошел к уничтоженной Сагоном печати.

«Что ж, – определил он, потыкав в одну из линий носком сапога, – проход и в самом деле был закрыт. Вот только… как же этому талантливому адепту вообще удалось сотворить такое?!» Шен увлеченно перерисовывал печать на бумагу, пока с дальней части кладбища не раздался крик Ала, призывающего всех подойти к нему.

Заклинатели сгрудились над могилой. Та не казалась свежей, но была еще достаточно недавней, чтобы земля сверху подернулась лишь невысокими побегами. Возле надгробия почва и вовсе выглядела так, будто ее копали только сегодня.

Что-то было не так для такой новой могилы, и Шен разглядывал ее какое-то время, пока не понял, что не видит на ней никаких подношений, вообще ничего.

– Думаю, именно она нам и нужна.

– На надгробии женское имя, – заметил Муан. – Кто она такая?

– Дочь того пьянчуги, кого убили первым.

– И зачем нам ее могила?

– Затем, что город беспокоит не злой дух… а демон-мертвец.

– И как ты это понял?

– Кое-что было странным в расположении тех домов, на которые нападал «дух». Если бы это был дух, то он бы просто нападал на все дома подряд или же выбирал те, на которые напасть легче. Но вы заметили расположение домов? Словно его что-то привлекало именно в них. К тому же дома довольно зажиточные, пробраться внутрь сложнее, но это «духа» не остановило. В одном даже висело несколько талисманов, отпугивающих нечисть, на заборе. И все равно «дух» выбрал именно этот дом. Выбивается из этой картины только пьянчуга.

– И какой вывод?

– Нападения начались через несколько дней после смерти его дочери. Напали сначала на него… Затем «дух» перепрыгнул в более зажиточную часть города и стал орудовать там. Все еще не догадываешься, что произошло?

– Месть мертвеца? Но почему она убила своего отца?

– Потому что он продавал ее для утех. Во всех этих домах жили мужчины, которые были его клиентами. Возможно, кто-то из них ее и убил. А может, она сама наложила на себя руки.

– Это… – Муан скривился от отвращения.

Аннис ахнула, закрывая рот рукой. Только Ал продолжал невозмутимо смотреть на учителя.

– Не может быть, чтобы подобное было правдой… Он таким образом использовал свою дочь ради денег? Даже думать о подобном гадко!

Шен посмотрел на него, чуть прищурившись.

– Конечно, я понимаю, что ты бессмертный заклинатель, которому чужды пороки человеческого мира… Но в моей истории нет ничего, что не вписывалось бы в мотивы обычной человеческой жестокости.

– Как ты можешь так спокойно об этом рассуждать? Это просто бесчеловечно!

– Ах, бесчеловечно? Тогда как насчет того, чтобы помочь бедняжке отомстить? Может, этого хочет твоя прославленная честь воина? Потому что я собираюсь выкопать ее гроб и избавить мир живых от ее присутствия.

Муан, хмуря брови, смотрел на него.

– Это неправильно. Если все, что ты сказал, – правда, то нам следует…

– Что следует? Привлечь ответственных к закону? Присудить справедливое наказание? Девчонка мертва. Главный виновник – отец – уже получил свое. Еще одно действующее лицо, которое, должно быть, приняло не последнее участие в ее смерти, тоже погибло. Но подробностей мы уже никогда не узнаем. Так чего ты хочешь?

– Я… не знаю.

– Что ж, хорошо.

– Хорошо? – возмущенно переспросил Муан.

– Да. Солнце уже заходит. Дождемся ночи, чтобы наверняка ее успокоить.

Не слишком вдаваясь в обсуждения, заклинатели спрятались неподалеку, чтобы хорошо видеть интересующую их могилу. Шен окружил их талисманами, прикрепив те к деревьям. Теперь они стали невидимы для всякой нечисти.

– Как ты обо всем этом узнал? – после довольно продолжительного молчания спросил Муан.

– Я видел… светлую часть ее души.

Муан долго и испытующе вглядывался в его лицо. Через какое-то время это молчаливое созерцание все же заставило Шена смутиться.

– Что? – не выдержал он.

– Тебе не кажется это ненормальным?

Шен саркастично скривился: «Серьезно? В мире, где люди летают на мечах и обладают духовной энергией, способной творить заклинания, а горожане жалуются на духов как на бешеных лисиц, Муан хочет убедить его, что видеть призраков – ненормально?»

Молчание вновь затянулось, но на сей раз было прервано звуками, доносящимися со стороны свежей могилы. Земля над гробом пришла в движение и стала слегка приподниматься, будто кто-то толкал ее изнутри. Затем она приподнялась еще сильнее, и на поверхность высунулась белая рука. Пыхтя и издавая неприятное мычание, наружу высунулась голова, руки стали подтягивать тело, и через несколько томительных минут мертвец оказался на поверхности.

При жизни он определенно был хрупкой девушкой. Даже некоторая былая красота ее облика все еще сохранилась, хоть и подернулась ужасом смерти и гниения. Скованно передвигая конечностями, мертвец медленно побрел прочь с кладбища.

Подождав, пока труп скроется за деревьями, Шен скомандовал Алу и Муану брать лопаты. Первый выполнил распоряжение с энтузиазмом и беспрекословно, второй – возмущенно буравя взглядом в Шене дыру.

– А что, – уточнил тот, даже слегка скрывая в тоне злорадство, – ты заставишь раненого заниматься тяжким физическим трудом?

Муан фыркнул, но так ничего и не сказал.

– Мастер, я могу копать вместе с Алом, – вызвалась Аннис.

Муан и это заявление проигнорировал, и вскоре Шен и Аннис застыли возле могилы в свете талисманов, а Ал и Муан быстро вкопались на приличную глубину. Уже через несколько минут лопаты стукнули о крышку гроба. Доски были будто выломаны изнутри. Впрочем, никто не сомневался, что именно так все и было.

– Доставай давай, – распорядился Шен.

Муан выпрыгнул из могилы, предоставляя остальное Алу. Парень подцепил крышку гроба лопатой и надавил. Хлипкий гроб легко поддался, Ал выкинул крышку на траву, а присутствующие увидели пустой, слегка заваленный землей гроб.

– И что теперь? – не понял Муан. – Тело-то ушло.

– Сначала сожжем крышку – это ее ослабит.

– А дальше что? Может, она уже в городе кого грызет, пока мы тут прохлаждаемся.

– Ну не зря же я по дороге сюда развесил на деревьях талисманы! – возмутился Шен. – Она не сможет покинуть пределы леса и скоро приползет назад.

– Ладно… Ал, разводи костер.

Они уселись на траву рядом с разрытой могилой, поломанные доски крышки гроба весело затрещали, и импровизированный костер озарил древнее кладбище уютным золотым светом.

Шен умиротворенно улыбался, глядя на пляшущий огонь. Спиной он опирался на Волчару, утопая в ее мягкой серой шерстке. Он украдкой кидал взгляды на своих спутников. Муан сидел в позе для медитации и, казалось, все еще слегка попыхивал, но скорее из желания выдержать характер, чем реального недовольства. Аннис скромно сидела слева от Шена, обхватив колени руками и внимательно следя за язычком пламени. Ал казался напряженнее всех: положив меч на колени, он настороженно вслушивался в каждый лесной шорох. Шен вскользь отметил, что надо бы потом натренировать его чувствовать присутствие духов.

Золотое ядро Ала все так же пламенело. Вряд ли теперь оно когда-либо поблекнет. А ведь это лишь самое начало становления великим главным героем. Скорее всего, потом все станет еще хуже. Шен все еще пытался привыкнуть к его новой силе, но пока равновесия найти не получалось. Он либо должен был притупить свое восприятие, чтобы прямо смотреть на Ала, либо терпеть то, что глаза начинали слезиться.

Отвернувшись от главного героя, Шен вновь стал смотреть на огонь (который светил не так ярко!). «Может, грибов пойти поискать?» – подумалось Шену. Сейчас бы нанизать какую-нибудь еду на палочки и поджаривать на костре…

Было тепло, мягко и уютно, а главное – безопасно. И пусть он сидел ночью на кладбище перед горящей крышкой гроба в ожидании ожившего мертвеца, но в данный момент его окутало ощущение уюта и спокойствия. Ему подумалось, что даже Муану он может доверять. Наверное, завтра снова выкрутит подозрительность на максимум, чтобы не расслабляться, и будет изучать каждое действие Муана, чтобы понять, какие мотивы им движут, но сегодня хотелось просто отпустить поводья и наслаждаться этим милым, теплым и кратким моментом. Впервые за очень долгое время Шен почувствовал, что является частью всего этого, частью этой маленькой компании из четырех человек и одного духа. Он сам, а не придуманный образ, который все видят, смотря на него.

Шен откинул голову, опираясь на Волчару, и посмотрел в усыпанное звездами небо.

Крышка гроба постепенно догорала. Чтобы ослабить мертвеца, не нужно было разрушать весь гроб, было достаточно крышки, но Ал не поленился слазить в могилу и отодрать пару больших досок. Костер разгорелся с новой силой, и посиделки продолжились.

Шен все так же смотрел на небо, когда почувствовал чужое приближение.

– Она почти притащилась, – сообщил он, резко выпрямившись.

Ничего не говоря, Муан перевел взгляд на Ала.

– Я с ней справлюсь! – решительно согласился тот. – Не терпится испытать свой бессмертный меч в деле!

– Покроши ее помельче, – напутствовал Шен. – Нам ее еще сжигать.

Ал кивнул и, обнажив меч, замер на изготовку. Прошло несколько минут, и все наконец смогли услышать приближение зловещего мертвеца. Почуяв живых, она значительно ускорила шаг, даже не страшась открытого пламени. И стоило ей показаться на границе кладбища, как Ал молнией бросился к ней.

Костер неплохо освещал место, где главный герой схлестнулся с ожившим мертвецом. Почти равнодушно наблюдая за битвой, Шен подумал о том, что для Ала это, должно быть, очень волнительно. Припоминая череду событий до этого момента, Шен пришел к выводу, что Алу и не доводилось никогда драться с подобной тварью. Конечно, для него это большое дело.

Хотя битвой это назвать было сложно. Первым же взмахом меча Ал снес трупу голову, а еще несколькими – искрошил на кусочки.

Трое оставшихся у костра заклинателей поднялись и захлопали в ладоши, выражая восхищение этой короткой схваткой с объективно гораздо более слабым противником. А Ал брезгливо тянул части тела, чтобы выкинуть их в огонь. Зашипела плоть, запахло палеными волосами, а затем мясом. Дыма стало больше, чем огня, и Шену пришлось воспользоваться несколькими талисманами, чтобы магически ускорить процесс горения.

[Поздравляем! 3/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнено! +100 к силе главного героя. +20 к силе главного злодея!]

Дождавшись, пока от трупа останется только пепел, Шен приказал Алу высыпать его в могилу и закопать ее. Через какое-то время на кладбище вновь все стало довольно благопристойно.

– Что ж, вот и всё. Возвращаемся. До рассвета еще несколько часов, и мы вполне успеем выспаться.

– Ты уверен, что достаточно выздоровел, чтобы лететь на мече? – напрягся Муан, видя, что Шен вынимает свой бессмертный меч.

«А что, Муан, тоже хочешь взять меня на ручки?» – мысленно едко прокомментировал Шен, одаривая хозяина пика Славы тяжелым взглядом.

Волчара обратилась своей маленькой формой серого комка шерсти и вспрыгнула ему на плечо. К полету готовы!

Взмыв в воздух и вновь посмотрев в это безумное звездное небо, Шен почему-то не сдержался и прокричал:

– Э-хе-хей!

Ветер сорвал с его губ эти звуки и эхом разнес по всему лесу.

Глава 32. Злодейства тебя не покинут

Следующим заданием из списка старейшин Шен избрал присутствие на свадьбе. Для этого нужно было лететь в соседний большой город, что было не так уж близко. Вылетев чуть за полдень, они оказались там лишь на закате.

– Наконец-то! – с облегчением сказал Шен, ступая на твердую землю. – После такого перелета я готов очень долго и самозабвенно наслаждаться пешими прогулками!

Ал посмотрел на него и только усмехнулся, наблюдая, как тот потягивается, неловким движением сбрасывая Волчару с плеча. Дух коснулся земли и обернулся средних размеров собакой, а Ал продолжал незаметно взирать на учителя. Тот в своем новом багряном наряде теперь внушал некий особый трепет. И вместе с тем стал казаться еще более отстраненным от мира. Алу так хотелось зацепить его чем-то, удержать на этой земле, в этом мире, он так боялся, что тот в любое мгновение может исчезнуть! Он казался каким-то потусторонним. После того, что ученик почувствовал тогда, глядя на его охваченное скверной лицо, на его сгорбленную фигуру, Ал продолжал очень пристально наблюдать за ним, словно боялся, что стоит ему отвести взгляд – и учитель исчезнет. Потому что он не понимал. Не мог предугадать его поступки. Не был уверен, что в следующий миг учитель не подставится, вновь причиняя себе боль. Он не думал, что учитель поступает так из-за необъятной доброты, нет, подобное ему в голову не приходило. Но лучше бы он просто был наивно добрым! Так было бы проще. Но Алу казалось, что он поступает так потому, что внутри него есть какой-то изъян. Может, он и в самом деле проклят? Или думает, что проклят. Ал боялся, что на самом деле Шен просто хочет умереть.

– Ал! А-а-ал! Эй!

– А? – Ал вздрогнул и залился пунцовым румянцем. Он понял, что, уйдя в свои мысли, так засмотрелся на Шена, что тот это заметил.

– Я говорю: сгоняй спроси вон у того торговца, где живет семья Гур.

Радуясь возможности сбежать, Ал тут же метнулся прочь.

– В… в западном районе города, вон в той стороне, – махнул рукой Ал, пытаясь отдышаться. Бежать до торговца и назад, конечно, было недалеко, но он о-о-очень старался, преодолев расстояние чуть ли не в три прыжка. – Отсюда минут пятнадцать пешком.

– Ясно… – протянул Шен. – Ну что ж, вперед!

Они прошли уже около половины пути, когда Муан от нечего делать решил завести разговор:

– И какие планы?

– Пока никаких, – спокойно отозвался Шен. – Надеюсь, нам не придется оставаться на свадьбу. Хотя… вообще-то, было бы интересно побывать на свадьбе.

– Ты что, никогда не видел свадебной церемонии? – удивился Муан.

– Нет. А что, это так странно?

Муан пожал плечами.

Шен задумался, можно ли считать подобное странным. Просто он и в своем мире ни разу не был на свадьбе. Конечно, он в общих чертах представлял, что там происходит. И вместе с тем не был до конца осведомлен по поводу ритуалов и обрядов, которые там совершаются. Это странно: дожить до тридцатника и ни разу не побывать на свадьбе? Не то чтобы его ни разу не приглашали. У него была возможность раза три или четыре приоткрыть для себя эту завесу тайны… но из-за каких-то душевных терзаний он так ни разу и не пошел. И считал это в какой-то мере скорее достижением, чем упущением.

Сейчас же… ему показалось, что побывать на свадьбе будет забавно. А если не получится – ничего страшного. Хм… неужели после своей глупой смерти он стал легче относиться к жизни? Да, новое, более легкое, мировоззрение доставляло Шену истинное наслаждение. Вот только он не мог его контролировать и опасался, что однажды оно просто исчезнет, а на сцену вновь выйдет Шен, который слишком сильно заморачивается по пустякам.

На углу перекрестка сидел, низко опустив голову, худой мужчина. По виду – нищий, возле него даже стояла миска для пожертвований. Шен скользнул по нему взглядом и решил, что он вполне подойдет, чтобы спросить дорогу.

– Муан, дай денег, – попросил Шен.

Наученный горьким опытом, старейшина пика Славы, не споря, протянул ему кошель с монетами. Шен запустил туда руку и извлек на свет несколько монет, по виду серебряных. Он не был знаком с валютой, ходящей в новелле, и не помнил, описывал ли автор ее вообще, да даже если и описывал… Более семисот глав… Очевидно, что он не запомнил подобной мелочи.

Тем не менее Шен догадывался, что серебряные монеты – это, должно быть, нечто среднее. Для бедняка очень и очень неплохо. Ссыпать часть монет назад в кошель было как-то мелочно, а Муан уж точно не обеднеет, поэтому он наклонил ладонь и высыпал все в миску для пожертвований.

– Простите, любезный, не подскажете, где живет семья Гур?

Услышав его голос, нищий вскинул голову. Шен увидел две пустые глазницы. Нищий не просто был слеп – казалось, кто-то вырвал ему глаза.

– Прошу меня простить, – поспешно сказал Шен.

Нищий продолжал молчать.

Шен отвернулся от него, тихонько вздохнув. Ну он хотя бы много денег ему кинул. Оставалось только надеяться, что того не слишком задело его поведение. Глупая ситуация. Шен отчего-то решил, что раз тот слеп, то и дорогу указать не может, и извинился, прежде чем подумал. Он обернулся к своим спутникам и почувствовал, что сейчас словно бы спасается бегством от слепого человека. Недостойно это бессмертного заклинателя.

– Ты… – произнес нищий довольно сильным голосом.

Шен обернулся к нему. Его все-таки это задело?

– Это… на самом деле ты?

– Я? – удивленно переспросил Шен. – Вы меня знаете?

– А ты, стало быть, запамятовал?

Шен растерянно молчал.

– Не узнаёшь меня?!

Нищий молниеносно выкинул руку вперед, схватил горсть монет и с силой снарядов метнул их в Шена.

Тот был так ошеломлен внезапным нападением, что не успел отреагировать. В конце концов, это всего лишь монеты: неприятно, но неопасно. Однако в умелых руках даже монеты могут стать оружием – одна из них до крови оцарапала шею, а другая оставила горизонтальную полосу на щеке.

Шен пораженно схватился за шею, чувствуя кровь под пальцами.

– Ты пришел! – тем временем продолжал вскочивший на ноги нищий. Несмотря на худобу, он казался крепким, ростом примерно с Шена. – Пришел и спрашиваешь у слепца дорогу! Как всегда, жесток, Шен!

До этого момента Шен был уверен, что это какое-то недоразумение, но теперь его глаза пораженно расширились. Нет. Это не недоразумение. Это прошлое. Его злодейское прошлое.

Шен потрясенно молчал, рассматривая лицо слепого. Он не имел ни малейшего предположения о том, кто он таков.

– Смерти захотел?! – подскочил к нему Ал, обнажая бессмертный меч.

– Ал, не нужно! – упредил его действия Шен.

– Но, учитель!..

– Учитель? – переспросил слепец и гортанно рассмеялся. – Учитель… – повторил он затем более спокойно, словно о чем-то задумавшись. – А что твой ученик отдал в обмен на твою помощь? Может, продал тебе свою душу? Или тоже, как я, всего лишь лишился какой-то части тела? Эй, малец, чего у тебя не хватает? Я ведь не вижу, отдал свои глаза этому демону в обмен на услугу. Но демоны хитры: конечно же, он обманул меня.

Шен продолжал стоять, молча взирая на человека без глаз. Ему казалось, что в виски стучатся восклицательные знаки. Тюк. Тюк. Надо что-то делать. Тюк. Тюк. Надо что-то предпринять. Тюк. Тюк. Пока все не вышло из-под контроля. Тюк.

Но Шен не представлял, как отвечать на то, о чем он понятия не имеет. Как тогда защищаться? Да и… если все это правда, имеет ли он право защищаться? Шен был чудовищем и совершал очень жестокие поступки. И это прошлое будет настигать его.

Шен сделал шаг назад. Извинения? Непохоже, что этот человек способен принять извинения. Предложение помощи? Искупление вины? Да он скорее плюнет ему в лицо! Шен сделал еще шаг назад. Он не видел другого выхода. Развернувшись, он быстрым шагом бросился прочь.

«Система! Система! Расскажи, кто этот человек! Что оригинальный Шен ему сделал?!»

Муан проводил быстро удаляющегося Шена взглядом: «Да что здесь вообще происходит?»

Конечно, было немножко боязно отпускать его одного, но с ним все-таки побежала Волчара. А вот остальные остались перед нищим, чтобы кое-что прояснить.

– Эй, мужик, – крайне неблагосклонным голосом начал Муан, – поведай-ка нам всю историю. И обстоятельно говори.

– Кто ты такой? – слепец тоже оказался не робкого десятка.

– Я старейшина Муан Гай из ордена РР. Если у тебя есть претензии к одному из членов нашего ордена, я выслушаю тебя.

Он намеренно не назвал Шена старейшиной, чтобы создать у слепца впечатление, будто стоит выше него на иерархической лестнице ордена. Казалось довольно наивным, но, впрочем, сработало.

– Это давняя история, в которой старейшинам уже поздно что-либо предпринимать. Однако я расскажу вам хотя бы затем, чтобы вы имели представление о человеке, с которым путешествуете и которому позволяете называться учителем. Много лет назад моя жена заболела. Лекари были бессильны что-либо сделать, поэтому с последней надеждой я обратился к заклинателям. На мою просьбу откликнулся Шен. Ему не нужны были деньги, он выглядел ослепительно, и я подумал тогда, что боги благословили нас, отправив к нам этого человека. Он осмотрел мою жену и сказал: нет шансов, что болезнь полностью отступит, однако он может отсрочить ее уход и сделать так, чтобы перед смертью она принесла мне ребенка. Однако взамен я должен буду пожертвовать кое-чем дорогим для себя – своими глазами. Я очень любил свою Лунни и в отчаянии согласился. Он забрал мои глаза и сказал, что смог отсрочить смерть моей жены. Затем в ночь, когда должно было произойти зачатие нашего ребенка, Шен подготовил опочивальню. Я пришел к своей жене и довольно быстро понял, что это не она. Пусть я был слеп, но я мог распознать, что это была не Лунни. Шен подсунул мне подлого демона! Я выгнал демоницу, и тогда в нос мне ударил смердящий запах разлагающегося трупа. Слепой, я подошел к кровати и нащупал лежавшее на ней тело. Мои пальцы погружались в гниющую плоть, я чувствовал копошащихся под ними червей… Это была моя Лунни.

Слушатели, ошеломленные, молчали, а слепец взял небольшую паузу, чтобы потом продолжить:

– Не думайте, что Шен сразу исчез после того. Нет. На следующее утро он явился ко мне и заявил, что я испортил отличный эксперимент. Я потребовал у него вернуть мои глаза, но он рассмеялся и сказал, что это невозможно, ведь их съел демон, который был у меня ночью. На этом всё. Он просто ушел, оставив слепца с трупом своей любимой.

В узком прямом канале почти не было воды. Грязный струящийся по дну ручей завалили сухие листья. Голые ветки склоненных над ним деревьев раскачивал сильный сухой ветер.

«Ты рассказала мне всю историю?»

[Я рассказала все так, как было записано].

«Я…»

Шен стоял на краю канала и смотрел вниз. Ветер трепал его волосы и одежду, вздымал в воздух тучи острого желтого песка, швыряя им прямо в лицо и глаза. Да не все ли равно? Даже если бы кто-то сейчас ударил его со всей силы палкой поперек хребта – он бы просто поблагодарил. Потому что то, что он чувствовал внутри, было куда невыносимее физической боли.

«Я… не хочу быть этим человеком!»

Волчара лизнула его ладонь, но Шен просто спрятал руку.

Внутри все замерло и опустело. Хотелось просто сдохнуть.

Но Шен развернулся и зашагал навстречу Муану и ученикам. Пусть ему не было известно, почему судьба так жестоко подшутила над ним. Почему тихоня в прошлой жизни и душа небольшой компании переродился в человека, которого ненавидели все, в том числе и он сам. Может быть, это вообще не перерождение?.. А нечто вроде… чистилища?

– Что ж, – произнес Шен, глядя куда-то сквозь Муана, – вот этот дом принадлежит семье Гур. Нам следует поскорее тут со всем закончить.

– Шен…

– Позже! – отрезал тот и первым направился к дому.

Остальные переглянулись и последовали за ним.

Ворота отворила пожилая служанка. Услышав, кто прибыл, она тут же провела заклинателей к хозяину.

Дом семьи Гур оказался очень богат. Заклинатели сидели на шелковых подушках и рассматривали главу семейства в обильно расшитом золотыми нитями одеянии. Он был уже сед, но еще не стар и доброжелательно улыбался, пока служанка разливала чай.

– Расскажите, что именно вас тревожит, – попросил Муан, потому что Шен взирал на хозяина дома молча.

– Мой сын Аген через три дня женится на прелестной девушке. Вот только семь лет назад шаманка нагадала нам, что на Агена пало проклятье семи лет неудач и оно достигнет своего пика на седьмой год, когда он решит жениться. Я сначала не поверил этим глупостям, но Аген и в самом деле постоянно калечился из-за нелепых случайностей. Тогда мы запретили ему покидать поместье и внимательно присматривали за ним все это время. Но теперь…

– Но если срок подошел, зачем рисковать? Почему просто не сыграть свадьбу в следующем году? – прямолинейно вопросил Муан.

– Потому что Аген во все это не верит. Я боюсь, что, если запрещу ему, они все равно сбегут, чтобы пожениться втайне, а это будет еще хуже. Он почти убедил меня, что все это было случайностями и проклятья не существует, пока на прошлой неделе он чуть не сгорел заживо в случайно начавшемся от свечи пожаре. После чего я незамедлительно послал письмо о помощи в прославленный орден РР.

– Хм, но, если проклятье и в самом деле существует, это значит, что его кто-то наложил. Шаманка не говорила об этом?

– Она… нет, – категорично и несколько резко произнес господин Гур. – Она ничего не говорила.

– А где ваша жена? – внезапно спросил молчавший до этого Шен.

– Она умерла при родах.

Шен опустил голову. Муан услышал, как он пробормотал: «Ну да, это логично», и удивленно воззрился на него, приподняв бровь. Но Шен на него не смотрел и немого вопроса не заметил, а остальные его тихой фразы не услышали.

– Ну что ж, пока мы ничего не можем вам сказать. Нам нужно поговорить с вашим сыном.

– Конечно. Я распоряжусь, чтобы подготовили комнаты для гостей. Оставайтесь сколько потребуется. В свою очередь, я надеюсь, что вы задержитесь хотя бы до свадебной церемонии.

Заклинатели и хозяин поднялись с подушек и поклонились друг другу.

– Молодой господин сейчас тренируется на заднем дворе, – доложил подошедший слуга.

– Что ж, идемте, – сказал Шен своему «коллеге» и ученикам, – я давно уже мечтал его увидеть.

Муану, конечно, хотелось уточнить, что он несет, но он решил не провоцировать.

К заднему двору они направились по террасе вокруг дома. По дороге Шен обратил внимание на большое количество охранных талисманов, в беспорядке приклеенных к стенам, и обитые тканью острые углы. Второе было весьма предусмотрительно, а вот первое явно делалось людьми, которые не понимают, что творят: некоторые талисманы были просто игрушками, кое-какие и вправду могли сработать, если бы их не перекрывали подобные, блокирующие друг друга при близком взаимодействии. Шен даже заметил один негативный талисман и сорвал его со стены. Провожающий их слуга посмотрел на его действия с немым неодобрением, но Шен был не в настроении что-то объяснять.

Высокий, хорошо сложенный молодой человек упражнялся с деревянным мечом. Его черные волосы, почти такого же оттенка, что и у Шена, облепили мокрые от пота голые плечи.

– Молодой господин, к вам заклинатели из ордена РР, – поклонившись, произнес слуга.

Юноша опустил меч и обернулся к пришедшим. На них уставились два темно-фиолетовых пытливых глаза. У Муана чуть не вырвалось, что молодой господин абсолютно непохож на отца. Ну… может, у него была абсолютно выдающаяся мать.

– Молодой господин Аген Гур, я – старейшина пика Черного лотоса Шен. Это два моих ученика, мой ручной волкодав и старейшина Муан Гай. Мы здесь, чтобы разрушить проклятье и увидеть, как вы счастливо женитесь на любимом человеке.

– Рад вас приветствовать, господа. Хотя, честно сказать, я не разделяю опасений отца и не верю, что на мне в самом деле лежит проклятье.

– Что ж, – немного грустно улыбнулся Шен, протягивая ему руку, – тогда позвольте специалисту по проклятьям проверить это.

Несколько опасливо глядя на эту руку с черной четырнадцатиконечной звездой на ладони, Аген все-таки протянул свою. Шен схватил ее так, словно это был спасательный круг, брошенный утопающему. Он закрыл глаза и замер на месте.

Прошло, должно быть, больше минуты, когда Шен разжал пальцы и отпустил его руку.

– Ну что? – не выдержал Аген.

– Понятия не имею, – пожал плечами Шен.

Аген в первое мгновение пораженно смотрел на него, а затем звонко рассмеялся.

– Вот только у меня есть один вопрос… – спокойным, безэмоциональным тоном продолжил Шен. – Видите ли вы иногда среди толпы или, может, в саду странно выделяющуюся прекрасную женщину с васильковыми глазами?

– Что? – Аген пораженно застыл на месте.

– Она часто к вам приходит?

– Что вы имеете в виду? – напрягся молодой человек. – Ко мне не приходят никакие женщины! У меня есть невеста!

– Уверены? – расплылся в улыбке Шен.

Удар, который он получил за этим, несколько прояснил его замутненное сознание. Он приложил ладонь к правой скуле и слегка потряс головой. Заклинатели за его спиной молчали. Никто не произнес ни звука, не возмутился и не встал на его защиту. Конечно, он ведь сам себя презирает. С остальных довольно и того, что они все еще способны выносить его присутствие. Только Волчара тихо зарычала. Шен положил руку ей на холку.

– Это значит «нет»? – расплывшись в еще одной улыбке и чуть наклонив голову, уточнил он.

– Это значит «нет»! – взбешенно подтвердил Аген. – И я не потерплю подобных провокационных вопросов в стенах этого дома!

– Предлагаете встретиться за пределами? – не понял Шен.

Аген смотрел на него, пылая от гнева.

– Да. В таверне на улице Дракона. В семь. – С этими словами он быстро прошел мимо заклинателей и скрылся в хозяйском доме.

«Ничего себе… – мысленно протянул Шен. – А я-то всего лишь его дразнил».

Рассеянно размышляя о случившемся, Шен встретился взглядом с Муаном.

– Надо поговорить, – произнес тот.

– Нам все еще есть о чем разговаривать? – удивился Шен.

– То, что говорил тот слепой, – это правда?

– А что он говорил?.. Нет, погоди, не отвечай. – Шен вздохнул, приложил пальцы ко лбу, прикрыв глаза, а затем вновь посмотрел прямо в глаза Муана, с вызовом. – Да, думаю, он все верно описал.

Муан молча вглядывался в его лицо.

– Что? – Шен приподнял правую бровь. – Ищешь следы сожаления?

– А их нет?

– Конечно, нет! Это произошло почти двадцать лет назад! Какая теперь разница?

– Это… довод в твою защиту?

– В защиту? – переспросил Шен. – О, не заблуждайся, братец Гай. Я вовсе не защищаюсь. Неужели ты решил, что я буду защищаться, сожалеть? Разве что сожалею, что этот слепец не умер давно. Кто бы мог подумать, что, даже лишившись глаз, он окажется таким живучим?!

Звонкий звук пощечины разнесся по заднему двору. Аннис замерла на месте, осознавая, что сейчас сделала. Шен удивленно перевел на нее взгляд и посмотрел в полные негодования и слез глаза. Увидев разочарование на ее лице, Шен резко отвернулся.

– Я не буду просить прощения за свои поступки, – ровным голосом произнес он.

«Разве я имею право?»

Не оборачиваясь, он зашагал прочь со двора. Волчара засеменила следом.

Глава 33. Узнай и прими

Ровно к назначенному времени Шен заявился в таверну. Это было единственное заведение подобного рода на улице Дракона, так что найти ее не составило труда. Волчара обернулась уменьшенной формой и спряталась к нему за шиворот.

Из-за того, что все слышали, где и во сколько Аген назначил встречу, Шен беспокоился, что столкнется здесь с остальными. Ему претило их видеть, и он хотел бы как можно дольше избегать встречи. Но ему повезло: из знакомых лиц он углядел лишь молодого господина Гура, сидящего за столиком. Должно быть, остальные не горят видеть его столь же сильно, как и он – их. Логичная часть Шена понимала, что подобное поведение несколько абсурдно и бегством от проблемы не скрыться, но вместе с тем абсолютно не видела решения. Он не может отрицать поступки оригинального Шена и не может просить просто забыть о прошлом. Поступки этого человека сломали человеческие жизни и изменили судьбы – это не то, что можно простить широтой души.

И все же если он может хоть чуть-чуть улучшить положение вещей, он это сделает. Снова поиграет с человеческими судьбами.

Шен поприветствовал Агена и сел за столик напротив него.

– Чего желает господин? – тут же подлетел к нему хозяин, признав в нем по одежде человека высокого достатка.

Шен взмахнул рукой, отказываясь (у него все равно не было денег), но Аген заказал рисового вина с закусками.

– Я приятно удивлен, что вы все-таки пришли, – заметил Шен. – Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

Аген ответил не сразу. Дождавшись, пока хозяин принесет кувшин с вином, Аген налил себе, пригубил и лишь затем произнес:

– Да… я хотел более обстоятельно ответить на ваш вопрос о прекрасной женщине с васильковыми глазами.

– Так вы все же видели ее.

– Видел… несколько раз. Первый – еще в детстве. Тогда она играла со мной и расчесывала мои волосы. Потом – несколько лет назад: она уберегла меня от несчастного случая. И совсем недавно… когда вспыхнул пожар… она отвела от меня языки пламени. Кто… она такая?

– А разве… вы сами еще не поняли?

Аген поднял на него взгляд. Шен прочитал в его глазах волнение, смешанное с растерянностью. Ну… это было куда лучше, чем страх.

– Она… моя мать?

– Да, – просто ответил Шен, улыбнувшись.

Аген с силой сжал стакан с вином, а затем залпом выпил.

– Я рад, что она столько раз приходила к вам, – добавил Шен. – Это значит, что вы ей небезразличны.

Аген удивленно посмотрел на него.

– Но… кто она такая? Она стала демоном после своей смерти? В этом моя вина? Или моего отца?

– О, вот куда завели вас ваши мысли… Нет, в этом нет ничьей вины. Она с самого начала была демоном, еще до вашего рождения. Духом лесного горного озера. Может, в какой-то мере даже богиней…

– Богиней? – Аген растерянно глядел на него.

Говоря все это, Шен улыбался. Его улыбка была печальной и ободряющей, но сейчас он изменил выражение лица, помрачнев.

– Мне нужно рассказать вам еще кое-что…

И когда он закончил, Аген резко вскочил из-за стола и выбежал прочь из таверны.

Шен проводил его тревожным взглядом. Ну да, он ведь сам додумался расстроить его до того, как тот оплатит счет. Пришлось еще какое-то время уговаривать хозяина записать его на имя семьи Гур.

Когда он вышел из таверны, все следы Агена давно уж затерялись в сумерках.

«Система! – позвал Шен. – Можешь привести меня к этой демонице-богине Лэйвор? Предоставь там бонусный рояль или что…»

[Я так дорогу объясню. Не хочу генерировать рояль и захламлять сюжет бессмысленными, никому не сдавшимися костылями].

«Да ты прямо ценитель! Что же ты тогда так терпелива к писаке Еру? Он же только роялями сюжет и двигает!»

[…]

«Иногда мне кажется, что ты и сама неплохо развиваешься как личность…»

[Я всего лишь слежу за пользователем номер два и предоставляю поддержку. Моя главная задача – выстроить достойный сюжет].

«Достойный чего? – ехидно уточнил Шен, отправляясь вверх по улице. – “Золотой малины”?»

[Я отказываюсь продолжать этот диалог!]

«Ладно. Тогда просто объясняй, куда идти».

[Лучше вам полететь].

Воспользовавшись дельным советом, Шен взмыл в воздух. Солнце уже опустилось за горизонт, вечерняя прохлада окутывала и пробирала до костей, пахло росой.

[Вот здесь, – через какое-то время сообщила Система. – Снижайтесь].

Он успел подняться довольно высоко в горы, небо усеяли мириады звездных огней, а на лес опустились чернильные сумерки. Спустившись между деревьями, Шен сначала собирался зажечь талисман, но потом осмотрелся по сторонам и осознал, что не так уж плохо видит в темноте. Волчара вылезла из-за шиворота и спрыгнула на землю, оборачиваясь своей формой средних размеров.

«Ну и где? Я так понимаю, она должна обитать у озера?»

[Вам еще какое-то время нужно будет подниматься вверх. Здесь установлен особый барьер ее владений].

Шен пошел вверх, внимательно смотря по сторонам и стараясь не пропустить озеро. Ночной лес не был молчалив: стрекотали цикады, ухали совы, словно навевая грустную меланхолию или предвещая чью-то смерть. И вместе с тем в лесу казалось так тихо, что каждый шаг Шена сопровождался громким хрустом сухих веток.

Через какое-то время он стал различать впереди огоньки. Постепенно приближаясь, он не смог сдержать улыбку, наблюдая за желтыми моргающими брюшками. Светлячки. Они казались ему магическими созданиями еще в прошлой жизни. И плевать на все научные объяснения их свечения! Это… это же чудо как волшебно!

Рой светлячков кружил над темными водами лесного озера.

Шен остановился у кромки воды и долго наблюдал за их хаотичным танцем.

Ладно, бессмысленно предаваться унынию из-за злодейского прошлого. В мире еще остались вещи, которыми он может просто наслаждаться. Этот момент – волшебный. Наверное, потому, что в нем нет ни толики магии. Просто лесное озеро, ночь и светлячки. И в этот момент его прошлое не имеет никакого значения.

– Не думала, что у тебя может быть такое выражение лица, – произнес глубокий мелодичный голос.

Шен обернулся и увидел в стороне от озера зев пещеры, а перед ним – женщину с длинными темными волосами. В темноте невозможно было разглядеть цвет ее глаз, но Шен не сомневался, что перед ним именно та, к кому он шел. Дух лесного горного озера Лэйвор.

Он медленно двинулся в ее направлении, упреждающе положив руку на холку насторожившейся Волчаре.

– Также не думала, что еще когда-нибудь тебя увижу, – добавила Лэйвор. – Человеческие жизни столь скоротечны, даже бессмертных заклинателей…

Из глубины пещеры струился тусклый зеленоватый свет. Подойдя ближе, Шен смог разглядеть раскосые васильковые глаза, потрясающие изяществом черты лица, обтянутую бледно-голубым нарядом роскошную фигуру и струящиеся до ступней темные пряди волос. Она была чарующе красива. Должно быть, в далеком прошлом ей и в самом деле поклонялись как богине. Может, у нее даже был свой храм…

– Идем за мной, – усмехнулась демоница.

Шен вошел в пещеру вслед за Лэйвор. Стоило ему переступить невидимую черту, как он заметил, что Волчара не может последовать за ним.

– Слабые духи неспособны преодолеть барьер, – заметив его взгляд, объяснила Лэйвор.

В пещере не было ничего, похожего на жилище. Просто желтый песок, зеленый мох, черные камни и часть темного озера. Свет источало нечто, застывшее на стенах: то ли плесень, то ли грибок или минерал.

Лэйвор внимательно вгляделась в черты лица Шена.

– Не ожидала, что ты сам придешь. Что-то случилось? Ты сильно изменился. Я даже не сразу узнала тебя.

– Ничего, заслуживающего отдельного разговора. Я…

– Не предполагала, что ты рискнешь сам явиться ко мне. Прийти в мое логово. – Лэйвор сделала несколько шагов к нему, становясь зловеще-опасной, заставляя Шена отступить на шаг.

– Мне всего лишь нужно спросить…

Лэйвор принюхалась, словно собака.

– Нет, в тебе определенно что-то изменилось. – Она в два шага оказалась подле него, заставляя еще отступить.

Шен врезался спиной в стену пещеры.

– На что ты рассчитывал, явившись сюда? На разговор? – хищно улыбнулась Лэйвор, подходя вплотную.

– Да. Послушай…

Ее рука потянулась к его груди, пробежалась пальцами между ключиц и сжала шею. Шен нахмурил брови.

– Я пришел поговорить!

Хватка не ослабевала и не усиливалась. Она просто стояла напротив него, удерживая руку на его шее, и пытливо вглядывалась в его черты лица.

Шен же не собирался с ней сражаться.

Словно придя в своих мыслях к какому-то решению, Лэйвор покачала головой из стороны в сторону. Хватка на шее Шена усилилась.

– Не думай, что я совсем не благодарна тебе… – приблизив губы к его уху, прошептала демоница. – И все же благодарность не уймет моей боли!

Аура вокруг Лэйвор уплотнилась, давя черным ватным полотном. Шен почувствовал, как дрожь охватывает его тело. Он, наверное, мог сопротивляться, но не стал, когда посмотрел в ее глаза. До этого момента он все еще хотел обманывать себя, говоря, что дух не может горевать так же, как человек, не может чувствовать такую же сильную боль и страх. Но в глазах этой женщины он прочитал хранимое много лет отчаяние, трансформировавшееся в тягучую печаль. Печаль вечного создания под смертным миром, которое знает, что мимолетное счастье уже никогда не вернуть.

– Я… сожалею.

Хватка чуть ослабла. Лэйвор удивленно вскинула брови, глаза ее были полны невыплаканных слез.

– О чем ты сожалеешь? Разве ты не сделал все, что было в твоих силах? Просто судьба распорядилась иначе. Я злюсь, что поверила тебе и вообще решила попытаться.

– Э?

Лэйвор отпустила его и отступила на шаг, а Шен осел на песок, съехав по стеночке.

– Ты… – нахмурилась женщина. – Ты что, не помнишь?

Шен вздрогнул.

– Не помнишь? Как же так? Как ты можешь не помнить?!

– Я… знаю, что обманом заставил тебя переспать с человеком, решив посмотреть, что из этого получится…

«Система! Ты же клялась мне, что все рассказала!»

[Я нигде не соврала. Возможно, у нас разные трактовки произошедшего].

Шен поднял напряженный взгляд на стоящую перед ним демоницу. Та растерянно вглядывалась в его лицо, закусив губу.

– Нет! – решила она. – Я не могу это так оставить! Даже если ты не переживешь эту ночь, ты должен понимать причину!

Схватив его за одежду, она резко рванула и опрокинула его на песок. Он дернулся в сторону, но она перехватила его руки, склонившись сверху, словно хищный зверь над добычей.

– Лежи смирно, если хочешь понять.

Шен замер, вглядываясь в искаженные болью черты прекрасного лица.

Лэйвор отпустила его руки, медленно провела пальцами по груди и остановила правую руку рядом с сердцем. Острые когти стали медленно удлиняться. Шен почувствовал, что они дырявят багряный наряд и впиваются в его плоть.

– Может, я не заставлю тебя вспомнить, но зато заставлю понять! – в сердцах прошептала Лэйвор.

На лицо Шена упали несколько холодных капель. Она плакала. Потусторонний дух, которому чужды человеческие эмоции и непонятны человеческие желания.

Образ демоницы утопал в молочном тумане. Вскоре, кроме тумана, не осталось ничего – только боль, разливающаяся в области сердца. А затем Шен увидел другой образ: маленькая девочка сидела на краю красивого лесного озера и водила палочкой по воде. Вдруг она встрепенулась, прислушиваясь, и быстро спряталась в камышах. К озеру галопом несся взбеленившийся конь. Завидев воду, он встал на дыбы, скидывая своего маленького наездника. Тот упал в воду и камнем пошел ко дну. Конь ускакал прочь вдоль озера, а девочка вышла из камышей и нырнула в озеро. Она вытащила на берег мальчика. Она сидела над ним, вглядываясь в черты лица, пока мальчик не нахмурил брови и не открыл глаза. Его взгляд упал на сидящую рядом девочку. В глазах его вспыхнуло неприкрытое восхищение.

– Ты… спасла меня.

«Ты же знаешь, обычные люди иногда способны видеть духов, – услышал Шен мелодичный голос Лэйвор. Он доносился откуда-то издалека, из тумана. – Тогда я еще не понимала, что сразу влюбилась в него. Это было обычное любопытство – так я себе объясняла. Я последовала за ним в надежде, что он сможет увидеть меня еще хотя бы разок. Я меняла свое тело по мере его взросления, из девочки превращаясь в подростка, а затем – в женщину. Я все ждала и ждала, когда он меня увидит. Сидела рядом с ним на террасе его дома. Убирала в саду. Наблюдала, как он ловит рыбу в пруду. Мне этого было достаточно. Я готова была всю жизнь сопровождать его как молчаливый дух-хранитель. Просто мечтала, что однажды он снова на меня так посмотрит… Затем он встретил милую девушку, женился. Я продолжала убирать в саду и позволила себе мечтать о будущем, в котором у них родится сын. Может, хотя бы он меня увидит? Было бы здорово.

Но затем его жена заболела. Он был сам не свой, совсем потерял волю к жизни, умирал вместе с ней. Я боялась, что и он решит уйти, как только ее не станет. Я с замиранием сердца видела ее последний вздох. Он бы этого не пережил. Тогда я воспользовалась ее телом, словно сосудом, чтобы хотя бы чуть-чуть продлить иллюзию ее присутствия… Так продолжалось еще какое-то время. Он видел ее, но смотрел ведь на меня. Я была почти счастлива. А потом пришел ты.

Ты сразу понял, что я сделала. Но вопреки моим ожиданиям не стал тут же изгонять меня. Ты предложил эксперимент. Сказал, что знаешь способ, как мне на время стать видимой для него и материальной. Эффект не должен был продлиться долго, но времени должно было хватить, чтобы провести с ним ночь и обрести ребенка. Ты сказал: сделаешь так, чтобы он не узнал, что я не его жена, – и я согласилась. Ты дал мне выпить некое снадобье из сосуда, а затем завязал глаза. В назначенный час мой любимый пришел ко мне, смог коснуться и поцеловать меня. Я была счастлива. Но в пылу страсти он сорвал с меня повязку, закрывавшую глаза, и я увидела, что его глазницы пусты. Я сразу же поняла, что ты скормил мне, и не смогла сдержать крик ужаса. Он понял, что я – подмена, не его жена, и был в ярости. Он прогнал меня, не дав объясниться.

Я жаждала прикончить тебя за то, как ты поступил с моим любимым человеком. Ждала, пока эффект от выпитого пройдет и я вновь обрету свою демоническую сущность. Я знала, что дух может стать материальным, если внутри него окажется часть человеческой плоти, отданной добровольно, и понимала, что в надежде спасти жену он добровольно отдал тебе глаза. Ты специально выбрал глаза, чтобы он не увидел подмены. Я собиралась вернуть себе свой демонический облик и разорвать тебя на куски. Вот только не знала, что уже носила в себе еще одну частицу человека, отданную добровольно. Я осталась человеком. Я не хотела этого, мне было страшно и некуда идти. Но моей красотой восхитился другой человек, он приютил меня и был добр ко мне. И через девять месяцев на свет появился чудесный малыш. К тому времени мне хотелось быть человеком всегда, быть рядом с ним, пока он растет, взрослеет, старится. Но в тот же миг я вновь обрела свою демоническую сущность, лишившись права находиться среди людей…»

Боль трансформировалась в безбрежную усталость. Шену хотелось расплакаться, но он не мог. Он просто лежал, глядя на женщину, его черные волосы переплелись с желтым песком, а сердце желало остановиться.

– Зачем ты пришел?

– А это теперь имеет значение? Разве ты не хочешь просто убить меня? Думаю… я слишком устал, чтобы сопротивляться. Во мне нет силы так жить.

Жить за этого человека.

Возможно, не так уж плохо будет все закончить?

Справляться с его грехами. Пытаться наладить отношения с окружающими. Вновь видеть презрение в их глазах.

Почему именно главный злодей? Почему именно он стал его судьбой? Почему он вообще смог занять это тело?

Ненавистное тело презренного человека.

Почему Ер вообще создал такого ублюдка? Ему было весело за всем этим наблюдать?

Какой же это круг ада? Он на самом дне?

Он не понял, в какой момент Лэйвор исчезла. Он продолжал лежать на песке, глядя затуманенным взором перед собой. Прошли часы, занимался рассвет, холод пронизывал до костей. Не в силах подняться, Шен перевернулся на бок и свернулся калачиком.

Он не задумывался о времени, ни о чем не думал, не спал и не терял сознания, хотя ему очень хотелось бы укрыться в забытьи от боли. Черная меланхолия разливалась в нем, словно смертельная болезнь.

Перед его головой остановилась пара сапог, ворох светлой одежды закрыл проникающий в пещеру свет белесого дня. Шен очень долго и безучастно смотрел на носки этих сапог, совершенно не анализируя, что это значит.

– И долго ты еще собираешься тут лежать?

Сапоги двинулись, уходя с угла обзора. Их обладатель отошел и присел на камень неподалеку. Вопросивший голос принадлежал Муану.

Шен только сильнее сжался, уткнувшись лбом в изгиб локтя и не делая ни малейшей попытки подняться. Он собирался лежать здесь до скончания времен. Ему было все равно, в каком виде он предстает перед Муаном, его даже мысль об этом на сей раз не посетила. В конце концов, невозможно сделать все еще хуже.

– Ты меня весь вчерашний вечер избегал. И я не смог кое-что тебе сказать…

Муан издалека смотрел на Шена, сидя на камне, но тот никак не реагировал на его слова.

– Не знаю, что творится в твоей голове… Но хочу кое на чем акцентировать внимание… Как бы сказать…

Шен отстраненно слушал его голос.

– Как бы это сказать… Я принимаю твое прошлое. Знаю, кто ты такой, уже очень давно. Вот только… почему-то у меня такое ощущение, что это для самого тебя стало сюрпризом.

Шен вздрогнул.

– Что происходит, Шен?

Это на самом деле так выглядит? Он попался!

Но он не может рассказать ему правды! Это будет концом всего!

Но Муан сделал свои выводы.

– Ты забыл какие-то события из своего прошлого? Ты потерял память? Поэтому ты так странно ведешь себя в последнее время?

Шен на мгновение забыл, как дышать. Вот она, эта спасительная ниточка! И он никогда и предположить бы не мог, что именно Муан бросит ему ее.

– Я… – И все же врать о таком неприятно. Не так уж много было тем, в которых он может быть откровенен, и сейчас он выбирает погрузиться в еще одну большую ложь. – Наверное…

Он медленно поднялся, опираясь на руки, и сел на песке.

– Я… прав?! – поразился Муан.

Он подошел к Шену, присел перед ним на корточки и сжал его плечи, держа его на вытянутых руках.

– Ну и? Как это произошло? Чего именно ты не помнишь? – требовательно спросил он, слегка встряхнув его.

С одежды и волос Шена стали падать песчинки.

– Это… я не знаю… просто постепенно осознал, что в памяти появились пробелы…

– Мог бы и сказать!

– Кому сказать? Тебе? – криво усмехнулся Шен.

Его тон недвусмысленно намекал, что он не настолько доверяет хозяину пика Славы, чтобы добровольно поведать о своей слабости.

– Ты стал счастливее, когда многое забыл, – произнес Муан и внезапно обнял его.

Шен пораженно застыл. Муан прижал его к себе и провел рукой по его волосам, гладя, стирая песок и – одновременно – наваждение, в которое тот все это время погружался, постепенно утопая с головой.

– Надеюсь, тебе не придется вспоминать.

Мысли Шена запутались. Как к нему, черт побери, относится Муан? Он его не ненавидит? Он принимает его прошлое? Как он может принимать злодейского Шена, он же всегда его на дух не переносил? Он ему помогает не потому, что его заставили?

Они все еще недруги? Коллеги? Друзья?

Раньше Шен рассматривал Муана как выгодную боевую единицу, с которой определенно нужно держаться настороженно и не подходить к ней слишком близко, но которая достаточно удобна, так как в большинстве случаев слушается указаний и не проявляет заметной инициативы. Неужели, пользуясь образом эгоистичного Шена, он сам все время использовал этого человека, не замечая его искренности?

Но… неужели ему на самом деле удалось переменить мнение Муана о злодейском Шене? Настолько хорошо удалось, что даже все происходящее не поколебало его веры в то, что Шен не так уж плох?

«Система! Как ко мне относится Муан?! Разве он не должен меня презирать?!»

[Не мое дело!] – фыркнула та.

Муан еще раз провел рукой по его голове, словно успокаивая маленького испуганного ребенка.

Шен понял, что, если позволит ему сделать так в третий раз, навсегда превратится для него в слабого, беззащитного братишку. Он, приложив некоторые усилия, так как хватка у Муана была… э… муанская, отстранился и посмотрел ему в лицо. Забавно, но Муан выглядел несколько растерянным.

– М-м-м… как вообще ты меня нашел?

– Ну, я тебя искал… А затем меня привела Волчара. Она выглядела сильно встревоженной.

Шен смущенно потер правую щеку, смахивая остатки песчинок.

– Ну и что ты здесь делал? Решил податься в отшельники и уже нашел пещеру?

Точно! Шена словно раскаленной спицей вновь пронзило беспокойство. Он ведь так и не сделал того, зачем пришел! И пусть на душе у него стало гораздо спокойнее после того, что сказал Муан, там все еще кошки скребли из-за всей этой дрянной истории, в которой он оказался замешан.

Лэйвор… Лэйвор его не убила. До Шена только сейчас дошла эта мысль. В голову ударила кровь, когда он понял, как странно себя вел. Реально мог позволить себя убить. Правда, в саму идею смерти он не верил. Скорее… вел себя как самоубийца, который режет вены поперек, чтобы привлечь внимание. Как бы… крик о помощи, что ли?

Он перевел взгляд на Муана. Неужели он его услышал?

– Чего это ты? – удивился тот. – Покраснел прямо. Я что, снова в точку попал про пещеру?

– А? – Шен не сразу понял, о чем он говорит. – Да-а-а… Какой-то ты сегодня сильно проницательный. Съел что-то не то?

Муан как-то устало посмотрел на него и только вздохнул.

– Где Ал и Аннис? – поинтересовался Шен, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду.

– Я оставил их охранять Агена.

Шен прощальным взглядом окинул пещеру. Лэйвор не было видно, да и не хотелось звать ее в присутствии Муана. Все-таки его отношение к духам далеко от радушного.

– Ладно, пора возвращаться, – решил Шен.

Стоило ему переступить незримую черту, выходя из пещеры, как на него набросилась Волчара. Шен едва устоял на ногах, когда большущая зверюга закинула передние лапы ему на плечи и принялась лизать лицо.

– Ну всё! Всё, хватит! – отфыркиваясь, восклицал Шен, отпихивая Волчару в сторону.

Та встала на все четыре лапы и радостно завиляла хвостом. Шен присел перед ней и погладил духа по холке.

– Спасибо, Волчара. Извини, что заставил беспокоиться.

Волчара издала радостный звук, нечто вроде «Ваф!». Шен поднялся на ноги, с улыбкой глядя на нее.

– И эту прелесть ты хотел загубить, – указывая на Волчару двумя руками, посетовал Шен, обернувшись к старейшине пика Славы. – Стыдись, Муан!

Однако Муана оказалось не так легко пронять.

– Ты сильно рисковал, противясь ее убийству. Повезло, что все закончилось хорошо. Но вероятностей развития событий, в которых все закончилось бы плохо, было гораздо больше.

Волчара смотрела на него внимательными, умными глазами.

– Но… я рад, что все вышло именно так. Признаю, что этот дух… возможно… не так плох.

Глава 34. Ничто злодейское ему не чуждо

Ал Луар сидел на террасе дома семьи Гур и отстраненно наблюдал за тренирующимся на заднем дворе Агеном. Они с Аннис договорились следить за ним поочередно, и, пока молодой человек тренируется с обнаженным торсом, была очередь Ала.

Ал чувствовал раздражение. Даже, наверное, злость. Он не мог понять причину своих чувств и из-за этого раздражался еще сильнее. Но мысли его определенно витали вокруг учителя. Он был виновником всего его беспокойства и негодования.

За вчерашний вечер Ал не проронил ни слова в его присутствии. Сегодня он его еще не видел и не знал, что скажет, когда увидит. То, что он услышал от слепца, потрясло Ала до глубины души. Не то чтобы он не знал, что Шен в прошлом был не самым добродетельным человеком. Ал просто предпочитал не думать об этом и помнить только о том, что делает учитель сейчас. А сегодня учитель – тот, кто искренне о нем заботится. И тот, кого Ал в своей душе поклялся защищать. Он тот, кем Ал беззаветно восхищается от волос на голове до ногтей на пальцах ног. И все же…

Он не мог не ассоциировать себя с этой ситуацией… В своем ненавистном прошлом, когда его мать заболела и слегла и он отчаянно пытался сделать все, чтобы ей помочь. Как он бегал и молил о помощи, цеплялся за одежду заклинателя, которого случайно увидел на улице. Ал думал об этом снова и снова, прокручивал эти моменты, вспоминал свое отчаяние и бессилие, свою слепую отреченность, когда он был готов пожертвовать всем ради единственного дорогого ему человека… И ловил себя на мысли: ему несказанно повезло, что тогда не Шен встретился ему.

Ал думал об этом вновь и вновь, и его гнев не утихал.

Ему нравился Шен, который становился слабым, все свои невероятные силы отдавая на защиту других. Но Шен, который играет с чужой беспомощностью и отчаянием… Этого Ал не понимал.

Дождавшись, пока молодой господин закончит тренировку, а его сменит Аннис, Ал пошел разыскивать учителя, чтобы поговорить напрямую.

Шен нашелся в одной из комнат для гостей, которые подготовили для заклинателей. Он сидел за низким столиком и изучал проклятый свиток. Выглядел он вполне обыденно, словно ничего тревожащего его покой не произошло.

– Учитель.

Шен оторвался от свитка и посмотрел на него. Ему показалось, что Ал выглядит странно взволнованным, но по лицу он не смог распознать его истинные эмоции. Мысленно он протяжно вздохнул.

– Чего ты хотел?

– Я… хотел задать вам один вопрос.

Шен продолжал изучающе смотреть на его лицо. Ему пришлось подняться и выйти из-за стола, чтобы удобнее было вести беседу.

– Так задавай, – подбодрил он ученика.

– Вы… вы вчера вечером сказали правду? Вы в самом деле не сожалеете о содеянном?

Шен нахмурился. Он смотрел на Ала и понимал, что тот отчаянно желает услышать в ответ. Да-да, что его учитель сожалеет и больше так не будет. Это заставит тебя вздохнуть с облегчением, а, Ал? Сможешь снова спокойно радоваться мелким поручениям учителя, забыв о его злодейском прошлом? Чтобы потом, когда вновь что-то напомнит о нем, снова прийти в такое же смятение?

Нет уж. Мальчишкам пора взрослеть. Алу следует понять, что слова сожаления – это всего лишь слова. Пустой звук. Легко произнести извинения для успокоения собственной совести. Но станет ли от этого легче тому, кому ты причинил боль?

– Нет.

Ал озадаченно поднял на него глаза:

– Почему? Почему вы это сделали?

– Из прихоти.

Ал потрясенно вглядывался в черты этого холодного привлекательного лица. Непонятный. Образ, который видел Ал все это время, ореол восхищения, которым он его окружил, были только в его восприятии? Каков же этот человек на самом деле?

– Я вам не верю! – категорично воскликнул парень. – Не верю, что вы на самом деле такой злой! Что вы так жестоко обошлись с теми людьми без причины!

Шен лишь криво усмехнулся, глядя на этот мальчишеский порыв. Ах, как эмоционально! Ну да, самое время для детского максимализма. У Ала явно все делится на черное и белое. Возможно, будь он простым человеком, через несколько лет он стал бы лучше различать полутона. Однако он – главный герой: такие всю жизнь слепо и яростно отстаивают исключительно белую сторону. Сможет ли его учитель объяснить ему, что в мире слишком много оттенков, чтобы так себя ограничивать?

– Чего ты от меня хочешь, Ал? – устало-раздраженно спросил Шен. – Событие произошло – это факт. Мои действия имели свои последствия – тоже факт. Эти последствия разрушили жизни – тоже факт. Хочешь, чтобы теперь, после двадцати лет, в течение которых людям пришлось жить с этим, я пришел и извинился? Сказал: «Прости, что так вышло, мне жаль»? Тебе этого было бы достаточно?!

– Нет, но…

Ал растерялся. Учитель своими странными рассуждениями сбивал его с основной мысли.

– Я не хочу, чтобы вы перед кем-то извинялись! – наконец собрав волю в кулак, воскликнул Ал. – Мне просто необходимо знать: ВЫ сожалеете?

Шен на мгновение прикрыл глаза и протяжно выдохнул. На-до-е-ло. Если откинуть, что перед ним главный герой, то какого демона этот ученик позволяет себе приходить к нему и так разговаривать – чуть ли не отчитывать?

– А не много ли себе позволяет этот ученик? – окружив себя холодной аурой, произнес Шен, упирая в Ала тяжелый взгляд.

Тот невольно вздрогнул от того, как в одночасье переменился учитель. Теперь он выглядел так, что Ал был практически готов поверить: ничто злодейское ему не чуждо.

И все-таки он нашел в себе силы потребовать:

– Скажите, что сожалеете!

– Я больше сожалею о том, что ты вынуждаешь меня продолжать этот разговор!

– Почему вы отказываетесь просто признаться? Я не понимаю!

– Что, Ал, снова разочаруешься во мне? – не на шутку разозлился Шен. – Ничего не изменится в моем прошлом! Если ты не готов это принять, то проваливай!

Ал потрясенно уставился на него. У него чуть слезы на глаза не навернулись, но он все же сдержался.

Еще раз окинув Шена пристальным взглядом, он твердо произнес:

– Тогда отдайте мой кулон.

Шен чуть не расхохотался в голос. «Вау, Ал! – подумал он. – Сколько в тебе ребячества! Учитель хороший – дам подарок, учитель поступил плохо – надо его наказать, забрав подарок? Прямо детский сад! Система, ему точно исполняется шестнадцать, а не шесть?»

Шен расстегнул цепочку и снял с шеи. Протянув руку, он молча вернул кулон Алу.

Тот уже мысленно готов был провалиться сквозь землю. Он был зол, смущен и расстроен одновременно и готов взорваться от смеси переполнявших его эмоций. Испугавшись, что учитель заметит эту бурю чувств, Ал развернулся и быстро выбежал прочь.

Шен проводил его взглядом и хмыкнул, хотя хотелось плюнуть от досады. Надоело перед ним ковром стелиться! И все из-за какой-то перспективы будущей смерти от его рук! Да хватит! Он за последнее время столько раз уже был к ней близок, что казалось глупым так переживать только о той, напророченной сюжетом. Конечно, именно тот вариант был самым гадким. Шен до сих пор кривился, вспоминая прочитанное в новелле. Даже насланный Глубинной тьмой сон был несколько зацензурен по сравнению с тем, чем на самом деле разразился-извратился писака Ер. И все же бегать вокруг главного героя на задних лапках, боясь ему слова лишнего сказать или как-то его разочаровать, порядком надоело. В конце концов, он его учитель. И как учитель вполне со своими обязанностями справляется. Давно уже не измывается, даже время от времени прививает кое-какие навыки, помогает ценными советами, следит за его совершенствованием. Нормально. Нет причин для ненависти. Этого довольно.

Конечно, в сюжетном будущем еще были моменты, из-за которых ненависть главного героя к главному злодею нарастала, а последний продолжал держать планку главного злодея вплоть до своей бесславной кончины. Но Шен собирался этих моментов успешно избежать. А пока что хватит и того, что он уже делает.

[+50 баллов к злодейскому образу. – 100 баллов крутости главного героя. – 50 баллов морали главного героя. +20 баллов к силе злодейской ауры. Потерян предмет «Целительный кулон Поляны тысячи духов». Рейтинг главного злодея повышен], – сухо перечислила Система.

Раздраженный, Шен вышел в сад возле дома. Остановившись перед невысоким кленовым деревом, не полностью сбросившим свою яркую оранжево-алую листву, он глубоко вздохнул, точно прогоняя наваждение, и понял, что в последнее время как-то резко на все реагирует. Стоило бы слегка отстраниться и действовать с большим спокойствием. Почему он позволил так задевать себя, словно за живое? Мог же сказать себе: «Это меня не касается!» – и действовать более рационально, как персонаж в игре, более отстраненно. А вместо этого позволил себе утопнуть в иррациональных эмоциях. Вот что ему стоило просто сказать Алу, что он сожалеет? Да, бессмысленно, но не было бы никакого конфликта с ним. Вместо этого ему потребовалось столько лишнего текста, чтобы в конце концов свести на нет свою же кропотливую работу по восстановлению хороших отношений с главным героем. Никакой последовательности действий!

Шен прислонился спиной к клену и повернул голову к небольшому искусственному прудику. На завтра была назначена свадьба молодого господина Гура. Скорее бы пережить это событие и убраться отсюда, забыв все словно страшный сон.

Взгляд Шена скользил по затянутой ряской воде, пока не наткнулся на развевающуюся на ветру голубую ленту. Медленно подняв взгляд, он увидел на противоположной стороне пруда богиню-демоницу Лэйвор.

– Зачем ты приходил ко мне? – увидев, что он ее заметил, спросила она.

– Хотел спросить, известно ли тебе, кто наложил проклятье на твоего сына?

Красавица слегка нахмурилась.

– Точно мне это неизвестно, – потерев подбородок, произнесла она. – Однако могу с определенной уверенностью сказать, что наложить проклятье на моего сына, пусть он и человек, было бы далеко не каждому под силу. Так что это либо очень сильный шаман, либо… человек, связанный с ним родственными узами. – Когда она произнесла последнее, глаза ее потрясенно блеснули.

Она в нерешительности замерла на месте.

– Почему ты не убила меня?

Лэйвор подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

– Знаешь… – печально произнесла она, – я мечтала только об одном: чтобы тот человек еще раз посмотрел на меня тем самым взглядом. Не следовало желать большего, поддавшись на провокации Шена… Теперь же… до конца своих дней никогда он не сможет меня увидеть.

– Так почему же ты не убила меня?

– Потому что ты не Шен! – вспыхнула Лэйвор. – Ты совершенно другой человек!

Шен, потрясенный, застыл.

Лэйвор криво усмехнулась.

– Прощай, – произнесла она. – Нам с тобой больше нечего обсуждать.

Она грациозно развернулась и скрылась за стеной бамбуковых деревьев. Шен какое-то время продолжал стоять, бездумно уставившись ей вслед.

– Шен! Ше-е-ен!

Со стороны хозяйского дома к нему приближался Муан.

– Что? – спросил тот, отвернувшись от пруда. – Ты выглядишь взволнованным. Что-то случилось?

– Только то, что я узнал, кто проклял Агена!

– Вот как? И как же ты это узнал?

– А ты не должен сначала спросить – кто? – удивился Муан. – Ладно. Мне еще вчера показалась странной оговорка господина Гура, когда он резко заявил, что шаманка не знает, кто проклял его сына. Я был очень терпелив и поспрашивал слуг, и мое старание вознаградилось: одна служанка все-таки сдалась и поведала, что ходят слухи, будто Агена проклял его отец. Говорят, именно так сказала шаманка. Поэтому тот так резко и реагирует.

– Хм. Ну, неудивительно, что бедная служаночка сдалась: с твоей-то внешностью.

Муан нахмурился.

– Это все, что ты можешь сказать мне по этому поводу?

Шен пожал плечами.

– Что-то ты не выглядишь удивленным. Только не говори, что уже знал об этом!

– Ладно, – произнес Шен и замолчал.

Муан какое-то время смотрел на него, постепенно раздражаясь.

– Да ты смеешься надо мной!

– Ты же сам просил не говорить.

Муан тихонько зарычал от злости. Шен, однако, подобную «угрозу» хладнокровно проигнорировал.

– Волчара! – позвал он. – Иди сюда, нам пора!

– Куда? – уточнил Муан, наблюдая, как большой серый дух медленно выплывает из дома, грациозно спускаясь по ступенькам и помахивая хвостом.

– Надо потолковать с его отцом.

Развернувшись, Шен направился прочь из поместья.

Муан окликнул его:

– Куда ты? Господин Гур у себя.

– Не с этим отцом. С биологическим.

Хозяин пика Славы нагнал его и пошел рядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что сказал… Э-э-э… – До Шена дошло, что слово «биологический», равно как и наука биология, здесь могут быть не в ходу. – Я имею в виду настоящего отца.

– Настоящего?

Шен вышел за пределы поместья и довольно быстро продвигался по улице, что несколько раздражало Муана, бегущего рядом и ощущающего себя вторым Волчарой.

– Погоди! – он не выдержал и схватил его за локоть, сжал и развернул к себе. – Может, объяснишь все толком?

Шен опустил взгляд на пальцы, зажавшие в тисках его локоть, а затем, приподняв бровь, вновь посмотрел Муану в лицо. Его взгляд недвусмысленно намекал, что если Муан продолжит в том же духе хватать старейшину пика Черного лотоса, то придется им все-таки разбираться на дуэли. В конце концов, благодарность благодарностью, но это не значит, что теперь с ним можно вести себя так бесцеремонно. Посмотрит кто со стороны – сразу поймет, кого из них двоих не стоит воспринимать всерьез. Это не дело.

Муан разжал пальцы и даже поднял обе руки вверх, словно спасаясь от этого злобного взгляда. Но при этом продолжал так нагло ухмыляться, своим видом полностью обесценивая все старания Шена по созданию злодейского образа.

Выдохнув, Шен вернулся к своему стандартному, чуть высокомерному виду и принялся объяснять, на сей раз продолжая путь по улице чуть медленнее.

– Настоящий отец Агена – именно тот слепец, которого мы встретили.

– Что? Откуда тебе это известно?

– Потому что именно я был тем, кто поспособствовал его зачатию… так сказать…

– Но мать Агена – не жена слепца?

– Нет. Его мать – владычица горного лесного озера, дух, что на протяжении веков охраняет это место.

– Что? Как? Э… – Муан потряс головой, его мозг начинал закипать. – Погоди… Откуда тебе это известно, если ты не знал о слепце? Ты постепенно вспомнил те события после того, как встретил слепого?

– Не совсем… Мне рассказала свою версию событий мать Агена.

– Так она жива?!

– Конечно, жива, она ведь дух.

– Погоди… Разве у человека и духа может быть ребенок?

– Вот «великий экспериментатор Шен» и проверил… Но технически на тот момент она была человеком и не обладала никакими сверхсилами, так что, не считая странного цвета глаз и способности иногда видеть духов, Аген – обычный человек.

Муан некоторое время молчал.

– Получается… в той пещере ты встречался с духом? Или даже с рассерженной демоницей? – Он преградил Шену дорогу и еще раз окинул его с головы до ног внимательным взглядом. – Она что-то тебе сделала?

Шен посмотрел на него, недовольно вздохнув. Было нечто раздражающее в подобной заботе, которая заставляла его ощущать себя слабым.

– Ты же видишь, что со мной все в порядке, – произнес он, обходя Муана.

– Шен! – Муан вновь попытался до него дотронуться, но Шен увернулся.

– Хватит сводить разговор к моей персоне, – не оборачиваясь, произнес он. – Сейчас не обо мне нужно думать. Меня куда больше волнует предстоящий разговор со слепцом.

– Думаешь, поговоришь с ним – и он снимет проклятье?

– Если мне удастся сделать так, что он меня выслушает, – возможно.

– Я могу помочь.

– Будешь держать его, пока я буду его бить? – Шен обернулся к нему, лучезарно улыбаясь, в одночасье меняя всю атмосферу вокруг.

Муану показалось, что солнышко выглянуло из-за белесых облаков.

– Да, я… – растерянно произнес он, вообще забыв, что Шен спросил.

– Это шутка, Муан, – все еще улыбаясь, но уже как-то наигранно пояснил Шен. В его облике, скрытом за улыбкой, проскальзывали тревога и печаль. – Я хотел сказать, что мне не понадобится твоя помощь. Если тебя это беспокоит – можешь понаблюдать со стороны. Только ни в коем случае не выскакивай с громкими криками – не спугни его.

Хозяин пика Славы напряженно кивнул.

Сказать, что Шен не совсем представлял, что выйдет из этой затеи, – значит несколько преуменьшить степень его сомнений и тревог.

Нищий слепец сидел на том же самом перекрестке. Шен медленно подходил к нему, чувствуя, как сердце ускоряет свое биение с каждым шагом. Когда он приблизился на расстояние пары шагов, казалось, оно сейчас выскочит из груди.

– Я знал, что ты так просто не исчезнешь, – произнес слепец, почувствовав его приближение.

Шен удивленно посмотрел на него, никак не ожидая, что тот узнает его без слов.

– Я хотел кое-что тебе сказать.

– Слова, – усмехнулся слепец. – Ты всегда был диво как искусен в словах.

Стремительно прыгнув, слепец направил в грудь Шена кинжал. Для бессмертного заклинателя подобное не было угрозой, и Шен спокойно перехватил его перед своим сердцем. Сжимая кинжал левой рукой, он по-новому оценил слепца, стоящего перед ним.

– Ты занимался совершенствованием? Конечно, не достиг особых высот, но все же сейчас я чувствую в тебе силу заклинателя.

– Чего я только не делал в надежде однажды отомстить тебе за содеянное!

Шен вырвал кинжал из его руки. Посмотрев на оружие, он увидел, что по лезвию быстро стекает его темная кровь.

– Выслушай меня! – произнес он, вновь переведя взгляд на мужчину.

– Хм… если только ты пообещаешь, что после этого сразишься со мной.

Шен легко согласился на это.

– Тогда я слушаю.

– Я… – Шен чуть не попросил прощения, но вовремя одернул себя. – Помнишь маленькую девочку, что спасла тебя в детстве у озера? Тебя понес конь, ты упал в озеро и стал тонуть, не умея плавать…

– Да, – перебил его слепец, – я ее помню. Ее красота показалась мне тогда чем-то неземным. Хм… на самом деле я был так ослеплен ею тогда, что долгие годы мечтал встретить ее вновь. Ее образ навсегда отпечатался в моей памяти. Наверное, даже Лунни я так любил потому, что она была похожа на нее. Но откуда ты знаешь?

– Эта девочка тоже влюбилась в тебя. Она ходила за тобой по пятам, все надеясь, что когда-нибудь ты увидишь ее вновь. Она находилась рядом с тобой многие годы незримым духом-хранителем.

– Духом?

– И когда твоя жена умерла…

Слепец дернулся. Шену показалось, что он вновь попытается его ударить, но тот сдержался и замер.

– Когда она умерла, – продолжил Шен, – а это случилось еще до того, как я приехал в этот город, твой дух-хранитель вселился в ее тело, создавая иллюзию ее жизни только лишь для того, чтобы ты не умер от горя вместе с ней. Ее сил хватало только на то, чтобы говорить вместо нее и создавать видимость движения губ, она даже не могла встать с кровати. И когда я приехал, сразу все понял. Я не сожалею о своем предложении. Жалко только, что вы так друг друга и не поняли. И дух, ставший на время человеком, вынужден был уйти, нося под сердцем твоего ребенка. Повезло, что к тебе тогда как раз направлялся твой старший брат. Он увидел завершение этой драматичной сцены, был сражен красотой женщины, которую ты выставил из своего дома, и предложил ей пожить у него. Наверное, сначала он думал, что ты еще захочешь ее увидеть. Но предполагаю, после осознания того, что твоя жена давно мертва, ты долгое время был несколько не в себе. Думаю, только ненависть ко мне заставила тебя жить дальше. А твой старший брат решил растить ребенка как своего и в итоге ничего тебе не сказал. Ты же озверел в своей боли. Предпочитая ненавидеть весь мир, ты сыпал проклятья и на него, и на его детей, когда брат пытался предложить тебе помощь, и демоны ведают, на скольких еще людей, проходящих мимо тебя по этой улице. Вот только проклятье однажды сработало, так как исходило от отца к родному сыну.

Шен замолчал. Слепец напряженно стоял перед ним.

– Что ты имеешь в виду? – наконец уточнил он.

– То, что ты проклял своего сына на семь лет неудач. Не знаю, изменится ли что-то после того, как ты узнал правду. Но я должен был попытаться.

– Ты на самом деле очень жесток, Шен, – прошептал слепец. – Рассказать мне это спустя двадцать лет…

– Ты все еще хочешь со мной сразиться?

Слепец внезапно усмехнулся.

– Это уже не имеет существенного значения. Все равно на его лезвие был нанесен смертельный яд. Я тоже научился быть подлым за эти годы и уже давно понял: чтобы победить превосходящего по силе противника, необходимо играть бесчестно.

Шен перевел взгляд на кинжал, рукоять которого все еще держал в левой руке. На лезвии уже успела засохнуть его кровь.

– Может быть, ты убьешь меня? – предложил слепец.

Он помолчал, но Шен не произнес ни звука.

– Нет? Ну что ж. Тогда мне пора.

С этими словами он отвернулся от Шена, поднял свою миску для пожертвований и, довольно быстро зашагав вниз по улице, скрылся из виду.

Глава 35. Жизнь

– Какой хоть яд на кинжале? – спохватился Шен, но слепца уже не было видно.

Хотя вряд ли он ответил бы, даже находясь перед ним. Шен прислушался к своим ощущениям. Пока что, кажется, он не собирается умирать на месте.

К нему подошел Муан:

– Что теперь?

Шен растерянно посмотрел на него. Сказать ему? Вообще, логичнее было бы сказать. Шен уже открыл было рот, но…

– Ты ранен? У тебя кровь!

Муан схватил его за запястье, притягивая к себе руку с кинжалом.

Шен резко выдернул руку, пока Муан, чего доброго, случайно не порезался. Вот была бы уморительная картина. И счастливо откинулись бы вместе.

– Это всего лишь царапина! – разъяренно прошипел Шен.

– Ладно, – Муан вновь примирительно поднял руки вверх, типа сдаваясь.

Шен развернулся и направился обратно в дом семьи Гур.

[Я даже не хочу ничего говорить по этому поводу].

«Ну так и молчи!»

[Нет, я не могу не снять хотя бы 10 баллов за неосторожность].

«Мне от этого ни холодно ни жарко», – честно отозвался Шен. Он вообще уже давно стал подозревать, что Система снимает и начисляет баллы чисто по приколу. Учитывая количество показателей, на которые зачислялись и снимались баллы, трудно было представить все эти данные в единой таблице. На самом деле критериев меньше, а она просто развлекается, прибавляя и снимая их от единой шкалы? Или на его жизнь в самом деле влияют показатели «развратности» или «авторитета среди учащихся»?

Не время сейчас размышлять об этом.

«Может, лучше насчет яда подскажешь?»

[Откуда же мне знать, что там? Я же не всеведуща].

«Ладно».

Шен задумался. Возможно, целитель может распознать яд. Учитывая богатство семьи Гур, у них вполне может оказаться личный лекарь. Надо вернуться и послать за ним.

По возвращении в поместье он насилу избавился от Муана, который порывался бежать за заживляющей мазью. Шену не сразу удалось убедить его, что у него еще прошлая шкатулочка, что тот давал, не закончилась. Хотя ситуация его слегка позабавила: он представил, что красавец Муан таскает с собой (судя по всему) не меньше полудюжины таких целебных баночек «чисто на всякий случай».

Интересно, сколько усилий прикладывает Муан для сохранения своей симпатичной внешности? Сколько для этого нужно времени: час утром, час вечером? М-м-м, может, и Шену стоит больше внимания уделять тому, как он выглядит? А то Ер описывал всех заклинателей довольно красивыми, но никогда не уточнял, как они этого добились и требуются ли усилия для сохранения результата. Не хотелось бы проснуться однажды и обнаружить, что постарел. Хотя кого он обманывает? Он точно не сможет столько времени уделять своей внешности.

Шен размышлял на эту отвлеченную тему, пока к нему в комнату не постучался лекарь. Вскочив, он поспешил пригласить того внутрь.

– Вам нездоровится, господин? – учтиво спросил пожилой невысокий мужчина.

Шен показал лекарю ладонь своей левой руки.

– Что ж, сейчас обработаем…

– Нет, подождите. Дело в том, что в рану мог попасть яд. – Шен протянул лекарю кинжал. – Можете ли вы определить, чем смазано лезвие?

Лекарь помрачнел, взяв кинжал в руки.

– Так, навскидку, конечно, не скажешь. Мне нужны реагенты, чтобы попытаться это выяснить. Это может занять какое-то время. Если яд редкий, я не смогу его определить.

Шен удрученно вздохнул. В глубине души он этот ответ и предполагал, надежда на лекаря была сродни надежде на чудо.

– Что ж… может, у вас есть какое-то средство, способное замедлить действие самых распространенных ядов?

Лекарь недовольно посмотрел на него.

– Молодой человек, вы совершенно несведущи в медицине. Подобного чудодейственного средства не существует. Я не могу подобрать противоядие, не зная вида яда. Более того, оно может только усугубить дело.

– И что же мне прикажете делать?

– Я попытаюсь выяснить, что за яд на кинжале. Но с большей вероятностью вы скорее узнаете это от того, у кого вы его раздобыли.

Шен постарался сдержать гнев.

– Что ж, прошу вас сделать все, что в ваших силах, – поклонился он.

Дождавшись, когда за лекарем задвинется дверь, он недовольно сложил руки на груди и ударом ноги опрокинул столик. Волчара резко дернулась в сторону, уходя с траектории его полета.

«А-а-а! Что делать?!» – мысленно вопил Шен, но Система не отзывалась.

Ал Луар как заведенный наматывал круги по своей комнате. Мысли и переживания раздирали его на части, и он не мог от них нигде укрыться. Он снова и снова думал о своих чувствах, пытался понять эмоции, приходил к выводу, что чересчур много думает, но потом вновь возвращался мыслями к одному и тому же.

Этот человек.

Ал сам не заметил, насколько сильно переменился за эти несколько месяцев. И все из-за него. Точнее, из-за эмоций, что охватывали Ала рядом с ним. Но когда из недосягаемого божества он превратился в того, с кем можно открыто говорить? Не-е-ет. Он остался ровно таким же, это Ал изменился.

Раньше Ал испытывал восторг, стоило учителю только заговорить с ним. Чувство эйфории от простой мимолетной встречи ставило его в тупик, но было таким волшебным. Недосягаемое божество. Его божество. Ал мог помыслить только о том, чтобы всю жизнь отдать ему на служение. Этого будет достаточно: просто идти следом, быть рядом.

Но нужно было стать сильнее, чтобы защищать то положение вещей, что ему дорого. Может… может, у него получится стать настолько сильным, чтобы учитель признал его полезность!

Он почувствовал в себе силу, она разливалась по венам, исходила из золотого ядра в его груди. И он впервые поверил, что сможет встать перед ним, закрывая от всех невзгод. И эта вера позволила ему впустить в сердце надежду, что… возможно… когда-нибудь этот отброс… Нет! Он не должен больше никогда так о себе думать, если хочет продолжать говорить с учителем. Даже если он был отбросом – учитель увидел в нем человека. И значит, он – человек. Он личный ученик. Год назад он и представить себе не мог даже в мечтах, чего сможет добиться. И все благодаря этому непонятному, восхищающему его до самых глубин сердца человеку. Вот только…

Кое-что, кажется, сделало Шена ближе к нему, человечнее и вместе с тем отдалило еще больше. Ал увидел в нем эту непонятную надломленную сторону, которая сама себя истязала. Что у него на душе? Что творится у него в голове? Раньше Ал и помыслить не мог о подобных вопросах. Раньше восхищения было достаточно. Но теперь он чувствовал страх. Невыносимый страх потерять то единственное, чем он дорожит. Оно могло просочиться сквозь пальцы и впитаться в землю, как вода. Потому что это не то, что можно удержать, сжав покрепче.

Ал успел прочитать много книг с тех пор, как поступил на учебу в орден РР. Но ни в одной из них не говорилось о человеке, подобном Шену.

А теперь!.. Теперь!.. Ал готов был биться головой о стену от раздирающих его эмоций. Ему хотелось поднять руки вверх и кричать, что он сдается. Сдается! Объясните кто-нибудь: почему он сдается?!

Не может он на него злиться. Что бы он ни совершил – Ал понял, что готов принять все. Он чувствовал себя уязвленным и разочарованным после открывшейся правды о слепце, но… Но когда учитель предоставил ему выбор: просто принять все произошедшее или проваливать… то выбора как такового и не было! Он готов все принять, только бы оставаться рядом! На самом деле… должно быть, на самом деле он все же надеялся, что своим присутствием сможет уберечь учителя от новых непоправимых, плохих поступков.

Ал искренне не представлял, что, думая подобным образом, записал себя в плеяду тех наивных романтичных девчонок, которым нравятся плохиши отчасти из-за мысли о том, что именно с ними плохиш станет добрым и хорошим.

А этот самый плохиш тем временем лежал на кушетке и рассматривал начинающий затягиваться шрам на левой руке. Без целительного кулона заживало не так быстро, но в целом приемлемо. Вот почему яд не может так же просто рассосаться?

Лекарь недавно заходил к нему и принес неутешительные вести. Должно быть, это какой-то редкий яд, потому что он его определить не может. Что ж, это неудивительно. Вот только делать-то что? По всему выходило, что помочь ему может разве что сам отравитель. Вот только тот и на смертном одре вряд ли ему поможет.

А может, все не так уж плохо? Шен чувствовал себя как обычно. Наверное… Ну, во всяком случае, не разительно плохо. Вот только некая апатия прибивала его к кушетке.

«Скажи мне, Система, ты будешь горевать, если я так и умру на этом диванчике?»

[После того как расскажу пользователю номер один о случившемся и мы сделаем выводы о вашем интеллектуальном уровне. Да… вряд ли. Хотя пользователь номер один точно расстроится].

«Думаешь?» – уточнил Шен, чувствуя подвох.

[Да, определенно он опечалится, что его произведение читают люди с таким низким уровнем интеллекта].

«Слышь! – возмутился Шен. – Да в начале этого чтива у всех нормальный уровень интеллекта! Просто с каждой главой мозг постепенно разжижается! Это воздействие писанины Ера!»

Шен все-таки встал с кушетки с намерением что-то делать.

«Сгенерируй, плиз, рояльку в кустах для моего скорейшего выздоровления».

[Даже и не знаю. С такой формулировкой вряд ли получится. Ведь тут, скорее всего, потребуется пересадка мозга].

«Почему ты сегодня так злобствуешь? Ну да, ну да, было глупо хватать этот кинжал голыми руками! Хотя я не думал, что он вообще будет способен меня порезать. Должно быть, этот слепец все же достиг некоторых успехов на пути совершенствования…»

[Ну так, возможно, именно поэтому и глупо было так себя вести? Потому что вы не знаете последствий. И вечно оправдываетесь: «Ну я же не знал» или «Ну я же не думал»! Это, знаете ли, плохое оправдание. Что вам мешало подумать? Отсутствие извилин в мозгу?]

«Ты знаешь, в этом даже что-то есть, – ухмыльнулся Шен, выходя на террасу. – В твоей этой отповеди. Можно даже забыться и подумать, что ты обо мне беспокоишься».

[Я беспокоюсь о том, что если вы помрете, то порушите весь тщательно выстраиваемый сюжет!]

«Говори что хочешь! Я знаю, что ты ко мне привязалась!»

[–10 баллов за самонадеянность].

«Ты ведешь себя как вздорная женщина!»

[–10 баллов за глупость].

Шен рассмеялся. Это так его развеселило, что он аж согнулся от смеха, а на глазах выступили слезы.

[+20 баллов за красивые глаза], – добила его Система.

Шен от смеха чуть ли не по полу катался.

[Должна же я была восстановить баллы. Признаю, что это было ребячеством с моей стороны].

Прошло долгих десять минут, прежде чем Шен смог успокоиться. Он сел на террасе и посмотрел на золотое заходящее солнышко.

«Ладно, – словно продолжая разговор с прерванного места, подумал Шен, – поставим вопрос по-другому. Сгенерируй какой-нибудь двигающий сюжет бонусный рояль. Так-то ты можешь?»

[Бонусный рояль генерируется].

С того места, где сидел Шен, были хорошо видны главный вход в поместье и дорожка к нему. И как раз сейчас по ней решительно направлялся Аген. Наблюдая за ним, Шен подумал о том, что, может, не стоило так опрометчиво говорить ему, кто его настоящий отец. В конце концов, что это изменит? Но он так устал от всей этой лжи и недосказанностей, что просто сказал ему, не задумываясь о последствиях. Ему хотелось верить, что так будет лучше. Но правда заключалась в том, что он понятия не имел, не повергнет ли это знание жизнь этой семьи в еще больший хаос.

Шен перевел взгляд на открытые ворота. Слева возле них стоял слепец. Шен резко вскочил на ноги, не понимая такого поворота событий. Что здесь забыл этот человек? Как посмел явиться?!

Аген направлялся прямо к нему. Должно быть, что-то почувствовав, слепец сделал пару шагов к нему навстречу.

Шен спустился с террасы и быстрым шагом направился к ним.

Трое замерли в молчании. Шен заметил, что неподалеку от них, под персиковым деревом, стоит и с печальной улыбкой наблюдает за происходящим Лэйвор.

Аген нарушил молчание первым.

– Это ты, – сказал он слепцу.

Тот поднял трясущуюся руку и осторожно, нерешительно, каждое мгновение готовый, что ее оттолкнут, дотронулся пальцами до лица своего сына.

– Ты… похож на свою мать.

– На демона, что обманула тебя? – уточнил Аген.

– Нет. На богиню, которую я любил всю свою жизнь.

Аген смотрел на измученное лицо своего настоящего отца. По щекам его текли обжигающие слезы, и молодой человек старался не издать ни звука, чтобы не выдать, что он плачет. Но его отцу не нужно было быть зрячим, чтобы это понять.

– Я счастлив, что у меня есть сын от женщины, о которой я думал всю свою жизнь. Пусть я и узнаю об этом лишь спустя двадцать лет. – Помолчав, он затем прерывисто вздохнул и уничижительно продолжил: – Я жил в ненависти все это время. Не видел тебя не потому, что ослеп, а потому, что утопал в своей ненависти. Я причинил тебе много боли за эти годы.

– Ничего, – всхлипнул Аген. – Я все равно считал тебя вздорным старикашкой.

– Да как ты смеешь так разговаривать со старшими, малец?! – в шутку возмутился слепец.

– Прости, отец, – повинился Аген. – Мне называть тебя отцом? Или продолжать называть дядей?

– В конце концов, мой брат вырастил тебя прекрасным человеком. Называй как тебе будет угодно. Моя вина перед тобой – в целых двадцать лет.

Шену хотелось крикнуть: «Да обнимитесь вы наконец!» – но он упорно делал вид, что всего лишь часть пейзажа. А то опрометчиво подошел, а тут такая трогательная беседа…

– Шен, – внезапно обратился к нему слепец.

Тот аж вздрогнул. Он было подумывал, что слепец его не заметил.

– Об одном я сейчас жалею: что никогда не смогу его увидеть. Ты способен подарить мне один взгляд?

Прозвучало скорее как требование, чем просьба.

Шен окинул слепца взглядом, прикидывая свои возможности. Конечно, новые глаза ему подарить он был неспособен. Но один взгляд… Учитывая, что когда-то тот видел, это могло сработать.

Поделиться зрением. Он мог показать ему мир своими глазами.

Шен вынул из кармана талисман и закрыл им пустые глазницы слепца. Сосредоточившись, он закрыл и свои глаза, ощущая, как давление на них усиливается, словно он погрузился в толщу воды. Открыв глаза, он понял, что теперь эта картинка перед ними принадлежит не только ему. Он внимательно смотрел на Агена, пытаясь уловить каждую деталь его внешности. Эти странные глаза с фиолетовым оттенком, длинные черные волосы, узкие черты лица, в которых было много сходства с Лэйвор, чуть смугловатая кожа из-за бесчисленных тренировок под открытым небом…

Слепец ахнул и протянул к нему руки.

– Сын. Мой сынок. Мой и той женщины…

Аген всхлипнул и обнял его.

Шен смотрел на них обоих, думая, что странно, наверное, для слепца обнимать сына и видеть себя с ним словно со стороны. Но это ведь лучше, чем ничего.

Он почувствовал, что кто-то подошел и встал рядом. Шен не смог удержаться и не посмотреть туда. Рядом с ним, улыбаясь, стояла Лэйвор. Слепец замер. Его дыхание прервалось от восхищения.

– Я снова увидел тебя!

Богиня лесного горного озера с печальной улыбкой смотрела на отца и сына.

– Ты все так же прекрасна!

Шен смотрел на Лэйвор, понимая, что его взглядом сейчас видит слепец. Но сдерживать подступившие к глазам слезы было все труднее. Ему нельзя плакать, иначе картинка размоется.

– Это все, о чем я мечтала все это время, – улыбаясь, произнесла женщина.

– Ты ненавидишь меня? – спросил слепец. – Я поступил с тобой так…

– Нет. Ты подарил мне то, что ни один дух не способен получить.

– Я люблю тебя!

Лэйвор улыбнулась еще счастливее.

– Я пронесу эту любовь через вечность. Буду приглядывать за нашими внуками, их детьми, детьми их детей… Это прекрасная жизнь.

Талисман упал с пустых глазниц слепца и медленно спланировал на землю. Действие заклинания закончилось.

Глава 36. Страх

– Я рад, что ты еще не умер, – заметил слепец.

– Кстати, об этом, – начал Шен, радуясь, что тот сам затеял этот разговор и ему не пришлось портить такую атмосферу. – Может, у тебя есть противоядие?

– Конечно же, есть.

– Тогда ты дашь его мне?

– А ты готов отдать за него нечто ценное для тебя?

Шен промолчал. Он предполагал подобное развитие разговора. Но, в отличие от слепца, он не был готов отдавать части своего тела.

– Сын, он выглядит растерянным? – уточнил слепец у Агена.

Тот посмотрел на Шена.

– Да, отец.

– Может, даже расстроенным?

– В его глазах стоят слезы, отец.

– Эй, это из-за трогательной картины, которую я только что здесь увидел! – возмутился Шен, чем вызвал волну смеха.

Он оторопело смотрел, как два человека, которые недавно утопали в страданиях, смеются, схватившись за животы, потому что их рассмешил заклятый враг. Шен удивленно повернул голову набок, наблюдая за ними и понимая, что этот мир сошел с ума.

[Поздравляем! – разразилась Система. – 4/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнены! +20 баллов к силе главного злодея. +10 к обаянию главного злодея. +10 баллов к харизматичности главного злодея. Рейтинг злодея понижен].

Шен чуть не упал от удивления.

Слепец наконец перестал смеяться. Выпрямившись, он произнес:

– Хорошо. Не думай, что я перестал тебя ненавидеть. Просто не хочу, чтобы такой прекрасный день, как сегодня, и завтрашнюю свадьбу моего сына омрачила чья-то кончина. Жди здесь, я принесу противоядие.

– Я пойду с тобой, отец, – тут же вызвался Аген.

Слепец согласился, а Шен проводил их взглядом, думая о том, что неужели в кои-то веки ему повезло.

Минут через сорок он понял, что с везением несколько поторопился.

– Что это?

Аген со слепцом прошли в гостевую залу, где Шен коротал время, почитывая проклятый свиток с заклинаниями, и поставили на пол плетеную корзину, закрытую крышкой.

– Противоядие.

– Как-то странно оно выглядит.

– Яд на кинжале очень особый. Я разрабатывал его многие годы специально для тебя. Так что и противоядие к нему тоже особое.

Шен подошел к корзине, но интуиция прямо вопила, что не стоит ее открывать.

– Что там внутри?

– Человек, у которого я ее купил, называл ее пустынной змеей. На основе ее яда другой человек помог мне сделать яд. Однако ее же яд, без всяких примесей, и является противоядием. Тебе лишь надо дать ей себя укусить. Змею можешь оставить себе. Раз уж с ядами я покончил, она мне уже не понадобится.

– Ты… ты… ты шутишь, что ли?!

Если бы тот не был слеп, он увидел бы, как побледнел Шен. Впрочем, он и по голосу понял, насколько тот испугался. Его даже перспектива сдохнуть от яда так не пугала, как разговоры о змеином укусе!

– Решай сам, – произнес слепец.

Они с Агеном вышли, оставив его наедине с корзинкой и ее содержимым.

Волчара спрыгнула с кушетки и подошла к корзине, вытягивая нос и принюхиваясь.

– Волчара, не лезь! Не подходи близко! А лучше вообще выйди из комнаты. Погуляй у пруда!

Волчара обиженно посмотрела на него, но подчинилась.

Шен продолжал стоять на месте, гипнотизируя корзину взглядом. Его начинало трясти от одной только мысли о том, что там, внутри.

«Так, надо успокоиться, – сказал Шен сам себе. – Я просто приоткрою крышку и опущу туда руку… Это как комариный укус, ничего страшного…»

Он сделал один шаг вперед и три – назад. «Нет! Я не могу!»

…Тянулись минуты. Шен смотрел на корзину.

Он снова заставил себя сделать шаг вперед. Еще шаг. Ну же. Еще шаг. Еще два шага отделяло его от корзины. Мысленно пнув себя, он преодолел это расстояние.

«Кажется, паническая атака настигнет меня раньше, чем укус».

Трясущейся рукой он приоткрыл плетеную крышечку. Увидев внутри извивающиеся кольца песчаного цвета, он метнулся прочь, мгновенно перескочив через полкомнаты, и с ногами взлетел на кушетку. Сидя на ней, он наблюдал, как змея медленно выползает из корзинки и ползет по ковру. От этого зрелища Шен оцепенел от страха.

«Да у меня сердце быстрее разорвется, чем я к ней приближусь, – в панике понял он. – Меня в любом случае ждет смерть!»

Шен наблюдал, как змея быстро проползла по комнате и скрылась в углу под столиком. А-а-а! Она же сама ни за что к нему не приблизится! Змеи не будут кусаться, если их не спровоцировать! А его инфаркт хватит еще на пути к ней! Вот черт! Что за бред?! Почему именно змея?!

А может… а может, слепец ему наврал?! Как вообще такое возможно? Чтобы кто-то синтезировал такой сложный яд, который нейтрализуется змеиным укусом?! А-а-а! В новелле этого гребаного Ера абсурдностей хватало, и такое возможно!! Да что же делать-то?! Как понять?!

А что, если это хитрый план? Что, если никакого яда и не было? Слепец обманул его, заставив поверить, что отравил. И теперь он просто даст укусить себя ядовитой змее и сдохнет! Вот умора-то будет!

Что делать?! Где правда?! Что делать?!

«Система! Помоги мне! Я правда отравлен?! Скажи хотя бы это!»

Но Система молчала.

«Настоящий Шен не боялся змей. Слепец не мог знать, что это станет для меня таким испытанием! Может, на то и расчет? Он думал, что Шен легко даст укусить себя – и проблем не будет?! Не будет потому, что он сразу подохнет от змеиного яда!»

Голова отказывалась соображать. Мысли путались. Он все еще был напуган присутствием змеи в этой комнате, а еще больше – перспективой того, что ему необходимо с ней соприкоснуться.

В дверь постучали.

– Учитель! Мне нужно с вами поговорить.

Ал стоял за дверью, взволнованно сжимая и разжимая кулаки. Он порядком вымотался из-за своих мыслей, и все, чего он желал, – это увидеть этого человека и чуть успокоить свое мятущееся сердце.

«Ал!»

Шен метнулся к двери как к единственной своей надежде на спасение. Он распахнул ее и быстро втянул Ала внутрь. Хотя змея пряталась в противоположном конце комнаты, Шен все равно боялся, что юркая тварь может улучить возможность и тут же сбежать.

Ал оторопело смотрел на человека, который чуть ли не повис на нем, схватив за грудки, несмотря на то что был выше него почти на голову. В лице Шена не осталось ни кровинки, а глаза лихорадочно блестели. Увидев его таким напуганным, Ал тут же обвел помещение настороженным взглядом, но не заметил никакой угрозы. Впрочем, он не представлял, какая это должна быть угроза, чтобы его напугать, ведь даже перед Глубинной тьмой учитель проявлял завидное хладнокровие.

– Ал! – взмолился Шен. – Ты сможешь поймать змею?!

Все еще пребывая в полнейшем недоумении, главный герой ответил:

– Да. В детстве я подрабатывал ловцом змей.

– Что?! – ужаснулся Шен. – Ничего себе… И тебя никогда не кусали?

– Кусали пару раз… но яд был несмертельным.

После такого заявления Шену даже могло бы стать неловко за свое поведение, если бы ему не было так страшно.

– Там в углу змея. Поймай ее для меня, пожалуйста! Только ни в коем случае не убивай!

– Хорошо, – кивнул Ал и направился к дальнему столику.

Шен от страха даже глаза закрыл.

– Вот, – через какое-то время произнес Ал. – Что теперь?

Шен увидел, что тот аккуратно держит за голову змею, которая кольцами обвивает его руку. От подобного зрелища его чуть не стошнило.

– Теперь все просто, – заставив себя немного успокоиться, Шен прошел и сел на кушетку, так как чувствовал, что подгибающиеся колени отказываются продолжать верно служить ему. – Тебе надо подойти и дать ей укусить меня. Думаю, она достаточно рассержена для этого.

С этими словами он подтянул повыше левый рукав, обнажив запястье и предплечье, и протянул руку по направлению к Алу. На этом его самообладание дало сбой, и он невольно зажмурился.

– Вы в своем уме?! – возмутился парень. – Я не буду помогать вам совершать самоубийство!

– Да ладно, может, ее яд несмертелен.

– Это пустынная змея! Ее яд смертоносен!

– Уверяю тебя: на меня он должен подействовать по-другому.

– Вы сошли с ума? Вам жить совсем надоело? Почему? Почему вы это делаете?!

Шен напряженно следил за тем, как Ал кричит на него, размахивая рукой со змеей:

– Ты это, поосторожнее с ней.

– Ах, обо мне вы беспокоитесь? – скривился тот. – А своей жизнью вообще не дорожите!

– Я очень дорожу своей жизнью, поэтому сейчас мне вот прямо сильно надо, чтобы меня укусила эта змея!

– Вы на самом деле считаете, что подобными речами сможете меня обдурить? – возмутился Ал.

– Эй, Ал, ты вообще меня слышишь? С чего ты взял, что я могу хотеть покончить с собой? К тому же столь ужасающим образом!

– С чего я взял?! – задохнулся от возмущения Ал. – С чего я это взял?!

– Кончай спорить! – разозлился Шен, которого злость заставила даже чуть меньше бояться.

Он решительно поднялся с кушетки, намереваясь подойти к Алу, но ноги его подкосились, и он осел на ковер. Ах. Он почувствовал разливающийся по телу жар. Должно быть, яд, разбуженный циркуляцией крови и ударившим в нее адреналином, наконец-то начинал действовать. Это хотя бы значило, что слепец не соврал.

– Учитель! – взволнованно воскликнул Ал, порываясь подбежать, но снова замерев. Ведь он все еще держал в руках ядовитую змею.

– Ал, поверь мне, пожалуйста, – попросил Шен, умоляюще смотря на него. – Яд этой змеи спасет мне жизнь.

– Я не понимаю! – чуть не расплакался Ал. Этот умоляющий взгляд – он не может ему сопротивляться!

– Просто поверь мне и сделай то, что я говорю!

Учитель сидел на полу и с надеждой смотрел на него. Впервые он выглядел настолько в нем нуждающимся. Единственный раз он был на самом деле ему нужен.

Ал медленно подошел к нему. Станет ли этот раз последним? Если он обманул его, если он на самом деле умрет от этого яда, тогда Ал просто позволит змее укусить и себя. Вообще-то… не такой уж плохой исход.

Ал присел перед ним на колени. Шена так затрясло, что казалось, сердце сейчас из груди выскочит.

– Непохоже, что вам этого хочется.

– Я… я просто очень… боюсь змей… – смог выдавить из себя Шен.

Нужно было протянуть руку, но он никак не мог этого сделать. Вместо этого он весь сжался, стараясь оказаться от змеи как можно дальше. Дыхание перехватило, и он больше не мог сделать ни вдоха.

Ал дотронулся до его запястья горячими пальцами. Он потянул на себя его руку, но Шен сопротивлялся, обезумев от страха. Он наконец решил, что лучше умрет от яда, чем позволит змее снова укусить себя.

Если бы он вкладывал в сопротивление свою духовную силу, Алу никогда не удалось бы совладать с ним. Но в страхе он сопротивлялся, словно обычный человек. Ал рванул его на себя и одновременно с этим прижал змеиную голову к его левой руке. Разъяренная змея тут же впилась зубами в его запястье. Учитель вскрикнул от неожиданности, глаза его наполнились слезами, словно у обиженного мальчишки. Ал отбросил змею в сторону и стал напряженно следить за его состоянием.

Тот сидел, смотрел на точки на своем запястье, из которых вытекали тонюсенькие струйки крови, и плакал. Глаза Ала пораженно округлились. Учитель походил сейчас на ребенка, который испугался змеиного укуса и плакал навзрыд, потому что не знал, что делать. У Ала самого руки затряслись, хотелось обнять его, утешить и сказать, что мамочка рядом и все будет хорошо. Вот только он – не мамочка, а перед ним – не ребенок.

«Не ребенок» перед ним постепенно успокаивался, слезы превратились в редкие всхлипы, хотя его все еще сильно трясло.

Но когда он поднял глаза на Ала, перед ним снова был его великолепный и невероятный учитель, несмотря на дорожки слез и лихорадочно-бледную кожу.

– Спасибо, – ровно произнес он, словно бы только что не произошло ничего из ряда вон выходящего. – У меня, наверное, сердце бы остановилось, если бы я попытался сделать это сам.

– Что это было?! – возмущенно воскликнул Ал. – Как яд змеи может быть противоядием?!

– Наверное, может, если ты уже отравлен особым ядом.

– Вы так спокойно об этом говорите!

– Ну а что уж теперь? – пожал плечами Шен.

Ал улыбнулся, облегченно вздохнув. Улыбка так и искривилась на его губах, когда учитель перед ним согнулся от боли.

– Учитель!

Шен почувствовал, как резкая боль в животе постепенно разливается онемением по всему телу. Через мгновение он уже не мог двинуть ни рукой, ни ногой, упав на мягкий ковер. Ал склонился над ним, испуганно вглядываясь в бледное лицо. Шен чувствовал, как дыхание постепенно против воли замедляется, становясь все слабее. Ах, какое знакомое ощущение. Неужели ему вновь придется испытать подобное? На этот раз – до конца? Лицо Ала перед его глазами постепенно размывалось.

– Учитель! – Ал обхватил его за плечи и прижал к себе. – Нет! Вы не можете так умереть! Учитель!

Белесую дымку перед глазами Шена внезапно заволокла черная темнота. Он словно падал в этой темноте. Не парил, а падал. Откуда-то из центра груди по телу разлилась мучительная ледяная пустота. Лед сковывал жилы и вены, сковывал чувства и, наконец, мысли.

Шен открыл глаза и осознал, что Ал все так же вцепился в него, тряся и обнимая изо всех сил.

– Учитель! – вопил он. – Учитель! Не умирайте!! Нет, не умирайте! Или я тоже умру! Я прямо сейчас последую за вами!!

Шен, кривясь из-за крика прямо над ухом, хотел было уже прояснить, что жив и относительно здоров, но был резко отброшен на ковер. Ал решительно поднялся и направился на поиски ушмыгнувшей змеи.

Шен от такого поворота событий еще какое-то время полежал на ковре, выравнивая сбившееся от удара дыхание. Затем сел, с интересом наблюдая за снующим по комнате Алом.

– Ал, – наконец не выдержал он и позвал.

Тот только отмахнулся, все свое внимание направив на поиски змеи.

– А-ал.

– Да, учитель? – нетерпеливо обернулся главный герой.

Через мгновение он ошарашенно замер, только сейчас сообразив, кто его зовет. А еще через мгновение не выдержал и разревелся.

– Я же говорил, чтобы ты мне верил.

– Я думал!.. Я думал, вы мне соврали! Обманули меня!

– Я бы никогда не стал тебе врать. Зачем мне это?

– Ну… – вытирая кулаками глаза, задумался Ал, – не знаю…

Честно сказать, Шен и сам не был уверен во всем, что сделал. Но вид нужно было делать уверенный, если он не хочет растерять свой последний авторитет. Хотя вообще-то было интересно, что сейчас случилось. Это противоядие так подействовало? Или все-таки слепец его обманул и это яд? Потому что по ощущениям больше похоже на второе. Но тогда почему он еще жив?

– Теперь я у тебя в долгу, – произнес он.

Подойдя к нему, Ал присел рядом и, достав из кармана, попытался вернуть кулон на законное место: на шею учителя. Однако тот резко дернул цепочку, вырывая кулон из его рук, чтобы через мгновение вновь опустить на ладошки Ала.

– Назад не приму.

– Но… пожалуйста… Я прошу прощения!..

– Нет.

– Но, учитель! – Ал поднял на него глаза, полные мольбы. – Пожалуйста! Это все была моя вина! Я разозлился! Я… я не должен был так поступать!..

Шен усмехнулся. Склонив голову набок, он изучающе посмотрел на Ала. Все-таки было в главном герое что-то поразительное. Иной раз он вел себя прямо как главный герой, сильно и решительно, а потом вновь превращался в ребенка. Интересно, до какого возраста так будет происходить? Из-за трудной жизни Алу пришлось быстро повзрослеть и начать заботиться о себе и семье. Теперь же, когда рядом появился тот, кто о нем заботится, он мог расслабиться и наконец в большей мере проявить свое ребячество.

– Ты ни в чем не виноват, – вздохнув, произнес Шен. – Злиться на дурные поступки – вполне нормально. Это ведь хорошо, что в тебе есть такое сильное чутье, чтобы различать добро и зло.

«Пусть я и не вписываюсь в первый критерий», – мысленно добавил Шен.

– Тогда примите назад! – Ал вновь протянул ему кулон, но Шен его остановил:

– Нет, не приму. Потому что за свои действия нужно нести ответственность.

Ал задохнулся от возмущения.

– Это очень жестокий урок, учитель! Примите назад кулон, я же о вас беспокоюсь!

– Ха! Это так мило, – саркастично усмехнулся Шен, поднимаясь с ковра и отряхивая одежду.

Чувствовал он себя на удивление прилично, учитывая то, что минуту назад, казалось, чуть не закончил эксперимент летальным исходом.

– Учитель!

– Чтобы я этого больше не слышал, – припечатал Шен. – И… это… слушай… поймай змею еще раз, пожалуйста.

Глава 37. Еще один Муан

Солнце окрашивало западные стены дома кровавыми оттенками, прощаясь с миром, окончательно уступая место вечерним сумеркам. Как раз в это благоприятное для духов время Шен вошел в комнату Муана и прямо с порога потребовал:

– Полетели дальше!

Муан, пребывавший в медитации, открыл глаза и посмотрел на него.

– Ты же хотел остаться на свадьбу.

– Я передумал. Выдвигаемся немедленно.

– С чего такая спешка?

– Я просто… – Шен слегка скривился, пытаясь подыскать подходящее объяснение. – Мне просто претит уже здесь находиться. Проклятье снято, в этом я уверен.

Муан молча изучил его слегка растрепанный вид. Кроме того, Шен выглядел слегка бледнее обычного. Хм, на его лице довольно легко можно прочитать, если ему нехорошо. Удобно. Муан подумал, что научился различать его состояния. Сейчас вот тоже определенно что-то случилось, только Шен точно не расскажет, если спросить напрямую. Ну, он хотя бы явно жив и довольно уверенно держится на ногах. И все-таки Муан не удержался, чтобы не произнести:

– Сбегаешь?

«Невероятно проницательно!» – мысленно раздосадованно восхитился Шен. Именно это он и намеревался сделать. Сначала было решил пойти поговорить со слепцом, чтобы из его реакции понять, удивлен ли тот выздоровлению Шена или нет. Однако потом понял, что совершенно не хочет это знать. Даже боится это узнать. Боится услышать нечто вроде: «О! Ты не помер от моего “противоядия”?» Нет-нет-нет, он ни за что не хочет слышать подобное! А единственный способ гарантированно этого избежать – прямо сейчас отправиться на новое задание. Их тут все равно ничто не держит – 4/6 задания «Поручения совета старейшин» выполнено.

– Выдвигаемся через пять минут, – сообщил Шен и вышел из комнаты.

– На ночь глядя?!

Шен уже захлопнул за собой дверь.

Через пять минут Муан нашел всех во дворе в полной готовности к вылету. Подойдя к Шену, он немного нерешительно произнес:

– Слушай… до следующего задания путь неблизкий.

– Нужная нам деревня не так уж далеко отсюда, всего лишь около двух часов лёта.

– Да, и это значит, что прибудем мы туда уже ночью. А деревенские жители обычно ложатся спать с заходом солнца. Так вот… я тут подумал…

– Ближе к делу.

– Мы могли бы остановиться у меня. Это как раз по пути, лишь небольшой крюк в горы.

– У тебя? – удивленно переспросил Шен.

– Скорее, у моей сестры. Она держит небольшую школу боевых искусств, продолжает дело родителей. Раньше мы вместе жили там, в детстве.

– Ух ты, братец Гай! У тебя есть сестра!

– Что это ты так радуешься? – напрягся тот.

– Но это ведь так здорово.

– Чего в этом такого?

– Здорово ведь – иметь сестру или брата!

Шен как единственный ребенок в семье всегда с наслаждением слушал истории в духе: «Моя сеструха снова засела за мой комп, достала уже!» или «Мой брат – полный идиот, от него никакой пользы по дому!» Во всем этом ворчании было нечто мило-семейное, самому ему, к сожалению, недоступное.

Муан недоуменно искривил брови.

– Но, Шен, вообще-то у тебя тоже брат есть и… – он оборвал фразу, не договорив.

– Что «и»?

– Ничего. У тебя ведь тоже брат есть.

Ну да, Шен об этом слегка забыл, так как еще к подобным родственным узам не привык.

– Ну… – протянул он, – брат – это же не сестра…

Муан странно на него посмотрел. Как-то сострадательно. Шен вообще не понял этого взгляда и даже нахмурился.

– Не бери в голову, – вздохнул Муан. – Так полетим ко мне?

– Конечно! Интересно посмотреть, где в детстве жил братец Гай.

Во время, когда луна вовсю светила над миром, четверо заклинателей опустились на землю перед длинной, ведущей вверх лестницей. Лунный свет отчетливо обрисовывал каждую ступень. И уходили они вверх высоко и круто.

– Это путь в вашу обитель? – поразился Шен.

– Он самый.

– И что, обычные люди тоже по такому взбираются?

– Нам не нужны в гостях люди, которые неспособны всего лишь взойти вверх по лестнице.

– Ты несколько приуменьшаешь… Вон в том месте она практически отвесная. Подумали бы о стариках!

– Да наши старики живее тебя будут!

– Нам обязательно лезть вверх? Не то чтобы я сомневаюсь в наших способностях, но полететь ведь будет куда быстрее.

– Лезь вверх и не ворчи. Это традиция. Развивает кротость и терпение. Хотя тебе, конечно, не понять.

Шен еще раз посмотрел наверх. Кротость развивалась по меньшей мере пятьюстами ступенями и реальной возможностью сорваться в пропасть. Он обернулся и с сомнением посмотрел на учеников.

– Мы справимся! – возмущенная его недоверием, решительно произнесла Аннис.

Ал уверенно кивнул.

– Ну смотрите… Вздумаете падать вниз – кричите погромче, я вас поймаю.

Детишки только возмущенно вздернули носы.

– Тогда сначала – братец Гай, затем – вы, а я пойду последним.

– Ну уж нет, я пойду последним, – возразил Муан. – Пускай ученики идут вперед.

– Почему это ты – последним? – склонив голову набок, изучающим взглядом окинул его Шен. – Думаешь, я могу свалиться вниз?

– От тебя можно ожидать все что угодно! Я уже ни в чем не уверен!

Шен мысленно закатил глаза. («Падла, подрываешь мой и так ни к черту не годящийся авторитет!») К сожалению, возмущаться в подобной ситуации было бессмысленно: он только выставил бы себя в еще более глупом свете. Так что он покорно (Во! Уже началось! А он еще даже на первую ступеньку не встал!) произнес:

– Спасибо за заботу, братец Гай.

«Братца Гая» от подобной покладистости слегка перекосило. Но, сдержавшись, он лишь напряженно кивнул.

Как и ожидалось, подобный путь для бессмертного заклинателя был не слишком сложен. Разве что дух захватывало, когда он буквально висел на скале, а деревья вокруг расступались, открывая невероятный обзор на долину внизу и далекие горы на горизонте. Луна выхватывала контуры окружающего мира, сглаживала углы, погружая все в причудливую дымку, в которой мерещились сказки. Шен залюбовался, надолго зависнув на одном месте.

Наконец они взобрались на самый верх. Тропинка петляла между деревьями и вела к большим старым воротам. Закрытые на ночь, они легко отворились от Муанового удара ладонью. Заклинатели вошли внутрь и оказались во внутреннем дворе. Посередине возвышался красивый колодец под крышей с загнутыми вверх краями, устремленными к небу. Три колонны, на которых держалась крыша, были обвиты лозой.

Несмотря на поздний час, муанское поместье еще не отошло ко сну. Свет горел в хозяйском доме, в пристройке слева слышалась чья-то возня. Услышав звук колокольца, висящего на воротах, на улицу тут же выскочил мальчишка. Завидев заклинателей, он потер выпачканную щеку и кинулся к дому, призывая учителя выйти. Шен заинтригованно ожидал, кто же появится перед ними.

Не дожидаясь, пока их встретят, Муан решительно повел всех к главному зданию. Уже поднимаясь на порог, он был остановлен звучным девичьим криком:

– Бра-а-ат!

Из дома выскочила девица в мужской одежде, на ходу кое-как завязывая пояс. Кинув его, так толком и не закрепив, она бросилась к Муану с объятиями. Фонарь рядом с дверью горел достаточно ярко, чтобы Шен хорошо ее рассмотрел. Волосы такого же светлого цвета, что и у старейшины пика Славы, только не такие длинные, собраны в конский хвост. Внешность живая и привлекательная. Она казалась более пухлощекой и румяной, словно спелое яблочко. Ростом гораздо ниже него, примерно с Ала, а вот фигуре многие бы позавидовали, даже, возможно, Аннис. В общем, она была абсолютно непохожа на Муана и по-своему невероятно красива.

– И что это тебя принесло на ночь глядя в родную обитель? – ехидно поинтересовалась девушка, выпуская наконец Муана из крепких объятий. – Приветствую вас в «Школе боевых искусств Муана». – Она поклонилась остальным трем заклинателям. – Муан из названия – наш прадед.

– Позволь представить, – усмехаясь, произнес Муан Гай. – Это старейшина пика Черного лотоса Шен и два его личных ученика: Ал Луар и Се Аннис.

Волчара, до этого тихонько сидевшая на плече Шена, спрыгнула на землю, оборачиваясь большим псом, и недовольно рыкнула.

– И… Волчара, – добавил Муан. – А это моя сестра Муан Эра.

– Старшая сестра, прошу заметить! – тут же уточнила та, подбоченившись.

– Старшая? – поразился Шен.

– На три минуты, – уточнил Муан.

– А это тот самый неугодный Шен, которого ты клял на чем свет стоит в каждый свой приезд сюда? – насмешливо уточнила Эра. – Я бы скорее не удивилась однажды увидеть его отрубленную голову, чем его самого в целости и сохранности. Скажите, старейшина: он заставил вас прийти сюда каким-то вымогательством или на спор?

– Не слушай ее, – попросил Муан. – Она вечно напивается к вечеру и несет невесть что!

– Это ты несешь невесть что! Я вовсе не пьяна!

Шен смотрел на их перепалку, улыбаясь.

Вдоволь потыкав друг друга кулаками в бока, словно дети, Муаны наконец утихомирились. Тот, который Гай, вновь принял величественную позу, какая подобает одному из старейшин ордена РР, а та, что Эра, принялась хлопотать:

– Проходите внутрь, сейчас сооружу вечерний перекус!

По дороге выцепив того самого замызганного мальчишку, она велела ему подготовить комнаты для гостей. Сама же не стала церемониться и пригласила припозднившихся заклинателей на кухню.

– Мы могли бы подождать в трапезной, пока ты приготовишь, – немного смущенно произнес Муан.

Нож, который Эра держала в руке, резко и глубоко вонзился в разделочную доску.

– Вот еще! Я тебе не подавальщица!

– Да, вообще-то, мы могли бы и не ужинать… – попытался примирить их Шен.

Нож был выдернут из разделочной доски и направлен на него.

– А вы, старейшина, сидите и нарезайте фрукты! – был отдан приказ.

Шен опустил голову и продолжил выполнять распоряжение начальницы. Ему было так весело, что он не мог сдержать улыбку, поэтому низко склонился над блюдом с яблоками и персиками.

Итак, в итоге к скромному вечернему перекусу Эра смогла наскрести остатки запеченного фазана, сыр, фрукты, вино и чай. Они впятером сели за подготовленный к трапезе каменный кухонный стол. Ал и Аннис чувствовали себя неуютно и одновременно очень взволнованно, при этом боялись слово лишнее сказать, чтобы старейшины не спохватились и не выгнали их из-за общего стола. Впрочем, взрослые вполне отдавали себе отчет в своих действиях и ученикам вина не наливали. Хотя Эра было порывалась налить «по глоточку».

– Ну и, – раскрасневшись после второй пиалы, начала она, – рассказывайте, как в наших краях оказались!

– Выполняем запросы простого люда, – пожал плечами Муан.

– А я думал, ты за чаем поехал, – усмехнулся Шен.

Муан эту подколку проигнорировал.

– За чаем, значит, – переведя взгляд с Шена обратно на Муана, произнесла Эра. – То есть поручения, значит… Не припомню за тобой такой самоотдачи, братец. Что это на тебя нашло?

– Просто стало скучно.

– А что, изгонять мелких злобных духов – особо весело? – удивилась Эра. – Не замечала.

– Не все же мне дома сидеть. Лучше рассказывай, что у тебя нового.

– Да ничего такого. Пришло несколько новых учеников, да и всё. В последнее время настоящих талантов днем с огнем не сыщешь. А один молодчик три дня вопил под горой, что у нас лестница сильно крутая! Представляешь?

– Представляю… – тихо пробормотал Шен.

– И все-таки… – чуть-чуть помолчав, не выдержала Эра, – мне вот дико интересно, как так вышло, что старейшины Шен и Муан Гай путешествуют вместе! Он же реально вас всегда на дух не переносил, старейшина Шен!

Шен перевел взгляд на Муана. Да очевидно же, что Шиан его попросил. Но вряд ли подобное стоит говорить вслух.

– У тебя неверная информация, – заявил Муан. – Я его вовсе не настолько ненавижу.

– А насколько? – приложив ладонь к щеке, заинтересовалась сестрица.

– Ну-у-у… – протянул Муан, которому вино, видимо, уже тоже слегка дало в голову. – Ну примерно… вот настолько, – он показал большим и указательным пальцами расстояние примерно в полсантиметра.

– Довольно мало, – оценила сестра. – Почти любовь.

Шен не переставал улыбаться, во все глаза рассматривая этих двоих.

– Ну а что скажет старейшина Шен? – повернулась к нему Эра.

– Э-э-э… спасибо?

– Ха, Гай, смотри, он благодарит тебя, что ты его вот настолько, – демонстрация, – ненавидишь. Разве не трогательно? Как-то слабо верится, что фраза «Этот ублюдок, которого отказывается держать плодородная земля нашего мира, чьи помыслы черны, а намерения развращены и омерзительны» относится к этому человеку.

За столом воцарилось молчание. Ал и Аннис, вытянувшись с прямыми спинами, с опаской перевели взгляд на учителя. Шен же не собирался проявлять свои «развращенные намерения», болтал остатками вина в пиале, улыбался и мысленно орал: «Кто-нибудь, заткните уже эту женщину!» Не хотелось портить такой вечер воспоминаниями об оригинальном Шене, и ему было не очень понятно, почему Эра продолжает этот нелепый разговор.

– Сестрица… – тихо произнес Муан, подзывая ее к себе.

Эра наклонилась к нему, чтобы услышать, что тот шепчет. Муан продолжил:

– Не пора ли тебе… провалиться под стол?!

Эра потерла заболевшее от такого резкого крика ухо.

– У нас не настолько худые полы в доме, братец. А тут-то вообще пол земляной, куда ты смотришь? Как я тебе здесь провалюсь? Простите его, – поклон остальным, – он у нас совсем глупенький.

– Но он же как-то стал старейшиной ордена РР, – заметил Шен.

– Так не за умственные же заслуги! – рассмеялась Эра.

– Хватит позорить меня перед гостями!

– Перед кем? Перед старейшиной Шеном? С вашими страстно-ненавистными взаимоотношениями вряд ли хоть какое-то оскорбление может быть в новинку!

– Тут еще два ученика вообще-то сидят. Прямо вот здесь.

Эра перевела взгляд на Ала и Аннис.

– Хм, – задумчиво нахмурилась она, – давайте дадим им выпить моей настоечки. Они от нее мигом весь предыдущий вечер забудут.

– Вообще-то забывать нужно не предыдущий вечер, а этот… – заметил Муан.

– А ничего, что они всё слышат? – уточнил Шен.

Эра махнула рукой.

– Да они маленькие. Поди, не понимают еще, что мы тут говорим.

До этого момента еще можно было подумать, что она напилась и потому несет какую-то дичь. И только после этой фразы до Шена дошло, что у Эры такое специфическое чувство юмора.

И пока остальные смеялись, он произнес, обращаясь к девушке:

– Вы с Гаем вообще непохожи.

– Да-а-а? – протянула та. – Вы так думаете? Хм, – она хитро улыбнулась. – Кто знает, кто знает…

После непродолжительного застолья Эра лично проводила всех в гостевые комнаты. Шену после такого веселого вечера совершенно не хотелось спать. Он бросил свой бессмертный меч на кровать и вышел на террасу, к которой прилегала его комната. Встав в лунном свете, он глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Несмотря на все еще теплые деньки, осень постепенно брала свое. Ночью трава покрывалась инеем, а легкий мороз начинал щипать кожу. Осмотрев задний двор с садом, утопающий в свете луны, Шен задержал взгляд на ясене, упорно цепляющемся за свои последние золотые листья. Скоро наступит зима. Снег, все дела. Шену никогда не нравилось это время года. В городе зимой тоскливо и уныло. Но так было в его прошлой жизни. Сейчас же… увидеть все эти великолепные пейзажи зимой и то, как изменится его черный пик, утопая в белом снегу… Он понял, что ему совершенно плевать, какое сейчас время года. Осень не вгоняет его в депрессию, как раньше, зима не вызывает отвращения. Напротив, каждую новую пору года он встречает с неподдельным интересом, словно ребенок, впервые открывающий для себя новый мир.

Шен закрыл глаза, чувствуя холодные нежные лунные лучи на своей коже. Голова опустела, мысли растворились. Ему казалось, что его обнимает темнота, окутывает ватным пологом. В этом облаке тьмы хотелось расслабиться и утонуть. Губы тронула легкая улыбка. Он наслаждался падением в этой тьме.

Но внезапно его обдало жаром, словно он упал в адское пламя. Казалось, огонь проник в его легкие, выжигая кислород внутри. Шен опустился на колени и закашлялся, вырываясь из странного наваждения, в которое погружался. Мгновение ему казалось, что боль, как и все его чувства, совершенно реальна, но затем она пропала так же резко, как и появилась. Переведя сбившееся дыхание, Шен приложил руку к груди и поднялся на ноги. Вокруг было все так же тихо, холодно и безлюдно.

Следующее утро у Шена началось практически в обед. Никто его не тревожил, не звал на завтрак и никуда не поторапливал, и Шен вышел из комнаты, только лишь когда яркое солнце стало уже совсем яростно бить в его комнату, просачиваясь сквозь тонкие (заклеенные бумагой) окна, и под одеялом стало слишком душно. Пройдя по прохладным коридорам, он вышел в галерею, опоясывающую небольшой внутренний двор. Во дворе были установлены различные приспособления для тренировки боевых навыков. Сначала Шену показалось, что двор пуст, однако затем он поднял взгляд чуть выше и заметил, что на верху высокого столба на одной ноге стоит мальчишка. Лицо его было нахмуренно-сосредоточенным.

Шен не удержался от учительского замечания:

– Знаешь, пока будешь так напряженно думать о том, что ты делаешь, никогда не научишься. Тут нужна не сосредоточенность, а навык тела. Не нужно думать о том, как двигаешься, иначе будешь неизменно тормозить.

Мальчишка удивленно посмотрел вниз и чуть не свалился, растеряв последнюю концентрацию. Он схватился за столб руками, пытаясь удержаться, а Шен рассмеялся, словно сделал мелкую пакость и счастлив.

«Надеюсь, это не лучший ученик Эры, – подумал он. – А то будет как-то неловко».

Он пересек галерею и вышел в другую часть внутреннего двора, оказавшись у колодца, рядом со входом в главный дом. Муан Гай и Эра сидели на террасе и попивали чай, наблюдая за тренировками учеников школы боевых искусств. Шен не обратил внимания на последних, пока не услышал залихватский девичий крик. Переведя взгляд, он с удивлением обнаружил, что Аннис и Ал сражаются с учениками школы Муана. На каждого приходилось около пяти человек.

Краем глаза наблюдая за происходящим, Шен подошел и поприветствовал Гая и Эру.

– Садитесь, старейшина, – тут же отреагировала Эра. – Может, хотите чая?

Шен поблагодарил и принял от нее пиалу с зеленым чаем. Расположившись на террасе рядом с Муаном, он продолжил с интересом наблюдать за боем, попивая чай. Конечно, в победе своих учеников он не сомневался. Интерес вызывало скорее их умение сдерживать силы и не превращать поединок в бойню. У Аннис получалось воистину изящно, а вот Алу определенно было чему поучиться: противники разлетались от него слишком далеко. Однако и ученики Эры были не лыком шиты: несмотря на превосходящие силы противника, они и не помысливали сдаваться и раз за разом кидались в нападение.

– Духовные силы Ала Луара определенно возросли, – заметил Муан, отставляя на подносе пустую пиалу.

«Ах, кому ты об этом говоришь! – мысленно вздохнул Шен. – Я-то начинаю тревожиться о том, что будет дальше, если он будет развиваться такими же темпами!»

– Не думаешь, что это может быть опасным для него?

– Опасным? – удивился Шен. Того, что это может быть опасным для него, он как-то не предполагал.

– Резкий скачок духовных сил может привести к неприятным последствиям, если он не сможет справиться с возросшими возможностями.

– Ты имеешь в виду ошибки на пути совершенствования?

Муан кивнул.

– И как же можно ему помочь?

– Ему нужно сосредоточиться на укреплении тела и духа. Пускай больше времени проводит за медитациями.

– Они могут также посетить священный источник, – добавила Эра. – Это никому не повредит.

– Священный источник?

– Выше на горе есть озеро, которое мы называем священным источником, – пояснил Муан. – Его воды успокаивают дух и помогают усмирению потоков духовной энергии в организме. Хм, тебе бы тоже не помешало его посетить.

– Ладно.

– Кстати, хотел спросить. Ты не против, если мы задержимся здесь еще на день? Появились кое-какие дела.

– Тогда еще на два, – согласился Шен, переведя взгляд на Ала.

Эра составила на поднос пиалы и унесла в дом. Проследив за ее уходом, Шен подумал, что настало время проявлять чуть меньше вежливости, и прямолинейно поинтересовался:

– Что за дела?

– Да глупости, – скривился Муан. – Деревенским снова стало казаться, что покойники с Кладбища-на-скале вылезают на ночную охоту. А ведь, по всей вероятности, опять какому-то пьянице примерещилось. Так что они просят заклинателей разобраться, а тут как раз наш приезд.

– И ты хотел попросить об этом меня?

– Попросил бы, если бы это было правдой. Но не могут те покойники восставать: там сильная святыня рядом. Так что мы просто сделаем вид, что проверили и провели обряд.

– Кстати, братец Гай! Это так здорово.

– Что?

– Твои взаимоотношения с сестрой! С ней ты словно другой человек. Подумать только, что, если бы не этот случайный приезд сюда, я бы так и не узнал, каким славным ты можешь быть с семьей!

– Я – славным? – усмехнувшись, переспросил Муан.

– Ага, – насмешливо подтвердил Шен. – Вводишь в заблуждение честных людей. Можно даже подумать, что у тебя несклочный характер.

Муан ничего не ответил на это заявление, только хмыкнул.

Шен облокотился о Волчару, которая, улучив момент, когда Эра ушла, тут же заняла ее место, вытянувшись во все свое тело немалых размеров, будто специально стараясь занять побольше пространства.

– А почему ты не продолжаешь семейное дело, как сестрица Эра? – поинтересовался Шен. – А вместо этого вступил в орден РР?

– Так вышло, – пожал плечами Муан. – Мне не хотелось навсегда привязывать себя к этому месту. Сюда приятно возвращаться пару раз в год, но жить здесь постоянно мне надоело еще в детстве.

Шен протянул что-то невнятное, не совсем удовлетворившись подобным ответом. Муан внимательно посмотрел на него. Хозяин Проклятого пика сидел, утопая в шерсти Волчары, которая еще и хвост ему на колени положила, и выглядел довольно расслабленно и умиротворенно, его губы не покидала легкая улыбка.

– Не думал, что тебе может понравиться моя сестра, – заметил Муан.

– Шутишь? – удивился Шен. – Она очаровательна.

Он посмотрел на Муана и понял, что фраза могла прозвучать несколько двусмысленно.

– Э-э-э… не сочти за что-то непристойное. Я просто имею в виду, что твоя сестра – любопытный и интересный человек. С таким же вздорным нравом, как у тебя, так что за вашими столкновениями очень забавно наблюдать.

Муан какое-то время не моргая смотрел на него, и Шен было решил, что снова оплошал с пояснением своей позиции, но тут младший брат Эры рассмеялся.

Глава 38. Гробы и пляски

Муан долго откладывал поход на Кладбище-на-скале и выдвинулся туда только ближе к закату. Шен с нетерпением ждал этого момента, чтобы направиться на занимательное зрелище вместе с ним. Алу он наказал заниматься медитациями, Аннис все еще избегала его при каждом удобном случае, так что оставалось только вздохнуть, провожая ее удаляющуюся спину взглядом. Он также оставил с ними Волчару, чтобы та присматривала за детьми.

Эра шла вместе с Муаном и Шеном во всеоружии: переоблачившись в красно-белый наряд жрицы и прихватив с собой бубен и пару учеников.

– Что это она за жрица такая? – любознательно поинтересовался Шен у Муана.

– Вроде жрицы земли. Универсальная такая жрица: она проводит обряды плодородия, вызова дождя, вот сейчас еще упокоения покойников.

– Ты с каким-то пренебрежением это говоришь, – заметил Шен.

– Конечно. Она вот так заменила однажды умершую бабку и с тех пор отдувается, будто и в самом деле от ее плясок что-то меняется. Про покойников вообще молчу: это просто смешно.

– А дождь?

Насчет дождя Муан ничего не ответил, видимо не определившись. Разговаривали они, идя по лесной дороге, уже спустившись с вырабатывающей кротость лестницы. По правую руку от них вверх шла отвесная скала. Дорога вильнула вправо, и вскоре Шену открылось прелюбопытное зрелище: прямо на скальном уступе, на значительной высоте от земли, на вбитых в породу крюках висели гробы. Точнее, Шен догадался, что это гробы. Они больше походили на вырезанные из цельного ствола дерева лодки, закрытые крышками. Окинув Кладбище-на-скале взглядом, Шен установил, что недавних захоронений здесь нет, определенно все гробы были очень старыми.

На дороге и небольшой поляне рядом уже собралось приличное количество деревенского люда. Все ждали прихода жрицы, постепенно более обеспокоенно кидая взгляды на заходящее солнце.

– Что это за древнее кладбище? – поразился Шен.

– Несколько поколений назад жители этой местности верили, что подобный вид захоронения убережет тела и души умерших от разграбления и осквернения животными. К тому же к небу ближе – подниматься меньше придется.

Шен, пораженный, рассматривал гробы и думал о том, закладывал ли все эти детали писака Ер в свою новеллу. Потому что если да – то он просто чертов гений, а если нет – то как это вообще возможно: чтобы посредственный мир новеллы превратился в такую целостную и изобилующую деталями картину?

– Иди сюда, – Муан потянул его за локоть и повлек ближе к собравшейся толпе.

– Ты не будешь участвовать в обряде?

– Поучаствую, – вздохнул Муан. – А ты подожди здесь.

С этими словами он оставил его с края толпы, а сам направился к небольшому, находящемуся под скалой алтарю. Возложив на него подношения, Муан развернулся и остался стоять на месте. Он посмотрел на Эру, которая вышла в центр образованного для нее пустого пространства, а затем перевел взгляд на заклинателя, который ярким багряным пятном выделялся на общем фоне. Столкнувшись с ним взглядами, Муан отвернулся, а Шен удивленно моргнул и приподнял бровь.

Эра распустила волосы и ударила в бубен. Ей вторил нежный звук ручных колокольчиков. Шен поискал глазами источник звука и с удивлением обнаружил, что колокольчики держит Муан. Забавно. В этой поездке он столько нового о нем узнал. К примеру, ничто в новелле Ера не намекало на то, что Муан способен использовать маленькие колокольчики так же умело, как бессмертный меч. Похоже, Шен сильно недооценивал его возможности. Однако признавать его заслуги и прекращать над ним подтрунивать он явно не намерен, несмотря ни на что.

Эра кружилась, прыгала и била в бубен. Темп мелодии постепенно ускорялся, движения становились более рваными, резкими, все меньше походили на танец. Девушка запрокинула голову, закатила глаза и то ли что-то шептала, то ли о чем-то молила. Не было какого-то определенного ритма, но был напев. Ее ученики, стоявшие в стороне, принялись невпопад бить в большой гонг, установленный на краю поляны. Бум-бум-бум! Создавалось впечатление раскатов грома, нежный звук колокольчиков оказался почти заглушен.

Губы Эры продолжали что-то нашептывать, но ноги заплетались, она уже почти не могла стоять. Муан подскочил сзади и поддержал ее.

На мгновение поляна погрузилась в гнетущую тишину. А затем кто-то из толпы выкрикнул:

– Предки пришли вкусить от трапезы?!

Все присутствующие деревенские жители стали с трепетом вглядываться в лицо жрицы, пытаясь определить, озлоблено оно или же ласково. Солнце окончательно зашло, погружая поляну в сумерки. В этой полутьме один человек зажег свечу. Медленно он приближался к жрице, а толпа двинулась с ним точно волна. Они продвигались словно бы на цыпочках. Тишина, растекшаяся вместе с отзвуками последнего раската гонга по поляне, нагнетала волнение. Жрица стояла без движения, поддерживаемая Муаном. Люди медленно подступали, замирая при каждом шаге. Когда они подошли достаточно близко, чтобы свеча осветила ее лицо, Эра дернулась и резко и дико расхохоталась. Поляна словно ожила, вокруг воцарился хаос звуков. Деревенские кинулись к Эре, кланялись, наперебой спрашивая, кому будет удача или горе.

Шен продолжал стоять на месте, издалека наблюдая за происходящим. Он не определился, как это интерпретировать. Просто представление? Или за этим обрядом в самом деле что-то кроется?

Но, в конце концов, не все ли равно? Беловолосые брат с сестрой посреди сумеречной поляны с висящими гробами за спиной и обступившим их простым людом казались древними божествами, сошедшими с начертанной тушью картины.

Шен любовался этой сценой. А затем почувствовал, как нечто обвилось вокруг его талии. Но он даже не успел опустить взгляд, чтобы узнать, что это, так как его рвануло назад с такой силой, что Шен сорвался с места, будто был всего лишь соломенной куклой.

Пусть на кладбище и была площадка-поляна, слева все так же шел довольно крутой, поросший лесом склон вниз. На какой-то миг Шен почувствовал себя в состоянии свободного падения, будто научился летать как птица, но затем притяжение взяло свое, и он приземлился в скользкую сухую листву и кубарем покатился со склона, сбивая мелкий сухой орешник. Пытаясь прекратить эту круговерть, он цеплялся за землю и корни и наконец смог остановиться, уперевшись в толстый ствол клена. От удара дерево засыпало его ворохом красных листьев.

Шен лежал на земле и пытался прийти в себя, остановить карусель в голове. С трудом он сел, прислонившись спиной к спасшему его дереву. Перед глазами все плыло, деревья двоились, и он чувствовал легкую тошноту.

А ведь гуляя по горным тропам, он часто думал о том, как легко здесь оступиться и упасть вниз. И в большинстве случаев для обычного человека это значило бы верную погибель.

Попытаться разобраться с тем, что или кто его утянул, он не успел. Потому что оно вновь обвилось вокруг него, мгновенно привязывая к стволу дерева. Шен дернулся, но путы были не слабее многослойных веревок. Теперь он смог их рассмотреть. Путами оказались черные волосы. А затем из-за дерева вышел и их обладатель.

Эту худощавую фигуру, широкий лоб и – главное – длинные черные волосы Шен не мог не узнать. Вот только… разве он не отсек ему голову над Поляной тысячи духов? Шен перевел взгляд на его шею. Шея Онэ была обмотана волосами, точно бинтами. Прицепил назад? Похоже, Шен здорово недооценивал силы этого духа, раз он способен на такое.

– Ты знаешь, приветствия у тебя так себе, – заметил Шен.

Онэ хмыкнул.

– Ты явился, чтобы отомстить мне за это? – Шен выразительно посмотрел на его обмотанную черными волосами шею.

Онэ грациозно присел перед ним и протянул к нему тонкую, словно ветка, бледную, как у мертвеца, руку. Шен дернулся в сторону, но не имел никакой возможности уклониться от этого прикосновения.

– Не-е-ет, – зловеще протянул демонический дух, дотронувшись до его щеки. – Я пришел кое-что проверить.

К коже Шена словно прикоснулась холодная и влажная рука утопленника. Он удивленно смотрел в это неприятное лицо.

– Чего тебе надо?

Волосы, обернувшиеся вокруг его груди, сжимались сильнее, вдавливая в ствол. Дышать становилось все сложнее.

– Чего… тебе?..

Черная энергия словно закружилась над подушечками пальцев демонического духа. Он дотронулся своими холодными пальцами до разгоряченного виска Шена. Энергия, циркуляцию которой он ощутил, казалась знакомой и почти родной.

Волосы, обвитые вокруг груди, сдавили так, что он больше не мог сделать ни вдоха.

– Ты… – нахмурившись, прошипел Онэ, – вернешься к нам.

Взгляд Шена вновь застила тьма. Начинаясь от краев, она быстро заполнила все перед глазами. На этот раз в этом было что-то очень пугающее.

В следующее мгновение Шен пришел в себя, осознавая, что его кто-то трясет. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Муана. Все следы Онэ растворились во тьме без следа. Шен с наслаждением сделал глубокий вдох.

– Ты серьезно свалился со склона?! – возмущался тем временем Муан. – Как ты умудрился это сделать?!

Рассказывать о встрече со старым приятелем Шен не захотел из соображений личного спокойствия: Муан и так постоянно напоминал ему о его темной связи с демонами и духами, и, если подогреть эту тему, Шен просто свихнется от постоянного нытья по этому поводу. Одно дело, если бы он что-то дельное предлагал, так нет же – только настроение портит.

Так что вместо пояснений он просто попросил:

– Лучше помоги мне подняться.

Муан подал ему руку и резко рванул на себя. Шен еле на ногах устоял, все-таки полет со склона не прошел бесследно. Муан поддержал его под локоть.

– Что это? – старейшина пика Славы заметил кровоподтек на его левом виске.

– Что? – Шен дотронулся и скривился от боли. – Должно быть, ударился обо что-то, пока со склона летел.

Взгляд Муана красноречиво говорил: «Да с пятилетним ребенком меньше проблем, чем с тобой!»

«Так зачем же ты со мной возишься, матушка-Муан? – так же взглядом ответил Шен. – Отмазался бы уже как-нибудь перед Шианом!»

Конечно, настолько длинную мысль он через взгляд передать не смог, поэтому Муану показалось, что Шен смотрит на него, вновь превратившись в ощетинившегося иголками ежика.

«Он настолько не умеет принимать чужую заботу? Настороженно ищет подвох и словно ожидает удара в любую секунду».

В этом предположении он попал в десятку: Шен действительно не привык к чужой заботе и искреннему бескорыстному беспокойству о нем.

– Сможешь обратно забраться?

Шен посмотрел вверх, на тонущий в ночной тьме крутой склон.

– Конечно, смогу. Куда я денусь? – вздохнув, отозвался он.

– Я могу понести тебя на спине.

– Обойдусь.

– Уверен?

Вместо ответа Шен сделал несколько шагов вверх. Поскользнулся на сухой листве, чуть не упав, но вернул равновесие и упрямо пошел вперед. Муан вздохнул и последовал за ним.

На дороге их поджидала сестра Муана. Все деревенские жители разошлись дружной толпой, чтобы не ходить по ночному лесу в одиночку. Возле Кладбища-на-скале остались только Эра и два ее ученика, прибирающиеся после церемонии.

Шен выполз на дорогу как раз в том месте, где, подбоченившись, стояла девушка.

– Нет, старейшина Шен действительно свалился со склона?! – оценивая его вид по перепачканной одежде, обратилась она к идущему следом Муану.

Увидев кислую мину своего брата, Эра звонко рассмеялась.

– Вы дали поистине занимательное представление, – заметил Шен.

– Настолько занимательное, что вы скрылись от него под горой? – уточнила Эра.

– Настолько занимательное, что я, не в состоянии отвести взгляд, не заметил, как оступился и полетел вниз.

– Воистину искусство может быть опасным!

– Да, особенно для неподготовленного зрителя, – согласился Шен.

Вернувшись в школу вместе с Муанами, Шен попросил его извинить и покинул их. Оставшись в одиночестве в своих покоях, он зажег свечу и долго и внимательно изучал перед зеркалом кровоподтек, оставшийся на его виске.

«Система, почему молчишь?»

[А что?]

«А как же минус пару десятков баллов за произошедшее?»

[Ничего такого не углядела].

Шен удивленно почесал затылок.

«Ну ладно».

Хотя ситуация удручала. У него и так в жизни сложностей хватало, чтобы теперь еще ожидать, что в любой момент на него может напасть Онэ. Он вообще как-то не ожидал, что тот сможет выжить без головы. Ох уж эти духи, ни в чем нельзя быть уверенным!

Однако… что значило его «вернешься»? Вернуться к ним? В каком смысле?

Вздохнув, Шен решил, что подумает об этом завтра. Голова все еще гудела после всего произошедшего и двигаться было сложно. Поэтому он просто разделся и лег спать.

На следующее утро он обнаружил на тумбочке аккуратно сложенный новый комплект одежды. Это было очень предупредительно с чьей-то стороны, однако Шена больше напряг тот факт, что он недостаточно чутко спит, раз кто-то смог незаметно войти к нему.

Потянувшись, он скривился от боли. Все тело болело после вчерашнего полета со склона. Причем тогда это так не ощущалось, как сейчас. Волчара настороженно подняла уши и посмотрела на него с края кровати. Шен подумал о том, что очень удачно решил вчера не брать ее с собой на кладбище. Страшно было представить, что такой сильный дух, как Онэ, мог сделать с таким духом, как Волчара. А она ведь точно бы встала на его защиту и вряд ли удовольствовалась бегством.

Кое-как, кряхтя встав с кровати, Шен взял с тумбочки подношение.

Одежда была ярко-желтого цвета, расшитая золотой нитью, с черными полосками и черным же поясом. Облачившись, он посмотрел на себя в зеркало и понял, что подлецу все к лицу. Затем подошел ближе и вновь внимательно рассмотрел висок. Кровоподтек стал виден даже явственнее вчерашнего. Духовная энергия помогала ему быстрее обычных людей залечивать раны, но почему-то на простой синяк это не действовало. Гадство.

Отринув мысли по этому поводу, Шен вышел в сад и глубоко, с наслаждением втянул свежий утренний воздух. На сегодня у него было запланировано кое-какое дельце, и он улыбнулся от предвкушения. А затем потребовал:

«Система, скажи мне рецепт торта!»

Глава 39. Домашние хлопоты и поход к источнику

[Сметана – 200 мл,

сахар – 360 г,

какао-порошок – 3 столовые ложки,

разрыхлитель – 1 чайная ложка,

желтки – 12 штук,

пшеничная мука – 400 г,

сода – 2 чайные ложки,

сгущенное молоко – 6 столовых ложек,

яичные белки – 6 штук,

вишневый сок – 0,5 л,

сливочное масло – 250 г,

сливки – 0,5 л,

желатин – 1 столовая ложка,

сахарная пудра – 150 г,

вода – 4 столовые ложки,

ванильный пудинг – 40 г,

вишня – 250 г,

грецкие орехи – 25 штук,

коньяк – 50 мл].

«Слезы русалки – 100 мл, хвост лягушки – 1 штука, глаз тритона, – закончил Шен. – Спасибо, жестокосердное создание! Что за суперторт ты сейчас озвучила?»

[Из заметок пользователя номер один, – уязвленно отозвалась Система. – Я ведь не могу в интернете посмотреть! Приходится довольствоваться тем, что уже когда-то было записано].

«Ничего себе… Неужели графоман Ер реально приготовил такой торт?»

[Это мне неизвестно

«Ну… если вычеркнуть некоторые ингредиенты… и оставить муку, сахар… воду. Яйца! Ну и еще что-нибудь. А там дальше описание приготовления есть?»

[Даже если и есть, чем вам помогут советы «перемешивать смесь в блендере до образования однородной массы» и «выпекать 30 минут в разогретой заранее духовке»?]

«Может, в печке так же получится?»

[Вы вообще когда-нибудь прежде готовили торт?]

«Конечно, нет! Я что, похож на человека, который умеет готовить торт? Я бы и сейчас не пытался, но тут же негде тортик купить!»

[Лучше купите мясо].

«Куплю, конечно, но без тортика день рождения – не день рождения…»

[Вы же в курсе, что шестнадцатилетие обычно торжественно не празднуется?]

«Ну извините, что не успел к его младенчеству и мне лень ждать до его пенсии! Почему бы не отпраздновать, к чему эти условности? А мне, допустим, важно, что он дожил до шестнадцати, и я хочу это отметить!»

Система воздержалась от дальнейших комментариев, а Шен все же решил, что сам не справится, и направился на поиски Эры.

Найдя ее во внутреннем дворе наблюдающей за тренировкой учеников, Шен решительно направился к ней и отвел в сторонку.

– Я хочу отпраздновать день рождения. Можете помочь с праздничным столом? – без обиняков спросил он.

– У вас день рождения? – Эра выглядела озадаченно.

– Нет, день рождения у Ала, моего ученика.

Эра с еще большим удивлением посмотрела на него.

– Он завтра, а я совершенно не умею готовить. Можете помочь мне или подсказать, где я могу купить что-то, хоть сколько-то подходящее?

Эра хмыкнула и ненадолго задумалась.

– Это необычно, но мне интересно в этом поучаствовать, – определилась она. – Положим, суп с длинной лапшой я приготовить могу, как символ долголетия, так сказать, а вот никаких излишеств в нашей школе нет. Так что, если хотите что-нибудь еще к столу, лучше купите в деревне внизу.

– Хорошо, – воодушевленно кивнул Шен. – Спасибо вам! Тогда завтра я рассчитываю на вас! – Он благодарно поклонился. – Кстати, не подскажете, где братец Гай? Мне нужно кое-что с ним обсудить.

– Должно быть, в своей комнате. И кстати, братец Гай готовит лучше меня, если его, конечно, удается заставить.

– Правда? – поразился Шен. – Братец Гай – просто кладезь талантов!

– Думаете? – усмехнулась Эра. – Не так уж много брат умеет, ничего выдающегося. Может, это вы полный неумеха, старейшина Шен? А-ха-ха, я шучу, – рассмеялась она, увидев растерянное выражение его лица. – Или нет…

– Хм, может, один из ваших учеников проводит меня к комнате брата Гая?

– Конечно, – кивнула Эра.

Она подозвала к себе мальчишку лет десяти и велела проводить старейшину Шена.

– Можно? – Шен открыл дверь и обнаружил, что Муан сидит за столом и что-то каллиграфично выписывает кистью.

«Великий муж, не иначе. Ко всем добродетелям еще и каллиграфическое письмо», – раздраженно подумал Шен.

Муан отложил кисть и воззрился на Шена.

– Братец Гай, можешь одолжить денег? Я отдам тебе, когда вернемся в орден.

– Хорошо. А что ты хочешь купить? Если собираешься в деревню, могу показать тебе места.

– Это очень любезно с твоей стороны. Я и сам хотел тебя попросить, но боялся, что ты слишком занят. Э-э-э… что ты там выписывал?..

– Это… – начал было Муан, но Шен перебил:

– Кстати, это ты побеспокоился? – Он указал на свой золотистый наряд.

– Ну, вообще это Эра, – смутился Муан. – Я только…

– Спасибо, братец Гай, – поклонился Шен.

Муан стал смотреть на него еще более настороженно.

– Так что ты собрался покупать? – поднявшись из-за стола и прихватив свой бессмертный меч, спросил Муан, направляясь к выходу.

– Мясо и сладости. И еще что-нибудь, пока не решил. У Ала завтра день рождения, и я хочу устроить небольшой праздник для него и для всех.

– День рождения? – удивился Муан. – Зачем вообще отмечать день рождения?

– Потому что мы можем! – воодушевленно улыбнулся Шен. – И потому что это весело.

Муан посмотрел на улыбающегося Шена и в который раз подумал, что не представляет, что творится в его голове.

– Полетели, – вздохнул он.

Деревня под горой находилась на торговом пути, поэтому была довольно многолюдна. За счет торговли она и жила, постепенно трансформируясь в город. Муан вздыхал, видя, как изменились любимые с детства места, а Шену сейчас это было только на руку.

Несмотря на большое разнообразие торговцев, Муан целенаправленно вел его именно в те лавки, которые существовали уже не один десяток лет и были наполнены воспоминаниями прославленного заклинателя Муана.

Шен с наслаждением шел по оживленной улице, наблюдая за житейскими хлопотами обычного люда. Он проходил мимо домов, провожая их тоскливым взглядом. В эту опустившуюся на мир осеннюю пору ему так сильно захотелось иметь свой дом. Не одинокий черный замок, а небольшой, наполненный смехом дом. Неужели простое семейное счастье так и не будет ему доступно? Потому что, несмотря на то что он переродился, его характер не изменился. А значит, не изменилось и его умение разрушать отношения. Точнее, неумение не разрушать.

– Почему ты так смотришь на эти дома? – не выдержал Муан.

– Они такие красивые…

Старейшина пика Славы непонимающе нахмурился.

– Это обычные халупы, с земляным полом и без особых удобств.

– Какое это имеет значение? – безрадостно усмехнулся Шен.

– А что тогда имеет значение?

– Что? – переспросил Шен, склонив голову набок и задумчиво глядя на Муана. – То, что внутри.

– Да там внутри ничего нет! Хорошо, если циновки на всех найдутся!

Шен искренне рассмеялся.

– Братец Гай, ты такой забавный!

Муан растерянно смотрел на него.

– Похоже, не нужно было по этой улице идти… – пробормотал он, так ничего и не поняв.

По пути к мясной лавке Шен и Муан успели накупить разнообразных сладостей. То есть дело обстояло таким образом: Шен говорил: «Смотри, это выглядит вкусно», а Муан просил торговца отсыпать, взвесить, отсчитать, положить и так далее. Преобладали вяленые фрукты, всякие разные шарики из муки клейкого риса с начинкой и без (своего рода конфеты) и сладкие паровые булочки, внешне похожие на персики. А еще ароматный паровой пирог с фруктовым пюре и цветами османтуса – не торт, конечно, но похоже. Последней покупкой Шен был так доволен, что дальше шел, сияя улыбкой и заставляя прохожих оборачиваться ему вслед. Муан только посмеивался, наблюдая за его благодушным настроением.

Возле мясной лавки возник только один вопрос:

– Свинина или говядина?

– Честно говоря, мне все равно, – неуверенно протянул Шен. – Я в любом случае не большой ценитель мяса.

– Правда? Хорошо, тогда я возьму свинину, моя сестра ее любит.

– Неужели с покупками покончено, а солнце еще даже не в зените? – Шен довольно потянулся, наблюдая за тем, как Муан забирает завернутый шмат мяса у торговца. – Теперь надо все это припрятать в погреб, чтобы не испортилось.

Вернувшись в школу боевых искусств, Шен сам спустился в погреб, предварительно потребовав у Муана показать ему, где он. Запрятав продукты подальше, он удовлетворенно осмотрелся по сторонам и потер руки. Оставалось только завтра все это выставить и приготовить.

Кроме праздничного стола, он ничего готовить не собирался. Сначала думал было подыскать Алу какой-нибудь подарок, но ничего достойного на глаза так и не попалось, и Шен решил, что застолья будет достаточно.

Он вылез на поверхность и нос к носу столкнулся с Алом.

– Учитель, – почтительно поприветствовал тот.

– О, что ты здесь делаешь? – удивился Шен. – Как продвигается медитация?

– Может, я что-то делаю не так? У меня никак не получается сосредоточиться, – повинился Ал и внимательно посмотрел на Шена. Ему любопытно было узнать, что тот делал в погребе (вряд ли же, как и Ал, пришел к кухне, чтобы чем-нибудь поживиться), но спрашивать подобное у учителя было немыслимо бесцеремонно.

Но когда он разглядел кровоподтек на его виске, слова вырвались без размышлений.

– Что с вами случилось? – требовательно спросил он, указывая на левый висок Шена. – Откуда это?

– А? – тот уже почти успел забыть об этом. Приложив пальцы к виску, он вновь почувствовал пульсирующую боль. – А, это случайность. Я вчера оступился и упал. Со склона.

Ал испытующе смотрел на него, не поверив ни единому его слову.

Шен проигнорировал этот взгляд.

– Не бери в голову. А сам-то что тут забыл? – отделавшись, перевел он тему, возвращаясь к ранее заданному вопросу.

– Это… хотел взять булочек. Госпожа Муан Эра говорила, что мы можем брать с кухни все, что захотим, если проголодаемся, вот и…

Ал вконец смутился и замолчал.

– Это правильно, – хлопнул его по плечу Шен. – Растущему организму нужно хорошо питаться. Не стесняйся ты так, никто не будет отбирать у тебя булочки.

Вопреки словам Шена Ал еще сильнее заалел.

– Ладно, я пойду, – вздохнул хозяин Проклятого пика, осознавая, что если останется смущать парня, то тот, чего доброго, еще взорвется от прилива крови к голове. – Не пренебрегай, пожалуйста, медитациями. Воспользуйся в полной мере нашей остановкой здесь.

– Да, учитель!

Покачав головой и оставив Ала алеть на кухне, Шен вздохнул и пошел к террасе, где Муан в это время пил чай. Он присел рядом с ним, взяв протянутую пиалу. Волчара, целое утро таскавшаяся то за Алом, то за Аннис, воспользовалась возможностью, когда Шен столкнулся с Алом на кухне, и «незаметно» последовала за ним. Теперь же она «незаметно» легла на землю возле террасы, прислоняясь спиной к его ногам. Шен только покачал головой, но никак не стал пенять ей на это самоуправство.

Допив чай, Муан произнес:

– Можем сейчас сходить на источник.

– Источник? Точно, я почти забыл. Тогда надо позвать Ала.

– Нет, по очереди.

– По очереди? – непонимающе переспросил Шен.

– В источник может войти только один человек. Никто не должен быть с ним.

– Почему? – удивился Шен. – Там так мало места?

– Нет, дело не в этом. Воды источника обладают особой духовной энергией. Она способна очистить заклинателя, действует подобно омовению внутренней энергии. Частицы силы источника проходят сквозь заклинателя, выталкивают негативную энергию, растворяют ее, а затем снова по кругу соединяются с энергией золотого ядра. Подобному очищению следует подвергаться в одиночестве… Если не считать, что все это легенда.

Шен увлеченно смотрел на Муана, глаза его сверкнули.

– Неужели… неужели этот источник настолько силен, что способен очистить золотое ядро?

– Ну… – Муан понял, что тот имеет в виду, и неуверенно покачал головой. – Маловероятно, что он способен справиться с тем, что тебя беспокоит. Если бы я действительно в это верил, то предложил бы тебе посетить его уже давно. Но может, хоть какой-то положительный эффект все же будет.

– Даже если и нет, я ничего не теряю, – махнул рукой Шен. – А вдруг получится, хотя бы чуть-чуть. Пойдем!

Священный источник находился еще выше в горах. К нему вела длинная извилистая тропа, выходящая из сада на заднем дворе школы боевых искусств. Хоть тропа и была извилиста и крута, но, во всяком случае, не трансформировалась в отвесную скалу и не заставляла проявлять мастерство скалолазания или, как это называли в школе Муана, «кротость и терпение». Между острыми камнями рос самшит, высокие деревья покрывал темный мох, лес вокруг был такой густой, что по-осеннему оголившиеся ветви не позволяли солнцу проникать к укрытой сброшенными листьями земле.

Примерно через три четверти часа тропинка вывела их на горизонтальную площадку. Шен прошел вслед за Муаном и увидел, что деревья наконец расступаются перед небольшим, правильной окружности озером. С той стороны, где они стояли, земля полого подходила к воде, противоположная же сторона вздымалась скалой с выщербленными в ней потоками воды каналами. Солнце, стоящее в зените, яростно отражалось от водной глади, слепя глаза.

Шен почувствовал, что по коже бегут мурашки. Он, пораженный, застыл, впервые сталкиваясь с такими яркими ощущениями священности названного священным места. Он передернул плечами, подходя чуть ближе к воде.

– Что ж, это и есть священный источник, – представил Муан. – Мне придется отойти подальше, чтобы не нарушать энергетику места.

Шен посмотрел на Волчару, которая увязалась за ним.

– Ничего, если она останется?

– Ну… духи имеют отличную от заклинателей природу. Если не будет подходить к воде, думаю, ничего страшного.

– Спасибо, братец Гай, – улыбнулся Шен.

Муан кивнул, еще раз кинул взгляд на озеро, развернулся и пошел прочь.

Не считая улегшейся под деревом Волчары, Шен остался перед источником в одиночестве. Он еще раз посмотрел на переливающуюся золотом воду. Не хотелось признаваться даже себе, но что-то внутри него отчаянно не желало к ней приближаться.

Он снял меч, медленно развязал пояс, держась на почтительном расстоянии от воды. Затем скинул халат, оставаясь в белой нижней одежде. Снял сапоги – и резко обернулся к черному лесу. Он то ли услышал, то ли почувствовал чужое присутствие. Словно из темноты на него смотрят чьи-то глаза. Волчара вскинула голову, настороженно глядя в том же направлении.

Странное все же это было место. Здесь было холодно. И вместе с тем озеро словно плавилось под лучами солнца. Он стоял в полосе между водой и лесом, босиком на земле, засыпанной сухими листьями и мелкими ветками. А за этой полосой чернел лес, столь плотный, что трудно было разглядеть что-то и на пять метров вглубь.

Шен внимательно вглядывался в стену леса, но больше ничего не слышал. Может, там просто какой-то зверек? Это все-таки лес. Что за паранойя?

Но паранойя охватила его не из-за того, что он боялся чьего-то взгляда, а потому, что он боялся самого озера и подсознательно оттягивал момент погружения в его воды.

«Может, это тьма во мне сопротивляется?» – подумал Шен и воодушевился. Он сделает эти пять шагов и погрузится в воду, несмотря ни на что.

«Совсем забыл рассказать ему про второе озеро! – У Муана, уже отошедшего от источника на приличное расстояние, екнуло сердце. – Ну, он же вряд ли полезет в него… – Он присел на камень и задумался. – С чего бы ему это делать? Его оттуда даже не видно…»

Однако у Муана на сердце продолжали скрести кошки.

«Он окунется в священные воды и не будет делать лишние телодвижения».

Поднявшийся ветер растрепал его белые волосы.

«Второе озеро невозможно оттуда увидеть. Он даже не узнает о его существовании!» – убеждал себя Муан, но что-то продолжало его тревожить.

«Это же Шен, с ним ни в чем нельзя быть уверенным! Ах, что я за дурак!»

Подумав подобным образом, Муан решительно пошел обратно к источнику.

Глава 40.1. Мертвые и живые воды

Не успел Шен сделать еще хотя бы шаг к источнику, как Волчара резко подскочила с места и метнулась в лес.

– Волчара! – обескураженно крикнул он ей вслед. – Куда ты?!

Он услышал волчий рык, а за ним – визг. Шен взволнованно бросился за ней, но не успел даже войти в лес – дорогу ему преградил Онэ. Демонический дух усмехался, облизывая пальцы.

– Где Волчара?! – закричал Шен. – Что ты с ней сделал?!

Онэ продолжал ухмыляться, глядя на его беспокойство. Шен хотел было оббежать его, не обращая на эту тварь внимания, но Онэ вновь преградил ему дорогу, словно играя.

Разозленный, Шен собрал в ладони духовную энергию и ударил ею духа. Вопреки ожиданиям это не сработало: духовная энергия словно бы поглотилась тьмой, и Онэ ударила рука обычного человека. Дух даже не дрогнул.

– Что за?.. – Шен пораженно посмотрел на свою ладонь.

Онэ растянул тонкие бледные губы в мерзкой улыбке. А затем висок Шена пронзила такая острая боль, словно череп пробили стрелой. Шен схватился за голову, с трудом удерживаясь на ногах.

– Я на самом деле не собирался делать ничего подобного, – поделился переживаниями Онэ. – Но что еще я могу? Ты не должен войти в этот источник.

– Что? – прошипел Шен. – Какое тебе до этого вообще дело?!

– Мы же ждем твоего возвращения. И даже если потом ты будешь злиться на меня за самоуправство, я ни за что не дам тебе вновь отложить свое возвращение!

– Возвращение… куда?

– К нам, – нагло ухмыльнулся дух.

– Да не пошел бы ты лесом?! – возмутился Шен.

Стрела в голове, которая чуть ослабила свое давление, ввинтилась в висок с новой силой. Шена всего затрясло от боли, но он не давал себе позволения упасть. Вместо этого он сделал шаг назад. Еще шаг. Озеро было все ближе.

– Стой! – крикнул Онэ.

Шен развернулся и со всей прыти рванул к золотой воде. Но когда до воды оставалось всего два шага, он почувствовал, что его обвивают черные волосы. От этих волос было никуда не деться, они были хуже паутины. Словно гидра: рванешь одну прядь – запутаешься еще в пяти!

Шен призвал свой бессмертный меч, но в ножнах от него было мало прока, а ему никак не удавалось их скинуть из-за удерживавших его руки волос. Волосы обвились вокруг ножен и в конце концов полностью поглотили меч, вырвав его из рук Шена.

Онэ приблизился к нему.

– Не нужны тебе эти золотые воды, – увещевал он. – Здесь рядом есть еще одно озеро – вот оно тебе подойдет!

С этими словами он потянул его прочь.

– Отпусти меня! Я тебя убью! Я тебя на молекулы развею! – Шен, запутавшись в волосах, зло трепыхался, но на Онэ это не производило сильного впечатления. Медленным шагом, абсолютно не заботясь о бессмертном заклинателе на буксире, он прошел через черный лес и вышел на скалистый уступ. Волосы вновь ожили, отбросив Шена на самый край. Сделав пару оборотов вокруг своей оси, он достаточно быстро вскочил на ноги и не удержался от того, чтобы не взглянуть вниз. Где-то в трех метрах под ним простиралось такой же формы и размеров озеро, как священный золотой источник. Вот только воды этого озера казались мутно-зелеными.

– Тебе туда, – дернул головой Онэ, указывая вниз.

– Я же все равно тебя прикончу, – прошипел рассерженный Шен. – Неужели ты думаешь совладать со мной?

– И в мыслях не было. Но ты ведь сам потом спасибо скажешь.

Шен нахмурился, не понимая его слов.

– А если не скажу, что будешь делать?

– Как я уже говорил: если все получится, я буду рад в любом случае.

– Мессией себя возомнил?

Одна из прядок волос вытянула откуда-то сзади серую пушистую тушку и бросила на камни перед Онэ. Волчара затрясла головой, постепенно приходя в себя.

– Волчара! – взволнованно воскликнул Шен. – Ты как, Волчара?

Вместо ответа та глухо зарычала и рванула на Онэ, скаля пасть. Демонический дух легко отбил ее в сторону. Шен бросился к ней, уворачиваясь от черных прядей. Какое-то время – вполне успешно, но стоило одной все-таки обвить его запястье, как она дернула его в сторону, и тут же другие прядки опутали его всего.

– Так тоже можно, – заметил Онэ, поднимая его над землей.

– Черт, – сдавленно прошипел Шен, – мне бы только меч…

Но его бессмертный меч, поглощенный черными волосами Онэ, не отзывался.

– Меч! – отчаянно выкрикнул Шен.

И вдруг слева от них нечто вспыхнуло изумрудным светом, и в руку Шена приземлилась рукоять меча. Не думая о том, что произошло, он резко рубанул удерживавшие его волосы, а следующим ударом разрубил Онэ на две практически равные половины. Разваливаясь на части, Онэ выглядел изумленным.

– Только! Попробуй! Снова! Ожить! – кричал Шен, кромсая его останки мечом.

Только после двадцатого удара он наконец снова почувствовал слабость и упал на камни. Голова все еще жутко раскалывалась после того, что сделал Онэ. Шен перевел взгляд на меч в своих руках.

[Поздравляем, – ехидно заявила Система. – Бонусный предмет «Меч души» активирован].

– Это… это… – Шен обвел взглядом скалистый уступ. – Погоди, я помню этот меч…

У него было перламутрово-зеленоватое, чуть прозрачное лезвие. Тот самый меч, что сплетался в видении из его души. Точнее, не из его души, а из души той девушки, что была убита в круге из четырнадцати отрубленных голов.

– Не может быть… – прошептал Шен, пораженно уставившись на меч в своих руках. – Это… Волчара?

Система издала непередаваемую смесь звуков, долженствующую, видимо, нести мысль: «Наконец-то до вас дошло!» Шен выронил меч, который со звоном упал на камень.

Продолжая пораженно смотреть на него, он увидел, как тот подернулся белой дымкой. Шен с трудом встал на ноги, наблюдая за метаморфозами меча. Дыма вокруг стало больше, весь уступ окутала белесая мгла, такая плотная, что даже останков Онэ больше не было видно. И в этой мгле перед Шеном предстала молодая девушка в белых одеяниях. Пусть он видел ее до этого лишь мгновение, но сразу узнал того призрака, что повстречался ему в подвале под пшеничным полем.

– Волчара… точнее, – смутился Шен, – как тебя зовут?

– Меня зовут Волчара, хозяин, – отозвалась та. Голос ее был потусторонне мелодичен.

Шен всмотрелся в ее бледные черты, словно желал запомнить детально, пока есть возможность.

– Ты помнишь, кем была раньше?

– Нет. Я помню только пшеничное поле и луну. Я благодарна хозяину за то, что он спас меня от одиночества.

Брови Шена пораженно дрогнули. Странно было слышать подобные слова, пусть даже от призрака.

Сейчас они оба были подобны призракам: оба в белом, черноволосые и бледные. Разве что девушка слегка просвечивалась.

– Ты хочешь меня о чем-то попросить? – спросил Шен.

– Разве что об одном, – девушка дотронулась до его руки, и Шен с удивлением понял, что чувствует это ледяное прикосновение.

Девушка потянула его за собой, заставив сделать несколько шагов. Вокруг все так же была бесконечная белесая мгла, и Шен не видел, куда она его ведет. Остановившись, девушка обернулась к нему и улыбнулась.

– Вы должны пройти через это. Ваше место – среди нас.

Шен пораженно почувствовал сильный толчок в грудь. Он сделал шаг назад и ощутил, что почва ушла из-под ног. Девушка привела его к самому краю уступа. Падая вниз, последним, что он видел перед тем, как мутно-зеленые воды сомкнулись над ним, была хрупкая одинокая девушка, стоящая на краю уступа. Ее тонкое белое платье и длинные черные волосы трепетали без ветра.

Вода сомкнулась над его головой. Он сразу же ощутил, что она какая-то странная: вязкая, чуть маслянистая, тухлая. Она обладала необычными свойствами: словно бы расступалась от его движений, и из-за этого он никак не мог всплыть. Вода не выталкивала, не за что было уцепиться. Рука ударилась о какой-то мусор, запуталась в водорослях. Шен увидел, что вокруг него старые гнилые доски, тряпье, длинные стебли кувшинок и тонкие скользкие водоросли, еще какой-то мусор, много мусора. Как здесь может быть столько мусора?.. Сознание, лишенное кислорода, постепенно угасало. Но если он вдохнет эту дрянную воду, то… все будет кончено. Он падал все ниже. Никогда бы не подумал, что можно падать в воде. Мусор облеплял его, путался в волосах. Словно он тонет в выгребной яме. Словно вирус, вода впивалась в его плоть, точно миллионы маленьких паразитов. Мусор не давал двигаться, Шен запутался в нем, словно в рыболовецких сетях. Хотелось напоследок подумать что-то… завершительное. Но в голову, как назло, лез всякий бред о том, что вот эти бревна похожи на каркас дома. Откуда дом посреди озера? Тут не может быть до…

Муан вышел на поляну перед озером. Воды его были спокойны, золотая гладь отражала яростные лучи солнца. На земле перед озером лежали верхние одежды Шена, но самого его нигде не было. Муан удивленно покрутился по сторонам, не представляя, куда тот мог деться, и громко позвал его. Никто не отозвался. Тогда он позвал Волчару, но и той не было видно. Волнение в груди Муана переросло в тревогу. Не желая верить собственным мыслям, он все же пошел ко второму озеру, просто чтобы удостовериться, что Шена рядом с ним нет. С чего бы ему там находиться? Ведь никто в здравом уме не захочет приблизиться к озеру мертвых вод.

Муан прошел сквозь полосу черного леса и вышел ко второму озеру – точно такому же по форме и диаметрально другому по сути. Его темные болотные воды, в которых буквально тонул солнечный свет, были безмятежны, лишь у берега в воде плавали сухие ивовые листья.

Остановившись на краю, Муан еще раз внимательно осмотрелся по сторонам и заметил странный стелющийся туман, несвойственный яркому полдню. Вершина скалистого уступа, возвышающегося справа от того места, где стоял заклинатель, была укрыта этим туманом, точно призрачным пологом. Муан напрягся и стал вглядываться в непонятное явление, обострив свои чувства и напоминая обнаженный, готовый к удару меч. Он стоял молча, почему-то не в силах нарушить покой этого места громким криком.

Смотря на вершину скалистого уступа, Муан расширившимися глазами увидел, как Шен вырывается из белесого облака и спиной падает в мутные мертвые воды. Первое мгновение Муан, пораженный, замер на месте, а затем закричал, холодея от ужаса:

– Нет!

Ведь эти воды!.. Эти воды!

Эти воды очерняют все, к чему прикасаются!

Он рванул вперед, но на мгновение замер у кромки воды и тут же решительно нырнул в озеро с головой.

Вода вокруг него возмущенно забурлила, словно обжигаясь о его кожу. Мутная зеленая пелена затрудняла обзор. Муан не столько видел его, сколько следовал в определенном направлении и наткнулся на него. Схватив уже переставшее трепыхаться тело, он резко оттолкнулся от плававших под водой бревен и всплыл на поверхность, отфыркиваясь от гнилостной воды. Вытащив Шена на берег, он упал рядом, неистово откашливаясь. Лицо облепили потемневшие выпачканные волосы. Переведя дыхание, он обернулся к Шену.

– Шен! Шен! – Муан склонился над ним, судорожно проверяя пульс и вглядываясь в золотое ядро… в то, что должно было быть золотым… Но… он ничего не видел! Ничего золотого не видел!

– Нет! – что есть мочи закричал он, словно самому мирозданию запрещая идти своим чередом.

Схватив Шена в охапку, он рывком поднял его на руки и решительно зашагал к священному источнику.

Только врезавшись коленями в золотые воды, поднимая ил со дна и разводя сотни кругов по воде, он немного замедлил шаг, продолжая путь с большим почтением, постепенно погружаясь в воду вместе с Шеном на руках.

Муан не чувствовал священного воздействия. Не чувствовал, как частицы духовной энергии прошивают насквозь его душу, очищают от губительного посещения мертвых вод. Он вообще ничего не чувствовал, только держал Шена над водой и вглядывался в его золотое ядро. В то, что должно было вновь засветиться.

Прижав его к своей груди и крепко обняв, он погрузился под воду, вместе опускаясь на самое дно. Золотые частицы духовной энергии врезались в них, проникали в самую душу.

Когда находиться под водой стало невыносимо, Муан с Шеном вынырнул на поверхность. Вновь подняв его на руки, он вгляделся в его золотое ядро и с каким-то отчаянным облегчением увидел в нем проблески золотого сияния.

Глава 40.2. Боль и печаль

– Что ты сделал?! Что ты сделал?! – кричала Муан Эра.

Она ожидала их возвращения на террасе в саду и пришла в ужас от того, что увидела. С одежд обоих стекала вода. Муан Гай держал бесчувственного старейшину Шена на руках.

– Брат! Только не говори, что так и вошел в источник!

– У меня не было выбора, – растерянно прижимая Шена к себе, произнес Муан. – Он упал в воды мертвого озера. Он потерял бы свое золотое ядро. Я… что я сказал бы главе Шиану? Да, как бы я оправдывался перед главой?..

Сад погрузился в тишину.

– Иди сюда, хватит там стоять! – Эра устало потерла ладонью лицо.

В последний раз она видела своего брата таким растерянным, когда в детстве он случайно поранился, тренируясь с мечом. Кровища хлестала во все стороны, а он так же растерянно стоял и спрашивал ее, что ему делать.

– Он хотя бы жив? – на всякий случай уточнила Эра, глядя на безвольно запрокинутое лицо старейшины Шена.

– Да!

– Но разве золотое ядро могло так уж сильно пострадать от купания в мертвых водах? Для бессмертного заклинателя это не должно быть так опасно.

– Он у нас – особый случай, – хмуро буркнул Муан.

Эра посмотрела на брата, но тот не стал развивать мысль.

– Ладно, нужно переодеть вас. Начнем с гостя. Ну и гостеприимство ты оказал, братец! Ты хоть понимаешь, что наделал?

– Не говори ему! – испуганно потребовал Муан.

Эра пристально вгляделась в него.

– Я бы на твоем месте не о нем беспокоилась…

– Прошу тебя, сестрица! Будет крайне неудобно, если он узнает.

– Ты о его удобстве беспокоишься или о своем? Никак не пойму.

Муан промолчал, а Эра добавила:

– Подобное невозможно скрыть, братец.

– Возможно, – возразил Муан, – до самой смерти это можно будет скрывать.

– А потом?

Муан растерялся.

– Заткнись и помоги мне! – разозлившись, потребовал он.

Эра только неодобрительно покачала головой.

Девушка сидела возле Шена и внимательно всматривалась в его лицо, когда вернулся переодевшийся Муан. Не переводя взгляда, она обратилась к нему:

– Брат, почему ты так беспокоишься об этом человеке? Не понимаю. Ты ему задолжал что-то?

Муан присел на пол напротив нее.

– Ну… меня глава ордена попросил.

– Так ты ради главы ордена так изводишься?

– Нет, но… – Муан хотел было возразить, но замолчал, не договорив.

– Почему ты его не ненавидишь, как раньше? И почему ты сказал, что для него мертвые воды озера могли быть губительны?

– Это не моя тайна, сестрица. И я не вправе давать тебе ответ на этот вопрос, – ответил Муан, игнорируя первый из вопросов.

– Этот человек странный, – задумчиво произнесла Эра, потянувшись к Шену и проводя пальцами по его лбу, убирая черную прядь волос. – Мы совсем немного пообщались, но я чувствую, как он непохож на обычного заклинателя. В нем что-то… словно бы очень отличное от нас.

Муан покачал головой, не зная, что на это ответить. Шен для него оставался загадкой. Чувствовал ли он удовлетворение, оттого что и другие замечали эту странность? Кто знает.

Эра поднялась на ноги.

– Мне нужно работать, – решительно произнесла она. – Школа сама себя содержать не будет.

Было заметно, что она злится. Впервые ее прямолинейный брат что-то от нее утаивал, и это было совсем не приятно. Этот человек, лежащий сейчас без сознания, словно бы вмешался в их чуткие семейные узы. Что раздражало. Как мог ее брат так привязаться к врагу? И был ли он врагом вообще? Или Гай все это время только морочил ей голову?

Эра вышла, хлопнув дверью.

Муан перевел взгляд на Шена, еще раз вгляделся в его золотое ядро и неожиданно для себя осознал, что способен увидеть его лучше прежнего. Раньше чужое золотое ядро виделось смутным размытым образом, скорее ощущением силы, чем наглядной иллюстрацией. Сейчас же он видел его практически так же хорошо, словно внутренним взором смотрел на свое собственное.

И то, что он видел, внушало не просто опасения – оно внушало настоящий страх. Словно смертоносные щупальца болезни, в золотое ядро впивались две темные силы, отличные друг от друга, но обе черные и губительно опасные. Одной из этих сил было проклятье Глубинной тьмы, а другой – темная демоническая энергия. Они словно раздирали золотое ядро на части, и света в нем становилось все меньше. Подумать только: если бы на мгновение этот свет вообще исчез… что бы с ним стало? В тот же миг он перестал бы быть человеком?

Шен пришел в себя и резко подскочил, закашлявшись. Его замутненному сознанию казалось, что он все еще пребывает в воде. От столь стремительного движения голова взорвалась болью. Эта боль вызывала тошноту. Шен обхватил руками голову, согнувшись и тихонько зарычав.

«Судя по ощущениям, я жив», – самым безрадостным образом определил он.

– Эй, – кто-то дотронулся до его плеча, – лучше приляг.

Шен схватил эту руку, выворачивая кисть в захвате. Муан не издал ни звука, но слегка изменился в лице.

– Оу, – произнес Шен, выпуская его кисть, – извини.

Он посмотрел на Муана, который сидел рядом с ним, в данный момент склонив голову и шипя сквозь зубы.

– Плохая реакция, – заметил Шен.

Муан прекратил упражняться в терпении и поднял голову, вперив в Шена разозленный взгляд.

– Что ты вообще забыл рядом с тем озером?!

– Это ты меня вытащил? А говорил, что не будешь подходить близко к воде… О, – Шен только сейчас заметил, – братец Гай, что с твоими волосами? Они… серые, что ли?

Шен не сразу сообразил, что в облике Муана переменилось. Его светлые волосы сейчас казались пепельными, и дело было отнюдь не в освещении.

Муан только тряхнул головой.

– Запылились? – предположил Шен.

Муан почувствовал, что хочет его ударить. К сожалению, это не вставит его мозги на место, а то бы он даже не посмотрел на то, что больных бить нельзя.

Шен снова лег и прикрыл глаза. На то, чтобы посмеяться над Муаном, ушло слишком много сил, голова раскалывалась так, что не хотелось делать ни одного лишнего движения.

– Что это было за озеро? – не открывая глаз, спросил он.

Муан все еще раздраженно смотрел на него.

– Не думал, что посещение источника может оказаться опасным. Почему не сказал мне про второе озеро?

– Я сказал тебе ровно то, что нужно было. Ко второму озеру ты не должен был приближаться!

– Ты же знаешь мою любознательность, – пробормотал Шен и заснул.

Муан вздохнул, глядя на него. Раздражение уступило место апатии.

Шен видел, как за Муаном закрылась дверь. Он словно пребывал между сном и бодрствованием, плыл в тумане, будто все еще не вырвался из мутных зеленых вод. Телу было холодно, он свернулся калачиком, пытаясь согреться, но это не помогало. Все вокруг кружилось, как карусель. И чем дольше он лежал без движения, тем сильнее ощущал, будто падает, каждое мгновение срываясь в пропасть.

«Помоги… мне!» – сам не понимая, к кому взывает, подумал он.

Правая ладонь саднила, словно он разодрал ее об острые камни.

Тьма, таившаяся где-то внутри него, а может, ожидавшая все это время за плечами, поглотила, словно бы обнимая темным умиротворяющим пологом.

«Я помогу тебе», – словно бы говорила она.

«Нет!» – испугался Шен, не в силах вырваться из ее объятий.

«Отдохни. Ты так вымотался из-за своего бессмысленного сопротивления».

«Нет!»

Черный полог не отпускал, Шен проваливался все глубже и глубже.

«Растворись во мне».

«Отпусти меня!»

Крик вырвал его из забытья, тьма отступила. Он подскочил на матрасе, громко крича.

Острые черные тени скакали по углам. День сменился ночью, белый лунный свет падал в комнату сквозь бумажные окна. Шен долго сидел на кровати, обхватив себя руками и пытаясь прийти в себя.

Затем он отворил двери и вышел в сад. Луна мягко окутывала деревья бледным блеском. Шен глубоко вдохнул морозный осенний воздух. Боль в груди, казалось, немного утихла. Он спустился с террасы и медленно побрел прочь.

Симпатичная девушка с бледной, чуть голубоватой кожей и девятью роскошными черными хвостами за спиной весело напевала, смахивая на разложенный на земле платок призрачные останки демонического духа подземного озера. Закончив петь, она, насмехаясь, пробормотала:

– Поберегся бы, болезный. Неужели прошлый опыт для тебя вообще ничего не значит? Чуть в загробный мир не развеялся. А Шен бы, должно быть, потом расстроился.

Она неодобрительно-ехидно покачала головой.

Собрав на платок все останки демонического духа, она завязала его концы наподобие котомки, подхватила узелок и поднялась.

Ноги сами принесли Шена к священному источнику. Мельком он рационально отмечал, что нужно забрать оставшиеся здесь вещи, но, по правде сказать, привело его сюда другое.

Желтые одежды все так же валялись на земле, где он их скинул. Шен медленно оделся, чувствуя холодную влагу покрывшего землю и все, что на ней, слоя инея. Этот холод, пробирающий до костей, был словно облегчением для его измученного сердца. Он желал бы, чтобы холод точно так же сковал и его. Но это не могло произойти по его желанию.

Он посмотрел на водную гладь священного источника. Ночные воды отражали лунный блеск, но почему-то сияли словно золото. Такое красивое место и такое пугающее. Шен чувствовал подступающий к горлу страх. Он ощущал его как-то отстраненно, словно посторонний наблюдатель, и отмечал как констатацию факта. Стоял возле озера и понимал этот свой страх. Сторонние силы вновь вмешались в его судьбу, не позволяя стать хоть чуточку лучше, хоть немного не главным злодеем.

Это все-таки очень странная судьба: проживать чужую жизнь. Пытаться сделать ее своей. И раз за разом оказываться заложником обстоятельств. Сможет ли он вообще хоть когда-нибудь назвать эту жизнь своей?

Шен отвернулся от озера, чувствуя, как в его спину когтями впивается страх. Он решительно пошел прочь, направляясь ко второму озеру. К тому озеру, которое «ему подходит».

Но, не пройдя и десяти шагов, встретил черную девятихвостую лисицу. Шен замер на месте, оторопело глядя на нее. Та же не проявила ни удивления, ни смущения и, лукаво ухмыльнувшись ему, сделала еще пару шагов в его сторону.

– Что ты здесь делаешь? – первым нарушил молчание Шен. – Пришла за своим дружком?

Улыбка лисицы стала еще более вызывающей и кривой. Подпорхнув к Шену на неприлично близкое расстояние, она с придыханием произнесла:

– Про которого дружка ты говоришь?

– Не прикидывайся, – превратившись в каменную статую, с трудом подавляя желание отступить от нее, предложил Шен.

– Я и не прикидываюсь, – проворковала лисица. – Всего лишь уточняю. Ведь ты тоже мой дружок, – закончила она и, склонив голову набок, кокетливо хлопнула ресницами и махнула хвостами.

Шен продолжал молча и неподвижно стоять перед ней. Вокруг него клубилась холодная угрожающая аура, которую лиса не могла долго игнорировать.

– Ладно, – хмыкнула она, отскочив на пару шагов, – мне уже пора. Но мы еще встретимся, чтобы побеседовать.

– Я не желаю видеть ни тебя, ни этого Онэ, если он еще раз собирается ожить.

– Чтобы ожить, нужно сначала умереть, дорогой, – усмехнулась лисица. – Ладно, пока, может быть, ты и не желаешь со мной говорить, но придет время – и ты сам позовешь меня и впустишь на свой Проклятый пик.

– Ага, – желчно начал Шен, теряя терпение, – а также в свое сердце и в свою постель. Вали отсюда!

Лисица искренне улыбнулась и ретировалась, растворившись в черном лесу. Шен еще какое-то время постоял на месте, прислушиваясь к лесным шорохам. Затем пошел вперед, к мертвому озеру.

У подножия скалистого уступа Шен нашел свой бессмертный меч. Он поднял его и меланхолично крутил в руке, поднимаясь выше. На камнях лежал, отражая лунный свет, перламутрово-зеленоватый Меч души, в который превратилась Волчара. Шен вздохнул с облегчением, поняв, что ни девушки, ни волчицы здесь не увидит.

Он вынул свой бессмертный меч из ножен. Подойдя к Мечу души, немного поколебавшись, он поднял его и вложил в пустые ножны. Он хотел ее запечатать. Не хотел ее видеть, наверное, никогда. Это было довольно больно.

Несмотря на то что он прекрасно осознавал свои поступки и понимал, что, решая доверять, всегда в какой-то мере рискует подставиться или быть обманутым, когда такое все же происходило, больно было не понарошку. Доверять людям уже давно не было для Шена чем-то сродни наивности или глупости. Нет, осознавая, что рискует, он выбирал доверие и расположение как свой способ взаимодействия с миром. Потому что, даже если все закончится плохо, он хотя бы останется уверен в себе. В том, что со своей стороны ни в чем не виноват, не держал нож за пазухой, не строил планы на случай предательства, не продумывал пути отступления тогда еще, когда все было хорошо. Хотя бы он был искренен.

Но это вовсе не значит, что от этого менее больно. И это не значит, что разочарование слабее. Искренность всегда получает более глубокие раны. Но она хотя бы позволяет не сожалеть.

Лунные лучи тонули в мутной глади мертвых вод. Шен сел на краю уступа, обхватив одно колено и склонив к нему голову, и долго смотрел на воду, больше ни о чем не думая.

Глава 41. Быть отвергнутым или непонятым

Солнце вновь (в который уже раз за эту жизнь!) поднялось из-за горизонта, чтобы осветить новый день. Некоторые вещи созданы для того, чтобы идти своим чередом, несмотря ни на что.

Как бы Шену не хотелось рассвета, ему пришлось смириться и вместе с солнечными лучами отпустить свою горькую меланхолию.

Спускаясь от источников к школе Муана, он вышел на обзорную площадку. Мир под горой тонул в рассветном тумане. Нежные розовые лучи преломлялись облаками, погружая воздух в теплые, дарящие надежду на лучшее будущее оттенки.

Напряжение, впившееся в плечи Шена, отступило. В конце концов, сегодня такой прекрасный день для дня рождения Ала, и он не вправе все испортить.

Шен улыбнулся, думая о том, что совершенно забыл о приглашениях. Что ж, придется пригласить всех устно прямо сейчас. (И его абсолютно не смущало, что солнце только-только поднялось из-за горизонта.)

Хотя, подойдя к школе, Шен понял, что его расчет вполне верен. Солнце только встало – а ученики уже на ногах. Даже стало немного стыдно, что он, такой якобы прославленный заклинатель, считает чем-то выдающимся проснуться с первыми петухами.

Пока ученики школы Муана выписывали пируэты на заднем дворе, Шен направился к гостевой комнате, в которой разместили Аннис. Девушка также была уже на ногах. Умывшись водой из родника, бьющего в саду, она обернулась, утирая лицо рукавом, и заметила стоящего на террасе Шена. Аннис тут же смутилась от своего мужиковатого поведения, но быстро взяла себя в руки, вернув хладнокровие. Гораздо больше ее волновала та пощечина, что она в порыве чувств ему влепила. Несмотря на то что поступок учителя требовал осуждения, он все еще оставался ее учителем, и подобное поведение было недопустимо.

Аннис низко поклонилась и почтительно поприветствовала его.

Шен только незаметно вздохнул. С этими подростками не так уж легко сладить, а их ведь всего двое. Похоже, в этом ему еще повезло. Никогда в прошлой жизни не интересовался педагогикой, и тут на тебе – великий учитель! И попробуй вспомни, что его самого волновало в шестнадцать-семнадцать лет. Пока не начал с ними общаться – не чувствовал себя таким уж взрослым, но теперь, сравнивая, часто замечал, насколько более взвешенно и рассудительно он себя ведет по сравнению с импульсивной молодежью. Однако как передать им свой «опыт учителя», он представлял довольно смутно.

– Прекращай уже меня избегать, – перво-наперво сказал он. – Сойдемся на том, что я признаю, что у тебя был повод на меня злиться, а ты попросишь прощения за свое неподобающее поведение.

Аннис тут же склонилась в поклоне, выставляя перед собой ладони, соединенные кончиками пальцев.

– Эта ученица сожалеет! Прошу учителя назначить наказание!

– Что ж, хорошо, – согласился Шен и коварно улыбнулся. – Продемонстрируешь нам сегодня свою искусную игру на гуцине.

(Он-то по новелле Ера знал, что главная героиня прекрасно играет.)

Аннис удивленно подняла голову.

– Учитель?

– На закате будем отмечать день рождения Ала.

Аннис озадаченно вытаращилась на него. Шен обворожительно улыбнулся, чем заставил ее покраснеть и вновь потупить взор.

Махнув ей рукой (вряд ли она заметила), Шен развернулся и направился во двор с колодцем, где на террасе главного здания Муаны частенько попивали чай. Нужно было еще «разослать» приглашения брату с сестрой, а потом придумать ненавязчивый повод заманить на встречу самого именинника.

Шен бодро шел по коридору, но тут ноги его подкосились, и он чуть было не упал, в последний момент оперевшись о стену. Вот черт. Перед глазами вспыхивали черные кляксы. Шен встал возле стены, дотронувшись до прохладного дерева холодным лбом, и какое-то время стоял так, закрыв глаза.

Как же это раздражает.

Шен зло ударил в стену кулаком. Мягкая древесина треснула, рука вошла в стену по локоть. Это несколько отрезвило и взбодрило прославленного заклинателя. Аккуратно вынув руку из стены, он осмотрелся по сторонам в поисках свидетелей его вандализма. Свидетелей найдено не было, лишь Система нагло заявила:

[+10 злодейских баллов за порчу чужого имущества!]

«Прикалываешься? – уточнил Шен. – А то ты гляди, я во вкус войти могу. Довольно легкий способ заработать бонусные баллы. Уничтожу пару деревень, разорю пару городов…»

[Ага, конечно, – саркастично отозвалась Система. – Вы слишком добросердечный злодей для этого].

«Я не добросердечный, – возразил Шен, – просто не хочу идти на компромисс со своей совестью, особенно по мелочам».

[То есть, – уточнила Система, – крупные цифры вас беспокоят меньше, чем однозначные?]

«Трагедию одной семьи можно принять близко к сердцу, трагедию миллиона – вряд ли. От этого просто станет тоскливо».

[А вот теперь мне стало казаться, что злодей в вас еще не полностью потерян].

Шен пожал плечами и ничего не ответил.

Стараясь больше ни на что не отвлекаться, он сориентировался в хитросплетениях внутренних коридоров главного здания и пошел к комнатам Муана.

Достигнув цели, Шен вежливо постучался.

– Кто там? – донесся голос старейшины пика Славы.

– Это я.

– Старейшина Шен? – заволновался голос. – Я сейчас несколько занят… Не мог бы ты зайти позже?..

– Серьезно? – Шен отодвинул дверь и, улыбаясь, заглянул в комнату.

Муан раздраженно посмотрел на него. Судя по виду, он давно проснулся или же вообще не ложился. Сейчас он стоял посреди комнаты, теребя в руках какую-то книгу.

– Я же сказал тебе, что занят! – зло выкрикнул он.

Этот злой тон так потряс Шена, что он попятился, пока не уткнулся спиной в противоположную стену коридора. При этом он не сводил с Муана удивленного взгляда.

Опустив голову, тот подошел к двери.

– Извини, – буркнул он и захлопнул перед ним дверь.

Шен, пораженный, остался стоять в коридоре, затем развернулся и медленно двинулся прочь.

«Возможно, и не стоило пытаться его звать», – обиженно подумал он. Но обида не могла надолго заглушить рациональные размышления. Шен не понимал, почему Муан так грубо повел себя. Он оставался подчеркнуто вежлив даже тогда, когда Шен намеренно пытался вывести его из себя. Чем же он так сильно провинился сейчас?

– Молодая госпожа Эра! – воскликнул Шен, увидев ее на террасе перед передним двором.

Та сидела на подушке и с наслаждением вкушала утренний чай.

– Старейшина Шен! – обернулась к нему Эра. – Вы живы-здоровы? Вчера вы выглядели не лучшим образом…

– Прошу прощения за доставленные беспокойства, – смиренно поклонился он. – С моей стороны было крайне неосмотрительно случайно упасть в озеро.

– Вы что, плавать не умеете?

Шен растерянно посмотрел на нее, не совсем понимая, ехидничает ли она или говорит серьезно.

– Ничего, – вздохнула Эра. – Кажется, в этом нет вашей непосредственной вины.

Шен еще сильнее нахмурился, не до конца понимая смысл ее слов.

– Нет вины в чем? – все-таки решился уточнить он.

– В чем? – переспросила Эра, вставая с подушек и грациозно подходя к нему. – А вот в этом! – она внезапно вскинула руку вперед, ладошкой со сконцентрированной духовной энергией ударяя ему в грудь.

Дыхание Шена прервалось, от неожиданности он не успел поставить блок и был откинут на несколько шагов назад, с трудом удерживаясь на ногах. Однако последующая боль в груди все-таки заставила его упасть на одно колено.

– Вам никогда не говорили… что нельзя так обращаться с больными? – обиженно протянул Шен, прижимая руку к груди и чуть сгибаясь.

Однако Эра вовсе не выглядела раскаивающейся. Она приосанилась, с интересом наблюдая за ним, словно они являлись частью некоего эксперимента.

Немую сцену прервал ворвавшийся на террасу Муан.

– Сестра! – громко воскликнул он.

Шен как раз поднялся и отряхнул одежду, скорее демонстративно выражая недовольство сложившейся ситуацией, чем реально заметив на ней грязь.

– Что, братец? – с вызовом произнесла та, развернувшись к Муану.

– Что ты делаешь? – напряженно вопросил тот.

– Что? – Эра непонимающе посмотрела на него, округлив глаза. – Ничего не делаю. Разве ты видел что-то предосудительное?

– Не видел, но… – Муан сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Эра наигранно рассмеялась, будто что-то сильно ее позабавило.

– До самой смерти, говоришь? – уничижительно спросила она. – Да ты хоть неделю продержишься?

– Это не твое дело! – взревел Муан.

Эра отшатнулась. Теперь ее глаза на самом деле пораженно расширились. Ее брат… ее брат никогда раньше так не повышал на нее голоса. И все из-за чего? Из-за этого человека?

Она перевела взгляд на Шена, который оставался стоять на месте, молча взирая на эту сцену. На самом деле он просто боялся упасть, если сделает шаг. Удар Муан Эры оказался достаточно силен, чтобы он с трудом сдерживал кровь, подступившую к горлу.

Глаза девушки раздраженно блеснули.

– Это неправильно, – произнесла она, вновь переведя взгляд на Муана. – Ты ведь это знаешь, брат! Так не должно было случиться!

«Она из-за чего-то беспокоится за своего брата? – соображал Шен, отстраненно наблюдая за сценой и как бы разговаривая с Системой. – Но почему она при этом посматривает на меня? Я как-то угрожаю его благополучию?»

Шен серьезно задумался над последним вопросом и пришел к мысли, что в какой-то мере это может быть так. Ведь Муану все еще не надоело играть в матушку по просьбе Шиана, и он вполне может подставиться, вытаскивая Шена из очередной сложившейся против его воли неприятной ситуации.

Он печально понурил взор. Это действительно можно поставить ему в вину. Пусть он сам искренне никогда не хотел ничего плохого, но он также прекрасно знал, что идиот в команде порой страшнее умного врага, и был достаточно самокритичен, чтобы признать: в последнее время именно он сам и выступает в роли этого идиота, заставляя играющего в матушку Муана постоянно нервничать.

И что теперь?

Эре есть на что злиться. Но и ему не за что извиняться. Ни один из своих поступков, разбирая их по отдельности, он не захотел бы изменить.

Так что он вновь поднял голову, глядя на пылающую праведным гневом Эру.

– Может, ты уже замолчишь наконец? – в это время не выдержал Муан. – Будут конкретные предложения – говори! Нет – оставь его в покое! – он указал на Шена, чем заставил того вздрогнуть.

Да что творится-то?

Больше ни слова не говоря, Эра развернулась и ушла прочь.

Муан перевел взгляд на стоявшего в стороне Шена и опустил взгляд на его руку, которую тот все еще прижимал к груди. Шена почему-то стал тревожить этот тяжелый взгляд: давно Муан не смотрел на него так враждебно или вообще никогда.

Муан сделал шаг к нему, и Шен неосознанно тут же отступил на шаг. Старейшина пика Славы растерянно замер на месте.

– Ты… – начал Муан, – тебе не стоило так рано вставать. Лучше пойди отдохни.

Шен удивленно приподнял брови. Слова звучали заботливо, вот только что это был за взгляд сейчас?

– Вам не стоит так беспокоиться, старейшина Муан, – крайне учтиво, даже слегка поклонившись, произнес Шен, проглатывая кровь. – Мне уже гораздо лучше, и я вас больше не побеспокою.

Какое-то мгновение Муан молча взирал на него с непонятным выражением лица. А затем с такой силой стукнул кулаком по колонне по правую сторону от главного входа, что та подломилась, разваливаясь на две практически одинаковые части. Шен наблюдал за этим с завидным хладнокровием, но почему-то был более чем уверен, что на месте этой колонны Муан представил именно его. Что ж… ему были неведомы пути течения мысли прославленного главы пика Славы, и он не намерен в них разбираться. Еще раз нарочито вежливо поклонившись, Шен развернулся и направился прочь.

Кажется, гостей на день рождения становится все меньше и меньше.

Решив больше не рисковать, Шен вознамерился приготовить небольшую торжественную трапезу прямо на террасе перед своими гостевыми покоями, двери которых выходили в сад. Так ему точно не придется тревожить Эру и Гая понапрасну, ведь вполне очевидно, что оба Муана не горят желанием проводить время в компании его персоны. Это, правда, очень уязвляло. Ему искренне приглянулась сестра Муана, с ее чувством юмора, и было крайне досадно, что он умудрился испортить их отношения. А еще досаднее то, что он абсолютно не знал, чем именно заслужил ее немилость, поэтому даже не мог как-то повернуть ситуацию, изобразив недоразумение. Шену казалось, что он по какой-то причине попал в опалу к обоим Муанам, вот только они упорно не желали проливать свет на причину.

Все из-за того, что он упал в озеро? Из-за того, что Муану пришлось прыгнуть за ним? Из-за того, что он создал столько хлопот? Падает уже второй день подряд: то со склона, то с уступа. Опасный компаньон, ничего не скажешь. А может… может, Эра просто распознала тьму, скрывающуюся в нем? Может, она злится на Муана потому, что тот сразу не рассказал ей все? Может, думает, что Шена опасно держать рядом с детьми?

Шен снова прижал руку к груди. Эта боль не унялась настолько, чтобы можно было забыть о ней. Шен отчаянно не желал вглядываться в свое золотое ядро. Потому что стоило ему посмотреть, стоило просто задуматься об этом, как страх охватывал его тело, лишал способности здраво мыслить, погружал в оцепенелое бессилие. Он совершенно не представлял, что ему делать. Не было никакой инструкции! Не было опыта прошлых поколений, чтобы следовать ему. Рядом не было никого, кто дал бы совет.

Он боялся умереть? Он боялся умереть. Ему хотелось сжаться в углу и позволить кому-то более сильному и знающему, что он делает, решать за себя. Ему хотелось определенности. Четкого знания. Но вместо этого он тонул в черной воронке непонимания мира вокруг и прошлого человека, чье прошлое теперь принадлежит ему.

– Учитель! – Ал окликнул его из другого конца коридора.

– А? Ал, я тебя искал, – натянуто улыбнулся ему Шен, вырываясь из вороха собственных мыслей.

Ал быстро подошел к нему и вгляделся в его осунувшееся лицо.

– У вас что-то стряслось? – обеспокоенно спросил он.

– А? Нет, ничего такого! – воскликнул Шен, тряхнув головой, словно пытаясь вытрясти из нее негативные мысли. – И вообще, не сбивай меня с мысли! Я ведь хотел тебя видеть не без причины.

Ал почтительно и внимательно слушал учителя.

– Как бы это сказать… Давно я не оценивал толком твои навыки, а ведь ты существенно улучшил свои способности после того, как мы покинули пик Таящегося ветра. Так что… Я сейчас несколько занят… Зайди ко мне на закате.

Глаза Ала удивленно округлились. Но, несмотря на удивление, он почтительно поклонился, выражая готовность исполнить указание.

Шен удовлетворенно кивнул.

– А теперь ступай.

– Да, учитель, – еще раз поклонился Ал и пошел прочь. В конце коридора он все-таки не удержался и обернулся, кинув на Шена еще один взгляд.

Тот все еще оставался стоять посреди коридора, задумчиво постукивая пальцем по губам. Почему-то сердце Ала пропустило удар. Покраснев до кончиков ушей, парень быстро зашагал прочь по коридору. Ему очень хотелось стукнуться лбом о бамбуковые створки, но он сдерживал этот порыв. Собственное бессилие сохранять рассудительность и хладнокровие рядом с учителем вызывало в нем безудержный гнев на самого себя. Почему в его присутствии он только и может, что отвечать: «Да, учитель» – или мямлить что-то невнятное? Как же это злило!

Ему очень хотелось как можно чаще находиться рядом, и вместе с тем он очень боялся того, что учитель поймет его скрытые чувства.

Шен тем временем раздумывал о том, как незаметно перетащить все продукты в свою комнату. В конечном счете, не придумав ничего оригинального, он решил сделать это в открытую.

После полудня он как ни в чем не бывало уверенно направился к погребу. На кухне никого не оказалось, и он беспрепятственно спустился вниз. Вкусняшки лежали именно там, где он их вчера оставил. Задумавшись на мгновение, Шен пожал плечами и прихватил заодно пару кувшинов с вином. Должен же он как-то улучшить этот не слишком радостный день?

[+10 баллов за неблагочестивый поступок], – тут же заметила Система.

«Я их не ворую, просто угощаюсь! Потом верну деньги Муану и за них – тоже!»

Система ничего не ответила, молчанием настаивая на своем.

По пути захватив из кухни свечку, Шен благополучно вернулся в свои покои, ни с кем не столкнувшись. Положив сладости на низкий столик, он вышел в сад, прихватив один из кувшинов с вином и пиалу для чая (в данный момент – не для чая). Усевшись на террасе, налил в пиалу вино и приподнял ее, словно чокаясь с невидимым собутыльником.

«Система, скажи тост».

[Выпейте за свою удачу, – с готовностью отозвалась та. – И может, вам зажечь палочку благовоний для добрых богов?]

«Разве моя удача не должна быть отрицательной, учитывая, что я антагонист?»

[Главный герой пока еще не начал активного продвижения к звездам, а главный злодей уже того и гляди самоустранится совершенно без его усилий].

На это Шену нечего было возразить, он просто выпил вино, вновь наполнил пиалу и поднял перед собой.

[А теперь за то, чтобы красиво развить сюжет!] – заявила Система.

«Красиво – это как?» – уточнил Шен, выпивая вино.

[Ну так, чтобы душа читателя сначала развернулась, а потом свернулась!]

Шен искренне рассмеялся, угадывая в ее словах высказывания старины Ера. Вспомнив о скучающем в одиночестве писаке, он мысленно попросил Систему:

«Когда вернемся на пик Черного лотоса, напомни мне принести ему бумагу и кисть. Учитывая, насколько ему нечего делать, возможно, со временем он наловчится писать щупальцем».

[И тогда однажды он перенесет на бумагу всю свою новеллу!]

«И мы заработаем кучу денег и невероятную славу (как те еще извращенцы), продавая ее по всем уголкам этого мира!»

[За это стоит выпить!]

Шен все еще отдыхал на террасе, время от времени переговариваясь с Системой, которая сегодня отлично отвлекала его от негативных мыслей, когда в двери его комнаты постучали. Приняв вертикальное положение, он, на мгновение забывшись, по привычке поднял вверх запястье левой руки, пытаясь посмотреть, сколько времени на часах. Протяжно вздохнув, он поднялся на ноги и прошел в свою комнату, чтобы через несколько мгновений открыть дверь. Солнце уже перевалило за зенит, но садиться еще не собиралось. Он сомневался, что увидит на пороге Ала, поэтому не переживал по поводу того, что праздничный стол еще не накрыт.

На пороге стоял Муан.

Шен только нахмурился. А ведь ему потребовалось довольно много усилий, чтобы отвлечься от утреннего неприятного инцидента! В сердце тут же снова появилась тревога.

– Я хотел спросить: когда мы собираемся на день рождения Ала? – произнес Муан, смотря в сторону от Шена.

– Ты все же придешь? – приятно удивился тот.

– А что, меня тут не ждут? – тут же набычился Муан.

– Как тебя могут не ждать в твоем же собственном доме?

– Намекаешь, что ты вынужден терпеть мое присутствие?

Шен опешил. Он вовсе ни на что не намекал, но сейчас у него складывалось отчетливое ощущение, что либо они с Муаном в корне друг друга не понимают, либо тот ищет любой повод для ссоры.

– Я сказал Алу приходить на закате, – игнорируя его глупые вопросы, сообщил Шен.

– Ясно, – произнес Муан и остался стоять на месте.

Закрывать перед ним дверь было бы неучтиво, но и внутрь его приглашать Шен желания не имел. Однако в подобной ситуации не посторониться, предлагая ему войти, он не мог. Решив, что, раз уж Муан пришел, возможно, стоит уточнить несколько моментов, Шен рискнул спросить:

– Почему твоя сестра так на меня взъелась?

Муан дернулся, словно кот, которому Шен наступил на хвост.

– У нее просто плохое настроение. Не бери в голову.

– И у тебя тоже плохое настроение?

Муан помолчал, будто накапливая гнев, перед тем как взорваться. Наконец, обернувшись, он воззрился на Шена обжигающим негодованием взглядом.

– Конечно, плохое! Я все еще не могу понять, как ты упал в то озеро! И что…

– И что? – усталым тоном переспросил Шен.

– Я устал постоянно приходить тебе на помощь!

– Не приходи, – искренне попросил Шен. – Я устал чувствовать, что всем тебе обязан и обременяю твою милость…

Говоря это, Шен склонился в легком поклоне и заметил, как Муан резко дернул рукой, словно бы намереваясь нанести удар, но все же сдерживаясь.

– Ты! – вместо этого прошипел-выплюнул он. – Ты просто невыносим!

Шен несколько раз моргнул, глядя на старейшину пика Славы. Он почувствовал, что у него словно пелена с глаз упала.

– Думаю, дальше мне следует продолжить путешествие без тебя. Я уже и так слишком злоупотребил вниманием старейшины Муана.

Муан все-таки выкинул вперед кулак, но Шен подставил свою руку, блокируя удар. Какое-то время Муан молча смотрел на него, а затем развернулся и вышел из комнаты.

[+30 к злодейскому образу], – прокомментировала Система.

«И что это сейчас было? Зачем он вообще приходил, потрепать мне нервы?!»

Глава 42. Праздник на день рождения

Итак, в итоге на дне рождения Ала присутствовали только сам Ал, Шен и Аннис. Он усадил их по разные стороны небольшого, уставленного сладостями столика и сам сел по центру. Теперь ему стало неловко, что Аннис будет играть только для них двоих. Да и гуцинь, получается, он должен был взять без спроса. Так что он просто шепнул Аннис, пока Ал не видел, что ее наказание переносится.

– Итак, – воодушевленно потирая руки, начал Шен, – кое-кому здесь неизвестно, почему мы сегодня собрались.

Так как взгляды Шена и Аннис сомкнулись на Але, тот удивленно заерзал на своей подушке.

– Учитель?

Отвернувшись, Шен снял крышку с блюда, скромно стоявшего возле него, водрузил в центр пирога большущую свечу, зажег ее и поднял блюдо. Чуть было не начав петь Happy Birthday to You, он все же вовремя перешел на «С днем рожденья тебя!» на тот же мотив. Ал оторопело смотрел на свечу на пироге. Теми же круглыми глазами он затем уставился на учителя.

– Ну же, чего так смотришь? Загадывай желание и задувай свечу!

Парень продолжал все так же удивленно таращиться на него.

Ну да, Шен ожидал, что песенку могут не оценить, но что с того? Это все равно не настолько странно, чтобы до такой степени удивляться!

– Ал! Загадай желание! А затем задуй свечу! С нее уже воск на пирог капает.

Какое-то шевеление мысли в голове у Ала наконец произошло, о чем свидетельствовало его изменившееся выражение лица, а затем он неуверенно подул и со второй попытки задул свечу.

– С днем рождения! – облегченно воскликнул Шен.

– С днем рождения, – вторила ему Аннис.

Все еще пребывающий в легком шоке парень, глядя, как учитель водружает пирог в центр стола, решился уточнить:

– Вы говорите о моем дне рождения?

Шен удивленно приподнял бровь, глядя на него.

– Конечно, о чьем же еще. Вряд ли могло так совпасть, что сегодня еще чей-то день рождения из тех, кто находится сейчас в этой комнате.

– Но… – смущенно начал парень и замолчал.

– Возьми конфетку, – предложил Шен, – и договаривай. Что «но»?

Ал съел три конфеты, словно боялся, что, после того как закончит свою мысль, его прогонят и не дадут вкусить это великолепие.

– Там у нас еще кусок мяса лежит, – заметил Шен. – Можем запечь его на открытом огне или пробраться на кухню и там поджарить.

– Учитель… откуда вы знаете, что мой день рождения сегодня?

Шен хотел было отмахнуться от странного вопроса, но потом задумался. А ведь действительно, откуда бы ему об этом знать?

– Думаю, это было записано в сведениях о тебе. Теперь ведь ты – мой личный ученик, – предположил он, но Ал резко отверг эту возможность.

– Нет, там это не могло быть записано.

– Откуда тебе знать?

– Потому что я сам не знаю точного дня. Я всего лишь простолюдин, никто не записывал день моего рождения. Я знаю только, что родился осенью, и всё. Почему же учитель так уверенно называет этот день?

Шен на самом деле опешил. Какое-то время посидев молча, но так и не придя к адекватному логичному объяснению, он просто предложил:

– Давай не зацикливаться на подобных мелочах. Даже если раньше ты не знал своего дня рождения, теперь он будет сегодня, согласен?

Ал бросил на него пристальный долгий взгляд. Подобный взгляд абсолютно не был свойственен подростку, и у Шена возникло тревожное ощущение, что своим необдуманным поступком он кардинально нарушил некий ход вещей.

Система, однако, молчала, и это слегка успокаивало.

– Младший брат, – позвала Аннис, прерывая воцарившееся за столом молчание, – я поздно узнала о твоем дне рождения, поэтому не смогла подготовить достойный подарок. Прими эту скромную вещь, и пускай она сопровождает твой меч во многих сражениях, которые в будущем принесут тебе громкую славу.

Вместе с этими словами она протянула через стол белую кисточку для меча с изящными бусинами-нефритами. Эту кисточку всем не раз доводилось лицезреть, когда Аннис вступала в бой со своим бессмертным мечом. Подарок на самом деле ценный, свидетельствующий как минимум о признании Аннис заслуг Ала Луара.

Щеки парня покрыл легкий румянец, когда он принимал протянутую кисточку и растроганно благодарил девушку.

Шен запоздало подумал о том, что следовало приготовить для него хоть какую-то безделушку. Сейчас уже поздно было метаться: что он мог бы предложить? На нем самом даже одежда с чужого плеча. Но тут его посетила светлая идея. Шен отошел в комнату к столику с письменными принадлежностями и как мог нарисовал кистью на узкой полоске ткани необходимые символы. Получилось далеко от каллиграфичных изысков Муана.

Вернувшись к ученикам, он протянул полоску ткани Алу:

– Вот, Ал, это тебе.

Он хотел было добавить какие-нибудь слова оправдания, но вовремя подумал, что это испортит его репутацию бесчувственного человека, поэтому не стал ничего уточнять.

С удивлением приподняв брови, Ал принял из рук учителя талисман, отгоняющий злых духов.

– Спасибо, учитель, – произнес он, опустив голову, и Шен не смог разобрать, как парень отнесся к его подарку.

Сделав невозмутимый вид, будто одарив его талисманом, которые и так бесплатно выдавались ученикам, он совершил некую особую милость, Шен решил, что с формальностями покончено, и разлил вино по пиалам. В честь праздника можно налить им по глоточку попробовать.

Подняв пиалу, Шен с интересом следил за тем, как меняются лица пригубивших алкоголь подростков. Аннис стойко выдержала глоток, словно вкус не был ей совсем уж в новинку, а вот Ал от неожиданности закашлялся, морщась от горечи. Шен рассмеялся.

«Жалко все же, что я гуцинь не взял», – через какое-то время подумал Шен, когда стол вновь погрузился в тишину.

– Ал, ты умеешь готовить мясо?

– Готовить мясо? – удивленно переспросил тот. – Ну… думаю, справлюсь.

– Отлично. Тогда пошли на кухню.

Дорога от гостевой комнаты Шена до кухни пролегала через передний двор с колодцем, и стоило Шену его заметить, как тут же в его голову пришла затея:

– Давайте кинем монетки в колодец.

– Зачем? – удивилась Аннис.

– Надо загадать желание и кинуть монетку – тогда оно сбудется.

– Учитель знает много странных ритуалов, связанных с желаниями. Вы сами их придумали?

Шен усмехнулся и ничего не ответил.

– Тебе не нравится? – вместо этого спросил он.

– Вовсе нет, нравится, – заверила Аннис.

– А ты что думаешь? – обратился Шен к Алу.

– Э… я надеюсь, что эти действия на самом деле помогут моему желанию сбыться, – сбивчиво, но вполне складно сказал тот.

Забывшись на мгновение, Шен потрепал его по светлым волосам, а затем отдернул руку. В конце концов, ему уже шестнадцать и пора прекращать относиться к нему как к несмышленому мальчишке. Хотя бы чтобы поберечь ранимые чувства подростка.

Ал никак не отреагировал на эту вольность со стороны учителя, и Шен просто сделал для себя пометочку на будущее.

Когда они подошли к колодцу, Шен пошарил в карманах и извлек горсть серебряных монет.

– Разбирайте, – скомандовал он, протягивая открытую ладонь.

– Но это большие деньги, учитель, – засомневался Ал.

– Думаю, ваши желания стоят куда больше этих монет.

Кинув на учителя пылающий взгляд, Ал решительно потянулся за монеткой. Случайно дотронувшись до его руки, Ал почувствовал, будто его ударила обжигающая искра.

Дав ученикам по монетке, остальные Шен сложил на бортик колодца, а сам перегнулся через него и поглядел вниз. Солнце уже практически село, погружая мир в вечерние сумерки, поэтому дна колодца было не разглядеть. Монета сорвалась с пальцев Аннис и полетела вниз. Все прислушались. Через мгновение стало отчетливо слышно, как она ушла под воду с громким бульком. Этот звук словно бы послужил сигналом к началу веселья. Они раз за разом брали с бортика монеты, задумывались на мгновение, а затем с разными по силе замахами кидали их в колодец. Шен поздравил себя с тем, что придумал новую игру для детишек.

Когда на улице совсем стемнело и дежурные ученики забегали по двору, разжигая фонари, Шен с Алом и Аннис все-таки пошли жарить мясо.

На кухне обнаружился Муан с кувшином вина. Шен несколько заколебался на пороге, не зная, не выбирает ли своим приходом худшее из зол. Однако долго сомневаться было нелепо, поэтому он все же прошел внутрь, все еще неуверенный в том, правильно ли поступает. Однако не разворачиваться же ему и не говорить ученикам, что веселье отменяется, потому что страшный дядя Муан засел на кухне.

– Ал! – завидев честную компанию, тем временем воскликнул Муан. – С днем рождения.

– Спасибо, мастер Муан, – поклонился Ал, слегка смущаясь. Он не ожидал, что даже старейшина пика Славы знает о празднике.

Шен поставил на огонь воду, чтобы заварить чай, и на этом посчитал свой учительский долг исполненным. Ткнув пальцем в кусок мяса и красноречиво посмотрев на Ала, он скромно отошел от стола.

Ал принялся нарезать мясо, но его снова отвлек Муан.

– Прими мой ценнейший подарок, – заявил он, протягивая маленькую круглую шкатулочку.

Наблюдавший со стороны Шен тут же узнал одну из тех, с заживляющей мазью, которые Муан постоянно таскал с собой. Он иронично улыбнулся, глядя, как Ал принимает подарок из рук старейшины пика Славы.

Поблагодарив и взяв шкатулку в руки, Ал опустил на нее взгляд и долго и пристально рассматривал. Он также не мог не заметить, что это точно такая же шкатулка, как та, что дал ему учитель, когда его руку поранила Недонебожительница. Осознав что-то, он кинул на Шена пылающий гневом взгляд. Тот заметил это и удивился, не понимая причины.

Гнев все еще не утихал в груди Ала, поэтому ему пришлось потупить взор, чтобы не перейти все нормы приличия. Пытаясь отвлечься, он принялся яростно нарезать мясо.

Муан отпил еще вина из пиалы. На кухне воцарилась атмосфера шаткого мира. Шен хотел предложить Муану позвать на мясной пир сестру, но боялся, что его предложение может привести к новому взрыву, поэтому предпочел ничего не говорить. Если Муан вообще умудрится забыть о его присутствии, это будет наилучшим исходом.

Однако вместо забывания Муан наполнил пиалу вином и подвинул ее по столу в направлении Шена.

– Выпей, – произнес он.

Шен хотел отказаться, но не решился. Ему стало казаться, что, пока он не начнет говорить, все может идти не так уж плохо. Поэтому он подошел к столу, молча осушил пиалу с вином и поставил ее назад, чуть поклонившись в знак благодарности. Вино разлилось пожаром у него внутри, оказавшись куда крепче того, что он реквизировал днем из погреба. Шену пришлось приложить усилие, чтобы не закашляться так же позорно, как Ал ранее.

Муан вновь наполнил пиалу и пододвинул к нему. Шен недовольно уставился на него, но тот не заметил этого взгляда. Вздохнув, Шен вновь осушил пиалу, ничего не сказав. Он почувствовал, что перед глазами все стало слегка размываться. По кухне как раз начинал разноситься аппетитный аромат жареного мяса. Шен не собирался его пробовать, но аромат ему нравился. Он сел за стол, наблюдая за хлопочущим Алом.

Муан вновь наполнил пиалу и пододвинул к нему. На сей раз Шен не выдержал:

– Может, хватит?

Муан так удивленно воззрился на него, словно не ожидал, что тот может говорить, или же вообще только что заметил его присутствие. Однако, какое-то время молча посмотрев на Шена, он немногословно произнес:

– Пей.

Шен заколебался. Третий раз за день ссориться с Муаном не хотелось, но и пить – тоже. Однако вино все же делало свое дело: плечи постепенно расслаблялись, сбрасывая напряжение, словно тяжелую ношу, и Шену начало казаться, что продолжить в том же духе не так уж и плохо.

Он поднял пиалу и выпил вино.

Ал переложил готовое мясо на большое блюдо и поставил в центр стола. Затем они с Аннис набросились на аппетитное кушанье, чуть погодя кусок мяса подцепил Муан, а Шен продолжал сидеть и молча смотреть на них. Муан повернулся и уставился на него:

– Ешь.

Шен покачал головой.

– Тогда пей, – заявил прославленный мечник и наполнил пиалу вином.

Шену стало казаться, что захмелевший Муан способен выдавать только крайне короткие предложения, когда тот разразился более-менее длинной мыслью:

– Завтра я отправлюсь с вами.

Это явно не было вопросом, поэтому Шен спокойно заметил:

– Не в моей власти запретить тебе это.

Муан, чуть приосанившись, горделиво заметил:

– Именно. – И пододвинул к Шену пиалу с вином.

Тот выпил, думая о том, что, как только закончится мясо на блюде, следует завершить этот праздничный вечер.

Мясо еще не подошло к концу, когда Муан строго заявил:

– Ученикам пора отходить ко сну. Завтра долгий день.

– Да, мастер, – почтительно склонилась Аннис.

Ал неуверенно посмотрел на Шена, но вынужден был подчиниться.

Муан проводил их внимательным взглядом, а затем перевел его на кувшин с вином.

– Думаю, нам тоже не следует засиживаться, – произнес Шен, вставая.

– Сядь, – был отдан хмурый приказ.

Шен не привык, чтобы с ним так разговаривали, но все же подчинился, решив не провоцировать.

– Ты о чем-то хотел поговорить? – спросил он.

Муан вновь пододвинул к нему пиалу с вином. Глядя на прозрачную жидкость, Шен подумал о том, что если выпьет еще пиалу, то до комнаты сможет добраться только вдоль стеночки.

– Ты хочешь меня напоить, что ли?

Муан посмотрел на него как-то уязвленно, словно в его добрых побуждениях заподозрили злой умысел.

Шен выпил вино и спрятал пиалу. Муан внимательно смотрел на него, следя за каждым его движением.

– Ты на самом деле раздражаешь, – заметил он.

Шен тут же вернул пиалу на стол.

– Я не об этом.

– Тогда о чем? – спросил Шен, хотя ему страшно не хотелось продолжать разговор, закрученный вокруг его персоны. Ему уже даже было не очень интересно слушать о том, почему на него взъелись Гай и Эра. Просто хотелось, чтобы все оставили его в покое.

Он все-таки встал из-за стола, потому что Муан продолжал молчать, и попытался уйти с кухни. Но прославленный мечник резко поднялся и преградил ему дорогу.

– Вот об этом! – раздраженно произнес он.

– О чем? – переспросил Шен.

– Я… пытаюсь… сказать тебе… что ты…

Муана повело в сторону. Шен развернулся и обошел стол с другой стороны, собираясь оставить старейшину пика Славы наедине со своими запутанными мыслями. Несмотря на то что картинка перед глазами расплывалась и шел он не совсем твердо, при этом Шен сохранил здравый рассудок и понимал, что вступать в спор с пьяными – не лучшая идея, будь они даже старейшинами пика Славы.

Однако Муан рванул ему наперерез и ударил в плечо, заставив изменить траекторию и отступить на шаг, прислонившись спиной к стене.

– Что ты… – повторил Муан, подходя ближе и нависая над Шеном, ударив кулаком в стену рядом с его головой и преградив тем самым путь из кухни, – ведешь себя… неправильно.

– Неправильно? – переспросил Шен, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на Муане и начиная злиться из-за его слов. – Веду себя неправильно?

– Да… неправильно, – медленно повторил тот.

Шен почувствовал, как в нем поднимается волна гнева.

– Да кем ты себя возомнил? – тихо прошипел он, чтобы затем перейти чуть ли не на крик. – Ах, я веду себя неправильно?! Может, строю из себя жертву? – Шен не забыл тех слов, ранее брошенных ему Муаном и так сильно задевших его. – Может, мне стать серьезнее или что? Перестать притягивать к себе неприятности? Стереть со лба надпись «Ударьте меня кто-нибудь, я – легкая мишень»?!

Шен так разошелся, что мог еще долго продолжать в том же духе, но внезапно воздух перехватило. Он больше не мог сделать ни вдоха, потому что Муан убрал руку со стены, обхватив ею его горло. Шен пораженно распахнул глаза, глядя на охваченного гневом Муана. Тот с силой сдавил его шею и приподнял руку вверх так, что носки сапог Шена стали едва касаться земли.

– Ты! – в яростном безумии повторял Муан. – Ты!.. Ты!

«Что?! – отчаянно подумал Шен, не в силах произнести ни звука. – Это снова моя вина? Даже если меня убьют – это будет моя вина?!»

Вокруг него расползалась темная аура, но вместо подавления она лишь злила Муана еще больше. Должно быть, это противостояние продолжалось не так уж долго, но для Шена время катастрофически растянулось.

Муан отпустил его шею и поймал его, когда тот стал съезжать вниз по стеночке. Он вновь поставил его вертикально, держа за плечи. Глаза Шена заслезились от сдерживаемого кашля. Несмотря на это, он продолжал сверлить Муана гневным взглядом.

Когда способность связно говорить вернулась к нему, Шен тихо произнес:

– На самом деле ты не прекращал меня ненавидеть?

Глядя на хрупкую нефритовую шею, которую чуть было не свернул в порыве ярости, Муан почувствовал, что резко протрезвел. На него словно ушат ледяной воды вылили. Он злился на него за то, о чем тот и понятия не имел. Шен нес ответственность только за свою жизнь. Муану же хотелось, чтобы он внезапно перестал быть эгоистом и понял наконец, насколько его жизнь связана с окружающими. Теперь связана с ним.

– Я не ненавижу тебя, – произнес он, отходя на пару шагов. – И от этого твое поведение злит меня гораздо сильнее.

– Понятно, – вздохнул Шен, устало прикрыв глаза.

Он постоял так какое-то время, чувствуя, как земля кружится под ногами. Если бы не стена за спиной, он бы зашатался и упал.

– Тогда… – Шен открыл глаза и посмотрел на Муана, все так же растерянно стоявшего в паре шагов перед ним, – тогда запиши на листик, что именно тебя раздражает. Я постараюсь так не делать в оставшееся время нашего совместного путешествия.

Муан нахмурился.

– Смеешься, что ли?

– Нет. Я не смогу тебя понять, пока ты не скажешь открыто. Я плохо догадываюсь о том, что творится в голове у другого человека. Мне хотя бы со своей разобраться… – начинал он говорить громко, но закончил – совсем тихо.

– Шен!

– Я, пожалуй, пойду. Беседа вышла… занимательной.

Наверное, будь он трезв, то плевался бы сейчас от ярости и никогда не простил бы Муану такого грубого поступка, но он воспринимал происходящее как-то отстраненно, словно через пелену сна.

– Шен… а где Волчара?

– Волчара… – пробормотал Шен, медленно уходя прочь, проводя рукой по стене справа от себя. – Волчара… Волчара…

На ум не шло ничего, кроме мата. В конце концов Шен так ничего и не произнес вслух.

Глава 43. Игры в куклы

С превеликим трудом Шен добрел до своей комнаты и сразу же, не раздеваясь, повалился на кровать. Благодатный сон без сновидений накрыл его с головой.

После полуночи дверь в его комнату отворилась, и внутрь вошла Муан Эра, держа разожженную палочку благовоний. Дым от нее казался приторно-сладким, с легкой терпкой горчинкой. Эра поставила благовония у изголовья кровати и задумчиво посмотрела на спящего мужчину. Загадочный, опасный и вместе с тем такой уязвимый – довольно соблазнительное сочетание, заставляющее ее сердце трепетать. Однако он угрожал благополучию ее брата, а этого она не могла просто стерпеть.

Присев рядом с ним, Эра вынула из рукава тонкий кинжал.

Чернота успокаивающего сна прервалась, теперь он стоял на сером пляже. За его спиной темные морские волны, отражающие хмурое предгрозовое небо, ласкали песок. Дул ветер. Шен почему-то отчетливо ощущал нереальность происходящего, и вместе с тем все казалось ему закономерным. На пляже, в стороне от того места, где он стоял, было много народа. Почему-то он был точно уверен, что это туристы. Они бегали по песку, смеялись, покупали уличную еду и запускали фейерверки. Ничто из этого его не удивляло. Он знал, что один здесь. Впрочем, как всегда. Отвернувшись от шумной компании, он пошел вверх по широкой бетонной лестнице, спускающейся прямо к песку.

На ее вершине стоял изысканный особняк. Шен вновь оказался в толпе туристов, зайдя внутрь. Медленно проходя комнату за комнатой, он понял, что угодил в поддельный дом с привидениями, ширму на потеху зевакам.

В одной из комнат перед большим проектором группа людей сидела в тишине и смотрела фильм про зеркало, показывающее суть вещей. Конечно, все это выдумки для туристов. Развлечение.

Подумав так, Шен тут же оказался перед этим зеркалом, один в пустой комнате. Он заглянул в него и увидел там другого человека. Он знал его. Но как бы ни пытался принять, что теперь это он сам, раз за разом чувствовал себя чуждым элементом, сторонним наблюдателем, игроком, играющим под аватаром. И вместе с тем чем дольше он вглядывался в отражение, тем лучше понимал, что глядит на самого себя.

Бледные черты человека стали искажаться, глаза заволокла беспросветная тьма, кожу разрезали шрамы, морщины и трещины, волосы истончались и клочьями падали с головы. Шен оцепенел от сковавшего его ужаса. «Нет!» – хотел выкрикнуть он, но не в силах был произнести ни звука. Он не мог пошевелиться и не мог избежать того, что происходит. Теперь он ощущал более чем отчетливо, что то, что происходит, – происходит с ним самим.

Муан ворвался в комнату, когда Эра заканчивала вязать последний узелок на запястье старейшины пика Черного лотоса. Закончив, она подняла кинжал и перерезала веревку. Теперь браслеты из веревки красовались на обоих запястьях Шена, а также на лодыжках и шее. Стоило ей закончить, как Муан почувствовал, что больше не ощущает его присутствия так отчетливо.

– Что ты сделала?! – накинулся он на сестру.

– Не беспокойся, брат, я всего лишь нарушила ваши узы с помощью веревки мертвеца. Теперь, во всяком случае, тебе не будет невыносимо больно, если вдруг он умрет.

– Что? – Муан устало потер виски. – Что ты такое несешь?

– Я целый день провела в семейном архиве! Кое-что подобное случалось в прошлом с нашей прапрабабкой. Она описала этот способ в своих заметках.

– Хочешь сказать, что эти веревочки способны помочь?

– Это не просто веревочки. Это была столетняя веревка мертвеца. Она сама по себе обладает огромной отрицательной энергией, плюс я провела отрицающий обряд. Это ведь сработало? Как чувствуешь? – Эра поднесла ладонь к Шену, но Муан перехватил ее руку.

– Остановись. Я уже чувствую, что это сработало.

Он посмотрел на хмурящегося во сне хозяина Проклятого пика.

– Он не проснется?

– Благовоние все еще дымится, – указала Эра. – Тот, кто спит, не проснется, кто бодрствует – не сможет заснуть.

– И как же мы объясним эти веревки? А если он просто снимет это сомнительное украшение?

– Не сможет, – победоносно усмехнулась Эра. – Я их запечатала на твоей крови. Только ты сможешь их снять.

– А они никак ему не навредят? – обеспокоился Муан.

– Ну… – задумалась Эра, – учитывая их отрицательную энергетику… может, неудачу накличут…

Муан тут же собрался снять одну из веревок.

– Сестра, больше не вмешивайся в мои дела. У тебя не очень хорошо получается помогать.

– А ну замри! – разозлилась та. – Не смей их снимать!

– И что? Ему всю жизнь так ходить?

– А что? Это его проблемы! Это лучше, чем умереть. Потому что, если ты не примешь этот вариант, я его просто убью. Лучше сделать это прямо сейчас, пока ваша связь не стала сильнее.

Муан пораженно уставился на Эру. Да, она могла быть жесткой, но чтобы настолько кровожадной…

– Я поклялась защищать тебя! – решительно произнесла она. – Даже от самого себя.

Муану ничего не оставалось, как оставить все как есть.

Стыдно признавать, но решение Эры его в какой-то степени успокоило.

Теперь, когда временный выход был найден, он более трезво смог взглянуть на вещи. И признать, что вел себя не самым приглядным образом. А все дело было в том, что его переполняла злость на Шена. И то, что тот был ни в чем не виноват, ничуть его чувств не умаляло, даже наоборот. Потому что одно дело – знать, что он специально ведет себя рискованно ради чего-то, и совсем другое – напряженно ожидать подставы в любое мгновение, потому что неизвестно, когда в следующий раз все случайно пойдет не так. До того рокового события с источником Муану казалось, что он искренне хочет защитить и уберечь Шена от неприятностей. Приходить ему на помощь было даже в какой-то мере приятно. Наверное, потому, что это было его добровольное желание, которое он в любой момент мог изменить по своему усмотрению. Но совсем другое – оказаться вдруг до конца жизни связанным с таким бедовым человеком, стать зависимым от его поступков. Как бы он к нему ни относился, подобный уровень зависимости был для него неприемлем.

В момент, когда Шен упал в мертвые воды, Муан не раздумывая направился с ним в священный источник. Сейчас, трезво размышляя… он не был уверен до конца, что поступил бы так же. И вся эта ситуация, и неуверенность в своих поступках… просто безумно, просто до одури его злила.

Если Эра нашла временное решение сложившегося положения, возможно, потом Муану удастся найти способ окончательно исправить то, что произошло.

Стоило Шену с облегчением вырваться из своего ночного кошмара, как на него тут же обрушилась Система:

[–50 баллов к силе главного злодея. – 50 баллов к подавляющей темной ауре. – 20 баллов к харизматичности главного злодея!]

«Что за?..»

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Это из-за вчерашнего, что ли?» – уточнил он, потирая шею. Теперь, на трезвую голову, ему захотелось провалиться под землю от смущения за то, как он вчера себя вел.

Пальцы наткнулись на грубую веревку. Подергав за нее, Шен понял, что она не снимается. Приняв вертикальное положение, он только сейчас обратил внимание, что кто-то заботливо накрыл его одеялом, а также снял с него обувь. И… он заметил веревки на своих запястьях. Они были обмотаны в один оборот и завязаны узелком, наподобие браслетов, с которыми могли бы играть очень бедные детишки. Шен попытался снять веревку с запястья, но не преуспел. Узелок также отказывался развязываться, даже зубами.

«Что это такое?» – спросил он Систему.

[…]

Шен подошел к зеркалу и узрел такую же веревку, ожерельем опоясывающую его шею. Уже не слишком удивляясь, он привел в порядок прическу и вернулся к кровати, чтобы обуть сапоги. В процессе этого действа он также заметил веревки на ногах. С одной из них он возился довольно долго, пытаясь развязать узел двумя руками. Но когда не преуспел, даже попробовав перерезать ее кончиком меча, понял, что дело тут не так просто. Веревки явно имели мистические силы.

«Они мне совершенно не идут!» – еще раз оценив свой внешний вид перед зеркалом, определил Шен.

Хорошо хоть, под одеждой полностью скрывались. Но ему на самом деле надоело терпеть к своей гордости такое пренебрежение. Никогда в своей прошлой жизни он не попадал в подобные странные ситуации, никогда не просыпался в чужой постели, не помня, что было прошлой ночью, и никогда не находил с утра на своем теле того, чего точно не было, когда ложился спать. Сперва Муан опаивает его вином, чтобы без разрешения взять его кровь, теперь же… Шен был полностью уверен, что здесь снова не обошлось без вмешательства старины Гая. Хозяин пика Славы почему-то решил, что благодаря просьбе Шиана у него есть карт-бланш на участие в жизни Шена без его дозволения. Ощущения от подобной «заботы» были странными. Для полного одиночки в своей прошлой жизни… не то чтобы он был отшельником или не общался с другими людьми, но никогда не чувствовал искренней заботы о собственной персоне, что уж говорить о семейных узах. Для такого человека, как он, была непривычна даже забота старшего брата, которую он старался принять как нечто само собой разумеющееся. Но вот забота постороннего человека напрягала и заставляла искать скрытые мотивы такого расположения. В какой-то момент старина Муан практически убедил его, что они могут стать друзьями, но теперь он вновь не был уверен, не выдает ли желаемое за действительное.

Все эти мысли стремительно пронеслись в его сознании, где-то на границе между непониманием и поднимающимся раздражением.

Шен собирался уже выйти из комнаты, но тут заметил аккуратно сложенную багряную одежду, выстиранную и выглаженную, даже маленькие дырочки от когтей Лэйвор были кем-то заботливо заштопаны. Переодевшись, он почувствовал себя более комфортно, словно, вернувшись к своему злодейскому образу, обновил защитную злодейскую ауру. Все-таки в багряном он был диво как похож на главного злодея этой истории. Посмотревшись в зеркало, Шен удовлетворенно кивнул собственному отражению.

Через несколько минут он ворвался в покои Муана, чуть не сломав хлипкую дверь. Впрочем, тот факт, что она отчаянно хрустнула, стукнувшись о косяк, его ничуть не смутил.

Глава пика Славы был уже на ногах. В данный момент он удивленно поднял голову, оторвавшись от чтения каких-то бумаг.

– Что это такое?! – потрясая руками с веревочными браслетами, с порога накинулся на него Шен.

– Не знаю, – очень искренне соврал Муан.

– Не держи меня за дурака! Я знаю, что, кроме тебя, некому вести себя так… – До Шена дошло, что поблизости есть еще один Муан с таким же эксцентричным поведением, если не пострашнее.

– Откуда эти браслетики на моих руках? – чуть успокоившись, тише спросил он.

– Я здесь честно ни при чем!

– И не знаешь, откуда они?

– Нет, что ты.

– Хорош заливать!!

– Спроси Эру! – попросил Муан. – Это все она.

– Зачем?

Муан пожал плечами, всем видом своим выражая полную растерянность.

Шен потряс перед ним пальцем.

– Я с тобой еще не закончил! – пообещал он и вышел из комнаты, отправившись на поиски Эры.

Муан облегченно перевел дух. Шен вновь рванул дверь, заставив ее жалобно затрещать. Муан вздрогнул.

– Где твоя сестра?

– Должна быть на заднем дворе с учениками…

Шен в последний раз стукнул дверью, вылетев из комнаты. На сей раз дверь не выдержала-таки и подломилась. Муан задумчиво следил за тем, как она медленно перекашивается в диагональное положение.

– Госпожа Эра! – с трудом сохраняя вежливое обращение, позвал ее Шен. – Мне нужно с вами поговорить. Отойдем на минутку?

Девушка действительно нашлась на заднем дворе, где следила за утренней тренировкой своих учеников. Завидев приближающегося Шена, она хитро улыбнулась, а после его просьбы взмахнула рукой и предложила пройти в одну из комнат.

Присев за столик, она принялась разливать заваренный чай по пиалам. Шен начал свою пылкую речь, не дожидаясь, пока она закончит.

– Ваших рук дело – эти фенечки? На мой вкус, слишком грубая работа. – Он подцепил пальцем одну из веревок.

Эра подняла на него совершенно наглые, ничуть не раскаивающиеся глаза.

– Да, старейшина, это я сделала. И не пытайтесь их снять, пожалуйста. Иначе… вы сделаете меня своим врагом.

Шен пристально посмотрел на нее.

– А теперь поведайте целиком все причины. Как это связано со старейшиной Муаном? Вы считаете, что я представляю для него угрозу?

Эра удивленно посмотрела на него.

«Да ладно! – мысленно воскликнул Шен. – Шифровальщики из вас так себе. Только слепой и глухой не обратил бы внимания на ваши странные переговоры!»

– Брат просил не говорить вам об этом. Но… я думаю, лучше вам узнать.

Шен присел на кушетку, сделав вид, что собирается обстоятельно слушать.

– Итак, – произнес он, предлагая Эре продолжить.

– Итак, что вы помните после того, как упали в мертвые воды?

– Э-э-э… ничего. Я очнулся уже здесь и так понял, что меня вытянул старейшина Муан. Который по какой-то причине распсиховался после этого…

– Причина в том, что для вашего спасения ему пришлось окунуться в священный источник вместе с вами.

Шен задумался, представляя эту картину.

– И зачем он это сделал?

– Правильный вопрос был бы: что из этого следует? А следует то, что вас не зря предупреждали: в воды священного источника можно входить только поодиночке. Дело в том, что энергия этих вод проникает в человеческое тело и душу насквозь. Это так называемый эффект внутреннего очищения. И когда подобному процессу подвергается один человек – ничего плохого в этом нет. Но вот когда в источнике окажутся сразу двое – энергия будет проходить через них раз за разом, переплетая энергии их душ и образуя между ними сильную связь. Обряд, соединяющий души, если хотите. Посильнее любых семейных уз.

– Подожди-подожди, – произнес Шен, забывшись и обращаясь неформально. – Хочешь сказать, что, чтобы спасти меня от воздействия мертвых вод, братец Гай вместе со мной зашел в источник и подвергся этому ритуалу? А он не мог… не знаю… просто меня в воду кинуть?

Эра, раздосадованная, стукнула ладонью по столешнице.

– Именно! – в сердцах воскликнула она. – Столько вариантов было, но он предпочел выбрать самый абсурдный!

Шен быстро проанализировал последующие события на основе новых данных и не смог сдержать улыбку и легкий смешок.

– Значит, затем до него дошло, что он сделал, и он страшно распереживался, – продолжил он. – Сложившаяся ситуация сильно его смутила, и он не смог в открытую мне все рассказать. Вместо этого предпочел утаивать причину своего раздражения и от этого злиться еще больше. Хм… а братец Гай очень суров, когда сильно растерян.

– Да-да, – в тон ему подтвердила Эра. – Для моего глупого братца оказалось выше его сил и достоинства подойти и в открытую сказать: «Старейшина Шен, я тут ненароком соединил наши души до конца наших дней, что теперь делать будем?»

– А что это значит? Звучит как какая-то формальность, но вы с братом слишком сильно переживаете по этому поводу.

– Ну… если один из вас умрет, второй отправится вслед за ним или же будет терпеть ужасные мучения до конца своих дней. Во всяком случае, так записано в нашем семейном архиве.

Улыбка сползла с лица Шена.

– Я понял, почему так злился Муан, – серьезным тоном сказал он. – Вероятность того, что я не буду жить долго и счастливо, слишком велика, чтобы отмахиваться от этого и не принимать в расчет.

«Может быть, его также злило, что я делаю беззаботный вид, будто ничего из происходящего не волнует меня слишком сильно. Но я ведь делаю так не потому, что меня на самом деле ничего не заботит, я просто не собираюсь обнажать свою душу перед каждым встречным. К тому же, если я начну слишком сильно паниковать, это пошатнет мой образ великого учителя и главного злодея этой истории».

– Поэтому не снимайте эти веревочки, – попросила Эра. – Они ослабляют сопереживание между вами.

– Да у меня как бы и не вышло их снять. Что это такое?

– Столетняя веревка мертвеца… Запечатана на крови моего брата, так что он без проблем сможет снять их.

– То есть Муан Гай уже в курсе, что это такое?

– Да.

В голове Шена постепенно созревал план по долгому, очень долгому вымещению гнева на братце Гае.

– И не говорите брату, что я рассказала вам правду. Лучше пускай он продолжает думать, что вы ничего не знаете.

– О да, – в предвкушении улыбнулся Шен, – это полностью вписывается в мои планы.

Решив вылетать сразу после завтрака, Шен отправил учеников на кухню, а сам присел на край колодца. Несмотря на то что пребывание в школе Муана для него оказалось наполнено далеко не самыми радостными событиями, это место ему приглянулось, и он хотел бы верить, что когда-нибудь сможет вновь посетить его спокойно и чинно, без всяких досадных происшествий.

Когда Муан вышел во двор, Шен уставился на него долгим пристальным взглядом. Под этим взглядом тот слегка смутился, но все же подошел к нему и спросил:

– Сестра объяснила, что это? – Он говорил о веревках.

– Да, – спокойно усмехаясь, произнес Шен, – сказала: защита от злых духов.

– Вот как? – Муан смущенно кашлянул. – И ты не хочешь их снять?

– Зачем? – наигранно удивился Шен. – Твоя сестрица побеспокоилась обо мне. Будет грубо отвергать ее заботу.

Муан больше ничего не сказал, но вид его стал слегка виноватым. Через какое-то время во двор вышли позавтракавшие Ал и Аннис. Завидев старейшин, они тут же достали бессмертные мечи, всем своим видом выражая полную готовность к отлету.

– Отлично. Уж не обессудь, старейшина Муан, но я с некоторым облегчением покину твою гостеприимную обитель.

– Честно говоря, я – тоже… – тихо протянул тот.

– Братец! – Муан Эра выбежала из главного дома и в прыжке заключила его в объятия. – Пожалуйста, поскорее заканчивай с путешествиями и возвращайся в свой орден, – шепнула она ему на ухо. – Мне так будет гораздо спокойнее.

– Хорошо, – проворчал тот.

– Старейшина! Не берите его в следующий раз с собой! – отстранившись от Муана, потребовала девушка у Шена.

– Да ни за что! – искренне согласился тот. – Вы бы знали, сколько лишних хлопот от его безрассудства! Даже один раз похи…

– Нам пора! – громко воскликнул Муан, не дав тому закончить. Дернув Шена за рукав, он встал на меч и взмыл в воздух.

– Похи?.. – переспросила Эра, глядя на Шена.

Тот не стал заканчивать мысль, только вежливо поклонился ей, прощаясь, и взлетел вслед за Муаном.

Лететь до деревни было не больше двух часов. Следуя стандартной схеме, заклинатели спешились, не долетев до самого поселения, чтобы не собирать вокруг себя весь честной люд, который за неимением других развлечений тут же поплелся бы рассматривать пришлых высоких господ. В данной деревне такая предосторожность могла быть особенно актуальной, так как отдаленность месторасположения предоставляла местным жителям мало возможностей получать сведения из внешнего мира. Деревня находилась в лощине между двумя горами, закрытая перевалом с запада и болотом с востока. Почти на три четверти года она оказывалась отрезанной от мира заваливающими перевал снегами и разливающимся болотом. Зачем люди забрались и обосновались в столь отдаленном краю – было, с одной стороны, странно, а с другой – совершенно понятно. Потому что, несмотря на отрезанность от внешнего мира, подобное месторасположение также надежно защищало деревню от вторжения.

Хотя Шен не слишком задумывался о причинах отдаленности деревни. Его это вообще не заботило. Он спешился на единственной дороге, тонкой линией тянущейся к крупным городам на северо-востоке, и шел, рассматривая пейзажи. Преобладал высокий лес по обе стороны от дороги, но иногда в просветах между деревьями можно было увидеть горы.

Не хватало Волчары рядом. Она сопровождала его совсем недолго, но он успел к ней сильно привязаться. Наверное, потому, что всегда был уверен в преданности животных. Можно было не беспокоиться о сложности и многогранности их мотивов. И вот на тебе! Какая ирония: Волчара оказалась бывшим человеком.

Против воли он положил руку на рукоять Меча души, висящего на его поясе. Тот все так же был запечатан в ножнах, для верности Шен обклеил стык рукояти и ножен талисманами, сдерживающими духов.

Четверо заклинателей шли по дороге, неспешно направляясь к деревне. Шен перевел взгляд на молчаливо идущего неподалеку Муана и вдруг подумал, что чуть ли не на смех был готов поднять его из-за того, что тот не сказал ему причины своей раздражительности. А ведь сам он вообще ничего никому не рассказывает, не задумываясь предпочитая замалчивать факты. Не рассказал ни о Волчаре, ни о том, что встретил Онэ и почему упал в озеро, даже не попытался рассказать им всю правду о том случае со слепцом. Не то чтобы он делал так с каким-то далеко идущим умыслом, просто предпочитал говорить о себе как можно меньше, потому что все еще не до конца понимал Шена как личность и боялся попасть впросак, когда другие уличат его в полном несоответствии хозяину пика Черного лотоса.

Но вот из всего произошедшего отсутствие Волчары было видно невооруженным глазом, поэтому Шен решил о нем поведать.

– Ты спрашивал, где Волчара, – начал он, не снимая руки с рукояти Меча души.

Муан удивленно посмотрел на него.

– Вот она, – он подвигал из стороны в сторону кончиком меча.

– Ты про меч?

– Да, про меч. Волчара превратилась в него.

– Как это? – поразился Муан.

Кстати… о том, что за видение он наблюдал в подвале под пшеничным полем, Шен ведь тоже им не рассказал!

Кажется, он может развлечь их занятной историей, пока они не дошли до деревни. Конечно, в рассказе он опустил некоторые детали, встречу с Онэ и то, что именно Волчара столкнула его в озеро. По его словам, она вот просто внезапно взяла и обратилась мечом. Про озеро он не рассказал исключительно для того, чтобы лишить Муана возможности самодовольно повторять: «А я ведь говорил, что духам нельзя доверять!»

– Учитель.

Аннис перебила его, когда он во всех красках, которых даже не было в реальности, описывал то, как Волчара обратилась в меч. Подобное поведение было воспитанной ученице несвойственно, и Шен сразу насторожился.

Девушка указывала на ствол дерева, к которому была прибита кукла. Два гвоздя были вбиты в толстый соломенный живот. Аннис хотела было попытаться снять ее с дерева, но Шен резко воскликнул:

– Не трогай!

Конечно, это могло быть просто глупой детской проделкой, но слишком напоминало проклятье, чтобы пренебрегать безопасностью. Он подошел к стволу дерева и сам оторвал от него куклу. Он чувствовал вокруг нее остаточную черную энергетику: прибивший ее к дереву определенно понимал, что делает.

Шен нахмурился. Они сюда приехали из-за запроса о буйстве злого духа, но подобное проклятье – точно дело рук человека. Возможно, эти два события не связаны. Но если кто-то пострадал от проклятья, они как прославленные заклинатели не могут проигнорировать это.

Шен сунул куклу в карман. Похоже, теперь у них к деревенскому старосте не один вопрос, а два.

Они продолжили путь по дороге, но не прошли и десяти шагов, как кое-что заставило их остановиться.

– Смотрите, – пораженно произнесла Аннис.

К каждому дереву – и перед ними, и к тем, что находились чуть дальше в лесу, – гвоздями были прибиты соломенные куклы. У одной гвозди торчали из живота, у другой были на месте глаз, третья была распята за руки, четвертой гвоздь всадили в шею… Десять… пятнадцать… тридцать… Да что здесь творится вообще?!

Глава 44. Кукольная возня

Хотя солнце стояло в зените, Шену показалось, что повеяло потусторонним холодком. Может, они что-то не так поняли? Эти куклы используются не для проклятий, а, скажем… для отпугивания дикого зверья?

Он сам не верил в свое предположение.

Помрачневшие заклинатели в молчании дошли до деревни.

У первого же дома им встретился человек. Дом был ветхим, с покосившейся крышей. Двор перед домом – пустым и чистым. Пожилой мужчина махал метлой возле пристройки.

– Простите, господин, – прочистив горло, обратился к тому Шен, подойдя к низенькому забору.

Старик обернулся и во все глаза уставился на пришлых. Особенно его поразил яркий багряный наряд человека, заговорившего с ним.

– Не подскажете, где живет староста?

Преодолев первое удивление, старик сообразил, кто перед ним.

– Вы, должно быть, заклинатели? Идемте за мой, почтенные господа, я вас провожу. Я до этого заклинателя видел только раз, еще в детстве! Он так же великолепно выглядел, правда, воспоминания о нем поблекли с годами.

Приговаривая все это, он вышел за ворота и махнул им следовать за ним.

– Мы прибыли сюда по просьбе вашего старосты. Вы что-нибудь знаете о буйстве злого духа в ваших краях? – спросил Шен.

– Да… трудно сказать, – растерянно пробормотал старик.

– Нет? – удивился Шен. – Но ваша деревня не настолько большая, чтобы слух из одной ее части не долетел до другой.

После некоторого молчания старик произнес:

– Я старый человек, мне в жизни не нужны лишние тревоги.

– Тогда, может, вам известно, что это такое? – Шен вынул из кармана куклу и показал старику.

Тот побледнел, увидев соломенную куклу в его руках.

– Н-нет, – пробормотал он, но голос его несколько подвел, – я никогда такого раньше не видел.

– Не видели кукол? – удивленно уточнил Шен.

– Я… я имею в виду, не видел именно эту куклу…

– Вы кажетесь расстроенным. Вас что-то опечалило в моем вопросе?

Старик раздраженно хрюкнул.

– Вон тот дом – старосты. Прошу прощения, у меня еще много дел по дому, мне пора идти.

Сказав это, он быстро зашагал прочь по улице. Было заметно, что ему тяжело идти в таком темпе, но он не сбавлял его, стараясь скрыться как можно быстрее.

– Это начинает не нравиться мне еще сильнее… – заметил Шен, провожая его взглядом.

Дом старосты оказался не в пример больше и богаче дома того старика. Внутренний двор скрывался за высоким забором, и заклинатели остановились перед массивными воротами под крышей с загнутыми вверх углами, отпугивающими злых духов.

Муан постучал в ворота. Пока они ждали, когда им откроют, небо вконец заволокло тучами и начался мелкий дождик.

Услышав, что у порога ждут прославленные заклинатели, староста приказал немедленно впустить их и сам выбежал навстречу.

– Добро пожаловать в нашу скромную деревню! – воскликнул он, раскланиваясь гостям.

Заклинатели вежливо поклонились ему в ответ и представились. Когда с формальностями было покончено, староста заговорил на ходу, провожая их в дом:

– Что привело в нашу деревню таких прославленных господ, как старейшины ордена РР?

– Разве не вы сами послали запрос в наш орден? – удивился Муан.

Староста проводил их в главную залу. Они расселись на подушки вокруг стола. Служанка принесла заваренный чай, а староста уверил их, что уже скоро подадут ужин. Когда Муан попытался сказать, что они остановятся на ночь в гостинице, староста тут же заулыбался и возразил, что гостиницы у них отродясь не было, зато они окажут ему честь, став гостями его дома. Не согласиться было невозможно. Только после этого можно было продолжить деловой разговор.

– Хотите сказать, что злой дух не беспокоит вашу деревню? – уточнил Шен.

– Именно так. Мне не известно ни одного случая. Не знаю, откуда у вас подобная информация.

– Хм, это странно, – нахмурился Муан, – мы не могли ошибиться деревней…

– А что скажете по этому поводу? – Шен достал из кармана куклу.

– Это кукла, – спокойно заявил староста.

– Определенно, – усмехнулся Шен. – И мы увидели больше двух десятков таких, прибитых к деревьям перед въездом в деревню.

– Правда? Наверное, дети баловались, – староста не выглядел озабоченным по этому поводу.

Либо он очень хорошо играет, либо на самом деле не представляет, что это может значить.

– С жителями деревни в последнее время не случались какие-нибудь несчастные случаи?

– Нет, ничего такого. Хотя вы же видите: здесь места довольно глухие, горы да болото, иной раз случаются неприятности, но мы привыкли жить в таких условиях.

– Получается, вам совершенно не нужна наша помощь?

Староста пожал плечами.

– Ничего такого, что потребовало бы помощи заклинателей. О, а вот и ужин!

В помещение вплыли две женщины с подносами в руках. Одна была постарше, другая – помоложе, в одеждах обеих прослеживалось сходство. Хоть миловидная девушка не слишком походила лицом на женщину в летах, определенно не вызывало сомнений, что это дочь и жена старосты. Поставив на стол блюда, женщина присела рядом с мужем и принялась разливать по пиалам вино, а девушка отошла в сторону и присела перед гуцинем. Вскоре пространство комнаты заполнили мелодичные звуки. Игра была не настолько хороша, чтобы назвать ее гениальной, но справлялась девушка вполне достойно. Шен поймал себя на мысли, что им такой прием не оказывали и в крупных городах. Похоже, деревенский староста из кожи вон лез, чтобы удовлетворить высоких гостей.

Однако что-то в этой деревне все же было нечисто. Куклы на деревьях не были проделками детишек, а если проклятье сработало – много людей должно было пострадать от его последствий. Подтверждением этих догадок было то, что Система отчетливо остановилась на отметке 4/6 задания совета старейшин, а значит, в этой деревне они должны были что-то сделать.

Вино постепенно ударяло в голову, и Шен не заметил, когда гостеприимные хозяева принялись подливать заодно ученикам, увидел только результат: Аннис упрямо подпирала разгоряченную щеку рукой, не желая сдаваться, но клюя носом каждые несколько секунд, а Ал просто положил голову ей на плечо и отсутствующим взглядом уставился в одну точку. В какой-то момент игра гуциня прервалась, девушка переместилась к ним за стол и принялась восхищаться необычным цветом волос Муана. Она настолько разгорячилась, что обняла его сзади за плечи и принялась гладить по волосам, нашептывая слова восхищения. Шен подумал, что это опасная затея: насколько далеко готов был зайти староста деревни, чтобы «удовлетворить» высоких гостей? Однако Муан стойко выдержал все ласки и вежливо отстранил девушку, усадив ее рядом с собой.

Они пытались встать из-за этого стола несколько часов, но только на закате им наконец удалось это сделать. Хозяйка проводила их в комнату. Несмотря на то что староста имел лучший дом в деревне, гостевая комната в нем была лишь одна. Им предстояло спать там втроем, а Аннис пришлось делить комнату с юной госпожой.

Три развернутых матраца заняли большую часть комнаты. Муан окинул их критическим взглядом и произнес:

– Никогда еще не доводилось спать в настолько стесненных условиях.

Ал уже давно не держался на ногах, поэтому Шен просто кинул его на крайний матрац, а сам развалился на двух оставшихся, широко раскинув руки.

– Теперь эти условия стали еще стесненнее, да? – усмехнулся он.

Муан нашел его выходку не слишком забавной. Ничего не говоря, он просто сложил руки на груди.

– Эх, – протянул Шен, уставившись в потолок, – честно говоря, мы не так уж долго путешествуем, а я ужасно соскучился по комфорту своего черного замка.

– Правда? – удивился Муан, усаживаясь прямо на пол перед ним. – Я всегда думал, что он скорее является клеткой для тебя. Ты же практически заточен там в одиночестве.

– Ну… да. Длительное пребывание там надоедает. Но вот сейчас я скучаю. Да и Глубинная тьма неизвестно как там без меня пребывает…

Он вовсе не хотел напоминать Муану о своих заслугах по ее удержанию, просто подумал о том, как там старина Ер, в полном одиночестве… не считая Системы, конечно. Но Муан тут же уязвленно хмыкнул, вспомнив о раздражающем факте защиты Шеном всего ордена от Глубинной тьмы, справиться с которой мог лишь он. Разозлившись, он поднялся и отошел в сторону, чтобы взять сложенные в углу одеяла, и кинул одно из них прямо в Шена.

Тот обнял одеялко и перекатился на бок, наконец соизволив занять только один матрац.

– Что будем делать с этой деревней? – спросил Муан. – Раз уж их ничто не беспокоит, покинем ее завтра утром?

– Нет, – произнес Шен, став серьезным. – Что-то кроется за их благодушием. И кто-то все-таки послал в орден этот запрос. Завтра нужно прогуляться по деревне и постараться найти этого человека.

Муан задул свечу и в темноте пошел к своему ложу, зацепившись при этом за ноги Ала и чуть не упав. Тот, впрочем, даже не проснулся, только недовольно заворчал во сне.

Шен закрыл глаза, а потом вновь их открыл. Ал слева от него всхрапнул. Шен стукнул его подушкой, а затем снова вернул ее под свою голову. Ал еще раз всхрапнул, не вырываясь из сна, перевернулся на бок и затих.

– Эй, ты спишь? – спросил Шен.

– Ты к кому обращаешься? – через минуту тишины все же спросил Муан.

– К тому, кто ответит.

– Ну, я не сплю.

– А почему?

– Потому что ты со мной говоришь.

– Я мешаю тебе спать?

– В какой-то степени…

– Мне не спится.

– Попробуй закрыть глаза. Многим помогает, – посоветовал Муан. В темноте не было видно, но он улыбался, ворча подобным образом.

– Может, мне хочется поговорить.

– О чем?

– Не знаю, – Шен помолчал. – Может, стоит прогуляться по деревне прямо сейчас?

– Не стоит. Я хочу спать.

– Тогда спи.

– Если ты замолчишь.

Комната погрузилась в тишину. Было слышно, как усиливающийся дождь барабанит по крыше.

– Слушай, что Шиан пообещал тебе в обмен на мою защиту? – через какое-то время спросил Шен.

Вопрос растворился в тишине. Шен уже готов был поверить, что Муан на самом деле заснул, когда тот произнес:

– Если я скажу, что ничего, ты поверишь?

– Из-за ничего так самоотверженно не рискуют.

– Должно быть, я просто дурак.

– Да так можно объяснить вообще все твои действия, – уничижительно заметил Шен.

Муан ничего не ответил, просто глубоко вздохнул и отвернулся к стене.

Шен продолжал глядеть в темный потолок.

«Почему нельзя сказать все открыто? – думал он. – Раздражает!»

Он прикрыл глаза, собираясь еще долго думать о всяком разном, но мерный стук дождя убаюкивал, и хозяин пика Черного лотоса вскоре погрузился в сон.

Ранним утром Ал Луар пробудился ото сна со странным ощущением уюта и защищенности. Думая, что это остатки приятного сновидения, он продолжал лежать с закрытыми глазами, пытаясь продлить чудесные мгновения, недоступные ему с раннего детства. Но сон постепенно развеивался, а ощущение тепла оставалось. Ал почувствовал приятный аромат и тяжесть чьих-то рук. Вздрогнув, он открыл глаза и увидел багряный наряд. Через мгновение он понял, что его лоб упирается в грудь учителя, а тот обнимает его за плечи и голову, точно игрушку или подушку, уткнувшись щекой в его макушку и чуть навалившись сверху. Ал закрыл глаза, не желая нарушать этот уютный сон. Но его сердце стучало так сильно, что, казалось, все тело стало трястись в унисон с этими ударами.

Шен потянулся, выпуская Ала из объятий, и открыл глаза.

– Хм, прости, – ничуть не кающимся тоном произнес он, – похоже, я во сне перепутал тебя с Волчарой.

Шен наблюдал, как розовое лицо парня становится ярко-красным после его слов, по цвету перекликаясь с его багряным нарядом.

– Учителю правда неловко… – попытался сгладить свою предыдущую фразу Шен, но Ал взорвался и перебил его, громко воскликнув:

– Я тоже живой человек, учитель! Вы не должны так насмехаться надо мной!

– Прости… – опешил Шен. – Я вовсе не…

– У меня тоже есть чувства! Вы… вы…

Ал не смог закончить мысль. Испугавшись собственной вспышки и дерзости, он подскочил на ноги и выбежал прочь.

Шен потер лоб, осознавая, что с детскими чувствами еще сложнее, чем он представлял до этого. Оглядевшись, он понял, что Муан давно проснулся и покинул комнату. Впрочем, это было ожидаемо, иначе он не оставил бы такую картину без едкого комментария. Эх, а все оттого, что Шен привык спать один, не заботясь при этом, как он выглядит, что обнимает и который угол подушки покусывает (о последнем он только предполагал, ведь кто его знает, что он еще во сне может выкинуть).

[–50 баллов к самомнению главного героя].

«Вот черт! И из-за такой ерунды!» – раздосадованный, подумал Шен.

[+10 злодейских баллов за глумление над главным героем].

«Да у меня и в мыслях не было ничего подобного!»

[Факты от этого не меняются], – хладнокровно заметила Система.

«Почему он такой чувствительный-то?!»

[Вообще-то эта его черта характера прописана еще пользователем номер один. Поэтому он так остро воспринимал издевательства над ним со стороны оригинального Шена, а впоследствии влюблялся в любую девушку, проявившую к нему доброту. Только после закаляющих душу испытаний он превратился в того, кого можно назвать храбрым героем].

«Ты права, – вздохнул Шен. – Когда я читал новеллу, это время пронеслось в ней довольно быстро, а события вскоре сконцентрировались на его славных подвигах, но теперь мне приходится жить в этом времени. Могу ли я как-то повлиять на эту черту его характера?»

Система не ответила, а Шен задумался, представляя разные последствия своих действий.

«Маловероятно», – вскоре определил он.

Поприветствовав вернувшегося с утренней тренировки Муана, Шен предложил немедля отправиться на прогулку по деревне. Дождь только недавно прекратился, и надо было ловить благодатный момент, потому что небо все еще оставалось затянутым тучами.

Позвав учеников, они постарались незаметно для хозяев покинуть дом, но были пойманы с поличным во дворе.

– Проследуйте на завтрак! – безапелляционно воскликнула хлопотливая тетушка.

Вновь все вместе сидя за столом, заклинатели вкушали чай со скоростью на грани приличия.

– Сегодня вы покидаете нашу деревню? – спросил староста.

– Пока еще точно не знаем, – дружелюбно произнес Шен. – Мы собирались сейчас прогуляться по деревне и убедиться, что нигде нет влияния злых духов.

– В этом нет никакой нужды, – заверил их староста.

– Ну что вы, это нам вовсе не в тягость. Считайте, что нам просто тяжело признать, что мы проделали такой путь зря. Прогулка хотя бы убедит нас, что мы исполнили свой долг, насколько это было возможно. К тому же у вас очень живописно.

– Что ж, – вздохнул староста, – понимаю вас. В таком случае я выделю вам провожатого. Места здесь довольно глухие, не хотелось бы, чтобы с прославленными заклинателями случилось какое-нибудь происшествие, пока они наслаждаются окрестными видами.

Шена подобная перспектива провожатого-надсмотрщика совершенно не порадовала, но он был вынужден проявлять вежливость.

– Не хотелось бы утруждать вас и отрывать славного мужа от работы. Нам прекрасно известно, как много дел ежедневно ложится на плечи простых деревенских жителей.

– Это очень великодушно с вашей стороны, – покивал староста. – Но не стоит переживать, я не буду отрывать от работы мужчин. Я отправлю с вами мою дочь, она с удовольствием покажет вам нашу деревню.

Девушку, стоящую сейчас перед ними, звали И Мори. Именно она вчера услаждала их слух звучанием гуциня, а затем соблазнительно увивалась вокруг Муана. Шен определил бы ее как симпатичную. Пухлые щеки и выразительные глаза с характерной для определенного типа девушек хитринкой. Ее платье было не в пример менее роскошным, чем одежды прославленных заклинателей, но волосы украшали всевозможные заколки с подвесками. Аннис кидала на нее неодобрительный взгляд, сама предпочитая скромную прическу, украшенную всего одной заколкой-артефактом, которую она вынесла с Поляны тысячи духов.

– Нам не хотелось бы обременять барышню, – в последней попытке произнес Шен. – Мы собирались сегодня очень много ходить.

– Ничего, мы, деревенские жители, привыкли целый день быть на ногах, – улыбнулась Мори.

– Что ж, тогда в путь, – вздохнул Шен.

Мори тут же заняла выгодную позицию между ним и Муаном, поближе к последнему. Ученики недовольно поплелись сзади. Они и обычно шли сзади, но сейчас присутствие Мори раздражало практически всех. Разве что Ал не обращал на нее внимания, все еще пунцовея от утреннего происшествия.

Прихватив с собой плетеные конические шляпы от дождя, заклинатели, сопровождаемые дочерью старосты, двинулись вверх по улице.

Деревня казалась пустой. Вначале Шен решил, что дело в плохой погоде или в том, что жители ушли на поля либо еще куда… Но постепенно стал замечать ветхие покинутые дома.

– Да, – кивнула как-то Мори, – здесь жил старый знахарь, но он умер в том году.

Таких домов было не один и не два: через каждые три-четыре жилых дома стоял один нежилой.

– Многие жители покинули деревню? – предположил Муан.

– Как сказать… – вздохнула Мори. – Деревня постепенно становится меньше, это да. Многие умирают, не оставляя наследников.

«Возможно, в этом и нет ничего необычного, – подумал Шен. – Деревня в глухих местах, немногие захотят переехать сюда в семью мужа…»

Они гуляли по улицам уже больше часа, но им повстречалось всего около десятка человек. В основном те старались не смотреть на пришлых, поглядывали исподтишка. Одна бабка сплюнула на землю при их приближении. Какая-то не очень гостеприимная деревня.

– Пойдем туда, – скомандовал Шен, указав на крайнюю дорогу, виляющую ближе к горе.

– Да там всего пара домов на окраине и больше нет ничего, – возразила их провожатая.

– Ничего, – обезоруживающе улыбнулся Шен, – мне интересно осмотреть окрестности.

Поворачивая на перекрестке направо, они прошли мимо жилого дома, во внутреннем дворе которого с граблями стоял высокий худой мужчина. Его лицо выражало явные признаки слабоумия. Он провожал их пристальным взглядом, но внезапно, завидев идущего последним Ала, громко заверещал:

– Отродье! Отродье! Бесовское отродье!

Шен вздрогнул от неожиданности. Он было подумал, что в этой деревне оказался кто-то, признавший в нем хозяина Проклятого пика, и несколько удивился, когда увидел направление указующего перста умалишенного.

– Что он такое орет? – возмутился он.

– Простите, простите, – быстро стала кланяться, извиняясь, Мори. – Этот человек не в своем уме. Простите. Пойдемте скорее.

Они отошли на достаточное расстояние, слабоумный скрылся за домами, и его крики уже были не слышны, когда Шен не выдержал и уточнил:

– Почему он указывал на Ала?

– Дело в его волосах, – поведала Мори. – У нас в деревне ходит давнее поверье: если ребенок рождается с белыми волосами, значит, его подкинули демоны.

Шен посмотрел на Муана. Волосы того все еще были пепельного оттенка, не в пример темнее, чем были раньше.

– Кстати, Муан, давно хотел спросить… почему у тебя волосы такого цвета? Что ты с ними сделал?

(Или не сделал. Давно не мыл, к примеру.)

Муан посмотрел на него, слегка скривив губы.

– Это после посещения мертвых вод, – все же соизволил поведать он.

– Ты их мыл? Это не смывается?

– Конечно же, мыл!

– Хм, забавный способ окраски. А тебе как больше нравится?

– А тебе как больше нравится? – неожиданно продублировал его вопрос хозяин пика Славы.

– Ну… – Шен честно внимательнее посмотрел на него, стараясь объективно оценить изменения, – и так и этак неплохо. Во всяком случае, не думаю, что тебе стоит беспокоиться по поводу того, что ты стал менее симпатичным. Верно, барышня Мори?

– Что? – растерялась та. – А…

– Не берите в голову, – предложил Шен, посмеиваясь.

Таким образом, первоначальная неприятная тема была полностью забыта.

Они продолжали идти по дороге. По правую руку от них возвышался лес, с левой стороны все еще тянулись деревенские домики. Они миновали два последних, оба оказались покинутыми. Дальше дорога виляла к югу, забирая выше в горы. Через высокий далекий пик, словно пена, переливалось пушистое белое облако. Опускаясь ниже, оно угрожающе темнело, набухая дождем, точно свежей кровью.

– Думаю, нам пора возвращаться, – произнесла Мори, глядя в темнеющее небо. – Вы увидели все, что хотели?

Солнце пряталось за облаками, но по ощущениям сейчас было ненамного больше полудня. Шена раздражало присутствие этой девицы, которая сильно сдерживала его исследовательские порывы. Он решил, что просто попытается не обращать на нее внимания. Остановившись посреди дороги, он прикрыл глаза.

– Что ты делаешь? – удивился Муан.

– Размышляю.

Шен постарался отрешиться от людей, окружающих его. Он чувствовал холодный свежий воздух, аромат мокрой земли и дерева, легкий запах дыма и еды, доносящийся с соседних улочек. Но не слышно было обычного людского оживления, так свойственного большим деревням. Совсем другие ощущения, нежели от деревни у подножия школы Муана. Даже несмотря на очевидные менее выгодные условия расположения, в этой деревне все равно было чересчур тихо. Словно… словно над этим местом нависло проклятье.

Ощутив резкое движение, не принадлежащее никому из окружающих его людей, Шен открыл глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо них проносится ворона, чуть не задевая крылом Ала, и с криком врезается в ствол дерева у дороги. Шен подошел к рухнувшей замертво птице.

– Недобрый знак, – спокойным тоном произнесла Мори. – Нам следует возвращаться. Скоро будет дождь.

– Нет, – возразил Шен, – пойдем дальше.

Девушка выглядела недовольной, но не решилась продолжить спор.

– Эта дорога всего лишь огибает деревню, – сказала она через какое-то время.

– Тогда мы просто сделаем круг и вернемся. Кстати, барышня Мори, нет ли у вас в деревне достойного ремесленника, который мог бы сделать ножны для меча?

– Нет, – покачала головой девушка, – у нас нет таких умельцев. Есть старый мастер Юм, который чинит всякую утварь, но вряд ли он сделает ножны, достойные меча прославленного заклинателя.

Холодный ветер ударил в идущих по окраинной дороге людей, растрепал их волосы и поднял полы одежды. Ветер принес с собой ворох мокрых листьев и запах гниения. Шен посмотрел в сторону от дороги и увидел небольшую теряющуюся между деревьями тропу.

– Что там? – тут же спросил он.

– Что? – удивленно переспросила девушка. – Не знаю… Может, зверье вытоптало… Куда вы?! Стойте! Скоро начнется дождь!

– Ничего, не растаю, – заверил ее Шен. – Если барышня желает, может возвращаться. Мы сами найдем дорогу назад.

Мори была возмущена его тоном, но не покинула их, ринувшись вслед за ним. Муану пришлось посторониться, пропуская ее вперед.

Вскоре тропа резко забрала вверх, лентой ложась на гору, и превратилась в тонкую каменную лестницу. Ее ступени сплошь покрывал зеленый мох, а по бокам она тонула в высокой сухой траве. Лестница терялась вверху, снизу невозможно было разглядеть, куда именно она ведет.

– А там что такое? – любознательно спросил Шен.

– Там? Ах, там, должно быть, старый заброшенный монастырь. Я совсем забыла о нем.

Принялся накрапывать холодный осенний дождь.

– Монастырь? Он давно заброшен?

– Сколько я себя помню. Даже поколение моего отца не застало монахов оттуда. Но, возможно, он знает больше моего про это место.

– Интересно было бы посмотреть.

– Начинается дождь. Ступени станут слишком скользкими. Опасно идти туда в такую погоду.

Шен еще раз посмотрел на тянущиеся вверх древние ступени. Что-то было в этом месте. Интуиция настойчиво звала его вперед. Он перевел взгляд на стоящую напротив него девушку. Брови ее были напряженно нахмурены, хоть она и старалась говорить беспечно.

– Да, вы правы, – произнес Шен. – Возвращаемся.

Глава 45. Хрупкие вороньи куклы

Когда они вышли на дорогу, дождь начал лупить так, что и их плетеные шляпы, и зонтик Мори совершенно от него не спасали. Косые потоки били по лицу и насквозь промочили одежду. Холодный осенний ветер обжигал кожу. Несмотря на то что заклинатели могли довольно долго претерпевать подобные неудобства без существенного вреда для своего тела, Шен все-таки беспокоился о своих неокрепших учениках, да и идущую с ними барышню нельзя было подвергать таким испытаниям. Поэтому им пришлось кратчайшей дорогой возвратиться в дом старосты.

Две служанки тут же увели молодую госпожу и Аннис принимать горячую ванну, а хлопотливые тетушки проводили заклинателей в уже прогретые покои.

Переодевшись в одеяло, Шен отдал хлопотливым тетушкам высушить свою одежду на печи, а сам устроился греться рядом с квадратной жаровней с насыпанными в ее центр раскаленными углями. Муан последовал его примеру, разве что у него оказался сменный комплект одежды. Ал же укутался в другое одеяло.

Грея руки над жаровней, Шен произнес:

– Надо как-то избавиться от соглядатаев.

– Мы остаемся в деревне? – вздохнул Муан.

– Нам придется. Как только дождь поутихнет, нужно будет незаметно выскользнуть отсюда и попытаться все-таки отыскать человека, пославшего запрос в наш орден.

– Непохоже, что он жаждет встречи, – заметил Муан. – Вести о том, что в деревню прибыли заклинатели, должны были уже облететь всех местных. Однако никто не выказал желания поговорить с нами.

– Возможно, у них просто не было удобного случая.

Сегодня заклинатели снова ужинали со старостой и его семьей. Госпожа И разлила вино, но после первой пиалы никто не спешил к нему возвращаться.

– Мори сказала, что вы осмотрели почти всю деревню.

– Только южную ее часть, – возразил Шен. – Молодая госпожа также поведала нам о заброшенном монастыре на горе. Расскажете подробнее? Как долго он уже пустует?

Рука госпожи И слегка дрогнула, когда она тянулась за кувшином вина, чтобы наполнить пиалу мужа.

– О, вас заинтересовала эта древняя история? – усмехнулся тот. – От этого места уже давно ничего не осталось. Помню, дед рассказывал, что монахи покинули его в период неурожайного года, когда было мало шансов пережить зиму. Тогда они думали, что весной вернутся, но никто так и не пришел. С тех пор это место порастает мхом.

– Жаль, что нам не удалось туда прогуляться.

– Уверяю вас, там нечего смотреть.

– Мне нравятся живописные старые места.

– В таком случае вы должны были оценить нашу деревню, да? – усмехнулся староста.

– Конечно. Места у вас невероятно живописные, вот только народа почему-то маловато.

Староста горестно вздохнул.

– Деревня переживает свой упадок, это так. Я не уверен, сможет ли она возродиться. Многие перебираются отсюда на большую землю, ищут лучшей доли. Но урожай нынешнего года вполне неплох, и есть все шансы, что в будущем году станет лучше.

– Я слышал странное поверье. О том, что люди с белыми волосами у вас не в чести.

Староста изменился в лице, когда это услышал. Взгляд его застыл, а щека дернулась от отвращения.

– Эти суеверия – пережиток прошлого. Только местный дурачок продолжает в них верить.

– Кто мог прибить к деревьям тех кукол? – Шен скакал с темы на тему, стараясь подловить мужчину.

– Вы уже спрашивали об этом. Я рассказал бы, если бы что-то знал.

[Разблокировано достижение «Злодей-детектив»!] – внезапно разразилась Система.

«Что? – удивился Шен. – Я же ничего не добился».

[Но попытка была хороша!]

Шен чуть не рассмеялся в голос. Он вовремя осадил себя, но его смешок напряг старосту и его семью. Староста переглянулся с И Мори, которая напряженно молчала.

После ужина заклинатели попрощались с хозяевами и удалились в свои гостевые покои. Шен прихватил с собой Аннис, чтобы затем дать ей поручение не спускать глаз с молодой госпожи и всеми силами удерживать ее от ночных прогулок. Почему-то ему стало казаться, что от этой наивной с виду барышни можно ожидать чего угодно. Получив задание, девушка удалилась.

Остальных двоих Шен тоже без дела не оставил. Ал должен был сторожить их комнату от посягательств посторонних, а также следить за тем, чтобы никто из вдруг пришедших нежданных гостей, буде таковые объявятся, не понял, что заклинатели в комнате не в том количестве, в котором были оставлены. Как Ал с подобным разберется – Шен не представлял, но верил в его творческие способности. Для Муана должно было быть тоже свое задание: постараться поговорить с местными жителями, несмотря на поздний час. Однако, выскользнув за порог вместе с Шеном, прославленный хозяин пика Славы наотрез отказался отделяться.

– Ты в темноте, что ли, плохо видишь? – раздраженно поинтересовался Шен.

В конце концов, шутки шутками, но на сей раз они были заняты серьезным делом, и здесь было не место ребячеству.

– А ты чем собираешься заняться?

– Чем? Хочу еще раз внимательнее изучить тех кукол.

– Хорошо, – кивнул Муан. – Тогда сначала обойдем деревню, пока есть шанс, что кто-то еще не спит, а затем пойдем к куклам.

Шену не показалось это такой уж плохой идеей, поэтому он не стал возражать. И дело было совсем не в том, что одному как-то боязно идти ночью в лес изучать проклятых кукол, а в том, что он далеко не был уверен в способностях Муана заметить какую-то недосказанность или двусмысленность в словах местных жителей.

Если днем деревня казалась тихой, то к ночи совершенно вымерла. Шен и Муан шли по дороге, стараясь ступать как можно тише.

– Я понял, что еще не так в этой деревне! – воскликнул Шен, внезапно нарушив тишину.

– Что?

– Я не слышу лая собак! Ни одной собаки днем не видел, и сейчас мы гуляем по ночной деревне, и нигде не слышно ни лая, ни рыка.

– Да, это так, – согласился Муан. – Я еще днем обратил на это внимание. А сейчас обращаю твое внимание на то, что вон в том доме, похоже, горят свечи.

Шен и Муан подошли к дому на окраине улицы. За ним находился еще один дом, но тот был явно заброшен, так что последним домом можно было считать этот. Теперь они отчетливо различали, что внутри горит свеча. Калитки не было, поэтому заклинатели подошли и остановились у входной двери.

Легонько постучав, Шен прислушался. Он отчетливо ощущал человеческое присутствие внутри.

Напряженный голос спросил:

– К-кто там?

– Простите, что тревожим вас так поздно, – начал Шен. – Мы – странствующие заклинатели из ордена РР.

Он хотел добавить какую-нибудь просьбу, но дверь отворилась, прежде чем он смог придумать и проговорить ее.

– Заходите! – возбужденно потребовал стоявший на пороге мужчина.

Шен переглянулся с Муаном, несколько удивленный таким энтузиазмом местного жителя.

– Случайно, не вы послали запрос на изгнание злого духа в наш орден? – спросил Шен.

– Что? – удивился мужчина. – Нет.

Он был среднего возраста, можно сказать, в расцвете лет. Загорелое лицо и грубые руки – скорее всего, возделывал рис на полях.

– Но я хотел вас предупредить. Болото скоро разольется из-за осеннего паводка, тогда деревню станет невозможно покинуть.

– Спасибо за беспокойство, – слегка поклонился Шен, решив не уточнять, что они всегда смогут покинуть деревню, улетев на мечах.

– Вам не стоит бродить здесь. Вы нам ничем не поможете. Тому, что обитает в нашей деревне, уже не один десяток лет.

– О чем вы?

– Я был еще мальчишкой, когда что-то поселилось здесь. Люди стали погибать один за другим, калечиться, страдать, будто их прокляли. Постепенно с улиц пропал смех, затем и сами жители предпочли лишний раз не показываться на улицах, выходить строго по делам и ни с кем зря не трепать языком. Кажется, это место уже покинула сама жизнь.

– Но когда все изменилось? Было какое-то событие? Отправная точка?

Мужчина потряс головой.

– Не знаю. Все происходило постепенно. Это не сразу стало бросаться в глаза. Казалось, просто неудачный год, второй. Только оглянувшись на годы назад, я понял, что это не может быть просто очередным неудачным годом. К сожалению, я понял это слишком поздно.

– Поздно?

– Женщина, которую я любил и на которой хотел жениться, умерла в том месяце. Если бы я раньше понял, что дело в месте… что это не неудача, а нечто куда более темное… я бы бежал с ней далеко, пусть бы у нас почти не было денег, у нас был бы хоть какой-то шанс на нормальную жизнь. Но я все тешил себя надеждой, что в следующем году будет лучше, что наши места по-прежнему прекрасны, что здесь не могло поселиться зло… Если бы я только прекратил убеждать себя… А теперь у меня ничего нет. Мне ни к чему сбережения.

– Мне… очень жаль. Как умерла ваша жена?

– Мы не были женаты. Я думал, подкоплю немного денег, и устроим пышную свадьбу на всю деревню. Дураком был. Нужно было хватать все сбережения и бежать отсюда. Она… однажды она просто схватилась за сердце и упала замертво.

– Думаете, это проклятье ее сгубило?

– Молодые и здоровые женщины ни с того ни с сего не падают замертво. К тому же это далеко не первый случай в нашей деревне. Люди по-всякому умирают, но всегда неожиданно. Это ли не проклятье?

Шен молчал. Описанное этим человеком и впрямь сильно напоминало действие проклятья. Чья-то сильная воля могла сделать так, что колдовская кукла, прибитая к дереву в соответствии со специальным ритуалом, и в самом деле могла лишить человека жизни. Однако подобной силой не обладали обычные люди, случайно узнавшие о ритуале кукольного проклятья. Погубить одного человека – еще ладно. Сильная ненависть вкупе со специальными знаниями могла помочь отправить человека в могилу с помощью проклятья. Но, судя по словам этого мужчины и по количеству прибитых к деревьям кукол, казалось, что люди в этой деревне подвергаются проклятью десятками. Шен не представлял, как обычный человек мог бы сделать подобное. А заклинателей или других незаурядных личностей, отличающихся особой аурой, они пока в деревне не обнаружили.

– Я вскоре покину деревню, – произнес мужчина. – И вам советую не задерживаться. Вы все равно ничем не поможете. Слишком поздно.

Шен вышел на деревенскую дорогу, тонущую в густом мраке, в смешанных чувствах. Оглядевшись по сторонам, он отчетливо смог различить только верхушки домов.

«Система, не хочешь ли мне что-то сказать? Как я должен выполнить эту часть задания, если никакого духа здесь нет?»

[А кто сказал, что дело в духе? Ваш опыт должен подсказать вам, что обычно все несколько сложнее].

«Как насчет подсказки?»

[Активировать бонусный рояль?]

«Активируй!»

Стоило ему мысленно произнести эту команду, как Муан схватил его за предплечье, тихо привлекая внимание. В их сторону по дороге медленно шла сгорбленная фигура. Шла она в полной темноте, ни фонаря, ни свечи при ней не было, заклинатели с трудом различали ее во мраке. Сами же, благодаря светлым одеждам Муана, были куда лучше различимы в ночной темноте.

Только когда фигура подшаркала к ним почти вплотную, Шен понял, что перед ними сгорбленный старик. Он шел, тяжело опираясь на палку-посох. Ничего не говоря, он настойчиво поманил их за собой. Шен не раздумывая последовал за стариком, а Муан, все еще державший его за руку, двинулся следом.

В молчании они медленно и долго шли, пока не оказались в другой стороне деревни. Старик пригласил их в дом, закрыл за ними хлипкие ворота, а затем хлипкую входную дверь. Не зажигая свечу, он в практически кромешном мраке предложил им сесть на пол. Заклинатели уселись перед ним.

– Вы – заклинатели из ордена РР? – шепотом спросил старик.

«Хорошо начало! – подумал Шен. – А что бы он делал, если бы после всей этой более чем часовой прогулки выяснилось, что мы – не те, кто ему нужен?»

Однако вслух он немногословно произнес:

– Да.

– Это я послал письмо в ваш орден!

– Что ж, могу я спросить: почему вы сделали это только сейчас? Как нам удалось уже узнать, ваша деревня уже довольно давно претерпевает трудности. Что же изменилось?

– Я изменился.

– Простите?

– Как вам кажется, сколько мне лет? – вопросил старческий голос.

– Хм… в темноте, конечно, трудно разглядеть, но… могу предположить… что более семидесяти?

Старик горестно и прерывисто вздохнул.

– В этом году мне исполнилось двадцать два! – в сердцах прошептал он.

Шен пораженно вытаращился во тьму. Он не мог настолько ошибиться!

– Старейшина Муан?..

– Да, я бы согласился с тобой. Этот человек выглядит как старик.

– Как это случилось с вами? – спросил Шен.

– Не знаю. Но однажды я укрылся от дождя в развалинах монастыря. А когда спустился с горы – выглядел уже так.

Шен почувствовал, что ему стало не по себе. Его не слишком пугали проклятья, принцип действия которых был ему известен и понятен, но всякие загадочные происшествия, о природе которых он мог лишь строить догадки, будоражили кровь.

– Кто-нибудь еще из жителей деревни подвергся такому же недугу? – спросил Муан.

– Нет. Я ничего о подобном не слышал. Да и не ходит никто в тот монастырь. Это я, дурачок, решил поискать сказочную поляну желтых цветов, чтобы сорвать их для возлюбленной.

– Сказочную поляну?

– Да. По легенде, где-то в окрестностях монастыря есть большая поляна желтых цветов. Никто из живущих ее не видел, но все в деревне знают о ней. И моя возлюбленная, дорогая И Мори, сказала мне, что выйдет за меня, если я принесу ей букет желтых цветов с этой поляны.

«Не ту ты себе возлюбленную выбрал, дружок, – подумал Шен. – Дочка старосты решилась бы выйти за такого бедняка, судя по дому, в который ты нас привел, только в случае очень большой любви. Скорее всего, она сказала это, просто чтобы отвадить дурачка. Однако очень жестокая девица. Гораздо предпочтительней и достойней прямой отказ, чем эдакая нереальная надежда. Хотя… будь этот дурачок чуть смышленее, он бы понял, что в подобном запросе о желтых цветах скрыт именно отказ. Но все равно жестоко так насмехаться над искренними чувствами наивного человека».

– Расскажите подробнее про эту поляну.

– Говорят, на южной горе есть поляна желтых цветов, что не вянут весь год. Несмотря на погоду в других местах, на поляне всегда тепло и хорошо, круглый год цветут желтые цветы, а аромат их достигает небес. Эти цветы способны подарить вечную молодость и избавление от всех болезней, но сорвавшему цветок нужно тут же бежать с горы не оборачиваясь. Тем, кто обернется, в тот же миг завладеют демоны, и он обратится еще одним цветком на желтой поляне.

– Звучит как сказка для детей, – заметил Муан.

– Это правда, мой дед видел поляну. Говорил, что монахи ухаживают за цветами и живут в дружбе с хрупкими. Но с тех пор как монахи ушли, никто не может найти эту поляну. Несмотря на это, я, не жалея сил, искал ее на протяжении многих дней. Однажды мне даже показалось, что я почувствовал нежный цветочный аромат. Наверное, мне могло померещиться. И все же я думаю, что оказался близко к ней.

– И где, по-вашему, она находится?

– Она точно где-то в окрестностях заброшенного монастыря.

– Дайте мне вашу руку, – попросил Шен.

Старик тут же протянул ему свои немощные кисти. Шен дотронулся до них и закрыл глаза. В полной тьме почему-то легко было уловить малейшее чужое присутствие. И он был более чем уверен, что стариком не овладел никакой злой дух. Тогда что же вызвало столь преждевременное старение?

– Что за хрупких вы упомянули? Это вы о цветах? – уточнил Муан.

– Хрупкие жили среди цветов… Но теперь хрупкие живут на болоте. Им больно, а когда они страдают, они злятся и неистовствуют.

– Кто такие хрупкие?

Старик замотал головой, будто не в силах продолжать.

– Вы… вы сможете избавить меня от проклятья? Сможете вернуть мне мои годы?

– Я не знаю. – Шен ответил не то, что надеялся услышать старик. Но он не мог говорить голословно. – Я могу лишь обещать вам, что мы не уедем отсюда, не разобравшись во всем происходящем.

Когда они вновь вышли на дорогу и остались вдвоем, Муан тут же спросил:

– Ты уверен, что это наше дело? Что нам вообще под силу справиться с этим? Этот старик… скорее выглядел умалишенным. Думаешь, он говорил правду?

– Думаю, да. Во всяком случае, не стоит отмахиваться от его слов. Даже если это было иносказание, эта наводка может привести нас к истине.

– А нам она нужна? Эта истина?

– Я не могу… точнее, не хочу оставлять это место, не разобравшись, с чем мы имеем дело. Если один человек действительно смог наложить проклятье на стольких жителей деревни, мы должны выяснить, кто это, и обезвредить его. Подобная сила опасна и для него, и для окружающих. Пока что эта сила сконцентрировалась в маленькой деревне, закрытой от внешнего мира. Но если она получит распространение… трагедии куда больших масштабов не избежать.

– Пойдем осматривать кукол?

– Пойдем.

Тучи, закрывающие тонкий полумесяц, стали еще темнее. Принялся накрапывать мелкий дождик. По лесу стелился сизый туман.

– Что ты хочешь увидеть? – уточнил Муан.

– Я не знаю, – покачал головой Шен.

Он тихо ступал по покрытой пожухлой травой земле, сойдя с дороги. В воздухе пахло болотом.

Блуждая между деревьями какое-то время, Шен остановился перед прибитой к стволу соломенной куклой. Он медленно потянулся к ней рукой и сорвал с дерева.

– Все, что я могу понять, так это то, что человек, которого символизировала эта кукла, давно мертв.

Муан остановился у соседнего дерева, к которому также была прибита кукла. Посмотрев на нее, он перевел взгляд на Шена.

– Нужно поискать, нет ли здесь новых кукол, – произнес тот. – Заодно оценим реальные масштабы этого проклятья.

– Ты говоришь, что обычному человеку совершить подобное не под силу? – через какое-то время нарушил молчание Муан.

Они уже довольно далеко продвинулись на северо-запад, болотом стало пахнуть сильнее, куклы продолжали появляться на деревьях, но им так и не удалось найти свежую.

– Проклятье – это всегда палка о двух концах. Обычно тот, кто решается на применение подобного ритуала, понимает, что и сам может пострадать от последствий. Да, темные силы могут помочь ему отомстить или изжить со света ненавистного человека, но часть их всегда бумерангом вернется проклинающему, и этот человек никогда не сможет жить долго и счастливо. Если же ритуал пройдет не по правилам или будет прерван – может быть так, что проклятье обрушится на самого проклинающего. Но обычно человеческая ненависть настолько сильна, что они, не задумываясь о последствиях, идут на подобное.

Шен остановился перед очередной куклой.

– Поэтому я не представляю, кто мог совершать подобное тому, что мы сейчас видим, и на протяжении десятков лет.

– Мы могли бы по кукле найти того, кто ее использовал для проклятья?

– Поэтому я и надеюсь найти свежую. Но мы бродим тут уже около часа. Надежда становится все призрачнее.

Стучавший по ветвям дождь заглушал все лесные шорохи. Шен вздрогнул, когда мимо него пронеслась ворона, мазнув по щеке крылом. Он резко обернулся ей вслед, но птица скрылась во мраке.

– Думаю, нам пора возвращаться, – задумчиво произнес он. – Непохоже, что нам удастся еще что-то найти здесь. Мы почти уперлись в болото.

Этой ночью он почувствовал, что веревки мертвеца несколько сдерживают его духовные силы. Это не было существенной помехой, но раздражало. То, из-за чего ему приходилось довольствоваться подобным украшением, раздражало еще сильнее. Лично он за все это время не чувствовал никакой особой связи с Муаном и начинал думать, что все это могли быть домыслы Эры. Он был не против подыгрывать ей, пока это ему не мешало, но теперь начал замечать неудобства, связанные с подобным положением вещей.

Оценивающе посмотрев на Муана, Шен решил, что ни за что не будет просить его снять веревки. Если эта гнида бессовестная делает вид, будто ничего о них не знает, что ж, ему остается только подыгрывать, беспечно не обращая «на подобные мелочи» внимания.

Воронье карканье и звуки хлопающих крыльев, донесшиеся со всех сторон, прервали ход его мыслей. Птицы сорвались с деревьев. Одна из них с силой самоубийцы врезалась в спину Шена. Толчок оказался так силен, что он упал бы ничком, если бы стоявший напротив Муан не сделал пары шагов вперед и не поддержал его за плечи. В результате Шен уткнулся носом в его светлое одеяние в районе груди.

– Ты в порядке? – уточнил старейшина пика Славы.

– Да что не так с этими птицами? – возмущенно воскликнул Шен, выпрямляясь. – И откуда они вообще взялись?

Он крутил головой по сторонам, но воронья словно след простыл. Только птица-суицидница лежала у его ног. Шен присел на корточки возле нее. Пришлось зажечь талисман, чтобы лучше ее рассмотреть. Ничего необычного он в ней не обнаружил – просто только что сдохшая ворона.

– Зачем эта сумасшедшая птица это сделала?

Шен поднял взгляд на Муана. Тот смотрел на него, напряженно хмурясь.

Глава 46. Желтые цветы на кукольной могиле

Наутро им вновь не удалось избежать завтрака в компании старосты. На сей раз госпожи И не было видно, зато И Мори казалась более любезной и услужливой.

– Должно быть, сегодня вы покидаете нашу деревню? – спросил староста за чашкой чая.

– Пока нет, – отозвался Шен.

– Должен предупредить вас, что дождь вряд ли прекратится в ближайшие недели. Скоро наступит осеннее половодье, болото разольется, поглотив дорогу, и покинуть деревню станет крайне сложно.

– Да, – кивнул Шен, совершенно не проникнувшись этой угрозой. – Не беспокойтесь за нас.

– Я просто не понимаю, что могло заинтересовать прославленных заклинателей в нашем забытом богами месте.

– Не берите в голову. Мы никуда не спешим.

– Что ж, – неодобрительно вздохнул староста, – приятно знать, что наша деревня услаждает вкус столь высоких господ.

Странно, но на сей раз староста не настаивал на том, чтобы И Мори сопровождала их во время прогулки. Девушка исчезла сразу после завтрака, и они больше с ней не столкнулись, благополучно отправившись в деревню в своем обычном составе. Аннис отчиталась, что за всю ночь Мори не покидала своей комнаты, а Алу не пришлось ни перед кем ничего разыгрывать, так как вечером заклинателей не беспокоили.

Прихватив шляпы от дождя, заклинатели отправились в путь с определенной целью. Впереди их ждал заброшенный монастырь. Впрочем, Шен не был до конца уверен, стоит ли брать учеников на посещение столь загадочного места. Допустим, Ала должна оберегать аура неуязвимости главного героя, о которой Шен частенько забывает, но что он скажет Се Сиаль, если вернет ее дочь, постаревшую лет на шестьдесят?

Заклинатели успели забыть про местного умалишенного, а тот тем временем не дремал. Он выскочил из-за угла и запустил в беловолосого парня большим булыжником. Но Ал не зря упорно тренировался все это время: тут же среагировав, он заблокировал камень мечом.

Словно по закону подлости, ударившись о меч, камень отскочил прямо в Шена.

– Ауч, – прокомментировал тот, потирая ушибленное плечо.

– Простите, учитель! – побледнев, воскликнул Ал. – Этот ученик сожалеет!

Он низко склонил голову, страшась взглянуть на учителя.

Шен хотел было отмахнуться, но решил поучительно изречь:

– Ага, в следующий раз думай об окружающих.

– Простите! Простите меня! Прошу назначить мне наказание!

– Как-нибудь потом. – Шен похлопал его по светлой макушке. – В конце концов, это всего лишь случайность. Просто будь внимательнее в следующий раз.

Глаза Ала полыхнули гневом, когда он поднял голову и увидел все еще стоящего с краю дороги дурачка. Перехватив меч, он дернулся было ринуться на него, но был остановлен властным голосом Шена:

– Стой. Что это ты намереваешься сделать?

– Я… – опешил Ал. – Я просто…

– Может, ты уже научился неплохо владеть мечом и твое золотое ядро дает тебе немалый потенциал, но чего тебе определенно недостает – так это владения собственными эмоциями.

Ал понуро опустил голову и спрятал меч обратно в ножны.

– Я… я бы ничего не делал, если бы этот камень ударил в меня, но из-за этого камня пострадал учитель… – тихо пробормотал он и тут же получил щелбан.

Так как в пальцах, что дали ему щелбан, была сконцентрирована крупица духовной силы, он получился достаточно сильным, чтобы Ал отступил на шаг, с трудом удержавшись на ногах.

– Не твоя забота – беспокоиться о моих страданиях. Сконцентрируйся на своем совершенствовании и постарайся научиться лучше владеть эмоциями.

Ал еще ниже опустил голову, полностью скрывшись за пологом светлых волос. Шену подумалось, что получилось несколько резковато.

[–30 баллов к самомнению главного героя!]

«Да чтоб тебя! Я ведь просто пытался научить его сдержанности!»

[Учитель из вас так себе].

«Может, у тебя есть пособие начинающего педагога? Или “Педагогика для чайников”?»

[К моему глубочайшему прискорбию, ничего подобного нет. А пользователь номер один такому научит, что лучше не обращаться к нему за советами].

«Да уж, в этом куске извращенской тьмы еще меньше педагогических способностей, чем у меня».

В молчании они дошли до лестницы, ведущей в заброшенный монастырь.

– Аннис, ты будешь ждать нас здесь. Следи, чтобы никто посторонний сюда не заявился. Если увидишь кого-нибудь – наблюдай за ним так, чтобы он тебя не заметил.

– Но, учитель…

– Это важная миссия.

– Я поняла, учитель. – Девушка учтиво склонила голову.

Покончив с беспокоящим фактором, Шен взглянул на тянущуюся вверх лестницу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не потереть в предвкушении ладони. Нечто настойчиво подталкивало его вперед, и он поддался этому порыву.

Муан и Ал последовали за ним.

Шен поднялся по узким каменным ступеням, покрытым скользким зеленым мхом. На вершине он увидел монастырь, выдолбленный в скальной породе. Проходы зияли темнотой, издалека напоминая скопление кластерных отверстий. Воздух гулял по пустым коридорам, разнося затхлый запах сырости и плесени. Несмотря на статуи прыгающих тигров, установленные по обе стороны от лестницы, ничего божественного в этом покинутом месте не чувствовалось.

Шен пошел по коридору, левая сторона которого заканчивалась обрывом и открывала прекрасный вид на противоположный северный пик. По правую же руку были выдолблены комнаты-кельи.

– Думаешь, это место способно дать нам какой-нибудь ответ? – с сомнением произнес идущий следом Муан. – Непохоже, что здесь сохранилось что-то кроме мха и плесени.

– Учитель! – Ал позвал его с противоположного конца коридора.

Шен и Муан поспешили к нему и увидели, что ученик указывает на ступени, идущие внутрь горы. На стене по правую руку от них висел факел. И судя по его виду, им кто-то недавно пользовался.

– Все еще утверждаешь, что здесь нет ничего, кроме плесени? – указав на факел, спросил Шен.

Муан промолчал. Он наклонился к огниву, лежавшему рядом, и разжег факел.

Шен молча вынул его из рук Муана и первым стал спускаться вниз. Лестница вскоре закончилась большой овальной комнатой-пещерой. Заметив на стенах еще факелы, Шен попытался разжечь и их, но в итоге загорелся лишь один, висящий у лестницы. Муан снял его с держателя и прошелся по комнате. В дальнем конце помещения обнаружились небольшой алтарь и расположенная за ним большая статуя некоего бога, имени которого ни Шен, ни Муан не знали. Его лицо было скрыто под праздничной маской, а шею опоясывало странное ожерелье, напоминающее сороконожку.

– Узнаёшь его? – все-таки спросил Шен.

Муан отрицательно покачал головой.

На алтаре не было свежих подношений, на скамьях, выдолбленных вдоль стен, лежал многолетний слой пыли. Не было похоже, чтобы этой комнатой недавно пользовались. И все же некто оставил здесь свежий факел. Зачем?

– Может, тут есть еще проход? – предположил Шен.

Втроем они принялись внимательно изучать стены.

– Учитель!.. – голос Аннис донесся издалека. Видимо, девушка вложила в крик немало духовной энергии, чтобы его дозваться.

Шен тут же сорвался с места и бросился прочь из монастыря.

– Учитель! – голос звучал ближе, но доносился не с той стороны, где он ее оставил.

Шен чуть ли не слетел вниз по лестнице и ринулся в лес.

– Учитель! – голос наконец раздался совсем близко.

Шен прорвался через высокие кусты и едва не налетел на Аннис. Девушка растерянно стояла, теребя в руках желтый цветок. За ее спиной простиралась большая поляна, покрытая цветочным ковром.

Шен перевел взгляд на Аннис.

– Не оглядывайся, – произнес он. – Скорее беги в деревню и ни за что не оглядывайся. Поняла меня?

Девушка кивнула, но нерешительно дернулась и замерла.

– Живо! – прикрикнул Шен.

Аннис сорвалась с места и без оглядки бросилась прочь.

Шен остался стоять на краю поляны желтых цветов. Посторонние звуки исчезли. Его окутала абсолютная тишина. И в этой тишине Шен увидел, как в небе над поляной пролетела черная ворона. А затем замертво упала прямо в желтые цветы. Только сейчас Шен заметил, что их лепестки подернуты черными точками болезни. Вся некогда яростно-желтая поляна по-осеннему увядала.

С Аннис и остальными он встретился на окраинной деревенской дороге. Аннис все еще держала в руках желтый цветок, а Муан косился на него с подозрением.

– Выкинь его, – приблизившись, приказал Шен.

Аннис тут же уронила цветок на землю.

– Это цветок с желтой поляны? – уточнил Муан. – Разве он не должен лечить от всех болезней и все такое?

– В этой поляне больше ничего священного нет. Похоже, силы, обитающие там, давно ее покинули. Или же… были кем-то оттуда изгнаны.

Четверо заклинателей, не сговариваясь, посмотрели на желтый цветок, лежащий на грязной влажной земле у их ног.

– Как ты нашла эту поляну? Разве я не говорил тебе оставаться на месте? – накинулся на девушку Шен.

– Я в точности исполнила ваши указания! Я заметила какое-то движение сбоку и незамеченной прокралась следом. Я точно разглядела человеческую фигуру, но не смогла подобраться ближе, чтобы понять, кто это.

– И фигура так просто привела тебя к легендарной поляне?

Аннис пожала плечами.

– Мне показалось, что сначала она шла в другом направлении. Но затем сменила его и привела меня на поляну, где я ее потеряла.

– Возможно, она заметила тебя?

– Может быть, – нехотя согласилась девушка. – Но если ей удалось меня заметить, значит, ее заклинательские навыки выше моих.

Этого она могла не добавлять: все присутствующие прекрасно понимали, что это может значить.

Вернувшись в дом старосты, Шен обнаружил, что ни самого его, ни его дочери дома нет. Это была прекрасная возможность поговорить с госпожой И с глазу на глаз. Шен подумывал об этом со вчерашнего дня, когда заметил ее странную реакцию на слова мужа. Госпожа И проронила всего несколько слов в их присутствии, оставалась молчаливой и учтивой, но нечто в ее облике наталкивало Шена на мысль о глубокой печали.

Он нашел госпожу И в одиночестве сидящей на террасе. Ее плечи, укрытые роскошной меховой накидкой, были опущены, а задумчивый взгляд – устремлен вдаль. Шен раздумывал над несколькими вариантами начала беседы, но, завидев его, госпожа И сама поднялась навстречу.

– Вы вернулись, – произнесла она, понизив голос, словно стараясь уберечься от лишних ушей. Она подошла к нему и проникновенно произнесла: – Прошу вас, вам нужно покинуть это место. Вы еще так молоды. Особенно этот беловолосый молодой господин. Я боюсь за него. Боюсь, что может случиться нечто плохое, если вы останетесь.

– О чем вы?

– Присядьте, – госпожа И потянула его за собой.

Шену пришлось подчиниться и сесть рядом с ней.

– Возможно, вам известно, что здесь происходит?

– Я… я расскажу вам кое-что, если вы пообещаете покинуть это место.

– Я обещаю, – произнес Шен, незаметно сложив пальцы крестиком. – Так почему вы заговорили о беловолосом молодом человеке?

Глаза госпожи И наполнились глубокой скорбью, когда она посмотрела в хмурое предгрозовое небо и начала свой рассказ:

– Ровно двадцать три года назад у меня родился сын. Почему-то боги даровали ему белые волосы. Кроме этого странного явления, в остальном он был совершенно обычным ребенком. В то время наша деревня была не в пример больше того, что осталось от нее сейчас. Она процветала, и суеверия ее жителей тоже процветали. Все верили, что ребенок с белыми волосами – демонический подкидыш. Мы с мужем как могли уберегали его ото всех. Но наш мальчик рос, и, когда ему исполнилось четыре года, он стал уже неуправляемо быстр. Однажды он выбежал за пределы дома. Мы как могли скрывали его цвет волос, обмазывали их золой и углем, но в тот день начался сильный дождь. Я искала его повсюду, но было уже поздно. Когда я нашла его, деревенские жители уже закидали его камнями.

Голос госпожи И оборвался, а Шен расширившимися глазами смотрел на одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. Суеверная жестокость этих людей… Он бы тоже захотел отомстить.

– После этого происшествия все постепенно стало меняться. Все люди из той толпы один за другим погибли разными смертями. Меня утешала мысль, что это воля богов. Да, долгое время я радовалась этим смертям. Но годы шли, а все становилось лишь хуже. Мы так и не смогли пережить смерть нашего ребенка. И деревня не смогла пережить тоже.

Шен не знал, что на такое сказать. Можно ли утешить горе длиною в двадцать лет. Не найдя ничего лучше, он заметил:

– Но… у вас очень красивая дочь.

– Это не моя дочь! – фыркнула госпожа И.

– Что? И Мори – не ваша дочь? Но кто же она тогда?

– Эта женщина старше, чем кажется. Она пришла в нашу семью после смерти нашего сына. И с тех пор живет здесь, не постарев ни на день.

Шен долго стоял на крыльце дома старосты, задумчиво наблюдая за замершей на ветке дерева черной вороной. Мелкая морось витала в воздухе, ложилась на крышу и скатывалась с нее дождевыми каплями.

Совсем замерзнув под пронизывающим ветром, Шен ушел в их гостевую комнату и уселся перед жаровней, выставив над углями озябшие руки. Но вместе с руками стали оттаивать и его мысли, и вскоре он вскочил на ноги и вышел из комнаты, громко зовя Аннис. Та вышла из комнаты молодой госпожи, которую делила с Мори. То есть раньше Шен думал, что это молодая госпожа. Теперь же… возможно, что-то в ее комнате сможет пролить свет на то, кто она на самом деле. Отодвинув Аннис в сторону, он зашел внутрь.

На первый взгляд, по цветам и украшениям, комната казалась принадлежащей молодой девушке среднего достатка. Но Шен без зазрения совести принялся выдвигать полочки и заглядывать в шкатулочки.

– Что вы делаете, учитель? – напряженно спросила Аннис, которой никто не сообщил, что Мори не та, за кого себя выдает.

Шен ничего не ответил, рванув запертый на ключ ящик. Легко сломав замок, он обнаружил внутри книгу и лежащие сверху записки. Развернув одну из них, он неожиданно для себя понял, что неспособен ее прочитать. Во второй же записке не было текста, только рисунок. Там были изображены круги и странные существа, похожие на детские каракули. Отложив в сторону записки, Шен принялся пролистывать книгу без названия. Вопреки его ожиданиям это оказалась вовсе не книга проклятий, а религиозный трактат, возносящий хвалу некоему божеству. Среди молитв, хвалебен и описаний Шену удалось отыскать его имя. Его глаза пораженно расширились, а руки дрогнули, когда он увидел на открытой странице имя Демнамелас.

Это странное имя, видимо не без отсылочек придуманное стариной Ером, хорошо ему запомнилось, так как впоследствии часто упоминалось в поздних арках новеллы. Это был как бы демон, но последователи секты Хладного пламени поклонялись ему, словно божеству. Долгие годы они искали способ возродить его и призвать в мир, и, когда им наконец-то удалось провернуть подобное, он попортил немало крови и нервов главному герою, пока вновь не отправился в мир иной.

Однако странно было наткнуться на его имя сейчас. До появления в новелле этого демона-божества должны пройти долгие-долгие годы.

И все же, несомненно, это значит лишь одно – так называемая И Мори не кто иная, как одна из этих гребаных сектантов Хладного пламени!

Закончив изучать ее комнату и больше не найдя ничего интересного, Шен вернулся к жаровне, позвав учеников и Муана, и рассказал им обо всем, что ему удалось выяснить.

– Снова эта демонова секта! – Муан в сердцах стукнул кулаком по полу.

– Эта женщина поселилась в этой деревне не на один год. Судя по всему, она замыслила некое действо, требующее долгих приготовлений.

– Какой же это ритуал, которому нужны десятки лет подготовки?

– Возможно… учитывая, что все фанатики этой секты разрабатывают некий альтернативный путь совершенствования и поклоняются энергии смерти… А за эти годы в деревне умерло столько народа, а оставшиеся живут в страхе… – Шен размышлял вслух, не до конца уловив собственную мысль. – Может… она как-то собирает энергию их мучений и смерти… для…

– Конечно же, для возрождения этого Де… как там его! – закончил Муан.

– Демнамеласа.

– Плевать. Надеюсь, мне не придется запоминать это имя.

«К сожалению, Муан, если события будут развиваться, исходя из сюжета новеллы, нам всем придется его запомнить». Вслух он этого, конечно, не сказал.

– Хорошо. Мы выяснили, что здесь происходит, – подвел итог Муан. – Что же теперь будем делать?

– В идеале? Было бы неплохо схватить барышню Мори и доставить ее в орден РР, где бы она обстоятельно поведала нам обо всех своих планах. А перед этим сняла проклятье с деревни. Мертвых к жизни это, конечно, не вернет, но живым может дать шанс.

– Только она куда-то исчезла.

– Но она ведь не знает, что нам стало обо всем известно. Если бы госпожа И не проболталась, мы бы так и ходили кругами. Так что просто сделаем вид, что ничего не знаем. Должна же она когда-то вернуться.

На следующее утро Шен проснулся от грохота. Обернувшись, он увидел, что Муан опрокинул ногой столик и стоит, опираясь руками о стену.

– Эй, старейшина Муан, с тобой все в порядке? – спросил Шен, сев на матраце.

– Скажи, что сейчас очень темно, – напряженным голосом попросил тот.

– Сейчас очень темно.

– Это правда?

– Нет, солнце уже встало.

Муан отвернулся от стены и отсутствующим взглядом уставился куда-то мимо Шена.

– Я ничего не вижу.

Глава 47.1. Кукла для твоих похорон

В комнате, больше напоминающей свод пещеры, гулял ветер. Он раздувал угли в жаровнях и трепал белый балдахин большой высокой кровати. На ней, заботливо укутанный алым одеялом, лежал молодой мужчина с длинными белоснежными волосами. Черты лица его были тонкими и болезненными, словно кожа его многие годы не видела солнечного света. Мужчина спал. Он спал уже на протяжении долгих лет. Но И Регар верил, что однажды его сын проснется. Уже скоро. Он стольким пожертвовал ради этого. Присев на край кровати, он нежно погладил спящего по голове.

– Эти заклинатели вцепились словно клещи, – с отвращением произнесла девушка, прохаживавшаяся в центре комнаты. – Мы дали им все шансы убраться отсюда – они ими не воспользовались. Похоже, придется все-таки разобраться с ними. Впрочем, их силы лишь помогут нам приблизить его пробуждение.

– Что ты намереваешься делать? – спросил староста И.

– Сначала обезврежу их, затем поймаю, – зловеще улыбнулась Мори. – Я уже сделала так, что самый опасный заклинатель потерял драконью долю своей силы.

– По-моему, заклинатель в красных одеждах представляет не меньше беспокойств.

– Да, он самый цепкий из них. Непременно хочет докопаться до истины. И довольно бдительный: мне так и не удалось подобраться к нему достаточно близко.

– Так, значит, твои куклы против него бесполезны?

– Кто сказал? Я лишь сказала, что сама не смогла к нему подобраться. Но служанки, убирающие комнату, нашли на подушке черный волосок. Все заклинатели уже в наших руках, осталось только вычерпать из них побольше силы.

– Этот беловолосый парнишка… Может, не будем его трогать? Один он не представляет угрозы.

– Что, – скривилась Мори, – напоминает сына? Ну хорошо. Его я убью быстро. Ты же понимаешь, что ничего из происходящего не должно выйти за пределы деревни.

Староста И молчал, опустив голову.

– Жертва этого мальчишки поможет тебе пробудить своего сына, – напомнила Мори.

Староста согласно кивнул.

– Не видишь? – переспросил Шен.

Он поднялся на ноги, подошел к Муану и стал водить рукой прямо перед его носом. Через какое-то время, не выдержав, Муан перехватил его руку.

– Так все-таки видишь.

– Я не вижу, но у меня достает других чувств, чтобы различать твои движения.

Шен дотронулся пальцами до его висков.

– Итак, – через минуту произнес он, – это не проделки злого духа. Думаю, наш кукольник постарался.

– Как ей это удалось?!

Шен припомнил, как барышня Мори льнула к Муану и восхищалась его волосами.

– Вот и весь ответ, – сделал вывод он, напомнив об этом старейшине пика Славы.

– Ты можешь разрушить это проклятье?!

– Ну… – Шен серьезно задумался, – думаю, да. Но для этого мне нужна твоя кукла, с помощью которой было совершено проклятье.

– Пойдем на ее поиски! – решительно воскликнул Муан, схватившись за меч.

– А ты сможешь? – засомневался Шен.

– Подобная мелочь меня не остановит! – заявил старейшина и вышел за дверь, даже не стукнувшись о косяк.

Это воодушевило Шена, и он последовал за ним. Остановившись в коридоре, он на весь дом позвал Ала и Аннис. Ал тут же выскочил со стороны кухни, а вот Аннис не появилась. Нахмурившись, Шен постучал в комнату молодой госпожи, надеясь, что Аннис еще спит. Его посетило плохое предчувствие.

Никто не отозвался.

Шен распахнул дверь. Аннис и в самом деле лежала в постели. Вот только ее лихорадочно-бледное лицо и смеженные веки отчетливо свидетельствовали о том, что дело здесь не в обычном сне. Шен потряс ее за плечи, надеясь привести в чувства, но девушка оставалась безучастна.

– Что с ней? – напряженно глядя в стену, спросил Муан.

– Она не просыпается. Думаю, это действие проклятья.

– Она может умереть?

– Жизненные силы быстро покинут ее, если мы не найдем ее колдовскую куклу и не снимем проклятье.

– Предлагаешь идти в лес?

– Я… я не знаю. – Шен растерянно посмотрел на спящую беспробудным сном Аннис. Если с ней что-то случится… Он одернул себя за эти мысли. Сейчас не время предаваться панике. – Почему-то мне кажется, что искомое может быть в монастыре. Но я не уверен… Если я ошибаюсь и мы впустую потратим время…

– Мы можем разделиться. Отправь Ала в лес, а мы пойдем в монастырь.

Шен с сомнением посмотрел на подростка. Он и так за него беспокоился из-за того, что все в деревне невзлюбили белые волосы, и отправлять его одного в лес искать проклятую колдовскую куклу… – слишком безответственно для учителя.

– Я справлюсь, учитель! – запальчиво воскликнул парень.

Это Шена вот вообще не убедило. Он отправил бы Муана, но тот же слепой как крот!

– Так, – решил Шен, – вы пойдете туда вдвоем. Ал будет искать свежих кукол, а старейшина Муан защитит его от возможных опасностей.

Ал хотел было возразить, что и один прекрасно справится, но, еще раз кинув взгляд на бледное лицо Аннис, не посмел перечить учителю.

– Я проверю монастырь. Если не найду там ничего – немедленно присоединюсь к вашим поискам.

– А если мы отыщем кукол, – уточнил Муан, – что нам после этого делать?

– Хотя бы выньте из них гвозди – это уже должно ослабить проклятье. И дождитесь меня.

Дав последние указания, Шен распрощался с Алом и Муаном и, не теряя времени, полетел в монастырь на мече. Взлетев на гору, минуя старую лестницу, он спрыгнул с меча и замер на месте, еще раз внимательно осматривая окрестности. С высоты птичьего полета он углядел в скале прорубленные окна, которые не были видны снизу. Оставалось только понять, как туда попасть.

Медленно пройдя по коридору, Шен заглянул в каждую комнату-келью и в крайней к лестнице, ведущей вниз, обнаружил скрытый проход. Крутая, выдолбленная в породе лестница тянулась на уровень выше.

Поднявшись по ней, Шен оказался в явно обитаемой комнате. Жаровни все еще источали тепло, кровать была разобрана, словно недавно кто-то лежал на ней. Но комната была пуста, будто Шен отставал от них на один решающий шаг.

«Система! Система, активируй еще один бонусный рояль! Я не могу позволить Аннис пострадать!»

[Бонусный рояль активируется].

Шен тут же услышал шум, доносящийся снизу.

[Доносится будто бы из комнаты святилища божества].

«Будто тебе теперь неясно, что это за “божество”!» – на ходу воскликнул Шен.

[Конечно, ясно. Я, в отличие от вас, запомнила каждое слово в оригинальной новелле. Мне было ясно, что это за божество, с самого начала].

«Плевать!» – в сердцах воскликнул Шен, впрыгивая в комнату, практически минуя лестницу.

Комната оказалась пустой. Напряженно крутясь по сторонам, Шен заметил в тени колонны напротив входа темный зев, которого раньше не видел.

«Кажется, кто-то забыл закрыть за собой потайную дверь. Надо же, как удобно».

Шен зажег талисман и стал быстро спускаться по крутой каменной лестнице, спиралью ввинчивающейся в самые недра горы.

Лестница на самом деле была очень длинная, а из-за ее изогнутого вида невозможно было развить приличную скорость, приходилось тратить дополнительное время, преодолевая крутые ступеньки.

Наконец ноги Шена опустились на темный песок. Он оказался посреди естественной природной пещеры. В ее дальней стороне находился круглый водоем, наполненный антрацитово-черной жижей. Факелы, горящие на стенах, отбрасывали на его воды оранжевые блики. Шен вообще не был уверен, что это воды. Субстанция больше походила на нефть или жидкую тьму.

И в этой субстанции сейчас лежал беловолосый мужчина. Черная жижа нежно обволакивала его истощенное обнаженное тело. У края омута стоял староста И. Мори вышла из тьмы по левую руку от Шена, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Нечасто живое существо могло остаться незамеченным, находясь в такой близости от него.

– Надо же, – словно выплюнула девушка, показавшаяся гораздо старше из-за разительно изменившегося поведения, – ты оказался талантливее, чем я думала. Все же отыскал это место.

– Вы дверь забыли закрыть, – едко заметил Шен. – И что это он делает, позвольте узнать?

– А ты еще не понял?

Шен перевел взгляд на старосту, склонившегося над телом в черной жиже. Ответ был на поверхности.

– Это ваш сын, – произнес он, подходя к нему. – Он не умер тогда оттого, что его забили камнями. Должно быть, впал в кому.

– Что? – не понял староста.

– Дышал, но не просыпался. Ему повредили голову, так? – ответа не требовалось, но староста все же кивнул. – Вы не смогли отказаться от него, поэтому спрятали от всех в покинутом монастыре. А затем пришла эта женщина, сказала, что знает способ пробудить его ото сна. Только на это нужна жизненная энергия других людей, верно? Но это не было моральной дилеммой – ведь был целый список тех, кто кидал камни. И кому очень желанно было отомстить. Вот только они умерли, а ваш сын все еще не проснулся. И стали умирать другие, ей нужно было все больше, столько лет прошло, а она лишь твердит, что скоро, скоро получится.

Мори медленно и гулко захлопала в ладоши. Когда в пещере не осталось никаких звуков, кроме ее хлопков, она опустила руки и произнесла:

– Неплохо. Вероятно, я тебя недооценила. Следовало начинать с тебя, а не с того старейшины. Хотя это не имеет существенного значения: никому из вас в любом случае не покинуть деревню.

– Правда? Ты нас остановишь, да? Или твой Де… – Шен понял, что забыл его имя.

«Система, подскажи! Такой момент безнадежно портится!»

Жестокая Система осталась безмолвна. Шен напряг память.

– Твой… Демонолемоно… Демномолес… Демонсес… К демонам! Ты же поняла, о ком я, не так ли!

– Как ты смеешь с таким пренебрежением говорить о великом божестве?! – взвизгнула девица.

– О каком еще великом божестве? – опешил староста. – О чем речь?

– Ах, она вам не сказала? – притворно посочувствовал Шен. – Наверное, из девичьей памяти выскочил тот маленький нюанс, что тело вашего сына – это всего лишь сосуд для демона, которому она поклоняется. Поэтому потребовалось немало времени, чтобы подготовить тело и собрать достаточно негативной энергии для пробуждения древнего божества. Только ведь и этого недостаточно, не так ли, барышня Мори? Постой-ка. Или тебя зовут не так?

Девушка только фыркнула.

– Мори, этот заклинатель говорит правду? – напряженно спросил староста, повернувшись к девушке.

В конце концов, она почти двадцать лет жила в их доме, делила с ними пищу и невзгоды, убеждала его, что скоро его сыну станет лучше… Неужели… неужели все эти долгие годы она вынашивала столь коварные замыслы?!

– Твой сын никогда не очнется, глупый старик! – взорвалась Мори. – Вместо этой лжежизни, которую ты поддерживал в нем все эти годы, вместо этого тебе давно уже следовало отпустить его!

– Нет! – Руки старосты затряслись. Он вытянул все еще дышащее тело беловолосого мужчины из темной жижи и, обернув красной тканью, поднял на руки. – Нет! Я не хочу в это верить!

– Старик, он умер почти двадцать лет назад, – хладнокровно произнесла Мори.

– Нет! – Староста сильнее прижал к себе тело сына. – Он дышит! Он всего лишь спит!

У Шена разболелась голова. Слышать отчаяние этого человека было практически физически больно. Но он ничем не мог возразить проклятой сектантке. Его сын не сможет жить обычной жизнью, ведь камень повредил его мозг.

Мори перевела оценивающий взгляд на Шена.

– Что ж! – внезапно воскликнула она. – Я вас покину!

И, быстро обогнув старосту, ступающего на первую ступень лестницы с сыном на руках, метнулась вверх по ступеням. Шен бросился было за ней, но дорогу ему преграждал староста, несущий сына наверх. Упустив возможность взбежать по лестнице вперед него, теперь Шену приходилось ждать, пока тот медленно преодолеет все ступени.

Впрочем, Шен быстро отвлекся на место, где находился. Мори все равно не покинет деревню, так что ее поимка теперь – это всего лишь вопрос времени. В конце концов, она потеряла своего главного союзника, а старейшине пика Черного лотоса осталось разрушить ее многолетнее детище.

Теперь, оставшись здесь в одиночестве, Шен внимательнее изучил странное место. Кроме черной субстанции в центре, отражающей свет факелов, точно зеркало, в сводах пещеры было выцарапано десять кругов, в центре каждого из которых были какие-то каракули.

– Хрупкие… хрупкие… – пробормотал Шен. – Все остальное хорошо складывается, но я не понимаю, что это за «хрупкие».

Один из факелов на стене стал чадить и постепенно погас. Шена непреодолимо тянуло приблизиться к черному омуту, хоть он и с того расстояния, где находился, чувствовал, как невероятная ненависть практически обжигает его кожу. Все негативные эмоции были сконцентрированы здесь до предела. Обычный человек вроде старосты чувствовал бы в таком месте лишь дискомфорт и желание поскорее его покинуть. Шен же понимал каждую из мириад составляющих этой темной жижи. Это был некий третий вид тьмы, не та чернота Глубинной тьмы, что не понимала чувств, и не теплота демонической тьмы, что обнимала его мягким пологом и предлагала раствориться в себе. Это была тьма абсолютной человеческой боли. И чем дольше он находился вблизи этого места, тем сильнее у него начинала кружиться голова.

Однако он должен был оценить. Должен был понять, насколько далеко удалось продвинуться барышне Мори. Понять, смогла бы она оживить этого Демно-как-там-его, если бы Шен не вмешался. Он сделал один шаг по направлению к омуту.

Итак, сила обжигала. Никогда до этого момента Шен не думал, что можно создать материальный эквивалент боли, так сконцентрировать людское страдание, чтобы оно стало тягучей субстанцией, похожей на нефть.

Если бы она продолжила в том же духе… постепенно сцедила жизни всех жителей деревни в этот котел… Новелла говорила, что потребовалось бы еще несколько лет, но… у этой женщины могло бы получиться.

Всё. Шен быстро отошел от темной субстанции. Его выдержка закончилась, он больше не мог здесь находиться. Он стал быстро подниматься по лестнице, уткнувшись в спину старосты уже около выхода.

«Система! – запоздало дошло до Шена. – Я так и не смог найти кукол! Ты подсунула мне бракованный рояль!»

[Рояль продвинул сюжет, – фыркнула та. – Дело почти раскрыто].

«Я просил не сюжет двигать, а Се Аннис спасти!»

[В этом вопросе у меня нет полномочий].

«Ты!»

Обогнув старосту, Шен выскочил прочь из монастыря и взмыл в воздух на мече.

Глава 47.2. Словно кукла в твоих руках

Шен развил внушительную скорость, стремясь как можно скорей добраться до леса с куклами, где Ал и Муан должны были уже отыскать нужные. Наверное, именно поэтому стая ворон, поднявшаяся с верхушек деревьев, оказалась для него такой неприятностью. Птицы, будто обезумевшие, стали носиться вокруг, сбивая с курса, и врезались в него, словно пытаясь протаранить насквозь. Стая кружилась, образовав кокон, настолько плотный, что Шен никак не мог из него выбраться. Несколько ворон насадилось на бессмертный меч, на котором стоял заклинатель. Тут же тот, словно сломанная игрушка, потерял свои силы и полетел вниз. Шен под действием бескомпромиссной гравитации последовал вслед за ним. Нелепо взмахнув рукавами, словно в надежде полететь, как те безумные вороны, он все же неумолимо падал вниз, лишь набирая скорость.

Его падение смягчили ветви произрастающей в лесу вековой ели. Хотя Шен никак не назвал бы подобное словом «смягчили». Он рухнул на эту ель, ломая ветви и царапаясь иголками, и ее наличие почти не замедлило его падения.

Прорвавшись через ворох иголок, исцарапанное тело рухнуло на влажную болотную почву и принялось медленно уходить в нее.

Шен открыл глаза и уставился на поломанные ветви над своей головой. Вокруг него, словно снаряды, падали мертвые вороны.

«Вот какого черта?!» – не выдержал он.

Никто ему не ответил.

Резко подскочив на ноги, пока болото совсем его не поглотило с чвакающим звуком, Шен слегка зашатался, наблюдая за звездочками, вспыхивающими в уголках его глаз. Времени созерцать прекрасное у него было немного, потому что вертикально стоящие ноги принялись уходить в трясину в три раза быстрее, чем горизонтально лежащее тело. Постаравшись поскорее выбраться на твердую поверхность, Шен одновременно со своими подскоками по кочкам призвал бессмертный меч, который все же соизволил ответить на его зов, где-то растеряв трупы нанизавшихся на него ворон. Шен повесил меч на пояс, остановившись для этого на особо крупной кочке, а затем продолжил свой прыжковый марафон.

Муан первым почувствовал его приближение, но оценил его внешний вид, конечно же, Ал.

– Учитель? – удивленно произнес парень, так как Шен почему-то выбрался со стороны болота, а не деревни. – Что с вами случилось?

– Ничего особенного, – хмуро отозвался Шен, отрывая от прохудившейся багряной одежды особенно неудобно свисающий кусок и вынимая из растрепавшейся прически длинное воронье перо. – У вас как дела?

– Не думаю, что куклы мастера Муана и старшей сестрицы Аннис находятся здесь, – вздохнул парень.

– Так, – еще сильнее нахмурился Шен, – с этим надо что-то делать.

– Какие предложения? – делано беззаботным тоном спросил Муан, нетвердой походкой приблизившись к ним.

Пусть он хорошо ощущал присутствие живых существ и особенно заклинателей благодаря бьющей через край их духовной энергии, всякие торчащие из земли корни и кочки он совсем не чувствовал и постоянно обо что-то спотыкался. Позор для прославленного заклинателя Муана, который мнил, что и с завязанными глазами справится с любым противником. Может, на ровной площадке с завязанными глазами действительно проблем не возникало, но вот в повседневной жизни оказалось гораздо больше трудностей. Муан ощущал свою уязвимость, а к подобным чувствам он не привык.

Шен окинул пространство перед ними оценивающим взглядом.

– Ал, ты должен быстренько слетать в дом старосты и принести сюда Аннис, – затем решил он. – К сожалению, в доме места не хватит.

– Что ты задумал? – повторно спросил Муан.

– Не зря же я столько времени изучал тот проклятый свиток, что укусил библиотекаря. Там есть одна интересная печать, действующая по принципу аннигиляции. В процессе ее столкновения с проклятьем возможно полное избавление от него.

– Почему же ты сразу ею не воспользовался?! – возмутился Муан.

– Дай, думаю, подожду, пока Аннис копыта откинет! А то момент еще недостаточно драматичный! – разозлился Шен.

По его мнению, было вполне очевидно, что, раз он сразу не воспользовался этим способом, значит, у него были на то веские причины.

Муан только фыркнул.

– Все, Ал, лети! – махнул ему Шен. – А мне еще нужно начертить две печати.

Ал тут же взметнулся в небеса, встав на бессмертный меч, и скрылся за деревьями. Шен снял с пояса свой меч и стал царапать им землю. Оказалось дольше, чем он ожидал. Чтобы сделать ровную широкую линию, приходилось проводить по одному и тому же месту несколько раз. Он думал, что затратит на это не больше десяти минут, но на деле занимался черчением не меньше часа. Только закончив с последней линией, Шен распрямился и осознал:

– Что-то Ала давно нет. За это время он бы раз десять туда-сюда слетать успел. Что-то пошло не так.

Он в сердцах вонзил меч глубоко в землю.

– Нам нужно возвращаться.

– А может, ты сначала попробуешь провести этот обряд на мне? Раз уже и так все готово.

Шен рассеянно обвел взглядом начерченные печати.

– Нет. Не уверен, что смогу сделать подобное дважды.

Муан не стал уточнять, что тот имеет в виду, так как все равно ничего не смыслил в подобных заклинательных практиках.

– Идем скорее. – Шен схватил его под руку и потащил обратно в деревню.

Пару раз споткнувшись и чуть ли не повиснув на нем, Муан вскоре приспособился к его темпу ходьбы.

Не прошло и десяти минут, как Шен под руку с Муаном ворвался в дом старосты. Бледная Аннис находилась на месте, а вот Ала нигде не было видно. Шен поспрашивал о беловолосом парне у встреченных служанок и тетушек, но все отрицательно качали головой. Не было времени сейчас отправляться на поиски главного героя: Шен все сильнее беспокоился за сохранность жизни Аннис. Подхватив ее на руки и всучив Муану полу своей одежды, он в ускоренном темпе поспешил обратно на поляну, так как дойти до уже начертанных печатей было быстрее, чем рисовать новые.

Небо заволокли темные тучи. На землю постепенно опускались сумерки. Как-то раньше положенного, но Шену сейчас было не с руки задумываться о таких мелочах.

Вернувшись к нужной поляне, Шен положил еле дышащую девушку в центр одной из печатей и усадил рядом с ней Муана.

– Что я должен делать? – деловито поинтересовался тот.

– Ничего. Расслабься и ничего не делай.

Встав в центр другой начертанной на земле печати, Шен на мгновение утратил всю свою уверенность. Но он сделал глубокий вдох и заставил себя не думать о неудаче. Если у него сейчас не получится – Аннис, скорее всего, не доживет до утра. У него не было права на ошибку.

Шен сел на траву, поправил полы багряной одежды и прикрыл глаза. Послав в печать часть своей духовной энергии, он не видел, но словно ощутил, как линии печати, активируясь, загорелись мерным зеленоватым светом. Шен почувствовал, что цепкие крючки заклятья потянулись к нему, уцепились за меридианы в его теле и стали жадно пить духовную энергию. Теперь только от него зависело, сможет ли он напитать вторую печать силой, способной аннигилировать наложенное проклятье. Если он прервет поток слишком рано – этого не хватит для разрушения проклятья, если слишком поздно – пострадает сам. Шен собирался балансировать на этой грани.

Когда прицепившиеся к нему крючки обратились серпами, а духовные потоки в его теле стали почти физически ощущаться как иссушенные ручьи, Шен активировал вторую печать, погасив действие первой.

Вспышка силы на мгновение озарила поляну белоснежным светом. А затем все пропало.

Шен упал на траву, практически не чувствуя собственного тела. Темнота обступила со всех сторон. Тихо поскрипывали не ветру деревья, с черных веток срывалась сливавшаяся в капли морось, падая на землю, с громким стуком ударяясь об опавшие листья. Поляну поглотила ночная тишина, в которой каждый шорох звучал неестественно громко.

– Шен! – позвал Муан. – Уже все закончилось? Я по-прежнему ничего не вижу.

«Погоди ты, нетерпеливый ты человек!» – мысленно простонал Шен, не в силах произнести ни слова. Тело не слушалось его, словно отказываясь и дальше терпеть подобные притеснения. Он чувствовал запах сырой перегнивающей листвы, в которую уткнулся головой. Все вокруг двигалось, будто он не на земле лежал, а качался на волнах. Шен чувствовал одновременно слабость и тошноту.

– Шен! – позвал Муан, начиная нервничать. – Эй, Шен.

«Хватит меня звать, слепой ты крот!» – мысленно отозвался тот, чувствуя, как слабо запульсировала печать, в центре которой он все еще лежал, собирая для него остатки развеявшейся духовной энергии. Невероятно, но, кажется, сработало. Его небольшой эксперимент возымел успех, и, все еще не в состоянии двигаться, Шен лежал в центре печати и от всей души гордился собой. Жаль только, некому рассказать, какой он крутой заклинатель.

– Шен!

Все еще незрячий Муан поднялся на ноги и нетвердо двинулся в нужном, как ему казалось, направлении, чуть не задев Аннис.

– Шен, отзовись!

Муану пришлось очень пожалеть, что на Шене все еще веревки мертвеца, которые не дают почувствовать его на расстоянии. Раньше он хорошо определял его присутствие по ауре заклинателя, но сейчас почему-то совсем не мог уловить, в какой стороне тот находится. Энергия словно рассеялась по всей поляне. И либо Шен внезапно исчез отсюда, либо настолько вычерпал свою духовную энергию, что Муан совсем не ощущал ее эпицентра.

– Шен! – охваченный беспокойством, еще раз позвал Муан. «Почему он не отзывается?! Я все еще ничего не вижу, у него не получилось. Что же тогда…»

Муан почувствовал, что в его грудь ударилась и отскочила маленькая веточка. Он замер, не понимая, откуда она могла прилететь.

Шену надоело наблюдать за тем, как Муан ходит кругами вокруг поляны. Его воодушевления несколько поубавилось – духовная энергия возвращалась медленнее, чем он рассчитывал. Он по-прежнему не в силах был откликнуться на его зов. Но смог нащупать веточку под своей левой рукой и, изогнув кисть, бросить ее в Муана. Это возымело именно тот эффект, на который рассчитывал хозяин Проклятого пика. Нащупав еще одну веточку, он вновь запустил ее в Муана.

– Шен! – воскликнул Муан и бросился по направлению летящего хвороста.

Шен испугался, что старейшина пика Славы в сердцах на него наступит. Однако тот, похоже, сориентировался, где находится эпицентр возвращающейся к Шену духовной энергии, и смог упасть на колени точно возле него. Аккуратно поводя руками, Муан наткнулся на его макушку, провел пальцами по волосам и щеке. Подхватив за плечи и подтянув к себе, Муан заключил его в кольцо своих рук и принялся делиться духовной энергией. Шен был не в силах ни сопротивляться, ни поведать ему, что всё под контролем… Его голову с силой прижали к широкой груди и белесым одеяниям, и Шен вынужден был закрыть глаза.

Все еще прижимая к себе Шена, который, по ощущениям Муана, был ни жив ни мертв, и делясь с ним своей духовной энергией, старейшина пика Славы незрячим взором уставился перед собой. Постепенно он стал различать слабые очертания, картинка перед глазами посветлела, приобретая резкость и контраст. Но осознание, что зрение вернулось к нему, пришло к Муану лишь тогда, когда он пару минут бессмысленно пялился на чуть светящиеся в темноте линии печати перед ним. Наконец осознав, что проклятье снято, он аккуратно отстранил от себя Шена и вгляделся в его лицо. Брови Муана удивленно дрогнули – бледное лицо хозяина Проклятого пика сплошь было в ссадинах и царапинах, равно как и шея и руки. Живого места не найти.

Шен почувствовал, что передача духовной энергии со стороны Муана прекратилась, хотя он продолжает лежать в кольце его рук. Открыв глаза, он уставился на вытянувшееся лицо старейшины пика Славы.

– Вообще-то у меня все было под контролем, – сообщил Шен и проследил, как лицо Муана вытягивается еще сильнее.

Муану очень захотелось его ударить. Вот прямо бросить о землю и еще ударить. Вместо этого он лишь чуть сильнее сжал руки.

– Видишь этот свет от печати? – продолжил пояснять Шен. – Она постепенно возвращает мне потраченную энергию, собирая ее, рассеявшуюся по поляне. Я сам придумал этот способ…

– Ты совсем ополоумел? – спокойным тоном, будто нечто до крайности будничное, уточнил Муан. – Я вообще перестал ощущать твою духовную энергию. А что это значит? – как у маленького спросил он и тут же сам дал ответ: – А это значит, что еще бы чуть-чуть – и твоей хваленой печати не во что было бы возвращать энергию. Потому что все твои духовные каналы лишились бы последней духовной силы и тут же атрофировались бы. Как ты можешь не понимать таких элементарных вещей, Шен?!

Под конец этой речи он все же не выдержал и закричал, оттолкнув его в сторону. Шен уставился на него, потрясенно размышляя о том, что на самом деле не знал об этом небольшом, но фатальном нюансе. Точнее, должно быть, где-то глубоко в его памяти хранилась подобная информация, когда-то он мог читать об этом в новелле. Но на практике его никто подобному не обучал и основ в голову не вдалбливал, поэтому некоторые простые вещи ускользали от его понимания. Ему определенно необходима книга «Духовные практики для чайников», вот только кто ему ее даст?!

– У меня все было под контролем, – упрямо повторил Шен, не желая признавать правоту Муана.

Тот вздохнул и, потянувшись к нему, схватил за запястье. Увидев, что тот собирается развязать веревку мертвеца, Шен пришел в такую ярость, что не задумываясь тут же ударил этой же рукой, сжавшейся в кулак, в его челюсть. Голова Муана мотнулась в сторону, и он удивленно вытаращился на Шена, но удара без вложенной в него духовной энергии было недостаточно, чтобы нанести старейшине пика Славы существенные повреждения. Впрочем, Шен и не ставил это целью, просто выпускал злость.

– Чего непонятного?! – разозленно воскликнул он, глядя в его удивленные глаза. – Думаешь, я человек или кукла? Можешь по своему усмотрению решать мою судьбу?

– Что ты…

– Что я имею в виду? – переспросил Шен, вскакивая на ноги. Он слегка зашатался, но силы уже достаточно вернулись к нему, чтобы он устоял.

Муан продолжал взирать на него, сидя на траве.

– А самому не понятно? – продолжил Шен. – Думаешь, мое терпение безгранично? Я словно пешка между тобой и Шианом! А эти веревки? Нацепили на меня их, не спрашивая! И ты бы долго притворялся, что ничего не знаешь? А теперь вдруг решил проявить снисхождение и снять их с меня? Да ты прикалываешься! Сколько можно… – устало протянул он, не в силах связно закончить мысль.

Он замолчал, опустив голову. Пошатавшись из стороны в сторону, словно в сомнениях, затем произнес:

– Просто прекрати проявлять ко мне свою заботу. Я… я не понимаю ее основы. Скажи мне, что тебе пообещал Шиан. Я постараюсь подобрать достойный эквивалент, если это будет в моих силах. Просто перестань… играть с моей судьбой. Я и без твоего деятельного участия ощущаю себя человеком, неспособным ничего в ней изменить, несмотря на все свои усилия…

– Шен… – побледнев, пробормотал Муан, – я… я не хотел, чтобы так получилось… Все это время я вовсе… Шен!

Хозяин Проклятого пика внезапно схватился за сердце, согнувшись от боли, а затем рухнул на траву.

Муан даже не сразу сдвинулся с места, замерев от тревоги. «Однажды… она просто схватилась за сердце и упала замертво», – закрутились в его голове неожиданно ясно всплывшие в воспоминаниях слова деревенского жителя.

Глава 48. Бесчувственная кукла

– Шен!

Муан только заставил себя двинуться с места, как Шен сел, выпрямив спину, и спокойным взглядом уставился на него.

– Ты в порядке? – напряженно уточнил Муан.

– Да.

Он поднялся с травы и подошел ко все еще лежащей в центре печати девушке. Опустившись рядом с ней на колени, взял ее за запястье, проверяя пульс. Муан поднялся на ноги и подошел к нему.

– Как она?

– Будет в порядке, – произнес Шен. – Теперь ей необходимо восстановить силы, вычерпанные из нее проклятьем. Подними-ка ее. Нужно отнести ее в дом.

«Система! – мысленно скомандовал Шен. – Активируй рояль, который может помочь мне определить местонахождения Мори».

[Бздынь! Вы исчерпали число бонусных роялей, доступных в данный промежуток времени].

«Ты же говорила, что они генерируются в неограниченных количествах».

[Да, но есть ограничения на количество роялей в одной сюжетной арке. Чтобы сюжет не скатился в театр абсурда и нелепых совпадений. Сюжет – важнее всего!]

«Ясно».

Муан поднял Аннис на руки. Шен хмуро поглядел на него.

– Идем, – произнес он.

Они молча пошли к дому старосты. Муан поглядывал на Шена, не решаясь продолжить прерванную беседу, а тот просто молча и целенаправленно шел вперед. Когда они вошли в деревню, Шен вспомнил, что у него не было возможности рассказать Муану о том, что он обнаружил в заброшенном монастыре, поэтому он коротко поведал ему о роли старосты в этой истории.

– Нужно рассказать госпоже И, что ее сын жив, – воодушевленно произнес Муан, когда они подошли к дому старосты.

– Зачем? Ее сын умер двадцать лет назад. А после того как мы поймаем Мори, погибнет и его тело, жизнь в котором не сохранится без подпитки негативной энергией.

– Тебя это устраивает? – возмутился Муан.

– А что я могу с этим поделать? Не в моих силах возвращать людей к жизни или исцелять безнадежно больных.

– Ты можешь… ну, хотя бы говорить об этом с большим сочувствием?

– Это ничего не изменит. Ладно, клади Аннис, и пойдем.

Вопреки ожиданиям Муана, после того как он опустил спящую девушку на постель, Шен не вышел из дома, а пошел вглубь его.

– Госпожа И! Госпожа И!

Дорогу ему преградила служанка.

– Госпожа И уже отошла ко сну!.. – сообщила она, взвизгнув в окончании фразы, так как Шен без должного уважения просто оттолкнул ее в сторону от двери.

Открыв дверь и зайдя внутрь, он обнаружил, что служанка не лукавила: госпожа И на самом деле уже была в постели, но сейчас удивленно моргала, пытаясь сбросить с ресниц остатки глубокого сна. Старосты вместе с ней не было.

– Госпожа И, где светловолосый молодой человек, что был с нами?

– Что? – взволнованно воскликнула женщина. – Я не знаю… не знаю! Он пропал?!

– А где ваш муж, госпожа И?

– Он…

– Неужели все это время, все эти годы вы не обращали внимания на ночи, подобные этой, когда он пропадал?

– Я… я думала, он мне изменяет…

– Правда? Вы правда думали именно так? – проникновенно спросил Шен, присев на край кровати.

– Я… – Женщина растерянно замолчала. – Нет. Я знала, что госпожа Мори – шаманка. Я думала, Регар связался с темными силами, чтобы отомстить за нашего сына. Сейчас мне стыдно сказать ему что-то против, потому что долгие годы я была рада, когда слышала о новой смерти в деревне, и знала, что это он отомстил за нашего ребенка. Сейчас же… должно быть, пришла расплата.

– О, – наигранно растроганно протянул Шен, – ошибаетесь. Расплата к вам придет, если я не найду своего ученика в целости и сохранности. Вот тогда, я вас уверяю, от этой деревни даже камня на камне не останется.

Женщина потрясенно вгляделась в его лицо. Ей показалось, она видит перед собой совершенно другого человека, не того, с кем говорила вчерашним днем.

[+20 к злодейскому образу], – прокомментировала Система.

Шен никак на это не отреагировал. Поднявшись, он стремительно покинул дом старосты, выхватывая меч. Муан поспешил за ним, радуясь, что зрение успело к нему вернуться, иначе деятельный Шен точно оставил бы его где-то далеко позади.

Они воспарили на мечах и направились к заброшенному монастырю. Если это не госпожа И, то Шен знал еще только одного человека, которому небезразличны светловолосые мальчики. Правда, зачем он ему, Шен пока не понимал. Но от человека в отчаянии можно ожидать всякого.

Добравшись до монастыря, он ворвался в ту же комнату с разобранной кроватью. Помещение пустовало. Обежав вокруг жаровен, Шен не сдержался и прокомментировал:

– Нет, только не говорите, что они снова в той пещере!

Спустившись в комнату-святилище Демна… (он так и не вспомнил его имени), Шен уже ожидаемо увидел открытый тайный проход. Муан молча следовал за ним.

Пещера все так же освещалась горящими факелами, у омута на темном песке лежали два светловолосых человека: одно из тел принадлежало сыну старосты, другое все еще было Алом. Руки обоих были опутаны длинной красной лентой. Рядом с телами стоял староста, а неподалеку от него – Мори.

Шен удивленно уставился на девушку. Но не так удивленно, как она – на него.

– Я… я ведь проткнула твое сердце! Ты должен был упасть замертво и умереть!

Шен пожал плечами.

– Постоянно всех разочаровываю, – произнес он.

Взгляд Мори заметался по сторонам, словно она искала оружие или путь к отступлению. Осознав, что сила этого заклинателя настолько большая или странная, что не сработало по всем правилам наложенное проклятье, она тут же объективно оценила, что лучше ей не сталкиваться с ним в открытом противостоянии. Однако путь на лестницу загораживал Муан.

– А я вот слегка удивлен, что вы снова вместе. Не думал, что староста И еще захочет иметь с тобой дело после того, что узнал.

– Просто у меня оказалось устраивающее все стороны предложение.

– И какое, позволь мне узнать? Ты, я так понимаю, в итоге заберешь тело его сына, тогда как Ал… – Шен замолчал, глаза его слегка расширились.

– Именно, – деловито кивнула девушка. – Мой ритуал позволит переселить душу в другое тело. Сын старосты очнется в здоровом теле, а я обрету прекрасный сосуд-вместилище для божественного Демнамеласа!

– Так вот как его зовут!.. – тихо пробормотал Шен.

Он больше ничего не сказал. В молчании, воцарившемся в пещере, прошло несколько томительно долгих минут.

– Ты… больше ничего не будешь делать? – не выдержала Мори.

– Зачем? Твой план обречен на провал.

И девушка, и староста вытаращились на него.

– Непонятно? – спросил Шен. – Что ж, объясню. Ваше ключевое допущение ошибочно.

Эти странные слова вообще ничего им не пояснили. Насладившись тишиной, Шен обратился к старосте:

– И каково это? Думаешь, сможешь счастливо жить со своим сыном после всего, что сделал? Или, думаешь, твой сын будет рад, что ты подарил ему жизнь ценой другой невинной жизни? Этот мальчик не кидал камни в твоего ребенка, он за всю свою недолгую жизнь не причинил никому зла. Пару дней назад ему исполнилось шестнадцать, и он был так счастлив, уплетая пирог.

Руки старосты задрожали, по осунувшемуся, изможденному лицу прочертили дорожки слезы.

– Я… я просто хочу, чтобы мой сын жил…

– Твой сын умер двадцать лет назад. Ты цепляешься не за жизнь, ты цепляешься за его пустую оболочку.

– Я сделаю все, абсолютно все, чтобы вернуть ему отнятую у него жизнь!

– Что ж, ты сделал более чем достаточно, чтобы я не сожалел о твоей смерти.

Шен поднял меч и направил его в сердце старосты.

– Убей меня, пусть только мой сын живет!

– Твой сын, чертов ты безумный слепец, давно уже мертв! Его души нет в этом теле, поэтому она никогда не сможет переродиться в Але! Все, что ты делал все это время, ты делал впустую – только потому, что не смог его отпустить! Не оправдывайся, что делал это ради сына. Ты делал все это ради себя самого!

Жестокие слова попали в цель. И Регар вспомнил тот далекий дождливый день. Вспомнил задерживавшего его в дверях знахаря, убеждавшего его, что все к лучшему. Вспомнил свои сомнения, когда медлил, не зная, что будет лучше для его семьи. С тех пор он приложил все силы, чтобы забыть тот момент. Чтобы убедить себя, что у него не было шанса его спасти. Чтобы убедить себя, что он никогда не сомневался.

Ребенок, подкинутый демонами. Возможно, это все же было правдой? Ведь из-за этого ребенка так или иначе вся его жизнь оказалась разрушена.

Он перевел взгляд на второго светловолосого мальчишку, лежащего на песке.

– А ты… – произнес староста. – Ты защищаешь его. Разве не знаешь, что это разрушит твою жизнь?

– Знаю, – просто ответил Шен.

– Тогда почему защищаешь? Неужели никогда не закрадывались сомнения? Неужели никогда ты не думал, что ему лучше поскорее умереть?

– Нет.

– Почему?

– Потому что он всего лишь ребенок.

– Эй, барышня, – в этот момент отвлек их голос Муана, – куда это вы собрались на ночь глядя?

Мори попыталась обойти его, но тот заградил ей дорогу.

Тогда девушка быстро вынула руку из кармана, которую все это время там держала, и кинула в Муана каким-то порошком, похожим на золу. Муан резко отшатнулся, но плотное облако уже окружило его. Старейшина пика Славы закашлялся, а Мори метнулась мимо него вверх по лестнице. Муан хотел было кинуться вдогонку, но ноги его подкашивались. Он упал на песок, пытаясь откашляться.

Шен хотел рвануть за сектанткой, но в это самое мгновение почувствовал, что меч в его руке, все еще направленный острием в старосту, тяжелеет. Удивленно повернув голову, он увидел, что староста бросился на меч. Сила его желания оказалась настолько велика, что он смог проткнуть себя практически насквозь и наконец остановился, не в состоянии двигаться. Из уголка его рта полилась кровь. Шен ничего не сказал, просто смотрел на него. А староста широко улыбнулся, перед тем как испустить дух.

Шен выдернул меч из его груди. Староста упал на колени, а затем уткнулся носом в песок. Бессмертный меч Шена жадно впитывал в себя свежую кровь. Старейшина Проклятого пика подошел к Алу и склонился над ним. Судя по всему, парень был чем-то одурманен. Шен развязал опутывавшую его руку красную ленту и закинул Ала себе на спину.

К тому времени, как он подошел к лестнице, сидевший под ней Муан уже почти выкашлял свои легкие.

– Ты нормально? – уточнил Шен, пальцем дотрагиваясь до его плеча и стирая им слой порошка.

Он любознательно понюхал порошок и даже попробовал на вкус, но так и не понял, что это такое.

Справившись с последним приступом кашля, Муан с трудом поднялся на ноги, отряхнул одежду и хмуро заявил:

– Всё в полном порядке.

Кивнув и не проявив и доли сочувствия, Шен обогнул его и направился вверх по лестнице с Алом на спине. Постепенно шаг его замедлялся. Примерно на полпути он споткнулся и с силой оперся рукой о стену.

– Ты в порядке? – на сей раз пришлось спрашивать шедшему следом Муану.

– Д-да… Просто не могу уже выносить эту боль.

– Боль? – напрягся Муан.

Он внимательно вгляделся в его исцарапанное лицо и заметил бисеринки холодного пота, проступившие на висках. Похоже, Шену приходилось прилагать немало усилий, чтобы просто идти вперед.

– Словно в сердце вогнали шуруп. – Шен все-таки сделал следующий шаг. – Э… – Затем он подумал, что Муан может не знать, что такое шуруп. – Словно… в общем…в общем, ты понял! – разозлился Шен.

Муан ничего не сказал, но суть проблемы уловил. Он помог бы ему тащить Ала, но сам с трудом его догонял, все еще не отойдя от воздействия странного порошка.

Шену оставалось пройти всего несколько поворотов винтовой лестницы, когда он все же не выдержал и растянулся на ней, уронив Ала. Он прислонился виском к холодной каменной ступени и нахмурил брови от боли.

Ал медленно приходил в себя. Открыв глаза, он уставился на лежащего рядом учителя. Вид того был болезненным.

– Учитель! – голос Ала сорвался. Прочистив пересохшее горло, он позвал его еще раз.

– Просто оставьте меня умирать, – простонал Шен, не открывая глаз.

Муан почти дополз к ним по лестнице. Отставая на пару пролетов, он все же услышал его просьбу. Через несколько минут он показался на том же отрезке лестницы и тут же не замедлил возмутиться:

– Чего вы тут разлеглись? Дорогу загораживаете!

– Просто дайте мне умереть, – попросил Шен.

Так как в голосе его отчетливо звучал сарказм, никто не отнесся к этой просьбе всерьез. Шен вздохнул и приоткрыл глаза. В поле зрения тут же попал взволнованный и бледный Ал.

– А вы знаете, – внезапно заявил Шен, поднимаясь с лестницы и отряхиваясь, – без этой поклажи значительно легче.

– Может, мне поможешь? – не выдержал Муан.

Шен посмотрел на него сверху вниз. Муан буквально полз по лестнице на четвереньках. Кажется, эта тысяча ступеней далась ему нелегко.

– Ал, помоги мастеру Муану доползти до ровной поверхности, – жестокосердно скомандовал хозяин Проклятого пика. – Кстати, ты вообще как, живой?

– Все нормально, учитель, – вежливо произнес тот.

– Славно.

Выбравшись в комнату святилища божества, Шен осмотрелся и задумался, что же сейчас делать в первую очередь. Искать сбежавшую Мори? Или придумать способ избавиться от той сконцентрированной злобной энергии, что хранится глубоко в пещере под этим местом? Если он отойдет отсюда достаточно далеко, а Мори вернется, не окажется ли это его фатальной ошибкой?

– Знаешь, вообще ты всегда довольно бледный, но сейчас – чересчур, – заметил Муан.

– Это… просто ссадины цвет лица так оттеняют.

– Та женщина сказала, что проткнула твое сердце. Думаю, она говорила о кукольном проклятье.

– Ты сегодня такой дерзко-сообразительный, старейшина Муан! – раздраженно восхитился Шен. – Может, то был волшебный порошок, повышающий интеллект?

– Необходимо найти твою куклу! – игнорируя его слова, произнес Муан.

– Давай, – согласился Шен, – найди. А у меня пока есть дела поважнее.

– Поважнее?

– Целый список неотложных дел, в который не входит поиск иголки в стоге сена.

– Необходимо найти сектантку.

– Уже лучше, – кивнул Шен. – Как? Пойдем на запах демонической активности? Или приманим ее статуей Деменмо… Вот же! Опять забыл.

Боль заставляла его говорить много ненужных вещей. Могло бы показаться, что он неплохо справляется. Юморит. Шен поймал себя на мысли, что он сам себя начал страшно раздражать, и заткнулся.

Именно в момент полной тишины, когда Шен раздумывал о том, не слишком ли он много говорит не по существу, Муан размышлял о том, где же в самом деле искать куклу, а Ал просто стоял рядом с учителем и ждал указаний, в помещение, скрытое в толще скалы, внезапно влетела ворона. Истошно закаркав, она принялась кругами носиться под сводчатым потолком.

Затем пронеслась в опасной близости от Шена и, заложив крутой вираж, вновь вылетела на поверхность, словно призывая следовать за ней.

– Вам ничто не кажется странным в этой ситуации? – чисто гипотетически уточнил Шен.

Муан продолжал хмуро взирать на него. Ал кивнул. Шен понял, что быть лидером – довольно сложная задача.

Мысленно махнув на них рукой, он направился вслед за вороной.

Подлая птица быстро улетала прочь, теряясь в ночном небе. Следовать за ней пешком не было никакой возможности. Даже летя на мече, различать ее впереди было бы довольно сложно.

– Птица, подожди! – крикнул выбежавший на площадку перед монастырем Шен.

Обернувшись, он окинул заклинателей оценивающим взглядом. Оба выглядели не лучшим образом, но Ал все-таки посвежее.

– Ты останешься здесь, – Шен указал пальцем в грудь Муана.

– Почему это? – возмутился тот.

– Мне нужно, чтобы кто-то находился возле входа в пещеру на случай, если Мори вернется и попытается что-то сделать с той темной энергией, хранящейся внутри. Она сцеживала ее туда на протяжении двух десятков лет. Не думаю, что она готова так легко бросить столь кропотливую работу.

– Ладно. – Муан хмуро сложил руки на груди. – Только возвращайтесь быстрее.

Шен скривил губы в усмешке. Встав на бессмертный меч, он взмыл в воздух. Ал последовал за ним. Муан проводил их взглядом и отвернулся, возвращаясь к входу в пещеру. На душе его было неспокойно.

Птица, которая, казалось, давно растворилась в ночном небе, появилась прямо перед ним. Или это была другая птица? Эти вороны все на один клюв! Шен постарался не терять ее из виду.

Птица направлялась в сторону леса кукол. Пролетая над лесом, она постепенно снижалась, а затем резко взяла вниз и врезалась в ствол дерева, мертвой тушкой падая на землю. Шен постарался не слишком этому удивляться. Он приземлился там, куда упала птица.

В воздухе пахло болотной сыростью. Густой белый туман плотным пологом стелился по земле, доходя до колен заклинателей. Было практически не разобрать, что под ним.

Еще одна ворона вылетела из чащи и заметалась перед Шеном. Он внимательно посмотрел на птицу.

– Учитель, – напряженно произнес Ал, осматриваясь по сторонам, – кажется, мы на самом краю болота.

– Оставайся здесь, – сказал Шен. – А я приму приглашение.

– Приглашение?

– Да. Я наконец понял, что птички настойчиво зовут меня к себе в гости.

– Там дальше болото!

– Не беспокойся. Они должны были предусмотреть подобную мелочь.

– Я пойду с вами.

– А вот тебя не звали.

Шен еще раз посмотрел на тонущее в тумане болото. Перевел взгляд на летающую вокруг него ворону, а затем на Ала. Парень напряженно сжимал в руке бессмертный меч.

– Ты не можешь пойти со мной. Не беспокойся, я не оставлю тебя одного в этом жутком лесу надолго.

– Меня не это беспокоит, – возразил Ал.

– Да мне безразлично, – честно поведал Шен. – Просто не сходи с этого места, как тебе велено. Если, конечно, тебе внезапно не расхотелось быть моим личным учеником.

Ал вскинул на учителя потрясенный взгляд. Но тот говорил серьезно. Кажется, его разозлило, что Ал посмел перечить его указаниям.

– Да, учитель, – хмуро буркнул парень, впервые почувствовав раздражение из-за своей ученической роли.

Он вдруг подумал, что все это время неосознанно завидовал мастеру Муану, который может общаться с учителем свободно, на равных. Хотя посмеет ли он сам хоть когда-нибудь заявить, что стал равным этому великолепному человеку?..

Шен развернулся и крикнул птице, чтобы она показывала дорогу. Та, продолжая все так же бессвязно носиться между деревьями, врезалась в ветку с громким неприятным хрустом и упала замертво.

– Вот ведь! – прокомментировал Шен.

Еще одна птица вылетела со стороны болота и громко каркнула. Шен последовал ей навстречу, аккуратно ступая по земле, покрытой густым туманом. Почва под его ногами стала вибрировать при каждом его шаге, словно он шел по настилу, под слоем которого плещется вода.

Деревья теперь росли гораздо реже, густой туман заливал болото, превращая его в молочное озеро. У Шена складывалось впечатление, что он идет по облаку. Постепенно деревья вовсе исчезли, черный лес остался за его спиной.

Шен различил впереди большое коренастое дерево. На нем не было листьев: то ли из-за осенней поры, то ли оно давно засохло, но все его ветки, словно наросты болезни, облепили черные птицы. Когда Шен подошел и остановился в непосредственной близости, не подходя к самому дереву, вороны резко взмыли в воздух, словно он их спугнул.

Но, заложив вираж вокруг дерева и болота, стая вернулась к нему. И Шен потрясенно наблюдал, как плотная стая ворон складывается перед ним в одну гиперворону, словно они вознамерились устроить вороний флешмоб.

Гигантская ворона зависла прямо напротив него. Она ничего не говорила. В конце концов, она не могла бы что-то произнести как человек. Но Шен наконец смог понять, что все это значит.

– Хорошо, – произнес он.

После его согласия ворона раззявила свой громадный клюв и обрушилась на Шена, словно приливная волна, погребая его под собой и разбиваясь о землю, как о прибрежные скалы.

Глава 49. Сердце куклы

Два факела горели у лестницы, освещая комнату-святилище божества неровным оранжевым светом. Муан сидел в непосредственной близости от потайного входа в пещеру, положив обнаженный меч на колени и прислушиваясь к каждому шороху.

Он слышал приближающиеся шаги, человек не таился, спускаясь по лестнице. Муан спокойно ожидал его появления.

В свет факелов вбежала раскрасневшаяся госпожа И. Завидев Муана, она бросилась к нему, в возбуждении размахивая руками.

– Мой сын! – восклицала женщина. – Мой сын там? – Она поглядела на зияющий тьмой проход за его правым плечом. – Он жив?!

– Успокойтесь, госпожа…

– Не успокаивайте меня! Мне нужно внутрь! Мне необходимо увидеть моего мальчика!

Муан не слишком представлял, как сможет задержать ее надолго. Да и имеет ли право на это. Вздохнув, он посторонился, пропуская ее вперед, и последовал за ней во тьму.

Шаги госпожи И постепенно замедлялись. Когда она увидела слабый свет в конце лестницы, то почти замерла. Это позволило Муану догнать ее. Медленно женщина вошла в пещеру. До старейшины пика Славы только сейчас запоздало дошло, что там лежит тело ее мужа, о смерти которого она еще не знает.

Он потянулся рукой к ее плечу, желая задержать ее. Женщина резко развернулась и вскинула руку ладонью вперед. Мгновенно аура обычного человека преобразилась в ауру заклинателя. Но сила ее была столь стремительна, что осознание – это единственное, что успел предпринять Муан. Удар отбросил его назад, он отлетел на несколько метров и стукнулся о стену пещеры. Прославленный мечник кулем повалился на песок, выпустив бессмертный меч из своей руки. Госпожа И самодовольно усмехнулась. Подойдя к лежащему без чувств Муану, она наклонилась к нему, ухватила за ворот и потащила к черному омуту. В ней проснулась недюжинная сила, несвойственная женскому полу.

Проходя мимо тела мужа, госпожа И одарила его лишь одним мимолетным презрительным взглядом. А затем швырнула Муана в черный омут.

Ал беспокойно переминался с ноги на ногу, поглядывая в застилающий болото туман. Тот стал менее плотным, зато заполнил все пространство вокруг. Беспокойство за учителя боролось в Але с вдолбленным годами учебы послушанием. Однако если с ним что-то случится, то ему уже некого будет слушаться!

Ал почти было решился ступить в болото, как заметил постепенно появляющуюся из тумана темную фигуру.

– Учитель?

Фигура не отозвалась. Она медленно шла, шатаясь из стороны в сторону, словно кукла на невидимых ниточках.

– У… учитель? – Ала пробил озноб.

Шен наконец вышел из тумана, и парень облегченно вздохнул.

– Идем, – окинув его взглядом, произнес учитель. – Нам нужно возвращаться в пещеру. Вороны мне кое-что объяснили.

– О чем вы?

– Я говорю о хрупких.

Ал ничего не понял, но не решился расспрашивать.

Отсутствие Муана в комнате-святилище божества насторожило Шена.

– Где он? – пробормотал старейшина Проклятого пика, осматриваясь по сторонам.

Не найдя искомого, он все же решил не зацикливаться на мелочах и вместе с Алом стал спускаться в пещеру (просто если не там – то где?).

В пещере по-прежнему горели факелы. Шен ступил на темный песок и осмотрелся. Фигура в плаще с накинутым капюшоном зловеще застыла перед черным омутом. Шен, не удивляясь, решил, что Мори все же вернулась, чтобы завершить начатое. Подле нее лежали тело сына старосты и его уже порядком окоченевший труп. Все было бы в пределах ожидаемого, если бы в стороне от них Шен не заметил еще одно тело – Муана.

Он бросился к нему и, опустившись на колени, схватил за запястье, проверяя пульс. Волосы и одежда старейшины пика Славы сплошь были выпачканы черной жижей. Шен аккуратно перевернул его на спину. Лицо Муана также было запачкано, и в тех местах, где субстанция касалась кожи, на ней оставались уродливые ожоги. Шен попытался стереть черную жижу рукавом, думая о том, что, если заживляющая мазь Муана не справится с этими шрамами, тот этого не переживет.

Фигура, стоявшая возле омута, обернулась к нему. Он даже не поднял на нее взгляда. Лишь когда из тьмы выступила еще одна фигура, Шен соизволил заметить, что здесь что-то не так.

Подняв голову, он увидел перед собой госпожу И.

– Следовало догадаться, – раздосадованно произнес Шен. – Что вы сделали со старейшиной Муаном?

Госпожа И недовольно скривила нос.

– Для завершения ритуала необходимо не так уж много энергии! Одного бессмертного заклинателя вполне хватило бы. И этот старейшина выглядел сильнейшим из вас. Но кто бы мог подумать, что у него окажется настолько светлая сущность! Моему омуту боли не хватило энергии, чтобы усмирить и трансформировать ее!

– Правда? – Шен удивленно перевел взгляд на бледное лицо прославленного заклинателя Муана.

Он недоверчиво нахмурился. «То есть когда он издевался надо мной, узнав о моей герпетофобии, или когда со злости стал душить меня – это не считается за плохие поступки? Да как это работает вообще?»

– Зато вот ты нам определенно подойдешь, – заметила Мори, подошедшая к госпоже И. – Ты погрузишься в омут и отдашь ему всю свою энергию.

Шен поднялся на ноги, смотря на женщин.

– Ладно, – спокойно согласился он, – давайте попробуем, что из этого выйдет.

– Учитель! – возмущенно воскликнул Ал, которого Шен оставил загораживать выход.

– Что я могу поделать? – развел руками тот. – У них на руках все карты.

– Именно, – кивнула госпожа И, обнажая свою ауру заклинателя.

От резко сгустившейся в пещере энергетики у Шена по спине побежали мурашки. Он и до этого уже догадался, что госпожа И – не обычный человек, но не ожидал, что она окажется настолько сильна. Ал же просто пораженно расширил глаза.

– Так вы тоже хотите возродить того Де… демона?

– Как ты смеешь называть демоном великое божество, мерзавец? – прошипела Мори.

– Тише, девочка. Возможно, что его скудного ума просто недостает, чтобы запомнить имя великого божества.

– Меня больше раздражает, что моего скудного ума не хватило на то, чтобы заподозрить вас, – заметил Шен.

Госпожа И коротко ухмыльнулась.

– Неужели ты поверил, что я могу не подозревать о том, чем занимался мой муж все эти годы? – она бросила взгляд на труп старосты. – Конечно, мне было обо всем известно. А этот глупец так этого и не понял.

– И когда же вы присоединились к секте Хладного пламени?

– Мори открыла мне глаза.

– Ясно. – Шен перевел взгляд на все так же лежащее на песке тело ее сына. – Но вы, в отличие от мужа, не верите, что вашего сына можно возродить к жизни, так?

– Мой сын умер много лет назад. И умер не напрасно. Его тело послужит сосудом великому Демнамеласу. Это огромная честь.

– Учитель, – тихо произнес Ал.

Он подошел и встал рядом с Шеном, направив острие меча на госпожу И:

– Вам не следует делать это.

– Ты, кажется, не понял, малец, – высокомерно заметила Мори. – У твоего учителя нет выбора, если он хочет сохранить жизни тебе и этому старейшине. Тогда мы пообещаем, – она посмотрела на Шена, – что ничего им не сделаем. Эти двое нам в самом деле не нужны.

– Разве я противился? – приподнял бровь Шен.

– Тогда чего ты медлишь? Вперед.

– Учитель! – возмутился Ал, когда тот, не глядя на его потуги, опустил меч и сделал шаг к черному омуту.

Главный герой рванул вперед в надежде его остановить, но стоявшая неподалеку госпожа И тут же сконцентрировала в своей руке духовную энергию и послала ее в парня. Он заслонился мечом, пытаясь укрыться от удара, хотя и понимал, что это вряд ли рассеет весь поток энергии. Готовясь к столкновению, Ал против воли прикрыл глаза.

Шен мгновенно изменил направление, став между учеником и потоком темной духовной энергии госпожи И. Та, словно волна, разбилась о его спину. Госпожа И постаралась не измениться в лице и не выглядеть слишком удивленной тем, что он не отлетел к стене и даже устоял на ногах после столкновения с ее энергетическим ударом.

Не почувствовав боли, Ал удивленно приоткрыл глаза и увидел перед собой учителя.

– Невероятно самонадеянно, – ровным тоном произнес он, словно они находились на практическом занятии. – Я же сказал тебе не вмешиваться.

Если бы не тонкая струйка крови, потянувшаяся из уголка губ, вообще трудно было бы поверить, что он сейчас принял на себя такой удар.

Мори криво усмехнулась.

– Поэтому я и говорила, что у него нет выбора, – заметила она. – Твой учитель не сможет долго защищать двоих ни на что не годных товарищей от двух противников. Ладно еще старейшина Муан, он ведь без сознания, а ты и в сознании ни на что не способен.

Вот это она зря сказала. Шен уже бывал очевидцем, что, если главного героя вывести из себя, он становится способен на многое. С громким криком тот кинулся на Мори. Девушка выхватила из-за пояса кинжал и отбила нападение. Ей пришлось уклоняться и отступать, вскоре они с Алом заплясали по всей пещере, Мори неизменно отступала, вот только и Алу не удавалось приблизиться к ней и на лишний миллиметр.

Какое-то время понаблюдав за боем, Шен перевел взгляд на госпожу И. Та высокомерным кивком указала ему на черный омут. Окинув ее долгим оценивающим взглядом, Шен отвернулся и двинулся к нему. Черная жижа, казалось, слабо подрагивала, точно живая. От ощущения пылающей негативной энергетики у Шена корни волос встали дыбом и по плечам забегали мурашки. Несмотря на это, он размеренно шел вперед.

Госпожа И удовлетворенно наблюдала за тем, как заклинатель в багряных одеждах медленно погружается в черную субстанцию. Омут был небольшим, примерно метра два в диаметре, но оказался довольно глубоким: пройдя до его середины, Шен уже стоял в черной субстанции по пояс. Он до сих пор не корчился в ужасных мучениях, и госпожа И было подумала, что у него невероятная выдержка. Однако затем он развернулся, и она заметила вокруг его тела словно бы ореол туманного белесого света. От этого света отделялись маленькие светящиеся шарики-закорючки, подобные запятым, и ударялись о черную субстанцию. В том месте, где они соприкасались с ней, возникал небольшой взрыв, черная жижа разлеталась во все стороны и иссыхала на свету.

– Что… что происходит?! – взвизгнула госпожа И.

Ей никто не ответил. Белесый свет продолжал бомбардировать черный омут, покуда он обращался небольшой лужей. Госпожа И сконцентрировала в руках духовную энергию и послала ее в Шена, желая хотя бы прекратить то, что сейчас происходит, но его заслонили все те же шары-запятые. С яркой вспышкой они взорвались, соприкоснувшись с ударом духовной энергии, на мгновение озарив светом всю пещеру, а затем потоками излились на черную жижу, уничтожая то, что от нее осталось.

Госпожа И смотрела, как дело двадцати лет ее жизни оказалось погублено меньше чем за десять минут.

Шен опустился на корточки и взял нечто, покоящееся на дне черного омута. Подняв это, он с такой силой сжал это в руках, что сквозь пальцы потекла кровь.

Выпрямившись, он медленно вышел из иссушенного омута, направляясь к госпоже И. Та отступила от него на несколько шагов.

Шен переложил то, что держал, в левую руку, а правой выхватил меч. Теперь было видно, что в левой руке он сжимает большую остроконечную жемчужину, похожую на морскую звездочку. Госпоже И была знакома эта вещь.

– Как… – потрясенно произнесла она, – как ты смог уничтожить столько негативной энергии, которую мы годами сцеживали сюда?!

– Это не я ее уничтожил. Это маленькие прекрасные духи, так обожающие желтые цветы. Каждый из них отдал свою жизнь, чтобы уничтожить ваши злодеяния, чтобы добраться до этой вещи, что была у них вероломно украдена. Ты посмела играться не только с человеческими жизнями, вы со своей сектой думали, что имеете право разрушить целое сообщество духов, изгнать их с исконной земли, очернить и использовать их священную вещь? Думала, все так легко? Раз они маленькие и хрупкие, то не представляют угрозы? Что ж, сегодня они отомстили тебе за злой умысел. А я отомщу за их смерть.

– Ты… ты… – госпожа И пятилась, испуганно глядя на него.

Человек перед ней ни словом не обмолвился о страданиях деревенских жителей, зато за каких-то мелких духов готов был мстить так, словно она вырезала его собственную семью!

– Прекрати! – взвизгнула госпожа И.

Темная подавляющая аура расползалась вокруг Шена. Ал и Мори прекратили свой бой и пораженно уставились на него и госпожу И.

– Ты не можешь убить меня! Не можешь!

Шен на мгновение задумчиво остановился. Перехватив меч, он сделал резкое движение и произнес только одно слово:

– Могу.

Голова госпожи И отделилась от тела и упала с плеч на черный песок.

Постояв над ней мгновение, Шен развернулся и посмотрел на Ала:

– Где барышня Мори?

Потрясенный, Ал закрутился вокруг своей оси, но Мори словно испарилась.

– Не до нее сейчас, – констатировал Шен.

Он вынул и зажег талисман, а затем отправил его вдоль стены пещеры. Место справа от иссушенного омута всегда таилось во тьме. Настало время чуть развеять ее.

Талисман, пролетев там, осветил толстые корни дерева и скрывающийся между ними потайной ход.

– Следовало ожидать, что из такой пещеры не может быть только один выход. Проверь, как там старейшина Муан, – бросил он Алу, а сам направился в темный лаз, все еще сжимая в руке остроконечную жемчужину.

Проход выводил в сторону от монастыря. Шен немного прошел вперед и оказался на желтой увядающей поляне. Встав в ее центр, он опустился на колени и начал рыть яму. Сырая земля легко поддавалась, и вскоре небольшая ямка была готова. Он с трудом разжал занемевшие пальцы левой руки и опустил жемчужину в землю. Закопав ее, он положил сверху ладонь и послал в землю немного своей духовной энергии.

– Надеюсь, когда-нибудь эта поляна снова будет цвести. А вы возродитесь и вновь будете оберегать и ухаживать за цветами, хрупкие.

Когда Шен вернулся в пещеру, Муан уже сидел на песке, смотрясь в небольшое карманное зеркальце и стирая с лица остатки черной жижи.

– Вы не нашли барышню Мори? – спросил Ал.

– Я ее и не искал. Вполне вероятно, что она уже на полпути в свою секту. Здесь ее больше ничто не держит, раз негативная энергия уничтожена.

– А как же молодой господин И? – спросил ученик, указывая на тело беловолосого мужчины, все еще лежащее на песке возле трупа отца.

– Ах да. С этим стоит закончить.

Шен подошел и занес над ним меч.

– Погоди! – воскликнул Муан.

– Чего ждать? – обернулся к нему Шен. – Он все равно умрет через день или два.

– Тогда давай просто дадим ему умереть самому. Отнесем его вниз, в его дом.

– Чтобы его там камнями закидали? Более гуманно, Муан, конечно.

– Стой!

– Почему?

Муан поднялся на ноги и, чуть пошатнувшись, подошел к нему. Ему было трудно сформулировать вескую причину, и наконец он просто произнес:

– Потому что я не хочу, чтобы ты его убивал. Убивать беззащитного – как-то неправильно…

– Считай, что я – ангел смерти и просто совершаю эвтаназию.

– Что? – опешил Муан.

– Вот это. – Шен взмахнул мечом, но Муан перехватил его запястье. – Да что… – Он, раздражаясь, выдернул руку и вновь направил острие меча вниз.

Муан одним молниеносным движением выхватил свой меч и с такой силой ударил им по лезвию меча Шена, направляя удар снизу вверх, что тот с трудом удержал рукоять, скривившись от боли, отдавшейся в руке. Гневно глядя на Муана, Шен медленно направил меч на него.

– По-моему, с твоим поведением что-то явно не так, – заметил Муан.

– Серьезно? Снова? Веду себя неправильно?

Шен сделал выпад мечом, но Муан легко заблокировал удар. В обычных условиях у Шена было бы немного шансов продержаться против него хотя бы пару минут, но сейчас тот был ослаблен произошедшими с ним неприятностями, поэтому Шен даже мог бы рассчитывать на победу.

После еще двух выпадов Муану все еще было непонятно, развлекается Шен или же серьезно сражается с ним. В любом случае из-за его плохого самочувствия и того, что некоторые места на его коже все еще обжигала не до конца смытая черная жижа, Муану не хотелось задерживаться в этом месте ни на одно лишнее мгновение. Поэтому в следующий миг он приблизился к Шену, блокируя очередной его выпад, и молниеносно оказался за его спиной. Заблокировав мечом возможность высвободиться, он больше не позволил сделать ему ни движения, крепко прижав к себе. Руки Шена оказались зажаты между его мечом и мечом Муана, и, если он попытается убрать свой меч – другое лезвие тут же достигнет его груди.

– Ал нашел твою куклу, – спокойным тоном поведал Муан ему на ухо. – Она была прибита к корням этого дерева. Ал, вынь-ка из нее гвоздь.

Ал, все это время напряженно наблюдавший за ними со стороны, вздрогнул, когда услышал свое имя, и не сразу осознал, чего от него хочет мастер Муан. Затем, смущенно кашлянув, он подошел к корням дерева, что облегали тайный проход. Шен увидел, что к одному из них, растущему в темном углу пещеры, гвоздем прибита соломенная кукла. Гвоздь торчал из ее сердца. Чуть поодаль от той куклы располагались еще две: в одной два гвоздя торчали из глаз, другой гвоздь пробивал голову.

Ал потянулся к первой кукле и резко выдернул гвоздь из ее сердца.

Муан ощутил, как в то же мгновение вздрогнул Шен. Его тело обмякло, и старейшина пика Славы тут же опустил свой меч, чтобы случайно его не поранить. Оружие выпало из ослабевшей руки Шена. Он согнулся, прижимая руки к груди, и рухнул на колени, не в силах сдержать крик. Боль оказалась неожиданно слишком сильна, словно на месте сердца возник пылающий очаг. Боль полыхала в его груди, не стихая и не давая укрыться в вожделенном забытьи. Все вокруг стало неважным, нелепым, выдуманным. Реальной оставалась только боль.

И сквозь нее он внезапно словно обрел ясность всего, что сделал. Бесчувственно. Так жестоко. И совершенно не задумываясь. Он уничтожил целое сообщество духов. Убил госпожу И, смотрел на смерть старосты, и еще те люди… раньше. Совсем забыл об этом.

Кроме всего прочего, ему так необходимо было запачкать руки человеческой кровью? Убить и духов, и людей. Всех. Ради чего? Ради кого?

Если бы Муан его не остановил, он бы и этого беззащитного человека хладнокровно прирезал.

– Учитель! – потрясенно воскликнул Ал.

Он не ожидал, что его действия возымеют такой результат. Не думал, что снова услышит его крик. Руки Ала затряслись от бессильного непонимания, что же ему сейчас делать.

– Шен. – Муан присел рядом с ним и неуверенно дотронулся до его плеча. Шен уже не кричал. Сидя на коленях, он все еще прижимал руки к груди, пригнувшись к земле. Его лица было не разглядеть из-за полога черных волос. Рука Муана, лежавшая на его плече, ощущала, как дрожит все его тело.

– Тебе все еще больно? Проклятье еще не снято? Шен!

Он не реагировал, поэтому Муан силой заставил его выпрямиться, схватив за плечи. Заглянув в его лицо, старейшина пика Славы потрясенно увидел две дорожки, прочерченные слезами.

Хозяин Проклятого пика, он… Он плачет? От боли? Или по какой-то иной причине?

Он позволил ему увидеть свои слезы. Обеспокоенный разум Муана мельком иронично отметил, что после такого кому-то из них двоих необходимо будет умереть.

Из чувства самосохранения Муан предпочел сделать вид, что вообще не заметил никаких слез.

– Больно? – деловито спросил он.

Но следующая фраза Шена заставила его удивленно нахмуриться.

– Что я натворил… – потрясенно прошептал тот.

Муан перед ним расплывался. То ли из-за стоявших в глазах слез, то ли из-за боли, сила которой была столь велика, что превращалась в пустоту. Обжигающее сердце пламя оборачивалось черной дырой.

– Они все погибли… до единого…

– О ком ты говоришь?

– Хрупкие… Они ведь были такими хрупкими. – Произнеся это, Шен всхлипнул, зарыдав уже по-настоящему, словно оплакивая дорогих погибших друзей.

Какие еще хрупкие? Муан не понимал.

– Шен, прекрати! Ты похож на безумца.

Услышав это, Шен приоткрыл рот и криво усмехнулся.

– Безумец? Да, точно. – Слезы все еще обжигали его щеки. – Может, я уже давно сошел с ума? И все это – лишь плод моего больного воображения?..

– Прекрати.

– Прекратить что? Прекратить весь этот фарс? Весь этот спектакль? Эй, чета И, вы слышали? Спектакль окончен, можете подниматься! Занавес!

– Ты несешь околесицу.

– И что?

– Тебе все еще больно? Твои слезы…

– Больно ли мне? Да боль практически стала моей повседневностью. Разве есть существенная разница, больно ли мне сейчас или будет к вечеру?

– Шен.

– Скажи, это плохо – совершенно ничего не почувствовать после убийства? Может, я не в своем уме? Забыть об этом… Может, я еще кого-то убил и забыл об этом? Скажи мне, Муан!

Старейшина пика Славы в смятении уставился на него. Он открыл было рот, чтобы что-то произнести, но затем вновь закрыл его.

– А может… в этом всегда было больше смысла, чем я думал? Я… я на самом деле не слишком отличаюсь… а… а вся моя личность… и идеалы… могут существовать комфортно только под куполом благополучия. В другом мире.

Муан потрясенно смотрел на него, не понимая и половины того, что он нес. Одно он уловил определенно: Шен вспомнил нечто, что глубоко задело его. Не зная ничего из того, о чем тот на самом деле думает, Муан встряхнул Шена за плечи и произнес:

– Забудь об этом. Снова забудь.

Шен удивленно посмотрел на него. Его удивление сменилось непониманием, глаза чуть сузились, а между бровями пролегла складка. А затем глаза его расширились в потрясенном осознании:

– Чтобы быть злодеем, не нужно быть злым, да?

Муан молча смотрел на него.

Шен устало прикрыл глаза. Голова его мотнулась в сторону, он стал заваливаться набок, потеряв сознание. Муан подхватил его, не дав упасть на черный песок. Прижав его к себе, он какое-то время сидел так, не в силах сдвинуться с места.

А затем поднял на руки, словно большую бесчувственную куклу.

Глава 50. В награду тьме

Ал Луар зашел в комнату вслед за мастером Муаном. Тот аккуратно опустил Шена на матрац и склонился над ним.

– Мастер Муан, вам следует немедленно смыть с себя остатки этого черного вещества, – напомнил Ал. – Не беспокойтесь, я позабочусь об учителе.

Муан обернулся к Алу и скривился. Несмотря на всю драматичность переживаний, черная жижа, в которую он был погружен с головой, в некоторых местах уже порядком припекала, что не могло не отвлекать. Поэтому он благоразумно кивнул и тут же покинул комнату, намереваясь кликнуть хлопотливых тетушек, чтобы те приготовили ему ванну. (Его пока не слишком смущало, что благодаря их усилиям были умерщвлены все хозяева дома, гостеприимно предложившие им ночлег. В конце концов, они не смогут выказать свой протест.)

Ал опустился на колени перед Шеном. В голове его, словно отпечатавшись на роговице глаз, стояла картина, как мастер Муан поднимает его безвольное бесчувственное тело.

И вместе со странными ощущениями, зародившимися в груди и не желавшими облекаться в мысли, в голове крутились произнесенные ими слова:

– Скажи, это плохо – совершенно ничего не почувствовать после убийства? Забыть об этом… Может, я еще кого-то убил и забыл об этом? Скажи мне, Муан!

– Забудь об этом. Снова забудь.

– Чтобы быть злодеем, не нужно быть злым, да?

Что все это значит? В этих словах определенно что-то не так. Почему учитель спрашивал у мастера Муана, словно сам не знает? И почему тот так отчаянно просил его забыть? Не просто забыть, а снова забыть?

Ал всмотрелся в его бледное, изможденное лицо. Достав из кармана шкатулочку с заживляющей мазью, подаренную мастером Муаном, он зачерпнул немного пальцем и принялся аккуратно обрабатывать царапины и ссадины учителя, все еще покрывающие его прекрасное лицо.

Что бы ни случилось с этим человеком, прямо сейчас он – тот, кому Ал готов поклясться в безусловной преданности до конца своих дней. И если он сам неспособен о себе позаботиться или по какой-то причине совершенно не ценит свою жизнь – значит, заботиться о ней и ценить ее будет Ал.

Как это уже частенько бывало, пробуждение Шена сопровождалось аккомпанементом Системы:

[+50 к силе главного злодея. +50 к злодейской ауре. 5/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнено! Достижение «Истребитель вида» разблокировано. – 50 баллов морали главного героя. +20 к силе воли главного героя. – 40 за проявленную слабость главного злодея].

Шен долго лежал, уставившись в потолок.

[–50 баллов морали главного героя, – напомнила Система. – Вы не собираетесь возмутиться?]

Шен все так же продолжал смотреть в потолок, не реагируя на ее слова.

[5/6 задания выполнено! Вы рады?]

Система не дождалась ответа и продолжила:

[Скоро вы вернетесь домой и сможете увидеться с пользователем номер один! Это же хорошая новость!]

Шен устало прикрыл глаза.

«Как бы я хотел поменяться с ним местами», – подумал он.

Система озадаченно молчала.

Когда в комнату вошел Муан, Шен уже встал и привел себя в порядок, даже испорченную елью одежду слегка подправил. Да и ссадины значительно затянулись. В общем, выглядеть стал не в пример лучше, чем вчера. Заметив появление прославленного мечника, Шен с интересом заглянул ему в лицо, проверяя, исчезли ли ожоги. Видимо, Муан, не щадя сил, обмазывался целебной мазью – ожоги почти пропали. Все еще выглядело достаточно плохо, но, учитывая скорость заживления, были все шансы, что через пару дней не останется и следа.

– Как твое самочувствие? – спросил Муан.

Украдкой бросив взгляд на свои руки, Шен заметил, что веревки мертвеца всё еще на нем. Конечно, с одной стороны, удовлетворяло, что на сей раз Муан не посмел снять их без его дозволения, с другой стороны, он почему-то все равно злился на это.

– Великолепно, – заявил Шен.

– Проклятье снято?

Шен вздохнул.

– Да. И с меня, и с деревни. Что с молодым господином И?

– Как ты и говорил, он вряд ли протянет до завтра. О нем заботятся служанки, но они ничего не могут сделать.

– А как Аннис? Она очнулась?

– С ней все хорошо, она уже пришла в себя.

– Сколько я проспал?

– Не так уж долго, не беспокойся. Сейчас еще нет и полудня. Ты… ты помнишь все, что произошло в пещере?

Шен устало посмотрел на него. Его глаза, в глубине которых раньше жили золотые сполохи, сейчас казались поблекшими, словно из них вынули весь свет и рассеяли по миру. Думая о том, что в какой-то мере он тоже может быть этому виной, Муан приходил в отчаяние.

– Нет, – произнес Шен. – Не знаю. Последнее, что я помню, – это ужасную боль, разрывающую сердце, когда Ал вытащил из куклы гвоздь.

Муан ему не поверил.

– Хорошо, – сказал он.

Шен обогнул Муана и вышел из комнаты.

– Куда ты?

– Где молодой господин И? Хочу его увидеть.

– Я провожу тебя. Но зачем тебе смотреть на него?

Шен ничего не ответил на этот вопрос. Он пропустил Муана вперед и пошел следом.

Возле покоев молодого господина застыла служанка. Она все надеялась на то, что тот может проснуться и кликнуть кого-нибудь. Эта женщина еще помнила маленького шустрого мальчика с проклятым белым цветом волос. В лице этого господина все еще можно было различить черты того мальчика.

Шен слегка поклонился ей, а затем открыл дверь и вошел внутрь. Муан тенью следовал за ним.

Хозяин Проклятого пика задумчиво остановился возле кровати, на которой безмолвно лежал молодой господин И, окутанный беспробудным сном. Бездушная оболочка, которой суждено сгинуть через день.

Шен наклонился к кровати и дотронулся до запястья молодого господина, проверяя его пульс.

– Что ты делаешь? – уточнил Муан.

Шен перевел на него взгляд.

– Подожди снаружи, – произнес он.

Муан растерянно дернулся, но остался на месте.

– Снаружи, старейшина Муан.

Все еще не определившись в своих сомнениях, хозяин пика Славы просто хотел развеять беспокойство:

– Нет, я останусь.

– Как хочешь, – равнодушно произнес Шен. – Тогда не донимай меня.

Муан замер на месте, обратившись в статую прославленного заклинателя.

Шен присел на угол кровати рядом с телом молодого господина И. Вчера он собирался бездушно прирезать его мечом. Но после всех чувств, что на него обрушились, ему отчаянно не хотелось, чтобы все закончилось его смертью. Он столько твердил, что это лишь пустая оболочка, что невозможно спасти это тело, невозможно вернуть в него душу их сына. И это было прагматичной правдой. Но что делать? После всего, что он уже сделал… он не желал, чтобы все закончилось подобным образом.

Что, если он был неправ? Что, если душа их сына не отправилась в круг перерождения? Что, если из-за того, что староста так и не смог отпустить его, мальчишка все еще пребывает где-то неподалеку?

А даже если так, какие будут последствия того, что он вернет душу ребенка в тело взрослого? Будет ли он помнить все эти двадцать лет скитаний по сумеркам?

Шен встал и вышел из комнаты. Муан тут же разморозился и, кинув взгляд на молодого господина И, последовал за старейшиной Проклятого пика.

Какое-то время, казалось, Шен бесцельно блуждал по коридорам дома, о чем-то размышляя, а затем раздобыл свечу и вернулся в покои господина И. Муан все это время молча ходил следом.

Поставив свечу на столик, Шен взял уголек из потухшей жаровни и принялся рисовать большой круг на голом полу. Постепенно круг обрастал деталями, начиная походить на довольно сложную печать. Муан не был сведущ в нюансах подобных заклинательских практик, поэтому не мог наверняка сказать, как эта печать должна работать.

Закончив, Шен подошел к ложу молодого господина И, аккуратно поднял его на руки и перенес, уложив на пол поверх печати. Несмотря на постоянную подпитку этого тела сильной духовной энергией, оно было истощенным и казалось легким, словно игрушечным.

Уложив молодого господина И, Шен взглянул на Муана:

– Ты меня преследуешь?

– Я всего лишь нахожусь там, где хочу.

Шен одарил его долгим молчанием.

– Что ж, – через какое-то время, словно определившись, заговорил он вновь, – тогда можешь помочь мне.

– Что ты намереваешься делать? – тут же спросил Муан, словно все это время только и ждал разрешения, чтобы начать задавать вопросы.

– А на что это похоже?

– Хочешь продлить ему жизнь? Но зачем?

– Хочу попытаться вернуть его душу в это тело.

– Ты же сам говорил, что это невозможно.

Шен мрачно молчал.

– Я… знаю, что говорил, – медленно произнес он.

– Разве в этом есть смысл? Его душа, должно быть, уже давно переродилась в новом теле. И даже если это не так, его тело двадцать лет подвергалось воздействию негативной энергии. Что станет с его владельцем, если тебе удастся вернуть ему душу?

– Может быть, в этом нет смысла, – вынужденно согласился Шен. – И все же, как думаешь, согласен ли был бы староста, пусть даже такой ценой, вернуть своего сына? Решился бы пойти на это? Конечно, решился бы.

– Тебе незачем тратить на это свои силы.

– Нет, ты ошибаешься, старейшина Муан. – Шен поднялся, отошел от печати и медленно приблизился к нему. – Сейчас именно это имеет для меня первостепенное значение.

Муан непонимающе вгляделся в его лицо:

– Да почему?

– Потому что я хочу хотя бы кого-то спасти! – взорвался Шен.

– Ты… – Муан осекся и не продолжил свою речь.

В комнате воцарилось молчание.

– Ладно, – хмыкнул Шен. – Ты будешь помогать или нет?

– Что нужно делать?

Кивнув после такого его ответа, Шен подошел к столику и зажег свечу. Затем он вновь приблизился к печати, склонился над молодым господином И, достал из рукава талисман и положил, закрывая его глаза, надписями кверху. После чего лег на пол рядом с ним.

– Иди сюда, – позвал он стоявшего посреди комнаты Муана.

Старейшина пика Славы тут же приблизился, присел и наклонился над печатью, смотря на Шена сверху вниз. Он заглянул в его глаза и увидел ту же безжизненную серость, глубокую и пустую, словно чувства его находились где-то далеко, неподвластные ни времени, ни пространству. Этот человек, который улыбался даже в не располагающих к юмору ситуациях… Почему-то Муана слишком сильно беспокоили его нынешний взгляд и бесстрастное выражение лица.

«Я ведь не лишился… возможности лицезреть улыбку на этом лице… навсегда?»

Шен совершенно не придал значения тому, как пристально Муан на него уставился. Вынув еще один талисман, он протянул его хозяину пика Славы и проинформировал:

– Когда я закрою глаза и активирую печать, положи талисман мне на глаза точно так же, как у молодого господина И. И всё, больше ничего делать не надо, просто отойди.

Муан взял талисман и вновь перевел на него взгляд.

– А это не опасно?

– Нет. Я просто поищу его душу. Если вдруг что-то случится – ты всегда можешь просто задуть свечу, и я тут же приду в себя.

Муан с сомнением перевел взгляд на горящую на столе свечу.

– Но только если на это действительно будет веская причина. Следи за свечой, чтобы ее не задул случайный порыв ветра.

Муану все еще не нравилось происходящее, и Шен его вовсе не убедил.

– Ты можешь этого не делать, – еще раз попытался вразумить его он. – Все будет так, как ты и говорил: он просто умрет – и все закончится.

Эти слова разгневали Шена. В его глазах все-таки сверкнул яростный уголек.

– Не хочешь помогать – просто проваливай.

Вопреки его словам Муан не просто не ушел, а ниже наклонился над ним, уперевшись руками в пол по обе стороны от его головы. Пальцы Муана запутались в волосах старейшины Проклятого пика.

Не понимая, что он делает, Муан склонился еще ниже, глядя в эти бездонные темно-серые глаза. Он смотрел в них, пока не увидел собственное отражение.

– Что ты пытаешься рассмотреть? – уточнил Шен.

– Эмоции, – вырвалось у Муана, прежде чем он подумал над вопросом.

– Эмоции? – после этого слова взгляд Шена, казалось, стал еще более уставшим.

Это было странно. Он видел в этих глазах собственное отражение. Отражение своих синих глаз. Вот только, несмотря на то что Муан видел свое отражение, себя он в этих глазах не видел. Он смотрел на Шена, но вот Шен смотрел не на него, куда-то сквозь него, куда-то…

Лицо Муана приняло выражение замешательства.

– Хватит, – спокойно произнес Шен. – Ты так и не составил списка требований. Так что теперь поздно меня корить.

Список требований? Муан вспомнил, что как-то вечером в школе боевых искусств Муана, когда они слишком много выпили, Шен говорил ему составить список вещей, которые его в нем раздражают. Муан счел это глупостью и выкинул из головы. Но, возможно, он на самом деле зря не написал ему списка. Просто чтобы он наконец понял свои ошибки.

Шен закрыл глаза.

– Отойди, я активирую печать. Не забудь про талисман.

Вынужденно подчинившись, Муан аккуратно убрал руки, чтобы не задеть его волосы. Шен протянул руку и взял за руку молодого господина И. В следующее мгновение печать, в которой они лежали, вспыхнула ровным черным светом.

Муан, несмотря на охватившие его сомнения, положил талисман на прикрытые глаза Шена и отошел, принявшись напряженно наблюдать за происходящим.

Шен вновь открыл глаза и ощутил себя за пределами собственного тела. Несмотря на это необычное явление, он все еще крайне материально держал за руку молодого господина И.

– Молодой господин, – позвал Шен. – Молодой господин И!

Правда заключалась в том, что, несмотря на все свое бахвальство, которое он проявил перед Муаном, он абсолютно не представлял, как найти того, кто был потерян двадцать лет назад. Если староста не смог удержать его – Шену вряд ли удастся его найти. Но вдруг он еще здесь?

– Молодой господин И!

Шен осмотрелся по сторонам. Реальный мир стал казаться потусторонним. Он вроде бы видел и себя, лежащего в центре печати, и Муана, напряженно расхаживающего по комнате, и всю мебель и интерьер, и свет солнца, пробивающийся через полуприкрытые двери, и вместе с тем все казалось сном, другой реальностью, дымкой. А в настоящем был совсем другой, пустой и серый, мир. Каждая вещь в нем давала свою тень, но была слишком блеклой, слишком условной, лишенной четких линий.

Шен отпустил руку молодого господина И. Поднявшись на ноги, он вышел из комнаты и принялся бродить по дому.

В углах таились черные тени, повсюду слышен был чей-то тихий шепот, шепот сотен голосов сливался в один тихий шум, вот только нужный голос не отзывался, не выделялся из этой какофонии звуков.

Гуляя по серому дому и постепенно приходя в отчаяние, Шен вдруг резко остановился. Его словно молнией пронзило озарение. Не озарение даже, а предположение, но если это правда… А что, если он с самого начала неправильно оценивал происходящее? Что, если душа молодого господина И никогда не покидала тела? Он просто спит, потерялся в собственной голове и реальности и даже после восстановления жизнеспособности тела не в силах найти дорогу наружу?!

Возможно, именно поэтому, только пробудившись в этом мире, Шен почувствовал, что все еще держит его за руку. Он все это время держал за руку его душу.

Он вернулся в покои молодого господина И и склонился над ним. Но как же пробраться внутрь его головы? Как попасть в его лабиринт подсознания?

Свеча на столике дрогнула и начала чадить, догорая. Он бродил здесь долгое время, но Муан так и не попытался задуть ее. Оторвав взгляд от свечи, Шен перевел его на прославленного мечника. Муан замер посреди комнаты и с таким напряжением следил за каждым его вдохом, что Шену показалось: он видит на его висках выступивший пот. Что ж, не то чтобы он действительно как-то помог, но, наверное, стоит потом поблагодарить его за старания.

Свеча потухла. Шен снял бумажный талисман со своего лица и открыл глаза.

Муан тут же подошел к нему и встал на одно колено.

– Ты в порядке?

– И сколько прошло времени? – уточнил Шен, садясь и потирая шею.

– Около часа. – Муан перевел взгляд на молодого господина И. – Он так и не очнулся. Не вышло?

– Ничего, у меня еще есть идея.

Муан нахмурился.

– Ты уверен, что стоит продолжать?

– Я хочу спасти его, – упрямо произнес Шен.

– Неправда.

Шен удивленно посмотрел на него, приподняв правую бровь.

– Неправда, – повторил Муан. – Ты не хочешь его спасти. Ты хочешь доказать самому себе, что способен его спасти.

– Пусть так, – после недолгого молчания согласился Шен.

– Ты играешь с человеческими жизнями, Шен. Подобное никогда до добра не доводит.

– Разве плохо – спасти человека? – разозлился тот.

– Не знаю, – довольно рассудительно заметил Муан. – Откуда же мне знать все последствия?

Шен удивленно посмотрел на него. Подобные слова он бы сам мог произнести, вразумляя Ала, но вот уж не думал, что Муан способен додуматься до такой философской идеи.

– Хватит? – предложил Муан.

– Нет. – Шен решительно поднялся.

Наклонившись, он вновь поднял молодого господина И и перенес назад на кровать. Аккуратно уложив его и накрыв одеялом, он присел рядом на край кровати.

Какое-то время задумчиво просидев так, затем, словно решившись на что-то, он резко поднялся и направился прочь из комнаты. Остановившись у порога, он окликнул служанку, все еще ожидавшую неподалеку.

– В вашем доме есть отвар сон-травы?

– Да, господин, – тут же подтвердила служанка. – Госпожа часто добавляла ее в питье господину И для лучшего сна.

– Принесите мне его.

Не было ничего удивительного, что подобное снадобье нашлось в этом доме. Его повсеместно использовали в качестве легкого снотворного, отгоняющего кошмары и дурные мысли. Однако то, что в малых дозах являлось лекарством, в больших – могло нести совершенно другой эффект.

Служанка быстро обернулась и вручила ему пузырек с коричневым настоем.

– Что это ты собрался делать? – не выдержал Муан, когда за служанкой затворилась дверь.

– Я думаю, что, возможно, его душа и не покидала тела. Она может быть все еще заперта внутри.

– Но тогда бы сработал ритуал, когда они пытались переселить ее в тело Ала, разве нет?

– Только если душа осознает себя. Но что, если он все еще не осознает, что заперт?

Шен откупорил пузырек и, пока Муан не успел вновь засыпать его вопросами, выпил его до дна.

Глаза Муана пораженно расширились:

– Что ты делаешь?!

Чувствуя легкую слабость, начинающую расползаться по телу, Шен вновь подошел к ложу молодого господина И и присел на край.

– Я верну его душу в это тело. Так или иначе.

Муан начал подумывать, что, возможно, стоит привязать его к колонне и подождать, пока эта навязчивая идея не вылетит из его головы. Жаль только, вервия бессмертных у него при себе не было.

– На сей раз… На сей раз что я могу сделать, чтобы пробудить тебя, если что-то пойдет не так?

Шен чувствовал одновременно сонливость и тошноту. Приблизившись, он опустил голову на грудь молодого господина И. Он почувствовал, как его грудная клетка слабо вздымается при каждом вдохе. Уже проваливаясь в сон, на границе сознания он ощутил, что его обжигает негативная энергия, как тогда, возле черного омута.

«Боги, – не в силах уже злиться, подумал Муан, – миру крайне повезло, что Шен в свое время не решил стать лекарем».

На сей раз все было совершенно не так. Шена окружала искаженная тьма, словно мазки черной масляной краски. Темные очертания складывались в силуэты, в безумные улыбки, в раззявленные в крике рты. Образы окружили его, словно люди в метро в час пик. Было не продохнуть. Он не мог понять даже, есть ли здесь пространство или лишь один этот черный карман, куда он попал и оказался зажат среди теней. Страх охватил его в первое мгновение, но затем он закрыл глаза, и все исчезло.

Шен понял, что ему вовсе не обязательно дышать в этом месте. И так же необязательно материальное должно быть непреодолимым препятствием. Он сделал шаг вперед и не почувствовал сопротивления. Еще шаг. Он ощутил склизкое прикосновение к своей щеке. Он сделал еще шаг и набрался решимости, чтобы открыть рот и закричать.

Стоило ему приоткрыть рот, как он почувствовал, что в его глотку забилось мерзкое слизистое месиво. Закашлявшись, он упал на колени и вместе с тем понял, что ему и говорить не нужно.

«Молодой господин И!»

Шен ощутил, как нечто давит на его плечи и спину, обтекает контуры его тела, струится по упертым в землю рукам, обхватывает шею, пытается прибить его к земле.

«Молодой господин И!»

Ему стало на самом деле страшно. Ничего подобного ему не доводилось ощущать, и, так решительно отправляясь в мир его грез, он самонадеянно даже не принял во внимание: здесь может находиться нечто, что Шен будет неспособен понять.

Черная субстанция поглощала его, проникала под одежду, охватывала тело, становилась второй кожей, и он был не в состоянии скинуть ее с себя. Это было… словно тот омут черной жижи. Муан это ощущал, когда ему довелось в нем искупаться? Вот только у Муана оказалась светлая сущность, а Шен тогда спасся благодаря самопожертвованию хрупких, а сейчас… Сейчас его ничто не защищало. И в нем было слишком много тьмы, являющейся таким лакомым деликатесом для жижи черного омута.

Субстанция окутала его целиком, застила глаза. Шен почувствовал, как она заливается в ноздри, уши, пытается продвинуться внутрь глаз. Никогда еще в жизни ему не было так отвратительно и страшно, как сейчас. Он ничего не мог поделать, не мог сопротивляться, не мог выцарапать ее с себя и тем более из себя. От отвращения хотелось умереть, лишь бы не ощущать этого. Быстрая смерть – вот все, чего он сейчас желал.

«Помочь тебе?» – внезапно услышал он мелодичный голос в собственной голове.

Несмотря на всю омерзительность происходящего, Шен не мог двинуться или как-то исправить свое положение, не мог также укрыться в забытьи или смерти, поэтому, претерпевая подобные мучения, мысленно был способен вести светские беседы.

«Что ты можешь сделать?» – по существу спросил он.

«Избавить тебя от страданий».

«Это понятие растяжимое. Можно… конкретней?» – Все же вести беседы в его положении и не отвлекаться было довольно затруднительно.

«Я сделаю все, что ты скажешь».

«Ты можешь помочь мне очнуться? И вернуть сознание молодого господина И в его тело?»

«Могу».

«Тогда сделай это!»

«Взамен…»

«Да говори же ты скорей!»

«Взамен… разрешишь обнять тебя».

«Обнять – хорошо, – тут же согласился Шен. – Но только растворяться в тебе я не намерен!»

«Договорились!»

В следующее мгновение чернота, ужас и отвращение, в которых он утопал, исчезли. Шен открыл глаза и понял, что обзор ему закрывают упавшие на глаза волосы. Он сел, отстранившись от груди молодого господина И, на которой все еще лежал, и почувствовал, что дрожит так, будто все, что происходило в его сознании, происходило с его телом в реальности. Хотя нет, если бы все это произошло в реальности, последствия для такого разрываемого тьмой человека, как он, были бы куда серьезнее.

Муан присел на корточки перед ним и заглянул в его лицо:

– Что произошло? Ты бледнее полотна.

Несмотря на то что произошедшее можно было считать простым сном, Шен все еще был не в состоянии сбросить его путы с себя.

– Я… как я выгляжу? – не удержался он от вопроса.

– Плохо! – тут же определил Муан.

– Нет, я спрашиваю… на коже… нигде?.. – он вытянул перед собой дрожащие руки. – А, ладно, забудь.

– Что ты там видел? И… тебе снова не удалось?

Шен резко обернулся к молодому господину И. Как это «не удалось»?! Он ведь за этот результат обнимашки пообещал!

Лицо молодого господина было все так же безучастно.

– Эй! – Шен привстал и, склонившись над ним, потряс за плечо. – Эй! Просыпайся!

Шен напряженно вгляделся в его лицо. Казалось, мгновения растянулись. Шен все смотрел, будто дыру намереваясь прожечь взглядом. Брови молодого человека дрогнули, нахмурились, ресницы затрепетали, и он медленно приоткрыл глаза.

– Очнулся! – воскликнул Шен, подскакивая с кровати.

Наклонившись над молодым господином И, Шен любознательно спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Сын старосты продолжал безучастно смотреть в потолок.

– Эй, – Шен поводил рукой перед его лицом. – Эй, вы меня слышите?

Комната погрузилась в тишину. Прошло несколько долгих минут, но молодой господин И так и не отреагировал на происходящее.

– Он… он ведь очнулся!.. – разочарованно протянул Шен.

«Настало время объятий!» – раздался мелодичный голос в его голове.

Глава 51. Последняя одна шестая

«Настало время объятий!»

Тьма заволокла поле зрения, подступив с краев. Ни в коей мере ощущения не походили на человеческие объятия. Волна мурашек пробежала по коже, словно к ней прикоснулся обволакивающий теплый полог, мгновенно изменив температуру вокруг его тела. По сравнению со всем, что ему довелось испытать за последние дни, это ощущение показалось неимоверно приятным. Шен слишком устал, чтобы продолжать сопротивляться. Он закрыл глаза, полностью погружаясь во тьму.

Муан поймал его обмякшее тело.

– Шен! Демоны все это побери! Шен! Это уже не смешно! Шен! Эй…

Он встряхнул его за плечо, придерживая от падения другой рукой.

– Эй, – вновь позвал Муан.

Голова Шена мотнулась в сторону, глаза остались плотно закрытыми. Теряясь в догадках, отчего ему стало плохо, Муан приложил ладонь к его груди и принялся передавать поток духовной энергии, опустившись на пол вместе с ним. Прошло несколько долгих минут, прежде чем старейшина пика Славы чуть не вздрогнул, пронзенный внезапным осознанием. Он может поделиться с Шеном духовной энергией! В прошлый раз, на поляне, он действовал не задумываясь, предпринимая единственное, что пришло ему на ум. В тот момент у него абсолютно вылетело из головы, что Шена невозможно лечить подобным образом после подарка черной девятихвостой лисицы. А теперь… Это изменилось вообще или… или из-за их связи?

Но в данный момент это не имело существенного значения, потому что не помогало. Лицо Шена выглядело спокойным, будто он мирно почивает. Тогда почему Муан не может его пробудить?!

– Чтоб тебя, Шен, – зло прошипел Муан, вглядываясь в его изможденные черты. – И после этого ты еще смеешь отрицать, что ведешь себя как жертва? Зачем ты так старался ради человека, который все равно не жилец?! Если ты умрешь – учти, я не буду воспевать твое самопожертвование! Скажу главе Шиану, что ты поскользнулся и упал! Несчастный случай в горах. Или… может, тебя загрыз злой дух? Слишком надуманно… Или… прирезали в кабаке в пьяной драке? Нет, не в твоем характере… Тогда… Точно! Скажу, что ты погиб от собственных экспериментов! Вот: умрешь крайне бесславной смертью и навеки покроешь себя позором! Слышишь, Шен? Стоит тебе умереть – я все эти угрозы в жизнь воплощу. Я каждому старейшине разные версии событий расскажу! Шен…

Муан вновь потряс его за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Как же ты меня раздражаешь…

Он провел пальцами по его лбу, убирая непослушную прядь, и почувствовал, как горит его кожа. Но вот он приложил к его лбу ладонь – и температура не казалась превышающей норму. Померещилось?

Сокрушенно вздохнув, Муан подхватил его на руки и понес прочь.

– Похоже, ваш господин очнулся, – сообщил он служанке, дежурившей подле двери.

В его сне была некая уютная, теплая темнота. В этой темноте была пушистая черная лисица с девятью хвостами, а еще – этот раздражающий Онэ. Но на сей раз он не казался таким раздражающим, позволял ему плести косички из своих длиннющих волос, использовать их вместо тарзанки и гамака. Еще из них можно было сделать паутинку и развесить колокольчики, а потом пытаться пролезть через них, чтобы ни один колокольчик не зазвенел.

Шен открыл глаза, осознавая, что ему снился какой-то бред. Тут же разразилась Система:

[Поздравляем! Сюжетное задание «Поручения совета старейшин» полностью выполнено! +150 к силе главного злодея!]

«Как – выполнено?»

Шен перевел взгляд и увидел, что рядом с ним в позе верного, ожидающего пробуждения хозяина песика сидит главная героиня. Завидев, что учитель очнулся, Аннис просияла счастливейшей улыбкой.

– Учитель! Как вы себя чувствуете? Может, хотите воды? Или еще чего-то?

Шен медленно сел и ощутил неприятную слабость во всем теле, со лба сорвался и упал ему на колени влажный платок. Удивленно сжав его одной рукой, вторую он приложил ко лбу. Кажется, и впрямь слегка лихорадит. В золотое ядро вглядываться не хотелось, Шен старательно избегал даже мысли об этом.

– А где мастер Муан? – перво-наперво поинтересовался Шен, начиная кое-что предполагать касательно последней одной шестой задания.

– Они с младшим братцем Алом улетели на мечах выполнять последнее задание.

– Понятно… – Несмотря на легкое раздражение, Шен почувствовал значительное облегчение.

Ему от этих заданий было уже тошно. То, что на этом все закончилось и можно возвращаться в орден, порядком успокаивало.

– А ты как себя чувствуешь? – вспомнив о недавних злоключениях девушки, спросил он.

– Всё уже в полном порядке. Эта ученица благодарит учителя за спасение ее жизни. – Аннис учтиво поклонилась.

– О… – удивленно вырвалось у Шена. Он не ожидал, что она узнает, что именно он ее спас. – Это мой учительский долг.

– В дальнейшем я приложу все усилия, чтобы не посрамить доверия учителя!

То ли дело в воспитании, то ли они как на подбор с Алом слишком фанатичны? Шен терялся в догадках.

«Система, почему они так легко выполнили последнюю шестую задания? Это уязвляет мою гордость. Неужели это я так тормозил процесс?»

[Я бы могла отпустить по этому поводу пару острот, но вы так плачевно выглядите, что даже мне несколько не по себе. Так и быть, не буду вас мучить. Дело в том, что жители уже и сами нашли решение проблемы, приведя шаманку из соседней деревни. Та как раз проводила ритуал бракосочетания духов, когда прибыли главный герой и старейшина Муан. Так что им всего лишь нужно было удостовериться по завершении, что призрак девственницы благополучно усмирен].

«Хм, теперь, пожалуй, даже несколько обидно, – заметил Шен, предпочтя проигнорировать ее замечание по поводу его плачевного вида. – Я мог бы тоже присутствовать при событии и получить больше бонусных баллов, не так ли»

[Учитывая ваше везение? Вполне вероятно, что, если бы на место прибыли вы, все не закончилось бы так благополучно].

«Значит, все-таки дело во мне?»

[Несмотря на все ваши старания, вы все еще записаны в новелле как злодей этой истории, и этого так просто не изменить. А вещицы с негативной энергетикой, которые вы носите в последнее время вместо украшений, усугубляют ситуацию].

«А? – Шен дотронулся до веревки на своем запястье. – Так, значит, от них еще больше вреда, чем я думал… Система, что ты знаешь о том священном источнике и связи душ, о которой говорила Эра?»

[Ровно то же, что знаете вы. Как я уже говорила, я несведуща во всем, что не касается основного сюжета новеллы. А в сюжете пользователь номер один не описывал подробно школы боевых искусств Муана и уж тем более не упоминал про источники].

«Как такое вообще возможно? Почему мир такой наполненный?»

[Я… я точно так же не знаю. Раньше я не осознавала себя. Говорила лишь запрограммированные фразы и делала бессмысленные вещи. Теперь я существую в этом мире и имею цель].

«Я рад за тебя. Хоть кто-то из нас живет в свое удовольствие».

[У вас тоже есть цель, пользователь номер два].

«Умереть от рук главного героя? Или не умереть от рук главного героя?»

[Нет, это не столь важно. Цель – выстроить достойный сюжет].

«А что потом?»

[Вы… э… это слишком сложно для меня].

Шену показалось, что он практически слышит, как заискрились ее эфемерные платы и проводки.

«Эй-эй, я пошутил! Не думай об этом слишком много!»

Система больше ничего не ответила.

Шен вновь опустился на матрац и прикрыл глаза.

– Я еще отдохну, – сказал он Аннис, которая все это время молча и терпеливо ожидала рядом. – Иди.

– Как скажете, учитель, – склонила голову та. – Если вам что-нибудь понадобится, я буду за дверью.

– Мне ничего не понадобится, я буду спать, – заверил он не в меру ответственную девушку. – Тебе тоже следует отдохнуть перед дальней дорогой. Не нужно караулить под дверью. Ты поняла?

– Да, учитель.

Аннис поднялась на ноги, еще раз поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Шен проводил ее усталым взглядом и перевернулся на бок, уткнувшись щекой в матрац.

Чувства, обрушившиеся на него в пещере, когда Ал выдернул гвоздь из сердца куклы, все еще раздирали его своими противоречиями. Возможно, они оказались такими гипертрофированно-яркими из-за проклятья. Шен не понимал. Так это или нет, не имеет значения. Несмотря на степень их яркости и интенсивности, суть их от этого не меняется.

А суть заключалась в том, что он на самом деле пугал себя тем, как легко ему удалось убить живых людей. В своем настоящем мире он был обычным человеком, не приемлющим насилия. Уж в такой реальности он жил. Цивилизованной. Просвещенной. Там, где слабейший не обязан умирать. О слабейшем заботилось государство, его принимало общество, каждый человек был – непререкаемо – личностью, и каждое убийство осуждалось обществом и каралось государством как злодеяние против человечности.

Переродившись в этом мире, держа в руках меч, он понимал, что не должен колебаться, пуская его в ход. Это была другая реальность, где не всегда возможно было решить все мирным путем. Он обдумал это и принял практически сразу как часть своего нынешнего существования. Его замешательство было не из-за сомнений, а из-за того, что он уничтожил целую толпу людей и совершенно забыл об этом. Если бы с ним не случилось этого проклятья, если бы Мори не ударила именно в сердце, что на время притупило его чувства, а потом словно отпустило натянутую пружину, интересно, он бы так и не вспомнил о той толпе людей, которую уничтожил в храме секты Хладного пламени, когда те похитили Муана и Ала? Не то чтобы у него был выбор и он сожалел о своем поступке. Однако убить столько живых людей и вообще забыть об этом – это разве нормально?

«Система, то, что я переродился именно в теле этого человека, правда было всего лишь случайностью?»

Система не ответила. То ли все еще не отошла от того, как ее перемкнуло, то ли ей просто было нечего сказать.

Шен устало прикрыл глаза. Ему очень хотелось бы иметь способность ни о чем не думать. Сделать – забыть – не анализировать. Но после перерождения его невыносимый характер ничуть не изменился. Он постоянно анализировал все вокруг, но что самое невыносимое – анализировал себя, свои действия, чувства и эмоции. И порой это изводило куда сильнее, чем какие-то реальные внешние трудности.

На сей раз от изматывающих размышлений его спасло только то, что он все еще был слишком утомлен. Измученное тело жадно провалилось в сон, пытаясь восстановить потраченную энергию и заодно излечить ментальные раны, нанесенные Шеном собственной душе.

Старейшина Муан с Алом вернулись только к вечеру. Главный герой, решительно ринувшийся на помощь, когда мастер Муан предложил ему слетать и быстро завершить последнее задание, не впутывая в это учителя, сейчас был крайне разочарован произошедшим. Ему не удалось как-то проявить себя, все сделала старая шаманка, а они с мастером Муаном лишь наблюдали со стороны, а потом проверили, точно ли дух покинул этот мир. Как проверили? Уточнив у той же шаманки и сделав утешительный вывод, что старуха непохожа на лгунью.

Однако, несмотря на разочаровательные события, была в этом также важная выгода для Ала. Набравшись решительности, главным образом благодаря тому, что прославленный мечник уже давно его больше раздражал, чем пугал, Ал со всей почтительностью попросил мастера Муана преподать ему урок боевых искусств. Старейшина Муан Гай хмыкнул и ничего не ответил.

Это хотя бы не был смешок и отказ, поэтому Ал надеялся.

Спешившись, Муан и Ал в первую очередь отправились в гостевую комнату. В коридоре их встретила Аннис.

– Учитель еще спит, – сообщила она.

– Он все еще не очнулся? – напрягся Муан.

– Нет, он приходил в себя, а затем вновь решил поспать.

– Ах вот как. – Лицо Муана из выражения «я так тревожусь за его самочувствие» тут же трансформировалось в «я тут извожусь от беспокойства, а он просто мирно отдыхает?!». Продолжая цепочку умозаключений, явственно отражающихся на физиономии старейшины, следом можно было прочитать «непорядок, надо это исправить!», и он решительно вошел в комнату.

Шен и в самом деле спал. Темные волосы разметались по подушке и матрацу и падали на лицо, закрывая его от враждебного внешнего мира. Почему-то эта картина показалась Муану очень уютной.

Вслед за ним в комнату вошел Ал, а за ними – Аннис. Они все втроем застыли на одной линии, глядя на спящего Шена.

Волчары не хватало, чтобы она рыкнула на них, предлагая проваливать.

– Ладно, – наконец прошептал Муан, – подождем, пока он проснется.

Они цепочкой друг за другом покинули комнату.

Начался дождь. Несмотря на это, Муан весь вечер порхал с мечом по внутреннему двору, с упорством, достойным лучшего применения, пытаясь успокоить свои мысли физическими упражнениями.

Ал украдкой наблюдал за его движениями. Наконец он обнажил свой бессмертный меч и вышел под дождь, встав напротив Муана.

Старейшина пика Славы остановился, заметив эту досадную помеху, и насмешливо посмотрел на него. С его стороны некоторая надменность была объективной оценкой способностей шеновского ученика, и раз уж тот рискнул бросить ему вызов, то получит по полной. В следующий раз будет более уважительным: ему требуется не меньше десяти лет, чтобы хотя бы сравниться с лучшими учениками пика Славы.

Ал бросился вперед, замахиваясь для удара. Выпад казался крайне нелепым, но Муан готов был поверить, что на пике Таящегося ветра это именно то, чему обучают новичков. Однако в последнее мгновение Ал резко ушел в сторону, отклоняя меч так, что тот стал двигаться снизу вверх, острием прямо в бок старейшине Муану. Тот молниеносным движением ушел с траектории и одновременно с этим обрушил на меч Ала удар такой силы, что парень не смог удержать его в руках и выронил. Муан отошел на шаг, предлагая Алу вновь поднять меч. Все-таки его выпад слегка удивил старейшину пика Славы, и прославленный мечник готов был признать, что парень – не полная бездарность.

Ал тут же схватил меч, но, вместо того чтобы выпрямиться и продолжить бой, с того же склоненного положения резко метнул его вперед. Меч пролетел мимо правой щеки Муана, обдав его сконцентрированной духовной энергией, и врезался в дерево позади. Не медля и мгновения, Ал уже бежал вслед за мечом и набросился на Муана в рукопашной схватке.

Пусть навыков ему явно недоставало, стиль боя этого парня Муана порядком позабавил и, что греха таить, против более слабого противника мог быть эффективен. Отбившись от нескольких выпадов одной рукой, Муан повесил меч на пояс и схлестнулся с Алом.

Парень был гибок и силен, сильнее, чем Муану казалось. Из-за того, что в их совместном путешествии Шен в основном посылал его по мелким поручениям, а иногда отчитывал, словно маленького мальчика, Ал казался Муану не слишком способным, несмотря на его духовный потенциал. Однако на деле оказалось, что Шену удалось разглядеть жемчужину. Такой потенциал, да направленный в верное русло, – из него мог бы получиться сильнейший воин. А так как это ученик Шена – еще и практик-заклинатель, избавляющий мир от злых духов и иже с ними. Но что-то Муан отвлекся. Пока что, как ни крути, он не ровня ученикам с пика Славы. Потому что сила без техники бесполезна – все равно что мужик, пытающийся сломать бессмертный меч кузнечным молотом.

Оглянувшись по сторонам, Муан углядел веревку, висящую на крюке, и мысленно расплылся в широкой ухмылке. В следующую минуту подведя бой к тому месту, он ухватил веревку и накинул ее на одну из рук Ала. Парень попытался высвободиться и ударил другой рукой, но, резко уйдя с траектории, Муан больно вывернул его руку назад, а другую петлю накинул вокруг его груди. Ал схватился за веревку свободной рукой и тут же поплатился за это, так как следующим движением Муан накинул на него еще один оборот веревки, прижимая его вторую руку к груди. Ал дернулся, но старейшина пика Славы все еще крепко держал веревки. Обернув вокруг него оставшуюся длину, Муан надежно закрепил конец веревки, а затем поднял Ала и подвесил на тот же самый крюк. На все это действо у него ушло не больше десяти секунд.

– Мастер Муан! – возмущенно воскликнул Ал.

– Повиси пока здесь и поразмышляй над своими ошибками. Позже обсудим… – Он, кажется, намеревался уточнить, что именно они обсудят, но оставил фразу недосказанной и ушел прочь, насвистывая мотив веселой песенки.

Ал дернулся, но мастер Муан связал его очень надежно. Кажется, у него появилась прекрасная мотивация потренироваться призывать свой меч с помощью духовных сил.

Был уже глубокий вечер, когда Муан закончил принимать ванну, приготовленную для него хлопотливыми тетушками. Молодой господин И по-прежнему лежал в кровати и безучастно смотрел в потолок. Ничего не изменилось в его поведении, и не было понятно, он на самом деле очнулся или же это была всего лишь некая непроизвольная реакция глаз.

Проходя по террасе, Муан обратил внимание на то, что Алу удалось распутаться.

Возле двери в их гостевую комнату все еще караулила Аннис.

– Он так и не просыпался? – напрягся Муан.

Девушка отрицательно покачала головой.

Муан нахмурился. Может, Шену необходимо какое-то лекарство? Что вообще с ним случилось? Он не очень понимал, что вызвало такую реакцию. Хотя тот был бледнее полотна, когда очнулся после сонного настоя. Может, дело в том, что он слишком много его выпил? Муан понятия не имел, какой эффект может вызвать такое количество этого снадобья. Сам он вообще никогда не болел, разве что ранился, но в последние годы на подобные случаи всегда был старейшина Заг неподалеку. Точно, старейшина Заг! Если к утру Шену не станет лучше, нужно немедленно лететь к нему.

Муан аккуратно открыл дверь и зашел в темную комнату. За ним тут же устремилась Аннис, и откуда-то вынырнул Ал.

– Зажги свечу, – прошептал Муан.

Девушка подошла к стоящему поодаль большому подсвечнику, и через несколько мгновений гостевая комната озарилась неярким теплым светом. Муан приблизился и присел на пол возле Шена. Щеки того лихорадочно покраснели, а к влажному от пота лбу прилипли спутанные пряди волос.

– Шен, – негромко позвал Муан.

Тот никак не отреагировал.

– Учитель заболел? – произнесла Аннис. – Приготовить жаропонижающий отвар?

– А ты можешь?

– Да, мне уже приходилось. У меня даже есть небольшой набор трав на всякий случай.

– Тогда давай скорее.

Аннис кивнула и поспешно вышла из комнаты.

– Шен! – еще раз позвал Муан, на этот раз встряхнув его за плечо. – Да очнись же ты!

Ал медленно прошелся по комнате, обойдя полукругом и встав напротив Муана.

Шен не просыпался, и Муан не на шутку обеспокоился. Он схватил его за плечи и сильно затряс, пытаясь привести в чувства. Это не помогало: голова Шена моталась из стороны в сторону, но его было не добудиться.

– Хватит, мастер Муан, – неожиданно услышал он холодный, повелевающий голос.

Муан растерянно поднял голову, даже не сразу осознав, что это произнес стоящий перед ним личный ученик старейшины Проклятого пика. Взгляд Муана стал напоминать обнаженный клинок: этот мальчишка позволил себе непростительно дерзкий тон! Ал же выглядел так решительно, будто готов был своей жизнью отстаивать право учителя на отдых.

Два взгляда скрестились словно мечи. В полной тишине в комнате накапливалось напряжение, пока внезапно не лопнуло, уйдя на нет, от одного незамысловатого движения. Шен перекатился на бок, подмяв щекой руку Муана, которая все еще находилась возле его плеча, и ухватился за его широкий рукав, подтягивая к себе как подушку. Уткнувшись лбом в его руку, он, все еще не выпуская из цепких пальцев рукав, мирно засопел.

Муан тут же опустил голову, с удивлением глядя на эту картину. А лицо Ала почернело словно туча.

Однако на этом молчаливое противостояние было завершено: Ал тихо фыркнул и отвернулся, а затем устроился на соседнем матраце, повернувшись в другую сторону, а Муан остался сидеть на месте.

Уже рассвело, когда Шен открыл глаза. И первое, что он различил, – это кусок светлых одеяний прямо перед собой. Подняв взгляд, он увидел, что старейшина Муан Гай сидит возле него, прикрыв глаза и, по-видимому, уйдя в медитацию. Затем он почувствовал, что пальцы его правой руки занемели от неудобной позы. И только потом сообразил, что самолично цепляется этими самыми пальцами за широкий рукав одеяния старейшины Муана. С трудом отцепив их, он стал сжимать и разжимать кулак, чтобы быстрее размять пальцы, и почувствовал, как мало силы сейчас в его сжатом кулаке. Да что такое? Он так долго спал, что его мышцы успели атрофироваться?

Заметив его движение, Муан повернулся к нему.

– Тебе удобно? – перво-наперво решил саркастично уточнить Шен, почувствовавший, что он не только за его рукав хватался, но и руку использовал вместо подушки.

«Вот что за нелепые привычки?! Не так уж долго я обнимал Волчару во сне, чтобы теперь подсознательно желать спать с какой-нибудь мягкой игрушкой!»

Система, к которой был обращен этот, в принципе, риторический вопрос, никак не ответила.

– Ты предполагаешь, что подобные мелочи могут стать для меня проблемой? – наигранно-высокомерно приосанившись, ответствовал Муан, все-таки выдернув свою руку из-под его головы.

– А ты на самом деле очень терпеливый человек, да?

– Я же общаюсь с тобой! – немножко вспылив, едко отозвался Муан.

– Точно… – протянул Шен и уставился в потолок.

– Как ты себя чувствуешь? Что вообще с тобой стряслось? Почему ты отключился? И кстати, у тебя пропал жар? – на последнем вопросе Муан как нечто само собой разумеющееся положил руку ему на лоб и только потом сообразил, насколько личным и заботливым вышел этот жест.

Смутившись, он аккуратно убрал руку с его лба.

– Вроде нет… – сдержанно сказал он, отвернувшись в сторону.

– Старейшина Муан, – задумчиво глядя на него, произнес Шен. – Думаешь, я плохой человек?

Муан удивленно посмотрел на него. Шен лежал на матраце и глядел на него снизу вверх, его взгляд казался ясным и осмысленным.

Муан чуть наклонился к нему.

– Опять? – незамедлительно отреагировал Шен.

– Я… я просто… Твой взгляд…

– Что с ним?

– Он кажется живым.

– Ну да, старейшина Муан – сама очевидность. Я ведь живой.

– Живой человек… А плохой… или хороший… только потомки оценят.

– Надо же, какая банальщина, – разочарованно произнес Шен. – Даже не ожидал.

Муан, пусть и выпрямившись, продолжал смотреть на него.

– Почему ты до сих пор лежишь? Боишься, что встать не сможешь? – неожиданно очень проницательно поинтересовался он.

– Я люблю отдыхать. Отдыхать – это здорово.

– Шен.

– Да встаю я, встаю.

Правда, первая попытка не увенчалась успехом. Шен оперся на руки, пытаясь сесть, но те подкосились, и он вновь плюхнулся на матрац, уткнувшись в него носом и спрятав свое смущение за пологом черных волос.

Муан никак это не прокомментировал.

– Отдыхай, – произнес он, поднимаясь на ноги. – Я зайду позже.

Однако, не пролежав и десяти минут в одиночестве, Шен услышал, что дверь в комнату тихо отворилась. Все еще не определившись, как он себя чувствует, Шен посмотрел на вошедшего из-под своих волос.

В комнату вошел Ал, аккуратно держащий в руках широкую пиалу с неким дымящимся снадобьем.

«Утренний чай?» – предположил Шен, перекатившись на спину и приподнявшись на локтях.

– Учитель, я принес жаропонижающий отвар. Выпьете?

– Думаю, лишним не будет, – согласился Шен.

Он сам не до конца понимал, из-за чего так странно себя чувствует. Из-за теневых обнимашек? Или из-за передозировки того отвара сон-травы? Или из-за осознания того, что все закончилось, сила воли дала слабину и его организм позволил себе расслабиться?

Ему казалось, что все варианты одинаково вероятны, правда, первый оставался тревожнее других. Этот голос он уже слышал. Этот голос предлагал ему отдохнуть и раствориться. Что бы это ни значило, звучало совершенно неутешительно. Словно паразит, постоянно находящийся рядом и только и ждущий возможности захватить главенство в его организме. Шену никогда не нравились всякие мелкие твари.

Ал опустился на колени подле него и протянул ему пиалу с отваром. Шен с трудом удержал ее одной рукой и быстро выпил, стукнувшись об ободок зубами.

Ал удовлетворенно забрал у него пиалу, но остался сидеть на месте.

Шен поднял на него взгляд.

– Учитель… – Ал опустил голову. Он дернул рукой, словно собирался достать что-то из кармана, но передумал.

Шен прождал какое-то время продолжения фразы, но его так и не последовало.

– Что? – наконец не выдержал он.

– Н-ничего. Отдыхайте, – поднимаясь с колен, произнес Ал.

Он поклонился и покинул комнату.

Шен проводил его взглядом и откинулся на матрац.

«Система! Система, ты жива?» – позвал он.

Система не отозвалась. Шен уже начинал беспокоиться. Не могли же его необдуманные слова заставить ее коротнуть или погрузить в экзистенциальный кризис? Нет ведь?

Несмотря на тревогу, стоило Шену прикрыть глаза, как он вновь провалился в сон.

Спустя какое-то время дверь в гостевую комнату тихонько приоткрылась, и внутрь заглянул Ал. Убедившись, что учитель спит, он бесшумно пробрался внутрь и подошел к нему. Вынув из кармана лечебный кулон с Поляны тысячи духов, он застегнул цепочку на шее учителя и столь же тихо выскользнул из комнаты.

На кухне главного героя ждала похожая на разъяренную кошку главная героиня.

– Младший брат Ал, – ее глаза метали молнии, – где мой жаропонижающий отвар?

– Я отнес его учителю, – проигнорировав ее озлобленный тон, спокойно отозвался тот.

– Да кто тебе позволил?! Я его приготовила! Я намеревалась сама его отнести!

– По-твоему, ради твоей прихоти нужно было заставить учителя страдать дольше?

Аннис задохнулась от возмущения.

– Да я на мгновение отошла ведь только!

Она внимательно посмотрела на Ала, который не выглядел ни смущенным, ни пристыженным.

– Я поняла, – успокоившись и высокомерно задрав носик, произнесла девушка. – Думаешь, что твой подхалимаж поможет тебе упрочить свои позиции? Может, надеешься стать учеником пика Черного лотоса? Конечно, ты ведь безродный, никто не учил тебя приличным манерам! Но хоть какое-то представление о чести у тебя ведь должно быть!

Несмотря на то что слова звучали хлестко и оскорбительно, Ала они совсем не задели. Он слышал подобное уже миллион раз. Вот только прошло то время, когда он пенял на человеческое жестокосердие и злословие и заливался обиженными слезами. Если от его реакции ничего не изменится – зачем позволять другим влиять на его настроение с помощью подобных грязных речей?

– Сестрица Аннис, кажется, видит в том, что родилась в именитой семье, свою личную заслугу, – все в том же тоне заметил он.

Аннис открыла было рот, но тут же прикрыла его. Ей больше нечего было сказать: осадил он ее знатно. Девушка почувствовала сожаление, оттого что в сердцах приплела к спору его происхождение. Несмотря ни на что, ей как никому было известно, насколько талантлив стоящий перед нею парень. Вот только, похоже, добиваться высокого положения он решил не только своим талантом, но и бесчестными путями.

– Что ж, – сдержанно произнесла Аннис, – не думай, что я забуду этот случай.

Явив миру эту угрозу, она изящно и высокомерно развернулась и быстро ушла прочь. Ал остался на кухне и огляделся по сторонам в поисках того, чем бы поживиться.

Через довольно длительное с последнего посещения время дверь в гостевую комнату вновь отворилась, и Шен тут же открыл глаза. На сей раз он, кажется, наконец выспался.

К нему приблизились шаги, и вскоре в поле зрения вплыл Муан. Остановившись над ним, он произнес:

– Предлагаю проследовать в экипаж.

– Экипаж? – удивился Шен. – Какой еще экипаж?

– Твой экипаж.

– Ну уж нет, мы в экипаже и за неделю до ордена не доберемся.

– Даже если ты станешь уверять меня, что великолепно себя чувствуешь, я все равно не поверю, что ты сможешь совершить такой длительный перелет на мече. Конечно, мы доберемся гораздо быстрее, если я тебя понесу. Но ты ведь не согласишься, не так ли? Так что – экипаж.

– Ты, верно, шутишь…

– Тогда… – Муан вытянул вперед руки, как бы предлагая ему залезать.

Шен осмотрелся по сторонам в поисках того, чем бы можно было в него запустить. Не найдя ничего более подходящего, он запустил в него подушкой и пришел к выводу, что наконец-то чувствует себя значительно бодрее.

Муан подушку поймал и невозмутимо заметил:

– Я и ее могу нести, если тебе так будет удобнее.

Шен сел на матраце и тут увидел кулон, блеснувший у него на груди. Мгновенно узнав его, он пришел в такую ярость, что против воли вокруг него стала расползаться темная подавляющая аура. Муан удивленно отступил на несколько шагов. Он не ожидал, что эти разговоры настолько выведут Шена из себя.

– Значит, экипаж, – сухо констатировал он.

– Где Ал? – глаза Шена искрились от гнева. – Ал!

Муан продолжал удивленно взирать на него.

Шен поднялся на ноги и с силой рванул кулон. Цепочка лопнула, больно резанув шею, но он не обратил на это внимания.

В комнату вбежал радостный Ал и растерянно остановился.

– Ты, – произнес Шен, медленно и зловеще приближаясь к нему. – Что я говорил тебе по поводу этой вещи?

Ал увидел, что в вытянутом вперед кулаке учитель сжимает его целительный кулон.

– Учитель… – растерянно прошептал Ал, – говорил…

– Я говорил, что не приму его, – напомнил Шен, надвигаясь на него.

Ал против воли стал пятиться назад в соответствии с шагами Шена, идущего к нему.

– Ты посмел. Проигнорировать. Слова. Своего учителя.

Ал уперся спиной в стену и замер. Шен резко хлопнул ладонью с зажатым между пальцами кулоном по его груди. В этот жест он вложил толику духовных сил, однако удар оказался достаточно мощным, чтобы на губах Ала выступила кровь.

– Мне не нужен ученик, ни во что не ставящий слова своего учителя. Как только мы вернемся в орден, я скажу главе Шиану, что ты больше не мой личный ученик.

С этими словами он выпустил из пальцев цепочку и, отвернувшись, быстро пошел прочь. Кулон упал на пол у ног Ала.

Сердце бывшего личного ученика Шена заледенело.

Глава 52. Особые обстоятельства

Шен помахал рукой перед лицом молодого господина И. Глаза того все еще были широко распахнуты, но осознанности во взгляде не наблюдалось.

«Ты меня обманула!» – в сердцах мысленно воскликнул он, совершенно не уверенный, что нечто, с кем он заключил сделку, его услышит. (На самом деле лучше бы не услышало, а то стало бы совсем жутко.)

Шен ущипнул его за щеку. Подергал за волосы. Загнал иголку под ноготь. Ничего не заставило господина И отреагировать. Удрученный, он сел с краю кровати, отвернувшись от него.

Лучше бы, наверное, он дал ему умереть еще тогда. Теперь совсем непонятно, жив он или мертв. Кажется, Шен начал уподобляться старосте, который никак не хотел верить в смерть своего сына. Старейшина Проклятого пика так на него ругался тогда. А сейчас сам же повторяет его ошибки.

Вероятно, милосерднее было бы прекратить существование этого никчемного тела, дать душе возможность идти дальше, не томиться в испорченной оболочке. Шен представил, как загоняет лезвие в его сердце. Это сложно или несложно сделать? Но вправе ли именно он совершить подобное?

Даже если ничего не предпринять, это тело без подпитки энергией черного омута вскоре не сможет дышать. Возможно, стоит признать свою ошибку и просто оставить все как есть? Но, раз уж все равно ничего не вышло, может, и это заодно попробовать? Не слишком ли надуманно? Но те сектанты Хладного пламени первыми начали восторгаться его особой кровью.

И все-таки Шен чувствовал себя крайне нелепо, когда порезал свою руку и дал паре капель крови скатиться по ладони и упасть на губы молодого господина И.

«Вот уж не думал, что когда-нибудь почувствую себя вампиром, проводящим инициацию…» – заметил он Системе.

Убрав руку, он выжидательно всмотрелся в лицо молодого господина И. Губы того окрасились в алый, контрастируя с молочно-бледным лицом, но больше ничего так и не произошло. Разочарованно отстранившись, Шен отвернулся, вздохнул, а затем быстро вышел из комнаты.

Видимо, на этом все.

– И это ты назвал экипажем?!

На пороге перед главными воротами стояла открытая повозка, на которой обычно перевозили товары, запряженная дряхлой клячей.

– Ты не представляешь, с каким трудом мне удалось выторговать хотя бы это в этой забытой деревне, – сухо отозвался Муан.

– Вот бы и оставил бедным жителям транспортное средство, зачем им твои деньги посреди ничего?

Так как аргументы у Муана закончились, он вновь протянул вперед руки, предлагая Шену забираться.

– Мне на самом деле уже гораздо лучше, – заметил тот.

– И я на самом деле не позволю тебе лететь на мече, несмотря на любые твои аргументы, – парировал старейшина пика Славы.

– Знаешь, что хуже сверхзаботливого товарища? – пытливо поинтересовался Шен.

Чувствуя в его словах подвох, Муан отрицательно покачал головой.

– Не очень умный сверхзаботливый товарищ, – тут же припечатал Шен.

Вместо ответа Муан одним неуловимо быстрым движением схватил его поперек туловища и поднял в воздух. Шен и опомниться не успел, как уже стоял в повозке.

Он в замешательстве застыл на месте, пытаясь вспомнить череду движений, каким образом Муан это сделал. Осознав, что тот все же не зря занимает свой пост, Шен заявил:

– Не нарывайся. Если я применю против тебя свои силы – ты тоже не сможешь защититься.

– Ты не станешь этого делать, – с абсолютной уверенностью отозвался Муан.

Шен с удивлением посмотрел на него. Вот уж не думал, что заслужил у старейшины пика Славы такое безоговорочное доверие.

Они еще только-только въехали в лес, а Шена уже начали одолевать сожаления по поводу того, что он был слишком резок с Алом. Парень шел впереди повозки, низко опустив голову и ссутулившись, и взгляд Шена то и дело за него цеплялся. Шен разозлился так сильно не потому, что поступок Ала был таким уж ужасным (он прекрасно осознавал, что учеником двигало искреннее беспокойство за его персону), просто на фоне того, как сильно его гордость уязвляла вся эта ситуация с веревками мертвеца и тем, как Муаны бесчестно посмели их на него нацепить, спустить подобную ситуацию дважды на тормозах было выше его сил. Он почувствовал себя глубоко уязвленным и как профессионал, и как личность, раз даже ученик ни во что его не ставит, позволяя себе столь дерзкие поступки! Р-р-р, как подумал, так снова злость взяла! Захотелось приехать в орден и тут же воплотить свои угрозы в жизнь.

[Вы не забыли, что Ал – главный герой новеллы?] – саркастично уточнила Система, ожившая и поприветствовавшая его некоторое время назад.

Шена словно молния пронзила. Он на самом деле забыл!

«А-а-а! – мысленно завопил он. – Как раздражает!»

[Не такой уж плохой поступок он совершил. Это просто у вас пунктик].

«Я знаю».

[Тогда не стоит так сильно злиться по пустякам].

Шен промолчал.

[Могу заметить, стоило бы несколько усмирить свою гордость и принять от него целительный кулон. Учитывая ваше везение, вам он на самом деле необходим].

Шен недовольно дернул щекой. Еще раз обдумав все спокойнее, он с досадой заметил:

«Теперь-то я уж точно не смогу принять его кулон назад. Боюсь, как бы он снова не начал меня недолюбливать. Ведь я так жестоко отреагировал на его добрые побуждения».

[Педагог из вас так себе], – резюмировала Система.

«Да ты уж договаривай, что я и как личность не слишком приятен».

Разговор с Системой прервала неожиданная остановка повозки. Шен поглядел вперед и заметил, что дорога скрывается под водной гладью. Разлив не заканчивался до самого горизонта.

– Похоже, болото разлилось, мастер Муан, – ехидно заметил Шен. – Надеюсь, теперь ты не будешь противиться более адекватным способам передвижения?

– Это ты противишься адекватным способам передвижения, – ответствовал Муан, задумчиво глядя на разлив.

– Ну же, старейшина, вам не пора смириться?

Муан повел клячу к воде, но возле самой кромки та остановилась и ни в какую не желала ступать в воду. Тогда старейшина пика Славы спешился и первым ступил в воду, натягивая поводья и заставляя лошадь идти следом. В какой-то момент стало казаться, что Муан тащит и лошадь, и повозку.

– Тебя ничто не смущает в этой ситуации? – любознательно спросил Шен.

Он стоял посреди повозки и с видом увлеченного исследователя дикой фауны в ее естественной среде обитания наблюдал за Муаном и лошадью.

– Тут неглубоко, – решительно заявил Муан.

– Отпусти лошадку домой, пока еще можно. А то издохнет прямо в этом болоте. Все равно повозку ты тащишь, так, может, сам уже и впряжешься?

Как раз в это мгновение натянутые поводья лопнули и выскользнули из руки Муана, а кляча всхрапнула и дернулась, становясь на дыбы. Повозка накренилась и зашаталась, и Шену пришлось балансировать, размахивая руками. Однако резвости старой клячи было недостаточно, чтобы начать волноваться.

Лошадь постепенно успокоилась, развернулась и вывезла повозку на сушу.

– Я ее распрягу, – вздохнув, решил Шен.

– Нет!

– Почему ты так остро реагируешь?

– Ты не представляешь, как долго мне пришлось упрашивать местных жителей, чтобы они продали мне ее! Я буду чувствовать себя полным дураком, если после всех моих стараний мы вернем ее.

Шен с удивлением приподнял правую бровь.

– А разве ты не всегда так себя чувствуешь?

Муан проигнорировал подколку, пытаясь ухватить порванные поводья.

– Ладно, хватит.

Игнорируя мнение прославленного мечника, Шен в два счета перерезал веревки, удерживавшие оглобли, после чего взмыл в воздух на мече.

– Догоняйте, – заявил он остальным.

Муан очень возмущенно смотрел ему вслед. Аннис и Ал выхватили свои мечи и взмыли в воздух. Девушка вздохнула с облегчением, а Ал только сильнее забеспокоился: ведь если они полетят на мечах, то времени, когда он может объясниться с учителем, станет катастрофично мало. А он уже обдумал произошедшее и решил, что готов на коленях его умолять, только бы тот сменил гнев на милость.

С их нынешнего местоположения до ордена РР лететь было не меньше шести часов. Через столь большой промежуток времени Шен чувствовал себя как выжатый лимон, но упорно не желал снижать скорость или делать привал. Впереди уже маячили знакомые пики, и сердце его екнуло от радости, когда он разглядел их сквозь подступающие вечерние сумерки. Шена охватило ощущение возвращения домой, и он поразился собственным чувствам. Вот он разглядел пик Черного лотоса. Раньше казалось, что для него, странника другого мира, нет здесь пристанища, но теперь, рассматривая далекий черный пик, он готов был признать его своим родненьким. И Глубинная тьма внутри такая веселая и задорная, и нудные лицемерные старейшины не испортят ему настроения, и ученики его страшатся и трепещут (не то что эта пара, которая видела слишком много лишнего, умаляющего его высокий авторитет). В общем, возвратился домой.

К нему подлетел Муан и крикнул, что полетит сначала отчитаться перед Шианом. Шен отозвался, что присоединится к ним, когда приведет себя в надлежащий вид.

– И да, старейшина Муан, посчитай, сколько я тебе денег должен? Я наконец имею возможность их тебе вернуть.

Муан ничего на это не ответил и направил свой меч к пику Золотой зари. Шен полетел к Черному лотосу, а ученики последовали за ним.

Стоило ногам старейшины коснуться земли, как тут же разразилась Система:

[Поздравляем! +200 к силе главного злодея. +300 к силе главного героя. – 150 к морали главного героя. Бонусный предмет «Меч души» успешно записан как ваше второе оружие. Завершена арка «Обретение Алом Луаром бессмертного меча». Выполнено сюжетное задание «Поручения совета старейшин». Сюжетное задание «Доверие старейшины Лева» успешно разморожено].

Шен развернулся к ожидавшим распоряжений ученикам.

– Отправляйтесь на свои пики и отдыхайте. Увидимся позже.

– Да, учитель, – кивнула Аннис и поспешно улетела.

А вот Ал остался на месте. Шен посмотрел на него, раздумывая, как сгладить сказанное им ранее и при этом не растерять остатки своего авторитета. Хотя у оригинального Шена настроение тоже ведь было переменчивым, но никто не смел ставить это ему в вину.

Шен открыл уже рот, чтобы попросить Ала не понимать его слова буквально, как ученик кинулся ему под ноги и упал на колени. Шен, потрясенный, смотрел на него, не ожидая от мальчишки столь уничижительного порыва, а тот подполз чуть ближе и обхватил его колени, видимо, чтобы учитель не сбежал.

– Учитель! – при этом заголосил Ал. – Прошу вас, учитель! Назначьте мне наказание! Любое наказание! Самое ужасное наказание, только не прогоняйте меня!

Шен с трудом удержался на ногах. Захотелось треснуть этого оболтуса по светлой макушке.

– Я был неправ, учитель! Я был неправ!

Кажется, он мочит подол его одежды слезами.

– Эй, Ал…

– Учитель, прошу вас! Учитель! – Ал еще сильнее вцепился в его ноги.

Шену пришлось какое-то время подождать, возведя очи горе с выражением лица уставшего мученика, пока ученик не наголосится.

Наконец, когда Ал слегка поутих и у Шена появилась возможность поговорить с ним, не повышая голоса, он произнес:

– Иногда не стоит навязывать даже хорошие, как тебе кажется, поступки из благих побуждений. У людей могут быть разные точки зрения на одни и те же вещи, и не нужно спорить, доказывая свою правоту.

Ал в робкой надежде поднял взгляд на учителя.

– Вставай, – вздохнул Шен и потянул его вверх, взяв под локоть. – Я не стану говорить главе ордена, что мне нужен новый ученик.

Ал поднялся и недоверчиво посмотрел на Шена.

– Ну чего еще? Почему такой взгляд нерадостный?

– Это… – неуверенно начал главный герой, – это значит, что… я все еще ваш личный ученик? Или вы не будете пока подбирать замену?

Шен хмыкнул. Мальчишка неплохо придрался к его словам.

– Это значит, что я оставляю тебя своим личным учеником.

Заплаканное лицо Ала озарилось счастливой улыбкой. Главный герой тут же переменился, Шену показалось, что он почти воочию видит вокруг него заискрившийся ореол.

Еще раз вздохнув, он заметил:

– Думаю, ты достаточно поразмыслил над своим проступком и дважды не повторишь подобное.

– Да, учитель!

– Но насчет наказания я еще подумаю.

– Спасибо, учитель!

– А теперь иди, у меня еще много дел.

Ал кивнул и тут же поспешил прочь, пока учитель не передумал.

«Думаю, неплохо вышло, а?» – сказал Шен Системе, глядя вслед удаляющемуся гг.

[Вам хотя бы не пришлось умолять его простить вас], – согласилась та.

«Он умолял меня. Хм, мне нравится такое положение вещей».

Система неодобрительно промолчала.

«Лучше б он не вырастал», – резюмировал Шен.

Несмотря на то что его ждали неотложные дела в виде отчета Шиану (ну и в целом стоило его проведать, пока он сам сюда не прибежал, походя снеся входные двери), перво-наперво, переодевшись в родные серебристые одежды и приведя в порядок волосы, он отправился навестить Глубинную тьму. И хотя двигало им скорее желание пообщаться с писакой, немаловажно было и проверить, не разрослось ли темное облако до неприличных размеров.

«Скажи, он часто обо мне спрашивал?» – пытал Шен Систему, спускаясь на первый этаж.

[Как вы оцениваете слово «часто»?] – уточнила та.

«Сколько раз на дню?»

[Не так часто].

«Раз в день?»

Система дипломатично промолчала.

«Так. Он вообще обо мне спрашивал?»

[Да].

«И?»

[Попросил сообщить ему, если с вами случится что-нибудь необратимое. И больше не беспокоить].

«О боги! – ужаснулся Шен. – Неужели нас ждет еще плюс тысяча глав?!»

Он толкнул тяжелые двери и вошел в зал с Глубинной тьмой. Злобное облако чуть выползло на поверхность, но в целом пространство занимало довольно скромно. Деловито окинув зал взглядом и оценив сложившуюся обстановку довольно положительно, Шен расплылся в карикатурной улыбке.

– Эй, графоманный хрыч, как ты тут поживал? – тепло поприветствовал он писаку, подходя ближе.

Темное марево перед ним заколыхалось.

– Не отвлекайте меня, я занят! – деловито пробормотал писака Ер.

Шен несколько разочаровался таким прохладным приемом.

– А я вот по тебе даже слегка скучал! – обвинительно произнес он.

– Не так уж много времени прошло. Это у тебя каждый день на три жизни событий. У меня тут, знаешь ли, дни текут один за другим довольно однообразно. Что неделя, что месяц – мне без разницы.

– Я думал, как раз таки поэтому ты и мог бы жаждать живого общения.

– Это если ничего не делать. Но у меня Великий творческий процесс в самом разгаре!

– Ты еще не дописал ту новеллу?

– Я отложил ее и начал другую.

Шен против воли вздрогнул.

– Почему?

– Я решил, что слишком поспешил с созданием образа главного героя. Здраво оценивая, я действительно немножко переборщил с его способностями.

«Немножко! – саркастичным тоном мысленно повторил Шен. – Да это была такая дичь неуязвимая!»

– В общем, теперь я пишу в совсем другом жанре, и главный герой у меня – девушка.

– Ты хочешь переродиться девушкой?

– Мне уже вообще все равно, но хотя бы чтобы оно бегало!

Шен умилился столь сниженным стандартам. Кажется, Еру тут грустнее, чем он пытается показать.

– Ладно, иди! Не отвлекай меня! Я закончу первые триста глав и дам тебе почитать!

– Э… жду с нетерпением.

Кивнув мареву в знак прощания, Шен развернулся и покинул зал.

Ощущения от встречи остались смешанными. Решив, что бессмысленно над этим долго размышлять, Шен направился на пик Золотой зари.

«С утра с матраца встать не мог, теперь после шестичасового полета бодрячком, – запоздало оценил он. – Дома и стены лечат!»

Вообще, конечно, Шену необходимо было рассказать о своих успехах в выполнении поручений не Шиану, а совету старейшин, но, во-первых, он не был уверен, что все из глав пиков так уж и откликнутся на его зов, а во-вторых, что более важно, он не хотел вновь оказываться в центре порицающего кружка. Если есть возможность избежать подобного испытания – он, не сомневаясь, ею воспользуется. Поэтому он полетел на пик Золотой зари в надежде, что в двух словах опишет все Шиану, а тот уж доведет до сведения остальных старейшин.

Шен уже достаточно изучил резиденцию своего старшего братца, чтобы без лишних сомнений добраться до комнаты приема посетителей, граничащей с личным кабинетом. Еще не отворив двери, он услышал голоса и поздравил себя, что пришел точно по адресу и даже не слишком опоздал.

– Значит, ты думаешь, что опасно будет оставлять все как есть? – услышал Шен знакомый голос.

– Нет… – запнулся другой. – Я не…

– Ты сказал, что высока вероятность, что он обратится демоном, если ничего не поменяется в ситуации.

– Я просто сказал, что не могу о нем не волноваться! Все слишком сложно.

– Как я уже говорил, если он обратится демоном – это будет означать конец. Он не сможет сдерживать Глубинную тьму в такой ипостаси.

– Мы не уверены, что подарок девятихвостой лисицы именно обратит его демоном! Мы никогда с таким не сталкивались – это всего лишь предположение!

– Мы и с Глубинной тьмой до светлого явления Шена не сталкивались, – устало вздохнул Шиан. – Неужели после всего произошедшего в прошлом ты еще можешь надеяться на удачный исход событий?

– Я все-таки надеюсь.

– Хорошо, предположим, вероятность того, что он обратится демоном, – шесть из десяти. Что же будет в оставшихся четырех пунктах? Уж не светлое будущее.

– Что вы хотите этим сказать, глава Шиан?

– Ничего, – раздраженно прошипел тот. – Ты просто должен держать происходящее в тайне, большего от тебя и не требуется. Я сам разберусь со сложившейся ситуацией.

Шену очень захотелось в этот момент толкнуть дверь и войти, нагло интересуясь, как именно тот планирует в этом разобраться. Усилием воли он сдержал этот порыв.

– Никто из старейшин не должен узнать, что с ним происходит, – заключил Шиан. – Иначе они порвут его на клочки. А сама трансформация… Если это все же произойдет, у нас останется не много вариантов.

От этих слов у Шена мурашки пробежали по коже. Не столько от угрозы, содержавшейся в них, сколько от осознания того, что их произнес такой милый и заботливый Шиан, который всегда представлялся ему идеальным старшим братом (за неимением опыта в данной сфере Шен руководствовался общими моральными принципами и идеалами, а также некоторым количеством новелл про братиков и сестричек). Вместо должного возмущения его сердце заполнила обида на человека, которому он интуитивно доверял.

Прождав еще некоторое время под дверью, чтобы они не решили, что он мог случайно услышать эти слова, Шен толкнул створку и вошел.

Шиан тут же обернулся к нему и просиял счастливейшей улыбкой.

– Брат! Как я соскучился! – С этими, кажущимися очень искренними, словами Шиан бросился к нему и обнял.

Шен застыл на месте, с трудом подавляя желание уклониться от объятий. Вместо этого он похлопал брата по спине и произнес пару незначимых фраз.

– Я пришел сообщить тебе, что задания совета старейшин полностью выполнены, – сказал он, когда Шиан отстранился и стал во все глаза рассматривать его лицо и облик в целом.

– Да-да, старейшина Муан уже рассказал мне об этом.

«Слышал я, что старейшина Муан тебе рассказал!» – в сердцах подумал Шен.

– Выпей чая, – предложил его брат, приглашая проследовать за стол.

Шиан переместился во главу стола и взял чайничек, чтобы собственноручно налить чай Шену. Тот, вздохнув, сел справа от него, напротив Муана. Подняв на того испытующий взгляд, Шен заметил в его глазах некоторое замешательство.

«Надеюсь, этот гений мысли додумался не рассказывать об источниках».

– Меня беспокоит эта секта Хладного пламени, – заметил Шиан. – Я, признаться, был уверен, что в тот раз мы уничтожили основные их силы. Но, похоже, мы недооценили противника.

– Да. Если бы мы случайно не обнаружили их планы в той деревне, спустя несколько лет они могли бы уничтожить всех ее жителей и воплотить в жизнь идею возрождения своего темного бога. И это только одна маленькая отдаленная деревушка. Неизвестно, сколько экспериментов подобного рода проводят сектанты.

– Старейшина Летис Лис занималась зачисткой остатков гнезда секты. Возможно, она проглядела какие-то ниточки. Я поговорю с ней завтра.

Летис Лис? Шен ее недолюбливал после того собрания старейшин, но это была его личная неприязнь, он почти ничего не знал о ее профессиональных качествах.

– Что ж, ладно. Брат, ты поговоришь с остальными главами пиков по поводу выполненных мной заданий? Я надеюсь, они признают мои заслуги. В конечном счете мы выполнили все шесть довольно качественно. Некоторые из них оказались сложнее, чем можно было ожидать на первый взгляд.

– Я понимаю твое нежелание стоять перед советом, но тебе все же придется это сделать. Готов поспорить: они выкажут безоговорочное желание задать тебе уточняющие вопросы. Но если хочешь сократить длительность этой встречи до минимума, тебе стоит подготовить письменный отчет, который я заранее раздам старейшинам.

– Конечно, я это сделаю, – кивнул Шен.

Муан одним глотком осушил маленькую пиалу с чаем и поднялся из-за стола.

– Что ж, я пойду, глава, – слегка склонил голову он. – Это была долгая дорога, да и ночь уже на дворе.

– Да-да, старейшина Муан, конечно, – кивнул Шиан.

– Я тогда тоже пойду, – тут же подскочил со своего места Шен.

– Ты не останешься? – разочарованно протянул глава ордена. – Мы так давно не виделись!

– Ну… – несколько смутился Шен. (Не говорить же ему, что он хочет поговорить с Муаном и уточнить у того, что именно он успел рассказать. И если все-таки не все, то заставить эту бесхитростную бестолочь говорить поменьше.) – Это все же было длительное путешествие, я хотел бы отдохнуть. Раз я вернулся, мы сможем видеться довольно часто.

Шиан нахмурился, но лишь любезно произнес:

– Иди. Похоже, тебе в самом деле необходим отдых.

Что он под этим имел в виду? Шен смотрелся в зеркало перед выходом: он не вызывает жалости одним своим видом!

Решив не уточнять, он кивнул и покинул резиденцию вслед за Муаном.

Они молча дошли до моста, молча прошли до его середины и лишь тогда нарушили царившее вокруг живое молчание, в котором ухали далекие совы и шелестели голые ветви деревьев.

– Ты не рассказал Шиану про источники?

– Нет.

– Однако… взял на себя заботу сообщить о моей «демонической трансформации». Перечислил все подозрительные моменты или только самые основные? Со своими домыслами по этому поводу или же без?

– Шен.

– Что? Я думал, ты отчитаешься перед главой ордена о выполненных заданиях, а не будешь, как базарная баба, распускать за моей спиной сплетни.

– Шен.

– Что? Я уже предупреждал тебя: не смей использовать против меня мои слабости. Что вы обсуждали с Шианом за моей спиной? Что будет, если я все-таки как-то изменюсь? Ты возьмешь на себя эту задачу? Ведь вряд ли кто-то другой справится, не так ли? Значит, Шиан попросит тебя. Или уже попросил?

– Хватит нести чушь! – не выдержал Муан.

Он схватил Шена за руку и резким движением разорвал охватывавшую запястье веревку мертвеца.

Шен оторопело уставился на свою руку. Такого эффекта от своих слов он, признаться, не ожидал.

– Так лучше? – все еще зло произнес Муан. – Теперь мои слова имеют больший вес?

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о том, – произнес Муан, развязывая веревку на второй его руке, – что, если умрешь ты – умру и я. Теперь ты веришь, что мне очень невыгодна твоя смерть?

– Ну…

Пока Шен думал, Муан опустился на корточки и развязал веревки, охватывавшие его лодыжки. Для этого ему пришлось сначала заставить его снять сапоги.

– Эра ведь говорила, что эти веревочки – всего лишь защита от злых духов, – произнес Шен, глядя на него сверху вниз.

Муан поднял голову и посмотрел на него. По его лицу было видно, что в голове проносятся какие-то хмурые мысли. Затем он криво усмехнулся.

Поднявшись, он ухватил Шена за ворот одежды и чуть притянул к себе. Пальцы нащупали последнюю веревку, в какой-то момент Муан так ее натянул, что Шену подумалось, что это петля для его повешения. Однако старейшина пика Славы всего лишь не мог развязать узелок. Шен терпеливо ждал, пока Муан уже терял терпение. Две фигуры надолго застыли посреди моста.

Наконец узел поддался, и веревка упала к ногам Шена.

Тут же Муана охватило странное ощущение, будто дыру в груди заполнила теплота. До этого момента он и не замечал никакой дыры, но стоило этой теплоте появиться внутри, как он осознал, как сильно ее недоставало.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил он у Шена.

Старейшина Проклятого пика ответил не сразу.

– Я хочу спать.

Муан развернулся и пошел по мосту в сторону пика Таящегося ветра.

– Спокойной ночи! – крикнул ему вслед Шен.

Муан ничего на это не ответил.

КОНЕЦ ТОМА 1 и 2

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Анна Золотухина

Литературный редактор Анна Баскаева

Арт-директора Вера Голосова, Дарья Дмитриева

Иллюстрация обложки Letta

Иллюстрации блока dead Naoki

Иллюстрации форзаца и нахзаца RACCUN

Корректоры Татьяна Чернова, Анна Быкова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Главного героя.

2

NPC – Non-Player Character – неигровой персонаж (англ.). В компьютерных играх это персонаж, которым управляет не игрок, а компьютер или мастер. Прим. ред.

Content

Эл Моргот
Злодейский путь!.. 1 и 2 тома

Глава 1. Перерождение в проблемного злодея!

Глава 2. Канонизируйте этого злодея!

Глава 3. Он рехнулся?..

Глава 4. Странное божество

Глава 5. Дайте злодею прийти в себя!

Глава 6. Рояль в кустах номер 67

Глава 7. Отважный злодей!

Глава 8. Не дали помереть спокойно

Глава 9. Насланный кошмар

Глава 10. Чертовка судьба опять выхватывает у злодея последнюю миску риса!

Глава 11. Подлый план

Глава 12.1. Всякие мелочи

Глава 12.2. Стандартная главная героиня

Глава 13. Собрание старейшин

Глава 14. Помощь потребуется духам!

Глава 15. Может, снимешь это?

Глава 16. Повышение самооценки через членовредительство

Глава 17. Шествие голодных духов

Глава 18.1. Танец голодных духов вокруг колыбели бессмертия

Глава 18.2. Подарок черной лисицы

Глава 19. Обвиненный злодей (надо же, какая неожиданность)

Глава 20. Сувенир на память

Глава 21. Новая новелла

Глава 22. Встреча со старым приятелем

Глава 23. Развитие отношений

Глава 24. Личные ученики и квестовые задания

Глава 25. Сладкие паровые булочки

Глава 26. Пшеничный волчара

Глава 27.1. Большой верный пес волк

Глава 27.2. Случаи нападения духа в городе Хех

Глава 28. Исчезновение прославленного заклинателя

Глава 29. Скверна

Глава 30.1. Злодею всегда не везет

Глава 30.2. Злодей всегда виноват

Глава 31. Чуть порочнее нормы

Глава 32. Злодейства тебя не покинут

Глава 33. Узнай и прими

Глава 34. Ничто злодейское ему не чуждо

Глава 35. Жизнь

Глава 36. Страх

Глава 37. Еще один Муан

Глава 38. Гробы и пляски

Глава 39. Домашние хлопоты и поход к источнику

Глава 40.1. Мертвые и живые воды

Глава 40.2. Боль и печаль

Глава 41. Быть отвергнутым или непонятым

Глава 42. Праздник на день рождения

Глава 43. Игры в куклы

Глава 44. Кукольная возня

Глава 45. Хрупкие вороньи куклы

Глава 46. Желтые цветы на кукольной могиле

Глава 47.1. Кукла для твоих похорон

Глава 47.2. Словно кукла в твоих руках

Глава 48. Бесчувственная кукла

Глава 49. Сердце куклы

Глава 50. В награду тьме

Глава 51. Последняя одна шестая

Глава 52. Особые обстоятельства

Над книгой работали

Сноски