Александр Чернов

Бич

ПРОЛОГ

На служебной половине кафе «Аладдин» собирались «свои». Среди них были любители уединиться, поиграть в бильярд, а то и перекинуться в картишки. К услугам первых, вторых и третьих имелся небольшой зал с двумя бильярдными столами и несколько комнат, именуемых здесь кабинетами.

Стоял теплый летний вечер, в зале уже давно веселилась и танцевала публика, на служебной же половине кафе было относительно тихо, потому что из зала сюда доносились приглушенные звуки музыки да хриплый голос, певший:

— Птицы в клетке, птицы в клетке,

А на воле воронье.

Это плач по малолетке,

Это прошлое мое…

В одном из кабинетов находились трое: лет двадцати восьми светловолосый интеллигентного вида парень в очках, немногим старше его качок с покатыми плечами и тупым выражением на щекастом румяном лице и неопределенного возраста смуглый сутулый мужчина крупного телосложения, с мозолистыми большими руками. Компания сидела за прямоугольным, покрытым бордовой скатертью столом, под лампой с розового цвета абажуром. На сервированном на четыре персоны столе стояла кое-какая закуска, соки и водка. Трое мужчин скучали, томимые ожиданием, и то и дело поглядывали на часы. Наконец накачанный парень не выдержал.

— Ну что, начнем? — спросил он и вопросительно взглянул на приунывших приятелей. Не получив ни положительного, ни отрицательного ответа, взял со стола бутылку водки и стал наполнять прозрачной жидкостью рюмки. Закончив процедуру, поднял рюмку и произнес: — Ну поехали!

— Да погоди ты! — вяло воспротивился призыву интеллигентного вида молодой человек. — Дай хоть закуски положить. — Он взял ложку и начал накладывать в тарелку салаты.

Его примеру последовал и старший в компании сутулый мужчина. Качок, держа на весу рюмку, терпеливо ждал, когда его приятели наполнят едой тарелки. Наконец парень с мужчиной отложили ложки, и компания дружно выпила. В этот момент в кабинет заглянул молоденький тщедушный официант в белоснежной рубашке, черных брюках и бабочке. Он замер в услужливой позе у двери и почтительно спросил:

— Горячее подавать?

Сутулый мужчина, прожевав кусок курицы, небрежно ответил:

— Подавай, сынок, пока три порции. Четвертую позже принесешь, — и ворчливо добавил — Черт знает, когда этот начальник пожалует.

— Как скажете! — склонил голову официант и, развернувшись, вышел за дверь.

— Вряд ли придет, — изрек качок, вновь наполняя рюмки водкой. — Зря здесь торчим.

— И я так думаю, — обронил светловолосый парень. — Назначил на девять, а время уже около десяти часов.

Сутулый с хмурым видом потыкал вилкой в горку винегрета на своей тарелке, лениво пробасил:

— Придет, куда денется. Задерживается просто. Начальство ведь. И чего ему от нас надо? Мы ведь за свое уже рассчитались.

Мужчина вдруг прислушался. Навострили уши и его приятели. В коридоре раздались быстрые уверенные шаги.

— А вот, кажется, и он! — оживился сутулый.

И действительно, шаги стихли возле их двери, затем дверь распахнулась, и в кабинет вошел плечистый мужчина со спортивной сумкой «Adidas». Он был в черных туфлях, черных брюках, черной рубашке и черной… маске. Сквозь прорези маски холодно поблескивали стального цвета глаза. Сидевшая за столом троица оцепенела, пялясь ничего не понимающими взглядами на вошедшего. Первым пришел в себя качок.

— Это еще что за бал-маскарад?! — произнес он грозно, однако с нотками беспокойства в голосе. Это были последние слова, которые качок произнес в своей жизни. Человек в маске сбросил с плеча сумку, выхватил из нее короткоствольный автомат и, вскинув его, открыл огонь по находившимся в комнате людям. Компания даже не успела встать со своих мест. Автоматные очереди прошили тела мужчин, и они, конвульсивно содрогаясь от попадавших в них пуль, стали опрокидываться вместе со стульями. От брызг крови комната мгновенно окрасилась в красный цвет. Зазвенели осколки разлетевшихся стекол, закачался над столом абажур. Несколько секунд спустя все было кончено. Три трупа в неестественных позах лежали на полу в лужах крови, поблескивающей от отражавшегося в ней света лампы. Наступила оглушительная тишина. Даже музыка и голос певца в зале стихли.

Киллер опустил автомат и, держа его одной рукой, покинул место побоища. Высыпавшие в длиннющий коридор любопытные, увидев человека в маске и с автоматом, тут же скрылись за дверями. В дальнем конце коридора остался лишь парнишка-официант с подносом, заставленным грязной посудой. Он бестолково заметался от стены к стене, потом кинулся было к черному ходу, но споткнулся, отчего стоявшая на подносе грязная посуда с грохотом съехала с подноса на пол. Парень инстинктивно кинулся подбирать осколки, но тут же опомнился, встал к стене, освобождая проход, и, прикрывшись подносом, как щитом, залепетал:

— Не убивайте меня, прошу вас, не убивайте меня!

Но человек в маске на парня даже не взглянул. Твердым, уверенным шагом он прошел мимо официанта в дверь, пересек задний двор и, запрыгнув на мусорный контейнер, легко перемахнул забор.

ЗАДЕРЖАНИЕ

Два дня спустя по улице Исаковского, представлявшей длинный ряд разнокалиберных домов, шагал человек. Это был выше среднего роста широкоплечий мужчина, лет тридцати пяти, с небритым отечным лицом злоупотребляющего алкоголем человека. Одет непрезентабельно — в сильно потертые джинсы, рубашку цвета хаки и потрепанные кроссовки. На плече у мужчины висела спортивная сумка с надписью «Adidas». Мужчина явно что-то разыскивал. Его глубоко ввалившиеся, поблескивающие лихорадочным блеском глаза перебегали с одной стороны улицы на другую, с вывески на вывеску.

День для весны выдался жарким. Прошедший накануне вечером ливень пропитал землю влагой, и теперь яркое солнце интенсивно выпаривало ее с поверхности земли, отчего воздух над дорогой колебался. Было душно. По лицу мужчины струился пот, который он время от времени вытирал тыльной стороной ладони.

Он дошел до небольшого перекрестка, повертел головой, читая таблички с названиями улиц, затем свернул вправо и остановился напротив одноэтажного серого здания с вывеской, гласившей, что в здании расположилось кафе «Южное». Кафе и являлось именно тем объектом, который человек искал. Он перешел дорогу, потоптался у входа, потом вошел внутрь.

Обычная забегаловка, какую нынче на каждом углу встретить можно. В зале двадцать прямоугольных столов; у дальней стены — раздаточное окно; в углу буфетная стойка с торчащим из нее пивным краном. Время для обеда было раннее, в кафе всего несколько человек, преимущественно страдающие похмельным синдромом мужчины, которые коротали время за кружкой пива.

Мужчина купил в буфете кружку желтоватого напитка, кусок рыбы на тарелке и, поколебавшись в выборе места, направился к свободному столику у окна. Сумку поставил на пол рядом со стулом, крепко прижав ее ногой к ножке стола. Устроившись как следует за столом, стал не спеша пить пиво, изредка бросая из-под кустистых бровей хмурые, настороженные взгляды на посетителей и на входную дверь.

Минут через десять в кафе, негромко переговариваясь, вошли двое атлетически сложенных, коротко стриженных молодых людей. Оба высокие, широкоплечие, с буграми мышц, перекатывающихся под рубашками. На этом сходство вошедших заканчивалось, дальше шли различия. Один из них был светловолосый, славянской внешности, с круглым лицом, мягким подбородком, другой — южанин с квадратной физиономией, большим носом, толстыми губами и волевым, твердым подбородком. Светловолосый неторопливой походкой направился к буфету, не обращая ни на кого внимания, большеносый, также занятый своими мыслями, с ленивым видом отодвинул стул и сел за столик спиной к мужчине. Ничто не предвещало бури. Ничего не подозревая, мужчина продолжал спокойно потягивать пиво, все так же косясь на дверь. Он кого-то ждал.

Светловолосый взял в одну руку две кружки пива, в другую — тарелку с закуской и направился к приятелю. Когда он проходил мимо мужчины, кружки из его руки неожиданно стали выскальзывать, он скособочился и, опасаясь не удержать их, поставил кружки вместе с тарелкой на стол. В следующее мгновение светловолосый схватил мужчину за шиворот и попытался сдернуть со стула. Мужчина оказался на удивление крепким. Мало того что он остался сидеть на месте, упершись ногами, будто бык копытами, он еще оказал сопротивление, ударив нападавшего кулаком в живот. Светловолосый ослабил хватку, но не выпустил воротника мужчины из руки. Тут к нему на помощь запоздало пришел носатый. Он резко развернулся и нанес мужчине удар ребром ладони сбоку в основание шеи. Человек крякнул, стал валиться на пол, однако и тут не сдался. Он схватил со стола свою кружку с остатками пива и запустил ею в носатого. Из лица парня в разные стороны брызнула кровь. Изрыгая проклятия, он кинулся на мужчину. Завязалась драка. Человек отчаянно брыкался, бил куда придется ногами и головой, однако его участь была решена. С разных концов зала к дерущимся бежали еще двое крепких парней. Через несколько секунд строптивый мужик оказался прижатым к полу с заломленными за спину руками. Щелкнули наручники. Несколько сильных рук рывком поставили человека на ноги, и светловолосый громко объявил находившимся в зале ошарашенным людям:

— Граждане, внимание! Сейчас на ваших глазах было проведено задержание особо опасного преступника Привольнова Георгия Константиновича.

Носатый в это время поставил на стол спортивную сумку, открыл ее, извлек автомат и поднял его высоко над головой.

— Будьте свидетелями! — изрек парень. — В его сумке находился автомат Калашникова, модернизированный, со складывающимся прикладом, укороченный!

ДОПРОС

Брал Привольнова Жорика как особо опасного вооруженного преступника отряд мобильный особого назначения, специально вызванный для вышеназванной миссии. Спецназовцы же и доставили ошеломленного Привольнова в следственный изолятор. Вызывать на допрос сразу не стали — ждали, когда клиент созреет. Остаток дня и ночь промаялся Привольнов в камере, пахнущей туалетом железнодорожного вагона. Наконец в замке повернулся ключ, дверь отворилась, и на пороге возник полный мордатый мужчина в форме сержанта полиции.

— Привольнов, на выход! — изрек он хмуро. — Да поживее, мать твою!

Жорик слез с нар, липких от грязи, и вышел в коридор. Там его поджидали двое рослых конвоиров. На Привольнова надели наручники, вывели из подвала и темным коридором препроводили в отведенное для допросов подследственных крыло здания. Здесь Жорика освободили от оков и ввели в кабинет.

Бедно живет наша полиция — во всяком случае, к такому мнению можно прийти, если судить по рабочим полицейским местам. В квадратной светлой комнате с зарешеченными окнами из мебели были лишь два стола, четыре стула, сейф и шкаф — все доисторическая рухлядь, место которой на городской свалке.

В кабинете находились два офицера полиции.

За столом восседал высокого роста худой белобрысый майор, лет тридцати пяти, с тонкими бескровными губами, острым носом и светлыми злыми глазами. За соседним столом сидел ровесник майора, слегка оплывший жирком капитан. На его мясистом, с пористой кожей лице застыло скучающее выражение. Капитан в отличие от напарника производил впечатление добродушного человека.

— Садитесь! — указал майор щурящемуся от яркого света Жорику на стул и взглядом сказал конвойным, что они свободны. Те, однако, не ушли, а уселись на стулья у окна колени автоматы. — На тот случай, если вдруг задумаешь выкинуть фортель, — пояснил присутствие конвоя майор. — А то бывали здесь у нас деятели, пытались на окнах решетки сорвать да за окно сигануть. А к тебе повышенное внимание требуется. Ты же у нас особо опасный!

— Да какой там особо опасный, — в сердцах сказал Привольнов и сел. Хотя наручники были на Жорике всего несколько минут, руки у него успели затечь. Привольнов потер запястья.

— А вот как раз твой статус относительно закона мы сейчас с тобой и определим, — произнес майор и пододвинул к себе клавиатуру компьютера. — Фамилия, имя, отчество…

Жорик кашлянул в кулак и назвался:

— Привольнов Георгий Константинович.

Майор стал печатать:

— Год рождения?

Жорик назвал, майор стал задавать вопросы и заносить в компьютер ответы. Когда исходные данные Привольнова были зафиксированы в протоколе, полицейский отложил ручку и официальным тоном представился сам:

— Я следователь. Ковалев Валентин Иванович. Буду вести ваше дело. Помогать мне будет Лысенко Андрей Олегович, — майор кивнул в сторону напарника и снова уставился на Привольнова. — Ну, Георгий Константинович, расскажите, где вы взяли автомат?

Ковалев говорил спокойно, Привольнов так же спокойно ответил:

— Автомат мне дал Вячеслав.

— Какой такой Вячеслав? — Ковалев приподнял белесые брови. — Расскажите, пожалуйста, подробней.

Обманутый доброжелательным отношением к нему, Жорик охотно заговорил:

— В общем, я ни в чем не виноват, мужики! Подсел позавчера к нашей компании в пивнушке Вячеслав. Выпили немного, поговорили, а потом он предложил мне выгодное дело. За штуку баксов нужно было сходить в кафе «Южное» и передать там сумку с автоматом одному челу. Ну, я на мели сейчас. Взял две сотни баксов задатку и пошел. — Жорик прижал к груди руки. — Я понимаю, ребята, глупость, конечно, совершил. Бес попутал. Но я полностью свою вину признаю и в содеянном раскаиваюсь. Согласен, как говорится в таких случаях, понести заслуженное наказание. Думаю, учитывая, что я ранее к суду не привлекался, мне дадут пару лет условно. А вы как считаете, а, мужики?.. — И Привольнов с надеждой взглянул поочередно на полицейских.

Бесцеремонный тон задел майора.

— Кому вы должны были передать оружие? — проигнорировав вопрос, спросил он холодно.

— А черт его знает! — все еще по-свойски ответил Привольнов. — Ханыге какому-то. Сказали, подойдет, скажет, от Вячеслава. Отсчитает оставшиеся бабки и заберет сумку.

Ковалев секунду раздумывал. Когда он заговорил, голос его звучал недоверчиво.

— А почему Вячеслав этот сам на встречу не пошел, а вас послал?

— А-а… — живо откликнулся Жорик. — Вячеслав сказал, будто следят за ним и сам он передать оружие не сможет.

Майор снова взял ручку и стал вертеть ее в руках.

— Хорошо, назовите фамилию Вячеслава, отчество, место жительства.

На испитом лице Привольнова появилось озадаченное выражение.

— Ну откуда же я знаю, товарищ майор, его фамилию, отчество и тем более где он живет? Я только позавчера познакомился с этим самым Вячеславом. Он о себе ничего не рассказывал.

— Вы хотите сказать, что никогда раньше не видели этого человека? — уточнил Ковалев.

— Ну да, — растерялся Жорик.

Следователь стал раздражаться.

— А вам не кажется странным, что за передачу оружия вам предложили сумму, почти равную цене автомата на черном рынке? Не многовато ли?

— Теперь-то, конечно, кажется странным, — огорченно произнес Привольнов. — Специально крутые бабки посулили, чтобы соблазнить.

Тонкие губы Ковалева сложились в усмешку.

— Интересно получается у вас, Привольнов! Вы не можете назвать ни одного из участников вашей истории.

— Почему это не могу! — вскинулся Жорик. — В баре были мои приятели. Худя, Шира и другие.

В глазах майора появилась насмешка.

— И что, ваши приятели могут подтвердить, что Вячеслав попросил вас передать оружие?

— Нет, — покачал головой Жорик. — Но они могут подтвердить, что такой мужик среди нас был.

— И они помогут его найти?

Привольнов задумался, провел рукой по волосам от шеи к затылку.

— Не думаю, — произнес он после паузы. — Скорее всего, нет. Впрочем, кто знает. А вы допросите их, это же ваша работа.

— Конечно, — осклабился майор — улыбка у него была ядовитой. — Мы так и поступим. — Только я сомневаюсь в благоприятном для вас исходе этой затеи. Потому что Вячеслав этот и ханыга, как мне кажется, мифические существа.

— Да нет же! — воскликнул Жорик и вдруг, сообразив что-то, спросил: — А как вы на меня вышли?

Ковалев неопределенно пожал плечами:

— По телефону позвонили, сказали о тебе.

— Мужчина звонил? — поинтересовался Привольнов.

— Предположим, — уклончиво ответил майор.

— Вот видите! — Привольнов обвел присутствующих торжествующим взглядом. — Был Вячеслав. Всучил мне автомат, а затем позвонил вам. Я же говорю, подставил, гад!

— Да нет, — майор прикрыл глаза и покачал головой с таким видом, будто хотел сказать: «Э-э… нет! Не перехитришь ты меня, братец!» — Позвонил, скорее всего, бдительный гражданин. Засветились вы где-то со своим автоматом, гражданин Привольнов.

Жорик хмыкнул:

— Да где же я мог засветиться! Вячеслав отдал мне вчера в парке сумку, и я с ней сразу пошел в кафе…

— Хватит! — неожиданно резко сказал майор. Лицо у Ковалева стало строгим. — Прекратите, Привольнов, дурака валять! Не существует никакого Вячеслава и ханыги тоже. А дело было так. Начнем по порядку. В течение года в нашем городе действует преступная банда, которая грабит магазины, автомобили и учреждения. По нашим данным, налетчиков четыре человека. Люди они жестокие, в случае чего не остановятся и перед убийством. Не гнушаются ничем. Забирают все подряд: и аудио-, видеотехнику, оргтехнику, и меха, и кожаные изделия, и просто шмотки, а иной раз и продтовары. Для того чтобы изловить банду, была создана группа, в которую вошли я и капитан Лысенко. Мы вышли на след бандитов, однако два дня назад в кафе «Аладдин» были убиты три члена этой преступной группировки.

По мере того как майор говорил, лицо Жорика вытягивалось, а глаза округлялись. Он уже понял, к чему клонит следователь, однако спросил:

— А я-то тут при чем?

— Как при чем?! — удивился Ковалев. — Ты главарь той банды, который три дня назад ворвался в один из кабинетов кафе и уничтожил своих приятелей. Баллистическая экспертиза установила, что они были убиты из оружия, найденного у тебя в сумке. Кроме того, при грабежах банда убивала своих жертв из этого же автомата.

Привольнов сидел как громом пораженный.

— Что за чушь?! — выдавил он наконец. — Зачем главарю банды убивать своих товарищей?

Майор решил, что Жорик у него в руках, и позволил себе снисходительный тон.

— Как зачем? Ты почувствовал, что мы наступаем тебе на пятки, и избавился от свидетелей. Это ж дураку ясно. Так ты признаешь свою вину?

Привольнов искренне возмутился:

— Да вы что, мужики, вы же меня под пожизненное подводите! Конечно же, я ни в чем не признаюсь!

Следователь несколько мгновений сидел с недовольным видом, барабаня пальцами по столу, потом произнес:

— Хорошо, тогда будем говорить по-другому. Попробуем провести опознание. — Майор резко встал и вышел за дверь.

Привольнов остался в компании двух конвоиров и капитана Лысенко. Конвоиры скучали, развалившись на стульях; сидевший за соседним столом капитан с задумчивым видом изучал лицо Привольнова.

— Ты бы не артачился, Георгий, — в конце концов мягко заговорил он. — Совершил преступление, сумей ответить за него.

Жорик активно воспротивился:

— Мне не за что отвечать, товарищ капитан. Я ни в чем не виноват.

Лысенко вместе со стулом пододвинулся к Привольнову.

— Ладно, ладно, Жорик, не дури, — капитан был сама доброжелательность. — Сознайся. Оформить тебе явку с повинной мы не сможем, поскольку тебя ОМОН брал, а вот чистосердечное признание и помощь на суде я тебе гарантирую. Получишь минимальный срок.

— Спасибо за заботу, — сухо сказал Привольнов, — но я на себя чужие грехи брать не буду.

— Как знаешь, — с деланым безразличием произнес капитан. — Я хочу как лучше. Только учти, Жорка, майор мужик крутой, и не таких, как ты, раскалывал. Разозлишь его, он тебя на полную раскрутит. Потом поздно каяться будет.

Привольнов промолчал. Замолк и Лысенко. Пару минут спустя в кабинет вернулся майор. Он ввел четверых мужчин примерно одинакового роста и возраста. Велел им построиться у стены. Затем обратился к Жорику, с интересом наблюдавшему за происходящим:

— Гражданин Привольнов, займите, пожалуйста, любое место среди мужчин.

Поколебавшись, Жорик поднялся, подошел к шеренге и встал в ней вторым справа между пахнущим дешевым табаком крепышом и худосочным мужчиной. Ковалев выглянул за дверь, кому-то что-то сказал, и вскоре в кабинет вошел стройный парень, лет двадцати двух, приятной наружности, одетый в темные брюки и светлую рубашку. Парень чувствовал себя не в своей тарелке и заметно волновался.

— Представьтесь, пожалуйста, — обратился к нему майор.

— Дмитрий Томилин.

Ковалев ободряюще кивнул парню:

— Очень хорошо. Где и кем вы работаете?

— В ка… — у парня пересохло в горле. Он прокашлялся, сглотнул и снова начал: — В кафе «Аладдин» официантом.

Ковалев широко улыбнулся, выказывая Томилину расположение.

— Прекрасно. Расскажите, что произошло в воскресенье вечером третьего мая.

Томилин перемялся с ноги на ногу и, стараясь не смотреть в сторону стоявших у стены мужчин, нерешительно заговорил:

— В воскресенье вечером я работал в кафе. Примерно около десяти часов вечера я обслуживал клиентов в одном из кабинетов, убирал со стола грязную посуду. В этот момент за стенкой раздались выстрелы. Стреляли из автоматического оружия. Я выскочил за дверь и в коридоре столкнулся с человеком с автоматом в руках и маске. Я ужасно испугался, подумал, что человек убьет меня, и попросил его не стрелять. Но он даже не взглянул в мою сторону. Прошел мимо, шагнул в дверь и исчез в темноте. — Парень замолчал, застыв в напряженной позе.

Майор поощрил официанта взглядом.

— Очень хорошо, Дима. — Ковалев прошелся по кабинету, а потом с теплыми, отеческими нотками в голосе произнес: — А теперь, парень, посмотри на стоящих у стены людей. Нет ли среди них того человека, что встретился тебе в коридоре кафе в воскресный вечер?

Ковалев повернулся к шеренге мужчин. Повернулся к ней и Томилин. Он беглым взглядом осмотрел лица людей и отрицательно покачал головой:

— Нет, товарищ майор, я не могу узнать. Он был в маске.

Голос у Ковалева стал просительным.

— Посмотри, Дима, еще раз внимательней. Очень важно, чтобы ты его опознал. Не бойся, он уже не опасен и не сможет сделать тебе ничего плохого. Может быть, комплекция фигуры, глаза одного из мужчин покажутся тебе знакомыми.

Томилин поколебался, потом снова прошелся взглядом по лицам и, задержавшись на небритой физиономии Привольнова, негромко сказал:

— Вот этот немножко фигурой похож.

Черты лица следователя хищно заострились. Он почему-то напомнил Жорику шакала, который вот-вот набросится на свою жертву.

— Который?

Официант отвел глаза.

— Второй справа, — выдавил он и поспешил добавить: — Но я не вполне уверен.

Майор не смог сдержать вздоха облегчения:

— Все, и на этом спасибо! Сейчас оформим протокол опознания, и вы свободны.

Десять минут спустя с формальностями протокола было покончено, мужчины и официант покинули кабинет, а Жорик и следователь снова сели на свои места.

— Итак, гражданин Привольнов, — произнес майор. — Признаете ли вы себя виновным в убийстве пока троих человек?

После проведенного опознания Жорик замкнулся в себе. Он сцепил жилистые руки в замок, положил на колени и угрюмо заметил:

— Я не силен в Уголовно-процессуальном кодексе, но и то вижу, что ваше дело шито белыми нитками. Вы для себя давно уже решили, что я преступник, а остальное для вас лишь формальности. Я понимаю ваше желание поскорее спихнуть на меня это дело, но у вас ничего не выйдет. Официант меня не узнал.

— То есть как это не узнал? — Ковалев поднял лист бумаги и потряс им. — Вот подписанный Томилиным протокол опознания.

— Но он же не уверен, что в коридоре столкнулся именно со мной.

— Ну, уверен не уверен, а из пятерых представленных для опознания людей он выделил именно вас! — парировал следователь.

Жорик презрительно скривил губы:

— Меня трудно было не выделить. Я небритый, плохо одетый, похожий на бича тип. Собственно говоря, таковым я и являюсь, — он горько усмехнулся, — в то время как стоявшие рядом со мной мужчины были хорошо одеты и гладко выбриты.

Ковалев с задумчивым видом потер подбородок:

— Значит, добровольного признания не будет?

— Нет! — уперся Жорик.

Следователь некоторое время сидел, глядя куда-то вниз, в пол, в одному ему видимую точку, затем поднял голову.

— Хорошо, — сказал он голосом оптимистично настроенного человека. — В таком случае постепенно, шаг за шагом, будем доказывать вашу вину. А для начала поедем на «выводку» — сгоняем на место преступления, а потом предъявим вам официальное обвинение.

Майор встал из-за стола.

ЖОРИК

Привольнов Георгий родился тридцать шесть лет назад в сельской местности неподалеку от большого города, а позже с матерью переехал жить в сам город. Отца у Привольнова не было. Нет, был, конечно, просто Жорик его не помнил. «Бросил нас, когда ты маленький был», — рассказывала мать. И сколько бы ни допытывался Жорик, где он и что собой представляет, мать только разводила руками и говорила: «Понятия не имею. Как уехал, с тех пор ни слуху ни духу».

После окончания школы Привольнов пошел служить в армию, из которой вернулся, когда ему стукнуло двадцать семь лет. Так получилось. Но об этом позже. Мать к тому времени у парня умерла, и ему как единственному наследнику досталась двухкомнатная квартира. Двадцатисемилетний разудалый парень с квартирой был у дружков в центре внимания. К нему с удовольствием ходили в гости, да и самого зазывали в компании. И вот однажды на одной из вечеринок за столом рядом с Жориком оказалась симпатичная девушка Наташа — молодой специалист, только что окончивший медицинский институт. Чернобровая, с мягкими чертами лица девушка Привольнову понравилась. Он тут же понял, что она и есть его та самая, вторая половинка. А постольку поскольку был парнем напористым, привыкшим сразу брать быка за рога, с ходу и сделал Наташе предложение. Находившаяся подшофе девушка приняла предложение за шутку и со смехом согласилась:

— Что ж, присылай сватов!

Не знала Наташа, что все окажется так серьезно.

Жила девушка с мамой на окраине города, в халупе. Утром Мария Андреевна — так звали мать Наташи — отчитывала дочь за пролитое на вечеринке на новое платье вино. Очередной упрек застрял у женщины в горле, когда она увидела в окно приближающуюся к дому процессию, во главе которой в черном костюме, белой рубашке и при галстуке гоголем вышагивал молодой человек.

— Это еще кто такой?! — наконец изумленно промолвила Мария Андреевна.

Взглянув в окно, Наташа обомлела.

— Так это ж ко мне свататься идут! — воскликнула она и, выхватив у матери платье, стала поспешно его надевать.

Растерявшиеся женщины кое-как привели себя в порядок и открыли сватам двери. Встретили гостей чинно, с достоинством. Прикрывавшая рукой винное пятно на платье Наташа не поднимала от полу глаз. Но торги оказались недолгими. Не приглянулся властной Марии Андреевне жених — уж больно нахальный, — и Жорику дали от ворот поворот.

Привольнов был оскорблен до глубины души. Не желая смириться с участью отвергнутого жениха, Жорик в тот же день напился и, аккуратно сложив новенький, по случаю сватовства купленный, костюм на берегу протекавшего неподалеку от окон Наташи канала, привязал к шее камень и бултыхнулся в воду. Друзья-приятели сиганули следом за Жориком в канал и силком вытащили упиравшегося парня на берег.

Все происходило на виду у Марии Андреевны и Наташи. Сердобольная женщина и ее дочь сжалились над неудавшимся утопленником, кликнули из окна одного из парней и попросили передать Привольнову, что они-де согласны. Пусть протрезвеет и утром приходит. На радостях Жорик еще выпил, однако утром как штык стоял у дверей Наташи.

В загсе у жениха и невесты заявление приняли, но сказали, что распишут через месяц. Привольнов ждать не мог. Не тот характер. Энергичный, настойчивый, он куда-то сбегал, с кем-то договорился… В общем, три дня спустя их расписали. Свадьбу сыграли скромную, народу было немного, но все повеселились от души. А затем Наташу с мамой — теща была обязательным приложением к новобрачной, что сразу было оговорено при сватовстве, — Жорик перевез в свою квартиру.

Привольнов поступил на службу в охранное агентство, Наташа продолжала работать в больнице, а Мария Андреевна — в детском саду воспитательницей. Через два года появился у молодых сын Саша. Бабушка и родители в мальчишке души не чаяли, баловали как могли. И ребенок на радость родителям рос здоровым, умным, шустрым. Казалось, впереди семью ждало счастливое будущее, ан нет — выпивать стал Жорик, и чем дальше, тем больше. На работе возникли проблемы, в семье начались размолвки, а потом и скандалы. Ни уговоры жены и тещи, ни выговоры от начальства за систематическое пьянство не помогали — Привольнов продолжал бражничать. В конце концов с работы Жорика поперли. Уставшие от его бесконечных попоек жена и теща спровадили Жорика в очередной раз на лечение и, пока он отлеживался в наркологической клинике, осуществили давно задуманный план. В общем, когда посвежевший, с подлеченной печенью, Привольнов вернулся в родные пенаты, то обнаружил голые стены и приколотую к одной из дверей записку: «Прости меня, Жорик, но я так больше жить не могу. Не ищи нас, мы уехали из города. Прощай».

Для Привольнова бегство жены и тещи было несчастьем. А как справляться с несчастьями, он знал. В тот же день напился и не выходил из запоя целый месяц. Однако нужно было на что-то жить, и Жорик устроился слесарем на завод. Но через два месяца его попросили и оттуда. С тех пор Привольнов нигде официально не работал, а перебивался случайными заработками. Якшался с такими же, как и он, бражниками, а то и с преступными элементами. И вот, наконец, допрыгался, вляпался в скверную историю.

«ВЫВОДКА»

На «выводку» решили отправиться впятером. От второго конвоира пришлось отказаться, ибо машина была легковая, и для него просто не оказалось в ней места.

Водитель, сержант полиции — коренастый усатый мужчина с сильно выдающимися скулами на широком лице — уже поджидал компанию у белого «Опеля». Он хмуро взглянул из-под широких бровей на Привольнова и спросил у майора:

— Его, что ли, столько времени разыскивали?

Ковалев фамильярно похлопал Жорика сзади по плечу и заявил:

— Его, его, родимого, да только вот сознаваться не хочет. Ну ничего, придет время, расколется. Давай-ка, Виталик, отвези нас к кафе «Аладдин». Знаешь, где оно находится?

Водитель открыл дверцу машины:

— Конечно, знаю. Там же громкое убийство совершено на днях было. Кафе это теперь на весь город знаменито стало. Ну поехали!

На первом сиденье «Опеля» рядом с водителем устроился капитан Лысенко, на заднем — разместились майор и скованные наручниками Привольнов с конвоиром. Виталий завел двигатель и, сделав сложный маневр между припаркованными на стоянке машинами, выехал со двора ГУВД.

Ровная как стрела дорога протянулась километров на десять. Разделительной полосой на ней служила трамвайная линия. «Опель» ехал ходко, изредка останавливаясь на светофорах, однако водитель все равно ворчал:

— Черт бы побрал эти светофоры! Кто их только настраивает. Дорога главная, но с какой бы скоростью по ней ни ехал, все равно попадаешь на красный свет.

— Ты же полицейский водитель, — шутливым тоном изрек Лысенко. — Тебя разве не обучали вождению автомобиля в экстремальных условиях? Представь, что мы гонимся за преступником, жми на сигнал и гони на красный свет.

— Ну да! — ухмыльнулся сержант. — Только проедешь, гаишник сразу тормознет. Разбираться с ними — себе дороже. А если до шефа дойдет, тот за такие подвиги живо шкуру спустит.

Полицейские стали перебрасываться репликами, а сидевший между майором и конвойным Жорик раздумывал:

«Если бы не наручники, то на первом же перекрестке вытолкал бы конвойного из машины и дал тягу. Стрелять в людном месте менты бы не стали, создавать аварийную ситуацию тоже. Поехали бы на зеленый свет, никуда бы не делись, а там, пока остановились бы, пока погнались, меня бы давно и след простыл. Ах жаль, «браслеты» на запястьях! Впрочем, даже если бы и ушел, проблемы не решил. Адрес мой ментам наверняка известен, а больше, как кроме своей берлоги, пойти мне некуда. Сцапают в два счета. Ну и пусть. Пока сцапают, пожить еще успел бы. Черт дери эту проклятую жизнь!» Жорик с завистью смотрел на разгуливающих по улице свободных людей.

Было душно, а в до отказа забитой пассажирами машине — вдвойне. В горле у капитана пересохло, и он попросил водителя остановиться у магазина.

— Пойду водички куплю, — сказал он майору, вышел из машины и направился к небольшому одноэтажному зданию с красочно оформленной витриной.

Вскоре Лысенко вернулся с полуторалитровой пластмассовой бутылкой минеральной воды и двумя пластиковыми стаканчиками. Усевшись в машину, он отвернулся и как-то подпольно, будто разливал водку в неположенном месте, стал наполнять стаканы и подавать их присутствующим. Выпили все, за исключением Привольнова.

— Брезгуешь? — спросил его капитан.

Жорик пожал плечами:

— Да нет. Не хочу просто.

— Как знаешь.

Лысенко, по-видимому, ужасно мучила жажда. В бутылке оставалось еще с пол-литра воды, и он с жадностью выпил ее прямо из горлышка.

— Сушняк мучит, — сказал он, причмокнув, и положил пустую бутылку под ноги. — Перебрал вчера малость. День рождения у приятеля справляли. Ну давай, Виталик, жми на газ, а то что-то жарковато становится.

«Опель» вновь тронулся в путь. Пять минут спустя прибыли к конечной цели своего путешествия.

Кафе располагалось неподалеку от дороги на пригорке. Это была типовая, из стекла и бетона, столовка-стекляшка, каких в советские времена десятками понастроили по всему городу. Со временем столовки стали нерентабельными, и их выкупили предприимчивые люди под частные кафе и бары. «Аладдин», ранее именуемый в народе «Тараканчиком», ибо в нем собирались окрестные работяги, которые напивались там и расползались по домам чуть ли не на карачках, будто тараканы, — достался армянину Мише, в свое время чемпиону страны по вольной борьбе. Новый хозяин быстро наладил работу, и вскоре «Аладдин» стал давать приличную прибыль. Вечерами в нем танцевали полуголые девицы, в зале собирались мелкие предприниматели, торговцы и прочая небогатая публика, а на закрытой для обычных посетителей половине кафе тусовались особые, в том числе и принадлежащие к криминальной среде, личности.

Машину припарковали на крохотной стоянке перед кафе. Виталий остался в автомобиле. Остальные стали выбираться из салона. Конвойного, по-видимому, укачало. Он был красный, осоловелый и, пока шли к входу в «Аладдин», с трудом передвигал ноги.

«Аладдин» начинался с фойе с гардеробом в углу. Дальше шел бар, за стойкой которого находилась миловидная девица в униформе. Из бара посетители попадали в зал. Все стекла в нем были наглухо задрапированы не пропускающей свет прорезиненной материей, отчего внутри невозможно было распознать, какое время суток на улице. Уловка Миши, впрочем, древняя, как сам мир, — посетители теряли чувство времени и засиживались в «Аладдине» дольше, чем планировали. Четверть зала занимала сцена, декорированная под сад. В нем было много всяких стекляшек, блестяшек и всевозможных украшений из папье-маше в виде птичек, развешанных по деревьям, а с потолка свисал серебристый полумесяц. Остальные три четверти зала были заставлены прямоугольными, крытыми малиновым сукном столами со стоявшими на них лампами с абажурами. Кроме настольных ламп, свет давали развешанные елочные гирлянды, а обклеенный осколками зеркала шар с направленным на него прожектором создавал иллюзию звездного неба. А в общем и целом кафе «Аладдин» с его мишурным блеском напоминало смесь ярмарочного балагана с планетарием.

Посетителей в этот час в зале не было, однако неизвестно для кого гремела музыка.

Рядом со сценой стоял невысокий плотный мужчина кавказской наружности, одетый в спортивный костюм. Мощная, накачанная шея и сломанные уши выдавали в нем бывшего борца. Он отчитывал стоявшего на возвышении хрупкого парнишку с еще по-детски нежным лицом.

— Сколько тебе раз, придурку, говорить, чтобы не гонял целый день один и тот же диск! — орал мужчина, держа на отлете руку с таким видом, будто собирался отвесить парню оплеуху. — Или ты не понимаешь ни хера?! Если ты такой тупой, то убирайся к гребаной матери из кафе на улицу машины мыть! Ты понял меня, идиот?!.

Бледный как полотно парень, испуганно заморгав, кивнул:

— Понял, дядя Миша, понял.

— И сделай эту долбаную музыку потише, урод! — рявкнул мужчина. — Почему я должен перекрикивать ее?!.

Парнишка метнулся к стоявшему в углу сцены усилителю, и гремевшая музыка зазвучала тише.

— Как Карабас-Барабас в своем театре кукол, — негромко сказал капитану майор и, повысив голос, позвал: — Миша!

Хозяин заведения обернулся к стоявшим у входа людям всем корпусом, ибо не мог поворачивать шею, так как на ней был фурункул, заклеенный полоской широкого лейкопластыря. Он раскинул руки и с видом радушного хозяина направился к гостям.

— Товарищ майор! Товарищ капитан! — заговорил он издали. — Опять к нам?! Ну проходите, проходите! — и, оправдываясь за хамское поведение с парнишкой, слегка смущенно сказал: — Да вот два дня не было меня, пацаны и распустились. Воспитывать приходится… Чем могу помочь?

Майор кивнул на Привольнова:

— Да «выводка» у нас сегодня по плану. Привезли место преступления показать. В комнате ничего не трогали?

— Нет, как можно! — Миша наконец-то удостоил взглядом Жорика. — Ну что, подлюка, попался? — спросил он злобно. — Натворил ты у меня делов. Всю клиентуру распугал. Дали бы мне волю, я бы тебе шею свернул.

— Я бы тебе сам свернул, — бесстрастным тоном произнес Привольнов, — только за то, что ты так с людьми разговариваешь.

В маленьких черных глазках хозяина «Аладдина» зажглись недобрые огоньки, однако он подавил в себе гнев и с язвительной улыбкой сказал:

— В любое время готов встретиться с тобой в честном поединке.

На что Жорик вяло ответил:

— Бог даст, встретимся.

— Если бог и даст, — хмуро заметил майор, — то свидитесь вы лет эдак через пятнадцать, а то и через двадцать. Думаю, именно такой срок определит тебе, Привольнов, суд за совершенные тобой преступления. Иди давай! — и Ковалев легонько подтолкнул Жорика к двери, ведущей на закрытую для посторонних территорию кафе.

Возглавляемая Мишей процессия двинулась по лабиринтам «Аладдина». В небольшом зале, где стояли два бильярдных стола, находились четверо мужчин. Они остановили игру и с удивлением уставились на проходившую мимо странную компанию.

— Все в порядке, граждане! — сказал им майор. — Не отвлекайтесь.

Процессия гуськом втянулась в следующие двери. Наконец оказались в длинном коридоре, в конце которого располагалась дверь, выходившая на задний дворик.

Майор остановился.

— Расскажи-ка нам, Миша, еще раз, — потребовал он, — о том, где ты был и что делал в момент нападения на твое кафе.

Остановился и хозяин заведения.

— Вот в этом кабинете я был, — он указал на дверь, декорированную под грубо оструганные доски. — Знакомые здесь вечеринку устроили, ну и пригласили. Я зашел на пару минут, а тут выстрелы и начались.

— Что вы сделали?

— Выскочил из кабинета. Я не знал, в какой именно комнате стреляли, и остановился в растерянности. Тут открылась предпоследняя справа дверь, из нее вышел человек в маске и направился к выходу. По дороге он разминулся с официантом Димой, а затем вышел на улицу.

— Вы не погнались за ним? — полюбопытствовал следователь.

Миша посмотрел на майора, как на ненормального.

— Нет, конечно. У него же автомат в руках был. Я сразу же из кармана телефон достал и позвонил в полицию.

— А скажите-ка, Миша, — сузил глаза майор, отчего вид у него стал заговорщицкий. — Не похож ли этот человек на того самого убийцу?

— Я в лицо его не видел, — изрек хозяин заведения и окинул Привольнова задумчивым взглядом. — Врать не буду. А вот сзади похож. Очень похож. Этот факт я подтверждаю.

Следователь многозначительно посмотрел на Жорика и скомандовал:

— Пойдем дальше!

У последней справа по коридору двери остановились. Миша повернул в замке ключ, Ковалев сорвал с двери приклеенную полоску бумаги с печатью, и компания ступила в кабинет. Все здесь оставалось на тех же местах, что и после убийства. Ну не все конечно. Трупы были убраны, кровь замыта, однако на полу все еще оставались очерченные мелом контуры тел. Убрали и остатки пищи, которую употребляли незадолго до смерти убитые. Остальное не трогали. Один стул стоял у стола, два других валялись на полу. Уныло свисала с потолка лампа с перекошенным абажуром, картины, украшавшие стены, упали, кругом осколки битого стекла, посуды и следы от пуль.

— Вот здесь ты и расстрелял своих компаньонов! — майор сделал широкий жест, предлагая Привольнову полюбоваться на результаты своих деяний. — А затем ты покинул кабинет.

Майор вышел в коридор и направился к черному ходу. Остальные потянулись за ним.

Задний дворик был огорожен глухим железобетонным забором, примерно два с половиной метра высотой. Справа находились опять же глухие ворота, в дальнем левом углу стояли два мусорных контейнера с закрытыми крышками. Во дворе росло несколько фруктовых деревьев, стояла пара скамеек, была разбита клумба.

Следователь дождался, когда приблизится процессия, и продолжил, обращаясь к Привольнову:

— Оказавшись во дворе, ты дошел до его угла, вскочил на контейнер и перемахнул забор. Ну?!. — Ковалев испытующе уставился на Привольнова. — Теперь будешь говорить?

Казалось, Жорик утратил интерес к окружающему его миру. Он посмотрел куда-то мимо майора, даже не удостоив его ответом. Стало ясно: Привольнов ни в чем не сознается.

Ковалев не отчаивался.

— Я все равно расколю тебя, Привольнов! — он щелкнул пальцами и нацелил палец на Жорика. — Так и знай! А сейчас вернемся в кабинет и продолжим беседу. — Ковалев круто развернулся и зашагал к зданию.

А конвоир чувствовал себя все хуже и хуже. Он был бледный и шел, шатаясь, словно пьяный. Жорик с удивлением косил на него глаза. Чего это с ним? В коридоре парень замедлил шаги, потом вовсе остановился и сдавленно произнес:

— Мне дурно, товарищ майор!

— Что такое?! — Худой, длинный, похожий на циркуль Ковалев, с важным видом шагавший впереди компании, остановился, обернулся.

На конвоире не было лица. Рот перекошен, глаза выпучены, казалось, еще немного — и он грохнется в обморок.

— Ты чего это, парень? — недоумевая, спросил следователь и приблизился к конвоиру. — Как Лысенко, тоже перебрал вчера?

— Да нет, вы что, товарищ майор, — ответил конвоир и, сдерживая позывы к рвоте, на секунду задержал дыхание. — Я вообще не пью. Ну иной раз, рюмку-две по праздникам. Мне кажется, я чем-то отравился.

Лысенко подхватил качнувшегося конвоира под локоть.

— Что на завтрак ел? — спросил он с участием.

Конвоир высвободил руку и оперся ладонью о стену.

— Яичницу с колбасой, — выдавил он.

Тут в разговор вступил хозяин заведения. Он покачал головой и с видом профессора по токсикологии, выступающего на консилиуме, изрек:

— Вот-вот! Колбасой в такую жару запросто травануться можно. Это я вам как специалист по общепиту говорю.

— Этого нам только не хватало, — произнес Ковалев и озадаченно взглянул на капитана. — Что теперь делать?

Лысенко неопределенно пожал плечами и, как человек, не видящий особой проблемы в происшествии, беспечно изрек:

— А что делать? Перекуем подозреваемого ко мне, а конвоир пусть посидит пока где-нибудь, в себя придет.

— Ко мне в кабинет отведем его, — с готовностью предложил свои услуги Миша. — У меня отвар есть из трав, я его живо в норму приведу. Давай, браток, пойдем. А то я вижу, тебе совсем худо.

— Ключи от наручников давай! — потребовал Лысенко и протянул руку.

Конвойный неуверенным жестом вытер обильный пот, выступивший на лбу, затем достал из кармана ключ, отдал его капитану. Тот ловко снял наручник с запястья конвойного и защелкнул его на своей руке.

— Вот так-то лучше! — капитан сунул ключ в карман брюк.

— Ты здесь побудь пару минут, — приказал Ковалев капитану. — А я с Мишей парня отведу в кабинет и вернусь.

Майор и хозяин «Аладдина», поддерживая конвойного под руки, осторожно повели по коридору. Капитан и Привольнов остались стоять в коридоре, глядя им вслед.

— С минералкой я что-то переборщил, — заявил Лысенко, когда майор, конвойный и Миша скрылись за одной из дверей. — Давай-ка в туалет заскочим. — Лысенко открыл крайнюю дверь по левой стороне коридора и втолкнул в нее Привольнова.

Выложенная белым кафелем комната была прямоугольная, с тремя кабинками с пластиковыми дверьми. Единственное закрашенное белой краской окно приоткрыто. Кругом идеальная чистота. Умел Миша требовать от своих подчиненных соблюдения порядка в своем заведении.

Капитан направился было к одной из кабинок, однако тут же остановился, удерживаемый наручниками.

— Ты чего это? — Лысенко дернул руку. — Пойдем!

Но Жорик не двигался с места.

— Ты нужду будешь справлять, а я рядом с тобой стоять? — изрек он. — Не пойду!

— А ты что, криминальный авторитет, что ли? — стал насмехаться над Привольновым капитан. — Это у них такие понятия — не работать, не опускаться и так далее. Тоже мне вор в законе выискался.

— Считай, как хочешь, — твердо сказал Жорик, — но я с тобой рядом у унитаза стоять не буду, хоть убей!

Лысенко хитро улыбнулся:

— Умный, да? Думаешь, браслеты сниму? И не надейся. — Капитан несколько секунд раздумывал, как поступить, и вдруг согласился: — Но ладно, пусть будет по-твоему.

Лысенко неожиданно ловко заломил Привольнову руку, подвел его в полусогнутом положении к крайней кабинке и, сняв со своего запястья кольцо наручника, зацепил его за ручку двери.

— Постой пока тут, — произнес он, затем, расстегивая на ходу брюки, исчез в кабинке туалета.

Дверь, к которой приковали Жорика, была заперта на ключ. Очевидно, кабинка за ней была недействующей, в ней техничка держала свои поломойные принадлежности. Некоторое время Жорик стоял с покорным видом, держа на весу руку, затем опустил ее и… замер. Под давлением растянувшейся цепочки наручников нижний край ручки сдвинулся с места. У Привольнова вдруг перехватило дыхание и стало сухо во рту. Испытывая сильное волнение, Жорик свободной рукой ухватился за ручку и потянул. Поддалась. Оказалось, она держалась на двух верхних шурупах, два нижних были расшатаны и, когда Привольнов приложил большее усилие к ручке, выскочили из гнезд. С сильно бьющимся сердцем Жорик осторожно извлек из гнезд шурупы, чтобы они ненароком не упали на кафельный пол и не привлекли внимания капитана, затем взялся за кольцо наручников и вытащил его из-под ручки. Несколько мгновений он стоял в нерешительности, не зная, что делать с неожиданно обретенной свободой, затем двинулся к окну.

В этот момент раздался звук сливаемой из бачка унитаза воды, дверь кабинки распахнулась, и из нее вышел капитан с умиротворенным выражением на лице. Однако физиономия у Лысенко вытянулась, когда он увидел Привольнова свободно разгуливающим по туалету. Капитан пришел в замешательство и замер, подобно человеку, наткнувшемуся в чужом дворе на отвязанного волкодава.

— Спокойно, Жорик, спокойно, — произнес капитан и зловеще и потянулся к кобуре. — Не шали! Оставайся на месте!

В ответ Привольнов лишь ухмыльнулся. Сейчас он был абсолютно спокоен. Хотя Жорик и подорвал здоровье пьянкой и давно уже пребывал в неспортивной форме, тем не менее он все еще был на кое-что способен. Привольнов внутренне подобрался, сделал шаг правой ногой и выставил перед собой кулаки и, когда в руке Лысенко блеснул ствол пистолета, неожиданно с силой пнул капитана по запястью. Удар пришелся именно туда, куда Привольнов метил. Следователь разжал пальцы. Вылетевший из его руки пистолет, будто пушечный снаряд, пролетел через весь туалет, ударился в кафель и с грохотом упал на пол. Давно не тренированное тело Жорика хрустнуло всеми суставами. Он сильно потянул ногу, однако, не обращая внимания на боль, вновь встал в стойку, сконцентрировав внимание на лице капитана, готовый в любое мгновение отразить атаку противника. Лысенко не ожидал от алкоголика такой прыти и растерялся, однако быстро взял себя в руки и трезво оценил ситуацию. Пистолет лежал далеко, он уже не подмога. Теперь придется рассчитывать только на свои кулаки. А они у Лысенко железные. Туго придется бичу. Капитан резко выбросил вперед правую руку.

Жорик был наготове. Он отбил руку капитана и ударил его кулаком в челюсть. Взмахнув руками, Лысенко сделал два шага назад, однако удержал равновесие, не упал и, склонив голову набок, будто бык на тореадора, попер на Привольнова. Расставив ноги, Жорик принял устойчивое положение. Но капитан был крупнее его и, несомненно, сильнее, и, когда Лысенко, пробив защиту, нанес ему удар в голову, не смог устоять на ногах. Привольнов подлетел в воздух, ударился плечом в кабинку и упал на колени. Однако, хотя капитан и был здоров, он был неповоротлив, и, когда Лысенко размахнулся, чтобы пнуть, Привольнов уже оказался на ногах. Он отскочил — нога капитана, просвистев в воздухе, врезалась в дверь туалета. Взвыв от боли, Лысенко бросился к Жорику. На того посыпался град ударов. Привольнов, как мог, увертывался, выжидая подходящий момент. И вот он наступил. То ли с похмелья, а то ли из-за того, что был жирноват, Лысенко быстро выдохся, раскрылся и тут же получил мощнейший удар в лицо. Этого оказалось достаточно, чтобы капитан потерял ориентацию. Он закачался, получил еще один удар в ухо, после которого рухнул на пол. Когда Лысенко приподнялся, Жорик уже стоял перед ним на коленях. В следующее мгновение он нанес капитану удар локтем в нос. Лысенко вновь откинулся на спину, ударился затылком о кафельный пол и затих.

Жорик сунул руку в карман брюк полицейского, достал ключ от наручников. Снимать их времени не оставалось. Он встал на ноги, быстро подошел к окну, осторожно приоткрыл его. На заднем дворике было тихо и пустынно. Привольнов открыл окно шире, вскочил на подоконник и спрыгнул на землю. Быстрым шагом направился в угол двора. Когда Жорик прошел большую часть пути, сзади раздался окрик. Кричал майор:

— Привольнов, стой!

Не оборачиваясь, Жорик перешел с шага на бег. После драки с капитаном Привольнов обессилел. Бежать было тяжело.

Предупредительного выстрела не было. Ковалев стрелял сразу на поражение. Первая же пуля угодила беглецу в плечо. Жорик упал, однако, превозмогая боль, тут же вскочил и рванулся к мусорному контейнеру. Тра-ан, тра-ан! — отдаваясь эхом по двору, пролетали мимо Жорика пули. Дворик был огорожен забором, и звук был такой, будто стреляли в закрытом тире. «Быстрее, быстрее! — молотом стучала в голове Привольнова одна-единственная мысль. — Успеть бы, успеть!» — Жорик вскочил на край контейнера, чуть не опрокинулся на спину, однако удержал равновесие и, навалившись грудью на край бетонной плиты, тяжело перекинул свое тело за забор.

ВОЙСКА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

А служил Жорик в спецподразделении. Призвали его в восемнадцать лет во внутренние войска. В школьные годы Привольнов увлекался восточными единоборствами, был физически развитым, хорошо сложенным молодым человеком, а потому, когда на распределительном пункте в казарму вошли двое офицеров и громко спросили, есть ли среди призывников спортсмены, желающие служить в спецвзводе, встал вместе с семью парнями. Команду отвели в спортзал, выдали боксерские перчатки, разбили на пары и устроили поединки. Через несколько минут стало ясно, кто что собой представляет, и четверых наиболее слабо подготовленных ребят отправили назад в казарму, а между оставшимися бои продолжились. В финал вышел Жорик и еще один верзила с мощными кулаками. После десяти минут перерыва парни вышли на середину спортзала. Весовые категории были разными, но уж очень Жорику хотелось служить во спецвзводе. К счастью, верзила оказался неповоротливым, и Привольнову хотя и с трудом, но все же удалось одолеть его.

— Как звать-величать? — спросил у победителя рослый офицер с красиво посаженной головой.

— Привольнов, Георгий, — оттирая перчаткой кровь с разбитых губ, ответил Жорик.

Офицер записал данные новобранца в блокнот.

— Вот что, Георгий, — сказал он, и на его суровом обветренном лице возникла добродушная улыбка. — Ты иди пока. Когда потребуется, мы тебя разыщем.

Привольнов был разочарован. Он-то рассчитывал, что его сразу зачислят во взвод, обучат приемам рукопашного боя и бросят в бой. Но нет. Не приглянулся, видать, офицерам. С изрядно испорченным настроением парень вернулся к своим.

Распределили Жорика в войсковую часть 1525, что под Волгоградом. И вот, когда он, уже ни на что не рассчитывая, вместе с пятьюдесятью переодетыми в военную форму новобранцами прибыл к месту назначения, его поджидали. Не забыл офицер своего обещания.

Спецназовец в погонах старшины вышел из дверей штаба к колонне остановившихся молодых солдат и зычно крикнул:

— Привольнов есть?

— Так точно! — молодцевато ответил Жорик.

— Выйти из строя!

— Есть! — Привольнов сделал два шага вперед, повернулся лицом к строю и замер.

Старшина окинул новобранца взглядом конюха, в чье распоряжение поступил новый боевой конь, остался доволен приобретением и, похлопав Жорика по плечу, заявил:

— Ну, братишка, вместе будем служить, пошли!

И старшина отвез Привольнова к новому месту службы. Встретили Жорика в подразделении как равного. Во взводе была жесткая дисциплина, царил дух товарищества, взаимовыручки и напрочь отсутствовала дедовщина. Командовал взводом майор в краповом берете. Для непосвященных поясню: краповый берет — мечта любого воина и предмет гордости его обладателя. Владелец берета — спецназовец из спецназовцев, лучший из лучших. Один раз в год устраивается экзамен для желающих получить право на ношение крапового берета. В течение нескольких дней претенденты живут на казарменном положении и проходят тяжелейшие испытания на силу, ловкость, выносливость, умение действовать в экстремальных условиях. Но это еще не все. В конце этапа обессиленных, изможденных мужчин ждет спарринг. Нужно не просто драться. Необходимо победить. Испытания выдерживают единицы. Привольнов выдержал.

Служба в спецвзводе была суровой, но это были еще цветочки по сравнению с той службой, которую Жорику довелось нести позже в спецотряде. А попал он в него следующим образом. Прослужив год, прослышал Привольнов, что объявлен набор в спецотряд. Нужно было пройти предварительный отбор. Жорик подал заявление на имя командира части, и его отпустили. Приехал Привольнов к месту сбора конкурсантов, показал в спарринге свои возможности, и ему разрешили подать документы для сдачи экзаменов. Экзамены Жорик выдержал, и началась для него новая пора учебы и тренировок. Гоняли в учебке круглые сутки. Кроме ежедневных изнурительных занятий по рукопашному бою, изучали минно-взрывное дело, стреляли из различных видов оружия, бегали, прыгали с парашютами, а также проходили много других дисциплин, необходимых бойцу для службы в отряде специального назначения. После окончания учебки Жорик подписал контракт на пять лет, один из пунктов которого предписывал Привольнову оставаться холостяком во время всей службы в спецназе. И понесла Жорика нелегкая по горячим точкам. Где он только не был, чего только не повидал. Жизни вне отряда специального назначения он уже себе не представлял, и, когда вышел срок действия контракта, Привольнов продлил его еще на пять лет. Да вот случилась через три года с Жориком беда. Был он в городе, возвращался в часть, и тут подошли к нему на остановке трое мужчин. Ни слова не говоря, ударили Привольнова по затылку стальным прутом. Проломили череп. Кто были те люди, остается для Привольнова тайной. Врачи думали — не выживет мужик. Нет, подштопали — выкарабкался. И вот спустя полгода со стальной пластинкой в черепе вышел Жорик из госпиталя. Голова кружилась, с координацией было не в порядке. Конечно же, о том, чтобы дальше служить в спецназе, не могло быть и речи. Попрощался Привольнов с боевыми товарищами и отбыл в родимый город. Здоровье у Жорика постепенно восстановилось, да вот откуда-то тяга к спиртному взялась.

ТАМАРА СИТНИКОВА

Ситникова Тамара овдовела рано. Восемь лет назад, когда ей исполнилось тридцать лет, муж ее Аркадий, майор авиации, во время полетов разбился на самолете. Не дотянул каких-то пяти километров до аэродрома, рухнул в озеро. Его так и достали из воды сидящим в кабине за штурвалом. Сказали: человеческий фактор — это значит, сам виноват. Да кто там разберет. У военных разве до истины докопаешься? Все всегда скрыть норовят, не хотят выносить сор из избы. Тамара правды искать и не стала. А зачем? Все равно не вернешь Аркашу. Похоронила Тамара мужа на военном кладбище. Горе было, понятно, глубокое. Да и до сих пор рана на сердце не зажила. Второй раз замуж не вышла, хотя была возможность. Тамара — женщина интересная, мужчины на нее заглядывались. Но была у Ситниковой от брака с Аркадием дочь. Ей свою жизнь и посвятила. Девушка выросла красивая, неглупая. Год назад поступила в столице в театральный институт. Живет теперь Тамара одна, тоскует по мужу, скучает по дочери.

В этот день Ситникова была дома. Занималась по хозяйству — стирала. На работу ей нужно было идти в ночь, дежурить. Тамара развешивала в лоджии белье, когда раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Гостей вроде не ждала. Женщина так и не повесила простыню, снова бросила ее в тазик. Направляясь к двери через гостиную, окинула комнату хозяйским взглядом. Все, кажется, прибрано. В прихожей глянула на себя в зеркало, машинально поправила прическу, потом посмотрела в глазок и отпрянула. На лестничной площадке стоял Привольнов Жорик. Его только еще не хватало.

С Наташей Привольновой, женой Жорика, Ситникова в течение нескольких лет работала в одной больнице. Несмотря на разницу в возрасте — Тамара была старше Наташи на восемь лет, — женщины дружили. Было у них много общего. Книги, любовь к медицине, например. А после того как Тамара потеряла мужа, ближе, чем Наташа, у нее человека на белом свете вообще не стало. За исключением дочери, разумеется. Однако Привольнов невзлюбил Тамару с той самой минуты, когда впервые увидел ее. Не нравилась она ему. Ревновал Жорик Наташу к подруге, да и считал, что та науськивает на него жену. Чего только пьяному в голову не взбредет. Агрессивно настроенный, он несколько раз приходил в больницу, само собой в нетрезвом виде, скандалить. А когда вернулся с лечения и узнал, что жена с сыном и тещей сбежали, вообще проходу не давал, требовал сообщить, где семья находится. Ситникова, конечно же, знала, куда Привольновы уехали — она даже переписывалась с Наташей, — но Жорику адрес не говорила. И вот домой к ней притащился.

Тамара еще раз заглянула в глазок. Так и есть, в стельку пьян. Стоит, качается. Женщина решила Привольнову дверь не открывать. Прокралась в гостиную и затаилась, дожидаясь, когда непрошеный гость уйдет. Однако Жорик продолжал трезвонить и трезвонить, и Ситникова через несколько минут не выдержала. Она решительным шагом подошла к двери и громко сказала:

— Георгий! Немедленно прекрати звонить! Иди домой, не то я полицию вызову!

За дверью у Привольнова вырвался вздох облегчения.

— Я так и думал, что ты дома, — сказал он слабым голосом. — Открой, пожалуйста.

Ну вот еще, не хватало с пьяным на лестнице разборки устраивать.

— Извини, Жора, но нам с тобой не о чем говорить, — отрезала Ситникова. — Уходи!

Привольнов некоторое время собирался с силами, потом произнес:

— Открой, Тома, я тебя прошу. Мне очень нужно.

— Нет, Жорик, ты пьян, — попробовала урезонить бывшего мужа подруги Ситникова. — Иди домой. Когда протрезвеешь, приходи, вот тогда и поговорим.

Раздался слабый стук в дверь, очевидно, Привольнов уперся в нее лбом.

— Я трезв как стеклышко, Тома, — с трудом ворочая языком, проговорил он. — Мне нужна твоя помощь. Я ранен.

Ситникова заколебалась, но тем не менее жестко ответила:

— Вот и иди в больницу или в поликлинику, там тебе окажут необходимую помощь.

Привольнов снова надавил на кнопку звонка:

— Мне нельзя в больницу.

Страшный Жорик человек. Наслушалась Тамара от подруги про его художества. Откроешь — греха не оберешься. И Ситникова неумолимым тоном произнесла:

— Уходи, Жора! Я сейчас кричать начну. Позову соседей и в полицию позвоню. Оставь меня в покое!

Угроза, кажется, подействовала. За дверью надолго установилась тишина, потом Привольнов глухо сказал:

— Ладно, извини, я ухожу.

В подъезде зашаркали шаги.

В последних словах Жорика прозвучала такая тоска и безысходность, что у Тамары защемило сердце. Она вновь прильнула к глазку. Привольнов, шатаясь, двинулся к лестнице. Вот он сделал шаг, другой, взялся за перила, еще шагнул, потом закачался, его потянуло назад и… Привольнов исчез из поля зрения. Тамара несколько мгновений стояла в нерешительности, затем накинула цепочку и приоткрыла дверь. Жорик лежал на лестничной площадке, неловко подогнув под себя ногу. Одной рукой он держался за плечо, роба в корке засохшей крови. Глаза прикрыты.

Кто давал клятву Гиппократа, не имеет права от нее отступать. Ситникова скинула с двери цепочку и выскочила в подъезд.

— Жорик! Жорик! — позвала Тамара и присела рядом с Привольновым на корточки. — Жора, что с тобой? — Она несильно хлопнула Привольнова по щеке.

Никакой реакции. Мужчина находился в глубоком обмороке. Если бы Ситникова не принадлежала к сословию медиков, то она, наверное, растерялась бы или позвала на помощь соседей. Но Тамара стала действовать быстро, решительно. Она взяла Жорика одной рукой за здоровое плечо, другой за шиворот и втащила его в прихожую. Закрыла дверь. Когда она вновь взялась за Привольнова, он неожиданно застонал и открыл глаза.

— Идти сможешь? — спросила Ситникова.

Привольнов едва заметно, беспомощно усмехнулся и отрицательно качнул головой.

— И все равно, помоги мне дотащить тебя до кровати, иначе я не справлюсь. — Тамара усадила Жорика на полу, потом просунула голову ему под мышку и вдруг с неожиданной для невысокой хрупкой женщины силой приподняла Привольнова и поставила его на ноги. Шатаясь, будто пьяная парочка, Ситникова и Жорик покинули прихожую, в обнимку миновали зал и, стукнувшись о дверной косяк, вошли в спальню. Здесь стояла двуспальная кровать. На нее-то Тамара и уложила своего гостя.

— Что с тобой? — вновь спросила она Привольнова.

— Пулевое ранение, — чуть слышно, с паузами произнес Жорик. — Пуля в плече сидит… Только я очень… прошу тебя: не вызывай ни полицию, ни «Скорую помощь»… Иначе мне хана.

Ситникова ничего не ответила. Вышла в гостиную. Пошарила в мебельной стенке в ящиках, отыскала зажим, пинцет. Нашелся скальпель и кое-какие другие хирургические инструменты. Пока инструменты кипятились, приготовила ватные тампоны, спирт, йод, шприцы.

Снять робу не удалось, Жорик каждый раз стонал, как только женщина прикасалась к его плечу. Пришлось взять ножницы и разрезать рукав и спинку рубахи. Плечо уже успело распухнуть. Тамара обмыла его теплой водой, осмотрела рану. К счастью, кость была не задета, но пуля действительно сидела в плече. Она прошла сквозь мягкие ткани и застряла почти на вылете. Взялась за дело. Обколола плечо новокаином, сделав местную анестезию. Хотя новокаин для обезболивания такого рода операции и слабоват, но ничего, Жорка выдержит. Затем принесла инструменты и начала оперировать. Извлечь из плеча пулю опытному хирургу, каковым и являлась Ситникова, не представляло большого труда. Через несколько минут кусочек металла со стуком упал на дно стерилизатора, и стискивающий зубы Жорик наконец-то смог расслабиться. Вскоре с туго наложенной на плечо повязкой он забылся тяжелым сном.

Тамара прибралась в комнате, развесила брошенное в лоджии белье и задумалась. Идти или не идти на работу? Не идти нельзя. Нужно было заранее договориться о подмене на дежурстве, и оставлять в квартире пьянчужку тоже рискованно. Однако, рассудив, что раненый, находящийся под действием снотворного, до утра вряд ли обчистит квартиру, стала собираться на работу. Через полчаса она осторожно вышла в подъезд и закрыла на ключ дверь.

Всю ночь Привольнова мучили кошмары. За ним гонялись собаки, терзали его на части, в него стреляли из автомата, он сам в кого-то стрелял, истекал кровью, лежа среди трупов, и все время дрался, дрался. Привольнова также мучила жажда. Ему снился то водопровод, то бутылка пива, то ручей с кристально чистой водой, но, едва он прикасался губами к спасительной влаге, она исчезала. Танталовы муки. У Привольнова был сильный жар. Он метался в бреду, стонал и только под утро заснул спокойным сном.

Два дня провалялся Привольнов в постели Тамары. Женщина ухаживала за ним, кормила чуть ли не с ложечки, делала уколы, ставила капельницу. Жорик креп на глазах. Ни в полицию, ни в какое-либо медицинское учреждение Ситникова не обратилась и никому из знакомых и друзей не сообщила о том, что у нее в доме живет раненый пьянчуга, бывший муж ее подруги.

На третий день, когда Тамара была на работе, Привольнов самостоятельно выкарабкался из постели. От слабости его шатало, однако он добрался до ванной и взглянул на себя в зеркало. Еще больше похудел, почернел, кожа на лице обвисла, сморщилась. Сейчас Жорик выглядел лет на пятьдесят, а то и старше. Пошарив на стеклянной полочке, обнаружил станок, только какой-то странной формы и цвета — голубенький, с головкой, в которую вправлены лезвия в форме губ. Такого Привольнов еще никогда не видел. Выдумают же фирмачи. С грехом пополам соскоблил щетину, затем, стараясь не мочить больное плечо, помылся под душем. После водных процедур отправился в кухню. Жорик чувствовал зверский голод. Не скупясь, нарезал себе колбасы, сыру, толстым слоем намазал на хлеб масло. Еда показалась Привольнову на удивление вкусной. Побродил по квартире, взял попавшийся на глаза журнал и снова завалился в кровать. Пообедал Жорик тоже с аппетитом. К вечеру он чувствовал себя вполне сносно.

Тамара вернулась в восемь часов. Уставшая, с покупками. Жорик сидел в зале в кресле и смотрел телевизор. Окинув оценивающим взглядом поднявшегося ей навстречу Привольнова, Ситникова удовлетворенно заметила:

— Дело, я вижу, на поправку пошло. Вид у тебя ничего, бодренький.

Льстит, конечно, в гроб краше кладут. Жорик неловко переступил с ноги на ногу и ответил:

— Да вроде бы. Спасибо тебе, Тома, за то, что на ноги меня поставила. Без тебя я бы ни за что не выкрутился.

Ситникова про себя подивилась: «Скромный какой, с ума сойти. Впрочем, все они, алкоголики, одинаковые. Напьются — львы, а протрезвеют — сущие ягнята».

— Пожалуйста! — женщина простодушно улыбнулась. — Я рада, что ты оклемался. Даже побриться сумел… А вот тяжелое тебе еще рано носить, — запротестовала Тамара, пытаясь пресечь попытку Привольнова взять у нее сумку с продуктами. — Это я тебе как врач запрещаю.

Однако Привольнов насильно взял из рук женщины сумку.

— Ничего, — заявил он. — Мне руку разрабатывать нужно. Быстрее заживет. А насчет бритья ты уж извини, похозяйничал я там у тебя в ванной, станком воспользовался каким-то, голубеньким. Еле-еле скребет. Но все же побрился им.

Ситникова против воли рассмеялась:

— Так то ж женский. Что, никогда рекламу не видел по телевизору? Это ж под мышками брить и ноги. Дочка приезжала да забыла.

— Может, и видел, — смутился Привольнов, — да внимания не обращал. Ты уж еще раз извини, если что не так.

— Да все нормально! — Тамара сняла обувь и, направляясь в кухню, бросила: — Пойдем, Жорик, в кухню, поужинаем, а потом поговорим.

Привольнов догадывался, о чем будет разговор, и с тяжелым сердцем следом за хозяйкой поплелся на кухню.

В кухне Тамара рассортировала покупки, кое-что сложила в холодильник, кое-что в шкаф, кое-что поставила на стол. Разогрела оставшиеся от вчерашнего обеда голубцы, разложила по тарелкам, и хозяйка с гостем сели ужинать. Ели молча, каждый думал о предстоящем разговоре. А избежать его никак было нельзя. Позже, когда стали чаевничать, Ситникова, наливая в чашку Привольнова крепкий золотистый напиток, наконец-то приступила к щекотливой теме.

— Ну давай, Жорик, рассказывай, как дело было! — потребовала она.

Именно этого вопроса и ждал Привольнов. Он поерзал, тяжко вздохнул и начал:

— Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но меня подставили. Капитально подставили. Понятия не имею, смогу ли выбраться из ловушки, в которую угодил, или нет… — И Жорик последовательно, шаг за шагом, рассказал о том, что с ним случилось.

Рассказ был долгим. Тамара выслушала Привольнова, не перебивая. Она поверила. Поверила каждому слову Жорика и, когда он закончил свою исповедь, с осуждением покачала головой:

— Допрыгался, значит?

Привольнов отвел глаза, кивнул:

— Выходит, так.

Тамара не смогла удержаться, чтобы не уколоть:

— Ну вот довела тебя твоя водка до ручки. Из-за нее потерял работу, семью, а теперь вот еще в тюрьму угодить можешь.

Жорик не перечил, хотя выслушивать сентенции не любил. Он развел руками:

— Я все понимаю. Но чего уж теперь говорить.

— Вот именно, нечего, — Тамара подлила в чашку чаю, пододвинула ее к Привольнову. — Жалко мне тебя, Жорик. Ты же вроде неплохой мужик, толковый, видный, а пропадаешь. Опустился вот. Еще бывший спецназовец. Стыдно.

Привольнов кашлянул в кулак.

— Мне самому себя жаль, Тома, — признался он с неприсущей ему искренностью. — К сорока годам видно, кто чего в этой жизни достиг. У кого-то жизнь удалась, у кого-то нет. У многих не задалась. В люди единицы выбились. Большинство же спились. Во всяком случае из моего окружения. Я в их числе. К закату ни с чем иду.

— Ну до заката тебе, положим, еще далеко, — заметила с улыбкой Тамара. — Хотя, если будешь пьянствовать, действительно загнешься.

И вот, странное дело, между бывшими врагами вдруг возникло взаимное доверие, какое порой не возникает и между близкими людьми. В кухне надолго установилась тишина.

— Ты хоть знаешь-то, что твоя бывшая теща Мария Андреевна умерла? — неожиданно для себя спросила Тамара.

Привольнов взглянул на хозяйку удивленно и недоверчиво:

— Нет, впервые слышу. Когда это случилось?

— Полгода назад. Паралич разбил Марию Андреевну. Неделю пролежала без движения, потом умерла… Что-то прохладно стало, — Тамара зябко передернула плечами, встала, прикрыла окно и снова села.

Привольнов с минуту сидел, задумавшись, переваривая услышанную новость, затем спросил:

— А ты откуда знаешь про тещу?

— Наташа сообщила, — невинно ответила Ситникова.

Жорик ухмыльнулся:

— Ты же вроде говорила, будто не знаешь, где мои.

— А я и не знаю, — избегая смотреть в глаза собеседнику, промолвила хозяйка квартиры. — Она письмо мне прислала «до востребования» и не указала обратный адрес.

Привольнов сделал вид, будто поверил Тамаре.

— Понятно. Как они там живут? Как сын?

— Да нормально. Сашка учится в первом классе. Наташа работает в поликлинике.

Жорик с фальшивым равнодушием спросил:

— Нет там у нее никого? Ну, я имею в виду, замуж не вышла? Она женщина красивая. Наверняка около нее мужики вертятся.

— А уж вот этого я не знаю, — повела плечами Тамара. — Такие подробности она мне не сообщала. Так, в общих чертах рассказала о своем житье-бытье. Про маму вот написала. — Ситникова вздохнула.

Жорик снова задумался. Некоторое время он молчал, вертя в здоровой руке чашку, и вдруг хмыкнул.

— Чего это ты? — удивилась Тамара.

Привольнов отодвинул от себя чашку.

— Да так, — сказал он с грустным выражением лица. — Вспомнил кое-что. Однажды теща, жена и сын уехали на курорт. Путевку семейную купили в Крым. Я не смог поехать, на работе не отпустили. Остался один в квартире. Выпивал я уже тогда прилично. Выпить хочется, а в кармане, как всегда, пусто. Сижу дома, вдруг слышу, бабахнуло где-то что-то. Подумал, крышка с консервной банки слетела. Теща все консервировать любила. Посмотрел, нет, все банки вроде целые стоят. Облазил всю квартиру и нашел. За диваном бутыль вина двадцатилитровая стоит. Мария Андреевна, оказывается, втихаря от меня поставила, а пробка с бутыли и вылетела. Ну вот неделю и пьянствовал. А жене с тещей потом сказал, будто вино прокисло и его вылить пришлось. Э-эх… — отвечая своим мыслям, с сожалением произнес Жорик. — Хорошая была женщина Мария Андреевна. Царство ей небесное.

— Да, — качнула головой Ситникова. — Жалко старушку… Но что делать-то думаешь, Жорик? — спросила она, имея в виду переплет, в который угодил Привольнов. — Как выбираться будешь?

Жорик покривился, удобнее устраивая на коленях больную руку, и заявил:

— Буду правду искать.

— А найдешь ли? — с нотками сомнения в голосе обронила Ситникова.

— Попробую. Может, что и выйдет.

— Загуляешь ведь, Жорик, и конец твоей правде.

Изменилось что-то в лице Привольнова. Оно напряглось, а в глазах появился стальной блеск.

— Не загуляю! — сказал он твердо. — Я больше пить не буду!

— Дай-то бог, — вздохнула Тамара и легонько хлопнула ладонью по столу, будто судья молотком на суде присяжных, перед тем как вынести свой вердикт. — В общем, так, Жорик. Пока заживет рана и решатся твои дела, можешь пожить в моей квартире. Дальше — увидим. Деньги тебе сейчас нужны, а их, наверное, у тебя нет?

— Нет, — вынужден был признать Привольнов. — Но у меня есть телевизор. Продам его.

Тамара приподняла брови:

— Много ли тебе за него дадут? Это во-первых. А во-вторых, как же ты его продашь, если в квартиру свою попасть не сможешь. Там тебя наверняка полиция поджидает. Мне к тебе за теликом идти тоже смысла нет. Полиция живо тебя вычислит. Короче, сделаем так. Я дам тебе денег. Есть у меня кое-что из сбережений. Выкрутишься, заработаешь — отдашь. Ну а если пропьешь, пусть они будут на твоей совести. А теперь давай спать укладываться. Устала я что-то сегодня после дежурства.

Этим вечером оклемавшийся Привольнов перебрался на диван в лоджию, а хозяйка легла спать в своей комнате.

Несколько дней Жорик не выходил из дому, дожидался, когда заживет рана на плече. Забота специалиста, хорошее питание, спокойная, уютная обстановка сделали свое дело. Привольнов быстро шел на поправку. И вот наконец в один из вечеров он объявил Тамаре, что чувствует себя превосходно и с завтрашнего дня берется за решение своих проблем.

На следующее утро Жорик проснулся в квартире один. Тамара уже ушла на работу. В зале на кресле он обнаружил костюм, рубашку и туфли. Поверх одежды лежала пачка денег.

Вещи принадлежали мужу Тамары — Аркадию. Почти новые. Всего-то пару раз надевал. Гражданку Аркадий вообще редко носил. Все в военной форме ходил. После гибели Аркадия женщина раздала вещи мужа, а вот костюм, рубашку и туфли приберегла. Будто еще на что-то надеялась. А может, просто решила оставить в доме хоть что-то, что хранит тепло мужа. Во всяком случае она сложила перечисленные вещи в большой целлофановый пакет и спрятала в шифоньер. И вот они пригодились. Дай бог, чтобы для благого дела. Сегодня утром Тамара достала их, отгладила одежду, протерла обувь.

Рубашка, брюки и пиджак пришлись Привольнову впору. А вот туфли оказались великоваты. Ничего, сойдут. Жорик оделся, глянул на себя в зеркало и остался доволен. Еще бы! Он уже несколько лет нормальных вещей не носил, все в обноски да опорки рядился. Привольнов повертелся перед зеркалом. Еще бы солнцезащитные очки раздобыть, и в таком «прикиде» его ни один мент не узнает. Хотя было тепло, пиджак Привольнов решил надеть — для солидности. Сунув деньги в карман, вышел в подъезд.

Несколько дней назад, когда Привольнов говорил Ситниковой, что больше пить не будет, он не врал. Жорик твердо решил начать новую жизнь — жизнь, в которой не будет места водке. Что ж, посмотрим, что из этого начинания получится.

ОЛЕГ СТРАЖНИКОВ

Майор полиции Олег Владимирович Стражников работал в РОВД Орджоникидзевского района начальником отдела по работе с молодежью. В его ведении находились проститутки, наркоманы, употребляющие слабые наркотики, и прочая молодежь в возрасте до двадцати семи лет.

Стражникову было около сорока. Когда-то он служил в войсках специального назначения, а после окончания двух сроков контрактов вернулся в родные места. Мог бы, конечно, еще послужить, здоровья и сил хватало, но семейные обстоятельства заставили уволиться. Отец заболел, да и жениться пора уже было, семьей и детишками обзаводиться. На гражданке бывшего спецназовца с удовольствием взяли в полицию, работая в которой он заочно окончил юрфак. Грамотный, толковый офицер числился в РОВД на хорошем счету.

Был понедельник, в РОВД проводился развод, и Стражников пришел на работу пораньше, к восьми часам утра. После развода перекинулся несколькими словами с приятелями и отправился к себе в кабинет, который делил со своим помощником старшим лейтенантом Воробьевым. Помощник уже сидел за столом, листал дело.

— Как выходные, Валера, провел? — называя молодого офицера по имени, поинтересовался Стражников.

Воробьев без всякого энтузиазма ответил:

— Да какой там отдых, товарищ майор. Стройка у меня дома. Баню сооружаем. Все выходные пахал, как лошадь.

Майор повесил на крючок фуражку и, глядя на себя в зеркало, взъерошил пятерней волосы.

— Банька — это класс! — заявил он, придавая лицу мечтательный вид. — Завидую я тем людям, что в своих домах живут. И огород можно развести, и сад, и баню, и гараж выстроить. Люблю попариться. Пригласишь, когда баню отгрохаешь?

— Конечно, Олег Владимирович! — с готовностью произнес парень. — Я вам обещаю, вы будете первым посетителем моей бани.

— Ловлю на слове, — хохотнул Стражников, направляясь к своему рабочему месту. — А вот я вчера с женой и дочками в парк ездил. Давно обещал семье провести с ними выходной день. Катались на каруселях, качелях, ели мороженое. В общем, все довольны остались. Обещал и в следующее воскресенье куда-нибудь сходить, да не знаю, получится ли.

Едва Стражников удобно уселся на стуле, как зазвонил телефон.

— Я говорю со Стражниковым Олегом? — спросил знакомый мужской голос.

— Предположим, — соображая, кто бы это мог быть, произнес майор. — Кто это?

В трубке раздался смешок.

— Дед Мороз.

— А, это вы, дедушка? — язвительно изрек Стражников. — Извините, я вас сразу не признал. Чего это вы к нам среди лета забрели?

— Да ладно тебе, — смутился на другом конце провода человек. — Это Жорик Привольнов звонит.

Стражников пришел в замешательство.

— Кто-кто? — переспросил он взволнованно и украдкой посмотрел на старшего лейтенанта, листавшего дело.

— Да я это, Жора Привольнов, — несколько удивленный реакцией Стражникова произнес Привольнов. — Иль не узнал? Привет, кореш! Чего всполошился-то?

Майор механически поздоровался:

— Привет. Чего тебе?

— Поговорить нужно, — Жорик постарался, чтобы голос его звучал солидно. — Дело есть. Подъехать можешь?

— Ну, в общем-то… — протянул Олег, прикидывая, нужна ли ему эта встреча. Решил — нужна. — Могу. Ты где?

— На шоссе генерала Петрова. Кафе на нем есть частное. «Витязь» называется. Возле него и околачиваюсь.

— Знаю, где оно находится. Это в моем районе. — Майор взглянул на часы. Было половина десятого. — Через тридцать минут подъеду. Подождешь?

— Конечно.

— Жди! — Стражников хотел было положить трубку, однако Привольнов поспешно сказал:

— Ты это, Олег… — Жорик с трудом подбирал слова. — Все еще в душе принадлежишь нашему спецназовскому братству или у тебя уже чисто ментовский менталитет?

Стражников усмехнулся:

— Ну принадлежу, принадлежу.

— Тогда о нашей встрече никому не говори, — Привольнов заметно повеселел. — И один приходи. Я тебе верю, Олег!

— Верь! — Стражников положил на рычаг трубку и встал из-за стола. — Я отлучусь ненадолго, — сказал он помощнику. — Если кто будет спрашивать, скажи — ушел по делам, будет через час. — Прихватив фуражку, майор вышел за дверь.

«Витязь» находился не на самом шоссе, а на тихой улочке, прилегающей к нему. Это было частное кафе, расположенное в обычном частном доме. Такие в наше время встречаются на каждом углу. «Витязь» — единственное приличное место, известное Жорику. Хотя оно не принадлежало к разряду дорогих, все равно в такие заведения типы, подобные Привольнову, не ходят. Они предпочитают пивнушки, забегаловки и всевозможные злачные места. А в «Витязь» Жорик попал случайно. Хозяин, у которого он как-то подрабатывал в этом кафе, угощал.

Привольнов занял наблюдательный пункт по всем правилам конспирации, а именно — не рядом с «Витязем», а поодаль, на противоположной стороне улицы, в тени дерева. При малейшей опасности он рассчитывал нырнуть в находившийся за его спиной проулок.

Олег подъехал в «Ситроене» синего цвета, остановился рядом с кафе и, выйдя из автомашины, стал оглядываться. Стражников был один. Привольнов на всякий случай выждал пару минут и, покинув наблюдательный пункт, направился к полицейскому. Шагнул навстречу Привольнову и майор. Подойдя вплотную, мужчины остановились и окинули друг друга изучающими взглядами. Да, много воды утекло с тех пор, как они виделись в последний раз. Служили Олег и Жорик в одном спецотряде. Были они из одного города, на почве землячества и сблизились. Вместе ели, рядом спали, бок о бок сражались с бандитами. Но потом судьба развела их. Жорик как-то слышал, что Стражников вернулся в родной город и поступил на работу в полицию, но не встречался с ним. Недосуг было. Сначала быт засосал, потом водка. А вот теперь приспичило.

За то время, что бывшие сослуживцы не виделись, Олег из поджарого, с волевым подбородком, жестким ртом и острым взглядом молодого человека превратился в вальяжного плотного дядьку с сытым, расплывшимся лицом и тусклым взглядом. Произошла метаморфоза и с Жориком. Он из цветущего, жизнерадостного, накачанного человека обратился в желчного морщинистого доходягу с холодными блестящими глазами.

Бывшие однополчане помедлили, прежде чем приветствовать друг друга, не зная, стоит ли проявлять чувства при встрече, однако слегка обнялись, затем крепко пожали друг другу руки.

— Привет, Олежка! — отступив на шаг, сказал Привольнов. — Отлично выглядишь.

Стражников одернул форменную рубашку.

— Да и ты неплохо. Похудел только, — врал Стражников. Хотя Жорик и был прилично одет, за версту было видно, что он опустившийся тип. — Как ты меня нашел?

Привольнов покосился на проезжавшую мимо полицейскую машину. Подозрений она у него не вызвала.

— Не составило особого труда, — изрек Жорик, успокаиваясь. — Слышал я краем уха, что ты в нашем городе, в Орджоникидзевском районе в РОВД работаешь. Позвонил в дежурную часть, мне и подсказали твой номер телефона.

— Ну ты даешь! — изумился Стражников. — Тебя же чуть ли не в международный розыск объявили, а ты по полициям звонишь!

— Так ты уже знаешь, — расстроенно произнес Привольнов. — Быстро же до тебя слухи дошли.

— Конечно, знаю, и не только я. В городе нет такого полицейского, которому не были бы известны твои приметы. Ладно, нечего здесь светиться. Пойдем в кафе, там поговорим.

Стражников повернулся, поднялся по ступеням и по-хозяйски распахнул дубовую дверь заведения. В квадратной комнатке, разделенные стойкой бара с кассовым аппаратом на ней, ворковали парень с девушкой. При виде полицейского парочка враз смолкла и невольно вытянулась.

— Все в порядке, ребята, не напрягайтесь! — тоном человека, привыкшего к проявлению почтения со стороны окружающих, сказал Стражников. — Мы перекусить зашли.

— О да, конечно, пожалуйста, проходите! — засуетилась миловидная девица, судя по кружевному передничку, официантка. — Мы рады вас обслужить.

— А вот посмотрим, как вы рады, — ухмыльнулся майор. — Главное, чтобы мы довольные остались.

Девушка, а за ней Стражников и Привольнов вошли в следующее помещение с тремя кабинетами на одной стороне и несколькими кабинками на другой. Для интима в последних горели бра, а в дверном проеме были подвешены длинные, похожие на деревянные бусы висюльки. Одна кабинка была занята, остальные свободны. Сквозь арку в конце коридора просматривался уголок зала, в нем за полированным столом сидела парочка и переговаривалась. Негромко играла музыка.

— Вы где хотели бы устроиться? — остановившись, спросила официантка. — В кабинете, в зале, в кабинке?

— В кабинете, — не раздумывая, ответил майор. — Нам поговорить по душам нужно.

Девица распахнула одну из дверей:

— Прошу!

В крохотной комнатке с окнами, выходившими в палисадник, стоял крытый белой скатертью стол и шесть стульев. Пахло табачным дымом и цветущими за приоткрытым окном розами. Как только посетители расположились за столом, официантка подала меню и застыла в выжидательной позе. Бывшие спецназовцы, посовещавшись, выбрали тушенную с грибами курицу со сложным гарниром, салаты, бутылку напитка и хлеб «ассорти».

— Водку, коньяк, пиво? — вопросительно взглянув на Жорика, поинтересовался Стражников.

— Я не пью, — твердо сказал Привольнов.

— Вот как? — В голосе майора проскользнули нотки сомнения. — А я слышал, наоборот, ты этим делом, — он сделал красноречивый жест у горла, — злоупотребляешь.

Жорику очень не хотелось развивать болезненную для него тему.

— Было одно время, — признался он неохотно. — Да завязал.

— Что ж, похвально! — Майор повернулся к застывшей официантке: — Мы ждем заказ, девушка.

— Минутку, Олег Владимирович, — пообещала девица и упорхнула.

Привольнов удивленно посмотрел ей вслед.

— Откуда это она тебя знает? — поинтересовался он.

Стражников сделал недоуменное лицо.

— Без понятия. Слышала, наверное. Я же проституток курирую. А они в барах, кафе да ресторанах торчат. Вот и мотаюсь по злачным, приличным и не очень местам. В «Витязь» тоже несколько раз по делам заглядывал, вот, наверное, официантка и запомнила. Но да бог с ней. Давай о тебе поговорим. В общем, пришла на тебя ориентировка, Жорик, — разыскивается особо опасный преступник — и твои приметы. Я до последнего не хотел верить, что это ты, однако, когда сегодня утром услышал твой голос по телефону, все сомнения отпали. Натворил ты дел, Жорка! — Стражников не смог скрыть возмущения. — Это ж надо, Жорка! Привольнов Жорка, балагур и весельчак, вдруг главарь банды, убившей нескольких человек, сам расстреливает своих подельников, а потом, когда его ловят, сбегает из-под стражи! Ты рехнулся, Жорик! В кого ты превратился? Ты, кто сам сражался с отморозками, кто ненавидел и презирал их, ты, кто не раз спасал людям жизнь и сам готов был отдать ради их спасения свою жизнь, стал бандитом. Уму непостижимо! Короче, я специально приехал на встречу с тобой, чтобы уговорить тебя сдаться. Другого выхода у тебя нет, уж поверь мне.

— Ладно, ладно, не кипятись, — примирительным тоном сказал Привольнов. — Никакой я не отморозок, не главарь, а самый обыкновенный бич, из которого хотят сделать козла отпущения.

Стражников небрежно махнул рукой:

— В подобной ситуации любой бы так сказал.

— Да правду я говорю, Олег, — с обидой в голосе произнес Привольнов. — Подставили меня.

— Кто? — майор все еще не верил.

Жорик дернул здоровым плечом:

— Кабы знал. Мужик какой-то, Вячеславом зовут. Предложил автомат за штуку баксов в кафешку снести и передать одному типу. Я задаток взял и поперся как дурак. Там меня ОМОН и повязал. Оказалось, из АКМСУ этого банду расстреляли, а до этого нескольких человек завалили. Меченый ствол подсунули мне.

В больших, со слегка отечными веками, блекло-голубых глазах Стражникова промелькнул интерес.

— Алиби на этот час у тебя есть?

— Да в том-то и дело, что нет, — с досадой бросил Жорик. — Если бы алиби было, не было бы проблем. Я во время стрельбы в «Аладдине» дома в отрубе лежал, и никто подтвердить этого не может. А на следующий день с бодуна в бар потащился похмелиться, да там приключение себе на одно место и нашел. Будь проклят этот Вячеслав!

Заинтересованное выражение в глазах майора исчезло, уступив место насмешливому.

— А говорил — не пьешь!

Привольнов не стушевался.

— С тех пор и не пью, — заявил он хмуро и приложил к груди руку. — Поверь мне, Олег, я ни в чем не виноват. Я отвечаю тебе, — и, видя, что бывший сослуживец все еще сомневается в его искренности, рассудительно заметил: — Ну ты сам подумай: будь я главарем банды, туго набившей деньгами карманы, неужели я разгуливал бы по городу и лез к тебе в поисках правды? Да я бы давно уже осел где-нибудь в курортном городе и транжирил с девками награбленные денежки.

Стражников заколебался.

— И все равно, — проворчал он, — даже если все произошло именно так, как ты говоришь, ты обязан сдаться в руки правосудия. Полиция и суд во всем разберутся.

— Да никто ни в чем не будет разбираться! — в сердцах воскликнул Привольнов. — Майор, которому поручили вести расследование, заглотнул наживку. Он рад тому, что появился персонаж, на которого можно спихнуть дело и получить благодарность от начальства, а то и премию. Ну а мне суд даст пожизненное заключение, это точно.

Привольнов замолчал, ибо в комнату с огромным подносом вошла официантка. Она составила на стол салаты, бутылку с напитком, приборы и исчезла. Минуту спустя принесла горячее и хлеб. Хлеб «ассорти» оказался фигурно нарезанным с разных буханок — белых, черных, — а также батонов.

— Приятного аппетита! — сделав подобие книксена, девица шагнула к двери.

За то время, пока официантка приносила и расставляла заказанные блюда, майор успел пораскинуть мозгами и прийти к мнению, что Привольнов во многом прав и, похоже, говорит правду.

— Ну хорошо, — произнес он неуверенно. — Если я поверю тебе, что ты хочешь от меня? Чего добиваешься?

Жорик понял, что убедил бывшего сослуживца перейти на его сторону.

— Как что? — пробормотал он с легким удивлением. — Я хочу, чтобы ты помог мне.

— Каким образом? — Стражников покривил в невеселой усмешке губы. — Ты хочешь, чтобы я отправился в ГУВД и сказал следователям, расследующим это дело, что мой бывший сослуживец Привольнов Георгий замечательный парень и никого не убивал? Что я знаю его как честного и порядочного человека и прошу снять с него все подозрения? Так меня же там на смех поднимут. У тебя даже вшивенького алиби на момент убийства банды нет. А мою уверенность в твоей невиновности, как говорится в таких случаях, к делу не подошьешь. Да и не такая уж я большая шишка, чтобы по ГУВД ходить и вмешиваться в ход следствия.

Жорик открыл бутылку колы и, разливая напиток в стаканы, с иронией заметил:

— Ну вот, а ты хочешь, чтобы я туда пошел. Если тебе, менту, не поверят, кто ж поверит мне, деклассированному? — Признаться, идя на встречу со Стражниковым, Привольнов надеялся, что тот сумеет решить все его проблемы, однако после заявления Олега сообразил: напрасно он рассчитывал на всемогущество знакомого полицейского. — Не нужно никуда ходить и просить за меня, — меняя подход к делу, заявил Жорик и поставил бутылку на стол. — Я просто хочу, чтобы ты помог мне разыскать настоящего убийцу.

Стражников отрицательно покачал головой:

— Не получится, Жорик. Не имею права. Я работник РОВД, а дело ведет вышестоящее учреждение. Это во-первых. Во-вторых, я не следователь и не уполномочен вести следственные действия…

— Но не легально же вести, — перебил майора Привольнов. — Расследовать в частном порядке.

— Чушь! — фыркнул Олег. — При розыске мои пути неминуемо пересекутся с путями настоящих следаков. За вмешательство в ход следствия мне по шапке дадут, а то и служебное расследование назначат. А там и под статью подвести запросто могут. Как это ни банально звучит, но я представитель закона и закон обязан соблюдать и оберегать. Да и своей работы у меня полно. Так что, Жорка, извини, но расследовать это дело тебе придется самому.

И здесь прокол. Привольнов приуныл.

— Ну хорошо, — сказал он после паузы. — Можешь ты мне хотя бы информацию кое-какую подбрасывать?

Стражников отхлебнул напиток и хитро взглянул поверх стакана на собеседника.

— Это что-то новенькое, — произнес он озадаченно. — Обычно полицейские вербуют стукачей среди граждан. А ты, наоборот, из мента стукача сделать хочешь?

— Не знаю, как у вас, ментов, это называется, — хмуро заметил Привольнов, — а у нас в спецназе это называлось оказание помощи попавшему в беду товарищу.

— Ну не обижайся, я же шучу! — майор несильно хлопнул Привольнова по плечу и, видя, что тот вдруг поморщился, удивленно спросил: — Чего это с тобой?

— Да так, пустяки.

— Ах да! — вспомнил Стражников. — В ориентировке говорилось, что ты ранен и можешь обратиться в лечебное учреждение. Пуля зацепила?

— Слегка.

— И как?.. Удалось ее извлечь? — полюбопытствовал Олег.

Жорик дернул здоровым плечом:

— Ну, конечно, чего же я с пулей ходить буду.

— И как же тебе удалось, минуя лечебные учреждения, ее извлечь? — Стражников заинтересованно посмотрел на бывшего сослуживца.

— Сразу видно, профессионал, — ехидно ответил Привольнов. — Все-то тебе знать нужно. Но я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

Майор не стал настаивать.

— Людей не хочешь подводить? Понятно. Ну и не отвечай. Давай спрашивай, что там тебя интересует. Чем сумею, помогу. Только сначала перекусим, а то еда стынет да слюнки текут.

Бывшие сослуживцы взялись за вилки. В течение нескольких минут они ели, думая каждый о своем. Стоявшую в кабинете тишину лишь изредка нарушал стук столовых приборов о тарелку да звяканье хрустальных стаканов. Привольнов давно не вкушал такой вкусной пищи. Ел он с завидным аппетитом. Покончив с горячим, Жорик вытер рот салфеткой и произнес:

— Для начала скажи мне, что представляют собой следователи, которые ведут это дело.

Стражников положил на стол вилку и отодвинул пустую тарелку.

— А кто его ведет?

— Майор Ковалев и капитан Лысенко.

Перед тем как дать характеристику названных Привольновым людей, Олег, продумывая ответ, в течение нескольких секунд смотрел неподвижным взглядом в окно, потом повернулся к бывшему сослуживцу.

— Ну знаю я этих ребят. Встречались как-то по работе. Порядочные вроде мужики, честные, принципиальные. Взяток, как мне кажется, не берут, хотя кто знает… Ну что еще… Толковые, хвалят их. Высокий процент раскрываемости преступлений.

— Ты мне про банду расскажи. А то Ковалев с Лысенко ничего об их делах сообщить толком не успели, — Жорик грустно улыбнулся. — Сбежал я от них. Даже обвинение не предъявили.

Вкусная еда оказала благотворное действие на расположение духа Стражникова. Лицо его стало лосниться, взгляд подобрел.

— Я мало что знаю об этом деле, — сказал он раздумчиво, ленивым жестом отгоняя присевшую на остатки салата муху. — Так, в общих чертах. Слышал, будто банда в нашем городе орудует. Четыре человека. Подъезжают каждый раз на разных машинах к неприметным магазинам, располагающимся вдали от оживленных мест, но к таким, у которых хороший оборот, входят внутрь и, если есть покупатели, кладут вместе с продавцами на пол. Выгребают все — выручку, товар, грузят на машину и уезжают. Если кто-то пытается оказать сопротивление, применяют оружие. Но смельчаки, как правило, редко находятся. Трое вот отыскались, так пристрелили их из автомата. И что интересно, никак на след банды напасть не могли. Фантазия у бандитов богатая, неизвестно, что в следующий раз выкинут, как нападение обставят. А после ограбления как сквозь землю проваливались. Ну так вот, когда определился почерк банды, разрозненные дела по ограблениям объединили в одно и поручили группе следователей, возглавляют которую, как ты говоришь, майор Ковалев и капитан Лысенко. Вот, по-видимому, ребята и вышли на банду, да главарь своих перестрелял и с награбленным смылся. Но это уже мои предположения. Что еще тебя интересует?

— Для первого раза достаточно, — шокированный рассказом Стражникова пробормотал Привольнов. — Мне еще эти сведения переварить нужно, да по полочкам разложить. — Он с озадаченным видом почесал затылок. — Да-а, крупно ж я влетел!

— Это точно! — авторитетным тоном изрек майор. — Ну что, собираться будем? А то работа стоит. Ко мне люди должны прийти.

Привольнов все еще находился под впечатлением услышанного.

— Пожалуй, — произнес он рассеянно и, продолжая размышлять о своем, добавил: — Непросто мне будет вывести на чистую воду главаря банды. Матерый волк он, судя по твоему рассказу.

— Но и ты не лыком шит, — подбодрил бывшего сослуживца Стражников. — Ты ж из спецназа. — Не вставая с места, майор приоткрыл дверь и громко позвал: — Девушка!

Официантка появилась несколько мгновений спустя.

— Да, я вас слушаю, Олег Владимирович.

— Счет, пожалуйста!

Девица выдрала из блокнота листок и положила его на стол. Взглянув на счет, Привольнов достал деньги и стал было отсчитывать, однако Стражников остановил его:

— Оставь, Жора, я заплачу. Тебе деньги еще пригодятся.

— А у тебя их куры не клюют, — пошутил Привольнов. — Давай хотя бы напополам.

— У нас в спецназе, — рассмеялся майор, — единоличная форма оплаты за съеденный вместе обед называлась крохоборством. Заплатишь, Жора, в следующий раз, когда проблемы решишь.

— Что ж, я не против, — весьма довольный заявлением бывшего сослуживца объявил Привольнов и убрал в карман деньги.

Стражников, наоборот, достал пачку купюр. Отсчитал несколько штук, положил их поверх счета на стол и обратился к официантке:

— Ответь-ка моему приятелю, красавица, откуда ты меня знаешь? А то он очень интересуется. Да и мне любопытно.

— А вы разве меня забыли, Олег Владимирович? — подивилась официантка. — Я ж Самойлова Лена.

— Что-то не припомню, — честно признался майор. — Кто такая?

— Ну как же, я ж в «Светлячке» паслась, как принято у вас говорить, торговала своим телом, — хихикнула девица. — Неужели не помните?

— А-а… Ленка! — чему-то обрадовался майор. — Ленка-промокашка! Вот теперь узнал. Но ты здорово изменилась.

Девица снова хихикнула и очертила указательным пальцем вокруг лица овал:

— Так я ж без боевой раскраски и путанского прикида. Обычный макияж и скромный наряд официантки.

— На работу, значит, устроилась? — Стражников поднялся, следом за ним встал и Жорик. — Это хорошо. А то вроде умная, красивая девка и таким срамным делом занялась. И как, нравится работа в кафе?

Ленка-промокашка поморщила хорошенький носик:

— Да как вам сказать, Олег Владимирович, не особенно. Послушалась я вашего совета, пошла на работу, в кафе вот устроилась. И что же, отработала несколько дней, пахала, как папа Карло, бегала, целый день суетилась, ну и рассчитался со мной хозяин — за бой стаканов, которые не бились, высчитал, ежедневную подать взял, еще там за что-то, короче, получила я за месяц ровно столько, сколько когда-то за день в «Светлячке» зарабатывала. Так как, товарищ майор, такая жизнь нравиться может? Раньше меня по кабакам водили, а теперь сама прислуживаю… А вообще-то спасибо вам за то, что в прошлый раз меня выручили.

— Ах, ты об этом, — махнул рукой Стражников. — Да ладно, чего уж там, это моя работа. — Выходя за дверь, бросил: — А работу официантки не оставляй! Проверю! — На улице, остановившись возле «Ситроена», майор пояснил: — Попала эта Промокашка под влияние одного отморозка. Наркотики употреблять стала, ну и в преступление ее втянул — драка с поножовщиной. В общем, пожалел я девку, еле-еле отмазал, а мужика того посадили. Поняла вроде Ленка кое-что в этой жизни, раз на работу устроилась… Ну давай, Жорик, — Олег пожал Привольнову руку. — Звони, если что. Только имени своего не называй. У меня с шефом параллельный телефон. И еще: не проговорись где-нибудь о наших с тобой взаимоотношениях.

Жорик взялся рукой за горло, показывая, что лучше удавится, чем проболтается.

— Ты меня знаешь. А тебе я обещаю: если не сумею найти настоящего главаря банды, скрываться от правосудия не буду. Сам приду в полицию и сдамся.

На том бывшие сослуживцы и расстались.

ХУДЯ, ШИРА И ДРУГИЕ

Худинский Вовка по прозвищу Худя вполне оправдывал свою фамилию, ну и прозвище тоже. Он был тощим, как большинство законченных алкоголиков, с ввалившимися глазами и щеками, с провалом в том месте тела, где находится разрушенная алкоголем печень пьяниц, отчего фигура его стала похожа на крючок. Любая одежда болталась на Худе, как на вешалке, а ходил он, еле передвигая ноги, будто только что вылезшая из саркофага мумия. Ссутулившись по своему обыкновению, Вовка стоял за буфетным столиком в пивном баре, одной из точек, где собиралось местное братство пьяниц, и дул пиво, пропивая остатки заработанных накануне вечером поденной работой денег. Подработать удавалось редко, ибо труженик из Худинского был никудышный. Загубленное алкоголем здоровье не позволяло Вовке поднимать что-либо тяжелее кружки или стакана. Так, перехватит мелочишко за плевую работенку, и хватит.

Много спиртного Худе не нужно. Со второй кружки он осовел и стоял сейчас, уткнувшись в кружку, точно дремлющая лошадь в торбу. Он не сразу узнал подошедшего к нему Жорика.

— Худя, привет! — сказал Привольнов, вставая таким образом, чтобы держать в поле зрения находившихся поблизости людей. Однажды в подобной же ситуации его уже повязали. Хватит проколов.

Худинский поднял к Привольнову глаза. Его затуманенный взор стал проясняться.

— Это ты, Жорик? — нашел он в себе силы удивиться. — Ты откуда?

— Да так, шел мимо, смотрю, ты стоишь, дай, думаю, подойду.

Худинский перенес центр тяжести с одной ноги на другую, нога у него неожиданно подломилась, однако он тут же выпрямился:

— А мне сказали, тебя в ментовке закрыли.

Привольнов с беспокойством глянул по сторонам и, стараясь не заострять на данном вопросе внимания, сказал:

— Закрыли, да отпустили.

— Это хорошо, — боднул головой Худя. — Ходят они здесь, все про тебя выспрашивают да вынюхивают. — Вовка подвинул к Привольнову кружку. — На, выпей, подлечись!

Соблазн был велик. Жорик облизал пересохшие губы. Выпить хотелось до одури, однако он пересилил себя и твердо сказал:

— Я не буду.

Слыханное ли дело, Жорка, Привольнов Жорка, от выпивки отказывается. Вечно отвисшая нижняя губа Худи отвисла еще больше. Подметая ею стол, он проговорил:

— Ты что, братуха, рехнулся или тебе западло со мной пивчик из одной тары хлебать?

Жорик против воли улыбнулся:

— Мы, Худя, столько пойла с тобой из одного корыта выпили, что теперь просто смешно о брезгливости говорить. Нет, Вовка, я завязал с пьянством.

Худинский отклонился назад, чтобы лучше разглядеть Привольнова.

— Странный ты какой-то, — пробормотал он, вновь наваливаясь на стол. — Прикинутый весь… Будто и не нашенский парень… Мне даже стоять с тобой рядом стыдно, — и Вовка по-идиотски захихикал.

— Да ваш я, ваш, — отмахнулся Жорик, сожалея, что вступил в долгие дебаты с бывшим собутыльником. — Ладно, Худя, давай о деле поговорим.

Худинский медленно, с шумом, будто наслаждаясь ароматом какого-то изысканного цветка, втянул носом воздух и с балдеющим видом проговорил:

— Ну давай!

— Ты, как Каа из мультика о Маугли, шипишь, — рассмеялся Привольнов. — Будто гипнотизируешь. — Он придвинулся к приятелю. — Помнишь, не так давно в «гадючнике» сидели небольшой компанией: я, ты, Васька Широчкин и еще несколько человек?

Худинский прикрыл один глаз и посмотрел с таким видом, будто в другом глазу у него был монокль.

— Ты чего, совсем, что ли? — Он покрутил пальцем у виска. — Мы же чуть ли не каждый день то здесь, то в «гадючнике», то в «Лотосе» ошиваемся. Откуда я могу помнить, где, когда и с кем сидел.

— Ну как же! — нетерпеливо потряс Жорик рукой. — В тот день Валька-шалава напилась и со своим сожителем в «гадючнике» драку учинила.

Худя поднял Привольнова на смех:

— Так Валька ж каждый божий день пьет и почти каждый день с сожителем своим то трахается, то дерется. Нет, Жорка, не помню я. Я ж дорогу к дому забываю, а ты хочешь, чтобы о какой-то драке Вальки-шалавы помнил.

Привольнов начал раздражаться.

— Ну ты дуб, Худя, — сказал он с нотками презрения. — Кроме выпивки, ни о чем думать не желаешь.

— Это точно, — согласился Вовка и в доказательство хлебнул пива. — Больной я человек.

Привольнов несколько секунд размышлял над тем, как заставить работать скудную память приятеля. Наконец сообразил.

— Худя, если ты вспомнишь то, что мне нужно, — сказал он вразумляюще, — я куплю тебе пузырь. Причем водки. Так что к вечеру будешь пьян в хлам. Усек?

— Ну чего же я, враг своему здоровью, — разулыбался Вовка от замаячившей приятной перспективы хлебнуть дармового пойла. — Конечно, усек. Нажраться до поросячьего визга, сам знаешь, мечта любого синяка. Говори, я буду стараться изо всех сил вспомнить.

— То-то же, — одобрительно произнес Жорик. — Я буду медленно говорить, а ты вспоминай. Мужик с нами сидел за одним столом в «гадючнике». Вячеславом звали. Ну?..

Худинский поскучнел:

— Нет, Жорка, не помню.

— Тьфу ты, черт! — психанул Привольнов. — Ну как же, с меня ростом мужик, крепкий такой, темноволосый, с квадратной физиономией. Он угощал еще всех. Ну давай, напрягай мозги, Худя, мне очень нужно! — и Жорик несильно толкнул приятеля в бок.

Худинский допил остатки пива, отодвинул кружку… и тут случилось чудо — он вспомнил. Очевидно, ударная доза алкоголя освежила его память.

— А-а! — воскликнул он радостно. — Вот теперь припоминаю! Высокий, брюнет и морда ящиком.

— Точно! — с притворным восхищением сказал Привольнов. — Ну у тебя, Худинский, и память — позавидуешь!

Пьяненький Вовка не обратил внимания на сарказм. Он посмотрел на Жорика с гордым видом:

— Ну так… Но мужика-то того не Вячеславом звали, а Славиком. Потому-то я не сразу сообразил, о ком идет…

— Но это одно и то же, — нетерпеливо перебил Жорик. — Ну, вспомнил наконец?

— Ну-у, — промычал Худя, ошибочно решив, что обещанные деньги на бутылку у него уже в кармане. Но не тут-то было.

— А теперь скажи, кто он такой! — потребовал Привольнов.

Худинский тупо уставился на приятеля.

— А я откуда знаю? — подивился он. — Я не расспрашивал. Менценант какой-то. Поит, и ладно. Зачем мне его анкета?

Привольнов был разочарован.

— Меценат, Худя, — поправил он автоматически. — Но откуда он за столом взялся? С кем пришел? Ты хоть это сказать можешь?

— Да без понятия я, — расстроенно произнес Вовка, чувствуя, что на обещанную бутылку информации никак не наскрести. — Когда я в «гадючник» заявился, он уже за столом с Васькой Широчкиным сидел. Я к ним и подсел. А потом и ты подгреб. Ну и позже остальные подтянулись. А ты что, раньше Славку этого не встречал? — в надежде на положительный ответ поинтересовался Худя.

Привольнов покачал головой:

— Нет.

Уплыла бутылка. Растаяла где-то вдали в океане несбыточных надежд, будто призрак. Худя сник.

— Так ты у Ширы про Славку спроси, — угрюмо посоветовал он. — Может, он его кореш. Васька тебе про него все и расскажет. И на кой черт тебе этот Славик сдался? — проворчал Вовка.

— Убить хочу, — обронил Жорик и, видя, как у Худинского вновь начинает отвисать нижняя губа, поспешно добавил: — Шутка! Дело Вячеслав мне предлагал. Договорились с ним во вторник встретиться, да я не сумел прийти. Теперь вот ищу его.

— И что за дело? — с видом любознательного дитяти поинтересовался Худинский.

— Ох уж мне эти любопытные! — с осуждением покачал головой Привольнов. — Хорошее дело — доброе. Ты, Худя, чем глупые вопросы задавать, подскажи лучше, где Широчкина найти?

Худинский потерял к разговору интерес. Он снова стал советь, сладко зевнул и ответил:

— Слыхал я, он за подстанцией в гаражах ошивается. Его мужик какой-то нанял машину ремонтировать, а кто — не знаю. Нашли автослесаря! Шира же руль от колеса отличить не может.

— Широчкин от скуки на все руки, — поддакнул Привольнов, достал из кармана купюру и положил на стол. — На, Худя, заработал.

Худинского от счастья даже слеза прошибла. Уж и не чаял он сегодня, окромя пива, еще и водки хлебнуть.

— Ну, Жорка, спасибо тебе, — поблескивая выступившей на глазах влагой, принялся он сердечно благодарить Привольнова. — Век не забуду. Я всегда знал, что ты настоящий мужик!

Воровато оглянувшись, Вовка сгреб деньги в кулак, а Жорик повернулся и зашагал прочь из пивного бара.

Места Привольнову хорошо знакомы. Вон родной перекресток, вон автозаправка, вон супермаркет, вон десятиэтажка с большим книжным магазином на первом этаже, а за ней Жорика дом. Его Привольнов обошел стороной. Не думал Жора, что будет когда-то, по-воровски оглядываясь, пробираться по своему району, опасаясь быть узнанным.

Кружным путем выбрался к трансформаторной подстанции. Современная, недавно отстроенная, она занимала приличную территорию и была обнесена глухим железобетонным забором. Вдоль одной стороны его шел неширокий тротуар, выложенный из плит. Шагая по тротуару, Привольнов вдруг почувствовал непреодолимое желание заглянуть за забор. Раньше, когда иной раз он проходил здесь, такого желания не возникало. Пьяный был, на подстанцию не обращал внимания, даже не заметил, как и когда ее выстроили. А теперь вот любопытство взяло. Что ж там понастроили? Привольнов не стал бороться с искушением. Оглянувшись — не видит ли кто, — встал ногой на торчащую из забора монтажную арматуру, приподнялся и, ухватившись здоровой рукой за край бетонной плиты, заглянул во двор. Ну, как пацан, ей-богу! Впрочем, то, что Жорик становился любопытным, было хорошим признаком. Интерес к жизни пробуждался. Привольнов не пил уже несколько дней и взглянул на мир трезвыми глазами.

А на подстанции было на что посмотреть. Во дворе с небольшим зданием, огромными трансформаторами, проводами и прочими коммуникациями, назначения которых Жорик не знал, неподалеку от забора на расстеленном покрывале загорала молодая женщина. Из одежды на ней были только трусики. Остальная одежда, аккуратно сложенная, лежала неподалеку. Женщина лежала, раскинув руки и ноги; приличных размеров грудь торчала вверх и в стороны; между двумя холмиками блестели капельки пота. Лицо женщины было закрыто панамой. Жорик надолго прилип к забору. Завораживающее зрелище. Женщина, очевидно, почувствовала нескромный взгляд. Она приподняла панаму и, увидев торчащую над забором голову, тут же прикрыла грудь ладонями.

— Ну чего тебе? — сказала она недовольно.

Жорик смутился.

— Извините, — пробормотал он в ответ, спрыгнул вниз и быстро зашагал вдоль забора.

Когда-то место за подстанцией было оживленным. Туда к зданию кинотеатра стекались жители близлежащих домов. Тусовалась молодежь, бабушки семечки продавали. Однако время малых летних и зимних кинотеатров прошло. Здание обветшало, пришло в негодность, площадка вокруг него застроилась частными гаражами, вход на территорию которых посторонним был заказан. Кое-кого из хозяев гаражей Жорик знал. Он прошелся вдоль одной нитки боксов, другой, обнаружил открытую дверь и вошел.

Гараж оказался пустым, без машины. В нем у верстака стоял седой морщинистый старик в очках и с задумчивым видом рассматривал какую-то деталь автомобиля. Это был председатель гаражного кооператива Блинов Владимир Васильевич.

— А-а, это ты, Жорик, — не очень приветливо изрек Блинов, ибо не любил околачивающихся в его владениях пьяниц. — С чем пожаловал?

Привольнов перекинул пиджак с одного плеча на другое.

— Мне Васька Широчкин нужен, Владимир Васильевич, — сказал он. — Не видали?

Блинов смерил Привольнова неодобрительным взглядом:

— Ты бы не отвлекал Широчкина, Жорик. Мужик второй день работает, не пьет.

— Я сам не пью, дядя Володя, — осклабился Привольнов. — Мне поговорить с Широй нужно.

Блинов более внимательно посмотрел на Жорика поверх очков. Заметил его костюм, посвежевшее лицо и с благосклонным видом кивнул:

— Ну что ж, коли так, поговори. В сто пятидесятом гараже он с Серегой Поздняковым работает.

— Спасибо! — Привольнов ретировался из гаража.

Пару минут спустя отыскал нужный бокс. Сто пятидесятый оказался в конце кооператива, в закутке, не самом престижном в гаражах месте, так как боксы в нем не пользовались у рядовых членов кооператива спросом по причине отдаленности и низко выстроенных потолков. Зато в закутке с удовольствием приобретали гаражи автослесаря, костоправы и прочие народные умельцы — налоговые инспекторы в закуток реже заглядывали.

В сто пятидесятом стояли «Жигули» со снятым капотом. Перед моторной частью машины на стуле, будто за роялем, сидел светловолосый одноногий мужчина. Рядом с ним стояли костыли.

Серега Поздняков потерял ногу недавно — гангрена, что ли, началась или какая-то другая зараза прицепилась, но конечность пришлось оттяпать, однако Серега не унывал. Мотористом Поздняков был классным и, даже оставшись одноногим, подрабатывал ремонтом машин. У него-то в помощниках и работал Васька.

— Серега, привет! — Привольнов слегка дотронулся до плеча мужчины.

Поздняков снимал с машины какую-то деталь, требующую при демонтаже особой сноровки.

— Здорово! — не отвлекаясь от своего занятия, бросил он. — Если я тебе нужен, то погоди, скоро освобожусь.

— Нет, я Широчкина разыскиваю. Мне сказали, будто он с тобой работает. Где он?

— Там, — кивнул Серега на пол и с озабоченным выражением запустил руку в моторный отсек по самое плечо.

В тот же момент из-под машины вылезла испачканная моторным маслом рука и попыталась ухватить Привольнова за штанину.

— А-а-м!

Жорик отдернул ногу:

— Ты, что ли, Васька?

— Я, — изрек из-под машины самодовольный голос. — Зачем я тебе понадобился?

Хотя штанина была чистой, Привольнов зачем-то отряхнул ее:

— Нужен ты мне. Поговорить хочу. Вылезай давай!

— Подожди минутку, — вновь раздался из ямы голос. — Стартер сейчас сниму. Здесь болт заклинило.

Жорик вышел из гаража и стал ждать. Пять минут спустя из ямы вылез чумазый, улыбающийся Васька.

В детстве у Широчкина была такая же кучерявая шевелюра, как у Володи Ульянова на октябрятском значке. С годами он так же, как Владимир Ильич, облысел, но на него совсем не был похож, скорее смахивал на Тараса Бульбу — нос картошкой, щеки — пряники, и на голом черепе — оселедец. Человеком Васька слыл общительным, нрав имел веселый, неунывающий, за что и нравился Привольнову, да и не только ему, а многим собратьям по бутылке.

— Но красавец, красавец! — раскинул Шира руки. — Ишь, вырядился! Я издалека тебя и не узнал. Принял за налогового инспектора. Сижу в яме тихо, боюсь нос высунуть. Чего хотел-то?

Привольнов взял Широчкина под локоть и повел к противоположной нитке гаражей, подальше от ушей Сереги Позднякова.

— Помнишь, как несколько дней назад в «гадючнике» в компании с Худей и Вячеславом сидели? — спросил он, останавливаясь в тени дерева.

В отличие от Худинского Шира был трезв как стеклышко и не страдал забывчивостью.

— Это когда Валька-шалава нахрюкалась и сожителю своему по харе настучала? — с ходу заявил он. — Прекрасно помню. А что?

— Да так, с Вячеславом этим встретиться хочу. Не знаешь, где его найти?

У Васьки из кармана рабочих штанов торчала тряпка. Он выдернул ее и стал вытирать масленые руки.

— Не знаю, Жорик. Я этого Вячеслава первый раз в жизни видел. Он ведь с Тимофеевым Генкой пришел да за столик ко мне подсел. Тимоха посидел немного да отчалил, а Славик остался. Потом Худя подгреб, а после ты. Странный этот Славик какой-то, — словоохотливо говорил Широчкин. — Поил всех задарма. И чего хотел?

«Дурака выискивал, на которого автомат и трупы навесить можно было», — хотел сказать Жорик, однако сдержался.

— Работу предлагал выгодную, — вслух заявил Привольнов. — Работа вроде не пыльная, а я в тот день по глупости отказался. Теперь вот жалею. Ладно, Васька, паши давай, а я Тимоху пойду поищу, хотя вряд ли его найдешь. На работе он сейчас, скорее всего.

— Да нет, — Шира снова засунул тряпку в карман. — Он в отпуску с сегодняшнего дня. Так что ищи его на районе.

— Попробую! — Жорик дружески похлопал Широчкина по плечу. — Бывай, Васек!

Привольнов направился к выходу из гаражей.

Легко сказать — ищи его. Тимофеев Генка в отличие от Худи и того же Широчкина, условно говоря, не занимался индивидуальной трудовой деятельностью, а работал на производстве. Если быть точным, то слесарил на заводе. Расслабляться с пивом, водкой или бормотухой Тимоха мог позволить себе только после смены или в выходные дни. А раз с сегодняшнего дня Генка в отпуске, то наверняка с утра уже отмечает столь радостное событие. Только вот где мог осесть Тимоха с корешами, даже бог не ведает.

Проходя мимо подстанции, Жорик не удержался и снова осторожно заглянул за забор. Женщины во дворе уже не было. Вместо нее какой-то старичок подметал площадку перед зданием метлой. Разочарованный Жорик соскочил с забора.

На всякий случай Привольнов сходил к Тимохе домой, но, как и предполагал, того в родных пенатах не оказалось.

— Как утром ушел, так с тех пор не появлялся! — рявкнула выглянувшая в подъезд мужеподобная, с пушком на верхней губе, жена Тимофеева. — Если где увидишь, скажи, пусть пьяным домой не заявляется. Башку оторву! — и Тимохина благоверная шваркнула дверью.

Жорик спустился на первый этаж, вышел из подъезда. О чем не ведает бог, знает черт и братство алкоголиков. Привольнов пошатался по массиву, заглядывая в злачные места, за детские садики, гаражи да магазины, выспрашивая у забулдыг, не видал ли кто Тимофеева Генку, и выяснил-таки, что тот забурился на хату к Игорю Суслову. Вот к нему домой, соблюдая осторожность, Привольнов и направил свои стопы.

Игорь Суслик родился в приличной семье научных сотрудников. Тривиальная история. Отец стал пить, как говорят, по-черному. Глядя на него, приобщился к бутылке и подросший сынок. Стали пить горькую вместе. Мать боролась с пьяницами в доме, боролась, да в конце концов плюнула на них и сбежала в другой город, не прихватив из дому даже чашки. Ох и оторвались мужики без женщины в доме, ох и оторвались!.. Потом отрываться стало не на что, сели на мель и некоторое время вели почти что трезвый образ жизни. Но у Игорька батя башковитый мужик был. Он что-то там изобрел, за что ему из самой Америки десять штук баксов прислали. Пропивали бабки долго. В итоге Игорь угодил в психушку, его отец после инсульта — на кладбище. Три месяца пролежал Игорь в желтом доме, психоз у него прошел, его признали социально неопасным и с миром отпустили. Вернулся Суслик в родное разоренное гнездо. С тех пор живет в нем один, перебиваясь с хлеба на воду, с водки на пиво да бормотуху.

Двери открыл сам Суслик. Хотя Игорю тридцать лет, он кажется мальчиком. Такое впечатление создается из-за непропорционально большой, как у ребенка, головы. Круглое же лицо с нездоровым румянцем и вовсе делало Игоря похожим на розовощекого бутуза, хотя толстяком и даже упитанным человеком он не был. Суслик был уже навеселе.

— Здравствуй, Жора, — удивленный визитом Привольнова, с которым он никогда в особо близких отношениях не был, сказал Суслик. — Заходи, гостем будешь.

Игорь широко открыл дверь, однако Привольнов остался стоять на месте.

— Мне Тимоха нужен. Он у тебя?

Из квартиры доносился невнятный разговор.

— Да, — склонил голову Суслик. — У меня торчит.

Жорик переступил порог:

— Позови, поговорить с ним хочу.

— Чего в коридоре будешь с ним разговаривать? — Суслик повернулся и, шлепая рваными тапками, направился в комнату. — Проходи в гостиную, там и поговоришь.

Привольнов двинулся следом.

Квартира у Игоря была в ужасном состоянии — потолок в желтых разводах; на выгоревших, местами отклеившихся обоях потеки; двери обшарпаны, забрызганы то ли вином, то ли соком, кругом грязь непролазная. В гостиной стоял круглый ободранный стол непонятно какого цвета, три табурета с торчавшей из сидений ватой, протертый до дыр диван и… все. Мебель Суслик не пропил по одной причине — ее никто не покупал. Короче, убожество. Впрочем, у самого Жорика квартира ничуть не лучше, да и обстановка не богаче.

За столом, сервированным пустыми гранеными стаканами, пустой бутылкой из-под вина, тарелкой с огрызками огурцов да половиной обглоданной вяленой рыбы на газете, сидели трое — Тимоха, Женька и Костя. Все под мухой. Алкаши, алкаши, алкаши, они и есть привычное окружение Жорика. Впрочем, все они неплохие люди, когда не пьют, разумеется.

— Здорово, дядя Жора, — протягивая руку первым, приветствовал Привольнова Костя, сморщенный паренек с шелушащейся кожей. Надо сказать, бичи Жорика уважали и побаивались — бывший спецназовец как-никак. Те, что помоложе, вроде Кости, даже дядей называли.

Пожимая присутствующим по очереди руки, Привольнов сказал Тимофееву:

— Я к тебе, Генка.

Тимоха — сорокалетний, некогда красивый и умный мужик, а нынче ущербная, спившаяся личность с обвисшей кожей на физиономии, без каких-либо эмоций сказал:

— Вот и хорошо. Садись. Деньги есть? А то пузырь вот раздавили, и ни в голове, ни в заднице.

Пьяница пьяницу всегда поймет. Если есть деньги, поможет. Потому что завтра в трудный похмельный час тебе самому помощь потребоваться может. Хотя Привольнов твердо решил покончить с пьянством, кодекс братства алкоголиков он чтил свято. Жорик достал из кармана купюру, положил на стол и сел на краешек дивана.

Солидного достоинства купюра произвела потрясающий эффект. Мужики преобразились. Из унылых и медлительных они превратились в жизнерадостных и энергичных. В лицах появилась некая одухотворенность, в глазах блеск. Чудеса! Больше всех радовался Тимоха. Он будто даже светился изнутри, словно лампочку проглотил.

— Вот это да! Ну выручил ты нас, Жорка, ну выручил! — загудел он со счастливой улыбкой на губах. — Понимаешь, в отпуске я с сегодняшнего дня, а отпускные еще не дали. Сидим вот и ломаем голову, где алтушки взять. Тебя нам сам бог послал! — Тимофеев придвинул деньги к Косте: — Давай-ка, Костян, ты как самый молодой, сгоняй за винишком.

Повторять просьбу дважды не пришлось. Костя сгреб со стола купюру и юркнул в коридор.

— Да побольше возьми! — крикнул вдогонку Суслик. — Чтобы второй раз потом не ходить!

Пока Костя отсутствовал, компания в предвкушении скорого возлияния оживленно переговаривалась. Вернулся парень быстро, благо дело, магазин в конце дома находился. Отирая со лба пот — было жарковато, да и очень уж парень торопился, вспотел, бедолага, — Костя поставил на стол сумку и стал вытаскивать из нее бутылки с дешевым вином и составлять их в ряд. Жорик насчитал семь штук. Даже видавший виды Привольнов удивился такому количеству вина.

— Куда это ты столько набрал, Кот? — спросил он у парня.

Костя пожал плечами:

— А что такого, дядя Жора? Все в норме. По одной бутылке на рыло рассчитал.

Привольнов прошелся взглядом по присутствующим и задержал взгляд на Косте.

— У тебя, парень, что в школе по математике было?

Костя осклабился:

— Ну «два», а что?

— Оно и видно, что «два», — заметил Жорик. — Хотя я пить не буду, но даже со мной у тебя получилось на два носа больше.

— Так в квартире еще двое! — рассмеялся Женька, мужчина за тридцать лет, с длинным хитроватым лицом отъявленного негодяя. — Идем, Жорик, покажу.

Тимофеев был занят, разливал вино в стаканы, не до разговоров на серьезную тему ему пока. Привольнов неохотно поднялся — не на экскурсию к Суслику, чай, пришел — и направился следом за Женькой. Тот подвел его к соседней комнате, знаком предложил взглянуть в отверстие в двери, в которой некогда был замок. Жорик наклонился, приник к дырке.

В пустой комнате в углу на матрасе, задрав ноги, лежала голая женщина, по виду — бомжиха. На ней, сверкая потным задом, елозил мужчина. Парочка делала ритмичные движения, мычала и негромко постанывала. Женщина была Валька-шалава, мужчину с тылу Жорик не признал, но мог с уверенностью сказать, что это был не ее сожитель. Привольнов быстро разогнулся.

— Ха-ха-ха! — дружно рассмеялась компания мужчин.

— Мы тут со скуки не знали, что делать, — возвращаясь к столу, изрек Женька. — Тут Валька подвернулась. Мы налили ей немного и, чтобы время убить, сексом решили заняться. Занимай, Жора, очередь.

Привольнов тоже вернулся на свое место и сел.

— Я сексом с бомжихами не занимаюсь, — буркнул он.

— Вот и Тимоха то же самое говорит, — открывая ножом принесенную Костей банку кильки, подхватил Суслик. — Странные вы с ним, Жора, какие-то люди.

— А ну вас! — махнул рукой Тимоха. — Подцепишь от этой дуры какую-нибудь заразу, потом дома греха не оберешься. Мало мне проблем. Ну давай, мужики, махнем. Спасибо Жорику за угощение!

Дружно выдохнув, компания выпила и так же дружно крякнула. Стакан вина, налитый для Привольнова, остался на столе нетронутым.

— Дела у меня — не буду! — отрезал Жорик. Надоело ему всем объяснять, что пить бросил, и в ответ сочувственные, а то и насмешливые взгляды на себе ловить.

Дела так дела. Никто настаивать на том, чтобы Жорик выпил, не стал.

— Тебе, между прочим, жена просила передать, — сказал Привольнов Тимохе, — что башку оторвет, если пьяным заявишься.

— Она всегда так говорит, — поморщился Генка. — А так ничего, баба хорошая. Ну еще, мужики, по грамульке! — И Тимоха потянулся к следующей бутылке.

Привольнов все еще не заводил разговора с Тимофеевым об интересующем его вопросе. Ждал, когда Генка еще выпьет и у него развяжется язык. Наконец, посчитав, что Тимофеев дошел до нужной кондиции, Привольнов кивнул Генке в сторону лоджии:

— Пойдем, поговорим.

Тимофеев без лишних слов встал и вразвалочку направился следом за Жориком. В застекленной, с кое-где разбитыми и треснутыми стеклами, лоджии Генка достал пачку дешевых сигарет, закурил. Сесть было не на что, и мужчины расположились у открытого окна.

— Мне Вячеслав нужен, — без околичностей заявил Привольнов. — Или проще — Славик. Ты с ним пару недель назад в «гадючник» приходил. Где его найти?

От выпитого, а еще больше от греющей мысли, что не все еще выпито, Генка пребывал в благодушном настроении. Лицо у него раскраснелось, глаза стали масляными, на губах играла самодовольная улыбка — эх, хороша ты, жизнь, выпил— и никаких проблем! Смакуя сигарету, Тимофеев неторопливо заговорил:

— Славку-то? А хрен его знает. Я же с ним на улице познакомился по дороге к «гадючнику». Со смены шел, дай, думаю, заскочу, пивка хлебну. Тут мужик подходит, спрашивает, где ближайший пивной бар находится. Я ему и показал. А Славке, видать, компания нужна была. Он ко мне и прилип. Все просил с мужиками, завсегдатаями «гадючника», свести. Только Вячек этот подозрительным мне показался. Он все выспрашивал да выглядывал чагой-то. А глаза у него какие-то странные, злые. От взгляда мороз по коже продирает. Не понравился он мне. А потом мы за столик к Шире подсели. Я кружку пивка опрокинул да слинял… И на фига тебе этот фраер понадобился?

— Так, обещал кое-что, да не выполнил, — уклончиво ответил Привольнов. — Теперь вот разыскиваю.

Тимоха в очередной раз выпустил в потолок струю вонючего сигаретного дыма и тоном дружеского совета изрек:

— Держись от него подальше, Жорка. Может, он мент какой или стукач. Вляпаешься ты с ним в какую-либо историю, как пить дать.

«Уже вляпался! — подумал про себя Привольнов. — Где ты раньше был с умными советами». — Вслух же уверенно сказал:

— Не вляпаюсь. Он вроде мужик ничего, нормальный. Да и дельце ерундовое. Думай, Генка, может, Славик в разговоре упоминал какие-либо места, по которым его можно вычислить? Думай, Тимоха, думай! Мне этот Славик позарез нужен!

— Да ладно, — слегка удивленный пылкостью, с какой Привольнов расспрашивает о незнакомом человеке, произнес Генка. — Может, этот факт тебе поможет. В общем, когда мы в «гадючник» спустились, к Славке мужик один подгреб. Здоровый такой, накачанный. Блатной какой-то. Судя по манерам, бывший зэк. Видать, его старый знакомый, с которым они давно не виделись. Ну они обнялись крепко и разговаривать стали, мол, как дела и т. д. Я в это время пиво покупал и краем уха разговор ихний слышал. Славик мужику-то и сказал: я, мол, на базе в Черданцево работаю. Если захочешь со мною встретиться, туда подходи.

У Жорика бешено застучало сердце. Есть! Есть, черт возьми, нащупал-таки ниточку, ведущую к Вячеславу.

— Ну вот, — сдерживая радость, произнес он. — Я так и думал, что ты меня выручишь. Что за база?

— А кто его знает, — Генка выкинул за окно окурок и с беспокойством глянул в зал, где компания вновь начала разливать вино. — Не сказал. Ладно, пойдем, а то без меня выпьют.

В зале народу прибыло. К компании присоединились Валька-шалава и ее партнер. Им оказался Плотников Димка — прыщавый низкорослый парень, дружок Кости. Жорик посидел пару минут для приличия, дождался, когда компания осушит стаканы, а потом попрощался и покинул квартиру.

СЛАВИК

В район Черданцево Жорик прибыл в четыре часа после полудня. Яркое солнце стояло высоко, однако жарко не было — дул легкий ветерок. Первый же прохожий, у которого Привольнов поинтересовался, нет ли поблизости какой-нибудь базы, махнул рукой в сторону от центральной дороги:

— Туда иди!

База, по-видимому, являлась главной достопримечательностью района, ибо уточнять, какая именно база, не требовалось. База — и все.

Привольнов зашагал по пыльной ухабистой дороге в глубь частного сектора, со старенькими домами, кое-где покосившимися заборами и калитками, с разросшимися во дворах деревьями. Через пару перекрестков наткнулся на то, что искал.

База была огорожена железным забором с большими автоматическими воротами, с громадной вывеской на арке. Привольнов несколько раз прочитал вывеску, но так и не понял, что же хранится на этой базе и какому ведомству она принадлежит.

Сидевший в стеклянной будке сторож, казалось, кемарил, однако, когда Жорик попытался проскользнуть сквозь приоткрытые ворота, вскочил и выглянул наружу.

— Тебе чего, мужик? — крикнул благообразный старичок, одетый в застиранную светлую рубашку, застегнутую на все пуговицы, и шаровары, в каких уж сто лет не ходят.

Жорик все-таки протиснулся в щель ворот.

— Мне Славка нужен, дед. Не знаешь, где его найти?

Старичок, очевидно, был туговат на ухо. Он стоял, безмятежно улыбаясь, щерясь беззубым ртом на Привольнова, видимо, рассчитывая догадаться, о чем идет речь, однако так и не понял, а потому попросил:

— Громче говори, милок. Слышу плохо.

— К Славке иду, Вячеславу! — сложив руки рупором, прокричал Жорик. — Работает у вас здесь такой?

На этот раз дедок услышал.

— Славка-то? — спросил он. — А шут его знает. Здесь уйма народу работает. Есть и Славка, наверное. Как фамилия-то?

— Если б я знал, — негромко сказал Жорик, а чтобы понял старик, развел руками. — Ладно, так найду.

Привольнов хотел было отправиться на поиски Вячеслава, однако старичок с завидной для его возраста прытью забежал вперед Жорика и преградил ему дорогу.

— А пропуск у тебя есть? — поинтересовался он.

— Какой еще пропуск? — рявкнул Жорик, надеясь нахрапом взять старика и прорваться на территорию базы. — Я по делу иду!

— Сюда все по делу ходят, но все с пропусками, — возразил старичок, ничуть не тушуясь. Мало того, он уперся рукою в грудь Привольнова и слегка оттолкнул нахального посетителя. — Ну-ка осади, парень!

— Да ладно тебе, дед, — тут же перешел на просительный тон Жорик. — Пропусти. Где же я тебе пропуск возьму?

Но старик был непреклонен. Он затряс головой так, что пушок на его голове заколыхался.

— Не положено! Может, ты бандит какой али террорист. Кто тебя знает. У тебя же на лбу не написано, что ты порядочный. А пропуск пойди в охфисе выпиши. — И он махнул рукой на стоящее неподалеку здание. — Паспорт есть?

— Нет!

— Ну тогда завтра приходи с документом! — заявил старик и вытолкал Жорика за ворота.

— Тьфу ты, черт! — в сердцах сплюнул Привольнов.

Конечно же, о том, чтобы идти в офис с паспортом и просить выписать на свою фамилию пропуск, не могло быть и речи. Как-никак Жорик в розыске. Да и не было у Привольнова при себе никаких документов, все дома остались. Ждать конца рабочего дня? Тоже глупо. Может, Славик посменно работает и сегодня у него выходной, а может, он другим путем с базы уйдет. Кто знает. А ждать Привольнов не мог. Уж очень ему хотелось добраться до этого Вячеслава. Жорик потоптался у ворот, потом пошел вдоль бесконечного забора. Метров через сто обнаружил в заборе брешь, ну, условно говоря, просто прутья были слегка раздвинуты. Привольнов оглянулся. Сторожа отсюда видно не было. Жорик глянул в другую сторону — тоже пусто. Привольнов втянул и без того плоский живот, выдохнул из грудной клетки воздух и проскользнул на территорию базы. Придав себе беспечный вид, он пересек небольшую полоску заросшей травой земли и выбрался на широкую дорогу.

База занимала большущую территорию. На ней стояли огромные, похожие на ангары склады, к которым были подведены железнодорожные пути. Как оказалось позже, на базе хранился всевозможный товар, начиная от автомобилей и заканчивая канцелярскими кнопками. Людей видно не было. Жорик направился к ближайшему складу.

Здание было капитальным, мощным, построенным еще в те годы, когда больше думали не о дизайне, а об удобстве и практичности и не гонялись за дешевизной. У склада имелась капитальная, внушительных размеров пристройка, в которую с двух сторон свободно могли въезжать грузовые автомобили, дабы в ненастную погоду не производить погрузку и выгрузку товара под открытым небом. В настоящее время при строительстве склада вряд ли кто потратится на подобное сооружение.

Жорик вошел в пристройку и направился к воротам. Едва он дотронулся до двери, как она сама распахнулась и из нее вышел солидный дядька в светлой рубашке и желтых брюках. Мужчине было лет сорок пять, рост он имел невысокий, фигуру раздутую, похожую на большую кеглю. На лице выражение очень озабоченного человека.

— Вы к кому? — поинтересовался он.

По хозяйскому тону и представительному виду Жорик понял, что нарвался на начальника.

— Так, по делу, — попробовал было отмахнуться он.

Однако мужчина прицепился:

— По какому делу? Накладная у вас есть?

— Да нет, я Славика ищу, — вынужден был признать Жорик и глянул через плечо начальника. Сквозь открытую дверь в помещении склада были видны стоявшие на стеллажах коробки с бытовой техникой.

Любопытство мужчины все еще не было удовлетворено.

— По какому вопросу? — спросил он.

Недолго думая, Привольнов ляпнул:

— На работу он меня приглашал.

— На работу?! — сразу оживился начальник и окинул Жорика изучающим взглядом, словно прикидывая, на что он может сгодиться. — А что вы умеете делать?

— Вязать, вышивать крестиком и… — брякнул было Привольнов, но тут же прикусил язык. Не до юмора, у него иная задача. — Простите, могу кладовщиком работать, крановщиком, электриком.

Мужчина как-то странно посмотрел на собеседника и, чему-то усмехнувшись, заявил:

— Эти должности пока заняты. Грузчиком пойдете?

Выражением лица Жорик показал, что не в восторге от предложения.

— Я подумаю.

— Подумайте, — тут же согласился начальник. — Если решитесь, приходите. Поработаете некоторое время на погрузке и разгрузке, а там посмотрим.

Мужчина хотел было продолжить путь, однако Жорик остановил его вопросом:

— А где Славика-то найти?

— Славика? — начальник посмотрел непонимающе, потом с сожалением пожал плечами. — Ничем не могу помочь. На моем складе Славик не работает, это я вам могу с уверенностью сказать. Извините! — Плотно закрыв за собой двери, хозяин склада продефилировал мимо Привольнова.

Жорик постоял с минуту, раздумывая, потом отправился к следующему складскому помещению.

Там стоял грузовик, до половины груженный коробками с кафельной плиткой. По одну сторону от автомобиля на вытащенном из кабины длиннющем сиденье, откинув голову и открыв рот, храпел водитель, по другую — у колонны на земле сидели двое мужчин, судя по рабочей одежде, грузчики. К ним Привольнов и направился.

— Привет, мужики! — Жорик присел рядом с грузчиками на корточки.

— Здорово, — вяло отозвался рыхлый дядька, лет за пятьдесят, со щербатым губастым ртом.

Второй грузчик — крепкий мужик с мощной шеей — немногим моложе первого, в ответ на приветствие лишь кивнул.

В пристройке было душно. Привольнов дунул на прилипшую к потному лбу челку.

— Славик у вас здесь работает? — спросил Жорик.

— Славик? — переспросил тот мужчина, что был постарше. — Как же, работает. Кладовщик он.

У Привольнова екнуло сердце.

— Где его найти?

— Славку-то? — мужчина почесал волосатую грудь. — Да вон на складе. — Он кивнул на железные ворота, такие громадные, что обычных размеров дверь в них казалась крохотной. — Ты подойди туда да покличь Славку, но внутрь не входи, посторонним не разрешается.

— Ладно, спасибо, — Привольнов встал и направился к воротам. Открыл дверь и заглянул внутрь.

Это был склад строительных материалов. Уходящее в бесконечность помещение было забито пиленым лесом, ДСП, ДВП, коробками с кафелем, рулонами обоев, стеклами, банками с красками, лаком и прочим материалом, необходимым при ремонте и строительстве дома. В помещении поддерживалась определенная температура, работал калорифер.

— Вячеслав! — на всякий случай слегка изменив голос, позвал Привольнов, а когда никто не откликнулся, громко крикнул: — Слава!

— Да! — неожиданно отозвался из глубины склада хриплый мужской голос. — Сейчас иду!

Жорик сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух, чтобы успокоиться. Он отошел от двери и встал так, чтобы Славик не увидел его издали. Привольнов рассчитывал предстать перед своим врагом неожиданно, застать, что называется, врасплох, потребовать отчета за свои подлые действия, а ежели он заартачится, силой вырвать признание и заставить сдаться в полицию.

Дверь приоткрылась, и крепко стиснутые в кулаки пальцы Жорика разжались. Из склада вышел невысокий кучерявый мужчина с щегольской ниточкой усов над кончиком крючковатого носа. Это был совсем не тот человек, которого разыскивал Привольнов.

— Вы Слава? — тоном обманутого в своих надеждах человека спросил Привольнов.

Кладовщик большим и указательным пальцами провел в разные стороны по верхней губе, разглаживая усы.

— Да, а что вас так удивляет?

— Да нет, ничего, — пробормотал Жорик.

— Вы за товаром? — догадался кладовщик и выдал дежурную улыбку. — Что именно вас интересует? У нас на базе богатый выбор строительных материалов.

Привольнов сделал виноватое лицо.

— Простите, я ошибся. Я Славика ищу. А на вашем складе больше Вячеславов нет?

Мужчина с понимающим видом кивнул:

— Можете не извиняться, бывает. А насчет Вячеслава я вам так скажу: у нас на складе нет не только больше Вячеславов, у нас их вообще нет, потому как меня зовут не Вячеславом, а Мирославом. Просто Славик короче, вот и кличут. Ну, а теперь, извините, у меня дела. — Кладовщик снова, на сей раз ногтем большого пальца провел по усикам и скрылся на складе.

Привольнов, раздумывая некоторое время, смотрел ему вслед, потом повернулся и пошел прочь. Когда он проходил мимо грузчиков, старший из них, очевидно, наблюдавший за сценой разговора Жорика с кладовщиком, спросил Привольнова:

— Что, брат, обознался?

Жорик жестом выразил свое разочарование.

— Не тот.

— А ты в соседнем вещевом складе спроси, — крякнув, мужчина стал подниматься. — Там тоже Славик работает. — И, уже обращаясь к напарнику, сказал: — Давай, Коля, поднимайся. Пора за работу браться.

Привольнов вышел из пристройки.

Но и на соседнем складе Слава оказался не тот. Жорик не унывал. От склада к складу он стал обходить базу, расспрашивая работников, не знает ли кто Вячеслава. Везде он получал односложные ответы. Нет, не знаем. Битый час потратил Привольнов на розыски. Увы, напрасно. Измученный и расстроенный, он присел на скамейку между двумя складами передохнуть. Здесь на него и наткнулся уже знакомый Привольнову мужчина с похожей на раздутую кеглю фигурой.

— Ну что, нашли своего Славика? — поинтересовался мужчина, останавливаясь рядом с Жориком.

Начальство уважать нужно, это каждый ребенок еще с детского сада знает. Привольнов поднялся:

— Нет, не нашел.

Завскладом некоторое время смотрел на огорченного Жорика тусклым, ничего не выражающим взглядом, потом спросил:

— Ну-ка какой он из себя, ваш Славик? Опишите его.

Хотя Привольнов всего два раза видел Вячеслава — первый раз в день знакомства в баре, второй — когда Славик отдавал ему автомат, — облик подставившего его человека навсегда врезался в память Привольнова. Еще бы! Вячеслав круто изменил его жизнь, а точнее, загубил ее. Каждый раз в своих мыслях Жорик снова и снова возвращался к образу Вячеслава, вспоминал все новые и новые подробности этих встреч и потому сейчас мог с уверенностью описать каждую черточку лица ненавистного ему человека, склад его фигуры, даже мог сказать, какого цвета у него глаза.

— С меня примерно ростом, — начал Привольнов, в глубине души не очень-то надеясь на помощь завскладом в поиске Вячеслава. — Темноволосый, глаза стального цвета, нос прямой, губы тонкие, крепкая, слегка выступающая вперед челюсть, широкие плечи. Ну что еще?.. Поджарый, ходит, подавшись вперед.

Поджав нижнюю губу, завскладом несколько мгновений стоял с видом размышляющего над чем-то человека, затем спросил:

— А у этого Славика пальцы на руках все целы?

Вот тебе и на! Помнить образ Вячеслава Жорик помнил, а вот о такой его отличительной особенности забыл. Действительно, еще в баре во время первой встречи Привольнов обратил внимание на то, что у Славика отсутствовала на указательном пальце правой руки одна фаланга. Как же он мог упустить из виду такую примету Вячеслава?

— Да, действительно, — произнес он с видом прозревшего вдруг человека. — У Славика на одной руке не хватает полпальца. — И Жорик показал на своей руке, какого именно.

— Так то же не Вячеслав! — изобразив расстройство, мужчина слегка хлопнул себя руками по бедрам, — А Андрей Загребнов. Он у меня на складе грузчиком работал, да я его уволил. Лодырь ваш знакомый оказался. Вечно его не было на рабочем месте. Все ходил по базе, язык чесал, все вынюхивал чего-то да высматривал. И отпрашивался с работы часто, а то и прогуливал. Надоел он мне, вот я его два дня назад и рассчитал.

Тот, кто терял в своей жизни надежду на удачу, а потом неожиданно обретал ее вновь, поймет Привольнова. Он воспрянул духом.

— А вы не знаете, где живет Андрей Загребнов? — затаив дыхание, спросил Жорик.

Однако редко кому удача выпадает два раза подряд. Не повезло во второй раз и Привольнову. Завскладом развел руками:

— Нет, не знаю. Спросите в офисе, вам там наверняка подскажут адрес. — И мужчина махнул рукой в сторону стоящего в стороне от складов здания, на которое уже указывал сторож. Уже собираясь уходить, он бросил: — А вы на работу ко мне все-таки приходите!

— Непременно, — заявил Привольнов, а про себя добавил: «Если выберусь из переплета, в который угодил по вине вашего работничка, будь он трижды проклят!»

Попрощавшись, новые знакомые расстались.

Нет, не обойти, по-видимому, сегодня Жорику стороной офис. Окрыленный неожиданным везением, Привольнов бодро зашагал в указанном направлении на поиски теперь уже не Славика, а Андрея.

Нынче конторы офисами зовутся. Может быть, это и правильно. Веление времени. На смену серым казенным канцелярско-административным учреждениям с громоздкой мебелью, совковыми калькуляторами пришли новые — светлые, чистые, с современной офисной мебелью, с компьютерами, с факсами, и называть подобные организации скучным словом «контора» язык не поворачивается. Отжили свое конторы, анахронизмами стали. Однако учреждение, в которое вошел Жорик, совмещало в себе признаки конторы и офиса. Эдакая промежуточная стадия перехода одного типа учреждений в другой.

В прямоугольном, примерно восемь на двенадцать метров помещении за стойкой, отделявшей посетителей от рабочих мест служащих, стояли несколько старомодных столов вперемежку с современными офисными, на которых располагались компьютеры, факс и два принтера. На заднем плане у стены высились видавшие виды шкафы, заваленные папками с документацией. В комнате за стойкой находилось восемь человек — четверо мужчин и столько же женщин. Мужчины все как на подбор, молодые, крепкие, приятной наружности. Женщины так себе. Одна была ширококостная толстогубая девица с русой косой, уложенной на затылке в сложную конструкцию; другая — седовласая мымра с угрюмым взглядом; третья — дородная грудастая тетка с мясистым лицом; четвертая — крашеная блондинка лет сорока в больших очках с обвисшими, будто у оплывшей восковой фигуры, щеками.

По эту сторону стойки стояли двое мужчин. Они оформляли у высокого узкоплечего парня документы, очевидно, на получение какого-то груза. Красавчиком Жорик не слыл, поэтому женская половина «конторы-офиса» скользнула по Привольнову безучастным взглядом, мужская же не удостоила и взглядом. Он был один из обычных посетителей, которых за день здесь бывает, возможно, не одна сотня.

— Здравствуйте, — негромко сказал Жорик, обращаясь ко всем присутствующим в комнате и поинтересовался: — Могу я спросить…

Губастая девица строго посмотрела на Привольнова и перевела взгляд узкоплечего парня: мол, у него спрашивайте.

— Да нет же, — сказал Привольнов. — Мне просто узнать… Может быть, кто-нибудь скажет…

— А вы больше шумите! — выглянув из-за компьютера, сурово произнес статный рыжий парень с шикарными усами на мужественном лице. — Тогда вообще ничего не узнаете. Вот сидит дежурный по офису. Со всеми вопросами обращайтесь к нему.

— Но у меня вопрос частного порядка, — пробубнил Жорик. — Чего я буду зря в очереди стоять?

Грудастая тетка, листавшая страницы канцелярской книги, обслюнявив два пальца, неожиданно рявкнула:

— Не мешайте работать!

Привольнов сдался:

— Черт с вами, буду дожидаться очереди. — И он встал за спиной мешковатого потного мужчины.

Вскоре посетители решили свои дела и ушли, а Жорик встал на их место.

— Мне бы узнать, где Андрей Загребнов живет, — обратился он к узкоплечему парню нарочно тихо, чтобы вызвать у остальных работников учреждения интерес. И действительно, оставшиеся семь пар ушей, для которых не предназначались слова, напряглись.

— Я что-то не понял, — удивленно произнес офисный служащий, видимо, не совсем хорошо расслышавший слова. — Какой еще Корней Загребнов?

— Не Корней, а Андрей, — повысил голос Жорик. — Работал у вас здесь грузчик один, на складе бытовой техники.

На удлиненном, с заостренными чертами лице парня появилось озадаченное выражение. Не часто, по-видимому, к нему обращались с подобными просьбами.

— Мы таких сведений не даем! — заявил конторский служащий.

Действительно, глупо, наверное, выглядел Жорик, обращаясь в офис с такого рода просьбой, однако продолжал настаивать:

— Но мне очень нужно!

Узкоплечий, подумав, пришел к выводу, что решение вопроса посетителя лежит вне сферы его компетенции, а потому решил переложить его на более подходящие, по его мнению, плечи. Он обернулся к крашеной блондинке с оплывшими щеками.

— Валентина Савельевна, — произнес он тоном попавшего в затруднительное положение человека. — Тут вот мужчина пришел. Просит сообщить домашний адрес грузчика Загребнова.

Женщина оторвалась от экрана монитора и взглянула на Жорика большими, увеличенными стеклами очков глазами.

— Вы из полиции? — сообразила она.

— Да нет, — простодушно ответил Привольнов. — Обычный гражданин нашей необъятной Родины.

Женщина слегка поджала губы, отчего ее обвисшие щеки обвисли еще больше, и заявила:

— В таком случае извините, это конфиденциальная информация, и мы не имеем права ее разглашать.

Ох уж эти канцелярские крысы, буквоеды и бюрократы. Ни за что не пойдут навстречу простому человеку, а уж перед начальством наверняка вывернулись бы наизнанку, лишь бы угодить.

— Но я вас очень прошу, ребята, помочь! — взмолился Жорик, по очереди обводя тоскливым взглядом присутствующих в офисе людей. — Загребнов Андрюха родственник мой. Связь у нас с ним оборвалась. Мы несколько лет с ним не виделись. Приехал я сегодня в ваш город, а по старому адресу он не живет. Хорошо хоть соседи подсказали, где он работает. Прибыл я на базу, нашел склад, а заведующий складом и говорит, что уволился Андрей неделю назад. К вам прислал за адресом. Подскажите, а! Чего же мне теперь, на улице ночевать?

Женщина, очевидно, являвшаяся старшей в офисе, переглянулась с дородной грудастой теткой, как бы испрашивая у нее совета. Та в ответ неопределенно пожала плечами, предоставив начальнице самой решать возникшую перед ней проблему. И дрогнуло сердце бюрократа. Поколебавшись, щекастая обернулась к сидевшему в углу за компьютером безусому пареньку с длинной тонкой шеей:

— Ну-ка, Вадик, посмотри в сведениях о рабочих, где живет этот Загребнов Андрюха.

— Минуточку, Валентина Савельевна! — паренек пробежался пальцами по клавиатуре, несколько мгновений вглядывался в экран монитора и наконец выдал: — Массив «Красных путейцев», дом пятьдесят пять, квартира двадцать три.

У Жорика помимо воли выплыла на лицо глуповато-счастливая улыбка.

— Ну спасибо, граждане! — произнес он с чувством. Привольнов был несказанно рад подсказанному адресу. Он поднял вверх руки, как прощающийся на сцене артист, и стал отступать к двери. — Выручили вы меня! Всем привет!

Нащупав задом дверь, Жорик выскользнул на улицу.

Деда в стеклянной будке проходной видно не было, в ней сидел молодой мужчина с большим красным носом, и Жорик решил покинуть базу через ворота. Не будет же на выходе охранник пропуск спрашивать. Ворота на сей раз были закрыты наглухо, Привольнов пошел через проходную. Настроение у Жорика было превосходное, а потому, проходя мимо молодого мужчины, он оживленно спросил:

— Слышь, мужик, а дедок-то где?

— А-а… папаша! — чему-то усмехнулся охранник. — Так он сменился уже. Он у нас только днем на проходной сидит. Ночью ему охрану базы не доверяют. Глухой он, как тетерев.

Жорик помахал охраннику рукой и спустился по ступенькам проходной.

Массив «Красных путейцев» находился в противоположном конце города. Пока Жорик до него добирался, прошломного времени. В общем, сошел Привольнов с автобуса в половине восьмого вечера.

Круглая площадка с кое-где провалившимся асфальтом и старенькой, покосившейся деревянной остановкой являлась конечной остановкой сто двадцатого автобусного маршрута. Находилась она в тупике. С одной ее стороны высился высокий забор — задворок правительственной дачи, с другой — протекала речушка, с третьей — вдоль забора дачи тянулся островок домиков частного сектора, а с четвертой находился угол массива «Красных путейцев». На торце крайнего пятиэтажного дома было написано «55а». Привольнов подошел к фасадной части здания и в нерешительности остановился. На соседнем, стоявшем перпендикулярно к дому 55а значились цифры 55б. Не уточнил компьютерщик, в доме с какой литерой жил Андрей Загребнов. Жорик решил начать с «а».

На третьем этаже в квартире номер двадцать три, после того как Жорик в нее позвонил, поначалу никто не отозвался, однако, когда Привольнов повторно нажал на кнопку звонка, кто-то долгое время шушукался за дверью, а потом звонкий мальчишеский голос объявил:

— Никого нет дома!

Жорик тотчас вспомнил сына. Где он сейчас, чем занимается, какой стал? «Разогнал папаша семью, — подумал он уныло. — Растерял». Вслух же весело произнес:

— Как это нет? А кто же тогда разговаривает со мной, да еще с кем-то шепчется?

— Ну, — смутился ребенок, — я имею в виду из взрослых никого нет. А шепчусь я с сестренкой. Нам мама запрещает дверь открывать, и даже разговаривать с незнакомыми людьми, вот и совещаемся.

— И правильно мама делает, — охотно согласился Жорик. — Плохих людей много на свете. Но раз уж мы с вами заговорили, может, сообщите мне по секрету: Загребновы здесь живут?

Дети снова пошушукались, и на этот раз девчонка пропищала:

— Нет, дядя! Мы Жуковы.

— Понятно, — рассмеялся Привольнов. Ему почему-то было чертовски приятно общаться с детьми. — А про Загребновых не слыхали, значит?

— Нет, не слыхали! — стараясь казаться старше своих лет, баском ответил паренек. — Вы извините, но мы мультик смотрим.

— Ну смотрите! — шутливым тоном отозвался Привольнов. — Может, когда встретимся еще, поболтаем. — И Жорик шагнул к лестнице.

В квартире двадцать три дома пятьдесят пять «б» на звонки вообще никто не откликнулся, и Привольнов позвонил в соседнюю. Дверь приоткрылась на ширину цепочки, и в образовавшейся щели возникло широкое женское лицо. У хозяйки квартиры был астигматизм, она носила очки, однако, несмотря на мощные цилиндрические стекла, видела плохо и все время щурилась.

— Вам кого? — спросила она.

Жорик встал так, чтобы можно было как можно больше увидеть в щели двери.

— Извините, мне Загребновы нужны. Вы не подскажете, когда они бывают дома?

Хозяйка квартиры сделала удивленное лицо:

— Загребновы? А кто это такие?

Привольнов тоже вытянул физиономию:

— Как кто? Ваши соседи по лестничной площадке. В двадцать третьей квартире ведь Загребновы живут?

У хозяйки, по-видимому, были проблемы не только со зрением, но и с координацией. Она так затрясла головой, что задела очками за дверь.

— Нет, — она поправила очки. — Соседом у нас одинокий старик был. Он недавно умер. А в его квартире сейчас никто не живет.

— И вы про Загребнова никогда не слыхали? — на всякий случай уточнил Привольнов.

— Да нет же.

— Странно, — Жорик почесал затылок. — А мне назвали именно этот адрес.

— Какой?

— Массив «Красных путейцев», дом пятьдесят пять, квартира двадцать три.

К счастью Привольнова, женщина попалась дотошной. Другая бы давно, сославшись на дела, захлопнула дверь, а эта поинтересовалась:

— «а», «б», простой?

— Не понял, — не сразу сообразил Жорик.

— Я спрашиваю, дом какой — а, б или без буквы.

Привольнов приподнял брови:

— В «а» я уже был, а что, еще и без буквы есть?

— Представьте себе, есть. Вон напротив стоит! — высунув руку, женщина махнула ею в сторону лестницы.

— По вашим домам алфавит изучать можно, — хохотнул Жорик и раскланялся. — Спасибо за помощь, а то я уж было решил бросить поиски Загребновых.

Дверь захлопнулась. Привольнов спустился по ступенькам на первый этаж и вышел из подъезда. Нет, не ошибся компьютерщик. Действительно, существовал пятьдесят пятый дом без литеры. Он стоял аккурат напротив дома пятьдесят пять «б». К нему Жорик и двинулся.

На скамеечке у нужного Привольнову подъезда сидел небритый забулдыга средних лет, одетый в рванье. Он проводил Жорика голодным взглядом бродячего пса. Сколько же вас, таких бедолаг неопохмеленных, по всей стране мается.

На третьем этаже на обитой черным дерматином двери с номерком «23» повыше ручки была прикручена небольшая табличка. На листе бумаги под плексигласом была изображена в черно-белом варианте седовласая старуха, с косами и в очках в роговой оправе, в платье с кружевным белым воротничком, всем своим видом смахивающая на злую сельскую учительницу первой половины прошлого века. Жорик долго вглядывался в темноте подъезда в подпись к рисунку и наконец прочитал: «Прежде чем войти, подумай, нужен ли ты здесь». Табличка здорово была похожа на вывешиваемую на ворота некоторых домов табличку с предупреждением о злой собаке во дворе. Привольнов действительно задумался, уж не глава ли какой-либо секты проживает тут, однако нажал на кнопку звонка и встал сбоку у двери. Минуту спустя в квартире прошаркали шаги, потом все стихло, очевидно, кто-то долго рассматривал в глазок пустоту подъезда, затем старческий сердитый голос спросил:

— Кто там?

Старуха не Загребнов, которому Привольнов раньше времени не хотел показываться, пусть разглядывает. Жорик вышел на середину подъезда и, слегка волнуясь, заявил:

— Мне Андрей Загребнов нужен.

Загремел засов, дверь открылась, и на пороге возникла старуха, которая вполне могла бы сыграть роль бабы-яги. Ей даже ни грим, ни костюм не потребовались бы.

— А ты кто будешь-то? — проскрипела старая карга.

— Ну, Жорик я, — неохотно отозвался Привольнов. — Тебе это о чем-то говорит?.. Так дома Андрей или нет?

Старуха стрельнула в Жорика злым взглядом.

— А зачем он тебе? — учинила она форменный допрос.

— Ну что ты, мать, ей-богу, как маленькая? — возмутился Привольнов. — Но мы же с Андрюхой взрослые люди. Разговор у меня к нему есть. Только не спрашивай какой, все равно не скажу.

Старуха неожиданно оттаяла. Вокруг ее проваленного, беззубого рта залегли горестные складки.

— Ты прости меня, мил-человек, — произнесла она, как бы оправдываясь. — Я ведь мать Андрея-то. Непутевый он у меня. Два года как из тюрьмы вышел. Семь лет отсидел. Понятно, переживаю за него, кабы что снова не натворил. Вот и интересуюсь его дружками.

Жорик понимающе кивнул:

— Я хороший человек, мамаша, так что не волнуйся. Друг Андрюшки. Мы с ним давно не виделись. Вот оказался в вашем городе, решил зайти к нему навестить. Но ты мне все-таки ответь: где сынок-то твой?

Старуха поправила завязанный на лбу рожками платок.

— А шут его знает. Дома нет его. Андрюха несколько дней сам не свой ходит, — доверительно сообщила она. — Все боится чего-то. Мне кажется, опять в какую-то историю попал. С базы уволился, на другую работу перешел, а куда — не говорит. Сутками на ней пропадает. Дома почти не появляется. Вот и вчера вечером как ушел, и с концами.

«Черт возьми, найду я когда-нибудь этого подлеца или нет?» — выругался в душе Жорик. Сдерживая раздражение, вслух сказал:

— Но, может быть, мамаша, ты знаешь, его нынешних дружков. Подскажи, где их найти.

— Да кабы я их знала, — пожала старуха плечами. — Скрытный он после зоны стал. Никто к нему не ходит, даже бабу домой ни разу не приводил. Так, звонят ему какие-то типы иной раз. А кто такие — понятия не имею. Вот ты первый дружок его объявился.

— Значит, ждать его бесполезно, — отвечая своим мыслям, произнес Привольнов. — Жаль, увидеть его очень хотел.

— Бесполезно, мил-человек, бесполезно, — поддакнула старуха. — Ты иди себе, иди. В другой раз придешь. Может, тогда и застанешь Андрюху. Ну иди с богом! — и старуха, словно отгоняя назойливую муху, махнула рукой, а потом прикрыла дверь.

Жорик спустился на первый этаж, вышел из подъезда и, раздумывая над тем, что делать дальше, остановился. Сидевший на скамейке забулдыга все-таки решился, встал и пошел навстречу Привольнову.

— Брат, дай на стакан бормотухи, — попросил он униженно. — А то сдохну сейчас. Дай, а?..

Жорик пристально посмотрел на алкоголика. Не чесан, не брит, дурно пахнет. Действительно, еле стоит на ногах. Знакомое состояние. Если не выпить, и в самом деле ноги протянуть можно. Привольнов вдруг почувствовал острую жалость. Нет, не к бродяге — к себе. Вот такой же и он — никчемный, никому не нужный, нищий, голый. Одежда, деньги, и то не его. Ничего у него нет, кроме квартиры, в которую он попасть не может. Да-а… прохлопал ты, Жорка, жизнь. Привольнов достал из кармана мелочь, протянул забулдыге. Тот от радости чуть не взвизгнул.

— Ну, мужик, ну спасибо! Выручил! — забулдыга взял трясущимися руками деньги, сунул их в карман брюк. Он не знал, чем услужить благодетелю, и, угодливо заглядывая ему в глаза, сказал: — Я смотрю, из дому в дом ходишь. Разыскиваешь, что ли, кого?

Привольнов посмотрел на алкоголика изучающим взглядом, словно прикидывая, может ли он ему на что-то пригодиться.

— А ты где живешь? — поинтересовался Жорик.

— Да здесь, — радуясь тому, что с ним разговаривают на равных, произнес мужчина. — Вон в том доме! — и он указал на дом пятьдесят пять «а».

— Я Андрюху ищу Загребнова, — наконец-то ответил на заданный вопрос Жорик. — Знаешь такого?

— Тю, конечно, знаю, — весело воскликнул забулдыга. — А чего его искать-то. Андрюха в этом подъезде и живет, откуда ты вышел. Аль не нашел его?

— Не нашел, — невесело подтвердил Привольнов. — Дома его нет. На работе он.

Голос у мужика стал вкрадчивым.

— А хочешь подскажу, где он работает?

Нет, не будет от мужика толку.

— На базе, что ли? — теряя к разговору интерес, равнодушно спросил Жорик. — Так он оттуда уже уволился.

— Зачем же на базе? — мужик загадочно улыбнулся. — Он сейчас на стройке пашет, сторожем.

Безразличие, накатившее вдруг на Привольнова после разговора со старухой, враз улетучилось.

— И ты знаешь, где эта стройка? — быстро спросил он.

Забулдыга радостно затряс головой:

— Знаю, знаю! Я случайно встретил его там… вчера! Хочешь, покажу?

Еще бы Жорик не хотел! Сам бог послал Привольнову помощь в облике этого забулдыги. Жорик почувствовал прилив сил. В нем проснулся азарт гончей, настигающей дичь.

— Ну, мужик! — воскликнул он возбужденно. — Если ты поможешь мне отыскать Андрюху, я тебе еще целую бутылку вина поставлю!

Забулдыга от счастья едва не задохнулся.

— Я помогу, помогу! — воскликнул он, срываясь с места. — Пойдем, пойдем, здесь недалеко!

Алкоголик чуть ли не вприпрыжку побежал впереди Жорика, иногда оглядываясь, проверяя, идет ли за ним его благодетель. Привольнов еле поспевал за ним. За углом дома мужик заскочил в магазинчик, выпил стакан вина, еще больше оживился и стал без умолку болтать. Привольнов терпеливо слушал. Перешли мостик через речушку, поплутали среди домов какого-то квартала, миновали крохотный рынок и наконец вышли к заброшенному саду, в углу которого шла стройка.

— Вон там Андрюха работает! — остановившись, провожатый указал на деревянный, грубо сколоченный забор метра два в высоту, огораживающий строительную площадку, и застыл в выжидательной позе.

Привольнов сунул в руку забулдыге купюру, попрощался с ним и, сбежав с бугорка, направился по пыльной дороге к стройке.

У открытых настежь ворот Жорик остановился, чтобы осмотреться. За забором стояла выстроенная на два этажа коробка жилого дома, высился подъемный кран, были сложены панельные плиты, стояла бетономешалка. Слева в углу забора находился деревянный, обитый жестью вагончик довольно внушительных размеров. Еще дальше за территорией стройки, на бугорке, торчала машина «Скорой помощи». Кому-то, видать, плохо стало. Людей в той стороне видно не было. Строительная площадка тоже была пуста, рабочий день уже закончился.

Жорика охватило волнение. От предстоящей встречи зависела вся дальнейшая его судьба. Он немного постоял, силясь взять себя в руки, потом направился вдоль забора таким образом, чтобы его не было видно из окна вагончика. Достигнув сторожки, обогнул угол, пригнувшись, прошел под окном, затем встал во весь рост и переступил порог вагончика. Привольнов оказался в узком коридорчике. По обе стороны от него располагались комнаты. Из-за прикрытой справа двери раздавался приглушенный шум. Там явно кто-то был. Привольнов резко распахнул дверь, шагнул в комнату и замер. То, что он там увидел, привело его в состояние шока.

В комнате, в которой из мебели была лишь железная армейская кровать да стол с двумя стульями, на полу, скрючившись, лежал Загребнов Андрей. Рот приоткрыт, язык вывален, открытые глаза остекленели. Приказал долго жить Андрюха. В него всадили штук пять пуль. Одна из них угодила в голову. Верхняя часть туловища была залита кровью. Густая красная лужица растеклась и на полу. Она была похожа на густую жижу из сточной канавы, только красного цвета. Но не вид трупа врага и крови заставил остолбенеть Жорика — за время службы в спецназе он повидал много смертей и много крови, — а те люди, что находились в комнате. В ней была немолодая женщина в белом халате, средних лет, старший лейтенант полиции, двое сугубо штатских людей — мужчина и женщина и… капитан Лысенко, а также майор Ковалев. Компания расположилась в комнате следующим образом: врачиха осматривала труп, стоя рядом с ним на коленях; старший лейтенант находился за ее спиной; мужчина и женщина чинно сидели на кровати; Лысенко стоял в углу и курил; Ковалев сидел на корточках и что-то разглядывал на полу. Привольнов прибыл вовремя: как раз во время работы опергруппы, приехавшей на место преступления. Жаль, не догадался он, к кому и с какой целью приехала стоявшая неподалеку от стройки машина «Скорой помощи».

В комнате разом стихли все звуки. Присутствующие с удивлением уставились на вошедшего. Первым опомнился майор.

— Опа! — с тихой радостью произнес Ковалев и медленно, чтобы не спугнуть Привольнова, потянулся к кобуре. — Прямо по Достоевскому — возвращение преступника на место преступления. Спокойно, Георгий, спокойно!

Попал так попал! Бежать бесполезно — пристрелят как бешеную собаку, на сей раз у майора не дрогнет рука. Да и Лысенко со старшим лейтенантом вооружены, так что изрешетят не хуже, чем Андрюху. Нет, шансов на второй удачный побег — никаких. Сдаваться тоже не имеет смысла. Навесят теперь еще и убийство Загребнова, а там если не приговорят к смертной казни, то дадут пожизненное заключение. А что это такое, Привольнов представляет, видал по телику, как такого рода зэки на зоне содержатся.

Мгновенно оценив ситуацию, Жорик принял единственно верное, по его мнению, решение — драться. Причем не на жизнь, а на смерть. Или пан, или пропал. Во всяком случае, живым в руки ментов он не дастся.

Собрав воедино волю и всю имевшуюся у него силу, Привольнов с размаху пнул ребром туфли сидевшего на корточках майора по зубам. Челюсть у Ковалева хрястнула. Раскинув руки, будто птица крылья, он взлетел в воздух, спланировал к стене и, врезавшись в нее затылком, упал на пол. Готов.

С лица Лысенко разом сползло насмешливо-снисходительное выражение человека, с каким он, увидев Жорика, по-видимому, уже рассчитывал надеть на него наручники. Капитан бросился к Привольнову. Жорик, крутанувшись на одной ноге, с разворота, подошвой ударил Лысенко в лицо и тут же кулаком в челюсть добил падающего капитана. Издав невнятный звук, тот рухнул прямо на труп.

Старший лейтенант замешкался, расстегивая кобуру, наконец вытащил пистолет, но Привольнов был уже рядом с ним. Жорик схватил полицейского за руку, дернул его в сторону, выводя из равновесия, и в следующее мгновение, словно щечкой бутсы футболист, бьющий по мячу, ударил противника по ногам. Полицейский подлетел в воздух. Привольнов все еще удерживал его руку в своей. Когда старший лейтенант упал, Жорик уже стоял на полу на правом колене. Подставив под плечо противника левое — он с силой надавил на запястье. Послышался хруст ломаемой кости, блюститель порядка заорал и выпустил из руки пистолет. Не забыл еще Жорик уроки спецподготовки.

Ни врач, ни сидевшие на кровати мужчина и женщина, очевидно понятые, в драке не участвовали. Все произошло настолько быстро, что они даже как следует испугаться не успели. И понятые, и плюхнувшаяся на пол врачиха сидели с открытыми ртами, вытаращив глаза.

Жорик поднял с полу пистолет, встал, передернул затвор и заорал:

— Всем оставаться на своих местах!

Тем не менее капитан сгоряча попытался приподняться. Привольнов не церемонился. Распаленный дракой, он был на грани нервного срыва и мог, наверное, даже всадить в кого-нибудь пулю. Жорик что было мочи пнул Лысенко по бедру и, подняв руку, нажал на спусковой крючок. Пуля пробила потолок, а Жорик снова заорал, нагоняя на присутствующих, да и на себя страху:

— Не двигаться, мать вашу! Всех перестреляю на хрен! Лежать! Лежать!

Сидевшая на полу врачиха с выражением ужаса на лице откинулась на спину, а понятые дружно повалились на кровать, закрыв головы руками.

Старший лейтенант лежал на полу и, прижимая к себе сломанную руку, стонал. Он Привольнову был не опасен, ибо от него Жорик не ожидал активных действий, от врачихи и понятых тоже. Оставались майор и капитан. На них все свое внимание Привольнов и переключил. Оружием Лысенко воспользоваться также не сумел. Пистолет из его кобуры выпал и сейчас лежал рядом с ним. Жорик наступил на оружие и отбросил его назад к двери. Затем повел стволом в сторону Ковалева:

— На живот, майор, быстро, и руки за голову!

Ковалев недобро улыбнулся, вытер рукой окровавленный рот и, с ненавистью глядя на Привольнова, сказал:

— Ты не понимаешь, что творишь, урод! Ты за это поплатишься, ох как поплатишься! — однако распоряжение Жорика он выполнил. Перевернулся на живот и сложил на затылке руки.

— Каждый получит то, что заслужил! — изрек Привольнов. Он шагнул к майору, достал из кобуры пистолет и уже с двумя стволами стал медленно отступать к двери. — Когда умер Загребнов? — спросил он врачиху.

Перепуганная насмерть женщина приподняла голову и удивленно уставилась на Жорика.

— Какой еще Загребнов, — пролепетала она, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Мужик тот, что лежит рядом с тобой! — рявкнул Привольнов. — Ну отвечай, живо!

— Часа полтора назад, — хлопая глазами, ответила врачиха.

Увы, алиби на этот час у Жорика не было. Полтора часа назад он ехал в автобусе, и, разумеется, никто из пассажиров этот факт подтвердить не сможет. Все против Привольнова.

Жорик нагнулся, подхватил с полу оброненный в ходе драки пиджак, взял третий пистолет и, разогнувшись, зловеще сказал:

— Мне терять нечего, мужики! Так что, если кто погонится за мной, пристрелю не раздумывая! — с этими словами он выскочил из комнаты.

На стройплощадке по-прежнему никого не было. «Скорая» все еще стояла на бугорке. Вышедший из нее на звук выстрела водитель стоял на безопасном от вагончика удалении и с любопытством смотрел во двор стройки. Заметив Привольнова, он ретировался за машину.

Жорик в несколько прыжков преодолел расстояние от вагончика до ворот, швырнул пистолеты в яму, а затем, выскользнув на улицу, нырнул в сад.

«АЛАДДИН»

Ночью Привольнов долго не мог уснуть. Жорика мучили вопросы: кто и зачем убил Загребнова Андрея. «Ну зачем, предположим, понятно, — размышлял он, ворочаясь у Тамары в лоджии на скрипучем диванчике. — Чтобы спрятать концы в воду. А вот кто?» Дело оказалось намного сложнее и запутаннее, чем Жорик предполагал, ввязываясь в авантюру с расследованием. «Выходит, в банде было не четыре человека, а пять, — пялясь в темноте в потолок, продолжал рассуждать Привольнов. — Кроме троих убитых в «Аладдине» бандитов и Загребнова, был еще кто-то, кто руководил преступной группировкой. Он-то и приказал Андрюхе расстрелять троих подельников, а потом подставить Ковалеву и Лысенко какого-нибудь пьянчугу из пивбара, фигурой смахивающего на Загребнова. Выбор пал на меня. А затем он узнал, что я сбежал от полицейских и начал вести собственное расследование. Опасаясь, как бы я через Загребнова не вышел на него, он убил Андрюху. Значит, нужно браться за поиски убийцы Загребнова. Отыскав его, я отыщу истинного руководителя банды, организовавшего ограбления в городе и погром в «Аладдине», а следовательно, тем самым смогу снять выдвигаемые против меня обвинения. И с чего начать?.. Наверное, с истоков — с «Аладдина».

Уснул Жорик далеко за полночь, встал в половине седьмого. Однако, несмотря на раннее утро, хозяйка была уже на ногах. Вчера Ситникова пришла домой поздно — в больнице была срочная операция — Жорик уже спал, вернее, делал вид, будто спит, и Тамаре поговорить с ним не удалось. Но сегодня за завтраком хозяйка принялась расспрашивать Привольнова.

— Как продвигаются твои дела? — Ситникова с интересом взглянула на Жорика.

Привольнов решил до поры до времени не рассказывать Тамаре об убийстве Загребнова и о своих дальнейших планах на будущее. Отделался общими фразами:

— Идут потихоньку. На днях, думаю, закончу. Ты не волнуйся, Тамара, я скоро уйду.

— Да я не гоню тебя, — просто ответила Ситникова. Тамара — женщина тактичная. Она, видя, что Жорик не расположен откровенничать, дальше расспрашивать не стала. — Дай-то бог, чтобы у тебя все вышло так, как ты задумал, — сказала она, затем привстала, взяла с холодильника сверток и протянула Привольнову. — Возьми. Я тебе джинсы и рубашку купила. Тепло уже стало, ты в своем костюме бросаешься людям в глаза.

А может, и лукавила Ситникова. Просто тяжело ей было видеть Привольнова в одежде мужа, вот и решила она приодеть своего постояльца. Но, как бы там ни было, Жорик испытывал неловкость, однако ломаться не стал и подарок от женщины принял.

— Спасибо, мне эти вещи сейчас позарез нужны, — избегая смотреть хозяйке в глаза, произнес он. — Я не альфонс. Все верну.

— Я верю, — улыбнулась Тамара. — Вчера не пил?

Привольнов покачал головой:

— Нет, я же обещал.

— Вот и отлично. А теперь давай завтракать! — и хозяйка стала разливать в чашки чай.

После завтрака Жорик примерил обновки. Они пришлись ему впору. Разглядывая себя в зеркало, посетовал:

— Мне постричься бы не мешало. Засветился я вчера в одном месте, внешность изменить требуется.

Наблюдавшая за Привольновым хозяйка предложила:

— Если хочешь, я тебя постригу. У меня машинка есть электрическая. Лежит вон без дела несколько лет.

— Серьезно? — обернулся Привольнов. — Ты умеешь стричь?

— А почему бы и нет? — Тамара встала с дивана и достала из мебельной стенки коробку с изображенной на ней электрической машинкой для стрижки волос. — Я мужу волосы постоянно стригла. Ему как офицеру все время приходилось носить короткую стрижку.

— Отлично! — Привольнов поставил на середину комнаты стул и уселся на него. — Стриги, и чем короче, тем лучше.

Двадцать минут спустя с короткой солдатской стрижкой Привольнов отправился в ванную бриться. На полочке под зеркалом вместо женской бритвы он обнаружил мужскую и усмехнулся. Жорик сбрил бороду, а усы брить не стал, решил отращивать. Теперь с солдатской стрижкой, с проступившей полоской усов, в новеньких черных джинсах, темной клетчатой рубашке с коротким рукавом он разительно отличался от вчерашнего мужчины в костюме, вырубившего в вагончике троих полицейских, а на Привольнова-бича и вовсе не был похож.

Попрощавшись с хозяйкой, Жорик выскользнул на улицу. Рука почти не болела. На Привольнове вообще все заживало, как на собаке. Жена Жорика все время удивлялась способности его организма к быстрому заживлению. «Если ты, не дай бог, когда-нибудь палец потеряешь, — пошутила как-то она, — то он, скорее всего, у тебя вновь отрастет, как отрастает у ящерицы хвост». И правда, приносили пару раз Жорика домой избитым до такой степени, что даже сын родной не узнавал и, обнаружив утром отца, бежал к маме с вопросом, что за дядька спит у них в коридоре на полу. Однако через несколько дней на Привольнове от побоев не оставалось и следа.

Город, в котором жил Привольнов, был большим. Ну не Мехико, конечно, однако проживает в нем людей тоже прилично — свыше миллиона человек. Затеряться в таком городе запросто можно. Подбадривая себя тем, что его не так-то легко узнать, Жорик направился к трамвайной остановке. Вести себя он старался естественно. Было будничное утро, пассажиров, спешащих на работу, много, трамваи ходили часто, ездили быстро. Десять минут спустя Жорик сошел на остановке неподалеку от «Аладдина». В кафе заходить не стал, не хотел рисковать, а сел на скамеечке у подъезда ближнего дома. Ждать пришлось часа полтора. Наконец терпение Жорика было вознаграждено. Часов около одиннадцати с автобуса сошел знакомый Привольнову официант из «Аладдина». Привольнов все рассчитал верно. Рабочий день у служащих кафе начинался поздно, и именно к этому часу они съезжались к месту работы. Привольнов дождался, когда парень минует его наблюдательный пункт, выскользнул из прохода к подъезду, догнал официанта и пристроился рядом. Парень удивленно взглянул на странного попутчика. Несмотря на измененную Жориком внешность, тотчас узнал его и шарахнулся в сторону.

Привольнов цепко схватил официанта за локоть. Он отлично помнил, как зовут паренька, и негромко, требовательно произнес:

— Тихо, Дима, тихо! Мне с тобой нужно поговорить! — и Привольнов подтолкнул его к следующему подъезду, в проход, густо заросший с обеих сторон живой изгородью.

Дмитрий был трусоват. Это Жорик понял еще в ГУВД, во время опознания. И он не ошибся — один только вид Привольнова привел официанта в ужас, парализовал волю. Он шел, еле передвигая ноги, будто вели его на эшафот. Разговаривать с таким рохлей будет просто. Привольнов усадил парня на скамейку, сел рядом и заявил:

— Если ты хоть одной живой душе проговоришься о том, что видел меня, не говоря уже о том, что разговаривал со мной, я тебя из-под земли достану и перережу глотку. Понял, да?

Диму Томилина бил озноб. Вместо ответа парень несколько раз кивнул.

Жорик сделал хамское лицо, какое, по его разумению, должно быть у бывалого зэка, и подмигнул:

— Говорить только правду, и ничего, кроме правды. Кто были те трое людей, которых убили в воскресенье вечером в «Аладдине»?

Парень наконец-то обрел дар речи.

— Я не знаю, — выдавил он. — Мужчин этих я видел у нас пару раз в кафе, но кто они такие, понятия не имею.

Жорик решил, что уже достаточно напугал официанта, и поменял на физиономии зверское выражение на «человеческое».

— Мне этой информации мало, братишка, — проговорил он потеплевшим голосом. — Давай-ка шевели мозгами, вспоминай все, что с ними связано. В тот вечер ты же их обслуживал?

— Я, — признался Дима.

— Ну вот и вспоминай… Когда они пришли? Что делали?

Парень немного успокоился, перестал дрожать. В глазах появилось осмысленное выражение. Он сосредоточился.

— В половине девятого вечера примерно, — начал он медленно, — на закрытую территорию кафе не так-то просто попасть. Только через хозяина. Он ко мне их и подвел. Приказал проводить в кабинет и обслужить. Я так и сделал. Отвел компанию в пятнадцатый кабинет, подал меню.

Жорик продолжил задавать наводящие вопросы.

— Говорили ли они в твоем присутствии о чем-нибудь?

Официант покрутил головой:

— Нет. Когда я входил, они смолкали. Говорили со мной только по делу, когда и что подавать. — Парень уже освоился, осмелел и вдруг брякнул: — Они еще одного человека ждали. Потому что заказ на четверых сделали. Я так стол и сервировал — на четыре персоны.

Жорик насторожился.

— А ты случайно, парень, не знаешь, кого ждала компания?

— Точно сказать не могу, но, по-моему, начальника своего или шефа — словно размышляя вслух, заявил официант.

— А с чего это ты взял? — подивился Привольнов.

Томилин отчего-то смутился, но быстро справился с собой и уверенно заговорил:

— Я в кабинет заглянул узнать, подавать ли горячее, а сутулый мужик сказал: мол, подавай, но три порции, четвертую позже принесешь, и добавил, что неизвестно когда этот начальник пожалует.

— Вот как! — будто разговаривая сам с собой, негромко произнес Привольнов. — Начальника, говоришь, ждали или шефа… — Он уставился на Томилина. — А майору с капитаном ты об этот говорил?

— Говорил, — вяло подтвердил Дима.

— И что?

— Мимо ушей пропустили. На первом допросе, когда они узнали о четвертом мужике, они сказали, что те трое, по-видимому, ждали главаря банды, он и пришел, только в маске, ну и расстрелял их. А позже перед опознанием объявили, что главаря поймали и мне нужно его опознать. — Парень был озадачен вопросами, которые задавал ему Жорик. Они никак не вязались с тем, о чем, по его разумению, должен был бы его расспрашивать истинный убийца. У Томилина самого на языке давно вертелся вопрос, и вот он его наконец задал:

— Так в воскресенье в маске в кафе вы были?

Привольнов криво ухмыльнулся:

— Нет, но я тоже, Дима, очень опасный человек, и мое обещание перерезать тебе глотку остается в силе. Так что держи язык за зубами. В случае чего я тебя и из зоны достану.

Парень взглянул на Привольнова очумело и на всякий случай слегка отодвинулся.

— Я никому ничего не скажу! — проговорил он так, будто давал торжественную клятву, вступая на сходке в ряды какой-нибудь подпольной организации. — Обещаю!

«Будет молчать», — решил про себя Жорик и похлопал парня по плечу.

— Молодец! А теперь дуй, Дима, на работу и веди себя в кафе повеселее.

Обрадованный тем, что так легко отделался, официант вскочил и подался прочь из прохода, а Жорик еще немного посидел на скамеечке, подумал. Было над чем.

«Значит, в банде было все-таки не пять, а четыре человека, — размышлял он. — Начальник или шеф, он же и есть главарь, а Загребнов — киллер, обычный киллер. Шеф этот собрал свою банду в «Аладдине», сказав ей, что придет к девяти часам, скажем, обсудить очередное дело. Сам на встречу не пошел, а отправил наемного убийцу Загребнова. Тот сделал свое черное дело, учинил погром в кафе, потом подставил под удар меня, а позже сам пал от руки главаря банды. Жаль, что Ковалев и Лысенко пошли на поводу у главаря банды, подкинувшей им в качестве приманки меня. Копни они поглубже, и следствие, возможно, пошло бы по иному пути… Эх, поговорить бы еще с хозяином «Аладдина»!»

Хотя Привольнов был уверен, что трусоватый Дима не расскажет о встрече с ним ни работникам кафе, ни полицейским, он на всякий случай решил сменить пункт наблюдения. Жорик покинул скамейку, перешел дорогу и занял позицию в подворотне с таким расчетом, чтобы при малейшей опасности уйти дворами. Но напрасно он простоял в подворотне дома около часу. Хозяин кафе так и не появился.

Жорик прогулялся по улице, покрутился возле винного магазина. Выпить хотелось ужасно, аж до зуда во всем теле. Привольнов и раньше мог обходиться без выпивки несколько дней, но потом его вдруг кто-то будто толкал под бок — выпей! Мысль о выпивке свербела в его мозгу до тех пор, пока он не выпивал первый стакан вина или рюмку водки. А потом становилось легко и просто до тех пор, пока имелись деньги. А они, как правило, заканчивались быстро, уже на второй, ну, максимум на третий день. И тогда начинал мучить похмельный синдром и вечно стоящий перед алкоголиками вопрос — где добыть деньги? Привольнов понимал: сделай он сейчас хоть один глоток пива — и все, не остановится, снова уйдет в запой. Понимал он и то, что нужно перетерпеть. Преодолей он себя один раз, и дальше будет легче.

Жорик выпил бутылку минеральной воды и отправился к Тамаре домой. Здесь, чтобы скоротать время, отвлечься от мыслей о выпивке, а заодно хоть как-то отблагодарить хозяйку за приют, медицинскую помощь, а также за моральную поддержку, он взялся за работу. Ее для мужчины в доме, где живут только женщины, скопилось предостаточно. Он подкрутил и подогнал кое-где расшатавшиеся и покосившиеся дверцы на мебели, отремонтировал в туалете сливной бачок, подправил вешалку в коридоре и сделал еще много нужных и полезных дел. После ужина, когда стемнело, Жорик вновь вышел из дому.

Трамвай катился по вечернему городу медленно, да и Привольнов никуда не торопился. Он сидел в середине полупустого вагона позади парня с девушкой и смотрел в окно. Проехали мимо института педиатрии, сельскохозяйственного института, свернули на широкий, залитый огнями фонарей проспект. Вскоре Жорик вместе с тремя пассажирами вышел из трамвая. Перейдя дорогу, он перепрыгнул сточную канаву и стал подниматься к стоявшему на бугорке «Аладдину».

К кафе он приблизился с тыльной стороны. Места были ему знакомы. Привольнов перелез через забор, спрыгнул с мусорного контейнера и, прислонившись к забору, немного постоял в темноте. Двор освещала единственная, впрочем довольно мощная, лампочка, висевшая над черным входом в «Аладдин». Во дворе было пустынно, из кафе доносились звуки музыки, пел мужской хриплый голос. Жорик подошел к водопроводному крану, набрал в горсть воды, затем приблизился к двери и плеснул ее на лампочку. Чпок — раздался звук лопнувшего стекла, и двор погрузился в темноту. Жорик отошел в глубь двора и сел на скамейку, слившись с кустами вьющихся роз позади нее. С этого места ему была видна дверь и длинный, ярко освещенный коридор.

Ждал Привольнов более двух часов. Иной раз во двор на несколько минут выходили люди, по одному, по два, а то и компаниями, подышать свежим воздухом, покурить, но нужный Жорику человек не появлялся. И все же Привольнов дождался. Часов в двенадцать в коридоре показался Миша. Он зашел в туалет, затем вновь возник в коридоре и, заметив, что на улице не горит свет, вышел на крыльцо. Хозяйская жилка сработала. Бывший борец на сей раз был в цивильном, а не в спортивном костюме. Лейкопластыря на его мощной шее видно не было. Хозяин «Аладдина» задрал голову, чтобы посмотреть, что случилось с лампочкой, и тут его окликнул из темноты мужской голос:

— Миша!

— Да! — тотчас откликнулся хозяин заведения, продолжая пялиться в звездное небо. Разглядел пустой патрон и негромко выругался. — Какая сволочь лампочку выкрутила…

— Можно тебя на минуточку? — не унимался человек.

Вот пристал. Миша резко обернулся:

— Чего тебе?

— Подойди — узнаешь! — нахально заявил незнакомец. — Чего на расстоянии базарить.

У себя в заведении Миша был царь и бог. Он не привык, чтобы ему указывали.

— Сам иди! — буркнул он.

— Боишься, что ли? — насмешливо спросили из темноты.

Его, спортсмена, борца, чемпиона страны, какой-то хам заподозрил в трусости. Небывалая дерзость.

— Миша никогда и ничего не боялся! — с вызовом сказал хозяин «Аладдина». — Запомни это! — Он спрыгнул со ступеней и направился в глубь двора. У кустов вьющихся роз стоял человек. Миша уверенной походкой приблизился к нему и грубо спросил:

— Ты кто?

Высокий худой человек сложил на груди руки, встал в независимую позу.

— Я Привольнов Георгий, — ответил он дерзко. — Надеюсь, ты помнишь меня?

Хозяин «Аладдина» вгляделся в Жорика. Он узнал его.

— Ты?! — заорал он, мгновенно разъярившись. Даже в темноте было видно, как на мощной шее его вздулись вены. — Ну ты даешь! Да я ж тебя! — И хозяин «Аладдина», растопырив пятерню, попытался наложить ее на физиономию Привольнова.

Жорик был готов к агрессивным действиям со стороны борца. Он быстро отклонился, сделал шаг влево и отбил руку нападавшего. Не встретив преграды, пальцы Миши царапнули воздух, сам он, потеряв равновесие, шагнул вперед, наткнулся на выставленную ногу Жорика и тут же получил толчок в спину. Перелетев через ногу Привольнова, упал на руку, однако ловко кувыркнулся через голову и снова оказался на ногах.

— Да ты, я вижу, парень не промах! — воскликнул хозяин «Аладдина», и в его голосе прозвучали уважительные нотки. Миша изготовился к борьбе, очевидно, решив взять реванш за свое падение. — Что ж, продолжим! Посмотрим, на что ты способен.

— Да погоди! — не приняв вызова, Жорик опустил руки. — Я пришел к тебе не за тем, чтобы драться. Я хочу знать, кто были те трое мужчин, которых расстреляли в твоем кафе.

Хозяин заведения неожиданно зло рассмеялся:

— А ты разве сам не знаешь?.. Думаешь, я поверю, что не ты перестрелял их?

— Да мне плевать, поверишь ты мне или нет, — устало заявил Жорик. — Я хочу знать фамилии, имена, места работы этих людей и ничего больше. Если хочешь, я тебе за информацию заплачу.

Миша ухмыльнулся:

— Денег не хватит, — он секунду раздумывал и неожиданно сказал: — Послушай, ты же грозился мне шею свернуть. Припоминаешь?

— Ну, было дело, — ничуть не тушуясь, признался Привольнов.

Тоном человека, поймавшего другого на слове, Миша изрек:

— Что ж, тебе представляется такой случай. В общем, я отвечу на твои вопросы, но при условии, если ты положишь меня на обе лопатки в честном бою. Идет?

Пришел черед задуматься Привольнову. Хотя раненое плечо его особо не беспокоило, к серьезному поединку он не был готов. Да и по-любому одержать верх в борьбе с профессионалом будет очень и очень сложно. Но трусом Жорик никогда не был. Вызов придется принять. Иного выхода нет.

— Что ж, давай попробуем, — немного бравируя, дабы не выказывать перед противником неуверенность в своих силах, заявил Привольнов.

Миша тут же снял с себя пиджак, бросил его на скамейку и стал засучивать рукава.

— С правилами борьбы знаком? — поинтересовался он оживленно, очевидно, рассчитывая немного позабавиться с нахальным типом, посмевшим бросить ему вызов.

— Знаком, — выставив подбородок, заявил Жорик.

— Вот и хорошо. Боремся по правилам. Побеждает тот, кто первым удачно проведет бросок либо, применив болевой прием, заставит соперника сдаться. — Хозяин «Аладдина» пригнулся, расставил руки и отступил на несколько шагов с таким видом, будто хотел раздвинуть обступившую их невидимую толпу зрителей.

Жорик встал в стойку и начал приближаться. Миша попытался ухватить Привольнова за воротник, тот отбил руку, но противник тут же ухватился за отвороты его рубашки. Послышался треск, и несколько пуговиц с новой рубашки Жорика отлетели. Хозяин кафе резко дернул Привольнова на себя и в сторону и стопой попытался подбить Жорика в нижнюю часть голени, однако тому удалось переступить через ногу нападавшего, и он сам стал проводить прием. Удерживая противника за рубашку, он крутанулся на одной ноге, завел руку противника к себе под мышку и, превозмогая боль в плече, резко за нее дернул. Однако мастерства Жорику не хватило. Да и технику проведения приемов подзабыл за пьянками-то. Положение у него было неустойчивым, чем и воспользовался Миша. Он отклонился назад и бросил Жорика через грудь. Бросок четким не вышел. Привольнов неуклюже перевернулся, упал на руки и тут же вскочил. Противники вновь схватились за рубашки. Жорик стал дергать хозяина кафе в разные стороны, однако вывести его из равновесия не удавалось. Крепкий, мускулистый борец твердо стоял на ногах, и заставить его поколебаться все равно что заставить поколебаться скалу. Неожиданно Миша сам стал ходить вокруг Привольнова, дергая его в разные стороны, выписывая ногами кренделя. Движения его были мягкими, пластичными. Несомненно, хозяин «Аладдина» был намного сильнее Жорика и искуснее его в борьбе и сейчас просто играл с ним, как кот играет с мышью. Наконец Миша пошел в атаку. Он сделал выпад одной ногой, другой подбил ноги Жорика сзади и толкнул его предплечьем в грудь. Миша пер, будто танк. Жорик ничего не мог предпринять. Он кувыркнулся и вновь оказался на земле. То ли Миша посчитал, что выполнил прием на недостаточно высоком техническом уровне, то ли просто хотел дать Привольнову шанс сквитаться, но он не прекратил схватку. Он отскочил и остановился с расставленными руками, слегка покачиваясь из стороны в сторону, поджидая, когда противник встанет на ноги.

Жорик поднялся. Он испытывал злость. Ему очень хотелось, презрев все правила, от всей души врезать пару раз по физиономии хозяина кафе, однако он прекрасно понимал, что если пойдет на поводу эмоций и сорвется, то уже никогда и ничего не узнает у Миши. Привольнов подошел к противнику, схватил его за плечи и что было силы дернул вниз. В ответ Миша дернул Жорика, и они оба упали на колени. Схватка продолжилась в положении лежа. Борцы вцепились друг в друга и стали бороться, силясь уложить противника на лопатки. Борьба в партере продолжалась около минуты. Жорик выдохся. Оказавшись в более или менее устойчивом положении на четвереньках, он на несколько мгновений прекратил сопротивление, чтобы отдохнуть. Этим и воспользовался Миша. Он обвил руками шею Привольнова и резким, сильным движением заставил его перевернуться через плечо на спину. В следующее мгновение хозяин «Аладдина» уже сидел сбоку от Жорика и применял болевой прием на руку. Привольнов взвыл. Стиснув зубы, он секунду терпел, потом чертыхнулся и застучал свободной рукой по земле. Если бы дело происходило на ковре и поединок судили судьи, то они, вне сомнений, засчитали бы Мише чистую победу.

Хозяин «Аладдина» ослабил захват, Жорик высвободил руку. Целую минуту противники не двигались. Миша сидел, Привольнов лежал. Оба тяжело дышали. Наконец хозяин кафе спросил:

— Где самбо изучал?

— Так, до армии увлекался, — уставясь в небо, глухо ответил Жорик. — А потом в спецотряде служил, позже в спецназе.

— Нормально, — хозяин заведения помолчал, потом вновь заговорил: — Ты вроде мужик ничего, я почему-то тебе верю. А ментов недолюбливаю. Поэтому сообщать им о нашей встрече и о поединке не буду. А мужики все бывшие зэки были. Я их хорошо знаю, иначе на закрытую для посторонних половину кафе не пустил бы. Один был Сашка Епифанов. Он в котельной от экскаваторного завода работал. Другой Степа Пономарев. Он шофер. Директора фирмы «Горячий ключ» возил. А третий Коля Коростылев. Он на проспекте Дружбы Народов в фирменном магазине работал. Услуга у них там такая есть — установка стиральных машин-автоматов на дому. — Миша встал и стал отряхиваться. — Лампочку ты выкрутил? — поинтересовался он.

— Я, — признался Привольнов. Только не выкрутил, а разбил.

— Ладно, прощаю, — заявил хозяин заведения и не спеша, вразвалочку направился к двери кафе. Вскоре он скрылся в коридоре.

Сильно удивленный решением Миши дать ответы на интересующие Жорика вопросы, несмотря на его поражение, Привольнов еще немного полежал, собираясь с силами, потом встал, взобрался на мусорный контейнер и перелез через забор.

На общественном транспорте Жорик решил не ехать. Растерзанный вид, в котором он пребывал после схватки, привлек бы внимание пассажиров. Привольнов выбрался к дороге и остановил такси. Пока ехал по ночному городу, размышлял.

«Официант сказал, что компания в «Аладдине» поджидала начальника или шефа. Вместо него, как я уже решил, пришел киллер Загребнов, которого нанял главарь банды, все тот же начальник. А где бывает начальник? Конечно же, на работе. А раз Епифанов, Коростылев и Пономарев работали, то логично было бы предположить, что либо шеф котельной, либо глава фирмы «Горячий ключ», либо директор фирменного магазина или начальник мастерской по установке стиральных машин и есть главарь расстрелянной в кафе банды. Он же и убийца Загребнова. Врачиха-патологоанатом в вагончике сказала, что Андрюха умер полтора часа назад. Я прибыл на стройку в восемь часов. Значит, смерть Загребнова наступила в шесть тридцать. Следовательно, нужно узнать, где находились шефы Епифанова, Пономарева и Коростылева в это время. У кого из них не окажется алиби, тот и есть искомый главарь банды, источник всех моих бед. Худо-бедно, но дело движется вперед».

На перекрестке Жорик вышел из автомобиля и направился к дому Ситниковой.

КОТЕЛЬНАЯ

На следующий день Привольнов проснулся в приподнятом настроении. Он знал, что ему нужно делать, видел конкретную цель. Жорик рассчитывал за день, максимум за два раскрутить дело, вывести главаря на чистую воду, вынудить его сознаться в преступлениях и сдать Ковалеву с Лысенко. А потом, потом Жорик наконец-то покончит с унизительным положением отщепенца, в какое попал по дурости, выйдет из подполья и вернется к обычной жизни. Нет, не к обычной. Пить Привольнов не будет. Он устроится на работу и с первой же получки возвратит Ситниковой все ее деньги, которые она потратила на него.

Хозяйка уже ушла на работу. Жорик съел оставленный ею на столе завтрак, потом оделся в вычищенную и зашитую накануне одежду и покинул квартиру.

Экскаваторный завод и его окрестности находились в стороне от проспектов и центральных улиц. Здесь отсутствовали неоновые вывески, не проносились машины, не сновали пешеходы. Дороги давно не ремонтировались; частные дома перемешались с серыми двухэтажными «хрущевками»; улицы пересекались улочками, переулками, закоулками и тупиками, тишина и покой которых наводили на мысль, что если жизнь здесь не остановилась вообще, то наверняка протекает медленно и уныло.

Жорик высадился на остановке, поплутал по закоулкам и выяснил-таки у местных жителей, где находится котельная экскаваторного завода. К счастью, она располагалась не на самой территории завода, куда вход посторонним наверняка был закрыт, а рядом с ним и обслуживала помимо завода два квартала. Неширокая прямая дорога, поросшая с обеих сторон деревьями, привела Привольнова к железным воротам, за которыми высился ряд строений и длинная железная труба с часто приваренными к ней скобами. Впрочем, приварены они были, наверное, и не так часто, просто такое впечатление создавалось, если смотреть снизу. Жорик заглянул в калитку.

У ворот под сенью вековых деревьев стояла кирпичная сторожка. В ней за открытым окном сидела полная, с подкрашенной сединой в волосах старуха с добрым, умиротворенным лицом. Глаза у нее были прикрыты, рот приоткрыт, очки с толстыми линзами съехали на кончик толстого носа. Старуха дремала с вязанием в руках и, судя по ее едва заметной улыбке, притаившейся в уголках бледно-розовых губ, видела хороший сон. Жорик постучал в стекло. Старушка встрепенулась и взглянула на Привольнова поверх очков.

— Чего тебе? — прикрыв ладошкой рот, зевая, спросила она.

В знак приветствия Жорик кивнул:

— Приятных сновидений. Мне начальник котельной нужен, бабушка. Могу я его увидеть?

У старушки, видать, была вставная челюсть, которая плохо держалась во рту. Издав чмокающий звук, сторожиха поставила ее на место и взялась за вязанье.

— Увидеть, конечно, можешь, — объявила она с нотками иронии, — но только не здесь и не сейчас.

— На том свете, что ли? — пошутил Привольнов.

Старуха махнула на Жорика спицей.

— Типун тебе на язык! Накаркаешь еще, — произнесла она и пробубнила себе под нос так тихо, что Привольнов с трудом расслышал: — Мало нам покойников-то.

— Ну где же он тогда, бабуля? — усмехнулся Привольнов упорному нежеланию бабки говорить, где ее шеф, а может, наоборот, стремлению почесать язык. — Из тебя как из партизана на допросе признания не вытянешь.

Старуха фыркнула:

— А я почем знаю? Не пришел еще на работу.

— А когда приходит? — набираясь терпения, спросил Жорик.

Сторожиха повела пухлым плечом:

— Не докладывал. Начальник ведь.

— Ну хоть приблизительное время скажи, — голосом канючащего пацана произнес Привольнов. — Ждать мне его или нет.

— А подожди, — охотно согласилась старушка. — Может, подъедет сейчас.

— Что ж, подождем, — Жорик сел на скамейку, стоявшую под окном проходной и, закинув ногу на ногу, стал рассматривать территорию котельной.

Минуты через две из дверей домика вышла сторожиха. Она присела рядом с Привольновым и пристроила на коленях вязанье.

— Чего к начальнику-то? На работу к нам? — Служба в проходной котельной, стоящей на отшибе, скучная. За целый день словом перекинуться не с кем. Старуха рада была неожиданному собеседнику.

— А вам что, работники требуются? — поддерживая разговор, поинтересовался Привольнов.

— Требуются. Вон место оператора освободилось. Нам еще электрик нужен. Мы же не только зимой в отопительный сезон работаем. Горячая вода людям круглый год нужна.

— Нет, бабуля, мне сейчас не до работы, — признался Жорик. — Хочу у вашего шефа кое-что про Епифанова узнать. Я его родственник.

— Это Сашки-то? — тихонько ахнула сторожиха и уставилась на Привольнова.

Жорик тяжело вздохнул:

— Ну да. Убили вот брательника.

Сторожиха вновь заработала спицами.

— Слыхала уж про Сашку. Жизнь какая. Застрелили его в каком-то кафе. «Султан», что ли.

— «Аладдин», — поправил Жорик.

— Вот-вот, — закивала старуха. — Из полиции к нам приходили, все расспрашивали. — Пожилая женщина надолго замолчала, а потом неожиданно призналась: — А если честно, допрыгался ваш Сашка. Беспутный он был. Все по ресторанам любил ходить да по кафе, бражничал. И до девок был охоч. Ему за пятьдесят лет-то было, в его годы люди уж внуков имеют, а у него ни жены, ни детей, потаскухи одни. С Танькой вот Светловой спутался. Она здесь неподалеку живет. Муж дурачок у нее, так она все к Сашке в котельную шастала, когда смена его была. Да уж, знаю я, собственными глазами видела. А начальник наш все ему прощал, потому как дружками закадычными они были. Учились, что ли, в одном классе. Он очень переживал, когда Сашку-то убили. Да и сейчас переживает. — Старуха вздохнула: — Да-а, отгулял Епифанов. Деньги-то на кутежи у него всегда были. И где, спрашивается, брал? В карты небось играл. — Речь сторожихи текла плавно, она будто рассуждала вслух. — А может, и темными делами занимался. Кто знает. Он ведь, я слыхала, за ограбление сидел. Правда? — и пожилая женщина бросила в сторону Жорика вопросительный взгляд.

То, что Епифанов сидел, Привольнов знал, а вот за что именно, слышал впервые. Тем не менее он подтвердил:

— Правда. А как ваш начальник-то, нормальный мужик?

— Калугин-то? — Старуха затрясла головой: — Хороший, хороший. Мы его уважаем.

Жорик помолчал, потом, глядя на мелькавшие в руках сторожихи спицы, спросил:

— Внуку, что ли, носки вяжете?

Пожилая женщина поправила на спицах вязанье.

— Да нет. Внукам уж всем давно связала. На продажу вяжу. Сейчас, сам знаешь, время тяжелое, каждая копейка на счету. Сезон вот наступит, вынесу носочки на базар. Кое-что заработаю.

Тут за воротами раздался автомобильный сигнал, и старуха засуетилась.

— Начальник приехал, — сообщила она, положила вязанье на скамейку и довольно проворно для своего возраста засеменила к воротам.

Когда обе створки открылись, на территорию котельной въехал новенький белый «Форд». За его рулем сидел плотный мужчина лет пятидесяти, с широким лбом, большими глазами, крупным носом и мясистыми губами. Вид у шефа котельной был довольно суровый. Он сделал плавный поворот, въехал в тень дерева и, остановившись, начал выбираться из автомобиля. Жорик встал со скамейки. Старуха в это время уже закрыла ворота.

— Здравствуйте, Руслан Вениаминович! — обратилась она к своему патрону и, взяв на себя функции личного секретаря, доложила: — Тут к вам брат Саши Епифанова пришел.

Привольнов шагнул по направлению к Калугину:

— Здравствуйте!

Тот захлопнул дверцу автомобиля и, заправляя рубашку в брюки, неприветливо оглядел посетителя.

— Доброе утро. Что-то я никогда не слыхал, чтобы у Саши Епифанова брат был.

Жорик обругал про себя старуху за болтливость и в нерешительности остановился.

— А я не родной брат, а двоюродный, — нашелся он. — Володей меня зовут, а фамилия — Мухин. Можно с вами поговорить с глазу на глаз?

Руслан Вениаминович взял положенную им на крышу автомобиля черную кожаную папку и изрек:

— Что ж, пойдемте.

Он направился к высокому кирпичному зданию с затемненными, забранными решетками окнами. Прошли вдоль стены здания. У открытых настежь больших дверей Руслан Вениаминович остановился и, сделав знак Привольнову подождать, вошел внутрь. Даже на расстоянии чувствовалось, как из дверей тянет горячим воздухом. Через дверной проем были видны три обложенных прокопченным кирпичом котла. В одном из них синим мощным пламенем горел газ. Хозяина котельной подчиненные, по-видимому, побаивались. При его появлении с протертого до дыр кособокого дивана вскочил небритый заспанный мужик в рабочих штанах и драной майке и вытянулся в струнку.

— Как дежурство? — громко, чтобы перекрыть шум работающего насоса, поинтересовался Калугин.

— Отлично, Руслан Вениаминович! — гаркнул рабочий, становясь «вольно». — Проблем нет.

Калугин удовлетворенно качнул головой и заявил:

— Вторым котлом пора заняться.

— Обязательно займемся, — пообещал рабочий. — На следующей неделе. — Он еще что-то добавил, однако Жорик не расслышал.

Хозяин котельной перекинулся с мужчиной еще несколькими фразами, отдал какие-то распоряжения и вышел.

Парочка продолжила путь. За углом котельной находилась железная, крашенная зеленой краской дверь. В нее и вошли. Небольшая комната за ней оказалась кабинетом. Не шикарным, но вполне сносно обставленным, для котельной, разумеется. В нем находился старомодный, обитый коричневым дерматином стол, диван и несколько шатких стульев. Калугин положил на стол папку, раскрыл красные выгоревшие шторы, от которых в разные стороны разлетелась пыль, затем уселся на рабочее место.

— Садитесь, — предложил он Привольнову и, когда тот устроился напротив него, объявил: — Я вас слушаю.

— Я вообще-то не родственник Епифанова, — кашлянув в кулак, признался Жорик. — И даже не его друг.

— Я так и понял, — ничуть не удивляясь словам посетителя, промолвил Руслан Вениаминович. — Кто вы? Полицейский?

Привольнов открыто взглянул на Калугина:

— Нет, я частное лицо.

Физиономия хозяина котельной оставалась непроницаемой. По ней невозможно было догадаться, как он относится к нежданному посетителю.

— И что же вам угодно?

— Видите ли, — поколебавшись, произнес Жорик. — Одного моего приятеля обвинили в убийстве Епифанова и находящихся с ним в тот вечер людей. Однако он ни в чем не виноват.

— Откуда вы знаете, что это так? — бесстрастно спросил хозяин котельной. — Я как раз-таки слышал обратное, что арестованный недавно человек особо опасный преступник, главарь банды грабителей, долго терроризировавшей наш город.

«Интересно, действительно ли он не знает, кто главарь банды, или дурака из меня делает?» — подумал Привольнов. Вслух же уверенным тоном произнес:

— Нет, я точно знаю, что моего приятеля подставили, и пытаюсь это доказать. Я очень прошу вас помочь оправдать невиновного человека.

Во взгляде Калугина появился интерес.

— Но я-то тут при чем? Что я могу для него сделать?

Пораскинув мозгами, Привольнов решил пойти ва-банк.

— Мне стало известно, что главарем банды в действительности является четвертый, не пришедший в кафе «Аладдин», человек. Кто именно, я не знаю. По моему мнению, он заказал своих подельников, а когда киллер выполнил работу, убрал и его. Так вот я знаю, где и когда убили киллера. Проверив на этот час алиби троих начальников, я рассчитываю вычислить убийцу, а также главаря банды.

Калугин неожиданно рассмеялся. Смех у него был неприятный, будто механический.

— И вы подозреваете, что я могу быть тем самым главарем?

— Не исключено, — сохраняя серьезность, заявил Привольнов.

Хозяин котельной некоторое время разглядывал Жорика изучающим взглядом.

— А если я сейчас позвоню в полицию, — усмехаясь, объявил он и достал из кармана мобильник.

— В таком случае, — спокойно возразил Привольнов, — вы дадите мне повод считать, что мне крупно повезло. Первый же шеф, на которого я вышел, и есть искомое лицо. Кроме того, если меня заберут в полицию, я обязательно расскажу там о своей версии, и вас непременно начнут проверять, но уже официальные лица. Зачем вам лишняя нервотрепка, Руслан Вениаминович? Если вы честный человек, вам нечего опасаться. Скажите мне, где вы были в интересующее меня время, я проверю, действительно ли это так, и вы обо мне больше никогда не услышите.

— Но это же глупость, — фыркнул Калугин. — Какой, к черту, из меня главарь.

«Из меня тоже никудышный, — невесело подумал Жорик. — Однако вот подозревают».

— Руслан Вениаминович, — принялся увещевать он, — для вас та информация, что я добиваюсь от вас, пустяк, но она может спасти жизнь невинному человеку и помочь разоблачить настоящего преступника.

Калугин еще немного поколебался, потом убрал телефон в карман и сказал:

— Какой день и час вас интересуют?

У Жорика гора свалилась с плеч.

— Вторник, половина седьмого вечера.

Взгляд у Калугина стал отрешенным. Он весь ушел в себя, очевидно, перебирая в памяти события последних дней.

— На даче я в это время был, — заявил он после паузы. — С женой и детьми. Мы иной раз среди недели туда ездим, дел на участке всегда хватает. Но вы не думайте, что я позволю вам допрашивать членов моей семьи.

— Не беспокойтесь, — заметил повеселевший Привольнов. — Я найду другой способ проверить ваше заявление. Где находится дача?

— В районе санатория «Ботаника», у канала. Дом номер двадцать четыре. И это… С соседями там в разговорах поаккуратнее. Не давайте им повод для сплетен.

Жорик встал.

— Не переживайте, все будет в ажуре. Спасибо вам, Руслан Вениаминович, — произнес он с чувством. — Вы оказали мне большую услугу. Но я очень вас прошу не сообщать о нашем разговоре и о том, что вы меня видели, в полицию. Во всяком случае до тех пор, пока я не проверю ваше алиби.

Хозяин котельной ничего не ответил. Он проводил направившегося к двери Привольнова насмешливым взглядом.

Санаторий «Ботаника» находился километрах в двадцати от города. До границы города пришлось вначале добираться на городском автобусе, затем пересаживаться на пригородный. Старенький, давно отслуживший свое автобус с надписью «Ворошилов — Ботаника» не менее получаса торчал на остановке, собирая пассажиров, потом, взревев мотором, тронулся в путь. Тащились вначале по центральной дороге, потом свернули на второстепенную. За пыльными окнами автобуса потянулись сады, поля и огороды. Узкая извилистая ленточка дороги то поднималась в гору, то ухала вниз, то ныряла в туннель из вековых деревьев, то пролегала по залитой солнцем открытой местности. Наконец, сделав парочку крутых поворотов, она закончилась круглой площадкой перед громадными воротами с надписью «Санаторий «Ботаника». Выгрузившись с полутора десятками пассажиров на конечной остановке, Привольнов поинтересовался у расположившейся на пятачке торговки мелким товаром, где находятся дачные участки. Старуха показала:

— Пройдете поселок института растениеводства, окажетесь на дороге. Пойдете по ней. Там слева за речкой увидите…

Жорик поблагодарил торговку и направился к домам. Выбравшись из поселка, потопал по дороге с росшими по обеим сторонам от нее исполинскими тополями. Хотя Привольнов был уверен в том, что Калугин его не выдаст, он чувствовал тревогу и с замирающим сердцем следил за изредка проезжающими мимо машинами, опасаясь увидеть в одной из них майора Ковалева или капитана Лысенко.

Вскоре появился мост. Он оказался перекинутым через канал метров двадцати шириной, с удивительно синей, будто подкрашенной медным купоросом водой. За мостом, как и наказывала старуха, Жорик свернул влево и потащился по пыльной проселочной дороге. Наконец впереди показались строения.

Дачный поселок, именуемый так же, как и санаторий, — «Ботаника», раскинулся вдоль берега канала. Он не был четко спланирован, поэтому разобраться в его улочках впервые попавшему сюда человеку было непросто. Дома здесь были разномастные, встречались двухэтажные добротные особняки, домики попроще, а то и вовсе лачуги, но всех их объединяло одно: приусадебный участок в шесть соток с буйно разросшейся растительностью.

Хотя территория дачного поселка не была обнесена забором, при входе в него стояли ворота. Идиотизм какой-то. Добротные железные ворота с надписью «Дачный кооператив «Ботаника» поверх них стоят посреди дороги, а рядом с ними, в окружении нескольких деревьев, сторожевая будка. На самый простенький забор у пайщиков дачного кооператива, видать, денег не хватило. В тени дерева на топчане у сторожевой будки дремал мужчина. Сторожу было лет за сорок, выглядел он пропойцей из пропойцев — небритый, с обвисшей кожей на землистого цвета лице. При появлении Привольнова мужчина сел и, почесываясь, уставился на пришедшего ничего не выражающим взглядом.

— Привет! — Жорик встал так, чтобы пробивающееся сквозь листву солнце не светило ему в глаза. — Отдыхаешь?

— Да прикемарил маленько, — хмуро ответил мужчина. — На свежем воздухе спится хорошо, только вот мухи донимают. — И он хлопнул по спланировавшей на его колено мухе. — Черт бы вас побрал!

С фальшивой завистью Жорик произнес:

— Повезло тебе с работой, брат, целыми днями можешь дрыхнуть, а зарплата идет.

— Почему это дрыхнуть! — слегка обиделся мужчина. — На охране участков много не зашибешь. Приходится подрабатывать на дачах. Кому огород вскопать, кому полить, кому крышу починить. Да и мало ли какой другой работы найдется в дачном кооперативе?

— Вон как, — якобы удивился Привольнов. — А я думал, работа у тебя не бей лежачего. И много платят?

Охранник посмотрел на Жорика так, будто хотел сказать: «А тебе-то какое дело?», однако вслух уклончиво произнес:

— На жизнь хватает.

Расспрашивать дальше относительно зарплаты Жорик не стал, побоялся, что чрезмерное любопытство отпугнет от него охранника.

— А у Калугина когда-нибудь работал? — задал он наконец вопрос, вплотную подводящий к интересующей его теме.

— У Калугина? — мужчина задумался. — А кто это такой?

— Ну как же! — сделав вид, будто недоумевает, произнес Жорик. — Начальник котельной экскаваторного завода. Неужто не знаешь?

Охранник взлохматил на голове волосы и стал чесать затылок сразу обеими руками, потом безразличным тоном проговорил:

— Не помню. Я здесь недавно охранником работаю. Не всех еще как следует знаю.

Привольнов все еще надеялся вызвать в памяти мужчины образ Калугина.

— Ну Калугин Руслан Вениаминович, плотный такой мужик, — Жорик напрягся. — Он на белом «Форде» ездит.

Мужчина покачал головой:

— Я в марках машин не разбираюсь. А какая тебе разница, работал я у Калугина или нет?

Было ясно — дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Привольнов потерял к разговору интерес.

— Да так, говорят, платит он хорошо. Ну давай, мужик, пока! — Жорик двинулся по дороге.

— Эй, брат! — опомнился охранник. — А ты чего на дачи-то идешь?

Приостановившись, Привольнов махнул рукой:

— В гости вот к соседям Калугина приехал. На шашлыки.

Ответ удовлетворил охранника, он снова лег на топчан, а Жорик продолжил путь по территории дачного кооператива.

После недолгих поисков Привольнов отыскал дачу под номером двадцать четыре. Она состояла из небольшого аккуратного домика, фруктового садика перед ним и огорода за ним. Ставни на окнах были наглухо закрыты, на дверях висел замок. Жорик огляделся. Дача через дорогу оказалась обитаемой: двери старенького, невзрачного домика были открыты, на веревках в огороде сушилось белье. Привольнов шагнул к соседской даче, огороженной сеткой с крупными ячейками, и громко позвал:

— Хозяева!

На зов из дому на крохотную веранду, а затем на крыльцо вышла невысокая пожилая женщина с острым, будто у Дон Кихота, подбородком, тонким носом и глубоко посаженными зоркими глазами. Женщина была настолько худа, что выцветшее, не один год ношенное платье болталось на ее плечах, как половая тряпка на швабре. Хозяйка дачи остановилась на крыльце, приложив ко лбу козырьком ладонь, и стала рассматривать Жорика, напоминая всем своим видом сильно похудевшего богатыря, дозором осматривающего местность.

— Хозяйка! — обратился Жорик. — Можно вас на минутку?

Ни слова не говоря, женщина убрала ото лба руку и стала спускаться по ступенькам. Оказавшись на бетонной дорожке, она неторопливо прошла по ней к сетке с росшими вдоль нее кустами смородины, остановилась напротив Привольнова и только тогда ответила на приветствие:

— Здравствуйте. Что вы хотели?

Жорик с дороги немного устал. Он взялся руками за сетку, повиснув на ней, будто обезьяна на ограждении питомника.

— Извините, как вас зовут? — вместо того чтобы ответить на поставленный вопрос, поинтересовался он.

Еще не зная, чего ожидать от незнакомца, хозяйка дачи неуверенно произнесла:

— Татьяна Владимировна.

— Очень приятно, — кивнул Привольнов. — Я хотел бы узнать, Татьяна Владимировна: ваших соседей когда можно на даче застать? — и он указал большим пальцем руки за плечо. — А то приехал вот в гости, нет никого.

— Так чего же вы сюда среди недели прикатили? — с легким недоумением произнесла женщина. — Хозяева обычно на своих дачах по субботам и воскресеньям бывают.

— Ну не обязательно, — помня о словах Калугина о том, что он с семьей приезжал в «Ботанику» во вторник, произнес Привольнов. — Сегодня четверг, а вы вот на своем участке.

В глазах Татьяны Владимировны промелькнула печаль.

— Так я-то что — старуха! — с какой-то обреченностью промолвила она. — Квартира у меня в городе небольшая, в ней с сыном, снохой да внуками тесно жить. Вот, чтобы не мешать им, я на лето и переезжаю на дачу.

— Да-да, — посочувствовал Жорик, соображая, как бы так ненавязчиво выведать у Татьяны Владимировны интересующие его подробности. — Я почему спрашиваю, насчет Калугиных-то. Сторож мне сказал, будто во вторник они здесь были всей семьей, — соврал насчет сторожа Привольнов. — Вот я и пришел посмотреть, может, и сегодня на даче отдыхают.

— Во вторник? — женщина с задумчивым видом потерла острый подбородок ладонью. — Что-то не припомню. Ах да, меня же во вторник здесь не было. Я в город ездила по делам, на рынок заходила, а потом у сестры заночевала. А вы бы в город проехали, к ним на квартиру.

Выражением лица Привольнов дал понять, что такой вариант его не устраивает.

— Я случайно в этих краях оказался, и в город мне ехать не с руки. На следующей неделе я снова приеду. — Дальше расспрашивать было бесполезно, да и подозрительно, женщина могла бог весть что вообразить, и Жорик решил закончить разговор. — Что ж, жаль, не встретился с Калугиными… Водички дадите попить?

— Почему не дать, дам, конечно.

Женщина сходила в дом, принесла ковш воды и подала Привольнову. Он с жадностью выпил холодную воду, а то, что осталось в ковшике, вылил на кусты смородины.

— Спасибо! — Жорик вернул хозяйке ковш и собрался было уходить, однако она его остановила вопросом:

— Если Калугины объявятся, что передать? Кто их разыскивал?

Привольнов улыбнулся:

— Скажите, их старый знакомый приезжал — Жорик, они знают меня. Ладно, Татьяна Владимировна, прощайте. — И Привольнов отошел от забора.

Жорик поболтался еще немного по дачным участкам, наткнулся на какую-то женщину, которая сообщила ему, что вроде бы видела во вторник на даче Калугина, но когда и в каком именно часу, не помнит.

Сведения женщины не удовлетворили Привольнова. Хотя, похоже, шеф котельной действительно был на даче, он на своей машине вполне мог сгонять к половине седьмого на стройку, застрелить в вагончике киллера и вернуться назад. И Жорик продолжил поиски свидетеля, который мог бы подтвердить или опровергнуть алиби Калугина на интересующее его время.

Вскоре на поросшем травкой берегу он обнаружил еще одного дачника. Это был потный краснорожий мужчина средних лет, с небольшой лысиной на крупной, похожей на тыкву голове. Мужчина сидел в тени дерева на раскладном стуле и удил рыбу. Привольнов спустился с крутого склона и приветствовал дачника:

— Добрый день! Клюет?

Мужчина окинул Жорика любопытным взглядом и кивнул на стоявшее у ног ведерко, в котором плескалось несколько рыбешек.

— На обед кошке хватит.

— Я тоже страсть как люблю с удочкой посидеть, жаль только времени на рыбную ловлю нет, — посетовал Привольнов.

— И у меня его не хватает, — проворчал мужчина. — Сейчас я в отпуске, на даче отдыхаю, так вот с удочкой балуюсь.

— Я тоже в отпуске, — соврал в очередной раз Жорик и указал на противоположный берег, где виднелись постройки санатория. — В «Ботанику» приехал на лечение.

— Хороший санаторий, — поддержал разговор рыбак и неожиданно резко дернул удилище. Из воды выскочил крючок с насаженным на него червяком. Не скрывая разочарования, мужчина вновь закинул удочку. — Я несколько лет назад лечился в нем.

— Вот и я решил здоровье укрепить, — весело заявил Привольнов. — В этих местах я уже как-то бывал. Здесь приятель мой живет, Калугин. Знаете такого?

Рыбачок вытащил из кармана платок и промокнул им лысину.

— Это Калугина Руслана-то? Как не знать. Знаю, конечно. Его дача рядом с моей стоит.

— Правда?! — искренне обрадовался Жорик. — Вот здорово. Как он поживает?

— Да как, — неопределенно пожал плечами рыбак. — Нормально вроде. На жизнь не жалуется, внуков растит. Старшему уж лет пять стукнуло. Шустрый такой пацан. Дочь младшую скоро замуж собирается отдавать. Снова пополнение в семействе будет.

— Все правильно, — усмехнулся Привольнов. — Чего ему жаловаться, зарабатывает неплохо. Дача есть, машина крутая, шикарная квартира…

— Да, есть чему позавидовать, — вздохнув, не без зависти сказал рыбачок. — Крепко на ногах стоит мужик.

Привольнов нагнулся, сорвал травинку и, сунув ее в рот, надкусил.

— На дачу Руслан часто приезжает? — спросил он и покривился — травинка оказалась горькой.

Сосредоточенно глядя на поплавок, мужчина ответил:

— Бывает.

Жорик выплюнул травинку и вытер уголки губ.

— А я вот третий раз сюда прихожу, да все Руслана застать не могу, — продолжил он гнуть свое.

Поплавок на водной поверхности несколько раз дернулся и вдруг исчез под водой. Дачник подсек. На сей раз в воздухе, блестя в лучах солнца, затрепыхалась рыбка. Мужчина поднял удилище выше, рыбка подлетела к нему, и дачник ловко поймал ее рукой. Настроение у рыбака заметно улучшилось.

— Отчего же, во вторник Руслан на даче с семьей был, — возвращаясь к разговору, оживленно произнес он, снял добычу с крючка и бросил ее в ведерко.

Жорик закатил глаза, сделав вид, будто что-то прикидывает в уме.

— Да нет, — произнес он раздумчиво. — Во вторник я как раз приходил сюда. В половине седьмого. Его дача была пуста.

Насаживающий на крючок новую наживку дачник на мгновение застыл.

— Вы что-то путаете, — произнес он с легким недоумением и продолжил свое занятие. — Как раз во вторник в это время я разговаривал с Калугиным. Он заметил меня в огороде и поздоровался. Мы перекинулись, стоя у забора, несколькими словами, а потом я пошел в дом футбол смотреть. Игра как раз в половине седьмого начиналась.

— Правда?! — Жорик выглядел озадаченным. — Значит, ошибся. Я, по-видимому, в понедельник приходил. В санатории все дни один на другой похожи. Ладно, в субботу снова загляну, может, застану. Ну ладно, бывайте, удачной ловли!

— Пока! — рыбак снова закинул удочку, а Привольнов начал подниматься на пригорок.

Что ж, у хозяина котельной было алиби. Но Жорик не расстраивался. В запасе у него оставались еще два подозреваемых.

ФИРМА «ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ»

Вернувшись в город, Жорик из первого же попавшегося на пути телефонного автомата позвонил Стражникову Олегу. Со старенького дешевого мобильника, который ему дала Тамара, звонить не стал, побоялся что засекут. Майор оказался на рабочем месте. Узнав голос Привольнова, он мгновенно разъярился.

— Ты?! — едва сдерживая себя, чтобы не разораться в присутствии подчиненного, сказал он, стиснув зубы. — Ты где?

Жорик прекрасно понимал, чем вызван гнев боевого товарища. Он усмехнулся:

— Да здесь я, на Глинке, у магазина «Снежана» околачиваюсь. Не хочешь со мной повидаться?

— Очень хочу! — рявкнул Стражников. — Жди, сейчас буду! — и он шваркнул трубкой.

Громадину магазина «Снежана» Жорик для встречи выбрал неспроста. Она стояла на углу оживленного перекрестка, по которому проезжали все виды наземного транспорта, а под землей пролегало метро. Здесь находились торговые ряды, было много мелких магазинов, располагались летние и зимние кафе, а потому, соответственно, было многолюдно. Толпы людей сновали по перекрестку, спускались в подземные переходы и поднимались из них, стояли на остановочном комплексе, и расхаживающий среди людских масс Жорик не привлекал к себе особого внимания. Так что, если рассерженный Стражников надумает привести с собой омоновцев, вычислить и захватить в толпе Привольнова будет не так-то просто.

Однако Олег прибыл один. На всякий случай Жорик издали понаблюдал за остановившимся за автобусной остановкой «Ситроеном», но ничего и никого подозрительного поблизости от него не заметил. Выскользнув из толпы, Жорик приблизился к автомобилю и открыл дверцу.

— А, конспиратор хренов! — ухмыльнулся Стражников. — Я уж тебя давно просек. Жду, когда в разведчика наиграешься да подойдешь. Не доверяешь?

— Просто осторожничаю, — осклабился Привольнов. — Мало ли что.

— Значит, не доверяешь! — Стражников завел мотор. — Полезай давай. Прокатимся!

Едва Привольнов скользнул на переднее сиденье и хлопнул дверцей, как Олег тронул автомобиль с места. Пока майор добирался от полиции до магазина «Снежана», он уже успел взять себя в руки и даже старался выглядеть насмешливым.

— Ну чего ты там опять натворил? — Стражников увеличил скорость, обогнал колымагу. — У нас в РОВД только и разговоров о том, что особо опасный преступник на сей раз пришил какого-то бывшего зэка, а потом, забыв что-то на месте преступления, вернулся, да нарвался на следственно-оперативную группу.

— Да чушь все это, — устало признался Привольнов. — Никого я не убивал и никуда не возвращался. Я разыскивал подставившего меня человека, вышел на него, но перед моим приходом его застрелили. Кто — понятия не имею.

Стражников покосился на пассажира.

— Тебе можно верить? — спросил он с сомнением.

— Я не убийца! — твердо сказал Привольнов. Он с грустной улыбкой показал Олегу запястье, на котором была выколота буква «С». Когда-то, служа в войсках специального назначения, Стражников, Привольнов и еще несколько молодых бойцов накололи себе на запястье начальную букву от слова «Спецназ». По ней сослуживцы рассчитывали в случае необходимости опознавать друг друга. Детство, конечно, но теперь эта татуировка через годы и расстояния незримо связывала раскиданных по миру бывших боевых товарищей. — Помнишь? — сказал Жорик. — Так вот, если тебе дороги те годы, та дружба, которая была между нами, все то, что нам удалось вместе вынести и испытать в спецназе, то ты должен поверить мне. Я все тот же Жорка Привольнов, пусть пьяница, опустившаяся личность, но честный человек. Да, я убивал когда-то, Олег, но действовал по приказу. Правильно ли я поступал тогда, не знаю. Пусть бог рассудит. Но сейчас гражданскому суду судить меня не за что.

На душе у Стражникова потеплело. Он вспомнил те далекие суровые годы службы, товарищей, тех, кто остался в живых, и тех, кто погиб.

— Да ладно тебе, — произнес Олег, смягчаясь. — Все нормально. Но зачем ты, честный человек, черт возьми, участковому руку сломал?

Привольнов слегка смутился:

— А что мне было делать? В вагончике оказалось трое вооруженных ментов. Они же из меня решето сделали бы.

Стояли на перекрестке, и Стражников, поглядывая на светофор, проворчал:

— Супермен хренов. Ты эти спецназовские штучки брось! А то, не ровен час, еще и за нанесенные увечья будешь компенсацию потерпевшему выплачивать. А вообще-то тебе крупно повезло, что ты на следаков наткнулся, а не на оперов. Те ребята пошустрее будут. Они бы тебя быстро в бараний рог скрутили. А разжиревшие на кабинетной работе следователи пока развернутся, пока вытащат из кобуры пушку…

— А как же это в вагончике на месте преступления вместо оперов Ковалев да Лысенко оказались? — полюбопытствовал Жорик.

Загорелся зеленый свет, и Стражников включил первую скорость.

— Да опера были, и кинолог с собакой тоже. Они свою работу на месте преступления закончили да разыскными мероприятиями, как у нас в полиции принято говорить, занялись. В вагончике понятые, эксперт и участковый остались. А тут Ковалев с Лысенко и нагрянули. Они же сейчас, где мокрое дело, туда и выезжают. Ищут связь с тобой. Вот ты со своими старыми знакомыми и повстречался.

— Выходит, действительно повезло, — невесело сказал Жорик. — А то с собакой да еще c двумя операми мне бы точно не справиться.

— Как пить дать.

Было душно. Жорик открыл окно и подставил ворвавшемуся в салон автомобиля ветру лицо. «Эх, ехать бы и ехать вот так несколько часов, а то и дней или даже недель, не зная ни забот, ни тревог, — с тоской подумал Привольнов, — и оказаться в какой-нибудь неведомой стране, где нет ни майора Ковалева, ни капитана Лысенко. А может быть, так и поступить? Бросить все к чертовой матери, уехать куда глаза глядят и бомжевать? Кто в бородатом грязном бомже сможет узнать Привольнова Жорика?.. Ну уж нет, еще поборемся. Жизнь не так плоха, какой кажется». И именно сейчас гонимый и униженный Жорик стал понимать, как прекрасна жизнь, и удивлялся тому, что раньше не умел ценить ее.

— Я благодарен тебе, Олег, — сказал Привольнов, стряхивая с себя оцепенение, — за то, что ты встретился со мной. Мне информация нужна. Без тебя мне никак не обойтись. Узнай, что за фирма такая «Горячий ключ», где находится и кто ее хозяин.

Майор свернул вправо и медленно поехал по узкой тенистой дороге со стоявшими вдоль нее серыми жилыми домами.

— А я и так знаю, — охотно откликнулся Стражников. — Фирма эта, вернее цех, выпускает минеральную воду. Находится «Горячий ключ» в нашем районе, на улице Тимирязева. Глава ее Аверин Вадим, а попросту — Деликатес. Он как-то с малолетней проституткой спутался. А шлюхи, тем более малолетние, — это по моей части. Я на него и вышел. Был у меня с Деликатесом крутой разговор.

— Но почему Деликатес? — весьма довольный тем, что быстро удалось установить личность директора «Горячего ключа», поинтересовался Привольнов.

Стражников дернул плечом и засмеялся:

— Не знаю. Пожрать, наверное, любит.

— Расскажи о нем подробнее, — прицепился Жорик.

— Что ж, слушай! — Стражников припарковал автомобиль на обочине и повернулся к Привольнову. — Деликатес — бывший спортсмен. Впрочем, он и сейчас еще в хорошей спортивной форме. Здоровый такой, как буйвол. Насколько я знаю, до сих пор качается. Ему лет тридцать пять. Когда-то в юности банду он сколотил, гопстопничал. Лютый был гад, никому спуску не давал. Ему в юности нос сломали, вот он и мстил людям, бил так, чтобы нос своей жертве сломать. А потом повязали его с дружками и дали семь лет. На волю вышел поумневшим. Перестал разбойничать и занялся бизнесом. Открыл небольшое дело, да прогорел. Стал химичить с бензином, потом бросил это занятие и открыл цех «Горячий ключ». И вот дела с тех пор пошли у Деликатеса в гору. Процветает он нынче. Да только цех этот, скорее всего, прикрытие. Темными делами он по-прежнему занимается. Тусуется с братвой, домину себе отгрохал, на шикарной тачке разъезжает с личным водителем.

Привольнов сильно удивился:

— Ну раз Деликатес темными делами занимается, чего же вы его не посадите?

Олег усмехнулся:

— Наивный ты человек, Жорка. За что же его сажать? Он солидный предприниматель сейчас, делец. Ни в чем криминальном замечен не был. А то, что живет хорошо, так красиво жить не запретишь. Но зачем тебе Деликатес понадобился?

Жорик пожевал губами, обдумывая ответ:

— Как бы тебе объяснить… Ты говорил, будто Деликатес этот на шикарной тачке разъезжает и шофер у него личный.

— Ну говорил.

— Так вот, один из погибших в кафе «Аладдин» людей и есть водитель Деликатеса.

Стражников сразу смекнул, в чем дело.

— Ах, вон как?.. А что, вполне между Деликатесом, убийством в кафе и убийством в вагончике может существовать связь.

— После того что ты мне понарассказывал о Деликатесе, я тоже так думаю, — уверенно заявил Жорик. — Ну давай, сбрось меня где-нибудь поближе к остановке, да я пойду делами заниматься.

Стражников повернул в замке зажигания ключ:

— Только ты смотри, осторожней с Деликатесом. Он опасный человек. Если возникнут с ним проблемы, дай знать.

— Обязательно.

Олег развернулся, выехал на центральную дорогу и метров через триста высадил Привольнова. Жорик пересел на троллейбус.

Троллейбус поехал по центральной дороге до консерватории, свернул влево и зашуршал шинами по старой тесной улочке со сходившимися в вышине над ней кронами кленов. За их стволами проплывали торцы пятиэтажек, фасады кафе, магазинов, заборы детских дошкольных и школьных учебных заведений. Знакомые с детства места. Такой родной и близкий город вдруг стал Привольнову чужим и враждебным. Интересно, удастся ли Жорику вновь стать в нем своим?

Когда троллейбус свернул на улицу Тимирязева, Привольнов подошел к водителю и поинтересовался, не знает ли он, где находится «Горячий ключ». Водитель понятия не имел. Пришлось сойти на ближайшей остановке и отправиться по улице пешком, расспрашивая прохожих, не слыхал ли кто про фирму по выпуску напитков. Десять человек недоуменно развели руками, одиннадцатый махнул рукой в сторону двухэтажного здания с тонированными стеклами:

— Вон оно!

Жорик заспешил в указанном направлении. Однако на здании висела табличка «Национальный банк». Фирма «Горячий ключ» оказалась в закутке за банком и представляла собой огромный двор, стоящее буквой «П» здание с навесом и каморку-офис рядом со сторожевой будкой. При одном только взгляде на фирму было ясно, что с нее особо не разживешься. Сторожа в будке не было. Привольнов миновал открытые настежь ворота, постучал в обитую дерматином дверь и переступил порог офиса.

В крохотной, три на четыре метра комнатке с облезшей штукатуркой за двумя столами сидели две лет под тридцать женщины с бесформенными фигурами, некрасивыми лицами. Обе невзрачно одеты. Конечно, разве волоокие, грудастые, длинноногие да в мини-юбках пойдут работать в такую конуру? По терему и девицы. Впрочем, женщин этих, по-видимому, взяли сюда именно работать, а не служить украшением офиса. Но одно другому не мешает.

Обе молодые женщины вопросительно взглянули на вошедшего. Привольнов кашлянул в кулак.

— Простите, мне Деликатес, вернее, Вадим Петрович нужен, — Жорик изобразил на лице подобие улыбки.

Однако личность Привольнова даже с лучезарной улыбкой на физиономии не вызвала у сидевших за столами серых мышек интерес. На лице Жорика явственно читалось клеймо «бич», а таких людей обычно всерьез никто не принимает.

— Его нет на фирме, — заявила одна из мышек, невысокая особа, с маленьким толстым носом, маленьким ртом и маленькими глазками, и уткнулась в бумаги.

— А когда он будет? — поинтересовался Привольнов.

— Понятия не имею, он нам не докладывает, — произнесла вторая — крутолобая, с удлиненными, крашенными в рыжий цвет волосами, и, уставившись в монитор, стала водить по коврику мышкой.

— Девушки, но мне очень нужно с ним встретиться, — продолжал настаивать Жорик. — Где его можно найти?

— Вряд ли вы его где-нибудь найдете, — не отрывая взгляда от бумаг, пробубнила первая девица.

А крашеная серая вдруг смягчилась:

— Но мы действительно не знаем. У Вадима Петровича сейчас идет деловая встреча. После нее неизвестно куда шеф поедет. А в «Горячий ключ» он вообще редко заглядывает. Но зачем он вам?

Действительно, как им объяснить зачем?

— Я хочу договор с ним заключить на поставку минеральной воды, — неожиданно для себя ляпнул Жорик.

Первая девица отложила ручку, навалилась грудью на стол и уже внимательно посмотрела на Привольнова.

— Так вы клиент? — произнесла она и, очевидно, сдержалась, чтобы не добавить: «А по виду не скажешь».

Привольнов приосанился. Ради достижения своей цели он был готов на все, даже на флирт.

— Ну да, — заявил он кокетливо. — А что, разве не похож?

Чары Жорика на девицу не подействовали. Она покривилась, выражая таким образом безразличие.

— Похож не похож, — заявила она насмешливо, — нам-то что. Лишь бы деньги платили. Однако чтобы заключить договор с фирмой, вам не обязательно встречаться с ее главой. Мы можем оформить сделку прямо здесь и сейчас.

Привольнов напустил на себя задумчивый вид, а потом, будто решив что-то, покачал головой:

— Нет, у меня не разовый заказ. Я хочу наладить контакт с вашей фирмой на регулярные поставки минеральной воды, а для этого мне необходимо встретиться с вашим шефом и обсудить условия.

Несговорчивость посетителя не понравилась девице.

— В таком случае, — объявила она несколько свысока, — приходите завтра. Я думаю, утром Вадим Петрович заглянет на работу.

Можно было бы, конечно, прийти на фирму и на следующий день, однако Жорику не терпелось побыстрее закончить поиски убийцы, и он, разыгрывая разочарование, изрек:

— Завтра утром я никак не могу. Я живу в другом городе и сегодня ночью уезжаю.

С фальшивым сожалением девица развела руками:

— Извините, но мы ничем вам помочь не можем.

Жорик все еще не терял надежды встретиться сегодня с Деликатесом.

— Но, может быть, вы дадите мне его домашний адрес? Я буду ждать Вадима Петровича у дома.

Первую молодую женщину просьба Привольнова обозлила — на ее лице появилось свирепое выражение. Вторую — почему-то рассмешила.

— О нет! — воскликнула она, показывая зубы. — Вадим Петрович строго-настрого запретил нам давать кому бы то ни было свой домашний адрес. Все дела он решает на фирме.

Было ясно, что девицы не выдадут местонахождения своего босса даже под пыткой. Жорик пожалел, что не взял домашний адрес Деликатеса у Стражникова. По-видимому, придется снова беспокоить Олега. Привольнов взялся за ручку двери.

— Жаль, что из-за вашего нежелания свести меня с шефом расстраивается такая выгодная для обеих сторон сделка. Я думаю, что Вадим Петрович будет очень недоволен, когда узнает о том, что лишился неплохой прибыли.

Привольнов все не уходил. Аргумент Жорика заставил работниц фирмы призадуматься. Пораскинув мозгами, они, очевидно, все же сообразили, что лучше получить от шефа выговор за то, что не вовремя побеспокоили его, чем нагоняй за то, что вовремя не побеспокоили его. Наконец работницы «Горячего ключа» переглянулись, словно испрашивая друг у друга совета, и первая нерешительно промолвила:

— Может, Лена, на мобильник звякнем хозяину?

Молодая женщина почесала переносицу и ответила:

— Ну что ж, звони.

Серенькая мышка, взяла со стола телефон и набрала номер. С минуту она сидела, тупо глядя в пустоту, потом оживилась:

— Вадим Петрович, здравствуйте! Вас Катя беспокоит. Тут к вам клиент один пришел. Очень хочет с вами повидаться. — Катя замолчала. Выслушав ответ, зачем-то кивнула, будто Деликатес мог ее видеть и вновь заговорила: — Я все понимаю, но он хочет иметь дело лично с вами. — Она кольнула взглядом Привольнова. — Поговорите с ним?

Молодая женщина протянула шагнувшему от двери Привольнову телефон, он взял его, приложил к уху.

— Алло, — Жорик постарался говорить так, чтобы голос его звучал солидно.

— Да-да, я слушаю вас, — не менее солидным тоном отозвался мужчина на другом конце провода. — Кто вы?

— Алексей Козаков, — назвал Привольнов первые пришедшие на ум имя и фамилию. — Мне очень нужно с вами встретиться, Вадим Петрович. У меня к вам деловое предложение. Хочу заключить с вами договор, как принято сейчас говорить, о взаимовыгодном сотрудничестве.

В трубке слышались отдаленные голоса, смех, негромко звучала музыка.

— Это так срочно? — поинтересовался Деликатес.

— Да, Вадим Петрович. Через два часа у меня поезд. А когда приеду в ваш город в другой раз, я не знаю.

Деликатес несколько мгновений колебался, потом заявил:

— Что ж, хорошо, приезжайте. Я у приятеля. «Чистые озера» знаете?

Где находятся «Чистые озера», Привольнов знал, однако продолжал разыгрывать из себя приезжего человека.

— Без понятия. Я плохо ориентируюсь в ваших краях.

— В таком случае садитесь в такси. Любой водила в два счета доставит вас по нужному адресу. Итак, «Чистые озера», улица Лесная, двадцать пять. Все, жду! — и в трубке прозвучали гудки отбоя.

Весьма довольный результатами переговоров, Привольнов отдал хозяйке телефон, поблагодарил девиц за оказанную помощь и покинул офис.

Хотя, как уже говорилось, Жорик знал, где находятся «Чистые озера», к ним он в целях экономии времени все же решил отправиться на такси. День клонился к вечеру, и Привольнов рассчитывал в случае неудачи с Деликатесом успеть сегодня проверить третьего подозреваемого. Но в глубине души Жорик надеялся, что с Вадимом Петровичем ему повезет.

Выйдя к дороге, Привольнов остановил машину. Давно он не ездил на такси. Чувствуя себя респектабельным господином, Привольнов влез на переднее сиденье и назвал адрес. Автомобиль тронулся с места, поколесил немного по городу, затем выехал на его окраину.

Озер было три. «Чистыми» они стали недавно. Раньше озера были обыкновенными, с мутной зеленоватой водой, плавающими кое-где на поверхности водорослями, с поросшими камышом берегами. Купались здесь лишь мальчишки да желающие уединиться парочки. Со временем на озерах стали раздавать дачные участки, потом настали новые времена, и здесь появились новые люди — богачи да кое-кто из городского начальства. Воду спустили, дно вычистили, засыпали песком, а потом вновь заполнили свежей, хрустально чистой водой. Вокруг разбили пляжи, понастроили коттеджи, особняки, а то и дворцы. И вот из бесхозных и заброшенных стали озера современной элитной зоной отдыха.

Такси обогнуло одно из озер и выехало на широкую бетонную дорогу с тянущейся вдоль нее линией пляжа. Хотя купальный сезон еще не наступил, на пляже загорали несколько дачников. Штук пять лодок с сидевшими в них рыбаками дрейфовали на водной поверхности. Метров через триста машина остановилась. Приехали. Расплатившись с водителем, Жорик вышел из автомобиля и оказался перед высоченным, метров пять высотой, глухим, абсолютно гладким забором. Впрочем, это был не забор, а самая настоящая крепостная стена с громадными коваными воротами, с перекрытием над ними, с двумя башенками по обеим сторонам. Для полного сходства с крепостной стеной не хватало рва и подъемного моста. Ну почему, если судить по зарубежным фильмам, люди за границей живут открыто, а наши прячутся за семью запорами? Стесняются, что ли, жить красиво?

Жорик надавил на кнопку звонка. Почти тотчас где-то щелкнул динамик и мужской голос сухо произнес:

— Я вас слушаю.

Глупо как-то стоять посреди улицы и разговаривать с воротами.

— Я к Вадиму Петровичу, — ответил Жорик, тупо пялясь на большую заклепку в дверце ворот. — Он в гостях у вашего хозяина. Скажите, Алексей Козаков пришел.

— Минутку! — динамик вновь щелкнул и замолчал.

Ждать пришлось минуты три. Наконец раздался щелчок. На этот раз автоматического замка, и дверца приоткрылась. Жорик шире открыл дверь и вошел на территорию особняка.

Вот это да! Посреди изумрудной лужайки в окружении клумб стоял крытый зеленой черепицей самый настоящий замок — миниатюрный и стилизованный, разумеется. В нем было три этажа, форму он имел ромбовидную, с обрубленными углами. Фасадная часть была выстроена в виде башни с длинными, узкими, похожими на бойницы застекленными прорезями, с зубчиками на конце башни, с колоннами и чугунными решетками на входе у основания. Перед домом располагался небольшой фонтан с двумя немного мрачноватого вида фигурами мужчины и женщины посередине. В средневековую картинку не вписывались две расположенные на крыше замка параболические антенны. Но в целом здорово. Даже обидно, что эдакую красоту хозяева прячут от глаз людских.

Из ультрасовременной, из пластика и стекла, сторожевой будки вышел здоровенный детина в белой рубашке и черных брюках, с рацией в руках и направился к Привольнову.

— Здравствуйте! — сказал он вежливо. — Я доложил о вас хозяину. Пройдите за дом, пожалуйста, там вас ждут. — И превосходно вышколенный парень сделал легкий поклон.

За воротами особняка была совсем другая жизнь, такая, какая Жорику и не снилась. Оказавшись здесь, он испытывал такие же чувства, какие, наверное, испытывала Алиса, попавшая в Страну чудес. Пялясь по сторонам, Привольнов направился по дорожке к дому. У особняка стояли две шикарные машины. Под навесом за столом сидели трое мужчин, то ли охранники, то ли водители, пили чай и негромко переговаривались. Проходящего мимо Жорика они проводили изучающими взглядами.

За домом в углу дачного участка в окружении экзотических деревьев располагался бассейн. Причем не обычной квадратной или прямоугольной формы, а напоминавшей конфигурацией чертежное лекало. Там, у бассейна, в живописных позах сидели четверо мужчин и девушка. Все в купальных костюмах. Девица была хороша, чертовски хороша. Мисс Вселенная ей в подметки не годилась. У нее была высокая грудь, гибкое, совершенной формы тело, невинное, кукольное личико и пышные светлые волосы. Из мужской части компании выделялся смуглый парень с тугими перекатывающимися под загорелой кожей мышцами. Двое мужчин были средних лет. Один волосатый, обезьяноподобный, другой с мясистым лицом, похожей на обрубок фигурой. Четвертый был холеный, оплывший жирком старик.

Жорик приблизился и, не зная, к кому обратиться, в нерешительности остановился. Одетый среди раздетых чувствует себя так же глупо, как раздетый среди одетых. Белой вороной, одним словом. К Привольнову на помощь пришел «обрубок».

— Добрый день! — не меняя позы, лениво произнес он, и на его мясистой физиономии возникло подобие улыбки. — Вы Алексей?

Присутствующие у бассейна персоны — важные птицы. Слегка робея, Жорик кивнул.

— Садитесь, — мужчина указал на свободный шезлонг и, когда Привольнов присел на него, представился: — Вадим Петрович Аверин.

«Деликатес», — чуть было не добавил Привольнов, но вовремя сдержался. Аверин между тем стал представлять присутствующих. Начал со старика.

— Познакомьтесь. Это хозяин дома, Александр Григорьевич. Его жена, Татьяна. Ее брат, Родион, — кивок в сторону накачанного парня. — И Илья Анатольевич — адвокат, — закончил он представление на обезьяноподобной личности.

Никто из присутствующих не пошевелился, даже не взглянул в сторону прибывшего. Привольнова, как обычно, не принимали всерьез, более того, сильные мира сего смотрели на Жорика не более чем на лакея, принесшего прохладительные напитки. Знакомили же Привольнова с компанией не из уважения к нему, а отдавая должное хозяину дома, подчеркивая таким образом значимость его личности.

— Так что вы хотели, Алексей? — слегка отвесив челюсть, Деликатес уставился на гостя.

Было душно, и Жорик расстегнул на рубашке пуговицу.

— Видите ли, Вадим Петрович, — начал он, стараясь не глядеть в сторону лежавшей в соблазнительной позе красотки. — Я из Зареченска. Знаете, наверное, такой городок в области. Я обычный порученец, приехал в ваш город по просьбе хозяина с целью подыскать фирму, с которой можно было бы наладить прямые поставки минеральной воды в Зареченск. Выбор пал на «Горячий ключ». Можем мы с вами сотрудничать?

Аверин пожал плечами:

— Можем, почему нет? Какие партии вас интересуют?

В делах купли-продажи Привольнов был абсолютный ноль, он понятия не имел о масштабах торговых операций и начал плести первое, что в голову взбредет.

— Ну, я думаю, на первый раз мы закупим у вас штук пять рефрижераторов с минералкой.

По-видимому, названная оптовая партия минеральной воды для цеха была солидной, чему Деликатес приятно удивился. Порученец сразу вырос в его глазах.

— Но у меня на складе не найдется готовой продукции в таком количестве, — произнес он, заметно оживляясь.

Привольнов приподнял брови.

— Правда? А мне сказали, у вас большие мощности. — Привольнов перехватил инициативу в свои руки и стал диктовать условия. — В таком случае придержите готовую продукцию. Через недельку я подгоню рефрижераторы и заберу товар.

— Но-но, Алексей, — принужденно рассмеялся Аверин. — Так дела не делаются. Где гарантии того, что вы заберете товар?

Еще парочка вопросов, и Деликатес поймет, что Жорик такой же снабженец, как он сам учитель бальных танцев. С торговыми делами пора было заканчивать.

— Будут вам гарантии! — уверенно произнес Привольнов. — Если мы с вами сейчас договоримся, то я приеду послезавтра, мы заключим договор, и на счет вашей фирмы будет перечислена определенная сумма.

Деликатес с видом удовлетворенного человека кивнул:

— Это другое дело. — Он потянулся к висевшей на спинке пластикового стула рубашке, достал из кармана визитную карточку и протянул ее Жорику. — Когда приедете, позвоните мне, и мы решим все вопросы.

Привольнов взял визитку. Разговор был закончен, но гость не уходил.

— У вас все? — нарушил затянувшееся молчание Деликатес и взял со столика высокий стакан с апельсиновым соком.

Жорик оглянулся на сидевших поблизости людей и, понизив голос, произнес:

— Нет. Вадим Петрович, скажите, где вы были во вторник в половине седьмого вечера.

Рука Аверина с зажатым в ладони стаканом застыла на полпути ко рту.

— Что? О чем вы? — Вадим Петрович пристально посмотрел на гостя.

Взгляд у Деликатеса был тяжелым, однако Жорик выдержал его и настойчиво повторил:

— Я желаю знать, где вы находились в прошедший вторник в половине седьмого вечера?

Напрягшиеся было на лице Аверина мышцы расслабились. С видом человека, решившего вдруг загадку, он произнес:

— Так вы из прокуратуры? Накрыть мой цех хотите? Поэтому ваньку валяете с покупкой минеральной воды?

При упоминании прокуратуры взгляды всех присутствующих устремились к Привольнову. Жорик испытал соблазн подтвердить высказанное Деликатесом предположение, но передумал. Воробьи здесь стреляные, вон и адвокат в образе обезьяны лежит, живо потребуют удостоверение, а когда Жорик вытащит из кармана вместо ксивы фигу, прикажут охране вышвырнуть его за ворота, а то, чего доброго, еще и полицию вызовут. Привольнов покачал головой:

— Нет, я не из прокуратуры.

Деликатес понял, что со сделкой его водили за нос, а заданный гостем вопрос и есть именно то, ради чего он добивался встречи с ним. С Аверина мигом слетела интеллигентность.

— Так какого черта тебе нужно?! — рявкнул он, очевидно, не очень уютно чувствуя себя перед товарищами в шкуре одураченного коммерсанта.

Да, по-видимому, миролюбивого разговора не получится. Привольнов вздохнул.

— Я близкий родственник вашего шофера, расстрелянного в кафе «Аладдин». Хочу разыскать настоящего убийцу. Сразу предупреждаю: арестованный за убийство человек никакого отношения к кровавым событиям в кафе не имеет.

— Но я-то тут при чем? — сразу же набычился Деликатес.

Жорик открыто взглянул на собеседника:

— Мне стало известно, что за погромом в кафе «Аладдин» стоит один из шефов погибших людей. Алиби у одного из них я проверил, остались двое.

Деликатес стал медленно багроветь.

— Ты хочешь сказать, — произнес он с угрозой в голосе, — я и есть тот самый человек, который замочил своего шофера и его дружков в кафе?

— Я пока вас ни в чем не обвиняю, — спокойно возразил Привольнов. — Просто я хочу знать, где вы были в прошедший вторник в половине седьмого вечера.

Аверин сузил глаза и не сказал, а будто выплюнул:

— Пошел вон отсюда!

Этого и следовало ожидать. Жорик приподнялся.

— Погоди-ка, — неожиданно произнес старик. Он, оказывается, не дремал, а внимательно слушал говоривших и не пропустил из разговора ни слова. — Все это довольно занимательно.

Под уничтожающим взглядом Деликатеса Жорик вновь опустился в шезлонг.

— Когда шофер был убит? — спросил хозяин особняка.

— В воскресенье, — ответил Привольнов.

На лице Александра Григорьевича отразилось недоумение.

— Но позвольте! Какое отношение к событиям в кафе, произошедшим в позапрошлое воскресенье, имеет алиби Вадима на вечер прошедшего вторника? Ведь с момента убийства прошло много дней.

Со стариком было намного приятнее говорить, чем с Деликатесом.

— После того как киллер сделал свое черное дело, — охотно откликнулся Привольнов, — его самого убрал заказчик. А застрелили наемного убийцу как раз в прошедший вторник в половине седьмого вечера.

Разговор заинтриговал хозяина особняка. Он с любопытством уставился на Жорика:

— Но зачем вашему так называемому шефу нужно было убивать троих людей?

— Вон вы про что, — Привольнов хмыкнул. — Начальник и трое убитых в «Аладдине» людей были членами одной банды, которая занималась грабежами. На преступную группировку вышла полиция, и тогда главарь уничтожил своих подельников, а позже убрал и киллера. Таким образом он обрубил все ведущие к нему ниточки и остался с награбленным добром.

Заложив руки за голову, старик некоторое время сидел с задумчивым видом, разглядывая Жорика, потом оборотил лицо к Аверину.

— А что, Деликатес, — произнес он с презрительной иронией. — Не с тебя ли случайно Ильф и Петров образ Шуры Балаганова списывали? Тот тоже, имея несколько тысяч рублей, за мелочишкой в карман фраера полез… За старое взялся, Вадим?

Слова старика напугали Аверина. Он заерзал в шезлонге.

— Да что вы, Александр Григорьевич, я ни в жизни, — пробормотал Деликатес с таким видом, будто собирался побожиться. — Я со старым завязал. — Он зло посмотрел на Привольнова и прошипел: — А с тобой, падла, я еще поквитаюсь!

У рта хозяина дома залегли две глубокие складки.

— Смотри, Вадим, если ты своими проделками на стороне завалишь наше дело, я с тебя живьем шкуру спущу. Так и знай.

Под суровым взглядом старика крупный Аверин стал меньше, будто усох. Оправдываясь, он пробубнил:

— Ну я же сказал, Александр Григорьевич.

Хозяин особняка вдруг стал холодным и неприступным.

— Хорошо, тогда ответь нам, где ты был во вторник в половине седьмого вечера.

Деликатес секунду раздумывал, потом покосился вначале на Жорика, затем на жену хозяина особняка с братом.

— Но я бы не хотел при посторонних отвечать на этот вопрос, — заявил он с пафосом.

— Хорошо, пусть будет по-твоему! — хозяин особняка обернулся к юной супруге и с улыбкой сказал ей: — Пойди, Танюша, искупайся. И братца с собой прихвати.

Девушке разговор мужчин был абсолютно безразличен. Она томно потянулась своим прекрасным телом, встала и бросила брату:

— Пойдем, Родион!

А вот парню разговор, возможно, был интересен, но он виду не подал. Со скучающим выражением лица Родион лениво встал и направился вслед за сестрой. Но у бортика бассейна парень преобразился, легко и изящно оттолкнулся от края бассейна, красиво пролетел в воздухе и почти без брызг вошел в воду. А девушка еще немного постояла, слегка позируя, ибо чувствовала на себе взгляды сидевших в шезлонгах мужчин, потом стала спускаться по лесенке в воду. Классная девица, жаль, досталась старику.

— Ну-с, я слушаю, — хозяин особняка повернулся к Деликатесу.

— Этот пусть тоже уйдет, — имея в виду Жорика, ответил тот. — Это в наших же интересах.

Хозяин виллы негромко рассмеялся и возразил:

— Но, Вадим, он совсем здесь не лишний. Он для того сюда и пришел, чтобы выяснить этот вопрос.

— Ну, как хотите, — на лице Аверина появилось недовольное выражение. — Я вас предупредил. А во вторник в интересующее этого типа время я был у Федорова Леньки в салоне красоты. Его салон менты накрыли, пришлось решать проблемы.

У старика, слушавшего Деликатеса с вежливым вниманием, вытянулась физиономия.

— Что?! — произнес он недоверчиво и слегка подался вперед. — Федорова Леньку накрыли?

— Ну да, — с деланым недоумением произнес Аверин.

Хозяин особняка повернулся к адвокату и с сарказмом сказал:

— Слышь, Илюха, одну из моих точек накрывают, а я первый раз об этом слышу. А ты?

Адвокат развел руками:

— Я тоже.

Александр Григорьевич уставился на Вадима:

— В чем дело, Деликатес?

— Да ни в чем, — слегка смутился Аверин. — Зачем вас беспокоить, если мне самому удалось уладить в салоне дело.

— Каждый должен заниматься своим делом! — тоном рассерженного человека произнес старик. — Для чего я плачу адвокату?

— Да ладно вам, Александр Григорьевич, — примирительно произнес Деликатес. — Все в порядке.

Спокойным властным тоном хозяин особняка потребовал:

— Рассказывай, что случилось.

— А чего рассказывать-то, — пожал Деликатес плечами. — Пришли в салон два мента, застукали там пару клиентов и нескольких девок, ну и подняли хай.

— И всего-то? — удивился старик. — Чего же Ленчик им бабки не сунул?

— Сунул, — с досадой изрек Аверин. — Да лейтенантишко там попался молодой да горячий, стал протокол оформлять. Тут Ленчик мне и звякнул. Я поблизости от салона находился, заскочил туда. Но лейтенант со мной даже разговаривать не стал. Заполнил протокол и укатил вместе с напарником. Пришлось мне в свою очередь кое-кому позвонить, кое с кем поговорить. В общем, замял я это дело.

— Замял, говоришь? — с задумчивым видом хозяин особняка покусал губу, потом протянул руку. — Дай-ка мне телефон!

Деликатес взял со стола мобильник и услужливо подал его хозяину. Тот потыкал в телефон пальцем, приложил его к уху и на некоторое время замер, уставившись в какую-то одному ему видимую точку на земле. Потом оживился.

— Это ты, Ленчик?.. Александр Григорьевич говорит. Ты где сейчас, на работе? — Выслушав ответ, старик распорядился: — Бросай все и приезжай ко мне на дачу. Разговор есть. — Хозяин особняка отключил мобильник.

— Не доверяете, что ли, Александр Григорьевич? — обиженно спросил Аверин.

Поигрывая в руке мобильником, старик усмехнулся:

— Тебе, как Алексашке Меншикову, доверять нельзя. Тот тоже государя да государство Российское обкрадывал… Рассказывай, в котором часу ты в салон пришел?

Под взыскательным взглядом хозяина особняка Деликатес заерзал:

— В шесть часов.

— Один был?

Аверин кивнул:

— Да. Мой новый шофер на улице в машине сидел.

— Где менты протокол писали?

— Ну как где. В кабинете у Ленчика.

— Кто, кроме вас двоих и ментов, присутствовал?

— Двое понятых — мужик и баба какая-то толстая.

Старик допрашивал не хуже следователя. Вопросы задавал напористо, быстро.

— Когда ушел из заведения?

— Около половины девятого, — без запинки отвечал Деликатес.

— Кто провожал?

— Ленчик и стилист этот, на девку похожий, — Женя. Довели меня до машины и все благодарили.

Хозяин особняка пристально посмотрел на Аверина:

— Ну, а тебе, Деликатес, за то, что замял дело, сколько перепало?

— Да вы что, Александр Григорьевич, — делано ужаснулся Аверин. — Ни копейки!

Старик неожиданно поднялся:

— Жарковато что-то стало, мужики. Пойдемте под навес, там разговор продолжим.

Никого не дожидаясь, он отправился в тень. Адвокат, Деликатес и Привольнов поспешили последовать его примеру. Под навесом, огороженным с четырех сторон живой, причудливо постриженной изгородью, стоял стол и несколько плетеных стульев. На столе — прохладительные напитки, соки, шампанское, коньяк и экзотические фрукты. Негромко играл магнитофон. Старик сел за стол, налил себе крохотную рюмку коньяку и выпил. Также сели за стол и выпили Деликатес с адвокатом. Жорик устроился на стуле в сторонке. Среди обитателей особняка он чувствовал себя крайне неуютно.

— А почему наш гость не пьет? — спросил старик Привольнова и указал на бутылку коньяку. — Я налью вам рюмочку?

Но почему кругом Жорика преследуют соблазны? Конечно же, Привольнову до умопомрачения хотелось выпить. Он представил, как делает глоток хорошего напитка, как по его телу начинает разливаться истома… Дальше он представлять не стал. Сглотнул слюну и твердо ответил:

— Я трезвенник.

Хозяин особняка посмотрел на Жорика с сомнением, однако уважительно произнес:

— Похвально… Тогда стакан соку.

— С удовольствием, — Привольнов потянулся, взял со стола налитый хозяином стакан апельсинового сока. Сто лет Жорик не баловал свой желудок изысканными безалкогольными напитками. Смакуя, стал пить сок.

В ожидании Ленчика мужчины за столом поговорили о пустяках. Брат с сестрой поплавали в бассейне, заглянули было под навес, но были встречены хозяином и его приятелями с прохладцей. Сообразив, что их присутствие в компании все еще нежелательно, парень с девушкой выпили по бокалу шампанского, съели по банану и удалились в дом.

Минут через тридцать прибыл Ленчик. Его появлению предшествовал телефонный звонок от секьюрити у ворот. Высочайшее разрешение было получено, ворота открылись, и на территорию замка въехал черный «Ауди». По царским угодьям автомобили ездили медленно и плавно, будто двигались в колонне при прохождении торжественным маршем на военном параде. А уж про холопов и говорить нечего, они ходили чуть ли не строевым шагом. Из остановившегося у дома автомобиля вылез мужчина и, шагая, будто ожившая кукла, направился к бассейну. Пока он шел, Жорик поверх изгороди следил за его приближением.

Это был молодой мужчина лет тридцати — тридцати трех, изящный, подтянутый. Одетый со вкусом — в светлые, хорошо сидевшие на нем брюки, в светлую же ультрасовременную рубашку. Хорош лицом. Нос тонкий, превосходно очерченный рот, большие глаза. От таких мужчин женщины наверняка без ума.

Ленчик приблизился, пожал всем руки и сел на свободный стул.

— Зачем вызывали, Александр Григорьевич? — всем своим видом молодой мужчина выражал почтение.

— Слышал я, Ленчик, во вторник история у тебя с ментами вышла, — заявил старик.

Федоров заерзал и бросил быстрый взгляд в сторону Деликатеса.

— Было дело.

— Ты на него глазами-то не зыркай, — усмехнулся старик. — На меня смотри. Почему не сообщил об инциденте?

Ленчик смутился:

— Так Деликатес сказал помалкивать. Я ж вам во вторник позвонил после того, как менты объявились. Так вы в горы на отдых уехали. Ну я Вадиму и позвонил. Он приехал и все уладил.

— Ну что там приключилось, рассказывай!

Стараясь смотреть прямо в глаза хозяину особняка, Ленчик начал:

— Пришли двое ментов в гражданке под видом клиентов. Массаж по-тайски им захотелось. Ну двоих девиц к ним в номер направили. Тут мужики удостоверения и предъявили. Заглянули в соседние комнаты, там парочку клиентов застукали, стали протокол оформлять. Тут по моему вызову Деликатес и прибыл.

— В котором часу он приехал?

— Часов в шесть примерно, — ответил Ленчик, удивленный вопросом, заданным вроде бы не к месту.

Хозяин особняка с задумчивым видом покачал головой, и непонятно Федорову было, доволен старик его ответом или нет.

— Понятые присутствовали?

— Да.

— Кто?

— Мужик какой-то и женщина. С улицы позвали. Я их впервые в жизни видел.

— Как выглядела женщина?

Вопрос хозяина особняка и вовсе сбил с толку Ленчика.

— Толстая такая, лет под пятьдесят, — ответил он озадаченно. — А зачем она вам?

— Нужна. Когда ушел Деликатес? — продолжал сыпать Александр Григорьевич вопросами.

— В половине девятого или около того. Да в чем дело-то? — заволновался Федоров.

Старик вновь оставил вопрос без ответа. Он выдержал паузу и насмешливо спросил:

— А скажи мне, Ленчик, сколько ты денег отвалил Деликатесу за то, чтобы он уладил дело?

— Три штуки баксами, — Федоров никак не мог понять, чего от него хотят.

Хозяин особняка в упор посмотрел на Аверина.

— Кому и сколько ты отдал?

Кровь прилила к мощной шее Деликатеса и тут же отхлынула.

— Ладно, Александр Григорьевич, — Аверин натянуто улыбнулся. — Виноват я. В полторы штуки протокол мне тот обошелся.

Старик укоризненно покачал головой:

— Нехорошо, Деликатес. Ох как нехорошо. Ты же знаешь, тянуть деньги из Ленчика все равно что из моего кармана тащить. Но не этих полутора тысяч мне жалко. Обидно, что своих обкрадываешь.

Понял Ленчик, что и ему можно сейчас укусить Аверина.

— Крысятничаешь, Деликатес? — он презрительно скривил губы.

— Заткнись! — цыкнул на него тот и обратился к хозяину особняка: — Простите, Александр Григорьевич, так получилось. А деньги я вам верну. Не обижайтесь.

— Крохобор ты, Деликатес! — в сердцах произнес старик. — Крохобором и останешься. Но теперь мне понятно, почему ты про инцидент в салоне красоты помалкивал. Ладно, разберусь я с тобой, — Александр Григорьевич повернулся к Привольнову и учтиво сказал: — Как видите, у Деликатеса алиби. Думаю, вы удовлетворены. А теперь прошу покинуть нас. Я хочу решить кое-какие вопросы в узком кругу.

Жорик поднялся и сделал легкий поклон:

— Спасибо за оказанную помощь, — провожаемый ненавидящим взглядом Аверина Привольнов покинул компанию и направился к воротам.

— Я еще с тобой поговорю, — зло бросил ему вслед Деликатес.

Жорик был немало удивлен тем, что Аверин оказался непричастным к убийству киллера, а следовательно, и к кровавой разборке в «Аладдине». Удивлен, но не опечален. Бороться с воротилами подпольного бизнеса, будь Деликатес тем самым начальником, у него бы не хватило ни сил, ни средств — оставался последний подозреваемый. Что ж, похоже, задачку с тремя неизвестными Привольнов решил. Путем исключения вычислил главаря преступной группировки. Однако сегодня ехать в мастерскую по ремонту стиральных машин не имело смысла. Было около шести часов, рабочий день уже заканчивается, так что разоблачение преступника откладывается на завтра. На сегодня дел в городе больше нет.

Жорик сел на рейсовый автобус, а полчаса спустя сошел неподалеку от Т-образного перекрестка у закрытой автостоянки. До дома Тамары нужно было ехать еще остановки три на другом автобусе. Однако Привольнов решил пройтись пешком, срезав угол массива. Он перешел дорогу, поднялся на пригорок и направился в обход громадного кинотеатра. Когда Привольнов оказался на задворках здания, его нагнал джип «Чероки».

— Эй, брат! — позвал из остановившегося автомобиля молодой накачанный мужчина с круглым румяным лицом. — Не знаешь, как проехать к сто шестьдесят первой АТС?

Жорик отлично знал, где находится телефонная станция с таким номером, ибо дом, в котором он жил, именно к ней и относился. Привольнов шагнул к машине и начал объяснять:

— Поедете прямо, потом свернете налево, метров через двести увидите четырехэтажное здание. Это и будет АТС.

Жорик повернул голову, указывая направление движения, и тут мужчина высунул из окна автомобиля руку, схватил Привольнова за воротник рубашки и с силой дернул на себя. Человек, по-видимому, рассчитывал на то, что Привольнов ударится головой о машину и потеряет сознание, однако Жорик успел среагировать. Он подставил под лицо руку, смягчив удар, и тут же послал кулак через окно машины в физиономию парню. Угодил в челюсть. Парень клацнул зубами и разжал пальцы. Привольнов отскочил от автомобиля.

— Эй, мужик, охренел, что ли? — рявкнул Жорик.

— Я тебе покажу «охренел»! — потирая ушибленную челюсть, парень стал вылезать из автомобиля.

Позади Жорика находился забор кинотеатра. Привольнов дернулся было вправо, но выскочивший из машины водитель встал у Жорика на дороге. Аналогичным образом поступил третий из находившихся в джипе парней. Только он, обежав автомобиль сзади, преградил Жорику путь влево. Окруженный парнями, Привольнов прижался спиной к железному забору.

— Вы чего это, ребята? — произнес он недоуменно. — Чего вам от меня нужно?

— Прокатимся, дядя, с нами, — заявил круглолицый румяный субъект. — Разговор есть!

— Я к незнакомым людям в автомобиль не сажусь, — заявил Жорик, косясь на стоявших по бокам парней. Водитель был широкоплеч, узок в талии, с сильными, натренированными ногами, длинными мускулистыми руками. Наверняка бывший гимнаст. Обычно у них такие фигуры. Стоявший слева небритый парень вообще представлял собой груду мышц, которая от малейшего движения ее обладателя волнами перекатывалась под смуглой кожей. Силу рук третьего парня Жорик уже испытал. Драться с троими было бы полным безумием. Бегство — лучший выход из создавшейся ситуации.

— Ладно, дядя, не строй из себя целку! — хохотнул круглолицый и схватил Жорика за шею. — Поехали!

Привольнов сделал вид, будто подчинился, подался было вперед, но сам поднырнул под локоть парня, ударил его правой рукой, как сказали бы в боксе, открытой перчаткой в лицо, а правой ногой пнул водителя в промежность. Вынырнув из-под руки парня, Привольнов, будто торпеда, врезался головой в физиономию «груды мышц». Как говорится, каждой твари по харе. Ребята не ожидали от невзрачного бича такой прыти и на мгновение растерялись. Этим и воспользовался Жорик. Нырнул в образовавшийся просвет, но не тут-то было. Круглолицый уже пришел в себя. В нем клокотала ярость. Парень вновь схватил Жорика за шею, толкнул его по направлению движения и пнул снизу по ногам. Привольнов подлетел, на долю секунды завис в воздухе, будто парашютист в свободном падении, а потом лягушкой шмякнулся на землю, подняв клубы пыли. Хотя Жорик отбил себе все внутренности, но нашел силы крутануться, увертываясь от летящей в лицо кроссовки, и вскочить на ноги.

— Ну, мужик, ты попал! — ухмыльнулся круглолицый и двинулся к Привольнову.

Водитель и небритая «груда мышц» стали заходить к Жорику с флангов. Ребята, кажется, были не прочь поразмяться. Чего не скажешь о Привольнове. Он многое бы сейчас отдал, лишь бы не видеть этих мерзких физиономий. «Сейчас мне будет жарко», — подумал Жорик. Ждать помощи было неоткуда. Дорога между забором кинотеатра и палисадником какого-то административного здания будто вымерла. Привольнов не стал дожидаться, когда на него нападут, пошел в атаку первым. Он послал кулак вперед, метя в челюсть круглолицему, однако тот умело прикрыл лицо рукой и сам выбросил руку. Жорик увернулся от удара, метнулся в сторону и нарвался на кулак «груды мышц». В глазах потемнело, из носа брызнула кровь, Привольнов отлетел назад, попал в объятия к водителю. Тот обхватил его рукой за шею и стал душить. Привольнов сдвинулся в сторону и с силой ударил водителя локтем в солнечное сплетение. У парня перехватило дыхание, он издал сдавленный звук «ы», ослабил хватку. Жорик выскользнул и тут же пнул на-двинувшуюся на него «груду мышц» в живот. Для качка удар был слабоват. Он выстоял и, размахнувшись, будто медведь лапой, залепил Привольнову оплеуху. У Жорика в ушах раздался колокольный звон. Он забалансировал на одной ноге, получил еще одну затрещину, на сей раз от круглолицего, и рухнул на землю.

— Помогите, убивают! — где-то истошно закричал старческий женский голос. — Полиция!

Это был последний звук, который Привольнов слышал в тот день на дороге за кинотеатром. Мощный удар ногой в лицо отключил его сознание.

Сколько Жорик пробыл в беспамятстве, он понятия не имел. Очнулся в едущей машине. Привольнов лежал на полу джипа в пространстве между передним и задним сиденьями. В автомобиле находилась вся троица. Водитель, естественно, сидел за рулем, круглолицый и «груда мышц» — на заднем сиденье, поставив на Жорика ноги, словно на валявшийся мешок картошки. Жорик понемногу приходил в себя. Возвращались чувства и ощущения. Все тело ныло, в висках стучала кровь, затылок гудел. К горлу то и дело подступала тошнота. Нет, с похмелья он чувствовал себя обычно намного лучше. Привольнов пошевелился и четыре ноги с силой придавили его к полу.

— Лежать! — прорычал круглолицый.

— Кто вы такие, мужики, и чего вам от меня нужно? — хрипло спросил Привольнов.

«Груда мышц» переместила свою кроссовку на лицо Жорика и, похлопав ногой, будто ладонью по щеке Привольнова, пообещала:

— Скоро все узнаешь, дядя!

Жорик замолчал. Ехали минут десять, затем водитель остановился, один из парней вышел, послышался лязг открываемых ворот, и машина въехала вначале, очевидно, во двор, потом в гараж. Все, прибыли! Троица выволокла Привольнова из машины и приковала наручниками к регистру отопления. Жорик был так слаб, что даже не сопротивлялся. Усевшись на пол, он некоторое время сидел без движения, низко опустив голову. Затем огляделся. Гараж был солидных размеров. В нем свободно умещалось две машины. Кроме джипа, в нем сейчас стоял «Мерседес». Возле задней стенки находился длиннющий верстак, у боковой стенки рядом с Привольновым располагались стеллажи.

— Вы побудьте тут пока, — сказал водитель парням, снова усаживаясь в джип, — а я за хозяином сгоняю!

Джип выехал из гаража. Круглолицый и «груда мышц» прикрыли ворота, включили стоявший в углу портативный телевизор и, усевшись на складные стулья, уставились в экран. Показывали шоу Бенни Хилла. Оплывший жирком гладенький мужчина дурачился, за кадром раздавался смех, но ни парням, ни Жорику не было смешно. Все трое сидели с каменными лицами, дожидаясь прибытия хозяина. Час спустя наконец-то раздался звук мотора, и круглолицый открыл ворота. В гараж въехал джип. Рядом с водителем сидел Деликатес. Злой, как черт. Едва автомобиль остановился, Аверин выскочил из него и, подбежав к Жорику, со всей силы пнул его в лицо. Привольнов охнул — изо рта у него потекла струйка крови.

— Убью, паскуда! — в бешенстве заорал Деликатес, вращая глазами, и снова пнул Жорика, на сей раз по ребрам. — Из-за тебя, гнида!..

«Воровать нужно было меньше», — хотел было сказать Жорик, но сдержался.

— Козел! Падла! Кретин! Убью! — выкрикивая угрозы и ругательства, Деликатес принялся методично избивать Привольнова, выискивая для удара самые чувствительные места. Бил со знанием дела, долго. Наконец выдохся. — Пристрелить к чертовой матери, и в речку! — бросил он парням.

Покуда шла экзекуция, водитель, «груда мышц» и круглолицый стояли поодаль и с хмурым видом наблюдали за тем, как бесновался Аверин. Парни, по-видимому, не одобряли действий хозяина, а намерений — тем более. «Груда мышц», перемялась с ноги на ногу и нерешительно заявила:

— Нет, Деликатес, извини, но мы так не договаривались. Мочилово не по нашей части.

Аверин достал из кармана носовой платок и, вытирая потный лоб, бросил в сторону троицы презрительный взгляд.

— Что, кишка тонка? — Он сплюнул на пол. — Хрен с вами, без вас обойдусь!

Намерения Деликатеса были серьезны. Лежавший на полу Жорик понял это. Нужно было спасать свою жизнь. Привольнов с усилием приподнялся, сел и прислонился к стене.

— Не дури, Деликатес! — произнес он, с трудом выговаривая разбитым ртом слова. — О том, что я пошел на встречу с тобой, знает майор Стражников. Если я не объявлюсь, он возьмет тебя за жабры. У него на тебя давно зуб имеется.

Аверин пристально, с ненавистью посмотрел на Жорика.

— Так ты еще с ментами путаешься? — спросил он с ухмылкой. — Стукач? Тогда по тебе тем более могила плачет. — Он обернулся к круглолицему: — Как его взяли?

Тот прислонился спиной к джипу и, сложив на груди руки, поведал:

— Короче, ты же не взял нас к шефу, сказал — рожей не вышли, и приказал нам поблизости тебя дожидаться. Ну мы, чтобы время зря не терять, решили позагорать. Нашли на озере подходящее местечко и расположились на отдых. Потом ты по мобиле позвонил, описал нам этого мужика и попросил: мол, когда выйдет из ворот, взять его и к тебе на хату отвезти. Мужик как раз от старика и вышел. Пока мы одевались да в машину усаживались, он в автобус сел и укатил. Ну мы за ним потихонечку и поехали. Сошел он на Дизельной и отправился через массив. Мы следом. За кинотеатром нагнали. Ну бока немножечко намяли, погрузили в тачку и к тебе в гараж привезли.

— Кто-нибудь видел, как вы козла этого брали? — полюбопытствовал Аверин.

— Бабка там одна вопила — полиция! полиция! Мы на нее гаркнули, старуха и слиняла.

Деликатес дернул одной стороной лица:

— Старуха не в счет. У нее вряд ли хватило мозгов номер автомобиля запомнить. Да и слепы старухи-то. Ладно, братаны, на сегодня все свободны. Я с ним сам разберусь. А о сегодняшнем происшествии помалкивайте.

— Хорошо, Деликатес, как скажешь, — произнесла «груда мышц». — Ну мы пошли?

— Валяйте!

Молодые люди были рады ретироваться. Троица дружно погрузилась на этот раз в «Мерседес» и выехала из гаража. Аверин и Привольнов остались одни в полутемном помещении с запахом машинного масла и солярки. Деликатес дождался, когда стихнет шум мотора, затем открыл дверцу джипа и повернул в замке зажигания ключ.

— Ладно, Леха, или как там тебя… счастливо оставаться! — сказал он со зловещей улыбкой, потом подмигнул и направился к выходу.

Привольнов не сразу сообразил, что задумал Аверин, а когда понял, ужаснулся:

— Эй! Эй! Деликатес! Ты что, рехнулся?!

Аверин повернулся и, шагая спиной вперед, весело ответил:

— А почему бы и нет? Прекрасный способ убийства. Когда ты окочуришься, я проветрю гараж, а твой труп сброшу на одной из улиц города. На твоем теле не будет следов насильственной смерти, а то, что ты задохнулся от выхлопных газов именно в моем гараже, будучи прикованным к моему регистру, пусть доказывает твой Стражников. Буду рад утереть ему нос. Ну бывай! — Деликатес вышел и прикрыл за собой двери гаража.

Жорик несколько мгновений сидел в оцепенении, потом очнулся. Его охватила паника.

Он ясно представил себе, как через несколько минут начнет испытывать удушье, потом тело начнет содрогаться от конвульсий, и в конце концов он задохнется. Испытывая во всем теле слабость от страха и побоев, Жорик поднялся. Машина стояла рядом. Он потянулся к ней. Открыл переднюю дверцу, но нет, до ключа зажигания не дотянуться. Попробовал катнуть машину, однако она стояла на ручном тормозе. Привольнов оглядел пол в поисках гвоздя или проволоки, с помощью которой можно было бы попытаться открыть замок наручников. Пусто. Поднял голову. Взгляд наткнулся на стеллажи. Может, повезет? Привольнов направился к полкам. Кольцо наручников, проскользнув по трубе, примерно с метр, уперлось в изгиб. Жорик раскинул руки, расставил ноги. Ширины рук как раз хватило до начала стеллажей. Привольнов вслепую зашарил по полкам. Попадались запчасти. Жорик бегло осматривал их и тут же бросал на пол. Наконец попались кусачки. Пленник обрадовался, но… преждевременно. Звенья цепи, связывающей наручники, сделаны из толстой стальной проволоки, и перекусить ее, держа инструмент в одной руке, оказалось невозможным. В гараже все сильнее и сильнее пахло гарью. «Будто паровоз коптит», — мелькнула в голове Привольнова мысль. Он отбросил бесполезные кусачки и снова потянулся к стеллажам, но уже к нижней полке. В руку попалось нечто длинное, круглое, тяжелое. Монтировка. Жорик повертел ее в руке, потом сунул один конец в кольцо наручника, болтавшегося на трубе, на другой — надавил. Кольцо слегка изогнулось, но не поддалось. Сунул монтировку с обратной стороны кольца, потянул вверх — эффект тот же. Привольнов не сдался и с удвоенной энергией принялся выворачивать кольцо. В конце концов он своего добился. В замке что-то лопнуло, и кольцо наручника распалось на две половинки.

Испытывая невероятную радость, Жорик бросился к машине и отключил двигатель. Подбежал к воротам, подергал. Как Привольнов и предполагал, они оказались заперты с обратной стороны на замок. Жорик не отчаивался. Он вернулся к автомобилю, сел за руль и вновь запустил двигатель. Давно Привольнов не сидел за рулем. С тех самых пор, как служил в спецназе. Немного волнуясь, взялся за руль. Слегка газанул, потом попробовал, как машина трогается с места. Нормально. Эх, жалко джип, новенькая, дорогая машина, но ничего, Деликатес богатый, отремонтирует. А вообще-то в счет компенсации за моральный ущерб не мешало бы эту машину у него конфисковать.

Жорик подал машину назад, потом вперед, резко надавил на педаль газа и с размаху въехал автомобилем в ворота гаража. Раздался грохот и скрежет металла, передняя часть машины смялась, разбились фары, однако ворота раскрылись, и автомобиль вырвался во двор. Привольнов притормозил, чтобы сориентироваться.

Домик у Деликатеса по сравнению с замком старика был скромным, одноэтажным, но добротным, построенным из кирпича. Неподалеку от дома находилась лужайка, на небольшом пространстве перед домом разбиты клумбы. Между домом и лужайкой пролегала дорога, которая упиралась в ворота. Жорик тронул автомобиль с места. Из дому, размахивая руками, выскочил Аверин и бросился к машине.

— Стой, сука, стой! — заорал он с перекошенным от злобы лицом. — Стой, кому говорю!

Но Привольнов не видел и не слышал Деликатеса. Он с силой вдавил педаль акселератора в пол. Взревев мотором, автомобиль пронесся мимо хозяина и врезался в ворота. Обе створки распахнулись с такой легкостью, будто они были сделаны не из железа, а из фанеры. Машину занесло, однако Жорик справился с управлением и помчался по улице, ярко освещенной фонарями. Доехав до конца ее, свернул в темный переулок и сбросил газ. Аверин жил в частном секторе, расположенном на окраине города. Народу и машин здесь было мало, так что разбитый джип не привлек ничьего внимания. Привольнов поплутал по тихим улочкам и переулкам и выехал к большому жилому массиву. Здесь было оживленно. Жорик оставил машину в темном тупике, вышел к центральной дороге и остановил частника.

МАСТЕРСКАЯ ПО РЕМОНТУ СТИРАЛЬНЫХ МАШИН

Когда Жорик ввалился к Ситниковой домой, Тамара ахнула.

— Боже мой, Жорик! — запричитала она, впуская Привольнова в квартиру. — На тебе же живого места нет. Кто же тебя так?

Привольнов критически оглядел свою распухшую физиономию в зеркале.

— Попался добрый человек, приголубил, — он открыл дверь и вошел в ванную. — Я разденусь тут и ополоснусь, чтобы у тебя в квартире не напачкать.

— Конечно, — захлопотала Ситникова. — Я сейчас чистую одежду принесу. — Тамара вздохнула: — И когда все это кончится?

Жорик решил приоткрыть свои карты.

— Кончится, — сказал он с оптимизмом. — Завтра. Тамара, я, кажется, вышел на того человека, который меня подставил. Как только я его расколю, сразу же оставлю твою квартиру.

— Да ладно, чего там, — смутилась Ситникова. — Живи пока, я же тебя не гоню.

Перед тем как залезть в ванну, Жорик долго ковырял в замке наручников куском проволоки. В конце концов ему удалось снять с руки и второе кольцо.

На следующее утро к началу рабочего дня Жорик отправился на улицу Гоголя. Улица была длинной, широкой, с трамвайными путями посередине. По одну ее сторону тянулись громоздкие, мрачного вида дома, построенные лет сто назад, по другую — длинный ряд магазинов. Когда-то здесь была ярмарка, да потом палатки снесли и вместо них выстроили элитные коммерческие магазины. Купить в них можно было все — начиная от шурупов и заканчивая автомобилем, разумеется, дорого. Шурупы и те здесь были декоративные, чуть ли не позолоченные.

Привольнов направился к первому же попавшемуся на пути магазину бытовой техники. Просторный светлый зал с большими окнами был забит холодильниками, стиральными машинами, микроволновыми печами, телевизорами и другими товарами, необходимыми в быту. Техника стояла столь тесно, что порой протиснуться между нею можно было лишь бочком. Привольнов прошелся по магазину, а затем надолго задержался в отделе стиральных машин. Белобрысый кучерявый парнишка-консультант, завидев потенциального покупателя, тотчас приблизился, однако, разглядев поближе побитую физиономию Привольнова, скис и для проформы спросил:

— Стиральными машинами интересуетесь?

Привольнов с серьезным видом кивнул:

— Да, хочу жене на день рождения подарить. Что посоветуете?

Парнишка, очевидно, решив, что перед ним все же кредитоспособный клиент, преобразился.

— Пожалуйста, — выдал он дежурную улыбку. — Могу посоветовать вот эту модель, — указал он на одну из стиральных машин. — Проста в обращении, удобна, экономична.

Жорик похлопал по крышке сверкавшей в свете люстр машины.

— И сколько такая красавица стоит?

Парень стал тыкать в марки машин:

— Эта вот четырнадцать пятьсот, эта пятнадцать, эта восемнадцать.

— И чем они друг от друга отличаются? — полюбопытствовал Привольнов.

— Да практически ничем, — простодушно ответил консультант. — При отжиме оборотов больше, а у этой, вот видите, — он открыл дверцу и отогнул резиновую манжету, — бак пластмассовый. Она дешевле. За железный придется доплачивать.

Жорик с задумчивым видом посмотрел на стиральную машину.

— Хорошо, если я у вас ее куплю, кто мне ее установит? Агрегат же к водопроводу подключать нужно.

— Вы только купите, — парень изогнулся перед Привольновым, как лакей перед капризным хозяином. — А установить не проблема. Я позвоню в мастерскую, к вам домой приедут мастера и мигом установят.

— Но зачем же вам утруждать себя звонками? — Жорик изобразил на лице недоумение. — Подскажите адресок, я сам зайду в мастерскую и обо всем договорюсь.

Консультант отчего-то поскучнел.

— Пожалуйста, — произнес он с деланым безразличием. — Мастерская находится через четыре магазина от нашего.

— Что ж, спасибо за консультацию, — Привольнов в знак благодарности склонил голову. — Я еще забегу.

— Приходите, — скучным голосом сказал парень. — Будем рады вас обслужить.

Привольнов с достоинством пошел к выходу из магазина. Спустившись по ступенькам крыльца, он направился к расположившейся в тени дерева девушке, торговавшей с лотка очками. Выбрал самые дешевые, с большими стеклами солнцезащитные очки, купил их и тут же надел. Мир стал менее красочным, зато не так бросалась людям в глаза побитая физиономия Привольнова.

Жорик миновал три магазина, а приблизившись к четвертому, понял, почему с такой неохотой консультант сообщил ему координаты мастерской. Она находилась в фирменном магазине, и, отправляя Привольнова к конкурентам, парнишка, очевидно, решил, что лишается покупателя. Еще бы, в фирменном магазине и выбор товаров был богаче, и обслуживание получше, да и мастерская по ремонту и установке стиральных машин имеется. Жорик вошел в зал и сразу же направился в отдел, где в несколько рядов и этажей стояли стиральные машины. Болтавший с молоденькой продавщицей солидный дядька в темных брюках, синей рубашке и бабочке, узрев Привольнова, отклеился от прилавка и направил к нему свои стопы.

— Здравствуйте! Помочь выбрать стиральную машину? — Консультант был олицетворением респектабельности и достоинства.

Жорик отрицательно покачал головой:

— Спасибо, я уже выбрал. — Он указал на ценник одной из машин. — Но почему в вашем магазине эта модель стоит дороже, чем в соседнем? — Привольнову действительно было интересно знать.

— О соседи! — консультант закатил глаза и покачал головой с таким видом, будто знал о конкурентах крайне нехорошие вещи. — Соседи — перекупщики. У них в наличии имеется по одной, ну в лучшем случае по две стиральные машины одной модели. Вы с ними поторгуетесь, они еще уступят. Но если у вас с машиной возникнут проблемы, они вам ее ни починить, ни заменить не смогут. Частная лавочка. То ли дело мы — фирма. Мы и гарантийные обязательства даем, и в случае необходимости ремонт и установку машин производим. Так что выбирайте, что лучше: купить по дешевке кота в мешке либо переплатить немного и взять вещь в упаковке с гарантийным талоном.

Жорик, не колеблясь, ответил:

— Плачу. Сколько стоит установка машины?

Консультант зарделся от удовольствия. Ему наверняка со сделки перепадал процент. Он растопырил обе пятерни и два раза подряд выбросил их перед собой:

— Тысяча.

— Так дешево? — искренне удивился Привольнов. Он увлекся разговором с консультантом до такой степени, будто и впрямь собирался приобрести стиральную машину. — Там же, как я понял, сварочный аппарат нужен.

С лицом человека, приготовившего сюрприз, консультант ответил:

— Никакого сварочного аппарата и вообще никакой грязи. Все чисто, аккуратно и за несколько минут.

— Ну, так уж и за несколько, — усомнился Привольнов.

— Разумеется. Все очень просто. На водопроводную трубу надеваем хомут, в трубе просверливаем отверстие, а в хомут ввинчиваем кран, к которому подсоединяется шланг подачи воды к стиральной машине.

— Действительно просто. Ах да! — Привольнов сделал вид, будто вспомнил нечто важное. — Вот что. Ребята из вашей мастерской могут починить стиральную машину моей соседке? Барахлит что-то.

— Разумеется. Наши ребята могут все! — с гордостью изрек мужчина.

— Я бы хотел с ними поговорить, — Жорик оглянулся. — Где находится мастерская?

Консультант махнул рукой в угол зала, в сторону открытой двери:

— Там, — а когда Привольнов двинулся было в указанном направлении, угодливо улыбнулся: — Так вам завернуть стиральную машину?

— Вернусь, и мы с вами обо всем договоримся, — бросил Жорик через плечо и зашагал к двери.

За ней находился коридор, ряд комнат и небольшой зал. В него Привольнов и вошел. В квадратной, ярко освещенной комнате стояли несколько стиральных машин, к одной из стен был придвинут длинный, заваленный шлангами, деталями, коробочками и инструментами стол, а угол мастерской занимала застекленная, как сказали бы в старину, конторка. В центре комнаты двое молодых людей, одетые в яркие комбинезоны, возились с перевернутой вверх дном стиральной машиной. В конторке за столом сидел мужчина лет сорока в очках и, склонив голову, что-то писал.

— Шеф мастерской он? — спросил Жорик у одного из ремонтников — длинного несуразного парня с узким лицом, и кивнул в сторону конторки.

— Он, — слегка озадаченный вторжением неизвестного нахального типа в солнцезащитных очках ответил парень и подозрительно покосился на Привольнова.

— Имя, фамилия, быстро! — голосом судебного пристава, прибывшего арестовывать преступника, изрек Жорик.

Парень, очевидно, решив, что прибыло высокое начальство, тут же пересмотрел свое, вначале неодобрительное отношение к Жорику, вытянулся во фронт.

— Анатолий Евгеньевич Коченков! — отчеканил он.

Жорик сдержался, чтобы не сказать «Вольно», прошествовал через зал и вошел в конторку. Коченков поднял голову. У хозяина мастерской было худое интеллигентное лицо с голубыми, немного увеличенными оптическими стеклами очков глазами, тонким прямым носом и небольшим ртом с презрительно опущенными уголками. Такие люди, как Анатолий Евгеньевич, в детстве хорошо учатся, позже в институте бывают примерными студентами, а в семейной жизни они обычно подкаблучники. Но бывают исключения из правил.

Коченков поднял голову и вопросительным взглядом посмотрел на вошедшего.

Привольнов уже давно про себя решил, что перед ним и есть та самая мразь, из-за которой на его голову обрушились беды. У Жорика так и чесалась рука с ходу съездить по этой холеной физиономии вшивого интеллигента.

— Вы Анатолий Евгеньевич? — спросил он вызывающе.

А вот Коченков в отличие от подчиненного решил, что перед ним не начальство, а обычный недовольный качеством приобретенного товара покупатель. Он окинул Привольнова с ног до головы изучающим взглядом и спокойно ответил:

— Допустим.

— Отлично! — Привольнов закрыл за собой двери и без приглашения сел на стул напротив начальника мастерской. — Я по поводу вашего работника, погибшего пару недель назад в кафе «Аладдин».

Коченков приподнял брови:

— Вы из полиции?

— Нет, частное лицо.

— Что вам угодно? — холодно спросил шеф мастерской.

— Хочу рассказать вам одну занимательную историю, — ухмыльнулся Жорик. — Я бы очень хотел, чтобы вы ее внимательно выслушали. Итак, в нашем городе в течение длительного времени орудовала банда из четырех человек. Она занималась грабежами. И вот, когда в общаке банды скопилась солидная сумма, главарь решил избавиться от товарищей и прикарманить награбленное. Он назначил своим подельникам встречу в кафе «Аладдин», однако вместо себя прислал наемного убийцу, который расстрелял банду. Чтобы отвести от себя подозрение, главарь придумал хитроумный план. Он приказал киллеру найти в пивнушке забулдыгу и нанять его за штуку баксов передать засвеченный в «Аладдине» автомат несуществующему лицу, а сам позвонил в полицию. Так вот, когда забулдыга пришел в кафе, его арестовали. Таким образом главарь подставил невиновного человека, а позже, чтобы обрубить к себе концы, убрал киллера.

Коченков выслушал Привольнова с каменным лицом, а потом натянуто улыбнулся:

— Что ж, действительно занимательная история. Только я не понимаю, какое отношение она имеет ко мне?

— Как какое? — якобы удивился Привольнов. — Вы и есть главарь той самой банды.

Коченков не был оригинален. Он прореагировал так же, как в подобных случаях реагировали предыдущие подозреваемые, то есть возмутился.

— Я?!. — вытаращил он глаза и ткнул себя пальцем в грудь. — Я?! — снова повторил он на той же самой высокой ноте.

— Ты! — невозмутимо ответил Привольнов. — А я тот самый забулдыга, которого ты подставил.

На сей раз Коченков ткнул пальцем в Привольнова.

— Вы?!. — снова выкрикнул он, и у Привольнова создалось впечатление, что Коченков не столько возмущен, сколько валяет дурака. — На каком основании вы меня обвиняете?!

— Так, — сожалея, Жорик покачал головой. — Ясно. Значит, добровольного признания не получится, как говаривал майор Ковалев. Что ж, будем ставить перед фактами, а если и это не поможет, то выбьем признание силой. Итак, киллера убили во вторник в половине седьмого вечера. Где вы были в это время?

Напрасно Привольнов посчитал, что Коченков в душе такой же трус, как официант из «Аладдина», и перед ним обязательно спасует. Тот неожиданно вскочил и, указывая рукой на дверь, гневно закричал:

— Вон отсюда!

Жорик тоже вскочил. Что ж, придется от слов перейти к делу. Хозяин мастерской был узкоплеч, худ, физически слабо развит. Такого соплей перешибить можно. И эдакий хлюпик бандой управлял. Привольнов схватил Коченкова за галстук, намотал галстук на кулак и, придавив хозяина мастерской к столу, злобно сказал ему на ухо:

— Ну что, паскуда! Либо ты скажешь мне, где был во вторник в половине седьмого вечера, либо заказывай себе на завтра панихиду. Понял?!

Галстук душил шею Коченкова. Упираясь руками в стол, словно заарканенный горный козел, хозяин мастерской прохрипел:

— Понял! Понял! Отпусти, я все скажу!

— Так-то лучше, — самодовольно изрек Привольнов и отпустил галстук. — Я слушаю.

Коченков разогнулся и трясущимися руками стал ослаблять узел галстука. Шеф мастерской был бледен и напуган. Заносчивость и гордыню с него как рукой сняло.

— Я в банке был, в «Универсале», — сказал он сдавленно. — В том, что на проспекте Кантимирова находится. Кое-какие финансовые дела решал.

Не выходя из образа сатрапа, Жорик рявкнул:

— Как докажешь?!

Коченкова будто ударили кнутом. Он вздрогнул и пробормотал:

— Как-как, да очень просто… Я… — и тут произошло то, чего Привольнов никак не ожидал от подлого очкарика. Он неожиданно через стол с силой толкнул Жорика обеими руками в грудь и с криком: — Убийца! Убийца! Держите его! — ринулся к двери.

Отлетев, Привольнов ударился о хлипкую стенку конторки, отскочил от нее и, снимая на ходу очки, бросился вслед за очкариком. Тот выскочил в мастерскую и крикнул двоим парням в комбинезонах:

— Гена! Дима! Хватайте его, ребята! Хватайте!

Парни, с хмурым видом наблюдавшие за происходившей в конторке сценой, были наготове. Один держал в руке гаечный ключ, другой — кусок резинового шланга. Однако первые не нападали. Коченков забежал за спину длинного несуразного парня с узким лицом и, подтолкнув его, выкрикнул:

— Дай ему как следует, Гена!

Сжимавший в руке гаечный ключ парень упирался. Жорик видел лишь одну цель — подло подставившего его человека. Он обошел перевернутую стиральную машину и оттолкнул Гену. Тот, будто громадная кегля, повалился на Диму, сбил его с ног, и оба парня отлетели в сторону, открыв Коченкова. Сделав зверское лицо, Привольнов снизу въехал кулаком в челюсть очкарика. Тот, взмахнув руками, подлетел в воздух и, описав дугу, упал спиной на стоявшие в ряд несколько стиральных машин. Приговаривая: «Ты мне расскажешь, сукин сын, как грабил и убивал людей! Ты мне расскажешь!» — Жорик двинулся к хозяину мастерской.

Тут пришли в себя Гена и Дима. Парень со шлангом в руке подскочил к Привольнову и со всей силой ударил его своим оружием по спине. Жорику показалось, будто его обдало каленым железом. Зарычав, он выгнул спину и с разворота ребром ладони ударил Диму в лицо. Тот, дав крен влево, на заплетающихся ногах и по сложной траектории пробежал пару метров, с размаху врезался в стену и рухнул на пол. Проводив удивленным взглядом пролетевшего мимо него товарища, Гена драться передумал. Он понял, что перед ним сильный противник и в драке с ним его ожидает участь приятеля, а потому, пока не поздно, решил ретироваться. Парень отбросил гаечный ключ, ломанулся к двери, дурным голосом выкрикивая:

— На помощь! На помощь!

В этот момент вскочил на ноги очкарик. Отчаяние придало ему силы и отваги. Он пихнул Привольнова в спину. Жорик с размаху налетел на неисправную стиральную машину, уронил ее, однако сумел устоять на ногах. С перекошенным от злости лицом он повернулся к Коченкову и двинулся с места. Хозяин мастерской с ужасом наблюдал за тем, как к нему приближается разъяренный человек. И тут нервы у Коченкова сдали. Он завизжал громко, тонко, по-бабьи:

— А-а-а!..

— Заткнись! — рявкнул Привольнов и размахнулся.

Спасли Коченкова от хорошей взбучки ринувшиеся в мастерскую сотрудники магазина. Устроил Жорик переполох. Привольнов уже не раз пожалел о том, что затеял свару с Коченковым на территории магазина, а не выманил его куда-нибудь в безлюдное место. Но уж очень хотелось Жорику поскорее расколоть его.

Первым влетел в мастерскую секьюрити — громадный мужик в униформе. Размахивая резиновой дубинкой, он ринулся к Привольнову. Жорик оставил в покое Коченкова и бросился под ноги секьюрити. Тот, споткнувшись о Привольнова, перелетел через него, спланировал к ближайшей стиральной машине и, приземлившись на брюхо, проехал с полметра. А в мастерскую уже вбегали двое продавцов. Путь на свободу через магазин был отрезан. Жорик кинулся к черному ходу, расположенному у задней стены мастерской.

Железная дверь оказалась запертой. Однако из замка торчал ключ. Он повернул его, распахнул дверь и выскочил наружу. Местность за магазином располагалась в низине. На ней находились опять-таки ряды магазинов, парк с аттракционами, автостоянка. Выскочив из мастерской, Жорик оказался на небольшой, огороженной перилами площадке, ступеньки от которой круто уходили вниз. Миновав две трети лестницы, Привольнов перемахнул перила и помчался в сторону парка.

— Стой! Стой! — истошно закричал выбежавший из магазина мужчина, однако Привольнов даже не оглянулся на крик.

Загрохотали ступеньки, и сзади раздался топот. Жорика преследовали. Расталкивая одиноких прохожих, Привольнов влетел в парк и помчался по его аллеям. Преследователь не отставал. Он оказался выносливее Жорика и вскоре стал его нагонять. Привольнов уже слышал за спиной его тяжелое дыхание. И тогда Жорик, нырнув в тенистую аллею, резко остановился и обернулся. Налетев на Привольнова, преследователь отпрянул. Это был стройный парень лет двадцати, в джинсах и рубашке, по-видимому, один из продавцов. На что он рассчитывал, преследуя бывшего спецназовца? Догнать, связать его и сдать в полицию? Чудак!

Привольнов встал в боевую стойку и ухмыльнулся:

— Догнал?

Парень растерялся. Вид у него был, как у пса, считавшего, что преследует кошку, а оказалось — тигра. Он с опаской посмотрел на крепко сжатые кулаки Жорика и неуверенно ответил:

— Ну догнал.

— Молодец! — осклабился Привольнов и врезал парню по физиономии.

Удар пришелся в скулу, голова у парня дернулась. Дыхание у молодого человека пропало. Хватая ртом воздух, он попятился, зацепился ногой за бордюр, не устоял на ногах и упал в кусты. На этом драка закончилась. Парень вставать не решался. Жорик повернулся и не спеша стал удаляться по боковой аллее.

АЛИБИ

Проклиная себя за несдержанность и поспешность, которые он проявил в мастерской, Привольнов вышел из парка, надел солнцезащитные очки, к счастью, не пострадавшие во время драки, и направился к автобусной остановке. Хотя на первый взгляд хозяин мастерской казался трусоватым и не очень подходил на роль главаря банды, Жорик был уверен, что Коченков совсем не тот человек, за которого себя выдает. Уж очень скользким показался ему Анатолий. «Хитрый гад, за нос водит, чтобы отвести от себя подозрение, — пришел к выводу Привольнов. — Уж что-что, а алиби Коченкова обязательно нужно проверить».

Банк «Универсал» находился на одной из центральных улиц города напротив РОВД. Здание представляло собой небольшую, кубической формы трехэтажную ультрасовременную коробку с тонированными стеклами. На выложенной тротуарной плиткой площадке перед банком стояло несколько шикарных автомобилей. Жорик не спеша поднялся по мраморным ступенькам и вошел в холл. В нем было прохладно и сумрачно. Справа располагалась стойка, за которой сидели два полицейских, слева стоял какой-то киоск, напротив — стеклянная кабина лифта, рядом с ней ступеньки вели во внутренние помещения банка. Жорик поднялся в коридор и вошел в небольшой зал, где у окошечек касс стояли несколько клиентов. Привольнов понятия не имел, как и у кого узнать, был ли в интересующее его время в банке Коченков.

Покрутившись в зале, он поинтересовался, какой курс доллара, вышел в коридор и столкнулся с секьюрити. Охранник был плотный, рыжий, одетый в темный костюм мужчина, со строгими чертами лица и рыскающим взглядом. Он подозрительно посмотрел на Жорика и поинтересовался:

— Что вам угодно?

Привольнов растянул рот до ушей:

— Так, узнать кое-что хотел. Как попадают на работу охранником?

На лице мужчины появилось озадаченное выражение.

— А-а… — наконец сообразил он. — А что, хотели бы быть секьюрити?

— Ну, в общем-то, да.

Мужчина посмотрел на Жорика оценивающе:

— Служили где-нибудь?

— Было дело.

— Где?

— В спецназе.

— Ого! — На лице охранника появилось выражение приятно удивленного человека. — Я, браток, между прочим, тоже из спецназа. В какой группе служил?

Привольнову было чем гордиться.

— «Беркут», — сказал он. — Слыхал о такой?

— Доводилось, — уважительно ответил охранник. — Я не в таком, как ты, крутом спецотряде служил, но тоже повидал немало. Горячие точки. Два ранения. Таких, как мы, на работу с удовольствием берут. Если хочешь, я с ребятами из службы безопасности поговорю, они работенку тебе подыщут.

— Да уж сделай милость, поговори, — обрадовался Жорик. — Платят нормально?

Секьюрити заговорщицки подмигнул:

— Не обижают. Будешь доволен. — Он полез в карман и достал блокнот с ручкой. — Давай, говори адрес и телефон.

— Массив «Северный», дом сорок четыре, квартира четырнадцать. Привольнов Георгий, — назвал свои точные данные Жорик. — Телефон плюс семь, девятьсот шесть, семьсот тридцать шесть, восемьдесят три, семьдесят восемь.

Охранник черкнул в блокноте несколько строк. Он смотрел на Привольнова с явной симпатией.

— Что ж, рад познакомиться. А меня Володей зовут. Кузьменко. Я тебе звякну на днях, Жорик. И вот еще что… Давай посидим как-нибудь в кафешке, поболтаем. Родственные души все-таки. Иной раз страсть как хочется с кем-нибудь из своих посидеть.

— С удовольствием посижу, — Привольнов крепко пожал секьюрити руку. — Я что спросить хотел, Володя. Я тут частным сыском подрабатываю. Хочу алиби мужа одной клиентки проверить. Бабник он у нее.

Секьюрити с осуждением качнул головой.

— Нехорошо, Жорик, — заявил он с пафосом. — Не своим делом занялся. Негоже бывшему спецназовцу у баб в стукачах ходить. Мы ж, мужики, все не без греха, солидарность должны проявлять.

— Что ж, приходится, — смутился Привольнов, сообразив, что попал впросак. Не следовало бы при бывшем спецназовце себя фискалом выставлять. Жорик постарался исправить положение. — Что делать, Володя, жизнь заставляет… Потому и работу хочу сменить. Так вот, муж женщины той говорит, будто во вторник в половине седьмого в вашем банке отирался. А у супруги на этот счет иное мнение. Можно как-нибудь узнать, был ли неверный муж в интересующее ее время в «Универсале»?

С явной неохотой Володя ответил:

— А мне и узнавать нечего. Я тебе так скажу. Врет твой мужик. Не был он во вторник вечером в нашем банке. Как раз в субботу у директора «Универсала» день рождения был. Юбилей справлял. Он всех сотрудников в ресторан пригласил. Банк частный, директор его сам себе хозяин, вот он и приказал в пять часов работу закончить, а в шесть уже в кабаке быть. Мы распоряжение хозяина выполнили с удовольствием, закруглились пораньше. Так что, как видишь, при всем своем желании муж твоей клиентки никак не мог в половине седьмого в «Универсале» оказаться.

— Ладно, так ей и передам, — Привольнов посторонился, чтобы пропустить поднимавшихся по ступенькам мужчину и женщину. — Спасибо тебе за информацию. Она мне очень нужна. Ты звони, даже если с работой помочь не сможешь. Мы с тобой обязательно встретимся, поговорим, — Жорик спустился по ступенькам в холл и, обернувшись, помахал секьюрити рукой.

Володя доброжелательно улыбнулся в ответ.

Выйдя на улицу, Привольнов немного постоял, дожидаясь, когда глаза привыкнут к яркому свету, затем двинулся по улице. Обещая охраннику встретиться с ним, Жорик был искренен. Он на самом деле с радостью посидел бы где-нибудь с Володей, вспомнил боевой путь, послушал бы о его ратных делах. И кто знает, может быть, действительно в скором времени, когда Привольнов выкрутится из сложившейся ситуации, Володя подыщет ему работу, и Жорик устроится служить секьюрити в какой-нибудь банк.

Жорик перекусил в попавшейся на пути столовой, а затем, чтобы не светиться на улице, отправился к Тамаре домой. Здесь он проторчал несколько часов, а к концу рабочего дня вернулся на улицу Гоголя. Было около шести часов вечера, солнце клонилось к закату, дул свежий ветерок. Жорик встал за громадное дерево таким образом, чтобы, самому оставаясь незамеченным, видеть вход в фирменный магазин. Вскоре рабочий люд и служители стали разъезжаться по домам. Заняв наблюдательный пункт у центральных дверей, Жорик рисковал упустить очкарика, ибо тот мог уйти через черный ход. Но здесь уж ничего не поделаешь, приходится надеяться на авось. Впрочем, если сегодня Привольнов не выследит Коченкова, то завтра с утра дождется его у задней стороны магазина. В общем, как бы там ни было, Жорик обязательно подкараулит Анатолия и возьмет его в оборот.

Однако Привольнову повезло. Хозяин мастерской вышел через парадный вход. Жорик рассчитывал последить за ним и, когда Коченков окажется в безлюдном месте, подойти к нему и потребовать объяснений. Однако Привольнов заблуждался, надеясь на то, что Анатолий будет добираться до дома общественным транспортом. У Коченкова была машина. Очкарик подошел к новенькому «Вольво», открыл дверцу и, усевшись за руль, запустил двигатель.

Привольнов заметался по дороге, среди припаркованных у обочины машин, подбежал к скучавшему в такси мужчине и спросил:

— Свободен?

Водитель, кучерявый мужчина с физиономией разбойника, вышел из полусонного состояния и закивал:

— Свободен, свободен, садись! — и, когда Жорик влез в автомобиль, поинтересовался: — Куда едем, шеф?

«Вольво» уже выезжало с автомобильной стоянки на дорогу. Привольнов указал на машину.

— Вот за этой тачкой. Сможешь сидеть у нее на хвосте?

— Обижаешь, шеф, — осклабился водитель. — Я ж профессионал. Платить как будешь?

Привольнов нервно постучал пальцами по крышке «бардачка»:

— По совести. Давай, братан, жми на газ!

Мужик включил первую скорость и тронул автомобиль с места. Поехали по проспекту, изредка останавливаясь на светофорах. Коченков слежки не замечал, вел автомобиль уверенно, спокойно. Водителя разбирало любопытство. На языке у него, видимо, вертелся вопрос, он некоторое время размышлял, как приступить к интересующей его теме, и наконец начал:

— За кем следим-то, шеф? Небось любовник чей-то?

Помня о проколе с секьюрити по поводу частного сыска, Жорик насмешливо ответил:

— Я понимаю, на что ты намекаешь, папаша. Ты угадал. Да, этот мужик наставил мне рога, и я теперь хочу выследить его и побеседовать.

У водителя отвисла челюсть. Очевидно, он рассчитывал услышать от Жорика совсем не этот ответ.

— Вот как, — произнес он с натянутой улыбкой. — Извини, браток, не повезло тебе с женой.

— Да чего уж там, — обреченно махнул Привольнов рукой. — Каждый сам выбирает…

На этом дискуссия закончилась. Водитель насупился и больше рта не открывал.

У станции метро очкарик остановился, купил букетик цветов. Наконец минут через пять езды Коченков свернул на пустынную улочку и вновь остановился. Что-то насвистывая, вышел из автомобиля и скрылся в магазине. Место было подходящим. Привольнов расплатился с водителем, кивнул ему в ответ на сочувственный взгляд и покинул автомобиль. Дождавшись, когда машина отъедет, он перешел дорогу и стал поджидать Коченкова.

Тот появился пару минут спустя с коробкой конфет и бутылкой шампанского. На Жорика он не обратил внимания. Когда Коченков повернулся к Привольнову спиной и стал открывать дверь, Жорик быстро пересек дорогу и, приблизившись к очкарику сзади, тихонько сказал:

— Спокойно, Анатолий, без паники.

Коченков узнал голос. Когда он обернулся, на его лице было выражение ужаса.

— Это вы? — произнес он чуть слышно. — Что вам нужно?

— Поговорить! — заявил Жорик и тут же с силой ткнул рванувшегося было Анатолия кулаком под ребра. — Тихо, тихо, не нервничай. Одно неверное движение — и ты получишь нож под ребра. Дай-ка ключ! — Привольнов выхватил из руки очкарика ключ от автомобиля. — А теперь спокойно, без суеты, садись в автомобиль. Я сяду сзади. И без фокусов, Анатолий, а то у меня руки чешутся. Твое счастье, что я не злопамятный. Садись давай! — и Привольнов подтолкнул Коченкова.

Страх парализовал очкарика. Ни жив ни мертв, судорожно сжимая в руках шампанское и конфеты, он втиснулся в автомобиль. Жорик скользнул на заднее сиденье.

— Ну вот и молодец, — похвалил Привольнов, когда Коченков наконец-то положил находившиеся в его руках шампанское и конфеты на соседнее кресло, и захлопнул дверцу. — Давай-ка отъедем отсюда немного, а то на нас оглядываются прохожие. Еще, чего доброго, решат, что я граблю тебя, и вызовут полицию, — и он бросил на колени Коченкова ключ.

Действуя как робот, Анатолий послушно запустил двигатель и тронул автомобиль с места. Метров через пятьсот Жорик приказал свернуть направо и остановиться. Очкарик выполнил требование Привольнова, припарковался у ничем не примечательного четырехэтажного дома в тени дерева. Анатолий уже взял себя в руки. Он повернулся вполоборота к Жорику и потребовал:

— Что вам, в конце концов, от меня нужно?

Жорик ухмыльнулся:

— Не помнишь? А ведь я уже говорил. Я хочу, чтобы ты признался в уничтожении банды, главарем которой ты был, и в том, что под убийство подставил меня.

— Что за ерунда?! — слегка возмутился Анатолий, ибо, опасаясь Жорика, возмущаться сильно не смел. — Какая, к черту, банда? Какой главарь? Я никого не убивал.

— И Андрея Загребнова тоже? — с иронией спросил Привольнов.

Анатолий довольно правдоподобно удивился:

— Какого еще Андрея Загребнова?

— Наемного убийцу, того самого, что расстрелял твоих подельников в кафе «Аладдин».

Очкарик всплеснул руками:

— Ну что за дикость вы несете?! Глупее и нелепее этого обвинения ничего в жизни придумать нельзя. Ну с чего вы взяли, что я убил какого-то Андрея Загребнова?

Жорик начал злиться:

— С того. Подставив меня, ты уничтожил свидетеля.

— Опять двадцать пять! — Очкарик, очевидно, привык выражать свои эмоции посредством патетических жестов. На сей раз он воздел руки к потолку автомобиля и бессильно опустил их. — Вот прицепился-то! Не убивал я никого. Где доказательства?

— Пожалуйста! — с видом человека, загнавшего своего оппонента в угол, произнес Привольнов. — Мне стало известно, что главарем банды является один из шефов погибших в кафе людей. Андрея Загребнова, киллера, убили во вторник в половине седьмого вечера. О его месте и роли в этой истории я уже упоминал. Так вот, у двоих начальников на этот час алиби есть, его нет у тебя… Да-да! — повысил голос Жорик, перебивая пытавшегося было возразить Анатолия. — То алиби, что ты мне подсунул в мастерской, — туфта! Я ездил в сегодня в банк, проверял. «Универсал» работал во вторник до пяти часов. Так что побывать там в половине седьмого и оформлять документы ты никак не мог.

Анатолий выслушал Привольнова со скепсисом.

— И на основании этого ты решил, что я убийца? — Коченков явно почувствовал облегчение, узнав на чем зиждется обвинение захватившего его человека. — Должен признаться, я действительно не был в банке, — заявил он и тут же поспешил добавить: — Но алиби у меня есть. В интересующее тебя время я находился… — Коченков замялся. — В общем, у одной женщины.

Вот тебе и на! Не думал Жорик, что, плетя секьюрити небылицы о проверке неверного мужа, он попал точно в цель.

— Я действительно был у женщины! — сказал Коченков. — Зовут ее Наталья, а фамилия Савченко. Я и сейчас к ней направляюсь. Если хочешь, пойдем со мной. Наташа подтвердит, что я был у нее.

Жорик посмотрел на очкарика недоверчиво:

— Так что же ты мне сразу не сказал о подруге, а морочил голову с банком?

Анатолий повеселел, очевидно, надеясь на скорое разрешение недоразумения.

— Ну, во-первых, я женат, с какой стати я первому встречному о своих делах рассказывать буду. Во-вторых, ты пришел в мастерскую агрессивно настроенным, вел себя неадекватно, наехал на меня. Я почему-то решил, что ты и есть убийца, испугался и поднял переполох. Но ты сам виноват. Пришел бы с миром, все как следует объяснил, тогда и мне не пришлось бы тебя обманывать. Ну так пойдешь со мной или нет? — Коченков из кожи вон лез, чтобы выказать Жорику расположение.

Привольнов все еще хмурился:

— Погоди. Вначале расскажи об этой женщине и о своем визите к ней. Когда пришел, когда ушел, что делали?

— А… понимаю, — тоном заговорщика сказал Коченков. — Ты хочешь очную ставку провести, как в полиции. Я понимаю, да… Наталья — молодая женщина двадцати семи лет. Была замужем, да неудачно. Детей нет. Живет одна в двухкомнатной квартире, бывший муж оставил. Познакомился я с Натальей примерно год назад. С тех пор и встречаемся. Я делаю ей иногда подарки, подкидываю деньги, а она взамен дарит мне любовь. Такое положение дел нас обоих устраивает. Во вторник я пришел к ней после работы около шести часов вечера, — бойко говорил Коченков. — С пустыми руками я к Наталье не хожу. Принес хороших конфет, бутылочку вина, дорогие сигареты, ну там бананы, маслины и прочее. Встретила меня Наталья как обычно, это значит, не проявляя особых эмоций. У нее подруга ее была, Лена. Мы посидели на кухне, немного выпили, закусили. Я в тот день без машины был, потому позволил себе несколько рюмочек вина. Потом Лена ушла. Мы остались вдвоем. Посмотрели телик, показывали… Что же показывали… — вспоминал очкарик, закатив глаза. — Ах да, показывали фильм по роману какой-то писательницы детективов. Телик мы вырубили и занялись тем, за чем я, собственно говоря, и пришел к Наташе, — сексом. Ушел я от Савченко часов в одиннадцать вечера.

Коченков закончил речь. Привольнов некоторое время, раздумывая, молчал. По его лицу нельзя было понять, верил ли он Анатолию или нет. Наконец Жорик изрек:

— Ладно, поехали к твоей подруге, узнаем, что к чему.

Анатолий медлить не стал. Быстро завел двигатель и развернул машину. Ехали всего пару минут. Скатившись с горки к одиноко торчавшей у дороги среди домиков частного сектора десятиэтажке, Анатолий притормозил. Здание было новеньким, за ним воздвигалась еще одна коробка. Возможно, скоро дома частного сектора снесут и вместо них появится новый жилой массив.

Вылезая из автомобиля, Жорик предупредил Коченкова:

— Только смотри, Анатолий, не шали. Попробуешь выкинуть какой-нибудь фортель — сбежать от меня, снова поднять бучу или что-то в этом роде, — я расценю твое поведение как нежелание предоставить алиби, а следовательно, буду считать тебя виновным. И уж тогда, поверь мне, я с тебя шкуру спущу.

Захлопнув дверцу автомобиля, Коченков с готовностью откликнулся:

— Согласен. Но только и ты пообещай мне, что если Наталья подтвердит мое алиби, то ты оставишь меня в покое и я никогда в жизни больше не увижу твою физиономию.

— Идет, — хмыкнул Жорик.

Негромко переговариваясь, мужчины пересекли площадку перед домом и вошли в подъезд. Хотя десятиэтажка и казалась с виду новенькой, подъезд уже был изрядно обшарпан. Когда поднимались в лифте, Коченков спросил:

— Как тебя представить Наташе? Я даже имени твоего не знаю.

— Другом своим назови. Жориком Привольновым.

Коченков поправил очки и покачал головой:

— Другом не пойдет. С какой стати друг будет допрашивать любовницу друга? Давай я тебя лучше следователем представлю. Тогда будет все логично, и Наталья охотнее станет отвечать на твои вопросы.

Предложение было дельным, но Жорик заколебался:

— А если удостоверение попросит, что тогда?

— Не попросит! — Коченков сделал жест уверенного в своих словах человека. — Ты же со мной придешь. Я тебя официально представлю.

Привольнов сдался:

— Ладно, поступай как знаешь.

— Отчество твое как?

— Константинович, — буркнул Привольнов.

На десятом этаже лифт поджидала девушка с громадным псом. Опасливо поглядывая на питомца девушки, мужчины обошли собаку и направились к квартире Натальи Савченко.

Двери открыла высокая, стройная молодая женщина с пепельными волосами. У нее была пористая кожа лица, заостренный нос, большие подслеповатые глаза, которые она слегка щурила. Все — и величавая осанка, и гордо посаженная голова, и грациозные жесты — говорило о том, что перед вами породистая, прекрасно знающая себе цену женщина. Савченко гостя ждала. На ней было вечернее платье, изящные туфли.

— Здравствуй, Наташка! — заворковал очкарик и отдал молодой женщине коробку конфет, шампанское же продолжал держать в руках. — Ты извини, я не один. Разреши представить тебе — следователь прокуратуры Георгий Константинович Привольнов.

Амплуа следователя было для Жорика непривычным, и он, слегка смущаясь, проговорил:

— Можно просто Георгий.

Ухоженные брови Натальи приподнялись. Она вопросительно взглянула на Анатолия.

— Что-то случилось? — Голос у нее был низким, с властными нотками. В дуэте с Коченковым она явно привыкла играть первую скрипку.

Анатолий залебезил:

— Да нет, все в порядке. Простая формальность. — Он улыбнулся: — Может, впустишь нас в дом? Там я все объясню.

— Да, пожалуйста, проходите, — молодая женщина шире открыла дверь и отступила.

Мужчины вошли в коридор, а затем — в гостиную. Бывший муж оставил Савченко неплохо обставленную квартиру с хорошим ремонтом. Наверное, в качестве отступного отдал. Мягкая мебель, телевизор были хорошего качества; потолок с подсветкой; на полу толстый ковер; на окнах дорогие портьеры. Сквозь дверь в углу просматривался кусочек устроенной в лоджии оранжереи. Привольнова хозяйка усадила в кресло, сама вместе с Анатолием устроилась на диване.

— Понимаешь, Наташенька, — заговорил Коченков, всем своим видом давая понять, что не следует относиться к визиту следователя уж очень серьезно. — Помнишь, я тебе рассказывал, что одного из мастеров моей мастерской убили?

Савченко сказала, что отлично помнит.

— Так вот, — продолжил Анатолий, поправив на журнальном столике салфетку. — Идет следствие, и, разумеется, по этому делу полиция и прокуратура проводят определенную работу, проверяют алиби. В том числе и мое. Гражданин Привольнов хочет провести между нами очную ставку, проверить правильность моих показаний.

Савченко покривила губы, желая, очевидно, таким образом выразить недоумение.

Солнцезащитные очки Привольнов не снимал, дабы не пугать синяком под глазом Савченко. Было темновато, и он поверх очков удивленно посмотрел на Анатолия. Тот привирал без зазрения совести.

— Ну насчет очной ставки это, конечно, громко сказано, — заявил Жорик. — Просто так, неформальная беседа. Я даже протокол не буду вести. А чтобы вы не перемигнулись, я попрошу вас, Анатолий, оставить нас с гражданкой Савченко на пару минут наедине.

Анатолий развел руками и без видимого сожаления с иронией произнес:

— Как скажете, гражданин следователь.

Он встал и направился прочь из комнаты.

— Дверь не нужно закрывать! — поспешно сказал Жорик, когда Анатолий взялся за ручку двери. — Я хочу, чтобы вы были в пределах досягаемости.

Коченков усмехнулся. Он понял, чем вызвана тревога Привольнова. Жорик опасался, как бы очкарик, скрывшись за дверью, не улизнул или не вызвал полицию.

— Хорошо, — согласился Анатолий. — Пусть будет по-вашему. Я буду в кухне. — Он оставил ручку двери в покое и исчез, а Жорик обратился к Савченко:

— Меня интересует вечер прошедшего вторника. Вспомните, как вы его провели.

— Вас интересует алиби Анатолия, я так поняла, — собираясь с мыслями, произнесла молодая женщина. — Значит, в тот вечер я была с ним. Погодите, дайте вспомнить. — Она посмотрела мимо Жорика на стену с таким видом, будто на ней вела запись свиданий, деловых встреч, а также учет сделанных за день дел. — Да, действительно, Анатолий приходил ко мне именно во вторник, — наконец заявила молодая женщина. — Коченков пришел часов в шесть, ушел около одиннадцати.

Привольнов уже понял, что Савченко подтвердит правдивость слов Анатолия относительно проведенного им во вторник вечера, однако продолжил «допрос»:

— Вы точно помните, что Коченков пришел к вам в шесть часов вечера, а не в семь или, скажем, в пять?

— Отлично помню, — не колеблясь ответила Наталья. — Мы договаривались с ним на шесть часов вечера. Я поджидала Анатолия и все на часы поглядывала. Именно в назначенное время он и пришел.

— Чем занимались?

— Чем?.. — Савченко раздумчиво посмотрела на свои холеные руки, заметила на ногте какое-то пятнышко, стерла его. — Чай пили, ну и вина немного, Анатолий принес. У меня соседка в тот вечер была, Елена Соколова. Если вы мне не верите, можете у нее спросить.

— Дойдет очередь и до Соколовой, — солидно пообещал Привольнов. — Когда ушла соседка?

— Около семи.

— А Анатолий?

— Часов в одиннадцать.

Больше Жорику здесь делать было нечего.

— Все, спасибо за информацию, — он поднялся. — И извините за беспокойство.

Поднялась и молодая женщина. Она почему-то потупилась.

— Вы считаете меня аморальной? — вдруг спросила она.

— О чем это вы? — не понял Жорик.

Наталья смутилась еще больше.

— Ну Анатолий женат, а я как бы его из семьи увожу.

— Не мне вас судить, — печально ответил Привольнов. И действительно, не имел он на то права. Жорик сам был не из праведников и, если бы не беда, приключившаяся с ним, то сейчас наверняка сидел где-нибудь в баре и пьянствовал. Так что кто из них больше грешен, еще вопрос.

— И вправду, — неожиданно согласилась Савченко. — Бог рассудит. Подсказать, где живет Елена Соколова?

Направившийся было прочь из комнаты Привольнов остановился.

— Подскажите, — произнес он вяло. Изображать и дальше следователя у него не было желания.

— Лена живет на шестом этаже в семнадцатой квартире.

— Спасибо, я зайду к ней непременно, — пообещал Жорик, однако в глубине души решил к соседке Савченко не заходить. Зачем? И так все ясно.

В коридоре Привольнов столкнулся с выходившим из кухни Анатолием. Коченков извиняюще улыбнулся хозяйке квартиры.

— Не беспокойся, Наталья, я сам провожу гражданина следователя. — И прежде чем Савченко смогла что-либо ответить, он захлопнул перед ее носом дверь. — Ну убедился, что я ни в чем не виноват? — с сарказмом спросил очкарик, когда они оказались вдвоем в темном коридоре.

— Убедился, — вынужден был признать Привольнов.

Коченков встал в вызывающую позу.

— Надеюсь, впредь я не увижу больше твою физиономию, гражданин следователь, ни здесь, ни в своей мастерской, — произнес он с достоинством.

Привольнов невольно усмехнулся. Смелым стал очкарик. Забыл, видать, уроки Жорика.

— Как знать, может, еще и свидимся, чего загадывать-то, — Привольнов неожиданно схватил Анатолия за пуговицу рубашки, притянул его к себе и насмешливо, с угрозой сказал: — И вот еще что, Толик! Не вздумай сдать меня ментам. Усвоил?

Коченков изменился в лице, всухую сглотнул и склонил голову:

— У меня и мысли на сей счет не возникало.

Привольнов отпустил пуговицу очкарика и фамильярно похлопал его ладонью по щеке.

— То-то же! Привет семье, Толян! — с этими словами Жорик направился к выходу, открыл дверь и ступил на лестничную площадку.

Жорик потерял опору под ногами. Он чувствовал себя разбитым и опустошенным. Выйдя от Савченко, он направился куда глаза глядят. Из троих подозреваемых у него не осталось ни одного. Ясно: кто-то из шефов лжет. У кого-то из них алиби липовое. Но у кого? У Калугина, Деликатеса или Коченкова? Где-то Привольнов просчитался, не заметил фальши. Но где? Когда? Ответить на эти вопросы — значит найти главаря банды. Он просто не представлял себе, что дальше делать. Начинать проверять подозреваемых по второму кругу? Но кто же из троих шефов теперь его к себе близко подпустит? Спасибо, что хоть в первый раз согласились выслушать. Нет, нужно искать другой способ расколоть начальников. Он решил подойти к раскрытию преступления с другой стороны.

Стражников ответил сразу же, едва Жорик набрал его номер:

— Алло?!

— Это Жорик говорит, — заявил Привольнов.

Олег непроизвольно понизил голос, очевидно, у себя в кабинете он был не один.

— Ну чего тебе?

Без околичностей Привольнов перешел к делу:

— Мне нужны координаты трех-четырех ограбленных бандой людей. Можешь достать?

— Но зачем они тебе? — не скрывая недоумения, поинтересовался Олег.

— Но не могу же я тебе обо всем по телефону рассказывать, — уклонился от прямого ответа Жорик. — При встрече все объясню. Так можешь достать адреса или нет?

— Попробую, — голос Стражникова звучал недовольно. Достал, видать, его Жорик со своими просьбами. — Но только завтра. Сегодняшний рабочий день уже закончился. Я домой ухожу.

Привольнов предпочел не заметить дурного расположения духа приятеля.

— Ладно, — сказал он бодро. — Я тебе завтра ближе к обеду позвоню, — и Жорик дал отбой.

ДАЛЬНОБОЙЩИКИ

На следующий день в условленное время Привольнов позвонил Стражникову.

— Я неподалеку от РОВД, — сказал Жорик в трубку. — На станции метро «Воскресенская».

— Жди меня на автобусной остановке, — мгновенно отреагировал Стражников. — Я на обед отправляюсь. Прихвачу тебя.

В ухе Жорика прозвучали короткие гудки. Привольнов сунул мобильник в карман и направился к выходу из метро. Плотный поток пассажиров поднял его на поверхность земли, пронес меж двумя рядами торговцев мелким товаром и прибил к остановочному комплексу. Под навесом у крохотного стеклянного магазина стояла холодильная установка с мороженым. Привольнову вдруг захотелось отведать лакомства. Раньше он за собой пристрастия к сладкому не замечал. Жорик не сумел подавить в себе желания. Он купил мороженое, отошел к краю платформы и, чувствуя себя идиотом, с детской забавой в руках, надорвал обертку. Мороженое оказалось с орехами, облитыми шоколадом. Привольнов с удовольствием вонзил в лакомство зубы. Доесть мороженое Жорик не успел. Рядом остановилась машина, и Стражников открыл дверцу:

— Полезай!

Едва Привольнов втиснулся в «Ситроен», Олег включил первую скорость.

— Детство вспомнил? — покосился он с усмешкой на остатки мороженого в руках приятеля.

Тот кивнул:

— Ну, черт возьми, давно с таким аппетитом не ел.

Стражников прибавил газ.

— Если бы ты был женщиной, — шутливым тоном изрек он, — то я бы сказал: ты, подруга, забеременела. Но, поскольку ты мужчина, скажу: маразм у тебя, старый хрыч, раз ты в детство впал. А вообще-то, если честно, я сам мороженое люблю. Ну что там у тебя, рассказывай!

— Да рассказывать-то нечего, — мрачно признался Привольнов. — В общем, были у меня три подозреваемых, но потом не осталось ни одного.

— Жаль, — посочувствовал Стражников. — Однако и такое бывает. Ну а адреса-то тебе зачем?

Привольнов облизал палочку от мороженого и аккуратно завернул ее в обертку.

— Так, хочу с людьми поговорить, может, и накопаю чего.

— Понятно, — кивнул Олег. — Не хочешь в свои планы посвящать. Может, и правильно. Давай поедем, перекусим где-нибудь. Там адреса дам и поясню.

Привольнов затряс головой:

— Нет, спасибо, мне некогда. Дела решать нужно. Посидим в другой раз.

— Как знаешь, — полицейский сбросил газ и припарковал машину на обочине в тени раскидистого дерева. Он достал из кармана форменной рубашки вчетверо сложенный лист бумаги, развернул его и передал Жорику. — Как ты и просил, достал четыре адреса. По первому два брата живут, дальнобойщики. Их бандиты здорово обчистили. Они для какой-то фирмы груз перевозили. Правда, я не могу ручаться, что они дома. Дальнобойщики ведь. Возможно, в рейс укатили. По второму адресу магазин расположен. По третьему интернет-кафе. По четвертому — мужик живет один. Его на кругленькую сумму кинули. Фамилии и имена в списке есть.

Жорик сложил листок бумаги и сунул в карман.

— Ладно, разберусь, — он крепко пожал Стражникову руку. — Спасибо, Олег, ты снова меня выручил.

На широком скуластом лице майора сверкнула белозубая улыбка.

— Да чего уж там, пользуйся, пока возможность есть.

Привольнов подмигнул приятелю:

— Я и пользуюсь. Без зазрения совести. Возможно, с тобой еще увидимся, и не раз. Ну пока! — Жорик вышел из автомобиля, бросил обертку от мороженого в урну и зашагал к расположенной неподалеку автобусной остановке.

Братья Гаджиевы, Ринат и Рашид, жили за чертой города, на улице Виноградной, в собственном доме. Путь был неблизким, Привольнов решил начать именно с этого адреса, дабы, если Гаджиевы уехали в рейс, сразу списать братьев со счетов и больше уже не рассчитывать на их помощь. Привольнов сошел с автобуса у сельского гаража. Прошелся по центру села, выспрашивая у прохожих нужный адрес, а разузнав его, нырнул в проулок. В начале его стояли четыре дома. За ними справа располагалась школа, напротив нее за забором тянулись теплицы. За школой дома продолжались, а за теплицами начинался сад. Жорику повезло. Еще издали он увидел стоявший у первого дома за школой «КамАЗ» с фурой. Братья были дома. Кабина «КамАЗа» была откинута. Шел ремонт двигателя. Привольнов замедлил шаг, чтобы присмотреться и сориентироваться. У раскиданного на куске брезента мотора копались двое молодых мужчин лет за тридцать. Оба рослые, загорелые, русоволосые, в промасленных комбинезонах, оба чумазые. Однако братья различались. У одного лицо было широкое, чуть кривоватое, у другого — узкое, скуластое. У одного были маленькие глазки, вздернутый нос, тонкие губы, у другого — глаза большие круглые, нос крупный, губы-шлепанцы. Один сутулый, другой прямой как жердь. Если внимательно приглядеться, можно было найти еще немало отличий, но да оставим сравнительный анализ сходства и несходства братьев в покое и, как говорят классики, продолжим наше повествование.

Привольнов приблизился.

— Здорово, мужики!

Сидевший на корточках и копавшийся в моторе кривоватый покосился на подошедшего:

— Ну здорово.

Не зная, с чего начать разговор, Привольнов брякнул:

— Мотор ремонтируете?

Второй мужчина, также сидевший на корточках, промывал в тазу с бензином детали. Он исподлобья взглянул на Жорика.

— Нет, на рояле оперу сочиняем, — буркнул он.

Приветливые ребята, нечего сказать. Жорик осветил лицо улыбкой.

— Да ладно вам прикалываться, — заявил он дружелюбно. — Кто из вас Рашид, а кто Ринат?

На этот раз в глазах Гаджиевых появился интерес.

— А ты откуда наши имена знаешь? — спросил кривоватый.

— В филармонии сказали, — рассмеялся Привольнов. — Говорят, есть два маэстро Гаджиевы, с закрытыми глазами любой двигатель в два счета разберут и соберут.

Мужчины не были падки на лесть. А может, настроение у них было дурное. Во всяком случае, на комплимент они никак не отреагировали и желания завязать разговор не выказали.

— Я Ринат, — хмуро сказал тот мужчина, что мыл в тазу детали. — А он Рашид.

Кривоватый вытер тыльной стороной руки рот и заявил:

— Чего надо-то? Говори. А то у нас работы валом. Движок нужно собрать да в рейс отправляться. Не укладываемся вовремя.

— Да-да, я понимаю, — поспешно сказал Жорик и присел рядом с братьями на корточки. — Вот что, мужики, — начал он задушевно. — Я тут слышал, грабанули вас недавно будто бы.

Рашид перестал отвинчивать на коллекторе гайку, обернул к Жорику удивленное и злое лицо.

— Ну было дело, а тебе-то что?

По реакции братьев стало ясно, что им неприятен разговор об ограблении, однако Привольнов продолжал гнуть свое.

— Так, узнать хотел, что произошло.

— И зачем тебе? — отложив кисть, которой мыл в тазу поддон, спросил Ринат.

— Интересуюсь я этим делом, — Жорик поочередно искательно взглянул на братьев. — Вы бы рассказали, ребята, об ограблении. Мне очень нужно.

Рашид бросил ключ на брезент и встал во весь рост. Поднялся вслед за братом и Ринат.

— А ты кто такой? — спросил кривоватый.

Не сидеть же на корточках, когда над тобой возвышаются двое громил. Мало ли что. Жорик поднялся и на всякий случай сделал шаг назад, подальше от сжатых кулаков Рашида.

— Ну полицейский я, из РОВД, — заявил Привольнов, вспомнив свой недавний удачный дебют в роли следователя в доме Савченко Натальи.

Криволицый смешался, но быстро оправился и потребовал:

— Ну-ка документики покажи!

Пришел черед смешаться Привольнову. Он заморгал, потом похлопал себя руками по карманам и с озабоченным видом произнес:

— Я, мужики, удостоверение, кажется, дома забыл.

— Та-ак, ясно! — протянул Рашид, потом нагнулся, поднял с брезента монтировку и бросил брату. — Ну-ка Ринат, хватай его. Вызовем полицию, пусть приезжают и разбираются с ним.

Привольнов натянуто улыбнулся и сделал еще шаг назад:

— Эй, эй, братаны! Будьте мужиками! Давайте-ка поговорим по душам, без полиции.

— Хватит! — отрезал Рашид. — Поговорили уже с одними по душам. Теперь за украденный товар всю жизнь рассчитываться придется. Давай-ка придержим его, Ринат, до выяснения обстоятельств. — Держа на отлете монтировку, криволицый двинулся к Привольнову.

Ринат стал заходить с фланга. Жорик попятился:

— Ладно, ладно, мужики. Я все понял и ухожу. До свидания.

— Нет уж! — осклабился Рашид, показав два ряда не очень ровных зубов. — Теперь повремени. Будем знакомиться поближе.

Не везет в последнее время Жорику. Большинство, с кем он встречался, норовят завязать с ним драку. Похоже, и сейчас без зуботычин не обойтись.

Не спуская глаз с монтировки, Привольнов с силой пнул в пах зашедшего сбоку Рината и почти сразу же ударил рукой по руке Рашида. Промахнулся. Предплечье угодило в монтировку, скользнуло по ней. Еще мгновение, и соскользнувшее с руки криволицего оружие врежется ему в скулу. Тогда Жорик продолжил движение корпусом вперед и въехал головой в подбородок Рашиду. Клацнув зубами, Рашид откинул голову, шагнул назад и, зацепившись ногой за движок, плашмя упал на разбросанные по брезенту гайки, болты, детали и инструменты. Крик огласил окрестности. Неизвестно что и куда впилось Рашиду в тело, но только он заголосил так дико, что стоявший на коленях и державший в низу живота руки Ринат на мгновение перестал корчиться и удивленно взглянул на братана. А Рашид, выкрикивая проклятия, уже вскочил на ноги. Он схватил крышку поддона и, наступая на Жорика, стал размахивать ею, будто палашом, норовя снести Привольнову голову. Жорик в очередной раз пригнулся. Крышка поддона просвистела над его головой, а Привольнов рантом туфли пнул Рашида под коленную чашечку. Нога у криволицего подломилась. Однако он, превозмогая боль, умудрился звездануть противника железякой сверху по голове. Привольнов ничего не успел предпринять. Он лишь наклонился еще ниже и втянул голову в плечи. Удар пришелся по хребту и затылку. Жорик рухнул на землю. Его пнули в плечо, потом в голову. Оклемался и Ринат. Он подбежал к лежавшему ничком противнику, оба брата навалились на Привольнова и стали заламывать ему руки. Но Жорик не собирался сдаваться. У него будто открылось второе дыхание. В полицию Привольнов не хотел. С удвоенной энергией он стал бороться с братьями, извиваясь в их руках, точно угорь. Один точный удар локтем в нос Рашиду решил дело. Вскрикнув, тот брякнулся на зад и схватился руками за лицо. Меж пальцев потекла струйка крови. Один готов. Справиться с Ринатом уже не составило труда. Жорик наотмашь кулаком ударил противника в грудь, затем другой рукой в челюсть. Ринат отлетел от Привольнова, будто снаряд, выпущенный из катапульты. Жорик встал и зашагал по дороге к остановке. Никто из братьев его преследовать не стал.

КСИВА

Если и другие потерпевшие от рук бандитов будут встречать Жорика с кулаками, на нем скоро живого места не останется. Ясно, нужно добывать документ. Привольнов вернулся в город и, соблюдая меры предосторожности, стал разыскивать Худю. Часа через полтора он наткнулся на Вовку на задворках гаражей. Худинский уже успел выпить и закусить с приятелями и теперь, расставшись с ними, сидел, развалившись на чугунной скамейке, принесенной сюда из летнего кинотеатра, курил и жмурился, подставив солнцу лицо.

Когда-то Худя служил в полиции водителем, да потихоньку спиваться стал. Из органов Вовку, разумеется, турнули. И пустился бывший сержант полиции во все тяжкие. Напивался, а чтобы менты, значит, не приставали, форму надевал. Отобрали и форму. А вскоре бывший страж порядка и сам за решетку угодил. А случилось это так. Поцапался Худя по пьяной лавочке с соседом Калмыковым Серегой. Слово за слово, и пошло-поехало — мордобитие, махалово, мат-перемат. Ну, разняли соседи. Замашки-то у Худи ментовские остались. Наехал он на Калмыка, стал требовать, чтобы он ему моральный, ну а заодно и материальный ущерб возместил. А Калмык его на хрен и послал. Надо было б заткнуться Худе, ан нет, привык он, чтобы «справедливость» торжествовала. Подал на соседа в суд. Тот встречный иск, обоих приятелей в изолятор временного содержания на пару дней для профилактики упрятали. А потом был суд. Когда разобрались, кто прав, кто виноват, присудили Худинскому два года исправительных работ. На зоне Худя здоровье и потерял. С тех пор дохает, но водку пьет. С Вовкой-то и решил поговорить Жорик насчет интересующего его вопроса. Возможно, остались у бывшего мента и зэка нужные знакомые.

— Привет!

Худя до того разомлел, что даже шевелиться не хотел.

— Здорово, — проурчал он. — Тебя что, Привольнов, до сих пор еще не поймали?

Жорик чуть не поперхнулся:

— Типун тебе на язык, Худя. Мелешь, что попало.

— Серьезное что-то натворил? — Вовка вытянул ноги и сладко зевнул. — Рассказал бы. А то посадят, и не узнаем о твоих подвигах.

— Тебе что, бич божий, удовольствие доставляет дразнить меня? — ухмыльнулся Жорик. Он упорно не желал говорить о своих проблемах. — Без тебя тошно. Я к тебе по делу пришел.

— Ну давай выкладывай, что за дело, — солидно изрек Худинский и, по своему обыкновению, отвесив челюсть, уставился на Жорика. — Если смогу, подсоблю.

Привольнов отогнал надоедливо жужжащую у лица муху и заявил:

— Мне ксива, Худя, нужна ментовская. Что, мол, гражданин Привольнов является следователем прокуратуры.

Челюсть Худинского отвисла еще больше.

— Эка куда загнул, — искренне удивился он. — Может, тебе сразу удостоверение министра внутренних дел выписать?

— Дурак ты, Вовка! — беззлобно выругался Жорик. — И юмор у тебя идиотский. Ты скажи лучше, сможешь ксиву состряпать или нет?

Худя состряпал озабоченное лицо.

— Погоди, нужно подумать! — он закрыл глаза и надолго замолчал.

Жорик ждал целую минуту, потом толкнул приятеля под бок:

— Ну ты чего, Худя, молитву читаешь?

Вовка открыл глаза и чмокнул губами:

— Думаю я, погоди. В общем, есть у меня один знакомый старикашка. Вместе срок тянули. Он гравер там какой-то. Кстати, за изготовление фальшивок сидел. Недавно встретил я старичка на воле. Он теперь фотографом работает. — Худя совсем сомлел и еле ворочал языком. — Ефимом Данилычем его кличут, а работает он в десятиэтажке, что рядом с гастрономом стоит.

— Гастроном «Восход»? — уточнил Жорик.

Худя мотнул головой так, будто она была у него на шарнирах.

— Угу. Там в парикмахерской закуток у него. Скажешь, от Худи пришел. Он тебе поможет.

— Ладно, Вовчик, попробую обратиться к твоему Ефиму Данилычу, авось в самом деле выручит. — Привольнов достал из кармана мелкую купюру и сунул ее в карман рубашки Худинского. — На опохмел тебе! — Жорик похлопал бывшего собутыльника по плечу, потом поднялся и направился между двумя рядами гаражей.

Нужная десятиэтажка находилась через остановку. Жорик решил отправиться пешком, прогуляться. Десять минут спустя он подошел к перекрестку, на одном из углов которого высились два десятиэтажных здания. На первом этаже одного здания располагался гастроном, в другом — парикмахерская. Жорик поднялся по длинным ступеням на пригорок, потом в парикмахерскую. В полутемном холле за стойкой скучала администраторша, слева находился женский зал, справа — мужской. Около них в креслах дожидались своей очереди к мастерам несколько клиентов обоего пола. Дверь прямо вела в фотосалон, о чем свидетельствовала небольшая вывеска над притолокой.

Привольнов открыл дверь и вошел внутрь. Действительно закуток. В комнатке было не развернуться из-за расставленных штативов, зонтиков, служащих для отражения света, осветительных приборов, разноцветных экранов-фонов. Все эти опоясанные сетью проводов предметы были хлипкими, шаткими. Казалось, задень за один из них, и все фотооборудование рухнет.

Комнатка оказалась пустой. Жорик помялся и собрался выйти, как отодвинулась одна из драпировок, и в студию вошел старичок-боровичок — маленький, лысый, круглый, с носом-картофелиной и большими, чуть ли не свисающими на грудь щеками. Одет он был в темные брюки, темную рубашку и нарукавники. Привольнов сто лет не видел людей в нарукавниках.

Старичок, увидев клиента, засуетился:

— Проходите, пожалуйста, проходите, садитесь. Осторожно, не заденьте провода. — Очевидно, клиентов у старичка было не так уж много, и он из кожи вон лез, чтобы угодить. Ефим Данилыч провел Жорика в центр расставленного по комнате оборудования и усадил в кресло. Потом отошел, включил освещение и нагнулся к закрепленному на штативе фотоаппарату. — Как снимаем? Художественное фото? На паспорт? На права?

— На удостоверение следователя прокуратуры, — брякнул Привольнов.

— О-о… — старичок-боровичок взвел затвор фотоаппарата и стал крутить объектив, наводя резкость. — Молодой человек представитель органов власти?

Привольнов изобразил на лице голливудскую улыбку.

— Нет, но я надеюсь, вы его из меня сделаете.

Старичок выглянул из-за фотоаппарата.

— Что такое? — произнес он удивленно. — Извините, но я вас абсолютно не понимаю.

Жорик хитро взглянул на фотографа.

— Ефим Данилыч, — произнес он, переходя на конфиденциальный тон. — Я бы хотел попросить вас изготовить мне фальшивое удостоверение.

Мясистое лицо фотографа стало надменным.

— Все равно я вас не понимаю, молодой человек, — произнес он отчужденно. — Вы, вероятно, ошиблись адресом.

— Да нет, — подключил к голосу бархатный тембр Привольнов. Он делал все, чтобы старик проникнулся к нему доверием. — Именно вы мне и нужны. Я от Худи.

— Худи? — Брови старичка-боровичка приподнялись. — Какого такого Худи?

— Ну как это какого?! — произнес Жорик таким тоном, будто хотел сказать, да ладно вам придуриваться-то. — От Худинского Вовки. Мента бывшего, словно не знаете. Вы с ним вместе на зоне сидели.

Фотограф сделал вид, будто только что вспомнил.

— Ах, вот вы про кого! — и язвительно заметил: — И вы думаете, что рекомендации какого-то бомжа достаточно, чтобы заявиться ко мне и просить сделать то, за что я когда-то сидел? Я впервые вас вижу.

— Я понимаю, спившийся мент не авторитет, но уж лучше такая рекомендация, чем никакой, — парировал Привольнов. — Поверьте мне, Ефим Данилыч, у вас проблем с изготовлением мне документа не будет. Я воспользуюсь им не для криминальных деяний, а исключительно в мирных целях. Я расследую одно дело в частном порядке, и без прокурорской ксивы мне просто не обойтись.

В маленьких глазках фотографа настороженность потихоньку стала исчезать. Тем не менее он твердо заявил:

— Я подобными вещами давно уже не занимаюсь.

Жорик не оставлял попыток добиться желаемого.

— Да там делов-то! — небрежно махнул он рукой. — На компьютере за пару минут сделать можно. Я бы и сам ксиву нарисовал, да с печатью проблема. А без печати ксива не ксива. Да вы не волнуйтесь, Ефим Данилыч, я вам заплачу.

Старый фотограф заколебался:

— Гм… гм…

— Хорошо заплачу! — заверил Привольнов, полез в карман и достал пачку денег. Он отсчитал несколько купюр и, развернув их веером, протянул старичку. — Вот возьмите. Когда сделаете удостоверение, дам в два раза больше.

Деньги решают все. Это — прописная истина. Старичок-боровичок сграбастал купюры и сунул их в карман.

— Ладно, будет тебе ксива, — произнес он ворчливо. — Есть у меня компьютер и принтер к нему. Старенькие, правда, но в рабочем состоянии. Садись ровно, голову приподними, сфотографирую тебя. — Подтянув нарукавники, старичок припал к видоискателю фотоаппарата.

Пять минут спустя, провожая клиента к двери, Ефим Данилыч сказал:

— Зайди через пару часиков. Постараюсь за это время справить тебе документ.

Привольнов пошатался по улице, перекусил в кафе. А к назначенному времени вернулся в фотосалон. Не обманул старичок-боровичок, сделал удостоверение. Жорик заплатил оставшуюся сумму денег, забрал ксиву и ушел.

РЫНОК

Вторыми потерпевшими в списке Жорика числились Александр и Виктория Ким, владельцы магазина номер сто двадцать три, расположенного в торговом комплексе «Рассвет». Туда Жорик и отправился.

Торговый комплекс «Рассвет» находился в старой части города и представлял собой расположенные на склоне холма под огромной крышей длинные ряды магазинов. В низине теснились продуктовые ряды, повыше, на двухъярусном сооружении, на первом ярусе продавали стройматериалы, на втором был длинный лабиринт из вещевых магазинов.

Привольнов сошел на автобусной остановке, миновал громадные ворота и спустился на второй ярус торгового сооружения.

В этот час на рынке было оживленно. Разгуливали толпы покупателей, сновали разносчики сигарет, зазывалы, выкрикивая названия блюд, заманивали клиентов в кафе, разъезжали носильщики с тележками.

Жорик влился в общий поток покупателей, выискивая нужный номер, прошелся по первому ряду магазинов, перешел во второй и вернулся к началу яруса. Здесь в закутке он обнаружил то, что искал. Сто двадцать третий магазин был небольшой, с жалюзи на витринах. В нем продавали кожаные изделия.

Потоптавшись у порога, Привольнов набрался смелости и вошел внутрь. Магазин, сразу было видно, не процветал. В прямоугольном — пять на семь метров помещении — на полупустых прилавках и витринах лежал и висел кое-какой товар. Сильно пахло кожей и красителями. Корейцы-продавцы — приятная женщина лет сорока и мужчина лет сорока пяти, с редкими усами — унылы.

Привольнов подошел к сидевшей за прилавком у кассового аппарата женщине:

— Здравствуйте, можно с вами поговорить?

На круглом лице женщины с туго натянутой кожей появилась профессиональная улыбка.

— Пожалуйста. В нашем магазине, — заговорила она заученно, — богатый выбор кожаных изделий — плащи, куртки, пальто.

Привольнову пришлось разочаровать продавщицу.

— Я по другому поводу, — улыбнулся он. — Я бы хотел поговорить об ограблении вашего магазина.

Лицо женщины потускнело.

— А кто вы такой?

Жорик достал из кармана удостоверение и, раскрыв его, предъявил продавщице:

— Я следователь прокуратуры Привольнов Георгий Константинович.

— Ой, — поморщилась женщина. — Но к нам уже приходили из полиции, и неоднократно. Кроме того, вызывали в РОВД.

— Так то из полиции, — пряча книжечку в карман, изрек Жорик. — А я из прокуратуры. Это разные вещи. Дело об ограблении приобрело неожиданный оборот, и за расследование взялась прокуратура. Вы не беспокойтесь, надолго я вас отвлекать от работы не буду. Все материалы следствия у меня есть, я просто без протокола хочу поговорить с вами и вашим мужем. Где мы можем побеседовать?

Поскольку Привольнов говорил тоном, не терпящим возражений, продавщица не посмела ему перечить и подчинилась, однако с видимой неохотой.

— Здесь, наверное. Я сейчас мужу скажу… Саша! — обратилась она к мужчине, стоявшему неподалеку. — Тут следователь из прокуратуры пришел. Хочет поговорить с нами.

Мужчина это уже понял. Он также был не рад приходу следователя, о чем красноречиво свидетельствовало недовольное выражение его плоского узкоглазого лица.

— Граждане покупатели! — произнес он вежливо, обращаясь к троим топтавшимся в зале людям. — Магазин ненадолго закрывается. Просим прощения за неудобства.

Покупатели не очень-то расстроились из-за того, что их выгоняют из заведения. Смотреть здесь было особо не на что, а уж покупать тем более. Троица развернулась и дружно направилась к выходу. Саша захлопнул на ними дверь. Затем, очевидно для того, чтобы любопытные не беспокоили, закрыл жалюзи. Прихватив два стула, он подошел к прилавку.

— Садитесь, — мужчина поставил перед Жориком стул, на другой сел сам. — Мы вас слушаем.

— Это я вас слушаю! — нахально усмехнулся Привольнов и опустился на стул. — Расскажите, как произошло ограбление.

Муж с женой переглянулись, словно советуясь, кому начинать говорить. Решили — Александру.

— Ну начать нужно, видимо, с того, — заговорил он, — что мы с женой владельцы частного магазина, дела которого до ограбления процветали. Месяца полтора назад мы решили расширить бизнес и к имеющемуся у нас в продаже товару добавили новый ассортимент. Для чего из банка с нашего счета перечислили на счет Саракульской торговой базы деньги для приобретения кожаных изделий.

— Что за Саракульская торговая база? — спросил Жорик и тут же понял, что допустил промах, ибо муж и жена посмотрели на Привольнова удивленно. Что за следователь прокуратуры такой, который не знает Саракульскую базу.

— Ну как же, — удивленно произнесла Виктория. — Центральная городская база, что в Черданцево находится. Неужто не слыхали?

— Ах, вон вы про что, — махнул Жорик рукой, сделав вид, будто недопонял. — Я и забыл, что центральная торговая база Саракульской называется. Привык, база и все.

Недоразумение вроде бы разрешилось, и Александр продолжил:

— Товар мы приобрели дорогой, из последних поступлений на базу. Вложили в него почти весь имеющийся у нас капитал. Завезли вещи в магазин. А на следующий день все и случилось. — Кончики усов хозяина магазина уныло повисли. — Примерно около шести часов вечера, когда мы собрались уже закрываться, в магазин ворвались двое неизвестных вооруженных людей в масках и с оружием в руках и приказали всем лечь. В магазине, кроме нас с Викой, было трое покупателей.

— Все происходило, как в голливудском боевике, — подхватили Вика. — Просто не верилось, что подобное может случиться здесь, в нашем городе и с нами.

Хозяин магазина с печальным видом кивнул:

— Действительно. Пока один из бандитов держал нас на мушке, другой закрыл магазин и жалюзи. Затем бандиты связали нас попарно, заткнули рты кляпами и затолкали в подсобку. — Саша указал на подсобное помещение в углу магазина. — Дальше мы не видели, что происходило в магазине, а только догадывались. Бандиты очистили кассу. В первый день после завоза товара обычно бывает хорошая выручка, и в кассе оказалось немало наличности. Забрали все до копейки, потом подогнали машину, загрузили в нее вещи и, закрыв двери в магазин, укатили. Обнаружили нас час спустя инкассаторы, прибывшие за деньгами.

Хозяин магазина замолчал, Жорик несколько секунд сидел в раздумье, затем заметил:

— Они неплохо подготовились к ограблению.

— Да, все было продумано заранее, — подтвердил Александр. — Я также думаю, они были оповещены о поступлении в наш магазин нового дорогостоящего товара.

— Не обязательно, — возразил Привольнов. — На следующий день после завоза кожаных изделий любой вошедший в магазин мог увидеть, что у вас обновлен ассортимент.

— И все-таки, я думаю, их навели, — продолжал настаивать на своем хозяин магазина.

— Что ж, если вы так считаете, — согласился Жорик, — то подумайте кто. Может быть, это сделали ваши знакомые?

Изображая неведение, Александр покривил губы:

— Все может быть.

Жорик прицепился:

— Кто знал о завозе в магазин товара?

— Да многие, — Саша взглянул на жену, и та, соглашаясь с ним, молча кивнула. — Кое-кому из соседей по рынку сказал, домашние знали.

— Да и я подругам говорила, — подхватила Вика.

— Ясно, — невесело произнес Привольнов. — Чтобы опросить всех ваших знакомых, понадобится год. — Столько времени у Жорика не было. — Описать грабителей вы, конечно, не можете?

— Лица — нет, — покачал головой Александр. — Как я уже говорил, они были в масках. Вязаные такие шапочки с прорезями для глаз и рта, как у омоновцев. Одеты неброско — в потертые джинсы и простенькие рубашки. Один был высокий плечистый, другой — обычного телосложения, среднего роста. Третий — плотный, невысокий.

— А вы у Таньки Красноголовки спросите, — вмешалась Виктория, — если вас очень уж внешность бандитов интересует. Она продавщица из магазина неподалеку. Танька их видела.

Привольнов посмотрел на женщину заинтересованно:

— Значит, все-таки есть очевидцы, видевшие их на улице? Это ж здорово! Как найти Красноголовку?

— Она через пять магазинов от нашего работает, — заявил Александр. — Номер магазина… — он мысленно подсчитал. — Сто пятьдесят четыре, кажется.

— Ладно, найду! — Жорик поднялся. — Спасибо за информацию.

— Здорово было бы, если вы их нашли бы, — вырвалось у Вики. — А то видите, — повела она руками вокруг, как бы предлагая полюбоваться на полупустой магазин. — Дело, как говорится, швах. Если нам не вернут хотя бы часть товара, мы разорены.

— Я постараюсь отыскать виновника ваших бед, — заявил Жорик, а про себя добавил: «И моих тоже».

Муж Виктории был более сдержан в проявлении эмоций, нежели жена. Провожая Привольнова к выходу, он сухо сказал:

— Вы уж постарайтесь.

Открыв дверь, он выпустил посетителя из магазина.

Привольнов направился по проходу между рядом магазинов и перилами, опоясывающими второй ярус торгового комплекса. Через каждые два магазина шли проходы к следующему ряду магазинов. В проходах имелись еще проходы, закутки и везде магазины, магазины. Отсчитав пять магазинов, Жорик вошел в шестой. Здесь продавали шмотки. Блузки, рубашки, батники, майки, джинсы, юбки были развешаны по стенам, висели рядами на вешалках, были сложены стопками за прилавком. В магазине толпились люди, в основном женщины. Привольнов, вполне освоившись с ролью следователя прокуратуры, громко спросил:

— Кто здесь Татьяна Красноголовка или Красноголовкина?!

Стоявшая за прилавком тоненькая девушка с маленьким личиком захихикала и, обращаясь к кому-то невидимому в дальнем конце магазина, сказала:

— Татьяна, тебя спрашивают.

— Слышу я, — хмуро отозвался голос, и над рядом висевшей на вешалках одежды возникла женская голова.

Жорик почувствовал себя неловко, ибо волосы девицы были выкрашены в ярко-красный цвет.

— Не Красноголовкина я, а Светлова, — буркнула девушка, и ее голова, будто огненный шар, под хихиканье тоненькой продавщицы и кое-кого из веселых покупателей поплыла над рядами вещей.

— Извините, — смутился Привольнов. — Я думал, Красноголовка фамилия ваша.

— Прозвище, которое мне совсем не нравится, — Татьяна вышла из-за вещей. В руках у нее были два пакета с джинсами. Очевидно, перед приходом Жорика она разбирала в углу магазина товар. Положив на прилавок перед тоненькой продавщицей пакеты с джинсами, она изрекла: — Вот сорок шестой и сорок восьмой размеры. — Потом обернулась к Привольнову: — Что вы хотели?

А девица из-за красного цвета волос, хоть и выглядела необычно, в целом была в порядке. У нее было милое, с редкими веснушками лицо, длинные стройные ноги, обтянутые джинсами, тоненькая талия, высокая грудь.

Жорик достал удостоверение:

— Прокуратура.

— О-ой! — сморщилась Красноголовка. — Опять! Сколько можно?

— Столько, сколько нужно, — строго сказал Привольнов. — У каждого своя работа. Где мы можем поговорить?

Девица тут же сдалась и даже кокетливо улыбнулась:

— О-о!.. На улице, наверное. А то здесь ушей много. Пойдемте! — Татьяна развернулась и, цокая высоченными каблуками, направилась к выходу. Привольнов пошел следом. На улице, встав у перил, Красноголовка достала сигареты, зажигалку и закурила. Держа сигарету между пальцами с длинными, художественно разукрашенными ногтями она глубоко затянулась и сказала:

— Я вас слушаю.

— Вы, верно, поняли, зачем мне понадобились? — изрек Жорик, становясь напротив девушки.

— Ну конечно, — девица, скривив рот, выпустила струю дыма в сторону от Привольнова. — Насчет ограбления магазина Вики и Саши Ким.

Жорик склонил голову:

— Правильно. Вы были свидетелем ограбления магазина. Что вы видели? Рассказать можете?

Красноголовка довольно изящно стряхнула пепел, постучав кончиком указательного пальца по сигарете.

— Но я уже рассказывала обо всем полиции, — возразила она.

— Я бы хотел услышать рассказ из ваших уст, — Привольнов взыскательно глянул на Светлову. — Тем более что я не из полиции, а из прокуратуры. Итак…

— Ну хорошо, — припоминая, Красноголовка закатила глаза. — В тот день я ушла с работы в шесть часов вечера, — начала она медленно. — У крайнего магазина стояла «Газель». Расстояние между магазином и перилами, как вы видите, небольшое, всего пара метров. Так вот грабители заткнули проход таким образом, что через него никак нельзя было пройти. По-видимому, все было продумано заранее. Завидев издалека автомобиль, люди сворачивали в боковой проход, а выходящие из-за угла магазина вынуждены были возвращаться. Я поступила так же, свернула влево и пошла к выходу с рынка не напрямую, а в обход.

— Но как же так? — подивился Жорик. — Вы видели, что ваших соседей грабят, и не сообщили в полицию?

А девица, видать, была охочая до мужского пола. Стрельнув глазами в проходившего мимо симпатичного молодого человека, она изобразила на лице недоумение и изрекла:

— Но откуда же я знала, что это грабители?! Обыкновенные мужики грузят в автомобиль товар. Может, купили что у Кимов. Погрузка и разгрузка у магазинов — обычное дело. У нас здесь оптовиков много. И вообще я вам скажу, на рынках совсем не такие отношения, как на производстве. Здесь не сослуживцы, а конкуренты. Поэтому у нас, у торгашей, не принято интересоваться делами соседей, а уж тем более считать, кому и сколько они продали или что приобрели. Дурным тоном считается.

Привольнов с понимающим видом кивнул:

— Как выглядели грабители? Лица запомнили?

— Нет, не обратила внимания. Обычные работяги. Не в моем вкусе, чего их разглядывать-то? Помню, в джинсах вроде были одеты да в рубашках темных. Трое грузили, а один в машине сидел. Водителя я заметила, когда к рынку шла с той стороны.

Жорик понял, что теряет даром время, расспрашивая Красноголовку, но на всякий случай поинтересовался:

— Добавить ничего не можете?

Девица затянулась в последний раз и ловким щелчком швырнула окурок за перила.

— Нет.

— Очень жаль, — тоном обманутого в своих надеждах человека произнес Жорик. — И все равно спасибо за сведения.

Светлова развела руками, с достоинством кивнула и, покачивая бедрами, процокала каблуками в магазин. Привольнов еще немного постоял, потом направился к выходу с рынка.

ИНТЕРНЕТ-КАФЕ

Привольнов отправился по третьему адресу, на городскую электростанцию — ГРЭС сокращенно. Когда-то Жорик жил в тех краях, учился там в пятой школе до седьмого класса, а потом с семьей переехал, но к друзьям частенько наведывался. Бывал и после армии пару раз, да былого не воротишь, у друзей детства другие интересы появились, другие друзья — почувствовал себя Привольнов в старой компании чужим и ездить на ГРЭС перестал. Попадал, однако, туда Жорик иной дорогой, а вот по той, что телепался сейчас на автобусе, уже не ездил лет двадцать. Ничего не изменилось с того времени, разве что дома обветшали, деревья разрослись да дорога стала ухабистей. Санаторные места. Знакомые названия остановок: «Красный Октябрь», «Ореховая роща». А вот и Институт селекции. Сейчас будет поворот и школа. Вот и она. Трехэтажная, некогда огромная, сейчас она предстала перед Жориком маленькой и убогой.

Автобус стал подниматься в горку. Сейчас… сейчас… Вот!.. Сердце Жорика трепетно забилось, когда автобус достиг вершины бугорка. С него открылась панорама канала. Сколько счастливых дней провел он на нем в детстве! Вода в канале ледяная, однако в этом месте часть воды забирала ГРЭС, там вода охлаждала котлы и уже теплой вновь вливалась в канал. Местечко так и называлось — «Теплушка». Ее бетонные берега вечно были облеплены ребятней, которую время от времени шугали охранники с ГРЭС, ибо территория здесь была закрытая и купаться категорически запрещено.

Проехав еще немного, автобус затормозил.

— Областная больница! — громко объявила кондукторша.

Привольнов сошел на разогретый солнцем асфальт. Автобус поехал дальше, в сторону ГРЭС, а Жорик направился вдоль канала в военный городок. Именно эта местность и была указана в бумажке, которую ему вручил Стражников.

И канал показался Привольнову миниатюрным, чересчур узким, очень спокойным. А ведь когда-то, борясь с течением, он с трудом переплывал его мутные воды. Здесь Жорик прогуливался со своей первой девчонкой Аленкой Вихровой и сорвал у нее свой первый поцелуй, а позже, перед армией, на берегу канала впервые познал радость секса с разбитной, уже успевшей побывать замужем бабенкой. Давно это было.

Показались первые строения — финские дома. Сколько же лет вам? Вас ведь еще пятнадцать лет назад снести обещали. Отжили свое, и военные разъехались отсюда давно, ан нет, все стоят дома. За военным городком шли современные постройки, несколько пятиэтажек и дома частного сектора. Где-то там и должно находиться нужное Привольнову заведение. В списке Стражникова оно числилось как интернет-кафе. Жорику потребовалось много времени на его поиски. Никто из местных жителей понятия не имел об интернет-кафе. Наконец Привольнов отыскал его. Небольшое, неказистое, одноэтажное здание находилось на отшибе между военным городком и новым поселком, однако в нем располагалось вовсе не интернет-кафе, а продуктовый коммерческий магазин. Жорик поднялся по ступенькам, вошел внутрь. В магазине были два отделения, две продавщицы, обе молоденькие, лет по двадцать. Одна блондинка, с узким лицом и цветом кожи бледной поганки, стояла, навалившись грудью на прилавок, подперев руками подбородок, и бессмысленным взглядом смотрела в пол, другая, темненькая, пухленькая, с расплывшимися чертами лица сидела за кассовым аппаратом и разгадывала кроссворд. Привольнов шагнул к беленькой.

— Прокуратура, — сказал он, доставая удостоверение.

Девица подняла глаза:

— А в чем дело-то?

— Так, парочку вопросов задать хочу! — Жорик хлопнул корочками и сунул их в карман. — Здесь вроде интернет-кафе должно располагаться.

Девушка распрямилась:

— Ну было вроде месяца полтора назад. А теперь вот магазин.

— И что же с ним произошло? — поинтересовался Привольнов.

Маленький, похожий на рыбий, рот беленькой несколько раз беззвучно открылся и закрылся. Девушка раздумывала.

— Не знаю, — произнесла она наконец и вдруг призналась: — Нам хозяин не велит говорить о том, что здесь произошло.

— Это почему же? — искренне удивился Жорик.

У девушки, видать, была привычка шлепать губами. Она издала чмокающий звук и изрекла:

— Не хочет старое ворошить. Пускай, говорит, то, что здесь произошло, поскорее забудется. Тогда и покупателей больше будет.

— Так у вас здесь ограбление было, — хмыкнул Привольнов. — Я знаю, иначе к вам и не пришел бы.

— Вот-вот, — назидательным тоном изрекла девушка. — О нем нам как раз и запрещено говорить.

Преувеличенно серьезный тон девушки вызвал у Жорика улыбку.

— Даже со следователем прокуратуры?

— Даже с ним! — подтвердила девица и, не сумев долее оставаться серьезной, хихикнула: — Ну я прошу вас, дядечка, пожалуйста! — заканючила она. — Не приставайте с расспросами, а то, если хозяин узнает, он нас с работы выгонит.

— Ну хорошо, — сдался Жорик. — Скажите, где найти вашего хозяина, я с ним поговорю.

В этот момент в разговор вступила черненькая.

— Не советую, — сказала она, отложив газету. — Злой он мужик. С гонором. Разговора по душам не получится. Да и знает он об интересующем вас деле не больше, чем любой житель нашего поселка. Он ведь здание это у бывшего хозяина выкупил уже после ограбления.

Несговорчивость девушек стала надоедать Привольнову.

— Ладно, — произнес он, однако все еще стараясь говорить с продавщицами в полушутливом-полусерьезном тоне. — Дайте мне адрес старого хозяина.

Беленькая тряхнула головой так, что хвостик волос за ее спиной взметнулся из стороны в сторону.

— А мы не знаем, — сказала она почему-то басом.

Привольнов погрозил продавщице пальцем:

— Достали вы меня, девки. Ничего путного от вас добиться нельзя.

— Почему же, можно, — возразила черненькая, пряча улыбку. — Вы с Чугуновой побеседуйте. Она в этом деле вроде как потерпевшая. Только не говорите, что мы на нее навели. А то неудобно как-то. У человека проблемы, а мы к нему людей незнакомых направляем.

— Ну следователя-то можно, — раздумчиво произнес Привольнов и вопросительно взглянул на темненькую. — Послушай, девочка, а Чугунову случайно не Ирой зовут?

— Тетей Ирой, — кивнула девица. — А что?

Жорик вдруг заволновался:

— Высокая такая, большеглазая, с русыми волосами?

— Кажется, — неуверенно произнесла продавщица. — Я ее почти не знаю. А вот с мамой ее, Ларисой Васильевной, знакома хорошо. Она мне музыку когда-то преподавала. А тетя Ира уезжала из этих мест. Недавно вернулась с дочерью, да… — девушка осеклась. — Ну да ладно… А вы тетю Иру знаете?

— Знавал когда-то, — Привольнов неожиданно заторопился. — Ну пока, девчонки.

— Ой-ой, дядя! — воскликнула светленькая, когда Жорик направился к выходу. — Товарищ следователь! А как же вы Чугунову найдете?

Привольнов обернулся:

— Если она к матери вернулась, то найду. Я знаю, где Лариса Васильевна живет, — Жорик помахал продавщицам рукой и вышел из магазина.

Сориентировавшись на улице, как ему лучше пройти к дому Чугуновых, Привольнов перешел дорогу и нырнул в один из переулков военного городка.

Известие о том, что вернулась Чугунова Ира, растревожило душу Привольнова. В памяти всплыл образ одноклассницы, сероглазой русской красавицы с русой косой. Нет, Жорик никогда не встречался с ней, не дружил. Как и все одноклассники, дразнил примерную ученицу Чугунову — Чугунихой-драндычихой, дергал за косу, а сам, как и все мальчишки из их класса, был тайно влюблен в нее. Но была у Привольнова тешащая тщеславие мысль, что и Ирка к нему неровно дышала. А такое умозаключение он сделал из следующего. Ну понятно, что в тринадцать лет прикосновения к лицам противоположного пола вызывают чувственные эмоции, от которых проваливается дыхание, замирает где-то в низу живота, учащается пульс. Впрочем, при похожих обстоятельствах перечисленные ощущения нормальный человек должен испытывать на протяжении всей жизни, но в детстве прикосновения особенные — чистые, безгрешные. То за руку девочку схватишь, то в снег повалишь, будто бы для того, чтобы снегом «намылить», то невзначай в объятия поймаешь, и все это с показной грубостью, чтобы, не дай бог, чего одноклассники не заподозрили да дразнить не начали. Вот и Жорик однажды по дороге из школы домой прижал Ирку к дереву якобы для того, чтобы ушедших вперед подружек догнать не смогла. А Чугуниха, не очень-то рьяно вырываясь из его объятий, горячо выдохнула ему в ухо:

— Пусти, Жорик, пусти, я тебя очень прошу!

Испытывая истому и приятную слабость в ногах, Привольнов насмешливо ответил:

— Не пущу, одна домой пойдешь!

А Чугуниха вдруг перестала сопротивляться, взглянула на него своими большущими серыми глазами и томно произнесла:

— А если что-то скажу, Жорик, хорошее… отпустишь?

Привольнов растерялся, перестал удерживать Ирку и на полном серьезе, с неожиданно пересохшим горлом пообещал:

— Отпущу.

А девочка вдруг принужденно рассмеялась, откинула за спину косу и, тряхнув головой, с ласковыми, ироничными нотками в голосе промолвила:

— Нет, не сейчас. Закончим школу, тогда скажу. Обещаю.

Отпустил Жорик Ирку. Подруги девочки уж скрылись из глаз, и отправилась Чугуниха одна по пустынной дороге, а Привольнов, озадаченный, побрел за ней следом, с печальной усмешкой наблюдая за тем, как озорной ветер полощет на Ирке школьное платье, то и дело взметая подол, и как она безуспешно пытается удержать его.

С тех пор задираться к Ирке Жорик перестал, а на уроках стал украдкой поглядывать на нее, да и сам частенько ловил на себе ее изучающие взгляды.

Но так и не узнал Привольнов, что хотела сказать ему Чугуниха, уехал Жорка после седьмого класса. До армии тянуло его в родные места, приезжал он на ГРЭС к друзьям да к Аленке Вихровой, но Ирку так никогда в жизни больше не видел. Что с ней стало, тоже не знал. Слыхал, правда, когда-то от кого-то, что вышла она замуж и уехала в другой город. Вот и все сведения. Но что же было тогда в детстве под деревом? Первое робкое молчаливое признание в любви двух юных сердец? В груди Жорика теплым, ласковым котенком шевельнулась грусть. Надо ж, никогда особо не вспоминал об Ирке, а тут вдруг взволновался. Интересно, как жила она все эти годы? Чем занималась?

Военный городок превратился в трущобы. Кругом закоулки, переулки, тесные проходы. Привольнов смутно помнил, где живут Чугуновы, однако, поплутав по городку, все-таки отыскал нужный дом. Жорик встал на цыпочки, заглянул за покосившийся забор. Дворик был маленьким, неухоженным, с собачьей конурой в углу. Двери на веранду открыты.

— Хозяева! — громко позвал Привольнов.

Выскочивший из конуры огромный лохматый пес ответил ему громким лаем. Больше кричать Жорик не стал. Имеющие уши да услышат. Услыхали. На улицу выглянула невысокая худощавая женщина лет шестидесяти, с короткой стрижкой, в оптических очках. Лариса Васильевна.

— Вам кого? — перекрывая собачий лай, спросила Чугунова-старшая.

Смешно было бы рассчитывать на то, что Привольнова узнают. Жорик не стал ничего объяснять.

— Мне Ира Чугунова нужна, — еще больше вытягивая шею, сказал он. — Дома она?

— Дома, — кивнула Лариса Васильевна и, прикрикнув на собаку: — Уймись, Бонифаций! — исчезла в доме.

Кобель на окрик никак не отреагировал, продолжал заливаться почем зря. Привольнов терпеливо ждал. Минуты три Жорика облаивали, потом вышла Ира и одним взглядом усмирила кобеля.

Остался, по-видимому, в Чугунихе известный Привольнову с детства магнетизм, который заставлял подчиняться ей кого угодно, даже псов. Еще бы! Такой даме грех не подчиниться. Расцвела! Истинная русская красавица — высокая, статная, хоть портрет с нее пиши.

Ира не была ни полной, ни худой, просто тело ее приобрело округлость, законченность. Черты лица легко узнаваемы — все те же огромные глаза, русые бархатистые брови, высокий открытый лоб, пухлые губы, закругленный нос. Все тот же плавный нежный овал лица, даже наивность какая-то детская в лице осталась. Вот только прическу изменила. Хотя волосы длинные, она не заплетала их в косу. Густые и пышные, они были откинуты назад и схвачены на голове ободком. Нет, не разочаровался Привольнов, увидев бывшую одноклассницу. Не подурнела Ирка, наоборот — похорошела, именно такой Жорик ее и представлял.

Чугунова направилась по двору, грациозно ступая обтянутыми джинсами стройными ногами, всматриваясь в лицо стоявшего за забором человека.

— Здравствуйте! — сказала она, остановившись, вопросительно уставилась на Привольнова.

— Не узнаешь? — усмехнулся тот.

Чугуниха покачала головой:

— Извините, но вы в очках. — Голос у нее был нежный, журчал, будто ручеек.

Привольнов не стал томить одноклассницу, снял очки. На его губах по-прежнему играла усмешка.

— А так?

Глаза Чугуновой слегка расширились, а уголки губ поплыли к ушам.

— Жо-орка-а! Приво-ольнов, — протянула она басовито, будто медвежонок из мультика, и с шутливым осуждением покачала головой. — Ничуть не изменился. Как в школе был драчуном, так им и остался.

Привольнов провел пальцами под глазами, будто пытался стереть синяки.

— Водится за мной такой грешок. Ты угадала.

Несомненно, Ира была рада видеть Привольнова. Она сложила на груди руки с намерением поговорить.

— Каким ветром тебя занесло в наши края?

— Случайно здесь оказался. — Жорик снова напялил очки. — Узнал, что ты приехала, решил зайти.

Чугунова махнула рукой и сказала так, словно Привольнов извинялся за вторжение, а она его успокаивала.

— И правильно сделал! Молодец, что пришел. Сколько ж лет мы с тобой не виделись?

Соображая, Жорик поднял к небу голову.

— Так, — промычал он. — Двадцать один год.

— Боже мой! — притворно ахнула Чугуниха. — Сколько лет прошло. — Она смешно наморщила нос. — Старые мы уже стали.

Это был вопрос, точнее, разрешение сделать комплимент. Привольнов тут же откликнулся.

— Да ладно тебе прибедняться, — сказал он с нотками фамильярности. — Ты еще хоть куда.

— Ты так думаешь? — рассмеялась Ира, обнажив два ряда ровных зубов. — Приятно слышать, что мои лучшие годы еще не прошли. Как ты жил все это время?

— О-о! Долго рассказывать! — засмеялся Жорик. — Мы так и будем с тобою словами через забор перебрасываться? Может, впустишь хотя бы во двор? Или муж у тебя ревнивый?

Чугуниха сделала неопределенный жест.

— Проходи, какой там муж. Проходи в дом, я сейчас собаку придержу. — Она распахнула калитку, сама направилась к собачьей будке.

Пока Чугунова держала за ошейник пса, который при появлении во дворе чужого вдруг стал рваться с цепи, Привольнов проскочил по бетонной дорожке к дому и шмыгнул на веранду. Она была крохотной. На веранде стоял стол, четыре табурета, газовая плита, буфет. Все впритык, никак не развернуться. Судя по веранде, обстановка в доме ничуть не лучше. И как же Ирка здесь живет? Такой мадам место во дворце, а не в лачуге.

На веранду вошла Чугунова. Будто подслушав мысли Жорика, она сказала:

— Я ненадолго сюда приехала. Папа у меня рано умер, мама осталась одна. Но по порядку. После школы я уехала в столицу, поступила в консерваторию. Окончив, вышла замуж. Дочка у меня родилась. Работала я в музыкальной школе. Потом ко мне поближе и сестренка моя Ленка перебралась. Ты должен помнить ее. Она также обзавелась семьей, квартирой. К счастью, сестра оказалась в замужестве удачливее меня. Я, к сожалению, развелась… Ну так вот, приехала с дочкой сюда за мамой. Хочу забрать ее к себе. Квартира мне от мужа досталась большая, места всем хватит. Ты садись, садись, Жорик. — Чугунова говорила, а сама мыла над раковиной руки. Затем набрала в чайник воду и поставила его на плиту. — Ну теперь ты расскажи о себе.

Втиснувшийся на табурет в пространство между буфетом и столом Привольнов кашлянув в кулак, заявил:

— Да рассказывать-то особенно не о чем. После школы — армия, оттуда попал в спецназ. Воевал в горячих точках. Прослужил семь лет, да вот черепушку проломили, пришлось комиссоваться. Вернулся на гражданку, женился. Сын у меня, но жена от меня ушла.

— Значит, в браке мы с тобой оба неудачники, — с грустной улыбкой заметила Ира. — Ну а работаешь сейчас где?

— Э-э, — замялся Жорик. — Так, в одной организации.

— Секретной небось? — полюбопытствовала Чугуниха.

— В общем, да, — сделав над собой усилие, признался Жорик и сразу перевел разговор на другое. — Судьба наших одноклассников тебе известна?

— Чья именно тебя интересует? — Вода вскипела, и Ира стала заваривать чай.

— Да всех. Я ведь ни про кого ничего не знаю.

— Да и я мало что про них знаю, — женщина поставила чайник на стол, вошла в дом и уже оттуда, повысив голос, продолжала говорить: — В основном все разъехались. Девчонки в первую очередь. Повыскакивали замуж да смотались. Дыра здесь, сам знаешь. А пацаны, кое-кто в городе остался, кое-кто уехал, кое-кто спился. Хилявин Сашка, например. Потема умер. Русскин Серега здесь. На ГРЭС мастером работает. Амбал такой, накачанный. Борец. Физкультурный институт окончил. Павлов Егор в люди вышел, бизнесмен он нынче. Живет припеваючи. А…

— Кто такой Павлов Егор? — перебил Привольнов.

— Ты разве его не знаешь? — удивилась Ира. — Ах да, — вспомнила она. — Он же в наш класс после того, как ты уехал, пришел. Нормальный парень, симпатичный такой… Никулин Сергей, как Русскин, спортсмен. Мастер спорта по подводному плаванию. Тренер в ДЮСШ. Зайцев, Иванов уехали, Кригер Ритка в школе училка… Вот, пожалуй, и все, что я знаю. Ах да, Динка Малькова в магазине работает. Раскрутилась вроде. — Рассказывая, Чугунова вышла на веранду и поставила на стол варенье, вафли, печенье, конфеты. Усевшись напротив Привольнова, налила в чашку чай и придвинула к нему. — Пей, Жорик.

Приуныл что-то Привольнов. Тоска по безвозвратно ушедшему детству вдруг за сердце взяла. Жорик вздохнул:

— Да, было время.

В этот момент во дворе хлопнула калитка, заволновалась, заурчала собака, но так и не залаяла, а на веранду впорхнула девчушка лет тринадцати, тоненькая, длинноногая, большеглазая. Несомненно, перед Привольновым были мать и дочь, что и не замедлила подтвердить Чугуниха:

— Знакомься, моя дщерь! — Ира явно гордилась девочкой. Да и какая мать не будет гордиться своим чадом.

— Как тебя зовут, прелестное дитя? — улыбнулся Привольнов.

Ничуть не смущаясь, девочка открыто и прямо взглянула на незнакомого человека:

— Света.

— А меня Жора.

— Дядя Жора, — поправила Ира. — Мы с ним когда-то в школе вместе учились, до седьмого класса. А потом наши дороги разошлись.

— Но это ж так давно было, — усмехнулась Света. — И вы друг друга помните? А у нас в школе мальчишки противные. Я сомневаюсь, что, когда закончу школу, захочу хоть с кем-нибудь из них встретиться.

— Это тебе так кажется, — рассмеялся Привольнов. — Пройдет время, и ребята не будут казаться тебе такими противными.

Девочка фыркнула:

— Не думаю. Зануды они, хвастуны и прилипалы.

Чугунихе не понравились речи дочери. Она сделала строгое лицо.

— Ну, ладно, Света, довольно гадости говорить. Иди в дом, а мы с дядей Жорой еще побеседуем.

— Пожалуйста! — с шутливым пафосом изрекла девочка. — Это не я вас задерживаю, а вы меня! — Стянув со стола конфету, сероокое создание ретировалось в дом.

Ира и Жорик обменялись ироничными взглядами и принялись чаевничать. После нескольких общих фраз Привольнов наконец-то перешел к основной теме своего визита.

— Я слышал, у вас в городке ЧП произошло? — заявил он.

Лицо Чугунихи омрачилось.

— Да, было дело, — она подлила Жорику еще чаю. — А ты, если не секрет, откуда знаешь?

— Девчонки-продавщицы в магазине намекнули, — признался Привольнов. — Что случилось, расскажи.

Чугуниха сплела и вновь расплела длинные, нервные пальцы рук и неохотно ответила:

— Не будем об этом вспоминать, Жорик. Мне неприятно.

Привольнов поколебался и, продолжая настаивать, мягко сказал:

— И все-таки я тебя очень прошу рассказать о том, что произошло в интернет-кафе. Я вынужден признаться, что именно ради этих сведений я приехал в ваш городок, а потом пришел к тебе.

Ира вскинула к Привольнову удивленные глаза:

— Но зачем тебе это, Жорка?

Привольнов помедлил, соображая, как бы получше сформулировать ответ.

— В общем, одного моего приятеля подставили, — соврал он, уж очень не хотелось ему выглядеть в глазах Чугунихи жалким, облапошенным субъектом, за которым по всему городу гоняется полиция. Боялся, отвернется Ирка, а ему этого не хотелось. — Крупно подставили. В том деле фигурирует несколько точек, где были совершены ограбления. Одна из них — интернет-кафе. Поэтому мне очень нужно знать, что там происходило.

Сообщение Жорика вызвало у Чугуновой интерес.

— Так ты что, частным сыском занимаешься? — спросила она.

Привольнов ухмыльнулся:

— Да вроде того. Ну расскажешь или нет?

Ирина подумала прежде, чем ответить.

— Что ж, если тебе очень нужно, — промолвила она после паузы, — расскажу. Хотя обо всем том, что произошло в кафе, больно вспоминать. Ведь случилось так, что там во время ограбления оказалась моя дочь. — Чугуниха прикрыла дверь в дом. — Не хочу, чтобы дочь слышала, — объяснила она свои действия. — Не желаю лишний раз травмировать девочку. Я делаю все, чтобы она забыла о происшедшем с ней. А случилось следующее. Ко мне тут мужчина один стал захаживать, солидный такой, деловой, лет сорока. Богдан его имя. А что?.. Я не замужем, он тоже не женат. Нет, у нас с ним ничего не было. Так, на стадии ухаживаний — дальше дело не зашло. Он к Светке хорошо относился, видимо, через нее хотел мое расположение завоевать. Таскал ее повсюду. Я не возражала. Скучно здесь, а для девочки все развлечение. Но, как я уже говорила, мужчина этот деловой. Задумал он в нескольких местах на периферии интернет-кафе открыть. Арендовал помещения, закупил самую что ни на есть современную компьютерную технику, оборудование к ней, а заодно копировальные машины и складировал все это в том самом здании, где сейчас магазин. У моего знакомого в этих краях хороший специалист по компьютерам живет. Он должен был рассортировать компьютеры, развезти по точкам и установить их. И вот в тот день, когда завезли технику, поздним вечером Богдан заехал в городок, зашел ко мне и, прихватив Светку, отправился с ней на склад смотреть компьютеры. Каково же было его удивление, когда он, подойдя к зданию, увидел стоявшую возле него машину-автофургон. Автомобиль был подогнан вплотную к зданию, его двери и двери здания открыты. Богдан, конечно же, сглупил, ему нужно было тут же позвонить в полицию, однако он, наказав Светке ждать его на улице, сам заскочил в здание и нарвался на четверых вооруженных людей, которые уже заканчивали погрузку его техники в автофургон. Застигнутые врасплох, грабители разговаривать с Богданом не стали. Они просто-напросто пристрелили его, а труп швырнули в угол. Погрузив остатки техники, они сели на машину и уехали. Испуганная Светка некоторое время пряталась в канаве, потом вошла в здание и обнаружила труп Богдана. Для девочки это был сильнейший шок. В ужасе она бросилась домой и рассказала о случившемся. Мы с мамой тут же вызвали полицию. Жалко мужика, — сказала Ира, и в глазах ее блеснули слезы.

Жорик выслушал Чугунову внимательно, с мрачным видом. Когда она закончила рассказ, спросил:

— А что, разве сторожа на складе не было?

— Как же, был, — откликнулась молодая женщина. — Но что он мог сделать против четверых вооруженных людей? Они ворвались, связали его и заперли в боковой комнате с глухими стенами. В тот момент бандиты были в масках, а когда стали грузить компьютеры, по-видимому, сняли их. Богдану не повезло. Он увидел лица грабителей, и за это расплатился жизнью.

— Какие были на них маски, сторож не говорил?

— Ну как у омоновцев, черные, с прорезями для глаз и рта.

«Все сходится, — отметил про себя Привольнов. — Четверо налетчиков, маски, находившихся в помещении связывают и закрывают в комнате. Несомненно, здесь орудовала та же компания, что и на рынке».

— Света бандитов видела? — задал Жорик вопрос.

Чугуниха тут же сообразила, к чему клонит Привольнов.

— Видела, но лиц преступников не разглядела. Темно было.

— И номера машины, конечно же, не запомнила?

— Не запомнила, — с нотками сожаления эхом откликнулась Ира. — Номера замазаны были грязью.

Мысли Жорика разбегались. Кто, черт возьми, мог сообщить преступникам о складировании в здании будущего интернет-кафе большого количества новейшей компьютерной техники? Кто? Привольнов побарабанил пальцами по столу.

— Как ты думаешь, не мог навести на след тот самый компьютерщик, который собирался подключать технику в интернет-кафе?

— Скорее всего, нет, — покачала Ира головой. — Его долго таскали в полицию, проверяли, но в конце концов за неимением улик отпустили.

— А как насчет сторожа? — не унимался Жорик.

Чугунова развела руками:

— Увы, его также признали непричастным к преступлению.

И тут Привольнова осенило.

— Послушай, — произнес он с оживлением. — Где Богдан приобретал компьютерную и копировальную технику?

— Где? Где же… — медленно произнесла Ира. Напрягая память, она наморщила лоб. — На базе какой-то. Богдан упоминал как-то ее название, но у меня оно вылетело из головы. Как же она называется…

— Саракульская? — подсказал Жорик.

— Действительно, Саракульская, — словно удивляясь тому, как это название могло вылететь у нее из головы, произнесла Ирина. — Как же это я сразу не вспомнила. Эта база тебе о чем-то говорит?

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Привольнов. — Время покажет, — Жорик засобирался. — Ладно, время к вечеру близится, мне пора. Спасибо тебе за чай и откровения. Мне было очень приятно с тобой встретиться.

— Мне тоже, — без тени кокетства призналась Чугуниха. Она встала. — Идем, я тебя провожу. А то Бонифаций у нас злой, не выпустит.

Чугунова и Привольнов вышли из дому и под ворчание собаки прошли по двору к калитке. После встречи с одноклассницей, возвращения в детство на душе у Привольнова стало чище, светлее. Почаще нужно прикасаться к чему-то хорошему, доброму — причащение своего рода. Прощаясь, Жорик не удержался и сделал признание.

— А ты знаешь, Ира, я ведь в школе влюблен был в тебя. Да и не только я. Мне кажется, почти все мальчишки нашего класса.

Привольнов стоял, держась рукой за калитку, с нежной грустью глядя на Чугуниху. А в глазах Иры заплясали озорные огоньки.

— Правда? — слегка поддразнивая, сказала она. — Я про остальных мальчишек не знаю, а вот насчет тебя никогда бы не подумала. Ты же всегда дразнил меня и задирался.

— Это оттого, что влюблен был, — рассмеялся Привольнов. — Но после одного случая я задираться перестал.

— Неужели? — рассеянно произнесла Ира. — Я что-то не припоминаю. Ну ладно, Жорик, пока. Будешь в наших краях, заходи.

По-видимому, Привольнов преступил какую-то невидимую черту, которую ему не следовало преступать, и Чугуниха поторопилась проститься.

Привольнов сделал вид, будто не заметил перемены отношения к нему Иры. Все так же по-доброму глядя на одноклассницу, он подмигнул ей:

— Ну пока! Привет Светке!

Потом повернулся и с достоинством солидного, знающего себе цену человека направился по переулку.

СТОМЕТРОВКА

«Интересно, есть ли какая-либо связь между Саракульской базой и преступлениями? — возвращаясь после встречи с бывшей одноклассницей с заоблачных высот на землю, размышлял Привольнов по дороге к автобусной остановке. — Уже во второй раз всплывает название этой базы. А может, это просто совпадение? База крупная, и нет ничего особенного в том, что многие бизнесмены именно там приобретают товар. А возможно, и есть. Но как бы там ни было, завтра обязательно нужно съездить по четвертому адресу. Кто знает, может быть, именно там ситуация прояснится».

Увидев остановившийся автобус, Привольнов перешел с шага на рысь и в тот момент, когда старенький «ЛиАЗ» собрался тронуться, вскочил на подножку.

Час спустя Жорик спрыгнул на нужной ему остановке. К дому Ситниковой он шел уже в сгущавшихся сумерках. Неспокойно было на душе у Привольнова, как, впрочем, обычно в последнее время. С того самого момента, как он сбежал от Ковалева и Лысенко, его не покидало чувство, что его вот-вот схватят. Эта подозрительность и сослужила ему хорошую службу. Подходя к дому, он увидел у соседнего с Тамариным подъезда двоих крепких ребят. Жорик против воли замедлил шаг. Нет, обычные вроде бы ребята, сидят на скамеечке и разговаривают. Но что-то тут не так. Позы какие-то напряженные, да и разговор у них явно не клеится. Привольнов глянул на окна Ситниковой и обомлел. В лоджии за занавеской стояла Тамара и делала ему красноречивые знаки. «Уходи отсюда!» Вычислили-таки Ковалев с Лысенко. Все внутренности Привольнова ухнули куда-то вниз. Стараясь внешне ничем не выдавать охватившего его вдруг волнения, Жорик довольно уверенной поступью домаршировал до нужного подъезда, однако не свернул в него, а прошел мимо, кожей спины чувствуя на себе злые взгляды парней. Боковым зрением он увидел, как из подъезда Тамары вышли Ковалев и Лысенко. Навстречу шла компания подростков. Это обстоятельство и спасло Жорику жизнь. Сняв очки и сунув их в карман, Привольнов обогнул ватагу ребят и неожиданно рванул так, будто сдавал стометровку. Засада была организована по всем правилам. Из-за угла дома неожиданно выскочил молодой мужчина с пистолетом в руке, однако стрелять он не решился — подростки находились на линии огня. Ковалеву с Лысенко, а также тем двоим парням, уже вставшим с лавочки и шедшим за Жориком следом, они также мешали.

— Стреляй, Коля, стреляй! — зычно крикнул Ковалев молодому мужчине и заорал на ребят: — А ну бегом отсюда!

Опер замешкался, а Привольнов мешкать не стал. Он кинулся молодому человеку под ноги, сбил его с ног и, когда тот, перелетев через Привольнова, грохнулся о землю, вскочил и пнул по руке, державшей пистолет. Куда отлетело оружие, Жорик уже не видел. Последнее, что он заметил, поворачиваясь и устремляясь прочь от дома, — это бросившуюся врассыпную стайку ребят и несущуюся к нему четверку переодетых ментов. Петляя, как заяц, Привольнов сиганул за угол дома, перелетел стоявший на пути забор детского садика и понесся по аллейке мимо приземистого двухэтажного здания. Грохнул выстрел. Жорик прибавил обороты. Выглянувший было из дверей сада сторож, увидев мчавшегося на всех парах человека, тут же ретировался в здание и хлопнул дверью так, что зазвенели стекла. Привольнов пересек детский сад, вновь перемахнул забор и, распугивая прохожих, помчался по массиву. Бежавшие за ним люди отстали, но неожиданно за спиной зазвучала сирена полицейской машины. Жорик нырнул в узкий просвет между домами. Силы были на исходе, Привольнов заметно сбавил темп бега. Не мог же он бежать вечно, нужно было найти убежище. Миновав два дома, Жорик нырнул в подъезд третьего. Здесь его ждала неудача. На двери в подвал висел огромный замок. Привольнов бросился к следующему дому. К счастью, уже стемнело, и фигура мечущегося между домами человека не бросалась жильцам пятиэтажек в глаза. В этом доме на двери в подвал вместо замка болталась проволока. Жорик снял ее, заскочил внутрь и тут же по колено угодил в воду. Подвал оказался подтопленным. Ничего, так даже лучше. Ковалев с Лысенко вряд ли будут ходить по колено в воде, а Привольнов будет и, если надо, даже поползет по лужам. Пригнувшись, Жорик побрел по лабиринтам подвала, то и дело натыкаясь в темноте на трубы. Вода, казалось, затопила все подземелье. Однако в одном из боксов Привольнову удалось отыскать сухой угол, покрытый керамзитом. Тяжело дыша, Жорик повалился на хрустящие камешки и затих.

Примерно сорок минут спустя дверь в подвал открылась, и подземелье осветил луч света мощного электрического фонаря. Сноп света прошелся по стенам подземелья, задержался в дальнем конце его, однако люди у двери в воду не полезли.

— Ничего, ублюдок! — громко крикнул Ковалев. — Если ты здесь, мы дождемся тебя на улице!

Неизвестно, действительно ли собирались полицейские ждать Привольнова на улице или просто припугнули. Скорее всего, последнее. Ибо на массиве не менее сотни домов, и наверняка у трети из них двери в подвалы, а у другой трети — на чердаки не заперты. Нет у полицейских такой возможности, чтобы у каждого из таких домов засаду устроить. Что ж, упустили один раз, пусть пеняют на себя.

Однако Жорик на всякий случай не выходил из подвала в течение полутора суток. С водой проблем не было. Поблизости находилось множество вентилей с горячей и холодной водой, а вот с едой — загвоздка. Пришлось потуже затянуть ремень. Наконец, к исходу второй ночи Привольнов решился выбраться наружу. За время, проведенное в подвале, одежда и обувь у него успели высохнуть, а на лице появилась щетина. Разувшись и закатав брюки, Жорик прошел по воде, выбрался в подъезд и выглянул на улицу.

Было раннее прохладное утро, когда солнце еще не взошло, но на улице светло и ясно, будто днем. Двор был пуст. Привольнов обулся, вышел из подъезда и через несколько минут был у трамвайной остановки. Подозрительных лиц он так нигде и не заметил. Отъехав на несколько остановок от опасного района, Жорик сошел и первым делом отправился в кафе. Он был зверски голоден. Хотя кафе только-только начинало работать и повара приступали к готовке, для Привольнова все же нашлась кое-какая оставшаяся с вечера еда. Жорик наелся до отвала за все то время, что ему пришлось голодать.

Ехать по четвертому адресу нужно было за город. Когда Привольнов добрался до автостанции, выяснилось, что указанное в списке Стражникова местечко Славянка находится в ста пятидесяти километрах от города. Чтобы съездить до Славянки и обратно, потребуется целый день. Что ж, даже лучше — в течение дня Привольнов не будет светиться в городе и убьет время. А его теперь у Жорика валом — девать некуда. Заняться тоже нечем, а самое главное — некуда приткнуться. Лишившись последнего убежища в доме Тамары, Привольнов понятия не имел, куда теперь пойти и где ночевать. Придется, по-видимому, основательно перебираться в подвал. Спать Жорик не хотел — выспался в подвале. Он удобнее уселся на продавленном сиденье и уставился в окно. Город быстро кончился, потянулся пригород, потом поле, поселки, затем началась холмистая местность, и, в конце концов, натужно урча, автобус потащился по горам.

В половине двенадцатого дня Привольнов наконец-то добрался до Славянки. Обдав Жорика облачком выхлопных газов, автобус оставил пассажира на пыльной площадке неподалеку от школы, а сам скрылся за крутым поворотом. Потоптавшись на остановке и не дождавшись никого, кто мог бы подсказать нужный адрес, Жорик отправился в школу. Были каникулы, дети в школе отсутствовали, однако Привольнову удалось разыскать сторожа, который указал, где живет Самохин Виктор Степанович — четвертый человек из списка майора, — личность, как оказалось, в здешних краях известная, ибо Самохин являлся владельцем самого большого в Славянке магазина. Виктор Степанович жил неподалеку, на соседней улице, куда, поблагодарив сторожа за информацию, и отправился Жорик.

Самохин жил в конце улицы, там, где, по-видимому, раздавались новые участки и где строились люди зажиточные, ибо построить в наше время дом не так-то просто.

Особняк был двухэтажный, приличных размеров. Привольнов нажал на кнопку звонка. Одновременно с зазвучавшей где-то в середине двора трелью во дворе залаяла собака. Второй раз Жорик звонить не стал, так как хлопнула в доме дверь, возвещая, что хозяева спешат на зов. Впрочем, спешат — громко сказано. Человек не очень-то торопился. Прошло не менее двух минут, прежде чем к воротам кто-то подошел и калитка в них, щелкнув замком, открылась. На улицу выглянула женщина лет сорока, в меру упитанная, с маленькими глазками, маленьким носом и маленьким ртом, располагавшимися на широченном лице. Женщина уставилась на Жорика вопросительным взглядом.

— Вам кого?

Привольнов достал удостоверение и, раскрыв его, вытянул руку.

— Мне бы хотелось встретиться с Самохиным Виктором Степановичем.

— Опять? — мимоходом взглянув в книжечку, сказала хозяйка дома. — Но с ним же уже беседовали, и не раз.

— Придется еще раз побеседовать, — пряча корочки в карман, заявил Привольнов. — Я из прокуратуры.

— Но позвольте! — запахнув на груди распахнувшийся халат, женщина вышла на улицу. — Мой муж был ранен, он долгое время лежал в больнице. Еле выкарабкался с того света. Ему нужен покой.

— Вы хотите сказать, — веско произнес Жорик, — что я напрасно проехал сто пятьдесят километров, потратив полдня в одну сторону, и еще потрачу столько же на обратную дорогу?

Хозяйка не нашлась что сказать.

— Да-да, вы, наверное, правы, — пробормотала она и открыла калитку шире. — Проходите. Только я вас очень прошу не волновать мужа.

— Я постараюсь, — мягко пообещал Жорик и переступил порог.

Он оказался в проеме дома, с левой стороны которого шла глухая стена, по правую — тянулась терраса вдоль ряда жилых и подсобных помещений. Сопровождаемый хозяйкой, Привольнов прошел в глубь двора. Дальний конец его занимала летняя кухня, середину — бассейн, вокруг него разбит цветник.

Из-за подвального помещения цоколь дома был высок, а потому ступеньки, ведущие в дом, пришлось строить высокими и крутыми. Поднявшись на крыльцо, Жорик вошел в прихожую. Дверь прямо из нее вела в зал, винтовая лестница, расположенная в углу, — на второй этаж. По-видимому, неплохой доход имели хозяева особняка — мебель в доме была дорогая, ремонт — шикарный.

— Я сейчас предупрежу хозяина, — сказала женщина и шмыгнула в зал. Раздалось шушуканье, скрип — лежавший, по-видимому на диване, сел на своем ложе, потом женщина выглянула в прихожую и объявила: — Можете пройти.

Привольнов вошел. В большой прямоугольной комнате работал кондиционер, было прохладно. Громадный телевизор, небольшая стенка, набор мягкой мебели. На полу лежал толстый ковер. На диване, обложенный подушками, сидел в спортивных штанах и майке коренастый мужчина, лет сорока пяти, со звероподобной внешностью. Очевидно, некогда Самохин был цветущим и крепким человеком, да вот с недавнего времени, будто подрубленное дерево, стал чахнуть. Он казался вялым, апатичным человеком, утратившим вкус к жизни. Хозяин, видать, здорово за последнее время похудел. Кожа на его теле обвисла, обвисли и небритые щеки, отчего Самохин казался рыхлым. Когда Привольнов вышел на середину зала, он увидел, что у хозяина дома нет до колена правой ноги. Жорику стало неловко, как порой становится неловко нормальному человеку в присутствии инвалида, будто испытываешь вину за чужое увечье.

Привольнов слегка поклонился:

— Здравствуйте, Виктор Степанович. Ваша супруга, очевидно, уже сообщила вам, кто я такой и по какому делу пришел.

— Да, — кивнул Самохин, — но чем обязан визиту следователя прокуратуры?

Жорик присел напротив Виктора Степановича на подставленный хозяйкой стул.

— Признаюсь вам, — доверительным тоном произнес он, — в последнее время произошли кое-какие трагические события, связанные с вашим делом. А именно: в одном из кафе были убиты три человека. Мы подозреваем, что погибшие — члены банды, напавшей на вас. В связи с новым делом возникла необходимость побеседовать с вами еще раз.

Самохин задумчиво глянул на Жорика из-под кустистых бровей.

— То, что грохнули этих подонков, — хорошо, — произнес он одобрительно. — По заслугам получили. Но, товарищ следователь, я понятия не имею, чем могу вам помочь. Я подробно рассказал вашим коллегам и добавить мне нечего.

— И тем не менее, — подхватил Привольнов, — я попрошу вас еще раз во всех подробностях рассказать о происшедшем с вами случае. — Жорик глянул на севшую было в кресло жену хозяина и нахально заявил: — А вам, уважаемая, придется оставить нас наедине. Разговор с вашим мужем будет конфиденциальным. — Привольнов опасался, что присутствие женщины, рьяно оберегающей здоровье мужа, помешает их разговору.

Хозяйка оказалась обидчивой. Поджав губы, она вышла прочь из комнаты. Самохин же, собираясь с мыслями, немного помолчал, потом начал:

— Что ж, слушайте. Я бизнесмен, моя задача — купить товар подешевле, продать подороже. В этих краях у меня расположено несколько торговых точек. Пару раз в месяц я езжу в город закупать товар.

— А не на Саракульской базе, случайно? — вставил Привольнов.

— И на ней в том числе. Кроме базы, у меня есть ряд поставщиков из других регионов.

«Что ж, предположение, что Саракульская база имеет отношение к преступлениям, подтвердилось», — заключил про себя Жорик.

— А в день ограбления покупки на ней делали?

— Я нанял грузовик. Проехал по поставщикам, потом заскочил на базу забрать выписанный товар. Было около шести часов вечера. Мы с водителем сели в грузовик и отправились в обратный путь. Когда мы проделали большую часть пути и добрались до развилки, дорогу нам неожиданно преградил «Опель». Из него выскочили четверо вооруженных мужчин в масках и кинулись к грузовику. Двое из них вскочили на подножки автомобиля и, угрожая оружием, приказали нам свернуть на заброшенную дорогу. Выбора у нас не было, и мы повиновались. Двое других бандитов сели в «Опель» и последовали за нами. Когда мы оказались на значительном удалении от центральной дороги, нам приказали оставаться. Едва водитель заглушил мотор, как стоявший с его стороны на подножке бандит выстрелил. Это было ужасно. Пуля угодила водителю в голову. Второй бандит замешкался, и это спасло меня. Я столкнул его с подножки, выскочил из автомобиля и побежал. Человек бросился следом и открыл огонь. Пуля угодила в руку. Я забежал за скалу и стал спускаться по каменистой тропинке. Бандит бежал, он оплошал перед товарищами, упустил меня, поэтому ему нужно было во что бы то ни стало исправить свою ошибку, убить меня. Он снова выстрелил, попал в бедро, я споткнулся, слетел с тропинки и, прокатившись кубарем по склону, сорвался в пропасть. Упал я на выступ скалы и потерял сознание. А бандит, очевидно, подойдя к краю, увидел мое бездыханное тело, посчитал, что я разбился насмерть, и ушел. Грабители выкинули из кабины грузовика труп водителя и угнали машину с товаром, а я еще долго лежал на выступе скалы над пропастью. Хватившиеся меня и водителя родственники разыскивали нас всю ночь. Обнаружили только утром. У меня, кроме двух огнестрельных ранений, оказалась серьезная травма ноги — открытый перелом голени. В общем, ногу пришлось ампутировать, — закончил Самохин, уныло глядя на пустую штанину.

Выражая сочувствие, Жорик помолчал, печально качая головой, потом спросил:

— Конечно же, лиц нападавших на вас вы не видели, а потому опознать их не сможете?

— Как говорится, увы, нет.

— Жаль, — вздохнул Привольнов. — Но хоть какие-нибудь приметы сообщить можете?

Вспоминая, Самохин поднял к потолку глаза.

— Не знаю, поможет вам это или нет, — сказал он после паузы, — но у того бандита, что стоял на подножке автомобиля рядом со мной, на одном пальце правой руки не хватало фаланги.

Новость была довольно интересной. «Киллер! — сразу же сообразил Привольнов. — Тот самый Загребнов, который работал на базе и которого потом убили на стройке в вагончике». И тут вдруг Жорик понял, какое отношение база имеет к преступлениям. Несколько мгновений он сидел, не шелохнувшись, соображал и наконец произнес:

— Скажите, Виктор Степанович, как вы оплачивали покупки на базе?

— Делал я это заранее, — откликнулся хозяин дома. — Потому что за один день произвести оплату и получить товар не успеваешь. Сами знаете, в государственных учреждениях всегда волокита. Я приезжал накануне дня покупок, выбирал по каталогу товар, оплачивал его либо наличными, либо перечислением, а потом уже пригонял автомобиль и забирал покупки.

— И где именно вы решали свои торговые вопросы?

Самохин покривил губы, выражая недоумение.

— В бухгалтерии базы, где же еще? В конце сделки я брал накладную и с ней шел на склад.

«Что ж, схема преступления до предела проста, — подумал Привольнов. — В бухгалтерии базы имеется человек, скорее всего компьютерщик, к которому стекается информация о торговых операциях. Он-то и наводил бандитов на бизнесменов. А дальше происходило так. Получив информацию о закупках большой партии товара, наводчик извещал банду. Та начинала подготовку к преступлению. В день получения клиентом товара наводчик давал знать о выданной тому накладной грузчику Загребнову. Тот, шатаясь по базе, отслеживал клиента, запоминал марку и номер автомобиля и ставил в известность товарищей. Ну а дальше бандиты действовали в зависимости от обстоятельств и либо захватывали груз по дороге к точке, либо грабили впоследствии саму точку. Теперь становится понятным, почему они захватывали товар и никогда деньги, которые бизнесмен вез в уплату за этот самый товар. Банда просто не знала, да и не могла знать, когда клиент едет на базу с деньгами. А вот когда возвращается с товаром, была проинформирована».

Но, черт возьми! — еще одно открытие! Выходит, Загребнов Андрей не наемный убийца, а член банды. Просто он был в сговоре с шефом. Когда три члена преступной группировки поджидали в кафе «Аладдин» начальника, тот прислал в маске Загребнова, который и расстрелял банду, а потом и сам был убит. Ловкий главарь оказался. Мало того что избавился от подельников, прикарманил денежки и остался в стороне, он еще умудрился на Жорика навесить преступление. Однако остался еще один член преступной группировки — наводчик. Его-то и предстоит Жорику вычислить в ближайшее время.

Привольнов встал, распрощался с Самохиным и покинул особняк.

БИЗНЕСМЕН

К концу рабочего дня Жорик вернулся в город и отправился на Саракульскую базу. На что он рассчитывал, отправляясь туда, Привольнов и сам не знал. Рассчитывал взглянуть на работников бухгалтерии и по их лицам определить наводчика? Глупость.

На территорию базы Жорик заходить не стал. Он перешел дорогу, сел в теньке на скамеечку и стал наблюдать за воротами. Минут через десять из них стали выходить первые работники базы. Привольнов обращал внимание только на служащих бухгалтерии. Вот вышел рослый парень приятной наружности. За ним прошествовал рыжий усатый парень с мужественным лицом и ширококостная толстогубая девица с косой. За ними прошмыгнул безусый паренек с длинной хрупкой шеей. Продефилировала крашеная блондинка средних лет. Она цокала каблуками так громко, что эхо отдавалось на другом конце улицы, а ее оплывшие щеки при каждом шаге подпрыгивали. Потом, переговариваясь, прошли седовласая мымра с дородной грудастой теткой. И последним покинул территорию базы плечистый молодой человек с заостренными чертами лица. «Кто?! Кто наводчик»? — глядя вслед удаляющимся фигурам, задавал себе Жорик вопрос и не находил ответа. И еще один вопрос не давал ему покоя. Почему главарь преступной группировки, уничтожив банду, оставил в живых наводчика? Возможно, наводчик не знал в лицо так называемого начальника, а потому не представлял для него опасности? А может быть, главарь оставил его для новых дел, которые будет вершить с новым составом банды? Если последнее верно, то у Жорика есть еще шанс вывести главаря на чистую воду.

План на сей счет у Привольнова был. Что ж, чтобы претворить его в жизнь, он отправится к Чугунихе.

Было около восьми часов вечера, когда Жорик добрался до дома Иры. Бывшая одноклассница встретила Привольнова с кислой миной. Она даже калитку ему не открыла, а, остановившись напротив бывшего одноклассника, чуть свысока спросила через забор:

— Чего тебе, Жорка?

Хорошо хоть разговаривает. Ладно, к унижениям Привольнову не привыкать.

— Я все по тому же делу, Ира! — не замечая холодного приема, широко улыбнулся он и, взявшись руками за забор, привстал на цыпочки — так было лучше видно Чугуниху. — Я не отниму у тебя много времени.

Чтобы уж совсем не прослыть грубиянкой, Чугуниха слегка смягчилась.

— Но поверь мне, к тому, что я тебе уже рассказала, я ничего добавить не могу. — Она наморщила хорошенький носик и капризно проговорила: — Ну, право, Жорик, у меня совсем нет времени.

Все равно что пощечину дали.

— Жаль, — Привольнов убрал руки с забора и криво усмехнулся: — Ну извини.

Хоть и старался Жорик выглядеть молодцом, все равно смахивал на побитую собаку. Дрогнуло сердце Чугунихи.

— Ну ладно, ладно, обидчивый какой! — сказала она примирительно. — Заходи давай, но только ненадолго.

У Привольнова рот сам собой растянулся до ушей.

— Я постараюсь, — пообещал он и открыл калитку.

Точно так же, как и в предыдущее посещение, Чугуниха придержала калитку, а Жорик юркнул на веранду. Когда Ира вошла, она точно так же, как и в прошлый раз, усадила Привольнова за стол и точно так же прикрыла дверь в дом.

— Я тебя слушаю, — заявила бывшая одноклассница и, точно прилежная ученица, сложила на столе руки.

Жорик кашлянул в кулак, тяжело вздохнул и начал.

— В общем, в прошлый раз я тебе наврал, — признался он. — Я расследую дело не товарища, а свое собственное. — И Привольнов подробно рассказал Чугунихе о своей жизни. Не утаил и то, что пил, и то, что жена ушла от него, рассказал, как его подставили, как сбежал с выводки, как взялся за расследование дела, признался и в том, что остался без угла и вынужден теперь скитаться по подвалам.

Ира слушала бывшего одноклассника с интересом, а когда он закончил свою исповедь, спросила:

— И чего же ты от меня хочешь, Жорик?

— Помнишь, ты мне говорила про Павлова Егора? — вопросом на вопрос ответил Привольнов. — Того, что после меня в класс пришел?

— Ну-у… — не поняв, к чему клонит Привольнов, протянула Ира.

— Хочу, чтобы ты свела меня с этим бизнесменом, — заявил Жорик.

— А-а… — сообразила наконец Чугуниха. — Ты хочешь с его помощью заставить начальника раскрыть себя?

— Очень хочу, — признался Жорик.

Мимикой Чугуниха выразила сомнение относительно задуманного Привольновым предприятия.

— Ты предполагаешь, он согласится?

— Кто знает? — с видом философа заметил Привольнов.

Чугунова задумалась, уставившись куда-то в угол. «Поможет или нет?» — гадал Привольнов, разглядывая четкий профиль бывшей одноклассницы. Наконец Ира обернула к Жорику лицо.

— Хорошо, я тебе помогу, — сказала молодая женщина.

У Жорика на душе стало легко и свободно. Хоть и был Привольнов пропащим человеком, было, видать, в нем нечто такое, что заставляло людей верить ему и соглашаться оказывать помощь, раз уж вторая женщина решила откликнуться на его беду.

Чугуниха встала:

— Ладно, Жорик, раз идти тебе некуда, оставайся сегодня у меня. Сегодня вечером я выясню, где точно живет Егор, а завтра утром отправимся к нему домой.

От приглашения остаться ночевать Привольнов отказываться не стал. Когда совсем стемнело, он вместе с Ирой прогулялся по поселку. Чугуниха к кому-то заходила, с кем-то разговаривала, а потом объявила, что все, что ей нужно, она разузнала.

Вернувшись в финский домик, Привольнов отужинал с семьей Чугуновых, посмотрел телевизор и лег спать в отведенной ему комнате.

Рано утром Жорик и Ира отправились на поиски Павлова Егора. Жил он в старой части города, в собственном доме. Покружив по улицам частного сектора, такси остановилось у двухэтажного особняка, огороженного высоким забором. Однако в дом Иру с Жориком не впустили.

— Вам кого? — спросили посетителей в домофон.

Труд вести переговоры взяла на себя Чугуниха.

— Хозяин нужен, — заявила она с достоинством великосветской дамы, прибывшей на званый вечер. Она, вообще, вела себя с окружающими самоуверенно и несколько вызывающе, как человек, привыкший повелевать.

— Нет его, он на работе, — сухо ответил все тот же мужской голос, принадлежащий, по-видимому, охраннику.

— Объясните, где его найти! — потребовала Чугуниха.

— Улица Воскресенская, дом двадцать два, фирма «Геркулес», — последовал ответ.

Чугуниха даже не удосужилась поблагодарить охранника за информацию.

— Поехали, Жорик, — бросила она Привольнову и направилась к поджидавшему на противоположной стороне дороги такси.

Привольнов без лишних слов подчинился бывшей однокласснице и зашагал следом за ней.

Улица Воскресенская находилась неподалеку. Проехав по центральной дороге, машина свернула в переулок, сделала еще пару поворотов и остановилась. Привольнов и Чугунова выбрались из автомобиля. Дом номер двадцать два был двухэтажный с увитой плющом террасой вокруг второго этажа. Жорик и Ира стали подниматься по лестнице на второй этаж. При входе на террасу висела табличка с указанием, что именно здесь и находится фирма «Геркулес». Дверь в офис располагалась в конце здания. Чугунова и Привольнов переступили порог и оказались в просторном прохладном помещении, заставленном офисной мебелью. За столами сидели несколько мужчин и женщин, которые при появлении посетителей оторвались от своих дел и уставились на Жорика и Иру. Чугунова, обойдя взглядом лица присутствующих и не обнаружив среди них нужного человека, поздоровалась и сказала:

— Мне нужен Павлов Егор. Где я могу его найти?

Сидевшая ближе всех ко входу тоненькая девица кивнула в сторону двери в углу офиса:

— Шеф там.

— Спасибо, — Чугуниха направилась в сторону двери. — Не говори Егору, что ты тоже учился в нашем классе, только раньше, — бросила она Привольнову.

На стук в дверь приятный баритон из кабинета ответил:

— Войдите!

Ира приоткрыла дверь. В небольшой комнатке за письменным столом сидел холеный, с иголочки одетый мужчина с утонченными чертами лица и аккуратно расчесанными волосами. Он смотрел в экран монитора и тыкал пальцами в клавиатуру. Бросив взгляд в сторону двери, мужчина застыл с открытым ртом. Затем удивленное выражение на его лице сменилось радостным, он вскочил и воскликнул:

— Ира! Чугунова! Ты ли это?! Вот так сюрприз! Откуда ты здесь взялась?

Чугунова и Привольнов вошли в кабинет.

— Ну, Гоша, ты забросал меня вопросами! — с видом скромницы заявила Чугуниха и приятно улыбнулась. — Вот в гости зашла.

— И правильно сделала! Я очень рад. А ну-ка покажись! — Павлов взял руку Иры и поднял вверх и в сторону, будто собирался танцевать с молодой женщиной вальс. — Ты ничуть не изменилась. Хороша! Чертовски хороша!

Действительно, в короткой юбке, облегающей приятной округлости бедра, маечке, подчеркивающей высокую грудь, с распущенными волосами Чугуниха была привлекательна.

— Ты находишь? — дразняще засмеялась она. — Что ж, спасибо на добром слове. Вот знакомься, — она кивнула на Привольнова. — Мой кузен Жорик.

Привольнов понял, почему Ира записала его в родственники. Она, очевидно, собиралась пофлиртовать с Егором и давала тому понять, что пришедший с нею мужчина ему не соперник. Оно, возможно, и правильно. Если Павлов согласится принять участие в судьбе Жорика, то он с большей охотой поможет родственнику Чугунихи, чем стороннему человеку. Привольнов с достоинством поклонился.

В ответ Павлов, скользнув по Жорику равнодушным взглядом, едва заметно кивнул.

— Егор, — представился он и тут же переключил внимание на Иру. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Как ты здесь оказалась? Я слышал, ты замужем и живешь в другом городе.

Ира показала Егору ослепительно белые зубки.

— Была замужем, нынче свободная птица. А живу я действительно в другом городе, а приехала сюда за мамой. А у тебя есть семья?

— Увы, Иришка, есть, — с притворным сожалением изрек Егор. — Иначе я непременно бы на тебе женился.

Диалог происходил в шутливой форме и ни к чему не обязывал. Ира расхохоталась:

— Из нас получилась бы замечательная пара! Но раз уж мне не суждено быть твоей женой, то могу я рассчитывать на скромную роль подруги, с которой иной раз можно сходить в театр, в кафе или ресторан?

Егор намек понял.

— О, конечно, конечно, о чем разговор! — рассыпался он. — Все рестораны города — твои. Отправимся в любой из них, как только ты скажешь. — Павлов торжественно усадил Чугуниху на один из стульев у стола, кивнул Жорику на другой, а сам уселся на свое рабочее место в кресло. — Ну давай, Ириша, рассказывай…

Чугуниха заговорила.

Привольнов сел на предложенный стул. С вежливым видом он выслушал уже известную ему историю жизни Чугунихи, а затем житие Павлова. Потом старые приятели еще немного поболтали, причем во время беседы Чугуниха напропалую кокетничала, обольстительно улыбалась Егору, короче, всеми способами пыталась заарканить коммерсанта, а он, между прочим, вел себя как человек, который не прочь в тот самый аркан засунуть голову. Наконец дошла очередь и до Привольнова.

— Знаешь, Гоша, — сладким голосом пропела Чугуниха, — я ведь к тебе по делу пришла. У моего братца возникли кое-какие проблемы.

Павлов сразу посерьезнел.

— Да, да, я вас слушаю, — обернулся он к Жорику.

Привольнов стряхнул с себя сонное оцепенение, в котором пребывал, слушая болтовню Иры и Егора.

— Вы ведь коммерсант? — спросил он.

— Ну в общем-то, да, — подумав, с благосклонным видом изрек Павлов. — А в чем дело?

Привольнов посмотрел на Иру и, встретив ее ободрительный взгляд, заговорил:

— Могли бы вы на Саракульской базе сделать заказ товаров?

Вопрос несколько озадачил Павлова.

— В общем-то, я привык иметь дело с частными фирмами, но, если потребуется, могу сотрудничать с Саракульской, — не зная, к чему клонит собеседник, осторожно произнес он.

— Я говорю о крупной партии товара.

— Смотря что понимать под крупной партией, — неуверенно произнес Павлов. — А в чем дело?

Жорик помялся, потом в лоб спросил:

— Вы слышали о банде, которая в последние год-два грабит коммерсантов?

— Ах вот оно что! — с видом что-то понявшего человека Павлов вытянул шею, а потом опустил голову. — Слыхал. Но я слышал также, будто банда была расстреляна недавно в каком-то кафе.

За дверью в офисе кто-то из работников что-то громко сказал. Оглянувшись на дверь, Жорик на всякий случай понизил голос.

— Расстреляли, да не всех. Главарь остался. Вот я бы и хотел спровоцировать его на новое ограбление.

— И вы хотите, — покривил в усмешке губы Павлов, — чтобы мой груз стал для него приманкой?

— Именно этого я и хочу, — простодушно признался Жорик. — Причем, чтобы главарь соблазнился, приманка должна быть лакомой и казаться легкодоступной.

— И вы думаете, что я на эту авантюру соглашусь? — Егор посмотрел на Жорика так, будто тот был не в своем уме.

Похоже, дело, ради которого Привольнов пришел сюда, не выгорит. Жорик обратился за поддержкой к Чугунихе — взглянул на нее вопросительно. Ира тут же пришла Привольнову на помощь.

— А ты что, Гоша, испугался за свой товар?! — подняла она на смех Павлова и, закинув ногу на ногу, приняла соблазнительную позу. — Ты же ничем не будешь рисковать. Нужно просто создать видимость перевозки партии груза. Все остальное сделает Жора.

Павлов заколебался.

— Что я должен буду сделать? — скользнув взглядом по выставленным напоказ бедрам Чугунихи, наконец изрек он и уставился на Привольнова.

— О, не так много, — весьма довольный вопросом Павлова, ответил Жорик. — Закажите на Саракульской базе партию товара и по этому поводу устройте в бухгалтерии большую шумиху, дабы привлечь к заказу внимание людей. Потом нужно погрузить товар на машину и отправить в другой город. Если вы боитесь за товар, то его можно выгрузить где-нибудь в городе и дальше гнать транспорт порожняком. Только, конечно, вся операция должна происходить в обстановке строгой секретности, — вспомнив армейский лексикон, заявил Привольнов, — иначе нет смысла затевать это дело.

Сложив руки в замок, Егор уперся в них подбородком и раздумчиво сказал:

— Я это понимаю… Ну что ж, — встрепенулся Павлов. — Пожалуй, я могу вам помочь. В одном из городов республики у меня заключен договор с только что отстроенной гостиницей на поставку и оборудование комплекса дорогостоящей техники, необходимой в гостиничном сервисе. Перечень необходимых товаров, нужных для первой партии, у меня уже составлен. Дайте мне сутки для оформления сделки на базе и можете устраивать ловушку. Кто повезет товар?

Жорик поправил на носу очки:

— За это не беспокойтесь, Егор. Есть у меня на примете и водители, и автомобиль.

— Тем лучше, — растопырил Павлов пальцы руки и повернулся. — На том и договоримся.

Они посидели еще немного, обсудили кое-какие детали, а именно маршрут движения, и что именно должен будет говорить Егор в бухгалтерии, чтобы привлечь к грузу внимание преступников, затем Павлов повернул расплывшееся вдруг в слащавой улыбке лицо к Чугуновой.

— Так когда мы с тобой идем в ресторан? — поинтересовался он.

Ира невинно захлопала глазами.

— Как только ты оформишь дела в бухгалтерии и потребуется забрать груз, ты позвонишь мне вот по этому номеру. — Она грудью навалилась на стол, взяла со столешницы ручку и черкнула несколько цифр на бумаге. — Мы отправим кузена в рейс, а сами пойдем в кабак выпить за твое здоровье и отзывчивость. — И Чугуниха, сделав лукавое лицо, с многообещающим видом прикрыла один глаз. Потом она встала, сделала с юбкой замысловатое движение, от которого у коммерсанта в приятном удивлении расширились глаза, а у Жорика отчего-то заныло в низу живота, и заявила: — Рада была с тобой увидеться. До скорого! — Кивнув Привольнову, чтобы тот следовал за ней, Чугуниха поплыла к двери.

На улицу Жорик вышел с чувством вины, он был твердо уверен, что Ира продала себя Егору за его согласие оказать помощь ему, Привольнову. Когда шли через дорогу к стоявшему на обочине такси, Жорик спросил у Чугуновой:

— Так что же получается, ты с Егором заключила сделку?

— Какую сделку? — не поняла Чугуниха, покосившись на шагавшего рядом спутника.

— Как какую, — буркнул Привольнов. — Егор покупает на базе товар, а ты идешь с ним в ресторан.

Изобразив на лице то ли непонимание, то ли недоумение, Чугуниха опустила уголки рта, а брови приподняла.

— Да нет, в общем-то. Независимо от того, согласился бы Егор помочь тебе или нет, я бы по-любому приняла его предложение.

Действительно, с чего это вдруг Жорик возомнил, будто Чугуниха ради него решила пожертвовать собой? Ира — свободная красивая женщина. Павлов — молодой интересный бизнесмен. Чем ей не пара? Им будет приятно, и даже очень, сходить в ресторан. Ну а после… Это уж их личное дело. Что ж, груз вины с плеч можно снять, но отчего же вдруг стало так грустно Жорику?

— Куда едем? — полюбопытствовал шофер, когда парочка уселась в автомобиль.

— Домой, — заявила Чугуниха.

— У меня дело в городе, — признался Привольнов и схватился за ручку, так как водитель делал резкий разворот. — Я соскочу где-нибудь на центральном перекрестке.

Ира обернулась к сидевшему на заднем сиденье Привольнову.

— Закончишь в городе дела, приезжай ко мне. У меня останешься, — сказала она приказным тоном.

Жорик слегка похлопал Иру по руке:

— Спасибо, ты и так мне помогла. Я у приятеля сегодня останусь.

— Не заставляй уговаривать себя! — вдруг рассердилась Чугуниха. — У меня без тебя хлопот хватает. Нужно, чтобы ты всегда был под рукой. Егор может дать знать в любой момент, что груз можно забирать. Ты хочешь, чтобы я бегала по всему городу, разыскивая тебя?

У Жорика не нашлось что возразить. Попрощавшись с Чугунихой, он соскочил на ближайшем оживленном перекрестке.

ПОДГОТОВКА

Полтора часа спустя Привольнов шагал по дороге, пролегающей между школой и теплицей. У первого за школой дома «КамАЗ» с фурой все еще стоял, однако ни людей, ни частей мотора рядом с ним не было. Братья Гаджиевы ремонт автомобиля уже закончили. Жорик подошел к глухим железным воротам, крашенным голубой краской, и, потоптавшись у них, надавил на кнопку звонка. Пару минут спустя к воротам кто-то подошел, щелкнула задвижка, и в воротах открылась калитка. Во дворе стоял один из братьев Гаджиевых, а именно сутулый Рашид. Очевидно, вместо Жорика молодой мужчина ожидал увидеть более приятную для встречи личность, ибо приветливое выражение на его кривоватом лице застыло уродливой маской. Рашид несколько мгновений пребывал в шоке, затем, вытаращив глаза, зашипел:

— Ты-ы?!. — Это все, что он мог сказать. Злоба захлестнула Гаджиева, глаза его налились кровью, и он, растопырив пятерню, попытался наложить ее на физиономию Привольнова.

У Жорика также остались нехорошие впечатления от предыдущей встречи с братьями, подобного приема он ждал, а потому был наготове и вовремя уклонился.

— Но-но, Рашид, спокойно! — Привольнов раскрыл книжечку и выставил перед собой. — Я же говорил вам с братом в прошлый раз, что я из полиции, просто удостоверение забыл, а вы не поверили. На, читай!

Рашид выхватил из рук Привольнова удостоверение, повертел в руках, прочитал и, не обнаружив ничего подозрительного, вернул владельцу. Тем не менее успокоиться Гаджиев никак не мог.

— Чего тебе, мент? — изрек он гневно, сверкая глазами.

— Хорошо, что не поганый, — усмехнулся Привольнов и примирительно сказал: — Ладно, ладно, не психуй! Поговорить хочу с тобой и с твоим братом. Где мы можем уединиться?

Рашид постепенно стал остывать. Мышцы на его лице расслабились, кулаки разжались. Однако, когда он заговорил, в голосе все еще звучала враждебность.

— О чем будет разговор?

Жорик перешел на дружелюбный тон.

— Позови братана, узнаешь. Не буду же я каждому по отдельности одно и то же повторять.

Рашид, по-видимому, смирившись с тем, что от настырного следователя просто так отвязаться не удастся, раздумывал недолго.

— Хорошо, заходи, — сказал он хмуро и, повернувшись, направился в глубь двора.

Привольнов переступил порог владений братьев Гаджиевых. Владения состояли из двух домов-близнецов и обширного двора, большую часть которого занимала теплица. Свернув к одноэтажному чистенькому дому, что находился по правую сторону от ворот, Рашид постучал в стекло веранды и громко крикнул:

— Ринат, выходи! — А когда спустя некоторое время на крыльце появился брат, буркнул: — Гость к нам пришел, черт бы его подрал!

При виде Жорика Ринат так же, как и недавно Рашид, изменился в лице.

— Что ему здесь нужно?! — рявкнул он с перекошенным от злобы ртом и стал поспешно надевать обувь, очевидно, собираясь вступить в бой при полном параде.

— Уймись, Ринат, — бросил кривоватый. — Он на самом деле мент. Я его удостоверение видел. Разговор есть. Пойдем в теплицу, там нам никто не помешает. — Рашид развернулся и направился к покрытому пленкой длиннющему строению.

Привольнов отправился следом за ним. Ринат некоторое время стоял в нерешительности, потом спустился с крыльца и присоединился к компании. Настроен он был все еще агрессивно.

Троица гуськом втянулась в теплицу. Внутри было душно, парко. Вверху на пленке, служившей потолком, кое-где висели капли конденсата. В теплице выращивали помидоры. Хозяйство велось отменно — на высоких, под потолок, кустах зрели ярко-красные плоды. Шагая между грядками, троица прошла в конец теплицы. Здесь было немного свободного от грядок места, на котором располагалось нечто вроде уголка отдыха, совмещенного со столовой. Стоял старый диван, два продавленных кресла, дореволюционный телевизор, стол и стулья. Рашид остановился, дождался, когда подойдут Жорик и Ринат, и обратился к Привольнову:

— Ну говори!

Жорик на всякий случай встал на безопасное от Рината и Рашида расстояние, ибо то, что он собирался сообщить им, могло вызвать у братьев новую бурю негодования, и заявил:

— В общем, начну с того, что я на самом деле не следователь и удостоверение у меня липовое.

Привольнов как в воду глядел. Оба брата мгновенно встали на дыбы.

— Чего?! — заорал Рашид, принимая позу орангутанга, готовящегося к прыжку. — Да ты что? Дурак, что ли?!

— Вот он запарил! — выставив челюсть, рявкнул Ринат и замотал головой, всем своим видом выражая, до какой степени надоел ему этот проходимец. Он угрожающе двинулся к Жорику.

Привольнов сделал шаг назад и, выставив перед собой руки, принужденно рассмеялся:

— Ладно, ладно, мужики, не кипятитесь. Я виноват. Но у меня не было иного способа заставить вас выслушать меня, как представить поддельное удостоверение. Ребята, ребята, дело серьезное. Я такой же, как и вы, потерпевший. Вас ограбили, а меня подставили. Наши колеи пересеклись, а потому я хочу предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. — Видя, что братья в нерешительности остановились и переглянулись, Жорик заявил: — Давайте сядем и поговорим, — и он, демонстрируя свои мирные намерения, первым сел за стол.

Поколебавшись, братья тоже уселись: один на диван, другой в кресло, однако сели они на самый краешек, готовые в любой момент сорваться с места.

— Ограбившая вас банда, — начал Жорик, — была расстреляна в одном из кафе города по приказу главаря. Сам главарь ушел в подполье и все устроил таким образом, что вина за убийство пала на меня. Я предпринял собственное расследование и в результате вышел на наводчика. Скажите, где вы приобретали товар, отобранный у вас грабителями? — Привольнов поочередно посмотрел на братьев.

Те, еще окончательно не решив, как себя вести, переглянулись, и Рашид неуверенно произнес:

— Ну на Саракульской базе.

Когда Жорик заговорил, вид у него был победный.

— Я так и думал. Все нити ведут на Саракульскую базу. Именно в ее бухгалтерии работает наводчик. Через его руки проходит учет купленных на базе товаров. Он отслеживал наиболее крупные партии товара, а сведения передавал бандитам. Кто наводчик, я не знаю, но у меня есть способ выявить его и выйти на главаря банды. Я договорился с одним бизнесменом, что он приобретет на базе крупную партию товара. Во время оформления документов в бухгалтерии он будет вести себя шумно, ненароком сообщит о конечном пункте прибытия товара, способе его доставки, маршруте следования, о сопровождающих лицах, в общем, постарается всеми способами убедить наводчика, что ограбить его не составит труда. Товар мы повезем с вами в вашей фуре. Я думаю, главарь соблазнится легкой добычей и нападет на автомобиль. Но он понятия не будет иметь, сколько в нем будет находиться человек. Мы вступим с бандитами в схватку и заарканим их. Ну согласны с моим предложением?

Жорик поторопился. Хотя парни были явно заинтригованы, дать однозначный ответ не решились.

— Надо подумать, — заявил Ринат.

— А чего тут думать? — удивился Привольнов. — Нам с вами представляется возможность: мне снять с себя подозрения, а вам — вернуть похищенное. Неужели откажемся?

Рашид потер свою кривую челюсть и вместо ответа спросил:

— А если главарь этот не клюнет, что тогда?

Привольнов дернул плечом:

— Ну что тогда?.. Прокатимся впустую, топливо сожжем. Больше ничем не рискуем. Но, я думаю, клюнет.

— Значит, шансов примерно пятьдесят на пятьдесят, — пробормотал Рашид, уставившись задумчивым взглядом в пустоту.

— А может, и меньше, — взъерошив пятерней волосы, возразил Ринат. — А ты подумал, как мы втроем голыми руками будем сражаться с вооруженными бандитами?

— Будет и у нашей компании оружие, — заверил Жорик.

— Вот только криминала нам еще и не хватало! — покривился Рашид. Братья, похоже, смирились с вторгшимся в их жизнь Привольновым и уже не относились к нему столь враждебно, как вначале.

Жорик покрутил головой.

— Оружие будет на законных основаниях, — заявил он, а про себя подумал: «Впрочем, мне лично, криминальное оружие или нет, как говорится, по барабану. Пусть хоть крупнокалиберный пулемет будет ворованный. На мне столько статей висит, что одной больше, одной меньше, значения не имеет».

На лице Рината возникла ухмылка.

— И кто же нам оружие выдаст?

С загадочным видом Привольнов изрек:

— А вот вы дайте согласие участвовать в моей затее, тогда скажу.

Привольнов уже заметил, что верховодил среди братьев Рашид. Он-то и поставил в разговоре точку.

— Свое окончательное решение скажем завтра, — объявил он вставая. — Обмозговать с братом надо. Позвони утром по телефону сто шестьдесят восемь тридцать сорок два. Я отвечу.

Жорик тоже встал.

— Хорошо, я подожду. Но учтите, мужики, другого такого случая вывести главаря на чистую воду и заставить его вернуть награбленное у вас не будет. — С этими словами Привольнов повернулся и зашагал между грядками к выходу.

Вернувшись в город, Привольнов позвонил Стражникову Олегу и договорился с ним о встрече. Рандеву бывших однополчан состоялось на одной из улиц города. Полицейский, как обычно, подъехал на своем «Ситроене», в который влез Жорик.

— Ну что там у тебя? — спросил майор и критическим взглядом окинул бывшего сослуживца. — Да-а, — дошел ты, брат, со своим расследованием. Кожа да кости остались.

Привольнов грустно улыбнулся:

— Ничего, поправлюсь. Лишь бы выкрутиться из этого дела. Но слушай, что мне удалось узнать. — И Жорик, уже не таясь, подробно рассказал Стражникову о результатах своего расследования.

Олег с интересом выслушал Жорика и со скепсисом спросил:

— Ты считаешь, братья согласятся участвовать в твоей авантюре?

— Почему бы и нет? — серьезно ответил Привольнов. — Они ребята толковые и отчаянные — согласятся. А ты?

— Что я? — не понял Олег.

— Согласишься прокатиться с нами? — Жорик смотрел пытливо. — В деле твой ствол нам бы очень пригодился.

На несколько мгновений в салоне автомобиля установилась тишина. Стражников раздумывал.

— Может быть, стоит подключить полицию, — наконец изрек майор, — и провести операцию на официальном уровне?

Тон у Привольнова был категоричным.

— Ни в коем разе. Я же в розыске. Если операция сорвется, меня же в полицию закроют, и тогда все — мне крышка. А на свободе для своего спасения я могу кое-что сделать.

Стражников потянулся, потом зачем-то покрутил руль. Он все еще колебался.

— Ты уверен, что мы справимся с бандитами, ежели твоя ловушка сработает?

— Уверен! — вкладывая в слова всю силу своего убеждения, изрек Жорик. — Мы с тобой из спецназа, да и братья не робкого десятка, постоять за себя умеют. Силу их кулаков на собственной шкуре испытал.

Олег покусал губу и с нервным смешком изрек:

— Ох, и попадет мне от начальства, если кто-то из вас в ходе операции пострадает.

В глазах Жорика зажглись веселые огоньки.

— У нас все получится, Олег. А победителей не судят! Так ты согласен?.. — и Привольнов выставил кверху ладонь.

— Черт с тобой, согласен, — сдался Стражников и хлопнул своей рукой по руке Привольнова. — Когда у тебя будет все готово к поездке, сообщи.

— Договорились! — подмигнул Жорик и взялся за ручку в дверце машины. — Жди звонка.

На том бывшие однополчане и расстались.

АВТОСТРАДА

Чтобы не надоедать в доме Иры, Привольнов стал убивать время. Он посмотрел кино, пообедал, затем приехал на ГРЭС и походил по местам, где прошло его детство, предаваясь воспоминаниям. Когда стемнело, он заявился в финский домик. Привольнова здесь ждали. Ирина покормила Жорика, поговорила с ним, потом он посмотрел фильм по телевизору и поиграл с дочкой Иры в морской бой. Света и Привольнов остались друг другом довольны. Спать гость лег на том же диванчике, что и в прошлый раз.

Утром Жорик позвонил братьям Гаджиевым. Трубку на том конце провода взял Рашид:

— Алло!

Привольнов плотнее прижал трубку к уху:

— Жорик говорит. Как насчет поездки? Что решили? — Он ужасно переживал — вдруг братья ему откажут. Однако ответ Гаджиева превзошел все его ожидания.

— Мы с Ринатом готовы выехать в любой момент, — сказал он буднично. — Ждем твоих распоряжений.

Привольнов с шумом выдохнул в трубку.

— Отлично. Ждите сигнала, — Жорик дал отбой.

Начиная с одиннадцати часов утра Привольнов не находил себе места. Сел смотреть по телевизору сериал, но не понимал ни слова. Взялся за книжку, однако строчки плыли перед глазами, мысли разбегались. Наконец он нашел собеседника, взялся со Светой играть в «балду», потом Жорик и дочь Иры стали разгадывать сканворды, а Ирина и ее мама им помогали. Наконец в третьем часу зазвонил телефон. Трубку подняла Ира. Жорик весь обратился в слух. По нескольким оброненным одноклассницей фразам Привольнов понял, что звонил Павлов. Долгожданный звонок обрадовал Жорика и немного опечалил. Ирина вновь откровенно кокетничала с бизнесменом, и это Привольнову было неприятно. Поговорив, Ира протянула Жорику трубку и заговорщицки сказала:

— Тебя просят.

Жорик взял теплую от дыхания, с едва уловимым ароматом Ириных духов трубку, приложил к уху:

— Здравствуйте, Егор.

— Добрый день! — отозвался слегка искаженный динамиком голос Павлова. — В общем все дела я решил. Документы оформил. В бухгалтерии вел себя как договаривались. Прикинулся хвастуном и трепачом. Выболтал маршрут движения автомобиля, конечный пункт прибытия. Не забыл упомянуть и о том, что повезет груз один человек. Когда заберете товар?

Сердце Жорика гулко забилось в груди. Предстоящее дело будоражило кровь, пьянило его. Интересно, получится все так, как он задумал?

— Сегодня, — сказал он взволнованно.

Егор был деловым человеком.

— Где, когда встретимся? — спросил он коротко.

Ответ на этот вопрос был готов у Привольнова заранее.

— Только не у ворот базы. Показываться толпой там нельзя. В пятистах метрах от Саракульской базы позади высокого забора завода есть пустырь. Я подъеду туда через час с фурой.

— До скорой встречи, — сказал Павлов и положил трубку.

Привольнов тут же позвонил братьям Гаджиевым, сказал им, чтобы выезжали, и указал место, где Рашид и Ринат должны будут его прихватить. Затем Жорик звякнул Стражникову и сообщил о том, что можно начинать операцию.

Олег сказал, что пока занят на работе, но к шести часам освободится и подъедет туда, куда ему укажут. Через пять минут после разговора с майором Привольнов распрощался с хозяевами, поблагодарил их за приют и отправился в город.

Жорик, Рашид, Ринат и Егор встретились на пустыре. Вчетвером они обсудили план дальнейших действий.

На базу отправились Рашид и бизнесмен. Погрузкой руководил сам Павлов. Он вел себя шумно, беспардонно, как подобает недалекому, недавно разбогатевшему простолюдину, кичившемуся своим состоянием и положением. Рашид занимался погрузкой вместе с нанятыми на Саракульской базе грузчиками. Во время работы он время от времени бросал скрытые взгляды в сторону бухгалтерии, однако в той стороне подозрительных лиц, интересующихся погрузкой, не заметил. Получение товара затянулось до шести часов вечера. Наконец фура доверху была забита всевозможными коробками, двери ее наглухо закрыли и опечатали. Оказавшись за воротами Саракульской базы, Егор на виду у выходивших на улицу окон бухгалтерии бурно попрощался с Рашидом, пожелал ему счастливого пути, потом сел в свой шикарный «Мерседес» и укатил. Гаджиев поехал в другую сторону.

Товар Егор распорядился сразу везти до конечного пункта назначения, а не разгружать его в городе и гнать машину порожняком. А зачем, раз едут четверо крепких парней во главе с вооруженным полицейским? Лучшей охраны для своего груза он и желать не мог. Поэтому Рашид без остановок прогнал автомобиль через весь город, а на окраине в укромном уголке к нему в кабину подсели Жорик, Ринат и Олег. Стражников после работы в гражданскую одежду переодеться не успел, так и остался в полицейской форме. Братья расположились на сиденье, а Жорик с майором улеглись за занавеской на полке, расположенной позади сиденья, и автомобиль тронулся в путь.

Конечным пунктом назначения был город Петровск, однако в бухгалтерии Егор дал понять тому, кому это нужно было, что едут в Стрелецк. Круг решили дать неспроста, ибо дорога на Стрелецк была темной, извилистой, пролегала через лес. Все делалось для того, чтобы облегчить задачу бандитам.

К поездке братья Гаджиевы подготовились основательно. Очевидно, жены напекли им беляшей, кроме них, в небольшом контейнере лежала отварная картошка, яйца, только что сорванные с куста в теплице помидоры, зелень, лук. В большом термосе был заварен кофе. А Жорик с Олегом о еде даже не подумали. Они ехали налегке.

На полке было тесно, Привольнов со Стражниковым уместились с трудом, валетом. Однако, несмотря на тесноту, усталый после работы майор тут же уснул и во сне даже похрапывал. Жорик сквозь неплотно прикрытую занавеску наблюдал за дорогой и гадал: «Клюнут или нет?» Если нет — труба дело, второй раз ему такую поездку не организовать. Да и в глазах Стражникова и Гаджиевых он будет выглядеть дураком. Но это полбеды, главное, Привольнов понятия не имел, что ему в случае провала делать. На карту сейчас было поставлено все, и, если Жорик проиграет, ему лучше на этом свете не жить.

Ехали по равнине, по бесконечной дороге. По обеим сторонам тянулись то лесополосы, то селения. Рашид гнал автомобиль быстро, с ревом проносились встречные машины, иной раз их обгоняли легковушки. Солнце клонилось к закату, становилось прохладно.

Заметив, что Жорик не спит, а поглядывает из-за занавески, Гаджиев сказал:

— В прошлый раз нас вон на той дороге грабанули, — с хмурым видом он кивнул на развилку, на ответвляющуюся влево дорогу.

— Понятно, — только и проговорил Привольнов.

Развилка осталась позади. Рашид немного помолчал и вновь заговорил:

— Мы в тот день с Ринатом в Красногорск ехали. Заказчику груз должны были доставить. Ну свернули на красногорскую дорогу. Уже темно было, часов девять вечера. Отъехали мы от развилки пару километров. Тут нас джип догоняет. Из него два мужика высовываются в масках и с автоматами, стволами машут, требуют, значит, остановиться. Струхнули мы тогда с братаном здорово. Еще бы, черт знает что у этих отморозков на уме. Пальнут по скатам — и хана. На такой скорости потерять управление — верная смерть, в лепешку разобьешься. Мы с братаном, конечно же, решили подчиниться. За рулем тогда Ринат сидел. Сбросил он газ и остановился. Джип вперед нас заехал и затормозил. Из него четверо вооруженных мужиков в масках повыскакивали и к нам. Сопротивляться было бесполезно. Бандиты были настроены агрессивно, чувствовалось, если что не так, церемониться не будут, сразу пристрелят. Вытолкали они нас с Ринатом из кабины, привязали друг к другу спинами и затолкали в фуру. Потом машина тронулась. Ехали мы часа три. Затем бандиты выбросили нас из автомобиля и укатили. Мы оказались в пустынной местности. Вокруг ни души, ни кустика. Лишь под утро нам с Ринатом удалось освободиться от веревок. Голодные и злые, мы долго брели и наконец вышли к дороге. Мир не без добрых людей. Нашлась семейная пара, которая подвезла нас до ближайшего населенного пункта. Там мы отыскали отделение полиции и сообщили о случившемся. Уголовное дело завели, однако бандитов разыскать не удалось. Счастье, что машину нам вернули. Ее обнаружили в ста километрах от того места, где на нас напали, — само собой, с пустой фурой.

Рашид замолчал, а Жорик после паузы проговорил:

— Вам повезло, ребята, что живы остались. Эта четверка в подобных случаях часто людей убивала.

— Нам повезет тогда, — мрачно изрек Ринат, — когда мы выйдем на этих подонков.

— Тоже верно, — вздохнув, согласился Привольнов.

Тема разговора была исчерпана, и в кабине установилась тишина, нарушаемая посапыванием майора Стражникова.

Час спустя свернули с центральной трассы на извилистую узкую дорогу в ухабах и рытвинах. Скорость пришлось сбавить. Ехали теперь не так комфортно, автомобиль частенько подпрыгивал и время от времени кренился то в одну, то в другую сторону. Где-то далеко внизу чернел лес. Над ним бродили тучи. Между ними и лесом висела пелена, очевидно, там шел дождь. Смеркалось. Деревьев по обеим сторонам дороги становилось все больше, прогалин все меньше, и наконец автомобиль въехал в лес. Здесь было и вовсе темно. Потянуло холодом, потом на ветровое стекло упали первые капли дождя. Рашид до конца поднял приопущенное стекло в дверце автомобиля и включил дворники. Вскоре дождь усилился. Поворот сменялся поворотом, однако ничего не происходило. Темнело быстро. К возникшему вдалеке на бугорке мосту подъехали уже в темноте, с включенными фарами. И вот, когда до моста осталось каких-то полторы сотни метров, откуда-то сбоку на дорогу вырулил старенький «газик» и не спеша покатил впереди автомобиля, заставляя Рашида сбросить газ до минимума. Сердце Жорика учащенно забилось: неужели попались?

«Газик» еле тащился, плелся за ним и «КамАЗ» с фурой, ибо обогнать впереди идущую машину из-за сужающейся перед мостом дороги не представлялось возможным.

— Это они? — спросил Стражников. Он, оказывается, не спал, а так же, как и Жорик, наблюдал в щелку, только с противоположного конца шторки.

— А это мы сейчас узнаем, — негромко ответил Ринат. Его голос выдавал напряжение, какое парень сейчас испытывал.

В свете фар и за пеленой дождя «газик» казался фантастическим гигантским насекомым, ползущим в гору. Доехав до моста, машина неожиданно остановилась перед носом автомобиля. Рашид резко надавил на педаль тормоза. На мокрой дороге «КамАЗ» занесло. Проскользнув немного, фура развернулась и встала поперек дороги.

— Есть! — сдерживая волнение, сквозь зубы сказал Рашид. — Ну теперь держись!

Из «газика» выскочили трое вооруженных пистолетами мужчин. Один был худой, выше среднего роста человек, другой — широкоплечий, оплывший жирком верзила, третий — коротконогий коренастый мужичок. Все трое одеты в темную одежду, на головы натянуты черные маски с прорезями для глаз и рта.

— Эй! — перекрикивая шум дождя, зычно крикнул худой ужасно знакомым Жорику голосом. — Вы, двое в кабине, быстро выходите на правую сторону дороги, и без глупостей! Одно неверное движение — и вы оба покойники!

Стражников вытащил из кобуры пистолет и, передергивая затвор, тихонько сказал:

— Спокойно, мужики, не вздумайте перечить. Выполняйте беспрекословно все их требования. Ваша задача — сохранить свои жизни. Давайте потихонечку выходите!

Братья повиновались. Ринат открыл дверцу кабины, встал на подножку, затем спрыгнул на асфальт. Его примеру последовал Рашид.

— Ба! Знакомые все лица! — громко сказал рослый мужчина не менее знакомым Привольнову голосом. Вот только кому он принадлежал, Жорик вспомнить никак не мог. — Мы с вами, кажется, уже встречались, причем при подобных же обстоятельствах. А говорят, один снаряд дважды в одну воронку не попадает, — хохотнул верзила и скомандовал: — Ну-ка быстро легли на землю лицом вниз, руки за спину.

В этот момент впереди вдалеке блеснули фары. Навстречу к мосту ехал автомобиль.

— Отставить! — приказал худой. Судя по его командному тону, именно он являлся в банде главарем. — Нам лишние свидетели не нужны. Нечего на дороге светиться. Бери на мушку криворотого, — сказал он рослому мужчине, — я беру второго, и ныряем в лес. Пусть проедут. А ты, — бросил он третьему участнику банды, коротконогому крепышу, — убери машину с дороги. Освободи проезд!

Подталкивая впереди себя пистолетом Рината, худой повел его к росшим в нескольких метрах от дороги деревьям. Тронулись с места и здоровяк с Рашидом. Несколько мгновений спустя все четверо исчезли в лесу. А в кабину уже влезал коренастый мужичок. Он ничего вокруг не замечал, ужасно торопился и, когда влез внутрь, бросил оружие на сиденье. От его мокрой от дождя одежды валил пар. Привольнов и Стражников лежали за шторкой не дыша. Хотя за шторкой и было темновато, бывшие однополчане различали друг друга. Жорик кивнул, спрашивая, что будем делать? В ответ Стражников прижал к губам палец — подожди пока. Между тем коренастый завел автомобиль, не подозревая, что за его спиной находятся люди. Встречная машина приближалась. Ее водитель переключил свет с дальнего на ближний. Коренастый включил заднюю скорость. Зашипев, автомобиль тронулся с места. Отъехав немного, бандит выровнял фуру и подал вперед, прижимаясь к обочине. И как раз вовремя. Мимо с шумом промчался автомобиль — им оказался грузовик — и исчез в ночи.

Коренастый заглушил мотор, и в тот же миг Стражников наотмашь рукояткой пистолета ударил бандита через занавеску. Однако нанести из неудобного положения наугад точный удар не так-то просто. Вырвав с корнем шторку, удар пришелся в плечо коренастому, соскользнул с него и лишь потом угодил в голову. Смягченный плечом, удар был равен по силе оплеухе и особого вреда бандиту не нанес, лишь насмерть перепугал. Издав похожий на хрюканье звук, коренастый попытался закричать, но майор, обхватив голову бандита руками, зажал ему ладонью рот и повалил на сиденье. Задыхаясь, коренастый пытался вырваться. Напрасно — Стражников держал его мертвой хваткой. Тогда бандит начал шарить руками в поисках пистолета. Но Привольнов уже спешил бывшему однополчанину на выручку. Он скользнул на сиденье, схватил пистолет и точным, выверенным движением ударил коренастого по затылку. Извивающееся тело мгновенно обмякло. Бандит еще раз дернулся и затих.

— Порядок! — негромко сказал Стражников. — Одного нейтрализовали. Остались двое. Ну-ка подсоби!

Вдвоем они спихнули находившегося в бессознательном состоянии бандита на пол кабины, и майор скатился на сиденье.

— Давай, Жорка, действуй, как учили в спецназе, — сказал майор. — Когда подойдут к кабине, начинай! Я с фланга зайду. Оружие применяй только в крайнем случае. Иначе не успеешь отвертеться от одного дела, влипнешь в другое. Ну с богом! — С этими словами Стражников осторожно открыл дверцу автомобиля и выскользнул на дорогу.

Почти тотчас же из лесу вынырнули двое. Это были бандиты. Ни Рашида, ни Рината нигде видно не было.

«Неужели убили? — промелькнула в голове Жорика мысль, однако он тут же опроверг свое предположение. — Вряд ли. Выстрелы были бы слышны. Прирезать братьев тоже не могли, не такие уж они рохли, чтобы просто так дали себе горло перерезать. И, словно подслушав мысль Жорика, бандиты заговорили на интересующую его тему. В тишине, нарушаемой лишь слабым шумом дождя, была отчетливо слышна их речь.

— Может быть, стоило водил пристрелить? — спросил здоровяк. — Зачем свидетелей оставлять?

— Не стоит, — ответил ему худощавый. — Я против бессмысленных убийств. Ну что они могут сказать о нас? То, что их ограбили трое неизвестных мужчин в масках? По этим приметам нас никогда не разыщут. У них против нас ничего нет. Они и голоса-то наши узнать не смогут. Говорили мы с ними намеренно грубо, стараясь изменить обычную речь.

Мужчины чувствовали себя в безопасности и беседовали мирно, обычными голосами, и тут Жорик узнал оба голоса. «Черт возьми! — ужаснулся он. — Да разве такое возможно? Неужели это они, те самые люди, кого он меньше всего подозревал, и есть преступники? Невероятно! — У Привольнова вначале похолодели кончики пальцев рук и ног, а потом его бросило в жар. — Но как? Как они посмели преступить закон? Они, кто призван…» — додумать мысль у Жорика времени не было. Он лег на сиденье на спину и поджал ноги. Привольнова душила злоба и ненависть к преступникам.

А худой продолжал говорить:

— Водилы надежно привязаны к дереву. Сами они освободиться не смогут. Раньше завтрашнего дня товара не хватятся, а следовательно, за поиски водителей не возьмутся, а к тому времени, когда их найдут и они смогут дать против нас показания, мы будем далеко и успеем спрятать концы в воду.

— Если еще найдут! — хохотнул здоровяк. — А то место глухое, когда обнаружат, кости могут остаться.

— Тоже верно, — заметил худой. — Значит, судьба у водил такая. Эй, Виталик! — сказал он громко. — Где ты?

Привольнов сильнее сжал рукоятку пистолета и сдавленным голосом произнес:

— Здесь я.

Худой негромко рассмеялся:

— Можешь говорить обычным голосом. Мы одни. Заводи машину. Ты, Андрей, садись к Виталику, я поеду впереди вас на «газике». Давай давай, пошевеливайся. Полезай в кабину.

— Хорошо, шеф, как скажешь, — промычал здоровяк и повернул на дверце ручку.

В этот момент Жорик что было силы ударил ногами по дверце автомобиля. Получив удар дверцей, здоровяк, будто снаряд, выпущенный из катапульты, отлетел на несколько метров от дороги и упал на спину в траву, раскинув руки и ноги. Ни у худого, ни у здоровяка в руках оружия не было. Нейтрализовав братьев, бандиты, очевидно, решили, что им пока пистолеты не потребуются, и спрятали их в карманы.

Размахивая пистолетом коренастого, Жорик выпрыгнул из кабины. Одновременно с ним из-за автомобиля выскочил Стражников и бросился к худому. Бандит не понимал, что происходит, и стоял в полной растерянности, однако, увидев метнувшуюся к нему тень, вышел из столбняка и бросился к лесу. Стражников погнался за ним, выкрикивая на ходу:

— Стой, гад, полиция!

Привольнов подбежал к здоровяку. Однако он допустил ошибку. Посчитав, что бандит находится в бессознательном состоянии, он приблизился к нему не сбоку, а со стороны раскинутых в стороны ног и, когда он наклонился, чтобы достать из кармана грабителя пистолет, здоровяк вдруг поджал ноги и ударил ими Привольнова в грудь. Привольнов отлетел на несколько метров, ударился о кабину и упал на землю. Впечатление было такое, будто пленку с видеомагнитофона включили в обратную сторону. А бандит встал и, доставая на ходу пистолет, направился к Жорику.

В это время Стражников настиг худого, сбил его с ног и набросился на него. Между ними завязалась борьба. Слышались выкрики, ругань, стоны.

От удара о кабину и падения на землю Привольнов существенных травм не получил, он оставался боеспособным и по-прежнему сжимал в руке пистолет. Он размахнулся ногой и, повернувшись набок, с силой пнул подбежавшего бандита по ногам. Тот устоял, но закачался, балансируя руками. Жорик воспользовался моментом, вскочил и снова пнул грабителя, теперь уже по руке с зажатым в ней пистолетом. Здоровяк разжал пальцы, выскочившее из них оружие ударилось о машину и, отлетев, упало в траву. Здоровяк размахнулся и выбросил вперед руку. Привольнов был готов к атаке. Он отклонился в сторону и, когда бандит, потеряв равновесие, подался вперед, ударил его в живот коленом. Подлетев, бандит на мгновение завис в воздухе, в этом положении получил рукояткой пистолета по затылку и со всего маху хряснулся лицом о землю. Из груди здоровяка вырвался стон. Привольнов медлить не стал. Переложив пистолет в левую руку, он вскочил на спину бандита, сорвал с него маску и, схватив за волосы, несколько раз с силой ударил его головой о землю.

В этот момент с того места, где шла борьба Стражникова с худым, раздался выстрел и вскрик. Кричал Олег. Тело лежавшего под Жориком здоровяка обмякло, он отключился, однако злость в Привольнове против бандитов была столь сильна, что он, потеряв над собой контроль, продолжал избивать грабителя. Выстрел и крик Стражникова отрезвили его. Оставив в покое здоровяка, Жорик вскочил на ноги и бросился на помощь к Олегу, успев заметить, что от того места, где катались по земле два тела, отделилась тень и метнулась к лесу.

— Стой! Стой! — заорал Жорик. — Стрелять буду!

Человек нырнул в заросли папоротника.

Привольнов подбежал к Стражникову. Олег был ранен. На плече его форменной рубашки расплылось темное пятно.

— Что случилось?! — воскликнул Жорик, опускаясь рядом с приятелем на колени. — Ты жив?

Стражников приподнялся на локте здоровой руки.

— Да вроде бы, — сказал он, сжав от боли зубы. — В плечо, гад, попал. Жилистый бандюга попался. Пока дрались, пистолет умудрился достать и выстрелить.

— Сейчас я тебе помогу, — объявил Привольнов и стал стаскивать с себя рубашку, чтобы ею перетянуть плечо приятеля, однако тот остановил его:

— Не надо! Рана пустяковая. Жить буду. Ты худого догони. Не бойся его, он безоружен. Выбил я у него пистолет. Вот подо мной лежит.

Со стороны машины послышался шум. Привольнов оглянулся. Здоровяк все так же лежал на земле, зато из кабины автомобиля выбирался коренастый. Он еще толком не очухался и вел себя как пьяный. Бандит был без маски, и Жорик, хоть и было темно, тотчас узнал его. Впрочем, Привольнов и так уже давно догадался, кто был третий участник банды.

Жорик заколебался, не зная, что предпринять, однако его затруднение разрешил Стражников. Он легонько дотронулся до Привольнова и сказал:

— Беги за худым. А я здесь справлюсь сам.

Привольнов вскочил и бросился к лесу, а Олег громко крикнул:

— Полиция! А ну быстро на землю и руки за голову! — и в доказательство того, что он не шутит, Стражников сделал предупредительный выстрел вверх.

Жорик ворвался в лес в том месте, где исчез бандит, и тут же остановился, чтобы оглядеться. Подлесок и росшие вперемежку с ним кусты папоротника окружили Привольнова густой стеной, и угадать, в какую сторону побежал худой, было не так-то просто. Несколько мгновений Жорик вглядывался в темноту и наконец обнаружил просвет. В этом месте явно кто-то проходил и смял кусты. Привольнов двинулся в свободное от растительности пространство. Через несколько метров он обнаружил висевшую на кустах маску бандита. Что ж, направление Жорик выбрал правильное. Вскоре буйно росший подлесок кончился. Привольнов замедлил движение, соображая, куда теперь идти. Он сделал один осторожный шаг, потом другой, и тут вдруг из-за ствола большого дерева вышел худой и со всей силы ударил Привольнова увесистой палкой, которую держал в руках. Попал в плечо. Жорик рухнул как подкошенный. Бандит размахнулся и вновь с силой опустил дубинку. Привольнов успел откатиться в сторону. Палка, просвистев в воздухе, врезалась в землю в каком-то сантиметре от головы Привольнова. Бандит ударил еще раз и еще. Жорик катался по мокрой траве, увертываясь от грозного оружия бандита. Когда худой в очередной раз занес над головой дубинку, Жорик не выдержал. Вопреки обещанию не применять оружие, он выстрелил в бандита. К счастью, не попал. Пролетевшая над головой бандита пуля отрезвила нападавшего. Он понял, что Привольнов не шутит и во второй раз попадет точно в цель. Тогда бандит швырнул в Жорика дубинку, развернулся и побежал. Вскоре он исчез в темноте.

Удар в плечо был чувствительным. Привольнов с трудом поднялся и с упорством одержимого, пошатываясь, вновь направился по следу худого. Минуту спустя наткнулся на Рината и Рашида. Братья были скованы наручниками и привязаны к дереву. При виде Привольнова оба страшно обрадовались.

— Ну что там у вас?! — вскричали они в один голос. — Что за пальба?

— Так, повоевали маленько, — откликнулся Жорик. — Сами-то целы?

— Целы! Целы! Как вы?

— Стражников ранен. Куда худой побежал?

— Туда! — Рашид вытянул подбородок, указывая направление.

— Ладно, потерпите еще немного. Вернусь, освобожу вас! — пообещал Жорик и побежал.

Жорик углубился в лес. Сильно пахло хвоей. Худого нигде видно не было. Привольнов заметался от дерева к дереву — напрасно. Бандит как в воду канул. Жорик кинулся в одну сторону, в другую, потом вернулся на исходную точку. Отыскать бандита в темном лесу ему не удастся. Похоже, возвращаться придется ни с чем. С досады Привольнов пнул по дереву. Будь проклята эта темень. Жорик постоял немного, прислушиваясь, однако в лесу не раздавалось ни звука. Нужно возвращаться. Раненому Стражникову требуется помощь, да и братьев Гаджиевых пора освободить. Жорик собрался было уйти, и тут где-то вверху раздался едва слышный треск. Хрустнула веточка. Привольнов поднял голову. На дереве, росшем в нескольких метрах от того места, где он находился, был виден человеческий силуэт. Он едва различался в густой листве, однако ошибиться было невозможно — на дереве, плотно прижавшись к стволу, стоял худой. Жорик усмехнулся, поднял пистолет и, прицелившись в бандита, громко сказал:

— Слезай, майор! Твоя карта бита!

ЭПИЛОГ

Прошел месяц. За это время в жизни Привольнова и Стражникова произошли кое-какие события. С Жорика были сняты все подозрения. Он вернулся в свою квартиру, устроился на работу.

Стражников три недели провалялся в госпитале, залечивал рану, а недавно выписался. На работу он еще не вышел, но пару раз забегал в РОВД по делам, да и так, поболтать с приятелями.

С тех пор как Привольнов и Стражников при помощи братьев Гаджиевых захватили в лесу банду майора, бывшие однополчане не виделись, однако Жорик созвонился с Олегом, пригласил его в гости. Уж очень Привольнову хотелось узнать подробности дела об оборотнях в погонах. Приятели договорились встретиться в ближайшее воскресенье. Жорик прибрал в квартире, купил кое-какие продукты, приготовил обед.

Ровно в шесть раздался звонок. Привольнов открыл дверь, на пороге стоял улыбающийся Олег. Непривычно было видеть Стражникова в гражданке. Рубашка и брюки сидели на нем мешковато, вызвав у Жорика невольную улыбку.

— Проходи, браток, — крепко пожимая приятелю руку, сказал Привольнов и закрыл за Стражниковым дверь. — На кухню иди. Там у меня кое-какая обстановка есть.

Стражников направился по обшарпанному коридору, с любопытством глянув в комнату. Действительно, в квартире Жорика, как в ночлежке: из мебели одна солдатская кровать. Хотя Жорику и было неловко за убогий вид своего жилища, он подмигнул приятелю и с бравадой сказал:

— Ничего, зато пыль на мебель не садится. А вообще-то, заработаю я на барахло. Вот холодильник в первую очередь планирую купить. Есть один на примете, бэу, правда, но ничего, в рабочем состоянии. Но, давай, Олег, проходи, горячее стынет. — И Привольнов похлопал Стражникова по спине.

В кухне было уютнее. Как-никак из предметов домашнего быта газовая плита, раковина, стол и пара табуретов имелась. На столе стояли купленные на базаре готовые салаты, на тарелке красовалось крупно, по-мужски, нарезанное сало, сыр, колбаса, незатейливо украшенные зеленью. В глубокой тарелке со сколом лежали шпроты, стояла бутылка водки для гостя и бутылка напитка для хозяина. На плите в сковородке дымилось жаркое.

— Ну садись, — жестом гостеприимного хозяина пригласил Жорик приятеля к столу.

Стражников вымыл руки, присел на табурет.

— Ты на машине? — поинтересовался Привольнов.

Полицейский указал на плечо:

— Какая машина? Я рукой еле двигаю.

— Раз без машины, выпить можешь. Угощайся, — Привольнов присел рядом с приятелем, налил ему рюмку водки, себе — напиток.

Бывшие сослуживцы чокнулись, выпили. Стражников крякнул и потянулся к тарелке.

— Как проблемы твои решились? — спросил он, подцепив вилкой колбасу и отправляя ее в рот.

Жорик прекрасно понял, о чем разговор.

— Решились. Вызывали меня пару раз в полицию как свидетеля по делу банды.

— И еще не раз вызовут, — хмыкнул Олег. — На работу устроился?

— Да. В одну охранную фирму. Плохонькую, правда, но ничего, для начала карьеры сгодится. У самого-то как дела?

— Пойдет. Рана почти зажила, — Стражников слегка повел плечом. — На днях на работу выйду. Дома тоже все нормально. Жена жива-здорова, дочери на каникулах. В моем ранении тоже плюсы есть. Хоть с семьей недельку дома побыл. А то уходишь в РОВД чуть свет, возвращаешься затемно, бывает, что и не ночуешь. Давай еще по одной!

Привольнов плеснул в рюмку приятеля водки, а когда тот выпил, налил вновь и стал подавать горячее. Кулинар из Жорика был неважный, однако жаркое на вид было вполне съедобным, и бывшие однополчане взялись за еду. Во время трапезы поговорили о том о сем, вспомнили годы службы, похохмили. И вот, когда Стражников, насытившись, отложил вилку и откинулся на спинку стула, Привольнов наконец-то попросил:

— Ну давай, расскажи мне, Олег, о банде Ковалева и о том, как меня подставили.

Слегка захмелев, Стражников хитро прикрыл один глаз:

— Тебя же вызывали в полицию как свидетеля. Разве следователь не просветил тебя?

— Ничего подобного, — покачал головой Жорик. — Сказал — тайна следствия. Мол, на суде все узнаешь. Давай давай, колись! Зря, что ли, я тебя в гости пригласил да стол накрыл.

— Ты своего не упустишь, — рассмеялся Олег и вдруг посерьезнел. — Да-да, скверно получилось. Опаскудились менты. Ну да ладно, каждому по заслугам воздастся. Если честно, то я о банде Ковалева кое-что разузнал. Мне самому любопытно было выяснить, что да как произошло. Следователь, что ведет дело об оборотнях в погонах, мой давний приятель. Зная, что я лично участвовал в задержании преступников, он кое-что мне поведал. Я тебе, Жорка, перескажу, но только ты молчок.

— Да я могила, Олег! — заявил Привольнов и для пущей убедительности прижал одну руку к груди, а другой, как бы успокаивая, слегка похлопал приятеля по плечу.

Стражников поморщился. Вспомнив о ранении приятеля, Жорик смутился:

— Извини, я совсем забыл.

Олег поудобнее положил на колени еще плохо работающую руку и ответил:

— Ничего, пустяки.

Мужчины рассмеялись, вспомнив, как недавно при подобных же обстоятельствах, когда Стражников задел ненароком раненое плечо Привольнова и извинился, тот в ответ произнес те же самые слова.

— А дело было так, — хлебнув напитка, заговорил полицейский. — Некий Загребнов, не раз судимый уголовный элемент, которого ты называл киллером, однажды попался с краденым товаром Ковалеву. С этого момента и началось падение последнего. Позарился майор на ворованные продукты, отобрал их у Загребнова, а его самого отпустил. И не просто отпустил, а, реализовав через знакомого директора магазина товар, отдал часть выручки уголовнику, очевидно для того, чтобы тот помалкивал. А Загребнов мужик — не промах, смекнул, что свой человек в полиции всегда пригодится, и когда в очередной раз удачно провернул дело, то уже добровольно принес майору краденое. Деньги в этот раз поделили поровну. Почувствовал майор вкус к легкой добыче и, когда Загребнов предложил ему поучаствовать в ограблении, не колеблясь, согласился. Так следователь стал налетчиком. Дальше — больше. Ковалев привлек в преступную группировку капитана Лысенко и водителя Кочергина. Тут четверка развернула свою деятельность с размахом. Уголовника Загребнова устроили работать на Саракульскую базу грузчиком. На ней завербовали некоего Светозарова — того самого противного рыжего парня с гонором. Он в процессе работы подыскивал подходящую жертву и сообщал о ней Загребнову. Тот, шатаясь по базе, отслеживал клиентов, запоминал машину, номер, узнавал маршрут движения и передавал сведения Ковалеву. Когда у Загребнова получалось улизнуть с работы, он сам участвовал в ограблении, когда нет, то Ковалев, Лысенко и Кочергин действовали сами, каждый раз на разных машинах, меняя на них номера. Действовала банда дерзко, молниеносно. Налетала на жертвы, а потом с добычей скрывалась. Найти грабителей по горячим следам было практически невозможно, ибо они являлись сотрудниками полиции и никто не мог заподозрить в них преступников. Награбленное складывали у Кочергина — он живет в частном доме — и сортировали товар. Не брезговали ничем. Брали и продукты питания, и шмотки, и аппаратуру. Наладил Ковалев и рынок сбыта. Товар мелкими партиями отправляли в отдаленные районы, где у майора имелись свои люди, и через магазины реализовывали его. Наверняка еще долго орудовала бы банда по отработанной схеме, если бы не одно обстоятельство. Дело об ограблении поручили вести Ковалеву. Создали следственную группу, в которую Ковалев взял Лысенко, и стал создавать видимость работы. Глухарь нанизывался на глухарь, время шло, а расследование не двигалось с места, что, разумеется, вызывало недовольство вышестоящего начальства. Так дальше продолжаться не могло, грозил разразиться скандал, дело могли передать более расторопным следователям, а это, как ты понимаешь… и майор нашел из создавшегося положения выход, при котором, как говорится, были бы и волки сыты, и овцы целы.

— И он решил подставить меня! — вставил Жорик.

— Не только тебя. Тех троих, что были убиты в кафе «Аладдин», он тоже подставил, а впоследствии и Загребнова. И Епифанов, работавший в котельной, и Пономарев из цеха по разливу минеральной воды, и Коростылев из мастерской по ремонту стиральных машин, — продолжил майор, поставив стакан на стол, — бывшие уголовники. Когда-то они привлекались к уголовной ответственности и проходили у майора по одному и тому же делу. Ковалев решил использовать бывших подопечных в своих целях. Он назначил им встречу в кафе «Аладдин» под предлогом, что собирается сделать им выгодное предложение, и, когда троица собралась в одном из кабинетов кафе, послал туда вместо себя Загребнова. Киллер в маске пришел на рандеву и из автомата, уже засвеченного в ограблениях, расстрелял Епифанова, Пономарева и Коростылева. Затем, как тебе известно, он благополучно скрылся. На этом завершилось осуществление первой части хитроумно задуманного майором плана. На следующий день приступили ко второй. По приказу Ковалева Загребнов подыскал, скажем так, не спившуюся, а спивающуюся личность, которая согласилась бы за определенную плату передать автомат мифическому лицу. Ты был глуп и клюнул на приманку. Конечно же, больших денег тебе никто платить не собирался. И вот, когда ты сидел с автоматом в пивнушке, тебя захватили, причем спецназовцы, так как ты был вооружен, что представляло особую опасность для окружающих. На допросе тебя объявили главарем банды и повезли на место преступления. Однако на «выводку» должны были поехать конвойные, что не входило в планы Ковалева, Лысенко и Кочергина. К счастью для преступников, одному конвойному места в машине не хватило, и он остался в РОВД, а другого они вывели из строя.

Привольнов во все глаза таращился на Стражникова.

— Как это? — изумился он.

Вид у Жорика был настолько глупым, что Олег не смог удержаться от усмешки.

— Очень просто. Лысенко, сделав вид, будто его мучит жажда, попросил остановить машину и купил большую бутылку минеральной воды. Утолив жажду, он стал угощать водой присутствующих в машине. Когда очередь дошла до конвойного, он, отвернувшись, подсыпал в стакан какую-то отраву. Уже через несколько минут парень почувствовал недомогание, а по приезде в «Аладдин» совсем расклеился. Ковалев с директором кафе повели конвойного в кабинет, ну а вы с Лысенко отправились в туалетную комнату, где капитан приковал тебя наручниками к дверной ручке с заранее отвинченными шурупами.

Услышанное никак не укладывалось в голове Жорика.

— Ты хочешь сказать, — произнес он ошеломленно и недоверчиво, — что мой побег был подстроен?

— Конечно, — просто ответил Стражников.

— Но зачем? — воскликнул Привольнов.

— Видишь ли, Жорик, — с грустными нотками сожалеющего о происшедшем человека изрек Олег, — ты или кто другой был обречен на смерть майором. Все было продумано до мелочей. Тебя должны были застрелить при попытке к бегству во время выезда на место происшествия. Вот так рассчитывал Ковалев закрыть дело об ограблении, списав его на тебя, Епифанова, Пономарева и Коростылева. Конечно, майору бы перепало за смерть подследственного, назначили бы служебное расследование, но это все мелочи. Главное — удалось бы сохранить банду. Но майор просчитался, вернее, просчитался Загребнов, выбрав в пивнушке на роль жертвы тебя. Ты оказался намного проворнее, чем бандиты ожидали. И так двинул Лысенко, что тот очухался только через несколько минут. Ковалев подошел к выходу вовремя, однако он выстрелил неточно, пуля лишь задела твое плечо. Тебе удалось убежать. Майор объявил на тебя охоту. Ему во что бы то ни стало нужно было тебя найти и убить. Ему долго не удавалось напасть на твой след. За это время ты предпринял собственное расследование и вышел на Загребнова, настоящего убийцу мнимой банды. Вот тут-то ты и попал в поле зрения Ковалева и его людей. Загребнов работал на Саракульской базе. В ее бухгалтерии ты интересовался бывшим грузчиком и узнал его домашний адрес. Об этом факте после твоего ухода рыжий бухгалтер тут же сообщил майору. Так или иначе, ты бы разыскал киллера. Твоя встреча с ним путала майору карты и грозила банде разоблачением, и тогда Ковалев решил пожертвовать Загребновым, убрать его, дабы обрубить ниточку, ведущую к остальным членам преступной группировки, и в первую очередь к нему самому. Действовали оборотни оперативно. Водитель Кочергин поехал на стройку, куда перешел работать сторожем уволившийся с базы Загребнов, застрелил его в вагончике и сообщил об убийстве в полицию. Вместе с опергруппой на место преступления поехали Ковалев с Лысенко, предварительно направив к дому Загребнова одного из своих стукачей. Тот, прикинувшись пьянчугой, за мелкое вознаграждение, дабы ты не терял времени даром, разыскивая киллера, привел тебя к месту его убийства, где тебя уже поджидали Ковалев с Лысенко. Однако майору с капитаном снова не повезло. Ты еще не забыл навыки рукопашного боя, легко раскидал ментов и скрылся. После этого случая тебя объявили особо опасным преступником и разрешили при задержании в случае сопротивления применить оружие.

С грустным выражением лица Привольнов заметил:

— Что и попытались сделать полицейские, когда я попался им на глаза у дома Ситниковой Тамары. Как им удалось вычислить место, где я скрывался, ума не приложу. В тот раз мне просто чудом удалось спастись.

— Ты вообще везунчик, Жорик! — показал два ряда хорошо сохранившихся зубов Стражников. — Другого на твоем месте раза три должны были бы убить, а ты ничего, жив-здоров, сидишь передо мной.

Привольнов провел ладонью по волосам и весело сказал:

— Действительно, в рубашке родился, — он налил в рюмку Стражникова водки и поднял свой стакан. — Давай, Олег, за твое здоровье.

Майор слегка дотронулся своей рюмкой до стакана Привольнова, затем выпил водку и, сморщившись, сунул в рот кусок колбасы.

— Насчет того, как Ковалев с Лысенко вышли на твое пристанище, я не знаю, — заявил он, возвращаясь к прерванному разговору. — Но обязательно при встрече расспрошу следователя и как-нибудь при случае расскажу.

Было душно, и Привольнов шире открыл окно.

— Да уж узнай, а то очень интересно, — Жорик некоторое время сидел с задумчивым выражением на лице, затем, будто отвечая своим мыслям, медленно проговорил: — Да-а… здорово я опростоволосился.

— О чем это ты? — удивился Стражников.

— Да о начальнике, — Привольнов вздохнул. — Епифанов, Пономарев и Коростылев в «Аладдине» начальника ждали. Я думал, шеф кого-то из них должен прийти, а оказывается, разговор о Ковалеве шел. Упустил я из виду, что в уголовном мире ментов начальниками называют. Мне и в голову не могло прийти, что полицейские банду сколотили. Вот и пошел по неверному пути, стал боссов убитых трясти, только зря время потратил.

На лице Стражникова отразилось недоумение.

— А ты как хотел? — хмыкнул он. — С ходу взять след и выйти на преступника? Так только собаки-ищейки могут, да и то они след иногда теряют. — Олег совсем окосел. Разговор шел о профессиональной деятельности майора, в которой Стражников считал себя докой (хотя и не был следаком), а потому заговорил поучительно: — Прежде чем найти преступника, попотеть нужно. Следаки иной раз по несколько версий отрабатывают, прежде чем верную нащупают. Но ты, Жорка, молодец! Разоблачил майора. Сработал твой план. Клюнул майор на приманку. Решил, раз уж ты на свободе, еще разок по старой схеме сработать, а ограбление списать на тебя. Вот и сунул голову в петлю. Хе-хе, а мы ее с тобой и затянули… Ну да ладно, Жорка, давай-ка я еще рюмку выпью. — И Стражников потянулся за бутылкой.

Долго еще сидели приятели за столом за разговорами. Около полуночи проводил Привольнов бывшего однополчанина на остановку и поймал такси. Находившийся в прекрасном расположении духа и изрядном подпитии Стражников долго прощался, обнимал Привольнова, потом сел в машину и укатил.

Жорику стало грустно. Он вернулся домой, принял душ и завалился на кровать. Подумать было о чем. Как сложится его дальнейшая судьба? Сможет ли он найти себя в этой жизни? Устоит ли от соблазнов? Кто знает, но будем надеяться.

И еще… Кое-кого, наверное, интересует судьба Иры Чугуновой? Меня тоже интересует, а потому в ближайшее время мы с ней обязательно встретимся.

Content

Александр Чернов
Бич

ПРОЛОГ

ЗАДЕРЖАНИЕ

ДОПРОС

ЖОРИК

«ВЫВОДКА»

ВОЙСКА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

ТАМАРА СИТНИКОВА

ОЛЕГ СТРАЖНИКОВ

ХУДЯ, ШИРА И ДРУГИЕ

СЛАВИК

«АЛАДДИН»

КОТЕЛЬНАЯ

ФИРМА «ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ»

МАСТЕРСКАЯ ПО РЕМОНТУ СТИРАЛЬНЫХ МАШИН

АЛИБИ

ДАЛЬНОБОЙЩИКИ

КСИВА

РЫНОК

ИНТЕРНЕТ-КАФЕ

СТОМЕТРОВКА

БИЗНЕСМЕН

ПОДГОТОВКА

АВТОСТРАДА

ЭПИЛОГ