Марина Сергеевна Серова

О чем молчит диктофон

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Серова М. С., 2020

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

* * *

– Да говори ты потише, на нас уже смотрят. – Худенькая брюнетка лет двадцати трех безуспешно пыталась унять свою ровесницу, делившую с ней столик в кафе «Лазурит».

Особа, которую так некстати обуял приступ дурного настроения, стройная шатенка, действительно привлекла внимание посетителей кафе, и виной тому было не только ее шумное поведение. Рассыпавшиеся по плечам темно-каштановые локоны, хорошенькое, несколько кукольное личико, очарование которого не могла испортить даже брезгливая недовольная гримаса. Стоит ли удивляться, что расположившиеся за соседними столиками мужчины бросали на нее откровенно восхищенные взгляды, к вящему неудовольствию своих спутниц.

– Да нет же, ты пойми! Ну ни одного приличного мужика! – не унималась шатенка. – Ну где они все?!

– Ну добавь еще, кто они все, – иронично усмехнулась ее визави, спокойно помешивая ложечкой кофе. – Все мужики… Так, что ли?

– А что, разве не так?! – взвилась прелестница. – Да ты посмотри на этих красавцев, особенно тех, что по улицам ходят! Не плюй на асфальт – сам на него упадешь.

Брюнетка хихикнула и принялась что-то искать в своей миниатюрной сумочке из темно-бордовой тисненой кожи. Видимо передумав извлекать найденный предмет, девушка небрежно бросила сумочку себе на колени, так и оставив ее полуоткрытой.

– И чего ты хочешь? – вяло поинтересовалась она. – Замуж за миллионера? Или уж сразу за олигарха, чего мелочиться-то.

– А почему бы и нет?! Что в этом плохого? – горячо подхватила ее подруга. – Ты посмотри, какие сейчас мужики в основном! Одни нищеброды, работают за копейки не пойми кем. Если вообще работают. Живут на съемных хатах, перспектив никаких. И как с таким жить?!

– А твой парень? – внезапно спросила брюнетка, буквально впившись своими маленькими жгучими глазками в лицо подруги. – Максим, кажется? Он тебе предложение сделал?

– Ну да, сделал. – Шатенка слегка нахмурилась, отводя взгляд.

– Ну вот! – оживилась ее собеседница. – А ты говоришь, замуж не за кого выходить. Кстати, что ты ему ответила? Согласилась?

– Да согласилась, согласилась! – раздраженно отозвалась шатенка, явно думая о чем-то своем.

– И когда свадьба? – жадно поинтересовалась ее подруга.

Шатенка не спешила отвечать. Она продолжала задумчиво смотреть куда-то в сторону, машинально сделав несколько глотков кофе.

– Знаешь, – тихо заговорила она наконец. – Максим, конечно, хороший. Меня любит, и все такое. Но это не мой масштаб. Пусть побудет в резерве, а я пока буду искать. Два-три года в запасе у меня ведь есть? А там видно будет.

Брюнетка замерла, округлив глаза.

– Ты что, собираешься использовать Максима?!

Сидящая напротив нее куколка злобно усмехнулась.

– Я ведь с ним сплю, и хватит с него. Так что, кто кого использует, это еще вопрос.

– Нравственность у тебя как у дворовой шавки! – заявила брюнетка, видимо не сдержавшись.

– Кто бы говорил! – огрызнулась ее собеседница.

– Ладно-ладно, мы обе хороши, – миролюбиво продолжала брюнетка. – Просто с Максимом как-то не по-людски…

– Да плевать мне на него! – огрызнулась ее собеседница.

– Ну и ладно, хватит об этом, – подытожила брюнетка и с интересом посмотрела на подругу. – Ты лучше расскажи, как искать-то собираешься. Ну, миллионера этого гипотетического.

Шатенка заметно оживилась.

– Есть у меня один план. В общем, я решила так. Буду один-два раза в неделю, вся разодетая, приезжать на такси в дорогой ресторан.

– Сниматься, что ли, собралась? – перебила ее подруга, вытаращив глаза.

– Ну почему сразу «сниматься»?! – возмутилась шатенка. – Вот послушай! Буду сидеть одна за столиком, томно вздыхать, задумчиво потягивать коктейль, ни на кого не обращая внимания. Ну, ко мне и подсядет кто-нибудь из богатеньких, ведь всяким нищебродам такие места не по карману. То да се, наплету с три короба о разбитом сердце, о несчастной любви. Потом после долгих уговоров соглашусь дать свой номер и поспешно уйду, запретив себя провожать. А уж там как-нибудь…

– Вот именно – как-нибудь! – Ее собеседница насмешливо фыркнула, оттопырив нижнюю губу. – Ну уж и план!

– А что? – Шатенка обиженно похлопала кукольными ресницами.

– А то! – передразнила ее подруга. – В постель тебя затащат, и на этом все закончится! Да еще разоришься на этих ресторанах. Прикид, столик, такси…

– Ну, придется чем-то жертвовать, – не желала сдаваться искательница богатых женихов. – Посидеть на растворимой лапше.

– Растворимая лапша, на ушах лапша, – усмехнулась брюнетка. – Нет, так не пойдет.

– А как пойдет? – запальчиво поинтересовалась шатенка.

– Ладно, слушай, так уж и быть, – покровительственно заявила ее подруга. – Дарю эксклюзивное ноу-хау, стопроцентная гарантия.

Шатенка замерла в напряженном ожидании.

– Во всем этом бреде, что ты мне сейчас наговорила, все же есть один очень важный посыл. Дичь надо выслеживать в местах ее наибольшего скопления. Но! – Менторша многозначительно подняла указательный палец. – Выслеживать ее ты будешь не в забегаловках, а в элитных фитнес-клубах.

– В смысле?!

– В прямом! – отрезала брюнетка. – Значит, так. Закупаешь экипировку средней ценовой категории для занятий фитнесом. На самих занятиях – макияж по минимуму, прическа гладкая. Тебе это, кстати, очень идет. Ты всем своим видом должна давать понять, что пришла заниматься спортом, а не себя показать. А посему глазками не хлопаем и уж тем более ими не стреляем. Это раз. Во-вторых, ни на кого не смотрим, никому не улыбаемся, инициативы в знакомствах не проявляем. Выражение лица – строгое, сосредоточенное, можно – слегка суровое. Слегка! А то распугаешь своих олигархов. И занятия подбери с таким расчетом, чтобы быть поближе к мужикам. Силовые нагрузки, что-нибудь подкачать, ну и все такое. Да! И клуб лучше выбрать поближе к дому.

– А это зачем? – удивилась прилежная ученица.

– А чтобы меньше врать! – злорадно пояснила ее наставница. – Ты как добираться намерена туда и обратно? Ты ведь у нас девушка безлошадная.

– Ну да, – уныло согласилась шатенка.

– В крайнем случае такси. Тоже, конечно, расходы. Но игра стоит свеч, ты уж мне поверь. Через пару месяцев вам будут «горько!» кричать, вот увидишь!

– Вам! – завороженно повторила шатенка. – Слушай, а ведь в этом и правда что-то есть…

– В этом есть все! – безапелляционно завершила брюнетка. – Действуй. И главное, помни – ни от одного пункта плана не отступать ни на миллиметр, иначе все насмарку. Поняла?

– Да. – Шатенка кивнула с серьезным видом и внезапно заторопилась. – Ну я побегу, у меня уже обеденный перерыв заканчивается. Ты как, идешь?

Брюнетка покачала головой:

– Нет, у меня сегодня свободный график. Закажу еще чашечку кофе с коньяком, хочу немного расслабиться.

– Тогда пока! – Подруги расцеловались, и окрыленная радостным предвкушением шатенка стремительно направилась к выходу. Брюнетка некоторое время молча смотрела ей вслед, насмешливо ухмыляясь.

Глава 1

Настойчивый звонок в дверь оторвал меня от просмотра очередного боевика. Поставив фильм на паузу, я несколько секунд раздумывала, стоит ли открывать. Я не любительница спонтанных визитов, закадычных друзей-подруг, которые могли бы завалиться без предупреждения в любое время суток, у меня никогда не было, это не мой стиль жизни. Мои клиенты всегда загодя предупреждали о своих визитах по телефону, это подразумевалось само собой. Итак, я избрала тактику пассивного ожидания, рассчитывая, что незваный визитер уберется восвояси. Однако после очередного особенно продолжительного звонка я поплелась к входной двери. Мысленно я перебирала возможные причины столь настойчивого стремления со мной пообщаться. Может, в ванной или на кухне прорвало трубу, или я, сама того не ведая, доставляю еще какие-либо неудобства соседям снизу? Или сбоку? Поскольку моя любимая тетя Мила уехала в гости к очередной жаждущей ее общества приятельнице, мне было трудно судить о правомерности подобных подозрений. К бытовым вопросам я была равнодушна и особой тяги к их разрешению никогда не испытывала.

Обреченно открыв дверь, я приготовилась выслушать целый ряд нелицеприятных суждений в свой собственный адрес. Однако, к сожалению или к счастью, мои ожидания не оправдались. На пороге стояла явно перепуганная молодая женщина. С первого взгляда мне удалось определить, что неведомая визитерша наверняка не бедствует. Укладка на блестящих локонах шоколадного оттенка явно была сделана первоклассным стилистом, укороченный плащ и брючки и, конечно же, кожаные полусапожки – так называемые «очень дорогие вещи» от ведущих мировых брендов. Ухоженные руки с идеальным маникюром судорожно вцепились в светло-серую сумочку из кожи питона. Лицо незнакомки, пожалуй, можно было бы назвать красивым, если бы не исказившее его выражение запредельного ужаса.

– Вы… Вы Евгения Охотникова? – Голос девушки звучал так, словно она, прежде чем очутиться на пороге моей квартиры, выкурила не менее двух пачек сигарет. Хриплый, низкий, готовый вот-вот сорваться в свистящий шепот. Я кивнула и посторонилась, без лишних слов пропуская странную гостью в квартиру. В конце концов, я ведь не садистка, чтобы захлопнуть дверь перед носом человека, находящегося в таком состоянии. Что бы ни привело ко мне эту состоятельную даму, я могу предложить ей стакан воды и помочь успокоиться. А там уж будет видно. К тому же мое уникальное чутье мне подсказывало, что девушка вполне может оказаться потенциальной клиенткой. Хотя и существует непреложное правило о предварительной договоренности по телефону, но ведь и у самых строгих правил бывают исключения. И, похоже, это одно из них.

Девушка без слов прошла в гостиную и опустилась в предложенное кресло. Я поставила перед ней на журнальный столик бокал с минеральной водой, и она почти залпом его осушила, явно почувствовав себя немного лучше. Но только немного.

– Может, кофе? – предложила я.

– Нет-нет! – Девушка отчаянно затрясла головой, отчего несколько темно-каштановых прядей выбилось из укладки. – Мне очень нужно с вами поговорить! Как можно скорее.

Я расположилась в кресле напротив.

– Рассказывайте, что у вас стряслось. – Я заговорила нейтрально-благожелательным тоном, по опыту зная, что подобная тактика срабатывает лучше всего. И действительно, девушка заметно успокоилась, и теперь стало видно, что у нее довольно приятное лицо, несмотря на полное отсутствие косметики. Видимо, собираясь на встречу со мной, она меньше всего заботилась о макияже.

– Я пришла с вами поговорить, – начала она вполне нормальным звучным голосом, – потому что меня пытаются шантажировать. Вернее, пытались. Теперь все еще хуже…

Девушка вновь замолчала, и я решила прийти ей на помощь.

– Итак, вас шантажируют, – благодушно повторила я, словно речь шла о покупке путевки в пансионат. – Вам известно, кто именно?

Визитерша кивнула:

– Это моя подруга, Эльвира Тальцева. И еще кое-кто…

– Хорошо, – подбодрила я свою собеседницу. – Чем именно ваша подруга вас шантажирует?

– Тем, что расскажет моему мужу об обстоятельствах нашего знакомства.

– А поподробнее? – Я слегка удивилась. Ее собственный муж не знает, как познакомился со своей женой?

– Ах да, я же не представилась, – спохватилась моя потенциальная клиентка. – Меня зовут Виктория Ястребова. Несколько месяцев назад я вышла замуж за бизнесмена Кирилла Ястребова. Может быть, вы знаете… Он владелец сети фитнес-клубов «Лаки спортс».

Я кивнула. Действительно, в Тарасове было несколько клубов с подобным названием, в одном из них мне довелось побывать. Ничего особенного, но потренироваться можно.

– Ну вот, а Эльвира, можно сказать, помогла мне выйти замуж за Кирилла.

– Она была с ним знакома? – уточнила я.

Виктория покачала головой:

– Нет. Между нами состоялся разговор в этом проклятом кафе. Я тогда была на взводе, громко кричала на весь зал, как теперь понимаю. Все возмущалась, какие все мужики козлы. Ну а Эльвира пыталась меня успокоить.

Я, не перебивая, слушала этот сумбурный поток откровений.

– Потом Эльвира дала мне дельный совет, как проще всего познакомиться с богатым мужиком и затащить его под венец. Я сначала не восприняла ее совет всерьез и не очень-то поверила, что это сработает. Но потом подумала, а почему бы не попробовать, что я теряю? И представляете, выстрелило!

Виктория посмотрела на меня чуть ли не с торжеством.

– То есть вы познакомились с Кириллом Ястребовым благодаря совету Эльвиры? И что же это был за совет?

– Она предложила ловить богатенького буратино в дорогом фитнес-клубе, – пояснила Виктория. – Ну я и записалась на тренировки в «Лаки спортс». Кирилл обратил на меня внимание, я тогда понятия не имела, что он владелец клуба. Просто решила, раз сюда ходит, значит, небедный. Стали встречаться, он в меня влюбился без памяти, сделал предложение. Ну и вот.

Виктория, растопырив пальцы правой руки, продемонстрировала платиновое обручальное кольцо с брильянтом впечатляющего размера.

– И теперь Эльвира угрожает, что расскажет вашему мужу об этой безобидной уловке? – поинтересовалась я.

– Если бы… – неопределенно ответила Виктория, отводя взгляд, и вдруг с досадой ударила себя кулачком по колену. – Ну кто же мог знать, что эта дрянь запишет весь наш разговор! Я ведь там орала как резаная, что все тарасовские мужики нищеброды, и что у меня есть жених, и я с ним сплю! А ведь я убедила Кирилла, что он у меня первый, и он мне поверил. Представляете?!

Да уж… Двадцать первый век на дворе. Не приведи господь сойтись с подобным экземпляром.

– А свадьба у нас была просто роскошная, – пустилась в воспоминания Виктория. – Эта тварь, конечно, была свидетельницей. А на следующий день мы улетели на Лазурный Берег. Это просто сказка, вы даже не представляете!

Ну почему же не представляю? Мне тоже доводилось бывать на Лазурном Берегу, и не раз.

– Я просто заикнулась, что хотела бы провести медовый месяц на Лазурном Берегу, и вот мы там оказались. Буквально по щелчку пальцев.

– А когда вернулись, сказка закончилась. – Я решила деликатно поторопить затянувшееся повествование. К тому же я не вполне понимала, что, собственно, побудило Викторию Ястребову обратиться именно ко мне. Судя по ее рассказу, жизни девушки ничто не угрожало. А я ведь бодигард, и клиенты ко мне обращаются именно в целях защиты. Хотя бывают исключения, но они очень редки.

Виктория мрачно кивнула:

– Я едва успела распаковать вещи, как она заявилась в наш с Кириллом дом. Он купил коттедж в Новоорловском, это в десяти километрах от Тарасова. Вы, наверное, знаете.

Конечно, я знала этот поселок, который несколько лет назад облюбовали тарасовские нувориши.

– И не поленилась же ехать через весь город, даже на такси денег не пожалела! – с ненавистью в голосе добавила Виктория.

– И что же произошло? – спросила я, впрочем, давно догадавшись, чего именно хотела коварная Эльвира от своей внезапно разбогатевшей подруги.

– Сначала ходила по всему дому, восхищалась: «Ах, как мило! Как вы замечательно устроились, совет да любовь!» – усмехнулась Виктория. – А потом плюхнулась в кресло и заявила: ну что, мол, подруга, делиться надо. Я, говорит, ценными советами просто так не бросаюсь. Так что за тобой должок. И запись эту мне включила. Я так и съехала по стенке.

Могу себе представить.

– И сколько она у вас потребовала?

– Десять тысяч баксов наличными, – ответила Виктория бесцветным голосом.

– И вы заплатили?

– Да.

– Но ведь это не очень разумно, – заметила я. – Вы все-таки должны были понимать, что шантажист никогда не остановится на первом платеже.

– Эльвира остановилась. Навсегда. – Странный безжизненный тон Виктории меня насторожил.

– Что вы хотите этим сказать?

– Помните, я в самом начале сказала, что теперь все стало еще хуже, – с расстановкой произнесла Виктория. – Так вот, то, что я уже вам рассказала, – это еще цветочки. Самое интересное впереди.

Проводив мужа после завтрака, Виктория вернулась в гостиную и расположилась на просторной софе. На столике подле нее стоял высокий бокал легкого коктейля с мартини. У Виктории не было особой склонности к горячительным напиткам, но последнее время ей требовался определенный допинг, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Прошло почти три дня с тех пор, как она вручила Эльвире требуемую сумму, получив в обмен ту самую злополучную запись. Хоть Эльвира и уверяла, что никаких дубликатов у нее нет и все по-честному, Викторию все же подтачивал коварный червячок сомнений. Эльвира же всячески уверяла, что десяти тысяч ей достаточно, и они могут дружить как прежде, даже еще лучше. «Ага, держи карман», – злобно подумала Виктория.

– Ну согласись, это же справедливо, – настойчиво убеждала ее Эльвира, пряча в сумочку вожделенный конверт. – В конце концов, если бы не я, как бы ты познакомилась со своим муженьком? Поматросили бы тебя твои миллионеры да и бросили. И осталась бы ты со своим нищебродом Максимом. Да и тот бы тебя послал, когда узнал бы, как ты куролесила. Он ведь чистоплюй. К тому же сумма эта для твоего мужа – сущие копейки. А теперь ты только взгляни, какая красота! И все это твое!

Эльвира широким жестом обвела просторный зал, где происходила их конфиденциальная беседа. Прежде чем уйти, она еще несколько раз заверила Вику, что теперь все в порядке и они по-прежнему подруги. Даже попыталась поцеловать Викторию на прощанье, но та умело увернулась. Ничего, кроме гадливости и ненависти, в этот момент она к своей «подруге» не испытывала.

И вот теперь от Эльвиры не было ни слуху ни духу. Виктория почти поверила, что подруга (бывшая) не солгала и теперь оставит ее в покое, и тут неожиданно раздался звонок в дверь. Это Эльвира! Виктория была в этом практически убеждена, направляясь через холл к входной двери на внезапно ставших ватными ногах. Она сделала всего лишь один глоток мартини, вряд ли от такой дозы могли возникнуть проблемы с перемещением в пространстве. Нет, это страх. Непреходящий липкий страх, ставший в последнее время ее постоянным спутником. Как ни странно, именно этот самый страх и придал ей сейчас сил, превратившись в разрушительную всепоглощающую ярость. Да она сейчас попросту задушит эту самую Эльвиру и закопает во дворе. И на этом все ее мучения наконец закончатся.

Главное, закопать ее надо так, чтобы никто не видел. А потом сидеть тише воды ниже травы – знать ничего не знаю, подругу сто лет не видела и ей не звонила. Закружилась, в замужней жизни столько хлопот, до того ли! Ну а если на нее все-таки выйдут, Кирилл ей поможет, он ее не бросит, защитит. И уладить это дело – те же несчастные десять тысяч. Эта меркантильная сучка права – для него это сущие копейки. Он ей, Вике, все простит, кроме того самого чудовищного обмана. Но он о нем никогда не узнает, потому что сейчас она убьет эту мерзкую тварь, что стоит за дверью, и эта гадина заткнется. Навсегда, навсегда, навсегда!

Виктория рывком распахнула дверь и буквально приросла к месту. На пороге стоял незнакомый молодой человек лет тридцати и с насмешливым любопытством взирал на Викторию.

– Ястребова Виктория Леонидовна? – спросил он, прищурив светло-серые глаза. Вика, внезапно потеряв дар речи, только кивнула. Молодой человек раскрыл удостоверение.

– Следователь по особо важным делам капитан Скрынников, – отрекомендовался он. – Вы позволите?

Виктория молча посторонилась, пропуская следователя в холл. Она как сомнамбула прошла в гостиную на негнущихся ногах. Ярость, придававшая ей сил, внезапно улетучилась. Оказавшись в гостиной, капитан Скрынников скользнул насмешливым взглядом по бокалу с недопитым коктейлем. Однако что бы он там ни подумал, свои комментарии он предпочел оставить при себе. Вальяжно рассевшись в кресле, следователь обратился к Виктории:

– Когда вы в последний раз видели гражданку Тальцеву Эльвиру Романовну?

– Дня три назад, – с ходу ответила Виктория, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. – А что случилось?

– Случилось то, – с расстановкой начал следователь, – что примерно в это же время гражданка Тальцева была убита. И похоже, вы последняя, кто видел ее живой.

Виктория ошеломленно уставилась на следователя, приоткрыв рот.

– Эльвиру убили?!

– Где вы находились шестого сентября между восемью и десятью часами вечера? – спросил следователь официальным тоном, не сводя глаз с Виктории. Девушка растерянно развела руками.

– Точно не помню. Наверное, здесь, у себя дома.

– Кто может это подтвердить?

Виктория пожала плечами.

– Мой муж, он обычно приезжает около половины девятого, иногда раньше.

Следователь усмехнулся, покачав головой.

– Вы ведь понимаете, что муж в данном случае не свидетель. Кто еще?

– Ну… – Виктория ненадолго задумалась. – Еще его телохранитель. Кроме того, есть приходящая домработница…

– Не пойдет, – решительно возразил следователь. – Все это лица заинтересованные.

– Но я ее не убивала! – закричала Вика, окончательно утратив самообладание. – Я вообще не знала, что ее убили, пока вы не пришли. И как ее убили, тоже понятия не имею!

– Выстрелом в затылок. В упор, – любезно сообщил следователь.

– Ну вот видите! А я даже стрелять не умею! Вообще понятия не имею, как это делается. Даже оружия в жизни в руках не держала! – оживилась Виктория, уверенная, что теперь-то уж этот капитан оставит ее в покое. Эльвира убита, получила по заслугам. Может, она еще кого-нибудь шантажировала, с нее станется.

– А для этого и не нужно особого умения, – медленно произнес следователь, не сводя с Виктории насмешливого взгляда. – Просто подходишь сзади, приставляешь пистолет. И щелк!

Он изобразил кистью руки движение, как будто нажал на воображаемый курок.

– Кстати, у вашего мужа есть оружие? – внезапно спросил он.

Виктория растерянно посмотрела на него и пожала плечами:

– Не знаю… Он мне об этом не говорил.

– Хорошо, мы это выясним, – заявил Скрынников. – Позже. А пока… Пока я вынужден задержать вас, гражданка Ястребова Виктория Леонидовна, до выяснения обстоятельств.

– Но за что?! – Вика вцепилась в подлокотники кресла, почувствовав приступ дурноты. – Я же не убивала Эльвиру! Меня вообще не было в этот день в городе, я все время провожу здесь, дома!

Скрынников, прищурившись, наблюдал за Викой с какой-то садистской насмешливой улыбкой.

– И тем не менее на данный момент вы являетесь главной и единственной подозреваемой. Улики, найденные в квартире убитой, указывают именно на вас.

– Какие улики? – спросила Вика внезапно севшим голосом.

Вместо ответа следователь извлек из небольшого кейса смартфон.

– Знаешь, Максим, конечно, хороший. Меня любит, и все такое. Но это не мой масштаб. Пусть побудет в резерве, а я пока буду искать. Два-три года в запасе у меня ведь есть? А там видно будет.

– Ты что, собираешься использовать Максима?!

– Я ведь с ним сплю, и хватит с него. Так что, кто кого использует, это еще вопрос.

– Нравственность у тебя как у дворовой шавки!

– Кто бы говорил!

– Ладно-ладно, мы обе хороши. Просто с Максимом как-то не по-людски…

– Да плевать мне на него!

– Ну и ладно. Ты лучше расскажи, как искать-то собираешься. Ну, миллионера этого гипотетического.

Вика сидела неподвижно, не сводя расширившихся от ужаса глаз со смартфона погибшей Эльвиры. Она ведь утверждала, что у нее нет дубликатов… Флешку с записью Эльвира ей отдала. Вика проверила, это та самая запись. Значит, Эльвира ей солгала, она собиралась и дальше ее шантажировать этой записью. Но кто-то ей помешал. И теперь она, Вика, в западне, ее обвинят в убийстве!

– Здесь еще много чего интересного, – с энтузиазмом сообщил следователь. – Вы ведь помните этот судьбоносный разговор?

Поскольку Виктория не отвечала, Скрынников продолжил.

– Но и это еще не все.

Он сделал эффектную паузу, показавшуюся парализованной страхом Виктории вечностью.

– Кроме записи в квартире погибшей было обнаружено десять тысяч долларов США. Как вы думаете, откуда у скромного менеджера по продажам бытовой техники взялась столь, прямо скажем, внушительная сумма?

– Я… Я не знаю! – выкрикнула потерявшая самообладание Виктория. – Понятия не имею!

– Ну-ну! – Следователь увещевающе покачал головой. – Знаете, Виктория Леонидовна, отлично знаете! Ведь именно эту сумму вы сняли со счета вашего мужа, господина Ястребова. Который, в свою очередь, выдал вам доверенность на пользование данным счетом. Это официально установленный факт. И сняли вы эту сумму незадолго до гибели гражданки Тальцевой. Это тоже факт.

Вика молчала, впившись ногтями в подлокотники кресла.

– Но есть и хорошая новость! – бодро заявил следователь. – И состоит она в том, что об этих двух вещдоках официальному следствию ничего не известно. Пока ничего не известно.

Он особенной интонацией подчеркнул последнюю фразу, многозначительно глядя на Вику.

– Я просто не счел нужным ставить понятых в известность о найденных уликах. Ваша покойная подруга очень изобретательно спрятала и то и другое в особый тайничок между комодом и туалетным столиком, и мне посчастливилось добраться до него раньше моих коллег. Поэтому вы до сих пор на свободе. Что ж вы так поспешили, Виктория Леонидовна? Совершили убийство, а замести следы и не догадались, ай-ай-ай!

Он с притворным осуждением посмотрел на Вику, словно пожилой педагог на нерадивую ученицу.

– Я не убивала… – пролепетала Виктория.

– Да кто же вам поверит! – махнул рукой Скрынников. – Алиби у вас нет, мотив налицо, серьезные улики найдены на месте преступления. Умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами.

– Мой муж наймет мне лучшего адвоката. – Виктория попыталась взять себя в руки.

– Ваш муж наверняка будет в восторге от этой записи. – Скрынников указал глазами на смартфон Эльвиры. Как сильно ни была напугана Виктория, что-то подсказывало ей, захоти Скрынников действительно ее арестовать, она бы уже давно очутилась в следственном изоляторе. Все же какой-то шанс у нее есть.

– И чего вы хотите? – Виктория впервые решилась посмотреть ему прямо в глаза. Скрынников ответил ей насмешливым холодным взглядом.

– Ну, для начала я намерен сообщить вам, что собираюсь оставить себе оба вещдока. Скажем так, на память о нашем невероятном знакомстве. Особенно это касается аккуратно сложенных купюр. Это будет только справедливо, вы не находите?

– Да-да, конечно! – Виктория оживилась. Пусть забирает эти доллары за молчание, и они квиты. Так вроде бы выразилась в свое время эта лживая гадина, из-за которой и заварилась вся эта каша. Однако ухмылка на лице следователя ее насторожила.

– Не спешите радоваться, Виктория Леонидовна, – предостерег он издевательски-любезным тоном. – Ведь и первый вещдок по-прежнему у меня. И я намерен еще долго его использовать.

– Как… использовать? – запинаясь, пробормотала Виктория. – Мы ведь договорились…

Она замолчала, растерянно глядя на следователя.

Тот лишь усмехнулся, решительно покачав головой.

– Вы что-то путаете, Виктория Леонидовна, – заявил он. – Мы с вами пока ни о чем не договаривались. Нам это только предстоит.

– И чего же вы хотите? – повторила девушка, нервно заерзав в кресле.

– Как я уже сказал, вещдоки я оставляю себе. Но этого, как вы понимаете, мало за такую услугу, как сокрытие умышленного убийства.

– Но я же не убивала! – вскинулась было Виктория, но следователь знаком ее остановил.

– Это мы уже обсуждали, – холодно ответил он. – Так что в дополнение к этому единовременному взносу вы будете ежемесячно выплачивать мне три тысячи долларов. Наличными, разумеется.

– Но у меня нет таких денег!

– У вас их и не может быть, – неприязненно отозвался Скрынников. – Речь идет о деньгах вашего мужа. Счет, на который он выписал вам доверенность, постоянно пополняется.

– Но если муж меня спросит, куда каждый месяц девается такая сумма?!

– Ну, придумаете что-нибудь. – Скрынников пожал плечами. – Покажете ему ваши наряды, побрякушки… Вряд ли он все их помнит. А еще – рестораны, развлечения, казино. Что вам стоит просадить в месяц какие-то жалкие три штуки баксов?

– И долго я буду… – У растерявшейся да еще и насмерть перепуганной Виктории внезапно сорвался голос, так что закончить свой вопрос она не смогла. Однако Скрынников в этом и не нуждался.

– Ну как минимум до тех пор, пока я не найду настоящего убийцу, – сообщил он. – Вы ведь понимаете, чем я рискую, выводя вас из игры? Мне следовало бы задержать вас немедленно до выяснения обстоятельств. А обстоятельства таковы, что вы на данный момент – идеальная и практически единственная подозреваемая. И поверьте, если бы я вас действительно задержал с предъявлением найденных на месте убийства вещественных доказательств, вашему мужу ох как нелегко было бы вытащить вас из этой передряги. Да и станет ли он это делать, ознакомившись со столь пикантным диалогом, как по-вашему?

Следователь явно издевался, и в этот момент Виктория испытала жгучую ненависть и к этому нечистоплотному Скрынникову, и к неизвестно кем убитой Эльвире (поделом ей!), и даже к собственному мужу. Самое обидное, что к своему мужу Кириллу она уже успела искренне привязаться, хотя и не испытывала к нему особой страсти. Порой Виктория даже испытывала чувство, очень похожее на стыд. Она ведь действительно проложила путь к его сердцу не совсем честным путем, что и зафиксировал с безжалостной точностью диктофон Эльвиры. От охватившего ее отчаяния в Виктории проснулась отвага загнанного в западню зверя.

– А если это я убила эту тварь, что тогда?! – выкрикнула она, глядя прямо в лицо Скрынникову. – Вы покрываете убийцу за взятку! Я обязательно упомяну об этом на суде! Но я не убивала, и никаких доказательств у вас нет. Я просто заплатила этой грязной шантажистке, а кто ее убил, еще неизвестно. И тогда вашей карьере точно настанет конец!

Казалось, эта пламенная речь не произвела на следователя никакого впечатления. Он молча смотрел на Викторию, лицо его при этом оставалось невозмутимым, словно он слушал скучную сводку новостей.

– Ну что ж, – произнес он бесстрастным тоном, вполне соответствовавшим выражению его глаз, – тогда собирайтесь, Виктория Леонидовна. Нам пора ехать в участок. Мы и так потеряли довольно много времени.

В ту же минуту боевого запала Виктории как ни бывало. Только сейчас она отчетливо осознала, что ей остается лишь принять условия очередного в этой истории шантажиста. Если он, конечно, не передумал.

– Ну, может, договоримся? – пролепетала она неизвестно откуда всплывшую в памяти фразу.

– Так мы вроде бы уже договорились, – подхватил Скрынников бодрым деловитым тоном. – Только на будущее учтите, Виктория Леонидовна.

Тут он многозначительно поднял указательный палец.

– Больше никаких мелодрам. Поверьте, я их видел предостаточно, и на меня они не действуют. Иначе я буду вынужден пересмотреть наши условия в сторону увеличения ежемесячного… гм… взноса.

Виктория лишь угрюмо кивнула. Действительно, куда ей теперь деваться.

– Итак, – заявил следователь, поднимаясь, – даю вам две недели, чтобы вы смогли собрать средства для первой выплаты. Я сам вам сообщу, как вы сможете мне их передать. Никакой самодеятельности, ясно?

– Ясно, – еле слышно отозвалась Виктория.

– Вот теперь вы рассуждаете как вполне разумный человек, – заявил Скрынников со своей мерзкой ухмылкой. – Можете не провожать, я сам найду выход.

«А вот у меня выхода нет», – мрачно подумала Виктория, едва за следователем захлопнулась входная дверь…

– И что мне теперь делать?! – буквально воззвала ко мне госпожа Ястребова, закончив свое печальное повествование.

– Рассказать обо всем мужу, – спокойно отозвалась я. Этот выход лично мне представлялся оптимальным. Да, возможно, за этим последует столь нежелательный для моей потенциальной клиентки развод. Ну так что ж, теперь она подкована в вопросах поиска состоятельного мужа и впредь будет более осмотрительной. Зато ей не придется дрожать от страха, что в любой момент она может оказаться за решеткой, да еще и по такому серьезному обвинению. Этот Скрынников прав – окажись улики в распоряжении следствия, и Виктории несдобровать. Доказать ее непричастность к преступлению будет очень нелегко. А так Виктория сможет нанести упреждающий удар Скрынникову – обвинить его в шантаже и вымогательстве, а также в сокрытии от официального следствия вещественных доказательств. Главное – не платить назначенный Скрынниковым первый взнос. И все последующие тоже.

Однако столь очевидный выход никоим образом не устраивал юную госпожу Ястребову.

– Нет! – закричала она, в ужасе вытаращив глаза и отчаянно мотая головой, отчего ее пышные каштановые волосы неопрятными прядями разметались по плечам. – Нет, я не могу! Кирилл сразу же меня бросит! Он такой, такой…

«Чистоплюй, – мысленно добавила я. – А еще и простофиля, раз поверил в эту сказочку о случайном знакомстве. Хотя, может, просто сделал вид, что поверил…» И все же мне пока было не совсем понятно, чего именно ждет от меня эта нервозная красавица.

– Я хочу, чтобы вы нашли настоящего убийцу Эльвиры, – заявила Ястребова, едва я успела задать этот вопрос. – Тогда этот Скрынников перестанет за мной охотиться.

– Вы обратились не по адресу, – холодно заявила я. – Ко мне обращаются люди, нуждающиеся в услугах телохранителя. Вам лучше поискать частного детектива.

– Но ведь вы тоже очень хороший частный детектив! – огорошила меня Виктория, умоляюще глядя мне в глаза и даже сцепив перед собой ухоженные руки. В этот момент она напоминала мне миниатюрную комнатную собачку, которая умильно просит, чтобы хозяйка взяла ее на руки.

– С чего вы это взяли? – Я не смогла скрыть удивления.

– Мне дала ваш адрес Илона Светлович, модельер. Может, вы помните, – продолжала Виктория тем же умоляющим тоном.

Еще бы мне не помнить Илону Светлович, владелицу известного в Тарасове Дома моделей. Точнее, собственно Дом моделей находится в Питере, здесь же Илона создала своего рода филиал. Однако большую часть времени она предпочитает работать в Тарасове.

Илона действительно начинала свой бизнес с нуля именно как талантливый модельер. Я довольно редко испытываю искреннюю симпатию к своим клиентам, но Илона Светлович относится как раз к этой категории. Прекрасно воспитанная, всецело преданная своему делу, Илона обратилась ко мне действительно в крайне непростой период своей жизни. На первый взгляд ее история выглядела банальной, у нее попросту хотели «отжать» бизнес, который ей с большим трудом удалось наладить в Тарасове. Илоне поступали анонимные угрозы, а однажды она чудом осталась жива, ведь на нее было совершено покушение буквально в двух шагах от дома. Самое удивительное, что Илона обратилась ко мне почти с аналогичной просьбой – ей хотелось выяснить источник этих, как она выразилась, неприятностей. Так что обязанности бодигарда я выполняла лишь частично, будучи в основном занятой поисками злоумышленников.

Одно из предположений Илоны оправдалось – заказчиком всех этих «пугалок» оказался ее бывший гражданский муж. Он попросту не смог простить Илоне ее успехи в деловой сфере, а заодно и ее нежелание содержать альфонса на свои средства.

Вот только что общего может быть у независимой талантливой Илоны с недалекой Викторией Ястребовой?

– Мой муж хорошо знает Илону, они когда-то вместе учились, – продолжала откровенничать Виктория, невольно ответив на мой не заданный вслух вопрос. – Она очень отзывчивая и приятная в общении. Мы с Илоной, можно сказать, подруги. Я с ней поделилась, что меня преследует один тип, и Илона дала мне ваш адрес. И телефон, конечно, тоже. Но я была так расстроена, что сразу примчалась к вам, потому и не позвонила заранее. Вы уж извините…

Конечно, чего уж там.

– Но в подробности вы госпожу Светлович не посвящали?

Виктория вновь замотала головой, испуганно вытаращив глаза.

– Нет, конечно! Что вы…

Ну, хоть на это хватило мозгов.

– Ну, предположим, я найду того, кто убил вашу подругу. Что может помешать Скрынникову продолжать шантажировать вас этой записью? Вы ведь, насколько я понимаю, боитесь не столько правоохранительных органов, сколько того, что ваш муж будет ознакомлен с содержанием вашей роковой беседы.

Вика растерянно захлопала ресницами.

– Да, но тогда Скрынников не сможет посадить меня в тюрьму, – беспомощно пролепетала она, видимо не вполне уразумев, что именно я пыталась ей втолковать. Я по-прежнему считала, что Ястребовой лучше во всем признаться мужу, раз уж дело приняло такой оборот. При сложившихся обстоятельствах для нее это был бы лучший выход. Но передо мной уже вовсю маячил гонорар, к тому же, как ни странно, расследование представлялось мне довольно интересным. Хотя я и предпочитаю работу, где требуются мои навыки телохранителя, в исключительных случаях я готова поступиться своими принципами. Таковым в данный момент представлялся случай Виктории Ястребовой. Так что мне предстояло мобилизовать свои способности к частному сыску.

– Вы в курсе, какие у меня расценки? – Я без перехода приступила к обсуждению материальной стороны.

– Да! – Ястребова энергично закивала, в ее глазах читалось явное облегчение. – Я заплачу всю сумму, сколько вы скажете, только помогите!

Поняв, что приближается вторая волна истерики, я назвала сумму задатка, и Ястребова с готовностью извлекла из сумочки пачку купюр. Похоже, она основательно подготовилась. Что ж, предусмотрительная особа. Да и Илона Светлович наверняка проинструктировала ее на этот счет. В плане гонорара я предпочитаю не церемониться и никогда не приступаю к работе, не получив часть оплаты вперед.

Через несколько минут явно повеселевшая госпожа Ястребова выпорхнула из моей квартиры. Закрывая дверь за новоявленной клиенткой, я мысленно строила предположения, куда она сейчас направится. Заедать стресс в какой-нибудь люксовый ресторан? А может, предпочтет маршрут типа бутик – салон красоты? Похоже, Виктория Ястребова относилась к типу людей, убежденных, что деньги решают все. Выложив передо мной пачку денег, она словно переложила на меня и все свои проблемы. Если бы все было так просто! Во всяком случае, на данный момент проблемы госпожи Ястребовой никуда от нее не делись. Точнее, она от них. И предстать перед ней (а теперь уже и передо мной) они в любой момент могут во всей красе. Поэтому я, не теряя времени, начала выстраивать дальнейшую линию действий.

Итак, для начала мне предстоит наметить хотя бы предварительный круг подозреваемых. Сделать это было крайне нелегко, поскольку мне ровным счетом ничего не было известно о круге знакомых погибшей шантажистки. Кому могла так сильно насолить эта самая Эльвира, что он счел нужным столь хладнокровно разделаться с самонадеянной девицей? О личности убийцы предварительно можно сделать два вывода. Первое – он располагает огнестрельным оружием. И это наверняка пистолет с глушителем. Так что на убийство он шел обдуманно и целенаправленно. Второй вывод сводится к тому, что убийство было совершено не с целью ограбления. Иначе чем объяснить то, что добыча Эльвиры оставалась нетронутой в ее квартире до тех пор, пока туда не нагрянуло официальное следствие.

Нет, этот кто-то ненавидел Эльвиру, или у него был какой-либо другой мотив, чтобы ее убрать, но явно не корыстный. Иначе как объяснить тот факт, что добыча Эльвиры была найдена ушлым капитаном Скрынниковым в непосредственной близости от ее трупа? Хотя, если верить рассказу Виктории, у Эльвиры имелся некий тайник. Весьма примитивный, насколько я понимаю. Однако если убийца проник в квартиру именно с целью ограбления, он уж сумел бы заставить несчастную девушку раскрыть местоположение этой сокровищницы. Уж мне ли не знать, как именно действуют подобные типы. Так что пока остановимся на версии убийства ради убийства.

Версия-то есть, но при этом я не имела ни малейшего представления, как именно ее следует отрабатывать. Кроме того, моя главная задача – вывести Викторию Ястребову из-под удара капитана Скрынникова. Мне представлялось, что сделать это можно не только путем выявления истинного убийцы Эльвиры. Был и другой способ – отбить у Скрынникова охоту шантажировать Викторию. А какое оружие наиболее эффективно против шантажиста? Ну, кроме пистолета Макарова, разумеется. Правильно, встречный шантаж. В том, что при желании на капитана Скрынникова можно нарыть тонну компромата, я не сомневалась. Достаточно вспомнить, как нагло и самоуверенно он взял в оборот госпожу Ястребову. И как без малейших колебаний положил в карман внушительную сумму. И это практически на глазах у собственных коллег. Все это красноречиво подтверждало мою догадку, что Скрынникову не впервой промышлять вымогательством, шантажом и прочими неприглядными деяниями. Наверняка в его славном прошлом найдется парочка любопытных фактов, которыми его можно будет прижать, причем так умело, что Скрынников не только откажется от дальнейших посягательств на свободу и семейное счастье Виктории, но и предпочтет вернуть ей и деньги, и злополучный смартфон. И все это лишь для того, чтобы его не уличили в том, что… А вот в чем именно, мне необходимо выяснить в самое ближайшее время.

Но прежде чем я вплотную этим займусь, мне следует составить хотя бы самое приблизительное представление, кто именно мог убить Эльвиру Тальцеву. Что, если это действительно сделала сама Виктория Ястребова и, не найдя злополучной записи, просто сбежала с места преступления, уповая на то, что ее никто не заподозрит. И теперь она умело водит меня за нос, убеждая найти «настоящего» убийцу. И кстати, что там насчет пистолета ее мужа? Как верно заметил в свое время Скрынников, это еще предстоит выяснить. К тому же Скрынников совершенно прав – на данный момент Ястребова единственная, кому безоговорочно выгодна смерть Эльвиры.

И все же я не верила, что убийцей является сама Виктория. Слишком уж простовата она была для двойной игры, которую ей непременно пришлось бы вести. Решись она на это, кто же был бы тот несчастный, на которого она бросила бы тень подозрения? Отвергнутый поклонник Эльвиры? Или, наоборот, соперница, у которой Эльвира увела этого самого поклонника?

Мне вдруг пришло в голову, что эти предположения имеют право на существование. Действительно, разве не мог охваченный жаждой мести ухажер застрелить вероломную прелестницу в порыве гнева. Предположим, Эльвира, в одночасье разбогатев, опрометчиво дала от ворот поворот ставшему ненужным обычному парню. Они с Викторией были подругами и наверняка одного поля ягодой. Обе – искательницы богатых мужей. Последствия столь жестокосердного поступка оказались трагичными – оскорбленный воздыхатель, раздобыв каким-то образом пистолет, решил проблему неразделенной любви по-своему.

Мне следует порасспросить Викторию о круге общения погибшей, но сейчас куда важнее раздобыть сведения о Скрынникове.

Время было не позднее, и я решила позвонить Виктору Векшину, моему давнему знакомому еще по родному Владивостоку. С Витей мы вместе проходили обучение в «Ворошиловке», закрытом учебном заведении, где из нас делали бойцов широкого профиля, если можно так выразиться. У меня хватило терпения продержаться в «Ворошиловке» до ее окончания, а вот Виктор воспользовался первой же представившейся возможностью, чтобы перейти на службу во внутренние войска. Такой возможностью оказался перевод в Тарасовское городское УВД. Навыков, полученных в «Ворошиловке», Векшину с лихвой хватило, чтобы быстро продвинуться по службе на новом месте. Так что к тому времени, когда я сама перебралась в Тарасов, Виктор дослужился до майора и зама одного из областных подразделений. Последние пару лет мы с Виктором частенько пересекались, в том числе и в целях взаимопомощи, будучи занятыми, что называется, в родственных сферах деятельности. К тому же Виктор был балагур и весельчак, да и вообще слыл дамским угодником, что не мешало нам оставаться добрыми друзьями. Во всяком случае, несмотря на обаяние Виктора, мне и в голову не приходило хотя бы раз перейти эту грань. К тому же Векшин был уже несколько лет счастливо женат, а романы с чужими мужьями для меня если и не табу, то, во всяком случае, не самый лучший вариант.

Однако сейчас Виктор Векшин интересовал меня в первую очередь как влиятельный руководитель, который мог бы пролить свет на теневую деятельность капитана Скрынникова.

– Здравствуй, Женя. Рад твоему звонку, – услышала я знакомый бас. Настоящий начальственный рык. А ведь Виктор всего на три-четыре года старше меня самой. Столь пространное приветствие объяснялось тем, что я застала Векшина не на службе. Иначе он ограничился бы сухим «слушаю» и, скорее всего, предложил бы подождать его ответного звонка.

Я умела ценить время своих знакомых, поэтому сразу перешла к сути дела.

– Капитан Скрынников, – бесстрастно повторил Виктор, однако в его голосе слышался неприятный холодок. Векшин помолчал.

– Вот что, Жень, – отозвался он через несколько секунд. – Для тебя по-прежнему все что угодно. Но в этот раз… В общем, не по телефону. Ты меня понимаешь?

– Конечно, – с готовностью отозвалась я, хотя поняла лишь то, что Скрынников действительно в чем-то замешан. Я мысленно поздравила себя с тем, что сразу нащупала правильный путь, а Векшин между тем продолжал:

– Завтра в районе девяти у меня будет затишье, так что подъезжай, пообщаемся. Я всегда рад, ты же знаешь.

Попрощавшись с Векшиным, я принялась обдумывать услышанное. Данных для каких-либо логических заключений было, прямо скажем, негусто. Но все же из того, что счел нужным сказать мне Виктор, я умудрилась сделать аж целых два вывода. Во-первых, оправдались мои подозрения, что в плане компромата на Скрынникова мне будет чем поживиться. А во-вторых, этот компромат связан с чем-то настолько гнусным, что Виктор предпочитает об этом не распространяться. Да и его холодный брезгливый тон косвенно подтверждал именно это предположение. Или же у Скрынникова какая-то очень уж серьезная крыша, и распространяться о его делах нежелательно и даже небезопасно.

Мне до того не терпелось поскорее узнать подоплеку нелегальной деятельности Скрынникова, что я была готова считать часы до встречи с Виктором. Вместо этого я предпочла досмотреть боевик, от которого меня отвлекло внезапное вторжение госпожи Ястребовой. Однако по сравнению с захватившей меня перспективой расследования сцены стрельбы и погони показались мне пресноватыми и даже скучными, и я не заметила, как провалилась в сон.

Глава 2

– А ты все хорошеешь! – заявил Векшин, когда ровно в девять утра я материализовалась в его кабинете. – Выглядишь великолепно, как и всегда.

– Спасибо, ты тоже, – скромно ответствовала я, не особенно погрешив против истины. Со времени нашей совместной муштры в «Ворошиловке» Виктор немного раздался, но это его не портило. Во всяком случае, пока. Я вручила Виктору упаковку превосходной бразильской арабики, памятуя, что он отчаянный кофеман. Специально для него везла этот презент из своего турне по Южной Америке. Я всегда помню о вкусах своих друзей и стараюсь не упускать случая, чтобы их порадовать. Вот случай и представился.

– Ух ты! – искренне восхитился Виктор. – Прямиком из Бразилии?

– Из нее самой, – подтвердила я. Виктор умудрился сохранить мальчишескую непосредственность в проявлении эмоций. На него всегда было приятно смотреть, когда он чему-то искренне радовался.

– Так ты Скрынниковым заинтересовалась? – перешел к делу приятель, когда восторги по поводу арабики несколько улеглись. – А чем он тебя зацепил, если это не профессиональная тайна, конечно?

Я слегка смутилась, поскольку, строго говоря, это была именно профессиональная тайна.

– Скорее, конфликт интересов, – выбрала я обтекаемый вариант ответа.

– Неужели и тебе дорогу перешел? – Векшин недоверчиво посмотрел на меня.

– Обо мне ему пока ничего не известно, – искренне ответила я. Мне всегда бывало не по себе, когда приходилось темнить со «своими». Но что поделать, выложить все начистоту я не могла. – Речь идет об интересах клиента. Ну ты же понимаешь…

– Да понимаю я, понимаю! – нетерпеливо отозвался Виктор. – А что конкретно тебя интересует? Только учти, сообщить тебе подробности текущих расследований я не смогу, ознакомить с делом – тем более.

Это, в свою очередь, прекрасно понимала я.

– Мне нужно знать, не числится ли за ним каких-нибудь дел с душком, – без обиняков сообщила я.

– Вот оно что, – протянул Векшин, проницательно взглянув на меня. – Компромат ищешь?

Я кивнула.

– Скользкий он, этот твой Скрынников. – Виктор отвел взгляд. – Я и сам давно хочу его прижать, чтобы его вышвырнули из органов. Хотя он достоин большего.

– А есть за что? – осторожно поинтересовалась я.

– Помнишь шумиху с ликеро-водочным заводом в Осиповке? – спросил вдруг Векшин. Я удивилась. Конечно, пару лет назад эта история с рейдерским захватом небольшого завода, состоящего всего из нескольких цехов, действительно наделала много шума. Почти все взрослое население села Осиповка в юго-восточной части Тарасовского района было трудоустроено благодаря заводу «РигТарс», и дела там шли очень даже неплохо. Пока на цеха не положил взгляд владелец торговой сети, пожелавший присоединить, так сказать, производство непосредственно к прилавку.

Началась обычная в таких случаях журналистская кампания, апогей которой совпал с переездом бывшего директора и по совместительству совладельца «РигТарса» Артемия Ничкова в загородный дом. Местная пресса принялась буквально осаждать поместье Ничкова, журналисты жаждали заполучить эксклюзивное интервью обездоленного предпринимателя. Однако Ничков держал круговую оборону, лишь изредка высылая к представителям прессы своих секьюрити или холеного молодого человека. Этот последний, как правило, потчевал журналистов фразами в стиле «расследование ведется», а то и вовсе «без комментариев». Прямо скажем, небогатый улов.

Поскольку особняк Ничкова был выстроен не в чистом поле, а в элитном коттеджном поселке, владельцы соседних домов начали недвусмысленно выражать недовольство бесконечными визитами журналистов, которые в своем стремлении пообщаться с бывшим владельцем «РигТарса» вели себя довольно бесцеремонно. Соседей Ничкова можно понять – они-то не имели отношения к перипетиям со сменой владельца ликеро-водочного завода. Так с какой стати им терпеть неудобства? Владельцы остальных коттеджей также поддержали круговую оборону, но теперь уже, разумеется, всего поселка, а не одного лишь особняка Ничкова. Журналисты и здесь нашли повод для скандала, заявив, что все собственники коттеджей состоят в сговоре с многострадальным Ничковым. Они также выразили уверенность, что никакого силового захвата завода не было, и якобы сам Ничков изначально находился в сговоре со своим обидчиком.

Однако представителей СМИ довольно быстро, что называется, угомонили, пригрозив привлечь к ответственности за клевету. А возможно, и чем-то посерьезнее. Как бы там ни было, шумиха вскоре улеглась, и в «РигТарсе» окончательно воцарился новый владелец.

Выложив Векшину свои познания по данному вопросу, я поинтересовалась, при чем тут, собственно, Скрынников.

Векшин некоторое время задумчиво смотрел на меня, барабаня пальцами по столу. Последнее обстоятельство начинало всерьез меня раздражать. Я поняла, что Виктор спохватился, стоит ли вообще посвящать меня в подробности этого дела. Дружба, конечно, дружбой, но…

– Скрынников… – произнес наконец Виктор. – Скрынников вел это дело. И, похоже, хорошо погрел на нем руки. И до сих пор греет.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я. Неужели Скрынников «крышует» «РигТарс», ведь именно эту мысль хочет донести до меня Векшин? Честно говоря, мне он показался мелковатым для таких дел. Во всяком случае, если исходить из сведений, которые предоставила мне Ястребова.

– Ну, во-первых, – веско заговорил Виктор, – заявление о силовом захвате написал в тот же день сам Ничков. Но делом тогда занимался не Скрынников, его на следующий день отозвали из отпуска и официально поручили расследование.

– Подожди-ка! – ошеломленно перебила я Векшина. – Ты хочешь сказать, что кому-то понадобилось, чтобы это дело вел именно Скрынников?

Виктор вздохнул.

– Я говорю как есть. А уж что и кому понадобилось, понятия не имею.

Но я была не готова так легко отказаться от этой мысли. Скрынников действовал под чьим-то прикрытием?! Я уже приблизительно представляла, как развивалось расследование под эгидой Скрынникова, но мне все же хотелось дослушать, что скажет по этому поводу Виктор. Поэтому я решила набраться терпения и мысленно пообещала себе больше Векшина не перебивать.

– Здесь вообще какая-то мутная история, – проговорил приятель, нахмурившись. – Вроде бы Ничков должен быть заинтересован в восстановлении своих прав собственника. Да он и заявление написал, все так… Но вот особого рвения он не проявляет. От общения со следствием всячески уклоняется, то больничный, то еще что-нибудь… А новый-то тем временем раскрутился. И, похоже, один из цехов там гонит левак, но по официальным данным все чисто.

– А может, он действительно в сговоре с этим самым рейдером? – все же не удержалась я. – Или запуган тем же Скрынниковым?

– Или и то и другое, – закончил Векшин без малейшей иронии.

Что же получается? Скрынников нарыл что-то и на старого владельца «РигТарса», и на нового, да еще плюс ко всему прекрасно осведомлен о сговоре, если таковой, конечно, имеет место? Какой-то тройной шантаж, так, что ли? Вот только какая мне польза от того, что я хотя бы частично распутаю этот клубок. Удастся ли мне прижать этим Скрынникова, чтобы помочь Виктории?

– И как продвигается расследование? – осторожно поинтересовалась я. – Ну, с этим захватом?

– Да вяло продвигается, – поморщился Векшин. – Почти никак. Стопорится постоянно, то одно, то другое. Ну а я параллельно веду свое.

– Ты о чем? – Я прекрасно понимала, что хочет сказать Векшин, но мне важно было внести полную ясность. Мне не хотелось отказываться от мысли, что Виктор все же даст мне хоть какую-нибудь зацепку. Насколько я успела понять, Скрынников вел какую-то по-настоящему серьезную игру. По-видимому, он действительно «доит» обоих владельцев «РигТарса»: и старого, и нового. Возможно, он решит не рисковать этим долгосрочным стабильным заработком и прекратит преследовать мою клиентку Ястребову. Предположим, мне удастся убедить Скрынникова, что я располагаю сведениями о его махинациях в деле о захвате «РигТарса» и в любой момент могу предоставить их официальному следствию. Испугается ли он? Не исключено. Чего я хочу взамен? Скрынников оставляет в покое Викторию Ястребову, а я забываю о «РигТарсе». Почему бы Скрынникову не пойти на эту со всех точек зрения выгодную сделку? Он ведь и так не в накладе, поскольку ему останется «первоначальный взнос» – те самые десять тысяч долларов.

Вот такая схема действий сложилась в моей голове, пока я слушала Векшина. Схема, прямо скажем, довольно шаткая, но в основе своей вполне логичная.

– Хочу вывести Скрынникова на чистую воду, – заявил Векшин, отвечая на мой вопрос. – Может, кому-то это и покажется пафосным, но таким, как Скрынников, не место в наших рядах. И я в лепешку расшибусь, но вышвырну его из органов, да так, что его и гаражи сторожить не наймут.

Ничего пафосного я в этом заявлении не усматривала. Насколько я успела узнать этого типа, пусть и заочно, в органах и иже с ними ему действительно не место. Виктор совершенно прав.

– Женя, пойми, – заговорил Векшин, глядя прямо на меня, – к тому, что я тебе уже сообщил, больше пока ничего добавить не могу. Просто не имею права, не обижайся.

– О чем ты, какие обиды! – искренне возразила я. – Ты и так достаточно ясно очертил ситуацию, спасибо тебе.

– Ну и замечательно! – Векшин вновь повеселел. Он явно был доволен, что я не надулась. В этот момент в дверь кабинета осторожно заглянул кто-то из служащих, и я поднялась, поняв, что пора уходить.

Я еще раз искренне поблагодарила Виктора и направилась к своей машине, по пути обдумывая, куда, собственно, рулить в первую очередь.

Как ни скупы были сведения, которые предоставил мне Векшин, наметить общий план действий они позволяли. И сейчас мне предстояло последовательно посетить два непосредственно связанных со Скрынниковым объекта. Один из них, тот самый злополучный «РигТарс», находился примерно в двух часах езды от Тарасова. А элитный коттеджный поселок, где ныне окопался его бывший владелец Артемий Ничков, располагался в непосредственной близости от областного центра, прямо за чертой города. Таким образом, я рассудила, что лучше всего мне ехать прямиком в Осиповку, а уж на обратном пути в Тарасов завернуть в поселок.

За своими мыслями я не заметила, как выехала за черту города. Я мчалась по трассе посреди степи, перемежающейся с редкими перелесками. По пути мне попадались указатели с названиями сел или деревушек, извещавшие, что я добралась до того или иного населенного пункта. Указатели с зачеркнутым названием сообщали, что я миновала очередной поселок. Эта унылая, довольно однообразная картина отнюдь меня не развлекала, зато я могла полностью сосредоточиться на своих размышлениях.

Весь путь до Осиповки я раздумывала, что, собственно, такого важного я смогу извлечь из этой поездки. Моей целью была провокация чистой воды, и скрывать это от себя самой я не собиралась. Да, мне необходимо дать понять новому руководству «РигТарса», что я в курсе махинаций на заводе под покровительством сотрудника уголовного розыска капитана Скрынникова. Я не сомневалась, что упомянутый следователь немедленно будет поставлен в известность о том, что его деятельностью заинтересовались некие третьи силы. По моим расчетам, это должно сделать его более сговорчивым.

А уж чтобы, так сказать, закрепить результат, на обратном пути я заеду навестить бывшего директора «РигТарса» с той же целью – всполошить Ничкова своей осведомленностью и заставить его обратиться все к тому же Скрынникову. Должна же эта двойная бомбардировка принести свои плоды?

Может быть, это и невесть какая стратегия, к тому же довольно рискованная, но другой у меня на данный момент нет. А время между тем идет.

Очередной указатель возвестил, что я въезжаю на территорию Осиповки. Я принялась внимательно вглядываться в довольно блеклый пейзаж. Сама Осиповка располагалась метрах в двухстах от шоссе. Я съехала с трассы и осторожно повела машину к населенному пункту. Строго говоря, мне нужна была не сама Осиповка, а заводские цеха, очертания которых безошибочно угадывались позади населенного пункта, показавшегося на удивление безлюдным. Похоже, все его обитатели находились на работе в тех самых цехах, да и рабочий день должен быть в самом разгаре.

К заводу мне пришлось пробираться по объездной поселковой дороге, так что я всерьез встревожилась за подвеску своей «ласточки».

Вырулив наконец на свободное пространство, я повела машину гораздо увереннее. Нельзя сказать, что качество дороги сильно улучшилось, но, по крайней мере, хороший обзор позволял вовремя сориентироваться и не угодить колесом в яму, подпрыгнув перед этим на ухабе. Но главное, я уже видела цель – стоявшие в ряд длинные двухэтажные строения, уныло серевшие посреди столь же невзрачного пейзажа. И из-за этих сараев весь сыр-бор?

Я подъехала к некоему подобию заводских ворот как раз в тот момент, когда с прилегающей территории завода выруливала груженая фура, явно державшая путь в Тарасов. В то же самое время я заметила, что другая фура выезжает из других ворот позади цехов. Судя по всему, грузовик направлялся в соседнюю область. Тот самый левак, о котором вскользь упомянул Векшин?

Дождавшись, когда первая фура отъедет, освободив тем самым подъездную дорогу, я вновь порулила к воротам.

– Вам что тут? – невнятно и несколько агрессивно поинтересовался охранник, когда я ясно дала понять, что собираюсь въехать на заводскую территорию. К этому вопросу я, естественно, была готова. Для разрешения именно таких ситуаций я и разжилась в свое время ксивой, весьма, правда, просроченной. Я уповала на то, что люди, увидев официальное удостоверение, обычно не затрудняют себя детальным его изучением, воспринимая его чуть ли не как магический атрибут. Здесь же пожилой охранник, сощурившись, внимательно всмотрелся в раскрытое удостоверение, после чего перевел на меня недоверчивый взгляд колючих выцветших глаз.

– Щас Петрович подойдет, – буркнул он наконец, кивнув в сторону цехов. «Петрович» уже направлялся через двор к воротам, видимо заинтересовавшись незнакомой машиной.

– Зам наш, – коротко пояснил охранник, видимо таким способом продемонстрировав уважение к представителю правоохранительных органов.

– В чем дело? – недружелюбно поинтересовался подоспевший зам Петрович, переводя взгляд с меня на охранника. Тот лишь пожал плечами, дернув головой в мою сторону. Этот набор телодвижений мог означать только одно. Я свое дело сделал, дальше сами разбирайтесь.

Петрович, оказавшийся крепким мужчиной среднего роста и возраста, шагнул за ворота, видимо не собираясь пропускать меня на территорию завода.

– Ну и? – хмуро спросил он.

– Есть вопросы к вашему руководству по линии ОБЭП, – заявила я, бесстрашно демонстрируя Петровичу свою ксиву. Тот перевел взгляд с удостоверения на меня, и выражение его глаз мне очень не понравилось.

– Ехали бы вы отсюда, барышня, – произнес он безразличным тоном. – У нас тут свой ОБЭП и уголовный розыск в придачу.

Я немедленно ухватилась за возможность выказать свою осведомленность.

– Под уголовным розыском вы подразумеваете капитана Скрынникова, если не ошибаюсь? – Я уставилась прямо в глаза Петровичу, заметив, что выражение его лица стало вдруг очень напряженным. И весьма неприятным.

Он даже сжал кулаки и сделал шаг в мою сторону, словно собирался сойтись со мной врукопашную. Надо же, как проняло.

С охранником также внезапно произошла странная метаморфоза. Он выпрямился и расправил плечи, с ненавистью глядя на меня. Сейчас передо мной стоял боец, с которым, несмотря на далеко не юный возраст, шутки плохи.

– Вали отсюда, – проговорил он хриплым от злости голосом. – Да поживее, пока тачку твою не спалили.

Мужчины злобно смотрели на меня, так что я не сомневалась, что угроза более чем реальна.

Я преспокойно развернулась и направилась к своему «Фольксвагену». Несмотря на неоднозначность ситуации, я была вполне довольна результатом. Столь острая неприязненная реакция была вызвана не чем иным, как мимолетным упоминанием о Скрынникове.

На обратном пути я решила не мучить машину ухабами и двинула по более-менее сносной дороге в объезд пустынного поселка. Я даже немного жалела, что раньше не заметила этой неасфальтированной дорожки с несколько крутым выездом на шоссе. Ничего, «Фольксваген» запросто одолеет этот подъем, а вот за подвеску я слегка тревожилась.

Я была уже на полпути к шоссе, как вдруг заметила в зеркале заднего вида внедорожник, выехавший явно с территории негостеприимного завода. Дорога, по которой я вела «Фольксваген» прямехонько к шоссе, была довольно узкой, разъехаться на ней двум крупногабаритным машинам было бы крайне затруднительно, если вообще возможно. Однако, судя по маневрам внедорожника, тот явно собрался идти на обгон, не дожидаясь, пока я выеду на трассу. Да нет, он не просто хочет меня обогнать! Водитель решил вытолкнуть меня с дороги или подрезать. Или… Только тут я осознала, что местность вполне соответствует определению «пустынная». И если кто-нибудь и узнает, куда, собственно, исчезла Евгения Охотникова, профессиональный бодигард, то только сотрудники завода, с территории которого меня только что недвусмысленно попросили.

Страх за собственную шкуру мне был неведом, но вот инстинкт самосохранения никогда меня не подводил. И теперь, повинуясь этому инстинкту, я вдавила педаль газа в пол, мимолетно удивившись, что тяжеловесная машина моих преследователей буквально наседает мне на хвост.

Ситуация была, что называется, критическая. До подъема меня отделяло десятка два метров, и для моих преследователей сложились самые благоприятные условия. Стоит им слегка поднажать и ударить мое авто в бочину, как «Фольксваген» попросту закувыркается, будучи перевернутым на приличной скорости. Я вновь нажала на газ, при этом выхватила из ящичка на передней панели свой «ПМ». Мне удалось оторваться на несколько метров, и в этот момент я резко распахнула дверь, при этом другой рукой удерживая руль. Очень непростой маневр, но что делать.

Выставив руку с заряженным пистолетом, я принялась стрелять в сторону внедорожника, стараясь попасть по колесам. Достичь этого крайне тяжело, и особых иллюзий я не строила. Да я и не ставила перед собой цели вывести машину из строя. Главное для меня сейчас – продемонстрировать врагу серьезность моих намерений. Ну и, конечно, наличие у меня огнестрельного оружия.

После первого выстрела внедорожник вильнул, водитель явно был не готов к подобной подлости с моей стороны. Я сделала еще один выстрел, и внедорожник, резко развернувшись и взметнув тучу степной пыли, начал стремительно удаляться.

Мой расчет оказался верным – кем бы ни были мои преследователи, они явно собирались атаковать беззащитную жертву. Перспектива же быть застреленными их отнюдь не прельщала, и они предпочли ретироваться.

Выехав на трассу, я повела авто в сторону Тарасова, по пути раздумывая, какова была цель захватчиков «РигТарса».

Гадать тут, собственно, не приходится – моя осведомленность была им совершенно некстати, и меня так или иначе собирались вывести из игры. Но как именно они планировали это сделать? Заставить мой «Фольксваген» многократно перекувыркнуться и оставить его лежащим на крыше, дабы сымитировать аварию по вине самого водителя? Возможно, по замыслу моих преследователей меня должны были найти без признаков жизни в съехавшем в кювет авто. Или же у них были куда более далеко идущие планы – захватить меня с целью выбить всю известную мне информацию, касающуюся захвата «РигТарса» и, главное, роли во всем этом капитана Скрынникова. Ну а потом нетрудно догадаться…

Только что-то слишком уж легко они от меня отцепились, вот что странно. Возможно, просто не получили инструкций, что им делать, если я начну палить по ним без предупреждения. А то и вовсе хотели продемонстрировать серьезность своих намерений и дать понять, чтобы я не лезла в это дело. Как бы там ни было, но всполошила я их основательно.

Сейчас на территории «РигТарса» наверняка вовсю развернулся военный совет. При этой мысли я ухмыльнулась. Пусть-пусть, еще и Скрынникову обязательно позвонят. Это уж наверняка.

Теперь уж я не сомневалась, что мне сегодня же стоит посетить бывшего владельца «РигТарса» Ничкова. Неважно, соизволит пообщаться со мной сей господин или нет, важно, чтобы сам факт моей попытки был зафиксирован.

Я жаждала как можно скорее очутиться в элитном поселке, где обретался Артемий Ничков. Однако я успела порядком проголодаться и нуждалась в кратковременном отдыхе. Заметив придорожное кафе, я порулила прямо к нему. Заказав пару гамбургеров и кофе с собой, я привела себя в порядок в дамской комнате. Это было довольно кстати, поскольку моя жгуче-черная шевелюра успела порядком растрепаться. Да и лицо слегка запылилось после гонок по лесостепи. Пыль – это наше все по-тарасовски. Решив, что негоже представать пред светлые очи бывшего капиталиста в таком виде, я придала себе удобоваримый вид. Умывшись и причесавшись, я вернулась в зал, где уже подоспел мой перекус. Расплатившись, я со своей добычей направилась в машину. Мне было некогда рассиживаться в кафе, да и интерьер сего заведения с грязными скатертями и убогой мебелью не способствовал расслаблению.

Наскоро выпив кофе и проглотив один гамбургер, я вновь выехала на трассу и направила авто прямиком к коттеджному поселку. По пути я дожевала второй гамбургер, удивившись, что ухитрилась так проголодаться. Сослаться на стресс или особый напряг я не могла, при моей профессии все, что произошло за последний час, – обычная повседневка.

По пути мне пришлось сделать еще одну остановку, чтобы подзаправиться. Теперь уже речь шла о моей «ласточке». Если и от господина Ничкова мне придется спасаться бегством, стоит принять меры, чтобы авто не заглохло в самый волнительный момент.

На подъездных путях к поселку качество дорожного покрытия значительно улучшилось. Похоже, обитатели этого закрытого населенного пункта слишком себя уважали, а заодно и берегли свои транспортные средства.

Охранник кисло взглянул на мое удостоверение, не выказав ни малейшего желания пропустить меня на территорию поселка.

– Нету его, – буркнул он. – Вообще хозяев сейчас нету.

– В таком случае мне придется вызвать господина Ничкова официальной повесткой, – заявила я. – И поставить его в известность о вашем нежелании сообщить ему о моем визите.

Порой этот прием срабатывал. Охранники, секретари и прочий обслуживающий персонал, готовый ревностно защищать своего повелителя и господина от назойливых посетителей, как правило, терялись, почуяв возможность навлечь на себя его гнев. А то и вовсе потерять тепленькое местечко.

– Да говорю же, нету его! – раздраженно повторил охранник, но тем не менее принялся кому-то звонить. Я терпеливо ждала. Минут через пять к воротам быстрой пружинистой походкой подошел невысокий блондин лет тридцати. Ни слова не говоря, он вопросительно уставился на охранника.

– Вот, из органов интересуются, – пояснил тот, кивнув в мою сторону.

– Что вам угодно? – чопорно поинтересовался молодой человек, устремив на меня взгляд холодных серых глаз. Ну прямо рентген.

– Вы господин Ничков?

– Я его пресс-секретарь. Ну так что?

Я вновь извлекла свое удостоверение, продемонстрировав его служащему Ничкова. Действительно ли его должность – пресс-секретарь? Судя по походке, он превосходно владеет боевыми искусствами. Такую мягкую, бесшумную и одновременно стремительную походку можно выработать лишь за долгие месяцы тренировок. Ее ни с чем не спутаешь, у меня на такие вещи глаз наметан. Когда так называемый пресс-секретарь изучал мою ксиву, на его лице появилось новое странное выражение. Злобное и насмешливое одновременно.

Наконец он соизволил вновь обратить свой взор на меня.

– Езжайте, барышня, откуда приехали, мой вам совет, – заявил он почти слово в слово то же самое, что давеча представители «РигТарса».

– Не пускать, – коротко распорядился он, обращаясь к охраннику. Пресс-секретарь резко развернулся и зашагал прочь.

– Я вызову господина Ничкова на официальный допрос, – крикнула я ему вслед. Пресс-секретарь ни единым жестом не выказал, что слышал мои слова, продолжая стремительно удаляться. Охранник вернулся в будку и перестал реагировать на мое присутствие. Я же со спокойной совестью вернулась в машину и поехала к себе домой, не переставая обдумывать ближайший план действий. Теперь мне оставалось лишь связаться с самим Скрынниковым. У меня были основания полагать, что капитан Скрынников будет вполне сговорчивым. Ведь давешний секретарь, или кто он там, наверняка помчался звонить упомянутому представителю правоохранительных органов. Возможно, именно сейчас и происходит этот судьбоносный разговор. По моим подсчетам, Скрынников уже во второй раз за сегодняшний день выслушивает претензии по поводу своей ненадежности в качестве крыши. При этом он наверняка недоумевает, что это за напасть такая на него свалилась. Кстати, надо бы разузнать контакты бравого капитана. У Векшина они наверняка есть. Да и Виктории Ястребовой Скрынников, скорее всего, оставил официальный номер.

Я уже поворачивала ключ в двери своей квартиры, когда ожил мой смартфон. Стоило мне вспомнить о своей клиентке, как она тут же вспомнила обо мне.

– Слушаю, – ответила я, заходя в квартиру и захлопывая локтем дверь.

– Евгения, он звонил! – Высокий голос Виктории не оставлял сомнений – моя клиентка пребывала во власти паники.

– Скрынников. – Я даже не спрашивала, а скорее констатировала.

– Да! – теперь к панике присоединилась растерянность. – А разве можно это говорить по телефону?

– Нам – можно, – без колебаний подтвердила я. Это уже проблемы Скрынникова. В случае чего вопросы возникнут именно к нему.

– Что он сказал? – поинтересовалась я у озадаченной моим настроем клиентки.

– Он сказал, чтобы я привезла деньги! – истерически взвизгнула Виктория. Она хотела еще что-то добавить, но я решительно перебила:

– Очень хорошо. Номер, с которого он звонил, определяется?

– Да. – Истерика сменилась удивлением.

– Виктория, мне срочно нужен этот номер, – заявила я с расстановкой. – Продиктуйте его, будьте добры.

– Ладно. – Она послушно продиктовала нужные мне цифры.

– А что мне теперь делать?! – вновь заистерила Ястребова. – Он сказал, если завтра утром я не приеду в условленное место, он увеличит сумму вдвое! У меня нет таких денег! Кирилл уже спрашивал, на что я потратила те деньги со счета, пришлось выкручиваться.

– А что это за условленное место? – уточнила я.

Оказалось, Скрынников возжелал получить первый взнос на улице Лайковского, на границе Трубного района. Сомнительное местечко. Да и улица – громко сказано. Скорее, невнятный проулок среди полурасселенных аварийных домов, обрывавшийся на пустыре. Неудивительно, что Виктория так всполошилась.

– Я боюсь до колик туда ехать! – пожаловалась она. – Там ведь ужас что творится. А вдруг он меня там убьет и закопает?!

Ну, это уж она хватила. Кто же станет резать курицу, несущую золотые яйца.

– Не волнуйтесь, вам не придется туда ехать, – попыталась я успокоить нервозную клиентку. Однако эта попытка произвела прямо противоположный эффект.

– Как это не придется?! Он же сдаст меня в полицию или все расскажет Кириллу! Вы в своем уме?!

«Я-то – да. А вот где был твой ум, голубушка, когда ты во все это влезла?»

– Ничего подобного не произойдет, – заверила я госпожу Ястребову. – Вам совершенно нечего бояться, если вы будете четко следовать моим инструкциям.

– Каким еще инструкциям? – запальчиво поинтересовалась Виктория.

– Во-первых, вы никуда не едете и вообще ничего не предпринимаете. И никому не звоните. Во-вторых, если позвонит сам Скрынников, соглашайтесь со всеми его требованиями, а потом сразу позвоните мне. Уяснили?

– Ну ладно. – Удивление в голосе клиентки смешалось с облегчением. – Значит, деньги со счета не снимать?

– Нет, – коротко подтвердила я.

– Ладно, – повторила Виктория, – как скажете.

Ну прямо пай-девочка.

Закончив довольно утомительную, хотя и продуктивную беседу со своей клиенткой, я набрала раздобытый номер.

– Але! – лениво отозвался недовольный голос.

– Господин Скрынников? – насмешливо уточнила я.

– Кто это? – к недовольству прибавилась явная настороженность.

– Нам с вами необходимо встретиться. Я представляю интересы Виктории Ястребовой.

– Какой еще Ястребовой?

– Той самой, у которой ты вымогаешь деньги. – Я решила не церемониться.

– Чего-о?! – взревел Скрынников. – Да я тебя за такие слова… Ты вообще представляешь, с кем говоришь?! Ты кто такая вообще?

– Я тебе уже сказала все, что требуется. Не встретишься со мной, тебе же хуже.

– Я не собираюсь с вами встречаться, – сухо сообщил Скрынников совершенно другим тоном. – И вам нелишне будет поинтересоваться, какая ответственность предусмотрена за угрозы сотруднику правоохранительных органов.

Ого, как заговорил!

– Не глупите, Скрынников, – усмехнулась я. – Мне известно о ваших махинациях в «РигТарсе». Интересно, какая за это предусмотрена ответственность для самого сотрудника правоохранительных органов?

На несколько секунд воцарилась тишина, затем послышалось невнятное кряхтенье.

– Ты ее адвокат, что ли?

– Разве ей нужен адвокат? – издевательски поинтересовалась я. – Викторию Ястребову в чем-то подозревают или ей предъявлено обвинение? Может, все же задержите ее, как главную подозреваемую? А заодно и поясните своим коллегам, куда исчезли серьезные улики с места преступления. Например, крупная сумма в валюте?

– А откуда у тебя этот номер? – настороженно поинтересовался Скрынников, явно струхнув.

– Сам-то как думаешь?

– Ладно, давай встретимся, – пробурчал Скрынников.

– Давай, – весело согласилась я. – Где и когда?

– В общем, так, – деловито начал Скрынников. – Подъезжаешь в кафешку на Соколовой, что рядом с Национальным комплексом. В курсе, где это?

– Найду, – отрезала я. – Что дальше?

– Сегодня к девяти и подъезжай. Буду ждать с цветами, – игриво предложил Скрынников и закончил почти нормальным тоном: – Пообщаемся, короче.

И отключился. Странный тип… Под кайфом он, что ли?

Кафе, которое имел в виду бравый капитан, находилось на Соколовой горе, довольно пологой возвышенности. Живописное место, откуда открывался роскошный вид на Волгу, мост и большую часть Тарасова. Надо сказать, что со смотровой площадки город производит куда более выгодное впечатление, чем во время перемещений по его улицам. Национальный комплекс представлял собой что-то вроде музея под открытым небом. Небольшие, компактно расположенные постройки были призваны ознакомить посетителей парка с бытом народов Поволжья. Довольно занятное зрелище для любителей этнографии.

Въезд на территорию природного парка, занимавшего почти всю площадь Соколовой горы, был запрещен. Это означало, что мне придется оставить авто у подножия возвышенности и топать пешком вполне приличное расстояние. Само по себе меня это ничуть не смущало, но, видимо, Скрынникову было почему-то важно, чтобы я была без машины. Действительно, странный субъект.

На часах было чуть больше полудня, и у меня оказалась масса времени, чтобы успеть подготовиться к волнующей встрече. Между делом я успела принять душ, а заодно и подкрепиться, наскоро поджарив себе яичницу и пару тостов. С кружкой растворимого кофе я устроилась возле ноутбука и попыталась найти информацию о Скрынникове. Как ни странно, таковой попросту не оказалось. Судя по всему, капитан Скрынников не создал аккаунта ни в одной социальной сети. Вот уж действительно, странный тип. Засекретился по всем статьям.

Я мимолетно посетовала, что не расспросила Векшина о его коллеге более подробно. Махнув на Скрынникова рукой, я принялась изучать доступные сведения о «РигТарсе». Но и здесь меня ждало разочарование. На сайтах различных изданий размещались статьи, буквально дублировавшие одна другую. Вся информация, которую содержали эти разоблачительные опусы, была мне уже хорошо известна, так что ничего существенного я для себя не почерпнула. Придется перед выездом на свидание еще раз связаться с Векшиным, если, конечно, он не будет занят.

Я решила ненадолго прилечь и не заметила, как уснула. Мелодия звонка прервала мой послеобеденный отдых, которым я не часто себя балую. Кто же так бесцеремонно вырвал меня из царства сновидений? Неужели Скрынников передумал, решив отменить свидание с незнакомкой? Или это Ястребову вновь замучили страхи по поводу ее ближайшего будущего.

К моему удивлению, пообщаться со мной жаждал Векшин. Тем лучше, мне самой не придется его беспокоить. Но еще больше меня удивил тот факт, что время приближалось к семи вечера. Угораздило же меня столько продрыхнуть!

– Женя, – зачастил Векшин, едва я ответила, – ты тут Скрынниковым интересовалась?

– Да, – бодро отреагировала я. – Ты еще что-то припомнил?

Я услышала, как Виктор усмехнулся.

– Да нет, кое-что поновее. Им заинтересовались всерьез, так что смотри, как бы тебе его не упустить. Только это конфиденциальная информация, ты же понимаешь.

– То есть сам Скрынников пока не в курсе, что им интересуются? – уточнила я, стряхнув остатки сна.

– Теоретически – нет, – подтвердил Виктор. – Но до того уж он скользкий, что мог что-то и почуять. Не знаю, что у него за дела с твоим клиентом, вот и решил предупредить. Когда таких типов прижмет, они ведь на все способны. Так что, может, стоит проявить осторожность, а?

– Поняла, Виктор, спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Да пока не за что. – Векшин отключился.

Я начала собираться. Чтобы добраться от моего дома до Соколовой горы, мне потребовалось бы минут сорок, учитывая пробки, которых на тарасовских улицах не бывало разве что по ночам. Вот и сегодня путь до природного парка занял у меня около часа, учитывая, что мне пришлось выискивать объездные пути из-за бесконечных коммунальных раскопок да еще простоять энное количество времени в пробках.

У меня в запасе оставалось около четверти часа, когда я, мастерски используя свои навыки лавирования, добралась до нужного пункта. Это время я решила посвятить поискам относительно безопасного места для парковки. Поэтому, вместо того чтобы подъезжать вплотную к площадке для парковки авто посетителей парка, я оставила машину в небольшом проулке, недосягаемом для основного потока. Правда, мне придется подольше прогуляться. Но ведь Скрынников – джентльмен. Так что пусть немного подождет.

Легко взбежав по отлогому подъему, я углубилась в дальнюю часть парка, где располагался Национальный комплекс. Гуляющих было немного, что неудивительно – вечер выдался довольно хмурым, к тому же завтра с утра на работу. Более вероятно, что любители вечернего отдыха, плавно переходящего в ночной, предпочтут клубы или рестораны, нежели прогулку по лесопарку и осмотр достопримечательностей.

Парк казался почти безлюдным. Я покружила по аллеям, разделявшим экспозиции комплекса, и наконец разыскала открытое кафе, где уже должен был поджидать меня Скрынников. Собственно, кафе представляло собой около полутора десятка столиков под открытым небом, часть из которых располагалась в беседках, стилизованных под теремки. Еще несколько дней, и кафе будет закрыто до следующего летнего сезона. Судя по пустым столикам, даже в последние теплые осенние дни оно особой популярностью не пользовалось. Может, посетители решили с комфортом расположиться в «теремках»? В том числе и Скрынников, будем надеяться.

Я принялась методично обходить беседки в поисках затаившегося в одной из них капитана Скрынникова и наконец нашла…

Он сидел, опустив голову на стол, как-то странно согнувшись. Впрочем, ничего странного в этом не было. Едва ступив на порог беседки и бросив взгляд на сидящего за столиком мужчину, я сразу поняла, что он мертв. Осторожно приблизившись и обойдя его со спины, я безошибочно определила причину смерти – застрелен в затылок. Выстрел был сделан в упор.

Глава 3

Медлить было нельзя – мне следовало как можно скорее покинуть место происшествия, и что очень важно, оставшись при этом незамеченной. Я мысленно поблагодарила себя за то, что оставила машину в переулке, а не на стоянке возле парка. Значит, мой «Фольксваген» не попадет на камеры видеонаблюдения. Ведь как только труп будет обнаружен, все записи с них начнут тщательно изучать.

Поблизости от кафе регистраторов я не видела. Да и вообще с безопасностью здесь как-то не очень. Так что есть шанс, что мне все же удастся незаметно выбраться из парка.

Я пробралась к выходу, довольная тем, что активности официантов все еще не наблюдалось. Точнее, на открытой территории кафе по-прежнему никого не было. Были ли посетители в других беседках, судить не берусь, проверять это я не собиралась. Вряд ли они были заняты тем, что высматривали, чем это я тут занимаюсь.

Мне оставалось уповать лишь на старую добрую истину, что в действительности никто ни на кого не обращает внимания. Ну а если все же обратят, то в моем распоряжении есть известная поговорка: «Врет как очевидец». Свидетели порой не совсем верно описывают приметы подозреваемых вовсе не потому, что намеренно стремятся ввести следствие в заблуждение. Иногда они попросту не в силах вспомнить некоторые детали и, сами того не осознавая, начинают домысливать. Будем надеяться, именно так и случится, если кто-то все же припомнит, что видел поблизости от места преступления высокую брюнетку лет двадцати восьми. Я на всякий случай натянула капюшон, чтобы не оставить очевидцам возможности определить цвет моих волос. Хотя опознавать меня было, в общем-то, некому – пока я разыскивала Скрынникова, парк совсем опустел.

Кстати, почему я решила, что убитый – именно Скрынников? Я ведь его в глаза не видела. Возможно, потому, что живой Скрынников, обещавший ждать меня в кафе на Соколовой, нигде не просматривался. Ну и еще потому, что погибший мужчина во многом соответствовал тому описанию, которое мне удалось получить от Ястребовой. Погибшему навскидку около тридцати, он отличался, насколько я могла видеть, крепким телосложением, да и обнаружен он был именно там, где собирался встретиться со мной. Вместо этого он встретился со смертью.

В общем, пора перестать сомневаться и двигать отсюда как можно скорее, что я и делаю в данный момент.

Немного попетляв для верности, я забралась в «Фольксваген» и покатила домой, теперь уже куда более резво, поскольку пробка успела частично рассосаться.

Очутившись дома, я приготовила себе чай и принялась намечать краткосрочный план действий. Все мои планы на ближайшую перспективу сводились к двум пунктам. Во-первых, ожидание. Причем ожидание пассивное. Никаких звонков, расспросов и тому подобных проявлений осведомленности. Согласно легенде, я знать ничего не знаю, нигде не была, ни с каким капитаном Скрынниковым не встречалась. То есть не пыталась встретиться.

Во-вторых, когда труп Скрынникова будет обнаружен и начнется официальное расследование, мне придется мобилизовать свои актерские способности. Следствие наверняка установит, что я звонила Скрынникову. Ну да, звонила, я и не отрицаю. Зачем звонила? Хотела договориться о встрече, например, на послезавтра. Чем занималась? Ждала, когда наступит послезавтра. А тут вдруг такая оказия – Скрынников меня подвел, до послезавтра не дожил, и вообще это известие о его внезапной кончине меня ошеломило.

Ладно, с этим более-менее разобрались. Теперь самое неприятное. Скрынникова убили непосредственно после того, как я развила бурную активность в отношении «РигТарса». Может ли этот факт означать, что именно это и послужило причиной его гибели? Не могу сказать, что мне так уж жаль этого субъекта, в известном смысле он получил по заслугам. Но одно дело считать, что кто-то заслужил такую смерть, и совсем другое – иметь к его смерти самое прямое отношение. Пусть даже к смерти такого типа, как Скрынников. Конечно, «после этого» не означает «вследствие этого». Но я-то была уверена, что смерть Скрынникова наступила именно «вследствие этого». Хоть я и не отличалась особой сентиментальностью, все же ощутила очень неприятный холодок.

Но даже это было не самой большой проблемой. Хотя здесь годилось бы куда более емкое слово, которое я в силу своей природной интеллигентности предпочитаю не употреблять, во всяком случае, часто. Дело об убийстве Эльвиры Тальцевой в связи со смертью Скрынникова будет передано другому следователю. И если этот пока неизвестный мне сотрудник правоохранительных органов окажется достаточно въедливым и профессиональным, ему не составит труда установить всю цепочку, которая приведет прямиком к моей клиентке Виктории Ястребовой. И где теперь диктофонная запись и деньги? Если они будут найдены у Скрынникова, Виктории не позавидуешь. Ведь в этом случае ей грозит обвинение в убийстве следователя Скрынникова, сотрудника правоохранительных органов. Тяжелее статьи не придумаешь. И пойди тогда докажи, что Скрынникова убили сотрудники «РигТарса». Да и кто станет в этом ковыряться, когда вот она – идеальная подозреваемая, да еще с более чем явным и логичным мотивом. Надо ли упоминать, что убийство Эльвиры также повесят на Викторию. Двойное убийство. Тут никакая защита не поможет, даже если ее муж исхитрится нанять лучшего адвоката всех времен и народов. А учитывая содержание той самой злополучной записи (если она будет найдена), Кирилл Ястребов скорее подбросит дров в костер, в котором окажется его лживая женушка, чем озаботится ее спасением.

Вот к чему привела моя бурная деятельность. Вместо того чтобы помочь Виктории выпутаться, я еще вернее загнала ее в ловушку. Теперь уже лично на мне лежит ответственность за ее дальнейшую судьбу. Быть ли Виктории на свободе или очутиться за решеткой за преступления, которых она не совершала.

Итак, первое, что мне предстоит сделать, – добраться до диктофонной записи и десяти тысяч долларов раньше, чем эти улики окажутся в распоряжении официального следствия. Я почти не сомневалась, что они находятся в квартире Скрынникова. Или в доме? Я только сейчас сообразила, что понятия не имею, где этот самый Скрынников живет. То есть жил.

Но даже если бы и знала, все равно ничего не смогла бы предпринять, это было бы слишком опасно. Как только тело Скрынникова будет обнаружено (а что-то мне подсказывало, что это произойдет совсем скоро), немедленно начнутся следственные действия. И первым делом представители органов наведаются в квартиру покойного. И обнаружат там меня, увлеченно разыскивающую некие важные предметы. Угадайте, кто очутится в СИЗО?

Я оказалась права в своих предположениях, что труп Скрынникова вот-вот будет обнаружен. От стройных логических построений меня отвлек звонок моего мобильного. Конечно же, Векшин. Итак, я актриса.

– Женя, добрый вечер. – Голос Векшина звучал чуточку напряженно, в его случае это означало, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Ну еще бы. – Что поделываешь? Ты дома?

– Привет, Виктор, – жизнерадостно отозвалась я. – Да, сижу за компом, ищу инфу по Скрынникову. Правда, тут негусто.

– Да, негусто, – безразличным тоном повторил Векшин. – Вот что, Жень, боюсь тебя расстроить, но больше инфы о нем не прибавится. Той, которая тебя сможет заинтересовать.

Как виртуозно он подъезжает к сути дела! Тоже тот еще актер…

– Ты о чем? – уточнила я изумленным тоном.

– Убили твоего Скрынникова, – сухо сообщил Виктор.

– Убили? – растерянно переспросила я. Растерянность, разумеется, тоже была деланой.

– Да, сегодня вечером. В кафе на Соколовой.

– И что, уже кого-то подозревают? – На этот раз мой интерес был самым что ни на есть искренним.

– Да кого сейчас можно подозревать… – вздохнул Векшин. – Должно быть, будем рыть в его связях с Ничковым, ну тем, из «РигТарса». А пока ведутся обычные действия на месте происшествия. Ну и домой к нему я сейчас выезжаю.

У меня забилось сердце.

– Витюш, можно я тоже туда подъеду? Адрес скажешь? – Я чуть было все не испортила, напрочь забыв, что Векшин терпеть не может, когда его называют Витюшей.

– Слушай, Жень! – немедленно вскипел Виктор и тут же буркнул: – Ладно уж, пиши адрес. Ты же все равно не отстанешь.

Оказалось, Скрынников жил в Волжском районе, в новостройке неподалеку от Соколовой горы, то есть непосредственно от того места, где нашел свою смерть. Я принялась поспешно собираться. У меня всегда это занятие отнимало минимум времени, а сейчас я и вовсе побила все рекорды и через пять минут уже сидела за рулем своего «Фольксвагена».

Я вновь проделала тот же самый путь, что и совсем недавно. С учетом довольно позднего времени я добралась до нужного места куда быстрее, чем в прошлый раз. Оставив машину, по своему обыкновению, в укромном переулке, я поспешила к новостройке. Мне не пришлось гадать, в верном ли направлении я продвигаюсь, поскольку у нужного подъезда уже стояло служебное авто, возле которого я заметила Векшина и группу полицейских. Один из них уже зашел в подъезд.

– Ну вот, Женя, – обратился ко мне Виктор, словно продолжая прерванный разговор. – Сейчас наши ребята там быстренько все осмотрят, только сомневаюсь, что там обнаружится что-нибудь дельное.

Я тоже желала бы искренне в этом сомневаться, но…

– А что ты, собственно, здесь забыла, Жень? – Векшин вдруг подозрительно покосился на меня. – Здесь ведутся следственные действия, посторонним в квартиру нельзя, ты и сама знаешь.

– Я только поднимусь вместе с тобой и сразу уйду, – сообщила я, надеясь, что мой голос звучит достаточно жалобно. – Только гляну одним глазком, обещаю.

– Ну, если только одним… – пробормотал Векшин и направился в подъезд.

Я расценила это как разрешение подняться в квартиру и двинулась следом.

Квартира Скрынникова находилась на третьем этаже, дверь в общий коридор оказалась открытой.

– Жень, я предупреждал, что в квартиру тебе нельзя. – Векшин смотрел на меня чуть ли не виновато.

– Конечно, – чуть улыбнулась я. – Уже ухожу, спасибо тебе.

Виктор кивнул, окинув меня недоуменным взглядом, и тут же забыл обо мне. Следственная группа вошла в квартиру, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Усмехнувшись, я поднялась этажом выше. Недоумение Векшина было вполне объяснимо – зачем, мол, я вообще сюда притащилась, если не собиралась даже попытаться попасть в квартиру убитого? Посвящать Виктора в свои дальнейшие планы я, разумеется, не стала.

Между тем я нашла подходящее укрытие и затаилась в тамбуре, соединявшем площадку с запасной лестницей. Из окна тамбура прекрасно просматривался двор, так что я могла видеть машину, на которой прибыла следственная группа. К тому же я прислушивалась к тому, что происходит на третьем этаже. Пока слушать было нечего, но я решила набраться терпения, и вскоре оно было вознаграждено.

Я услышала топот и гул мужских голосов на площадке третьего этажа.

– Ну что, ребята, поехали. – Я узнала голос Векшина. Через минуту опергруппа погрузилась в машину.

Решив не терять времени, я осторожно спустилась на третий этаж и с помощью своих универсальных отмычек мгновенно вскрыла дверь, предварительно выключив свет в общем коридоре и подсвечивая себе телефоном. Какими бы замысловатыми ни были замки в двери квартиры Скрынникова при его жизни, сейчас они бездействовали. Сотрудники опергруппы заперли дверь на самый примитивный внешний замок. Очевидно, в их представлении опечатанная дверь сама по себе была надежным заслоном от любых посягательств извне. Пришлось мне безжалостно разрушить эту благостную иллюзию.

Очутившись в темном пространстве квартиры, я принялась осторожно исследовать все помещения, подсвечивая себе все тем же телефоном. Освещение, прямо скажем, довольно тусклое, но даже в столь неясном свете я обнаружила, что Скрынников не особенно заботился об окружавшей его обстановке. Мебель была довольно старой, если не сказать допотопной, но отнюдь не антикварной. Должно быть, мебель перешла к господину Скрынникову по наследству от предшествующих поколений, живших, судя по всему, весьма небогато. При этом квартира была напичкана современной техникой, в том числе и бытовой. В ванной стиральная машина последней модели соседствовала с фаянсовой раковиной со сколами и старым смесителем с потеками ржавчины. Та же картина и в кухне – современная посудомоечная машина возле проржавевшей раковины с подтекающим краном. Забота о сантехнике явно не входила в сферу интересов бравого капитана.

Я переместилась в комнаты, коих оказалось две. Та, что побольше, служила то ли гостиной, то ли кабинетом. Скорее второе, поскольку безвременно почивший хозяин вряд ли был склонен принимать у себя гостей. К старому продавленному дивану вплотную примыкал расшатанный журнальный столик, на котором отчетливо виднелся темный прямоугольник в середине покрытой слоем пыли поверхности. Ясно, ноутбук прихватила следственная группа, как и системный блок другого компьютера, монитор которого остался на опять-таки старом письменном столе в углу комнаты.

Зато на стене красовалась внушительных размеров плазменная панель, а на полу вдоль той же стены выстроились колонки стереосистемы.

Я перешла в другую комнату, оказавшуюся спальней. Довольно узкая односпальная кровать намекала, что комната служила исключительно местом для сна и отдыха. Вряд ли Скрынников водил к себе домой женщин, иначе наверняка бы озаботился покупкой более просторного ложа. Как и в гостиной, в спальне оказался такой же отслуживший несколько десятилетий письменный стол, и на нем уже знакомый чистый прямоугольник на запыленной полированной поверхности. Ноутбук с этого стола также прихватили сотрудники Векшина. Этот факт меня ничуть не опечалил, ведь я проникла в квартиру почившего Скрынникова с одной-единственной целью – забрать улики, которые могли бы навести правоохранительные органы на след Виктории Ястребовой.

Меня не покидала уверенность, что деньги и диктофон находятся в квартире, и Векшин с опергруппой даже не подозревают об их существовании. Скрынников явно не стал бы выкладывать эти сокровища на видное место, а опергруппа покинула квартиру слишком быстро. Да и следов обыска как таковых я не обнаружила. Полицейские забрали то, что, с их точки зрения, было наиболее существенным – компьютеры, в недрах памяти которых они надеялись отыскать нужную им информацию. То есть установить, с кем контактировал погибший и кому могло понадобиться свести с ним счеты.

Возможно, они обнаружат нечто, имеющее отношение к захвату «РигТарса», и станут усиленно копать в этом направлении. И, с моей точки зрения, будут совершенно правы. А мне предстоит заняться другой стороной деятельности ныне покойного Скрынникова, которая, в свою очередь, никакого отношения к «РигТарсу» не имеет. Я горячо надеялась, что найду ту самую единственную ниточку, которая могла бы привести следствие от Скрынникова к Виктории Ястребовой. Если мне это удастся, то у меня будут все шансы стяжать лавры в номинации «Самое короткое расследование». Мне лишь останется вернуть Виктории злосчастный диктофон и посоветовать впредь быть осмотрительнее в своих рассуждениях о жизни.

Ну а деньги… Хоть я и не склонна к банальному мародерству, но все же считала, что отстегнутый Скрынникову гонорар за молчание вполне мог бы стать моей законной добычей. Заодно и Викторию эта потеря научит уму-разуму – за все надо платить. Только вот для начала неплохо бы раздобыть эти самые улики, а то что-то я размечталась.

Квартира хоть и выглядела неопрятной, но это скорее была привычная захламленность. Именно поэтому группа Векшина и не стала тщательно обыскивать комнаты. Этот факт меня несколько обнадежил, ведь это могло означать, что никто, кроме Скрынникова, пока не знал об уликах против Виктории Ястребовой. И если Скрынников спрятал их именно в своей квартире (почему бы нет?), у меня есть все шансы до них добраться. Вот только с чего начать?

Я принялась машинально выдвигать и вновь задвигать ящики письменного стола, примыкавшего вплотную к стене спальни. В ящиках, разумеется, ничего заслуживающего внимания не оказалось. Немудрено, кто же станет хранить кучу долларов в выдвижном ящике стола.

Содержимое ящиков представляло собой некую смесь россыпи сломанных карандашей и шариковых ручек, а также квитанций на оплату воды и электричества. Содержание последних меня ничуть не заинтересовало, я лишь мельком отметила, что Скрынников был последователен в своем равнодушии к ведению хозяйства. Тут мы с ним были похожи. Жаль, поздно встретились…

Несмотря на бесполезное содержимое ящиков, стол меня все же заинтересовал. Казалось бы, как предмет интерьера он ничего особенного собой не представлял, да и выглядел, прямо скажем, довольно убого. Самый обычный, конторский. Назвать его офисным даже язык не поворачивался. И все же что-то меня в нем насторожило. И вскоре я поняла, что именно. Обычно такие столы устроены очень просто. Две вертикальные доски, поверх которых привинчена третья – столешница. Ну и кое-как приделанные ящики для всякой канцелярской ерунды. Но вот именно к этому столу была зачем-то привинчена задняя стенка. Опустившись на четвереньки и направив под стол луч фонарика, я убедилась, что моя догадка верна – Скрынников именно привинтил к хлипкому канцелярскому столу еще одну доску из более прочного материала. Ни по цвету, ни по толщине эта доска никоим образом не сочеталась с остальными деталями данного столярного изделия. Вероятно, таким способом Скрынников стремился упрочить хлипкую конструкцию. Надо же, какой рукастый! Вот только зачем ему это понадобилось? От ноутбука на столешнице стол бы наверняка не развалился. Может, эта фальшивая стенка была придумана для маскировки? И что же, спрашивается, она должна была маскировать? Уж не сейф ли, спрятанный позади нее в стене?

Я принялась отодвигать стол от стены, чтобы проверить свою догадку. К моему удивлению, это оказалось не таким уж и легким делом. Причем в самом прямом смысле слова. Стол оказался неожиданно тяжелым, словно был отлит из чугуна, а не сколочен из панелей ДСП.

Однако отступать я не собиралась. Почувствовав близость победы, я сантиметр за сантиметром отодвигала этого загадочного мастодонта от стены, стараясь при этом переместить его так, чтобы проход к вожделенной добыче оказался максимально свободным. Мало-помалу мне удалось отодвинуть стол к другой стене, так что он оказался напротив кровати. В комнате стало совсем тесно и как-то особенно неуютно. В тесном помещении теперь отчетливо ощущался запах пыли и затхлости, что отнюдь не добавляло приятных эмоций. К тому моменту, как я закончила перемещение этого треклятого предмета интерьера, моя спина буквально взмокла от пота. Мне нестерпимо захотелось в душ, однако воспоминание об уютной ванной комнате в квартире Скрынникова удержало меня от немедленного исполнения этой затеи. К тому же мне необходимо было завершить начатое. Сначала извлечь деньги, а главное – запись из тайника, а уж потом можно со спокойной совестью мчаться домой и уже хоть до утра не вылезать из-под душа. Поэтому я решила повременить с водными процедурами, хотя времени у меня, по моим подсчетам, было более чем навалом. Вся ночь в моем распоряжении, а заодно и раннее утро.

Тем не менее, решив не тратить время впустую, я присела на корточки и принялась изучать нижнюю часть освобожденной стены в свете карманного фонаря. Я сразу же определила, что кусок выцветших и частично покрытых слоем мохнатой пыли обоев, начиная примерно с нижней трети стены, был не приклеен, а словно заправлен снизу за потрескавшийся плинтус. Это доказывало, что я веду поиски в правильном направлении. Если в квартире Скрынникова есть тайник, то находится он именно здесь.

Я почти не сомневалась, что обнаружу вожделенную запись в тайнике. Окажутся ли в нем деньги, уже не столь важно, хотя и не помешало бы.

Слегка потянув на себя плинтус, который довольно легко отделился от стены, я ухватила нижний край куска обоев. Как я и ожидала, он не был приклеен и теперь попросту свешивался, ничем не зафиксированный.

В этот момент я скорее угадала, чем почувствовала слабое движение воздуха у себя за спиной. Я попыталась оглянуться, но мой затылок внезапно пронзила острая боль, а в следующую долю секунды я уже погрузилась в полную темноту, утратив способность мыслить и что-либо ощущать и даже не успев удивиться произошедшей метаморфозе.

Очнулась я практически с теми же ощущениями, от которых, собственно, и вырубилась. Голова болела так сильно, что я не решалась открыть глаза, всерьез опасаясь, что стоит мне поднять веки, как моя черепушка тотчас разлетится на куски. Какое-то время я продолжала неподвижно лежать, прислушиваясь к своим ощущениям, а заодно и к звукам в квартире. Второе, впрочем, оказалось бесполезным, поскольку мне не удалось различить ни малейшего шороха. Похоже, теперь в квартире покойного Скрынникова я находилась в полном одиночестве. Постепенно боль начала утихать, во всяком случае, перестала быть настолько мучительной. Открыв глаза и несколько раз моргнув, я убедилась, что целостности моей черепной коробки ничего не угрожает. По крайней мере, ближайшие несколько минут.

Перекатившись на живот, я не без усилий встала на четвереньки и дотянулась до фонарика, укатившегося в пыльный угол. Присев на корточки, я вновь вернулась к занятию, от которого меня на некоторое время отвлек удар по затылку, то есть продолжила обследовать пространство, скрывавшееся за письменным столом.

Вот только обследовать теперь мне было совершенно нечего. Я с грустью убедилась, что моя догадка оказалась верной – тайник действительно находился в стене позади стола. Превосходно, особенно если учесть, что в самом тайнике сейчас ничегошеньки не было. Оторванный кусок обоев валялся на полу, а рядом с ним и некое подобие заслонки, представлявшей собой какое-то странное подобие покрытой штукатуркой деревянной дверцы. Так что я поспешила с выводами, решив, что Скрынников держал в доме настоящий сейф. Утруждать себя подобными мерами предосторожности горе-сотрудник правоохранительных органов не счел нужным. Видимо, полагал, что никому не взбредет в голову к нему вломиться, дабы обчистить. Может, и весь этот убогий антураж он поддерживал для отвода глаз, а вовсе не из-за природной лени и неряшливости?

Я попыталась встать, но боль в затылке заявила, что с ней необходимо считаться. Посидев еще немного на корточках, я все же попробовала принять вертикальное положение, помогая себе тем, что опиралась о стену обеими руками. Мало-помалу мне удалось встать, но я тут же почувствовала такую невыносимую боль, а заодно слабость и головокружение, что была вынуждена немедленно сесть на кровать Скрынникова. При этом я согнулась пополам и обхватила голову обеими руками, приняв позу вселенского страдальца.

Так тебе и надо, Евгения Охотникова! И это было самое мягкое, что я сообщила себе относительно собственной персоны. Поработала на славу, чего уж тут скромничать. Расчистила похитителю путь к деньгам. Кстати, судя по моим ощущениям, похититель явно стремился не просто меня вырубить, а, возможно, убить.

Я еще немного посидела, ожидая, когда боль утихнет, а в голове слегка прояснится. Ясность мыслей особого облегчения мне не принесла, скорее более отчетливо высветила всю бедственность моего положения. О том, чтобы привести комнату в первоначальный вид, то есть поставить на место стол и убрать все свидетельства моего вторжения, нечего было и думать. Я и в бодром-то состоянии едва справилась, отодвигая от стены этот гроб, а сейчас, с гудящей головой и этой омерзительной слабостью, о подобных подвигах нечего и думать. В комнате разгром и полно моих отпечатков. Полиция в следующий свой визит непременно их отыщет. И – цап-царап! Вот, Женя, ты и попалась. А если еще присовокупить мой звонок Скрынникову, да еще наверняка найдется подтверждение, что я все же была в том проклятом кафе, к тому же еще примерно в то же самое время, когда убили бравого капитана, угадайте, на кого падут подозрения в убийстве сотрудника правоохранительных органов?

Я с грустью поняла, что у меня остается один более или менее приемлемый выход. С трудом разыскав свой мобильник, который похититель, на мое счастье, не прихватил, я набрала знакомый номер.

– Слушаю, – недовольно буркнул Векшин и, не дав мне ответить, возмущенно поинтересовался: – Ты сегодня угомонишься или нет?!

У меня сегодня был шанс угомониться, но я его упустила. Точнее, меня пытались угомонить…

– Витя, угадай, где я сейчас нахожусь? – Я с удивлением слушала собственный голос, уловив в нем даже некие кокетливые нотки. Можно подумать, я позвонила Векшину, чтобы немного пофлиртовать.

– Ну и где? – уныло отозвался Векшин. Едва выслушав мой ответ, он буквально взревел, что было крайне немилосердно, учитывая мое состояние.

– Жень, ты совсем сдурела?!

– Витя, пожалуйста, не кипятись. На самом деле все гораздо хуже, – уверила я, пытаясь успокоить разбушевавшегося майора. Тем самым я хотела пояснить, что дела мои и следствия достаточно плохи, но Векшин явно приписал это состоянию моего рассудка.

– Да уж куда хуже, совсем, видать, крыша поехала! – продолжал он уже несколько тише.

– Витя, приезжай, пожалуйста, – вежливо попросила я, стараясь при этом не хныкать. Я вкратце охарактеризовала свое физическое состояние, пояснив, что стало тому причиной, и благоразумно умолчав обо всем остальном.

– Что, совсем плохо? – тотчас встревожился Векшин. – Может, «Скорую» вызвать?

– С ума сошел, какая «Скорая»?! – всполошилась в свою очередь я. Только этого недоставало!

– Ладно, раз брыкаешься, значит, все нормально, – злорадно резюмировал Векшин, хотя особой жестокости за ним не водилось. – Через четверть часа буду. Жди.

В ожидании майора я включила верхний свет (чего уж теперь таиться!) и вновь оценила картину произведенных мной и похитителем разрушений. Меня не покидало желание «сделать, как было», чтобы Векшин и помыслить не мог, что в квартире находился тайник и из него кое-что пропало. Нечто такое, что приведет следствие прямехонько к моей подопечной.

Я кое-как приладила покрытую штукатуркой дощечку на прежнее место, причем результат оказался довольно сомнительным. А когда я замаскировала разоренный тайник куском обоев, дурацкая заслонка сразу же отвалилась.

Ладно, попробуем скрыть все это безобразие, вернув на место стол.

Однако едва я попыталась сдвинуть этого монстра, боль вновь заявила о себе с прежней интенсивностью. Перед глазами у меня все позеленело, потом стремительно начало темнеть, и я поспешила вернуться на кровать. Чтобы привести себя в норму, я принялась делать импровизированную дыхательную гимнастику. Нет, о том, чтобы придать помещению первоначальный вид, нечего было и думать. Иначе майору не суждено застать меня живой.

Немного придя в себя, я кое-как дотащилась до ванной и тщательно умылась, заодно жадно выпив несколько пригоршней холодной воды. Затем я прошествовала в кухню и включила электрочайник. Пошарив на полках, я разыскала мятую пачку, в которой оставалось несколько чайных пакетиков, и растрескавшуюся сахарницу.

Раздосадованный Векшин застал меня мирно пьющей чай в кухне погибшего коллеги.

– Это здесь тебя приложили по башке? – без предисловий осведомился майор, окинув кухню, а заодно и меня недовольным взглядом. – Что-то я не вижу орудия преступления.

– Нет, в спальне, – пояснила я. – Но орудия ты и там не увидишь. Зато увидишь кое-что другое.

Векшин широким шагом прошествовал в вышеозначенное помещение. В следующее мгновение оттуда раздался залп восклицаний, не предназначенных для нежных девичьих ушей.

– Это как понимать?! – возопил майор, вновь водворившись в кухне. – Что здесь было-то?!

Резкий звуковой удар по моим барабанным перепонкам заставил меня болезненно поморщиться.

– Не кричи, пожалуйста, у меня голова раскалывается, – попросила я.

– Радуйся, что тебе ее и правда не раскололи! – прошипел Векшин, с ненавистью сверля меня взглядом. – Рассказывай немедленно, что натворила!

И я начала рассказывать.

Глава 4

– Ты мне только одно скажи, – вымученно простонал Векшин, когда я частично закончила свое повествование, – тебя по башке треснули до того, как ты решила влезть в опечатанную квартиру, или после? Ты вообще соображаешь!..

Не окончив свою мысль, Виктор обхватил голову руками и согнулся пополам, слегка покачиваясь. Совсем как я давеча.

– Ох-ох-ох-ох-ох! – горестно вздыхал майор, как будто это был не молодой, полный сил мужчина, а дряхлый старичок, вынужденный в преклонные лета одиноко мыкаться по хозяйству. Жаль мне стало майора и за себя совестно. Действительно, задергала человека.

– Вить, ну прости, – пролепетала я.

– Да ладно, чего уж там! – раздраженно отмахнулся Векшин. Внезапно он перестал причитать и посуровел.

– Послушай, Женя. Я не знаю, чему там тебя научили в твоей спецшколе. Вот только ты четко должна понимать: после того, что ты мне рассказала, я обязан немедленно задержать эту твою Куликову.

– Ястребову, – машинально поправила я.

Векшин потянулся к своему телефону, и только тут до меня дошло, в какую передрягу рискует вляпаться моя клиентка, если он действительно распорядится о ее задержании.

– Витя, подожди! – Я вцепилась в его локоть. – Задержать ее ты всегда успеешь, но ведь не факт, что именно она убийца. К тому же, скорее всего, она тут вообще ни при чем. Дай мне три дня, и я постараюсь ее вытащить. А заодно и следствию помочь.

Когда я произносила эту сумбурную тираду, у меня совсем не было уверенности, что дело ограничится именно тремя днями. Но очень уж я всполошилась, увидев, как серьезно настроен майор.

– И чего ты так печешься об этой жене олигарха? – Векшин хмуро посмотрел на меня, отложив на время телефон и свои злостные намерения. – А может, это именно она тебя вырубила, а? Тебе это в твою гениальную разбитую голову не приходило?

Я непонимающе уставилась на него.

– А что? – разошелся вдруг Виктор. – Ей прямой резон. Выследила тебя, стукнула по башке и забрала все улики! К которым ты сама же ее и привела. Почему бы нет? Все очень даже логично.

А ведь и правда. С точки зрения логики такой поступок Виктории вполне обоснован. Некоторое время я обдумывала это предположение. Допустим, Виктория методично выслеживала меня и теперь сделала решительный бросок. Забрала злосчастный диктофон, из-за которого все и завертелось, прихватила деньги, чтобы вернуть их на общий супружеский счет, как будто она их оттуда и не брала, муженьку все померещилось. А заодно и мне не придется платить гонорар.

Стоп, тогда получается, что и самого Скрынникова тоже убила Виктория? Как и свою подругу Эльвиру. А заодно и меня чуть не отправила на тот свет. Да уж, поразвлекалась дамочка в свое удовольствие, что и говорить.

Однако всерьез я эту версию принять не могла. В отличие от Векшина я общалась с госпожой Ястребовой и составила о ней вполне определенное мнение. На такие подвиги Виктория была неспособна. Ну не тянет она на шпионку и убийцу в одном лице. Да, но она могла нанять кого-то, чтобы следить за мной и действовать по обстоятельствам.

Могла-то могла, а смысл? К тому же это рискованно, где гарантия, что она вновь не попадет в ловушку очередного шантажиста. Ведь не так уж редки случаи, когда киллеры попросту сдавали своих заказчиков. К тому же бесплатно выполнять такую работенку никто не возьмется.

Нет, Ястребова здесь ни при чем. Скорее всего, она вообще не имеет ни малейшего понятия о ходе расследования и сейчас ждет моего звонка и трясется от страха.

– Нет, – озвучила я свой вердикт, – за мою клиентку можешь быть спокоен – это не она.

– Тогда кто же? – проявил было интерес Векшин и тотчас вновь завелся: – Эта Ястребова вполне могла убить свою подружку, как ты не понимаешь?! А Скрынников нарыл против нее улики и поплатился за это жизнью! На этом основании я просто обязан ее задержать! Раз это стало известно мне, представителю правоохранительных органов.

– Хорошо, – изобразила я смирение и покорность обстоятельствам. – Но пусть тебе это станет известно через три дня.

– С какой это стати? – недовольно покосился на меня Векшин.

– Ястребова не убивала ни Эльвиру, ни Скрынникова, – твердо заявила я. – Если ты ее задержишь, то спугнешь настоящего убийцу. Он может и вовсе покинуть страну, и как ты его потом задержишь? Особенно если понятия не имеешь, кто он такой?

– И кто же он, по-твоему, такой? – не без иронии поинтересовался майор.

– Я считаю, что это люди из «РигТарса», – ответила я, мысленно вздохнув. Я уже поняла, что мне предстоит поведать о своей поездке в «РигТарс» и о неудачной попытке пообщаться с господином Ничковым, его бывшим владельцем. Я не ошиблась – Векшин, беззастенчиво пользуясь своим служебным положением, немедленно потребовал от меня подробный отчет.

– Вот и помогай тебе… – пробормотал он, укоризненно покачав головой.

– Витя, перестань, – поморщилась я. Боль в затылке вновь заявила о себе, к тому же стариковские причитания Векшина начали всерьез меня раздражать.

– Да какое «перестань»! – взвился майор. – Вот как знал же, не надо было тебе ничего рассказывать про этого Скрынникова. И что теперь? Его убили, о его махинациях ничего не известно, и всех этих коррупционеров ищи-свищи. И все ради того, чтобы ты вытащила из передряги какую-то тупую курицу, которой сладкой жизни захотелось!

Векшин так разгорячился, что у него начались дыхательные спазмы. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдал последний уничтожающий залп:

– Вся долгая подготовка теперь насмарку, вот что! И я тоже хорош…

– Подожди паниковать, еще ничего не потеряно, – заявила я, хотя особой уверенности у меня не было.

– Давай так, – перебил меня майор. – Трех дней тебе будет маловато, даю тебе неделю. Максимум – десять дней. И если ты за это время не найдешь убийцу Скрынникова, я за шкирку поволоку эту твою Ястребову!..

Майор не закончил свою мысль, но мне и без того все было ясно.

– Хорошо, – проворковала я с видом смиренницы, и Векшин подозрительно покосился на меня.

– Ладно, – пробурчал он, поднимаясь. – Скоро уж рассветет, а мне еще поспать бы хоть часок-другой. Пошли, отвезу тебя, как потерпевшую.

Я облегченно перевела дух – первый раунд выигран, и у меня появилась фора.

Векшин тщательно ликвидировал следы моего вторжения в опечатанную квартиру, и мы спустились во двор. Виктор оказался настолько великодушным, что сел за руль моего «Фольксвагена» и не только подвез меня до подъезда, но и довел до двери квартиры.

– А то свалишься еще под порогом, а мне потом отвечать, – мрачно объяснил он этот приступ гуманизма. Я была так благодарна Виктору и при этом чувствовала себя настолько виноватой, что попыталась произнести все известные мне извинения одновременно. Тот лишь отмахнулся и побежал вниз по лестнице. Я несколько запоздало пожелала ему спокойной ночи и буквально ввалилась в квартиру, готовая действительно рухнуть прямо у порога. Тем не менее мне хватило сил (более моральных, нежели физических) дотащиться до ванной и привести себя в порядок, а заодно и переодеться в пижаму. Лишь после этого я действительно рухнула, ухитрившись все же приземлиться на кровать, и лишь после этого окончательно отключилась.

Проспала я совсем недолго, проснувшись по своей многолетней привычке ранним утром. К своему удивлению, я почувствовала себя бодрой и отдохнувшей, а давешняя головная боль исчезла вместе с дурнотой. О вчерашнем происшествии напоминала лишь шишка на затылке, причем, к моему облегчению, умеренного размера. Я осторожно ощупала ее под волосами, убедившись, что причин для паники нет. Ввиду отсутствия головокружения и прочих характерных симптомов я предположила, что на этот раз обошлось без сотрясения мозга. Будем считать, что день начался удачно.

Я перебралась в кухню, приготовила для себя незатейливый завтрак, состоящий из тостов с малиновым джемом и кружки растворимого кофе. Между тем я не переставала обдумывать план расследования. На все про все у меня неделя, значит, действовать надо быстро и на этот раз без идиотских промахов. Векшин предположил, что к моему вчерашнему грандиозному проколу могла быть причастна Виктория Ястребова. С моей точки зрения, эта версия не имела особых перспектив, но даже если есть один шанс на миллиард, надо его исключить. Я придерживалась этого правила с тех пор, когда еще только начинала свою работу в качестве бодигарда, и оно успело многократно оправдать свое право на существование.

Было раннее утро, но я все же решила позвонить Ястребовой. Если Виктория убеждена, что я мертва или по крайней мере нахожусь в глубокой отключке, ее реакция на мой звонок будет соответствующей. Мое чуткое натренированное ухо немедленно уловит нотки растерянности или истерии, даже если Ястребова неплохая актриса. А таковой эта дама, насколько я успела ее узнать, не являлась. Ну разве что по отношению к своему муженьку, который, надо полагать, понятия не имеет, какую кашу заварила его несравненная вторая половина.

– Евгения, вы что-нибудь узнали? – взволнованно спросила Виктория, едва я успела поздороваться. Нервозность в ее голосе, конечно, чувствовалась, но совсем иного свойства. Человек, которому только что позвонил внезапно воскресший покойник, проявляет беспокойство несколько иначе.

– Пока не слишком много, но лучше я представлю вам отчет при личной встрече, – ответила я уклончиво и сразу же задала еще один вопрос-индикатор: – Скрынников больше не пытался с вами связаться?

– Нет, пока не звонил. – Судя по голосу, Ястребова была чуть ли не обижена, что шантажист на время оставил ее в покое. – Если честно, я вся издергалась. Не представляю, где мне взять столько денег. Но пока он от меня отстал.

Я решила до поры до времени не сообщать Виктории, что Скрынников отстал от нее навсегда. Иначе мне придется объяснять, что скоро к ней «пристанет» кто-то другой. Мир ведь, как известно, не без добрых людей. И вот кто же он, этот «кто-то», мне необходимо выяснить раньше, чем он доберется до моей клиентки. И не только выяснить, но и предотвратить нежелательные последствия, вплоть до полной нейтрализации.

Я пообещала Виктории, что скоро вновь ей позвоню, чтобы договориться о встрече.

А пока я решила проверить на причастность к нападению на меня деятелей из «РигТарса». Я рассудила, что именно у них был очевидный мотив прекратить мои происки. Неспроста же они устроили за мной погоню. Нет, они явно всполошились. Им наверняка есть что скрывать, и это что-то дорогого стоит, раз они не остановились даже перед крайними мерами. К тому же новые хозяева «РигТарса», несомненно, были в курсе того, что я пыталась нанести визит господину Ничкову. Пусть эта попытка и не увенчалась успехом, они убедились, что я готова идти до конца. И как знать, что я смогу в конечном итоге нарыть. Такая перспектива предпринимателей явно не устраивала, что они и продемонстрировали серией последовательных покушений. Пока серий было только две, но ведь они не знают, что я жива. Пока не знают…

Да, а как же быть с похищенными уликами? Ведь если целью нападавшего была не столько я сама, сколько диктофон и деньги… Это означает, что и «РигТарс» здесь ни при чем. Хотя исчезновение улик можно объяснить довольно просто. Вырубив меня, бандит исследовал разворошенный тайник, и эта находка стала для него приятным бонусом. А запись он прихватил на всякий случай. Как знать, что там можно услышать. Информация лишней не бывает. Тем более раздобытая таким нетривиальным способом.

Кстати, если запись попала все же в руки владельцев «РигТарса», будет ли это представлять реальную опасность для Виктории? Сумеют ли они установить, кому именно принадлежат голоса и зачем вообще понадобилось Скрынникову столь ревностно охранять этакое сокровище?

Немного поразмыслив, я решила, что само по себе это маловероятно. Даже если ригтарсовцы каким-то образом выяснят детали, относящиеся к этой аудиозаписи, они вряд ли перехватят эстафету у Скрынникова, чтобы начать шантажировать Ястребову. Скорее всего, они и понятия не имеют о владельце какого-то там фитнес-клуба и его женушке-авантюристке. А посему, прослушав этот своеобразный диалог, почтенные бизнесмены лишь посмеются да и отправят запись в мусорное ведро. Таким образом, если диктофон действительно стал добычей новых владельцев «РигТарса», для Виктории это наиболее щадящий вариант. Но выяснить это все же надо, и чем быстрее, тем лучше.

Самую неприятную мысль я до поры до времени загнала в дальние закоулки сознания. Ведь если «РигТарс» не имеет отношения к краже диктофона и убийству Скрынникова, то кто же за всем этим стоит? Стоп! Сейчас я занимаюсь «РигТарсом» и пока не буду отвлекаться на остальные версии. Это попросту непродуктивно. Договорившись таким образом сама с собой, я принялась обдумывать, с какого боку вообще можно подступиться к этим суровым ребятам. Наша прошлая встреча была не из теплых.

Память услужливо подсказала мне имя Артемия Ничкова. Что, если попытаться выйти на контакт именно с ним?

Я влезла в интернет с целью раздобыть эти самые контакты. К моему немалому удивлению и разочарованию, Ничков оказался на редкость закрытым и необщительным индивидуумом. Кроме нескольких упоминаний в интернет-изданиях, включая и ту самую давнишнюю статью о непонятном рейдерском захвате, мне не удалось найти ничего дельного. Артемий Ничков не имел аккаунтов ни в одной соцсети, не вел блогов и вообще никоим образом не распространялся о своей жизни и семейном положении. Связаться с ним через сайт не было никакой возможности ввиду отсутствия этого самого сайта. Не удалось мне разыскать и номера телефона, хоть личного, хоть служебного.

Первая неудача меня не обескуражила. За годы моей нелегкой работы я сколотила приличную информационную базу, которую, разумеется, было бы бессмысленно искать во Всемирной паутине. Однако обращение к носителям информации подразумевало немалые накладные расходы, но и раздобытые сведения того стоили. Одним из проверенных и, скажем так, наиболее продвинутых информаторов был мой давний знакомый, величавший себя не иначе как Брайс. Была ли это его настоящая фамилия или это прозвище, неизвестно что обозначавшее, я до сих пор не имею ни малейшего представления. Знаю лишь, что любопытствующим также ничего определенного выяснить не удалось. Все попытки что-либо разузнать Брайс резко и недвусмысленно обрывал. Таким образом, всем, кто хотел иметь с ним дело, пришлось принять это обстоятельство как данность. На качество услуг, которые он оказывал, никто не жаловался, а раз так, то кому какое дело до всего остального.

В своем деле Брайс был профессионалом высочайшего класса, все остальные данные, что называется, средние. Он был из тех, о ком говорят «человек без возраста». То есть человек средних лет, среднего роста и средней же внешности. Жил он также в районе средней степени престижности в квартире со средней обстановкой.

Я наскоро оделась и спустилась во двор, где прошлой ночью Векшин заботливо припарковал мой «Фольксваген». Села за руль и направилась в «средний район». Я не стала предварительно созваниваться с Брайсом по двум причинам. Первая, наиболее очевидная, состояла в том, что у Брайса попросту не было своего номера или же он из каких-то своих соображений никому его не сообщал. А вторая причина – его всегда можно было застать дома, то есть абсолютно в любое время суток. Остается загадкой, как, собственно, он добывал нужную клиентам информацию. Причем ту, которую невозможно разыскать в интернете. У меня закралось подозрение, что Брайс был кем-то вроде информационного брокера. Скупал информацию у одних и перепродавал другим. И все были довольны.

– Чем могу служить на этот раз? – бесстрастно поинтересовался Брайс, усадив меня в кресло в своей небольшой и довольно невзрачной гостиной, служившей одновременно и подобием кабинета. Если, конечно, можно представить себе рабочий кабинет без книжных шкафов и письменного стола. Я кратко изложила свою просьбу, и Брайс кивнул.

– Это дело пустяковое, и много я с вас не возьму. – Брайс никогда не переходил со своими клиентами на «ты», подчеркнуто держал дистанцию. – Собственно, у него два номера у разных операторов. Каждый оплачивается отдельно.

– А чем они отличаются? – осторожно поинтересовалась я.

– Один – для всех, – отозвался Брайс. – Так он может принять звонок и с незнакомого номера. А другой – более личного характера. Для близких друзей, для любовницы, ну и так далее.

– А у него и любовница есть?

– Эта информация тоже продается, – отозвался Брайс безразличным тоном, глядя мимо меня темными, глубоко посаженными глазами. – Вы уверены, что она вам необходима?

Я некоторое время колебалась, действительно не будучи уверенной в необходимости именно этой информации, и наконец покачала головой.

– Беру оба номера, – заявила я, и Брайс озвучил сумму. Лишь после того, как деньги оказались у него в руках (безналичных расчетов Брайс не признавал, и я об этом знала), информатор продиктовал два ряда цифр.

Вернувшись со своей добычей в машину, я решила предварительно перекусить в ближайшем кафе и лишь потом попытаться выйти на связь с Артемием Ничковым.

Ближайшим оказался ресторан с китайской кухней, в которой я мало что понимаю. Я вообще неразборчива в выборе блюд и к еде отношусь как к источнику необходимой энергии. В ближайшие несколько часов энергия мне понадобится. Особенно если мне все же удастся договориться о встрече с Ничковым. Тогда придется пилить в его особняк в закрытом поселке.

Пробежав глазами меню, я выбрала острый рис с курицей в кисло-сладком соусе. Не знаю, насколько это блюдо соответствует исконно китайскому рецепту, но рис, с моей точки зрения, можно было перчить не столь интенсивно. Но я ведь знала, куда шла, чего уж теперь ворчать…

Разделавшись со вторым завтраком, я, воспользовавшись тем, что в кафе в это время было немноголюдно, позвонила Артемию Ничкову.

Для начала я решила воспользоваться так называемым общедоступным номером. Голос на автоответчике проинформировал меня, что господин Ничков свяжется со мной при первой же возможности. Я не собиралась ждать, когда у Ничкова появится эта возможность, и обратилась к конфиденциальному телефону. После недолгого проигрыша раздались длинные гудки, что слегка обнадежило.

– Слушаю, – послышался удивленный бас. Абонент явно недоумевал, кому удалось пробиться в эти потаенные пределы.

– Артемий Николаевич? – проворковала я с придыханием, попытавшись придать своему голосу глубокий чувственный оттенок.

– Да. – Просто констатация факта. Ни тени заинтересованности.

– Я бы хотела с вами встретиться, – продолжала я, назвав свое имя и приблизительный род занятий. Отрекомендовалась я господину Ничкову как частный детектив, что при сложившихся обстоятельствах было почти правдой. – Думаю, нам стоит поговорить о нашем общем знакомом, некоем капитане Скрынникове.

– Впервые слышу, – мгновенно отреагировал Ничков. Тем не менее он не изъявлял желания свернуть разговор и послать меня куда подальше. Скрытые мотивы такого поведения мне были вполне понятны: Ничкова явно заинтересовал, а возможно, и встревожил тот факт, что мне удалось раздобыть номер, о котором было известно лишь немногим. В ближайшем окружении предатель?

– Я так и думала, – весело откликнулась я. – Значит, вас вряд ли заинтересует новость, что вчера вечером его убили.

В трубке на несколько секунд воцарилось молчание.

– Скрынников, Скрынников… – пробормотал Ничков, будто бы припоминая. – Ну что ж, как-то мы с ним пересекались, вроде бы фамилия мне знакома. Убили, говорите?

– Да, застрелили, – подтвердила я.

– Давайте так. – В голосе Ничкова прозвучали решительные нотки. – В течение часа я подъеду в центр по делам. Там и встретимся. Допустим, в кафе напротив филармонии. Там днем почти всегда пусто, и машину есть куда приткнуть.

– Договорились, – немедленно согласилась я. – Через час в кафе.

Под центром в Тарасове подразумевались три компактно расположенных старых и в то же время наиболее престижных и благоустроенных района. Именно здесь была сосредоточена деловая и культурная жизнь города. Времени, чтобы добраться до означенного кафе, у меня было предостаточно, поэтому я заказала чай, чтобы залить жжение во рту после давешнего риса. Потягивая горячий напиток, я обдумывала предстоящую беседу, а заодно прислушивалась к своим ощущениям. Чувствовала я себя вполне сносно, и во мне крепло подозрение, что нападавший вовсе не ставил перед собой цели отправить меня к праотцам. Наоборот, он охотился именно за уликами против Ястребовой, а меня использовал в качестве проводника к этим сокровищам. Здесь явно действовал профессионал, который хорошо знал, куда и как именно следует ударить жертву с целью вырубить ее на некоторое время. Без особых последствий для ее самочувствия. Появление еще одного трупа в его планы явно не входило. Почему еще одного? Да потому, что на меня напал именно убийца Скрынникова. Скажи мне кто-нибудь, кто треснул меня по затылку (и прихватил диктофон из тайника), и я скажу, кто убил Скрынникова. А возможно, и подругу Ястребовой Эльвиру Тальцеву.

В моем представлении пазл почти сложился. Вот только «РигТарс» в эту схему никак не вписывался. Выходит, моя предстоящая встреча с Ничковым – пустая трата времени (и денег)? Ну, раз уж согласие на аудиенцию получено, посмотрим, что из этого выйдет. Может, господин Ничков сообщит что-нибудь новенькое о личности отчаянного капитана, и я получу недостающую деталь пазла.

Через сорок минут я уже припарковалась возле тарасовской филармонии. Ничков не соврал – здесь действительно было «где приткнуться». Насчет кафе он также оказался прав – кроме меня здесь было лишь два-три посетителя, не обративших на мою персону никакого внимания. В ожидании Ничкова я расположилась за столиком у стены в проеме между двумя полукруглыми окнами. Так уж вышло, что со вчерашнего вечера я, казалось, только и делала, что перемещалась от одного кафе к другому. Что поделаешь, раз люди взяли моду обсуждать деловые вопросы в пунктах общественного питания.

– Евгения, если не ошибаюсь? – раздался над моим ухом густой бархатный бас. Я, недоуменно моргнув, уставилась на худого мужчину среднего роста. Неужели это и есть Артемий Ничков? Конечно, я краем глаза заметила молодого человека лет тридцати пяти, направлявшегося от двери в глубь кафе, как всегда замечала все вокруг. Однако у меня и в мыслях не было, что именно он окажется обладателем почти шаляпинского тембра. Во время недолгой беседы с господином Ничковым по телефону я представляла себе этакого вальяжного барина с царственной медлительностью движений. И вот, пожалуйста, передо мной стоит его полная противоположность. Выдающаяся интуиция Евгении Охотниковой решила взять тайм-аут…

– Вам что-нибудь заказать? – галантно осведомился Ничков, усаживаясь напротив. – Я, с вашего позволения, ограничусь кофе, поскольку недавно завтракал.

– Какое совпадение! – Я принужденно улыбнулась, невесть почему почувствовав неловкость. – Я тоже только что позавтракала, поэтому последую вашему примеру.

Ничков заказал два эспрессо и вопросительно уставился мне прямо в глаза. Взгляд его светло-карих глаз был не то чтобы тяжелый, но какой-то цепкий и недоверчивый. Мои женские чары были ему явно до лампочки, к тому же я перед нашей встречей и не прилагала особых усилий, дабы выглядеть обворожительной кокеткой. Да и не было особого желания кого-либо очаровывать, должно быть, сказывалось напряжение последних дней.

– Буду откровенен, вы меня заинтриговали, – заявил Ничков. – Вас что же, наняли расследовать обстоятельства его смерти?

– Не совсем так, – уклончиво возразила я. – Мой клиент в определенной степени связан с деятельностью убитого, и теперь мне нужна информация.

– Какого рода? – Ничков откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, слегка прищурившись. – Значит, убили этого горемыку, – продолжал он без перехода, прежде чем я успела ответить на поставленный вопрос. – А ведь должен был понимать…

– Понимать что? – уточнила я, насторожившись.

Тонкие губы Ничкова изогнулись в ироничной усмешке.

– Вы говорите, он и вашего клиента взял в оборот. – Ничего подобного я не говорила, но возражать не стала. А Ничков между тем продолжал: – Этот, как бы помягче выразиться… – Видимо, не найдя выражения «помягче», Ничков перешел к сути дела: – В общем, он вообразил себя этаким вершителем судеб. Был уверен, что ведет умнейшую двойную игру и держит чужие жизни в кулаке. И ведь не понимал, что это совсем другая игра, в которой его неизбежно обыграют.

Я силилась понять, что означает весь этот поток метафор, но совершенно в этом не преуспела. Конечно, Ничков без труда понял это по выражению моего лица, поскольку вновь усмехнулся.

– Ладно, поступим так. – Он завершающим жестом опустил ладонь на стол. – Вы мне рассказываете об обстоятельствах смерти капитана Скрынникова, а я, так уж и быть, посвящу вас в тайны мадридского двора. Частично.

Я подробно пересказала, как обнаружила не успевшее остыть тело Скрынникова в пустом кафе на Соколовой горе. Ничков внимательно слушал, сцепив руки в замок. Я невольно обратила внимание на часы, которые он носил с этакой небрежностью. Их стоимость явно исчислялась семизначной суммой, сущая безделица, что и говорить. Я вновь припомнила свои логические построения о предполагаемом знакомстве мужа Виктории и владельцев «РигТарса», де-факто и де-юре. В принципе, они вполне могли быть знакомы, могли даже приятельствовать. Но вот возможны ли между ними трения имущественного характера, я сомневалась. Слишком уж разные весовые категории.

– Значит, доигрался, – задумчиво повторил Ничков, когда я закончила свое недолгое повествование. Он проницательно взглянул на меня. – И теперь вы, надо полагать, подозреваете меня в причастности к устранению этого бесценного сотрудника правоохранительных органов?

Суть дела он уловил моментально, что неудивительно. Соучредитель серьезного бизнеса идиотом быть не может по определению. Я дипломатично промолчала.

– Это, мягко говоря, не совсем так, – заверил меня Ничков с насмешливой улыбкой. – Кстати, вам известно, кто именно является сейчас настоящим владельцем «РигТарса»?

Я ошеломленно покачала головой. Умеет господин Ничков мастерски менять тему разговора. Это что, продуманная тактика, чтобы сбить меня с толку?

– Вот и капитан Скрынников ни хрена об этом не знал, – удовлетворенно заявил Ничков. – Хоть и воображал, что накрыл шайку крупных аферистов и теперь может до скончания века греть на этом руки. Вот только убивать его не было никакого смыла. Скорее наоборот, он нам нужен живым. Был…

– То есть вам и новому владельцу «РигТарса»? – осторожно поинтересовалась я.

– Мы гнали его в мастерски подстроенную ловушку. – Ничков ни единым словом не подтвердил и не опроверг мою догадку. – А ловушку эту подстроили для него его же коллеги.

Я тотчас вспомнила Векшина. А ведь он действительно что-то говорил об этом, и примерно в тех же выражениях. Выходит, я действительно сорвала спецоперацию, как недавно сетовал Векшин? Во мне шевельнулось чувство вины, а Ничков подлил масла в огонь.

– Однако ввиду его бесславной кончины все труды правоохранительных органов пошли прахом. А жаль. Таких, как он, надо учить.

«Для него уже все науки позади», – мысленно возразила я. Вслух же спросила:

– Вам что-нибудь говорит имя Кирилл Ястребов?

Ничков нахмурился, припоминая, затем перевел на меня непонимающий взгляд и покачал головой. Я изо всех сил напрягала свою интуицию, но, кроме искреннего недоумения, на лице моего собеседника не отражалось никаких эмоций. Похоже, владелец «РигТарса» действительно не подозревает о существовании некоего господина Ястребова и, уж конечно же, не имеет понятия о злоключениях его непутевой женушки.

– А чем он знаменит? – поинтересовался Ничков в своей обычной ироничной манере.

– Это владелец сети фитнес-клубов «Лаки спортс», – пояснила я. На лице бизнесмена тотчас же появилось скучающее выражение.

– Не интересуют меня все эти качалки. – Он бросил мимолетный взгляд на часы, и я тотчас же поняла намек. – Из всех видов спорта меня привлекает разве что парусный. Ну и еще бильярд, на худой конец.

Этого и следовало ожидать. Тренажерным залам Ничков предпочитал бильярдные, не говоря уж о яхт-клубах.

Видимо, удовлетворив свое любопытство относительно гибели Скрынникова, Артемий Ничков без дальнейших церемоний распрощался со мной и, расплатившись за наш кофе, поспешно ретировался. Видимо, действительно очень спешил. Меня слегка задело, что он даже из вежливости не соизволил поинтересоваться, не надо ли меня подвезти. Что ни говори, а любой женщине будет обидно, если мужчина не проявляет к ней ни малейшего интереса, будь она хоть трижды суперагент.

Возвращаясь домой, я с неудовольствием вспоминала детали нашей беседы. Не слишком ли я была откровенна, упомянув имя мужа Виктории, возможно, я случайно навела на ее след. Я не переставала ломать голову над тем, какое место во всей этой и без того запутанной схеме занимает убийство Эльвиры Тальцевой. Кто ее убил и за что? Единственный человек, кому напрямую была выгодна ее смерть, – сама Виктория Ястребова, моя клиентка. Но она не убивала Эльвиру, в этом я уже не сомневалась. Скрынников? Но ведь он заранее должен был знать, что у Эльвиры в доме спрятаны деньги и диктофон. Или она сама ему об этом рассказала. Значит, они были знакомы? Надо бы разузнать о круге общения убитой, мне ведь об этом ничего не известно. Но Скрынников тоже убит. Значит, убийца как-то связан с ними обоими. Кто же он? Кто-то из их преступной троицы, решивший устранить своих компаньонов и самостоятельно шантажировать Викторию? Или устранить и ее, как возможную ненужную свидетельницу.

Я продолжала упражняться в умозрительных построениях. Итак, мне удалось выяснить, что ребята из «РигТарса» (включая Ничкова) не имеют отношения к убийству Скрынникова. Остается предположить, что за этим кроется некий знакомый обеих молодых женщин. Возможно, их общая подруга, о которой мне пока ничего не известно. А может, убийца – любовник Эльвиры, с которым девушка неосмотрительно поделилась своими планами на будущее? Например, что она будет некоторое время «доить» свою внезапно разбогатевшую подругу, а потом они вместе поселятся в уютном домике на берегу далекого теплого моря. И в какой-то момент предприимчивый молодой человек решил, что в домике у моря ему одному будет гораздо лучше, чем с Эльвирой. К тому же женщины – народ ненадежный, что-то пойдет не так, она проболтается, и прости-прощай мечты о райской жизни.

Если я права в своих предположениях (а почему бы и нет?), значит, диктофон и деньги сейчас именно у этого гипотетического любовника. Да, но почему же он, убив Эльвиру, сразу не забрал добычу с собой? Эльвира ему не доверяла? Или разгадала его злостные намерения и в последний момент отказалась вступать с ним в долю, подписав себе смертный приговор? Об этом я пока могла только догадываться.

Надо немедленно связаться с Викторией, чтобы получить дополнительную информацию. К тому же пора перестать держать ее в неведении относительно смерти Скрынникова. Как-никак госпожа Ястребова моя клиентка, и я обязана информировать ее о ходе расследования. Но главное – у меня внезапно возникло отчетливое ощущение, что Виктории грозит серьезная опасность. Моя окончательно проснувшаяся интуиция упорно навязывала этот вывод, не удосужившись при этом снабдить его комментариями. Стало быть, сейчас самое время вспомнить, что я в первую очередь телохранитель.

Я уже подъезжала к дому и решила позвонить Виктории, когда поднимусь в квартиру. Еще только подходя к двери квартиры, я уловила аромат домашней свежей выпечки. Такие соблазнительные запахи появлялись в нашем доме лишь в одном случае – когда моя дорогая тетушка Мила воцарялась на кухне и пекла свои знаменитые пироги. В этом искусстве ей не было равных. Открыв дверь, я убедилась, что моя догадка оказалась верна – тетя Мила вышла из кухни, и мы радостно обнялись. Тетушка была в своем репертуаре – внезапно вернулась из гостей, не предупредив о своем приезде. Хотя с какой стати она должна сообщать, что возвращается в свой собственный дом?

– Ты хоть что-нибудь ела тут без меня? – Тетя Мила скептически изучала содержимое холодильника. – А похудела-то как!

Да, а видела бы она шишку у меня на затылке…

– Ну, бегом мой руки, и за стол! – распорядилась тетя Мила.

Я не заставила себя дважды просить, тем более что у меня не на шутку разыгрался аппетит.

Пока тетя Мила потчевала меня пирогами и ягодным чаем, я вполуха слушала отчет о жизненных коллизиях тетушкиной приятельницы, а заодно обдумывала, как бы мне устроить свой переезд в особняк Ястребовых, не возбудив при этом подозрений супруга Виктории. Решение пришло спонтанно. Я поблагодарила тетю Милу за роскошный обед, рассыпавшись в искренних комплиментах. Пока тетушка была в гостях, я накупила иронических детективов в бумажной обложке. Тетя Мила их просто обожала, и я никогда не упускала возможности порадовать по-настоящему родного человека. Увидев стопку книжек, тетушка расплылась в довольной улыбке и направилась в гостиную с тем, чтобы, изучив аннотации, выбрать самый захватывающий, с ее точки зрения, шедевр.

Воспользовавшись тем, что тетя Мила на время позабыла о моем существовании, я уединилась с телефоном в собственной спальне.

– Виктория? – Я второй раз за сутки обращалась к своей клиентке. Едва в трубке послышался взволнованный голос, я принялась подробно объяснять свой замысел.

– Мне необходимо некоторое время пожить в вашем доме, – заявила я без дальнейших церемоний. – Это можно устроить?

– Д-да… – отозвалась Ястребова неуверенным полушепотом. – У нас есть несколько гостевых спален. А что случилось?

– Я все подробно объясню при личной встрече. Не исключено, что вам грозит опасность, и вы нуждаетесь в услугах телохранителя.

В ответ послышался истеричный вскрик, и я поспешила успокоить свою нервную клиентку:

– Волноваться пока рано, все еще поправимо.

– Приезжайте прямо сейчас! – потребовала Виктория. – Мне страшно! Только что я скажу мужу?

Именно этот вопрос я и собиралась обсудить, прежде чем переехать в дом Ястребовых.

– Вика, где вы учились?

– В школе, – растерянно отозвалась госпожа Ястребова. – А что, это важно?

– Значит, скажете мужу, что к вам приехала погостить ваша школьная подруга Женя, то есть я. – Я принялась терпеливо излагать легенду. – После окончания школы я переехала во Владивосток и окончила иняз. Теперь работаю переводчиком технической литературы. Вы все запомнили?

– Да, хорошо, так и скажу. – Судя по голосу, моя клиентка немного успокоилась.

– Отлично, – подбодрила я. – Объясните все мужу и ждите меня в течение получаса.

Я не случайно выбрала в качестве гипотетического места проживания именно Владивосток – город, который я любила и знала как свои пять пальцев, ведь в нем прошла моя юность. В случаях, когда приходится сочинять легенду, чем больше правдивых деталей, тем лучше. Что касается предполагаемой работы переводчицей, с моими знаниями почти всех европейских языков это лучший вариант блефа. К тому же опыт подобной работы у меня действительно был, хотя и не очень успешный.

Виктория кинулась выполнять мои указания, а я достала дорожную сумку и, побросав в нее все необходимое, вышла в гостиную, чтобы попрощаться с тетей Милой.

Моя тетушка бросила на меня неодобрительный взгляд поверх очков. Вообще она добрейшей души человек, но сейчас у нее было целых две причины для недовольства. Во-первых, я отвлекла ее от увлекательного чтения, а во-вторых…

– Опять куда-то сорвалась?

Я удрученно покивала:

– Друзья пригласили меня погостить за городом несколько дней. Не знала, что ты так скоро приедешь, а то бы отказалась. А теперь неудобно…

Взгляд тети Милы смягчился.

– А молодые люди там будут? – поинтересовалась она. Ей не терпелось поскорее выдать меня замуж. Она все никак не могла смириться с тем, что я в свои двадцать восемь лет – до сих пор! – не замужем. Каждый раз тетушка советовала мне поскорее найти подходящего кандидата в мужья.

– Сколько угодно, – заверила я, чмокнув тетю Милу в щеку, и поспешно направилась к входной двери, иначе мне пришлось бы выслушать целый ряд инструкций, какими именно качествами должен обладать этот самый кандидат. И чтобы обязательно со своей жилплощадью, а не приживала какой-нибудь. Что ж, само по себе довольно здравое пожелание.

Ведя машину в Новоорловский поселок, где располагался особняк Ястребовых, я мысленно вернулась к утренней беседе с Ничковым. Что я, собственно, узнала благодаря этой встрече? Что рейдерский захват завода оказался мнимым и все было затеяно для того, чтобы создать журналистскую шумиху, а заодно взять с поличным зарвавшегося капитана Скрынникова? Или целью была рыба покрупнее, а Скрынников оказался, так сказать, побочной добычей?

Непонятным и тревожащим моментом оставалась для меня и погоня со стрельбой. О которой, кстати, ни единым словом Ничков не упомянул. Зачем ригтарсовцы пустились за мной в погоню? Хотели запугать? Вполне возможно. Чтобы завершить задуманное, им было жизненно необходимо исключить любое вмешательство извне. Тем не менее мне все же удалось напортачить, хотя я все еще не могла понять, где и как именно. Ладно, пока мне следует сосредоточиться на спасении своей клиентки. И больше не допускать таких грубых промахов.

– Наконец-то! – Виктория явно была рада меня видеть. – Пойдемте, покажу вам вашу комнату, а заодно выпьем кофе и все обсудим. А то муж скоро вернется.

Виктория в светло-голубом домашнем брючном костюме выглядела сногсшибательно, как, впрочем, и всегда. Господина Ястребова можно понять.

Мы расположились в просторной спальне-гостиной на втором этаже, где мне предстояло жить несколько дней. Мы вновь повторили нашу общую легенду, распределив роли. Казалось, это нехитрое развлечение немного воодушевило Викторию. Ее полудетское личико уже не казалось таким испуганным и напряженным.

– А где сейчас ваш муж? – поинтересовалась я.

– Ненадолго уехал в офис по делам. Кажется, подписать договор. Вместе со своим телохранителем. – Виктория поморщилась. – Вячеслав его зовут…

Виктория явно недолюбливала телохранителя по имени Вячеслав. Мысленно я взяла этот факт на заметку, а вслух сказала:

– Вот что, Виктория. Поскольку мы подруги, нам необходимо говорить друг другу «ты». Иначе твой муж сразу почувствует подвох.

– Хорошо. – Виктория кивнула с серьезным видом.

– А теперь расскажи мне об этом Вячеславе, – попросила я. – Чем он тебе не угодил?

– Ну как чем? – Виктория возвела глаза к потолку, пожав плечами. – Он так ко мне относится… Свысока, что ли. Считает, что я Кириллу не пара. В общем, будто я его недостойна.

– Что, прямо так и сказал? – удивилась я.

– Нет, конечно! – фыркнула Виктория. – Он бы не посмел. Просто он так презрительно на меня смотрит. Особенно когда Кирилл не видит. Говорит вроде бы вежливо, но словно презирает меня, что ли. Не знаю, как объяснить. В общем, сами увидите.

– Мы теперь на «ты», – напомнила я.

– Ну да, – спохватилась Виктория.

– А что вообще собой представляет этот Вячеслав? – продолжала я расспросы. – Он хороший телохранитель?

– Очень! – Вика вновь воодушевилась. Казалось, несмотря на свою неприязнь к Вячеславу она была рада, что у ее мужа замечательный телохранитель. – Кирилл им не нахвалится. Говорит, что Вячеслав ему даже жизнь спас как-то раз. Но это было давно, еще до того, как мы познакомились.

– А как он выглядит?

– Ну, – Виктория чуть улыбнулась, – такой красивый, ухоженный. Даже холеный.

– А высшее образование у него есть?

Вика кивнула:

– Да, он юрист. И еще всякими единоборствами владеет. Карате, ну и все такое. Мы когда с Кириллом познакомились в том самом клубе, я сперва на него запала, на Вячеслава. Он производил впечатление крутого бизнесмена, Кирилл выглядел да и вел себя как-то попроще. Я даже приняла их за друзей. Ну, потом я разобралась, что к чему, ну и закрутила с Кириллом.

Вика посмотрела на меня и вдруг спросила:

– А почему вы… то есть ты сказала, что мне грозит опасность? Что случилось?

Я вздохнула. Пришло время для самой тяжелой части нашего разговора, но тянуть мне все же не следовало. Вот-вот должен был приехать муж Виктории.

– Да, Вика, случилось. Но ты должна взять себя в руки. Дело в том, что следователь Скрынников найден убитым.

Услышав эту новость, Вика приложила ладони к губам и уставилась на меня, в ужасе расширив глаза.

– Что же теперь будет? – пролепетала она чуть слышно.

Хотела бы я и сама это знать.

– Но самое неприятное, что диктофон тоже исчез. – Я кратко пересказала Виктории свои последние приключения. Вика внимательно слушала, не сводя с меня испуганных глаз.

– Скажи, Вика, у вас с мужем есть знакомый по имени Артемий Ничков? – спросила я на всякий случай. – Может, он приходил к вам домой или вы встречались с ним, например в ресторане?

Вика нахмурилась, припоминая, но тут же покачала головой.

– Нет, такого я не знаю, никогда раньше не слышала.

Что ж, будем считать, что Ничков мне не солгал, и у него действительно нет ничего общего с мужем Виктории. В этот момент внизу послышался шум, раздались мужские голоса. Мы с Викторией переглянулись и поспешно вышли из комнаты.

– Пойдемте в холл, я вас представлю, – прошептала Виктория, увлекая меня к широкой лестнице, ведущей на первый этаж особняка.

– Тебя, – поправила я Вику, сжав ее руку, чтобы заставить собраться. Ладонь Виктории была холодна как лед. Нехороший признак. Значит, страх у девчонки зашкаливает, как бы не наломала она дров.

Мужчины, вошедшие в холл, услышали звук шагов на лестнице и подняли головы. Их было двое, и я сразу поняла, кто из них муж Вики. Кирилл Ястребов, мужчина лет сорока, был немного ниже своего телохранителя и, насколько я могу судить, находился в неплохой физической форме. Ни малейшего намека на отвисший живот, что является не такой уж редкостью у мужчин в этом возрасте. Тем не менее на первый взгляд он производил впечатление несколько слабохарактерного человека. В расплывчатых чертах его лица было нечто безвольное и, пожалуй, неприятное. Его телохранитель выглядел куда более привлекательно. Темноволосый молодой человек примерно моих лет действительно был довольно красив, Виктория не преувеличивала.

– Дорогая, у нас гости? – осведомился господин Ястребов, глядя на меня с легким интересом.

– Да, милый, познакомься. Это моя подруга Женя. Прости, что не предупредила заранее, но Женя только сегодня утром прилетела из Владивостока. Это так неожиданно…

Все это Виктория произнесла жеманным медоточивым голосом. Приблизившись к супругу, она подставила ему щеку для поцелуя. Телохранитель, хранивший молчание, взирал на эту сцену с непроницаемым видом. На меня он даже не взглянул.

– Значит, вы прибыли издалека? – обратился ко мне Ястребов, когда поцелуй завершился. – Надеюсь, погостите у нас немного. Викуся, ты поможешь Жене расположиться?

– Спасибо, Вика уже показала мне мою спальню, – поспешила я проявить себя благодарной гостьей. – Комната просто великолепна.

На лице Ястребова появилась самодовольная улыбка. Ему, видимо, доставляло удовольствие хвастаться своим домом. Что ж, имеет право. Особняк действительно великолепен. Тут Викин муж вспомнил о своем телохранителе.

– Кстати, познакомьтесь, это Вячеслав, друг нашей семьи и по совместительству мой бодигард. Прошу любить и жаловать.

Отрекомендованный таким образом телохранитель сдержанно улыбнулся и кивнул. У Вячеслава была довольно приятная улыбка, однако он по-прежнему хранил молчание.

– А что у нас с обедом? – оживился Ястребов. – Женя, вы наверняка успели проголодаться. После дальнего перелета?

Проголодаться я, разумеется, не успела, да еще после пирогов тети Милы. Тут Виктория вспомнила о своих обязанностях хозяйки, что было мне только на руку. Я все боялась, что Вика совершит какой-нибудь досадный промах, и наш спектакль с приездом одноклассницы с Дальнего Востока с треском провалится. Но Вика, к моему облегчению, держалась довольно уверенно и непринужденно, полностью оправдывая поговорку, согласно которой дома и стены помогают.

Виктория проводила нас в совмещенную с кухней просторную столовую, между делом отдала распоряжения невесть откуда взявшейся горничной, и через пару минут стол буквально ломился от яств. Я мысленно застонала, представив, какие испытания предстоят моему непривычному к обжорству желудку. Для самих супругов Ястребовых такая трапеза, похоже, была самым обычным делом, причем супруг Виктории не переставал усиленно меня потчевать. Он ведь и правда был убежден, что я только что сошла с трапа самолета.

– Разве существует прямой рейс из Владивостока в Тарасов? – внезапно спросил Вячеслав, с любопытством глядя на меня. Я слегка насторожилась, главным образом из-за того, что Виктория растерянно захлопала ресницами. Что обо мне думает телохранитель ее мужа, мне было совершенно безразлично. Меня куда больше беспокоило, что Виктория успеет ляпнуть какую-нибудь глупость, прежде чем я отреагирую.

– Вы правы, Вячеслав. – Я постаралась изобразить самую очаровательную из своих улыбок. – Сегодня я ранним утром прилетела в Москву, и буквально через пару часов объявили посадку на рейс Москва – Тарасов. Я едва успела на регистрацию.

Телохранитель скользнул по мне мимолетным взглядом, значение которого осталось для меня загадкой. Кирилл Ястребов, явно думая о чем-то своем, пробормотал:

– Самолеты-самолеты…

Если отбросить не отпускавшее меня напряжение, обстановку за обедом можно было назвать вполне уютной, даже домашней. Я почувствовала легкое недовольство собой, раньше мне удавалось расслабиться без особых проблем. Как все могло бы выглядеть с точки зрения стороннего наблюдателя? Состоятельные молодые супруги обедают в собственном особняке в обществе давней подруги жены. Да, и еще друга семьи, как отрекомендовал своего телохранителя Кирилл Ястребов. У меня закралось подозрение, что сам Вячеслав не питал на этот счет особых иллюзий и вел себя подчеркнуто сдержанно. Будучи явно неглупым, Вячеслав отлично понимал, что люди уровня его клиента не водят дружбу с собственными подчиненными. Он лишь внешне принимал правила игры, в которую играл в первую очередь сам Ястребов.

Что касается вопроса Вячеслава о рейсе в Тарасов, тут все предельно просто: молодой человек всего лишь хотел поддержать светскую беседу и не нашел более подходящей темы, только и всего. Не только Виктории, но и мне самой необходимо взять себя в руки, иначе мне гарантировано обострение хронической паранойи.

– Женя, как насчет партии в бильярд? – спросил вдруг Ястребов, когда обед подошел к концу. – У нас с Вячеславом есть часа полтора до следующих переговоров.

Но тут вмешалась Виктория, неожиданно продемонстрировав смекалку:

– Дорогой, Женя только что из аэропорта, ей надо немного отдохнуть. Пусть Вячеслав составит тебе компанию.

К моему удивлению, Ястребов явно смутился.

– Конечно, я как-то не подумал. – Он посмотрел на меня с извиняющейся улыбкой. – Но, надеюсь, у нас с вами еще будет время сыграть партию-другую.

Я заверила господина Ястребова, что обожаю бильярд и с удовольствием с ним сыграю. Кроме того, я рассыпалась в благодарностях за роскошный обед и вновь расхвалила особняк. Смущение на лице Ястребова вновь сменилось выражением самодовольства, и мужчины удалились в бильярдную. Мы же с Викторией вернулись в отведенную мне гостевую спальню.

– Ну что, видела этого типа? – Виктория с размаху плюхнулась в просторное кожаное кресло, едва не расплескав мартини. Оказывается, она прихватила бокал из столовой. – Думаешь, он поверил?

Я равнодушно пожала плечами:

– По-моему, довольно приятный молодой человек.

Виктория усмехнулась:

– Это он при посторонних такой. Наверняка потихоньку настраивает Кирилла против меня.

– А тебе самой он нравится? – спросила я неожиданно для себя самой. – Я имею в виду – как мужчина.

Виктория в этот момент отпила большой глоток и сразу же закашлялась.

– Скажешь тоже! – возмутилась она, когда приступ кашля миновал. – Я его терпеть не могу. И вообще он не в моем вкусе. Да и зачем он мне сдался – денег у него нет, работает у моего мужа по найму.

Как же все запутано. Виктория даже не может ответить на простейший вопрос – нравится ли ей мужчина сам по себе, безотносительно к его доходам. На самом же деле цель моих расспросов была довольно примитивна. Я всего лишь хотела выяснить, не пахнет ли здесь адюльтером. Такая лживая и беспринципная особа, как Виктория Ястребова, вполне способна изменять мужу с его подчиненным прямо у него под носом. Но похоже, это не тот случай. Если у Вики и есть любовник, это явно не Вячеслав. Здесь, кстати, женское чутье Вику не подвело – телохранитель мужа действительно ее терпеть не может, от меня это не укрылось. Вот только вряд ли он обсуждает с шефом его жену. Субординацию пока никто не отменял.

– Вика, у меня к тебе просьба, – обратилась я к своей клиентке. – Покажи мне дом и сад.

В глазах молодой женщины промелькнуло удивление, хотя чему бы тут удивляться?

– Мне необходимо изучить расположение комнат, – пояснила я.

– Без проблем. – Вика, казалось, спохватилась, вспомнив причину, по которой я временно поселилась в особняке. – Только я сначала переоденусь и вообще приведу себя в порядок. А то посмотри, какой ужас!

Виктория указала на себя пальцем где-то в районе плеча. На светло-голубой ткани жакета расплылось пятно от мартини, которое она ухитрилась выплеснуть на себя во время волнительной беседы.

– Через полчаса встречаемся в холле на втором этаже. – Виктория с довольной улыбкой направилась к двери. Ее замешательство испарилось. Похоже, теперь она смотрела на экскурсию по собственному дому как на своеобразное развлечение. Что ж, ее можно понять. Неплохой способ снять напряжение и вновь почувствовать себя в безопасности.

Я тем временем разложила свои вещи в стенном шкафу и переоделась в тонкие джинсы и свободную блузку. Вид получился почти домашний. Я еще немного повертелась перед зеркалом, входя в роль подруги гламурной домохозяйки, и направилась в холл на втором этаже.

Глава 5

Подойдя к лестнице, я с неудовольствием убедилась, что хозяйка особняка решила, видимо, заставить себя ждать. Наверно, не успела закончить свой послеобеденный туалет. Я слегка перегнулась через перила и изучила открывавшийся с лестницы обзор. Впечатляющих размеров нижний холл, совмещенный с не менее просторной прихожей, просматривался превосходно, однако далее в глубь дома уходил широкий коридор. С того места, где я стояла, невозможно было рассмотреть, как именно он устроен. Я лишь знала, что в самом его начале расположена совмещенная с кухней столовая, где мы недавно обедали. Тогда же я успела заметить, что в конце коридор расширяется (видимо, по задумке архитектора), и двустворчатые двери скрывают какое-то, судя по всему, весьма просторное помещение. Я решила, что за этими дверями красного дерева находится, вероятнее всего, парадная гостиная или даже бальный зал. Как знать. Собственно, я уже приблизительно поняла, каково внутреннее устройство особняка, и в случае необходимости без труда смогла бы сориентироваться, но ко мне уже спешила моя подопечная.

– А вот и я! – возвестила Виктория с очаровательной улыбкой, как будто явилась на свидание. Видимо, она уже успела застрять в определенной социальной роли и не подозревала, насколько нелепо это может выглядеть со стороны. Однако меня наняли не для того, чтобы я составляла психологическую характеристику своей клиентки, поэтому свои комментарии я оставила при себе.

– Начнем с этого этажа! – с энтузиазмом предложила Виктория. – От лестницы в обратном направлении.

– Вика, а где твоя комната? – поинтересовалась я между делом.

Виктория с удивлением посмотрела на меня.

– Да весь дом мой! – заявила она с каким-то детским бахвальством. – А наша с Кириллом спальня вон там.

Она махнула рукой в конец коридора. Он также заканчивался двустворчатой дверью, только в отличие от первого этажа дверь была стеклянной и явно вела на балкон.

– Хорошо, а где ты проводишь большую часть дня? – Я прилагала усилия, стараясь контролировать свои интонации, чтобы не выдать охватившего меня раздражения.

– Да в спальне и провожу, – повела плечами Вика. – Лежу на роскошной кровати, смотрю видеоролики, листаю журналы. А когда возвращается Кирилл, мы с ним находим другие занятия…

В глазах Виктории появилось мечтательное выражение, однако меня меньше всего интересовало, каким именно занятиям предается эта обеспеченная пара.

Мы вошли в дверь, на которую указала Виктория. Она не преувеличивала, посреди спальни господствовала гигантская кровать с украшенной резьбой изогнутой спинкой у изголовья. На прикроватном столике, также изобилующем причудливыми завитушками, лежал ноутбук, а на кровати я заметила россыпь глянцевых журналов. Вообще вся комната была оформлена в каком-то непостижимом стиле, который я определила как псевдобарокко. Кричащая роскошь от пола до потолка. Обстановка показалась мне кошмарной, но ведь о вкусах не спорят.

– Нравится? – самодовольно поинтересовалась Виктория. – Весь дизайн я придумала сама. До мелочей.

Я не стала делиться впечатлениями, к тому же в данный момент меня заинтересовала стеклянная дверь, ведущая из спальни на балкон. Открыв ее, я убедилась в своих худших предположениях: на этот длинный и довольно широкий балкон выходило сразу три двери из разных помещений. Одна из спальни, через которую я и вышла на балкон, следующая – из коридора, а третья – из комнаты, окна которой были задрапированы плотными темно-зелеными шторами. Я попыталась открыть дверь в эту комнату, но она оказалась заперта.

– Это кабинет Кирилла, – пояснила шедшая рядом со мной Виктория. – Он не любит, когда кто-нибудь заходит туда без спроса. Да и вообще…

– Дверь в кабинет из коридора тоже заперта? – поинтересовалась я, предвидя, каким будет ответ. Виктория кивнула.

– Кирилл всегда запирает дверь на ключ, когда выходит из кабинета.

– Вика, а в кабинете твоего мужа есть сейф?

Виктория сосредоточенно нахмурилась.

– Вроде бы есть, я точно не знаю. Я ведь редко туда захожу, что мне там делать.

Госпожа Ястребова была явно не из тех женщин, которые интересуются делами своего мужа. Я поняла, что бессмысленно спрашивать у Виктории, есть ли у ее мужа пистолет. Однако сам факт, что из коридора через балкон можно попасть прямиком в спальню супругов, мне очень не понравился.

– Ну, здесь мы уже все осмотрели. – Виктория нетерпеливо притоптывала на месте. – Теперь спустимся на первый этаж. Там все самое интересное, ты такого в жизни не видела!

Последнее самодовольное заявление слегка меня насмешило. «В жизни» я видела и не такое. Мне доводилось работать в семьях, по сравнению с которыми Ястребовы – едва сводящие концы с концами неудачники. Столь недобрые мысли посещают меня отнюдь не часто, лишь когда кто-то хвалится своим благосостоянием. Особенно если этот кто-то не имеет к его созданию никакого отношения.

Проигнорировав предложение Виктории, я принялась внимательно изучать вид, открывавшийся с полукруглого балкона. В этой части усадьбы размещался теннисный корт.

– А бассейн у вас есть? – обратилась я к хозяйке. Ястребова огорченно покачала головой.

– Нет, Кирилл предпочитает «сухие» виды спорта, – пояснила она. – Он терпеть не может плавать. А я просто обожаю плескаться в бассейне. Но как я ни просила, он так и не согласился его построить. – Вика немного помолчала и вдруг с неожиданной злостью добавила: – Жлоб!

Я удивленно покосилась на Викторию. Видимо, отношения между супругами складываются далеко не так гладко, как мне показалось вначале. А чего она, собственно, ждала? Что бизнесмен, женившись на хорошенькой куколке, перестроит свой дом и жизненный уклад в угоду ее прихотям? Хватит с Вики и того, что она переделала супружескую спальню в соответствии со своими представлениями о «жизни богатых». Судя по отделке и обстановке других помещений особняка, у самого Кирилла дела со вкусом обстояли гораздо лучше. Интересно, его самого-то не воротит от такого обилия позолоты, бархата и завитушек? Следующий диалог подтвердил мои предположения.

– Скажи, а Кирилл часто остается ночевать в своем кабинете? – уточнила я на всякий случай.

– Ну да. – Вика кивнула. – Когда заработается допоздна, спит у себя в кабинете на диване. Ну, чтобы меня не будить.

Понятно. Странно, что она вообще не выгнала мужа из спальни. Просто удивительно, что он до сих пор держится.

– Вот что, Вика, – решительно начала я. – Давай условимся, что когда ты ночуешь в спальне одна, ты будешь запирать балконную дверь. И саму дверь в спальню тоже. Так, чтобы их нельзя было открыть снаружи. А если вдруг услышишь что-нибудь подозрительное, сразу набирай мой номер. Пусть телефон всегда будет у тебя под рукой.

Вика испуганно посмотрела на меня.

– А что может быть подозрительного?.. – Ей трудно было формулировать свои мысли, особенно в состоянии крайнего волнения.

– Если ты услышишь, что кто-то пытается проникнуть в спальню с балкона или через дверь, – пояснила я, – сразу звони мне, поняла?

Виктория кивнула и неожиданно спросила:

– А как же ты сама попадешь в спальню, если кто-то будет ломиться через балкон, а дверь в коридор заперта?

Я улыбнулась.

– Я профессионал, в случае необходимости попаду куда угодно.

Тут мне невольно вспомнилось, как совсем недавно я попала в квартиру Скрынникова и чем это для меня завершилось. Не слишком-то профессионально…

– Кстати, ты напрасно отвела мне именно эту комнату, она слишком далеко расположена от вашей спальни, – заметила я. – Может, мне лучше занять эту?

Я кивнула в сторону двери напротив спальни и как раз по соседству с кабинетом.

– Но это комната Вячеслава. – Виктория пришла в замешательство.

Что ж, вполне разумно.

– Тогда эту, – указала я на другую дверь рядом со спальней.

– Ладно, – покладисто отозвалась на это Вика. – Но эта спальня совсем маленькая, а мне хотелось устроить тебя получше.

Мы вошли в комнату, которая действительно несколько уступала размерами моей первоначальной обители, но меня это мало волновало. В комнате было уютно, внутренняя дверь также вела в комфортабельную ванную, а больше мне ничего и не требовалось. Я оперативно провела рокировку, и уже через десять минут все мои вещи были аккуратно разложены в стенном шкафу новой спальни. Теперь наконец мы смогли приступить к осмотру первого этажа.

– Сейчас ты увидишь такое! – возвестила Виктория и на всех парусах понеслась прямо по широкому коридору к двустворчатой двери. Вероятно, она собиралась поразить мое воображение скрывавшимся за ней парадным залом.

– Смотри! – Виктория царственным жестом распахнула створки двери и первой вошла в зал, приглашая меня за собой. То, что я увидела, было вполне ожидаемо, и в обморок от восторга я не упала. Однако на всякий случай я в притворном изумлении цокала языком и старательно округляла глаза к удовольствию любезной хозяйки.

Округлый зал действительно был впечатляющих размеров, яркий дневной свет через громадные арочные окна заливал начищенный до блеска паркет цвета темного меда. Вдоль стен между оконных проемов симметрично расположились узкие диваны с резными спинками, обтянутые светлым шелком. Венчала все это великолепие многоярусная хрустальная люстра театральных размеров. Благодаря высокому потолку она не выглядела громадной и вполне соответствовала площади помещения.

– Правда, здорово? – Виктория выбежала на самую середину зала и принялась в бешеном темпе кружиться по нему, раскинув руки. Девчонка явно до сих пор не привыкла к свалившемуся на нее счастью и продолжала упиваться им каждую удобную минуту. Вот только мое присутствие здесь безжалостно напомнило Виктории о том, что это счастье она в любой миг может утратить. Вдоволь накружившись, девушка понуро подошла ко мне, видимо вспомнив, что я ей вовсе не подруга, перед которой не грех похвастаться своими сокровищами. Зато благодаря мне у нее есть шанс их сохранить. Хотела бы я быть в этом уверенной…

– Ладно, пойдем смотреть остальное. – Виктория повела меня по коридору в обратном направлении, попутно открывая двери и объясняя назначение каждой комнаты.

– Так, кухню-столовую ты уже видела. – Вика прошла мимо упомянутого помещения, лишь указав на него пальцем. – Это гостиная для небольших семейных приемов или дружеских посиделок.

С этими словами она толкнула дверь, тоже двустворчатую, но несколько меньших размеров, чем в зале. Гостиная «для посиделок» также оказалась достаточно большой, в обычной городской квартире она выглядела бы просто громадной. Комната была оформлена в спокойных бежевых тонах, в общем, современная элегантная гостиная. Ничего особенного.

– Здесь бильярдная, – пояснила Виктория, когда мы подошли к следующей комнате. Из-за приоткрытой двери было слышно, как ударяются друг о друга и вновь разбегаются по столу бильярдные шары.

– Не хочу с ним встречаться! – Молодая женщина неприязненно поморщилась. – Пойдем прогуляемся по саду, пока они не уехали.

Я отметила про себя, что Виктория не уточнила, с кем именно она не желает лишний раз видеться – с мужем или его телохранителем. Чем дальше, тем больше я убеждалась, что в этой семейке все не так просто и полно скелетов в шкафу. Возможно, не только у Виктории.

Накинув легкие куртки, мы вышли на террасу. Территория усадьбы была невелика, в этом я убедилась сразу же по приезде. Хозяин умел экономить место – все авто находились в подземном гараже, включая мой «Фольксваген». Ястребов, вероятно, предпочитал открытые пространства, поскольку от крыльца особняка до калитки простирался начинавший желтеть газон. Лишь вдоль ограды высилось несколько голубых елей. Однако Виктория упорно величала придомовую территорию садом. Что ж, ей, наверное, виднее.

Мы обошли особняк и очутились у входа на теннисный корт, который я уже видела из окна на втором этаже. Все было довольно строго и аскетично, никаких клумб или фруктовых деревьев. Пейзаж оживляли разве что фонари в стиле хай-тек и несколько беседок.

– Мы не держим садовника, – пояснила Виктория. – Кирилла это не интересует, да и меня тоже.

Не сомневаюсь. Я уже составила вполне определенное мнение о сфере интересов Виктории.

– А кроме телохранителя кто-нибудь еще заботится о вашей безопасности? – Вопрос я задала на всякий случай. Вряд ли от Виктории стоило ждать развернутого ответа.

– Ну, если только охрана на въезде, – ответила она. – Поселок-то закрытый, въезд только по предварительной договоренности. Ты же сама видела.

Действительно, у въезда в Новоорловский были шлагбаум и будка с охранником, обычное дело. Но если бы Виктория знала, сколько раз я проникала на так называемую охраняемую территорию безо всякой предварительной договоренности. Тогда она, должно быть, не стала бы уповать на всесильный шлагбаум у въезда в коттеджный поселок.

Я обследовала территорию на наличие видеокамер и обнаружила несколько штук по периметру забора и у ворот.

– Они постоянно работают? – спросила я хозяйку, но та лишь беспечно пожала плечами.

– Не знаю, спроси лучше у Вячеслава. Он управляет всей этой кухней.

А вот если бы Виктория более внимательно относилась «ко всей этой кухне», ей сейчас, возможно, не пришлось бы дрожать как овечий хвост. Ей стоило лишь предъявить Скрынникову запись с камер видеонаблюдения, на которой ясно видно, что в момент убийства Эльвиры она находилась дома, и он бы отстал от своей жертвы. Ах да, диктофонная запись. Ну, здесь можно было бы поинтересоваться у капитана Скрынникова, на каком основании он утаил от официального следствия аудиозапись, а заодно и энную сумму денег. Вот как могла бы действовать госпожа Ястребова в столь непростой, но отнюдь не патовой ситуации. Но не стоит осыпать Викторию злыми насмешками и уж тем более насмехаться над ее скромными умственными способностями. Ведь окажись она чуточку умнее, я осталась бы без состоятельной клиентки и, соответственно, без гонорара.

Мы вернулись в холл и едва не столкнулись у порога с Кириллом Ястребовым в сопровождении Вячеслава.

– Уже уезжаешь, милый? – игриво поинтересовалась Виктория, подставив мужу щеку для поцелуя. – А я вот показывала Жене, как мы живем.

– У вас великолепный теннисный корт, – поддержала я беседу, не зная, что бы еще похвалить во владении супругов Ястребовых. Особняком я уже восхищалась, не хотелось повторяться.

– Что есть, то есть, – не стал возражать хозяин. – Для тенниса становится холодновато, так что пока перейдем на бильярд. Предложение сыграть партию в силе, вы как?

– С удовольствием! – с энтузиазмом заявила я.

– Ну и отлично. – Кирилл в сопровождении телохранителя вышел из особняка.

В его манере говорить (во всяком случае, со мной) чувствовалась какая-то наигранность. Он как будто бы пытался придать своим словам некий скрытый смысл. Этакая игра словами. Возможно, эту манеру он усвоил благодаря общению со своей глупышкой женой. Однако мне такая манера не нравилась, как и сам Кирилл. Казалось бы, Ястребов мне ничего плохого не сделал, но ведь случается, что человек вызывает совершенно необъяснимую антипатию. К тому же и внешне он казался мне непривлекательным, особенно на фоне своего великолепного телохранителя.

Виктория считала Вячеслава высокомерным, однако внешне бодигард ее мужа ничем этой характеристики не подтверждал. Напротив, он держался весьма корректно.

Мужчины удалились, и мы с Викой вновь поднялись на второй этаж.

– У тебя есть дубликат той самой записи? – спросила я Викторию. Я все пыталась понять, с какой стороны ей грозит опасность. Может быть, запись содержит нечто такое, что внесет хоть какую-нибудь ясность.

– Зачем тебе? – Вика испуганно уставилась на меня. Я, как могла, объяснила свою просьбу. Вика нерешительно кивнула.

– Флешку, которую она мне вернула, я спрятала в спальне. Сейчас принесу.

Превосходно! Запись, которая выдает ее с головой, госпожа Ястребова держит в супружеской спальне. То есть в непосредственной близости от мужа, от которого она и собиралась все это скрыть за немалые деньги.

– Вот. – Виктория вернулась и протянула мне флешку. – Собираешься прослушать?

Поразительная догадливость! Я кивнула, включая ноутбук.

– Тогда я оставлю тебя ненадолго. Нет ни малейшего желания снова все это слушать. Пойду немного позанимаюсь собой. А то я даже питательную маску сегодня не делала.

Я не возражала. Правда, у меня возникло стойкое подозрение, что питательную маску, скорее всего, заменит очередная порция мартини, но это уж ее дело. Меня не касается, как именно супруги состоятельных мужчин снимают стресс.

Я внимательно слушала запись. Ничего особенного, просто треп недалеких девчонок, который они и сами не воспринимали всерьез. Кто же мог подумать, что шуточный совет Эльвиры будет стоить ей жизни? И кто ее убил? Непонятно… А что представляет собой Максим, свинским отношением к которому Эльвира попрекнула Викторию? Теоретически мотива убийства Эльвиры у него не было, разве что он каким-то образом узнал, кого именно ему следует в первую очередь «поблагодарить» за расставание с невестой. Но слишком уж сложно. Да и как он мог узнать? Сама Эльвира проболталась?

Я извлекла флешку и спрятала в свою сумочку. Может, еще пригодится, как знать. Выключив ноутбук, я направилась на поиски Виктории. Спальня оказалась пустой, и я спустилась на первый этаж. Свою клиентку я обнаружила в кухне-столовой. Как я и предполагала, Виктория, сидя за просторным столом, зажала между ладонями высокий бокал.

– Ну что, насладилась звучанием голоса покойницы?

Я была несколько удивлена – не ожидала услышать из уст этой куколки фразу с философским подтекстом. Впрочем, возможно, это навеяно средством для снятия стресса. Я покосилась на полупустой бокал. Виктория повернула голову и насмешливо посмотрела на меня. Пьяна, но некритично. Так я определила ее текущее состояние.

– Расскажи мне про Максима, – попросила я. – А я пока приготовлю кофе. Кстати, как фамилия твоего бывшего жениха?

– Подвоев его фамилия, – буркнула Вика. – Максим… Что про него рассказывать. Кирилл сделал мне предложение, я его сразу бросила. Вот и все.

– А как Максим отреагировал, когда ты сообщила ему, что выходишь замуж за другого? – спросила я, управляясь с кофемашиной.

– Ну как отреагировал… – Виктория продолжала пристально рассматривать свой бокал. – Не знаю… Распсиховался. Но мне уже было все равно.

Я выдернула из ладоней Виктории бокал и выплеснула его содержимое в раковину. На место бокала я поставила чашку с только что приготовленным кофе. Девушка довольно равнодушно отнеслась к моим манипуляциям. Казалось, ей было безразлично, что именно пить. Кофе так кофе. Она послушно сделала несколько глотков.

– Ты про Максима спрашивала? – Виктория внезапно словно очнулась. Видимо, ароматный напиток возымел благотворное действие. – Конечно, сильно переживал, кричал. Обзывал меня по-всякому. Потом, правда, позвонил, извинился. Ну я, конечно, простила, предложила остаться друзьями.

– А он?

– Он сказал, что это вряд ли и чтобы я больше ему не звонила. – Виктория передернула плечами. – Сам ведь первый позвонил, мне его извинения не очень-то были и нужны.

– И с тех пор вы с ним больше не общались?

Виктория покачала головой:

– Я только послала ему в «личку» свадебные фото. Ну и еще из свадебного путешествия. А он написал мне какую-то гадость и все контакты удалил. Вот и все. И с тех пор я о нем ничего не знаю и знать не хочу.

Я налила себе кофе и призадумалась. Бывший возлюбленный, даже жених, которого отшили ради более перспективного поклонника. Судя по всему, Максиму нелегко было смириться с расставанием с Викой, да еще если добавить серьезный удар по самолюбию… А Вика вдобавок раздразнила его этими фотографиями, свидетельствующими о ее безоблачном счастье с другим. Хватило же мозгов…

Ревность бывает очень опасной, часто она сама по себе становится мотивом для убийства. Но тогда Максим убил бы саму Вику, при чем здесь ее подруга? Я продолжала рассуждать, не посвящая в свои мысли пригорюнившуюся Викторию. Эльвира и Максим могли встретиться после свадьбы Вики с Ястребовым и совместно разработать этот коварный план. Мотив Максима – ревность и желание отомстить неверной возлюбленной. Мотив Эльвиры – зависть. Эльвира ознакомила Максима с той самой злополучной записью, и они вместе придумали, как запугать Вику. И заодно решили «выдоить» из нее как можно больше денег. А потом что-то пошло не так, и Максим дал выход своей злобе, убив саму Эльвиру. Или же Эльвира в последний момент передумала делиться с Максимом добычей, за что и поплатилась жизнью.

– Скажи, а Эльвира и Максим были знакомы?

– А? – Вика вздрогнула и похлопала глазами, словно спросонья. – Ну да, были. Только он Эльку терпеть не мог, да и она Максима недолюбливала.

– Чем же она ему не угодила? – Я мысленно взяла эту информацию на заметку. Может, все обстоит не так, как я только что нафантазировала, и Эльвиру убил Максим в припадке ярости. Например, парень решил, что именно Эльвира виновата в том, что невеста дала ему от ворот поворот. А что, в этом случае Максим был не так уж далек от истины.

– Она над ним насмехалась, – сообщила Виктория. – Все говорила, что он такой здоровый лоб, а живет в хрущевке с матерью и братом. Все подначивала его, куда жену, мол, приведет? К ним на голову? Макс ужас как злился!

Могу себе представить.

– А у него и брат есть?

– Да, Виталик. Года на два младше Максима. Кстати, с ним Элька дружила. Вроде бы они даже встречались. Она особо со мной не откровенничала. Та еще гадина. Была… И получила ведь по заслугам.

Тон Виктории мне не понравился. Уже не в первый раз я ловила себя на мысли, что Вика, похоже, знает о смерти подруги гораздо больше, чем говорит.

– А где живет этот Максим?

– Да там же, поди, и живет. – Виктория зевнула. – Где ему еще жить-то…

Направление «там же» никоим образом меня не устраивало, поэтому я потребовала от Виктории дать мне точный адрес. Немного поломавшись и повозмущавшись, Вика наконец соизволила назвать улицу и дом, где проживал ее отвергнутый жених. В течение следующих пяти минут она напрягала свою память, но так и не смогла назвать номер квартиры. Максим жил в Трубном районе, видимо, действительно в хрущевке.

– А зачем тебе? – лениво поинтересовалась Вика. – Дело прошлое…

– Недавнее прошлое… – пробормотала я. Виктория лишь оттопырила губу и сморщилась, отхлебнув остывший кофе.

– Вика, а твой муж всегда берет с собой телохранителя, когда выходит из дома? – Мне показалось довольно странным, что Ястребов буквально не расставался со своим бодигардом. Даже по дому перемещался в его сопровождении.

– Да нет. – Вика махнула рукой. – Только на мероприятия, где собирается много народа. А так может и домой его отпустить.

– Домой? – удивилась я. – А разве он не проживает постоянно в особняке?

– Большей частью да. Но у него квартира где-то на отшибе. Осталась от матери, насколько мне известно. Он вообще мало о себе рассказывает, это Кирилл из него вытянул. Хотел с жильем ему помочь, но гордый Славик отказался.

В тоне Виктории без труда угадывалось презрение к «гордому Славику». И в то же время какой-то непонятный страх.

– Ну вот, – продолжала Вика. – Кирилл иногда устраивает ему что-то вроде коротких каникул. А когда он понадобится, просто ему звонит. Непыльная работенка, правда?

Я бы не решилась назвать работу телохранителя непыльной. Тем более что сама же Вика сообщила, что Вячеслав однажды спас ее мужу жизнь.

– Как это произошло? – Я попросила Вику описать этот случай подробнее.

– А, ничего особенного. – Вика пожала плечами. – Я толком не знаю, это было еще до меня. Они были на какой-то там презентации тренажеров. Потом все собирались поужинать в неформальной обстановке, поэтому многие пришли с женами. Кирилл вообще решил, что его с кем-то перепутали. Тот придурок целился прямо в Кирилла, а Славик закрыл его собой. Говорит, как знал – бронежилет надел. А то не было бы сейчас нашего Славика.

Виктория завела глаза и театрально вздохнула.

– Ты только не говори, что я тебе рассказала, – спохватилась вдруг моя клиентка. – Кирилл не любит об этом вспоминать.

Я пообещала, но мысленно взяла это на заметку. Вячеслав явно был бодигардом высокого класса. Хорошая реакция плюс умение вовремя определить, откуда именно исходит угроза.

– А Вячеслав может остаться с тобой в особняке, когда твой муж соберется на очередную встречу? – Я задала своей клиентке вопрос, который волновал меня в данный момент больше всего. Дело в том, что мне необходимо было отлучиться, чтобы встретиться с Максимом. Тащить с собой Викторию было попросту немыслимо, но и оставить свою клиентку одну «без прикрытия» я тоже не могла.

– Не знаю. – Вика растерянно посмотрела на меня. – А зачем тебе это?

– Понимаешь, – начала терпеливо я объяснять, – времени у нас совсем немного, а чтобы расследование продвигалось быстрее, мне просто необходимо время от времени ездить на разные встречи. Ну, с теми, кто мог бы сообщить хоть что-нибудь полезное.

– Да поезжай хоть сейчас, я за этим тебя и наняла. – Виктория надменно вздернула подбородок. Я вздохнула. Виктория, похоже, не осознавала всей серьезности ситуации. Во мне же росло безотчетное чувство неведомо откуда грозящей опасности.

– Они скоро вернутся, – добавила Виктория уже более миролюбиво. – Так что не волнуйся, если нужно для дела – поезжай. Я уже совсем извелась, когда уже все это закончится…

Я взяла с Виктории клятвенное обещание, что она ни шагу не ступит за территорию охраняемого поселка и вообще не высунет носа из дома до моего возвращения. Виктория пробубнила, что собиралась проехаться в центр, но теперь отложит шопинг до моего возвращения. Я сочла, что это вполне разумное решение – садиться в таком состоянии за руль не лучшая идея.

Вслух же посоветовала Виктории прилечь и немного отдохнуть. Моя клиентка послушно поплелась в спальню, я же предварительно убедилась, что балконная дверь надежно заперта изнутри. Лишь после этого я вывела свой «Фольксваген» из подземного гаража и порулила в Трубный район.

Максим Подвоев жил в Новокузнецком переулке, в самой старой части района. Конечно, предварительно я попыталась дозвониться до Максима по номеру, который, скривившись, дала мне Виктория. Однако абонент с завидной регулярностью оказывался недоступным, и я решила наведаться к бывшему жениху клиентки без предварительной договоренности.

Как я и предполагала, бывший жених Виктории жил в панельной четырехэтажке. Машину мне пришлось оставить на пустыре прямо за домом, никаких более приемлемых мест для парковки в Новокузнецком переулке не просматривалось. Номера нужной квартиры я не знала, но когда меня останавливали подобные мелочи. Я решительно направилась к подъезду, возле которого лениво прогуливалась пожилая женщина. Следом за ней так же лениво семенила толстенькая собачка с взъерошенной шерстью неопределенного цвета. Вероятно, хозяйка и ее питомица совершали очередной моцион.

– Вы не подскажете, где живет Максим Подвоев? – спросила я пожилую даму, приветливо поздоровавшись. Женщина, не ответив на приветствие, равнодушно взглянула мне в лицо, а услышав мой вопрос, недоверчиво усмехнулась.

– «Живет», – передразнила она меня. – А ты кем ему будешь-то?

Я слегка удивилась столь враждебной реакции на, казалось бы, безобидный вопрос.

– Мы вместе учились, – мои версии не отличались разнообразием, – а потом я уехала в другой город, мы давно не виделись, вот я и подзабыла, в какой квартире он живет.

– Значит, очень давно не виделись, – прищурилась моя собеседница. – Восемнадцатая квартира у них. Только не живет он больше.

– Он что, переехал? – Я почувствовала, как во мне нарастает раздражение. Она что, сразу не могла сказать, что Максим сменил место жительства, и не морочить мне голову своими вопросами, а заодно и мудрыми выводами.

– Ага, переехал. На кладбище. Умер он, говорят тебе, повесился! – Женщина неодобрительно посмотрела на меня и покачала головой. – Вот такие вы друзья!

Припечатав меня таким образом, дама развернулась и пошагала вдоль пыльного палисадника. Ее собачонка потрусила за ней следом.

Известие о смерти Максима меня ошеломило, и я нерешительно потопталась у подъезда, не зная, что предпринять. Виктория сказала, что брат Максима был неравнодушен к Эльвире. Я решила подняться в квартиру.

Дверь мне открыла высокая худая женщина лет пятидесяти. Мне не пришлось гадать, кто передо мной – на женщине было черное платье в пол, черная же косынка покрывала ее волосы. У меня не было сомнений – передо мной мать погибшего Максима. Взгляд ее светлых водянистых глаз был каким-то тусклым и потерянным. Женщина молча смотрела на меня без всякого выражения.

– Извините, я знакомая Максима, – пробормотала я, вновь почувствовав некоторое замешательство. Матери-то не наврешь, что я бывшая одноклассница ее сына, она вполне могла знать всех его одноклассниц наперечет. К тому же я понятия не имела, в какой школе учился Максим. Однако женщина и не думала выяснять, при каких обстоятельствах я познакомилась с ее сыном.

– Помянуть пришли? – Ее голос был таким же тусклым. – Проходите.

Она посторонилась, пропуская меня в квартиру. Ссутулившись, она пошла в комнату. Я направилась следом.

В небольшой гостиной на круглом столе, покрытом темной плотной скатертью, стоял портрет улыбающегося парня с открытым удивленным взглядом. Перед портретом горела свеча. В комнате было душно, но окна были плотно закрыты и почти полностью занавешены тяжелыми коричневыми шторами.

– Двадцать шесть лет сегодня моему сыночку исполнилось бы. – Женщина присела на стул возле стола и всхлипнула. – Если б не гадина эта, жил бы и жил Максимочка мой!

Она ненадолго замерла, потом медленно обернулась ко мне. Я чувствовала себя очень неуютно, нежданно-негаданно попав на поминки. Вообще-то я рассчитывала поговорить с братом Максима, но женщина была дома одна. Я вынула из сумочки несколько купюр и нерешительно протянула матери Максима.

– Вот, на памятник, возьмите, пожалуйста.

Женщина молча взяла деньги и спрятала в карман широкой черной юбки.

– Горе, страшное горе, – тихо проговорила она. – И страшный грех. И было бы из-за кого.

– Это все из-за Вики? – осторожно спросила я.

Женщина резко обернулась.

– Из-за Вики, из-за Вики, да! – выкрикнула она сквозь слезы. – Из-за твари этой, потаскухи!

Женщина достала мятый платок и промокнула глаза.

– Максимочка как про свадьбу узнал, так сам не свой ходил. Но потом успокоился немного, на работу вернулся… Так этой твари мало было, она фотографии начала слать! Смотри, мол, как у меня все замечательно! Ну, Максимочка и не выдержал!

Женщина разрыдалась. Немного успокоившись, она продолжила:

– Виталик, как узнал, убить ее хотел. Убью, говорит, мама, эту гадину, что хочешь делай! Так я в него вцепилась и не пустила. Виталик, говорю, не вздумай из-за этой твари жизнь себе ломать. Не могу я и второго сына потерять из-за нее!

В этот момент хлопнула входная дверь. Женщина поспешно вытерла глаза и, всхлипнув еще пару раз, взяла себя в руки.

– Мам, ты дома? – послышался мужской голос из прихожей.

– Да, сынок, у нас гостья. Пришла Максима помянуть.

В комнату вошел высокий парень лет двадцати пяти и недоверчиво уставился на меня. Его широко расставленные светлые глаза казались почти круглыми. Простое, открытое довольно приятное лицо, которое портили темные прямые усики, которые совершенно ему не шли. Вероятно, парень с их помощью пытался выглядеть более солидно.

– Знакомая Максима, – тихо пояснила мать.

– Что-то не припомню я таких знакомых. – Виталий внимательно смотрел на меня. Его пристальный недобрый взгляд слегка меня насторожил.

– Пообедаете с нами? – обратилась ко мне его мать. – Максимочку помянем…

– Нет-нет, извините, мне пора. – Я поспешно поднялась с дивана с выцветшей обивкой. Женщина со вздохом встала и вышла из комнаты, вероятно, на кухню.

– Мне надо с вами поговорить, – негромко сказала я Виталию. – Вы сможете меня немного проводить?

Глаза у парня сузились, однако он молча вышел вслед за мной из квартиры.

– Ну? – угрюмо поинтересовался он, когда мы начали спускаться вниз по лестнице. – О чем говорить-то?

– Вы хорошо знали Викторию, бывшую невесту вашего брата?

Ноздри Виталия раздулись, он тяжело перевел дыхание и сжал кулаки.

– Я бы эту тварь своими руками задушил…

– А в каких отношениях вы были с ее подругой Эльвирой? – быстро задала я следующий вопрос, не дав ему времени собраться с мыслями.

– Какой еще Эльвирой? Не знаю я никакую…

– Знаешь, – резко перебила я, глядя ему прямо в глаза. – Виктория рассказала, что вы с ней встречались.

– Так ты ее подруга, что ли?! – завопил Виталий.

– Спокойно, – сказала я вполголоса и, взяв парня чуть выше локтя, слегка встряхнула. От неожиданности он вытаращил глаза, которые стали совершенно круглыми, а я для верности слегка прижала его к стене.

– Эльвиру убили, – тихо сообщила я.

– Как, Эльку убили?! – Видимо, стресс творит чудеса, и Виталий все же «вспомнил» Эльвиру, которую якобы никогда не знал.

– А я-то тут при чем? – спросил он тотчас же, видимо решив разыгрывать из себя дурачка.

Я назвала дату убийства Эльвиры, спросив Виталия, где он был в это время.

– Я что, должен перед тобой отчитываться? – усмехнулся парень, нагло глядя мне в глаза.

– Ладно, – миролюбиво отозвалась я. – Не хочешь отчитываться передо мной, расскажешь в полиции.

– В какой еще полиции?! – Он резко оттолкнул мою руку. – Катись ты знаешь куда! Еще раз здесь появишься, я тебя с лестницы спущу, поняла?!

Однако вместо того, чтобы спустить меня с лестницы, Виталий сам побежал наверх, перескакивая через три ступеньки.

Я вернулась к машине и поехала обратно в Новоорловский поселок. Если брат покойного Максима причастен к смерти Эльвиры, скоро он непременно себя проявит. Я была в этом убеждена. Вопрос лишь, в чем именно это будет заключаться. Если Эльвиру убил именно Виталий, значит, мне удалось ухватить ту самую ниточку, связывающую убийство Эльвиры, Скрынникова и исчезновение денег и записи. Если я права в своих подозрениях, значит, в сговор с Эльвирой вступил именно Виталий, а не Максим. Ведь Максим никак не мог убить Эльвиру – к моменту ее смерти он был уже мертв.

Предположим, влюбленная в Виталия Эльвира рассказала ему о записи и предложила план по «раскрутке» разбогатевшей подруги. Она рассчитала верно – Виталий был бы только рад наказать Вику, которую винил в смерти своего брата. А позже Эльвира вдруг поняла, что всю черную работу проделала она сама да и весь план родился именно в ее голове. Возможно, она разочаровалась в Виталии и посмотрела на него другими глазами. Как бы там ни было, но она решила не делиться с ним добычей, надежно спрятав ее у себя в доме. Поняв, что любимая девушка его попросту «кидает», Виталий в приступе гнева убивает Эльвиру. Тут я засомневалась. В приступе гнева? Выстрелом в затылок? Как-то это не вяжется. Ведь домой к Эльвире он шел, заранее прихватив пистолет. Он что же, целенаправленно шел убивать? Возможно, Виталий куда хуже, чем я о нем думаю. Эльвира рассказала ему, что уже получила от Ястребовой крупную сумму денег, а заодно сохранила запись, чтобы продолжать шантаж. Вот Виталий и решил, что дальше справится сам, а десять тысяч баксов пригодятся ему самому. Зачем делиться со сделавшей свое дело любовницей? К тому же, если их схватят, Эльвира запросто может проболтаться. Нет, она становилась опасной, и Виталий ее устранил. Вот только денег он не нашел, поэтому стал следить за Скрынниковым.

Стоп, а как Виталий узнал, что дело об убийстве Эльвиры ведет капитан Скрынников? Да от самого же Скрынникова! Наверняка в контактах Эльвиры был телефон Виталия, и Скрынников опрашивал его, как знакомого жертвы. Виталий быстро понял, что Скрынников присвоил деньги и диктофон. Иначе Викторию арестовали бы в тот же день, как только эти сокровища попали в руки официального следствия. Он понял, что Скрынников прячет улики в своей квартире, и начал за ним следить. Может, он и убил капитана, чтобы иметь возможность беспрепятственно проникнуть в его квартиру и спокойно все обыскать, чтобы найти тайник. Черновую работу за Виталия любезно проделала я. Значит, именно он вырубил меня ударом по голове и прихватил деньги и диктофон. О существовании этих улик не известно никому, кроме меня и самого Виталия. Если все же это действительно он.

Подъезжая к коттеджному поселку, я уже располагала более или менее оформленной версией. Во всяком случае, Виталий был единственной фигурой в окружении Виктории, кому могла быть выгодна смерть Эльвиры и кто мог хотя бы теоретически знать о существовании той самой записи. Вот только меня не покидало сомнение, что круглолицый вспыльчивый парень мог оказаться тем самым расчетливым хладнокровным убийцей, да еще способным устанавливать довольно сложные причинно-следственные связи. Хотя он может оказаться просто хорошим актером.

Перед въездом на территорию поселка возникла небольшая заминка – мне пришлось позвонить Виктории. Лишь когда моя клиентка распорядилась, чтобы мне разрешили въезд, шлагбаум был поднят. Я повела машину к дому Ястребовых, мысленно посмеявшись над подобной мерой предосторожности. Нет, конечно же, речь не идет о том, что в поселок надо пропускать все машины без разбора. Но сколько же раз мне самой доводилось проникать на такие вот особо охраняемые территории. Если надо до кого-то добраться, то никакой шлагбаум не поможет. Как, впрочем, и телохранитель. И у меня случались проколы…

Эта мысль заставила меня внутренне собраться. Теперь Виктория уязвима более, чем когда-либо. Ведь если я не ошибаюсь относительно Виталия, вполне возможно, что я спровоцировала его на ответные действия. Как бы он не нанес удар первым…

– Кирилл недавно вернулся, так что одна я была совсем недолго, – отчиталась Виктория. – Кстати, о тебе он уже спрашивал. Я сказала, что ты поехала в город повидаться с друзьями.

– Молодец, – одобрила я, мысленно отметив, что Вика довольно неплохо справляется со своей ролью.

– Пойдем вниз, – предложила Виктория. – Скоро ужин, посидим, поболтаем. Хоть какое-то развлечение.

Вика вздохнула и, подойдя к зеркалу, расчесала свои каштановые локоны. Она тщательно следила за собой, понимая, что внешность – ее единственный козырь. Видимо, пока этого хватало…

Войдя в столовую, я с удивлением обнаружила, что Ястребов восседает за просторным столом в гордом одиночестве.

– А где Вячеслав? – немедленно озвучила мой вопрос Виктория.

– А Вячеслава я отпустил. – Ястребов привстал из-за стола, чтобы обменяться поцелуем с женой. – У меня пока свободный график, никаких серьезных дел в ближайшее время не предвидится. Так что пусть парень погуляет. Кстати, раз уж у меня выдалась относительно свободная неделька, может, завтра махнем все втроем за город?

Я тут же ухватилась за эту идею, правда, не совсем так, как предполагал Кирилл Ястребов. Меня вполне устраивало, что Виктория побудет весь следующий день под присмотром собственного мужа.

– К сожалению, завтра я не смогу к вам присоединиться, – сообщила я с виноватым видом. – Меня пригласила на день рождения моя родственница, неудобно отказываться. К тому же она обидится, что я в кои-то веки приехала в Тарасов, а к ней не зашла.

– Конечно, Женя, тебе надо пойти, – горячо поддержала меня Вика. Я была ей благодарна за проявленную сообразительность, она весьма удачно мне подыграла. – Мы так давно нигде не бывали вдвоем, правда, милый? – промурлыкала она, умильно улыбаясь мужу.

Тот улыбнулся в ответ, глядя на Вику влюбленными глазами. Затяжной медовый месяц. Идиллия, да и только.

Мы закончили ужинать, а после сыграли-таки с хозяином особняка партию в бильярд. Причем играл он, на мой взгляд, довольно посредственно. Наконец я вернулась в свою спальню. Наметив приблизительный план действий на предстоящее утро, я загрузила очередной боевик, который все никак не успевала посмотреть. Видимо, сюжет не показался мне захватывающим, и я не заметила, как погрузилась в сон.

Глава 6

– Уже уходишь? – Я резко обернулась. Не ожидала, что Виктория способна на столь ранний подъем. Было около восьми утра, а в моем представлении гламурная женушка тарасовского бизнесмена должна выбираться из постели не раньше полудня. Однако Виктория уже успела тщательно уложить волосы и умело подкраситься.

– Да, собираюсь кое с кем встретиться, – обтекаемо сообщила я и тут вспомнила немаловажную деталь. – Вика, ты можешь сделать так, чтобы на въезде меня пропускали без твоего звонка? Это ведь неудобно, да и я могу приехать, когда тебя не будет. Кстати, когда вы с мужем собираетесь возвращаться?

Вика беспечно пожала плечами:

– Поздно вечером, наверное. А может, вообще ночевать останемся. Но ты не стесняйся, особняк в твоем распоряжении. Запасные ключи в будке.

Виктория имела в виду пост охранника на въезде.

– Не вопрос, сейчас позвоню. У твоей тачки какой номер?

Я продиктовала.

– Ты хотя бы позавтракала? – проявила неожиданную заботливость Виктория, закончив отдавать распоряжения на пост охраны. Я кивнула, не желая вдаваться в подробности. На самом деле я ограничилась чашкой кофе. Я и у себя дома предпочитаю тосты или пиццу на заказ, а уж сооружать завтрак в чужой кухне для меня было бы сродни подвигу.

– Вика, пообещай, что постоянно будешь рядом с мужем. – Фраза прозвучала несколько двусмысленно, и Виктория язвительно усмехнулась.

– Куда ж я от него денусь… – Она нахмурилась и тряхнула головой, от чего ее аккуратно уложенные волосы разметались по плечам. – Ладно, не парься, я же все понимаю.

Хотелось бы верить, что это так. Хотя бы отчасти.

Добравшись до Тарасова, я почувствовала, что не на шутку проголодалась. Разыскав ближайшее круглосуточное кафе, я сделала заказ и принялась звонить Векшину, мысленно уповая на то, что майор не грохнет телефон о стену, едва увидев мой высветившийся номер.

– Да! – рявкнул Векшин, и я поняла, что застигла его своим звонком не в лучшем настроении.

– Доброе утро, Витя. – Я решила начать издалека.

– Ага, – угрожающе ответил Векшин, и я поняла, что мне лучше не терять времени.

– Мне очень нужно с тобой встретиться. Можно я приеду прямо сейчас?

– Слушай, Жень! – Нарастающая угроза в голосе Векшина заставила бы съежиться более впечатлительную натуру.

– Я прошу не просто так, появились новые подробности, они могут кое-что прояснить в твоем деле, – протараторила я буквально на одном дыхании, сама толком не понимая, что именно имею в виду.

– Вот только в мои дела, пожалуйста, не лезь больше, а! Хватит и того, что ты уже наворотила! Ладно, приезжай прямо сейчас, – пробурчал он. – У меня есть минут сорок. Успеешь – твое счастье.

Я запихала в рот остатки салата и, прихватив с собой заказанный пирожок с повидлом, носивший какое-то сложное название, понеслась к машине. По пути я сунула в руку изумленной моей поспешностью официантке купюру.

Примерно в таком же состоянии тела и духа я влетела в кабинет Векшина.

– Ну, что там у тебя? – поинтересовался Виктор, внимательно изучавший разложенные перед ним бумаги. На меня он даже не соизволил взглянуть.

– Я предполагаю, кто мог убить Эльвиру Тальцеву, – заявила я.

– Какую еще Эльвиру? – поморщился Векшин, соизволив наконец обратить на меня свой взор.

– Ту самую, делом об убийстве которой занимался Скрынников. Ну прямо перед тем, как его убили. И если я права в своих подозрениях, значит, и самого Скрынникова тоже убил Виталий Подвоев, поскольку Максим к тому времени был уже мертв, понимаешь?!

Векшин некоторое время взирал на меня со снисходительным сочувствием, как на ненормальную. Слегка умерив свой пыл, я осознала, что он, пожалуй, прав.

– Сама-то поняла, что наговорила? – поинтересовался Виктор. – Ладно. Последнее дело Скрынникова передали капитану Дягилеву. Это мой помощник. Я сейчас ему позвоню, ты пойдешь и все ему расскажешь. Если у него, конечно, будет время, чтобы слушать весь этот бред. А ко мне, пожалуйста, больше не приставай со всеми этими Эльвирами, Виталиями и всеми прочими измышлениями. И вообще мне больше не звони, пока я сам с тобой не свяжусь, ладно?

Последнюю фразу Виктор проговорил почти ласково, при этом твердо глядя мне прямо в глаза. Я поспешно кивнула и принялась терпеливо ждать, пока майор общался по телефону со своим помощником.

– Он тебя ждет, – сообщил Векшин. – По коридору последняя дверь налево.

– Спасибо, Витя, – с чувством поблагодарила я.

– Угу. – Векшин принял такой вид, словно меня нет и не было в его кабинете.

Капитан Дягилев, светловолосый худощавый мужчина лет сорока, с живыми карими глазами, приветливо кивнул мне, словно давней знакомой.

Я максимально подробно изложила свою версию убийства Эльвиры Тальцевой, умолчав, однако, о похищенных деньгах и диктофоне. Я упирала главным образом на желание Виталия отомстить за смерть брата. В моей версии это было самое слабое место, и Дягилев немедленно за него ухватился.

– А что вас заставляет думать, что Скрынникова тоже убил Виталий? – спросил он, пытливо глядя мне в глаза. – И потом, Эльвира-то не была невестой того самого Максима, который повесился. За что же ее убивать? Похоже, вы, Женя, чего-то не договариваете.

Умен этот капитан Дягилев, очень умен.

– Эльвира была самой близкой подругой Вики, – не сдавалась я. – Возможно, она не захотела помочь Виталию до нее добраться. Или пригрозила все ей рассказать. Вот Виталий и убил Эльвиру в приступе ярости.

– В приступе ярости – выстрелом из пистолета в затылок? – Капитан с сомнением покачал головой. – И потом, зачем тогда Виталию убивать Скрынникова? Вы говорите, что капитан Скрынников шантажировал вашу клиентку. А в чем именно состоял предмет шантажа?

Это и был самый сложный для меня вопрос.

– Понимаете, – начала я, – Скрынников знал о моей клиентке нечто такое, что могло напрочь разрушить ее брак. А она очень не хотела терять обеспеченного мужа.

– Тогда опять-таки логичнее предположить, что смерть Скрынникова выгодна самой вашей клиентке, а вовсе не Виталию, – возразил Дягилев и пристально посмотрел на меня. – Евгения, чего вы от меня ждете?

– Моя клиентка не могла убить ни Эльвиру, ни Скрынникова. На это время у нее алиби.

– И еще у нее куча денег, чтобы не делать самой грязную работу, – не остался в долгу капитан. – Итак?

– Я уверена, что Эльвиру убил именно Виталий, – заявила я. – Я всего лишь хочу, чтобы вы его проверили. Где он был на момент убийства Эльвиры. Вам ведь все равно придется его допросить, раз он был в числе ее знакомых.

– Да, если только этого не сделал сам Скрынников, – кивнул Дягилев. – Хорошо, я вас понял. Вам зачем-то нужно убедиться, что убийцей является именно этот самый Виталий. И пока вы вполне имеете право умолчать о своих мотивах. Ну а дальше… Там видно будет.

Капитан пообещал мне сообщить сразу же, как только выяснит, есть ли алиби у Виталия Подвоева на момент убийства Эльвиры. Это все, на что я могла рассчитывать.

Я вышла из кабинета Дягилева со смешанными чувствами. Конечно, в известном смысле я подставляла свою клиентку. Но у меня не было другого способа убедиться в том, что к убийству Эльвиры и Скрынникова причастен именно Виталий. А значит, Викторию нельзя будет обвинить в этих преступлениях. Это мне сейчас представлялось куда более важным, чем ее возможное разоблачение перед мужем. Все же развод с богатым мужем и тюремное заключение не одно и то же. Да и не выгонит ее Ястребов без гроша. К тому же я рассчитывала, что успею связаться с Виталием Подвоевым до его ареста и смогу убедить его держать язык за зубами относительно денег и диктофона. Тогда у него был бы пусть очень слабенький, но все же шанс избежать ответственности за убийство Скрынникова и отделаться наказанием лишь за убийство в состоянии аффекта. Я пообещала бы ему найти адвоката, да, скорее всего, именно так бы и сделала. Пусть Виктория еще немного раскошелится.

Конечно, все это было бы сложно, но при известной расторопности вполне достижимо. Теперь же мне оставалось лишь ждать звонка капитана Дягилева.

А пока я решила вернуться в особняк.

Как и обещала Виктория, я без проблем въехала на территорию коттеджного поселка.

– Ключ забрала хозяйка, – сообщил охранник в ответ на мою просьбу дать мне ключ от дома Ястребовых.

– Разве они вернулись? – удивленно спросила я. Вроде бы супруги собирались весь день провести в каком-то загородном отеле у друзей. Хотя зачем им эти загородные поездки, если они и так постоянно живут в поселке?

Охранник сдержанно кивнул, и я порулила к особняку.

В доме я обнаружила зареванную Викторию. Она находилась все в той же кухне-столовой, и конечно же, перед ней стоял высокий бокал. Только, похоже, на этот раз Виктория щедро плеснула себе чего-то покрепче мартини. Судя по запаху, это был ром. Судя по виду моей клиентки, тоже.

– Виктория, что случилось? – спросила я, усаживаясь рядом с ней.

– А, это ты… – Виктория подняла на меня покрасневшие глаза с припухшими от слез веками. Впрочем, если она продолжит увлекаться крепкими напитками, лицо у нее всегда будет опухшим, независимо от того – плачет она или нет.

– Что случилось? – повторила я. – И где ваш муж? Я видела в гараже его машину.

– А хрен его знает, где этот муж. – Виктория едва ворочала языком. Я забрала у нее стакан и проделала те же манипуляции, что и в предыдущий раз.

– Он меня оскорбил! – пафосно заявила Вика и икнула. – Я с-сейчас… Пойду умоюсь.

Она на нетвердых ногах направилась в ванную, я потащилась следом. Упадет еще где-нибудь, возись с ней потом. В особняке Ястребовых, кроме комнат гигиены в спальнях, имелась ванная для гостей на первом этаже. Я завела туда Викторию, и она принялась энергично смывать остатки растекшегося макияжа, после чего несколько раз ополоснула лицо холодной водой.

– Кошмар! – констатировала она, взглянув на себя в зеркало.

Я дипломатично промолчала. Вика двинулась было обратно в столовую, но я, твердо взяв ее под руку, повела свою клиентку на второй этаж.

– Тебе лучше ненадолго прилечь, и заодно расскажешь, что произошло у вас с Кириллом.

– А что рассказывать-то. – Виктория послушно шагала рядом со мной вверх по лестнице. – Рассказывать-то нечего.

Повторяя эту фразу на разные лады, она наконец с моей помощью добралась до спальни. С размаху растянувшись на кровати, она издала вымученный стон, потом уселась на постели, прислонившись к спинке.

– Что тут рассказывать-то, – в который раз повторила она, хмуро глядя на меня. – Ну, встретились мы в этой паршивой гостинице с друзьями. С друзьями… Это его партнер по бизнесу с женой. Оба те еще зануды. Как и Кирилл. Ну я со скуки начала этому его другу глазки строить, чтобы жену его позлить. Настоящую леди! – Виктория презрительно хмыкнула. – А тот и повелся. То танцевать меня пригласит, то вина в бокал подольет. Кирилл сперва ничего, а потом придираться ко мне начал. То по поводу того, как я себя веду, то, мол, я много пью. Бокал у меня из рук выхватил, прямо как ты.

Я молча слушала, вполне понимая реакцию Кирилла, хотя он мне и не нравился.

– Потом за руку меня схватил, потащил в номер. Мы-то там в ресторане сидели. Еще и извинялся за меня. А в номере орать на меня начал, толкнул да еще и обозвал. Даже повторять не хочу, что он мне наговорил, урод!

– И ты решила уехать?

– Конечно! Я психанула, схватила ключи от машины и рванула сюда. – Виктория шмыгнула носом. – Пусть теперь как хочет, так и добирается. Плевать я на него хотела!

Глаза у нее сузились от охватившей ее злобы.

– Лучше бы я за Максима вышла, тогда бы не было этого всего. Он меня хотя бы любил, а этот только ноги об меня вытирает. Вот уйду от него к Максиму, может, еще не поздно…

Да нет, голубушка, уже поздно. Похоже, Виктория даже не знает, что ее бывший жених покончил с собой. Она и не подозревает, какой зловещий смысл обретают ее слова. Туда, где теперь Максим, никогда не поздно. Вот только спешить туда не надо.

Я решила не сообщать Виктории о смерти Максима. В конце концов, информировать ее об этом не входит в мои обязанности, к тому же это сообщение могло бы спровоцировать новый припадок, а мне Вика нужна была с ясной головой. Насколько в ее случае это вообще возможно.

– Не переживай, помиритесь, – нейтрально высказалась я о размолвке супругов. Вика лишь передернула плечами.

– Да куда он денется! – хмыкнула она. – Кому он вообще нужен. Ты думаешь, он прям такой весь из себя богатый?

Вика презрительно хохотнула. Да уж, к хорошему быстро привыкаешь. Я решила отвлечь клиентку от мыслей о недавней ссоре, а заодно выяснить кое-какие детали.

– Вика, а ты работала где-нибудь до того, как вышла замуж за Кирилла?

– Конечно работала, мне же надо было на что-то жить! – Виктория чуть ли не возмутилась. – После девятого класса ушла из школы и сразу начала работать. То там, то там. Натурщицей даже работала, представляешь? Неофициально, конечно. Мне тогда только шестнадцать исполнилось. А что такого? Жить-то надо.

Вика мечтательно улыбнулась. Видимо, воспоминания о том времени, когда она работала натурщицей, доставили ей удовольствие.

– А потом продавцом в ларьке, – пустилась моя клиентка в воспоминания.

– А самое последнее место работы? – поторопила я.

– Последнее? – Вика закатила глаза. – В салоне красоты, администратором. А что, мне там нравилось. Процедуры можно было со скидкой делать, прическу, маникюр опять же. Мелочь, а приятно. Зарплата-то была крошечная. Еле-еле на жизнь хватало.

– А моделью не пробовала работать? – Я и сама удивилась своему невесть откуда взявшемуся любопытству. Казалось бы, какое мне дело…

– Не-а. – Виктория помотала головой. – Там нужен рост от ста семидесяти пяти, а во мне сто шестьдесят девять. И даже и не рыпалась, а вообще хотелось бы…

Вика мечтательно закатила глаза.

– Только знаешь, жизнь моделей ведь тоже не сахар. Это нельзя, то нельзя. Лишнего не съешь, постоянно на диете сиди. Волосы красить запрещено. Да еще пахать как лошадь. А в итоге копейки. Это только кажется, что модели большие деньги зарабатывают, таких высот достигают только единицы.

Возможно, в рассуждениях моей клиентки и было рациональное зерно, хотя, по мне, они больше похожи на «зелен виноград».

– А где работала Эльвира? – осторожно подошла я к интересующей меня теме.

– Элька-то? – Вика сморщила нос. – Продавщицей в магазине бытовой техники. Менеджер, как она себя называла. Корчила из себя великую, самую умную. Вот и докорчилась. Туда ей и дорога, твари!

Вика посмотрела на меня.

– Ты нашла, кто ее грохнул?

– Почти, – заверила я. Мне хотелось побольше выяснить о круге общения погибшей Эльвиры. – В каком именно магазине она работала?

– Да в том самом, что на Московской. Такой огромный и бестолковый.

Я поняла, что Виктория имеет в виду крупный сетевой магазин бытовой техники.

Я собралась было спросить, дружила ли Эльвира с кем-нибудь из сотрудников, и если да, то с кем именно, и тут ожил мой телефон. Я с удивлением отметила, что мне звонит тетя Мила. Она почти никогда мне не звонила, заявив, что мой номер нужен ей на всякий случай. Неужели наступил какой-то особый случай? Я даже немного встревожилась.

– Да, тетя Мила, что случилось?

– Здравствуй, Женечка, – послышался незнакомый голос, явно принадлежавший пожилой женщине. Но все же не тете Миле, ее голос я ни с каким другим не спутаю.

– Кто вы, что с тетей Милой? – Я почти кричала, отчасти потеряв контроль над собой.

– Я Алевтина Семеновна, ваша соседка. – По голосу я поняла, что женщина плачет. Соседку Алевтину Семеновну я помнила довольно смутно. Я вообще почти не общалась с соседями, предпочитая проводить большую часть времени в своей комнате, если не было срочной работы. – Ой, Женечка, приезжай скорее, беда с твоей тетей!

– Что случилось, она жива?! – задала я первый вопрос, волновавший меня сейчас больше всего.

– Жива-жива! – поспешила успокоить меня женщина. – Ее ударили, она упала…

– А «Скорую» вызвали?! – Я опять закричала в трубку.

– Да отказывается она от «Скорой»! Я уж предлагала, она ни в какую, – сообщила Алевтина Семеновна, и тревога слегка меня отпустила. Значит, тетя в сознании и вполне сносно себя чувствует, раз еще и бунтует. Как это похоже на мою неугомонную тетушку!

– Алевтина Семеновна, побудьте, пожалуйста, немного с ней. Я сейчас выезжаю, – попросила я.

– Побуду-побуду, Женечка, не волнуйся, – заверила меня соседка. Искренне поблагодарив Алевтину Семеновну, я обернулась к Виктории, уже успевшей погрузиться в чтение очередного глянцевого журнала.

– Вика, я должна срочно уехать, – сообщила я моей клиентке. – Пообещай, что до приезда Кирилла никуда не будешь отлучаться из особняка.

– Да я и не собираюсь, – лениво отозвалась клиентка. – Да и куда я такая пойду. Полежу в ванной, телик посмотрю, в соцсетях давно не зависала.

Судя по всему, культурно-развлекательная программа у нее была уже намечена, остается верить, что она не станет от нее отклоняться.

– Может, Вячеславу позвонить? – предложила я на всякий случай.

– Да ну его! – Виктория неприязненно отмахнулась. – Зачем он тут нужен, все будет нормально, не парься.

Я помчалась в Тарасов, изо всех сил стараясь не нарушать скоростной режим. Вместо этого я пользовалась любой возможностью, чтобы сократить путь и не попасть в типичные для Тарасова пробки. Припарковав «Фольксваген» у подъезда, я стремглав бросилась вверх по лестнице, умудряясь перескакивать чуть ли не через целые пролеты.

Дверь оказалась открытой, и я влетела в комнату, служившую нам гостиной.

Тетя Мила полулежала на диване, прижимая к голове влажное полотенце. Но в остальном она выглядела как всегда. Подле нее на краешке дивана сидела пожилая женщина с коротко стриженными седыми волосами. Я испытала легкий стыд, узнав в ней «женщину из нашего подъезда», с которой мимолетно здоровалась, но ни разу не удосужилась переброситься хотя бы парой фраз и даже не знала, как ее зовут. А вот она отлично знала, что я Женя, племянница ее соседки.

– Тетя Мила, ты в порядке? – Я озабоченно присела перед тетей на корточки. – Тебя по голове ударили, сильно болит?

– Что ты выдумала, никто меня не ударял! – Тетушка, похоже, возмутилась. – Этот бугай меня толкнул, я упала. А Аля помогла мне подняться и до дивана довела. Хотела врача вызвать, я не дала, велела тебе звонить.

– Я как раз с почты возвращалась, – продолжила повествование Алевтина Семеновна, – смотрю, дверь приоткрыта. Что, думаю, такое. Приоткрыла, а Мила прямо в коридоре лежит. Ну, я хлопотать.

– Спасибо вам, Алевтина Семеновна! – с чувством проговорила я. Я и правда была бесконечно благодарна соседке за ее заботу о тете.

– Что ты, Женечка! – Соседка замахала на меня руками. – Чай, не чужие…

Я вновь испытала мимолетный стыд. Постепенно мне удалось восстановить картину происшествия. Тетя Мила рассказала, что когда она открывала входную дверь, возвращаясь из магазина, кто-то внезапно с силой втолкнул ее в квартиру и повалил на пол. Тетя Мила, по ее собственным словам, решила, что ей уж конец пришел, но нападавший, вместо того чтобы добить свою жертву, вихрем промчался в квартиру, а затем так же стремительно пробежал мимо лежавшей на полу тети Милы и выскочил из квартиры. Несмотря на свое полуобморочное состояние, тетушка все же успела заметить, что нападавший – здоровенный бугай и что, хотя на голове у него был капюшон, волосы у него темные и немного курчавые.

Виталий! Виталий Подвоев! По описанию подходит именно он. Значит, он следил за мной и пытался до меня добраться у меня же дома. Вот чем объясняется его стремительное проникновение в квартиру. Он надеялся застать меня врасплох, но меня не оказалось в квартире. Поэтому он убежал и теперь будет искать случая вновь напасть на меня. А пока ограничился тем, что до смерти перепугал мою любимую тетушку, беззащитную старушку, которая в жизни не сделала никому ничего плохого!

От злости я сжала кулаки, так что ногти врезались в ладони. Я добьюсь, чтобы его пожизненно засадили за двойное убийство и два покушения на меня. Однако главным его прегрешением я считала нападение на тетю Милу. Его счастье, если следствию удастся добраться до него раньше меня! Я немедленно звоню Векшину, чтобы Подвоева арестовали. О чем они только думают!

Я выхватила телефон, и он немедленно зазвонил. Я взглянула на дисплей – номер был незнакомым.

– Слушаю. – Я старалась, чтобы голос не дрожал от злости. Может, очередной клиент.

– Евгения? – Я узнала голос капитана Дягилева. – Вы просили сообщить, есть ли алиби у Виталия Подвоева, так?

– Да, я вас внимательно слушаю. – Я старалась не выдать своего волнения.

– Ни при чем здесь ваш Подвоев, – сообщил мне Дягилев. Мне даже показалось, что в его голосе проскользнули злорадные нотки, хотя с чего бы ему злорадствовать. – В день смерти гражданки Тальцевой он вместе с матерью находился в городской больнице, в отделении кардиологии. У женщины случился сердечный приступ, и Подвоев сопровождал ее в машине «Скорой помощи». И после провел несколько часов непосредственно в больнице. Это подтверждает и больничный персонал, и записи с камер видеонаблюдения.

– А вы знаете, где сейчас находится этот самый Подвоев? – Я была раздосадована и растеряна одновременно. Значит, все это время я шла по ложному следу? Но кто же тогда…

– Да, – ответил, к моему полному изумлению, Дягилев. – Сейчас он идет по коридору к выходу из нашего учреждения. Только что вышел из допросной.

– И долго он у вас пробыл? – спросила я упавшим голосом.

– Около часа, – отозвался Дягилев.

Значит, на тетю Милу напал вовсе не Виталий Подвоев. В тот самый момент, когда моя тетушка упала в коридоре собственной квартиры, сбитая с ног неведомым преступником, Виталий сидел в допросной, отвечая на вопросы дознавателя.

– Евгения Максимовна. – Тон Дягилева внезапно стал официальным. – Если вам есть что сообщить об обстоятельствах смерти гражданки Тальцевой, предлагаю вам сделать это как можно скорее. В противном случае вы можете быть привлечены к ответственности…

– Да, я знаю, – перебила я капитана. – Но пока мне действительно нечего сообщить. Как только выяснится что-то определенное, я сразу же с вами свяжусь.

Отделавшись таким образом от бдительного Дягилева, я внезапно осознала, что сказала ему чистую правду. Я действительно не могла ровным счетом ничего сообщить о смерти Эльвиры Тальцевой. Я понятия не имела, кто мог ее убить и за что. Может статься, ее смерть вообще никак не связана с шантажом Виктории Ястребовой. Все эти события совпали совершенно случайным образом, что и сбило меня с толку. Или Эльвиру убил кто-то из ее знакомых, кто понятия не имел о ее отношениях с моей клиенткой. Этим и объясняется тот факт, что деньги и запись были найдены капитаном Скрынниковым в ее квартире. Убийца даже не пытался их искать, так как не имел ни малейшего понятия об их существовании.

Судя по тому, что я успела узнать об Эльвире, она была та еще оторва. Так что мало ли кто мог желать ей смерти.

Значит, к смерти Скрынникова Подвоев тоже не имеет отношения. Наверняка это так, я просто не решилась спросить об этом Дягилева. Я поняла, что пока ничем не могу помочь своей клиентке. Теперь остается только ждать, когда шантажист сам выйдет на связь и озвучит свои требования. Похоже, ничего другого не остается.

– Женя, ты бы поела, – внезапно подала голос тетя Мила. – Я утром суп сварила, который ты любишь.

Я понятия не имела, какой именно суп я люблю, поскольку любую стряпню тети Милы поглощала с неизменным удовольствием. Меня обрадовало, что тетушка оправилась от потрясения настолько, что вспомнила о привычных хлопотах.

– Спасибо, тетя Мила. – Я взяла ее за руку. – Ты обо мне не беспокойся. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Может, принести тебе сюда тарелку супа? Поешь и опять приляжешь?

– Что это я буду разлеживаться? – возмутилась тетушка. – Сейчас поем и машинку заправлю, у меня стирки накопилось. И не болтай ерунды, все со мной в порядке. А Аля молодец, надо будет ей пирожков испечь да отнести.

Я всецело разделяла мнение, что Алевтина Семеновна молодец, но заикнулась было, что тете лучше бы отдохнуть, а не хлопотать у плиты. Вместо ответа она поднялась с дивана и молча прошествовала в кухню. Я собралась пойти следом, но тут вновь зазвонил телефон. Я поспешила ответить – звонила Виктория.

– Женя, срочно приезжай! – Виктория, судя по голосу, была на грани истерики.

– Уже еду, – заверила я, направляясь к выходу. – Что случилось, кто-то вломился в особняк?

– Нет, все гораздо хуже! – заявила Вика. – Она мне звонила!

Я понятия не имела, кто такая эта самая «она», но если бы Виктория заявила, что ей звонила покойная Эльвира Тальцева, я бы, кажется, не удивилась.

По пути к входной двери я заглянула в кухню и знаками объяснила тете Миле, что срочно должна бежать. Та в ответ всплеснула руками и покачала головой. Продемонстрировав таким образом широкий спектр доступных нам пантомим, мы с тетушкой попрощались.

– Тетя Мила, если что, сразу же звони. А если почувствуешь себя хуже, немедленно вызывай «Скорую»! – протараторила я, на секунду оторвавшись от разговора с Викторией.

– Да иди уже! – Тетушка беззлобно отмахнулась, и я выскользнула за дверь.

– Так кто звонил, Вика? – переспросила я, торопливо спускаясь к машине.

– Да говорю же, баба какая-то! – последовал исчерпывающий ответ.

– И чего эта баба хотела? – Я уже уселась на водительское сиденье.

– Выкуп она хочет! – выкрикнула Виктория. – Запись у нее! Хочет, чтобы я с ней встретилась!

– Вика, запри все двери, жди моего приезда и никому не открывай! И никуда не выходи, пока я не приеду, поняла?!

Должно быть, я не на шутку перепугала Викторию своим криком, поскольку она чуть слышно послушно ответила:

– Ладно, никуда не пойду, пока ты не приедешь.

Я понеслась в Новоорловский поселок, думая лишь о том, чтобы застать Викторию живой и невредимой. И я тоже хороша, оставила девчонку одну, да еще в таком состоянии. И это когда моя интуиция вовсю трубила, что Виктории грозит опасность! Да, но не могла же я бросить в беде тетю Милу! И что это за полоумный грабитель, который вломился к тетушке в квартиру и ничего не взял? Надо будет после подробнее расспросить ее, но на первый взгляд ничего не пропало. Должно быть, какой-нибудь наркоман, который сам себя не помнил и не соображал, что делает. Опять совпадение?

Когда я подъехала к особняку, Виктория, приплясывая от волнения, встречала меня на террасе. Она уже переоделась в джинсы и легкий свитер и теперь выглядела как самая обычная девушка, а вовсе не как супруга преуспевающего бизнесмена, владельца загородного особняка. Я собралась было возмутиться – ведь велено же было сидеть в доме, заперев все двери и окна! Но Виктория, подбежав ко мне, закричала:

– Она опять звонила! Только что!

Мы торопливо вошли в дом и уселись на небольшом диване в холле.

– Рассказывай все по порядку! – потребовала я. – Что она тебе сказала в первый раз?

– Сказала, что запись у нее, – торопливо начала рассказывать Виктория, задыхаясь от волнения. – Потом дала послушать запись. Совсем немного. И снова сказала, что запись у нее и чтобы я не делала глупостей.

– И это все?

– Нет! – Виктория потрясла головой, испуганно тараща глаза. – Сказала, чтобы я привезла ей деньги, много денег. И тогда она, может быть, отдаст мне диктофон.

– Подожди, – перебила я. – Она так и сказала – диктофон!

– Да! – Виктория кивнула. – Сказала, что отдаст мне диктофон. Может быть, если я не буду делать глупостей. Я хотела спросить, где мы встретимся и сколько нужно денег, но она отключилась.

– Так, – подбодрила я Вику, – а потом она тебе перезвонила?

– Да! Только что, прямо перед твоим приездом. – Девушка стиснула руки. – Сказала, что отдаст мне запись за пятьдесят тысяч долларов. Это почти все, что есть на счете у Кирилла. Ну, то есть на общем. Если я сниму эти деньги, он сразу узнает и спросит, куда я их дела!

Я задумалась. Если обратиться в полицию, там свои методы, и настоящие деньги шантажисту или похитителю никогда не отдают. Его просто задерживают с поличным во время передачи так называемой «куклы». Но в том-то и дело, что для обращения в полицию не было серьезных оснований. Викторию не похищали, не вымогали взятку и фактически ни к чему не принуждали. Это был своего рода обычный договор купли-продажи. Хочешь получить нужную запись – плати. Не хочешь платить – твое дело. О последствиях отказа от сделки ты, дорогая, предупреждена. Кроме того, меня настораживало, что на связь с Викторией вышла какая-то женщина. Кто она такая? Откуда взялась? И каким образом вся эта информация оказалась в ее распоряжении?

– Ты, случайно, не записала ваш разговор с этой женщиной? – спросила я Вику, не особенно рассчитывая на успех. Клиентка отрицательно покачала головой, как я и предполагала.

– Нет, я об этом даже не вспомнила. Все произошло так неожиданно, я после рома вообще плохо соображаю, а тут еще ты меня запугала! Я вообще думать ни о чем не могла, только слушала, что она говорила.

– И о чем вы с ней договорились?

– Я сегодня должна с ней встретиться. Около полуночи недалеко от выезда на шоссе в Тарасов, – начала взволнованно пересказывать Вика. – Времени мало, я еще должна деньги снять!

– Что еще она сказала? – Мне было важно не упустить ни малейшей подробности.

– Еще сказала, чтобы я приезжала на своей машине, одна. Заметит, что в машине кто-нибудь есть, отдаст диктофон моему мужу. Гадина!

– А что-нибудь еще она сообщила? Как ты узнаешь, кому отдавать деньги?

– Да. – Вика посмотрела на меня. – Она сказала, что меня будет ждать светлая иномарка. И чтобы я подошла к ней с деньгами. В обмен получу запись. Все.

– Длительный же у вас состоялся разговор, – задумчиво проговорила я.

– Не-а, – Вика покачала головой. – Все было быстро, это я долго рассказываю. Злющая баба какая-то, говорила как робот. Даже не слушала, что я ей отвечаю. Только бубнила свое «ду-ду-ду».

– Как робот, говоришь? – переспросила я. Какая-то мысль мимолетной искрой вспыхнула у меня в мозгу, но толком ее осознать я не успела.

– Женя, пора ехать, – поторопила меня Вика. – Мне еще надо успеть деньги снять.

Она была права. Единственное отделение банка, где Вика могла снять деньги с их общего с супругом счета, находился в центре Тарасова. А еще надо успеть вернуться и подготовиться.

Было решено ехать на моей машине. Здесь я, по крайней мере, выполняла свои прямые обязанности – сопровождала клиента для совершения важной финансовой операции.

– Кирилл тебе не звонил? – спросила я Вику, не забывая следить за дорогой.

– Вообще ни разу! – презрительно отозвалась девушка. – Да и хрен с ним.

Я промолчала. Мне было важно знать, когда муж Вики вернется в особняк. Ведь ему придется что-то объяснять, если ближе к полуночи мы с его женой отбудем в неизвестном направлении. Ему ведь может взбрести в голову увязаться за нами в качестве сопровождающего. Или, предположим, Кирилл начнет разыгрывать из себя мужа-тирана и вообще не выпустит Вику из особняка. А уж если до него сразу дойдет информация, что Вика сняла с их счета почти все деньги… Даже не берусь предположить, что тогда произойдет.

В этот момент раздалась какая-то попсовая мелодия – кто-то звонил Вике.

– Да, дорогой! – поспешно промурлыкала Вика нежным голоском и ненадолго замолчала.

– Да, милый, прости, что я сбежала. Да, я вела себя просто ужасно, я понимаю.

Опять недолгое молчание.

– Да, милый, я все поняла. Больше никогда не буду себя так вести, обещаю тебе.

И снова пауза.

– Да, милый, я виновата, что взяла твою машину. Жду тебя завтра, дорогой. Целую!

Виктория швырнула телефон в сумку.

– Он вернется только завтра к вечеру. Эти его привезут…

Вика нахмурилась и прикусила нижнюю губу, явно раздосадованная. Под «этими» явно подразумевались супруги, в чьем присутствии она так неосмотрительно устроила скандал в загородном отеле.

– Не переживай, все не так плохо. – Я, как могла, утешала свою клиентку. – До завтрашнего вечера мы успеем со всем этим разобраться, и твой муж ни о чем не узнает. Только не устраивай ему больше таких сцен, иначе он тебя выгонит безо всякого компромата.

Вика мрачно посмотрела на меня.

– Да? А как я ему объясню, куда девалась такая куча денег? Ты только представь – пятьдесят тысяч! Фьють – и нету!

Тут я была бессильна. Меня наняли, чтобы я нашла убийцу Эльвиры Тальцевой (и с этим заданием я, надо признать, не справилась). Сочинять приемлемые версии об исчезновении денег со счета мне не поручали. В «Ворошиловке» этому не обучают.

– А, ладно! – Вика вдруг улыбнулась, беспечно махнув рукой. – Продам что-нибудь из украшений, колье там или кольца. Он мне столько всего надарил, даже и не вспомнит. Да он у меня и спрашивать не будет – подарил и подарил.

Я не стала комментировать подобное проявление коммерческой смекалки. Виктории пришлось бы продать все подаренные мужем украшения, а не «что-нибудь», чтобы хотя бы в небольшой степени возместить урон, который она нанесла их совместному счету. Она хоть в курсе, на каких условиях принимают ювелирные изделия наши ломбарды?

Вслух я решила не развивать эту тему, меня вполне устраивало относительно спокойное эмоциональное состояние моей клиентки.

В банке я повсюду сопровождала Викторию. Один особо бдительный охранник рассмотрел мое удостоверение телохранителя и кивнул с важным видом. Мы вернулись в машину, и я с изумлением обнаружила, что настроение Виктории значительно улучшилось.

– Он еще тридцатку на счет кинул, – сообщила она с довольной улыбкой. – Может, пока не станет докапываться, куда деньги делись. А там видно будет.

Мне была знакома эта эйфория перед решающим событием. Человеку, попавшему в такой оборот, начинает казаться, что вот еще чуть-чуть – и все закончится. Можно будет спокойно вздохнуть и продолжать жить обычной жизнью. Часто такое чувство ничем не оправдано, вероятно, защитная реакция. Я мысленно пожелала Виктории, чтобы вся эта история закончилась для нее благополучно, ведь это сочеталось и с моими личными интересами. Вот только пойдет ли этот жизненный урок ей на пользу? Я в этом сомневалась. Таким, как она, никакая наука не впрок.

Вероятнее всего, Виктория всегда будет чьей-то легкой добычей. Сначала она стала добычей нечистоплотной и хитрой Эльвиры Тальцевой, теперь вот вообще невесть кого.

Кстати, кто же эта шантажистка, перехватившая эстафету у Скрынникова? У меня не было времени, чтобы как следует над этим поразмыслить, поскольку мы уже подъезжали к коттеджному поселку. Теперь необходимо подготовиться к предстоящей встрече с шантажистом.

– Вика, я не могу отпустить тебя на встречу с этой теткой одну, – заявила я, когда мы поднялись в мою комнату. – Давай подумаем, как нам поступить.

– Поедешь следом за мной на своей, – предложила Виктория. – Мало ли там машин ездит. Потом спрячешься где-нибудь поблизости.

Как у нее все просто! Нет, так не годится, место там довольно открытое, поэтому «спрятаться где-нибудь», да еще и с машиной, не получится. Вероятно, шантажистка не случайно выбрала именно это место для передачи денег. Небольшая асфальтированная дорога, ведущая от Новоорловского поселка, шла через степь и заканчивалась у самого выезда на скоростное шоссе, по которому можно добраться до Тарасова. Небольшой перелесок, где действительно можно было бы укрыться вместе с машиной, находился приблизительно в ста метрах. В случае необходимости я просто не успею прийти Виктории на помощь.

– Я поеду в твоей машине, – заявила я наконец. – Ничего другого не остается.

– Да ты что?! – закричала Виктория. – Она же сказала, чтобы я приехала одна! Увидит тебя, и все! Все расскажет Кириллу.

– Не увидит, – твердо возразила я. – Ты не знаешь, как я умею прятаться. Я затаюсь сзади между сиденьями, никому и в голову не придет, что ты в машине не одна.

– А если она решит проверить? – недоверчиво спросила Вика.

Такой вариант тоже не исключен, но если шантажистка подойдет слишком близко ко мне, еще посмотрим, кто окажется в положении жертвы.

– Другого выхода все равно нет, – подвела я итог нашему совещанию. – Ехать одной слишком рискованно. Если честно, мне вообще непонятно, что у нее на уме.

Вика, побледнев, испуганно смотрела на меня.

– Ты, главное, не волнуйся. – Я попыталась приободрить свою клиентку. – Вспомни, что она тебе говорила. По ее схеме ты сама должна выйти из машины и подойти к ее иномарке. И только там вы совершите обмен. Значит, велика вероятность, что никакой проверки не будет. Просто заберешь диктофон, отдашь деньги, и все.

– И все закончится, – прошептала Вика.

Хорошо бы…

– Теперь вот что. – Я достала из стенного шкафа рюкзак со своими профессиональными приспособлениями. – Мы не знаем, что у шантажистки на уме, поэтому необходимо принять все возможные меры предосторожности. К твоей одежде необходимо прикрепить вот это.

Я вынула из рюкзака маячок-навигатор и показала Виктории.

– Что это? – Вика подозрительно покосилась на маячок.

– Он поможет определить, где ты находишься, если возникнет такая необходимость.

Я старалась осторожно подбирать фразы, но Вика все равно перепугалась.

– Ты хочешь сказать, что меня могут похитить?!

– Я же сказала, в случае необходимости, – жестко пресекла я ее попытку устроить истерику. – Давай-ка прикрепим его к твоему свитеру… Вот так. А сверху ты накинешь куртку.

Виктория неохотно подчинилась. Похоже, ей не нравилась вся эта затея. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как умело скрывать, что мне все это нравится еще меньше. Но выбора у нас не было.

Время близилось к полуночи, откладывать поездку было нельзя.

– Ты хорошо все запомнила? Как только увидишь светлую иномарку, выходишь из машины и спокойно идешь прямо к ней. И главное, ни в коем случае не оборачивайся и не смотри в мою сторону, даже когда будешь за рулем. Шантажистка должна считать, что ты в машине одна. Все поняла?

– Да.

Поверх свитера Виктория надела светло-розовую куртку, снабженную светоотражателями. Выглядела она в ней как взбалмошная девочка-подросток, но для наших целей это был хороший выбор. В такой одежде Вику хорошо было бы видно даже при скупом освещении, так что я была уверена, что не упущу свою клиентку из виду. Деньги Виктория сложила в светлую дорожную сумку, и мы направились к машине, которую моя клиентка предусмотрительно вывела из гаража.

Виктория села за руль, положив сумку с деньгами на соседнее сиденье.

– Запомни, с этой минуты ты обо мне забываешь, – проинструктировала я ее напоследок. – Ни единого взгляда в мою сторону.

Вика кивнула, и я влезла на заднее сиденье, после чего устроилась так, что меня при всем желании невозможно было бы увидеть снаружи.

Виктория вела машину довольно нервно, и я мысленно приказала ей собраться. Видимо, способностями к передаче мыслей на расстоянии я не обладала, поскольку машину продолжало дергать. Ладно, лишь бы не заглохла.

В назначенное время мы подъехали к тому месту, где заканчивалась дорога, ведущая от поселка к шоссе. Вика остановила машину, не доехав метров сто до выезда на главную дорогу.

– Никого нет, – тихонько сообщила она.

– Сиди спокойно и продолжай наблюдать, – отозвалась я в ответ.

Некоторое время мы продолжали молча ждать, Вика за рулем, я – сжавшись на заднем сиденье. Вдруг послышался отдаленный шум мотора.

– Вон она! Я ее вижу! – закричала Вика, подпрыгнув на водительском кресле.

– Не дергайся! – резко приказала я. – Положи обе руки на руль и смотри прямо перед собой.

Виктория мгновенно повиновалась. Я постаралась принять такую позу, чтобы мне с моего места было видно подъехавшую машину. Бежевая легковушка остановилась почти перед самым выездом на дорогу. Машина просто стояла, словно в ней никого не было. Подъехала она как раз со стороны того самого перелеска, в котором я с самого начала отказалась прятаться на своем «Фольксвагене». А вот шантажистка в бежевой иномарке (если это действительно она), видимо, решила поджидать нас именно там. Из машины по-прежнему никто не выходил.

– И что теперь делать? – чуть слышно прошептала Вика.

– Возьми сумку и выйди из машины, – тихонько сказала я. – Дверь пока не закрывай, сумку держи перед собой. И помни, ни в коем случае не оборачивайся. Даже если захочешь еще раз спросить совета, не оборачивайся и ничего не говори. Просто слушай, что я тебе скажу.

Вика выбралась из машины и остановилась возле приоткрытой двери. Сумку она прижимала к себе.

Внезапно дверь со стороны водителя в бежевой иномарке распахнулась, и из нее выглянула женщина в светлом плаще. Она не стала выходить из машины, а, перегнувшись, наполовину высунулась из двери и резко махнула рукой на себя. После чего так же стремительно скрылась в машине, как и появилась. На голове женщины была легкая светлая косынка, полностью скрывавшая ее волосы. Лицо было почти полностью скрыто за огромными темными очками, губы накрашены яркой помадой. Вот и все приметы, которые мне удалось запомнить.

– Захлопни дверь и иди прямо к машине, не оборачивайся, – проговорила я, и Виктория, хлопнув дверцей, направилась к автомобилю, в котором скрылась шантажистка. Мне было видно, как Виктория подошла к машине и слегка наклонилась. Вероятно, шантажистка опустила стекло. Потом Вика отошла к задней двери и, неуверенно потоптавшись, взялась за ручку. У меня тревожно забилось сердце. Шантажистка предложила Вике сесть в машину, чтобы произвести обмен? Я внутренне подобралась, происходящее нравилось мне все меньше. Вика скрылась на заднем сиденье незнакомой машины и захлопнула дверь. А через несколько секунд произошло именно то, чего я больше всего опасалась, – иномарка стремительно сорвалась с места и, выехав на шоссе, понеслась в противоположную от Тарасова сторону.

Я в мгновение ока очутилась на водительском сиденье и запустила мотор. Но стоило мне тронуться с места, как раздалось несколько характерных хлопков, машина пару раз дернулась и заглохла. Мои дальнейшие попытки запустить двигатель ни к чему не привели. Я выскочила из машины и, осмотрев колеса, убедилась, что каждая шина была буквально искромсана. Мне было некогда раздумывать, как это произошло и когда именно. Я упускала драгоценное время и в состоянии, близком к панике, выхватила телефон.

– Витя! – крикнула я, едва услышав недовольный голос майора. – Помоги, умоляю! Вику похитили!

– Говори толком! Вика – твоя клиентка?

Я постаралась как можно более подробно описать, что произошло, и главное, где я сейчас нахожусь.

– Высылаю наряд на принятый вызов, – коротко и официально отозвался Векшин.

– Витя, и сам приезжай, пожалуйста! – Я даже не осознавала, что веду себя как перепуганная маленькая девочка.

В ожидании полиции я открыла багажник и обнаружила там запаску, но ее было явно недостаточно, чтобы продолжить путь на растерзанной машине. Да и время было безнадежно упущено. Открыв приложение на своем смартфоне, я увидела траекторию маршрута и поняла, что Вика стремительно движется к югу от Тарасова. Правда, пока она находится в области, хоть это немного утешало. Причем похититель начал отклоняться от строго южного направления к западу, то есть вновь в глубь области, немного ближе к Тарасову.

Услышав вой сирены, я бросилась навстречу мигавшим вдали проблесковым маячкам.

– Ну, докладывай, что случилось, – потребовал Векшин, к моей несказанной радости выбравшийся из патрульной машины.

– Вот! – Я сунула ему смартфон. – Видишь, куда ее повезли?

– Лезь в машину, – коротко распорядился Векшин. Он забрал у меня смартфон и сел рядом с водителем. Я втиснулась на заднее сиденье, где уже сидели два бойца.

– Пока петляет, – заметил молодой водитель, сверившись по навигатору с направлением похитителя.

– Отключи мигалки, – ответил на это Векшин. – Рассказывай по порядку, что там случилось, – это относилось уже ко мне.

Я начала рассказывать, а сама мысленно прокручивала события последних часов. Теперь нападение на тетю Милу уже не казалось мне случайным совпадением. Кто-то намеренно пытался выманить меня из особняка, чтобы Виктория осталась одна. Этот кто-то знал, что у недалекой Вики не хватит ума записать разговор. К тому же возле нее не будет рационально мыслящей подсказчицы, чтобы помочь вести переговоры и грамотно тянуть время. Это позволило бы вычислить, откуда именно звонила шантажистка. Хоть номер и не определялся, я могла бы воспользоваться своими связями и успеть многое установить.

Кто бы ни звонил Виктории, он отлично знал, кто я такая. Знал, что я вовсе не бывшая одноклассница госпожи Ястребовой, прилетевшая на днях с Дальнего Востока, и использовал он стопроцентно беспроигрышный вариант – совершил нападение на мою родственницу, рассчитав, что я немедленно помчусь к ней на выручку. А вскоре после этого мне уже звонила перепуганная Виктория.

– Жень! – недовольным голосом окликнул меня Векшин. – Как вообще получилось, что у вас все колеса спущены, куда ты смотрела?!

– Наверное, за нами следили, – высказала я первую мысль, которая пришла мне в голову. Теперь я была уверена, что к машине удалось незаметно подобраться, пока мы ждали появления светлой иномарки. Мы высматривали, когда появится авто шантажистки, а сама она в это время, незаметно подобравшись, вовсю кромсала шины. Сама? А может, у нее есть сообщник, тот, что напал на тетю Милу?

– Да уж наверное! – сердито отозвался Векшин. – Как же ты прозевала? Вот куда теперь девчонку потащили?

– Найдем, товарищ майор, – примирительно сказал водитель и кивнул в сторону навигатора. – Вон, мигает.

– «Мигает»! – передразнил Векшин. – Еще неизвестно, отпустят ли живой. А то ведь…

– Ее наверняка похитили, чтобы требовать выкуп у Ястребова, – решилась я озвучить свою версию. – Так что зачем им ее убивать?

– О, мигать перестал! – сообщил водитель. – Видать, куда-то довез.

– Знать бы, что жива! – Майор стукнул кулаком по колену. – Поднажми, Валер! – обратился он к водителю.

– И так уж… – отозвался тот, прибавляя газ.

В соответствии с маршрутом, который выдавал навигатор, мы съехали с главной дороги на проселочную и теперь двигались вдоль мешавшихся с лугами перелесков. Свернув еще раз на чуть более широкую дорогу, мы миновали пару тонувших во тьме деревушек и теперь ехали прямиком к просматривавшимся вдали разбросанным по степи домишкам, за которыми уже виднелся лес.

Глава 7

– Так, ну судя по показаниям этого гаджета, мы уже приехали, – сообщил водитель, остановив машину перед въездом на пустырь. Вдали виднелись явно заброшенные избы-развалюхи. – Ну и темень!

– Валер, ты бы подъехал поближе к сараям этим, – раздраженно посоветовал Векшин. – Осмотреть же надо, что там да как.

– Да как бы не наехать на девушку, – неуверенно отозвался Валерий. – Вот же, показывает, что она прямо здесь. Может, избили и бросили.

Это предположение заставило меня похолодеть.

– Тогда фонари в руки и вперед! – приказал Векшин. – Ну, живо! Прочешем здесь все, а заодно и каждый сарай. И правда, темень-то какая…

Выбравшись из машины и вооружившись ручными фонарями, мы осторожно двинулись вперед, стараясь осветить каждый клочок заброшенного пустыря, где, по мнению водителя Валеры, должно было находиться бесчувственное тело Виктории. Лишь бы не бездыханное, мелькнула у меня крайне малоприятная мысль.

Мы продвигались в сторону построек, но в рассеянном свете от лучей наших фонариков не было видно ничего, что хоть отдаленно напоминало бы светло-розовую куртку.

– Вот же он показывает, что объект прямо здесь, – недоуменно бубнил водитель Валера, тыча пальцем в мой смартфон. – Куда же она девалась?

– Да что тебя, заело, что ли?! – взорвался Векшин. – Он что, должен с точностью до миллиметра показывать? Размечтался! Я вот тоже как-то с помощью такой штуковины магазин запчастей искал. Так она и мне показала – «прямо здесь». А оказалось, через три квартала, да еще с другой стороны. Может, мы вообще не туда заехали. Ох, Женька…

Пока майор с чувством произносил свою пространную речь, мы добрались до избушки с полуразвалившимся крыльцом.

– Как бы тут ноги не переломать, – предостерег Векшин с озабоченным видом. Он вошел в хибару первым, стараясь осветить с помощью не слишком мощного фонаря сразу несколько разных участков тесной комнаты, в которой мы оказались.

– Вряд ли ее здесь прячут, товарищ майор, – подал голос один из бойцов. – Дверь на соплях, даже не заперта, да и запах стоит…

Действительно, спертый запах гнили и сырости стоял такой, словно мы были первыми посетителями заброшенного строения за последние десять лет. А то и пятнадцать. Хотя это, конечно, не показатель. Векшин все же обследовал избушку на наличие погреба и чердака, но ни того, ни другого не обнаружил.

– Да, похоже на то, – задумчиво произнес он вполголоса. – Не поймешь, что здесь раньше было-то… Ладно, пошли в другую.

Мы вышли на воздух, и тут мне в голову пришла еще одна совершенно неприятная мысль. Ведь похититель привез Вику на машине. И где теперь эта машина? Он так быстро уехал? Само по себе это логично, вряд ли он стал бы дожидаться, когда его нагонит полицейский патруль. Но откуда он (или все же она?) знал, что за ним погонится полиция? Он должен был рассчитывать, что мы с Викой постараемся полностью исключить вмешательство полиции. Ведь оно не входило в планы моей клиентки.

Значит, похититель был уверен, что полицейской погони не будет. А машину Виктории он, так сказать, нейтрализовал. Таким образом, у него нет никаких оснований поспешно удирать, оставив Вику в заложницах в одной из этих развалюх. Тогда где же машина? Но, может, остались хотя бы следы от колес?

Учитывая неровный рельеф пустыря, да еще и в полной темноте, определить это было невозможно. И все же навигатор не переставал настойчиво утверждать, что маячок, который я прикрепила на свитер Виктории, где-то здесь. Маячок! А сама Вика? Похититель мог сорвать маячок с ее одежды и бросить на пустыре, чтобы ввести меня в заблуждение, а сам вместе с моей похищенной клиенткой отбыть неведомо куда. Может статься, Вики уже нет в живых.

– Надо найти маячок! – крикнула я в спину покидающему избушку Векшину.

– Здрасте! А мы что ищем? – Он, не глядя на меня, шагал к следующему строению.

– Ищите не только Вику, но и сам маячок, похититель мог бросить его где-то здесь! Если мы найдем маячок, надо объявлять Вику в розыск! – произнесла я, догоняя Векшина, который внезапно остановился как вкопанный и уставился на меня во все глаза. Мне некогда было объяснять, как я пришла к подобному умозаключению. Пусть Векшин с ребятами тщательно обыщет ту хибару, к которой направляется, а я пока займусь следующей.

Я взбежала на крыльцо избы с заколоченными окнами, при этом одна ступенька треснула у меня под ногой в полном соответствии с предостережением Векшина. Ногу я, к счастью, не сломала, зато очутилась перед запертой на навесной замок дверью. Я не стала возиться со своими отмычками, попросту слегка приподняв дверь и попытавшись выдернуть ее из петель. После некоторого сопротивления разбухшей от сырости двери мои попытки увенчались успехом. Я отодвинула дверь, и она так и осталась висеть на удерживающем ее замке.

Оказавшись в сенях, я принялась тщательно высвечивать каждый угол и буквально каждый сантиметр скрипучего пола. Ничего похожего на маячок я не обнаружила и двинулась в следующее помещение. И здесь крошечного прибора на полу не было. Наконец я приблизилась к углу в дальнем конце комнаты, где на каком-то подобии стула горой было свалено какое-то тряпье… Стоп! Луч фонарика выхватил из темноты блестящее розовое пятно. Я подскочила ближе и одновременно направила луч чуть выше. Темноволосая голова девушки склонилась к ее плечу, глаза закрыты… Вика! Я лишь через секунду осознала, что буквально завопила на весь дом. А может, на весь пустырь. Во всяком случае, именно после моего вопля в сенях и на крыльце раздался дробный топот, и в комнату ввалились бойцы во главе с Векшиным.

– Ну нет там ничего, все обшарили! – начал было Виктор, но я уже хлопотала возле Виктории. Нащупав жилку на шее, я ощутила слабую пульсацию. Жива! Я принялась поспешно распутывать руки и ноги Виктории, которую мало того что накрепко привязали к стулу, так ей еще и умудрились стянуть запястья и щиколотки какой-то дурацкой липкой лентой. Не очень туго, но повозиться пришлось. И только когда с помощью универсального складного ножа я полностью освободила Вику от пут, я осторожно отклеила широкий квадрат скотча, которым похититель заклеил рот девушки.

– Нашлась! Жива?! Фух, не зря искали! – Я словно внезапно вернулась в реальность, и мне показалось, что все реплики прозвучали одновременно. Не обращая внимания на обступивших нас сотрудников полиции, я принялась приводить Викторию в чувство. Выхватив из рюкзака бутылку воды, я намочила салфетку, тщательно протерла бледное как полотно лицо девушки и слегка похлопала ее по щекам. Наконец Вика глубоко вздохнула и, вздрогнув всем телом, открыла глаза. Сначала она недоуменно озиралась, при этом недоумение в ее глазах сменилось страхом, а после самым настоящим животным ужасом.

– Что… Как я здесь… – Она переводила полные ужаса глаза с меня на обступивших ее полицейских. Вдруг ее заколотила дрожь. Вика, согнувшись пополам, обхватила себя руками, но ее спина и плечи сотрясались в бешеном ритме. Векшин мигом сорвал с себя куртку и набросил Виктории на спину.

– У меня в машине термос с чаем! – внезапно подал голос Валерий.

– Пулей в машину! – рявкнул Векшин, но Валерий уже и без того выбежал на крыльцо.

Вика между тем постепенно приходила в себя. Первая шоковая реакция миновала, и хотя девушку все еще продолжало трясти, дрожь стала далеко не такой интенсивной, как в самом начале. Один из бойцов, случайно направив луч фонаря на стену, высветил выключатель и попытался включить освещение. К изумлению всех присутствующих, комнату залил неяркий свет от пыльной лампочки под низким закопченным потолком.

– Ты смотри! – покрутил головой Векшин. – А в тех-то двух никакого электричества!

– Похоже, блага цивилизации добрались только досюда, – философски заметил боец. Тем временем послышался шум мотора, и через несколько секунд в комнате появился Валерий с термосом в руках.

– Ну-ка, выпьем горяченького и согреемся, – почти ласково произнес майор, взяв из рук водителя термос. Он открутил крышку, которая в данном случае служила еще и стаканом, и налил в нее немного дымящегося ароматного чая. Вика взяла стаканчик обеими руками, я слегка придерживала снизу, чтобы девушка не расплескала на себя горячую жидкость.

– Горячий, – это было первое осмысленное слово, которое она произнесла после освобождения.

– Вот и хорошо, – кивнул Векшин. – Пей потихоньку и согреешься. А то смотри, как замерзла.

Все понимали, что девушку трясло вовсе не от холода, но нагнетать обстановку не стоило.

– Чай с сахаром? – негромко спросила я Валерия.

– А как же! – улыбнулся он.

Я вновь присела перед Викой на корточки, придерживая стаканчик с чаем и чувствуя, что ладони девушки холодны как лед.

– Ну-ка, это еще что? – удивленно спросил Валерий, поднимая с пола какой-то маленький, поблескивающий в тусклом свете предмет. Мы с Векшиным обернулись к нему – на ладони водителя лежал довольно крупный, по всей видимости, мужской перстень из светло-желтого металла.

– Странная побрякушка. – Майор повертел перстень в пальцах. – Похоже, золотой, да еще и череп с костями. Знатный перстенек!

Майор с насмешливой улыбкой разглядывал находку.

– Может, кто из хозяев хибары обронил и не заметил, – высказал предположение Валерий.

– Больно уж чистый, – возразил на это Векшин и, подойдя к Вике, показал ей перстень, лежавший у него на ладони.

– Не припомнишь, был такой у мужика, что тебя сюда приволок?

Вика, широко раскрыв испуганные глаза, переводила взгляд со странного украшения на майора.

– Нет, – потрясла она головой. – Не было никакого мужика. Я села в машину к той женщине…

Она растерянно посмотрела на меня:

– Женя, помнишь, мы еще ждали ту светлую машину?

– Конечно помню, – подбодрила я свою клиентку. – Машина подъехала, из нее выглянула женщина и помахала тебе рукой. Ты подошла к ее автомобилю и села на заднее сиденье, так?

– Ну да! – Вика с готовностью кивнула. – Она сказала, чтобы я села в машину и положила сумку с деньгами рядом с собой. Сказала, что сейчас отдаст диктофон, и начала копаться в сумке, а потом…

Вика ненадолго замолчала и огляделась вокруг каким-то странным блуждающим взглядом.

– А потом что-то случилось? – тихо подсказала я.

Вика медленно кивнула:

– Она вдруг бросилась на меня и накрыла мне лицо какой-то жутко вонючей мокрой тряпкой. Гадость такая! Я попыталась освободиться, хотела стряхнуть с лица эту мерзость и… И все. Больше ничего не помню.

– И как очутилась в этом доме, ты тоже не помнишь? – спросила я в воцарившейся тишине.

Вика покачала головой:

– Нет. Вообще ничего не помню. Очнулась, потому что жутко замерзла, и голова разболелась. Смотрю – ты рядом стоишь…

Вика вдруг внимательно посмотрела на Векшина, потом медленно перевела взгляд на других полицейских.

– А… А это кто? – Ее испуганный взгляд вновь остановился на мне. – Полиция? Она же сказала, чтобы никакой полиции! А диктофон? А деньги?

Ее взгляд метался по комнате, губы задрожали, из глаз полились слезы.

– Это шок, – авторитетно заявил Валерий. – Надо бы успокоительное…

– Да подожди ты! «Успокоительное»… – сердито отмахнулся Векшин и подошел вплотную к нам с Викой.

– Вот что, барышни, – решительно распорядился он. – Поднимаемся, и марш в машину! Там разберемся, где и кто что взял.

– А как же?.. – пролепетала Вика, видимо сама не очень хорошо понимая, что именно хочет спросить.

– Все выясним! – заверил майор, поддерживая ее под локоть и мягко подталкивая к выходу. – Сейчас домой – и спать. А завтра с утра подробно побеседуем.

– Так уже почти утро, товарищ майор, – улыбнулся неугомонный Валерий.

– А, ладно! – устало отозвался Векшин. – Поехали уже! Осторожнее на крыльце!

Предостережение оказалось вполне своевременным, поскольку Вика едва не угодила ногой в пролом между подгнившими досками на верхней ступеньке. Я подхватила ее под руку и помогла ей благополучно миновать опасный участок.

Валерий был прав – уже начинало светать, и нам не пришлось топать к машине в кромешной тьме. Да и сам автомобиль стоял сейчас в нескольких метрах от заброшенной избы, в которой неведомый похититель решил спрятать свою беспомощную жертву.

Усадив Викторию в машину, Векшин придержал меня за локоть, и мы с ним отошли на несколько шагов. Виктор явно собирался сообщить мне что-то важное и при этом хотел, чтобы сказанное осталось между нами.

– Вот что, Жень, – сказал он, тяжело вздохнув, – это все, конечно, замечательно. Девчонка нашлась живая и невредимая, и все такое… Но завтра, вернее, уже сегодня я буду просто обязан взять у нее показания. И не вздумайте врать обе! И ее муж, как ты сама понимаешь, тоже будет поставлен в известность о том, что его жену пытались похитить. Не связано ли это похищение с происками против него? Так что полной конфиденциальности относительно проблем твоей клиентки я тебе обеспечить не смогу, уж извини.

Я понимала, что Векшин во всем прав, и лишь хмуро покивала в ответ.

– Вить, ну хоть что-то можно сделать? – Я осознавала бессмысленность своего вопроса, но не попытаться спасти положение не могла.

– А не надо было партизанить! – Майор старался говорить вполголоса. – Сразу не могла прийти и рассказать мне о шантаже девчонки Скрынниковым?! Мы бы сделали все чисто, ей и платить бы не пришлось. Так бы его приперли, что он о шантаже бы и не помышлял. И его вон из органов, и сам бы жив остался. Да что уж теперь… Ну, пора ехать! – Векшин решительно пошагал к машине, увлекая меня за собой.

Мы кое-как разместились и без приключений доехали до въезда в поселок.

– На территорию заезжать не будем, – заявил мой приятель. – Нечего добропорядочных граждан будоражить.

Мы выбрались из машины и побрели к особняку.

– Я выброшу все это барахло, – заявила Виктория, едва переступив порог особняка. – До сих пор воняет какой-то гадостью!

Она стянула с себя куртку и с отвращением швырнула ее на пол. Прямо в холле она стащила с себя свитер и собралась кинуть и его, но я забрала из рук девушки этот ставший ненавистным ей предмет гардероба и аккуратно отцепила маячок.

– Совсем забыла про него, извини. – Виктория в джинсах и бюстгальтере начала подниматься на второй этаж. Обернувшись через плечо и зевнув, она сообщила:

– Я в душ и спать. Голова раскалывается как с похмелья.

Я и не собиралась возражать. Куртка и свитер так и остались валяться в холле на полу, и я убрала их в стенной шкаф, бросив на нижнюю полку. При этом я с раздражением подумала, что теперь помимо функций телохранителя мне вменили еще и обязанности горничной. К тому же меня слегка озадачило поведение моей клиентки после того, как ее, так сказать, вызволили из заточения. Обычно шумная, склонная к истерии, Виктория на этот раз вела себя удивительно хладнокровно. После того как миновала первая шоковая реакция, приступ которой опять-таки длился совсем недолго, Вика держалась вполне спокойно. Себе я объяснила эту странность тем, что моя клиентка попросту проспала все «самое страшное». Действительно, она села в машину приехавшей на встречу странной незнакомки и, не успев ничего понять, сразу отключилась. Вика не успела даже толком испугаться. А когда пришла в себя, увидела меня и полицейских, а вовсе не страшного злого дядьку, привязавшего ее к колченогому стулу и залепившего скотчем рот.

Поднявшись на второй этаж, я тоже привела себя в порядок, а потом заглянула в спальню Виктории. В комнате было темно, и с порога я разглядела лишь темные волосы девушки, разметавшиеся по подушке. Осторожно подойдя к кровати, я убедилась, что Вика крепко заснула, и вернулась в свою комнату.

Растянувшись на кровати, я принялась размышлять о том, что, собственно, произошло сразу после того, как Виктория очутилась в машине шантажистки. Свое главное предположение я уже озвучила Векшину. Заполучив требуемую сумму, дама решила сорвать куда более крупный куш, справедливо полагая, что за жизнь своей драгоценной женушки Ястребов будет готов хорошо заплатить. Но кто эта тетка в громадных очках и шелковой косынке и как ей удалось заполучить диктофон?

Сколько я ни ломала голову над тем, как эта таинственная особа завладела диктофоном, ничего путного не вырисовывалось. А главное, откуда она вообще об этом узнала? На Вику открыли какую-то жуткую коллективную охоту, начало которой положила убитая Эльвира Тальцева? Может, существует и третья подруга, которой Эльвира проболталась о шантаже и предложила вступить в долю? А зачем?

Возможно, причина чисто психологическая. Как-никак шантаж – дело опасное и непредсказуемое. Эльвира заручилась поддержкой более сильной напарницы. Но это можно лишь предполагать. Если эта гипотетическая партнерша и есть та самая дама, что похитила Викторию, то именно ее жертвами могли стать Эльвира и Скрынников. С такой особы станется убить двоих. Причина банальна – нежелание делиться.

Однако хоть в какой-то степени прояснить ситуацию мне удастся лишь через несколько часов, когда проснется Виктория. Нам надо будет успеть многое обсудить, прежде чем непреклонный майор Векшин устроит моей подопечной допрос с пристрастием. В этом отношении он неумолим, мне это было хорошо известно. А если к тому времени подоспеет задержавшийся в гостях муж Виктории? Нелегко будет держать господина Ястребова в неведении относительно того, с какой целью его жена сняла кругленькую сумму с их общего счета. И пока у меня не было никаких идей, каким образом можно обойти молчанием этот щекотливый момент.

Я с грустью призналась самой себе, что аналитик из меня никудышный. Впрочем, как телохранитель я также оказалась не на высоте. Эта мысль окончательно ввергла меня в уныние, и я решила хоть немного поспать. Что толку заниматься самобичеванием, это занятие, возможно, и делает честь высоконравственным утонченным натурам, но практической пользы еще никому не принесло. А вот восстановить силы мне точно не помешает.

Проспать мне удалось от силы часа полтора. Многолетняя привычка вставать спозаранку сделала свое дело – в начале седьмого утра я уже была на ногах и, к своему удивлению, чувствовала себя вполне бодро.

Первым делом я потихоньку заглянула в спальню Виктории – девушка спокойно спала на громадной двуспальной кровати и выглядела уже далеко не такой бледной, как накануне. Будем надеяться, что отдых пошел моей клиентке на пользу и она сможет более или менее связно отвечать на вопросы майора.

Я вернулась к себе, приняла душ и, натянув джинсы и чистую футболку, спустилась на первый этаж. Сварив кофе, я разыскала в шкафчике несколько упаковок хлеба с отрубями, а в холодильнике нашелся какой-то особенный обезжиренный сыр. Вероятно, Кирилл Ястребов отличался последовательностью в своей любви к здоровому образу жизни. Сделав несколько бутербродов с сыром, я пошла наверх будить Викторию. Пусть ее светлость встанет и сама спустится к завтраку. Приносить ей кофе в постель я не собиралась. Меня и без того всерьез раздражала необходимость выполнять обязанности прислуги, а также то, что Виктория воспринимала это как нечто само собой разумеющееся.

– Вика! – Я потрясла крепко спящую девушку за плечо. Она сонно приоткрыла глаза и уставилась на меня затуманенным взглядом.

– Слушай, дай поспать. – Она сделала попытку повернуться на другой бок, но я вновь ухватила ее за плечо.

– Вставай и бегом завтракать, – приказала я. – Скоро Векшин заявится.

В том, что Векшин именно заявится, у меня особой уверенности не было. Принципиальный майор вполне мог вызвать нас с Викторией в управление. И если на то будет его воля, туда же прибудет как миленький и господин Ястребов.

– Какой еще Векшин? – недовольно спросила Виктория, широко зевнув. Конечно, откуда ей было знать фамилию мужика, который полночи разыскивал ее в заброшенных хибарах почти на краю области.

– Вставай, у нас мало времени. – Я предпочла не вдаваться в объяснения. – Твой муж вот-вот должен подъехать.

Последнее заявление возымело куда более ощутимый эффект, чем упоминание о каком-то там Векшине. Она перекатилась на край кровати и, сунув ноги в шлепанцы, вприпрыжку помчалась в ванную.

– Я сейчас! – крикнула она через полуоткрытую дверь.

– Жду тебя в кухне, – отозвалась я.

Виктория и правда довольно быстро справилась с утренним туалетом. Она нарядилась в симпатичную лиловую блузку, слегка подрумянилась, так что по ее свежему сияющему виду нипочем нельзя было догадаться, что она провела ночь в каком-то заброшенном сарае, да еще связанной и примотанной к стулу.

Вика принялась с аппетитом жевать бутерброд, запивая его кофе.

– Вот никогда не могла понять, – заявила она, дожевывая, – что у него за дурацкая мания покупать этот жуткий безвкусный сыр. Уж лучше бы колбасу покупал, ее, по крайней мере, есть приятно.

– Сыр полезнее, – строго возразила я.

– Прям! – Вика дернула плечом. – Это просто реклама, чтобы люди покупали эту гадость. Такие же помешанные на здоровом образе жизни, как мой муженек. Знаешь, сколько такой сыр стоит?!

Произнеся эту отповедь, Виктория потянулась за следующим бутербродом с «этой гадостью».

Я не стала с ней спорить, молча пила кофе. Пусть как следует подкрепится, по крайней мере, будут силы отвечать на вопросы. Кстати, надо бы подготовиться.

– Вика, скажи, – осторожно начала я, когда Виктория доела второй бутерброд и допила кофе, – ты хорошо рассмотрела женщину, которая тебя похитила?

Клиентка, отставив чашку, задумчиво посмотрела на меня.

– Да там и рассматривать было нечего. – Она скривила губы. – Волос не видно, очки во всю морду, губы толстые, накрашены какой-то жуткой помадой. Вот и все.

Приблизительно то же самое разглядела и я, издали наблюдая за перемещениями Виктории.

– Но ведь она говорила с тобой? – не отставала я. – Что именно она тебе сказала?

– Ну что сказала… – Вика вздохнула. – Велела сесть в машину на заднее сиденье, сумку положить рядом с собой. Потом сказала, чтобы я открыла сумку, как-то быстро поворошила в ней рукой, рассмотрела несколько пачек.

– А рука у нее какая? По руке ведь можно примерно определить возраст!

– В перчатках она была! – огрызнулась Вика. – В светлых.

– А голос? Голос ее ты запомнила? Какой он у нее? Высокий, низкий, молодой или старый?

– Да не поймешь. – Девушка наморщила лоб. – Она говорила, как будто в трубу какую-то. Глухо так, бу-бу-бу.

– Ну хорошо. Что было дальше?

– Дальше она начала копаться в своей сумке. – Виктория грустно усмехнулась. – Я-то думала, она диктофон хочет достать. А она вместо этого вытащила тряпку. Бряк мне прямо в лицо и держит. Я побарахталась, и больше ничего не помню. Все, отстань!

Вика внезапно стала очень раздражительной и налила себе еще кофе. Я не корила свою клиентку за вспышку агрессии. В конце концов, мне было за что себя винить. Я еще раз с неудовольствием призналась себе, что в качестве бодигарда проявила себя далеко не с лучшей стороны. Но все еще поправимо. Мне есть за что себя похвалить, ведь благодаря моим усилиям Вика была освобождена буквально в течение часа, к тому же само похищение не нанесло сколько-нибудь ощутимого вреда ее физическому здоровью. Она даже насморк не подхватила. А что касается психики, так у нее и прежде явно были не все дома. Как несла всякую чушь, так и несет. Теперь хоть более-менее связно мыслить начала. Так что общение со мной пошло ей на пользу. А что касается моей роли во всей этой истории, то любой, кто имеет отношение к профессии телохранителя, прекрасно знает, что в нашем деле те или иные накладки неизбежны. Необходимо лишь минимизировать их последствия. Поэтому нечего предаваться меланхолии из-за каждого пустяка, иначе лучше просто распрощаться с лицензией телохранителя.

Внезапно запиликал мой телефон. Я взглянула на дисплей – Векшин!

– Вот что, Жень, – с ходу деловито заговорил майор. – Мы сейчас на полпути в Новоорловский. Так что ты там распорядись, чтобы нас пустили без проблем. Машину оставим у въезда, сами пройдем в коттедж, мы в штатском, чтобы ажиотажа не создавать.

– Да поняла я. – Мне немного польстило, что Векшин снизошел до столь подробных разъяснений, но все же я всерьез встревожилась. Я не ожидала, что полиция прибудет так быстро.

– К нам скоро придет тот самый майор, что тебя спас, – обратилась я к Виктории без лишних предисловий. – Так что ты, пожалуйста, держи себя в руках и не болтай лишнего.

– А если он спросит про деньги? – Руки у девушки задрожали, и недопитый кофе выплеснулся на скатерть.

– Он и так все знает, – вынуждена была признаться я. – Но не волнуйся, просвещать в этом отношении твоего мужа в его планы не входит.

– Но ведь Кирилл может приехать! – Виктория уставилась на меня полными ужаса глазами. – Он же все узнает! Получается, все это зря?! Весь этот кошмар…

Во мне помимо моей воли поднималось злорадное чувство. А я ведь тебе говорила, голубушка, еще в день нашего знакомства, когда ты примчалась с выпученными глазами. Расскажи все мужу. Нет, мы же простых путей не ищем. Зато теперь ты от чего ушла, к тому и пришла, только с приключениями.

– Может, Кирилл ничего не узнает, – попыталась я успокоить свою клиентку. – Он ведь только к вечеру приедет.

– Ему потом доложат, какая разница, – мрачно констатировала Вика.

– Ну скажешь, что Эльвира шантажировала тебя тем, что ты до Кирилла встречалась с Максимом, – сочиняла я на ходу. – Я лично попрошу Векшина, чтобы он не упоминал о той записи и, уж конечно, не давал твоему мужу ее прослушать.

– А если это Максим? – внезапно спросила Виктория.

– Что – Максим? – не поняла я.

– Я говорю, сам Максим все это и устроил. Грохнул Эльку, спер запись и теперь мне мстит.

Я вздохнула. Виктория все еще не в курсе, что ее бывший жених переселился в мир иной.

– Нет, Вика, – тихо ответила я. – Это не может быть Максим.

– Почему? – Виктория недоуменно смотрела мне в лицо.

– Максима больше нет. Он умер, – коротко ответила я, не вдаваясь в подробности.

Вика, по своему обыкновению, в ужасе вытаращила глаза и слегка приоткрыла рот.

– Как умер? Он же ничем не болел… – пролепетала она еле слышно. – Он что, погиб?

Я кивнула. Раскрывать ей обстоятельства смерти Максима я не стала. Лучше обойтись без драматических сцен, сейчас не до них. Я и о том, что Максим мертв, упомянула только для того, чтобы Вика не вздумала в присутствии полиции озвучивать свои предположения.

– Я ведь сказала Кириллу, что до него у меня никого не было, – растерянно пробормотала девушка. – А теперь ты советуешь сказать, что Элька этим меня шантажировала…

– Вот и продолжай так говорить, – посоветовала я. – Скажешь, что Элька твоя врала, а тебя запугивала.

Я почувствовала легкий укол совести. Все-таки оговаривать покойницу не очень-то красиво. Я всегда считалась с морально-этическими нормами и старалась их не нарушать.

– А если Кирилл не поверит?

– Поверит, – отозвалась я, прислушиваясь к звукам снаружи. – Ее ведь убили за ее художества, значит, та еще была аферистка.

Звук мотора приближался, значит, к особняку подъехал автомобиль. Странно, Векшин ведь сказал, что они оставят машину у въезда в поселок.

– Это полиция? – встревоженно спросила Виктория. Я пожала плечами и подошла к окну. На участок въехала вовсе не полицейская машина, как я предполагала, а незнакомый светло-серый «Форд».

– Это машина Вячеслава! – Вика недоуменно посмотрела на меня. – Может, его Кирилл прислал? А зачем?

Через пару минут все выяснилось. Вячеслав заглушил мотор и, выйдя из машины, открыл заднюю дверь. Из «Форда» выбрался муж Виктории и пошагал к дому. Лицо у него было недовольное. Вячеслав извлек из багажника объемную сумку и поспешил за своим шефом.

Когда мужчины вошли, мы уже ждали их в холле. Я с неудовольствием заметила, как побледнела Вика. Она нервно поправляла волосы дрожащими руками.

– Ты же сказал, что вернешься вечером, – брякнула моя клиентка. Ее супруг явно не обрадовался такому приветствию.

– Я тоже скучал по тебе, дорогая, – ответствовал он ледяным тоном. – Прими отдельную благодарность от меня, а также от Вячеслава за то, что без спросу удрала на моей машине. Мне пришлось побеспокоить своего телохранителя. Он приехал в такую даль, чтобы отвезти меня домой. А ведь я обещал ему уик-энд, который он заслужил.

Судя по тону, которым он произнес эту тираду, Виктория уик-энда не заслуживала. А уж как бы он ей пригодился посреди ее беспросветных трудовых будней!

– Ну, Вячеслав, еще раз тебе спасибо, – обратился Ястребов к топтавшемуся позади него телохранителю. – И прими мои извинения за то, что выдернул тебя в законный выходной.

– Ну что вы, Кирилл Борисович… – смущенно пробормотал Вячеслав.

Ястребов властно взмахнул рукой.

– Ну, теперь я отпускаю тебя на неделю, как и обещал. Так что поезжай, не буду тебя задерживать.

– А вот мы, с вашего позволения, все же ненадолго задержим вашего телохранителя, – заявил внезапно появившийся из-за приоткрывшейся двери Векшин. Вслед за ним вошли еще двое полицейских и уже знакомый мне капитан Дягилев.

Появление Дягилева меня всерьез встревожило, ведь именно этому следователю передали дело об убийстве Эльвиры Тальцевой после смерти Скрынникова. Значит, дела моей клиентки достаточно плохи…

– Вы, собственно, кто? – изумленно воззрился на вошедших Ястребов. А Вячеслав моментально загородил своего клиента, встав между ним и полицейскими. Рука телохранителя явно потянулась к кобуре, скрытой под полой пиджака.

– Спокойно, – снисходительно усмехнулся Векшин, демонстрируя Ястребову свое удостоверение.

– Кирилл, это полиция! – испуганно пролепетала Вика.

– Полиция?! – Ястребов недоуменно озирался. – Какого… здесь происходит!

Он бросил злобный взгляд на жену.

– Ты сбила, что ли, по пьяни кого-нибудь?! – озвучил он первое же пришедшее ему в голову предположение.

– Нет, Кирилл, что ты! – Вика с умоляющим видом прижала руки к груди. – Я же очень аккуратно езжу, как ты мог такое подумать!..

– Так, стоп! – Векшин нетерпеливо вмешался в диалог супругов. – Давайте присядем и спокойно побеседуем.

– Прошу! – раздраженно предложил Ястребов и указал на стоявший у стены холла длинный узкий диван с резной спинкой, возле которого располагался почти такой же длинный столик. Все мы разместились на диване, лишь Вячеслав встал в нескольких шагах от него. Видимо, он был обучен неукоснительно соблюдать субординацию. Я заметила, что он глаз не спускал со своего шефа.

– Вика, ты бы приготовила чай или кофе, что ли, сварила. – Ястребов окинул жену неприязненным взглядом. Я заметила, что после неудачной поездки за город отношения супругов кардинально изменились. Ястребов больше не демонстрировал своей хорошенькой женушке обожание, а Вика стала вести себя заискивающе, словно приблудная собачонка, готовая лизать руки своего благодетеля. Я с какой-то странной грустью поняла, что Ястребов уже начинает тяготиться своей молодой женой. Видимо, после ее глупой выходки в загородном отеле он отчетливо понял, какая гигантская пропасть их разделяет. Оказалось, что недалекая Вика с ее взбалмошностью и легкомысленностью совершенно не вписывается в его привычную картину мира.

– Нет, это ни к чему, – решительно воспротивился Векшин. – Барышня пусть останется.

– Я приготовлю кофе, Кирилл Борисович, не беспокойтесь, – неожиданно вмешался Вячеслав и направился в сторону кухни. Против этого майор не возражал.

– Итак, что же здесь произошло? – в который уже раз потребовал объяснений Ястребов, обводя всех по очереди тяжелым вопросительным взглядом. – Я возвращаюсь домой, следом за мной в мой дом врывается полиция, которую я имею полное право не впускать без соответствующего ордера. Кто-нибудь объяснит мне, в конце концов, что все это значит?!

– Именно ради этого мы сюда, как вы выразились, и ворвались, – холодно отозвался Векшин. – Дело в том, что за время вашего отсутствия на вашу жену было совершено нападение…

Едва он успел это произнести, как Ястребов вскочил, чуть не опрокинув столик, и хотел было подойти к жене, но Векшин властным жестом заставил его сесть на место.

– На тебя напали?! – не унимался Ястребов. – Тебя что, избили и ограбили?

Вика лишь отрицательно покачала головой и потупилась под пристальным взглядом мужа.

– Успокойтесь, господин Ястребов, всему свое время, – строго произнес Векшин. – Так вот, похитительница – это, как утверждает ваша жена, была женщина, – выманила свою жертву из дома под надуманным предлогом и убедила ее сесть в свою машину. После чего, используя хлороформ, погрузила вашу жену в бессознательное состояние и вывезла за город.

Я мысленно восхитилась, как виртуозно Виктор обошел щекотливый момент, объяснив, каким образом Виктория оказалась в машине. Ведь он ни единым словом не упомянул о готовящейся передаче денег, как и вообще о шантаже как таковом. Просто сослался на некий надуманный предлог.

Векшин сделал паузу, но никто не произнес ни слова. Ястребов молча слушал с ошеломленным видом.

– К счастью, Виктория отправилась на эту встречу не одна. Ее сопровождала Евгения, которая, заметив неладное, оперативно связалась с нами, и мы быстро напали на след похитителя и освободили вашу жену.

Услышав это, Ястребов стремительно обернулся ко мне.

– Спасибо, Женя, – произнес он прочувствованно. – Не зря вы мне сразу понравились. Я вам так благодарен… Уж я-то в людях разбираюсь.

Видимо, на его собственную супругу эта способность не распространялась.

В это время в холл вернулся Вячеслав, катя перед собой сервировочный столик. Он быстро и умело накрыл стол, словно вышколенный дворецкий. Аромат кофе в серебряном кофейнике был восхитительным, видимо, и в этом Вячеслав был профессионалом. Кроме кофейных чашек он расставил на столике тарелки с сэндвичами с сыром и салями, крекерами и тонко нарезанным лимоном. После этого он отошел на пару шагов назад и остался стоять почти у самой стены. Я заметила, что он принес чашки для всех присутствующих, кроме себя самого. Казалось, Вячеслав нарочито подчеркивал свое подчиненное положение.

– Скажите, Кирилл Борисович, – обратился к Ястребову майор. – У вас имеются какие-нибудь предположения, кто мог похитить вашу жену? Может, у вас есть враги или тайные недоброжелатели?

Ястребов озабоченно нахмурился.

– Тайные недоброжелатели на то и тайные, что о них, как правило, ничего неизвестно до самого конца, – произнес он. В этот момент мне показалось, что Ястребов издевается над майором. Я даже слегка обиделась за Виктора. Сам Векшин предпочел никак не комментировать этот вывод. Он просто ждал, не продолжит ли Ястребов свои рассуждения.

– А враги… – Ястребов немного подумал и пожал плечами. – Вроде бы нет. Во всяком случае, так с ходу я никого не назову.

– Подумайте, – доброжелательно произнес Векшин, – не торопитесь. Возможно, кого-нибудь вспомните.

– Нет, никого не могу назвать. – Ястребов покачал головой. – Конкуренция в моей сфере достаточно высокая, это ни для кого не секрет. Порой используют нечистоплотные методы, например рейдерство. Меня, правда, это обошло стороной… Но чтобы жен похищать – это уже что-то за гранью разумного.

Векшин вздохнул.

– Что ж, тогда я попрошу вас предоставить мне список ваших партнеров и, как вы говорите, возможных конкурентов. В общем, тех, с кем вы имели деловые контакты за последние несколько месяцев. Желательно с адресами и телефонами.

– Хорошо, – недовольно отозвался Ястребов, – я сейчас свяжусь со своей секретаршей, она подготовит все необходимое.

Ястребов извлек из внутреннего кармана пиджака смартфон, но тут вновь вмешался Вячеслав.

– Я займусь этим, Кирилл Борисович, – заявил он, достав свой телефон. Ястребов коротко кивнул и с явным облегчением вернул смартфон на место.

– Кстати, зачем вам этот список? – уточнил он у Векшина.

– Мы обязаны все проверить, – холодно пояснил тот. – Будем опрашивать ваших знакомых, выяснять, где каждый из них находился в момент похищения.

– Вы всерьез полагаете, что такую грязную работу кто-то выполняет сам? – презрительно усмехнулся Ястребов.

– Пока еще рано делать какие-либо выводы, – дипломатично отозвался Векшин. – К тому же у нас есть основания полагать, что у похитительницы был сообщник. Вероятнее всего, мужчина.

– Мужчина и женщина… – задумчиво произнес Ястребов. – Вообще-то, Вика устроила омерзительную сцену в присутствии моих друзей. И это как раз супружеская пара. Вика закатила истерику и в полуневменяемом состоянии уехала домой. Мне, конечно, не следовало позволять ей садиться за руль в таком виде, но я просто не успел ей помешать. Выходит, Вику похитили вечером того же дня, когда она устроила этот жуткий скандал.

Векшин слушал, не перебивая, и по его лицу невозможно было понять, о чем он думает. Ястребов повернулся к нему.

– Да, им обоим было очень неприятно, я это видел. Особенно Аглае, жене моего друга. Ведь Виктория пыталась в ее присутствии соблазнить ее мужа Константина. Только что не раздевалась при всех.

– Вот как? – Векшин выказал первые признаки интереса. Ястребов опустил голову, ему явно был неприятен весь этот разговор.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Неужели Ястребов всерьез подумал, что неведомая мне Аглая решила таким способом отомстить Вике, покусившейся на ее мужа. А сам муж помогал своей ревнивой жене все это провернуть. Вероятно, чтобы обелить себя в глазах своей разъяренной половины. Я, мол, ни при чем, это все она.

– Аглая, конечно, старалась держать себя в руках, даже пыталась перевести все в шутку. Но я-то видел, что ей все это очень не нравится. – Ястребов ненадолго замолчал, затем вновь обратился к Векшину: – Но ведь за это не убивают или, во всяком случае, не вывозят за город в связанном виде, чтобы запереть в какой-то развалюхе. Вы считаете, что это могли сделать Аглая с Костей? Но это же нелепо!

– Пока у меня нет оснований так считать, – ответил Векшин. – Но ваших друзей нам также придется проверить. Сейчас мы лишь собираем факты.

– И всех остальных моих знакомых вы тоже будете проверять? – Ястребов выглядел крайне недовольным. – А вы подумали о моей деловой репутации?! От меня ведь люди шарахаться начнут, поднимется шумиха! Нельзя ли обойтись без этого?

– Нет, – непреклонно возразил Векшин. – Обойтись без этого нельзя. Похищение человека и незаконное удержание – очень серьезное преступление. К тому же у нас есть основания полагать, что вашу жену хотели похитить с целью выкупа.

– Но ко мне никто не обращался с требованием денег! – вскинулся Ястребов.

– Это потому, что мы сразу определили, куда именно отвезли вашу жену, и освободили ее раньше, чем похититель успел выдвинуть вам свои требования.

Ястребов несколько раз согласно кивнул.

– Да, вы сработали очень быстро, ничего не скажешь. Настоящие профессионалы.

«Наконец-то выдавил из себя хоть что-то похожее на благодарность», – подумала я.

– Вы сказали, что у похитительницы был сообщник? – спросил вдруг Ястребов, словно решив восстановить нить рассуждений.

– Мы это предполагаем, – ответил майор. – Ваша жена видела только женщину. И насколько можно судить по ее рассказу, в машине находилась только эта женщина.

В это время вернулся Вячеслав, неся в руке прозрачный файл с листом бумаги.

– Вот, Кирилл Борисович, ваша секретарь сбросила на почту, и я сразу распечатал.

– Угу. – Ястребов кивнул, принимая лист из рук своего телохранителя. Он пробежал глазами по списку и с недовольной гримасой передал его Векшину.

– Кстати, о возможном сообщнике. – Виктор положил на столик перед Ястребовым маленький блестящий предмет, в котором я узнала тот самый странный перстень. Именно его мы нашли вчера ночью на полу избушки, где похитители собирались прятать Викторию. С легкой руки майора я стала считать, что похитителей было двое.

– Вам знаком этот предмет? – спросил майор.

Ястребов встал из-за стола и, взяв перстень в руки, подошел с ним к окну. Некоторое время он молча и внимательно рассматривал этот довольно уродливый, с моей точки зрения, аксессуар. Видимо, муж Вики вполне разделял мое мнение относительно эстетических свойств перстня, поскольку задумчиво произнес:

– Похоже, я где-то видел эту безвкусицу.

Он начал медленно обводить взглядом холл с видом человека, который силится припомнить какую-то подробность. Наконец его взгляд остановился на телохранителе, который, по своему обыкновению, стоял в нескольких шагах от своего клиента.

– Слушай, Слава, а ведь я видел у тебя такой перстень, – заявил он, поднося украшение ближе к лицу Вячеслава. – Взгляни-ка!

Тот скользнул по перстню равнодушным взглядом и покачал головой.

– Впервые вижу.

– Да нет же, ты посмотри повнимательнее! – настаивал Ястребов. – Точно! Это твой. Теперь я вспомнил, ты носил его не снимая.

Виктория тоже встала и приблизилась к мужу, разглядывая перстень. Вслед за ней подошла и я.

– Да, у Вячеслава был такой перстень, теперь и я вспомнила, – едва слышно сказала Виктория.

Внезапно стало совсем тихо, и все присутствующие с удивлением посмотрели на Вику. За все время, пока майор беседовал с Ястребовым, она не произнесла ни слова, лишь зябко поеживалась, словно ее опять била дрожь, как в ту ночь, которую она провела в заброшенной избе. Внезапно смутившись оттого, что все взгляды обратились к ней, Виктория вернулась к столику и села подле него на самый краешек дивана. Я осталась стоять рядом с ее мужем и незаметно наблюдала за его телохранителем. Тот по-прежнему был невозмутим.

– Вы узнаете этот перстень? – обратился Векшин уже к Вячеславу. Тон майора был ледяным.

– Нет, я его в первый раз вижу, – бесстрастно повторил телохранитель Ястребова, равнодушно глядя прямо перед собой.

– Хорошо, тогда покажи твой перстень, – потребовал Ястребов. – У тебя ведь был точно такой же, куда ты его дел?

Вячеслав вновь посмотрел сначала на перстень, потом на Векшина.

– У меня действительно когда-то был перстень, но выглядел он совсем иначе, – спокойно возразил Вячеслав. – Возможно, внешнее сходство есть, но очень отдаленное.

– Да как это «когда-то был»! Я ведь постоянно видел на тебе этот дурацкий!.. – Ястребов, внезапно рассвирепев и сжав кулаки, двинулся на своего телохранителя. – Говори сейчас же, что все это значит!

– Спокойно! – Векшин сделал шаг по направлению к этой парочке, подняв руку в предостерегающем жесте, как вдруг Вячеслав, отскочив назад, в мгновение ока выхватил свой пистолет и направил его прямо на Ястребова.

Глава 8

– Никому не двигаться! – заорал Вячеслав жутким голосом, обводя всех безумными глазами. – Я тебя пристрелю, гнида!

Последнее относилось непосредственно к Ястребову, на котором его до сих пор сдержанный и в высшей степени корректный телохранитель наконец остановил полный ненависти и бессильной ярости взгляд. Ястребов оторопело смотрел на своего телохранителя, приоткрыв рот. Казалось, он даже забыл испугаться, игнорируя направленный прямо ему в лоб пистолет.

– Слава, да ты… – начал было он, но телохранитель не дал ему закончить фразу.

– Какой я тебе Слава, мразь! – Голос Вячеслава звенел от переполнявшей его ненависти. – Ты столько лет меня гнобил, ноги об меня вытирал! Ну сейчас я за все отыграюсь, ты свое получишь!

– Да когда я тебя… – Ястребов, не обращая внимания на нависшую над ним смертельную угрозу, не оставлял попыток получить разъяснения.

– Твоя жена – конченая шлюха, – заявил Вячеслав. – Как раз по тебе, два сапога пара. Ты хоть знаешь, при каких обстоятельствах она с тобой познакомилась, а? Нет, ни хрена ты не знаешь. А я все про нее разузнал, про эту невинную овечку. Овца!

Каким-то невероятным чутьем я определила, что через долю секунды Вячеслав спустит курок. Дала себя знать многолетняя практика бодигарда. Мне хватило сотой доли секунды, чтобы резким движением дернуть Ястребова вниз за обе руки и упасть на него сверху. Мне показалось, что одновременно с этим раздался грохот. Хотя, конечно же, он прогремел лишь через мгновение, иначе я уже была бы мертва. Ничего похожего на бронежилет на мне, разумеется, не было.

– «Скорую»! Звони немедленно! – Я узнала голос капитана Дягилева. Тот обращался к одному из полицейских, который уже вызывал по рации неотложку.

Я в ужасе отпрянула от Ястребова. Неужели его все же успели подстрелить, и я опоздала?! Нет, распростертый на полу Ястребов был цел и невредим, только сильно напуган. Но в таких случаях «Скорую» истошным голосом обычно не вызывают. Я словно сквозь какой-то туман слышала, как Векшин отдал одному из полицейских распоряжение бежать за машиной и сетовал, что зря сразу не подъехали прямо к коттеджу. Между делом он пробормотал что-то про аптечку. Тут Виктория, которая до сих пор находилась в каком-то ступоре, внезапно сорвалась с места и умчалась в глубь особняка.

Наконец обернувшись в противоположную сторону, я увидела распростертого на спине Вячеслава, возле которого растекалась громадная лужа ярко-алой крови. При таком раскладе за его жизнь нельзя было дать и ломаного гроша, хотя, судя по всему, он все же был еще жив. Как выяснилось впоследствии, в тот момент, когда мы с Ястребовым оказались на полу, раздалось два выстрела, а не один, как я думала вначале. Одновременно с Вячеславом выстрелил капитан Дягилев, находившийся в другой части комнаты. Пуля, выпущенная из пистолета Дягилева, угодила прямиком в Вячеслава, пробив ему легкое.

Примчалась Виктория с белым пластиковым ящичком в руках. Присев на корточки возле Вячеслава, она принялась умело бинтовать рану, пытаясь остановить кровь с помощью плотных ватных тампонов. Отчасти ей это удалось, но я понимала, что шансов у Вячеслава практически никаких. Я достаточно повидала подобных ранений и хорошо знала, чем они оборачиваются, увы…

– Машина у крыльца, – сообщил подошедший Векшин, – только не довезем мы его на нашей-то машине. Лучше дождаться «Скорой», они его хоть транспортируют как положено. Лучше парня лишний раз не теребить.

Он присел возле Вячеслава и внимательно осмотрел перевязку.

– Где бинтовать-то так хорошо научилась? – негромко спросил он Вику. Его голос звучал устало и как-то слишком спокойно, и я отчетливо осознала, что Векшин, как и я, понимает: жить Вячеславу осталось несколько часов. Может, сутки, если повезет.

– Я в клинике санитаркой работала, нас там учили первую помощь оказывать, – так же негромко ответила Виктория.

Я с удивлением посмотрела на свою клиентку – о работе санитаркой она мне не рассказывала.

– Хорошо бы к ране лед приложить, – сказала Вика, вставая. – Пойду принесу из морозилки.

Мы с Векшиным молча смотрели ей вслед.

– Не поможет ему ни лед, ни огонь, – пробормотал Виктор. – А девчонка-то вроде ничего…

Он усмехнулся, искоса посмотрев на меня.

– Когда как… – отозвалась я, думая о своем.

Вскоре послышался вой сирены, и через несколько минут в холл торопливо вошла медицинская бригада, включая двух санитаров с носилками. Они быстро, но без суеты принялись делать свое дело, уложили Вячеслава на носилки и подсоединили капельницу. Санитары понесли Вячеслава в машину, шедший рядом врач поддерживал штатив с капельницей, медсестра с другой стороны прижимала к лицу раненого кислородную маску.

– Мы поедем впереди «Скорой», – отрывисто распорядился Векшин. – Ребята, в машину!

Полицейские один за другим скрылись в авто. Я шла к полицейской машине рядом с Векшиным, но он устало от меня отмахнулся.

– Женя, все разговоры потом. Оставайся пока здесь и жди от меня вестей. – Он кивнул в сторону «Скорой». – Сначала надо с этим разобраться. Да, хозяину коттеджа скажи, что я лично распорядился, чтобы ты присутствовала, – бросил напоследок приятель, садясь в машину и захлопывая дверь.

Полицейский автомобиль выехал с участка Ястребовых, следом вырулила машина «Скорой помощи». Когда автомобили покинули территорию поселка, Векшин распорядился включить сирену, и я некоторое время слушала постепенно удалявшийся вой. Постояв немного на крыльце, я медленно вернулась в холл. Там я застала Кирилла Ястребова, который молча сидел у стола, держа в руке фужер с коньяком. На другом конце диванчика примостилась Вика, боязливо поглядывавшая в сторону хмурого супруга.

– Ступай наверх, – негромко произнес Ястребов, и Виктория, ни слова не говоря, мгновенно повиновалась. Ястребов некоторое время молчал, уставившись в одну точку, затем медленно отпил немного коньяка.

– Хотите? – Он придвинул ко мне пустой фужер и собрался налить коньяка.

– Нет, благодарю вас, – отказалась я.

– А если в кофе? – осведомился Ястребов.

– В кофе можно.

Он налил мне кофе, который оказался на удивление горячим.

– Серебро, – пояснил неизвестно зачем Ястребов. – Обладает высокой теплопроводностью. Прекрасно сохраняет тепло.

Я добавила в чашку немного коньяка и принялась с удовольствием пить кофе.

– Вот скажите мне, Женя, – Ястребов поднял на меня усталые воспаленные глаза, – вы хоть что-нибудь понимаете?

На мгновение я почувствовала себя той самой умной собакой, которая абсолютно все понимает, но не имеет возможности сказать. Я промолчала, но Ястребов и не настаивал на продолжении беседы. Он явно был подавлен, сейчас ему стоило бы поспать часов десять.

– Странная вы женщина, Евгения, – произнес он задумчиво. – Я и представить не мог, что у моей… гм… жены могут быть такие подруги. Умная, сильная, бесстрашная… Ведь именно вам я обязан жизнью. Не будь вас, был бы я сейчас на месте бедного Славика, а может, и вовсе уже бы умер.

Он испытующе посмотрел на меня.

– И кстати, Виктория вам обязана своим освобождением из лап похитителя, – эту фразу Ястребов произнес каким-то странным издевательским тоном. – Во всяком случае, этот настырный майор именно так и заявил.

– Это мой знакомый, – холодно пояснила я. – И очень хороший человек.

– Не смею спорить, – отозвался Ястребов и снова сделал глоток.

– Вот что, Кирилл Борисович. – Я решила взять инициативу в свои руки, поняв, что эта аморфная неторопливая беседа явно затягивается. – Вам лучше пойти наверх и прилечь.

К моему удивлению, Ястребов с готовностью поднялся.

– Вы правы, Женя. Я, пожалуй, так и поступлю. – Он направился к лестнице, но, сделав несколько шагов, остановился. – Женя, позвольте обратиться к вам с небольшой просьбой.

– Я вас слушаю.

Ястребов замялся.

– Я буду у себя в кабинете. Вы, может быть, видели дверь в конце коридора, рядом с балконом?

Я кивнула.

– Если будут какие-нибудь новости, не сочтите за труд, разбудите меня. Я хочу быть в курсе всего этого…

Он беспомощно развел руками и вопросительно посмотрел на меня.

– Хорошо, нет проблем, – коротко ответила я.

– Ну вот и замечательно. – И Ястребов отправился на второй этаж.

Оставшись в одиночестве посреди огромного холла, я медленно огляделась. На полу, где недавно лежал Вячеслав, так и осталось громадное пятно крови. Странно, что нервная впечатлительная Виктория осталась здесь, чтобы выпить рюмку коньяка. Хотя она упомянула, что работала санитаркой, значит, видом крови ее не испугать. Вероятнее всего, Вика пыталась наладить отношения с мужем. Судя по всему, ей это пока не удалось. Я искренне желала ей успеха в этом плане, но, увы, у меня были серьезные сомнения на этот счет.

На столике громоздились тарелки с бутербродами и чашки. Я не собиралась все это убирать. В конце концов, в особняке есть хозяйка, пусть она и печется о том, чтобы все было в порядке.

Я решила последовать примеру Ястребова и тоже поднялась в отведенную мне комнату. Приняв душ, включила ноутбук и с наслаждением растянулась на кровати. Просмотрев сайты городских новостей, я не обнаружила ничего относящегося к нашим приключениям. Ни о какой перестрелке в доме известного предпринимателя в тарасовских СМИ не было ни единой строчки. Векшин свое дело знал. От просмотра местной прессы меня отвлек осторожный стук в дверь, и сразу вслед за ним, не дожидаясь моего ответа, вошла Вика. Вид у нее был испуганный, даже, пожалуй, какой-то жалкий.

– Можно я здесь посижу? – спросила она жалобным голосом.

Я молча кивнула.

– Что же теперь будет? – растерянно спросила Вика, усаживаясь на краешек кресла. – Так это все Вячеслав… Ты слышала, что он кричал про меня?

Еще бы! Я ведь стояла гораздо ближе.

– А Кирилл? Что он подумал? Он и говорить-то со мной не захотел. Ушел к себе в кабинет и закрылся.

– Может, он просто до сих пор злится из-за того, что ты устроила на той вечеринке? – предположила я. Подобное объяснение мне и самой показалось довольно шатким. Я подозревала, что Ястребов не перестает обдумывать то, что услышал от своего телохранителя перед тем, как тот попытался в него выстрелить.

– Как там оказался этот перстень? – испуганно таращилась на меня Вика. – Он что, тоже там был? Ты его видела?

Под «ним» Вика подразумевала телохранителя своего мужа. Я покачала головой.

– Нет, конечно, не видела. Иначе его сразу бы задержали, ты ведь это понимаешь.

– Да, наверное, – пробормотала девушка. – Хотя я вообще ничего не понимаю.

– Я считаю, что женщина, с которой ты встречалась, его сообщница, – высказала я свое предположение. – Больше пока мне сказать нечего. Будем надеяться, что Вячеславу окажут необходимую помощь, и он сможет прояснить ситуацию.

– Думаешь, он выживет? – Вика с сомнением посмотрела на меня. На этот счет у меня тоже были серьезные сомнения. Ответить моей клиентке мне было нечего, оставалось только ждать. Ведь диктофон до сих пор не найден, и где он – неизвестно. Так же как и деньги.

– Вот что, Вика, – деловито заговорила я, чтобы отвлечь свою клиентку от щекотливой темы. – Там внизу сейчас такой… Как бы это помягче выразиться…

У меня на языке вертелось весьма неприличное словцо для обозначения беспорядка, царящего в холле.

– Ты бы спустилась и прибралась, – продолжала я как ни в чем не бывало, делая вид, что не замечаю нарастающего возмущения в глазах госпожи Ястребовой. – А то твой муж будет очень недоволен.

Вика несколько секунд неподвижно сидела в кресле с перекошенным от злости лицом.

– Я?! – завопила она наконец, тыча пальцем себе в грудь. – Я должна там тряпкой возить?!

Я невозмутимо ждала, когда закончится эта демонстрация оскорбленной гордости. К моему удивлению, ждать мне пришлось совсем недолго.

– А, ладно, ты права. – Вика вынула из кармана жакета смартфон. – Светлана, зайди к нам ненадолго. Надо срочно прибраться.

Она несколько секунд с неудовольствием слушала, что отвечала ей какая-то Светлана, потом раздраженно процедила:

– Это вместо пятницы. Уберешься сегодня и до следующей недели можешь быть свободна. Да, срочно, прямо сейчас!

– Сейчас Светка придет и все вылижет, – удовлетворенно сообщила Виктория, убирая смартфон.

Я внимательно посмотрела на нее:

– Это домработница?

– Ага. Живет тут недалеко, в поселке. Только не в этом, а в другом, поблизости.

Понятно. Приходящая домработница Светлана живет в обычном поселке, не охраняемом и не элитном.

– Что теперь делать-то? – буркнула Вика, угрюмо глядя на меня. – Все разъехались, Кирилл заперся…

– Все, что сейчас можно сделать, – это спокойно ждать звонка майора Векшина. – Я изо всех сил старалась не выдать своего раздражения. – Посмотри пока какой-нибудь сериал или просто приляг и отдохни.

– Да ну тебя с твоими советами! – злобно огрызнулась Виктория. – Я хочу съездить в город, по магазинам пройтись, шмоток прикупить. Сколько можно сидеть взаперти!

«Ты сдурела?!» Я едва сдержалась, чтобы не заорать. Вместо этого я принялась терпеливо убеждать клиентку, чтобы она воздержалась от этого опрометчивого шага.

– А если тебя снова попытаются похитить? – увещевала я рассерженную госпожу Ястребову. – Да, Вячеслав тяжело ранен и сейчас в больнице. Но женщину-то ведь до сих пор не нашли! Ты пойми, она только и ждет, когда ты высунешься. Нельзя дать ей второго шанса тебя похитить.

– Да права ты, права! – Вика махнула рукой. – Слушай, а эту бабу точно еще не поймали?

Я отрицательно покачала головой.

– Векшин бы мне сразу позвонил.

Виктория некоторое время задумчиво молчала.

– Ладно, – произнесла она наконец, вставая и потягиваясь. – Пойду к себе, полежу немного. Ты мне скажешь, когда что-нибудь выяснится?

Совсем как давеча Ястребов. Как там сказал Вячеслав, два сапога пара?

– Конечно, – заверила я свою клиентку, – не волнуйся. Иди отдыхай.

Виктория вышла.

Оставшись одна, я попыталась систематизировать события, которые столь стремительно развивались последние двое суток. Мысль о том, что всю эту кашу заварил телохранитель Ястребова Вячеслав, привела меня в полное смятение. Все, что я смогла уяснить из его гневной бессвязной речи, – это то, что Вячеслав довольно долгое время находился во власти жгучей классовой ненависти. Чем так разозлил Ястребов своего верного стража, оставалось только догадываться. Но какая связь между ним и погибшей шантажисткой Эльвирой? И кто убил эту самую Эльвиру, а заодно и Скрынникова? Со стороны могло показаться, что оба убийства совершил некий тайный хранитель самой Вики, который последовательно устранял одного шантажиста за другим. Но чем тогда объяснить появление третьей шантажистки – той самой женщины, у которой всплыл треклятый диктофон? Столько смертей из-за какого-то гаджета… Ответов на эти вопросы у меня не было. Вячеслав при смерти, едва ли он сможет пролить свет на эту цепь загадочных событий.

Я решила позвонить тете Миле. Услышав бодрый родной голос, я сразу же успокоилась – моя любимая тетушка была дома и, как обычно, хлопотала на кухне. Я убедилась, что тетя Мила чувствует себя хорошо и нападение обошлось без последствий для ее здоровья. Мне даже показалось, что это происшествие произвело куда большее впечатление на меня, чем на тетю Милу.

Поговорив с тетушкой, я спустилась вниз, чтобы немного подкрепиться. Заглянув в холл, убедилась, что в нем был наведен идеальный порядок, словно там и не проливали кровь несколько часов назад. Вероятно, Светлана-невидимка, моментально устранив следы разгрома, растворилась в воздухе.

В кухне я сделала несколько тостов и включила кофемашину. Меня устроил бы и растворимый кофе, но в доме Ястребовых он, вероятнее всего, был под запретом. Странно, что, будучи столь ярым приверженцем здорового образа жизни, Ястребов все же не предал анафеме коньяк. Хотя алкоголь в малых дозах можно употреблять в неограниченном количестве.

Закончив свою нехитрую трапезу, я вернулась в гостевую спальню. Время шло, но от Векшина не было ни слуху ни духу. Зная майора как в высшей степени обязательного человека, я решила не теребить его лишний раз своими звонками. Я вдруг почувствовала, что на меня навалилась страшная усталость. Едва упав в постель, я практически сразу провалилась в сон, даже не удосужившись выключить ноутбук.

Внезапно проснувшись, я не сразу поняла, где я, собственно, нахожусь. В комнате было совсем светло, и я решила, что отключилась всего лишь на полчаса. Однако дисплей телефона, который я немедленно ухватила, безжалостно сообщал, что сейчас половина восьмого утра. Немыслимо позднее для меня время пробуждения. Вцепившись в телефон, я помчалась в ванную приводить себя в порядок, по пути проверяя новые уведомления. От Векшина по-прежнему никаких вестей. И вообще ничего интересного.

После ванной я спустилась вниз, чтобы наскоро перекусить все теми же тостами и кофе. Как все-таки хорошо, что я неприхотлива в этом отношении, иначе от столь однообразного питания впору было бы впасть в депрессию. Я уже наливала себе вторую чашку, когда внезапно ожил телефон. Векшин!

– Женя, срочно хватай Ястребова и прямиком в больницу! – приказал он без всяких предисловий. – Поздняков очнулся.

Я стремительно понеслась вверх по лестнице, прижимая телефон к уху, и лишь через полсекунды сообразила, что Поздняков – не кто иной, как Вячеслав.

– Женя, поторопитесь, – настойчиво продолжал Векшин. – Он сказал, что будет говорить только при Ястребове. Иначе не видать нам его показаний. Врач утверждает, что он и трех часов не протянет, так что не мешкай, прошу тебя!

– Слушаюсь, – отозвалась я на автомате, и мне показалось, что Виктор, прежде чем отсоединиться, язвительно усмехнулся.

Я подлетела к двери возле балкона и без стука ворвалась в кабинет. Ястребов сидел за письменным столом, глядя в ноутбук. При моем появлении он резко обернулся, недоуменно уставившись на меня, словно за это время напрочь позабыл, кто я, собственно, такая.

– Скорее в машину! – прокричала я. – Вячеслав очнулся и зовет вас. Времени очень мало, скорее, а то можем не успеть!

Ястребов немедленно вскочил, а я развернулась и вылетела из кабинета. Чуть ли не кубарем я спустилась по лестнице, Ястребов почти не отставал. Во дворе одиноко стоял «Форд» Вячеслава, но Ястребов, не раздумывая, вывел из гаража свое авто, на котором вернулась из отеля Вика.

Мы мчались в Центр медицины катастроф, Ястребов аккуратно вел машину, при этом используя любую возможность, чтобы сократить путь и сэкономить время. Я мысленно отметила, что он неплохой водитель.

Менее чем через полчаса мы были на месте, подъехав прямо к отделению реанимации, как проинструктировал меня Векшин. Наскоро облачившись в белые халаты и бахилы, мы быстро прошли на второй этаж, где находилась палата реанимации. Возле нее нас уже поджидал Векшин, тоже в белом халате, рядом с ним стоял хмурый озабоченный врач. Я сразу оценила обстановку – врач явно не питал иллюзий относительно своего пациента, так что отчасти его мрачность объяснялась тем, что положение Вячеслава было безнадежно. Так что доктора вполне можно понять – осознание того, что ты не в силах помочь, оптимизма не добавляет.

Увидев врача, Ястребов бросился к нему:

– Скажите, доктор, как он? Он будет жить? – Ястребов буквально забросал доктора вопросами, забыв поздороваться с ним и Векшиным. Врач, слегка оторопев от такого напора, отступил на пару шагов назад.

– Вы его родственник?

– Это тот самый Кирилл Борисович Ястребов, с которым жаждет пообщаться пациент, – пояснил Векшин.

– Я, можно сказать, его работодатель, – счел нужным добавить Ястребов. – Точнее, Вячеслав мой телохранитель. Ответьте, шансы у него есть? – Он вновь подступил к врачу.

Доктор вздохнул:

– Не буду вводить вас в заблуждение. – Врач старался не смотреть на Ястребова. – Шансы его крайне невелики. Даже один шанс на миллиард для него было бы слишком хорошо.

– Но почему?! – Ястребов не желал верить тому, что пытался втолковать ему врач. – Его ведь вовремя привезли, и потом… Он ведь молодой, сильный!

– Видите ли… – Врач печально покачал головой. – Ранение оказалось слишком серьезным, нам пришлось удалить ему легкое. Вы правы, операцию мы провели очень быстро, и сама по себе она не сложная, но…

– Что?! Пожалуйста, не тяните! – Ястребов чуть ли не подпрыгивал от нетерпения.

– У пациента обнаружилась врожденная патология печени, довольно редкая. Мы это установили по анализам. Так что любая травма ничего хорошего ему не сулит, а тут, как вы понимаете, совсем не пустяк. – Доктор вздохнул. – Даже странно, что с таким заболеванием он выбрал профессию телохранителя. Рисковый парень…

– Он никогда не говорил, что у него больная печень, – растерянно пробормотал Ястребов.

– Может, не знал, – предположил Векшин.

Врач посмотрел на него.

– Возможно, – согласился он. – Болезнь часто развивается очень медленно, исподволь, и может долгие годы никак себя не проявлять. Если, конечно, специально не спровоцировать.

– Он хотел со мной поговорить. – Ястребов вопросительно посмотрел на врача. – Можно к нему?

– Да. – Врач отозвался с готовностью и, как мне показалось, с явным облегчением. – Да, конечно, вы можете пройти в палату и побеседовать. Он сейчас на поддерживающих препаратах.

Он приоткрыл дверь в палату и посторонился, пропуская нас вперед. Первым вошел Векшин, следом за ним – мы с Ястребовым. Сам врач остался в коридоре.

Вячеслав с полуприкрытыми глазами и мертвенно-бледным лицом лежал на кушетке посреди палаты. По обе стороны от него размещались штативы с капельницами, суетившаяся рядом медсестра как раз только что заменила флакон с раствором. Увидев нас, она быстро закончила манипуляции и молча вышла.

Вячеслав слегка повернул голову и обвел нас ничего не выражавшим взглядом, который в конце концов остановился на Ястребове. Губы умирающего слегка растянулись в недоброй улыбке.

– А, благодетель! Что, явился посмотреть, как я подыхаю?

Ястребов хотел было ответить, но Векшин, предостерегающе подняв руку, заговорил первым:

– Гражданин Поздняков, я обязан вас предупредить, что все, что вы скажете, будет считаться вашими официальными показаниями.

– Валяйте, считайте. – Вячеслав говорил медленно и очень отчетливо, тщательно отделяя слова друг от друга. Речь робота… – Адвокат мне не нужен, звонить некому.

Ястребов приблизился к кушетке, взволнованно глядя на своего телохранителя, от руки которого сам чуть было не погиб.

– Слава, ты как? – тихо спросил он.

Вячеслав снова усмехнулся:

– Как видишь! Лучше некуда…

– Зачем ты это сделал? – спросил Ястребов еще тише. – Я что, мало тебе платил? Или условия тебя не устраивали? Почему ты просто мне не сказал? Зачем все это?

Вячеслав скосил на своего шефа полный презрения взгляд.

– Такие, как ты, все измеряют деньгами. Люди для них ничто. А сами-то… Друг друга подставляют, женятся на шлюхах. Вот ты, например. Притащил в дом шалаву, на которой пробы негде ставить. Я тебя предупредить хотел. Думал поговорить… А ты мне что ответил? Знай свое место, холоп! Да и раньше позволял себе… Но это было последней каплей.

Я молча слушала, стоя у самой двери. Вероятно, между Ястребовым и его телохранителем были трения, о которых мне ничего не известно. Ну, если это действительно так, то и Вячеслав не совсем прав. Я никогда не позволяла себе вслух критиковать клиентов или их ближайшее окружение. Мое дело – обеспечивать безопасность, во всем остальном я слепа, глуха и нема.

Ястребов непонимающе смотрел на своего телохранителя. Видимо, он был не в силах припомнить те случаи, о которых с горечью говорил Вячеслав. Вполне возможно, что для Ястребова все это ровным счетом ничего не значило. Вот уж действительно, нам не дано предугадать…

Но тут вновь вмешался Векшин.

– Давайте обо всем по порядку, – строго сказал он. – Гражданин Поздняков, это вы организовали похищение Виктории Ястребовой?

– Организовал! – ухмыльнулся Вячеслав. – Это я эту дуру похитил… У тебя из-под носа. – Как ни странно, Вячеслав заметил меня в моем углу и пытался смотреть в мою сторону. Я понимала, что ему это доставляет неудобство, и подошла ближе.

– Следствию удалось установить, что у вас была сообщница, женщина, – продолжал майор. – Вы можете пояснить, кто она? Ее имя, фамилия, адрес?

– Род занятий, – насмешливо подхватил Вячеслав. – Ага, щас…

– То есть вы отказываетесь сотрудничать со следствием и назвать имя вашей сообщницы? Подумайте, это может облегчить вашу участь. – Векшин, видимо, по инерции начал изъясняться затверженными формулировками.

– Моя участь и так скоро будет легче некуда… – Вячеслав помолчал. – Ни хрена вашему следствию установить не удалось, – заявил он вдруг. – Кружили, как бараны, на одном месте. И в жизни бы вы на меня не вышли, если бы не этот перстень. Где он, кстати?

Векшин молча извлек украшение из внутреннего кармана.

– Положи рядом, – попросил Вячеслав. – Потом сам надену. Хочу, чтобы меня в нем похоронили.

Векшин положил перстень на тумбочку, и я удивилась, что он так вольно обращается с вещественными доказательствами, найденными на месте преступления.

– Мне эта дрянь сразу не понравилась, – задумчиво проговорил Вячеслав, и я поняла, что речь идет о Вике, а вовсе не о той женщине, личность которой упорно пытался установить Векшин. – Еще когда она в клуб первый раз приперлась. А шеф сразу на нее запал. Ну, я сначала подумал, что он снять ее решил. На нее посмотришь, так других мыслей и не возникает. А потом гляжу, по ресторанам дорогим водит, подарки дарит, букетами заваливает, только что стихи ей не пишет. Умел бы, написал…

Вячеслав тяжело вздохнул.

– Я хотел сначала по-хорошему. Говорю ему, мол, Кирилл Борисович, вы что, сами не видите, с кем имеете дело? Так он мне указал мое место. – Вячеслав хмыкнул. – Лучше б ей его указал, шлюхе…

– Вячеслав, ты о чем?! – ошеломленно спросил Ястребов. – Она ведь…

– Ага, первый ты у нее, ага, ну да! – издевательски забормотал Вячеслав. – Держи карман! Я ведь запись ту у себя в компе сохранил, продублировал, так сказать. Хотел тебе позже прислать. Когда сам буду уже далеко. И ведь так и получится, кто же знал… И еще много чего интересного у меня в компе записано. Я ведь после свадьбы сразу по всему дому «жучков» понаставил, чтобы за этой тварью следить. Знал ведь, что рано или поздно что-нибудь всплывет, вот и дождался. А про прослушку ты ничего не знал, не шаришь ты в этом.

– Какая запись? Почему ты мне ничего не сказал? – Ястребов чуть ли не умоляюще смотрел на своего телохранителя.

– А зачем? – спросил Вячеслав тем же издевательским тоном. – Я ведь знаю свое место, негоже холопам в хозяйские дела мешаться. А следить за ней не перестал. У меня ведь времени много, тебе телохранитель нужен только для престижа, марку держать. Хотя пришлось поработать один раз, да и то была случайность. А так кому ты нужен, фитнес-тренер.

Вячеслав и не думал скрывать свое презрение к клиенту.

– Что на этой записи, Вячеслав? – не оставлял попыток Ястребов. – Ты ведь об этом хотел мне рассказать.

– И об этом тоже, – отозвался телохранитель. – И о многом другом. Ладно, слушайте…

Глава 9

– Следить я за ней начал, когда она только переехала, – заговорил Вячеслав после недолгой паузы. – В коттедж, в смысле. Я все думал, что как-нибудь застукаю ее с любовником или выслежу, как она с ним в городе встречается. Такие, как она, без этого не могут. Их хоть золотом осыпь, им все мало.

Вячеслав тяжело перевел дыхание.

– А «жучков» понаставил, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Разговоры телефонные, там ведь все равно будет слышно, с кем она воркует. Ну и дождался я, нагрянули к ней. Да только не любовник.

– А кто же? – спросил Ястребов.

– Счастливый случай, – презрительно скривился Вячеслав, – да только не ее. Подруга пришла ее закадычная, чтобы доказать в очередной раз нерушимость женской дружбы. Ну, Эльвира та самая, неясно, что ли?!

Хотя вопрос задал Ястребов, Вячеслав почему-то сердито посмотрел на майора.

– Я это потом из прослушки узнал. Она включила фрагмент записи, которой собиралась Вику шантажировать, а там такое!.. – Вячеслав многообещающе улыбнулся. – Ну вот, и потребовала десять штук баксов. И, говорит, все. Деньги забираю, запись возвращаю. И мы снова неразлейвода, а кто старое помянет, тому глаз вон.

В этот момент вошла медсестра, чтобы отсоединить капельницу. Проверив показания приборов, она снова бесшумно удалилась.

– И что же дальше? – нетерпеливо спросил Ястребов.

Вячеслав посмотрел на него.

– А ты бы счета почаще проверял, а то распустил, понимаешь, свою женушку. Тратит ваши общие деньги куда захочет. – Он отвернулся от своего шефа и процедил: – Поехала она в банк, я за ней. Сняла она деньги как миленькая, куда бы она делась. А то ты бы послушал эту запись, и конец счастливой семейной жизни…

– Почему же ты мне не сказал?! – Голос Ястребова звенел от возмущения. Векшин сделал ему знак, и Ястребов, взяв себя в руки, замолчал.

– Будешь орать – ничего больше не скажу, – пообещал Вячеслав, и мужчины, стоявшие у его постели, переглянулись. Векшин укоризненно покачал головой.

– Потом поехала к этой самой Эльвире домой с деньгами. Я на улице ждал. Вышла она минут через двадцать и обратно домой порулила, стресс запивать.

– Когда это было? – быстро спросил Векшин. Вячеслав назвал дату.

– То есть вы утверждаете, что гражданка Ястребова в это время находилась в квартире погибшей Эльвиры Тальцевой? Иными словами, есть основания полагать, что Тальцеву убила именно гражданка Ястребова?

Вячеслав засмеялся и закашлялся.

– Кишка тонка у вашей гражданки Ястребовой, – заявил он, справившись с кашлем. – Я пристрелил эту вашу Тальцеву. Я!

В палате воцарилась звенящая тишина.

– Гражданин Поздняков, – бесстрастно произнес Векшин. – Вы готовы сделать официальное признание, что именно вы убили гражданку Тальцеву шестого сентября текущего года?

Вместо ответа Вячеслав вздохнул и нахмурился, глядя прямо перед собой.

– Я ждал, что будет дальше, – продолжал он. – Дождался, пока Ястребова выйдет из подъезда и сядет в машину. Ястребова укатила, а я поднялся в квартиру. Замок там был пустяковый, что называется, от самого себя. Я хотел забрать деньги и диктофон, думал, лежат где-нибудь, девку припугну и деру дам. Но та, как потом выяснилось, куда-то их спрятала, за что и поплатилась. Жизнью. Да еще и повела себя как круглая дура. На нее пушку наставляют, а она орет, что вызовет полицию. Дважды дура… Вот что жадность с людьми делает. Даже инстинкт самосохранения отключился.

– Поясните подробнее, как именно все произошло, – попросил Векшин.

– Да так и произошло. Деньги отдать отказалась и действительно отвернулась к телефону, чтобы ментам звонить. Ну я пустил ей пулю в затылок, чего таких жалеть, город чище будет.

– Но деньги вы не нашли? – уточнил Векшин.

– Не-а, не успел, – вздохнул Вячеслав. – Все перерыл, нигде нет. Куда, думаю, она их заныкала? Собрался мебель подвигать, а в дверь вдруг позвонили, и в замке ключ начал поворачиваться. Ну я заметался – и деру через окно. Жаль, конечно, было без денег уходить, но если бы меня там застукали, да еще со стволом. Сами понимаете…

Как позже выяснилось, произошла цепь непредвиденных случайностей. В квартиру, которую снимала Эльвира, внезапно пожаловала квартирная хозяйка, вознамерившаяся вытрясти из своей нерадивой квартирантки плату за последние три месяца. Женщина тщетно пыталась связаться с Эльвирой по телефону, и когда ее терпение лопнуло, она сама примчалась, чтобы вышвырнуть Тальцеву из квартиры. Но за день до этого Эльвира сменила замок, видимо опасаясь воров. Впрочем, эта мера безопасности не помогла ей спастись от убийцы. Хозяйка так и не смогла попасть в собственную квартиру, поэтому через два дня явилась уже со слесарем. Обнаружив в комнате труп своей квартирантки, она немедленно вызвала полицию.

– Я каждый день проверял прослушку, – продолжал Вячеслав. – И сразу узнал, что теперь Ястребову будет шантажировать мент. У него времени оказалось побольше, чем у меня. Он ведь при исполнении, ищи – не хочу. То есть я своими собственными руками, можно сказать, отдал менту десять кусков. С этим я смириться не мог. А Ястребова после этого всполошилась, он ведь и с нее деньги тянуть собрался. Вот и наняла себе сыщицу, лучшую подругу и бывшую одноклассницу Женю из Владивостока.

Вячеслав насмешливо улыбнулся, глядя на меня.

– Это правда? – Ястребов повернулся ко мне.

Я кивнула.

– И вы с самого начала были в курсе… всего этого?

Я промолчала. Мое дело – обеспечивать безопасность. Ну, и изредка проводить расследования, если клиент будет очень настаивать.

– Сыщица ваша на мента вышла, встречу ему назначила. Я узнал, где он будет ее ждать, и пришел заранее. Идеальное место для убийства, особенно если ствол с глушителем.

– Поясните, – вновь вмешался майор, – это вы убили сотрудника правоохранительных органов капитана Скрынникова?

– Я. Я убил капитана Скрынникова, – преспокойно ответил Вячеслав. – Из того же пистолета, что и девку. Ствол выбросил в Волгу, ищите, если надо.

Он повернул голову так, чтобы видеть меня.

– А ведь ты тогда подергалась? – Он улыбнулся. – Потом я тебя даже зауважал. Умная, смелая. Хоть и наворотила в самом начале, но схему почти сразу просекла. Правда, не тех в нее каждый раз подставляла. Но все равно молодец. Рано или поздно на меня бы вышла, уважаю.

Он посмотрел на меня, видимо ожидая ответной реакции, но я промолчала.

– Ты не обижайся, что пришлось тогда тебя вырубить. Я ведь все так и рассчитал, чтобы без серьезных последствий. – Вячеслав говорил о нападении на меня в квартире Скрынникова. – И за деньги тебе спасибо. Знатно ты там все разворотила, мне осталось только забрать добычу, всю черную работу ты проделала.

Я решила задать вопрос, который больше всего волновал меня в этот момент.

– Тетю Милу тоже ты ударил?

– Да не ударял я ее! – Вячеслав поморщился. – Толкнул только, чтобы она испугалась. Мне надо было переполох поднять, чтобы тебя из особняка выманить. Я же за тобой следил, знал, что к тетке ты откуда хочешь сорвешься. Тетя твоя упала, я из квартиры выбежал и дверь открытой оставил. А сам неподалеку от вашего дома ждать стал. Смотрю, ты подъехала. Выждал немного и звонить начал.

– Звонить? – переспросила я.

– Ну да. Этой вашей госпоже Ястребовой.

– Постой. – Я ничего не понимала. – Вика сказала, что ей звонила женщина.

– Дура твоя Вика, – усмехнулся Вячеслав. – Это я сделал нарезку женских голосов. Подобрал нужные фразы и слова. Паузы делал.

Тут я вспомнила, как Вика обмолвилась, что женщина говорила будто робот.

– А если бы ты рядом с ней была, сразу стала бы выяснять, кто звонит, откуда… А эта сразу всполошилась. Я как увидел, что ты уезжаешь, сразу понял – пора готовиться.

– А Скрынникова зачем убил? – спросил Векшин усталым голосом. – Так же влез бы к нему и деньги забрал.

– Он бы быстро на меня вышел, – возразил Вячеслав. – Из-за денег разъярился бы и землю стал носом рыть, но до меня бы добрался. И диктофон еще. Я ведь тоже собирался запись использовать. И ни одна ниточка ко мне бы не привела.

– А Вику ради выкупа украл? У тебя ведь было шестьдесят тысяч. – Я не могла сдержать удивления.

– Маловато для моих планов, – возразил Вячеслав.

– Каких планов? – подал голос Ястребов.

Вячеслав презрительно покосился на него.

– Тебя в дураках оставить и свалить куда подальше. В Таиланд, например. На ПМЖ.

– Вернемся к похищению, – потребовал Векшин. – Кто та женщина, которая была вашей сообщницей?

Вячеслав опять рассмеялся.

– Вы что, правда ничего не поняли? – Он широко ухмыльнулся. – Да не было никакой женщины! Это я весь маскарад устроил, переоделся бабой, выкупил угнанную тачку и заманил эту лохушку в машину. Только вот с маячком прокололся. Я ведь прослушку уже снял, потому и не знал, что вы там затеяли. А сам недоглядел. Потому вы так быстро мне на хвост и сели. Я там отъехал чуть подальше, машину загнал глубоко в лес, а сам ждать стал, за хибарой наблюдать. Смотрю, едут. Вот тогда у меня в первый раз и екнуло. Понял, что что-то не так пошло. Не по плану. А самый большой прокол – с печаткой. Приезжаю – нет перстня. Все надеялся, что не найдут. А не вышло…

Он опять ненадолго прервал свою речь, потом, видимо из последних сил, обратился к Ястребову:

– А ты должен знать, что собой представляет твоя драгоценная женушка. Запись я сохранил у себя на компе, а диктофон спрятал в камере хранения на вокзале. И деньги там же, все. Так что забирай, тебе они нужнее. А я их с собой в гроб не возьму. Запиши код и номер ячейки.

Продиктовав ряд цифр, Вячеслав замолчал и уставился в одну точку прямо перед собой. Он был очень бледен, на лбу выступил пот. Векшин взглянул на нас и коротко кивнул на дверь. Я вышла первой, за мной Ястребов, а следом и сам майор. По коридору к палате уже спешил доктор и рядом с ним медсестра, катя штатив с очередной системой.

– Спасибо, доктор, мы уже закончили, – сообщил ему Векшин. – У меня к вам просьба – держите нас, пожалуйста, в курсе.

Врач молча кивнул. Оба понимали, о чем именно идет речь.

Вячеслав умер на следующее утро. Молодой организм боролся, сколько мог, но силы оказались неравны. Сообщил мне об этом, как ни странно, Кирилл Ястребов. Сказал, что собирается взять на себя организацию похорон, и попросил меня о встрече. Мне не хотелось возвращаться в особняк. Накануне я забрала вещи и вернулась к тете Миле. Я очень соскучилась по нашей небольшой квартире, даже по своей кровати. А уж по тетушкиным пирогам – и говорить нечего.

С Ястребовым мы договорились встретиться в одном из центральных кафе.

– Женя, мне очень жаль, что жизнь свела нас именно таким образом, – с ходу заявил он, едва мы расположились за столиком.

Я промолчала. Думаю, ничего страшного бы не стряслось, если бы жизнь нас вообще не сводила. Со мной, во всяком случае, уж точно.

– Я обязан вам жизнью, – продолжал Ястребов, хотя он это уже говорил немного раньше. – Вы замечательный телохранитель. А у меня, как вы уже знаете…

Он осекся и вздохнул.

– М-да… Вот так доверяешь человеку, думаешь, что знаешь его вдоль и поперек, а сам и не подозреваешь, что это твой будущий убийца. Женя, вот за что он так со мной?

– Классовая ненависть, – высказала я мысль, которая уже приходила мне в голову.

– Да о чем вы?! Я ведь никогда его не унижал, ни словом, ни делом. Наоборот, старался как-то отметить, премии ему выплачивал, машину помог купить…

– Забудьте, Кирилл Борисович, – посоветовала я. – Вы ни в чем не виноваты. Скорее всего, и ненависть здесь ни при чем. Просто банальная жадность. Деньги – в них вся причина.

Мы помолчали.

– Да, так вот, – спохватился Ястребов. – Я хотел предложить вам должность моего личного телохранителя. На ваших условиях. Вы как, согласны?

Я отрицательно покачала головой. Нет уж, хватит с меня общения с обитателями особняка. К тому же я вольная птица, предпочитаю разовые заказы. Привязанность к месту работы мне не подходит.

Ястребов, видимо, понял, что мой отказ окончательный, и не стал настаивать.

– Женя, может, я могу для вас что-нибудь сделать? – спросил он напоследок. У меня была к нему вполне определенная просьба, и состояла она в том, чтобы он перевел на мой счет остаток причитающегося мне гонорара. Ястребов немедленно этим занялся. Стоило мне сообщить номер моего счета, как на него поступила требуемая сумма.

Я заметила, что во время нашего разговора Ястребов тщательно избегал любого упоминания о Виктории, даже имени ее ни разу не назвал. Возможно, он уже ознакомился с содержанием той самой записи. Четвертая смерть на ее счету. Впору поверить, что диктофоны научились убивать…

– Ну, Женя, уж и не знаю – ругать тебя или благодарность объявлять, – заявил Векшин, когда мы сидели в его кабинете. Он попросил меня подъехать, чтобы выяснить некоторые подробности для закрытия дела о двойном убийстве.

– Это ты о Скрынникове? – догадалась я.

– О нем, – вздохнул майор. Я решила, что Виктор ко мне несправедлив. В конце концов, дни Скрынникова и без меня были сочтены. Не назначь я ему встречу на Соколовой горе, Вячеслав подкараулил бы его где-нибудь в другом месте и без моего любезного участия.

– Скажи, как так вышло, что Скрынников прокололся на «РигТарсе»? – попросила я Векшина просветить меня в плане рейдерского захвата.

– Да не было никакого рейдерства, в том-то и весь просчет! – начал нетерпеливо объяснять Виктор. – Собственники двух предприятий начали договариваться о слиянии. Ты ведь слышала, что предприятие расширило сферу деятельности?

Я кивнула.

– А Скрынников, верный своей природе, заподозрил какую-то аферу, и в первую очередь именно рейдерство, как наиболее распространенный способ отъема собственности. И заявился к одной из сторон с предложением своих услуг. По крышеванию, как ты сама можешь догадаться. А те возьми и для виду согласись. Очень уж он достал кого-то из этих ребят в свое время. Да и нас тоже. Но прижать его было сложно. Очень уж он скользкий. Был…

– А потом эти, как ты говоришь, ребята обратились к вам, – продолжила я развивать эту тему вместо самого Векшина. – И вы повели против него совместную игру, чтобы все-таки взять с поличным. На передаче денег, я правильно полагаю?

Примерно то же самое я уже слышала от Артемия Ничкова, когда встречалась с ним в кафе.

Виктор кивнул с довольным видом. Вероятно, сама мысль о возможности наказать Скрынникова по закону доставляла ему удовольствие.

– Да ты же сам виноват, что запутал меня, – припомнила я наш первый с Векшиным разговор о Скрынникове и о его роли в «крышевании» нового владельца «РигТарса». – Выходит, что и заявление самого Ничкова о захвате завода было частью вашего совместного плана?

Векшин кивнул.

– И заявление, и некоторые материалы для прессы. Мы собирали необходимую информацию и постепенно загоняли Скрынникова в угол.

– Но тут появилась я и все испортила. Кстати, ты сам виноват. Наплел мне о каких-то крутых бандитах, махинациях и прочем…

Векшин улыбнулся.

– Ну, присочинил немножко, есть такой грех. Да кто же знал, что ты во все это полезешь? Да нет, Жень, ты на самом деле ни при чем, – благодушно возразил майор. – Это все сам же Скрынников и пресловутое стечение обстоятельств. Ему подвернулся шанс дополнительно «подзаработать», и у парня окончательно сорвало крышу. Ну не мог он прямо вот так взять и отказаться от десяти тысяч баксов, которые уже взял в руки. А когда прослушал запись, решил, что напал на золотую жилу, и захотел выжать ее досуха.

Майор почти слово в слово озвучил мои собственные мысли.

– А зачем эти замечательные парни из «РигТарса» гнались за мной? – Я резко сменила тему, поскольку не могла так просто забыть этот малоприятный эпизод.

– Ох, Женька, опять ты за свое! – Виктор покачал головой. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что если бы эти, как ты говоришь, замечательные парни действительно собирались тебя подстрелить, они бы не промахнулись. И колеса бы запросто пробили, и из тебя бы все, что им надо, вытрясли.

Он помолчал.

– Да просто припугнуть тебя решили, чтобы не мешалась под ногами. В прессе и без того шумиха не улеглась, мы уж и сами были не рады, что ее затеяли. А тут еще ты со своим любопытством. Ты думаешь, им делать нечего, кроме как в малолетних шантажисток стрелять?

– Я думала, у них был мотив убрать Скрынникова, – возразила я.

– Ну, тут, по крайней мере, есть логика, – согласился Векшин и вдруг ни с того ни с сего заявил: – А девчонку все-таки жаль.

– Которую? – уточнила я.

– Ох, Женька, и язва же ты! – усмехнулся Виктор. – Обеих! Кстати, как тетя Мила, чувствует себя нормально?

– Превосходно, – заверила я Векшина. – С утра пироги печет. Кстати, приходи к нам сегодня вечером на пироги, тетя Мила будет рада. И Дягилева с собой прихвати.

Векшин широко улыбнулся.

– Спасибо, с удовольствием приду, если ничего срочного под вечер не стрясется. С тетушкой твоей всегда рад пообщаться – милейший человек! Вот насчет Дягилева не уверен – переживает он сильно, в отпуск просится.

Я мысленно посочувствовала капитану Дягилеву. Он, конечно, выполнял свой долг и принял единственно верное решение, но все же…

– Вот сдадим отчет по этому делу, и отпущу его. Пусть придет в себя, отдохнет…

Мало-помалу все улеглось. Ястребов, как и обещал, сделал все необходимое, чтобы Вячеслава достойно похоронили, а заодно позаботился о том, чтобы в прессу просочилось минимум информации. Промелькнула лишь пара заметок о том, что пресс-секретарь (как обозначили тарасовские СМИ род занятий Вячеслава) известного тарасовского бизнесмена скоропостижно скончался от обострения хронического заболевания. Врачи подтвердили эту информацию, которая почти соответствовала действительности, и особого ажиотажа новость не вызвала.

А что же Виктория? Нет, как я и предполагала, чуда не произошло. Как только Ястребов прослушал запись ее диалога с ныне покойной Эльвирой, он принял окончательное и бесповоротное решение, и в тот же день Виктория покинула особняк без права когда-либо вновь переступить его порог. С той самой минуты, как только Ястребов изложил Виктории свои требования (о том, что дает ей три часа на сборы), он начал общаться со своей де-факто экс-супругой исключительно через своего адвоката. Причем никакие слезы и попытки «все объяснить» не возымели действия. Нет, он не выставил Вику без гроша в кармане, чего она в свое время опасалась. Не осталась Вика и без жилья. Ястребов сделал благотворительный жест и купил бывшей жене двухкомнатную квартиру во вполне приличном районе. А в придачу к квартире перевел на ее счет один миллион. Нет, не долларов, а российских рублей. Так что с голоду Виктория не умрет, по крайней мере на первых порах. Хотя поумерить свои аппетиты ей все же придется.

Сначала Вика возмутилась столь скромным размером, по ее мнению, отступных, однако адвокат Ястребова, мило побеседовав с дамой, убедил ее в обратном. Этот приятный во всех отношениях мужчина средних лет вежливо, а главное, очень доходчиво объяснил Вике, что если она будет брыкаться, то вообще ничего не получит. Все свои капиталы, а также движимое и недвижимое имущество Ястребов приобрел еще задолго до заключения брака, поэтому ни о каком разделе совместно нажитого не может быть и речи. К тому же у Виктории, не искушенной в ведении судебных тяжб, нет никаких шансов выиграть дело. Впрочем, если она хочет разориться на адвокатах и судебных издержках, то, конечно, пусть попытается.

Адвокат лучезарно улыбнулся и откланялся. Перепуганная Виктория предпочла подписать подготовленные юристом Ястребова бумаги и больше не пыталась досаждать бывшему мужу просьбами о примирении.

Я, со своей стороны, считала, что лучшее, что может предпринять Вика, – это уехать в другой город и все же попытаться продолжить образование с помощью денег Ястребова. К тому же если Виктория останется в Тарасове, то есть риск, что однажды она встретится с братом своего бывшего жениха Максима, Виталием Подвоевым. И ничего хорошего от этой встречи ей ожидать не стоит. Слишком уж много трупов оставила позади себя Вика, при этом никого не убив собственными руками.

Но главное, что ей следовало бы сделать, – раз и навсегда отказаться от попыток захомутать состоятельного мужчину, чтобы обеспечить себе комфортное безбедное существование.

Хочется верить, что Виктория извлекла из всего случившегося с ней за столь короткое время ценный урок, но, как уже упоминалось, моя бывшая клиентка, вероятнее всего, относилась к тому типу людей, которых жизнь ничему не учит.

Последняя из дошедших до меня новостей о бывших супругах Ястребовых состояла в том, что и сам Кирилл Ястребов спешно продавал свой роскошный особняк. Видимо, будучи впечатлительной натурой, он не пожелал оставаться в доме, который теперь по праву мог бы пополнить список замков с привидениями.

Вопреки предположениям Векшина, капитан Дягилев все же пришел к нам в гости на ужин с пирогами и за этот вечер успел совершенно очаровать тетю Милу. И теперь я ежедневно по нескольку раз вынуждена отбиваться от тонких и не очень намеков моей обожаемой тетушки о том, что мы с Дягилевым могли бы составить идеальную пару. Поэтому теперь, едва заслышав телефонный звонок, я радостно хватаю смартфон, каждый раз ожидая услышать заманчивое предложение о круглосуточной охране очередного клиента.

Content

Марина Сергеевна Серова
О чем молчит диктофон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9