Ольга Кандела

Маджериум

Инициация тьмой

* * *

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Ольга Кандела, текст, 2024

В оформлении использованы изображения с лицензией © Shutterstock

© Lei-Ren, иллюстрация на обложку

© Arsirin, иллюстрация на форзац

© MIBURI, иллюстрация карты

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящается всем, кто не свернул с пути и дошел до самого конца

Глава 1

Я сидела на кровати, обхватив руками колени, и бесцельно раскачивалась из стороны в сторону.

Меня трясло. Как бы я ни пыталась успокоиться, дрожь не унималась. Она выворачивала наизнанку, вынуждая ерзать на месте, заставляя непрестанно сжимать и разжимать пальцы, напрягать мышцы, царапать кожу – только бы избавиться от неприятного ощущения. Словно неведомый раздражитель поселился в каждой клеточке тела, и не было никакого шанса от него избавиться.

А образ, прочно засевший в голове, и вовсе обещал свести с ума, все время мелькая перед внутренним взором.

Я не могла в это поверить. Не понимала, как такое могло произойти. Почему? По чьей злой прихоти моя соседка, моя единственная в академии подруга – погибла?

Сознание рисовало множество вариантов ее страшной смерти, и меня все с новой силой, будто огромной тяжелой волной, накрывало паникой.

Мысли метались в голове словно рой растревоженных ос. Проносились в затуманенном сознании, лишь на секунду обретая очертания, и вновь растворяясь в вязкой пелене, через которую проступало бледное лицо Эбигейл с широко распахнутыми стеклянными глазами.

Я не могла ни на чем сосредоточиться. Я не помнила, как очутилась в своей комнате. Не помнила, как покинула то страшное зараженное место и добралась до академии. Кто привел меня? И почему оставил в одиночестве, наедине с жуткими видениями и муками совести?

Я так сильно погрузилась в себя и собственные переживания, что не сразу услышала осторожный стук в дверь.

– Изабель, открой, – словно сквозь водную толщу донесся знакомый голос.

Но я не сдвинулась с места. И ничего не ответила. В горле стоял ком невыплаканных слез, не давая вымолвить ни слова. А тело будто приросло к кровати.

– Открой. Это я, – повторили с той стороны. А я лишь сильнее принялась раскачиваться.

Кто «я»? Зачет тут этот «я»? Чем он сможет помочь, если Эбби мертва, если ее не вернуть? А я обречена тонуть в омуте душевных терзаний.

– Изабель, я открываю! – теперь голос звучал куда решительнее. А следом раздался тихий щелчок дверного замка.

Я на мгновение задумалась, как он умудрился войти без ключа-браслета. Но промелькнувшая мысль быстро исчезла, показавшись совершенно неважной.

Скай вошел в комнату и опустился передо мной на колени. Приподнял подбородок, пытаясь заглянуть в лицо.

Но я не хотела ни на кого смотреть. Я вообще ничего не хотела. И отвернулась, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Парень тяжело выдохнул и, поднявшись с колен, пересел на край постели рядом со мной. Обвил рукой мое сжатое в комочек тело, притягивая к своей груди.

– Иди ко мне, – прошептал еле слышно. – Я кое-что принес. Это надо выпить.

Я уловила звук откупоренной пробки, а через мгновение моих губ коснулось прохладное горлышко стеклянного бутылька.

Я не знала, что он мне дает. И поможет ли это. Но какая, в бездну, разница?

Ничего не спрашивая, я послушно разомкнула губы, позволяя Скаю влить терпкий травяной настой мне в рот. Поморщилась от неприятного горького вкуса, разлившегося по нёбу.

– Вот так. Молодец. Сейчас будет легче, – проговорил парень, и я услышала, как он тоже сделал глоток.

Бутылек отправился на прикроватную тумбочку, а Скай обнял уже двумя руками. А после и вовсе забрался на кровать с ногами, заключая меня в кольцо рук и ног, окутывая собой со всех сторон, погружая в кокон тепла и такого знакомого запаха нагретого дерева и терпкой хвои.

Я позволила себе откинуться на его грудь и закрыла глаза. Тело все еще сотрясала дрожь, но чем крепче Скай меня обнимал, тем менее ощутимой она становилась. Словно сдавалась под натиском другой, куда более могущественной силы.

– Прости меня, – глухо произнес парень и прижался щекой к моему виску, крепче сжимая в объятиях. – Надо было прислушаться к тебе. Ты была права. Во всем права.

И только теперь я подумала о том, что тяжело сейчас не только мне. Что я не одна мучаюсь угрызениями совести и думаю о том, что Эбби можно было спасти, будь я немного внимательнее. Немного настойчивее.

– Не могу избавиться от мысли, что заметь я ее отсутствие еще ночью, а не с утра, все могло быть иначе. Мы бы нашли ее… Мы бы… – мой голос сорвался, а ком слез, что я все это время держала внутри, подступил к самому горлу, мешая говорить.

– Ш-ш-ш… – Скай приложил палец к моим губам. – Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.

– Почему так, Скай? Почему это произошло? Это несправедливо. Нечестно! Она не должна была умирать! – последнее слово вышло надрывным всхлипом. Слезы наполнили глаза, заволокли обзор, мешая нормально видеть, не давая вздохнуть.

Скай на мгновение отстранился и развернул меня, позволяя прижаться щекой к своей груди. И я разрыдалась. Цеплялась руками за его рубашку, оставляя мокрые дорожки слез на тонкой полотняной ткани.

Плечи содрогались от частых всхлипов, меня вновь била дрожь, забирая с собой все силы. Уничтожая морально и физически.

Не знаю, сколько я так проплакала. Казалось, внутри меня лопнул целый сосуд слез. Они все лились и лились. И не собирались заканчиваться, пока не обезвожат, пока не иссушат меня до самого дна.

И единственным, что еще удерживало меня на краю пропасти, единственным, что не давало сорваться вниз и упасть в бездну разочарования и самоуничтожения, были крепкие объятия Ская. Его нежные руки и успокаивающие слова, раз за разом вытягивающие из омута пагубных мыслей и угрызений совести. Он, как никто другой, давал понять, что я не одинока в своем горе. И обещал, что мы непременно во всем разберемся. Найдем того, кто причастен к смерти подруги. Узнаем правду во что бы то ни стало.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным. Я судорожно втянула воздух и подскочила на кровати, чуть не свалившись с нее же. Подушка соскользнула вниз, оказавшись на полу, я же с трудом вернула шаткое равновесие. И лишь обернувшись, поняла, почему лежу на самом краю.

За спиной, тесно прижавшись к стенке и обхватив мою талию одной рукой, спал Монтего. Прямо как был, в одежде, поверх скомканного покрывала. Лишь только высокие кожаные ботинки сиротливо валялись возле прикроватного коврика. Парень спал крепко и, к счастью, не заметил моего пробуждения.

Я аккуратно сняла его руку и спустила ноги вниз, стараясь не разбудить. Небо за окном только-только начинало светлеть. А значит, до занятий было еще много времени и можно было лишний час провести в постели. Особенно, учитывая, какой тяжелой выдалась эта ночь. Для нас обоих.

Память услужливо подкинула картину, как я вчера рыдала, уткнувшись носом в мужскую грудь. Как несла какую-то чушь про несправедливость судьбы. Как не хотела отпускать его и оставаться одна. В этой комнате, наполненной вещами подруги. Еще хранящей ее смех и запах. Ее привычки.

Скай и не ушел, как оказалось. Остался со мной до самого утра. И глядя на него, крепко спящего на моей постели, я была благодарна за это. Взгляд невольно скользнул по его высокой фигуре, еле поместившейся на крохотной односпальной кровати, задержался на лице. Даже во сне губы Ская были плотно сжаты, а между бровей залегла складка, выдающая напряжение. Длинные темные ресницы слегка подрагивали, а рука, сиротливо лежащая поверх покрывала, чуть заметно сжималась. В первое мгновение мне захотелось разбудить его. Прервать неприятный сон и разгладить упрямую складку на лбу. Но признаться честно, сейчас я была совершенно не готова столкнуться со Скаем лицом к лицу.

Поэтому я тихонько поднялась и на цыпочках прокралась к шкафу. Вытащила чистое полотенце и мимолетом глянула в узкое зеркало на стене.

С гладкой поверхности на меня смотрела растрепанная заплаканная девушка, с опухшими красными глазами и следами смятого покрывала на щеке. Я с нажимом провела ладонями по лицу, стараясь стереть следы тяжелой ночи.

Но, как и ожидалось, это не помогло, лишь глаза стали еще более красными и воспаленными.

Я тихонько прикрыла шкаф и на цыпочках пробралась к двери. Еще раз обернулась, убеждаясь, что Монтего спит, и тенью выскользнула из комнаты.

В душевой в этот ранний час никого не было. И я позволила себе неприлично долго стоять под струями теплой воды, восполняя утраченную влагу. Казалось, я выплакала вчера целое озеро. И теперь ловила губами капли воды, глотала, чувствуя, как вместе с водой в мое бренное тело возвращается жизнь. Внезапно проснулся голод, напомнивший, что за весь вчерашний день я практически ничего не съела.

К тому моменту как я вернулась в комнату, Скай уже проснулся. Я застала его сидящим на кровати, с силой трущим заспанное лицо.

– Я не слышал, как ты ушла, – произнес он севшим ото сна голосом. – Почему не разбудила?

Волосы Ская были взъерошены. Рубашка помялась, а пара верхних пуговиц была расстегнута, и в вырезе проглядывал черный хвостик свернувшегося на груди полночника.

– Не хотела прерывать твой сон. – Я пожала плечами, крепко сжимая в руках мокрое полотенце.

Скай поднялся, ища взглядом свои ботинки. Но обуваться почему-то не стал. Так и пошлепал босыми ногами по полу и остановился в шаге от меня.

– Ты как? – Мужская ладонь коснулась моего подбородка, заставив поднять взгляд.

В серых глазах плескалась неподдельная тревога, и я почувствовала, как щемит в груди от нахлынувшей нежности. Скай беспокоился обо мне. Открыто, искренне. И не нужно было быть менталистом, чтобы почувствовать это.

– Уже лучше, – ответила я, хотя совершенно не была уверена в своих словах.

И разумеется, Скай не обманулся моим ответом. Но говорить ничего не стал. Лишь шагнул ближе и невесомо коснулся моих губ.

В другой ситуации я бы обязательно ответила на поцелуй. Обняла бы его и погрузилась в обволакивающую нежность его губ и рук. Но сейчас это отчего-то казалось неправильным, неуместным. Словно я не могла позволить себе даже мимолетного мига счастья. Словно предавала Эбигейл тем, что чувствовала что-то еще, помимо всепоглощающей скорби и отчаяния.

– Не закрывайся от меня, ладно? Говори со мной, – попросил Скай, отстранившись, и ласково провел ладонью по моей щеке. – Я ведь рядом.

Я благодарно кивнула. Пусть и не сказала этого вслух, но то, что делал сейчас Монтего, было для меня очень ценно.

Он стал моей опорой в этом хаосе. В этом ужасе, творящемся вокруг и в моей собственной душе. Я погибла бы без этой опоры. Растворилась бы в горе и отчаянии. Но он не позволял мне забыть о себе. Вытаскивал из пучины, не давая захлебнуться и пойти ко дну.

– Пожалуй, тоже схожу в душ. – Скай сел на край постели, торопливо обуваясь. – Увидимся после в столовой, хорошо? И не смей отлынивать! Тебе обязательно надо поесть. А то одни глаза останутся.

Я невольно улыбнулась. Как ни крути, но желание Ская накормить меня казалось жутко милым. И напоминало о том, что жизнь продолжается. Что у меня есть потребности и есть обязанности, которые никто не отменял.

– Хорошо, – ответ дался уже гораздо легче и, проводив удаляющуюся фигуру Ская взглядом, я принялась одеваться к завтраку.

Привычные движения и хлопоты хорошо отвлекали от пагубных мыслей. Они одновременно расслабляли и позволяли собраться с силами для нового дня.

Правда, в тот момент я еще не знала, что грядущий день готовит мне еще одно серьезное испытание.

* * *

Корпус целителей встретил приятным теплом и висящей в воздухе влагой. На улице стояла холодная промозглая осень, а здесь все еще царствовало лето. В рукотворном фонтанчике весело журчала вода, благоухали розовые гроздья гортензий, зеленели кувшинки в круглых каменных чашах, мягко мерцали грибницы, пристроившиеся в тени этих чаш. Кажется, времена года вовсе не властвовали над этим местом, уж не знаю, было ли дело в какой-то особой магии или причиной тому служил лишь тщательный уход за растениями. Но время здесь будто остановилось, сохранив все самое лучшее от ушедшего лета.

Я полной грудью вдохнула пряный воздух, пропитанный ароматами трав и цветов. И на душе сразу стало легче.

Как ни крути, но все это великолепие – запахи, звуки, умиротворенная атмосфера – никак не вязалось с тем, что мне сейчас предстояло сделать. И я была рада хоть на мгновение забыть о цели своего визита.

Но, увы, на нижнем подземном этаже, в прохладе и гнетущей тишине меня уже ждали знакомый ищейка и одна из местных целительниц.

– Здравствуй, Изабель. – Женщина мягко улыбнулась, отчего в уголках красивых глаз собрались морщинки.

Она старалась держаться непринужденно и, насколько это возможно, подбодрить меня, но я все равно почувствовала исходящую от целительницы тревогу.

– Я понимаю, зрелище не из приятных. Но это обязательная процедура. Вы были соседками, так что из всех адептов Маджериума ты, пожалуй, знала ее лучше всех.

Ищейка кивнул, подтверждая слова целительницы.

– Это просто формальность, – произнес он безэмоционально, словно опознание трупа было совершенно обыденным делом.

– Ну что, готова?

Я с трудом проглотила вставший в горле ком и кивнула. Целительница указала взглядом на неприметную дверь и услужливо открыла ее передо мной.

Первое, что я почувствовала, ступив в небольшое помещение, – жуткий холод. Словно кто-то высосал все тепло из этого места, лишив его жизни. Хотя дело было просто в огромных пластах льда, стоящих вдоль стен и поддерживающих нужную температуру.

Первое, что бросилось в глаза, – огромный стеллаж, заваленный разнообразными коробками, ящичками и колбами. Скорее всего, мы находилось в каком-то хранилище. Это помещение явно не предназначалось для содержания трупов. Стерильностью тут и не пахло. Под ногами хрустели осколки льда, местами валялся какой-то мусор.

Я перевела взгляд на груду ящиков, кое-как сваленных в углу. А потом повернулась направо и замерла, вперившись взглядом в простой ученический стол, на котором сейчас лежало неподвижное тело, укрытое белой материей.

Кровь мгновенно прилила к голове, и в висках застучал пульс. Я перевела вопросительный взгляд на целительницу. Та натянула тонкие резиновые перчатки, подошла к телу и аккуратно откинула простыню с головы.

Я застыла на месте, вновь переживая тот самый первый ужас, когда поняла, что Эбигейл мертва. Мне с трудом удалось взять себя в руки. Последнее, чего мне хотелось бы, – это устроить здесь незапланированную истерику.

Тяжело вздохнув, я собралась с мыслями, вспоминая о цели своего визита, и внимательно посмотрела в лицо своей бывшей соседки. Странно, но несмотря на время, прошедшее со дня исчезновения Эбби, на лице ее не было следов гниения. Уж не знаю, было ли дело в магии, или то злополучное место, мысленно нареченное мной червоточиной, каким-то образом сохранило ткани нетронутыми. Глаза девушки были заботливо прикрыты. А лицо ее, бледное и какое-то угловатое, казалось на удивление умиротворенным.

– Вы можете опознать девушку? – ровно спросила целительница, и голос ее звучал так, словно кто-то в эту самую минуту составляет протокол за ее спиной.

Я на мгновение замялась. Но не от того, что не узнала Эбби. Просто язык прирос к небу. А стоявший в помещении холод вновь сковал тело ледяными тисками.

– Изабель? – вопросительно произнесла моя спутница, и я наконец отмерла.

– Да… Да, это моя соседка, Эбигейл Нортон.

Целительница сдержанно кивнула и уже собиралась вновь укрыть голову Эбигейл, как вдруг дверь отворилась. Налетевший сквозняк подхватил край простыни и откинул, оголив кусочек бледной шеи.

Целительница обернулась на вошедшего. Я же жадно уставилась на шею Эбби. Из-под кипенно-белой простыни выглядывал черный символ, нанесенный чуть ниже уха. И эта руна была мне до боли знакома, как и любому загонщику, учащемуся в Маджериуме. Ведь это было не что иное, как руна подчинения.

– Не помешаем? – раздался от дверей голос ищейки.

– Нет-нет, мисс Легран уже закончила, – целительница поспешно прикрыла тело простыней, а я сделала вид, что ничего не заметила, хотя на самом деле пребывала в дичайшем шоке.

– Пойдемте, милая, я вас провожу. – Женщина не заметила моего состояния или же списала все на потрясение от вида мертвого тела.

Мы двинулись на выход, и прямо в дверях я нос к носу столкнулась с Эштоном Доусли. Обычно веселый, жизнерадостный парень сейчас выглядел словно в воду опущенный. И я вспомнила, что Эш был куратором Эбигейл. Выходит, его тоже пригласили на опознание.

Мы с парнем обменялись одинаковыми тревожными взглядами и так же одновременно отвели глаза, пряча плещущуюся внутри боль. Они с ищейкой зашли в «морозильник», а мы наконец покинули это ледяное хранилище.

Целительница тут же принялась предлагать мне успокоительный чай и какие-то травы, чтобы облегчить переживания. Но я лишь покачала головой и от всего отказалась.

Быстро попрощавшись, я отправилась прочь из этого ужасного места. И если поначалу старалась идти степенно и спокойно, то под конец побежала. С силой толкнув тяжелые двустворчатые двери, ведущие на улицу, вылетела на свежий воздух. И тут же врезалась в чью-то широкую грудь, оказавшуюся прямо перед носом.

– Эй-эй! Легран, тише!

Меня поймали знакомые ласковые руки, и, узнав в стоящем передо мной парне Ская, я тут же прижалась щекой к его груди, наплевав на то, что нас могут видеть проходящие мимо студенты.

– Что случилось? Я везде тебя ищу. Мы вроде договорились встретиться в столовой, а ты тут…

– Меня вызвали на опознание, – не стала скрывать я. Мне срочно требовалось поделиться увиденным.

– Проклятье! – выругался Скай, отстраняясь и всматриваясь в мое лицо. – Неужели они не могли найти кого-то другого?

– Доусли тоже там, – сообщила я, а Монтего лишь тяжело выдохнул и неодобрительно покачал головой.

– Понятно. Ты как?

– Нормально. Но… – Я понизила голос и оглянулась по сторонам, проверяя, чтобы никто не стал свидетелем нашего разговора. – Я увидела кое-что… Странное. Мне надо тебе рассказать.

Мимо промчался один из студентов-целителей и, обогнув нас по широкой дуге, прошмыгнул в двери своего корпуса.

– Но не здесь. Нас не должны слышать, – добавила поспешно и с мольбой посмотрела на Ская.

– Хорошо. Идем. Я знаю тайное место.

На самом деле место было никакое не тайное и не уединенное. Но, надо отдать должное, безлюдное – вряд ли хоть один человек в здравом уме стал бы соваться в загон к драггасту.

Я заметила, что здесь произошли некоторые изменения. В дальнем конце загона появился наскоро сколоченный деревянный навес. Прямо под ним лежала мягкая подстилка из свежего сена. А неподалеку стоял железный тазик, наполненный водой.

– Это ты сделал? – спросила у Ская, с интересом рассматривая навес и остальные изменения.

– Конечно! – горделиво заявил Монтего и выпятил грудь. – Или чем я, по-твоему, занимался все эти дни?

– Прогуливал занятия? – в тон ему ответила я.

Как ни странно, стоило мне оказаться в компании Ская и драггаста, как сжимавшая горло паника отступила. Рядом с этими двумя я чувствовала себя спокойнее. Чувствовала себя в безопасности. И даже оказалась способна шутить.

– Ага, четыре года отучился без единого пропуска, чтобы на последнем курсе наконец оторваться и прогулять все что только можно.

– Да ты, оказывается, заучка, Монтего! – мягко поддела я, на что Скай лишь усмехнулся, а потом неожиданно спросил:

– Хочешь поучаствовать в эксперименте?

Слово «эксперимент» мне не понравилось. Особенно в свете того, где мы находились. Но сейчас я была готова на что угодно, лишь бы ненадолго отвлечься.

– Хорошо, давай.

Скай с ехидной улыбкой подошел ближе и вдруг начал расстегивать мою куртку.

– Ты что, раздеваешь меня? На дворе вообще-то не лето!

– Я знаю, – ответил парень, не думая останавливаться. – Я много читал о драггастах и их повадках. Они, оказывается, отлично различают людей по запаху. И хозяина тоже узнают по запаху, даже если руны привязки не задействованы. В общем, – Скай как раз расстегнул последнюю пуговку и быстрым резким движением стащил с моих плеч куртку, – я хочу проверить, признает ли он тебя, если ты… – Парень на мгновение замолчал, а потом, изрядно понизив голос, шепнул на ухо: – Будешь пахнуть мной.

По телу пробежали мурашки, и я почувствовала еле ощутимую дрожь в коленях. Уж не знаю, был ли тому виной вкрадчивый шепот Монтего, или внезапный ветер, пронзивший тело сквозь тонкий хлопок рубашки. Как бы то ни было, двусмысленность брошенной фразы заставила смущенно опустить взгляд. Сразу вспомнилось, как я провела прошедшую ночь. В одной постели и буквально в обнимку со Скаем. После такого на мне наверняка остался его запах.

Для пущей надежности парень накинул мне на плечи свою куртку, пропитанную знакомым запахом и теплом его тела, и подтолкнул в сторону бестиаллии.

Подходить было страшно. Вот так, в одиночку, когда Скай стоит в нескольких метрах и держит руки на ограде загона, а не на шее животного.

В какой-то момент я даже остановилась. Зверь недовольно встал, внимательно изучая меня желтыми глазами.

– Не бойся, у нас сильная связь. Я чувствую его мысли, – сказал Скай. – Если что-то пойдет не так, я воспользуюсь рунами подчинения.

– Прекрасно. Мне уже гораздо спокойнее, – буркнула я себе под нос и продолжила путь.

И хоть я доверяла Монтего и знала, что он не позволит случится плохому, поджилки все равно тряслись. Драггаст недовольно дергал ухом, принюхивался и поглядывал то на меня, то на Ская, явно не понимая, что происходит. И что ему нужно сделать с добычей, то есть со мной.

– Надеюсь, Монтего тебя сегодня кормил, – сказала я, обращаясь к Драгу, хотя тот вряд ли меня понимал.

Я приблизилась еще на несколько шагов, и зверь вдруг зарычал, обнажая внушительные загнутые клыки.

– Медленнее. Дай ему понять, что не замышляешь плохого.

– Это я-то замышляю плохое? Очень смешно…

Затея Монтего нравилась мне все меньше и меньше. Конечно, я могла отступить. Развернуться и уйти, плюнув на дурацкий эксперимент. Но, с другой стороны, меня тоже подначивало любопытство.

Загонщица я в конце концов или нет?

Вспомнилось, как Скай бесстрашно бросился на драггаста, когда тот напал на нас в лесу. В парне не было ни капли сомнения или неуверенности. Он просто делал то, что было нужно в тот момент. Не боясь быть съеденным или покалеченным. Я, конечно, была не столь безрассудна, но и драггаст сейчас был отнюдь не так опасен. Тем более я доверяла Скаю. Если он сказал, что не даст меня в обиду, – значит, не даст.

Я воспользовалась советом парня и стала приближаться медленнее. Движения, плавные и неторопливые, вызывали у бестиаллии куда меньше беспокойства. Я аккуратно вытянула вперед руку, показывая, что не замышляю ничего дурного. Драг вновь обнажил клыки, и мое сердце пропустило удар. А потом драггаст сделал заинтересованный шаг в мою сторону и понюхал руку. Я замерла, боясь пошевелиться. Казалось, любое неверное движение может вызвать агрессию.

Зверь обнюхивал меня долго, тщательно, переместившись с кисти к локтю, а потом повел мордой возле живота. И, видимо, надетая поверх рубашки мужская куртка сыграла свою роль, потому что драггаст удовлетворенно облизал нос и отошел под навес, не увидев во мне ничего интересного. Или, что важнее, не увидев во мне добычу.

Я наконец смогла выдохнуть и устало опустила плечи, только сейчас ощутив, насколько напряжена была все это время. Обернувшись, сразу поймала довольную улыбку Ская.

– Прекрасно! А ты боялась. Я же говорил, все будет хорошо.

Скай протянул мне мою куртку, и мы обменялись вещами. После теплой одежды парня влезать обратно в свою оказалось неприятно, и я зябко повела плечами, обхватив себя руками.

– К чему все эти эксперименты? – поинтересовалась я, пытаясь понять ход мыслей Монтего.

– На всякий случай. Вдруг меня не окажется рядом. Должен же быть хоть кто-то, кого Драг будет слушаться.

– Вряд ли он будет меня слушаться. Он же дикий. Точнее, полудикий, – поправилась я, вспомнив, что драггаст относится к смешанному типу бестиаллий.

– Ну хотя бы не слопает. Уже хорошо, – пожал плечами Скай. А потом вновь ухмыльнулся и предложил: – Ну что, готова покормить его?

Я ошарашенно уставилась на Монтего. От возмущения перехватило дыхание.

– Что? Покормить? Да ты издеваешься! – Я легонько толкнула парня в бок, а сзади послышался предостерегающий рык зверя. Ему явно не нравилось, когда кто-то обижает хозяина. – Ты только что отправил меня в лапы к голодному драггасту! А если бы он меня сожрал?

– Ну не сожрал ведь! – Скай широко улыбнулся, и на его правой щеке появилась обворожительная ямочка и, хоть я успела разозлиться, пыхтеть и обижаться совершенно расхотелось.

Монтего неожиданно сгреб меня в объятия. Уж не знаю, пытаясь сдержать мое возмущение или давая понять своему хищному питомцу, что его никто не обижает. Эффект все равно был один – зверь успокоился, а я растаяла в ласковых объятиях.

Потом мы отправились в ангар и раздобыли немного еды для драггаста. Насколько я поняла, Скай частенько наведывался в лес и добывал свежую дичь. Но сегодня был не тот случай, поэтому мы решили стащить что-нибудь из рациона чернокрылов. Этим чем-то оказалась пара тушек каких-то грызунов. Одного взгляда на их крохотные тельца и огромную голодную морду Драга стало понятно, что ему будет мало.

– Ничего, ближе к обеду распогодится, и мы съездим поймать кого-нибудь в лес.

Скай произнес это совершенно спокойно, а я вновь заволновалась.

– Ты уверен? Ну, что нужно ехать в лес. Там может быть опасно.

Я тут же вспомнила про ужасную червоточину, найденную нами недалеко от академии. Перед глазами тут же встало безжизненное тело Эбигейл, обнаруженное под грудой сваленных веток. И ее труп, лежавший сейчас в одном из «морозильников» целительского корпуса.

Мне стало не по себе. Воспоминания и жуткие образы вновь накрыли тяжелой лавиной. И как бы мне не нравилось просто проводить время со Скаем, надо было рассказать ему об увиденном.

Монтего, словно почувствовав перемену в моем настроении, бросил Драгу последнюю тушку и подошел ко мне. Положил ладони мне на плечи, стараясь успокоить.

– О чем ты хотела рассказать?

– Там, на опознании… – Из-за волнения слова выходили сиплыми, и я откашлялась. – Я увидела… заметила…

Скай стиснул мои ладони, а я подняла на него глаза, ища поддержки. Лицо парня было серьезным и сосредоточенным, но вместе с тем мягким. Я не знала, кто причастен к смерти моей соседки. Это мог быть кто угодно. Любой загонщик или другой маг, владеющий рунами. Но я точно знала, что могу довериться Скаю. Кому, если не ему?

– На ее шее были руны, Скай. Руны подчинения. Точно такие же, как загонщики наносят полночникам. Такие же, как ты нанес своему драггасту.

Взгляд Ская стал жестким, а брови сдвинулись к переносице.

– Ты уверена? Хорошо их разглядела?

Я кивнула и перевела взгляд на рога драггаста, украшенные рунами привязки.

– Покажи, какие, – попросил парень.

Я подошла ближе и коснулась знакомых символов, начертанных черной краской.

– Вот дерьмо!

Скай с нажимом провел по лицу и взъерошил рукой волосы.

– Кто-то еще знает? В смысле, кто-то знает, что ты знаешь? – Скай смотрел на меня очень серьезно, в его глазах читалась тревога.

– Я сделала вид, что не заметила. И ничего не сказала целителям.

– Это хорошо. Умница! – Скай сильнее сжал мои ладони и чмокнул в лоб.

Но у меня из мыслей никак не шел один вопрос.

– Думаешь, это ее убило? Ее убили руны, Скай?

Парень кивнул.

– Нанесение рун очень болезненно. И чем сильнее существо сопротивляется их природе, тем дольше и мучительнее протекает процесс. Это относится к любым рунам, не только привязки и подчинения. Поэтому нанесение магических символов на тела людей строжайше запрещено. Развитое сознание человека сопротивляется сильнее всего. И результат может быть непредсказуемым. Вплоть до летального исхода.

Скай говорил все это, а у меня перед глазами вставали ужасные картины страданий, которые могли выпасть на долю Эбигейл. Я ярко помнила то самое первое занятие в ангаре, когда нам показывали процесс привязки детенышей чернокрылов. И, Всевышний, неужели Эбби заслужила такую ужасную, такую мучительную смерть?

– Ты помнишь, в каком именно месте располагались руны? – вдруг спросил Монтего.

– Помню. На шее. Вот здесь, за ухом. – Я откинула туго заплетенную косу и показала парню то самое место.

– Н-да… Вряд ли она могла нарисовать их себе сама. В таком-то месте. И, если не ошибаюсь, Эбигейл носила распущенные волосы? Значит, руны пытались скрыть. – Скай осуждающе покачал головой. – Все это дурно пахнет. Очень дурно…

Я тяжело сглотнула.

– Я не знаю, кто это сделал и чего добивался. Но нам следует быть начеку. Это мог быть кто угодно. Адепт. Один из преподавателей. Кто-то из обслуживающего персонала. Даже кто-то, кто ходил с нами в лес, когда мы нашли ее тело.

От последней фразы меня передернуло.

Разум тут же начал прокручивать в памяти весь наш поход. Вспоминать, кто тогда был с нами, как вел себя, как отреагировал на найденное тело. Не было ли чего-то странного или подозрительного в действиях преподавателей.

Память услужливо подсунула эпизод, когда капитан Байрон содрал с дерева кору, уничтожая руны отвода глаз. Неужели он сделал это нарочно?

В такое не хотелось верить. Не хотелось даже думать об этом. Но ничего другого мне не шло на ум.

И тут, словно ответом на мои мысли, откуда-то издалека раздался крик наставника, заставивший меня подпрыгнуть на месте.

– Так, я не понял, а почему вы здесь, а не на тренировке?

Капитан Байрон подошел к загону и оперся локтями на ограду.

– Ну ладно Монтего, у него официальное освобождение, потому что надо держать в узде этого хищника. Но ты-то, Легран? С чего прогуливаешь? Или у тебя закончился испытательный срок?

Уж что-что, но я никак не была готова к тому, что мне станут выговаривать за пропущенное занятие. И не потому, что не заслужила. Если бы я поторопилась, то наверняка успела бы на тренировку. Но, Всевышний, о каких тренировках может идти речь, когда Эбби погибла? Когда где-то среди нас, быть может, в стенах этого корпуса или на территории этого самого полигона находится убийца?

Как вообще в таких условиях можно думать об учебе и пропущенных занятиях?

– Прошу прощения. Но я… – Вновь прокашлялась и решительно посмотрела на Джеймса Байрона, собираясь защищаться. – Я только что была на опознании. Минуту назад вернулась из целительского корпуса. И мне… И мне нехорошо… – нагло соврала и опустила глаза, надеясь, что мужчина не почувствует лжи.

Хотя это, в общем-то, и не было ложью. Мне и правда было не по себе, и время от времени накатывали приступы неконтролируемой паники.

– Ох… – наставник тяжело выдохнул и как-то резко убрал руки с ограды, отступая от загона. – Мне не сказали. Что ж, – он замялся, явно не зная, что нужно сказать в такой ситуации, – в таком случае сегодня можешь отдохнуть. Вернешься к занятиям, когда придешь в себя.

Капитан Байрон быстрым шагом пошел обратно к тренировочной площадке, откуда доносились возгласы студентов, делающих упражнения. А мы со Скаем переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила тихо, и вновь посмотрела вслед удаляющемуся преподавателю.

– Угу, – буркнул Монтего. – Но я бы не стал делать поспешных выводов. У нас слишком мало зацепок.

– Если не сказать, что их совсем нет. Может, стоит поговорить с кем-то? – предложила я.

– Вопрос, с кем? Кому мы можем доверять?

Я крепко задумалась, перебирая в голове варианты.

– Ну, ищейка точно к этому непричастен. Его в тот момент не было в академии.

– Да, но ищейка и так знает про руны. Они с капитаном и магистром Блейком самолично вытаскивали тело.

– И на опознании он тоже был, – подтвердила я, прокручивая мысль, которая не давала мне покоя. – Вот только… – Я замялась, не зная, как Скай отреагирует на мое предложение, но все же собралась с духом: – Только он не знает про дверь. И про нашу игру. Никто не знает. Мы должны рассказать, Скай.

Монтего смотрел на меня долго, изучающе. О чем-то думал, наморщив лоб и приложив палец к губам.

И я уже думала, что он откажет. Вновь заявит, что дверь тут ни при чем. Что он не хочет подставлять всех, кто играл в «поцелуй» в ту ночь. Да, нам всем могло попасть за нарушение правил. Но разве же это важно, когда жизни людей в опасности? Когда у нас есть шанс выйти на след убийцы?

– Думаешь, дверь могла вывести ее в опасное место? В руки убийцы? – Скай кивнул сам себе, не дожидаясь моего ответа: – Хорошо, идем. Сделаем это вместе.

Глава 2

Отыскать ищейку не составило труда. Мистер Рэндел нашелся в кабинете ректора Маджериума. И, конечно, сам ректор тут же пожелал узнать все подробности, с которыми мы явились к столичному дознавателю.

Я не знала, насколько можно доверять Аластару Мэдроузу. Но рассудила, что смерть Эбигейл была нужна ему меньше всего. А вот возможность разобраться в ситуации и вернуть доброе имя Маджериума для главы академии наверняка стала первостепенной задачей.

– Так что вы хотели рассказать?

Господин Мэдроуз указал нам на два кресла, стоящих напротив его письменного стола. Мы воспользовались предложением, устроившись на мягких сидушках, обитых изысканной бежевой парчой с зеленоватой вышивкой. Несмотря на сырую ветреную погоду за окном в кабинете ректора было сухо и уютно. В воздухе витал еле ощутимый запах табака, а в углу стояла небольшая магическая жаровня, излучающая тепло.

Но, несмотря на приятную, располагающую атмосферу вокруг, мне было тревожно и неуютно. Я не знала, как ректор отреагирует на наш рассказ. И тем более не могла предугадать реакцию ищейки.

Дознаватель остался стоять, важно скрестив на груди руки, и то и дело переводил внимательные карие глаза с меня на Ская и обратно.

– Дело в том… – Я прокашлялась, стараясь побороть внезапное волнение, возникшее под суровым взглядом ректора. – Дело в том, что мы рассказали вам не все подробности об исчезновении Эбигейл.

Я покосилась на Ская, и он одобрительно кивнул, позволяя мне продолжать.

– В тот день… точнее в тот вечер, мы играли в одну игру.

Я замялась, не зная, насколько подробно стоит вдаваться в детали. Говорить, чем мы занимались в темных аудиториях, было крайне неловко. Так что о сути игры я решила не распространяться.

– И мы использовали дверь для перемещений.

– Нестабильный портал, – поправил меня Монтего.

– Всевышний, где вы взяли нестабильный портал? – Господин Мэдроуз всплеснул руками, а ищейка сердито глянул на него, явно недовольный тем, что ректор прерывает наш рассказ.

– Из архива выпускных работ, – не моргнув глазом, ответил Скай. – Дверь давно стоит в нашем корпусе, и мы иногда активируем ее для… развлечений.

– И как конкретно вы развлекались в тот вечер?

Мистер Рэндел говорил холодным деловым тоном, и от его голоса меня пробирал озноб. А стоило вспомнить, как мы со Скаем целовались в темной аудитории, как к щекам, напротив, приливал жар, создавая жуткий диссонанс между горящим лицом и ледяными руками.

– Использовали портал по его прямому назначению – перемещались. – В отличие от меня, Скай, похоже, ничуть не волновался. – Дверь действует исключительно в пределах Маджериума. И перемещает вошедшего в одно из пустых помещений на территории академии.

– Кажется, я вспомнил эту выпускную работу… – буркнул ректор, но его никто не услышал.

– Суть игры заключалась в том, чтобы переместиться в незнакомое место и как можно быстрее вернуться обратно в общежитие. Ну и не попасться, естественно.

– И Эбигейл Нортон играла с вами в тот вечер? Она входила в портал?

Я утвердительно кивнула, а Скай подтвердил:

– Да, именно тогда ее видели в последний раз.

Как и предполагалось, после этого заявления последовала целая тирада на тему того, насколько безрассудно ведут себя студенты лучшего учебного заведения Флеймора, и опасности использования недоработанных артефактов, и нарушении целого списка правил внутренней безопасности Маджериума.

Чем дольше говорил ректор, пронизывая пространство своим сильным властным голосом, тем сильнее чувство вины охватывало мою душу. Я ерзала в кресле, не зная, куда деть руки и глаза, не зная, как остудить пылающие щеки.

Пожалуй, так стыдно мне не было еще никогда в жизни. Хотя нет, было. Совсем недавно, когда господин Мэдроуз точно так же отчитывал меня за опрометчивый полет на полночнике. В тот момент я думала, что ситуации хуже уже не придумать. И что я сделаю все, чтобы еще раз не налететь на выговор. И вот я снова сижу в кабинете ректора и выслушиваю не слишком лестные замечания в свой адрес. С одной лишь разницей – в соседнем кресле сидит Скай. Лицо его спокойно и непроницаемо. И мне остается лишь догадываться, какие мысли сейчас блуждают в его голове.

– После такого я должен вас отчислить! И не только вас, но всех, кто нарушил правила внутреннего распорядка академии! – подытожил Аластар Мэдроуз.

– Разве? И в чем же заключалось нарушение? – Даже после гневной тирады ректора Скай остался невозмутим и спокоен. – Да, мы нарушили пункт о нахождении вне общежития в ночные часы. За это полагается двадцать штрафных баллов. Но никак не отчисление.

– Вы выкрали нестабильный артефакт! – напомнил ректор.

– Не выкрали, а взяли на изучение. Правилами академии не запрещено изучение выпускных работ прошлых лет. Даже наоборот. И доступ в архив легко открывается по запросу учащихся. Не вижу здесь никакого нарушения.

– Я смотрю, вы подготовились… – Господин Мэдроуз неодобрительно покачал головой. А затем, откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла, куда более удобного, чем наши, приложил ладонь ко лбу и устало потер глаза. – Научил на свою голову…

Скай лишь пожал плечами. А я порадовалась, что у него есть план. И вдвойне порадовалась, что не отправилась на разговор в одиночку. Одна бы я точно не справилась. Не смогла бы привести ни единого аргумента в свою защиту. И уж точно бы не решилась осадить самого Аластара Мэдроуза.

Хотя в данном случае опасаться стоило совсем не его. Хоть ректор был строг и суров, он все же был на нашей стороне. В отличие от глядящего исподлобья господина Рэндела, напряженная поза которого не сулила ничего хорошего.

Стоило ректору выговориться, как ищейка вновь взял инициативу в свои руки. И его вопросы оказались куда более серьезными, а намеки и вовсе заставили усомниться в правильности решения прийти сюда.

– Скажите, студент Монтего, вы умеете наносить руны привязки? – голос дознавателя звучал крайне серьезно и не давал шанса увильнуть от ответа.

– Да, – уверенно ответил Скай.

– А вы, Изабель? – Ищейка перевел внимательный взгляд на меня, отчего по спине пробежал противный холодок.

К чему этот вопрос? Неужели он подозревает… нас?

Я усиленно замотала головой, и прежде чем успела что-то произнести, ректор ответил за меня:

– Руны привязки начинают плотно изучать лишь на третьем курсе. А аттестацию проходят и вовсе на пятом.

– Я понял. И все же. Не стоит исключать любых вариантов.

Теперь уже и Скай напрягся. Разговор свернул в опасное русло. А поскольку ищейка не мог знать, что я видела руны на шее Эбигейл во время опознания, все это выглядело крайне подозрительно.

– Что вы хотите этим сказать? – Скай подался вперед, сосредоточив все свое внимание на ищейке.

Их взгляды схлестнулись, и я в который раз за день почувствовала себя неуютно. Казалось, будто я сижу на иголках. И они впиваются в кожу, то там, то там дергая расшатавшиеся нервы.

– Всего лишь то, что в стенах академии произошло убийство, – медленно, почти по слогам произнес дознаватель.

От ледяного тона его голоса все тело инстинктивно сжалось. Мне хотелось сделаться меньше, слиться со своим креслом, а лучше и вовсе исчезнуть из кабинета ректора.

– И моя задача состоит в том, чтобы понять, кто это сделал, как и какие у него были мотивы.

Ищейка посмотрел прямо на меня. И я заметила, что глаза у него серые. В тон серому форменному костюму, что носил дознаватель. Но не такие серые, как у Ская. Они были холодными и колючими, мерцающими, словно сталь. И эти глаза смотрели прямо на меня, внутрь меня. Казалось, ищейка видит меня насквозь. Знает все, о чем я думаю. Что хочу сказать. И что хочу утаить.

Это было совсем не похоже на тот допрос, что дознаватель вел в моей комнате, когда осматривал вещи Эбби. Сейчас все было куда серьезнее. И я не могла не волноваться. Не могла держать в себе мысли и предположения, которые разрывали мне голову.

Да в бездну!

– Я видела руны подчинения на теле Эбби! Во время опознания. Вы считаете, это сделал кто-то из нас?

– Я этого не говорил.

– Но подумали!

Я не смогла сдержать эмоций. Теперь меня захлестнуло возмущение. Оно кипело во мне, грозя выплеснуться наружу целым потоком неприятных слов.

Скай наклонился ко мне и сжал мою руку, пытаясь успокоить. Но это не помогло.

– Она была моей подругой. Никто из нас не желал ей зла!

– Вы так хорошо знаете своих сокурсников? Других адептов академии? – Ищейка выразительно выгнул брови и дернул усами, явно скрывая ухмылку.

– Нет, но… Это немыслимо!

– Мы обязаны проверить все варианты, мисс Легран. Такая уж у нас работа. – И спустя небольшую паузу добавил: – И, в связи с открывшимися обстоятельствами, я вынужден отправить запрос на процедуру считывания.

– Нет! – выпалил Аластар Мэдроуз и, подорвавшись с места, стукнул ладонями по столу.

Скай поморщился и дернул уголком рта, выпустив мою ладонь. Судя по всему, идея ему тоже не понравилась. Я изумленно раскрыла рот. Кто бы еще объяснил мне, что означает эта процедура? Неужто ищейка собрался залезть к нам в голову? Или что он имеет в виду под считыванием?

– Это не вам решать. Я направлю запрос в вышестоящие органы.

– У вас недостаточно доказательств!

– Одно то, что студенты Легран и Монтего скрыли от нас подробности исчезновения мисс Нортон, делает их первыми подозреваемыми.

Мне стало плохо. Голова закружилась, а ноги ослабли. И если бы я сейчас не сидела в кресле, точно опустилась бы на землю.

Направляясь на поиски ищейки и намереваясь рассказать ему про дверь, я никак не ожидала, что результатом моего признания может стать подозрение в убийстве. Даже в страшном сне не могла представить подобного развития событий.

Я беспомощно глянула на Ская. Но тот даже не смотрел на меня. Все его внимание было сосредоточено на Рэнделе. По тому, как Скай поджал губы и задумчиво прищурил глаза, я поняла – он что-то задумал. Но вовсе не была уверена, что задумка мне понравится…

– Ваши запросы ни к чему. Можете считать меня прямо сейчас. По моему добровольному согласию. – Скай поднялся с места и сделал несколько шагов в сторону ищейки. Протянул ему открытую ладонь. – Мне нечего скрывать.

– Монтего, сядь на место! – рявкнул ректор, но Скай не послушался.

– У меня третий уровень ментальной подготовки. Я вправе сам принимать подобные решения.

– Мальчишка! – зло выплюнул Аластар.

Ищейка же, напротив, улыбнулся.

– Что ж, если вы даете добровольное согласие, не вижу причин откладывать. Но вам лучше присесть. – Мистер Рэндел кивнул на кресло.

Скай послушно уселся на свое место и вновь протянул ищейке ладонь.

– Будет немного неприятно, – предупредил мужчина и тут же коснулся ладони Ская, стиснул ее, лишая путей отступления.

В первое мгновение ничего не происходило. А потом… Монтего вдруг резко стиснул зубы и зажмурился, откинув голову на спинку кресла. Дыхание его стало тяжелым. Грудь поднималась часто и прерывисто, а ноздри раздувались так, словно ему катастрофически не хватало воздуха.

Ищейка же оставался абсолютно спокоен. Лишь глаза его непрерывно двигались, перемещаясь с места на место, словно он просматривал что-то на очень большой скорости.

Внутри у меня все сжалось. Глядеть на Ская, напряженно сжавшего челюсти, со вздувшейся венкой, лихорадочно пульсирующей на виске, было невыносимо. Меня разрывало от желания вскочить с места и грубо оттолкнуть Рэндела в сторону, прекратить это издевательство. Благо все длилось недолго. Наверное, ищейка увидел то, что искал, потому что сам разжал ладонь и сделал шаг назад.

– Не стоило заниматься самодеятельностью, – произнес он, обращаясь к Скаю, который с трудом разлепил тяжелые веки и качнул головой, скидывая напряжение.

– Сделанного назад не воротишь, – ответил ему Монтего. Судя по всему, они поняли друг друга. – Я надеюсь, этого достаточно? Вы получили исчерпывающие ответы на свои вопросы?

Скай встряхнул кистью руки, а потом и вовсе повел плечами и принялся разминать шею, словно она затекла за столь короткий срок.

– Да, вполне исчерпывающие, – задумчиво ответил дознаватель. А потом с легкой улыбкой добавил: – Приятно иметь дело с третьим уровнем.

– Ее не трогайте, – произнес Скай, кивнув в мою сторону. – Все равно она ничего не знает.

– К тому же родители мисс Легран однозначно подадут протест против ментального вмешательства, – добавил профессор Мэдроуз, тоже встав на мою защиту. – У нее нет даже базового уровня ментальной подготовки. Вы знаете, чем это может быть чревато, – многозначительно произнес мужчина.

– Пожалуй, вы правы. На данный момент мне достаточно полученной информации. Но с остальными участниками вашей «игры» я бы тоже хотел побеседовать. – Дознаватель перевел взгляд на ректора и тот кивнул, соглашаясь. – И, разумеется, мы изымаем ваш нестабильный портал для изучения.

– Конечно. Я предоставлю по нему всю имеющуюся документацию.

Господин Мэдроуз и мистер Рэндел еще что-то обсуждали. Какие-то технические моменты по работе двери и безопасности ее использования. Я же пропустила весь их разговор мимо ушей. Все, что меня сейчас волновало, – состояние Ская. Парень держался стойко, стараясь не подавать виду, что ему плохо. Но я видела, насколько он бледен. Его лоб покрыла холодная испарина, а руки чуть заметно дрожали. Мне хотелось помочь ему. Сделать хоть что-то. Но я совершенно не знала, что делают в таких случаях.

– Вы свободны, – обратился к нам профессор Мэдроуз, когда они закончили. – Мистер Рэндел с помощником подойдет в ваш корпус в течение часа. Предоставьте ему дверь, – велел ректор.

Скай понятливо кивнул и поднялся, крепко держась за спинку кресла. Я вскочила следом.

– И Монтего, – окликнул ректор напоследок. – Как закончите, зайдите к магистру Орфиусу. Сами знаете зачем.

И вновь кивок, словно у Ская не осталось сил отвечать словами.

Мы наконец вышли из кабинета ректора, оказавшись в пустынном в это время суток коридоре. Парень тяжело оперся рукой о стену и склонил голову, с шумом втягивая воздух.

– Скай! Тебе плохо? – Я мгновенно поднырнула ему под руку, чтобы поддержать, если он вдруг надумает падать.

– Все нормально, – сдавленно ответил Скай. – Просто голова кружится. Надо на воздух.

– Идем. Обопрись на меня. – Я приобняла Монтего за талию, но он лишь посмеялся.

– Изабель, ты ведь понимаешь, что, если я упаду, ты меня не удержишь. И мы будем валяться на полу вместе.

– Ну, что ж поделать, – не желала уступать я и потихоньку двинулась вперед по коридору. – Только чур, я сверху.

– Ты… что? – Скай резко остановился и посмотрел на меня. В глазах его плясали смешинки.

И только тут до меня дошло, какую глупость я сейчас сказала. Или пошлость. Или…

Щеки мгновенно обдало жаром. От охватившего смущения хотелось провалиться сквозь землю. А Скай еще подлил масла в огонь.

– Нет, я, в принципе, не против, когда девушка сверху. Если хочешь…

– Скай! – Я возмущенно пихнула его в бок, забыв о том, что парень сейчас плохо стоит на ногах. Благо он успел вовремя упереться рукой в стену, иначе бы мы точно упали.

– Что? – Монтего заливисто рассмеялся. – Ты сама это сказала!

– Я ведь… я… имела в виду, что если ты упадешь на меня сверху, то ты меня раздавишь! – процедила я сквозь стиснутые зубы. И опасливо оглянулась, убеждаясь, что коридор по-прежнему пуст, и никто не наблюдает эту абсурдную ситуацию со стороны.

– Так не держи меня! – Скай все еще смеялся. Но вдруг резко зашипел и прижал ладонь ко лбу. Болезненно потер переносицу. – Вот бездна! Эта головная боль теперь весь день будет меня преследовать.

– Может, тебе сходить к целителям?

– Нет, – качнул головой Монтего. – Тут надо идти к магистру Орфиусу.

Я сразу вспомнила последнее наставление ректора. Выходит, это и есть необходимое лечение.

– Он менталист?

– Да. Мозгоправ, – хмыкнул Скай и опять поморщился от боли. – Пошли быстрее. Я даже смеяться не могу.

Про «быстрее» Скай, конечно, погорячился. Шли мы медленно. И Монтего то и дело выставлял руку, касаясь пальцами стены. Будто моей поддержки ему было мало. Может, он и правда боялся сбить меня с ног. Как ни крути, но Скай был почти на голову выше, и куда шире в плечах, руках и вообще. А уж насколько тяжелее – я даже представить не могла. Но что-то подсказывало, если он распластается на земле, я его и с места не сдвину.

Спустя несколько минут мы наконец оказались на улице. Монтего прильнул спиной к шершавой кирпичной стене и запрокинул голову к небу, глубоко вдыхая стылый осенний воздух.

Мне же мгновенно стало холодно. Резкий пронизывающий ветер пробирался под куртку и так и норовил растрепать волосы, бросая в лицо мелкие прядки, выбившиеся из косы. Я застегнулась на все пуговицы и подняла повыше ворот, прячась от непогоды. Перевела взгляд на Ская. Тот стоял в распахнутой куртке, прислонившись к ледяной стене, и даже не морщился от холода.

– Ты простынешь. Застегнись!

Я сама подошла к нему и принялась запахивать куртку. Скай ухмыльнулся, и не собираясь мне помогать. И даже головы не опустил, все так же смотрел в небо.

– Кажется, сегодня уже не распогодится, – заключил парень, провожая сгущающиеся над головой тучи. – И Драг останется без свежего мяса.

Мне, конечно, было очень обидно за Драга. И за несостоявшиеся планы Ская поохотиться. Но сейчас меня куда сильнее волновал холод на улице и начинающийся дождь, капля которого только что упала мне на нос. А ведь еще с утра погода была вполне приемлемой. С чего вдруг поднялся этот ветер?

– Не хочешь помочь?

Если со своей курткой я справилась быстро, то пуговицы на куртке Ская никак не желали поддаваться. Или мои пальцы просто успели замерзнуть? Желание спрятать руки в карманы стало почти невыносимым. Но я упрямо продолжала возиться с застежками.

– Изабель. Это ни к чему. – Скай взял мои руки в свои и сжал, согревая. – Разве ты еще не поняла? Я не боюсь холода.

Я задумалась. В воспоминаниях мгновенно всплыла картина, как мы с Монтего оказались на Ледяных пиках. Вокруг лежал снег и бушевал ветер. А Скай тогда без сомнений отдал мне свою верхнюю одежду, оставшись в одной тонкой рубашке.

Выходит, ему было ничуть не холодно? Так же, как сейчас?

– В тех краях, где я вырос, лето холоднее, чем здешняя зима, – пояснил парень.

– А зима тогда какая?

– А зима такая, что птицы замерзают на лету.

– И падают на голову?

– Бывает. – Скай хмыкнул. И, судя по выражению лица, ему и впрямь стало немного лучше. – Если очень сильно повезет. Тогда и в лес за дичью ходить не нужно.

– Ясно.

Я сделала вид, что все поняла. Но все равно упрямо застегнула все пуговки на куртке Ская. И подняла воротник, закрывая шею. Монтего не стал сопротивляться. Или, быть может, не было сил. Но все равно не преминул вставить ехидную шуточку на сей счет.

– Забавно. Впервые девушка меня одевает. Обычно бывает наоборот.

– Монтего! Когда тебе плохо, тебя всегда пробивает на пошлые шуточки?

– Ага, – не стал отнекиваться он. – У меня сейчас еще начнется вторая стадия, и я стану рассказывать тебе забавные истории из своего детства.

– Тогда пошли быстрее!

Я потянула его за руку, направляясь к узкой брусчатой дорожке, ведущей к корпусу загонщиков. И, как и прежде, поднырнула Скаю под руку, помогая удерживать равновесие.

У него под боком было тепло и уютно. Привычно даже. Словно мы всегда ходили в обнимку, и в этом не было ничего особенного. Однако какая-то частичка меня время от времени вспоминала о приличиях и нервно оглядывалась по сторонам в поисках знакомых студентов. Мне отчего-то не хотелось, чтобы кто-то из загонщиков видел нас вместе. Это непременно породило бы новую волну интереса и сплетен вокруг моей персоны. А это было последнее, чего я желала.

К счастью, нам по пути почти никто не попался. У студентов сейчас шли занятия. А редкие незнакомые прохожие, кутавшиеся в воротники и натянутые на нос шарфы, пробегали мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Жаль, что мы со Скаем не могли так же бодро пробежаться до своего корпуса. Хотя, стоило признать, сейчас мы двигались куда быстрее, чем по коридору административного здания.

– Скай, а что значит третий уровень ментальной подготовки?

Этот вопрос все не давал мне покоя, и, уж коли идти нам было долго, я не могла упустить шанса обо всем расспросить. Особенно в свете того, что ищейка хотел считать меня, так же как Ская. И что это могло иметь какие-то весьма неприятные последствия.

– Ты добить меня решила?

– Нет, почему? – не поняла я.

– Последнее, чего мне сейчас хочется, – это думать. Мой мозг этого не выдержит.

– Ох! Извини, я не подумала. Это из-за считывания, да? Ищейка копался у тебя в голове?

– Можно и так сказать, – Скай тяжело вздохнул и, хоть я не настаивала на продолжении, все-таки начал объяснять: – Ментальная подготовка – очень полезная штука. По сути, это умение структурировать свои мысли. Раскладывать все по полочкам, отделяя реальные воспоминания от мыслей и образов, созданных воображением. Упорядочивать факты, выстраивать все в четкую временную цепочку и не перепрыгивать с одного образа на другой. Когда ищейка влез в мою голову, я показал ему именно то, что он искал. Быстро и по делу. Если бы ищейка залез в твою голову, он наткнулся бы там на хаос. На кучу разрозненных мыслей вперемешку с эмоциями, страхами и картинками, что рисует воображение. Ему было бы очень тяжело отделить реальные факты от всего остального. И считывание заняло бы намного больше времени. А чем дольше кто-то копается у тебя в голове, тем хуже тебе.

– Это может повредить? – испуганно вскинулась я и вздрогнула от налетевшего ветра.

Очередной сильный порыв бросил в лицо пожухлые листья и холодные капли воды. Я передернула плечами и вытерла рукавом щеку. Повыше задрала воротник куртки и практически уткнулась носом в бок Ская.

– Да. Всегда вредит. Даже если менталист действует аккуратно. Неумелый же маг, влезший в чужую голову, способен разбередить мысли так, что ты сам не сможешь отличить реальные воспоминания от вымышленных. Можешь забыть, как выполнять простейшие вещи, или заплутать по дороге домой. Многие после такого… как бы это сказать… остаются слегка не в себе.

Мы шли по мощеной дорожке к нашему корпусу, и вдруг на развилке Скай свернул направо. Будто передумал и решил наведаться в башню менталистов. Я притормозила его, потянув за руку.

– Мы разве не к себе?

Скай непонимающе вскинулся. Потом огляделся по сторонам. Хмыкнул, словно увидел нечто забавное.

– Ну вот видишь. Я уже путаю дорогу!

– Или тебе надо к магистру Орфиусу.

– Надо, – кивнул Монтего, соглашаясь.

А мне оставалось лишь надеяться, что он куда более ответственный, чем я. И не станет отлынивать от посещения своего индивидуального «целителя».

– В общем, никогда не соглашайся на считывание. Даже если ни в чем не виновата. Поняла? – теперь голос Монтего звучал очень серьезно. И я почувствовала, что должна дать ему обещание. Но вместо этого задалась совершенно другим вопросом.

– Но ведь ты согласился…

Несмотря на все риски. Несмотря на то, что имел полное право отказаться.

– Зачем?

Я остановилась, заглядывая ему в лицо.

Скай молчал. И я поняла, что мне не нужен его ответ. Я и так знала зачем. И от этого на душе становилось невероятно тепло. И даже холодный ветер, бьющий в лицо, не мог вытравить из меня это приятное согревающее чувство.

А вот холодная капля, упавшая на лицо, все же заставила вспомнить о начинающемся дожде. Пришлось ускориться, и уже спустя пару минут мы стояли у дверей корпуса загонщиков. Я нехотя отстранилась, надеясь, что Монтего устоит на своих ногах. Заходить в учебное здание в обнимку со Скаем было бы весьма опрометчиво. Если на улице в такую погоду почти никого не было, то в холле мы наверняка натолкнемся на толпу загонщиков.

Скай смотрел на меня непонимающе, и мне стало неловко. Но вместо того чтобы объясниться, я просто толкнула тяжелую створку и вошла в теплое помещение, тут же скидывая с плеч влажную верхнюю одежду. Откуда-то издалека, со стороны столовой, долетал приятный аромат жареного лука и свежего хлеба, и я поняла, что наступило время обеда.

Ноги сами понесли к дверям обеденной. Но, в отличие от меня, Скай не спешил заходить.

– Ты не идешь есть?

Монтего отрицательно качнул головой, а я посмотрела с сожалением. Должно быть, после считывания аппетит к нему еще не скоро вернется.

– Позови Рэкса или кого-то… – Скай не успел договорить, как из дверей столовой вылетел Питер собственной персоной.

– О, Монтего! А я уж думал, ты пропустишь обед. Поторапливайся, жаркое почти закончилось.

Рэнкс чуть ли не силком потащил товарища в обеденный зал, но Скай уперся в косяк двери.

– Если я сейчас что-то съем, меня вывернет, – поморщившись, сообщил парень, и Рэнкс тут же ослабил хватку.

Посмотрел вопросительно сначала на Ская, а потом и на меня. Он явно заметил неладное, творящееся с другом. Но никак не мог понять причину таких изменений.

– Эй, да что с тобой? Тебя словно костяной дракон пережевал.

– Его считал ищейка, – ответила я вместо Ская, решив, что Рэнкс и остальные все равно узнают. Вряд ли дознаватель станет ждать до завтра, чтобы допросить их.

Питер присвистнул и отошел в сторону от дверей столовой, мимо которых туда-сюда сновали студенты.

– Они знают, да? – без лишних слов догадался загонщик. – И что теперь? Нас отчислят?

– Нет. Не отчислят. Накинут штрафные баллы.

Рэнкс облегченно выдохнул и взъерошил отросшие волосы.

– Но вас допросит дознаватель. И дверь заберут для изучения.

Парень понимающе кивнул. А потом шумно выдохнул и каким-то непривычным, севшим от волнения голосом произнес:

– Н-да… Не думал, что все так закончится. И как мы в такое вляпались?

Скай не стал отвечать на этот риторический вопрос, лишь сухо скомандовал:

– Пойдем, поможешь мне вытащить дверь.

Я хотела было отправиться вместе с ребятами. Даже двинулась в сторону общей гостиной, но Монтего тут же остановил меня:

– А ты идешь обедать! И это не обсуждается.

И на этот раз я не стала спорить.

От меня было мало толку. Лишь только саднящее чувство тревоги за Ская заставляло следовать за ним по пятам. Но теперь рядом был Рэнкс. И хоть я считала парня безответственным балагуром, отчего-то знала, что он не бросит друга в беде.

Так что, доверив Ская Рэнксу, я с чистой совестью отправилась обедать.

* * *

Когда я вошла в столовую, мои одногруппники уже доедали и один за другим выходили из-за со стола, относя на мойку пустые подносы. Со мной никто не разговаривал, не задавал вопросов и не высказывал предположений о смерти Эбби. Лишь пара человек сдержанно кивнули, а остальные проводили понимающими взглядами. И я была за это благодарна.

Я вдруг почувствовала, как сильно устала за эти несколько часов. А ведь я даже не была на занятиях сегодня и ни грамма не бралась за учебу. И как я теперь буду наверстывать упущенное?

Впрочем, учеба – последнее, о чем я сейчас могла думать. Все мысли крутились вокруг смерти Эбигейл и рун подчинения, что я видела на ее шее. Да и разговор с ищейкой все никак не давал покоя, заставляя раз за разом прокручивать в голове последние события. И хоть я почти ничего не ела за день, принесенный обед я ковыряла без особого энтузиазма, больше заставляя себя есть, нежели чувствуя аппетит.

Столовая почти опустела к тому моменту, когда на скамью напротив меня уселся Астон Шейн.

– Привет. Ты как? Я слышал, что произошло.

Я лишь нервно хмыкнула. Еще бы он не слышал…

– Я соболезную. Жаль, что мы не смогли помочь.

Астон Шейн вдруг накрыл мою ладонь, лежащую на столе, своей рукой, и ободряюще сжал. Я наконец подняла на него глаза и мимолетно удивилась, встретившись с неподдельным сочувствием в голубых глазах. Лорд выглядел непривычно подавленным и встревоженным. Известие о смерти Эбби никого не оставило равнодушным.

– Если тебе что-то понадобится, или ты захочешь поговорить, я всегда рядом.

В его словах чувствовалась искренняя забота. Шейн всерьез беспокоился за меня. Это было и приятно, и неловко одновременно.

Я знала, что Астон относится ко мне по-особенному. Но, увы, не могла ответить ему тем же. А потому мягко высвободила свою ладонь и как можно дружелюбнее ответила:

– Все нормально. Я справляюсь.

– Уверена?

Я кивнула, благодарно улыбнувшись в ответ.

– Я тут подумал. У нас в субботу должна быть тренировка. Если хочешь, можешь не приходить. Поезжай домой на выходные. Отвлекись.

Ох… Я уже забыла про назначенные мне дополнительные занятия в выходные дни. Кажется, я вообще потерялась в днях недели, и расписание совершенно вылетело из головы.

Но что я знала точно – так это то, что домой я не поеду. Уж тем более теперь. Да и пропускать тренировку глупо. Что я буду делать одна в академии все выходные, когда остальные студенты разъедутся кто куда?

– Нет, я… я останусь в академии. И лучше ничего не отменять. Мне и правда надо отвлечься. А тренировка поможет.

Шейн улыбнулся.

– Хорошо, как скажешь. Но если вдруг передумаешь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

На этих словах Астон оставил меня и отправился на занятия. Я положила в рот еще пару вилок жаркого и, оставив почти полтарелки несъеденной, последовала примеру Шейна.

Глава 3

Вечер опустился на академию как-то быстро. Не успела я оглянуться, как на улице стемнело. За окном вновь поднялся ветер, он клонил макушки деревьев к земле и бросал в окно колючие капли дождя.

Любой другой от этого монотонного шума уже уснул бы. Но у меня, хоть я и чувствовала себя измотанной, сна не было ни в одном глазу.

Слишком много эмоций, слишком много мыслей, разрывающих голову, не дающих расслабиться.

И сильнее всего пульсировало буквально осязаемое беспокойство за Ская. Все ли с ним в порядке после сегодняшнего считывания? Дошел ли он до магистра Орфиуса? Я вновь мысленно отругала себя за то, что не узнала номер его комнаты. Сейчас во мне было достаточно желания и решимости, чтобы сходить и проверить, как он там. Но вот куда идти?

Впрочем, один вариант был…

Я слезла с постели и быстро оделась. Решила, что, если где-то в это время суток и можно отыскать неспящих студентов, так это в общей гостиной.

Я оказалась права. Еще на подходе я услышала приглушенные голоса, доносящиеся из-за приоткрытых дверей.

– О таком стыдно говорить, но я знатно перетрухнул. Думал, ищейка полезет мне в голову. Он так смотрел, будто видит насквозь, – коснулся слуха басистый рокот Джона Фалкона.

– За это и не люблю менталистов, – вставил женский голос, в котором я узнала старшекурсницу Габриэль.

– Да половина из нас менталисты! Пусть и со скромными способностями.

Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Разговоры тут же стихли, ребята напряглись, будто их застали врасплох. Но сразу расслабились, увидев меня.

– О, Легран. Тоже не спится? – ехидно поинтересовалась Сирена.

Я кивнула и проскользнула внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Быстро оглядела собравшихся. В гостиной собрались почти все, кто играл тогда в «поцелуй в темноте». Не хватало только Ская. Да Астон Шейн, как всегда, отбился от компании. Но сейчас лорд заботил меня меньше всего.

– А где Скай? – вопросительно посмотрела на Питера, надеясь, что хотя бы он в курсе.

– Где-где? Дрыхнет без задних ног! Мы как отдали дверь, так он сразу завалился спать. Его сейчас и колоколом не добудишься.

Мне хотелось узнать подробности: как он себя чувствует, успел ли сходить в корпус к менталистам. Но было неловко расспрашивать Питера при всех. Особенно в присутствии Сирены, которая по-прежнему с придыханием смотрела на Ская.

Поэтому я лишь сдержанно кивнула и прошла вглубь комнаты, устроившись на свободном уголке дивана.

– Твоя была идея? – тут же набросилась на меня Сирена. – Рассказать про дверь и про игру? Ищейка сегодня по всем прошелся! И разговаривал с нами так, будто мы в чем-то виноваты. Да еще штраф впаяли! Довольна?

Я лишь только открыла рот от удивления. Но ответить девушке не успела.

– Ты совсем дура? – опередил меня сидящий напротив Эштон Доусли. – Эбби погибла, а тебя волнует допрос и несчастные двадцать штрафных баллов?

– Меня волнует, что нас в чем-то подозревают! И что, не ровен час, дознаватель полезет мне в голову!

– Не беспокойся, Скай уже отчитался за нас всех. Никто к тебе в голову не полезет, – теперь Сирену осадил еще и Питер.

Та возмущенно запыхтела и, скрестив руки на груди, откинулась на мягкую спинку дивана.

– Я вообще не понимаю, почему нас подозревают? – уже спокойнее произнесла девушка. – Может, она сама сунулась среди ночи в лес и ее задрал дикий зверь.

– Никто ее не задрал! – вновь слишком эмоционально отреагировал Эштон.

Было видно, что парень на пределе. Случившееся с Эбигейл ударило по нему так же сильно, как по мне… А может, и хуже, ведь я ничего не знала об их отношениях с Эбби. Ладили ли они, когда Эш был ее куратором? Или они так же собачились, как мы со Скаем? Соседка ничего не рассказывала, а я и не спрашивала. Была слишком занята собой и своими проблемами.

А теперь подруги не стало. И это давило тяжким грузом, заставляя не только желать наказания для убийцы, но и непрерывно копаться в себе.

– Ее убили, – тихо добавила я, не в силах молчать. – Это был человек. Маг. И сейчас он находится где-то в академии.

Сидящая рядом рыженькая Рита зябко передернула плечами.

– Меня от одной мысли бросает в дрожь.

– Зачем кому-то убивать Эбби? Кому она могла мешать? – Джон Фалкон озадаченно почесал затылок.

– Не знаю… Но сомневаюсь, что дело в самой Эбби. Я думаю, это все дверь. А точнее, куда эта дверь ее привела, – озвучила я свою версию, на что Рита, которая секунду назад ежилась от страха, легкомысленно рассмеялась.

– Да ну, глупости! Еще скажи, что артефакт ее убил. Мы столько лет играем – никогда ничего не случалось! Слушайте, может, это все-таки Шейн? – Рита наклонилась вперед и перешла на шепот: – Ну все ведь сходится. Он играл с нами в первый раз. И остался без пары. У него нет алиби.

– Ага, а еще его нет сейчас здесь! Интересно, его ищейка хоть допрашивал? – фыркнула Сирена. – Или его светлейшество неприкосновенный?

И красноречиво посмотрела на меня. Словно я была подружкой Шейна и знала обо всем, что с ним происходит.

– Понятия не имею, – сказала я, отвечая Сирене не менее неприятным взглядом.

Бездна, кажется, я уже начинаю жалеть, что вообще пришла сюда. Я ждала, что ребята выдвинут хоть какие-то разумные версии, выскажут свои подозрения, а все вновь сводится к перемыванию костей. Хотя, казалось бы, на фоне общей опасности мы должны сплотиться и оставить взаимную неприязнь и обиды.

– Ты, кстати, тоже осталась без пары, да, Легран? Может, ты свою подружку сама и порешала? – накручивая кудрявый локон на палец, задумчиво произнесла рыженькая.

– Рита! – тут же осадил ее Фалкон, но я уже успела вскочить с дивана.

– Да идите вы…

Глаза защипало от слез. Внутри все переворачивалось от смеси злости, обиды и ужасного чувства несправедливости.

Как она вообще может говорить такое? Я так переживала из-за Эбби. Подняла на уши чуть ли не всю академию, а они… Мало того что смеялись надо мной тогда, так и теперь лишь дурачатся. Словно не понимают, насколько все серьезно.

– Ну ладно-ладно. Я всего лишь пошутила. Подумаешь… Чего так реагировать-то?

– Следи за языком, Рита!

– Эй, Изабель, постой!

Питер поймал меня в дверях, мягко придержав за локоть.

– Не обижайся. Рита вечно мелет что попало. Никто на тебя не думает.

Я быстро вытерла выступившую в уголке глаза слезу и лишь после повернулась к Рэнксу.

– Я все равно пойду… Смысл сидеть тут и страдать… ерундой.

Я кинула быстрый взгляд на Риту. Та сидела, нахохлившись и скрестив руки на груди. А Фалкон что-то недовольно шептал ей на ухо. Никак пытался пристыдить.

– Ладно, – не стал настаивать Питер и отпустил мою руку. – Тебя проводить?

Я уже хотела ответить, что не стоит. Мне всего-то и надо подняться на этаж выше и дойти до своей комнаты. Но тут взгляд зацепился за знакомую кожаную куртку, висящую на спинке кресла. На рукаве красовалась знакомая нашивка ловца.

– Это куртка Ская? – Я схватила вещь и сразу ощутила знакомый запах хвои и древесной смолы.

– Да, оставил, когда провожали ищеек. Надо ему занести.

Питер протянул руку, чтобы забрать куртку, но я не дала. Мысли живо перескочили к другому вопросу, и я озадаченно уставилась на ребят.

– А кто-то ходил вечером кормить Драга?

Загонщики непонимающе переглянулись.

– Ну драггаста!

– Похоже, что мы выжили из ума? – Габриэль хмыкнула и остальные поддержали ее согласными возгласами.

– А кто-то из смотрителей загонов?

– Вряд ли, – покачал головой Питер. – Зверь подпускает только Монтего. А Монтего…

– Спит в своей комнате… – хором произнесли мы.

Не знаю, возможно, я задумала полную глупость. Но решение пришло в голову молниеносно, и, ни секунды не колеблясь, я натянула на плечи куртку Ская и направилась к выходу.

– Эй, ты куда собралась? Да ты спятила! – Питер кинулся следом, намереваясь остановить меня. – Ничего с этим кошаком не случится. Подумаешь, поголодает денек. Стройнее будет!

Но я упрямо застегивала пуговицы. Во мне горела какая-то странная решимость и уверенность, что все получится. К тому же я все равно не смогла бы уснуть. Сна не было ни в одном глазу, а желание помочь хоть чем-то, сделать хоть что-то полезное, пусть и немного безумное, горело в груди. Словно жизненная потребность.

– Я все равно пойду.

– Ой, дурная!

Не прощаясь, я решительно направилась к двери и лишь краем глаза успела заметить, как Питер метнулся куда-то в сторону.

Уже в коридоре парень нагнал меня, впопыхах натягивая куртку.

– Одна ты точно не пойдешь!

– Не стоит. Я справлюсь, – сказала я, больше из вежливости. На самом деле я была рада, что кто-то пошел со мной. Шастать по ночной академии, в глубинах которой разгуливает убийца, а уж тем более выходить на улицу, было тревожно.

– Справится она… А Монтего мне потом за тебя голову открутит!

– Прям так и открутит? – хмыкнула я и почувствовала, как что-то теплое толкнулось в груди.

– А то! – в том же тоне усмехнулся Рэнкс. – Или думаешь, я такой дурак, и не вижу ваших переглядываний?

– Каких переглядываний? – опешила я, сбившись с шага, но быстро взяла себя в руки. – Не было никаких переглядываний!

– О, принцесса, да ты покраснела!

Уж не знаю, как Рэнкс это заметил, учитывая, что мы шли полутемными коридорами, где ночники горели через раз. Но мне стало вдвойне неловко. Щеки и правда пылали, как раскаленные угли. Казалось, брызни воды, и зашипят.

Я приложила прохладные ладони к лицу и прибавила шага, стараясь укрыться от пытивого взгляда Рэнкса. Но тот словно видел меня насквозь.

Питер рассмеялся, заметив мое смятение.

– Папочка Рэнкс в таких делах шарит. Не удивлюсь, если вы с Монтего еще и в «поцелуй в темноте» вляпались. Да? Да? Я прав? Признавайся!

Рэнкс обогнал меня и резко развернулся, продолжая шагать по коридору спиной вперед. А я поняла, что краска залила не только мои щеки, но и уши, и шею. Я не знала, куда себя деть, и была в ужасе от того, что кто-то посторонний мог заметить, что между мной и Монтего что-то есть.

– Что? Но как ты?..

– О да! Я прав! – победно воскликнул Питер, глядя в мое растерянное лицо. – Я ж говорил, мы в эту игру не первый год играем. И никогда не бывало такого, чтобы кто-то остался без пары.

Рэнкс вновь развернулся и теперь уже шел нормально, пристроившись по правую руку от меня. Мне стало спокойнее и волнительнее одновременно. Ведь я не собиралась никому рассказывать про поцелуй. Это была наша со Скаем тайна. И то, что Рэнкс смог так легко нас раскусить, означало, что и остальные могут сложить два и два.

– Знаешь, дверь ведь… она, как бы это сказать, подыгрывает нам. В тот вечер я загадал попасть к тебе. Так надеялся на поцелуй. Но… видимо, кто-то хотел этого больше. – Питер хмыкнул и озорно подмигнул мне. Я же почувствовала, как сердце ускорило свой бег, мощно толкаясь о клетку ребер.

Мысль о том, что Скай мог желать поцелуя еще тогда, в самом начале нашего знакомства, когда мы толком не знали друг друга – да что там, мы терпеть друг друга не могли, – жаркой волной прокатилась по телу. Это было так странно, непонятно, но в то же время приятно, что я окончательно запуталась. Как ни крути, но понять его логики и мотивов мне было не суждено. Или не было там никакой логики?

– Монтего в этом плане всегда был везунчиком, – продолжал Рэнкс, и в его голосе проскользнула напускная обида. – Вот скажи, почему все самые классные девчонки всегда достаются ему, а? Ну чем я хуже?

– Ты просто очень много болтаешь, Рэнкс! – не удержалась я, в глубине души очень надеясь, что он не разболтает нашу тайну каждому встречному загонщику. Тогда я его точно убью. Своими же руками.

– Да, серьезно? Стоит напустить на себя таинственности? – заговорщическим тоном прошептал парень и поиграл бровями.

– Стоит подрезать тебе язык.

– Фу, какая ты недальновидная. С отрезанным языком я не смогу целоваться. Уж в чем в чем, а в этом я мастер. Хочешь, докажу?

Питер вновь попытался повернуться ко мне, перегородив дорогу. И хоть я понимала, что все это шутка, на которую не стоит обращать внимания, но решила, что лучше сразу пресечь любые поползновения. Поэтому нарочно толкнула его плечом, освобождая проход, и выскользнула в двери, для весомости добавив:

– Вот за это Монтего тебе точно голову открутит!

В итоге на улицу я вышла с горящими щеками и глупой улыбкой на губах. Но тут же обо всем забыла, стоило почувствовать прохладу ночи. И без того мерзкая погода к ночи только ухудшилась. Промозглый ветер бросал в лицо мелкие колючие брызги. А темнота стояла такая, что хоть глаз выколи. Единственным источником света был фонарь над входными дверями, а дальше полигон буквально утопал в темноте. Кромки леса – и той было не видать в густом мраке ночи.

– У тебя есть магический светлячок? – обратилась я к Питеру, понадеявшись, что парень оказался дальновиднее меня и прихватил что-то для освещения.

– Нет, – вопреки ожиданиям, расстроил Питер. – Но у меня есть кое-что другое.

Загонщик полез в карман куртки и достал оттуда что-то мелкое. Лишь когда он стал надевать это что-то на пальцы, я поняла, что это кольца. По одному на каждую руку.

– А сейчас будет магия! – предупредил Рэнкс и по касательной ударил ладонь о ладонь.

Я услышала металлический звон столкновения колец, а между мужских ладоней проскользнула вполне заметная искра. Еще одно такое же движение по касательной – и высеченная искра вспыхнула огоньком в руке парня.

– Видела? – самодовольно улыбнулся Питер, демонстрируя огонек. И, словно в насмешку, крохотное пламя погасло, а парень ругнулся сквозь зубы.

Видимо, огненная стихия была отнюдь не близка загонщику. Но покрасоваться, бесспорно, хотелось. Впрочем, через пару попыток Рэнкс все-таки справился с непокорной стихией, и мы двинулись вдоль полигона с крохотным огоньком, освещающим путь.

Спустя пару минут мы, пронизываемые всеми ветрами, дошли до ангара с полночниками. Ровно, как и над входом в корпус, над широкими двустворчатыми воротами мерно мерцал фонарь.

– Наверное, надо захватить что-то из дичи, – предложил Питер и дернул на себя кольцо, проверяя не заперт ли ангар. Дверь с тихим скрипом поддалась, и парень шагнул внутрь.

Из ангара веяло теплом и сухостью. Запахом сушеного сена и трав. И мне так хотелось последовать за Рэнксом. Но я задержалась снаружи.

– Ты иди. А я проверю, как там Драг.

– Опять собралась геройствовать? – цыкнул парень.

– Нет. Просто хочу убедится, что все в порядке, и он не агрессивен. Если явимся вдвоем, зверь точно станет нервничать. – И на осуждающий взгляд парня добавила: – Не беспокойся, близко подходить не буду. Даже в загон не войду.

Питер лишь покачал головой, тяжело вздыхая, но все же сдался.

– Ладно. Жди меня у загона. И смотри не заблудись.

Ну, заблудиться у меня вряд ли бы получилось – стоило обогнуть ангар, как я оказалась у заветного загона. Повыше подняв воротник и закутавшись в куртку с чужого плеча, я бесшумно двинулась к ограде. Свет от ворот сюда почти не проникал, но я все равно смогла различить очертания навеса, сооруженного Скаем. А потом, не дойдя десятка шагов до ограды, услышала звериный рык.

Неужели драггаст почуял меня на таком расстоянии? Но если почуял, должен был узнать. Даже я отчетливо различала, как от воротника куртки тянуло знакомым мужским ароматом. Терпким, приятным, призывающим прикрыть глаза и представить, что Монтего рядом. Сжимает в своих объятиях.

Но Драг рычал. И я не понимала причины его агрессии. В тишине ночи звякнула металлическая цепь аркана.

– Эй, дружок, не бойся, это я, – ласково позвала зверя. Хотя называть подобного хищника «дружком» было весьма опрометчиво, если не сказать смешно.

Но стоило мне подать голос, как в глубине загона что-то шевельнулось.

Я несколько раз моргнула.

– Драг…

От невысокого навеса отделилась тень и метнулась куда-то в сторону. Я различила быстрые удаляющиеся шаги, звук глухого прыжка, словно кто-то перемахнул через ограду, и испуганно отпрянула.

– Кто здесь?

Сердце тут же подскочило к самому горлу. Я изо всех сил всматривалась в темноту, но это было бесполезно.

Драггаст недовольно ворчал, шуршал сеном под навесом, словно пытался копать. Я уже хотела бросится наутек, как различила шаги за спиной.

Резко обернулась и увидела знакомый огонек, плывущий в темноте.

– И чего ты сюда поперлась, не видно же ни зги! – прокомментировал Питер.

– Рэнкс, там кто-то есть!

– Что?

– Там, в загоне! Там кто-то был! Я видела чей-то силуэт, слышала шаги! – Я схватила парня за куртку, потрясла, не в силах совладать с эмоциями.

– Что за бред, зачем кому-то среди ночи лезть в загон к драггасту?

– Я не знаю! Но там точно кто-то был!

– Эй! – громко крикнул парень и поднял огонек чуть выше над головой. – Есть кто?

Но ответом ему была тишина и завывание ветра под козырьком крыши. Драггаст вновь заворчал, недовольный присутствием людей.

– Вроде все тихо. Наверное, тебе показалось.

– Я еще не совсем из ума выжила, – рассердилась я на парня.

Даже если мелькнувшую тень я могла с чем-то спутать, то быстрые шаги точно принадлежали человеку. И этот кто-то явно приходил не кормить бестиаллию. Иначе зачем бы ему было сбегать?

– Даже не знаю, что на это сказать… Не пойдем?

– Нет. Пойдем, – уверенно ответила я, тем не менее край мужской куртки не отпустила.

Я обязательно должна была узнать, кто ошивался у загона. Плохое предчувствие сковало грудную клетку железными тисками, мешая вздохнуть полной грудью. Казалось, вокруг творится что-то недоброе, злое… Словно на Маджериум опустилась вязкая завеса тьмы. И кто бы знал, как сильно я желала, чтобы сейчас рядом оказался Скай. Он бы смог подойти к драггасту и убедиться, что все в порядке.

Но сейчас здесь были только мы с Питером. И нам не оставалось ничего, кроме как проверить мои опасения.

– Достал дичь?

– Да, конечно! – Питер протянул мне тушку какого-то пушистого грызуна, подвешенную за задние лапки.

Я взяла дичь и распахнула калитку загона. С гулко колотящимся сердцем вошла внутрь. Драггаст вновь забеспокоился. Не рычал, но я слышала, как длинный чешуйчатый хвост отбивает нервный ритм по деревянному настилу.

– Можешь посветить ярче? – попросила я Рэнкса и аккуратно, потихоньку, стараясь не спугнуть зверя, двинулась к навесу.

Огонек выхватывал из темноты очертания крупного хищника. Лоснящуюся шкуру, топорщащиеся вдоль хребта острые иглы шипов, крупные загнутые рога, клыки, выставленные вперед в устрашающем оскале. Звериные глаза неотрывно следили за нами. И если по мне драггаст лишь мазнул мимолетным взглядом, то с Рэнкса он глаз не спускал, и вновь тихо утробно зарычал, предупреждая об опасности.

– Стой тут. Дальше я сама, – дала команду парню.

– Уверена? Может, мне спеленать его обездвиживающим заклинанием? – предложил загонщик.

– Нет, пока не надо, но будь наготове.

Я сделала еще несколько шагов вперед, с замиранием сердца наблюдая, как приближается драггаст. Протянула вперед руку с угощением, пытаясь показать, что пришла с хорошими намерениями. И когда до бестиаллии оставалось расстояние броска, я швырнула дичь на мокрый песок загона.

Драг припал мордой к земле. Обнюхал угощение, все так же не спуская напряженного взгляда с Рэнкса. Потом аккуратно сомкнул клыки на тушке и, не разрывая зрительного контакта, пятясь спиной, двинулся под навес со своей добычей в зубах. Я проводила его взглядом и, лишь когда хищник поравнялся с навесом, заметила кое-что странное.

– Эй, Рэнкс, мне нужно больше света. Там что-то…

– Я что, по-твоему, стихийник? – фыркнул парень, тем не менее огонек пламени переместился чуть ближе, освещая то, что находилось под низким навесом.

Прямо на импровизированной лежанке, средь сухой соломы и выцветших желтых стеблей ярко выделялось несколько насыщенно-зеленых стеблей алдука.

* * *

Первым делом с утра нас ждало объявление. Оно прогремело в каждом коридоре общежития и в каждой учебной аудитории. В холле первого этажа и студенческой столовой. На открытом полигоне и во внутреннем дворике между корпусами. И уже через минуту все до единого адепты Маджериума обсуждали главную новость сегодняшнего дня – введенный в академии комендантский час. Если до этого момента кто-то еще был не в курсе несвоевременной кончины Эбигейл Нортон, то теперь таковых не осталось.

Казалось, атмосфера в Маджериуме стала еще более мрачной. От былых шуточек и веселых разговоров не осталось и следа. И я вдруг остро как никогда осознала, что хочу сбежать. Хочу спрятаться от действительности, забыться и хоть ненадолго выкинуть все мрачные мысли из головы.

Но, как назло, все вокруг только и делали, что обсуждали убийство Эбби. Уж не знаю как, но слухи об истинной причине смерти девушки очень быстро просочились в студенческие ряды. Ребята то и дело опасливо озирались, сбивались в группы, боясь ходить поодиночке. Ощущение, что угроза нависла над всеми нами, неминуемо проникало в сознание. В каждую клеточку тела. Не давало шанса расслабиться ни на мгновение.

А тот факт, что Монтего не явился сегодня на завтрак, заставлял меня нервничать еще больше. Благо еще с вечера я все-таки набралась храбрости и узнала у Рэнкса номер его комнаты. Парни оказались соседями. И хоть Питер предложил занести Скаю куртку, я оставила ее себе. Решила, что это будет отличным поводом проведать парня и удостовериться, что с ним все в порядке.

Так что, быстро проглотив свой завтрак, я направилась обратно к жилым комнатам, надеясь, что успею проведать Ская до начала занятий. Нашла нужную дверь и замерла перед створкой. Оглянулась по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет. Отчего-то не хотелось, чтобы кто-то видел, как я стучусь в мужскую спальню. Это казалось жутко неприличным. Тем не менее я занесла ладонь и постучала.

Ответом мне была лишь тишина. И я на мгновение усомнилась в правильности своего решения.

Возможно, я поспешила? Может, Скай давно проснулся и отправился в столовую или на занятия, и мы попросту разминулись с ним где-то по дороге? Уже хотела развернуться и трусливо сбежать. Но вдруг с той стороны раздались тихие шаги и звук отодвигаемого засова. В дверном проеме появилась взлохмаченная голова Монтего, а весь его вид от заспанного лица до помятой рубашки говорил о том, что я своим стуком вырвала парня из объятий сна.

– Привет.

– Привет. – Скай натянуто улыбнулся и провел рукой по волосам, создавая еще больший беспорядок на голове.

– Прости, что разбудила.

– Уже утро? Вот бездна, сколько я проспал?

– Да. Уже утро. Но занятия еще не начались. И я… вот… – Мне стало немного неловко, и я протянула Монтего куртку, прикрываясь ей, словно щитом. – Ты оставил вчера в гостиной. А еще вот! Я захватила тебе завтрак.

Следом за курткой протянула два завернутых в бумажную салфетку пирожка, которые догадалась прихватить из столовой. Как знала, что Монтего ничего не ел со вчерашнего дня.

Скай улыбнулся. Теперь уже не натянуто, а тепло и мягко. Но вместо того чтобы забрать подношение, шире распахнул створку, приглашая меня войти.

– Проходи. У меня, правда, не убрано…

Кажется, я впервые увидела, как Монтего смутился. И в этот миг моя собственная неловкость испарилась, словно ее и не было.

Я крепче прижала к себе куртку, пряча улыбку за меховым воротником, и, вложив в руку Монтего пирожки, шагнула внутрь.

В комнате, и правда, было не убрано. Постель смята. Ботинки со спутанными шнурками валялись в разных углах. Книги были разбросаны где попало. Один корешок торчал из-под подушки, вот-вот грозя свалиться с кровати. На полу какой-то мусор, то ли шелуха, то ли… древесная стружка?

Я перевела взгляд на письменный стол, где полагалось лежать учебникам и письменным принадлежностям, но там обнаружилось нечто совсем иное.

– Ох, Скай! Это ты сделал?

Я свалила куртку на ближайший стул и подошла к столу. Тот был буквально завален деревянными статуэтками разной степени готовности. Вырезанные фигурки полночников, нюхачей, гарпий. Голова драггаста с загнутыми кручеными рогами. Тонкая изящная кельпи, к которой даже прикоснуться было страшно, такой хрупкой она казалась. В дальнем углу притаился иглогрив, свирепо ощерившийся десятком острых шипов. А чуть ближе долгохвост обернулся длиннющим хвостом, словно шарфом.

Какие-то заготовки были совсем грубые, черновые. Вырезанные резкими угловатыми фигурами и плоскостями. Другие более детальные, гладкие, доведенные до совершенства. Но в каждой из этих поделок непременно чувствовалась душа. В каждой словно была своя история, пусть то был даже кусок деревяшки со слегка обозначенной формой.

И теперь, глядя на этот стол, заваленный стружкой, ножами и изогнутыми лезвиями, я наконец поняла, почему, когда Скай рядом, я всегда чувствую этот запах. Запах сосновой смолы и нагретого дерева. Этой самой стружки, свернутой тугими кольцами и разбросанной по полу. Этот запах прочно въелся в его руки, кожу. Наполнял комнату, делая ее невероятно уютной.

И даже беспорядок перестал смущать, став частью естественного творческого процесса.

– Да так. Мастерю иногда, когда хочется чем-то занять руки.

Скай пожал плечами, словно он тут был ни при чем, и флегматично сунул в рот принесенный пирожок.

Я же осмелилась взять со стола одну из фигурок. Это был еще не оконченный чернокрыл. Голова, длинная шея и пара передних крыльев были полностью выточены и отшлифованы. А остальная часть так и осталась внутри грубо срезанного деревянного бруска, отчего казалось, будто полночник вылетает, вырывается из тесного заточения, чтобы в следующее мгновение взмыть в небеса.

– Она еще не готова, – сообщил Скай и так очевидную вещь.

– А мне нравится, – ответила ему, крутя перед глазами фигурку. – Что-то в этом есть…

– Ну, если нравится, то забирай.

Я тотчас смутилась и поставила статуэтку на место.

– Нет, я не могу…

– Почему? – искренне удивился парень. – Можешь выбрать любую. Пускай это будет подарком.

Я вновь скользнула взглядом по столу. Они все были прекрасны. Стало даже немного обидно, что никто больше не видит этой красоты. Что деревянные поделки в беспорядке свалены на столе, вместо того, чтобы красоваться где-нибудь на полке рядом с книгами и декоративными свечами.

– Ну? Выбрала?

Пока я в нерешительности рассматривала статуэтки, Скай отряхнул руки от крошек, подошел сзади и положил подбородок мне на макушку. Невесомо обнял за талию, притягивая к себе.

– Пускай будет эта! – Взяла самую первую понравившуюся фигурку полночника, заточенного в дерево, и развернулась в мужских объятиях.

– Ладно, но если захочешь, я доделаю…

Я лишь отрицательно качнула головой, прижимая к груди статуэтку.

– И вообще, что-то их слишком много, – произнес Скай, обводя взглядом заваленный стол. – Места ни на что не хватает.

И вдруг одним резким движением смахнул со стола половину фигурок, обхватил меня за талию и усадил на очищенный кусочек столешницы. Я только и успела, что сдавленно охнуть, не зная, за что волноваться больше: за упавшие на пол фигурки, часть которых могла попросту сломаться, или за себя, совершенно возмутительным образом сидящую на столе, напротив победно улыбающегося парня.

Наши лица оказались на одном уровне. И сколь сильно я ни была смущена, не могла избежать его взгляда. Мягкого, нежного и вместе с тем горящего жарким пламенем. Опаляющего не хуже живого огня, выпущенного из прозрачной колбы.

– Скай, что ты де…

Я даже возмутиться не успела, как он шагнул ближе и поцеловал меня, не давая возможности договорить. Деревянная статуэтка выскользнула из рук, мягко упала на колени, а я вцепилась в мужские плечи, сама еще не до конца понимая, чего хочу больше: оттолкнуть его или теснее прижать к себе.

Впрочем, второе желание очень быстро взяло вверх. Я и сама не подозревала, как сильно соскучилась по его поцелуям. За всей этой суматохой, сумасшествием, творящимся вокруг, у нас совершенно не было времени побыть вместе. Поговорить. Понять, что все-таки происходит между нами. Всерьез ли это, или лишь жалкая попытка уйти от действительности. Забыться в объятиях друг друга.

Как ни странно, но это и правда работало. Его поцелуи заставляли забыть обо всем на свете. Погружали в какую-то иную реальность, где была лишь теплота его губ и рук. Его прикосновения, то совсем невесомые, то откровенно жадные, голодные.

Я почувствовала, как Скай положил ладонь на мое колено и попытался развести ноги, чтобы подойти еще ближе, прижаться еще теснее.

И мне тоже хотелось этого, но упрямый разум буквально кричал, что это слишком. Что нельзя заходить так далеко, потому что вслед за поцелуями ему непременно захочется большего. А к большему я пока точно была не готова.

– Скай. Погоди, Скай. – Я лишь сильнее стиснула ноги, не давая ему нарушить незримую границу. – Погоди. Мы… Я… Я так на занятие опоздаю! – наконец нашла весомую причину прекратить это безобразие.

Скай нехотя оторвался от моих губ, но отступать не спешил, словно был уверен, что я передумаю.

– Не хочу опять прогуливать. У меня и так с учебой не ладится. Да и тебе… не мешало бы освежиться, – улыбнулась я, взъерошив его и так торчащие во все стороны волосы.

Скай огорченно выдохнул и глянул на свою измятую рубашку.

– Да, это точно… Освежиться мне не помешает, – хмыкнул он и через силу отпустил меня. Поставил на ноги, сняв со стола.

Я обвела взглядом учиненный беспорядок. Не наступить бы ненароком на какую-нибудь поделку…

– И Драг наверняка голодный. Проклятье, я его и вчера толком не кормил!

Ловко лавируя меж разбросанных статуэток, Скай подошел к шкафу и скрылся за одной из распахнутых створок, видимо, намереваясь переодеться.

И мне бы уйти, пока не поздно, но я очень вовремя вспомнила о том, зачем еще рано поутру заявилась к Монтего в спальню.

– Ну, вообще Драг не очень-то и голодный…

Скай выглянул из-за створки, вопросительно приподняв одну бровь.

– Я ходила кормить его вчера вечером, так что…

– Ты… Что? – Теперь Монтего полностью вышел из-за створки шкафа и, коли он успел стянуть рубашку, стоял передо мной в одних брюках, сверкая голым торсом. – Совсем умом тронулась?

– Ну… Я была в твоей куртке, как ты и учил. И со мной был Рэнкс! – тут же начала оправдываться, почувствовав недовольство парня.

Хотя в этот момент я мало смотрела на выражение его лица, взгляд так и норовил сползти ниже. К четкому рельефу мышц и ярко выделяющейся черной татуировке на груди.

– Ненормальные! Выпороть бы… обоих! – рыкнул Монтего.

– Но все же хорошо, – улыбнулась примирительно, но потом вспомнила о главном. – Точнее, не все. Я кое-что видела. Ночью у загона.

Скай нахмурился, вмиг посерьезнев. Сделал несколько шагов ко мне, вновь отвлекая своим совершенным тренированным телом.

Вот бездна! И как перестать пялится на него?

– Скай! Ты не мог бы… одеться?

– Я тебя смущаю? – В его голосе вновь прорезались игривые нотки, и я сама не заметила, как закатила глаза.

– Да!

– Обожаю, когда ты смущаешься! – усмехнулся парень, но все-таки не стал испытывать мою застенчивость и вновь скрылся за створкой шкафа, вытягивая из его недр чистую рубашку. – Так что ты видела?

– Мне показалось, в загоне кто-то был. Не рядом, а внутри, возле навеса.

По моей спине прокатились мурашки. Совсем как ночью. Воспоминания были еще очень свежи. А плохое предчувствие, ставшее чуть ли не моим постоянным спутником, вновь напомнило о себе.

– Это невозможно. Драг бы не подпустил чужого…

– Я понимаю. Но это еще не все. Когда я подошла ближе, я увидела у него в кормушке стебли алдука.

– Алдука? – переспросил Скай, и я почувствовала такое же острое беспокойство в его голосе. – Зараженного?

– Я не знаю… Я не уверена. Было темно, и следов плесени было не разглядеть. Но у меня дурное предчувствие, Скай. Драггасты вообще едят алдук?

– Ну, они хищники. Но, как и любые звери, иногда могут съесть несколько стеблей, если не хватает каких-то веществ или нужно очистить организм, так что… – Скай развел руками. – Что вы сделали с алдуком?

– Просто сгребли в кучу и выкинули за ограду. Наверное, он и сейчас там валяется. Надо сходить проверить, нет ли червоточин.

Парень кивнул, соглашаясь.

– Я проверю, не беспокойся. А ты иди на занятия. И будь аккуратна, хорошо? И к Драгу без меня не приближайся. Не верю я в такие совпадения…

Глава 4

Сегодняшняя лекция у ректора Маджериума проходила не в привычной большой аудитории, где он обычно вел занятия, а в самом зале Знаний.

Уж не знаю, по какой причине всех первокурсников решили усадить вокруг исполинского древа, но мне было приятно вновь оказаться в этом месте. Том самом, где пару месяцев назад решилась моя судьба. И судьба всех новичков, расположившихся сегодня на полукруглых ступенях амфитеатра, привычно разделившись по цветовым секторам.

В зале Знаний не было учебных парт, не было преподавательской кафедры, за которой мог бы встать профессор. А мягкий шелест листвы и робкие косые лучи, пробивающиеся сквозь прозрачный свод, скорее навевали умиротворение, чем побуждали к усердной учебе.

К середине осени древо изменилось, так же как изменилась вся природа, готовясь к приходу зимних холодов. Листья его из нежно-зеленых окрасились в яркий золотой цвет. Не грязно-желтый, не оранжевый, а именно золотой. Словно кто-то по неосторожности перевернул колбу с волшебной пыльцой. И теперь резные листья мерцали и переливались в редких солнечных лучах, отбрасывая на стены мириады солнечных зайчиков. И, что самое интересное, я не видела ни одного упавшего листка. Выложенная крупной плиткой площадка у подножия древа Знаний оставалась абсолютно чистой. А ветви над нашими головами радовали своей пышностью и свежестью.

Вошедший под своды зала Аластар Мэдроуз по-свойски махнул студентам рукой, призывая не подниматься с мест, и спустился вниз, к каменной чаше в переплетении тугих корней. Сейчас в чаше не было рунных камней и не горел синим пламенем живой огонь, так что мужчина спокойно водрузил на ее бортик небольшую папку, а сам уселся прямо на выпирающий из земли корень.

– Сегодня, как вы, наверное, догадались, у нас с вами будет необычная лекция, – начал свою речь профессор Мэдроуз, и я заметила усталость, проскочившую в его голосе. Видимо, события последних дней тяжело сказались на руководителе Маджериума. – Сегодня мы поговорим с вами о магии. О том, откуда она берется и куда, как бы странно это ни звучало, уходит.

Ректор на мгновение замолчал. Чуть приподнялся, удобнее устраиваясь на широком корне дерева, и положил ладонь на шершавую кору, словно ища поддержки у исполина за своей спиной.

Впрочем, когда он продолжил, из его голоса уже ушла усталость. Вместо нее вернулась прежняя решимость, что всегда подкрепляла слова самого влиятельного человека в академии.

– Каждый из вас был рожден магом. Способности к чарам в большинстве случаев передаются по наследству, так же как передается детям от родителей цвет глаз или форма носа. Как передаются склонности к математическим наукам или искусству. Чары – часть нашего организма. Они текут в ваших венах, заполняют легкие, рассылают сотни импульсов по всему телу.

Аластар Мэдроуз вдруг поднял руку. С нажимом провел пальцами по ладони, словно растирая невидимую пыльцу, и я заметила мелькнувшие на кончиках пальцев магические искры. Затем он приложил руку обратно к шершавой коре дерева. В глубоких трещинах и бороздах коры вспыхнуло золотое свечение, разлилось от ладони профессора выше по корню дерева, яркой лентой ушло наверх к мощному стволу и изогнутым ветвям, отдалось переливами на золотых листьях. И так же мягко угасло.

– Расцвет магических способностей любого одаренного всегда приходится на юность. Именно сейчас, когда ваш организм полностью сформировался, вы полны сил и энергии, ваш магический потенциал находится в самой высшей своей точке. И поверьте, вы никогда не будете так сильны, как сейчас.

По залу прокатился удивленный рокот. Многие студенты косились на свои руки. Трогали грудь, словно пытаясь прочувствовать ту невероятную силу, о которой говорил профессор Мэдроуз.

Я же слегка приуныла. Да, в последние дни я заметно продвинулась в учебе. Мне стали даваться несложные заклинания, перемещение предметов и работа с арканом. Но не сказать, чтобы я ощущала какую-то гигантскую силу внутри себя. Да и тот случай, когда мы со Скаем напитывали руны защитного периметра в лесу, ясно дал понять, что не так уж и велик мой потенциал.

– Да-да, это так, – кивнул профессор, глядя на недоумевающие лица студентов.

А потом встал и, заложив руки за спину, сделал несколько шагов, обходя древо Знаний по большому полукругу.

– Как бы невероятно это ни звучало, но потенциал любого адепта в этом зале выше моего. Да, у вас пока недостаточно знаний, недостаточно опыта для осуществления чего-то грандиозного. Но если кто-то из вас и совершит подобное, то это произойдет не в почтенном возрасте, – ректор коснулся воротничка мантии, явно намекая на собственную персону, – это произойдет в ближайшие лет десять-пятнадцать. С течением времени, когда наши тела начинают стареть, магический потенциал постепенно уменьшается. С возрастом чары восполняются все медленнее, становится труднее творить объемные заклинания. К старости организм изнашивается, становятся хрупкими кости, кожа теряет свою упругость, а волосы седеют. Так же, медленно, но неотвратимо, уходит и магия.

Ректор все говорил, а я невольно вспомнила об отце. Последние годы он почти не пользовался магией в быту, никогда не растрачивал чары по пустякам, а заклинания творил исключительно за работой и по делу. Я думала, что это простая принципиальность. Стремление показать мне, ребенку, что чары не игрушка, а серьезная вещь. Инструмент, позволяющий зарабатывать на жизнь и кормить свою семью. Теперь же я поняла, что отец попросту берег магию. Ведь в его годы восполнять чары стало в разы труднее.

– И к моменту смерти магии в организме практически не остается. Сосуд оказывается пуст и его открытие никак не влияет на окружающий мир. А теперь давайте рассмотрим ситуацию, когда одаренный погибает раньше времени.

Аластар Мэдроуз остановился и, тяжело вздохнув, вновь примостился на корень дерева.

– Полагаю, многие из вас слышали про службу зачистки?

Студенты в зале закивали. Вряд ли кто-то из них сталкивался воочию с представителями этой структуры, но слышали точно все.

– Так вот, если одаренный погибает в расцвете сил, вся нерастраченная магия, находящаяся в этот момент в его теле, неконтролируемым потоком выплескивается наружу. Кто знает, чем это чревато?

Адепты сидели тихо, словно мышки, и все же в зале робко поднялось несколько рук. Одна из них принадлежала сидящему рядом Шелдону, и ректор кивнул ему, предлагая ответить.

– Это чревато возникновением аномалии, – негромко проговорил парень, но, готова поклясться, его слова услышали в каждом уголке огромного зала.

– Верно. На месте гибели мага может образоваться аномалия. Нельзя угадать наперед, какой она будет. Это может быть случайный портал. Или временная петля. На обрывки магии могут сбежаться мелкие бестиаллии или, того хуже, поглотители. Поэтому в подобных случаях всегда приезжает служба зачистки. Они собирают остаточную магию и не дают ей перерасти в аномалию.

Я сглотнула ком в горле, понимая, куда клонит профессор. Перед глазами тут же встала черная гниль, найденная в лесу, ядовитые споры и отравленные стебли алдука, от которых чернокрылы приходят в бешенство. Выходит, причиной появления этой заразы стала смерть Эбби. А еще я вдруг осознала – найди мы ее раньше, всего этого можно было бы избежать…

– То, что мы имеем сейчас в лесу, прямо у границ Маджериума, и есть та самая аномалия, – озвучил мою догадку ректор. – Смерть Эбигейл Нортон, которая сама по себе стала ужасной трагедией, привела к не менее ужасным последствиям. И справиться с ними будет очень… – ректор обвел тяжелым взглядом зал, обращаясь ни к кому конкретно и одновременно ко всем, – … очень сложно.

Студенты вновь зашептались. Я чувствовала напряжение и еле сдерживаемый страх. Казалось, сам воздух стал гуще, а в зале поселилась осязаемая духота. Ладони вспотели, на лбу выступила испарина. Сидящий рядом Шелдон поежился. И даже вечно ухмыляющаяся Сирена в соседнем ряду хмуро смотрела в одну точку, напряженно поджав губы.

– Поэтому… Я очень попрошу вас не нарушать комендантский час. И следовать новым правилам внутреннего распорядка, установленным на этот период. От этого, как бы страшно это ни звучало, будет зависеть ваша жизнь.

* * *

В свете всего происходящего в Маджериуме и опасности, грозившей учащимся, все выходы за периметр академии строго запретили.

Входные ворота, столько лет приветливо распахнутые перед новыми учениками и гостями Маджериума, закрылись. А фавны, прежде отвешивающие шутливые поклоны, превратились в непоколебимых стражей, неустанно следящих, чтобы никто не покинул территорию академии. Извне тоже никого не пускали. Разве что ищеек, заполонивших коридоры учебных корпусов.

Не было и дня, чтобы я не пересеклась с кем-то из служащих, облаченных в строгую серую форму. Насколько я поняла, допросы шли повсеместно. Под прицел королевской сыскной службы попали все, кто хоть раз сталкивался с Эбигейл Нортон, – от наших общих одногруппников до преподавателей Маджериума и обслуживающего персонала.

Студенты были недовольны, напуганы. Многие стали задумываться о том, чтобы уехать, пока все не уляжется. Но теперь такой возможности не было. И даже попечительский совет, ратующий за роспуск адептов, никак не мог повлиять на ситуацию.

– Надо бежать отсюда. От этих ищеек толку нет!

Мои одногруппники, собравшиеся за общим столом во время обеденного перерыва, вовсю обсуждали прошедшие допросы и ситуацию в целом. Ребята были взволнованы, и по недовольным лицам можно было и без слов понять, что многие сейчас хотели бы оказаться как можно дальше от стен академии.

– Судя по вчерашнему допросу, они вообще не знают, где копать. А убийца преспокойно себе разгуливает по академии! Не хочу стать следующей жертвой.

– Да кому ты нужен, Брайан? – усмехнулся Шелдон. Он, судя по всему, никуда бежать не собирался.

– Да бездна его знает! А кому нужна была Эбби? Почему она? И как знать, кто из нас следующий? Еще эта аномалия, будь она неладна…

– Считаешь, в Маджериуме завелся маньяк? – Сайрус Совейг поднял взгляд на одногруппника.

В отличие от Брайана, нервно комкающего матерчатую салфетку и нетерпеливо постукивающего ложкой по краю тарелки, Сайрус выглядел на удивление спокойным. Но взгляд его был неподдельно серьезен, словно парень уже продумывал план поимки преступника.

– Да гремлин его знает!

– Ну, если это маньяк, то бояться стоит не нам, а в первую очередь девчонкам, – сидящий рядом с Брайаном Гаррет усмехнулся и перевел взгляд на меня. – Эй, Легран, личный телохранитель не нужен?

– У нее уже есть телохранитель. – Неожиданно вклинившаяся в разговор Сирена кивнула на стол старшекурсников. С краю чинно восседал Астон Шейн, ожидающий, пока прислужник принесет ему поднос с едой.

Кто-то рядом хмыкнул, а я лишь обреченно закатила глаза, никак не комментируя эти глупые сплетни. Надоело…

Да, не спорю, в последние дни лорд не отходил от меня ни на шаг. Во время тренировок, разумеется. Благо в основном у нас были раздельные занятия. Но, как бы то ни было, оберегал от опасности меня отнюдь не он.

Стоило подумать о Монтего и драггасте, который одним своим видом внушал ужас и благоговейный трепет всем окружающим, как я словно почувствовала близкое присутствие Ская.

Круто развернулась и как раз поймала момент, когда Скай перешагивал порог столовой. Мокрый, взлохмаченный, с ярким румянцем на щеках, словно провел много времени на воздухе. Как ни пыталась, но мне не удалось сдержать глупую улыбку.

Скай улыбнулся в ответ, и мне на мгновение показалось, что он сейчас двинется не к своим одногруппникам, а ко мне. И поводов для сплетен станет вдвое больше.

Благо Питер вовремя успел перехватить его.

– Эй, Монтего! Ты со своим кошаком скоро перейдешь на подножный корм. Давай живей за стол, пока все не разобрали.

«А Питер-то, оказывается, заботливый», – проскочила мимолетная мысль.

Я отвернулась, делая вид, что приход Ская меня ничуть не интересует. Но на самом деле была рада, что он наконец вспомнил о себе. Скоро и правда поселится в загоне с Драгом и будет питаться той же дичью, что и его хищный питомец.

– Хоть бы переоделся, Монтего. От тебя мокрой шерстью за милю разит, – услышала краем уха недовольный возглас Шейна.

– Тебя не спросил, – фыркнул Скай, и хоть я не видела его лица, уперев взгляд в собственную миску, представляла, как он криво ухмыляется. – Ночью опять шел дождь, в лесу все мокро.

– Ты ездил в лес? Нам же запрещено… Максимум пускают на тропу, и то Байрон рекомендовал лишний раз не рисковать…

– С Драгом я ничем не рискую. К тому же нам надо охотиться.

– Погоди-погоди, – голос Питера перешел на вкрадчивый полушепот, и я с трудом могла различить, о чем он говорит. – Хочешь сказать, что ты можешь выйти за периметр? Но ведь его закрыли. Пароль поменяли. Я пробовал.

Скай вновь усмехнулся, но ничего не ответил. И я, не удержавшись, повернула голову, пытаясь понять, что он недоговаривает. Но увидела лишь как Монтего и Рэнкс многозначительно переглядываются. И Питер кивает, поняв все без слов.

* * *

В выходные, вопреки многолетним традициям, домой никого не отпустили. Студенты остались в стенах Маджериума, предоставленные сами себе. Лишь с той разницей, что на этот раз библиотека была открыта, и столовая работала в полную мощность, обеспечивая завтраком, обедом и ужином студентов, оказавшихся в заточении.

Но, в отличие от остальных учеников, коим позволялось спать до обеда, меня в субботу утром ждала назначенная тренировка. Я все еще отставала от одногруппников по физическим параметрам, так что дополнительные занятия никто не отменял, даже несмотря на введенный в академии комендантский час. Да и я сама желала отвлечься от тяжких мыслей.

Вчера вечером ко мне в комнату наведался один из старших братьев Эбигейл. Пришел забрать ее вещи.

Пока он методично собирал чемодан, медленно и аккуратно складывая немногочисленные вещи Эбби, я буквально не находила себе места. Все казалось, что я должна сказать ему что-то. Обсудить произошедшее, выразить соболезнования. Но мы с ним не были знакомы, а парень оказался немногословен и сам не начинал разговор. Лишь сухо интересовался, что можно забрать, а что нет.

– Кажется, все, – произнес старший Нортон, когда шкаф и полки наконец опустели. И честно говоря, я не поняла, вопрос это или утверждение.

– Да, наверное. Хотя… – Я вспомнила про зачарованный блокнот, который забрали ищейки в свой прошлый приход. – Был еще дневник, но он у дознавателей.

– Надо же. Дневник… Раньше Эбби не вела дневников. Ты его читала? – зачем-то спросил парень и перевел взгляд на меня.

По телу невольно пробежали мурашки. Взгляд у него был такой же цепкий и пристальный, как у мистера Рэндела, что допрашивал меня во время обыска. И я вспомнила, что в семье Эбигейл все сплошь менталисты. Желание находиться рядом с ее братом тут же отпало, превратившись в навязчивую потребность сбежать подальше. Кажется, теперь я поняла, за что все так не любят менталистов.

А еще я вдруг резко осознала другую, не менее важную вещь.

Я читала дневник Эбби. Он открылся, несмотря на наложенное заклятие, и в тот момент я не поняла, что это значит. Зато ищейки прекрасно поняли. Зачарованная вещь, настроенная на ауру владельца, теряла свои свойства, когда хозяин погибал. И если бы я была хоть чуточку умнее, чуточку сообразительнее и сосредоточилась на исчезновении Эбби, а не на своих чудесным образом открывшихся способностях, я бы поняла это. Поняла бы, что Эбби мертва, задолго до того, как нашли ее тело.

Чувство вины, ненадолго отступившее в потаенный угол сознания, вновь вышло на свет. Оскалилось хищной улыбкой, словно намекая, что так просто меня не оставит. Что будет преследовать до тех пор, пока не сведет с ума. Пока не вгонит в омут беспросветной тьмы, поглощающий любой робкий лучик света.

– Да, читала… – произнесла я еле слышно и опустила глаза, не желая встречаться взглядом с братом Эбби.

Благо тот не стал вдаваться в подробности. Застегнул чемодан и направился к выходу.

Но у порога неожиданно остановился, обернулся и положил ладонь мне на плечо.

– Тут нет твоей вины, – мягко произнес Нортон и улыбнулся. Той самой грустной улыбкой, вмещающей в себя одновременно и понимание, и небывалую горечь.

Я не нашла в себе сил улыбнуться в ответ. Лишь устало опустилась на кровать после того, как закрыла за ним дверь. А затем перевела взгляд на другую половину комнаты. Пустую и безжизненную. Непривычно чистую и аккуратную. Все эти дни я будто специально не убирала вещи Эбби, оставив все в первоначальном виде. А теперь казалось, что ничего прежде там и не было. И самой Эбби никогда не было.

В душе поселилась всепоглощающая пустота, так и норовящая слизать последние остатки теплых воспоминаний. Наверное, так было бы проще – забыть, не помнить о том, что произошло. Но это было бы неправильно. Нечестно.

Так что рано с утра я как штык стояла на полигоне, надеясь, что физическая нагрузка вернет хотя бы толику былого спокойствия, вытеснив мрачные мысли из головы. Прогонит пустоту, наполнив меня чем-то новым. Да хоть страданиями от горящих огнем мышц!

Астон Шейн, как всегда аккуратный и чистенький, явился минута в минуту, словно внутри него жил встроенный хронометр, строго отмеряющий время. Даже тренировочная форма сидела на нем идеально, без единой лишней складки или загиба.

– Ну что, прогуляемся?

Погода стояла на удивление хорошая. Прохладная, но ясная и сухая. Я так устала от последних дождливых дней, что была несказанно рада наконец вернувшемуся солнцу.

– Хочешь, побегаем по тропе? Если не боишься, конечно.

– А можно? – c сомнением поинтересовалась я.

– Можно, – кивнул Астон. – Вчера приезжала бригада зачистки. Зону аномалии оцепили магическим барьером, к тому же она далеко. Так что рекомендации руководства не ходить в лес – всего лишь перестраховка. Главное, не соваться за периметр.

Я согласно кивнула. Новость о том, что в академии были представители службы зачистки, вселила уверенность, что ситуация под контролем. И можно хоть немного расслабиться, зная, что во время занятия тебе ничего не угрожает.

– Тогда я только за! – улыбнулась парню.

Уже через пару минут мы нырнули под сень деревьев. Вместо песка полигона под подошвами ботинок мягко пружинила напитавшаяся влагой земля, усыпанная ковром из желто-зеленых листьев. Деревья же стояли практически голые, шедший в последние дни дождь успел сбить последние уцелевшие остатки листвы. И хоть теперь лес выглядел безжизненным и потемневшим, мне, напротив, стало спокойнее. Пространство просматривалось куда лучше, и можно было не волноваться, что из-за очередного пышного куста выскочит какая-нибудь тварь.

– Не устала? – Астон бежал чуть впереди, но время от времени сбавлял темп, чтобы поравняться со мной и удостовериться, что тренировка мне не в тягость.

Я лишь отрицательно качнула головой. Разговаривать не хотелось. Я полностью сосредоточилась на своем дыхании, ритмичных вдохах и выдохах, вторящих толчкам ног от земли. Слаженная работа мышц, стелющаяся впереди дорожка и обозримая цель впереди позволяли сосредоточиться на малом, отвлекаясь от куда более серьезных проблем. И мне это нравилось.

И потому я с досадой заставила себя сбавить скорость, когда увидела, что бегущий впереди лорд притормозил, а потом и вовсе остановился, напряженно осматриваясь.

Уже хотела спросить, в чем дело. Но он резко выбросил вперед руку, призывая меня молчать.

– Тихо…

Астон вглядывался в прогалы между деревьев, прислушивался, а рука его то и дело тянулась к цепочке аркана, висящего на поясе.

– Показалось, – наконец выдохнул он.

– Что показалось?

Но не успела я спросить, как за спиной раздался шум: треск веток и шорох опавшей листвы. Словно неподалеку пробежал огромный зверь.

– Проклятье! Там кто-то есть, – озвучил и так очевидную вещь Шейн. – Оставайся тут, я проверю. И никуда не уходи!

Парень сомкнул на моих плечах руки, словно бы хотел пригвоздить к месту.

– Если через десять минут не вернусь или закричу «беги» – бежишь в академию, поняла? – со всей серьезностью произнес он, а у меня похолодело все внутри.

Кто бы знал, как я не хотела оставаться здесь в одиночестве. Ну почему парням вечно надо все проверять? Бросаться в гущу событий, вместо того чтобы благоразумно дать деру, уходя от предполагаемой опасности?

Вопрос явно был риторическим. А мое мнение уж точно не могло повлиять на решительно настроенного загонщика. В чем-то Монтего и Шейн оказались похожи – бесстрашно шли навстречу опасности, полные нездорового азарта и решимости.

А вот у меня подобного энтузиазма не наблюдалось.

Скрепя сердце, проводила Шейна взглядом и, когда он скрылся за переплетением густых веток, зябко передернула плечами. Неосознанно отступила на шаг, интуитивно увеличивая расстояние между нами. Хотелось скрыться, спрятаться, переждать в укромном местечке, вместо того, чтобы вновь вздрагивать от каждого шороха и постороннего звука.

Все же плохая была идея отправиться на пробежку в лес. Надо было оставаться на полигоне, не пришлось бы теперь нервничать и с замиранием сердца ждать возвращения куратора.

Я замерла, вся обратившись в слух. Вот мелкая пичужка перепрыгнула с ветки на ветку, легкий ветерок качнул тонкое деревце с редкими остатками желтых листьев, где-то вдалеке раздалась нетерпеливая дробь дятла.

Как вдруг, прямо за моей спиной, что-то с громким хлопком свалилось на землю. Я коротко вскрикнула, попыталась обернуться, но в тот же миг чья-то рука зажала мне рот, а над ухом раздался знакомый голос:

– Не кричи. Это я.

Я с силой вывернулась из крепких объятий и зло уставилась на своего обидчика.

– Гремлины тебя раздери, Монтего! С ума сошел, так пугать!

Я была так зла за эту идиотскую выходку, что несколько раз зло толкнула парня в грудь, заставив его отступить на два шага назад. Но, кажется, перестаралась. Скай зацепился ногой за торчащий корень и перед тем как постыдно упасть, схватил меня за руку, утягивая за собой. Удержать здорового тяжелого парня мне, конечно, было не под силу, и мы свалились на мягкую лесную подстилку, подняв в воздух ворох листьев и мелких иголочек. Скай снизу, а я прямо на него.

Парень рассмеялся. И, пока я не успела возмутиться, резко перекатился по земле, подминая меня под себя.

– Так-то лучше, – заявил он, прижимая меня к лиственному ковру и улыбаясь во все зубы, явно довольный своей выходкой.

– Ты что творишь? Это не смешно, Скай!

– Не кричи так, Шейн услышит. А я не очень-то жажду его лицезреть.

И тут до меня дошло.

– Так это все ты? Твоих рук дело?

Скай не ответил. Но смотрел так хитро и загадочно, что ответа и не требовалось.

– О, Всевышний. Монтего, ты чокнутый, ты в курсе?

– Конечно, – довольно оскалился он.

– Как ты отвлек его? Кто шумел? Только не говори, что ты тут с Драгом! – громким шепотом спросила я. И с ужасом поняла, что моя догадка верна.

– Ну не говорить так не говорить, – хмыкнул этот засранец.

– А если он его сожрет?

Вот теперь я всерьез начала волноваться за Шейна. Все же Скай был тут, а Драг там. Один, без присмотра. Кто знает, что взбредет зверю в голову.

– Да нет, не сожрет. Разве только понадкусывает, – продолжал отшучиваться Скай, и на мою нелепую попытку подняться вновь прижал меня к земле. Поймал в капкан рук и собственного тела, нависающего надо мной подобно скале. – А ты прям так за него волнуешься?

Тон его голоса переменился в мгновение. А взгляд из проказливого сделался подозрительным, невольно навевая ассоциации с менталистами и их допросами. По коже пробежали мурашки. Но ощущение тут же исчезло, стоило Монтего проказливо ухмыльнуться.

– Или не рада меня видеть?

Он склонился ниже и коснулся носом моей щеки, опалил кожу горячим дыханием. Тело мгновенно отреагировало на ласку, даже такую незначительную и мимолетную.

Я прикрыла глаза и закусила губу, всем телом ощущая его близость. Я чувствовала его тепло даже сквозь одежду, сквозь разделяющие нас сантиметры, наполненные прохладным осенним воздухом. Скай нависал сверху, при этом не касался меня ни единой частью тела, лишь его дыхание скользило по виску и кончик носа время от времени задевал мой собственный, словно бы случайно, не нарочно. Но я прекрасно понимала, что он дразнится, играет со мной. Мучает сладким ожиданием и изводит недосказанностью.

И чем дольше это продолжалась, тем сильнее я желала поцелуя. Тем сильнее ждала прикосновения, чувственного, горячего. Хотелось, чтобы Скай опустился ниже, стер те жалкие сантиметры, что остались между нами, окутал своим теплом и запахом. Сейчас, в этот самый момент, я не могла думать ни о чем другом. Не могла оторвать взгляда от его губ, от темных ресниц, что изредка щекотали щеку. Не могла сосредоточиться ни на чем, кроме теплого дыхания, касающегося кожи, и разбегающихся по телу мурашек.

Перед внутренним взором стоял наш последний поцелуй. Когда он, не церемонясь, усадил меня на край столешницы и жадно приник к губам. Дотрагивался до тела, смело и беззастенчиво. И сейчас все мое естество жаждало того же. Мягко тлело, готовое в любой момент вспыхнуть, откликнувшись на ласку.

Кажется, я покраснела сама же от своих мыслей.

Ох, Всевышний, о чем я только думаю?

А следом пришла другая мысль. Интересно, а Монтего может меня считать? Понимает ли он, какие запретные мысли сейчас блуждают в моей голове?

– Скай, скажи… – начала я тихо, боясь разрушить то хрупкое единение, что повисло между нами. – А ты умеешь читать мысли?

Скай отстранился и вопросительно заглянул мне в лицо. Кажется, вопрос его удивил. Или, быть может, не сам вопрос, а то, в какой момент я решила его задать.

– А тебе бы хотелось?

Я отрицательно качнула головой. Уж чего-чего, а выставлять напоказ то, что творится у меня в голове, я бы точно не хотела.

Монтего мягко улыбнулся.

– Нет. Я не умею читать мысли. В том смысле, в каком ты это представляешь. Но знаешь… – Скай коснулся кончиками пальцев моей щеки, провел невесомо, заправляя за ухо выбившуюся прядку волос. – Порой не нужно быть гениальным менталистом, чтобы знать, о чем думает человек.

– Да? И о чем же я сейчас думаю? – спросила я, словно завороженная, глядя в светлые глаза напротив. Вычерчивая взглядом контур носа, разлет темных густых бровей и изогнутых в ухмылке губ.

– Вот об этом…

И вместо того чтобы ответить, Скай приблизился и поцеловал меня.

По сравнению с холодным осенним воздухом его губы оказались обжигающе горячими. Как и его ладонь, скользнувшая на затылок, притягивающая еще ближе, теснее. Он обволакивал своим теплом и запахом, терпким и пряным.

Так странно, раньше я думала, что поцелуй – это лишь прикосновение губ. Но то, что вытворял Скай своим языком, не шло ни в какое сравнение с моими ожиданиями. Он разрушал все стереотипы, прочно въевшиеся в мое сознание. Заполнял собой ту разрушительную пустоту, поселившуюся внутри после смерти Эбби. Стал спасительной осью, вокруг которой мог крутиться мой мир.

Я даже на мгновение забыла, где нахожусь. Звуки леса стихли, подобно мне завороженные происходящим. И ветер застыл, не играя в ветвях.

Казалось, я могу лежать так вечно, наслаждаясь неторопливыми поцелуями, каждой клеточкой тела впитывая осторожную ласку. И вдруг пространство прорезал громкий крик:

– Изабель! Ты где?

И одновременно с этим криком лес взорвался звуками, словно лопнул мыльный пузырь, удерживающий тишину.

Я испуганно отпрянула от Ская. Уперлась ладонями в его грудь.

– Это Шейн! Он меня ищет!

– Ну и пусть ищет…

– А вдруг он нас увидит?

– И что с того? – Скай выгнул одну бровь, не собираясь отпускать меня.

А я вдруг поняла, что нахожусь в капкане из его рук и нависшего сверху тела. И если Скай сейчас же меня не отпустит, то Астон точно нас застукает.

– Скай! – возмутилась я и сильнее уперлась руками в его грудь.

– Что? Тебя волнует мнение Шейна?

Если прежде его голос звучал задиристо и саркастично, то теперь в нем прорезались явные нотки недовольства. И я с удивлением поняла, что Скай ревнует. К лорду.

Это открытие было одновременно приятным и пугающим. Ведь в последнее время я проводила в компании Астона Шейна куда больше времени, чем с самим Скаем.

Но ведь это не означало, что между нами что-то есть. Или что мне важно его мнение. И, конечно, я поспешила поскорее развеять любые поводы для подозрений.

– Нет. Шейн тут ни при чем! – пылко возразила я. – Я просто не хочу, чтобы нас видели вместе! Неважно кто.

– Ты что, меня стыдишься? – вдруг спросил Монтего, и его вопрос прозвучал как удар под дых.

Вот бездна, кажется, я вновь ляпнула что-то не то!

И я с ужасом поняла, что не знаю, как объяснить ему свои страхи, свои сомнения. Что он не поймет. Ведь он не был на моем месте.

– Дело не в тебе, Скай. Дело во мне. С самого первого дня в этой академии я словно белая ворона. Все надо мной насмехаются, я вечно влипаю в неприятности. Не было и дня, чтобы я не удостоилась чужого внимания или едкого словечка. И сейчас, когда все только-только утихло… – Я зажмурилась, силясь подобрать правильные слова. – Ты ведь понимаешь, что все станут нас обсуждать? Сплетничать за спиной?

– Конечно станут, – спокойно подтвердил Скай. А потом к моему изумлению добавил: – Ну и пусть обсуждают. Тебе не все равно?

Я отрицательно замотала головой и виновато глянула на Ская.

– Не хочу разговоров за спиной. И нападок от одногруппников. Я пока не готова их отбивать.

Скай улыбнулся, уже мягче. И меня немного отпустило. Я не хотела обидеть его или разочаровать. Но и открыто демонстрировать свои чувства пока была не готова.

– Значит, – Монтего склонил голову, задумавшись, – будем скрываться?

Мне показалось или в его глазах блеснул знакомый огонек азарта?

– Выходит, что так, – произнесла еле слышно.

Признаться, это тоже звучало не очень…

Скрываться… Будто мы совершаем что-то противозаконное. Хотя к закону это не имело совершенно никакого отношения. А вот к пресловутым приличиям, которые с детства вбивали мне в голову, – еще как. Я вдруг представила реакцию матушки, увидь она, чем мы тут занимаемся. Да ее бы удар хватил! Валяться на голой земле, в лесу, в объятиях парня, который даже близко не годится тебе в женихи – было бы величайшим позором для всей семьи. Дома меня бы за такое на месяц заперли в комнате. И ни один приличный господин не посмел бы посвататься ко мне, узнай, как я провожу время в академии.

Но недаром Алисия Палмер говорила, что все, что происходит в Маджериуме, остается в Маджериуме. Да и сдались мне эти напыщенные лорды! Я ведь именно от этого сбежала из дома.

– Ладно, – неожиданно легко согласился парень и блеснул белозубой улыбкой. – Так даже интереснее!

Он резко поднялся и дернул меня наверх, ставя на ноги. Я чуть покачнулась – голова закружилась от резкой перемены положения – и ухватилась за мужское плечо, стараясь не потерять равновесие.

– Но могу поспорить, ты проколешься первая! – В его прищуренных глазах плясали озорные смешинки, а губы, казалось, вот-вот треснут от попытки сдержать улыбку.

– Изабель! – крик Шейна раздался уже совсем близко, и я испуганно дернулась, боясь быть застигнутой врасплох.

Обернулась, выглядывая приближающегося лорда, и лишь заметила, как плечо Ская выскользнуло из-под моей ладони. Краем глаза успела уловить, как Монтего подпрыгнул и схватился за ветку ближайшего дерева, споро подтянулся и вскарабкался наверх, прячась за широким стволом.

– Всевышний, Изабель, почему ты не откликаешься? Ты меня напугала!

– Извини, я задумалась… – виновато улыбнулась лорду, стараясь не коситься на прячущегося в ветвях Монтего. Не думала, что сдержаться будет так трудно.

– Надо уходить отсюда! – напряженный голос Шейна вмиг вернул меня с небес на землю. – Я видел черную плесень. Почти у самой границы периметра. Не знаю, как она сюда просочилась.

Астон провел рукой по лбу, смахивая выступившие капельки пота. А я почувствовала, как мою собственную шею покрыла противная липкая испарина.

– Похоже опечатывание не помогло. Аномалия продолжает разрастаться. Надо доложить руководству.

Я согласно кивнула и последовала вслед за своим куратором. Уже отдаляясь, обернулась и кинула последний взгляд наверх. Сидящий на ветке дерева Монтего выглядел на редкость хмурым и обеспокоенным. И что-то подсказывало мне – он непременно сунется проверять слова Шейна.

Глава 5

Изменения в академии коснулись не только внутреннего распорядка, но и нашего учебного плана. Сегодняшняя лекция и следующий за ней практикум по основам целительства был явным тому доказательством.

На самом деле, этот предмет нам полагалось изучать лишь со следующего года, но вот они мы, сидим в просторной аудитории в корпусе целителей и со смесью интереса и откровенной паники ожидаем появления профессора.

– Как думаешь, мы сегодня и впрямь будем практиковаться? Вот так, без подготовки, без всего? – Шелдон не меньше моего был обеспокоен происходящим.

– Думаю, навыки целительства нам в любом случае не помешают, – пожала я плечами.

– Ага, главное, чтобы тренироваться не пришлось на себе же! – заявил Брайан с верхнего ряда, перегнувшись к нам через стол.

Мне вспомнилось, как я впервые попала в корпус целителей и как невольно стала подопытным кроликом здешних первокурсников.

Так что, в отличие от парней, я прекрасно осознавала, что нас ждет. Но разочаровывать их не стала. В конце концов, меня в тот раз тоже никто не предупреждал, насколько зелены первогодки-целители. А уж загонщики будут и того хуже… Так что наверняка придется терпеть, страдать и все в таком духе.

Профессор Магда Бронсович появилась в аудитории ровно по звонку колокола. И я сразу узнала в ней ту самую преподавательницу, что мучила меня вместе с лекарями-первогодками, пытавшимися исцелить мои ссадины.

– Что ж, загонщики. Прекрасно! – Целительница прихлопнула в ладоши и обвела веселым взглядом нашу немногочисленную группу. – Уж надеюсь, вам не нужно объяснять, насколько важна наука целительства?

Женщина хмыкнула, а мои товарищи переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами. И мне вдруг подумалось – интересно, а вдруг кто-то из них уже бывал у лекарей? Наверняка не я одна падала со спины Безглавого Джека, набивая синяки и ссадины.

– Конечно, я всегда рекомендую обращаться за помощью к профессионалам, особенно когда дело касается здоровья. Но все мы с вами понимаем, что случаи бывают разные. Годного целителя поблизости может не оказаться. А иногда первую помощь необходимо оказать незамедлительно, не тратя драгоценные минуты. Собственно, поэтому вы здесь, – произнесла вступительное слово профессор Бронсович. – А теперь открываем учебники на странице номер тридцать пять.

Одногруппники тут же зашелестели бумагой. Выданные нам учебники предназначались для второго курса, но это уже никого не смущало. Я быстро пробежалась глазами по заголовкам. В начале книги, как и всегда, шла теория. Говорилось о величайших лекарях прошлого и основоположниках магического целительства. Рассказывалось о различных школах и подходах к лекарскому делу. Но все это мы пролистали за ненадобностью, остановившись на схемах и иллюстрациях, несущих практический смысл.

– Целительство – тонкая наука, – продолжила профессор Бронсович и, заложив руки за спину, прошлась вдоль длинной кафедры. – Куда более тонкая и сложная, чем все прочие магические дисциплины. Рисковая. И опасная! Многие посмеются над этим заявлением, но целительство рискованнее, чем безумные заклинания стихийников и ваши полеты под облаками. И подходить к нему надо очень осторожно, а главное – осознанно. Если не уверен в заклинании, лучше и вовсе его не использовать, чем применять на свой страх и риск. Ведь второй попытки или возможности все исправить может и не представиться. Именно поэтому у студентов-целителей большее количество учебных часов, чем у любого другого факультета, – подытожила профессор. – Но, на ваше счастье, наши с вами часы весьма ограничены. Да и передо мной не стоит задачи погрузить вас в тонкий мир человеческого организма. Но стоит задача привить вам жизненно необходимые навыки оказания первой помощи.

Следующие полчаса Магда Бронсович посвятила перечислению ситуаций и состояний, требующих немедленного оказания этой самой помощи. Помимо прочего она уделила особое внимание отравлениям, заставив меня вспомнить о недавнем происшествии в зоне аномалии. И, конечно, я понимала, что такое внимание неспроста. Как и необходимость внеурочных часов по целительству.

Вслед за короткой теорией мы перешли к более интересной части, а именно изучению походного набора загонщиков. Того самого, что крепился к седлу полночника и что не так давно помог нам с Монтего продержаться в Зачарованном лесу.

Помимо уже известного мне живого огня и настойки от отравлений, которую я успела испытать на собственной шкуре, среди бутыльков имелось и много других полезных зелий.

Здесь была и настойка, останавливающая кровь, и вязкая масса от ожогов, и выжимка из вонючей мор-травы, живо приводившая в сознание. Профессор Магда даже открыла флакон в аудитории для наглядной демонстрации резкого, ни с чем не сравнимого запаха. И коротко посмеялась, когда мы всем классом, дружно скривившись, зажали носы. Сама-то она даже не поморщилась. Видно, привыкла к запаху мор-травы за столько лет практики.

После долгой и весьма насыщенной лекции мы перешли к практическому занятию. И вот здесь-то нас и поджидали основные сюрпризы – первым делом профессор Магда предложила выбрать подопытного.

– Может быть, есть желающие? – с энтузиазмом спросила Магда и даже чуть подпрыгнула на месте, отчего профессорская мантия колыхнулось на полноватой фигуре.

Желающих, как и ожидалось, не нашлось. Одногруппники разом притихли. И даю руку на отсечение, каждый думал о том, как бы незаметно сползти под письменный стол и не высовываться оттуда до окончания занятия.

– Что ж. Тогда пойдем простым путем. Кто у вас на первом месте в рейтинге группы? – Госпожа Бронсович поправила очки на переносице и скользнула взглядом по списку. – Сайрус Совейг!

– Не повезло… – долетел до меня чей-то приглушенный голос.

Сайрус же покорно поднялся с места и спустился к преподавательской кафедре. Остальные облегченно выдохнули, радуясь, что выбрали не их.

– Прекрасно, просто прекрасно!

Магда Бронсович обошла Совейга по кругу, осмотрев со всех сторон, и определенно осталась довольна выбором.

– Что ж, юноша, для чистоты эксперимента предлагаю пройти за ширму.

И пусть Сайрус старался держать лицо, но ему не удалось скрыть негодования.

Парень был на целых две головы выше профессора Магды, в разы крупнее и внушительнее. Но сейчас, рядом с этой невысокой пухленькой женщиной он выглядел растерянным. И даже немного смущенным.

– Зачем? – сухо спросил Сайрус, покосившись на белую медицинскую ширму, стоявшую в углу.

– Не волнуйтесь, будет совсем не больно! – легкомысленно улыбнулась профессор и, подхватив парня под локоть, потащила его к ширме.

Если честно, в этот момент даже мне стало не по себе.

Что она собирается там с ним делать? И что еще за эксперимент?

Впрочем, понервничать мы толком не успели. Сайрус показался из-за ширмы буквально через минуту.

Лицо его было хмурым и сосредоточенным, губы плотно стиснуты, ладони сжаты в кулаки, а на виске отчетливо пульсировала синяя жилка.

– Вы знали, что хороший целитель может с одного раза определить какой недуг мучает пациента? – обратилась к аудитории Магда. – Так вот, в данный момент ваш товарищ испытывает одно очень неприятное чувство. Боль, если быть точным. И я предлагаю вам определить источник этой боли. Начнем?

Сайрус встал перед классом, вытянувшись по струнке, словно военный. Одногруппники озадаченно переглянулись. Было ясно, что пройти испытание придется всем, но никому не хотелось начинать первым.

– Вы понимаете, что нас лечат садисты? – громко зашептал за моей спиной Брайан.

На самом деле я это знала давно. А если и не знала, то определенно подозревала. Такого веселья и энтузиазма при виде чужих страданий, как у начинающих целителей, я прежде ни у кого не встречала.

– Ну же, не стесняйтесь, – попыталась подбодрить класс мисс Магда. – Неужели вы не хотите помочь своему товарищу? Смелее, смелее.

Как ни странно, но на сей раз Магде не пришлось никого назначать. Сирена поднялась с места и решительно направилась к брату.

– Ну и что надо делать? – раздраженно бросила она.

– О, делать ничего не надо. Надо понять, ощутить, уловить пульсацию боли. Мы, целители, называем это внутренним зрением. Данный навык зачастую дается от рождения и у некоторых это получается без какой-либо подготовки. Так почему бы не проверить себя? Закройте глаза, – велела профессор.

Сирена скептически выгнула темную бровь, но все-таки подчинилась.

– Вот так, вот так, – захлопотала вокруг нее Магда. – Кстати, вы знали, что женщины по природе своей более чувствительны, так что чаще обладают внутренним зрением, чем мужчины?

Сирена приоткрыла один глаз и хмыкнула.

– Ну как, чувствуете что-нибудь? Можете вытянуть руки – это поможет!

Девушка послушно вытянула руки и даже дотронулась до груди Сайруса.

– Можете ощупать его, если так будет проще, – тут же поддержала Магда, а по аудитории поползли едва сдерживаемые смешки.

Впрочем, Сирене было на них плевать. Она-то и раньше не отличалась стеснительностью, а уж ощупать собственного брата для нее было легче легкого. Что, собственно, она и сделала, пытаясь вычислить болезненное место. Но, увы, даже тактильный контакт не помог, и девушка нахмурилась, понимая, что не может найти нужную точку. Разве что ткнуть пальцем в небо.

– Здесь? – предположила она, остановив свою руку в районе ребер Сайруса.

Магда разочарованно покачала головой.

– Увы…

Следующим добровольцем вызвался Шелдон. Энтузиазма у него было куда больше, чем у Сирены. Но и он потерпел неудачу. Так же, как и трое следующих парней, что пытались определить источник боли, тыкая наугад.

– Не расстраивайтесь, – попыталась приободрить ребят профессор Бронсович. – У вас еще не было менталистики, поэтому данное упражнение для вас довольно сложно. Ментальная подготовка наряду со знаниями основ целительства поистине творит чудеса. Уверена, через пару лет у большинства из вас непременно получится!

Испытание прошла вся моя группа, осталась лишь я. И все это время, пока одногруппники отдувались у кафедры, я пыталась сосредоточиться на деталях. Время от времени замечала, как Сайрус морщится, бледнеет, как чуть ослабляет хватку на руках или сильнее сжимает кулаки. Кусает нижнюю губу. Видимо, силы его были на исходе, и терпеть боль было уже невмоготу.

Но упрямый и гордый Совейг, конечно, в этом не признавался.

Поэтому, когда настала моя очередь, я поспешила вниз, стремясь если не угадать, то хотя бы прекратить страдания подопытного. Мои одногруппники перечислили почти все части тела, то тыкая парню в бок, то выбирая ногу или руку. Я быстро прикинула, что осталось. И вновь мое внимание привлекли судорожно сжатые кулаки, которые парень не расцепил ни на минуту.

– Ну что ж, вы последняя, вся надежда на вас, милочка! Не разочаруйте меня, – произнесла Магда Бронсович и отошла на шаг, давая мне достаточно пространства.

Я на всякий случай обошла Совейга по кругу, протянула руку, впрочем, не касаясь его тела. Это было бы слишком неприлично. Но тем не менее я надеялась, что смогу уловить хоть что-то. И вновь рука моя потянулась к его сжатым кулакам. Странно, но мне отчего-то нестерпимо хотелось разжать его ладони. Словно бы он сам ранил себя, впиваясь ногтями в мягкую плоть. Особенно на правой руке, вены на тыльной стороне ладони вздулись так, что вот-вот лопнут.

И я не удержалась, схватила парня за запястье, заставляя поднять кулак.

– Разожми, – попросила его и вдруг уловила тень улыбки на мужском лице.

Парень медленно разжал пальцы, и я с ужасом отшатнулась – прямо по центру ладони, впиваясь жвалами в мягкую плоть, устроился крупный кунгурский клещ с характерным полосатым брюхом.

Слова Брайана о том, что все целители садисты, приобрело новое звучание.

Укус кунгурского клеща вызывал невероятную боль и онемение в месте прокола, граничащее с параличом. Я с трудом могла представить, как Совейг терпит эту гадость, присосавшуюся к его ладони.

– Снимите это! – выпалила я и с негодованием уставилась на преподавателя.

Магда же сияла, словно начищенный таз.

– Прекрасно, просто прекрасно! – всплеснула она руками. – Поздравляю, милочка! Я же говорила, женщины обладают куда более тонким чутьем.

Но меня это не интересовало. Даже то, что я справилась с заданием, не радовало, пока эта тварь сидела на руке у Сайруса.

– Так вы снимете эту хрень или нет? – следом возмутилась Сирена, поднявшись со своего места. – А если он заразится?

– Не беспокойтесь, этот клещ не опасен. Он выращен в лабораторных условиях и абсолютно стерилен.

Магда подошла к Сайрусу. В руках ее откуда ни возьмись оказался тонкий пинцет и прозрачная колба. Я даже глазом моргнуть не успела, как целительница произнесла короткое заклинание и отделила клеща от плоти. Аккуратно опустила его в колбу и закрыла пробку.

– Но рука непременно поболит. Хотя… – Целительница покосилась на стрелки хронометра. – У нас еще осталось время, и мы могли бы изучить одно несложное, но довольно практичное заклинание, избавляющее от боли. – Готовы попробовать? – обратилась она ко мне.

Я все еще стояла внизу, у кафедры, и глупо было отказываться. Тем более что я действительно хотела помочь.

Я согласно кивнула.

– Тогда повторяйте. «Пронто та'ус». Четко и громко. И в момент, когда произносите заклинание, нужно приложить ладонь к больному месту и мысленно направить туда магический поток.

Направлять магический поток стараниями Монтего я уже умела. Так что предложение мисс Бронсович не вызвало у меня колебаний.

– И самое главное, в момент волшебства вам нужно максимально расслабиться. Не нервничать, не переживать. Передайте свое ощущение расслабленности и покоя пострадавшему, и он почувствует то же самое. Поняли?

– Ага. – Я вновь кивнула и глубоко вдохнула, пытаясь поймать то самое ощущение, о котором говорила целительница. – Пронто та'ус!

Прикосновение к руке одногруппника вышло совершенно мимолетное, еле заметное, но он тут же ошарашенно уставился на меня. Несколько раз сжал и разжал ладонь словно та ему не принадлежала.

– Ничего себе! – потрясенно изрек парень. – Я ничего не чувствую!

– Получилось? – не веря своим глазам, вопросила я. И теперь уже не смогла сдержать радостной улыбки!

– Да у вас просто талант! – Магда прихлопнула в ладоши. – Я начислю вам десять дополнительных баллов за сегодняшнее занятие! – обрадовала профессор.

А я поняла, что еще немного, и умру от счастья. Я справилась с двумя заданиями за раз. Да еще получила дополнительные баллы, которые наверняка поднимут мой рейтинг в группе! Да я и мечтать о таком не смела!

– Главное в заклинании «пронто та'ус» – ваше искреннее желание помочь! И конечно же готовность поделиться своими чарами. Открою вам один секрет, – Магда заговорщицки подмигнула, – это заклинание не имеет ничего общего с целительством. Пронто та'ус – заклинание ментальных магов, и оно попросту проецирует ощущения одного человека на другого. Поэтому снять боль самому себе не получится, как бы вы ни старались. В этом деле, как и в любви, обязательно нужен партнер! А это значит, что… – Магда выжидающе уставилась на класс.

– В Зачарованный лес нужно ходить парами? – изрек кто-то с заднего ряда.

– Надо срочно завести себе подружку?

– Двух подружек. Вторая будет запасная, чтобы наверняка! – добавил кто-то и весь класс дружно рассмеялся.

Профессор Бронсович лишь укоризненно покачала головой и махнула на нас рукой.

– Можете быть свободны. К следующему занятию тренируем заклинание «пронто та'ус» и повторяем теоретический материал по оказанию первой помощи. В начале занятия вас ждет опрос! – пригрозила профессор, но даже маячивший в недалеком будущем опрос не мог испортить моего настроения. Как и радостного воодушевления всей группы.

* * *

Сегодня все занятия на полигоне отменили. И отнюдь не потому, что на улице шла легкая противная морось. Она, к слову, ничуть не мешала собравшимся за корпусом загонщиков магам.

– Как думаешь, что они собираются делать? – Ко мне со спины подошел Сайрус Совейг и так же, как и я, обеспокоенно прильнул к окну.

Вместо отмененной тренировки мы всей группой отправились в библиотеку, готовиться к скорому зачету по бестиологии. Вот только куда сильнее зачета нас занимало происходящее на полигоне. Окна читального зала выходили как раз на нашу тренировочную площадку.

– Не знаю. – Я пожала плечами.

– Да брось, Легран! Ты всегда в центре событий. Наверняка что-то да слышала.

Уж не знаю, как так выходило, но Сайрус был прав. Я вспомнила нашу субботнюю тренировку с Шейном и зябко передернула плечами.

– Говорят, зона аномалии подобралась к самым границам академии. Она расползается, несмотря на сдерживающий барьер.

– Вот дерьмо! – сплюнул Совейг и со злостью стукнул кулаком по раме. – Неужели и впрямь придется уезжать…

Куда и как он собрался уезжать при условии того, что в академии действует комендантский час и запрет на пересечение периметра, я спросить не успела.

– Эй, глядите, что я нашел. – Меж нами бесцеремонно просунулась голова Шелдона, а затем и парень целиком, растолкав нас в стороны своими острыми плечами.

В руках Шелдона была зажата какая-то книга, которую он увлеченно принялся перелистывать.

– Здесь целый раздел об аномалиях. Вы знали, что обрывки магии спустя несколько дней после высвобождения нельзя так просто собрать? Они впитываются в окружающие предметы и организмы, изменяют их, вплоть до сложных мутаций!

– И как же тогда избавиться от аномалии? – задался вопросом Сайрус.

– Уничтожить! – с энтузиазмом откликнулся парень. – В смысле, совсем уничтожить! Вместе с объектами, в которые она впиталась.

– Выходит, они вырубят лес? – Сайрус вновь глянул вниз.

Там, на полигоне, среди собравшихся преподавателей и магов-стихийников, мелькало несколько людей в форме службы зачистки с широкими белыми полосами по всей длине рукава.

– Не вырубят, – хмыкнула стоящая у соседнего окна Сирена. – Они его спалят!

Девушка указала на группу стихийников, что высекали искры между ладоней и превращали их в крошечные огоньки. И, что примечательно, моросящий сверху дождь им ничуть не мешал.

– О, глядите! А Монтего там что забыл? – воскликнул Шелдон и, проследив за его взглядом, я увидела Ская, въезжающего на полигон верхом на драггасте.

Собравшиеся стихийники шарахнулись в стороны, уступая зверю дорогу.

– Смотри-ка, котика испугались, – усмехнулся Совейг.

– Можно подумать, ты бы не испугался! – фыркнула я, вспомнив свое первое знакомство с Драгом.

– А я бы хотел прокатиться, – мечтательно выдохнул Шелдон, и я заметила привычный огонек восхищения в его глазах.

– Легран-то каталась, да? – вновь хмыкнула Сирена. В ее голосе сквозила неприкрытая зависть и даже неприязнь. – И каково?

Интересно, и что ее так злит? То, что я ездила верхом на драггасте, или то, что меня катал Скай?

Склонна полагать, что второе. Иначе девушка так не щетинилась бы на меня.

И очень хотелось в этот момент ответить ей чем-то едким. Показать, что мне неприятны ее выпады. Ведь Монтего был со мной, а не с ней. Вот только я сама просила его оставить это в секрете.

А потому оставалось лишь натянуть вежливую улыбку и сделать вид, что я не заметила вызывающего тона одногруппницы.

– А ты как думаешь? Учитывая тот факт, что драггаст может в любой момент выпустить шипы на загривке, и они пропорют тебе задницу?

Сирена скривилась и отвернулась обратно к окну. Благо придираться ко мне больше не стала.

Внизу же вновь началось какое-то движение. Дождь почти стих, и группа преподавателей во главе с капитаном Байроном двинулась в сторону леса. Скай вырвался вперед верхом на драггасте и первым нырнул под кроны деревьев.

А я поняла, что нормально позаниматься у меня сегодня не выйдет. Ведь, как я ни пыталась сосредоточиться на бестиологии, мои мысли то и дело возвращались к аномалии. И к мужчинам, что отправились сегодня в лес на борьбу с опасной заразой. Точнее, к одному мужчине, за которого я не могла не переживать.

Ох, лучше бы Скай остался в академии. Там и так достаточно преподавателей и профессиональных магов. Неужели они бы не справились без него?

Стоило об этом подумать, как взгляд вновь невольно скользнул к окну. Точнее, к одинокой фигуре, появившейся на пустынном полигоне. Мужчина в капюшоне и плаще быстрым шагом пересек тренировочную площадку и направился к лесной тропе. Я смотрела на него со спины и не могла узнать. Лишь только мысленно отметила, что уже видела этот чемоданчик, крепко зажатый в мужской руке.

* * *

Над лесом полыхало зарево пожара. Теперь, когда на академию опустились вечерние сумерки, оно было отлично различимо на фоне стремительно темнеющего неба.

Огонь пожирал многовековые сосны и ели. Жадно слизывал сухую хвою и жалкие остатки сморщенных почерневших листьев. Даже сидя в академии, у выходящего на лес окна, я слышала треск ломающихся веток и кренящихся набок широких стволов, готовых рухнуть под натиском огненной стихии. Дерево выло и натужно скрипело. Летели во все стороны снопы искр. Но страшнее всего было от масштабов пожара.

Неужели червоточина настолько велика, что нужно уничтожить целый гектар леса?

Пламя перекидывалось с макушки на макушку, подбиралось все ближе к академии. Казалось, что огонь неуправляем. Что пламя распространяется стихийно и вскоре охватит весь лес целиком, а то и вовсе перекинется на здания Маджериума.

Даже представлять подобное было жутко. И я с трудом заставила себя успокоиться и вспомнить о том, что в лес отправились не кто-нибудь, а лучшие стихийники и маги зачистки. Уж они-то точно знают, что делают.

К слову, из ушедших в лес так до сих пор никто и не вернулся. Я успела несколько раз сбегать в загон и, не обнаружив там драггаста, разочарованно вернуться обратно. А теперь, устроившись на подоконнике в коридоре, с силой боролась со слипающимися от усталости глазами, но упрямо смотрела в окно.

– Эй, Легран. Иди уже спать, а?

Сзади незаметно подкрался Питер и опустился на подоконник рядом со мной.

– Никуда они не денутся, вернутся к утру.

– Думаешь? – Я покосилась на парня, а потом вновь на оранжевое пламя, бликами пляшущее на гладкой поверхности подоконника. – Так страшно. Того и гляди огонь подберется к академии.

– Не боись, не подберется. Там же стихийники. Смотри.

Питер придвинулся ближе и обвел пальцем границу пожара, вдоль которой взмывал в воздух густой белый пар.

– Видишь, в этом месте пожар словно отрезан от остального леса. Воздушники управляют ветром и гонят пламя в нужную сторону, а водники не дают огню переползти на здоровые участки. Не удивлюсь, если они еще и траншеи прокопали для надежности. Иначе бы не ковырялись так долго.

– Значит, пожар управляемый, – со вздохом облегчения подытожила я.

– Разумеется. Уж что-что, а к академии он точно не подберется. К тому же у нас тут целый факультет стихийников, для них отогнать огонь – как пальцами щелкнуть!

– Так уж и щелкнуть, – хмыкнула я.

– Ну да. – Питер покосился на свои ладони. На средних пальцах обеих рук у него по-прежнему красовались кольца для высекания искр.

– И ты сможешь?

– Ну-у… – замялся загонщик и сжал ладони в кулаки, пряча кольца. – Я не пробовал. Хотя, признаться честно, стихийник из меня не очень. Ты и сама видела.

– А из Монтего и подавно! – фыркнула я, вспомнив нашу совместную ночевку в лесу. – Так что он там тогда делает?

Если с остальными все было понятно, то присутствие Ская, а уж тем более драггаста, который, как и любой зверь, боялся огня, точно было лишним.

– О, с Монтего тут отдельная история, – усмехнулся Питер и взъерошил пятерней отросшие темные волосы. – Он у нас типа защитник дикой природы.

– Чего? – не поняла я.

– Того! Зверушек ему жалко. Альтруист хренов.

– В каком смысле? Он же охотник. Он что, зверей спасать собрался?

Уж чего-чего, а такого я точно не могла вообразить. Думала, что Скай с Драгом нужны для того, чтобы точно очертить границы заражения, показать все опасные участки, ну и все в таком духе. А тут – зверушки.

– Вроде того. Ты же понимаешь, что в Зачарованном лесу обитает куча диких бестиаллий и простого зверья. Они могут пострадать от пожара. Да и на людей напасть.

– И Монтего собрался их всех поймать?

Признаться честно, я слабо представляла, как он вознамерился все это провернуть. Нет, то что Скай крайне чувствителен к чужой боли, я, конечно, знала, но это не повод бросаться в самое сердце пожара.

– Нет, не поймать, ты что! – рассмеялся Питер. – Просто отогнать. Драггаст один из самых опасных хищников этих мест. Простое зверье его боится. К тому же у него очень чуткое обоняние, он может учуять добычу на милю вперед.

Я вновь глянула в окно, на полыхающий в Зачарованном лесу огонь.

– Но сейчас-то там уж точно некого разгонять. Мог бы и вернуться.

В итоге, поддавшись уговорам Питера, я все же пошла спать. И, несмотря на волнение, отключилась сразу, стоило голове коснуться подушки.

А позже мне приснился донельзя странный сон. Будто кто-то сидит у моей постели и мягко накрывает замерзшее плечо одеялом. Этот кто-то остро пах гарью и пеплом. И подпаленной шерстью, запах которой невозможно спутать ни с чем иным.

– Уйди, от тебя гарью разит, – фыркнула я в полусне и перевернулась на другой бок, пытаясь избавиться от щекочущего ноздри запаха.

За спиной раздался мягкий смех, и я почувствовала новое прикосновение. Теперь уже к волосам и виску, словно кто-то мимолетно мазнул губами.

– Спи, принцесса, – мягкий шепот коснулся уха и исчез. Так же внезапно, как и появился.

Глава 6

Наутро почти ничто не напоминало о ночном пожаре. Разве что острый запах гари, ворвавшийся в комнату, стоило лишь на мгновение приоткрыть окно. Да тонкий, едва различимый белый дымок, вьющийся над макушками деревьев. И то, если не всматриваться в горизонт, можно и вовсе не заметить.

Зато внизу, на первом этаже корпуса загонщиков, царило небывалое оживление. Собравшиеся на завтрак студенты шумно обсуждали последние новости – администрация академии позволила провести традиционные гонки на полночниках, что ежегодно стартовали в конце ноября.

Надо ли говорить, сколько воодушевления и радости было на лицах загонщиков?

– Изабель, ты слышала, слышала? – Ко мне в мгновение ока подлетел взбудораженный Шелдон. – Они разрешили провести гонки. С ума сойти!

Парень схватился за голову и покрутился на месте. Шелдон был так счастлив, будто собирался по меньшей мере стать участником этих самых гонок.

– Да остынь ты, Дари. Ну гонки и гонки. Что там смотреть? Ясно же, кто победит, – фыркнул один из моих одногруппников.

С тех пор как Мартин Кранч покинул факультет, место вечно брюзжащего и недовольного ворчуна занял Брайан. Так что я даже не удивилась ни снисходительному тону, ни развязной позе, в которой он сидел на скамье, ковыряясь в порции утренней каши. И тем более не удивилась его замечанию.

Помнится, даже наша кастелянша упоминала гонки на полночниках. И я не сомневалась, Скай непременно выступит великолепно. Если, конечно, его новый рогатый питомец вдруг не вздумает приревновать парня к чернокрылу.

Я бросила взгляд на столик старшекурсников, но Монтего там, разумеется, не застала. Зато наткнулась глазами на довольную мордашку Питера. Выпускной курс радовался новости о предстоящих гонках куда больше нашего, и на лице Рэнкса сияла такая улыбка, что, казалось, оно вот-вот треснет.

Уже позже, ознакомившись со списком участников, вывешенным рядом с таблицами рейтингов, я поняла, чему так радовался Питер. Он, как и Монтего с Шейном, был отобран для участия в гонках. Всего в списке было около десятка имен, и меж выпускников затесалась даже тройка ребят с четвертого курса, что изрядно меня удивило. Но потом я вспомнила, что Скай участвовал в состязаниях и в прошлом году, а значит, отбор строился на каких-то своих особых критериях. И было неважно, сколько лет всадник проучился в Маджериуме.

Дня гонок все ждали с нетерпением. За всеми хлопотами, тренировками и приготовлениями нам даже удалось забыть об аномалии и об ужасных событиях, не так давно потрясших академию.

Мысли всех студентов будто разом переключились, и хмурая давящая атмосфера последних дней улетучилась вместе с ними. Меня саму накрыло волнительным предвкушением.

А еще мне с каждым днем становилось все тяжелее игнорировать Монтего. Мы договорились, что не станем выставлять свои отношения напоказ, и Скай, вопреки моим опасениям, держал свое слово. Он почти не смотрел на меня и не приближался, когда рядом был кто-то из загонщиков. Сначала я восхитилась такой выдержке и обрадовалась, что не придется мучительно краснеть, выслушивая сплетни одногруппников. Но потом поняла, что моя собственная выдержка летит коту под хвост.

Чем ближе подходил день гонок, тем теснее становилось в нашем корпусе. На полигон то и дело приходили студенты с других факультетов. Посмотреть на тренировки, поддержать участников, а может, узнать что-то поинтереснее. Питер как-то обмолвился, что адепты делают ставки, как долго тот или иной всадник продержится на арене.

Но злило не это, а количество девушек в стенах нашего факультета, возросшее почти втрое, после объявления о гонках. И все они непременно норовили поближе познакомиться с участниками. Возле Ская постоянно кто-то крутился. Казалось, что за ним тянется целый шлейф из девиц. И их не пугали ни полночники, ни хищный драггаст, в загоне которого Скай по-прежнему проводил достаточно много времени.

А что он? Он всем им мило улыбался, даже не думая спровадить! А Питер так вообще купался в женском внимании, словно блин в масле. Да еще не стеснялся подначить меня лишний раз, все время вставляя в разговорах, какие нынче хорошенькие пошли стихийницы.

Хотя порой возникало сомнение. Нет, не в том, насколько хороши были стихийницы, а в том, что задеть он пытался именно меня. Возможно, все эти мимолетные намеки и вовсе предназначались Сирене. Последнее время одногруппница все время ошивалась где-то рядом. И я невольно становилась свидетелем ее ворчаний и хмурых взглядов. Ей тоже были не по нраву все эти пестрые девчачьи сборища.

А накануне гонки Сирена и вовсе пришла в мою спальню с просьбой переночевать на пустующем месте Эбигейл.

– Сайрусу приспичило поразвлечься, и он выставил меня из комнаты, – заявила она с порога и как к себе домой ворвалась в мою спальню. – Ты ведь не против, если я останусь на ночь?

Конечно, я могла возразить. Мне отнюдь не доставляло удовольствия находится наедине с Сиреной, да еще выслушивать ее недовольство. К тому же я надеялась перед сном увидеться со Скаем.

Весь день напролет он готовился к гонкам. А к вечеру шел к Драггу. Тому по-прежнему требовалось много внимания и нормальной кормежки. Так что охотиться приходилось чуть ли не по ночам.

Но я просто не нашлась, что ей возразить. Сказать, что мне неприятно ее общество? Чтобы она отправилась ночевать к кому-то еще? Но в нашей группе не было других девушек, я даже сообразить не могла, какой еще вариант ей предложить. Не выставлять же Сирену на ночь в коридор. Ох…

Посему пришлось проглотить свое возмущение и изобразить радушный прием.

– Да, конечно. Оставайся.

Сама же я судорожно обдумывала план побега. До сна оставалась еще пара часов, и проводить их в обществе одногруппницы я отнюдь не горела желанием. А потому подхватила с полки чистое полотенце и перекинула через плечо.

– Я в душ. Чувствуй себя как дома, – последнее добавила скорее язвительно, чем вежливо.

Но девушка ничего не сказала. Вместо этого уселась на постель Эбби, проверяя ее на мягкость.

– Проклятье, почему у вас такие неудобные матрасы? Мы с братом поменяли свои еще в первую неделю.

– Прости. Не ждала гостей, – фыркнула я, уже сейчас чувствуя, что совместная ночевка с Сиреной будет непростой.

Чтобы не накалять атмосферу, я тут же выскочила из комнаты.

В душе я стояла долго. Даже слишком долго, потратив все отведенное женское время. И когда оно закончилось, с неохотой закрутила вентиль с горячей водой.

Возвращаться в комнату к Сирене не хотелось. Спать, как ни странно, тоже. Хоть я и не участвовала в завтрашних гонках, но волновалась так, словно меня ждал зачет. А еще очень хотелось увидеть Монтего, убедиться, что он не поддался искушению, как Сайрус, и не решил уединиться с какой-нибудь стихийницей накануне состязаний.

Но эти мысли я быстро отогнала, обругав себя за нелепые подозрения.

Я ведь его знаю. Скай бы так не поступил. Никогда бы не поступил.

И тем не менее я дошла до его комнаты и трижды постучала в деревянную створку. Никто не открыл. Я приложила ухо к двери, вслушиваясь в окружающие звуки. Но все, что я слышала, лишь громкий хохот Питера, раздающийся из комнаты по соседству. А вот Скай, похоже, еще не вернулся.

Наверняка он сейчас охотится с Драггом. Больше ему быть негде.

В голове проскочила навязчивая мысль сходить к загонам. Но я вовремя вспомнила про мокрые волосы и вновь отругала себя за подозрительность.

В итоге вернулась обратно в комнату.

Сирена и правда расхаживала как у себя дома. Беззастенчиво рассматривала мои вещи, лежащие на ученическом столе. И даже не подумала прерваться, когда я переступила порог.

Я же с ужасом увидела, как она берет с полки деревянную статуэтку, подаренную Скаем.

– Красиво, – произнесла девушка, вертя полночника перед глазами. – Откуда такая прелесть?

– Это подарок.

Я не сдержалась. Подошла вплотную и, выхватив статуэтку из рук загонщицы, вернула ее обратно на полку.

Сирена хмыкнула.

– Скай подарил, да?

В этот момент мое сердце буквально рухнуло в пятки.

Откуда она знает?

Пред внутренним взором тут же встало воспоминание о столе в комнате Монтего, сплошь уставленном готовыми поделками и еще сырыми заготовками. Не могла же Сирена видеть? Или могла?

– Была в его комнате? – буквально прочитала мою мысль девушка. Вот только вопрос этот предназначался мне.

И надо было что-то ответить. Перевести тему. Или свести все к шутке. Но я не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос:

– Ты, видимо, тоже?

Сирена рассмеялась. Громко, заливисто. И мне не нужен был ее ответ, чтобы понять. Была, непременно была. И понимание этого болезненно полоснуло по сердцу.

– Ну, там много кто побывал… Ты, я…

– Вряд ли цели нашего визита совпадали! – поспешила прервать Сирену.

Я не хотела это обсуждать. Не хотела слушать ее. А еще больше не хотела, чтобы Сирена думала, будто я одна из тех легкодоступных девиц, что готовы с разбегу прыгнуть в койку к первому понравившемуся парню.

– Знаешь, почему все девчонки так хотят с ним переспать? – вопреки моим желаниям, загонщица и не думала прекращать этот разговор. Словно нарочно давила на больную мозоль. Расшатывала мое и так висящее на волоске самообладание.

– Представления не имею, – фыркнула я и рывком направилась к шкафу, убирая лишние вещи и купальные принадлежности.

Сирена на мгновение затихла. И я уже было подумала, что мне удастся избежать дальнейших подробностей. Но загонщица явно вознамерилась меня добить. Одногруппница прошла к кровати, плюхнулась на матрас, жалобно скрипнувший под ее весом, и, закинув длинные ноги на изголовье, принялась рассказывать:

– Это потому, что он точно знает, чего ты хочешь. Он словно… как бы объяснить… влезает в твое нутро. Чувствует, где надо прикоснуться, чтобы тебе было приятно. Где поцеловать, а где с силой прижать. Как надо двигаться, чтобы доставить максимальное удовольствие…

– Сирена, прошу, избавь меня от этих подробностей! – не выдержала я. И, резко развернувшись, гневно посмотрела ей в глаза. – Мне плевать, чем вы там занимаетесь с Монтего! Я не хочу об этом слышать. Не хочу этого знать. Понятно?

И пока Сирена не успела вставить еще чего-нибудь на эту тему, резко захлопнула шкаф и направилась к постели.

– И вообще уже поздно. Давай спать.

Я погасила свет и нырнула под одеяло, накрылась с головой, словно это могло спасти от внимания соседки. Могло защитить от неприятных мыслей, поселившихся в голове.

Увы, но все радостное воодушевление, сопровождавшее меня последние дни, испарилось, будто его и не было вовсе. А настроение стремилось скатиться в самую глубокую, в самую темную пропасть.

И как я ни стремилась выбросить дурные мысли, в голове упрямо крутился лишь один вопрос: то, о чем говорила Сирена, как давно это было? До поцелуя в темной комнате… или после?

* * *

В день гонок академия буквально бурлила от радостного предвкушения.

Занятий сегодня не было. А потому, вскоре после завтрака, сбившись в веселые дружные группы, студенты потянулись к корпусу стихийников. Да, гонки на полночниках, как это ни парадоксально, проводились не на нашем полигоне, а в стенах синего факультета.

Огромное здание кольцом опоясывало песчаную арену под открытым небом. В пасмурную погоду и ночью над ареной смыкался шатер. Сегодня же в этом не было никакой необходимости. Погода выдалась ясная и безветренная, ни капли не напоминающая о скором приближении зимы.

Но что самое важное – наблюдать за соревнованиями можно было прямо из окон и внутренних балкончиков, выходящих на тренировочную площадку. И, конечно, почти все студенты спешили занять места повыше, этаже на третьем, а лучше на четвертом, чтобы не упустить ни единой детали предстоящей гонки. Остальные же, менее расторопные зрители, занимали свободные балкончики пониже. Или усаживались на невысоких деревянных трибунах, расположенных на самой арене.

Я всех этих тонкостей, конечно, не знала. Благо у меня был Шелдон, который, кажется, успел изучить всю доступную информацию как о самих гонках, так и о корпусе стихийников, и потому уверенно вел меня вперед, крепко удерживая за руку, чтобы я ненароком не потерялась в толпе.

Только теперь, оказавшись на гонках, я впервые почувствовала, какое огромное количествово адептов учится в Маджериуме. Смотровые площадки буквально ломились от потока людей. Нам с трудом удалось найти свободный клочок пространства на третьем этаже. На самом деле, я была не прочь переместиться пониже. Толкотня и давка меня отнюдь не прельщали. Но Шелдон был категорически не согласен на меньшее. Так что пришлось терпеть ради друга.

А еще я заметила, что большинство студентов сегодня предпочли ученической форме свою обычную одежду. Парни облачились в брюки и свободные рубашки. Многие девушки надели платья и распустили волосы. Украсили себя причудливыми заколками и брошками. Одна лишь я не подумала о том, что надо одеться понаряднее, заявившись на гонки в привычной черной форме загонщиков. Да еще эта коса, в которую я вечно заплетала волосы, чтобы не мешали на занятиях.

Я еще раз огляделась по сторонам, скользнула по пышным нарядам девиц, что веселой щебечущей стайкой расположились неподалеку, и решительно сдернула ленту с волос. Мне тоже хотелось праздника. Хотелось, чтобы хоть что-то сегодня было не так, как в остальные дни. И, как бы странно это ни звучало, мне впервые хотелось выглядеть красивой.

Я не видела Ская ни вчера вечером, ни сегодня с утра. И предвкушение предстоящих соревнований мешалось с неуверенностью: а не забыл ли он вовсе о моем существовании?

– Ты погляди, какие тут пространственные руны! – Шелдон, как всегда, пришел на выручку, перетянув мое внимание.

Парень указывал пальцем на огромные округлые колонны, стоящие по всей окружности арены. И теперь, проследив за его жестом, я заметила и сияющие голубые символы на гладкой каменной поверхности. Руны расширения пространства.

– Совсем свежие. Даже мерцают. Интересно, как сильно они расширяют пространство?

– Настолько, чтобы тут могли поместиться с десяток полночников? – улыбнулась я.

На самом деле этот вопрос волновал меня с самого дня объявления гонок. Насколько бы большим ни был корпус стихийников, вместить десять чернокрылов, парящих в воздухе, было не под силу ни одному зданию. Но теперь, когда я увидела руны, все встало на свои места.

– Двенадцать! – поправил меня парень. – Участников будет двенадцать! Ох, гляди-гляди. Вон они!

Я тут же вскинула голову к небу и подалась вперед, свешиваясь с балкончика. Порыв ветра от приближающихся бестиаллий взметнул волосы, и я на мгновение ослепла. Но уже в следующий миг увидела, как огромный чернокрыл повис на внутренней стене арены, вцепившись загнутыми когтями в каменный выступ. Вниз посыпалась каменная крошка, а стоящие рядом студенты испуганно шарахнулись назад. Толпа ахнула, раздался высокий девичий визг. А сидящий на загривке полночника загонщик весело расхохотался, сверкая белозубой улыбкой. Крайне довольный собственной выходкой.

Монтего, как всегда, в своем репертуаре…

Я невольно улыбнулась, глядя, как он красуется перед зрителями, вызывая одновременно волну неконтролируемого страха и восторга. Такой откровенно бесстрашный. Такой до безумия красивый.

Вслед за испуганными ахами и охами откуда-то с четвертого этажа раздался одобрительный свист – это наши загонщики взялись поддержать участников. И толпа вторила им восторженным криком.

Скай наклонился к зверю и что-то громко скомандовал, перекрикивая шум толпы. В тот же момент чернокрыл вытянул шею и издал длинный протяжный рокот, оглушив стоящих рядом стихийников. Монтего вновь довольно рассмеялся и наконец повел полночника в сторону, отцепляясь от каменной кладки, на которой остались глубокие кривые борозды, и вслед за остальными всадниками спланировал на песок арены.

Там уже ждал секундант, сжимающий в руках металлическую клетку.

На самом деле гонки на полночниках лишь назывались «гонками». По сути, это было не что иное, как проверка навыков ловцов.

В клетке, крепко вцепившись крохотными лапками в решетку, сидела радужная фьють. Радужной ее называли из-за редкого окраса перьев. Нежно-молочные в тени, на солнце они переливались всеми цветами радуги, бликуя подобно перламутру. Но примечательно в этой бестиаллии было даже не это. Самым ценным качеством, из-за которого фьють использовали в гонках, была ее способность создавать короткие порталы и прыгать в них практически со скоростью света. Именно поэтому фьють считалась одной из самых неуловимых бестиаллий в мире. А я, признаться, даже не представляла, как загонщики собираются ее ловить. Разве что надеяться на удачу и скорость собственной реакции.

Секундант протрубил в короткий рожок, призывая загонщиков встать на исходные. И пока всадники выстраивались кольцом по периметру арены, ведущий с клеткой в руках прошел в центр круга. Радужная фьють волчком крутилась внутри. Из учебника по бестиологии я помнила, что существа эти терпеть не могут замкнутых пространств. Если бы не магическая защита на клетке, она бы давно выскользнула наружу и помчалась куда глаза глядят.

Второй свист рожка возвестил о начале гонок, и секундант открыл клетку.

Участники сосредоточенно уставились в центр круга, трибуны напряженно замерли, а крохотная фьють, что была ростом человеку по колено, резво выскочила из клетки и понеслась по песку арены. Тельце ее длинное, гибкое, с двумя парами радужных крыльев и длинным хвостом, оканчивающимся пушистой кисточкой, петляло из стороны в сторону, изгибаясь самым непостижимым образом. Зверек встал на задние лапки, вскинул птичью головку к небу и нетерпеливо чирикнул:

– Фьють! – И в тот же миг стрелой взмыл в небо.

Это словно послужило сигналом, и полночники разом бросились вдогонку, подняв в воздух облако пыли, швыряя песок из-под когтистых лап.

Трибуны ожили, разразились возбужденным гомоном. Я же с трудом пыталась уловить, что происходит на арене. Из-за огромных крыльев летунов я совершенно потеряла фьють из виду. Казалось, в воздухе творится какая-то неразбериха. Мешанина из черных чешуйчатых тел, хвостов, шей. Все всадники буквально устремились в одну точку, и я испугалась, как бы они не посбивали друг друга в такой толчее.

И вдруг прямо мимо моего балкончика пронесся еще один полночник, чуть не задев крылом стоящих у перил зрителей.

– Осторожнее! – Шелдон потянул меня назад, на безопасное расстояние.

Сердце подскочило в груди от неожиданности, а волосы вновь настойчиво полезли в лицо, потревоженные взмахом кожистого крыла. И я успела пожалеть, что решила распустить косу.

– Гляди, гляди! Она прыгнула в портал! – Шелдон тыкал пальцем куда-то наверх, а я успела увидеть лишь крохотную радужную вспышку да услышать узнаваемый хлопок сомкнувшегося пространства.

На мгновение фьють исчезла. Но лишь на мгновение. В доли секунды открылось новое окно портала, на добрых два этажа ниже исходного, и фьють с радостным возгласом выпорхнула наружу.

– А она не может вылететь за пределы арены? – громко крикнула на ухо Шелдону, стараясь перебить гомон толпы.

– Не-а, – парень потряс головой. – Под крышей стоит несколько артефактов, удерживающих силовое поле над ареной.

Я вскинула голову, но, увы, увидеть эти самые артефакты мне не удалось. Видимо, они были слишком малы, чтобы разглядеть с такого расстояния.

Зато я заметила нескольких студентов в оранжевой форме. Наверное, они следили за работой этих самых артефактов, о чем я и сообщила Шелдону.

– Ага, – кивнул парень, соглашаясь. – Сегодня все при делах. А для стихийников эти гонки вообще своего рода экзамен. Они внизу страхуют, а еще создают преграды.

– Что? Преграды? – изумилась я. На арене и без преград было весьма тесно.

Стоило бестиаллии выпорхнуть из портала, как всадники кинулись разворачивать полночников в обратном направлении. Кто-то предусмотрительно ушел выше, выбирая место для маневра, кто-то ниже, но общая масса попыталась развернуться на месте. Я увидела, как два чернокрыла сцепились крыльями, кто-то ахнул в толпе. Всадники пытались выровняться, разойтись в стороны, пока не поздно. Но в окружающей толчее это оказалось попросту невозможно, и полночники начали стремительно терять высоту, грозя утащить за собой еще кого-нибудь.

– Вот бездна, да они упадут! – выкрикнул стоящий рядом Шелдон.

Я зажмурилась, не в силах смотреть на происходящее, переживая, что загонщики разобьются, грохнувшись с такой высоты. Отмерла от сильного толчка в плечо и, распахнув глаза, увидела, как уже у самой земли падающих животных вместе со всадниками подхватывает плотный воздушный поток. Вместо жесткого падения они мягко шлепнулись на песок арены, отделавшись разве что синяками.

Там, в самом низу, прямо у дощатых трибун стояло несколько стихийников, напряженно раскинувших руки в стороны. Выходит, в этом и состояла так называемая страховка?

И вдруг подумалось, что целителям сегодня тоже будет чем заняться. Представляю, сколько подопытных у них появится после сегодняшних гонок.

– Первые выбывшие! – констатировал мой одногруппник, провожая взглядом уходящих с арены всадников. – Не повезло.

Я перегнулась через перила, пытаясь рассмотреть, кто из загонщиков вылетел из состязаний, и, к своей радости, не нашла там знакомых лиц.

– Изабель! – меня вновь окликнули, одновременно дернув за локоть, и огромное крыло пролетевшего мимо полночника самым краем задело меня по макушке.

Я быстро прикрыла голову рукой, пригладив взметнувшиеся волосы, и отступила подальше.

– Не зевай. Тут нельзя высовываться!

Поглядела вслед удаляющемуся полночнику, желая разглядеть, кто там такой базрассудный, что уже второй раз чуть не сбивает меня с балкона. И даже не удивилась, узнав в привставшем на стременах всаднике Монтего.

В отличие от остальных загонщиков, толкающихся в центре в надежде поймать шуструю фьють, Скай методично наворачивал круги по периметру арены, сверху наблюдая за происходящим. Впрочем, он был не один такой умный. Окинув взглядом арену, я заметила еще пару всадников, летающих по кругу на приличном расстоянии от основной толчеи. Присмотревшись, различила и светловолосую макушку Шейна, и громилу Фалкона – его чернокрыл был крупнее остальных, под стать своему всаднику.

– Чего они ждут? – крикнула Шелдону, указывая на держащихся в стороне загонщиков.

Парень пожал плечами.

– Не знаю, может, тактика такая. Сейчас половина вниз попадает, станет посвободнее, и можно будет по-настоящему поохотиться, – хмыкнул парень.

А меж тем фьють, резво носящаяся в воздухе, вновь ушла в портал, избегая опасного сближения с полночниками. Теперь всадники сразу разошлись в разные стороны, не дожидаясь ее появления – сцепиться крыльями и повторить судьбу своих выбывших товарищей никто не хотел. И даже когда фьють выскочила с той стороны портала, все с меньшим энтузиазмом кинулись наперерез, боясь опасной толчеи.

Я же во все глаза уставилась на необычного зверька. Сейчас фьють была как никогда близко. Настолько, что можно было в деталях рассмотреть радужное оперение и пушистую кисточку на кончике длинного хвоста.

Бестиаллия то зависала на месте, позволяя полюбоваться собой, то резко кидалась вправо или влево, сбивая охотников с толку. А в один момент даже пролетела рядом с моим балкончиком, показываясь во всей красе. И тут же балкончик накрыла темная тень – один из всадников слишком близко подобрался к добыче. Казалось, он вот-вот настигнет ее. Блеснула цепочка выброшенного аркана… и сомкнулась вокруг пустоты, поймав лишь вспышку захлопнувшегося портала.

– Раздери тебя гремлины! – донеслось ругательство парня, в котором я узнала долговязого Эштона Доусли, и тут же второй аркан рассек пространство.

Вот только целился он отнюдь не в исчезнувшую фьють. Цепочка сомкнулась на предплечье неудачливого охотника и резким движением выдернула его из седла. Доусли не удержался и, нелепо раскинув руки, понесся к земле.

Я испуганно вскрикнула, испугавшись. Даже знание, что внизу страхуют стихийники, не помогло.

– Извини, Эш. Ты сегодня не у дел, – донесся крик откуда-то сверху, и, вскинув голову, я узрела ухмыляющегося Монтего.

С ума сойти. Это что же, он сейчас самолично скинул Доусли с полночника, выводя его из игры?

– Разве так можно? Это же нечестно! – возмутилась я, сама не зная, кому высказывая свое недовольство.

И в этот момент ко мне пришло понимание. Участники гонок не просто пытаются поймать ускользающую фьють. Они играют друг против друга, методично избавляясь от соперников.

И Доусли был отнюдь не единственным, кого скинули вниз. Следом за Монтего Астон Шейн выбил из седла одного из загонщиков. А двое других ребят попросту столкнулись в воздухе, ринувшись к радужной пташке с разных концов арены. В итоге из двенадцати участников через полчаса осталось шестеро. И тогда в ход пошли ловушки стихийников.

Всевышний, я и не знала, что гонки на полночниках настолько зрелищные. И вместе с тем опасные.

Чего только стоили резкие порывы ветра, не только сдувающие шляпки с зазевавшихся девиц, но и сбивающие целых полночников! Воздушники умело управляли потоками, мешая всадникам держаться выбранного курса, заставляя менять траекторию, еще сильнее отдаляя игроков от желанной добычи. И если поймать ускользающую фьють и прежде казалось делом нелегким, то теперь оно вовсе стало невыполнимым.

Под натиском стихии из гонок выбыли еще двое. Теперь на арене остались лишь Скай, Астон Шейн, Питер Рэнкс и Джон Фалкон. На Фалкона почти никто не ставил, он был самым массивным из участников и даже мне было видно, что его чернокрыл двигается медленнее остальных, отличаясь меньшей маневренностью. Но, с другой стороны, выкрутасы стихийников были ему не так страшны.

Вслед за рваными потоками ветра на арене возник огонь. Вдруг из ниоткуда нарисовалась целая стена пламени, отрезающая фьють от погони. Питер резко ушел вправо, Фалкон нырнул вниз, еле разминувшись с язычками пламени. Астон Шейн же сделал короткий пасс в воздухе и выкрикнул заклинание. Огонь расступился перед ним, повинуясь призыву стихийной магии.

Лорд довольно улыбнулся, но далеко улететь не успел, что-то тормознуло его. Чернокрыл взвился вверх, недовольно дернув хвостом. Шейна настиг Монтего. Его аркан обвился вокруг хвоста полночника, оттягивая назад. Сам же Скай резко выбился вперед, воспользовавшись замешательством соперника.

– Спасибо, друг! – крикнул он, весело махнув лорду рукой.

Скай уже почти настиг фьють, до нее оставались считаные метры. Зрители напряженно вцепились в перила, ожидая скорой развязки. Я видела, как Скай раскручивает над головой аркан, как бросает его вслед пернатой зверюшке. Но та оказалась проворнее и, почуяв опасность, тут же скользнула в арку портала.

– Проклятье! – выругался Скай, резко уводя полночника в сторону, избегая столкновения со стеной здания.

Фьють выскочила из портала с противоположной стороны арены. Ближе всех оказался Рэнкс, и он тут же воспользовался своей удачей, сев на хвост ускользающей бестиаллии. Трибуны вновь пришли в волнение.

Адепты, делавшие ставки, буквально посходили с ума, то радуясь удаче, то хватаясь за голову.

Питер был близко, очень. Но вместо того чтобы воспользоваться арканом, он выкрикнул заклинание парализации. Откуда ни возьмись снизу выскочил Фалкон, и вместо бестиаллии заклинание Питера угодило как раз в правый бок его полночника.

Падение было таким неожиданным и стремительным, что страхующие снизу стихийники чуть не прозевали упавшего загонщика. Слава Всевышнему, все обошлось. Кажется, на помощь пришел один из наставников.

– Прости, приятель, – громко крикнул Питер, хотя уверена, он ничуть не сожалел. Ведь теперь на арене осталось всего трое.

И на этот раз лидерство захватил Шейн, стремительно нагоняя крохотную фьють. Питер ринулся ему наперерез. Скай же отчего-то не спешил приближаться, наблюдал чуть в отдалении, выстраивая свою, одному ему известную игру.

Приблизившись на достаточное расстояние, Шейн попытался поймать фьють арканом, но ситуация в точности повторилась, пташка испарилась, оставив загонщика ни с чем. И никто не знал, куда выведет обратная сторона портала. Только лишь Скай неожиданно метнулся вниз. И не знаю, была ли в том невероятная удача, или Монтего каким-то образом просчитал перемещение бестиаллии, но портал вдруг открылся у него перед самым носом.

Выскочившая оттуда фьють даже сориентироваться не успела. Мелькнуло серебро аркана, и цепочка затянулась на шее пернатой зверушки.

Зрительный зал буквально взорвался овациями. Голоса восторженные, взбудораженные, раздавались со всех сторон, грозя оглушить.

– Я же говорил! Я же говорил! – кричал кто-то прямо у меня над ухом.

Шелдон восторженно подпрыгивал на месте, хлопая в ладоши. Я же попросту зажала уши руками, не в силах выносить какофонию звуков. Но при этом все равно восторженно улыбалась.

Скай приземлился на утоптанный песок, сжимая в руках радужную фьють. И тут же к нему навстречу бросились остальные участники и сидевшие на трибунах зрители.

– Идем! – Шелдон нетерпеливо дернул меня за рукав.

И я побежала следом. Мне не терпелось поздравить Ская. Внутри все ликовало от восторга. И лишь теперь я поняла, насколько опрометчивым было забираться на третий этаж.

Пока мы спустились вниз, арену уже заполонили болельщики. Все радостно гудели и толкались, пытаясь подобраться ближе к участникам, ничуть не пугаясь стоящих на арене полночников.

Я тотчас потеряла Шелдона из виду, безуспешно пытаясь протиснуться в центр площадки. Видела лишь мелькавшие вдалеке знакомые макушки. Кажется, лорд Шейн снизошел до того, чтобы поздравить Монтего с победой, а Рэнкс и вовсе кинулся обниматься, по-дружески хлопая Ская по плечу.

С каждой секундой людской поток становился все плотнее. Я кинула взгляд вправо, выискивая пути обхода, и наткнулась взглядом на деревянные трибуны. Не раздумывая, поднялась на пару ступенек, вытянула шею, рассматривая кишащее море людей.

Вокруг Монтего толпились девицы, невесть каким образом сумевшие пробраться через преграду из крупных загонщиков. Внутри поднялась волна безотчетной обиды. Я видела, как Скай улыбается им, как радостно принимает поздравления, полностью поглощенный собственным триумфом. И каждая норовила прикоснуться к нему, обнять, обратить на себя внимание. И я вдруг поняла, что даже если бы стояла в пяти шагах от него, он вряд ли бы заметил меня.

Тут я увидела в толпе Сирену, которая, уверенно расталкивая локтями студентов, пробиралась к победителю сегодняшних гонок. В отличие от меня, Сирена ни с кем не церемонилась. Она была упорной и целеустремленной. И я поняла, что не хочу видеть, что будет, когда она достигнет цели.

Поэтому просто отвернулась и спустилась со ступеней. Двинулась в обратную сторону, желая поскорее выбраться из толпы. Оказаться на просторе и свежем воздухе, где никто не задевает тебя локтями и не норовит отдавить ногу. Но выбраться с арены оказалось задачей невыполнимой. Народ продолжал прибывать, утягивая меня к центру. И тогда я подалась обратно к трибунам, прильнула спиной к деревянной опоре, а потом нашла лазейку и скользнула вниз под ступени, укрываясь от чужих глаз.

Под трибунами царил приятный полумрак. Редкие косые лучи пробивались сквозь щели в дощатом настиле, расчерчивая пространство золотистыми линиями. Здесь было куда тише и спокойнее, чем на арене. Я устало прислонилась спиной к балке, переводя дыхание, пытаясь унять всколыхнувшуюся с новой силой обиду.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось быть рядом со Скаем. Поздравить его. Разделить его радость. И будь я посмелее, наверное, растолкала бы всех девиц, как это сделала Сирена. Но я не была Сиреной. Да и смелой тоже не была.

А уж обнять Монтего на глазах у всех было для меня чем-то немыслимым. Слишком личным, слишком интимным, чтобы выставлять напоказ, да еще сейчас, когда все глаза на этой треклятой арене были устремлены на него!

И теперь я разрывалась между чувством иррациональной ревности и страхом оказаться у всех на виду.

В итоге я попросту спряталась. Здесь, в полумраке трибун, выжидая, пока толпа наконец рассосется и можно будет без страха выйти наружу.

А пока попросту наблюдала, как крошечные песчинки пыли кружат в воздухе, блестят в косых солнечных лучах, словно рассыпанная в воздухе звездная пыль. Я пыталась разогнать их рукой, но ничего не вышло. Пыль была повсюду.

И в конечном итоге я звонко чихнула, даже не успев прикрыть рот ладонью.

– Будь здорова! – раздалось из-за спины и, обернувшись, я увидела замершего у расщелины Монтего.

Скай стоял, подпирая рукой верхнюю балку, сгорбившись и склонив взлохмаченную голову к левому плечу – с его ростом тут невозможно было выпрямиться.

– Как ты нашел меня? – вскинулась удивленно.

– Я тебя нашел? Вообще-то это ты нашла мое тайное место.

– Что? – я непонимающе оглянулась по сторонам. – Тайное место?

– Да. – Скай опустил руку и, пригладив пятерней волосы, сделал несколько шагов в мою сторону. – Пойдем, покажу.

Монтего ухватил мою ладонь и, согнувшись еще сильнее, двинулся вглубь трибун. Теперь уже и мне пришлось нагибаться. Я слышала, как по ступеням над нашими головами кто-то ходит, видела, как сыплется с досок пыль и мелкое крошево. Мы углублялись все дальше, и я уже думала, что придется опуститься на колени, как Скай вдруг поднырнул под низкую балку, увлекая меня за собой, и мы оказались в уютном закутке, с трех сторон закрытом щитами из досок. Перекрытия здесь были чуть выше, и я могла почти не горбиться, а вот Скаю все равно было неудобно. И, недолго думая, он опустился на землю, устланную мелкой сухой соломой, облокотился спиной на дощатую стену.

– И это твое тайное место? – Я покрутила головой, внимательно осматриваясь.

Здесь было уютно и сухо. Свет снаружи почти не попадал, и тайник утопал в приятном полумраке. Здесь было слишком тесно, чтобы могло поместиться несколько человек, но для двоих места хватало в самый раз.

И не надо было быть гением, чтобы понимать, зачем приходит сюда Скай, и с кем…

– И часто ты приводишь сюда девушек?

Не знаю, зачем я это ляпнула. Слова сами сорвались с языка, и я поспешила отругать себя за несдержанность. Понимала ведь, что правда мне не понравится. Но внутри по-прежнему тлела ревность, прожигая нутро медленным ядом.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов, – буквально повторил мою мысль Монтего.

Я закусила губу, опустила глаза и сцепила руки в замок, не зная куда их деть.

– Лучше иди сюда. – Скай похлопал по земле рядом с собой, приглашая присесть.

Ругаться мне не хотелось, ни сейчас, ни вообще. Да и я прекрасно знала, с кем связываюсь. Так что я затолкала свою дурацкую обиду подальше и подошла к Скаю. Аккуратно опустилась на колени, стараясь не сильно запачкать форменные брюки.

– Вот, гляди. – Скай отлепился от стены и поддел одну из досок, увеличивая расщелину. – Отсюда можно наблюдать за состязаниями или за тренировками стихийников. И никто тебя не увидит.

Из образовавшегося отверстия тут же хлынул солнечный свет, раскрасил мужское лицо золотыми тонами, отразился блеском в серых глазах. Монтего щурился и морщил нос – после полумрака тайника солнце неприятно резало глаза. А я засмотрелась на него, медля с ответом.

– Да, но и гонки отсюда вряд ли можно рассмотреть.

Вспомнилось, как мы с Шелдоном выискивали место на третьем этаже, и я поняла, что с самого низу игру вообще не будет видно. Тем более из этого закутка.

– Думаешь, гонки на полночниках – единственное, что проводится на этой арене?

– Разве нет?

Скай покачал головой и улыбнулся. Потом, не сводя с меня озорного взгляда, придвинулся и, обхватив за талию, потянул на себя.

Я не сопротивлялась, но вдруг стало неловко. В голове бродили невеселые мысли. О других девушках, об этом тайном убежище, слишком уединенном и интимном. Да еще окончание гонок, которое прошло совсем не так, как я ожидала, оставило неприятное послевкусие.

– Эй, что не так? – Скай, как и всегда, чутко ощущал мою скованность, заглядывал в глаза, пытаясь распознать причины.

– Нет, все хорошо, просто… просто… – Я не знала, что сказать ему, как объяснить свою неуверенность и дурацкую скованность.

Он ведь не поймет. В его мире, кажется, вообще нет таких слов, как смущение, растерянность, страх… Меня же они одолевали ежеминутно!

– Что «просто»? – мягко подтолкнул Скай. – Что тебя расстроило?

И тут меня словно прорвало.

– Просто я чувствую себя никчемной. Я так хотела подойти к тебе после гонок, хотела поздравить с победой, как и все остальные. Но там было так много народу, и все толкались вокруг, задевали. Я ненавижу толпу! И я…

Договорить мне не дали. Скай вдруг рассмеялся. Мягко и чуть хрипловато, откинув голову к дощатой стене. И от низкого тембра его голоса по коже побежали щекочущие мурашки.

– И всего-то! – радостно выдохнул парень. – Ну так ты можешь поздравить меня прямо сейчас.

Он резко убрал руки с моей талии и откинулся назад, упершись ладонями в настил из соломы, словно говоря – вот он я, открыт перед тобой, делай, что хочешь.

И хоть я точно знала, чего хотела, сделать первый шаг оказалось невероятно трудно.

Я никогда не целовала его первой. В наших отношениях инициатива всегда оставалась на стороне мужчины. И теперь, медленно прикасаясь к его губам, я сгорала от смущения не только снаружи, но, кажется, и внутри.

– И это все? – ко всему прочему вопросил Скай, когда я отстранилась. – Не так я себе представлял награду победителя.

– Скай!

Я возмущенно стукнула его кулаком в грудь, но, глядя в искрящиеся весельем глаза, все же не удержалась. Сама рассмеялась, а потом обхватила мужское лицо ладонями, нащупывая под пальцами едва пробивающуюся щетину, и крепко поцеловала мягкие губы. Парень с готовностью ответил на мой поцелуй, без капли сомнений притянул меня к себе, крепко смыкая руки на талии.

Секунда – и я уже сижу на мужских коленях, напрочь забыв про все обиды и страхи.

Он что-то делал со мной. Каким-то невероятным образом заставлял расслабиться, отпустить себя и выкинуть из головы все лишнее. Все проблемы и запреты. Оставляя лишь здесь и сейчас, пока остальной мир замер в нерешительности, наблюдая за нами.

– Скай?

– М-м?

Он не хотел отрываться от меня, вслед за губами продолжая целовать подбородок и скулы. Зарываться рукой в копну распущенных волос, то и дело наматывая на палец длинные пряди. Пусть и не с первого раза, но я все же заставила его отстраниться.

– А если серьезно, какой приз полагается победителю? – Мне вдруг стало жутко любопытно, что же он выиграл.

– Так ясное дело, что, – ответил он со всей серьезностью. – Поездку на озеро Мэйл. На двоих. И можно взять с собой любую понравившуюся девушку, а девушка не имеет права отказать.

– Скай! Да ты шутишь!

В его глазах вновь плясали смешинки, а на левой щеке проступила ямочка. Я не удержалась и тронула ее пальцами.

– Я серьезно. А тебе лишь бы поиздеваться! – возмутилась я.

– Я тоже серьезно. Поехала бы со мной, если бы позвал?

Смешинки куда-то исчезли, и я немного напряглась. Не думала, что мы станем говорить о таких вещах, да еще так рано. Для меня это было чем-то нереальным. И стоило представить такую ситуацию, как в голову полезли тысячи «но», мешая сложиться картинке в голове.

Вот только Скай ждал ответа. И меньше всего сейчас мне хотелось его разочаровать.

– Да, – искренне ответила я. Тем не менее зная, что такого никогда не случится.

Это будущее было где-то за пределами нашей реальности. Но сейчас я не хотела думать о грустном. Мне хотелось немного помечтать. Насладиться его улыбкой и счастьем, светящимся в глазах.

– Только имей в виду, гостиницу дают одну на двоих, и нам придется делить номер! – вдруг заявил этот нахал, гаденько ухмыляясь.

И ведь знала, что он это нарочно. Провоцирует меня, заставляя краснеть от смущения. Но все равно не смогла удержать лицо, вспыхнув в то же мгновение.

– Да ни за что! Совсем обнаглел?

Я в который раз стукнула его в грудь и возмущенно пыхтя попыталась слезть с мужских колен.

Но какой там. На мой порыв Скай лишь теснее стиснул меня в объятиях, а потом и вовсе перекатился, укладывая меня на соломенную подстилку, прижимая сверху своим телом, не давая ни единого шанса на побег.

– Попалась.

Ехидно выгнутая бровь, кривая ухмылка и потемневшие глаза с расширенными зрачками. Отросшие пряди волос, падающие на лицо. От его близости перехватывало дыхание, а сердце подскакивало в груди, грозя пробить клетку ребер.

В небольшом пространстве тайника, в еще более тесном пространстве его рук, упертых по обе стороны от моей головы, я не видела ничего, кроме его потемневших глаз в обрамлении длинных ресниц. И соблазнительно приоткрытых губ, которые сводили меня с ума.

Я ждала, что Скай вновь поцелует. Но вместо этого он спустился чуть ниже и тронул губами впадинку у горла, проложил дорожку коротких невесомых поцелуев на шее, с шумом втянул воздух у моего виска и лизнул чувствительное местечко за ухом, отчего я непроизвольно ахнула.

Это было похоже на пытку, на изощренное издевательство, которое оказалось по вкусу нам обоим.

Я вцепилась в воротник его куртки и дернула на себя, сама впилась в его губы, ощущая дикую нехватку прикосновений. От движений влажного языка поджимались кончики пальцев, а низ живота наливался приятной тяжестью, словно требуя большего.

Разум отключился, оставшись где-то за пределами нашего тесного закутка. Не помню, чтобы когда-то Скай целовал меня так страстно, прижимался так сильно, с шумом выдыхая накалившийся до предела воздух. Я почувствовала его ладонь, скользнувшую по бедру, сначала невесомо, а потом и с нажимом. И даже это смелое движение не вызвало неприязни или страха.

Все казалось таким правильным, естественным. Он легонько прикусил мочку уха, и я всхлипнула, с силой вцепившись в мужские плечи, и Скай тут же зализал свой укус, дразня прикосновениями языка. А потом шепнул на самое ухо:

– Хочу тебя…

И эта фраза, эти два коротких слова, подействовали отрезвляюще, словно ведро ледяной головы на голову.

И я вмиг поняла, что все зашло слишком далеко. Что надо остановить его. Что я не готова.

Но Скай отстранился раньше, чем я успела что-то сделать. Словно почувствовал. Хотя почему «словно»? Он определенно считал мои мысли. И теперь глядел взволнованно, лихорадочно бегая взглядом по лицу.

– Бездна! Я напугал тебя?

Я не знала, что ответить. Наваждение схлынуло, и я вдруг иначе взглянула на все вокруг. На этот темный закуток, на беззастенчиво прижимающегося ко мне мужчину, на припухшие от поцелуев губы и влажный след, оставшийся на моей шее.

Это было слишком. Все это было слишком.

Я мягко уперлась руками в мужскую грудь и еле слышно прошептала:

– Пусти.

Скай не стал спорить, поднялся и помог мне сесть рядом.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – в его голосе слышалась искренняя тревога, но я все равно вся сжалась.

Стало до безумия неуютно, и я поспешила обхватить себя руками, интуитивно пытаясь закрыться.

– Эй, Изабель, посмотри на меня.

Скай повернулся и аккуратно взял меня за подбородок, приподнял, заглядывая в лицо.

– Эй, ну ты чего? Ты же меня знаешь. Я никогда тебя не обижу.

Теперь мне стало еще более неловко. После всего, что мы пережили, было глупо не доверять ему. Да, Монтего иногда подначивал меня, отвешивал колкие шуточки, ругался на то, какая я хилая и нерасторопная, но никогда не обижал всерьез. Он помог мне сдать мой первый зачет, спас от падения с полночника, уберег в Зачарованном лесу, всеми силами помогал с поисками Эбби. Все, что он делал, всегда было во благо. Он всегда заботился обо мне, пусть я и не сразу это поняла.

А теперь глупый страх попросту разрывал ту невесомую, ту хрупкую нить, что протянулась между нами.

Но переступить через себя я не могла. Некоторые вещи были для меня за гранью дозволенного.

Вот только я не знала, как объяснить Скаю эту простую истину.

– Я знаю. Я просто… пока не готова.

– Я понял. И я не собираюсь тебя заставлять. Не буду настаивать или давить. Я подожду столько, сколько будет нужно.

Я кивнула.

Мне было приятно, что Скай беспокоится обо мне, что готов ждать меня. Но противный червячок сомнения все равно вертелся в голове.

Сколько он готов ждать?

Что, если я не буду готова ни через месяц, ни через два, ни вообще?

В моей семье было принято беречь себя до свадьбы. Маменька и тетушка Марта вдалбливали мне эту незыблемую истину сколько я себя помню. Объясняли, почему девушке так важно оставаться чистой и непорочной. Пугали историями чужого греховного падения и сломленных девичьих судеб.

И прежде у меня и мысли не было, чтобы эту истину нарушить. Даже ради инициации и обретения магии.

Что, если Скай не дождется меня… никогда?

Он учился на выпускном курсе. В конце года Монтего покинет Маджериум, и кто знает, куда его занесет судьба.

А я и того хуже. До конца моего испытательного срока осталось чуть больше недели. Может так статься, что меня и вовсе отчислят, и мы больше никогда не увидимся.

От этой мысли стало совсем грустно, и я спрятала лицо, уткнувшись носом в мужское плечо.

Смотреть ему в глаза в такой момент было невыносимо.

– Изабель, что тебя тревожит?

– Все нормально…

– Неправда. Я же чувствую. Скажи мне.

Скай не собирался сдаваться. И вслед за невеселыми думами о разлуке, мне в голову пришли куда более серьезные опасения.

– Скай, скажи, насколько… глубоко ты читаешь людей?

Мысль о том, что Скай в этот самый миг мог влезть мне в голову и прочитать все мои сомнения, оказалась поистине пугающей.

– В смысле? – Он отстранился и непонимающе воззрился на меня.

– В прямом смысле. Ты можешь читать мои мысли? – спросила со всей серьезностью, надеясь на столь же серьезный и правдивый ответ.

– Я же уже говорил тебе, я не читаю мысли. И не смогу, даже если очень сильно захочу.

– А что же тогда? Что ты чувствуешь?

Скай вздохнул и с нажимом провел ладонью по лицу. Взъерошил и без того неопрятную прическу.

– Это сложно объяснить. По сути, я читаю эмоции. Чувствую, когда человек злится, радуется или грустит, как ты сейчас. Чувствую, даже если собеседник пытается это скрыть.

– А ты можешь этого не делать? Можешь не читать эмоции?

– Как ты себе это представляешь?

Монтего раздраженно всплеснул руками. Кажется, этот разговор был ему неприятен, если не сказать больше. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки и попытался объяснить.

– Вот представь, ты разговариваешь с кем-то. Ты смотришь в лицо своего собеседника, видишь его мимику, жесты, ловишь изменение тембра голоса и интонаций. Ты делаешь это неосознанно. Твое сознание ловит мельчайшие изменения эмоций, даже не задумываясь. По сути, я делаю то же самое. Только я могу закрыть глаза и уши, и все равно пойму, что чувствует человек напротив. Я вижу это на другом уровне. И меня невозможно обмануть фальшивыми масками и искусной игрой.

– Но если я не хочу, чтобы ты знал о моих чувствах?

В голове тут же возникло множество идей, как это можно устроить. Взять хотя бы амулеты, защищающие от ментального воздействия. Мой отец мастерил множество подобных вещиц, и они пользовались огромной популярностью. И наверняка я смогу купить экранирующий амулет в нашей академической лавке или в городе.

Идея показалась весьма разумной, но… стоило мне поднять глаза на Ская, как тотчас стало стыдно.

Кажется, я ни разу не видела, чтобы Монтего так обижался. Но сейчас в нем было столько напряжения, столько нескрываемой горечи, что мне показалось – он встанет и уйдет в тот же миг.

Но вместо этого он тихо произнес:

– Не надо… Не закрывайся от меня, пожалуйста. – В его взгляде было столько мольбы, что сердце екнуло. Зашлось в неровном стуке.

Всевышний, что же я творю? Зачем все разрушаю. Я ведь совсем не этого хотела.

Вновь прильнула к мужскому плечу, на этот раз пряча лицо в изгибе его шеи. Вдыхая знакомый запах хвои и нагретого дерева. Пытаясь успокоиться и загнать своих внутренний демонов как можно дальше, как можно глубже.

– Не буду. Прости. Прости, пожалуйста. Просто я не такая… не такая, как…

Не договорила, не зная какое слово подобрать. Как остальные девушки? Как все загонщики? Как те девицы, с которыми он раньше проводил время? Как кто?

Благо мне не пришлось заканчивать.

– Я знаю, – перебил Монтего. – Именно поэтому ты мне и нравишься.

– Серьезно?

– Ну… видимо, да, – ответил он чуть неуверенно, а потом добавил: – Я ведь сейчас здесь, с тобой, а не там.

Скай кивнул в сторону арены, и я позволила себе улыбнуться. Интересно, он сбежал от поклонниц, чтобы найти меня, или его самого стало раздражать столь повышенное внимание?

Со стороны арены по-прежнему раздавались голоса и крики, хоть и значительно меньше, чем раньше. Народ постепенно расходился, и становилось куда спокойнее и тише. Но вдруг показалось, что в доносящихся криках я четко слышу фамилию Монтего. Кажется, кто-то настойчиво искал победителя сегодняшних гонок.

– Скай, – задумчиво произнесла я, – а разве тебе не нужно уводить полночника с арены?

– Вот бездна, я совсем забыл! – вскинулся парень. – Байрон мне башку оторвет!

Монтего тут же отлепился от меня и принялся приводить себя в порядок, в первую очередь сосредоточившись на пучках соломы, застрявших в волосах и прилипших к одежде. Я подключилась, помогая скрыть следы «преступления».

– Иди. Я выйду чуть позже, – подтолкнула парня к выходу.

Мне по-прежнему было неловко от того, что нас могут увидеть вместе. Особенно вылезающими из-под трибун, сплошь в ошметках соломы. Скай все понял и не стал спорить, лишь кинул напоследок:

– Увидимся в нашем корпусе. И прошу тебя, не забивай свою хорошенькую головку глупостями.

Ох, знал бы он, как это непросто…

Глава 7

Несмотря на то что мы со Скаем все обсудили, мне все равно не давало покоя произошедшее после гонок. Мне словно открыли глаза, и я отчетливо поняла, что отношения с парнем – это не только прогулки за ручку под луной. Но и ссоры, обиды, ревность. Влечение, что порой сносит все видимые и невидимые барьеры. А порой идет вразрез с твоими собственными принципами.

С того дня я ни разу не заходила в спальню к Скаю. И в свою его не пускала, не желая лишний раз провоцировать. Или давать ложную надежду.

Он, конечно, ничего не говорил по этому поводу. Терпеливо сносил все мои прихоти, давая мне время привыкнуть и примириться с самой собой. Увы, но в этом вопросе я не продвинулась ни на йоту…

А вот в учебе продвигаться вполне получалось. Скай откуда-то раздобыл ключ от библиотеки и поздно вечером, когда никто не видит, помогал мне готовиться к тестированию. А иногда мы уходили в лес вместе с Драгом и на практике тренировали заклинания и управляющие команды. Что примечательно, Скай умудрился обучить драггаста доброй половине из этих команд! Вот у кого был поистине блестящий талант в приручении бестиаллий!

Мой же испытательный срок стремительно подходил к концу, и я ходила словно на иголках, боясь провалить пресловутый экзамен.

– Не переживай. Все ты сдашь. И никто из Маджериума тебя не выгонит. Они же не идиоты! – раз за разом повторял Скай, пытаясь меня успокоить.

– Угу, – словно марионетка кивала в ответ и каждый раз просила: – Давай пройдемся по этой главе еще раз.

– Шиш тебе, а не глава! – Скай решительно захлопывал перед моим носом книгу, вызывая недовольное бурчание. – Спать иди!

И так изо дня в день. И когда до тестирования оставалась какая-то пара дней, я уже мечтала, чтобы все побыстрее закончилось. Сил мучиться ожиданием попросту не осталось.

Но тут, на счастье или на беду, неожиданно появилась новая головоломка.

Я возвращалась с очередной тренировки на полигоне, когда услышала взволнованные голоса, доносящиеся из кабинета капитана Байрона.

– Да не может такого быть! Мы сотни раз проходили через эту дверь, и всегда все работало.

Голос Ская я узнала сразу. А упоминание двери заставило меня остановиться и взволнованно вслушаться в разговор.

– У нас работают лучшие артефакторы. Мы проверили ее вдоль и поперек. Дверь не работает. А если и работает, то совсем не так, как вы утверждаете.

Кажется, помимо Ская в кабинете присутствовал еще и ищейка. И вот это уже заставило меня всерьез напрячься. Я-то думала, что допросы дознавателей нас больше не касаются.

Но, судя по всему, у них что-то не заладилось.

– Не знаю, что вам сказать. Вы ведь считали мои воспоминания, сами все видели, – парировал Монтего и голос его был спокоен, даже насмешлив.

Одновременно с голосами, долетавшими из кабинета, я вдруг услышала другие, радостные и взбудораженные, и успела загодя отойти от дверей, прежде чем в коридоре показалась группа загонщиков.

Пришлось сделать вид, что я тоже иду по своим делам, а не бестактно подслушиваю у дверей кабинета наставника.

Благо спорить с совестью больше не было нужды. Спустя минуту Скай вышел в коридор. Выглядел он на редкость задумчиво, покусывал нижнюю губу и смотрел себе под ноги, даже не сразу заметив меня.

– Скай, – пришлось окликнуть его и подойти самой, нарушая данное себе же обещание не встречаться в людных местах. – Что-то случилось?

– Да ничего. Кроме того, что эти идиоты сломали дверь, – фыркнул Монтего.

– А такое возможно?

– Не знаю. – Скай пожал плечами и провел рукой по волосам на затылке. – Хрень какая-то!

Я не знала, что ответить. Уж если Скай в замешательстве, что говорить обо мне. Я эту дверь всего-то раз в жизни видела. И доверия к ней, признаться, у меня не было с самого начала…

– Знаешь, давай встретимся через полчаса в студенческой гостиной. – Кажется, у Ская появилась какая-то идея. – И это… подругу свою прихвати.

– Какую подругу? – теперь уже я удивилась.

– У вас в группе много девушек? – вопросом на вопрос ответил Скай и выгнул бровь, явно надо мной подтрунивая.

Тут до меня дошло, кого он имеет в виду. Да, девушек в нашей группе и правда было немного.

– Ты про Сирену? С ума сошел? Она мне не подруга! – Кажется, я отреагировала чересчур эмоционально.

Монтего лишь закатил глаза и, чуть зацепив меня плечом (наверняка нарочно), быстрым шагом направился к загонам.

Сирену я нашла без труда. Занятия уже закончились, и одногруппница, на мое счастье, обнаружилась в своей комнате. Я застала последние аккорды весьма громкого спора. Последние дни Совейги частенько ругались. Уж не знаю, в чем была проблема – в том, что они не могли поделить комнату, или же у брата с сестрой имелись другие разногласия. Меня это не особо волновало. У меня и своих проблем было предостаточно.

Но когда я сообщила, что Скай зовет нас в общую гостиную, Сирена, кажется, была только рада сбежать. А может, так подействовало волшебное слово «Скай».

В любом случае в гостиную мы явились вместе, и нас уже ждали ребята – все те, кто играл в злопамятный «поцелуй в темноте».

– Кажется, это превращается в традицию, – хохотнула рыженькая Рита. – Может, создадим свой клуб или тайное общество? Назовемся как-нибудь вроде «Поцелованные смертью»?

Сидящий рядом Джон Фалкон пихнул девушку локтем. А хмурый Скай рыкнул:

– Помолчи, Рита. – И сразу перешел к делу: – В общем, я сегодня говорил с дознавателями. Они тестировали дверь. И у них ничего не выходит.

– В каком смысле? – удивился Питер.

– В прямом. Дверь все время выводит их в одно и то же место.

– И куда же? – Рита все никак не хотела униматься? – В женскую уборную?

– Почти. В кастелянную, – сообщил Скай.

– Ну-у-у-у, видимо, ищейкам недостает чистого белья. – Питер тоже развеселился. – Ты же помнишь, дверь каждому дает то, что он хочет. Ну, почти. – Рэнкс покосился на Сирену, и та, демонстративно фыркнув, отвернулась.

– Я тоже об этом подумал. – Скай сложил руки в замок, уперевшись локтями в низкий столик, и положил на них подбородок. – Вопрос. Кто-то хоть раз пользовался дверью вне игры?

Ребята переглянулись. На их лицах отражалось замешательство.

– Да гремлин его знает. Мы ж ее сто лет как из архива стырили. Я уж и не помню, – отозвался Рэнкс.

– Ага, не помнит он! Как же! – В разговор вдруг резко вмешалась тихо сидящая Габриэль. – А я очень даже помню, как вы меня в этот портал пихали. Самим страшно было первый раз соваться, так вы решили девчонкой прикрыться. И дверь еще, будь она неладна, выкинула меня в какой-то чулан, с кучей швабр и ведер. А потом, откуда ни возьмись, еще и Фалкон на голову свалился.

– Блин, точно! – громила Фалкон широко улыбнулся, отчего в уголках глаз его собрались добродушные морщинки. А потом откинулся на спинку диванчика, закинув руки за голову. – Помню, как эти ведра со швабрами покатились по полу. Вот грохот-то стоял. А потом еще что-то с полки на голову упало. Куда идти – непонятно. И темно, как в демоновой глотке! Хоть глаз выколи!

– Ага. Еле дверную ручку нащупали.

– Ты еще после этого с шишаком на лбу ходил, и Байрон тебя подкалывал! – оживился Питер, кажется, тоже вспомнив тот приснопамятный случай. – Точно-точно! Как сейчас помню!

– Эй, Монтего, а ты где в тот момент был? – вдруг поинтересовалась любопытная Рита.

В отличие от остальных, Скай сидел тихо и лишь со стороны наблюдал за оживлением товарищей. Казалось, он первый раз слышал о тех событиях.

– Где-где? На отработках очередных он был. Да, Монтего? – выдал товарища Рэнкс, да еще так залихватски вскинул подбородок, словно был чрезвычайно горд собой. – Он тогда волочился в конце рейтинга и почти любую свободную минуту пытался заработать лишние баллы. Ну и занудой ты тогда был, Монтего! – припечатал Питер.

– Заткнись, Рэнкс. Мы не мои достижения сейчас обсуждать собрались. Надо понять, что не так с дверью. И, насколько я понял из ваших о-очень подробных объяснений… – саркастически протянул Скай, – артефакт сразу сработал, как в нашей игре?

– Так да, мы поэтому и придумали «поцелуй в темноте», – со знанием дела отозвался Доусли. – Ни для чего больше дверь попросту не годилась.

– Эта штука создана для развлечений, брат, ты и сам знаешь. А эти серые мундиры из сыскной службы, кажется, вообще о развлечениях ничего не слышали!

Дальше последовал целый град шуточек о том, каким образом развлекаются на досуге ищейки из королевской сыскной службы. И каждая следующая была пошлее предыдущей. Благо я уже научилась пропускать подобное мимо ушей, иначе стояла бы сейчас красная как рак. Я просто отошла к противоположному концу гостиной и, приблизившись к камину, проверила, как поживает наша огненная подружка. Саламандра спокойно спала, свернувшись на жарких углях. Гам и хохот загонщиков ее ничуть не тревожили. Привыкла, видать, за столько времени.

Когда поток пошлостей наконец иссяк, и ребята отсмеялись, вытирая выступившие от хохота слезы, я позволила себе вернуться на прежнее место, аккуратно пристроившись на подлокотнике пустого кресла.

– Боюсь, что нам придется им помочь… – В воцарившейся тишине голос Ская прозвучал как-то чересчур проникновенно. А сам он окинул задумчивым взглядом собравшихся.

Ребята на секунду застыли в замешательстве. Кажется, к такому повороту событий никто не был готов. Я же с трудом пыталась понять, что он предлагает.

Как мы могли помочь? Поучаствовать в эксперименте? Еще раз сыграть в «поцелуй в темноте»? Или что?

– Не знаю, как вы, а я в эту дверь больше ни ногой! – резко выпалила Сирена и порывисто подскочила с места. – Я еще в своем уме. И не хочу закончить, как Нортон!

– Я никого не заставляю! – Скай бросил на нее тяжелый взгляд, явственно говорящий «можешь хоть сейчас валить отсюда». – К тому же мы точно не уверены, что дверь сыграла какую-то роль в этом деле. Возможно, дело вовсе не в ней. Но проверить надо, – крайне серьезно произнес парень.

И мне стало неуютно под его пристальным взглядом. Страшно. Хоть я прекрасно понимала, из-за кого на самом деле проводилась эта проверка.

Это ведь я настаивала на том, что Эбби пропала по вине двери. Я первая пошла к наставнику, а после и рассказала об игре ищейкам. Но я и не думала, что дело примет столь серьезный оборот. Что придется поучаствовать в поисках убийцы не только словом, но и делом. Это пугало, невероятно. И забытое чувство тревоги вновь прогрызло себе путь наружу, противным холодком скользнуло по шее, заставив зябко вздрогнуть и спрятать кисти рук под мышками.

– А если что-то пойдет не так? – тихонько спросила я, озвучив общее беспокойство.

– Вот этот момент как раз и нужно продумать, – без запинки ответил Скай. – Эксперимент экспериментом, но о безопасности мы должны побеспокоиться в первую очередь. Тем более что играть придется ночью, после комендантского часа. Не станем же мы прыгать в портал во время учебных занятий…

– Вот бездна, не нравится мне все это, – покачал головой Рэнкс. И такой Питер, еще минуту назад громко гогочущий, а теперь хмурый и серьезный, выглядел жутко непривычно.

– Мне тоже… – вторил ему Монтего. – Но другого пути я не вижу. Надо повторить ту игру. В точности. Мы должны понять, куда портал вывел Эбигейл. Сейчас эта дверь – наша единственная зацепка в деле.

– То есть ты предлагаешь сыграть еще раз? Тем же самым составом? Но только теперь за нашими перемещениями будут наблюдать ищейки? – уточнил Питер.

– Именно.

– Вообще-то, для того же состава тут кое-кого не хватает, – хмыкнула Рита, и я тотчас вспомнила про лорда Шейна.

Он ведь тоже играл тогда с нами. И мне показалось жутко несправедливым, что мы не позвали его на сегодняшнее обсуждение. Лорд мог быть полезным. За последние дни, благодаря совместным тренировкам, я узнала Астона гораздо лучше. И со всей уверенностью могла сказать, что он отличался крайне острым умом и превосходной памятью. А еще всегда был готов прийти на помощь. Вдруг он сейчас предложил бы что-то дельное?

– Ничего страшного. Обойдемся без Шейна. Все равно девушек у нас теперь на одну меньше, – спокойно отозвался Монтего.

Остальные, кажется, не собирались возражать.

Шейна тут не жаловали, я всегда это знала. Но глупые детские обиды в такой ситуации были просто неуместны.

– Но это неправильно, – возразила я. – Ты сам сказал, что игру надо повторить в точности!

Скай бросил на меня острый взгляд.

– И вообще, чем больше нас будет, тем больше помещений мы сможем проверить!

– Может, нам еще полкурса на игру притащить? – фыркнул Монтего.

– Ага, и с десяток целительниц из соседнего корпуса, чтобы никто не остался без пары, – усмехнулась Рита, а парни поддержали ее воодушевленными возгласами.

Вот только Монтего было не до шуток. Он все так же пристально смотрел на меня. И не надо было быть менталистом, чтобы чувствовать его недовольство.

Но даже несмотря на это, я продолжила настаивать на своем:

– Я считаю, Астон тоже должен участвовать. Я за чистоту эксперимента!

– Почему ты так о нем печешься? – неожиданно спросил Скай.

– А почему ты так предвзято к нему относишься? – вопросом на вопрос ответила я.

Конечно, я могла понять их давнее соперничество. Но оно сейчас было попросту неуместно. В конце концов, мы пытаемся найти убийцу, и в такой ситуации стоит оставить все прежние разногласия и объединиться во благо общей цели.

– Я ему не доверяю… – неохотно протянул Скай, все так же не отрывая пристального взгляда от моего лица.

– Прекрасно! А как же твои слова о том, что он не причастен к исчезновению Эбби? То ты говоришь, что проверял его и он ни при чем, то утверждаешь, что не доверяешь ему. Ты уж определись!

Скай поджал губы. Глаза его сузились.

Показалось, даже воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Дышать стало трудно, и я оттянула воротник рубашки, сдавивший шею.

– Я-то определился, – очень медленно, буквально по слогам произнес Скай, все так же не спуская с меня пронзительного взгляда. – А вот ты, похоже, нет…

Последнее прозвучало весьма двусмысленно. И я с трудом сглотнула колючий ком, вставший в горле. А еще я вдруг поняла, что все собравшиеся пристально наблюдают за нами, молчаливо переводя взгляды с Монтего на меня и обратно.

Мне стало неуютно. Неловко. Уж что-что, а устраивать разборки на глазах у всех я точно не планировала.

Пока мозг лихорадочно соображал, как выйти из ситуации, на помощь неожиданно пришла Сирена.

– А что? Я согласна с Легран. Повторяем так повторяем. Пусть Шейн тоже участвует. – Но не успела я облегченно выдохнуть, как она добавила: – К тому же для Изабель тоже должна быть пара.

В этот момент я и вовсе закрыла глаза, даже боясь взглянуть на Ская.

Казалось, воздух в комнате раскалился до предела, а его взгляд медленно и методично прожигал во мне дыру.

– Как ей будет угодно, – проскрежетал Скай.

– Кхм, кхм… – наконец прервал дурацкий спор Питер. – Кажется, мы отошли от темы. В итоге-то что? Готовимся к игре и придумываем как обезопасить себя на случай встречи с убийцей?

– Ой, Рэнкс, ты как скажешь! Так мне вообще ни в чем участвовать не хочется! – Сирена зябко передернула плечами и направилась к выходу. – Лично я спать. А вы можете готовиться хоть к апокалипсису! – А потом повернулась ко мне: – Ты идешь, Легран?

Уж не знаю, зачем она меня позвала. Быть может, попросту боялась ходить по академии в одиночку. А может, в этом был какой-то свой потаенный смысл, но я, словно послушная марионетка, развернулась и последовала за девушкой.

– Кстати, ты ведь не против, если я опять заночую у тебя?

Я лишь тяжело вздохнула, припомнив застигнутый сегодня скандал. И, увы, мне ничего не оставалось, как согласиться.

* * *

Ночью перед тестированием я никак не могла уснуть. Все ворочалась в кровати, не в силах принять удобную позу. И даже шумящий за окнами дождь не убаюкивал, а кажется, напротив, заставлял вслушиваться в звуки ночи.

Тугие струи то с напором хлестали по стеклу, то чуть стихали, повинуясь успокоившемуся ветру. А временами выбивали дробь на металлических откосах. Вдруг откуда-то издалека раздался глухой гул долетевшего грома. Я открыла глаза и повернулась к окну, но вспышки молнии так не увидела. Даже перед следующим раскатом, который, судя по громкости, был куда ближе.

Странно, гром есть, а молнии нет. Неужели тучи настолько густые, что не пропускают ни единого лучика света?

Заснула я лишь под утро, да так крепко, что проспала завтрак, еле-еле успев на первую лекцию. Тестирование было назначено на послеобеденное время, когда учебы уже не было. А оттого и на занятиях я сидела рассеянная, не в силах сосредоточиться на словах преподавателей.

И вот в назначенный час я стояла в главном административном корпусе Маджериума, у дверей того самого кабинета, где проходили мои вступительные испытания, и тряслась, как лист на ветру.

Встретил меня все тот же профессор Берроуз, неизменно поправляющий очки на носу. Он жестом пригласил меня присесть, а сам уткнулся носом в какой-то журнал, очень сильно напоминающий журналы успеваемости, что вели все преподаватели.

Я тяжело сглотнула и сжала кисти рук, пытаясь унять дрожь в пальцах. И хоть с успеваемостью все было не так уж плохо – мне даже удалось выкарабкаться с последнего места, оставив позади себя парочку лентяев, – я все равно не могла не нервничать.

– Что ж, – спустя пару минут гнетущего молчания начал профессор Берроуз. – Ваши успехи в учебе весьма неплохи. Особенно по теоретическим предметам. Вам хорошо дается рунология и бестиология, вы прекрасно проявили себя на факультативах по целительству. И даже баллы по физической подготовке существенно возросли за последний месяц, что не может не радовать.

Профессор перевел на меня внимательный взгляд светлых глаз, а я вдруг поняла, что неосознанно комкаю край ученической рубашки. Тут же одернула себя и сложила руки на сведенных вместе коленях.

– Вы даже сдали первый зачет у капитана Байрона, – продолжал преподаватель. – Но первый полет на полночнике провалили…

Я тут же пристыженно опустила глаза, вспомнив о своей ужасной выходке. Кажется, теперь вместо истории с разрезанным корсетом мне будут вечно припоминать этот полет.

«Легран на первом курсе угнала полночника и чуть не убилась!» – именно так станут судачить обо мне вновь пришедшие к загонщикам первогодки. Если, конечно, меня сегодня же не отчислят, и я останусь учиться в Маджериуме.

– Это был необдуманный поступок, – произнесла тихо, все так же не смея поднять глаз от сцепленных на коленях ладоней.

– В связи с этим обстоятельством, – продолжил профессор, – я должен еще раз спросить у вас: не хотите ли вы перевестись на факультет артефакторов?

Я удивленно подняла глаза на мужчину. Этот разговор превратился в точную копию беседы с ректором Мадджериума после злополучного полета на полночнике. И так же, как и в прошлый раз, я уверенно ответила:

– Нет. Я уже однажды выбрала свой путь. И останусь ему верна.

– Но вы по-прежнему не допущены до полетов…

– Ничто в мире не постоянно, – улыбнулась я, уже понимая, что домой я сегодня не поеду. Да и в ближайшее время тоже. – Надеюсь, что это обстоятельство тоже.

– Что ж, в таком случае не смею вас задерживать. Возвращайтесь на занятия, мисс Легран.

Профессор отложил журнал успеваемости и откинулся на спинку кресла, дружелюбно мне улыбаясь. А я не верила своим ушам.

И что, это все? Не будет ни заданий, ни сложного тестирования, ни предложения продемонстрировать полученные навыки на практике?

Вот так вот просто? Посмотрел журнал – и все?

Нет, я, конечно, понимала, что профессор и так в курсе моих успехов, в конце концов, он сам вел у нас практикум по общей магии. Но все же я ожидала хоть какого-то испытания. Зря готовилась, что-ли?

Кажется, последнее я ляпнула вслух, не сдержав собственного удивления.

– Ох, как же я забыл?! – всплеснул руками профессор. – Испытание! Ну разумеется!

Преподаватель выдвинул верхний ящик своего письменного стола и выудил оттуда какой-то крохотный предмет. Положил передо мной. И я ясно как никогда поняла – он смеется надо мной!

Это была шпилька. Та самая пресловутая шпилька, которую я не могла сдвинуть ни на миллиметр во время вступительных испытаний.

– Ну, продемонстрируйте, чему вы научились, мисс Легран.

Профессор приглашающе повел рукой. На губах его играла лукавая улыбка, а в уголках прищуренных глаз собрались морщинки, впрочем, ничуть его не портившие.

Ну и, конечно, сдвинуть шпильку сейчас не представляло для меня совершенно никакого труда. Я могла сделать это, даже не произнося заклинание вслух. Но мне отчего-то очень хотелось удивить профессора.

И я вспомнила нашу тренировку со Скаем в лесу, когда он заставлял поднимать с земли какую-то корягу и долго удерживать ее в воздухе. А затем требовал делать это с закрытыми глазами. Вот и сейчас мне нужно было абстрагироваться от зрения, чтобы воплотить именно то, что я задумала.

– Ан'но тор, – шепнула чуть слышно.

Повинуясь моему приказу, шпилька воспарила над столом. Поднялась на уровень глаз, зависнув там на доли секунды, а затем и выше. Проплыла прямо над моей головой и аккуратно воткнулась в прическу на затылке.

Я не сдержала улыбки и по ответной реакции профессора поняла, что мне удалось его удивить.

Глава 8

Всевышний, не помню, чтобы я когда-то чувствовала себя настолько счастливой! Радость переполняла меня. И я бежала – нет, летела по парковой дорожке между корпусами, словно у меня за спиной выросли огромные крылья.

Проходящие мимо студенты в недоумении расступались и подозрительно косились в мою сторону. Конечно, на улице непогода, противная мелкая морось и ветер, а я, не чувствуя ничего, бегу без зонта и улыбаюсь, словно полоумная. И даже ливень, обрушившийся на голову, был не способен испортить моего настроения.

Ведь теперь я стала настоящей загонщицей, полноправной студенткой Маджериума, без всяких «но» и «если», которые все это время висели надо мной, словно занесенный над головой меч. Сегодня наконец я могла вздохнуть полной грудью и скинуть тяжкий груз с плеч. Впереди меня ждало новое восхитительное будущее. Целых пять лет учебы, невероятных открытий и свободы самой выбирать свою судьбу.

Я больше не зависела от семьи, могла не бояться возвращения домой и навязанного замужества. Могла делать, что пожелаю, и никто не смог бы меня остановить!

До родного корпуса домчалась в считаные минуты. Пробежала мимо загонов, проводив взглядом мирно дремлющего под звуки дождя Драга, пролетела через открытые двери, сразу устремившись в крыло общежития. Перепрыгивая через ступеньку, взбежала по лестнице на второй этаж. Сердце ошалело билось в груди, а дыхание срывалось из-за слишком быстрого бега. Да и сама я наверняка была раскрасневшаяся с улицы. Но это меня мало волновало. Я откинула со лба прилипшие пряди волос и без заминки постучала в знакомую дверь.

Желание поделиться своей радостью было настолько сильным, что вынесло напрочь все сомнения и комплексы. И, конечно, я пришла к единственному человеку, который мог со мной эту радость разделить.

Скай открыл почти сразу. В его комнате стоял привычный запах древесной стружки и сосновой смолы, а в руках парень держал загнутое лезвие и еще совсем сырую деревянную заготовку.

– Изабель? – изумился он и не смог не улыбнуться, глядя в мои искрящиеся счастьем глаза. – Всевышний, да ты вся мокрая! Заходи.

Монтего шире распахнул дверь, а сам сразу прошел к шкафу, по ходу бросая заготовку на стол. Достал с полки сухое полотенце.

– Совсем дурная, бегать под дождем? – укоризненно проворчал Скай и принялся вытирать мое мокрое лицо и волосы.

А я так и стояла, улыбалась как дурная, не в силах стиснуть губы.

– Хочешь заболе…

– Я остаюсь! – прервала его, не в силах больше терпеть. – Я остаюсь, Скай, я прошла тестирование. Я буду учиться в Маджериуме! На полных правах!

И рассмеявшись, резко подалась вперед и обхватила парня за шею. Скай обнял в ответ. И я слышала, как он мягко смеется, вторя моему радостному хохоту. Чувствовала, как стиснул крепко-крепко и на несколько мгновений приподнял над землей, лишая опоры под ногами. Но давая другую, куда более надежную опору из собственных рук.

– Ну вот. А ты переживала. Глупышка, – поддел он беззлобно и, ослабив хватку, оторвался от меня. Заглянул в лицо.

И сейчас, словно отражение собственных эмоций, я видела в серых глазах напротив такое же искреннее счастье.

– Я так счастлива! Ты даже не представляешь!

– Представляю! – возразил Монтего, и я в шутку стукнула его кулаком по груди.

Знаю ведь, что он читает меня, как открытую книгу, но все время забываю…

Впрочем, сейчас я была совершенно не против. Хотелось заразить своим счастьем всех вокруг! Даже ненастную погоду, которая последние дни ну никак не хотела радовать нас солнцем.

Я поглядела на свою влажную от дождя куртку и вдруг поняла, что почти насквозь промочила Ская. Тут и там по его рубашке расползались мокрые пятна.

– Ох! – Я хохотнула, приложив ладонь ко рту и принялась отряхивать одежду Монтего. Прямо как есть, голыми руками, забыв про то, что Скай держит полотенце. – Извини, я тебя замочила. Вот проклятье!

Но Скай ничуть не обижался, стоял, ухмыляясь, глядя на мои нелепые потуги привести его рубашку в первоначальный вид. Затея, конечно, с треском провалилась. А я больше не вытирала, а размазывала влагу. Или вовсе… трогала ладонями его кожу сквозь хлопок рубашки, гладила грудь и плечи.

И не сразу спохватилась, что неприлично так лапать мужчину. Даже если этот мужчина непостижимым образом стал тебе дорог.

Я перевела взгляд на его лицо. Монтего не двигался. Закусив губу, неотрывно глядел мне в лицо странно расширившимися зрачками.

– Извини, – брякнула еще раз и смущенно отступила, вдруг неожиданно для самой себя осознав всю ситуацию.

Мы опять наедине в его спальне. И широкая (уж куда шире моей) кровать приглашающе расправлена. А шторы, наоборот, задернуты, пряча нас от посторонних наблюдателей.

– Ладно… – Я протянула руки и взяла его ладони в свои, пытаясь скрыть неловкость за дружеским жестом. – Я пойду… Увидимся в столовой за ужином?

– Конечно, – с готовностью ответил Скай, но я знала, что за его потемневшим взглядом скрываются совсем другие мысли. И желания.

И очень не вовремя вспомнила о том, что давала себе зарок не заходить в его комнату. Не провоцировать. И что же я творю?

– Ладно…

Через силу разорвала прикосновение и обернулась к выходу.

На самом деле уходить не хотелось. Но я должна была. Иначе это плохо кончится. Для меня так точно.

Оказавшись в коридоре, я сорвалась на бег. До своей комнаты неслась как ошпаренная. Словно боялась, что кто-то кинется за мной вдогонку. Или, может, я и хотела, чтобы кинулся? Только признаться себе боялась.

Рывком распахнула дверь комнаты и шагнула внутрь, с гулким стуком захлопнула створку и прильнула спиной к дверному полотну. Откинула голову на деревянную поверхность, с трудом переводя сбившееся дыхание. Пытаясь унять разбушевавшееся сердце.

– Всевышний, что же я делаю?!

Внутри бурлил водоворот из радостного возбуждения, сомнений, страхов. Желаний. И я терялась в этом водовороте, не зная, какому чувству доверять. Да и стоит ли вообще доверять самой себе, когда изнутри разрывает от таких противоречивых эмоций?

Я попыталась успокоиться и взять себя в руки. Включить наконец холодный разум, оставивший меня в тот момент, как я переступила порог кабинета для тестирований.

Я прикрыла глаза и медленно выдохнула. Оглядела унылую комнату, проследив за дорожками воды, медленно стекающими по гладкому стеклу. В моей спальне было сыро и прохладно. Неуютно как-то. Словно не хватало чего-то.

Я не хотела быть здесь. Я хотела быть там. Со Скаем. Нежиться в его теплых объятиях и терять голову от поцелуев. Неужели я не могла себе этого позволить? Даже теперь?

Мне наконец удалось разобраться с учебой, получив желанный билет в светлое будущее. Так, может, настала пора разобраться и с личной жизнью? Сделать выбор. Окончательный и бесповоротный. Довериться своему сердцу, так же как я доверилась ему в день церемонии зачисления.

Ведь с тех пор я ни разу об этом не пожалела…

Закрыла лицо руками и истерично рассмеялась.

Всевышний, какая же я трусиха!

«Трусам не место на факультете загонщиков! Так что либо ты переборешь свои страхи. Либо они поборют тебя!» – всплыли в голове знакомые слова, и я порывисто развернулась.

Рывком распахнула дверь, точно зная, что собираюсь сейчас делать, и застыла, не сумев сделать и шага. С той стороны, напряженно оперевшись рукой о дверной косяк, стоял Монтего. Словно почувствовав, что моя душа рвется к нему, он пришел ко мне сам.

– Скай… – только и смогла вымолвить я, как он шагнул внутрь, сгреб меня в охапку, с громким стуком захлопывая дверь, и сразу впился в губы поцелуем.

Тем самым, страстным и ненасытным, от которого в мгновение ока теряешь голову.

Когда нет ни единого шанса избежать искушения и не ответить ему так же пылко и жадно. Цепляясь пальцами за воротник мужской рубашки, судорожно втягивая стремительно исчезающий воздух.

Мы захлебывались друг другом, жадно пили дыхание, не в силах оторваться. Не в силах хоть на мгновение разорвать поцелуй. Казалось, стоит сделать это, как все исчезнет. Развеется дымкой, словно наведенные опытным иллюзионистом чары.

И я даже не подумала запротестовать, когда Скай принялся остервенело расстегивать пуговицы на моей еще влажной куртке. Она была лишней. Мешала неимоверно. Не позволяла чувствовать, не давала прикоснуться, как хочется.

Монтего стянул с плеч куртку и лишь тогда на мгновение оторвался.

– Мокрая, – произнес он, словно извиняясь. Словно я могла быть против, что ненужная одежда отправилась на пол.

Мельком глянула на грудь парня. Его рубашка еще больше промокла. Липла к телу, обрисовывая такие приятные девичьему взору линии. Хотелось трогать их не только взглядом, но и прикасаться ладонями. Чувствовать тепло его тела, такое необходимое в прохладе остывшей комнаты.

И я была готова рухнуть в пучину этого безумства. Прямо сейчас, без остатка. Поддаться искушению, которое сама же себе и запретила. Не иначе как по какой-то невероятной глупости.

Но в последнее мгновение заставила себя вымолвить:

– Прости. Прости, что ушла.

Скай мягко улыбнулся и, подавшись вперед, уперся лбом в мой лоб. Его горячее дыхание касалось моей щеки. А влажные от поцелуев губы так и манили продолжить начатое.

– Я знал, что вернешься.

Теперь уже я не сдержала улыбки. Радуясь, что он не обиделся, что не закрылся. Что понимает меня лучше, чем кто-либо на всем белом свете.

– Поэтому пришел сам?

– Не вытерпел…

И улыбка стала шире. И теперь не вытерпела я. Сама потянулась к его губам, в долю секунды уничтожив разделяющее нас расстояние. И поднялась на цыпочки, обхватывая Ская за шею, притягивая как можно ближе, как можно крепче. Стараясь стереть ту неловкость, то недопонимание, что возникло между нами и тяготило меня все эти дни.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда он так же крепко обнял меня в ответ, сжимая чуть ли не до боли. Так, словно кто-то мог отнять меня у него. А потом с нажимом провел по спине, от поясницы, вдоль позвоночника и до самого затылка. Зарылся пальцами в волосы, не давая ни малейшего шанса отстраниться. Только я и не собиралась. Сама скользила ладонями по крепкой мужской шее, трогала короткие волосы на затылке, сжимала сильные плечи, ища опору в этом безумстве, нахлынувшем на меня словно шторм средь погожего летнего дня.

Почувствовала, как шелковая лента соскользнула с волос, и пальцы Ская принялись бережно расплетать косу. За время учебы в Маджериуме волосы прилично отросли и теперь спускались до самой талии. Оттягивали вниз своей тяжестью. Щекотали кожу завивающимися кончиками.

Не отрываясь от моих губ, Скай пропустил длинную прядь между пальцев. Затем еще одну, мягко массируя уставшую от тугой прически голову. И я не сдержалась, уронила короткий стон ему в губы. И поймала на себе совершенно шальной, захмелевший от нашей близости взгляд. Монтего все еще перебирал пряди моих волос, а потом вдруг неожиданно сжал в кулак и мягко, но настойчиво потянул вниз, заставляя запрокинуть голову. Открывая нежную беззащитную шею.

Я лишь сильнее вцепилась в мужские плечи и прикрыла глаза, стараясь не стонать от острого наслаждения, когда его влажные губы прошлись по неистово пульсирующей жилке на шее, а язык коснулся чувствительного местечка за ухом. Совершенно точно зная, где надо трогать. Как сделать приятно.

И как ни странно, теперь это откровенное прикосновение не пугало. Напротив, мне хотелось сделать приятное в ответ.

Монтего ткнулся носом в мою шею. Шумно выдохнул и каким-то странным, севшим и шершавым голосом произнес:

– Останови меня…

– Стой, – произнесла послушно, даже не задумываясь о смысле сказанных слов.

– Не так. – Скай качнул головой. – Прогони меня. По-настоящему. – И спустя мгновение и еще один короткий шумный выдох добавил: – Еще немного, и я вовсе не смогу остановиться.

– Я не хочу тебя прогонять, – ответила я искреннее и сильнее сцепила руки на его шее.

Стоило представить, что он сейчас разомкнет объятия и уйдет, как сознание охватила паника. Я не хотела, чтобы было, как в прошлый раз. Не хотела все портить и отдаляться. Здесь, в этой огромной академии, у меня не было никого ближе него. И если вдруг сегодня мы станем еще немного ближе, то так тому и быть. Я ведь уже все решила. Неужели он не понял?

– Разве ты хочешь уйти? – спросила тихо, словно боясь, что он услышит.

– Не хочу. И на ужин не хочу…

Скай заглянул мне в лицо, словно искал там ответы.

А я не понимала, зачем он смотрит, если даже с закрытыми глазами может все почувствовать.

– И я тоже не хочу… – согласилась с ним, неотрывно глядя на стремительно меняющееся мужское лицо.

На закушенную губу и нервно дернувшийся кадык, когда он опустил взгляд к моим горящим губам. Меня бросало в дрожь от одного только этого взгляда. Но вовсе не от страха. А от острого пряного предвкушения, запах которого, казалось, разлился в воздухе. Вкус которого сладкой патокой осел на губах.

Мгновение, и Скай подхватил меня на руки. А в следующее я уже лежала на жалко скрипнувшей постели, придавленная сверху тяжелым мужским телом. И подумалось, что зря я не успела вернуться в комнату к Скаю. У него в спальне царил приятный полумрак. Витал запах хвои и нагретого дерева. А кровать была куда шире и удобнее моей. Впрочем, как показала практика, мы и на ней были способны уместиться.

Монтего обвел меня горящим взглядом. Задержался на впадинке в основании шеи и мягко, почти невесомо коснулся ее, а следом расстегнул верхнюю пуговичку рубашки, заставив меня невольно вздрогнуть.

Как я ни храбрилась, а все равно происходящее было волнительно. Ведь никто раньше не позволял себе подобного. Точнее, я не позволяла.

Скай остановился, вновь вглядываясь в мое лицо, вслушиваясь в эмоции. Словно спрашивая, можно ли продолжать. И следом за первой подцепил пальцем вторую пуговку, а за ней и третью. Медленно, мучительно, ни на секунду не отрывая взгляда от моих глаз.

И лишь дойдя до самого низа, прикоснулся к открывшейся полоске кожи. Я сегодня немыслимым образом забыла надеть нижнюю сорочку и под рубашкой была лишь эластичная лента, удерживающая грудь.

Скай невесомо провел ладонью по ключицам, обрисовал впадинку на горле и скользнул вниз, вдоль ребер, к трепещущему в нетерпении животу. А потом повторил все то же самое, но губами, заставив меня смущенно зажмуриться.

– Обожаю, когда ты смущаешься…

Кажется, я выдала себя с потрохами. И теперь Скай беззлобно посмеивался надо мной, сверкая глазами.

Я попыталась закрыть лицо руками, но он не дал. Мягко отстранил ладони, поцеловав каждую, перемежая поцелуи с беззвучным хохотом.

И смущение отступило. Когда он так смеялся, ко мне приходила странная уверенность, что все непременно будет хорошо. И самой хотелось смеяться, вторя его игривому настрою. Но игры быстро закончились, когда Монтего приподнял меня и принялся стаскивать с плеч рубашку. А затем, не дав толком опомниться, взялся за брюки.

Мне вдруг вспомнилось, как он проделывал то же самое в раздевалке перед душевой. Правда, тогда я была не в силах сопротивляться. А теперь не хотела, услужливо приподнимая бедра, позволяя ему раздеть себя. Понимая, что отныне назад дороги нет. Та черта, та граница дозволенного, которую я сама себе прочертила, неизбежно пала. Стерлась под чуткими ласковыми пальцами, под восхищенным пылким взглядом, заставляющим гореть каждую клеточку обнаженного тела.

Я лежала перед ним почти полностью раздетая, уязвимая. Яркий свет заходящего солнца бил в окно, не давая шанса укрыться в тени, выставляя все напоказ.

– Закрыть шторы? – спросил Скай, словно почувствовав.

Я кивнула и проводила взглядом высокую поджарую фигуру, наблюдая, как он плотно задергивает ткань на окнах. А затем, не останавливаясь, расстегивает несколько верхних пуговиц на собственной рубашке и стягивает ее через голову.

Теперь мы с ним были почти на равных. Скай скользил глазами по моему обнаженному телу, раскинувшемуся на кровати. А я ощупывала взглядом его. Четкие линии рельефного живота, широкую грудь, выступающие на руках жгуты вен. Ярко выделяющуюся на светлой коже татуировку полночника под левой ключицей.

Мы рассматривали друг друга открыто, беззастенчиво. Жадно. И ничуть не стыдились этого.

– Всевышний, какая же ты красивая, – наконец произнес Скай. В его голосе было столько искреннего восхищения, что я вновь зарделась.

Правда, теперь, скрытая приятным полумраком, могла не волноваться, что меня раскусят так быстро.

Скай шагнул обратно к постели, опустился на колени рядом со мной. Все так же рассматривая, ни на секунду не прекращая любоваться открывшейся картинкой.

Коснулся ладонью моего обнаженного колена. Провел вверх по ноге, посылая сотни крошечных мурашек по коже. Затем скользнул пальцами к внутренней стороне бедра, куда более нежной и чувствительной.

Я охнула и непроизвольно сжала колени, не позволив добраться до самого сокровенного.

– Боишься? – серьезно спросил Монтего, уводя руки в безопасную зону.

– Нет, волнуюсь…

– Не волнуйся. – Он покачал головой и, наклонившись, нежно коснулся моего колена губами. Не отрываясь, поглядел на меня из-под густых ресниц. – Я сделаю только приятно…

И, словно в доказательство своих слов, стал покрывать короткими поцелуями мои колени. Его губы порхали совсем невесомо, еле ощутимо. Каждый поцелуй, словно касание крыла бабочки. Но от этих мимолетных чувственных прикосновений по телу прокатывалась ощутимая дрожь. И неимоверно хотелось большего. Хотелось стать еще ближе, почувствовать сильнее. Открыться, несмотря на всю мою застенчивость и неопытность.

И я сама не заметила, как послушно развела ноги, позволяя его ладони скользнуть по внутренней стороне бедра, позволяя его губам и языку рисовать влажные дорожки на чувствительной коже. И сама выгибалась от удовольствия, с трепетом ожидая каждого нового прикосновения, чувствуя, как от жажды поцелуев ноют губы и сводит сладкой судорогой низ живота.

Скай мимолетно зацепил губами край кружевного белья. Словно случайно, словно невзначай. Но я-то знала, что он это нарочно. Дразнится, испытывает мою выдержку, которая и так уже висела на волоске. Даже не знаю, каких сил ему самому стоило сдерживать себя. Не торопиться, двигаться медленно и бережно, тогда как хотелось всего и сразу.

От моих ног мужские губы переместились на живот. Тронули выемку между ребер, с шумом втягия запах моего тела. Я не знала куда деть руки, сложив их на груди, в последней, нелепой попытке прикрыться. Скай отвел их в стороны, а потом и вовсе завел над головой, придавив к матрасу. Навис надо мной, заслоняя и без того слабый источник света.

Теперь я не могла видеть ничего, кроме его лица. Не могла толком пошевелиться, пойманная в капкан его рук. А когда Скай склонился и зубами ухватил эластичную ленту, стягивающую грудь, я дернулась, застигнутая врасплох.

Раз руки заняты, он решил действовать так? Это было одновременно и смешно, и волнительно. Ему не сразу удалось найти свободный конец ленты. А когда нашел – все так же зубами потянул ее вверх. Затем следующий виток и следующий. Каждый раз одаривая меня таким порочным взглядом, что сжималось все внутри.

– Лучше бы ты надела корсет, – с улыбкой пробормотал Скай, когда после нескольких попыток лента так и не поддалась.

Пришлось плюнуть и распутать ее руками. И когда последний виток соскользнул с моей шеи, терпения не осталось уже у нас обоих.

Мы сцепились, словно два изголодавшихся по прикосновениям мученика.

Губами, языками, переплетением рук и горячих тел. Кожей к коже, дыханием рот в рот. Хриплыми стонами, когда уже невозможно сдерживаться, когда тело плавится от острого наслаждения, прошивающего каждую клеточку.

Обнаженная грудь оказалась куда чувствительнее ног и шеи. И Скай бесцеремонно пользовался этим, заставляя меня выгибаться навстречу его губам и горячему влажному языку.

И да, он не обманывал, когда говорил, что сделает приятно. Но я даже в самых смелых мечтах не могла представить, что это будет настолько приятно. Настолько ярко, настолько оглушающе прекрасно, что не останется никаких других мыслей. Никаких других желаний, кроме как не отпускать его, вжаться еще теснее, целовать еще глубже.

Это было похоже на помешательство, на хмельной дурман, что кружит голову, напрочь лишая рассудка. Я настолько погрузилась в него, что даже не сразу заметила громкий шум, долетающий из окна.

В нашем тесном мирке не было места происходящему вне этой комнаты. Но происходящее совершенно наглым бесцеремонным образом вламывалось в реальность, заставляя отвлечься теперь уже не только на непонятный шум, но и на громкие истошные крики, доносящиеся с улицы.

– Скай, ты слышишь? – Мне пришлось нехотя оторваться от парня.

– Ничего не слышу, – выдохнул он, продолжая целовать.

Крик повторился. Но теперь уже не напуганный. А злой, требовательный. И… показалось или среди неразборчивых слов проскочила фамилия Монтего?

– Скай… – Теперь я окончательно выплыла из чувственного дурмана, сосредоточившись на том, что творится за стенами комнаты.

Монтего тоже почуял неладное. Оторвался от меня и, нахмурившись, вслушался в долетающие звуки. А потом вскочил с постели и кинулся к окну. Прижался щекой к прохладному стеклу, пытаясь рассмотреть, что творится на полигоне. Обзор из моей комнаты был никудышный, но даже несмотря на это, Скай понял причину паники.

– Твою мать! – только и смог выругаться он, а затем резко кинулся к брошенной на пол рубашке. С трудом пытаясь определить, где верх, где низ, путаясь в полах и наспех вывернутых рукавах. И все это время сыпал ругательствами, лишь в конце обреченно простонав: – Как же не вовремя…

– Что там? – не выдержала я и, следуя его примеру, сама принялась одеваться. И мне было куда сложнее, ведь на Монтего хотя бы оставались брюки. Я же сидела голая посреди расправленной постели.

– Там… – Скай на мгновение замер и, словно сам не веря своим словам, произнес: – Чащобник.

От одного этого слова сердце упало в пятки.

Чащобник здесь? На территории академии? А как же периметр, а как же защитные метки, ограждающие академию от опасных бестиаллий?

– Всевышний… – выдохнула я и подорвалась с кровати.

– Изабель! – Скай в мгновение ока оказался рядом. Сжал мои плечи: – Прошу тебя, оставайся здесь. Не ходи за мной.

– Но как же ты…

– У меня есть Драг, да и туда уже сбежались все мало-мальски обученные загонщики. Прошу тебя, не высовывайся из комнаты. Жди меня здесь. Мы отгоним чащобника, и я вернусь. – Он очень серьезно посмотрел мне в глаза, умоляя не лезть.

Я заторможенно кивнула. Возмущаться не стала. Сейчас нам меньше всего нужны были ненужные споры. Я чувствовала, что каждая минута на счету. И как бы мне того не хотелось, я должна была отпустить Ская. Все-таки он – один из немногих ловцов во всей академии. Он был им нужен.

Он и сам прекрасно это понимал.

– Прости, – все еще не отпуская моих плеч, выдохнул Монтего и, быстро наклонившись, коротко поцеловал. – Я вернусь, и мы продолжим, хорошо?

– Конечно.

Скай вышел за дверь, на ходу застегивая рубашку, я интуитивно метнулась следом и застыла в дверном проеме, буквально нос к носу столкнувшись с Сиреной. Последние дни девушка частенько ночевала у меня и чувствовала себя в моей комнате чуть ли не полноправной хозяйкой. Вот и сейчас она собиралась войти, да так и застыла с разинутым ртом. Оглядела мои голые ноги и растрепанные волосы, обернулась, кинув понимающий взгляд в спину удаляющегося Ская.

– Кажется, я вовремя… – Девушка едко улыбнулась и, заглянув через мое плечо, покосилась на смятую постель.

– Ты очень не вовремя, Сирена!

Я не собиралась оправдываться. Более того, вмешательство Сирены невероятно разозлило. Но мне тут же стало не до нее, стоило донестись новым крикам из окна. Я тут же подорвалась и принялась спешно одеваться. Я, конечно, обещала Скаю, что не стану лезть, но оставаться в комнате было выше моих сил.

* * *

Чащобник проломил стену ангара.

В том месте, где распахивались большие двустворчатые ворота, зияла дыра. Большой деревянный засов сиротливо болтался на единственной уцелевшей створке, жалобно поскрипывая металлическими петлями.

Я застыла у образовавшегося проема, не веря своим глазам.

Никогда не думала, что увижу чащобника вживую. Слишком редкий это был зверь, почти что мифический. И я уж точно не ожидала встретить его в стенах академии.

При первом взгляде мне показалось, что это какое-то нагромождение веток и пней, сваленных в одну большую кучу, высотой с дом. И если бы я увидела чащобника в лесу, наверняка издалека приняла бы его за какой-то жуткий бурелом. Но сейчас мифический зверь стоял прямо посреди просторного ангара, почти что подпирая спиной балки перекрытий. Он двигался, дышал. Из длинных узких ноздрей валил пар. Изогнутые, словно коряги, ноги оставляли глубокие рытвины на утоптанном земляном полу. То, что можно было принять за ветки, на самом деле было ветвистыми рогами, венчавшими огромную продолговатую голову и уходящими назад к горбатой спине. А бурая шкура чащобника была такой толстой и грубой, что походила на шершавую древесную кору. Хотя, может, это и была кора, то тут, то там на шкуре проступали зеленоватые пятна проросшего мха и лишайника.

Уж не знаю, что побудило лесного гиганта выйти из леса и направиться к академии, но одного только взгляда на него было достаточно, чтобы понять – чащобник взбешен. И готов броситься на любого, кто сделает хоть шаг в его сторону.

Я забилась в угол и испуганно прижалась лопатками к деревянной стене ангара, с ужасом наблюдая за загонщиками, выстроившимися в ряд вокруг бестиаллии. У каждого в руках – серебристая цепочка аркана, но ни один не решается подойти ближе, чем на десять шагов.

Да и если бы решились, боюсь, что даже сил десятка загонщиков не хватило бы, чтобы повалить чащобника на землю.

– Тихо, тихо. Без резких движений! – командовал капитан Байрон, в упредительном жесте выставив руки. – Приближаемся постепенно. Арканы наготове. Пытаемся вытеснить его наружу.

Но упрямый зверь по какой-то причине не желал выходить. Уж не знаю, что привлекло его в ангаре, запах еды или тревожное фырканье полночников в загонах, но стоило загонщикам слаженно шагнуть вперед, как чащобник, вместо того чтобы попятиться, напротив, резко подался вперед, угрожающе склонив рогатую голову.

Я непроизвольно вскрикнула и тут же зажала рот ладонью.

– Назад! – заорал капитан.

– Нам нужны стихийники. Оттесним чащобника огнем! – крикнул другой наставник, стоящий в круге. Так же, как у капитана Байрона, на его рукаве красовалась золотистая нашивка ловца.

А я вспомнила, что единственное, чего боялись чащобники, – действительно был огонь. Даже заклинание парализации на них не действовало. Толстая шкура чащобника словно броня отражала любую вредоносную магию.

Вот только я не представляла, что будет, если развести огонь прямо в ангаре. Здесь было полно соломы, деревянных ящиков и ограждений, что могли вспыхнуть в долю секунды.

Однако мужчин это ничуть не смутило.

– Зачем стихийники? Мы и сами справимся! – Рэнкс с энтузиазмом воспринял предложение наставника.

Я прежде уже видела, как он ударяет кольцами и зажигает огонек в руке. Сейчас же, к гордости парня, это вышло куда ловчее, чем в прошлый раз. Одновременно с Рэнксом искру высек и стоящий рядом Эштон Доусли, заставив меня восхищенно ахнуть. Его огонек получился куда больше и мощнее, чем у Питера.

Вот только чащобник, вопреки ожиданиям, не отступил. Увидев открытое пламя, зверь яростно взревел и кинулся прямо на Доусли. Все произошло настолько быстро, что я толком ничего не разобрала. Даже испугаться не успела. Лишь уловила блеск серебристого аркана в воздухе, услышала сдавленный крик и топот огромных ног по земляному настилу. Все разом всполошились, забегали, создав жуткую неразбериху. А когда обзор наконец открылся, я увидела лежащего на земле Доусли, болезненно держащегося за грудь. Живот скрутило тугим спазмом. Кровь зашумела в ушах. Я хотела кинуться на помощь, но ноги будто приросли к полу. Казалось, стоит сделать хоть движение, хоть шаг, выйти из своего укрытия, как чащобник непременно меня заметит. И тогда мне несдобровать.

Рэнкс и еще пара выпускников склонились над Эштоном и дружно подняли его с земли.

– Тащите его к стене! Туда!

Капитан Байрон и второй наставник пытались арканами оттянуть чащобника в сторону. Но мощный зверь в два счета порвал сверхпрочную цепочку. И лишь еще больше разъярился. Крохотные глазки под нависшими веками налились кровью, из разинутой пасти с рядом мощных зубов, способных в щепки раскрошить дерево, капала вязкая серая слюна.

– Рэнкс, дай кольца! – раздался громкий крик средь общего гвалта и неразберихи.

Я повернула голову и увидела белобрысую макушку Астона Шейна. Рэнкс в два счета стянул с пальцев кольца и перекинул Шейну.

Тот ловко поймал их и, не надевая, высек в воздухе искру. Мгновение – и искра превратилась в столб огня. Расползлась в обе стороны, преграждая путь опасной бестиаллии.

В ангаре разом стало жарко и душно. Горячий воздух поднимался наверх, не давая нормально дышать, заставляя присесть на корточки, а то и вовсе припасть к земле, в надежде на глоток свежего воздуха. Детеныши чернокрылов в ближайшем загоне жалобно заскулили. А сам чащобник и вовсе взревел. Поднялся на задние лапы, сшибая ветвистыми рогами балку под потолком, оглушая неистовым ревом.

Я опустилась как можно ниже, зажала уши ладонями, молясь Всевышнему, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

И когда уже казалось, что загнанный в ловушку зверь разнесет все вокруг, в ангар на полной скорости запрыгнул огромный драггаст с Монтего на спине.

Драг опасно зарычал, увидев столб огня и бьющегося в бешенстве чащобника. Но отступить не посмел. Я видела, как светятся призрачным голубым светом руны подчинения на рогах бестиаллии. Видела, как опасно встают шипы на загривке. Благо Скай додумался накинуть на зверя седло, иначе бы шипы пропороли его насквозь. Парень быстро огляделся, оценивая ситуацию.

– Эй, Монтего! Его надо обездвижить! – сквозь треск бушующего пламени прокричал капитан, и Скай понимающе кивнул.

Еще раз глянул на чащобника. Словно оценивая, словно примеряясь.

– Справишься? Потенциала хватит? – прокричал наставник, но Скай не ответил.

Вместо этого обратился к Шейну, удерживающему огненную преграду.

– Пусти меня к нему!

Астон не стал задавать вопросов. Счет шел на секунды. В стене огня появилась прореха, и Скай перемахнул на ту сторону, оказавшись прямо под брюхом разъяренного гиганта.

Все внимание чащобника было сосредоточенно на пламени, поэтому приближение драггаста оказалось для него полной неожиданностью. Еще прыжок, и Драг вцепился острыми когтями в одеревеневшую шкуру гиганта, в два счета вскарабкался по нему, словно по исполинскому древу. Скай перебрался со спины драггаста на холку чащобника. Пригнулся, уворачиваясь от опасных рогов.

Мое сердце замерло. Казалось, в этот момент я не вижу ничего и никого кроме вцепившегося в загривок бестиаллии Ская. Парень достал из кармана короткий перочинный нож и точным быстрым движением срезал кусок одеревеневшей шкуры на холке.

Чащобник вновь взревел и поднялся на дыбы, пытаясь сбросить парня. Еще одна балка треснула у них над головой, прыснув щепками и вспыхнувшими в воздухе искрами.

Я вновь вскрикнула, зажмурилась, не в силах смотреть на происходящее.

– Шейн, больше огня! Отвлеки его! – скомандовал Байрон. – Остальные, готовим арканы и сетку!

Я осмелилась открыть глаза и облегченно выдохнула. Скай каким-то немыслимым образом держался на спине гиганта и сосредоточенно с чем-то возился. Я не поняла, что он делает, пока Монтего наконец не отбросил в сторону нож и поднес раскрытую ладонь к раненой шкуре. Голубое сияние озарило начертанные руны, и все, что нам оставалось, – это молиться, чтобы эти руны сработали.

Пламя Шейна уже перебралось на пустые ящики, приближалось к деревянным стенам ангара, грозя перерасти в самый настоящий пожар.

Время замерло, зависло, словно утонув в вязком густом киселе. Воздух стремительно иссякал, и я жадно хватала его ртом, привалившись к нагревающейся деревянной стене. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Скаю удалось напитать руны чарами. Но в конечном итоге лапы чащобника подкосились, и он рухнул навзничь, обездвиженный заклинанием. Шейн взмахом руки убрал огонь, пошатнулся и тяжело опустился на землю, с трудом переводя сбившееся дыхание.

Я закрыла руками лицо и с удивлением почувствовала соленую влагу на пальцах. Не верилось, что все закончилось. Неужели им удалось?

– Сетку сюда. Вяжем его! – первым опомнился наставник, и загонщики толпой кинулись к чащобнику с мотками веревки наперевес. Остальные принялись впопыхах тушить оставшиеся очаги пожара.

Скай скатился с огромного покатого бока, наконец оказавшись на земле. Пошатываясь, подошел к сидящему на полу Шейну. Хотел что-то сказать, но в последний момент поморщился, хватаясь руками за виски, и, не устояв на ногах, с грохотом упал на землю.

Я тотчас сорвалась с места и кинулась к нему, остервенело расталкивая вставших на пути людей.

Астон, склонившись над Скаем, хлопал его по щекам.

– Что с ним? – Я торопливо ощупала тело парня, выискивая следы повреждений. Казалось, от застившей глаза паники у меня самой кружится голова и к горлу подступает противная тошнота.

Скай выглядел бледным, измученным. Его лоб был мокрым от пота, отросшие пряди волос липли к коже. Я стиснула его ладонь и с ужасом почувствовала, что она ледяная. Словно он только пришел с холодной улицы, а не торчал под самым потолком нагретого жарким пламенем ангара.

– Ну-ка. Расступись!

Над моим плечом возник крупный силуэт наставника. Тот, не церемонясь, дернул ворот рубашки Ская и приложил пальцы к венке на шее.

– Ничего страшного. Очухается, – уверенно заявил капитан Байрон и, недовольно прицокнув языком, добавил: – Весь потенциал выкачал.

– Ох…

Я попробовала представить, сколько сил нужно потратить, чтобы обездвижить такую огромную махину, как чащобник, и не смогла… А если принять во внимание невысокий потенциал Ская, даже представить сложно, насколько тяжело ему пришлось. И как долго теперь придется восстанавливаться.

Сердце в груди болезненно заныло.

Всевышний, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо!

Я аккуратно устроила голову Монтего у себя на коленях и перевела взгляд на противоположную стену. Там вокруг раненого Доусли вовсю хлопотали товарищи. Парень выглядел неважно, но хотя бы находился в сознании и мог что-то говорить. Оставалось надеяться, что ему быстро окажут помощь и все обойдется.

Даже не верится, что такой замечательный день мог закончиться так паршиво…

Чащобник неподвижно лежал на земле, а загонщики уже крепили сетку вокруг его огромной туши.

– На сколько хватит чар? – обеспокоенно спросила я и перевела взгляд на сидящего рядом лорда Шейна.

– Не беспокойся, когда руны начертаны прямо на коже, они действуют постоянно. Подпитываются за счет магии самой бестиаллии. Придется их стереть, чтобы чащобник вновь смог двигаться.

Я изумленно открыла рот и закрыла, подумав о том, что могла бы догадаться обо всем сама. Ведь руны привязки действуют постоянно. По всей видимости, здесь такой же принцип.

– Хорошо…

Паника потихоньку начала отпускать. Я еще раз посмотрела на огромную тушу распластавшегося по земле чащобника, сейчас больше походящего на неожиданно выросший посередь ангара холм, и в который раз задалась вопросом:

– Как он вообще здесь оказался? Как пробрался через периметр? Почему напал?

Чащобники хоть и выглядели устрашающе, но на самом деле питались исключительно растительностью и на других животных, а тем более людей, никогда сами не нападали.

– Мне бы тоже очень хотелось это знать… – задумчиво ответил Астон, и в моей груди поселилось плохое предчувствие.

Сразу вспомнились обезумевшие от черной плесени полночники. И ужасная червоточина, расползающаяся по лесу. Да, стихийники выжгли место аномалии огнем. Но отчего же тогда обезумел чащобник, если не от ядовитой плесени?

Вывод напрашивался сам собой. Но додумать мне не дали.

– Твою мать, кто-нибудь может вывести отсюда этого зверя?

Драггаст по-прежнему находился в ангаре. Слава Всевышнему, ни на кого не бросался, но и уходить не спешил. Лишь злобно рычал на каждого проходящего мимо загонщика, заставляя адептов испуганно шарахаться в стороны.

– Ох… Я отведу его в загон. Присмотришь за Скаем?

Шейн сделал такое лицо, будто я попросила его о чем-то крайне неприятном. И меня передернуло от мысли, что даже в такой напряженной ситуации парни остаются соперниками, не выносящими друг друга. Благо через мгновение рядом появился Питер, и я смогла со спокойным сердцем оставить Монтего на товарища. Сама же аккуратно двинулась к драггасту, одолжив у Рэнкса аркан.

Шипы на холке зверя стояли буквально вертикально, уши плотно прижаты к голове, а пасть разинута в свирепом оскале, открывая огромные загнутые клыки, способные разорвать дичь пополам.

– Драг, тише. Ну чего ты переживаешь? – произнесла я миролюбиво и, пристроив скрученный аркан на плечо, вытянула вперед пустые руки. – Ты же меня знаешь. Мне можно доверять.

Несмотря на свирепый оскал и напряженную позу, зверь не двинулся с места и даже не дернулся, когда я подошла вплотную и положила ладонь на лобастую голову. Он смотрел куда-то мимо меня, на мельтешащих вокруг людей и, лишь почувствовав мягкое прикосновение, перевел взгляд и наконец обнюхал мои руки. Немного успокоился, уловив знакомый запах.

– Вот так. А теперь давай-ка выйдем отсюда, тебе ведь не нравится запах гари? – Я аккуратно накинула на шею драггаста аркан, боясь, что он в любой момент может взбрыкнуть.

Но, слава Всевышнему, все получилось. Я перевела довольный взгляд на парней. Астон и Питер все это время напряженно наблюдали за моими действиями, готовые в любой момент прийти на выручку. Но поняв, что зверь неведомым образом слушается меня, заметно расслабились.

Я тихонько потянула за цепочку аркана, намереваясь вывести Драга на улицу.

И, кажется, зверь сам понял, что ему тут не место. Послушно пошел следом, то и дело неприязненно оглядываясь, словно кто-то мог напасть на нас со спины. Но когда мы вышли на воздух, его настороженность наконец-то спала. Шипы на загривке медленно опустились, и я рискнула забраться в седло. Вот только руки на рога класть не стала. Помнила, чем обернулась для меня подобная выходка с полночником.

До знакомого загона добрались в два счета. И я потратила еще несколько минут на то, чтобы привязать драггаста к столбу. Я много раз видела, как это проделывает Монтего. Мои движения, конечно, были не такими ловкими и точными, но в конечном счете я справилась. И улыбнулась, радуясь, что хоть в чем-то смогла быть полезной.

Закончив со зверем, я устремилась обратно к ангару. По пути встретила Джона Фалкона, провожающего раненого Доусли в корпус целителей. И только теперь, при ближайшем рассмотрении, я увидела, что куртка парня разодрана на груди, как и рубашка, а из-под нее проглядывают свежие кровавые царапины.

Неужели рога чащобника настолько острые, что способны насквозь пропороть кожаную куртку и разрезать кожу?

– Помочь? – участливо поинтересовалась я, поравнявшись с загонщиками.

Доусли вымученно улыбнулся.

– Уж до целителей как-нибудь сами доберемся, – хмыкнул Фалкон, заботливо подставляя плечо другу. – Беги уже. Монтего очнулся.

Дважды повторять не пришлось. Я тотчас сорвалась с места и спустя пару секунд стояла у развороченных ворот ангара.

Скай и правда пришел в себя. Теперь он сидел на земле и тряс головой, словно пытался вернуть ясность зрению. Я подошла к нему и опустилась на колени.

– Эй, все нормально? – спросила встревоженно, стараясь заглянуть в бледное лицо.

– Лучше, чем могло бы быть, – сдавленно ответил Скай, часто моргая. А затем и вовсе с силой потер глаза руками. – Ты увела Драга?

– Да, не беспокойся, все нормально. Я привязала его в загоне.

– И что, он послушался? – Скай еле заметно улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

– Да-а, – протянула я. – А что, не должен был?

– Должен. Значит, тренировки прошли не напрасно.

Я вспомнила, как Скай приучал ко мне Драга, и довольно кивнула. Приятно знать, что твои старания дают плоды.

Судя по мягкому взгляду, Монтего думал о том же. Потом оглядел учиненный в ангаре беспорядок, особенно задержавшись на проломе в стене и парализованном чащобнике, вокруг которого хлопотали наставники.

С каждой минутой в ангар сбегалось все больше народа. В основном преподаватели. Я заметила в толпе магистра Блейка и профессора бестиологии Берлинго Фареса. Помимо них, в развороченные ворота пытались просочиться и заинтересованные ученики. Теперь, когда чащобник был не опасен, загонщикам нетерпелось поглазеть на мифическую тварь своими глазами.

– Пойдем отсюда, – произнес Скай. И я была полностью с ним согласна. Оставаться в пропахшем гарью ангаре не было ни малейшего желания.

Монтего неуверенно поднялся на ноги, и я поспешила обхватить его за талию, помогая удержать равновесие. Теперь, когда мы окончательно разобрались в наших отношениях, я больше не боялась, что кто-то может увидеть нас вместе и не так понять. Пусть понимают, как хотят.

– Эй, Монтего, помочь? – рядом оказался участливый Питер.

– Не надо. Изабель сильная, – хмыкнул Скай и показательно оперся на мое «сильное» плечо. А потом шепнул уже для меня: – А еще очень мягкая. Если что, падать будет не больно.

Глава 9

После случившегося Скаю явно требовался отдых, но, вопреки моим ожиданиям, мы отправились не в комнату, а прямиком в столовую.

Чащобник напал как раз во время ужина, и многие побросали еду, рванув на полигон. Теперь, когда все улеглось, студенты возвращались к неубранным столам и остывшим тарелкам. Правда, не за тем, чтобы доесть остатки. Загонщики с невероятной жаждой набросились на воду. Скай выпил залпом два стакана. Я тоже не удержалась, вдруг почувствовав ужасную сухость во рту.

Но даже напившись, студенты не спешили расходиться. В столовой царила возбужденная атмосфера. Парни наперебой рассказывали друзьям подробности сегодняшнего вечера. Нападение чащобника повергло всех в шок. Еще никогда за всю историю Маджериума хищные бестиаллии не проникали на территорию академии – магические руны всегда крепко удерживали границы периметра. Но не сегодня. И оставалось лишь гадать, что послужило тому причиной. А главное – может ли подобное повториться вновь.

И если раньше мы старались держаться группами, опасаясь затаившегося в академии убийцы, то теперь поводов не соваться за пределы своих спален в комендантский час стало на один больше.

В Маджериуме стало небезопасно. Это понимали все, от преподавателей до самых младших студентов, жаждущих сбежать из академии и укрыться под теплым родительским крылом.

– Кто-то отправился в лес? Надо проверить руны периметра и исключить новый прорыв, – сказал Скай, когда ему немного полегчало.

Даже несмотря на слабость, Монтего не стал садиться. Лишь устало оперся бедром о столешницу, изредка цепляясь за нее пальцами, чтобы поддерживать равновесие. Я осталась стоять рядом, внимательно наблюдая за ним, готовая в любую минуту прийти на помощь.

– Да хрен его знает. – Питер грохнул стаканом по столу. – Наставники заняты с чащобником. Да и не думаю, что кто-то сунется в лес на ночь глядя.

– Значит, придется сунуться нам, – сухо констатировал Скай.

В его голосе было столько твердой уверенности, что я тотчас поняла – его не отговорить. Если Монтего что-то решил, то никакие доводы не заставят его передумать.

– С твоим потенциалом сейчас только в лес соваться, – фыркнул Астон Шейн и едко добавил: – Хоть одну руну напитать сможешь?

– Тебя с собой возьму, – тем же тоном огрызнулся Скай. – У тебя-то запас еще остался?

Парни сцепились взглядами. И мне захотелось взвыть.

Ну сколько можно грызться по пустякам? Особенно сейчас, когда над нами всеми висит такая опасность.

– Или ты боишься темноты? А, Шейн? – не унимался Монтего.

В столовой вдруг запахло паленым. Или, может, это просто запах нашей собственной пропитавшейся гарью одежды бросился в нос.

– Не глупи, Монтего! – в кои-то веки поддержал лорда Питер. – Ты на ногах-то еле стоишь. А все одно – геройствовать лезешь.

– Дело не в том, что я собираюсь геройствовать, а в том, что следом за одним чащобником в академию может явиться другой. Или, того хуже, прибежит стадо бородачей или разъяренный драггаст.

– Значит, мы по-прежнему в опасности? – раздался из-за спины взволнованный женский голос.

Я обернулась и увидела подошедшую сзади Сирену. А рядом и ее брата, заинтересованно прислушивающегося к разговору старшекурсников.

Я не видела Совейгов в ангаре во время нападения чащобника, но, судя по вымазанным в саже рукам и лицам, брат с сестрой принимали непосредственное участие в тушении загоревшихся ящиков и соломы.

– Однозначно. И если срочно не решить проблему с периметром, заварушка с чащобником покажется нам детскими играми в сравнении с тем, что может случиться…

Скай не договорил. В столовую вошел хмурый Фалкон. Его огромную фигуру с засунутыми в карманы руками, отчего локти торчали в обе стороны, делая парня еще больше, просто невозможно было не заметить. Джон захапал сразу целый графин с водой и стал пить прямо из горла.

– Как Доусли? – тут же озабоченно спросил Питер.

– Как-как… Бодрится. Пока заклинание обезболивания действует. Целители его сейчас штопают. Но судя по тому, что я видел, он как минимум неделю пролежит в лазарете. – Джон тяжело выдохнул и с нажимом провел ладонями по лицу. – Хорошо хоть жив остался… Сглупили вы, конечно, с этим огнем…

– Какого хрена вы вообще туда полезли? – вдруг вспылил Скай и гневно зыркнул на Питера. – Вы оба паршивые стихийники, ты и сам об этом прекрасно знаешь!

Питер виновато пожал плечами и смущенно почесал затылок, словно извиняясь.

– Надо было что-то делать. Думали, отгоним чащобника пламенем, а оно вот как…

– Идиоты, – припечатал Монтего, а потом кинул такой же неприязненный взгляд на Шейна. – А ты где был? Или опять скорость реакции подвела?

Я тоже перевела взгляд на лорда. Этот вопрос волновал меня не меньше. Ведь Астон мастерски управлялся с огнем, я видела это своими глазами. Но он отчего-то не носил колец для высекания искры. Оттого и задержался с помощью. И если бы не эта задержка, кто знает, возможно, Доусли остался бы цел.

– Могу задать тебе тот же вопрос, Монтего. – Астон нервно дернул щекой, ответив нападкой на нападку. – Где ты шлялся со своим драггастом, когда был так нужен?

Повисло молчание. Скай отвечать не спешил. А я вдруг почувствовала острый укол вины, вперемешку с неожиданно накатившим смущением. Я ведь прекрасно знала, где он был и чем занимался. Чем мы занимались…

– И правда, – вдруг задался тем же вопросом Фалкон. – Я ж в первую очередь метнулся к твоему кошаку. Думал, раз ты в столовку не пришел, так пропадаешь в загоне. Где, гремлины раздери, тебя носило?

– Не твоего ума дело, – буркнул Скай и отвернулся.

На меня он старательно не смотрел. И я тоже опустила глаза, сделав вид, что заинтересовалась содержимым ближайшей тарелки. Казалось, если хоть мимолетно взгляну на Ская, то выдам себя с потрохами.

Однако выдать нас решил кое-кто другой.

– Монтего просто попутал день с ночью, – вдруг произнесла Сирена, и ее едкий тон мне совершенно не понравился, а уж кривая ухмылка на губах – и подавно. – Раньше он по женским спальням шлялся после заката солнца, а теперь и днем не отказывает себе в удовольствии, – смакуя каждое слово, произнесла загонщица. И в конце, словно выстрелом из арбалета, пригвоздила: – Да, Изабель?

Кажется, в этот самый момент я была готова провалиться сквозь землю. Если до этого моя скромная персона почти никого не интересовала, то теперь все взгляды сошлись на нас с Монтего. Словно мы были преступниками, застигнутыми на месте преступления.

Я не видела выражения лица Ская, но почувствовала, как его пальцы стиснули мою кисть. Да и сам он подался вперед, отлипнув от столешницы, и сделал шаг, вставая между мной и Сиреной.

– Заткни свой грязный рот, Сирена!

– Ах, теперь он грязный? Раньше ты так не думал.

– А почему это она должна затыкаться? – в разговор вдруг вклинился лорд Шейн, и Скай напрягся еще сильнее, почти до боли сжимая мои пальцы. – Нам всем интересно. Выходит, тебя можно поздравить? Или вас обоих? – теперь лорд посмотрел на меня, и я совершенно растерялась.

Что, гремлин его раздери, здесь происходит? О чем он говорит?

И словно прочитав мои мысли, Астон добил:

– Надеюсь, инициация прошла успешно?

Сказанные слова молнией пронеслись в сознании, всколыхнув вереницу мыслей, образов, воспоминаний. И когда я наконец поняла их смысл, вздрогнула, словно меня с головы до ног окатило ведром холодной воды.

– О чем он, Скай? – Я выдернула руку из крепкого мужского хвата и отошла на шаг, вглядываясь в такое родное и в то же время незнакомое лицо мужчины напротив.

Не знаю, чего я ждала. Что я хотела отыскать в его глазах.

Пренебрежение? Равнодушие к чужим словам? Ухмылку и попытку посмеяться над дурацкой шуткой?

Да, именно этого я ждала!

Но лицо Ская было мрачнее тучи. А в глазах на мгновение мелькнула растерянность и… сожаление.

– Ни о чем, не слушай его.

– Ох, Изабель, он что же, не рассказал тебе о нашем пари?

– О каком пари?

Я переводила растерянный взгляд с довольной ухмылки Шейна на плотно сжатые губы Ская и не понимала, что происходит. Я просто отказывалась что-либо понимать.

– Скай, о чем он?

Но Монтего молчал, лишь сильнее раздувая костер паники у меня в груди. Казалось, вот-вот произойдет что-то непоправимое. Пойдет трещинами то хрупкое доверие, что зародилось между нами, расколется на части, словно первый лед, тонкой корочкой стянувший осенние лужи.

Я смотрела выжидающе, только на Ская, не замечая никого вокруг. Не обращая внимания на несколько пар глаз и ушей, жадно ловящих каждое слово. И я уже думала, Скай ничего не ответит, как он вдруг заговорил хрипло и надломленно:

– Мы поспорили, кто первым инициирует тебя.

– Вы… что?

Его признание было подобно удару в спину. Слишком неожиданным, чтобы я смогла к нему подготовиться.

Но с другой стороны… Все вдруг встало на свои места. Сразу вспомнился и тот злосчастный подслушанный разговор, когда капитан Байрон наставительно советовал Монтего меня инициировать, и советы мисс Палмер завести отношения, и тот факт, что за мои неудачи штрафные баллы получал Скай, рискуя потерять свое место в рейтинге.

Мозаика сложилась.

И я почувствовала себя последней дурой. Глупой золотой рыбкой, попавшейся на крючок опытного рыбака.

– Вы… Поспорили. На меня?

Каждое слово – словно болезненный укол в сердце. Один, второй, третий. И никак не узнать, какой из них будет последним. Какой добьет окончательно, растоптав все светлое, что было между нами.

– Все не совсем так, Изабель. Послушай! – Скай подался вперед и попытался взять меня за руку, но я не дала, резко вырвав ее из мужских пальцев.

– И какие были ставки? – Мне хотелось разреветься. В горле уже стоял колючий ком, мешая говорить. Но вместо этого я лишь гордо задрала подбородок, посмотрела прямо, с вызовом. – Надеюсь, хоть что-то стоящее? М-м-м? Что ты попросил, Скай?

– Лунный аркан, – не стал увиливать Монтего.

– О! Достойный выбор. Что ж… – Я перевела взгляд на стоящего рядом лорда. Покосилась на его пояс, где висел заветный артефакт. – Отдай ему аркан, Шейн! Он выиграл.

Астон нерешительно отстегнул маджет от пояса. И я выхватила его, словно пытаясь поторопить время. Буквально силой всучила в руки Монтего.

– Наслаждайся!

– Изабель, постой!

Но я уже рванула к выходу из столовой. Больше не было сил сдерживать слезы, не было сил смотреть в такое родное лицо и понимать, что тебя предали. Использовали. Делили тебя, словно ты какая-то вещь.

Скай, конечно, кинулся следом. Но ноги плохо его слушались, и я оказалась быстрее, первой выскочила в широкие двустворчатые двери, и те с грохотом захлопнулись за моей спиной, повинуясь лишь мимолетной мысли, пронесшейся в голове.

С обратной стороны настойчиво забарабанили. Дверь толкали изо всех сил. Но створки будто намертво приросли друг к другу. Я не хотела никого видеть, и окружающие предметы будто соглашались со мной, повиновались мне, исполняя любую мою прихоть.

Слезы уже вовсю застилали глаза, и я бросилась бежать. Сама не знаю куда. Просто бежать, не оглядываясь, как можно быстрее. Словно убегая от сокрушительной правды, что вдребезги разбивала мне сердце.

От моего приближения вздымались занавеси на окнах. Нестерпимо ярко вспыхивал огонь в масляных светильниках. Каменная плитка под ногами сливалась в одну бесконечную серую полоску. А внутри бурлила сила, живая, осязаемая. Во много крат сильнее, чем мне удавалось почувствовать прежде.

И я не понимала, как могла не ощущать ее раньше. Сила обжигала легкие, вибрировала в каждой клеточке тела, искрила крохотными разрядами на кончиках пальцев. И я сильнее стиснула ладони, не давая чарам вырваться наружу. Ускорилась, словно за мной гналась стая бешеных псов.

Все, чего мне хотелось, – оказаться как можно дальше от Ская. Спрятаться так, чтобы он ни за что не нашел. Перед внутренним взором все еще стояло его лицо. Сожаление, отразившееся в серых глазах. И оно било больнее ненависти и насмешек. Ранило сильнее самого острого кинжала.

Я бежала, не разбирая дороги. Не думая, не останавливаясь даже на секундную передышку. Жжение в груди стало нестерпимым. Таким сильным, что стало трудно дышать. Я приложила ладонь к ребрам и согнулась пополам, не понимая, что со мной происходит. Не зная, куда выплеснуть бушующую внутри стихию.

А затем огляделась. Прямо перед носом оказалась знакомая железная лестница, ведущая на крышу. А ведь я даже не заметила, как поднялась на четвертый этаж. Зато теперь точно знала, куда мне надо.

Туда, наверх. На свежий воздух. Под стремительно темнеющее небо. В тишину и прохладу звездной ночи. И быть может, тогда сжигающее изнутри пламя хоть немного утихнет.

Люк открылся на удивление легко. Я вскарабкалась по металлическим ступеням и, оказавшись наверху, с шумом втянула стылый осенний воздух. Ветер мягкой волной прошелся по разгоряченным щекам, забрался за ворот рубашки, холодя взмокшую шею. Ветер кружил вокруг меня, подлизывался словно мурчащий кот, подставляющий пушистое ухо под незатейливую ласку. Жаль, я не знала, как с ним играть.

Ноги сами понесли меня на узкий конек. И пусть за спиной простиралась пустота, и не было никого, кто смог бы поддержать меня, потеряй я равновесие, но страха не было. Эмоций вообще не было. Лишь только глухая боль, да бушующая сила, нестерпимо жаждущая вырваться наружу.

Я добралась до знакомого козырька, окинула взглядом гнездо, отмечая, что сегодня яйца мерцают даже без прикосновений. А потом вдруг поняла, что не вижу на каменном выступе Бернарда и Бетти. Гарпии пропали. Испарились, не оставив ни единого следа.

Я недоуменно заозиралась по сторонам. Не могли же они сами проснуться и улететь? Или могли?

И тут я вспомнила, что восседающих на крыше гарпий называли никак иначе как стражами Маджериума. И если академии угрожала опасность, то они непременно должны были встать на ее защиту. Выходит, гарпий разбудило нападение чащобника. Почему же тогда я не видела их на полигоне, рядом с ангаром?

И тут, словно в ответ на мои мысли, откуда-то издалека раздался высокий птичий крик. Я резко оглянулась, обводя взглядом узкую полоску закатного неба, розовеющего над темными макушками деревьев. На его фоне было отчетливо видно два птичьих силуэта, кружащих над лесом.

Гарпии протяжно кричали и попеременно кидались вниз, атакуя кого-то незримого, скрытого в густых зарослях почти черного леса.

И в тот же миг деревья пришли в движение, будто расступаясь перед неведомым зверем. Клонились в стороны, трещали от натуги, ломались под гнетом сокрушающей силы.

Что-то надвигалось на академию. Что-то огромное и мощное. Не боящееся ни гарпий, ни близости людского жилища.

И я с ужасом осознала, что Скай был прав. Защитный периметр пал. Академия осталась без защиты. И самое страшное – на полигоне не было никого, кто бы мог отразить надвигающуюся опасность.

Я в панике заметалась по узкому козырьку, судорожно соображая, что можно сделать. Взгляд зацепился за крохотный кусочек мела, белеющий на каменной плитке.

Спасти академию можно было лишь одним способом – замкнуть периметр. Вот только для этого нужно было оказаться там, в лесу, в том самом месте, где располагалась неисправная защитная метка.

Но я была здесь, на крыше. Что я могла сделать, находясь так далеко, ничего толком не умея?

И все равно я опустилась на колени и решительно сжала в руке мелок. Внутри по-прежнему бушевала энергия. Жаждала высвобождения, толкала на необдуманные действия.

В книге по артефактике говорилось, что в экстренных случаях, когда времени выстраивать периметр нет, создать защитный барьер можно и из одной точки. Сил это потребует в разы больше. Но сейчас мне было плевать на затраты.

Я коснулась мелком гладкой плиты под ногами. Начертила первый символ, второй, третий, все, как учил Скай, когда мы оставались ночевать в лесу. Воспоминание отдалось глухой болью в сердце, но я тут же задвинула ее на задворки сознания. Сейчас не время для эмоций. Для слез – тем более.

Закончив с рунами, отшвырнула в сторону мелок и сосредоточилась на заклинании. Мысленно представила, какой барьер хочу создать. Сила откликнулась мгновенно, потекла мощным потоком, таким сильным и неудержимым, что мне пришлось упереться свободной рукой в пол, чтобы не упасть. Каменная поверхность под моими ногами нагревалась, колени тряслись, легкие нещадно горели, заставляя дышать часто и рвано. Все мышцы сжались в напряжении, не в силах справиться с потоком чар, насквозь прошивающим тело.

А треск деревьев и возбужденный крик гарпий раздавались уже совсем близко. Еще немного, и монстр выберется на полигон загонщиков.

Ну же, еще чуть-чуть. Я должна справиться! Должна успеть!

Магии было так много, что валявшийся на крыше мусор поднялся в воздух. Кружили вокруг мелкие щепки и веточки из гнезда. Словно намагниченные, висели в воздухе лоскуты ткани и пучки сухой соломы. Воздух искрил от чар.

Но, как бы много их ни было, в какой-то момент я поняла, что моей магии недостаточно. Что я не могу замкнуть контур. Нужно было отдать что-то еще, что-то личное, сокровенное.

Вопреки воле в сознании всплыла недавняя обида. Слишком свежей была эта рана, слишком болезненной. Она перетягивала на себя внимание, и спустя минуту я не могла думать ни о чем другом, кроме собственных обманутых надежд и растоптанного сердца.

Я ведь доверяла ему. Всевышний, я ведь влюбилась… Впервые. По-настоящему.

Зачем он так со мной?

Это было слишком больно. Больнее, чем пропускать через себя весь огромный поток магической энергии.

И все, чего мне сейчас хотелось, – освободиться, отпустить эти чувства, приносящие столько страданий. И я отпустила, вместе с последней каплей магии, окончательно напитавшей защитные руны.

Последнее, что увидела, перед тем как сознание заволокла непроглядная тьма, – огромного, в полтора раза больше предыдущего, чащобника, выходящего из леса и останавливающегося у самого края полигона. Воздух сотряс его недовольный рев, а мое тело – удар о нагретые плиты каменного козырька.

Глава 10

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, – незнакомый потолок, обитый ажурными деревянными панелями, и тонкие веточки плюща, вьющиеся прямо по этим панелям. Сначала мне показалось, что плющ нарисованный, но присмотревшись, я поняла, что он живой. Крохотные листики едва заметно покачивались, то ли от сквозняка, то ли по собственной прихоти. А быть может, покачивались вовсе не они, а моя кровать, застеленная белоснежной простыней и остро пахнущая чистотой.

Голова определенно кружилась. А попытка сменить позу отозвалась острой болью в висках. Но я все же пересилила себя и перевернулась на бок, чувствуя ломоту в затекшей пояснице. Зажмурилась, пытаясь усмирить пляшущих перед глазами солнечных зайчиков. А когда немного полегчало, опасливо приоткрыла веки и осмотрелась.

Я явно находилась за пределами родного корпуса, ведь у загонщиков никак не могло быть такого количества растений в горшках и цепляющихся за стены вьюнов. Стало быть, я у целителей. Неужели я лежу в больничной палате?

Попытка вспомнить последние события принесла очередную порцию головной боли. Всевышний, что же такое со мной приключилось?

И тут из-за тонкого перестенка раздались приглушенные голоса.

– Она не приходит в себя уже слишком долго. Думаю, нам стоит вмешаться.

– Не торопитесь, мисс Бронсович, – ответил смутно знакомый мужской голос. – Девочка отдала много сил. Не мудрено, что ей требуется столько времени для восстановления.

– Еще бы! Создать такое на первом курсе! Уму непостижимо! – А обладатель этого баса был уж точно мне знаком. – Как ей вообще это удалось?

– Представления не имею. И вообще, кто из нас ее наставник?

– Да, я сразу говорил, что нечего ей делать у загонщиков! – возмутился этот самый наставник.

– Да неужели? По-моему, ты говорил как раз обратное.

Услышанные слова не на шутку взволновали.

Что значит, мне нечего делать у загонщиков? Вообще-то, я никуда уходить не собиралась. И пусть только попробуют меня выгнать!

Несмотря на головокружение, я попыталась приподняться на локтях. У меня даже получилось. Но сил было слишком мало. А еще я с удивлением отметила, что жутко хочу пить. И есть.

Потянулась рукой к графину, стоящему на прикроватном столике, но неосторожным движением смахнула вниз железную кружку. Та упала на пол и звонко поскакала по бежевому кафелю.

И, разумеется, такой грохот не мог остаться незамеченным.

Все трое мгновенно оказались в моей палате. И я сразу поняла, почему голоса показались мне столь знакомыми. Передо мной стояли самолично Аластар Мэдроуз и капитан Джеймс Байрон. А Магда Бронсович уже подбежала к постели и принялась трогать мой лоб, словно у меня была горячка.

– Как ты себя чувствуешь, дитя мое? – с искренним сочувствием спросила целительница. – Что-то болит? Есть какие-то посторонние ощущения?

Женщина положила ладонь на мое запястье, и ее губы беззвучно зашевелились, отсчитывая пульсацию крови.

Мужчины ничего не говорили, но смотрели на меня вопросительно. И я поняла, что надо что-то ответить.

– Голова кружится. И слабость сильная.

– После такой отдачи это нормально. – Аластар Мэдроуз поднял с пола ускакавшую кружку и, словно догадавшись о моих желаниях, налил в нее воды из кувшина.

Я сделала несколько жадных глотков и поблагодарила ректора за помощь. Вот уж не думала, что самолично Аластар Мэдроуз будет подавать мне воду.

– Ты что-то помнишь? – спросил профессор, когда я вдоволь напилась.

Меня слегка кольнуло это панибратское «ты». Помнится, раньше Аластар Мэдроуз обращался ко мне исключительно на «вы», даже несмотря на то что я была гораздо младше его, не говоря уже о том, что я значилась студенткой Маджериума, а он – моим ректором. А сейчас вдруг резко перешел на «ты», словно бы что-то изменилось между нами. Или не между нами, а вообще. Изменилось все вокруг, будто сама ситуация не предполагала излишних расшаркиваний и соблюдения этикета.

Вновь напрягла память. И картинка постепенно начала проясняться.

– Помню нападение чащобника. Дыру в ангаре, и как загонщики пытались его усмирить. А потом…

С трудом выудила из памяти смутную картину дальшейших событий. Какой-то странный разговор в столовой. То ли спор, то ли ссора, и неприятное давящее ощущение в груди. Магия, обезумевшей стихией рвущаяся наружу. А потом крыша. Пропавшие гарпии. И…

– О, Всевышний! – воскликнула я, мгновенно сбрасывая одеяло. – Периметр! Периметр пал, и на территорию академии прорвались чудовища из леса. Нужно срочно что-то делать!

Я сорвалась бежать, мигом позабыв о своей слабости и гудящей голове. Сама не знаю, куда и как. Особенно при том, что ноги мои были босые, а на теле не было ничего, кроме закрытой больничной сорочки. Но острое ощущение опасности накрыло с головой, и я просто не могла бездействовать. Я должна была что-то делать. Как-то помочь…

– Стой, стой! Куда? – Капитан Байрон преградил мне дорогу, а госпожа Бронсович мягко усадила обратно на постель.

– Все в порядке. Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности, – уверил профессор Мэдроуз.

– А остальные?

– Остальные тоже. Мы контролируем ситуацию.

Слова ректора заставили немного успокоиться. Я уже не порывалась бежать куда-то, сломя голову, но все же ждала объяснений. Хотелось быть уверенной, что нам действительно ничего не угрожает.

– Но что произошло? Я видела выходящего к полигону чащобника, и, кажется, другие твари из леса тоже прорвались через периметр.

– Все нормально. Они не прорвались к академии, не переживай. – Тон ректора был мягким и успокаивающим. Но я все равно чувствовала, будто он что-то не договаривает. И следующие слова лишь подтвердили эту догадку: – И это пока все, что тебе нужно знать. Сейчас тебе нужен максимальный отдых. Организму необходимо восстановиться после выплеска магии.

– Выплеска магии? – не поняла я.

Я попыталась вспомнить, куда и зачем я эту самую магию выплеснула. В памяти всплыли знакомые руны и белый мелок, зажатый в руке. Неужели мое заклинание сработало?

Но спросить об этом я не успела.

– Возьми, милочка. Этот отвар поможет восстановить силы. – Целительница чуть ли не силком впихнула мне в руки кружку, а затем и подтолкнула к губам, заставив выпить все до дна.

Отвар оказался терпкими и немного противным на вкус. Но на то оно и лекарство, а не леденец. Я поморщилась и отерла губы ладонью.

– А теперь спать! И восстанавливаться! – строго произнесла профессор Магда, толкая меня на подушки и заботливо укрывая сверху одеялом.

– Но… Но я не больная!

Спать не хотелось. А оставаться в неведении не хотелось еще больше.

Однако никто не стал меня слушать. Да и отвар, которым напоила меня целительница, явно обладал каким-то сонным действием, потому как веки очень быстро потяжелели, и я погрузилась в приятную полудрему. Когда вроде и воспринимаешь, что происходит вокруг, а шевелиться или разговаривать вообще нет никакого желания.

– Как только она уснет, проверьте ее ауру еще раз. А лучше сделайте полное считывание организма, – донеслось на грани слышимости, когда мои веки окончательно закрылись. – Создание купола не могло пройти бесследно. И мы должны выяснить, что с ней не так. Чем раньше мы это поймем, тем лучше.

* * *

Не знаю, сколько я проспала. Все было словно в тумане. Я то просыпалась, чтобы попить или принять очередное лекарство, то вновь проваливалась в липкий, глубокий сон. Он пленил накрепко и надолго, лишь изредка давая короткую передышку.

В одно из таких пробуждений я, кажется, даже слышала голоса. Кто-то настойчиво пытался пробиться в мою палату. Но лекари не пускали. В итоге я так и не поняла, кто это был. Явно кто-то знакомый. Кто-то, кто беспокоился обо мне. Слишком уж взволнованным и настойчивым был голос пришедшего.

Но спать вечно я, конечно, не могла. И в какой-то момент окончательно пришла в себя, чувствуя, как ко мне наконец вернулись силы и ясность сознания.

Профессор Магда практически все время была рядом. Для пущей надежности она еще раз считала мою ауру и лишь после этого позволила переодеться в ученическую форму и выйти прогуляться.

Всевышний, не передать словами, как я была рада оказаться вне больничной палаты, избавиться от постоянного наблюдения и пристальной слежки за каждым своим движением и каждым чихом.

Но если от внимания лекарей мне наконец удалось отделаться, то серьезный разговор с ректором был еще впереди. Аластар Мэдроуз ожидал меня у выхода из больничного крыла. И я почувствовала себя неуютно. Кто я такая, чтобы отвлекать ректора от важных дел средь учебного дня?

– Прогуляемся? – предложил профессор и первым двинулся вперед. Я послушно пошла следом. Меня вновь терзали вопросы, и, кажется, сейчас было самое удачное время, чтобы их задать.

– Так что все-таки произошло? Вам удалось восстановить защитные руны? Гарпии вернулись на крышу? К нам больше никто не сунется? – вопросы сыпались один за другим, и я даже не пыталась себя остановить.

– И да и нет, – как-то расплывчато ответил господин Мэдроуз. – Сейчас сама все увидишь.

От целительского корпуса мы двинулись по знакомой дорожке к корпусу загонщиков. Обогнули его, выходя к полигону в задней части здания. У разрушенного ангара копошились люди. Часть проломленной стены уже успели восстановить, и теперь рабочие совместно с магами-стихийниками навешивали на петли огромные распашные ворота взамен почивших старых.

Я озадачилась: сколько дней я проспала, раз за этот срок успели столько отремонтировать? Или когда к делу подключается магия, работа идет не по дням, а по часам?

Узнать ответ на этот вопрос мне было не суждено. Мы минули ангар, и перед нами открылась картина, которую я совершенно не ожидала увидеть.

Я резко затормозила, а потом и вовсе попятилась назад. В легких разом закончился воздух, а все волоски на теле встали дыбом. Сердце подскочило к самому горлу, мышцы напряглись, словно перед решающим броском. Вот только куда бросаться, я никак не могла сообразить. Да и ноги будто приросли к земле, став ватными и непослушными.

Прямо впереди, у самой границы полигона, словно наткнувшись на невидимый барьер, стояли они. Дикие бестиаллии, пришедшие из Зачарованного леса. И все они скалились, ревели, недовольно ворчали. Бросались на невидимую преграду, а порой грызлись между собой. До откушенных ушей и подволакивающихся лап, до летящих во все стороны клоков шерсти и обломанных рогов.

Зрелище было ужасающим. И чем дольше я на это смотрела, тем сильнее меня пронизывал страх.

– Не бойся. Они нас не достанут, – спокойно произнес ректор, стоящий на пару шагов впереди, и миролюбиво протянул мне руку, приглашая следовать за собой.

Я с опаской вложила свою ладонь в его руку и медленно, нехотя, двинулась за мужчиной.

Оснований не доверять Аластару Мэдроузу у меня не было. Да и не скормит же он меня этим тварям, в конце концов. Он и сам рискует, приближаясь к столпившимся вокруг полигона хищникам.

На наше приближение бестиаллии отреагировали усилившимся ревом и нескрываемой агрессией. Она читалась в каждом движении, в каждой напрягшейся мышце и оскаленной пасти. В уставившихся на нас покрасневших глазах. Ближайший к нам волколак с силой оттолкнулся от земли и с утробным ревом бросился на барьер. Я только и успела, что вскрикнуть и испуганно отшатнуться. Волколак врезался в невидимую стену – в месте столкновения появилась едва заметная радужная рябь – и рухнул вниз. Тряхнул ушибленной башкой. Но вместо того чтобы уйти, смирившись с поражением, продолжил атаковать, создавая на поверхности короткие разноцветные вспышки. Остальные бестиаллии – иглогривы, змеезубы, корноухи – делали то же самое. Таранили стену раз за разом в надежде, что прочная преграда наконец-то даст брешь.

– Зачем они это делают? – спросила я.

Помимо страха я испытывала странное чувство жалости к диким зверям. Им было больно, они скулили, разбивали головы в кровь, но все равно продолжали нападать.

– Они обезумели, – сухо сообщил ректор. – Другого объяснения я не нахожу.

– Черная плесень? – догадалась я.

– Думаю, да, – кивнул господин Мэдроуз. – Мы думали, что выжгли всю заразу, но, к сожалению, это не так. Проникший в академию чащобник заражен той же гадостью.

– И что же теперь делать? – выдохнула я. – Как же их вылечить? И уничтожить аномалию? Мы ведь не можем сидеть сложа руки. Червоточина наверняка разрастается.

Я не ждала, что ректор ответит что-то определенное на мои вопросы. Вряд ли за тот короткий срок, что я спала, преподаватели успели что-то придумать. Иначе бы они давно воплотили это в жизнь, и мы бы не стояли сейчас перед сворой обезумевших бестиаллий. Но ректор ответил вообще не то, что я ожидала услышать.

– Признаться честно, меня сейчас больше волнует другой вопрос…

Аластар Мэдроуз сделал несколько шагов вперед, приблизившись вплотную к прозрачной преграде – теперь, посмотрев чуть под углом, я смогла различить легкое мерцание на ее поверхности – и постучал костяшками пальцев по барьеру.

– Что делать с этим?

– В каком смысле? – Я обвела взглядом барьер.

Сейчас он казался мне спасением, без защиты дикие звери давно бы нас разорвали.

– В прямом смысле. Барьер смыкается куполом над всей академией. Мы проверили. В нем нет брешей ни на земле, ни в воздухе.

Я непонимающе дернула головой, силясь понять, куда клонит мужчина. Сейчас мне было ясно лишь одно: если барьер защищает нас и сверху, то никакие багряные кровососы или огромные черные вараги не смогут напасть на академию с воздуха.

– И… Это ведь хорошо? Не так ли?

– Никто не может проникнуть на территорию академии с той стороны. Но и мы, в свою очередь, не можем выбраться наружу.

Ректор оперся на невидимую стену плечом, а волколак на той стороне буквально обезумел. Скреб когтями то самое место, где облокотился мужчина, а потом и вовсе притерся щекой, пытаясь ухватить зубами, но вместо этого оставлял слюнявые следы на прозрачной, словно стекло, поверхности.

– Что, совсем-совсем не можем? – уточнила я, лелея слабую надежду, что мне показалось. Быть может, господин Мэдроуз вздумал немного пошутить? Не может же быть такого, что мы наглухо замурованы в стенах Маджериума?

А меж тем ректор спокойным, буквально будничным тоном продолжил:

– Запасов еды и воды в академии хватит в лучшем случае на пару недель. Все средства связи с внешним миром, в том числе почтовые коробки, не работают. Да, мы совсем-совсем не можем выйти за барьер.

– Ох! – Я все еще не могла поверить в услышанное. – И что же теперь делать? Может, есть какой-то пароль или специальное заклинание, чтобы открыть проход на ту сторону?

– А вот это я хотел спросить у тебя.

– А при чем тут я? – непонимающе моргнула.

– При том, что этот купол создала ты, Изабель.

* * *

– Даже не знаю, Легран, ругать тебя или хвалить.

Мы с капитаном Байроном стояли на том самом злополучном козырьке на крыше здания, откуда я увидела приближающихся к границам академии тварей.

Ректор Мэдроуз на верхотуру со мной не полез, негоже мужчине в его летах и при его статусе лазить по крышам. Зато капитан Байрон был совершенно не прочь «прогуляться». Так что из надежных рук ректора меня передали в не менее надежные руки наставника. А уже спустя несколько минут мы с ним стояли на каменном выступе и дружно пялились на начертанные под ногами руны.

Отсюда открывался отличный вид на академию, полигон загонщиков и граничащий с ним Зачарованный лес. Теперь, при ярком свете дня, я еще острее почувствовала масштаб нависшей над академией угрозы. Хищные бестиаллии буквально облепили защитный периметр. Больше всего их было рядом с корпусом загонщиков, но отдельные группы зверей разгуливали и вблизи корпуса целителей, а за башней менталистов я четко различила двух чащобников, хоть те и пытались слиться с кронами деревьев.

– С одной стороны, если бы не твой купол, даже не представляю, что бы осталось от академии после нападения этих… – капитан кивнул на столпившихся у барьера бестиаллий, – тварей. А с другой стороны… Вот скажи мне, кто учил тебя рисовать такие руны? Вот кто? Руки бы ему оторвать!

Капитан выразительно постучал подошвой ботинка по начертанным на каменных плитах символам. Я опустилась на колени и тронула рукой знакомые знаки. Сомнений не было – их рисовала я. Уж это я помнила. Но никак не ожидала, что из моего заклинания выйдет столь сильное защитное поле. А еще… я с ужасом поняла, что допустила ошибку.

Самый первый знак, тот, что символизирует барьер, – круг в круге. Он был начертан неверно. Внутренний круг полагалось рисовать с разрывом, а внешний цельным. Я же по ошибке или по неосторожности замкнула оба контура. И, по всей видимости, это ошибка стала роковой. Иначе как объяснить тот факт, что купол не выпускает никого наружу?

– Я ошиблась, – произнесла сдавленно. И послюнявив палец, попыталась стереть часть белой надписи. Но, не смотря на то что рисовала я обычным мелком, стереть линию не получилось. Она словно намертво впиталась в камень, став его неотъемлемой частью.

– Не пытайся, – оборвал меня наставник, когда я принялась тереть усерднее. – Мы чего только не пробовали. Руны не стереть и не исправить. Теперь они – часть этого здания и часть Маджериума.

– Но как же так? – Я в сердцах стукнула раскрытой ладонью по каменным плитам. – Должен быть какой-то способ!

– Угу… Найдешь, сразу расскажи, – сарказма в голосе наставника было хоть ложкой черпай.

Впрочем, глупо было ждать от Джеймса Байрона чего-то иного. Он всегда был прямолинеен и никогда не стеснялся в выражениях, даже несмотря на свой статус преподавателя.

С моей же стороны обижаться было и вовсе глупо. Кажется, я вновь создала кучу проблем всем обитателям академии. И, разумеется, я не имела ни малейшего представления, как их теперь решить. Я ведь даже толком не понимала, как мне удалось создать подобное. Я действовала интуитивно, повинуясь страху и желанию защитить обитателей Маджериума. И кажется… перестаралась.

– Ладно, идем. Сейчас ты все равно ничего не сможешь сделать. Для начала тебе надо восстановить потенциал. А потом подумаем. Кстати, – капитан залез на узкий конек и протянул мне руку, помогая подняться, – тебе назначены факультативные занятия по артефактике. Надеюсь, объяснять зачем, не надо. И коли уж заниматься на полигоне теперь… кхм… не так приятно, тренировки по субботам я отменяю.

Я хотела было возразить. Несмотря на все произошедшее, я все еще мечтала стать загонщицей и летать на полночнике, а значит, тренировки мне были нужны. Но решила, что требовать чего-то в данный момент глупо. Да и, в конце концов, никто не запрещал мне заниматься самостоятельно в свободное от учебы время.

Мы двинулись вперед по узкому коньку и только теперь, обернувшись назад, я подумала о том, что не видела на каменном выступе гарпий, да и гнездо с яйцами тоже куда-то пропало.

Я задала свой вопрос наставнику, и тот, обернувшись, хитро прищурился и улыбнулся свойственной ему самодовольной улыбкой.

– Где-где гарпии? А сама не догадываешься? Они ведь стражи.

Я окинула взглядом территорию академии. Маджериум был огромен, и немудрено, что я сразу не заметила облетающих периметр гарпий. Они несли дозор, кружили вдоль невидимой границы, зорко наблюдая за столпившимися у барьера бестиаллиями.

– А яйца? – Если с пернатыми родителями было все понятно, то куда подевалось гнездо, я по-прежнему не представляла.

– А нет больше яиц! – вдруг заявил Байрон, и сердце мое рухнуло в пятки.

– Как нет? – Я сглотнула вязкий ком, вставший в горле.

Неужели они разбились? Не выжили? Или что еще там с ними могло приключиться?

– Ой, Легран. У тебя такое лицо, будто кто-то умер!

Мы как раз дошли до противоположного конца конька, и капитан спрыгнул на ровную площадку возле люка.

Повернулся ко мне, сияя улыбкой.

– Вылупились твои яйца! Вылупились!

* * *

Сегодняшний день можно было назвать днем открытий, и это была бы чистая правда. На меня свалилось столько информации, что мозг едва ли не взрывался, силясь все это переварить. А еще после спуска с крыши я почувствовала разом навалившуюся усталость. Кажется, я явно переоценила свои силы, решив, что после выхода из лазарета с первого же дня смогу прыгать резвой козочкой.

Благо сегодня я могла с чистой совестью прогулять занятия «по причине болезни». А вот прогуливать обед мне настоятельно не рекомендовали. Капитан Байрон взялся лично сопроводить меня до столовой и проконтролировать, как я съем положенную порцию. Мне требовалось восстановить силы, и с этим глупо было спорить.

Вот только стоило оказаться в кругу сокурсников, как я засомневалась в том, что смогу впихнуть в себя хоть кусочек.

Еще в главном холле я заметила, как студенты косятся в мою сторону, как перешептываются за спиной и то и дело бросают любопытные взгляды. Кажется, все вокруг уже были в курсе того, кто создал непроницаемый купол над академией. И я вновь стала предметом всеобщих сплетен.

Заслуженно, конечно. Но кто бы знал, как я устала вечно быть в центре внимания! Как устала от постоянных разговоров и расспросов ребят. Неужели же это кредо будет преследовать меня до самого конца учебы?

А главное, я не понимала, как теперь объясню товарищам, почему они оказались заперты в стенах академии. Они и раньше-то были не в восторге от введения комендантского часа и необходимости оставаться в Маджериуме, пока проводится расследование. А теперь, даже если позволят, мы физически не сможем выйти. Я сама сегодня стала свидетелем того, какой прочностью обладает защитный купол. И ничуть не обманывалась на сей счет.

– Это она, да? Она создала барьер? – донесся до меня громкий шепот, когда мы проходили мимо парочки загонщиков, выходящих из столовой.

– Они все знают? – спросила у наставника, уже и так понимая, какой ответ получу.

– Официального объявления не было. Но ты же знаешь наших адептов. Сплетни тут распространяются быстрее ветра. – И заметив мое приунывшее лицо, капитан дружелюбно похлопал меня по плечу. – Эй, чего нос повесила? Ты теперь героиня!

– Ну это вряд ли! – фыркнула я, совершенно точно не чувствуя себя героиней. Скорее козлом отпущения, на которого спустят всех собак.

– И все-таки я не пойму, почему ты не помнишь, кто научил тебя рунам? – вновь задумался наставник. И тон его голоса показался мне обеспокоенным. – На рунологии вы их еще не изучали, я проверил программу.

Я лишь пожала плечами. Сама не знаю, как так вышло. Я точно знала, за что отвечает каждая руна, но вспомнить, кто научил меня, не могла.

А может, и вовсе никто не учил. Запомнила, когда ходила в лес к меткам защитного периметра. А потом сработала визуальная память. Может ведь такое быть?

– Зуб даю, это был Монтего, – не унимался наставник. – Вечно он летит вперед полночника. О, а вот и он! Легок на помине. Эй, Монтего! – громко позвал наставник, и, проследив за его взглядом, я увидела стоящего возле стола Ская. В руках у него был поднос с исходящими паром тарелками, а значит, парень только собирался обедать.

Скай обернулся на крик. Увидел меня, и его лицо мгновенно переменилось.

Секунда, и он сорвался с места, бросив еду и забыв про сокурсников, с которыми минуту назад что-то увлеченно обсуждал. Он почти что бежал к нам через зал, расталкивая оказавшихся на пути студентов. И резко замер, глядя на меня во все глаза. Ощупывая взглядом с головы до ног, словно со мной могло быть что-то не так. Его взгляд, обеспокоенный, взволнованный, метался по лицу и шее. А учащенное дыхание с шумом вырывалось из груди.

Скай резко подался вперед, будто хотел коснуться меня, но наткнулся на суровый взгляд капитана и замер на месте.

– Как ты себя чувствуешь? – задал вполне нейтральный вопрос, но в его глазах пылала тревога.

Да что, гремлин его раздели, с ним такое?

– Уже лучше, – вежливо ответила я и натянула приветливую улыбку, стараясь не выдать своего замешательства.

– Злишься?

– В смысле? – Я все-таки растерялась. – Почему я должна злиться?

Скай нахмурился. И сглотнул тяжело, так что резко дернулся кадык. Хотел что-то ответить, но вмешался капитан Байрон:

– Так, давайте отношения вы выясните потом. Сейчас есть дела поважнее. Монтего, это ты научил Легран рунам периметра?

Скай кивнул, не глядя на наставника. А мне от его взгляда становилось уже не по себе.

– Вот скажи мне, ты что у нас, преподаватель рунологии? Или у тебя профессорская степень вдруг появилась, а?

Наставник явно был недоволен таким самоуправством. Но Скай на его придирки не отреагировал. И ответил совершенно спокойно:

– Нам нужно было остаться в лесу на ночлег. Без периметра было не обойтись.

– А сам?.. – начал было капитан, но Скай его мгновенно перебил:

– Потенциала не хватило.

Наставник поджал губы и страдальчески выдохнул. А потом махнул на нас рукой.

Я же напряженно задумалась. Теперь, когда Монтего признался, что научил меня рунам, в сознании начало проясняться. Ночь, темная поляна в лесу и ствол дерева с содранной корой. Монтего, держащий мою руку с зажатым в ней грифелем.

Ну конечно! Как я могла это забыть!

– Точно! Все так и было, я вспомнила. Скай меня научил! – воскликнула радостно. И мужчины странно на меня покосились, а потом переглянулись меж собой, словно обменявшись немой репликой.

– Что? Что-то не так? – не поняла я их переглядываний.

– Нет, все нормально. Хорошо, что ты вспомнила. Отдыхай побольше и вечером еще раз сходи в целительский корпус, – велел наставник. – Магда проведет еще пару тестов.

Мне захотелось закатить глаза, а лучше застонать в голос. За то время, пока я лежала в палате, каких только тестов со мной не проводили. Разве что под юбку не заглядывали. Но такого я бы и не позволила. Хоть я совершенно не понимала, что им еще от меня нужно, тем не менее послушно согласилась.

– Хорошо. Обязательно зайду.

– Монтего, проводишь ее тогда? – тут же решил приставить ко мне соглядатая наш заботливый капитан.

И вот теперь я не сдержала возмущения:

– Зачем? Я вполне могу дойти сама. Я не падаю от бессилия и не теряю сознание. Со мной все в порядке, – произнесла с нажимом. – К тому же Скай даже не мой куратор!

Не знаю почему, но находиться в обществе Монтего мне совершенно не хотелось. Напротив, чувствуя его пристальное внимание, хотелось сделать шаг в сторону и увеличить расстояние между нами. Даже сейчас, когда мы стояли в компании преподавателя, я ощущала, что он вторгается в мое личное пространство. И от этого было не по себе.

– Ну, Шейна здесь нет, так что… – начал было Джеймс Байрон, но из-за его спины тотчас раздалось вежливое покашливание.

– Меня кто-то искал?

– Легок на помине, – фыркнул Монтего и сделал еще одно крохотное движение в мою сторону.

Я непроизвольно шагнула назад.

– Что ж! – наставник улыбнулся и хлопнул ладоням по бедрам. – Если угодно, пускай тебя проводит Шейн. Мне без разницы. Главное, не забудьте дойти до мисс Магды, а то она мне голову оторвет.

– Конечно, я прослежу, – с готовностью вызвался Астон, а Скай заметно напрягся.

Я же на сей раз не стала возражать. В случае с лордом я могла не опасаться, что он станет задавать неудобные вопросы и лезть в мое личное пространство. Так что из двух зол я попросту выбрала меньшее.

Астон мягко улыбнулся и, приблизившись, взял меня под локоть.

– Ты еще не обедала? Идем, тебе обязательно надо подкрепиться, это поможет восстановить силы.

О, Всевышний, да что ж они все норовят меня накормить? Кажется, все окружавшие меня мужчины поставили себе это целью номер один.

Мы неторопливо направились к столу. Но даже отвернувшись, я чувствовала, как кто-то сверлит мой затылок взглядом. И могу поклясться, это был Монтего. Только вот я никак не могла понять, что ему от меня надо?

– Эй, Монтего, на пару слов, – окликнул Ская капитан, и ощущение чужого взгляда наконец исчезло.

И очень хотелось надеяться, что оно не вернется впредь.

Глава 11

Скай

– Эй, Монтего, на пару слов, – окликнул Байрон, и Скай, дернув щекой, нехотя побрел следом.

Оставлять Изабель с Шейном совершенно не хотелось. А еще он категорически не понимал, какого хрена здесь происходит.

Почему с ним Изабель была так холодна и высокомерна, а с лордом учтива и вежлива. Они ведь оба провинились. Они оба затеяли тот дурацкий спор, и злиться Легран должна на них обоих.

Но нет, кажется, раздражает ее исключительно Скай.

– Слушай, присмотри за ней одним глазком, – произнес наставник вполголоса, когда они отошли от основной толпы голодных студентов.

– А Шейн присмотреть не может? – недовольно фыркнул Монтего. Хотя вымещать раздражение на Байроне было уж точно глупо. Особенно если учесть, что Скай так и так не собирался отходить от Изабель. – Или вы ему не доверяете?

– Дело не в доверии. Шейн не дурак и куратор отличный, но у него нет того, что есть у тебя, – наставник выразительно постучал кончиками пальцев по виску. – Не нравится мне эта ее забывчивость. Нутром чую, что-то здесь не так…

– Я тоже…

Скай вновь покосился на удаляющуюся девушку.

И вроде все по-прежнему. Женственная фигурка с идеально ровной спиной. Шелковистые иссиня-черные волосы, аккуратно заплетенные в замысловатую косу. Такая же аккуратная, идеально сидящая форма. Белоснежный воротничок рубашки, выглядывающий в горловине мундира. Кожа немного бледная. Но это и немудрено после двух дней, проведенных в лазарете. Нежно-розовые губы, на которые он всегда засматривался. И от которых не мог оторваться и сейчас.

И все равно что-то изменилось.

Эта Изабель куда больше напоминала себя прежнюю. Ту, какой она была в первые дни учебы в Маджериуме. Излишне вежливая, глядящая на всех со снисходительной горделивой улыбкой. Слишком правильная, слишком опрятная. Отстраненная. Недоступная. Такая Изабель была Скаю не по душе. И интуиция подсказывала, что что-то не так.

Что-то изменилось в ней, но сколько Скай ни смотрел, никак не мог понять, что именно.

К тому же он прекрасно понимал, что создание защитного купола не могло пройти бесследно. Скай одним из первых поднялся в небо, чтобы убедиться в его непроницаемости. Изучил каждый кусочек и видел руны, начертанные на крыше корпуса загонщиков. Руны, которые никто не мог стереть.

И даже сам магистр Лоуз – лучший мастер стихийных перемещений – не смог проникнуть на ту сторону. Это наводило на определенные мысли. И пусть бы никто не высказывал этого вслух, предположение само крутилось на языке – Изабель создала истинный артефакт.

А значит, она непременно должна была отдать что-то взамен.

Вот только что?

Это оставалось для Ская загадкой. Да и для всех окружающих, кажется, тоже.

– Вы сказали ей? Чем может быть ее барьер? – Монтего в нетерпении уставился на капитана.

– Пока нет. Мэдроуз считает, что лучше не пугать ее раньше времени. Да к тому же они сами пока не уверены. Нужно понаблюдать пару дней. А мы должны понаблюдать за Легран. Только мягко. Незаметно. Хорошо?

Скай кивнул.

Правда, вот он отнюдь не был уверен, что все получится так незаметно, как хотел бы того Джеймс Байрон.

* * *

Как и предполагал Скай, Шейн проводил Изабель до целительского корпуса, но дожидаться не стал. Видимо, она убедила его в том, что помощь не нужна. А может, Шейну попросту было лень торчать тут лишний час, пока целители закончат все проверки.

Что тут сказать? Ничего иного от холеного лорда Монтего и не ожидал.

У Ская тоже было много дел: в загоне ждал голодный Драг, да и в ангаре с полночниками требовались свободные руки. Хотя не столько свободные, сколько умеющие держать молоток и гвоздь. И все равно он терпеливо стоял у выхода из лазарета, зная, что не сможет уснуть сегодня, не поговорив с Изабель.

Все два дня, что девушка провела у целителей, Скай не находил себе места. Он и не знал, что можно переживать за кого-то так сильно. И что собственная совесть может грызть яростнее стаи голодных волков.

Он чувствовал себя круглым дураком. Он должен был сам рассказать ей про этот дурацкий спор. Признаться, как только понял, что все зашло слишком далеко. Хотя… возможно, он и понял-то это только сейчас…

И костерил себя самыми обидными словами. Думал, как бы все могло бы сложиться, если бы они не поругались, если бы Изабель не сбежала, неизвестно зачем бросившись на крышу. Скай должен был защитить ее, уберечь от опасности. А вместо этого обидел. Все испортил. И не знал, как теперь вернуть обратно. Как собрать разлетевшиеся по кускам осколки чувств. Ведь разрушенное доверие не починить молотком и парой железных гвоздей…

Изабель вышла от лекарей, когда на улице уже заметно стемнело. И Монтего еще раз мысленно ругнулся на Шейна, который и не подумал о том, что ходить по территории академии после заката может быть опасно. Ведь убийцу Эбигейл Нортон так и не нашли…

– Изабель! – окликнул Скай.

Девушка шла в задумчивости и не сразу его увидела. А когда заметила, еле заметно напряглась.

– Все хорошо? – спросил Монтего и прислушался к ее эмоциям. Ему до зубовного скрежета не нравились ни ее задумчивость, ни настороженность.

– Да, все хорошо. Тебе не следовало меня ждать, – последнее прозвучало с явным укором.

– Я не ждал тебя. Я приходил за зельем для чащобника, – соврал Скай и в подтверждение достал из внутреннего кармана остатки лекарства от отравлений. Бутылек лежал там с тех самых пор, как Изабель впервые отравилась парами черной плесени.

Увидев пузырек, девушка расслабилась. Поверила. И напряжение сразу спало, уступив место холодному равнодушию. И немного – любопытству.

– А что с чащобником? – поинтересовалась она. – Это тот самый, что напал на академию? Он болен?

– Да, тот самый. Он остался внутри барьера, и теперь надо с ним что-то делать.

– Ох…

Девушку охватили переживания. И от Ская не скрылся острый укол вины, который она испытала. Интересно, и за что она винит себя? За то, что создала купол и защитила всю академию? Вот же глупая…

Впрочем, Изабель вечно переживала за всех вокруг. За всех, кроме себя.

– Почему Шейн тебя не дождался? – это вырвалось как-то само собой. Хотя меньше всего сейчас Скай желал обсуждать лорда.

– Я попросила не ждать.

– Зря. Тебе не стоит ходить в одиночку. Особенно после заката солнца, – наставительно проговорил Монтего и вновь покосился на девушку, улавливая малейшие ее реакции. – Барьер защищает нас от опасных бестиаллий. Но преступника так и не нашли, ты же знаешь.

– Да, ты прав, – тут же спохватилась она. Значит, помнила. И об убийстве, и о введенном в Маджериуме комендантском часе. – Не думала, что задержусь у целителей надолго. Так рано стемнело.

– Не делай так больше.

Хотелось сказать много чего еще. Отчитать ее не самыми приятными словами, чтобы в хорошенькой головке хоть что-то отложилось. Нельзя же быть такой беспечной, право слово!

Но Скай сдержался. Сейчас следовало действовать осторожно, прощупать почву. А лишняя ругань, пусть и заслуженная, этому явно не способствовала.

– Идем. Я провожу.

Изабель послушно кивнула, и они пошли по парковой дорожке. Во внутреннем дворике между корпусов почти никого не было. С недавних пор студенты избегали темноты. А теперь дело усугублялось еще и воющими тварями, которые с наступление сумерек остервенело скреблись о прозрачную преграду, таранили шипастыми боками и рогатыми головами.

Стоило об этом подумать, как неподалеку раздался протяжный вой волколака.

Изабель испуганно вздрогнула и шарахнулась в сторону, практически налетев на Ская.

– Тихо-тихо. Не пугайся. – Он не удержался и мягко обнял ее за плечи.

И в тот же момент почувствовал, как нестерпимо сильно хочется большего. Прижаться всем телом. Зарыться пальцами в шелковистые тяжелые волосы. Выдохнуть на ухо, как сильно он скучал, как волновался за нее.

Но толстая корка отчужденности, сковавшая эмоции девушки, не давала решиться на большее. Не позволяла рискнуть – вдруг сделает еще хуже?

– Они не прорвутся, не бойся.

– Я не боюсь, – уверила Изабель, хотя на самом деле чувствовала прямо противоположное. – Идем скорее.

Девушка резко выпуталась из его объятий и припустила вперед, готовая в любой момент сорваться на бег.

– Стой-стой, подожди! – Скай догнал ее в несколько широких шагов. Интуитивно схватил за локоть и удостоился возмущенного взгляда. Пришлось тут же убрать руку.

Изабель отчего-то остро реагировала на его прикосновения. Даже столь мимолетные и незначительные. И это Монтего тоже не нравилось…

– Ты злишься? – спросил он прямо, не придумав ничего лучше.

Им нужно было поговорить. Обсудить случившееся. И, наверное, стоило… извиниться?

Спор, конечно, был глупостью. Шалостью. Скай никогда бы и не подумал извиняться за подобное. Было и прошло. Но он чувствовал все ее эмоции в тот момент. И они не давали ему покоя.

То, как Изабель отреагировала на все это… Скай никогда не ощущал от другого человека одновременно столько боли, отчаяния и безысходности. Крушения надежд.

Он и не предполагал, что Изабель может так остро отреагировать на такую пустяковую вещь, как спор. Она всегда придавала гораздо большее значение вещам, на которые, казалось бы, и внимания обращать не стоит.

И нет, он не чувствовал своей вины за то глупое пари. В конце концов, он не сделал ничего ради него. Но он чувствовал свою вину за то, что сделал Изабель больно.

– Нет. С чего мне злиться?

И правда, злости не было. Лишь мимолетное возмущение, схлынувшее так же быстро, как появилось.

– Я не про сейчас. Я про… спор. – Другого момента поговорить наедине могло и не представиться, так что Монтего пошел ва-банк. – Я не хотел тебя обижать. Ты злишься на меня?

– Что? Какой спор? – Изабель посмотрела непонимающе, и под ложечкой противно засосало, подтверждая худшие опасения Ская.

– Ты не помнишь? Мы с Шейном поспорили… – И вдохнув, словно перед прыжком в воду, закончил: – На тебя.

Изабель замерла. Уставилась на него широко распахнутыми глазами, будто не веря. А потом… моргнула, и взгляд ее затуманился. Теперь она смотрела не на Ская, а куда-то мимо него. Меж бровей залегла напряженная складка. Легран нахмурилась, поджала губы, сосредоточенно о чем-то раздумывая. И вдруг резко вскинулась.

– Вы поспорили… Вы… – Она глотнула ртом воздух, словно его катастрофически не хватало. – Да как ты?.. Как вы могли?!

Изабель резко подалась вперед и стукнула его ладонями в грудь. Толкнула раз, второй, собиралась и третий, но вдруг силы резко покинули ее. Девушка опасно пошатнулась и приложила пальцы к вискам.

– Всевышний! Тебе плохо? – Монтего мгновенно подхватил ее на руки, жалея, что вовсе завел этот разговор.

Слишком рано. Слишком необдуманно. Следовало послушаться Байрона и подождать пару дней, пока Изабель окончательно восстановится.

– Не трогай меня. Отпусти. Не прикасайся! – Она была слаба, но все равно продолжала сопротивляться.

Пришлось отыскать глазами лавочку и усадить Изабель туда.

– Все-все. Не трогаю! – Скай тут же отодвинулся и вскинул руки в примирительном жесте.

– Как ты мог? И Астон! Он ведь лорд! Я что вам, игрушка? Предмет, что на меня можно спорить?

– Прости…

А что еще он мог сказать? Что это была идея Шейна? Что он поддержал этот дурацкий спор, потому что в тот момент уже дико ревновал ее к лорду?

Но ведь все равно поспорил. Ввязался в эту авантюру, несмотря на доводы рассудка.

– Прости меня. Я поступил как последний кретин. Я не хотел тебя обидеть. И уж точно не собирался тобой играть…

Скай попытался коснуться ее руки. Просто мягко переплести их пальцы, как делал это прежде. Но Изабель не дала. Вырвала свою кисть, словно обожглась.

– И прекрати касаться меня! – вспылила она. – Что за дурацкая привычка? Разве я тебе позволяла?

– Раньше позволяла… – Скай с недоверием посмотрел в знакомые голубые глаза, сейчас пылающие праведным возмущением. – Ты что, забыла?

Тревога острыми когтями царапнула по сердцу. Скай вполне мог предположить, что Изабель забудет про спор. Ведь их ссора произошла всего за несколько минут до того, как она создала купол, потратив весь без остатка магический запас. Частичная потеря памяти из-за сильного магического выброса была ожидаема.

Но то, что было раньше… Неужели она и этого не помнит?

Монтего резко бросило в жар. Сердце зашлось в груди так сильно, что зашумело в ушах.

Пришлось подняться на ноги и отступить на несколько шагов. Глубоко вдохнуть стылый ночной воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Сейчас ему как никогда нужен был холодный здравый рассудок. А лишние эмоции, лавиной рвущиеся наружу, могли лишь усугубить ситуацию.

– Ничего я не забыла! И уверена, я уж точно не позволяла тебе такого фривольного поведения!

И вновь укол в сердце. И еще сильнее разрастающаяся паника, которую ему с трудом удается сдержать…

Фривольное поведение? Не позволяла?

Всевышний, кажется, она понятия не имеет о том, как много она ему позволяла.

– Да-да. Извини, – буркнул Скай.

Слова с хрипом вырывались из сдавленного горла. И ему стоило немалых усилий взять себя в руки. Не выложить ей всю правду.

Ведь если опасения Ская верны, то все очень и очень плохо…

* * *

Изабель

Я забыла.

Как я могла забыть? Уму непостижимо!

Монтего и Шейн поспорили, кто первым переспит со мной! И если от бабника Монтего можно было ожидать чего-то подобного, то от Астона это было словно удар под дых. Я всегда считала, что он выше всего этого. Что он безупречен в своих манерах, словах и помыслах.

Как же я ошибалась!

Как я во всех них ошибалась!

Как только ко мне вернулись силы, я тотчас бросилась к себе. Скай, конечно, пытался меня проводить, но я и слышать о том не хотела. А уж видеть его тем более. И лишь оказавшись в комнате, наедине с собой, я попыталась успокоиться. Собраться с мыслями и, отринув злость и праведное возмущение, здраво взглянуть на ситуацию.

Поступок Монтего и Шейна был отвратителен! Подобное было неприемлемо ни в каком виде и ни при каких обстоятельствах. И я не знала, как смогу находиться с ними в одном корпусе, тренироваться вместе, учиться.

Но еще больше меня волновал тот факт, что я могла о подобном забыть. Так забывают о повседневных вещах, о чем-то малозначимом и не стоящем внимания. Например, о том, что было вчера на обед. Ты не думаешь об этом, не запоминаешь, пока вдруг кто-то не спросит, не заставит сознание погрузиться в глубины памяти, выискивая там необходимые сведения.

Так и сейчас. Стоило Монтего спросить, напомнить, как воспоминания яркими вспышкам пробились сквозь мутную пелену забвения. Яркие, точные, детальные. Мои. В этом не было ни единого сомнения.

Я помнила все. Каждое слово, жест. Все детали того разговора. И мозаика наконец сложилась. Я поняла, почему сбежала ото всех. Зачем забралась на крышу. Единственное, чего я не понимала – своих эмоций.

Сегодняшний разговор задел меня, встревожил, разозлил. Но тогда, два дня назад, я чувствовала совсем иное. Я чувствовала боль. Огромную, всепоглощающую. Такую сильную, что слезы сковывали горло. Я ощущала себя обманутой, преданной. И это было слишком… Даже учитывая то, на что поспорили Шейн с Монтего.

Я прислонилась спиной к прохладной стене и с силой потерла ладонями лицо. За окном окончательно стемнело, и комната окуталась мраком, призывая нырнуть под теплое одеяло и погрузиться в спасительный сон. Наверное, так и следовало сделать, как только я переступила порог спальни, а подумать обо всем уже с утра, на свежую голову. Но взбудораженное сознание не желало успокаиваться. Слишком много всего навалилось на меня за сегодняшний день. Защитный купол, отрезавший академию от всего мира. Взбесившиеся бестиаллии, раз за разом атакующие барьер. Вылупившиеся яйца гарпий. Странные провалы в памяти. И в довершение всего – горькое понимание того, что я не могу доверять своему куратору. Ни предыдущему, ни нынешнему. А может, и вовсе не могу доверять никому в академии?

От этого стало особенно мерзко и неспокойно. Ведь именно сейчас мне как никогда требовалась поддержка. И хороший дружеский совет.

Я покосилась на соседнюю кровать, которая когда-то принадлежала Эбигейл. Уж соседка бы точно подсказала, что делать в такой ситуации. Вставила бы острое словцо или пошутила, какая я нежная и ранимая. Возможно, так оно и было. И мне не стоило воспринимать спор ребят столь остро. Ничего же плохого не произошло? Да я бы и не позволила. Я ведь не из тех девушек, что прыгают в чужую койку, стоит лишь поманить пальцем. Глупцы, право слово!

Усмехнулась собственным мыслям и все-таки зажгла лампы. Несмотря на все случившееся, занятия никто не отменял. И завтра меня ждал новый учебный день. Да еще дополнительные занятия по артефактике, назначенные капитаном Байроном. Следовало подготовиться. Как минимум собрать тетради и писчие принадлежности. А если хватит сил – пролистать несколько параграфов за те дни, что я успела пропустить, пока отлеживалась в лазарете.

Я прошла к письменному столу и начала методично перебирать конспекты лекций и лежащие ровной стопкой учебники. И вдруг взгляд зацепился за незнакомую вещицу, стоящую на полочке для книг, – фигурку полночника, вырезанного из цельного куска древесины. Фигурка была чужая – не помню, чтобы привозила подобное в академию, – но в то же время казалась до боли знакомой. Теплое дерево словно родное легло в ладонь. На гладкой поверхности то тут, то там проскакивали еле ощутимые грани, оставленные острым ножом. Но они не казались чужеродными, напротив, лишь повышали ценность и уникальность ручной работы. Да, эта фигурка, несомненно, была выполнена умелыми руками. И я точно знала чьими…

Воспоминание накрыло так неожиданно, что я даже не успела присесть. Прошило яркой вспышкой, завладев сразу всеми органами чувств.

… Чужая комната. Письменный стол, заваленный деревянными заготовками. Крупные кольца свежей стружки на полу. Повсюду фигурки разномастных бестиаллий. Они занимают почти все свободное пространство. И разлетаются в разные стороны под нетерпеливым взмахом руки. И вот уже я сижу на этом самом столе. На талию ложатся мужские ладони. Сжимают, притягивают ближе. Тело прошивает волна удовольствия и…

Я глотаю ртом воздух, не в силах поверить. Хватаюсь за край собственного пустого стола, силясь понять, что это сейчас было.

Ведь это не может быть моими воспоминаниями. Просто не может! Я бы никогда не допустила подобного! Не позволила бы.

Фигурка полночника была по-прежнему зажата в ладони, и я отшвырнула ее, словно ядовитую гадюку. Словно простая вещь могла быть повинна в том, что я сейчас видела, в том, что я ощутила.

Тяжело опираясь о столешницу, я доползла до собственной постели и упала на мягкие подушки. Ткнулась носом в одеяло и крепко зажмурилась. Замотала головой, будто это могло повернуть все вспять. Отринуть неприятные образы, к которым я оказалась совершенно не готова!

Но забыть не получалось. И дать внятное объяснение тоже. А чем усерднее я думала об этом, пытаясь найти какой-то подвох, тем сильнее болела голова.

Это воспоминание, слишком яркое и внезапное, выбило из меня последние остатки сил, вывернуло эмоции наизнанку. И в конечном итоге я просто отключилась, как была, в одежде, прямо поверх заправленного покрывала.

* * *

Когда капитан Байрон говорил, что мне назначены дополнительные занятия по артефактике, я думала, что буду заниматься вместе со всеми. В одной из групп первокурсников или со второгодками-загонщиками, у которых в расписании значился этот предмет. Но, вопреки ожиданиям, занятия мои оказались индивидуальными.

Пожилой профессор с уже полностью седой головой и такими же седыми вихрастыми бровями смотрел на меня с явным любопытством и улыбался так загадочно, словно знал обо мне что-то, чего не знала я сама. А после, вместо того чтобы, как полагается, начать занятие, вдруг спросил, почему я поступила к загонщикам, а не на факультет артефактики.

– Я знал вашего отца. Мне посчастливилось обучать его, – признался профессор Магриус. – Это был мой первый или второй год преподавания в Маджериуме. И хоть на тот момент у меня не было такого богатого опыта, как сейчас, я сразу разглядел в нем талант.

«Или известную фамилию», – подумала я про себя, но вслух этого, конечно, не произнесла.

Если профессору нравится думать, что у него чутье на магический талант, – кто я такая, чтобы его разубеждать? К тому же он, кажется, был действительно счастлив от того, что когда-то обучал Николаса Леграна.

– Не понимаю, почему вы не пошли по стопам отца?

Признаться честно, этот вопрос застал меня врасплох. Не могу же я признаться, что на момент поступления в Маджериум у меня еще не проснулся дар. А уж признаться в том, что я приехала в академию вопреки воле родителя – тем более.

– Меня покорили полночники, – ответила я нейтрально, надеясь, что пожилой преподаватель не станет копать глубже.

– Ну, полночники, конечно, прекрасны. Но с вашим талантом… вы бы могли добиться огромных успехов в артефактике!

Интересно, о каком таланте он говорит? Или это сотворение купола произвело на профессора столь неизгладимое впечатление?

Но ведь я это не специально. Да и бед от моего создания куда больше, чем пользы…

– Возможно. Но я не жалею о своем выборе, – произнесла заученную фразу и вежливо улыбнулась, надеясь, что профессор не станет продолжать эту тему.

Благо преподаватель оказался понятливым, и следующий час мы посвятили изучению основ создания артефактов.

Я полностью погрузилась в предмет, практически выпав из окружающей реальности. Артефактика оказалась крайне интересной наукой и давалась мне легко, спасибо генам Легранов. Я подмечала в учебнике знакомые руны, пролистывала изображения хорошо знакомых маджетов: накопителей, детекторов, почтовых коробок и бездонных хранилищ.

Всего того, чем был полон наш дом и рабочий кабинет отца.

В какой-то момент на меня даже накатила ностальгия.

Я на минуту представила, каково бы было учиться на оранжевом факультете. Создавать многочисленные вещи, которые помогают людям в их повседневной жизни. Быть нужной и полезной, вместо того чтобы терпеть каждодневные насмешки и потеть от натуги на тренировочном полигоне. Эта картинка оказалось очень реальной. Правдоподобной. Досягаемой, стоило лишь сделать маленьких шажок навстречу.

Полеты же на полночнике были мечтой. Далекой и красивой. Несбыточной, учитывая мое отстранение. И, наверное, было бы разумнее принять предложение ректора о переводе.

Однако, как я успела убедиться, доводы разума зачастую идут вразрез с велением сердца. И правильный выбор отнюдь не всегда приносит желанное удовлетворение. А даже самый безрассудный риск может быть оправдан и вознагражден.

Впрочем, как оказалось, в артефактике тоже имеется своя доля риска. Особенно когда плохо знаешь предмет и не имеешь соответствующего опыта. Создавая защитный барьер, я действовала вслепую. Руководствовалась лишь обрывками знаний и чистой интуицией. Мне хотелось помочь, и намерения мои были исключительно благими. Но в итоге я не только помогла, но и навредила. И теперь нужно было как-то исправить мою ошибку. И это волновало меня сильнее всего. И казалось куда более значимым, чем научиться собственными руками создавать уникальные маджеты.

– Скажите, если артефакт работает неверно, его ведь можно исправить? Я помню, моему отцу частенько приносили бракованные маджеты, которые он чинил и возвращал владельцам.

– Это сложный вопрос. – Профессор Магриус задумчиво пожевал губу. – В большинстве случаев, если артефакт работает неверно, удается сохранить лишь его физическую оболочку. Магическую же составляющую приходится полностью переписывать. Заново наносить руны, напитывать их и запечатывать, чтобы маджет как можно дольше сохранял свои свойства. Некоторые же неисправные вещицы и вовсе подлежат уничтожению. А если говорить об истинных артефактах, то их невозможно ни исправить, ни уничтожить, – профессор показательно развел руками. – По крайней мере, за всю историю артефактики это еще никому не удавалось.

– Ох!

Признаться честно, прежде я об этом даже не задумывалась. Наблюдая за тем, как отец работает в своем кабинете, я была свято уверена, что опытному мастеру подвластно все. Однако все оказалось совсем иначе.

А еще у меня возникли смутные сомнения в том, что мне удастся что-то сделать с собственноручно сотворенным куполом. Уж если профессора Маджериума не смогли исправить руны, то как это сделаю я – ученица первого курса, не имеющая никакого опыта в артефактике?

– Но о сложных артефактах нам пока говорить рано, – меж тем перевел тему преподаватель, вырывая меня из тревожных мыслей. – Начнем мы с вами, разумеется, с самого простого – магического накопителя. Изучите к следующему уроку параграф четыре. А на практическом занятии мы потренируемся высвобождать энергию накопителя.

Я улыбнулась, вспомнив, что уже успела попрактиковаться в этом деле.

– А затем и напитывать накопитель чарами. Думаю, вам это вполне по силам, – в ответ улыбнулся преподаватель, и на этой радостной ноте наше занятие прервал мелодичный звон колокола.

* * *

Скай

В корпусе артефакторов Монтего появлялся нечасто. На последних курсах у загонщиков не было занятий в этом здании. А дополнительных часов, в отличие от того же Шейна, Скай никогда не брал. На кой ему артефактика с его ничтожным потенциалом? Он даже приличный накопитель не мог создать, что уж говорить об остальном.

Но сегодня у Ская было дело, заставившее его сунуться в логово успешных, богатых и несомненно щедро одаренных адептов оранжевого факультета.

У этого «дела» был надменный вид, до хруста накрахмаленная рубашка и выглаженная до заломов ученическая форма. А в руках он носил новенький лакированный чемоданчик, даже издали пахнущий парфюмом и новизной свежевыделанной кожи.

Стефан Лерой был для Ская очередным воплощением Астона Шейна, и потому сразу вызвал иррациональное чувство брезгливости, которое Скай не без усилия запихнул подальше.

– Эй, Лерой! – окликнул аристократа Монтего, но при этом сам не подошел. Остался стоять у стены, подпирая плечом дверной косяк.

Стефан обернулся на голос, столкнулся с Монтего взглядом, и на лице его отразилось неподдельное изумление, а затем и вовсе негодование. К подобной встрече братец Изабель точно не был готов.

– Монтего? Чего тебе? – Стефан подошел сам. Встал на расстоянии вытянутой руки, с недоумением глядя на загонщика.

– Надо поговорить. Идем. – Скай кивнул в сторону узкого коридора, ведущего к винтовой лестнице, и, не дожидаясь согласия, направился в указанном направлении.

Там, наверху, располагались экспериментальные лаборатории преподавателей, так что адепты захаживали в коридор редко. Скаю же, как не сложно догадаться, не нужны были лишние глаза и уши. Со Стефаном Лероем он желал переговорить с глазу на глаз.

– Чего тебе, Монтего? У меня еще занятия, – поторопил Стефан, когда они удалились от основной толпы учащихся.

– Что, такой занятой, что даже пяти минут не найдешь?

Скай остановился и развернулся к собеседнику, скрестив руки на груди. Откуда-то изнутри взметнулось необъяснимое желание отрезать Лерою пути отступления. Словно бы он мог сбежать в самый неподходящий момент. Однако Стефан лишь раздраженно дернул плечом и поправил съехавшую лямку чемоданчика. Парень выглядел напряженным и немного взволнованным. Коснувшись его эмоций, Скай лишь убедился в своей правоте.

– Представь себе, у меня каждая минута на счету. Так, чего хотел?

– Я насчет Изабель.

– А что с ней? – Стефан сделал вид, что ответ его не особо интересует, но Монтего было не обмануть. Он четко ощущал нотки яркого любопытства и волнения, охватившие Лероя.

– Будто не знаешь…

– О чем? О том, что Изабель создала защитный купол? Так об этом все знают.

– Не придуривайся! – Скай сделал резкий шаг вперед, практически приперев Лероя к стенке. – Кому, как не тебе, понимать, что она создала.

– Закрой свой рот, Монтего. – Лерой тоже сделал шаг вперед, оказываясь со Скаем на равных. А потом опасливо оглянулся назад и зашептал: – Ты ничего не понимаешь. И не тебе судить…

– Зато ты понимаешь! У вас ведь это семейное? – Скай усмехнулся. – Сколько поколений Легранов создавали истинные артефакты?

Стефан тяжело вздохнул и устало потер переносицу, словно борясь с чем-то неизбежным. А разговор этот определенно был неизбежным.

– Много, – без энтузиазма ответил аристократ.

– Я хочу знать о последствиях, – с нажимом проговорил Монтего. – А еще, гремлин меня раздери, я не понимаю, какого хрена вы от нее это скрываете?

– Кто «мы»? – оскалился Лерой. – Я могу строить лишь такие же догадки, как и ты. Ректор ко мне с донесениями не ходит.

– В таком случае, почему ректор это скрывает?

– А сам не догадываешься? – Лерой опасно сощурился и склонил голову на бок. – Потому что будет скандал. Девчонка, которая даже не учится на артефактике, создала истинный артефакт! Это подорвет репутацию всей академии, и ректора в частности. Не говоря уже о том, что студенты будут в панике, узнав, что купол нельзя снять!

– Его совсем нельзя снять?

О чем-то подобном Скай догадывался. Но, услышав подтверждение из уст потомственного артефактора, всерьез забеспокоился. Это становилось проблемой. Очень-очень серьезной проблемой. Особенно для томящегося в загоне Драга.

– Совсем. И я не представляю, что они будут с этим делать! – выдохнул парень, по всей видимости имея в виду ректора и преподавательский состав академии.

– Разберутся, – буркнул Монтего. Уж в этом вопросе он точно никак не мог помочь. А значит, это не его головная боль. – Меня куда больше волнует, что творится с Изабель. Она стала… другой. И… если артефакт истинный, то я должен понять, что она отдала.

– Это может быть что угодно. – Лерой с нажимом провел по лицу и взъерошил аккуратно зачесанные волосы. – Обычно артефакторы жертвуют здоровьем. Но, насколько я понял от целителей, с Изабель все в порядке. Значит, остается что-то нематериальное. Воспоминания, навыки, способности к магии…

– А чувства? – поразила внезапная догадка. – Она могла отдать чувства?

– В смысле? – не понял Стефан. – Ты про осязание, об…

– Да нет же! – перебил Монтего. – Я про…

«Любовь», – чуть не сорвалось с языка. Но Скай вовремя спохватился.

Он ни разу не называл это так. Даже в мыслях. Никогда не признавался себе в подобном, а уж Изабель и подавно. Но сейчас на ум пришло именно это слово. Теплое и родное. Всеобъемлющее. Идеально подходящее к тому, что теплилось в душе все это время.

Но Стефану не стоило знать о таком.

– Неважно… – Скай отступил на два шага назад. Он выяснил все что хотел.

– Слушай, Монтего… Я не знаю, что там между вами было. Да и, признаться, даже знать не хочу. Но мой тебе совет – оставь это все. Ничего не изменить… Просто забудь о ней. Так всем будет лучше.

* * *

Изабель

Чащобник был болен.

Чтобы понять это, не нужно было быть опытным загонщиком или магистром магии. Мифический зверь лежал на дощатом полу, застланном плотным брезентом, и практически не шевелился. Лишь только тяжело вздымалась горбатая спина в такт неспешному дыханию, да покачивались ветвистые рога, похожие на кривое сучковатое дерево. Дыхание его было шумным, а на гладком брезенте рядом с головой чащобника проступило влажное пятнышко пара.

Я не осмелилась подойти близко. Не знала, как чащобник отреагирует на мое появление. Да и не была уверена, что парализующие руны, которые нанес на его шкуру Монтего, все еще работают. Поэтому осторожно прислонилась к стене, издали наблюдая за редким зверем.

Чащобнику отвели отдельный закуток в ангаре и отгородили от остальных животных все тем же брезентовым полотном, растянутым на деревянных опорах. Сейчас, когда зверь неподвижно лежал, он был в два раза ниже своего обычного роста и не задевал головой перекрытий потолка. Но все равно лесной монстр был огромен, и что-то подсказывало мне, что руны расширения пространства, выбитые на воротах ангара, пришлось заметно усилить.

Чащобник тяжело вздохнул, издав низкий грудной стон, и повернул голову на другой бок. Я напряглась, готовая в любой момент броситься к выходу. Но почти сразу расслабилась. Зверь лежал с закрытыми глазами и лишь неуклюже ворочался во сне. Да и вряд ли он был сейчас опасен.

На его шкуре, походящей на грубую древесную кору, проступали следы черной плесени. Кажется, они стали еще больше с того времени, как я видела это создание в последний раз. Плесень расползалась по всему правому боку бестиаллии, чернела неровными пятнами на холке и почти полностью покрыла ближайшую ко мне ногу, плотно оплетенную тугими лианами.

Чащобник являл собой идеальный пример симбиоза. Наполовину животное, наполовину растение. Немудрено, что он заразился черной плесенью. Болезнь разрушала его плотную одеревеневшую шкуру, превращала ростки и лианы, оплетающие ноги, в чернеющую гнилостную субстанцию, медленно, но верно подбиралась к мягкой плоти. И я могла лишь догадываться, сколько мучений доставляет зверю эта напасть.

– Мы не можем держать его здесь вечно! Это слишком рискованно! – Со стороны загонов раздались приближающиеся голоса, и я непроизвольно обернулась на звук.

– А что вы предлагаете? Другого помещения у нас нет! И материалов для строительства загона, да даже вшивого навеса, нам не достать. Все запасы ушли на починку ворот и бреши в стене.

– Да хрен его знает! Хоть на улицу! Главное подальше от полночников и молодняка!

Последнее высказывание явно принадлежало капитану Байрону. И хоть я не собиралась подслушивать, но деваться мне было некуда. К чащобнику я попала сквозь отверстие в брезенте. И чтобы выйти, мне непременно пришлось бы столкнуться с подошедшими к тонкой перегородке преподавателями.

– Я понимаю ваше беспокойство, но мы приняли все меры для недопущения распространения инфекции! – Мужчина, который возражал наставнику, был не кем иным, как профессором бестиологии – Берлинго Фаресом. Его звучный грудной голос трудно было с чьим-то перепутать.

– Меры? По-вашему, тонкая завеса из брезента – это достаточные меры? – голос капитана сочился сарказмом. – Стихийники выжгли гектар леса в зоне аномалии и вокруг нее. И все равно эта дрянь расползлась дальше! Вы думаете, брезент ее удержит?

– А что вы предлагаете?

– Я уже сказал! Вытащить чащобника на улицу. А лучше вообще… – Байрон на мгновение замялся, но все же закончил: – Сжечь заразу, пока не поздно.

– Да вы с ума сошли! Чащобник – редкое реликтовое животное. Мы не можем его уничтожить. Я вам не позволю!

– Да он все равно не жилец. Сами посмотрите!

Занавесь из брезента резко распахнулась, и внутрь ступило четверо преподавателей, среди которых оказался магистр Артур Блейк и еще незнакомый мне мужчина в перчатках и кожаном фартуке поверх серой униформы, кажется, это был один из смотрителей загона.

– Блейк, хоть ты меня поддержи! Мы пытаемся отсрочить неизбежное, в то время как сейчас надо действовать решительно!

– Думаю, пока у нас мало данных для принятия решения, – магистр Блейк не спешил поддерживать наставника, и тот всплеснул руками в обреченном жесте. – Пожалуй, я возьму еще образцов для анализа.

Магистр поставил на землю свой чемоданчик и достал оттуда пару резиновых перчаток. А я вспомнила, как Блейк вот так же брал образцы черной плесени на месте аномалии. Интересно, и что он с ними делает? Хорошо бы, если бы от плесени можно было изобрести какое-то противоядие. Но этим, наверное, должны заниматься целители?

– Эй, Легран, а ты что здесь забыла? – Не успела я додумать мысль, как меня, притулившуюся у стены, заметил наставник.

– Простите. Я пришла посмотреть на чащобника.

– Ну что за студенты пошли! А ну вшить отсюда! Подхватить чего-нибудь хочешь?

Спорить я не стала. Метнулась к выходу, бочком протиснувшись мимо преподавателей. И не успела задернуть за собой занавесь из брезента, как нос к носу столкнулась с Монтего.

Вот бездна, им что тут, всем маслом намазано?

– Изабель? Ты что здесь делаешь? Туда опасно заходить. – Скай был удивлен и в то же время непривычно серьезен.

– Ничего, я уже ухожу.

Я попыталась обойти Монтего по дуге, но это оказалось не так-то просто. В одной руке он нес полное ведро воды, мешающее пройти, во второй сжимал какой-то флакон с синей жидкостью.

И хоть я меньше всего на свете сейчас желала видеть Монтего, но мне стало дико любопытно, что он станет с этим делать.

Я отошла в сторону, пропуская парня под полог брезента, а сама задержалась в ангаре, борясь с так некстати проснувшимся любопытством.

Мне было жаль чащобника. От одной мысли, что этот мифический гигант погибнет, сжималось сердце. А уж предложение капитана избавиться от заразы казалось и вовсе кощунством. Разве можно убить живое существо, к тому же больное и немощное? Напротив, мы должны были помочь. Сделать хоть что-то, не допустить очередной нелепой смерти в стенах академии.

Спустя минуту из-за занавеси вышли преподаватели, все так же жарко дискутируя и отстаивая свои точки зрения. По всей видимости, к консенсусу они так и не пришли. Я терпеливо дождалась, пока мужчины покинут ангар, и лишь после этого аккуратно заглянула за брезентовую шторку. Затаила дыхание, стараясь не выдать своего присутствия.

Благо Скай стоял ко мне спиной. В ладонях у него была большая рыхлая губка, а на самих руках надеты плотные непромокаемые перчатки. Половину лица скрывал повязанный на нос платок вроде того, что мы надевали для защиты дыхания, когда отправлялись к червоточине. Скай окунул губку в ведро и, приблизившись к чащобнику, принялся тереть покрытый черными пятнами бок. По воздуху поплыл острый запах медикаментов, и я поморщилась, стараясь дышать через рот.

Не знаю, как Скаю было не страшно стоять так близко к дикому зверю, дотрагиваться до него, соприкасаться с черной плесенью, пусть даже на руках были надеты перчатки. У меня от каждого глубокого вздоха чащобника перехватывало дыхание. А когда зверь протяжно застонал на очередное прикосновение губки, и вовсе сердце рухнуло в пятки.

– Тихо-тихо. Потерпи. Я знаю, что больно. Сейчас все пройдет.

И следом за этими словами Скай вскарабкался гиганту на холку и продолжил свое дело уже там, кусок за куском стирая черную плесень с плотной шкуры. А когда работа была окончена, спрыгнул вниз и подошел к вытянутой морде, снял одну из перчаток и прислонил руку ко лбу животного.

– Пронто та'ус, – произнес тихо, так, что я еле расслышала. Зверь благодарно выдохнул и блаженно прикрыл глаза.

«Он снял боль», – догадалась я и не смогла не улыбнуться.

Монтего же вовсе бесстрашно погладил чащобника по носу – его ладонь казалась крохотной по сравнению с огромной головой лесного обитателя. А потом, не оборачиваясь, Скай вдруг произнес:

– Чего ты там прячешься? Думаешь, если я тебя не вижу, то не могу почувствовать?

Я мысленно ругнулась. Всегда забываю том, что Монтего менталист. От него ничего не скрыть.

Пришлось полностью выйти из-за занавеси, оставаясь с парнем один на один.

– Я ведь сказал, чтобы ты сюда не ходила. Это небезопасно, – наставительно произнес Монтего, вновь надевая перчатки и берясь за ведро, на дне которого почти не осталось раствора. Лишь черная гадкая жижа, смытая со шкуры чащобника.

– А тебе безопасно? – ответила ему тем же.

– Ну, у меня есть это. – Он поднял вверх обе руки, демонстрируя грязные перчатки.

– Очень смешно! – насупилась я. – А если зверь взбрыкнет?

– Не взбрыкнет. Байрон активировал руны парализации, чтобы я мог его помыть. Да и без них он… – Скай через плечо обернулся на чащобника, – не очень-то активный.

От меня не укрылось с каким выражением парень посмотрел на гиганта. В его взгляде читалось сочувствие и грусть. Гнетущее отчаяние, оттого что Скай ничем не мог помочь.

Те же эмоции одолевали и меня, поэтому я спросила:

– Они хотят убить его… да?

Монтего кивнул.

– И как бы жутко это ни звучало, это не самый худший вариант, – признался парень. Голос его звучал глухо и надтреснуто. – Ему больно, и дальше будет только хуже. Мой отец, когда еще был жив, учил не мучить животных. Если ты убиваешь зверя ради пропитания, ты должен даровать ему быструю и легкую смерть. Если ты ничем не можешь помочь, милосерднее избавить от мучений.

– А мы ничем не можем помочь?

– Я не знаю.

Глава 12

Скай

Скай давненько не был в Белой башне, несмотря на то что занятия по менталистике у выпускного курса значились в расписании чуть ли не чаще, чем тренировки на полигоне.

Впрочем, Скай не особо в них нуждался. Его уровня ментальной подготовки было более чем достаточно, чтобы считаться лучшим загонщиком факультета. А к большему Монтего не стремился. Так что парень смело пропускал занятия магистра Орфиуса и освободившееся время уделял практике, пытаясь установить более тесную ментальную связь со своим новым питомцем.

Теперь же Скай поднимался вверх по узкой винтовой лестнице на самую вершину Белой башни, полный решимости изменить когда-то принятое решение.

– Магистр Орфиус…

В кабинете магистра было не по-осеннему жарко и светло. Большое вытянутое окно прямо на скате крыши собирало в себя все солнечные лучи, до которых могло дотянуться. Здесь пахло нагретым деревом и еле уловимым травяным запахом, что испускали медленно тлеющие палочки с благовониями.

Большую часть свободного времени магистр проводил в медитации, освобождая разум от бренности бытия. Вот и сейчас пожилой мужчина сидел на полу, скрестив ноги и положив ладони на плечи. Его отросшие волосы, тронутые сединой, мягко струились вдоль позвоночника, отчего-то вызывая непреодолимую ассоциацию с водой.

– Магистр…

Мужчина так резко открыл глаза, что Скай непроизвольно отшатнулся. Он так к этому и не привык. Как и к его глазам. Невероятно ярким, синим, словно кто-то плеснул эликсира памяти прямо на радужку, и та теперь всегда горит голубым огнем.

– О, Монтего. Пришел! Сам. Ну надо же! Какими судьбами?

Еще на третьем курсе магистр Орфиус наставительно рекомендовал Скаю взять дополнительный курс занятий по эмпатии. После повторял свое предложение и на четвертом. Но Скай решительно отказывался. Ему было достаточно того, что он слышит человеческие эмоции и чутко ощущает присутствие людей поблизости. А копаться в чужих головах у Монтего не было ни времени, ни желания.

Кто ж знал, что очень скоро его приоритеты изменятся.

– Я бы хотел взять дополнительные занятия по менталистике. Если, конечно, ваше предложение еще в силе.

На лице магистра отразилось изумление.

– Надо же. Я уж и не надеялся. И что заставило тебя передумать?

Скай ждал этого вопроса. Однако же придумать, что ответить, не смог. Не станет же он говорить преподавателю, что дело в девушке.

Да и скажи ему кто месяц назад, что он с потрохами отдастся менталистам, да еще ради какой-то девчонки, он бы засмеял этого шутника. Это было так же нелепо, как если бы Монтего выучил заклинание чистоты и ходил, сияя начищенными ботинками и накрахмаленными до хруста рубашками.

Но вот он стоит на вершине Белой башни и просит помощи у лучшего менталиста академии.

– О, я, кажется, понял. Твой новый зверь! – по-своему расценил его молчание преподаватель. – Слышал, ты привел в академию драггаста. И как ваша связь? Он послушен?

– Вполне. Но я хотел бы укрепить связь, увеличить ее дальность. Возможно, попрактиковать призыв.

Скай не врал. Усиление ментальной связи с Драгом тоже было бы не лишним.

А то, что магистр станет учить его на примерах с людьми, и так было ясно. За годы учебы Скай успел хорошо изучить методики менталистов.

Магистр Орфиус довольно заулыбался.

– Прекрасно. Просто прекрасно!

Мужчина наконец встал. Достал пухлый блокнот из ящика стола и, послюнявив палец, стал спешно перелистывать страницы, видимо, подбирая удобное время для занятий. Менталисты, особенно старшекурсники, практически всегда занимались индивидуально. Только так можно было уделить достаточно времени и внимания каждому уникальному дару.

Скай не был исключением. Спустя несколько минут они с магистром наконец смогли найти подходящие часы для занятий.

– И не забывай о ежедневных медитациях. Каждое утро и каждый вечер. Разум должен быть чист…

– Чтобы принять новую информацию и выявить скрытые ресурсы сознания, – без запинки проговорил Скай заученную фразу.

Магистр довольно кивнул.

– И групповые занятия по очищению сознания я бы тоже рекомендовал возобновить. Давненько ты на них не появлялся.

– Угу, – буркнул Скай, с трудом представляя, где возьмет столько лишних часов для учебы. Особенно теперь, когда им с Драгом негде охотиться, и он представления не имеет, чем станет кормить своего питомца.

Впрочем, это был еще один повод усилить ментальный контроль над зверем, а значит, занятия по менталистике неизбежны. Не говоря уже о том, что надо разобраться с провалами в памяти Изабель.

– Скажите, магистр, – Скай решил сразу прояснить некоторые вопросы, – возможна ли частичная потеря памяти при большом выбросе силы? Точнее, не потеря даже… Не знаю, как объяснить.

– Что значит «частичная»?

Орфиус отложил свой блокнот и полностью сосредоточился на разговоре. Что нравилось Скаю в магистре, так это то, что он к любым вопросам студентов относился крайне серьезно. И всегда был готов помочь с решением проблемы. Может быть, потому что он сам был отличным эмпатом и, как никто другой, чувствовал страхи и сомнения своих учеников.

– Если речь идет о временном промежутке, предшествующем выбросу силы, то это вполне рядовая ситуация.

– Это я знаю, – кивнул Скай. – Но тут другое. Речь идет не о временном промежутке. А о воспоминаниях, связанных с конкретным событием или даже человеком…

– Хмм, – магистр задумчиво потер подбородок. – Ну, если эти события имеют травмирующий характер для психики, то такое вполне возможно. Я прежде плотно сотрудничал с королевскими ищейками. И мы нередко сталкивались со случаями, когда жертвы нападения или насилия не могли вспомнить своих обидчиков. Более того, не могли припомнить ни одной детали ужасного события. Срабатывала защитная реакция сознания, когда наш организм пытается оградить разум от слишком сильных переживаний.

– И что нужно сделать, чтобы вернуть эти воспоминания?

– А их нужно вернуть? – Магистр вопросительно приподнял одну бровь.

Скай задумался. Прежде у него не возникало сомнений в правильности собственных решений. А теперь, с легкой подачи магистра Орфиуса, в голове закрутились неприятные мысли.

Что, если Изабель будет не рада все вспомнить? Что, если для нее Скай – травмирующий фактор, от которого организм решил избавиться?

Монтего с усилием потряс головой.

Нет, не может быть.

Она все вспомнит и вернется. Обязательно вернется, и все будет как прежде. Но делать все нужно правильно, мягко. А не рубить сплеча, как он недавно опростоволосился, рассказав Изабель об их с Шейном споре.

– Иногда лучше не вмешиваться в естественные процессы организма. Природа умнее нас и сама разберется, что человеку полезнее, а что…

– Нет! – резко перебил Скай. – Воспоминания нужно вернуть. Определенно!

– В таком случае есть два пути. – Магистр заложил руки за спину и прошел вдоль вытянутого окна, неспешно меряя шагами кабинет. – Самый действенный и быстрый – ментальное считывание. Но тут нужен настоящий профессионал, который сможет проникнуть через возведенный в сознании барьер и поднять на поверхность утраченные воспоминания. К тому же считывание невозможно без прямого согласия подопытного.

– А еще влечет за собой не самые приятные последствия. Нет уж. Слишком опасно. – Этот вариант Скай сразу отринул. – А что второе?

– А второе – это так называемый метод дежавю… Дознаватели нередко используют его в своей практике, пытаясь воссоздать картину происшествия при помощи инсценировки. То же место, вещи, действия способны дать толчок сознанию и поднять на поверхность забытые воспоминания.

– То есть надо просто все повторить? Напомнить? – Монтего кивнул собственным мыслям.

– Вроде того.

– Спасибо, магистр.

Скай благодарно кивнул и уже направился к выходу, как менталист вдруг окликнул его.

– Монтего! И все же я должен предупредить… Если потеря воспоминаний стала результатом создания истинного артефакта, то вряд ли что-то выйдет…

Магистр Орфиус, как всегда, оказался весьма проницателен.

– Я все же попытаюсь.

* * *

Изабель

Последние несколько дней занятия на полигоне не проводились. Оно и понятно, как можно нормально заниматься, когда за твоей спиной постоянно кто-то грызется, воет, скребется лапами о защитный барьер или, того хуже, таранит его рогами? Да и уменьшившийся периметр академии лишил нас привычной дистанции в лесу.

Впрочем, последнее быстро разрешилось: капитан Байрон обрадовал, что бегать мы теперь будем не по лесу, а вокруг всей академии. А значит, на моих пыхтящих и хватающихся за бока одногруппников смогут любоваться не только загонщики, но и все остальные факультеты Маджериума. Но это было, пожалуй, меньшим из зол.

Самым волнующим вопросом для меня оставалось, как взаимодействовать со своим куратором после всего, что я узнала? В отличие от Ская, который прямо рассказал о споре, Астон Шейн сделал вид, что ничего не произошло. Он был все так же мил, учтив и любезен. Но теперь мне казалось, что все его улыбки сплошь фальшивые и напускные. И что за идеальным внешним видом кроется гнилая душа, которая непременно даст о себе знать.

Поэтому еще до начала занятия я аккуратно постучала в дверь кабинета наставника. Зашла после короткого позволения.

– А, Легран. Чего тебе? У нас занятие через пять минут. – Наставник кинул взгляд на хронометр и торопливо накинул на плечи мундир.

– Я хотела поговорить. Это займет всего минуту.

– Ну валяй.

– Я… хотела попросить о смене куратора, – произнесла на одном дыхании, уже изначально подозревая, как отреагирует капитан.

Мужчина замер, и даже пальцы, ловко справляющиеся с пуговицами мундира, зависли в воздухе.

– Неожиданно… – На лице мужчины отразилось замешательство. Он откашлялся, прочищая горло, и спросил: – Что, и веская причина имеется?

– Причина личная.

– Ох, еще и личная! – вот теперь в голосе мужчины прорезался привычный сарказм.

– Если позволите, я бы предпочла не вдаваться в подробности.

– И почему с вашим набором столько проблем, а? Ты не знаешь?

Вопрос был риторическим. Поэтому я лишь неопределенно пожала плечами. Хотя на самом деле знала, что проблема не с нашим набором, а конкретно со мной…

Спасибо капитану, он оказался достаточно учтив, чтобы не озвучить этого вслух.

– И кого ты хочешь себе в кураторы? Вернуть Монтего?

– Нет! – слишком поспешно ответила я. Наставник даже дернулся от неожиданности. – Если можно, я бы хотела в кураторы Эштона Доусли. Он ведь… он остался без подопечного, ведь так?

– Так… – Взгляд Джеймса Байрона стал подозрительным. – Даже спросить боюсь, чем эти двое тебе так не угодили.

– Я уже сказала, это личное, – произнесла заученно и опустила глаза в пол.

Надеюсь, Джеймс Байрон не станет докапываться до сути. Иначе я умру со стыда.

– Знаешь, я уже и не знаю, что с тобой делать, Легран… Может, все-таки переведешься на артефактику?

Да что ж они все заладили! А ведь еще до поступления в Маджериум высокопарно вещали, что факультет выбирают один раз. И на всю жизнь. А теперь чуть ли не каждый второй предлагает мне перевестись!

– Просто ответьте, да или нет! – вспылила я и сама же устыдилась своей дерзости. – Я не стану спорить. И переводиться на артефактику тоже не стану…

– Так ведь дам тебе Доусли, ты потом придешь просить Монтего. Дам Монтего, вернешься за Шейном…

– Не вернусь, – упрямо мотнула головой. – Лорд Шейн поступил недостойно титулу лорда. И мне бы хотелось свести наше общение к минимуму.

– Даже так… – глубокомысленно протянул капитан и тяжело вздохнул. – Ладно, я подумаю. А теперь давай дуй на занятие. А то и ты опоздаешь, и я за компанию!

Занятие началось с привычной разминки. Точнее, совсем с непривычной разминки. Пусть упражнения и были прежними, но теперь каждый второй боязливо оглядывался за спину, проверяя надежность периметра.

Я и сама время от времени косилась на диких тварей, что сбежались к барьеру, словно им тут медом намазано. Хотя нет, не медом. Скорее всего, тварей привлекала магия, творящаяся в стенах Маджериума. Другого объяснения их тяге к нашей академии я найти не могла.

И разумеется, дикий рык, вой, а периодами и хрюканье, доносившиеся из-за спины, никоим образом не способствовали нормальной тренировке. Капитан Байрон и сам это понимал. И в какой-то момент ему надоело одергивать студентов, и он, махнув рукой, распустил нас тренироваться с кураторами.

Я уже думала, что капитан забыл о моей просьбе, и мне придется заниматься с ненавистным Астоном Шейном, но в последний момент наставник спохватился:

– Стойте-стойте. Забыл! – остановил он студентов, которые уже начали расходиться. – У нас сегодня замена состава.

Капитан остановил свой взгляд на мне и поджал губы так, словно бы собирался ни много ни мало поступиться собственными принципами.

Всевышний, неужели же он выполнит мою просьбу?

– Значится так… Доусли! – вызвал старшекурсника наставник.

– Здесь… – Парень непонимающе шагнул вперед.

– С сегодняшнего дня ты курируешь Легран!

Я облегченно выдохнула, сам же Доусли от такого назначения откровенно опешил. Как, впрочем, и Астон Шейн, что сначала непонимающе покосился на меня, а потом и на наставника.

– Прошу прощения… – лорд, конечно же, не смог промолчать. – Могу я узнать, в чем причина замены?

– Замена произведена по личной просьбе студентки Легран, – не стал скрывать капитан.

Рядом кто-то хмыкнул, и, обернувшись, я увидела усмехающегося в кулак Монтего. Благо он нашел в себе силы смолчать и никак не прокомментировал ситуацию.

– А что, так можно было? – А вот Сирена, напротив, заинтересованно вскинулась и шагнула ближе к наставнику. – Тогда я тоже хочу другого куратора!

– Не понял… – тут же нахохлился Питер.

– Почему Легран можно, а мне нельзя? – с укором заявила девушка. – Хочу в кураторы Ская Монтего! – и важно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что с ее мнением тоже стоит считаться.

В этот момент я подумала, что Джеймс Байрон меня прибьет. Ведь Сирена была права. Что позволено одному, должно быть позволено и остальным студентам. На факультете загонщиков все равны. Мне не хотелось выглядеть особенной или избранной. Но и капитану Байрону наверняка не хотелось подрывать давние устои факультета и менять кураторов всем подряд.

Я тайком покосилась на наставника, ожидая увидеть недовольство в его глазах, но, вопреки моим ожиданиям, он выглядел на редкость расслабленным. И таким же расслабленным тоном ответил:

– К сожалению, у студента Монтего уже есть подопечный. Слюнявый, волосатый и хвостатый. Вряд ли кто-то сможет взять над ним шефство, кроме самого Монтего.

Сирена возмущенно хватанула ртом воздух, а стоящий рядом Питер заулыбался и по-свойски толкнул ее плечом, шепнув что-то на ухо, отчего девушка еще больше насупилась.

– Если хотите, можете взять Шейна, – с улыбкой предложил Джеймс Байрон и приглашающе повел рукой, предлагая лорда, как лот на торгах.

– Нет уж, – фыркнула Сирена, недовольно покосившись на Астона. – С этим снобом я заниматься не буду. – И демонстративно отвернулась, отчего длинные темные волосы, собранные в хвост, хлестнули по спине.

Питер сильнее заулыбался. Казалось, еще немного, и треснет от самодовольства. А вот Астон…

Раздери меня бездна, кажется, я впервые в жизни видела, как лорд багровеет от ярости. Лицо его покраснело, даже кончики ушей стали розовыми, резко контрастируя со светлыми пшеничными волосами. Губы его были плотно сжаты, и мне показалось, что я слышу скрип стиснутых зубов.

– Ну нет так нет, – беззаботно отозвался наш наставник. – Тогда я назначу сам. Совейг!

Сирена повторно дернулась, а капитан раздосадованно махнул рукой.

– Все время забываю, что вас двое. Сайрус! – рявкнул он, определившись. – Будешь заниматься с Шейном. Чего таким кадрам пропадать? А у меня и без вас дел по горло.

В отличие от сестрицы, Сайрус не стал возражать, лишь сдержанно кивнув. Студенты наконец распределились по парам и разбрелись по полигону, готовые в очередной раз тренировать броски аркана.

С каждым разом наша задача усложнялась. И сегодня нам надлежало захватить арканом движущуюся цель. В качестве цели служили уже знакомые мне агами – деревянные куклы, выполненные в форме различных зверей. Вырезаны они были не особо мастерски, не сравнить с теми игрушками, что мне дарили в детстве, или изящными поделками, которые я видела в комнате Монтего. Но это не имело значения. Лапы агами крепились к основному туловищу шарнирами, и после активации магических рун маджет приходил в движение.

Но если моя детская лошадка-агами ходила по комнате плавно и неспешно, время от времени качая головой, то здешние маджеты носились по земле с такой скоростью, что я еле успевала следить за мишенью глазом. Не говоря уже о том, чтобы поймать.

– Э-э-э… Так и должно быть? – спросила я стоящего рядом Доусли и покосилась на соседнюю пару. Там Шелдон под руководством старшекурсницы Габриэль пытался зацепить арканом агами-рысака.

Что примечательно, его мишень двигалась куда медленнее. А еще я задумалась, почему Габриэль выбрала для одногруппника рысака, а мне досталась миниатюрная… хм-м-м… овца? Да, это определенно была овца, на деревянную голову кто-то очень умный даже умудрился прилепить пару клоков кудрявой белой шерсти.

Но да ладно. Какая, к гремлину, разница, что там за агами, если бегает она со скоростью света?

– Кажется, нет… – Доусли тоже поглядел на остальные пары. – Я что-то напутал. Сейчас.

И парень кинулся вдогонку за агами, и, лишь пробежав несколько метров, спохватился и снял с пояса аркан. Уже в этот момент я усомнилась в том, что решение сменить куратора было верным. Пока остальные пары вовсю отрабатывали бросок, мы с Доусли занимались откровенной ерундой. Поймать шустрый маджет было не по силам даже старшекурснику.

Я постаралась вспомнить, как в детстве управлялась с подобными игрушками. Ведь во мне тогда не было магии, но лошадка все равно скакала и послушно выполняла все команды.

Точно! Агами просыпалась от простого касания к голове, а управлялась голосом. К каждой игрушке прилагалась целая инструкция со списком голосовых команд. Значит, и здесь должно быть что-то подобное.

Я уже хотела сказать об этом своему новому куратору. Но к тому моменту Доусли каким-то чудом умудрился захватить агами арканом и уже тянул непослушную мишень, беспорядочно перебирающую ногами, к себе.

– Почему ты не остановил ее командой? – спросила у парня, когда мы поравнялись.

Эш нервно усмехнулся и положил ладонь на деревянную овечью голову. Агами наконец присмирела, отреагировав на касание.

– Шутишь? Какие команды? Это в дорогих игрушках есть команды. А тут тренировочная версия. Да и Байрон не разрешает их совершенствовать. Стимулирует студентов работать арканом. На агами даже защиту от призыва навесили.

– Значит, будет бегать, пока не поймаешь?

Эштон задорно усмехнулся и кивнул. А потом принялся вертеть маджет, осматривая со всех сторон.

– Проклятье. Не та руна скорости! – констатировал парень, стирая рукавом начертанный на гладком деревянном боку символ. – Сейчас. Погоди.

Слава Всевышнему, через несколько минут мой куратор разобрался с рунами, и мы все-таки начали занятие. Теперь моя агами двигалась так же, как у всех остальных. Но это не означало, что поймать ее будет просто. Все же между статичной целью и двигающейся – огромная разница.

Броски не получались. Точнее, получались, но кончик аркана даже отдаленно не мог приблизиться к ускользающей мишени. Да и мне самой пришлось изрядно побегать. Пусть овечка отдалялась не сильно, но постоянно петляла, поворачивая из стороны в сторону. И я, подобно ускользающей агами, кидалась то вправо, то влево, при этом стараясь еще и правильно выбросить цепочку аркана.

– Подожди. Не спеши. Не суетись, – говорил парень, глядя в мое раскрасневшееся лицо. А потом: – Ну же, быстрее. Резче! – противоречил сам себе.

В итоге через десять минут я окончательно выдохлась. Шея взмокла, а мелкие пряди, выбившиеся из прически, прилипли ко лбу. Меня разрывало от дикого желания стащить с себя кожаную куртку и хоть немного охладиться, но я резонно не стала этого делать. Так вмиг можно заболеть. Но хоть я и взмокла от натуги, самым паршивым было то, что броски у меня стали получаться еще хуже, чем в начале тренировки. Казалось, все советы и подсказки Доусли только мешают.

– Так, стоп! Лучше покажи, – попросила я, окончательно запутавшись. Вконец не понимая, как правильно стоять и в какую сторону двигаться.

Мы с Доусли поменялись местами. Парень на мгновение замер, жадно следя за перемещениями агами, а потом легко раскрутил цепочку и с первой же попытки заарканил противную овечку.

– Давай еще раз, – попросила я. Раз с объяснениями у нас не задалось, то может, хоть на примере пойму, как правильно кидать аркан.

Доусли выполнил еще несколько точных бросков, я же следила за ним во все глаза. Старалась подмечать малейшие детали. Каким боком он встает, на какую ногу опирается, как делает замах. Я потихоньку что-то понимала и делала мысленные зарубки. Но все же, когда вновь пришел мой черед, ничего не вышло. Аркан вновь поймал воздух, но хотя бы лег в верном направлении.

– Зря ты решила сменить куратора, – вдруг выдал Доусли после очередной моей неудачи. – Я не особо умею объяснять.

– Да брось ты, все нормально! – попыталась улыбнуться я. В конце концов, инициатива сменить куратора действительно была моей. Глупо теперь идти на попятную. – К тому же ты хорошо умеешь показывать. На… собственном примере…

Но Доусли, конечно, не повелся на мою лесть. Да и не могу сказать, чтобы голос мой звучал уверенно.

– Знаешь, Эбби говорила, что у меня мозги набекрень. И что я не умею складывать слова в нормальные предложения, – грустно усмехнулся парень.

На меня тоже накатила тоска. Я скучала по подруге. Временами вспоминала про нее и думала, насколько проще жилось с ее поддержкой. Эш был ее куратором, но, что странно, мы никогда не обсуждали с ним произошедшее. А ведь, возможно, они с Эбби успели сдружиться за то время, пока занимались вместе. А даже если и нет, все равно хорошо знали друг друга, проведя вместе множество совместных тренировок.

Наверное, нам с Доусли следовало поговорить обо всем этом. Поделиться своими мыслями и переживаниями. Но сейчас, на общем занятии, это было совершенно не к месту. Так что я не стала развивать тему.

– Зато ты хороший загонщик.

– Но плохой куратор, – все же возразил Эштон. – Тебе надо было оставаться с Шейном. А еще лучше – попросить вернуть Монтего. Он бы многому тебя научил. Я и сам периодами хожу к нему за советом, – признался парень. – Я знаю, ты злишься на него. Неприятная история получилась. Но я уверен, Скай переспал с тобой не из-за спора. Он бы никогда не стал делать что-то в угоду чужой прихоти или…

– Погоди… Что ты сказал?

– Ну, что он не стал бы играть с тобой…

– Нет, раньше! Что сделал Монтего? – И сама не веря в то, что говорю, произнесла: – Переспал со мной?

Эштон непонимающе моргнул. А потом посмотрел на меня так, словно я была не в себе.

У меня же в голове крутилось только одно: пожалуйста, скажи, что ты не это имел в виду. Скажи, что это шутка, недопонимание, дурацкая сплетня, которую распустил Скай или кто-то еще. У меня ведь полно недоброжелателей. Я переживу. Все снесу, лишь бы это не оказалось правдой.

Но Доусли ответил совсем другое.

– Ну так, да… Все об этом знают. Ты же сама подтвердила…

В голове зашумело, перед глазами все поплыло, а сердце подскочило к самому горлу, болезненно толкаясь о клетку ребер. Я глотала ртом воздух, еще и еще. Но никак не могла надышаться. Не могла успокоиться, отдавшись во власть дикой панике.

И в голове только одна мысль. Крутится и крутится заезженной пластинкой.

Этого не может быть! Только не с ним. Только не с ненавистным Монтего! Это неправда, неправда!

Я сама не заметила, как кинула на землю тренировочный аркан и, резко развернувшись, бросилась к корпусу загонщиков.

– Эй, Изабель, стой! Ты куда? Занятие еще не закончилось.

Но мне было плевать. И на окрики Доусли, и на других студентов, что таращились на меня, словно на полоумную. Мне нужен был Монтего. Я должна была убедиться, что это неправда. Должна была услышать от него, что он все придумал, что наврал.

Не знаю зачем. Может, хотел покрасоваться перед дружками. Или попросту оскорбить меня. Унизить. А может, и то и другое.

Неважно. Все неважно.

Мне просто нужно слышать от него, что ничего не было. Я ведь знаю себя, я бы никогда не опустилась до подобного. Я ведь не одна из тех девиц, которые вешаются на шею лучшему загонщику академии. Не из тех, кто прыгает в постель к первому встречному. Я совсем не такая!

Оказавшись у ворот ангара, я свернула направо и решительно направилась к загону, где держали драггаста.

Если Монтего не было с нами на полигоне, значит, он должен быть там.

Я не ошиблась. Скай возился с Драгом, тренируя различные голосовые команды. При этом произносил те же самые фразы, которые использовали для объездки полночников. Кажется, зверь его даже понимал.

Но меня это не интересовало. Как и не напугал вид ощерившегося хищника, когда я на скорости пересекла загон и вцепилась Скаю в воротник куртки.

– Скажи, что это неправда!

– О чем ты? – не понял парень.

– Мы с тобой переспали? – на одном дыхании выпалила я. И всмотрелась в его лицо, пытаясь прочитать ответ на дне серых радужек.

– Что?

В первое мгновение Монтего растерялся. Явно был не готов, что я пожалую к нему с таким вопросом. Да еще прямо посреди занятия.

Но я не могла ждать. Ожидание сводило с ума. Отравляло кровь смертельным ядом.

– Просто ответь, да или нет? Мы с тобой переспали? – Я нетерпеливо дернула воротник мужской куртки. Хотелось встряхнуть его. А лучше и вовсе стукнуть.

Неужели это такой сложный вопрос? Мне и нужно-то всего лишь одно слово. И я отстану. Уйду. Успокоюсь.

– Кто тебе такое сказал? – Монтего вдруг сделался крайне серьезным. Стоящий рядом Драг опасно зарычал, но одного короткого взгляда загонщика хватило, чтобы зверь успокоился и уселся на задние лапы, терпеливо ожидая приказаний хозяина.

– Доусли. Мне сказал Доусли. Так это правда?

– Проклятье! – ругнулся Скай, и меня мгновенно бросило в жар.

Кажется, мои худшие опасения оправдывались. И как я ни гнала от себя губительные мысли, сквозь мутную пелену сознания то и дело прорезались короткие вспышки воспоминаний.

Задернутые шторы, сквозь которые просачивается яркий дневной свет. Узкая постель. Впопыхах скинутые на пол вещи…

– Отвечай. – Во рту у меня пересохло. Слова царапали горло, словно я не пила несколько дней.

– Я не знаю, что тебе сказать. Ты должна вспомнить. Сама. Иначе все бессмысленно.

– Проклятье, Монтего! Почему ты просто не можешь мне ответить?! – Я сама не заметила, как начала кричать. – Это ведь так просто…

– Нет, все совсем не просто… – парень грустно покачал головой. А я поняла, что меня начинает тошнить. Голова кружится, а ноги слабеют и грозят вот-вот подогнуться в коленях.

Я крепче вцепилась в воротник мужской куртки. Теперь уже не затем, чтобы встряхнуть парня, а просто пытаясь устоять на ногах.

Но это лишь усугубило ситуацию. Монтего был слишком близко. И каждый взгляд на него пробуждал в памяти все новые воспоминания.

Я смотрела на его губы, а сознание услужливо рисовало картинку, как эти самые губы касаются моих обнаженных коленей. Опускала взгляд на руки и словно наяву видела, как он расстегивает мелкие пуговички на моей рубашке. А затем зубами тянет вверх эластичную ленту с груди.

Тошнота усилилась. Желудок скрутило тугим спазмом, и я согнулась пополам, жадно хватая ртом воздух.

– Изабель, тебе плохо?

Скай попытался меня поддержать. Но меньше всего сейчас я желала чувствовать его прикосновения.

С остервенением оттолкнула мужские руки и дернулась в сторону деревянной ограды.

– Уйди, не прикасайся ко мне!

Но Скай, конечно, не послушал. Кинулся следом, пытаясь ухватить меня за локоть.

– Проклятье! Голова кружится? Тошнит?

Монтего, как и всегда, оказался очень прозорлив. Только он не понимал главного.

– Меня от тебя тошнит! Неужели не ясно? – кинула порывисто, надеясь, что хотя бы это заставит его отстраниться.

Сама же всем весом упала на ограду загона. Вцепилась пальцами в шершавую перекладину, перегнувшись на ту сторону.

Я чувствовала, как к горлу подступает горький ком. Как желудок вновь сводит болезненной судорогой.

– Изабель, посмотри на меня! – Скай все никак не отставал. – Тебе надо расслабиться. Не думай об этом, ладно? Подобные перегрузки тебе сейчас противопоказаны.

– Не думать? Ты издеваешься? Как я могу об этом не думать. Я… Я… – Дыхание сбивалось так, что, казалось, еще немного, и я вовсе задохнусь.

Не помню, чтобы я когда-то была на грани нервного срыва, но сейчас, кажется, происходило именно это.

Мне было больно. Тошно, противно. Увиденные картинки никак не желали укладываться в голове, а подсознание кричало, что это все просто кошмар. Дурной сон, который никак не желает заканчиваться.

– Изабель, посмотри на меня.

– Не хочу тебя видеть…

– Ладно, тогда не смотри. Закрой глаза и дыши! Просто дыши, слышишь?

Так легко сказать и так трудно сделать. Воздух вокруг стал совсем густым и со свистом проникал в сжатые легкие. Пульс шумел в ушах. А сознание норовило покинуть меня. И, Всевышний, сейчас я была бы только рада погрузиться в спасительную темноту.

– Бездна! – выругался Скай и, с легкостью поборов мое сопротивление, развернул меня к себе.

Дернул ремешок на горловине куртки и ловко расстегнул верхние пуговицы. А следующее, что я почувствовала – его горячую ладонь, прикоснувшуюся к груди сквозь тонкий хлопок рубашки.

– Пронто та›ус, – произнес Скай шепотом, почти одними губами. И после короткой паузы добавил: – Санктум.

И вдруг мир перевернулся.

Легкие раскрылись на полную, и я сделала большой жадный глоток воздуха. Спазмы, сковавшие желудок, мгновенно отступили, в голове прояснилось. А на смену дикой панике пришло спокойствие и небывалая уверенность – все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – словно прочитав мои мысли, повторил Скай и вместе со мной сделал глубокий шумный вдох.

– Точно?

– Точно. – Скай еле заметно улыбнулся, и я вдруг почувствовала резкий прилив нежности.

Сама не заметила, как подняла руку и мягко накрыла мужскую ладонь. Словно боялась, что теплое прикосновение может оборваться. Да и вообще хотелось быть ближе. Почувствовать не только тепло руки, но и всего тела. Утонуть в родных объятиях и зарыться пальцами в шелковистые длинные волосы.

Что? Волосы?

Я тряхнула головой, прогоняя странный бред из головы. Волосы у Ская были короткие, жесткие. И я бы уж точно не смогла зарыться в них руками. Тогда откуда эти нелепые мысли в голове?

Вслед за странным приливом нежности и желанием прикоснуться к нему пришла острая потребность оберегать. Защитить стоящего передо мной парня от всех опасностей и неудач. От разочарований, которые могла принести злая судьба.

Это казалось таким естественным и правильным. Словно я была создана именно для этого.

– Скай… – неуверенно протянула я, с трудом пытаясь понять, что со мной происходит. – Что-то не так. У меня странные мысли…

– Прости. Это мои… – Парень склонил голову и попытался оторвать руку от моей груди.

Вот только я не дала. Прижала ее теснее, не желая разрывать такое приятное прикосновение.

Понять бы еще, почему прикосновения Монтего кажутся приятными.

– Как это твои? – Смысл его слов с трудом доходил до воспаленного сознания.

Я попыталась отринуть собственные ощущения и сосредоточиться на том, что знаю о заклинании «пронто та›ус».

Эти чары помогали приглушить боль, но по природе своей были заклинанием менталистов. Помнится, еще на уроке целительства Магда Бронсович рассказывала, что «пронто та›ус» не снимает боль, а лишь проецирует ощущения одного человека на другого. Кажется, что-то такое сейчас и произошло. Только помимо физического спокойствия и легкости, я каким-то образом ощутила еще и эмоции Ская. Его желания и обрывки мыслей.

Но хуже всего… я приняла их за свои собственные…

Последняя мысль заставила испуганно отдернуть руку. Я ошарашенно уставилась на Монтего и отступила назад, насколько позволяло находящееся за спиной ограждение.

Скай наконец разорвал прикосновение, и все вновь встало на свои места. Фальшивые желания исчезли так же быстро, как появились.

– Что ты сделал?

– Тебе надо было успокоиться. Я больше ничего не придумал.

– Ничего не придумал, кроме как заставить меня влезть в твою шкуру? – возмутилась я.

Ничего не скажешь, метод Ская, несомненно, сработал. Пока длилось прикосновение, я ощущала небывалое спокойствие и уверенность в себе. Но теперь, когда я поняла, на что способен стоящий передо мной менталист, мне стало по-настоящему страшно.

А что, если он уже проделывал подобное ранее? Что если все мои поступки, все воспоминания, от которых жаром горели щеки, были не моей доброй волей, а навязанным кем-то желанием?

Ведь сейчас, в этот краткий миг, я была готова прильнуть к нему и не выпускать целую вечность, хотя совершенно этого не хотела. Более того, Монтего был ни грамма мне не симпатичен.

И что, если… я переспала с ним не по доброй воле?..

– Изабель. О чем ты думаешь? – Скай напрягся и подался вперед. – Что тебя так напугало?

И он вновь читал мои эмоции. Вновь вторгся в мое личное пространство, не оставляя мне никакой свободы.

– Ты уже проделывал это раньше?

– Что? – Скай замер, неверяще глядя на меня, а потом воскликнул: – Ты совсем сдурела?

– Я сдурела? – повысила голос в ответ. – Разве это я только что применила на тебе какое-то сомнительное заклинание?

– Проклятье! Я… Но… – Скай замялся. – Я прежде никогда этого не делал! Ты мне не веришь?

– Я не знаю…

Я хотела ему верить. Его эмоции, желания, которые я ощутила, были вполне невинны и в какой-то степени благородны. Но другого объяснения, кроме постороннего влияния, я своим действиям и поступкам найти не могла. Мозаика в моей голове сложилась. Гладко. Ровно. Деталь к детали.

Единственным противоречием были слова Ская, который выглядел откровенно оскорбленным и обиженным.

– Разве я врал тебе хоть когда-нибудь? – вдруг спросил Скай. И его вопрос застал меня врасплох.

Впрочем, ответ на него нашелся довольно быстро.

– А разве нет? Ты поспорил на меня. И спор выиграл. Убил двух зайцев одним ударом. И девушку инициировал, и лунный аркан заполучил. Тебе ведь самому никогда не накопить на такой артефакт.

Теперь противоречий не осталось. И сколь бы искренним ни выглядел Скай, я знала – нельзя обманываться. Нельзя ему верить. Ведь все, что он делает, направлено исключительно на его собственную выгоду. Я ведь всегда это знала. Но почему-то забыла…

– Всевышний, да что ты привязалась к этому спору? Спор тут ни при чем! Скажи еще, что я тебя заставил! – Он так яростно возмущался, что я сама разозлилась.

– Может, и заставил. Откуда мне знать? Все, что я знаю, – это то, что я бы ни за что в жизни не легла с тобой в постель. И вообще…

Я окинула его придирчивым взглядом, раздумывая, как бы помягче сказать, что он не в моем вкусе.

– Что, недостаточно хорош для тебя? – В серых глазах вспыхнул злой огонек. Словно вспышка молнии перед готовящейся бурей. – Манерами не вышел? Или количеством нулей на банковском счете? Принцессе подавай принца в наглаженном костюме, а не нищего простачка с дыркой в кармане?

– Прекрати! Дело совершенно не в этом. А в том, что ты грубый, наглый и совершенно безнравственный.

– Прекрасно! – Скай всплеснул руками и отступил. – Знаешь. Если ты такого мнения обо мне, то нам не о чем больше разговаривать. Я пытался быть терпеливым. Пытался помочь…

– Я не просила о помощи.

– Ну и отлично! Можешь катиться отсюда!

Прекрасно. Вряд ли бы я выдержала здесь хоть одну лишнюю минуту.

Я резко развернулась, махнув косой, и бросилась к створкам ворот. Стылый ветер тут же пробрался в воротник распахнутой куртки, опалил разгоряченные щеки ледяными язычками.

Где-то за спиной недовольно проворчал Драг, а следом раздался глухой удар, словно кто-то с силой саданул по деревянной перекладине загона.

Надеюсь, он ее сломал, и чинить будет до самого вечера.

Глава 13

Первое и самое главное, что я поняла после вчерашней нелицеприятной сцены, – я терпеть не могу менталистов.

А еще – что мне срочно нужна защита. От ментальной магии и Ская с его попытками влезть в мою голову. Навязать свои желания.

Посему я пересчитала деньги, оставшиеся после последней поездки в Гранвиль, и решительно отправилась в студенческую магическую лавку. Она располагалась в административном корпусе Маджериума, так что мне предстояло пройти через весь внутренний двор, мимо корпуса целителей и круглой арены стихийников.

Благо погода стояла сухая, пускай и холодная.

На Флеймор опустилась зима. И хоть снег был редкостью в наших краях, но холодное зимнее дыхание чувствовалось как никогда остро. Пальцы быстро замерзли, и я сунула руки в карманы куртки. Нахохлилась, пряча нос в высоком воротнике. Подумалось, что еще немного, и придется сменить кожаную куртку загонщиков на пальто, прихваченное из дома. Не представляю, конечно, как я смогу заниматься в нем на полигоне во время наших тренировок. Наверняка одногруппники меня засмеют. Но что поделать, коли я с детства такая мерзлячка.

Я шла, низко опустив голову, и почти все время глядела себе под ноги. Мощеные дорожки засыпали скукожившиеся сухие листья. Шаловливый ветер поднимал их в воздух, кружил, играючи бросал в разные стороны, норовя засыпать мои ботинки. Некогда пышная, аккуратно подстриженная травка пожухла и пожелтела. Кусты стояли голые, облетевшие, топорщились во все стороны черными колючими ветками.

И вдруг на землю упала тень. Я вскинула голову, оторвавшись от лицезрения собственных ботинок, и увидела парящего в небе чернокрыла. Он летел совсем низко, почти касаясь крыльями шпилей главного корпуса. Следом за первым полночником из-за высокой башни вынырнул и второй.

Теперь, когда академию накрывал защитный купол, загонщики не могли летать над Зачарованным лесом, и всем приходилось кружить над территорией академии. Еще с первых занятий по бестиологии я знала – полночники не могут обходиться без полетов. Им нужно небо и постоянные тренировки. Даже больше, чем самим всадникам. Во время летних каникул, когда все остальные студенты отправлялись по домам, загонщики оставались в стенах академии. Они не могли бросить своих питомцев. Я вспомнила, как в первый свой день в Маджериуме подумала, что загонщики прилетают в академию на полночниках, и мысленно усмехнулась. Ведь я была неправа – загонщики попросту никуда не уезжали. Вот и сейчас сокурсники как могли выгуливали чернокрылых летунов, давая им хотя бы призрачное ощущение свободы.

Я же, глядя на парящих в воздухе полночников, вновь загрустила. Мне по-прежнему было запрещено подходить к животным. А о том, чтобы сесть в седло, и речи не шло. И я совершенно не представляла, что нужно сделать, чтобы заслужить это право.

Впрочем, учитывая последствия моего колдовства, лучше было и вовсе ничего не делать. А руки держать в карманах, чтобы ненароком не натворить еще больше бед, чем уже есть.

Вот с такими невеселыми мыслями я и добралась до главного корпуса Маджериума. Магическая лавка здесь была куда меньше магазинчика в Гранвиле. Да и выбор оказался весьма невелик. Если в столичной лавке можно было приобрести изделия прославленных мастеров Флеймора, то в Маджериуме продавались в основном работы артефакторов-старшекурсников. У меня возникли сомнения в качестве представленных маджетов, но, что приятно, стоили они в разы дешевле работ известных мастеров. Так что оставшихся у меня денег вполне хватило на покупку заветного амулета. Благо подобных вещиц тут было предостаточно. Видимо, защита от ментального воздействия пользовалась большим спросом у студентов академии. Да и менталистов, как я успела убедиться, недолюбливала не я одна.

Небольшой кулон в форме продолговатой капли приятно лег в ладонь, а потом перекочевал на шею, холодя нагретую под рубашкой кожу. Выполнен кулон был из уже известного мне антаниума и многократно усилен чарами. И если опознать ценную породу камня я могла и на глаз – цвет антаниума варьировался от насыщенно-зеленого до грозового синего, но главной его чертой было наличие золотистых вкраплений, словно кто-то рассыпал по поверхности мерцающую пыль, – то убедиться в эффективности наложенных чар мне только предстояло. Впрочем, с этим не должно было возникнуть проблем. О том, действует экранирующий амулет или нет, я наверняка узнаю при первой же встрече со Скаем.

Мысли о Монтего, пусть и мимолетные, всколыхнули в душе неприятные воспоминания. Я тут же тряхнула головой, загоняя их подальше. Воспоминания ранили. Тревожили и без того беспокойное сердце. Сеяли в душе непонимание и сомнения. И я поняла, что мне проще вовсе отгородиться от них, чем мучиться и думать о том, чего я изменить не могла.

Сейчас мне надо было сосредоточиться на учебе. В первую очередь – на занятиях по артефактике. Я еще раз глянула на кружащих под куполом полночников. И вновь отругала себя за ужасную ошибку в заклинании. Кажется, только за одно это меня стоило отчислить из Маджериума…

– Эй, сгребайте листву сюда. Давайте, не ленитесь. Нам нужно как можно больше! – громкий голос, уверенно раздающий указания, выдернул меня из тревожных мыслей.

Я повернула голову влево и увидела несколько студентов в зеленой форме целителей, граблями собирающих опавшую листву в кучи. Сначала подумала, что они просто наводят порядок во внутреннем дворике. Но потом увидела, как другие студенты заталкивают листву в большие мешки и при помощи заклинания перемещают ближе к корпусу целителей.

Ведомая любопытством, я двинулась вслед за ребятами. У целителей, в отличие от загонщиков или тех же стихийников, не было своего полигона для тренировок. Прямо за их корпусом росла небольшая рощица из серебристых платанов. Их тонкие стволы белели на фоне темной влажной земли и подступающего к границам академии хвойного леса. А еще, в отличие от остальных деревьев, платаны не сбрасывали листву. Лишь менялся ее цвет. С ярко-зеленого на желтый, потом оранжевый, а к середине зимы они становились багряно-красными. И так стояли до самой весны, пока под старыми листьями не проклюнутся свежие смолистые побеги.

И, конечно, наличие рощицы не было случайностью. Кора серебристых платанов имела особые целительские свойства и использовалась во множестве снадобий и эликсиров. Но сейчас столпившиеся в роще целители занимались отнюдь не сбором ценного материала. Они привозили мешки с листвой и щедро рассыпали ее меж древесных корней.

– Вот сюда побольше. Нам нужен максимально толстый слой перегноя, – командовала учениками пышнотелая целительница в профессорской мантии. – И надо обильно полить водой.

– А может, того – стихийников привлечем? Или будем воду ведрами таскать? – вопросил один из адептов.

Профессор не успела ничего ответить. Со стороны корпуса загонщиков к роще подошли несколько студентов в черной форме. Каждый из них катил за собой небольшую тележку, содержимое которой с моего места невозможно было разглядеть.

– Куда? – крикнул один из них, и целительница тотчас переключила свое внимание.

– Фу-у! Откуда эта вонь? – Студенты, стоящие в непосредственной близости от тележек, один за другим начали морщиться и закрывать носы рукавами.

– А это самый ценный материал, без которого у нас с вами не получится никакого урожая! – заявила профессор, и в этот момент меня настигло понимание.

И да, я определенно не завидовала целителям, которым предстояло разгружать содержимое тележек. А уж загонщикам, которые выгребали стойла чернокрылов – и подавно.

Интересно, нас тоже когда-нибудь заставят это делать?

Загонщики дружно заржали и, подкатив ценный груз поближе к недовольным целителям, показательно помахали на прощание.

– Это что, коровьи лепешки? – Долговязый парнишка сунул нос в тележку.

– Где ты тут коров-то видел? – посмеялся его приятель. – Разве что коровы научились летать.

– Ну и что стоим? Марш за работу! – строго скомандовала профессор, прерывая разговорчики. – Лопаты в руки и вперед. Укладываем питательный материал в ямки, и поскорее.

Студенты нехотя приступили к работе. Я же решила отойти подальше. Неприятный запах стал долетать и до моего чуткого обоняния. А ведь в самих загонах ничего подобного не ощущалось. Неужели тоже магия?

Стоило мне повернуть к дорожке, как я заметила среди выходящих из целительского корпуса студентов знакомую кудрявую макушку. Будущие лекари несли в руках прозрачные колбы и явно направлялись в сторону рощи. Пришлось прибавить шагу, чтобы перехватить Мару.

– Ох, Изабель! – Девушка расплылась в улыбке.

Мы не виделись с Марой с того самого дня, когда я по ее воле попала в руки к целителям-первогодкам. И хоть тогда я знатно рассердилась, сейчас от обиды не осталось и следа. Я была искренне рада встретить свою знакомую, особенно учитывая тот факт, что в Маджериуме у меня совсем не осталось друзей.

– Здравствуй! – улыбнулась в ответ и опустила глаза на прозрачную грушевидную колбу в руках девушки. – Что это у тебя?

Содержимое колбы оказалось весьма занимательным. Это было нечто похожее на тонкую белую паутинку, зависшую в воздухе. Волоски паутинки плавно изгибались и еле заметно мерцали, навевая ассоциации с перламутром.

– Ах, это! Так это грибница, – растолковала целительница. – Будем сажать в роще подпятники!

– Подпятники?

Кажется, я впервые слышала это название.

– Что, никогда в лес за грибами не ходила? – догадалась подруга. – Подпятники! Они так быстро и густо разрастаются, что, куда ни ступи, собьешь ногой шляпку. Они всегда под пяткой! – рассмеялась девушка, отчего светлые кудряшки на ее голове принялись забавно подпрыгивать.

– И вот это все, – я обвела рукой трудящихся в роще студентов, – чтобы посадить грибы?

– Ага! Будем выращивать урожай, – кивнула Мара, улыбаясь. А потом вдруг резко поникла. И изрядно понизив голос, уже совсем другим тоном произнесла: – Говорят, что запасов провианта хватит ненадолго. И если купол не снимут… – Девушка зябко передернула плечами, явно представив себе перспективы умереть от голода.

Мне тоже стало не по себе. Я сглотнула плотный ком, вставший в горле. Казалось, что я должна сказать что-то. Извиниться за те неудобства, которые создала для всей академии. Но язык словно прирос к небу. К тому же я не была уверена, что Мара вообще знает, чьих это рук дело…

– В общем, мы тут грибы сажаем. А за корпусом стихийников разбили новую плантацию алдука.

– А он вырастет? – резонно поинтересовалась я. Все же на дворе стояла зима. Пусть настоящих морозов у нас не бывало, но и для алдука с грибами сейчас явно не сезон.

– Ну, не знаю, как алдук, а подпятники на драконьем говне точно вырастут! – заверила меня Мара, и я невольно рассмеялась.

Ох, мне бы ее уверенность и позитивный настрой.

* * *

Кажется, еще никогда прежде я не училась так много и так упорно. Занятия по артефактике теперь значились в моем расписании ежедневно, сразу после основных дисциплин, положенных загонщикам. И признаться честно, от количества информации и новых знаний, которые пытался впихнуть в меня профессор Магриус, пухла голова. К вечеру я приходила в общежитие такая уставшая и измотанная, словно таскала мешки с углем, а не сидела над книжками.

В очередной раз вернувшись с дополнительных занятий, я хотела сразу упасть на постель, но тут взгляд зацепился за крупную коробку, стоящую на письменном столе. И эту коробку определенно оставила не я.

Я опасливо покосилась на дверь. Мне совсем не нравилось, что кто-то без моего ведома заходит в спальню. Кажется, давно пора было озаботиться защитой замка более сильным заклинанием.

Я осторожно приблизилась к коробке и схватила со стола длинную линейку. Учитывая, сколько у меня недоброжелателей в академии, ожидать от «подарка» можно было все что угодно.

Опасливо ткнула картонный бок и замерла, прислушиваясь, но никаких звуков или движений не последовало. И я осмелилась подойти на шаг ближе. Коробка оказалась не закрыта. Я аккуратно отогнула картонный край и обомлела.

Внутри лежал аркан. Да не какой-нибудь, а Лунный! А сверху на туго свернутых кольцах покоилось письмо. Судя по белоснежной бумаге и изящному каллиграфическому почерку, написано оно было лордом Шейном. Уж чего-чего, а извинений в письменном виде я точно не ожидала. Однако взяла письмо и, усевшись на мягкую постель, заскользила глазами вдоль ровных строчек.

Прости, что не нашел в себе смелости извиниться раньше.

Следовало сделать это сразу же, как только вскрылись подробности того ужасного спора.

Я понимаю, что оправдываться глупо. И моей вины не отменить. Но признаться честно, я до сих пор не понимаю, как вообще ввязался в эту авантюру. Зачем повелся на провокации Монтего. Он был так самоуверен и нагл, заявляя, что с легкостью затащит любую девушку в постель, что меня взяла злость. И когда речь зашла о тебе, я не мог оставаться в стороне.

Конечно, не стоило этого делать. Лучше было сразу обо всем тебе рассказать. Предостеречь, чтобы ты держалась от Монтего подальше.

Об этом я сожалею сильнее всего. Мое молчание и бездействие привели к ужасным последствиям. Я ранил тебя. И понимание этого причиняет мне боль.

Прошу, прими Лунный аркан в знак моего раскаяния. Пусть он послужит тебе хорошую службу и станет напоминанием о том, что я каждую минуту сожалею о содеянном. И непременно сделаю все, чтобы не допустить подобного в будущем.

Я всегда был честен с тобой. И моя дружба искренна, что бы ты обо мне сейчас ни думала.

Астон Ш.

Я со вздохом отложила письмо и откинулась на подушку.

Слова Астона посеяли в душе смятение. Я не собиралась прощать его. Поступок лорда был низким и неприятным. Но то, что сделал Монтего, было во сто крат хуже.

Ох, была бы моя воля, я бы не видела никого из них до самого конца учебного года. Но на моем столе стояла коробка, а внутри ждал Лунный аркан. Манил холодным блеском Лунного серебра.

Стоило вернуть подарок. Но искушение оказалось сильнее меня. И через минуту я стояла у своего стола и сжимала в руках прохладную рукоять. Рассматривала замысловатую вязь символов у основания гибкой цепочки.

Аркан был прекрасен. Рукоять ложилась в ладонь словно влитая. Внушительный вес практически не чувствовался. А стоило немного замахнуться и прицелиться к стоящей на полке книге, как аркан, словно послушный пес, притянул вещицу к моим ногам.

Да, отказаться от такого ценного подарка будет ох как непросто. И я прекрасно понимала желание Монтего заполучить артефакт. Но чего я никак не могла понять: почему Скай отказался от него? Ведь у Шейна был только один Лунный аркан. И если маджет сейчас у меня, то, выходит, Скай не забрал свой приз…

* * *

Скай

Скай никогда не относился к девушкам серьезно.

Он легко находил их. Они с готовностью соглашались провести ночь в его постели. Он доставлял им удовольствие. Они не задавали неудобных вопросов. Все было просто и понятно. Никаких обязательств. Никаких привязанностей. Да и зачем, если уже в этом году он выпустится из Маджериума и отправится на другой конец королевства. Защищать границы вместе с Полночными стражами или нести разведку в самых удаленных уголках Флеймора.

Таков был его план. Его цель, которой он придерживался с самого поступления в Маджериум.

Так почему же теперь Скай думает не о блестящем будущем, которое сулят ему первое место в рейтинге и звание ловца, а об одной несдержанной истеричке, что послала его к демонам со всей его заботой?

Обидные слова все крутились и крутились в голове, никак не давая успокоиться.

Да, быть может, он и вправду был грубым и наглым. Скай никогда не отличался вежливостью и галантностью, он ведь не какой-нибудь лорд. Но чтобы обмануть, играть на чужих чувствах, предать…

Обида тяжким грузом висела на сердце, мешая сосредоточиться на делах.

И даже профессор Орфиус, который обычно хвалил Ская за способность быстро переключаться и очищать свой разум от всего лишнего, был им недоволен.

Однако, несмотря на неспособность быстро сосредоточиться, прогресс от занятий с менталистом все равно имелся. Сейчас Скай гораздо полнее ощущал Драга, улавливая малейшие изменения эмоций и желаний зверя. А еще смог через мыслеобразы научить его большинству голосовых команд, которым полночники обучались годами.

Их связь крепла день ото дня. Больше не было нужды в усиленном контроле, в сдерживании зверя, когда рядом находился кто-то посторонний. Если Скай не ощущал страха, то зверь был спокоен. Если Скай проявлял дружелюбие, то Драг был готов ластиться к постороннему, словно домашняя кошка.

Однако это не отменяло того, что окружающие продолжали шарахаться от него. Особенно адепты других факультетов, которых Скай и драггаст встречали на территории академии во время прогулок. Теперь, когда дороги в лес не было, им приходилось осваивать внутренние дворики академии, а охотиться не на лесную дичь, а на подвальных крыс, каким-то чудом выживших в стенах Маджериума.

Драгу крысы не нравились. Скай улавливал его недовольное внутреннее ворчание. Но ворчать можно сколько угодно, а вот когда на территории академии закончатся крысы, то всем будет не до шуток. Скай не представлял, как станет кормить зверя. И как тот поведет себя, когда будет по-настоящему голодным.

Это было одной из причин, почему Скай исправно ходил в Белую башню. День ото дня усиливал контроль и связь с драггастом. Он был в ответе за зверя. И ответственность давила на плечи, заставляя думать наперед. Просчитывать все варианты.

И все же, помимо грядущих проблем с бестиаллией и уже имеющихся проблем с Изабель, у Ская были и другие дела, требующие внимания. Например, убийца, который по-прежнему свободно разгуливал по Маджериуму.

Сегодня ищейка назначил общий сбор в корпусе загонщиков. Им надлежало обсудить план действий и меры предосторожности до того, как они еще раз сыграют в пресловутый «поцелуй в темноте». На этот раз, видимо, без самих поцелуев…

– Слушайте, мы что, всерьез будем играть, когда вокруг творится такое?

– Это не игра, Рэнкс. И да, убийцу нужно поймать до того, как снимут защитный купол. Как бы абсурдно это ни звучало, сейчас самое подходящее время для охоты.

– О, охоты! Теперь это так называется? – хохотнула Рита, которая вечно не могла удержать язык за зубами.

Едкие шуточки и издевки сплошным потоком лились изо рта рыжей загонщицы. Обычно Ская это ничуть не раздражало, даже наоборот. Вот только сейчас для шуток было совсем неподходящее время.

– Как бы нам самим на этой охоте не стать добычей, – тем не менее верно заметила девчонка.

– А вот это как раз головная боль ищейки. Посмотрим, что он предложит.

Скай откинулся на спинку дивана и на мгновение прикрыл глаза. Сегодня он чувствовал небывалую усталость, особенно после нескольких часов охоты с Драгом. Он промок и продрог. И от этого еще сильнее хотелось есть. Или это было желание Драга, которому пойманной крысы хватило всего на один зуб?

Дверь в общую гостиную распахнулась, и Скай был вынужден открыть глаза. Думал, это ищейка. Но нет, это была всего лишь Сирена. К слову, здесь не хватало не только ее. Изабель с Шейном еще тоже не пришли.

Стоило подумать об этих двоих и почему они так удачно отсутствуют сейчас на собрании, как внутри заворочался противный червячок ревности. Но Скай быстро задавил его, напомнив себе, что это теперь не его дело. Да и время еще есть, в конце концов, ищейка тоже еще не пришел.

– Свободно? – Сирена подошла к диванчику, на котором сидел Монтего, и, не дожидаясь позволения, опустилась рядом.

Закинула ногу на ногу и показательно откинула назад волосы, открывая длинную шею.

Скай мысленно усмехнулся. Но сделал вид, что не замечает ее намеков. Хотя не замечать их мог только слепой.

Сирена всегда крутилась где-то неподалеку. Особо не досаждала, но Скай знал, что стоит лишь поманить пальцем, как она с радостью прыгнет к нему в постель.

Впрочем, она уже там побывала. И оказалась весьма хороша, даже на его изощренный вкус. Но повторить отчего-то не тянуло.

Наверное, зря. Это могло бы помочь расслабиться и выкинуть дурацкие мысли из головы. Оставить глупую надежду, что нет-нет, да и всплывала на поверхность, махая серебристым хвостом.

– И долго нам ждать? – Сирена нетерпеливо заерзала на диване. И Скай мог поклясться, каждое ее крохотное движение медленно, но верно сокращало расстояние между ними.

Сидящий напротив Рэнкс фыркнул и показательно отвернулся, не сказав ни слова.

– А ты куда-то спешишь? – поддел ее Монтего и закинул руку на спинку дивана, почти касаясь ладонью плеча девушки.

В голове мелькнула безумная мысль. А что, если Изабель увидит его с Сиреной? Шевельнется в ней хоть что-то? Станет ли она беситься так же, как бесится Скай, когда видит ее в компании лорда?

Сирена с легкостью поняла намек. Придвинулась ближе, почти касаясь бедром мужского колена. Гладкие черные волосы скользнули по ладони Ская. И он, не таясь, переместил руку загонщице на плечо.

Скай не видел ее лица, но мог поклясться, что Сирена улыбается. От нее исходила волна удовлетворения и самодовольства, щедро приправленная отголосками зарождающегося возбуждения. Она, безусловно, была готова на все. И в какой-то степени это даже распаляло. Стоило лишь представить, что бы он мог сделать с ней в своей спальне…

Наваждение схлынуло в тот же миг, как отворилась дверь. А Скай мгновенно забыл о Сирене, стоило Изабель появиться на пороге гостиной. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она тяжело опиралась на косяк двери и жадно хватала ртом воздух. На черных волосах и куртке блестели капельки воды, явно свидетельствуя о том, что девушка попала под дождь.

И, конечно, Скаю не стоило так пристально смотреть на нее. Не стоило жадно втягивать воздух, улавливая потоки свежести, ворвавшиеся в гостиную вместе с Изабель. Но все его чувства, все инстинкты разом обострились. Мир сжался до узкого коридора от точки А до точки Б, не позволяя видеть ничего вокруг. Не позволяя отвести взгляда.

– Я не опоздала?

Изабель быстро огляделась, мазнув по Скаю ничего не значащим взглядом, и направилась к свободному креслу у книжного шкафа, по пути стягивая намокшую куртку.

Скай сильнее стиснул ладонь на плече Сирены, привлекая девушку ближе. Сам же продолжал неотрывно смотреть на Изабель, пытаясь уловить хотя бы малейшее изменение ее эмоций.

Тщетно… Ни любопытства, ни интереса, ни тем более ревности.

Дурак! И на что он только рассчитывал?

Ее не волновало, где он и с кем.

Скай стиснул зубы и машинально сжал пальцы, сдавливая девичье плечо. Сирена зашипела и легонько стукнула его по костяшкам.

Этого оказалось достаточно, чтобы отдернуть ладонь, а потом и вовсе убрать руку с плеча девушки.

Внутри бурлило недовольство и терпкое разочарование. Сирена, кажется, испытывала то же самое. Но Скаю было плевать. На встречу наконец подошли ищейка и Шейн, и Скай сосредоточился на том, чтобы взять себя в руки и отринуть ненужные сейчас эмоции. Благо он давно научился это делать на занятиях по менталистике.

– Все в сборе? – Мистер Рэндел обвел взглядом их компанию и остановился на Монтего.

– Да, все здесь, – ответил Скай и оперся руками на журнальный столик, подаваясь ближе к дознавателю. – Давайте перейдем сразу к делу. Вы для нас что-то приготовили?

– Именно!

Рэндел полез рукой во внутренний карман плаща и достал оттуда небольшой металлический медальон на длинной серебристой цепочке. Положил на стол перед адептами.

– Это, как вы можете догадаться, маячок. Устройство отнюдь не новое и давно зарекомендовавшее себя в работе.

Что такое маячки и как они работают на практике, Скай знал не понаслышке. Маячки входили в список самых распространенных маджетов Флеймора и изучались всеми без исключения адептами академии еще на втором курсе. Ну и, разумеется, королевская сыскная служба активно пользовалась ими в своей работе.

– Однако мы с вашими артефакторами поработали с ним и добавили несколько новых свойств. Этот маячок не только покажет ваше местоположение на привязанной карте, но и позволит в случае опасности подать сигнал о помощи.

Ищейка достал внушительных размеров карту и стал разворачивать ее на столе. Поверхности небольшого журнального столика едва ли хватило, чтобы карта поместилась там полностью. Кажется, это был самый детальный план Маджериума, какой только можно было вообразить. Не сравнить с тем пергаментом, по которому они когда-то пытались найти Эбби.

– Маячок активируется соприкосновением с кожей. Достаточно взять медальон в руку или повесить на шею и убрать под рубашку.

Ищейка положил маджет на раскрытую ладонь, и на карте появилась небольшая зеленая точка. Как раз в том самом месте, где на втором этаже корпуса загонщиков располагалась общая гостиная.

– А как передать сигнал опасности? – поинтересовался Джон Фалкон, внимательно следящий за мерцающим огоньком на карте.

– Очень просто – нужно с силой сжать медальон.

Что и продемонстрировал ищейка, стиснув пальцы вокруг холодного металла. В этот момент точка на карте из зеленого окрасилась в красный.

– Можно и мне попробовать? – тут же подорвалась Рита, и как только дознаватель протянул ей маджет, принялась и так и эдак крутить его в руке.

– И что произойдет, если кто-то из нас подаст сигнал опасности?

Ская, в отличие от Риты, совершенно не волновали глупые игры. Он должен был убедиться, что принятых мер будет достаточно, чтобы никто из его товарищей не пострадал.

– Мы поспешим на помощь, определив ваше точное местоположение по карте.

– Это может занять много времени. – Скай нахмурился и скептически посмотрел на план Маджериума.

Территория академии была огромна. Пока ищейки дойдут из одного конца в другой, может случиться что-то непоправимое. Особенно если в беду попадет кто-то из девушек.

Его взгляд неосознанно метнулся к Изабель. Та задумчиво покусывала губу и что-то бормотала себе под нос. Хотел бы Скай знать что.

От одной мысли, что Изабель может попасть в западню, как когда-то случилось с ее соседкой, на шее выступил противный липкий пот. А интуиция буквально вопила, что их замысел не кончится ничем хорошим.

– Верно, – меж тем ответил дознаватель. – Поэтому я попросил ректора выделить дополнительных людей под это дело. Мы поставим дозорных в каждом корпусе академии, чтобы в случае опасности подмога могла добраться до вас как можно скорее.

– А что, если убийцей окажется кто-то из дозорных? – Сирена скептически выгнула бровь и скрестила руки на груди.

– Исключено. Дозорные выбраны из числа немагов.

– А убийца точно маг? – продолжала допытываться девушка.

– Точно! – уверенно ответил Рэндел, пресекая дальнейшие расспросы.

Сидящая в кресле Изабель согласно кивнула. И Скай был уверен, что они думают об одном и том же. Руны сокрытия в лесу. Руны подчинения на шее Эбби. Это определенно сделал тот, кто очень хорошо владеет рунной магией. И с одной стороны, это знание сужало круг поисков. А с другой… говорило о том, что убийца крайне опасен.

– Все равно мне это не нравится. Ваш план ненадежен.

– Ну уж какой есть. Как вы понимаете, мы весьма ограничены в ресурсах. Да и время поджимает. Этот маячок тестовый. Еще с десяток таких же будет закончен через два дня. И к этому моменту все должны быть готовы к эксперименту.

– Можно подумать, к нему можно подготовиться, – фыркнул Фалкон.

И Скай ни за что бы не поверил, что громила Джон печется о себе. Скорее всего, так же как Скай, друг волновался за участвующих в игре девушек. От него буквально исходила волна тревоги и сомнений. Впрочем, подобные эмоции испытывали все собравшиеся. Разве что обособленно сидящий Шейн был спокоен и умиротворен. В нем не было ни страха, ни сомнений. Но как успел заметить Скай за время обучения, Шейн вообще редко испытывал сомнения. Обычно он четко выполнял все команды и предписания наставника и вышестоящего руководства. И никогда не сомневался в их решениях.

И, наверное, этот факт делал его жизнь проще…

А с другой стороны, ему не о ком было волноваться. Лишь о себе любимом.

И это тоже делало жизнь проще.

Что интересно, Изабель тоже не волновалась. Скай не чувствовал ни ее тревоги, ни сомнений. А вот это как раз было странно. Она вообще вела себя сегодня странно. Сидела тихо и не выступала. Не бросалась громкими словами и не ввязывалась в спор. Не лезла с советами. Это было на нее непохоже. Но сильнее всего Ская беспокоило отсутствие переживаний.

Ведь прежняя Изабель пеклась обо всех вокруг.

– Ладно. Мы попробуем… подготовиться, – подытожил Скай, понимая, что других вариантов все равно нет. – Дайте знать, как маячки будут готовы. И десять не надо. Восьми хватит.

– Почему восемь? Вас же девять… – не понял ищейка.

Скай на мгновение замялся, раздумывая, стоит ли поговорить с ищейкой наедине или лучше сделать это сейчас, при всех…

Да, к гремлинам в задницу, она все равно узнает, и остальные тоже.

– Легран не будет участвовать в игре.

– Это еще почему? – Изабель, разумеется, возмутилась. Да так рьяно, что Скаю показалось, будто она сейчас вскочит с места и кинется на него с кулаками.

Но ее злость Ская не заботила. Тревожило другое. Он видел ее возмущение, смотрел в пылающие гневом глаза, заметил стиснутые до побелевших костяшек ладони, слышал нескрываемую угрозу в голосе. Но на ментальном уровне не ощущал ни-че-го…

И в этот момент Скай понял, что смущало его весь вечер. Чего не хватало. Он не чувствовал эмоций Изабель. Никаких. Между ними словно простерся ментальный вакуум. И это буквально вводило в ступор.

– С чего ты вообще взял, что можешь решать за меня?

Скай через силу оторвал свой взгляд от Изабель. В голове метались разрозненные мысли. Предположения одно нелепее другого. И подобрать подходящие слова оказалось весьма трудно.

– Мисс Легран недавно пережила сильный магический всплеск, – произнес Скай, обращаясь исключительно к ищейке. – Ей противопоказано волнение и любое напряжение.

Конечно, дело было отнюдь не в перенапряжении. А в том, что Изабель, возможно, была единственной, кто мог снять защитный купол с Маджериума. И поэтому ее стоило беречь. А эта авантюра с дверью и плохое предчувствие, засевшее в районе солнечного сплетения, подсказывали, что рисковать нельзя.

– Вообще-то, я уже восстановилась!

– То есть ее вы бережете. А нас не жалко? – не преминула влезть Сирена.

– Не передергивай! – неожиданно резко рявкнул на нее Рэнкс.

А дальше последовал какой-то бедлам. Все начали ругаться, спорить, весьма красноречиво рассуждая, кем можно пожертвовать, а кем нельзя. Громче всех орала, конечно, Сирена. А еще Рита, куда ж без нее. Зато парни, как успел заметить Скай, были единодушны. Хоть что-то радовало. Не радовала только решимость Изабель залезть в самое пекло. А отсутствие у нее эмоций и вовсе рождало тихую панику.

– Ну что, закончили? – скучающим тоном поинтересовался мистер Рэндел, когда адепты наконец закончили ругань, выплеснув, кажется, все свои эмоции. – Вы все – свободные люди. Я не имею права заставлять вас в этом участвовать. Тем более что дело рискованное. Но помимо этой двери других зацепок у нас нет. И без вашей помощи королевская сыскная служба не сможет самостоятельно раскрыть дело, – серьезно заявил ищейка. – Поэтому от лица всей службы я прошу вас посодействовать следствию. Со своей же стороны я обязуюсь принять все необходимые меры для вашей безопасности.

Ищейка обвел студентов внимательным взглядом цепких холодных глаз. Тем самым, от которого пробирает озноб и мурашки бегут по коже. Казалось, он видит их насквозь. И если придется, найдет тысячу способов заставить их делать то, что ему нужно.

– Эбби была одной из нас, – тихо произнес Доусли в воцарившейся тишине. – А теперь ее не стало. Неужели мы оставим ее смерть безнаказанной? Неужели будем спокойно учиться в Маджериуме, зная, что где-то поблизости разгуливает психопат?

– Я точно не буду! – с готовностью откликнулась Изабель. – К тому же кто-то любит повторять, что на факультете загонщиков не место трусам! Разве нет? – И уставилась на Ская, прожигая яростным взглядом.

Он не стал ничего на это отвечать. В конце концов, решать не ей. Не хочет по-хорошему, Скай знает, с кем поговорить на этот счет.

– Вот знаете, была бы моя воля, я б всех девчонок оставил тут! Вот правда. – Джон Фалкон выразительно похлопал себя по груди. – Но без вас же игры не выйдет… У нас и так на одного парня больше.

– Могу уравнять счет, – хмыкнул из своего угла Шейн. Судя по кривоватой улыбке, его вся эта ситуации забавляла. И, конечно, как появился повод, он вознамерился слиться.

Скай был бы только рад такому раскладу. Но…

– Вот еще! Играешь со всеми! – накинулась на него Рита, и Шейн поднял вверх ладони, не смея спорить.

На этом собрание худо-бедно завершилось. Напоследок ищейка попросил держать разговор в секрете. Оно и понятно, если что-то из деталей сегодняшней беседы просочится в массы, на их эксперименте можно будет поставить крест.

Ребята потихоньку начали расходиться. Скай же поднялся и, подойдя к ищейке, поманил его за собой в противоположный угол комнаты. Он должен был убедиться, что мистер Рэндел знает об истинной сущности защитного купола. И знает, какую роль во всем этом играет Изабель.

* * *

Изабель

Монтего вновь норовил сунуть нос в мои дела.

Честное слово, порой я его ненавидела. Зачем он вечно пытается выгородить меня? Почему вечно лезет со своими советами, непрошеной заботой и к тому же выставляет меня перед всеми слабачкой? Да и не мог он не знать, как важно для меня найти убийцу Эбби. Разумеется, я собиралась участвовать в поисках наравне со всеми!

Но он все равно попросил отстранить меня от эксперимента. А после, когда все разошлись, решил переговорить с дознавателем наедине. И я не сомневалась, что разговаривают они обо мне.

В итоге, вместо того чтобы отправиться в свою комнату, я осталась ждать в коридоре, притаившись в тени одной из ниш.

Благо ждать пришлось недолго.

– О чем вы разговаривали? – спросила прямо, перегородив Монтего дорогу.

– Не твое дело, – огрызнулся он и, выставив руку, оперся на одну из стен.

Коридор был узким. Вечернего света, лившегося из окон, еле-еле хватало на то, чтобы рассмотреть очертания предметов. И теперь, когда Скай стоял, опершись на стену, нависая надо мной, создавалось ощущение, что это он преградил мне путь, а не наоборот.

– А по-моему, как раз мое! – не собиралась отступать я. – Ты вновь просил отстранить меня от эксперимента?

– А тебе так не терпится в нем поучаствовать? – Монтего ухмыльнулся и провокационно выгнул одну бровь.

– Прекрати это! – не выдержала я, повысив голос. – Почему ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь? Почему ты считаешь, что имеешь право что-то решать за меня? Я взрослый человек и сама могу определить, что мне делать, а что нет!

– Ты поэтому закрылась от меня? – неожиданно спросил Скай, повернув разговор совсем в другое русло. – Почему я не чувствую твоих эмоций, Изабель?

Признаться честно, вопрос застал меня врасплох. Даже несмотря на то что я уже имела припасенный на него ответ. Покупая экранирующий амулет, я предполагала, что Скай почувствует изменения. Что станет задавать вопросы. Но сейчас он почему-то сбил меня с толку. И вместо того чтобы посмеяться и сделать вид, что не понимаю, о чем речь, я с нажимом произнесла:

– Потому что я не хочу, чтобы ты их чувствовал!

В тот же миг Скай резко дернулся вперед, схватился за воротник моей рубашки и с легкостью вытащил на свет висящий на шее амулет.

И, разумеется, он догадался, что это такое.

– Вот значит, как… – Серые глаза опасно сузились. – Значит, решила окончательно выкинуть меня из своей жизни?

– Я тебя туда и не пускала.

– Ошибаешься! – усмехнулся Монтего, но в этой усмешке не было веселья. Напротив, в ней чувствовалась горечь и какая-то… безнадежность.

Мне даже на мгновение сделалось совестно. Но я быстро взяла себя в руки, напомнив себе, почему вообще купила амулет.

Скай отпустил цепочку и спрятал руки в карманы брюк. Отступил на шаг назад, вновь давая мне вздохнуть полной грудью.

– Впрочем, – Скай кивнул на артефакт, – это твое право…

– Ну спасибо, – буркнула я. И, наверное, сказала бы еще пару ласковых, но вдруг над головой раздался еле различимый звук хлопающих крыльев, и, вскинув голову, я увидела парящий в воздухе пергамент.

Послание плавно опустилось в мои руки, и я без промедления развернула бумагу. Вчиталась в ровные строчки и чуть не застонала от досады…

– Что там? – Монтего сунул нос в мое письмо, и я интуитивно прижала пергамент к груди.

Впрочем, там не было ничего секретного.

– Ничего… Опять вызывают к целителям, – ответила я, не понимая, зачем им вновь понадобилось меня проверять. И вдруг меня осенило: – Ты что, рассказал им про мои провалы в памяти?

– А что, не должен был? – не стал отнекиваться Монтего.

– Да ты… – Меня в который раз за этот вечер захлестнуло возмущением.

– У тебя есть проблемы, Изабель. Нельзя это отрицать, – с нажимом проговорил Скай и вновь шагнул ко мне, заглядывая в глаза. – Тебе надо вспомнить. Я знаю, ты не хочешь. И пугаешься картинок в своей голове. Но эти воспоминания – часть тебя. И когда они вернутся, ты все поймешь.

Последние его слова прозвучали тихо и проникновенно. И я замерла, глядя в серые глаза напротив. Всматриваясь в длинные тени, которые отбрасывали его ресницы и упавшая на лицо челка. Скай казался таким искренним, таким участливым, что на краткий миг мне захотелось поверить. Захотелось довериться ему и сделать все так, как он говорит.

Но длилось это всего миг.

– Я пойду. Меня ждут. – Я резко развернулась, пока наша игра в гляделки слишком не затянулась.

Скай не стал меня останавливать, как и не стал провожать. И за это я была ему благодарна.

Глава 14

Проверка у целителей затянулась.

Как я и предполагала, о моих провалах в памяти теперь знал не только Монтего, но и капитан Байрон, мисс Бронсович и сам ректор Маджериума, который сегодня по неясной для меня причине лично присутствовал в кабинете целительницы.

Мисс Магда хлопотала вокруг меня добрый час. Проверяла и так, и эдак, начав со стандартных анализов, к которым я успела привыкнуть за время лазарета, и заканчивая полным считыванием организма. Но, как ни странно, никаких отклонений в моем здоровье профессор не нашла. Более того, не заметила даже пятен на ауре, которые могли бы свидетельствовать о проблемах с памятью.

Однако же они были. Глупо было это отрицать.

– Скажите, мисс Легран, вы не помните какой-то конкретный временной промежуток? Или потеря воспоминаний связана с какими-то событиями?

«Или человеком», – подумала я про себя.

Конечно, я не была дурой, чтобы не сложить два плюс два и не понять, что все мои пробелы в памяти, так или иначе, связаны с Монтего. Но вслух я этого не сказала.

– Скорее они избирательны. И то я не могу сказать, что забыла о чем-то полностью. Порой достаточно рассказать, напомнить, и воспоминания возвращаются.

– Хм-м-м. Это странно. – Господин Мэдроуз задумчиво погладил шершавый подбородок.

Я заметила, что ректор, обычно гладко выбритый и очень опрятный, сегодня выглядел как-то небрежно. И казался жутко уставшим. Под глазами его залегли глубокие тени. А морщины, прорезавшие высокий лоб, казались глубже обычного.

– Это плохо?

– Нет, не то чтобы плохо… – Он тяжело вздохнул и сменил позу, садясь ближе ко мне. – Это странно… Видите ли, защитный купол, что вы создали, это не совсем обычный артефакт. Ни я, ни кто-либо из преподавателей так и не смог снять его или хотя бы ослабить. Более того, прошло уже несколько дней, а его мощь не уменьшилась ни на грамм. Вы ведь знаете, что обычные артефакты со временем ослабевают и их надо подпитывать энергией?

– Конечно. Только если это не истинный артефакт, – произнесла я давно заученную фразу, пока еще не понимая, куда клонит ректор.

– Вот именно… Если это не истинный артефакт, – повторил за мной мужчина, нарочито растягивая каждое слово.

– Ох, не думаете же вы?..

– Я не думаю. Я почти уверен.

Сердце пропустило удар. А потом застучало так часто, что меня окатило волной жара. Резко стало нечем дышать, и я вцепилась руками в подлокотники кресла, сжимая их до судороги в пальцах.

– Ну-ну-ну, – рядом тут же оказалась мисс Магда. – Не надо так переживать. Никто ведь не умер. Подумаешь, истинный артефакт.

Передо мной появился стакан воды, и я жадно глотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Но разве такое может быть? Я ведь… Я ведь ничего не умею. Толком не знаю рун и никогда раньше не работала с артефактами. Да и нет во мне столько силы.

– Вот насчет силы вы неправы. Разве не почувствовали, что после создания купола потенциал вырос?

– Ну вырос, конечно…

По правде говоря, я и сама этому удивлялась. На уроках профессора Берроуза я делала успехи. Те заклинания, которые раньше мне не давались или давались с трудом, сейчас выходили почти сразу. И я, в отличие от одногруппников, совершенно не чувствовала, будто они отнимают у меня силы.

А на занятиях по артефактике, когда мы с господином Магриусом тренировали заполнение накопителя энергией, один из маджетов наполнился так сильно, что буквально треснул у меня в руках.

– Мы предполагаем, что создание истинного артефакта произошло в момент инициации. Об этом говорят и результаты исследований мисс Бронсович, – ректор кивнул на целительницу. – Поэтому эффект вышел таким сильным и стойким. Но боюсь, это не отменяет того факта, что артефакт забрал что-то еще. Помимо силы…

Чем больше господин Мэдроуз говорил, тем запутаннее все становилось. И количество вопросов, рождающихся в голове, росло в геометрической прогрессии.

Истинный артефакт. Инициация. Потеря памяти… Все это навалилось как-то разом, полностью выбив меня из колеи.

Я не знала, что сказать. Что вообще обо всем этом думать…

И при чем тут вообще инициация? Ведь если мои воспоминания верны, и мы с Монтего переспали, то инициация должна была произойти намного раньше.

– Не спешите делать выводы, – голос целительницы и последовавшее за ним мягкое прикосновение к плечу вернули меня в реальность. – Моего обследования тут явно недостаточно. Мисс Легран определенно стоит проконсультироваться у менталистов. Если потеря памяти не связана с артефактом, то менталисты помогут восстановить недостающие фрагменты…

– Не надо! – резко вскинулась я, что вызвало удивление сразу у всех собравшихся. – В смысле… Может, не сейчас?

– Вы не хотите вернуть свои воспоминания? – искренне удивилась Магда Бронсович и, приспустив очки, посмотрела на меня поверх стекол.

– Не то чтобы не хочу… Просто я пока не готова. Это… не очень приятные воспоминания, – соврала я, молясь, чтобы в этот самый момент меня не бросило в краску.

Разумеется, ни к каким менталистам я идти не собиралась. Не хватало еще, чтобы мои красочные воспоминания стали достоянием общественности. Святые прародители, да я же умру от стыда!

– Что ж. Мы не торопим, – не стал настаивать Мэдроуз. – Но разобраться с последствиями необходимо. Вы, как никто другой, должны это понимать.

Конечно, я понимала. Прекрасно все понимала. Пример отца всегда был перед глазами. Да и рассказы родственников о достижениях моих предков не оставляли сомнений – создание истинного артефакта, несомненно, должно сказаться на мне.

Вот только я не чувствовала себя ущербной. Не чувствовала недомогания или каких-либо других изменений. И это вводило в ступор.

Может, они все-таки ошиблись, и никакой это не истинный артефакт?

– В общем, если заметите в себе даже незначительные перемены, пообещайте сразу же сообщить нам, – попросил напоследок господин Мэдроуз.

Я неуверенно кивнула, а мисс Бронсович поспешила добавить:

– А если просто захочется поговорить или посоветоваться, вы всегда можете прийти ко мне.

– Хорошо, буду иметь в виду.

* * *

Обратно в общежитие я возвращалась словно пришибленная. Не хотелось ни говорить, ни думать. Шедший рядом капитан Байрон, взявшийся проводить меня, время от времени загадочно косился в мою сторону, но, слава Всевышнему, тоже молчал.

В такой гнетущей обстановке мы почти дошли до корпуса загонщиков, когда наставник вдруг спохватился:

– Вот гремлин недоделанный! – Мужчина похлопал себя по карманам. – Забыл взять у целителей настойку для чащобника. Придется вернуться.

– Идите. – Я кивнула в сторону родного корпуса. – Тут рукой подать, я сама доберусь.

Разумеется, я помнила о введенном в академии комендантском часе. Да и не желала испытывать судьбу, разгуливая по территории в темное время суток. Но тут и правда было близко – прямая дорожка выводила как раз к дверям нашего корпуса.

– Точно? – на всякий случай удостоверился капитан. – Только смотри, никуда не сворачивай. Прямиком в общежитие и в постель! – строго пригрозил он.

Я лишь заторможенно кивнула. Другого в моей голове и быть не могло.

Капитан развернулся и пошел обратно в целительский корпус. Я же не спеша побрела к себе.

Огни вдоль дорожек почти не горели. И единственным пятном света был маячивший впереди фонарь у главного входа в корпус. Он-то и вел меня, словно маяк в кромешной темноте. Вдруг среди неясных чернильных теней я заметила силуэт на дорожке. И силуэт этот был отнюдь не человеческий.

Я испуганно замерла и прижала руки к груди, не зная, как мне быть. То ли бросаться бежать, то ли звать на помощь капитана. Наверняка тот не успел уйти далеко.

Меж тем неизвестное существо мягкой кошачьей поступью двинулось навстречу, и я выдохнула, различив в приближающемся силуэте рогатую голову драггаста.

Но, что удивительно, Монтего поблизости не было.

– Эй, а где твой хозяин? – спросила у зверя, что уселся на дорожку в нескольких шагах от меня. – Ты что тут один гуляешь?

Сей факт меня не на шутку взволновал. Насколько я помнила, Драга было запрещено выпускать из загона, и гулять по академии он мог только под присмотром Ская. Иначе это могло плохо кончиться.

Но сейчас Драг был спокоен и казался необыкновенно миролюбивым. По крайней мере, нападать на меня он точно не собирался. И я сделала аккуратный шаг навстречу – обойти зверя можно было разве что по грязной земле, полной луж и скользкой размокшей глины. Так что я бы предпочла, чтобы драггаст уступил мне дорогу.

Так и произошло. Стоило мне приблизиться, как Драг послушно поднялся и двинулся вместе со мной к зданию родного факультета.

– Ты что же, меня провожаешь? – догадалась я.

Зверь, конечно, не ответил. Но судя по тому, что он шел рядом, время от времени поглядывая в мою сторону, именно этим он и занимался.

Я не могла не улыбнуться. В сопровождении огромной хищной бестиаллии я чувствовала себя куда спокойнее и увереннее, чем в одиночку. И отчего-то была уверена – в случае опасности Драг непременно меня защитит.

Стоило об этом подумать, как зверь резко остановился. Вскинул голову, косясь на крышу здания, и вдруг низко утробно зарычал, раздувая широкие ноздри. Я проследила за его взглядом и сначала ничего не заметила. Лишь услышала негромкий скрежет, словно кто-то царапал когтями по твердому камню.

Но стоило тучам рассеяться, являя крохотную половинку луны, как я различила в неярком свете темный силуэт, карабкающийся по отвесной стене.

Сначала подумала, что это одна из гарпий, но гарпии давно не появлялись на своем привычном козырьке. Да и размером они были втрое, если не вчетверо больше существа, повисшего на карнизе.

– Всевышний, кто это? – вопросила в темноту и в поисках защиты положила ладонь Драгу на макушку.

Зверь был настороже. Принюхивался, недовольно водя длиннющим чешуйчатым хвостом из стороны в сторону.

Мгновение – и существо на карнизе перекрутилось через голову, перепрыгнув на пологий скат крыши, а потом с силой оттолкнулось от глиняной черепицы и взмыло в небо.

Мы с драггастом еще немного постояли, провожая взглядом ночного гостя. Но луну вновь заволокло тучами, так что шансов что-либо рассмотреть больше не предвиделось. А вот стать чьим-нибудь обедом – запросто.

Со стороны леса вновь кто-то завыл и заворчал.

Кажется, я никогда не привыкну к этим леденящим душу звукам.

Я зябко передернула плечами и, заметно ускорившись, припустила к общежитию.

* * *

Порции в столовой стали меньше.

Я заметила это не сразу. Как-то не до того было. Мою голову занимали куда более серьезные проблемы, чем количество лежащей в тарелке еды. Но сегодня, услышав, как возмущаются одногруппники, сидящие со мной за обеденным столом, я наконец обратила на это внимание.

– Нет, вы видели? Сегодня только первое и хлеб. Да это мне на один зуб! – громко воскликнул Брайан и, поковырявшись в миске с супом, выловил небольшой кусочек мяса на кости. – А мяса так вообще кот наплакал. Куда это годится?

– То ли еще будет… – буркнула сидящая рядом Сирена и бросила косой взгляд в мою сторону.

– Ешь, что дают, и не бурчи, – осадил Брайана Сайрус, с аппетитом принявшийся за свою порцию.

На Сирену он тоже глянул строго. И я вдруг поняла, что у меня неведомым образом появился защитник. Однако это не отменяло того, что я чувствовала себя крайне неуютно. И больше всего опасалась того, что запасы еды закончатся раньше, чем мы придумаем, как снять защитный купол. Как мне снять защитный купол.

Теперь, когда я узнала об истинной сущности сотворенного артефакта, тяжкий груз ответственности придавливал меня к земле.

На сегодняшних занятиях я терпела неудачу за неудачей. Все валилось из рук. Я была рассеянна и невнимательна. И как никогда казалась себе бесполезной и бездарной.

А еще крайне медлительной. Одногруппники уже успели поесть и разбежаться, а я все еще ковырялась в тарелке, не чувствуя ни аппетита, ни желания возвращаться на занятия.

И вдруг кто-то поставил поднос прямо передо мной и уселся на лавку напротив. Я подняла глаза и чуть не взвыла от досады.

– Монтего, ты меня преследуешь?

– Разве? По-моему, я ем. – И в подтверждение откусил большой ломоть хлеба и сунул ложку бульона в рот.

– Вообще-то, твое место там, – кивнула я на стол старшекурсников.

Монтего не отреагировал. Неспешно прожевал, а потом вдруг спросил:

– Что вы вчера видели с Драгом?

Я на мгновение растерялась. Признаться честно, я и думать о том забыла. Но, кажется, для Ская этот вопрос был очень важен.

– Так это ты послал драггаста следить за мной?

– Не следить, а проводить, – поправил парень. – Так что вы видели? Я почувствовал настороженность.

– Драга?

– Конечно Драга! Не твою же. – Скай покосился на мою грудь. Как раз на то место, где под хлопком ученической рубашки был скрыт амулет.

О, так, выходит, Монтего чувствует эмоции своего питомца. Интересно, и как далеко парень находился в тот момент? Что конкретно понял, а чего нет?

Мне нестерпимо сильно захотелось расспросить его. Но я вовремя вспомнила о том, что мы с Монтего отнюдь не друзья. И вести задушевные беседы после всего, что мы наговорили друг другу, по меньшей мере странно.

– Мы видели какое-то существо. На крыше нашего корпуса. То ли большую птицу, то ли летучую мышь. Я толком не разглядела, темно было.

Скай перестал жевать и сосредоточился на моем лице.

– Насколько большую?

– Размером с собаку. – Я неопределенно пожала плечами. – Оно висело вверх ногами на карнизе.

– Летучая мышь размером с собаку? – Монтего недоверчиво поднял одну бровь, словно не верил моим словам.

– Говорю же, было темно. Но кто-то там висел, это точно! И это были не гарпии. Гарпии куда крупнее.

– И Драг не стал бы на них рычать…

– Думаешь, это могло быть какое-то существо из-за периметра?

Скай промолчал. Но по его выразительному взгляду я поняла, что думает он как раз об этом.

– Но тогда… где-то в куполе должна быть брешь.

– Бреши нет. Я проверял и не раз…

– А если появилась? Она ведь могла появиться, да?

Я нетерпеливо подалась вперед. Где-то внутри забрезжил лучик надежды. Если в куполе появилась брешь, значит это не истинный артефакт. И… И выходит, что где-то есть лазейка, и мы не умрем с голоду и не сгинем в Маджериуме из-за моей ошибки.

– Не радуйся раньше времени. Я возьму полночника и проверю на пару с Рэнксом.

Скай вновь взялся за ложку и быстро прикончил остатки бульона, при этом не притронувшись к мясу.

Это показалось мне странным. Еще больше удивило, когда Монтего взял салфетку и переложил туда оставленные кусочки.

– Ты не будешь мясо? – не смогла сдержать своего удивления.

– Это Драгу, – ответил Скай. И только тогда до меня дошло.

Ну конечно, порции в столовой урезали не только нам. Помимо людей в Маджериуме содержалось огромное количество бестиаллий. И если чернокрылов всегда кормили из запасов академии, то Скай с драггастом добывали еду сами. А теперь из-за купола охотиться стало негде. И выходит… зверь голодает?

– Погоди.

Я подцепила ложкой последний оставшийся у меня кусочек мяса и переложила к Скаю на салфетку. И пока парень не успел возмутиться, улыбнувшись, сказала:

– Передавай привет Драгу.

* * *

Из-за столпившихся вокруг барьера диких бестиаллий тренировки на полигоне стали настоящим испытанием на прочность. Прочность нервов, конечно же. И сегодня мне надлежало проверить мои собственные.

Несмотря на то что был выходной, я поднялась с первыми лучами солнца и отправилась на полигон. Пусть бы наставник отменил мои дополнительные тренировки, но я понимала, что по-прежнему очень сильно отстаю от одногруппников. Поэтому мое утро началось с пробежки и разминки. В гордом одиночестве, если не считать компанию скребущихся о преграду хищников.

Интересно, эти твари когда-нибудь спят? Казалось, противный вой и скулеж сопровождает нас круглосуточно, невзирая на непогоду и стойкость барьера.

После пробежки вдоль периметра академии я отправилась прямиком в подсобку с инвентарем. Решила, раз остались силы, то стоит потренировать броски аркана. В случае прорыва бестиаллий на нашу сторону этот навык наверняка окажется полезным. Так что стоило овладеть арканом как можно скорее.

Среди хранящихся в подсобке агами выбрала уже привычную для себя овечку. Конечно, можно было взять кого-то другого – того же рысака или лисичку. Но я решила не наглеть. Да и какая разница, если все игрушки одинаково сложно поймать?

– Ну что, будешь послушной девочкой? – обратилась я к овечке, активируя руны на ее боку. Этому я успела научиться у Доусли за время наших тренировок.

И да, стоило признать, что магия в этом вопросе давалась мне куда легче, чем физический навык работы с арканом.

Вот и в этот раз броски не получались. Как бы хорошо я ни целилась, агами все время ускользала. Словно заведомо знала, в какой момент я стану кидать. Я примерялась и так и эдак. Пробовала броски с места. И наоборот, старалась угнаться за шустрой агами и схватить ее на бегу, но итог был один: овечка бегала как заведенная. Я же спустя десяток минут безуспешных попыток выдохлась и устало опустилась на влажную траву, выронив из рук аркан. Хотелось пнуть никчемный маджет ногой. Казалось, у меня никогда не выйдет бросать его так же ловко, как это делает Монтего. Или тот же Доусли.

А агами все бегала и бегала по полигону. И ведь остановить ее, иначе как поймав, я не могла. Выходит, если не справлюсь, придется звать кого-то на помощь?

Это будет сущим позором!

Я тяжело выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, как мой куратор управлялся с арканом.

– Устроила передышку? – вдруг раздалось из-за спины, и, обернувшись, я увидела стоящего в нескольких шагах Астона Шейна.

Лорд, как всегда, выглядел безупречно. Длинные светлые волосы аккуратно убраны в низкий хвост, руки заложены за спину. Сапоги для верховой езды начищены до блеска.

– Я не помешаю? – вежливо поинтересовался он и сделал шаг в мою сторону.

Я не была настроена на разговоры. Особенно с Астоном. Да и тренироваться планировала в гордом одиночестве. Но агами резво бегала по полигону, а у меня никак не получалось ее поймать.

Лорд Шейн тоже это понял. Покосился сначала на овечку, потом на аркан у моих ног.

– Кажется, тебе нужна помощь. – Астон беззлобно усмехнулся. – К слову, с Лунным арканом вышло бы куда лучше.

– Мне бы для начала с обычным научиться управляться… К тому же я намерена вернуть твой подарок.

Лорд тяжело вздохнул. А потом опустился на корточки у моих ног.

– Изабель, я сожалею о том, что произошло. И хочу помочь, правда. А Лунный аркан… Пускай пока будет у тебя. В академии небезопасно, и мне будет спокойнее, если ты станешь носить его с собой. Не на занятия, конечно. – Астон мягко улыбнулся. – Ну, ты понимаешь.

И мы оба, словно по команде, повернули головы к барьеру. Туда, где за прозрачной завесой бесновались дикие бестиаллии.

– Думаешь, они могут прорваться?

Я вновь вспомнила о странном существе, которое увидела на крыше нашего корпуса.

– Не знаю. Но и без них тут хватает опасностей.

Уж в чем в чем, а в этом лорд был прав. И, пожалуй, стоило запихнуть свою гордость куда подальше и воспользоваться советом парня. Держать Лунный аркан при себе на всякий непредвиденный случай.

– Пожалуй, ты прав. Но сегодня мне нужно разобраться с этим.

Я подняла брошенный на землю маджет и встала.

– Что, агами убегает?

Астон встал рядом и снял с пояса свой маджет. Такой же обыкновенный, как у меня.

– Первое, что делает хороший загонщик – наблюдает. Агами всего лишь кукла. Тебе кажется, что она бегает беспорядочно. Но это не так. Приглядись. У нее есть последовательность действий. Есть своя траектория. Сложная, запутанная, но она есть.

– Хм-м… – Я нахмурилась и устремила свой взор на овечку.

На первый взгляд казалось, что она бегает беспорядочно. Но когда Астон встал рядом и начал водить пальцем по воздуху, комментируя движения куклы, картинка в голове наконец начала складываться.

– Зная траекторию, ты можешь предугадать положение агами и бросить аркан в загодя намеченную точку. Смотри, вот она повернула налево, а потом побежит…

– В обратную сторону! – закончила я, выбрасывая вперед цепочку аркана. Метила не в саму куклу, а чуть правее, туда, где должна была оказаться агами в следующую секунду.

И, хвала Всевышнему, у меня вышло! Кончик аркана дотянулся до непослушной куклы и крепко обвился вокруг деревянной шеи.

– Вот видишь! – довольно улыбнулся Астон. – Теперь попробуй еще раз. Кстати, у разных зверушек-агами разная траектория. На следующем занятии Байрон наверняка заставит вас поменяться маджетами.

– Да? Так ведь это хорошо, – задумалась я. – В жизни бестиаллии не двигаются по заданной траектории. Да и действовать приходится быстрее.

– Правильно, – согласился лорд. – На реальной охоте действуют свои методы. И немалое значение, как это ни странно, имеет интуиция. Когда зверь убегает на открытой местности, он чаще всего бежит по прямой. Ему нет смысла петлять, ведь это замедлит скорость, лишая возможности оторваться от преследования. А если ты выслеживаешь зверя в лесу, то тут все наоборот. Надо учитывать расположение деревьев, прогалы, неровности почвы. Но, как правило, предугадать поведение животного не составляет труда. Нужно лишь набраться опыта.

Я смотрела на Астона в оба глаза. Ловила каждое слово и понимала, что мне еще очень многому предстоит научиться.

Хотя, если подумать, я не видела себя охотником на бестиаллий. Сейчас уж точно. Скорее добычей, которая будет убегать от оных.

Я вновь перевела взгляд на барьер.

– А если хищник хочет сожрать тебя, то тут траекторию вообще вычислять не надо, – усмехнулась нервно.

– Если хищник хочет тебя сожрать, тут одним арканом не справиться. Надо подключать магию.

Астон по касательной стукнул ладонями, высекая искру, и в его руках загорелся магический огонь. А я только теперь заметила, что лорд носит специальные кольца. Помнится, в прошлый раз они отсутствовали. И промедление тогда стоило Доусли ранения и пары дней в лазарете.

– Почему ты не надевал их раньше? – полюбопытствовала я, с интересом глядя, как лорд перекатывает в руках огненный шарик.

Астон тут же потушил огонь и недовольно дернул щекой. Словно бы я спросила о чем-то неприятном.

– Просто… у меня непереносимость металла, из которого сделаны кольца. Они вызывают… раздражение, – нехотя признался Астон. А потом протянул руки ко мне, разворачивая ладонями кверху. – Так что пришлось их усовершенствовать.

Парень снял одно из колец и продемонстрировал внутренний обод. Я заметила, что металл там отличается. Сами кольца были цвета стали, внутри же отливали золотом.

– Я договорился с артефакторами, и они сделали золочение в местах соприкосновения с кожей.

– И теперь все в порядке?

Шейн кивнул и надел кольцо.

Мы еще немного потренировались с агами. С каждым разом у меня получалось все лучше. И я поймала себя на мысли, что зря попросила о смене куратора. Как бы сильно я ни была обижена на Шейна и Монтего, они оба были прекрасными учителями. И, возможно, если бы я не поддалась эмоциям, а руководствовалась исключительно холодным разумом, я не совершила бы такой ошибки.

Но теперь, как говорится, нечего кусать локти. Да и я до сих пор не понимала, как следует относиться к Астону после произошедшего. В любом случае доверять ему я больше не могла. Как, впрочем, и Скаю. Тот, кто однажды сделал подлость, способен на это вновь.

Через полчаса тренировок я окончательно выдохлась. К тому же на свежем воздухе у меня не на шутку разыгрался аппетит. В животе призывно заурчало, напоминая, что сегодня у меня еще крошки во рту не было.

– Кажется, на сегодня хватит, – заключила я, сворачивая аркан тугим кольцом.

– Вовремя. – Астон покосился на стрелки карманного хронометра. – Пора на завтрак. Пока там все не расхватали.

Последнее замечание было весьма кстати. Учитывая скудные запасы провизии, еды нам запросто могло не достаться.

– Кстати, я после завтрака пойду кормить гарпий. Хочешь со мной? – предложил лорд Шейн. И, заметив мой недоумевающий взгляд, добавил: – Нет, не Бернарда и Бетти. Те недавно опять окаменели. При недостатке пищи это обычная практика. А вот детенышам надо расти и набираться сил. Ты ведь еще не видела их после вылупления?

– Нет, не видела, – задумчиво протянула я.

Предложение лорда было весьма заманчиво. Вот только я не была уверена, что мне будет комфортно в его компании. Тем более если мы будем на крыше наедине.

– А где они? – поинтересовалась я, вспомнив, что на нашем козырьке ни гарпий, ни детенышей в последний раз не видела.

– На крыше корпуса стихийников. Руководство решило переселить их туда, пока не разберутся с куполом и рунами.

Да-да. С моими рунами и моим куполом.

Логично. Не стоило понапрасну тревожить птенцов.

– В общем, если надумаешь, жду тебя у загонов после завтрака.

Лорд откланялся и ушел в направлении корпуса. Я же задумалась.

С одной стороны, я не планировала проводить время в компании Астона. А с другой… Мне было жуть как любопытно посмотреть на маленьких гарпий. К тому же я вновь вспомнила о существе, что пару дней назад видела на крыше нашего корпуса. Что, если это была всего-навсего гарпия? Детеныш. Он бы как раз мог подойти по размеру.

В общем, мне определенно стоило проверить свою догадку. А значит, сразу после завтрака, вопреки данному себе же обещанию, я отправлюсь с Астоном Шейном в корпус стихийников.

* * *

Я не была в корпусе стихийников с тех самых пор, как здесь проходили гонки на полночниках. Да и с чего мне сюда приходить? Занятий в этом здании у нас не проводилось. Хотя лично я была бы не прочь перенести наши тренировки с капитаном Байроном на внутреннюю арену стихийников.

В отличие от нашего полигона, напрямую граничащего с лесом, здесь было тихо и спокойно. Никакого тебе звериного рыка и жутких взглядов красных глаз. Несмотря на то что арена располагалась под открытым небом, дуло здесь гораздо меньше. А значит, было не так холодно, как на улице. Не знаю, как остальным загонщикам, а для вечно мерзнущей меня это обстоятельство было немаловажным.

Когда мы поднимались по лестнице на крышу здания, я с завистью смотрела на тренирующихся на арене студентов. Их было не много. Все же сегодня был выходной. Но ввиду того, что мы были заперты в стенах академии, некоторые адепты и выходные дни проводили в учебе.

Кое-что из навыков стихийников я видела еще на гонках, но сейчас не могла не засмотреться, как умело юноши и девушки управляются с водой и ветром.

Адепты синего факультета традиционно изучали все четыре стихии, но я знала, что большинство магов в конечном итоге выбирают какую-то одну, максимум две, к которым сильнее всего тяготеет их натура. И на старших курсах уже не распыляются на все подряд.

– Эй, Изабель, не отставай! – с усмешкой поторопил меня лорд Шейн. – Еще успеешь насмотреться. На втором курсе у вас добавятся занятия по стихийной магии.

– Да, серьезно? – обрадованно воскликнула я.

Шейн кивнул. А мне подумалось, что до второго курса надо еще дожить. И если раньше я боялась быть отчисленной, то сейчас слово «дожить» приняло буквальное значение.

Когда мы оказались на последнем – четвертом – этаже корпуса, мне открылось еще кое-что интересное. Через всю арену от одного края здания к другому был перекинут узкий подвесной мост. Его точно не было во время гонок на полночниках. Но это и понятно, тогда бы здесь невозможно было летать. Зато сейчас мостик весело качался на ветру, и что самое удивительное, у него не было веревочных перил. Лишь сама дорожка, неизвестно с какой целью перекинутая через всю арену.

– А зачем это… – хотела было спросить у Астона, но вдруг увидела, как к краю моста подошел студент в синей форме.

Я замерла, уставившись на него во все глаза. Он что же, намеревается перейти на ту сторону?

Это было немыслимо. Но, кажется, стихийник вознамерился совершить это самое немыслимое.

Пара первых метров далась ему легко. Студент шел, широко раскинув руки, с легкостью удерживая равновесие на шаткой дорожке. Но чем дальше он отходил от края, тем сильнее раскачивалась опора под ногами. Устоять было попросту невозможно. И тогда стихийник пустил в ход магию. Его руки быстро двигались в воздухе, выписывая странные замысловатые фигуры. Губы что-то беззвучно шептали. И повинуясь заклинанию, веревочный мост выровнялся. Перестал прыгать вверх и вниз и крениться от каждого шага. Словно был сделан не из веревок и досок, а из прочной крепкой стали.

– Это воздушная магия, – пояснил лорд, встав за моей спиной. Он, как и я, неотрывно следил за действиями стихийника. – Он уплотняет воздух вокруг моста, не давая тому раскачиваться.

– Немыслимо…

– Так и есть, – подтвердил парень. – Куда проще было бы воспользоваться заклинанием перемещения и зафиксировать саму дорожку.

– Почему же он этого не сделает? – задалась я вопросом.

– Тогда теряется смысл тренировки. Самые лучшие воздушные маги могут так сильно уплотнить воздух, что через него невозможно будет пройти.

– Как через барьер?

– Ага.

Отлично. Выходит, я еще немножечко стихийница, раз через мой купол не может пробиться даже самый огромный во всем Зачарованном лесу чащобник.

Эта мысль вызвала у меня нервный смешок. Но я почти сразу взяла себя в руки, вспомнив о цели нашего визита.

– Кажется, он отлично справляется. – Я кивнула на воздушника, что шаг за шагом удалялся от нас по мосту, при этом не забывая делать странные пассы руками.

– Точно, – улыбнулся в ответ лорд Шейн, и мы двинулись еще выше – на самую крышу.

Как и предполагалось, крыша здания, как и само здание, была закольцована. Уклон здесь был совсем небольшой, и каждые несколько метров в полотне черепицы проглядывали плоские площадки с люками.

Как раз у одной из таких площадок и расположили гарпий. Точнее, расположили детенышей. Взрослые особи, скорее всего, прилетели сюда сами и сейчас застыли двумя каменными изваяниями на самом краю пологого ската.

Птенцы же возились в импровизированном гнезде, разбрасывая во все стороны щепки и сухие палочки. Чуть выше, притулившись спиной к невысокому парапету, мирно дремал парень в черной форме загонщиков. Видимо, его пристроили к птенцам соглядатаем. Уж не знаю, сколько часов длилось его дежурство, но спал он так крепко, что даже не заметил нашего прихода.

Астон поднял с пола кусочек раскрошившейся черепицы и бросил в задремавшего загонщика.

– Эй, Стейнс! Вставай! Смена караула.

Парень всполошенно вскочил на ноги, но, не справившись с равновесием, осел обратно на пол.

– Вот бездна! Который час?

– Час окончания вахты, – хмыкнул Шейн. – Можешь быть свободен. Гарпий мы сами покормим.

Тот, кого Шейн назвал Стейнсом, широко зевнул и потянулся.

– Отлично, мне как раз отлить надо.

Астон глянул на него укоризненно, и загонщик ойкнул, покосившись на меня.

– Деревенщина… – прокомментировал лорд, глядя вслед улепетывающему парню. – Что с него взять?

Я ничего не ответила. Незнакомый адепт и его манеры сейчас интересовали меня меньше всего. Все мое внимание сосредоточилось на пернатых бестиаллиях, достаточно громких и шумных, чтобы за их визгом и перещелкиванием клювами плохо слышать друг друга.

Маленькие гарпии оказались даже более милыми и забавными, чем детеныши чернокрылов. Они совершенно не могли усидеть на месте. Постоянно скакали, распушали хвосты и перья на макушке. Прыгали друг другу на спину, смешно растопыривая неокрепшие крылья.

– Эй, не подходи близко, – предостерег лорд, когда я попыталась приблизиться к птенцам. – Клюв острый, может цапнуть ненароком. Тем более что они сейчас голодные.

– Что, и потрогать нельзя?

– Ну, если хочешь остаться без пальца… – хмыкнул лорд.

Сам же он поставил на черепицу небольшое ведерко с крышкой, которое все это время нес собой, и принялся натягивать резиновые перчатки. Сначала я не поняла, зачем они нужны. А потом Астон открыл крышку, и я увидела густое варево, походящее по консистенции на кашу.

Почему-то я представляла себе, что мы станем кормить детенышей мышами, как когда-то делали с Бернардом и Бетти. А тут такое.

– Они пока не могут переваривать плотные куски мяса, – пояснил Астон. – Слишком малы. Если ты хорошо разбираешься в зоологии, то наверняка знаешь, что в первые дни жизни птицы отрыгивают еду птенцам прямо в рот. Поэтому…

– Поэтому у нас в ведре перемолотая каша?

– Я бы сказал, смесь мясного фарша и злаков.

Астон поправил туго сидящие перчатки и полез рукой в ведро.

Малыши гарпий тут же навострили ушки, загомонили наперебой, видимо, почуяв запах еды.

– Ну-ка, отойди в сторонку.

Я не представляла, как парень станет кормить их, учитывая тот факт, что малыш мог цапнуть за руку. А потом увидела, как лорд аккуратно скатывает кашу в комочки и по воздуху отправляет их прямо в разинутые рты птенцов.

– Хочешь помочь? – спросил он меня и лукаво улыбнулся. – У меня есть запасная пара перчаток.

Я пожала плечами.

Почему бы и нет. Тем более что заклинание перемещения у меня выходило вполне неплохо.

Мы с Астоном принялись кормить пернатых проглотов. Птенцы громко визжали, толкались, будто кому-то могло не достаться еды. Пару раз я испуганно подскакивала, боясь, что кто-то из них кубарем покатится вниз. Но нет, цепкие коготки плотно впивались в бурую черепицу, которую потом наверняка придется латать. Если вовсе не перестилать.

Я покосилась на исцарапанную, местами расколотую черепицу и вновь вспомнила о странном существе, которое видела ночью на крыше здания загонщиков.

Птенцы гарпий были подходящего размера, как раз со среднюю собаку. Но вот незадача, крылья их еще были совсем маленькие, неокрепшие. Все, что могли эти милые существа – это смешно прыгать да истошно вопить, требуя пищи. Но уж точно ни один из детенышей не смог бы перелететь на крышу соседнего здания и вверх ногами висеть на карнизе. А значит, там был кто-то иной.

Вопрос – кто? И как ему удалось пробраться на территорию академии?

Глава 15

В отличие от остальных студентов, которые могли позволить себе отдохнуть на выходных, меня ждали ежедневные занятия по артефактике. А поскольку в воскресенье других дисциплин не было, мы с профессором Магриусом занимались чуть ли не от рассвета до заката, тренируя наполнение магических накопителей, использование рун изменения и преобразования и многое-многое другое, чего и близко не было в программе загонщиков.

Все это должно было помочь мне понять, каким образом я умудрилась создать истинный артефакт, а главное, разобраться, как изменить его свойства или, на худой конец, уничтожить, сняв защитный купол над академией.

– Скажите, профессор, – решила спросить во время небольшого перерыва. При таком огромном количестве магической практики уже к середине занятия я чувствовала себя истощенной. Так что перерывы были просто необходимы. – Скажите, а вы, ну… – Я замялась, будто собиралась спросить о чем-то личном.

– Создал ли я хоть один истинный артефакт? – понял меня с полуслова профессор.

Я подняла на него глаза, лелея в душе крохотный огонек надежды.

– Нет. Не создал, – разочаровал преподаватель.

Я не смогла сдержать тяжелого вздоха. Похоже, во всей академии не было ни единого мага, который бы имел подобный опыт и мог поделиться со мной своими мыслями и знаниями.

– Поначалу собирался, конечно. Как и все артефакторы, в молодости я горел желанием создать нечто необыкновенное. Что-то, что будет долгое время будоражить умы людей. Хотел, чтобы мое имя осталось в истории. Но с возрастом и опытом это желание притупилось. А потом я и вовсе понял, что не готов отдать что-то взамен. Не готов рисковать, не зная, какова будет плата.

Я понурила голову. Профессор Магриус словно озвучил мои собственные мысли. Я ведь не хотела становиться артефактором отчасти по этой причине. Знала, что все будут ждать от меня великих свершений. Но я боялась отдать часть себя. Боялась потерять что-то куда более значимое, чем громкое имя и известность на весь Флеймор.

И теперь я каждый день задавалась вопросом: а что же я все-таки отдала? Неужели действительно воспоминания? Вряд ли. Интуиция упрямо подсказывала, что дело не в них. К тому же я уже успела убедиться, что могу все вспомнить, стоит только захотеть.

Другой вопрос: хочу ли? Я до сих пор так и не дошла до Белой башни. И пока не собиралась, предпочитая пребывать в счастливом неведении.

По окончании занятия я вернулась в родной корпус. По дороге успела всерьез продрогнуть в тонкой кожаной куртке загонщиков, поэтому отправилась не к себе в комнату, а в общую гостиную, где приветливо трещал огонь и можно было согреться горячим чаем.

Здесь, как всегда, было людно. Диванчики вокруг невысокого журнального столика заняли старшекурсники. Рэнкс, Фалкон и Доусли в компании нескольких девушек весело играли в кости. На сей раз, слава Всевышнему, без раздевания. Оно и понятно, на дворе было отнюдь не лето. И хоть в гостиной жарко горел огонь, все равно по ногам неприятно тянуло сквозняком.

А еще в воздухе витал пряный запах вина и терпких специй: гвоздики, корицы и имбиря. Так что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что пьют старшекурсники из исходящих паром кружек.

Сирена тоже была здесь. Сидела с краю диванчика и со скучающим видом следила за игрой. Вид у нее, как всегда, был недовольный. Девушка нервно качала ногой и то и дело поглядывала на дверь. По всей видимости, высматривала Монтего, который, вопреки ожиданиям, отсутствовал.

Меня не особо волновало, где шатается Скай в такую погоду. Куда больше беспокоили собственные окоченевшие пальцы и неприятное свербящее ощущение в носу. Так что я сразу направилась к огню и протянула вперед озябшие ладони.

Камин дышал жаром, ласкал теплом открытую кожу на лице и руках. И я благодарно прикрыла глаза, постепенно согреваясь.

А потом в носу вдруг нестерпимо засвербело, и я громко чихнула, напугав притаившуюся в дровнице саламандру.

– Будь здорова! – раздалось со спины, и, обернувшись, я увидела входящего в гостиную лорда Шейна.

Тот тоже был в верхней одежде. Вот только вместо кожаной куртки загонщиков на нем было приталенное шерстяное пальто длиной до колен. Лорд смахнул капли влаги с плеча и тоже подошел к огню.

– Ну и погодка. На крыше у стихийников такой ветродуй. Пришлось делать гарпиям воздушный заслон, – пожаловался лорд. А я поняла, что не у одной меня не задался выходной. У кого-то тоже было дел по горло.

Я уже хотела спросить, как они делали этот самый заслон, как вновь чихнула, в последний миг успев прикрыть рот ладонью. И еще раз, и еще, не в силах остановиться.

– Легран, да ты, небось, заболела, – крикнул со своего места Питер и поднял вверх свою кружку. – Иди-ка сюда, нальем тебе лекарство от простуды. – Парень задорно подмигнул.

Я шмыгнула покрасневшим носом и покосилась на предложенный Рэнксом осенний напиток.

Признаться честно, пить я сегодня не планировала. Тем более что меня еще ждало домашнее задание, которое непременно нужно было выполнить до сна. Но, учитывая так некстати начавшийся насморк, мне подумалось, что предложение Питера не такое уж и плохое.

– Погоди. У меня есть кое-что получше, – неожиданно встрял Астон.

Парень полез во внутренний карман своего пальто и достал небольшой холщовый мешочек с травами.

– Это на раз поможет от простуды. И никакого похмелья не будет, – улыбнулся он и направился к пузатому чайнику, на ходу расшнуровывая мешочек.

– С тобой никакого веселья, Шейн! – фыркнул Питер. – Ты прямо как бабка со своими снадобьями.

– Зато они точно помогут, – ничуть не смутился лорд.

Пока парень заваривал горячий напиток, я разместилась в свободном кресле и стянула с плеч влажную куртку. Устроила ее на спинке, чтобы хорошенько просохла.

– Проклятье, где все кружки? – возмутился Астон, заставив меня обернуться.

Парень открывал все по очереди дверцы в небольшом буфете, но никак не мог найти подходящей тары. Видимо, все кружки перекочевали на столик к старшекурсникам.

– Вот, возьми. Тут есть одна нетронутая, – предложила Сирена и с доброжелательной улыбкой протянула лорду чашку. Я даже поразилась такой любезности.

Астон наполнил чашку кипятком и вручил мне душистый травяной напиток, явственно пахнущий мятой и кисловато-сладким шиповником. На вкус напиток тоже оказался весьма неплох.

От первого же глотка по телу прокатилась теплая волна. От самых кончиков пальцев, сжимающих горячую чашку, и до низа живота, осев там приятным согревающим теплом.

Я сделала еще глоток. Покатала пряный травяной вкус на языке. В носу почти перестало свербеть, ладони согрелись, и я благодарно улыбнулась сидящему рядом Астону. Снадобье оказалось поистине чудодейственным. Мышцы расслабились, и я блаженно откинулась на спинку кресла.

Хорошо. Тепло, уютно.

Голова слегка закружилась, словно я ненароком захмелела. Хотя в напитке точно не было алкоголя. Я бы почувствовала.

Заглянула в чашку. Темная жидкость перекатывалась мягкими волнами, и от каждого вращения на поверхности вспыхивало мягкое серебристое мерцание, словно кто-то щедро плеснул россыпь из звезд прямо на поверхность моего напитка.

Серебристые искры завораживали. Казалось, можно смотреть на них вечно, расслабленно откинувшись в мягком кресле, слушая треск камина и ненавязчивую болтовню загонщиков. Но во рту отчего-то стало сухо, и я сделала еще глоток. Потом подумала и допила снадобье до самого дна.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Астону и почувствовала, как он накрыл мою ладонь, лежащую на подлокотнике, своей.

– Согрелась?

– Ага, – кивнула в ответ и вдруг почувствовала, как меня натурально бросило в жар.

Лицо вдруг разом вспыхнуло. А сердце зашлось так быстро, что было готово вот-вот выскочить из груди. Воздух в комнате показался густым и терпким. А от прикосновения чужой ладони ощутимо покалывало кончики пальцев. Но не потому, что я хотела ее отдернуть, скорее напротив, мне захотелось сжать ладонь Астона в ответ.

Желание было таким сильным, что я почти не могла его контролировать.

Но все же я нашла в себе силы отстраниться. Вскочила с места и прижала ладони к горящим щекам.

– Что случилось? – в голосе Шейна чувствовалось беспокойство.

– Ничего. Все в порядке. Просто душно.

Дыхания и правда не хватало. Хотелось вырваться наружу. На свежий воздух.

Или, может, наоборот? Выгнать всех из гостиной и остаться тут одной. Наедине…

Вот бездна! Наедине с кем?

– Мне надо выйти. Я скоро вернусь, – сказала я Астону и быстрым шагом направилась к выходу. Даже о куртке не вспомнила.

Быстро дошла до уборной. Включила кран и плеснула в лицо ледяной водой. Жар немного сошел, но сердце все равно продолжало суматошно биться в груди. В животе как-то странно тянуло, а все тело ныло от напряжения.

Гремлины меня раздери, что происходит?

Если это какая-то болезнь, то у нее очень уж странные симптомы.

Я хорошенько потянулась, размяла шею и кисти рук, пытаясь сбросить странное ощущение. Стало немного лучше, и я закрыла воду. Поглядела в небольшое зеркальце над рукомойником. Помимо разрумянившихся щек и непривычно алых губ, ничто не выдавало моего состояния.

Тем не менее в гостиную я решила не возвращаться, вместо этого отправившись прямиком к себе. Поднялась по лестнице на второй этаж, свернула в знакомый коридор. Светильники тут почти не горели. Но я и так прекрасно помнила дорогу. Ноги сами несли меня вперед, мимо одинаковых серых дверей и потухших магических светильников, о подпитке которых тут, кажется, никто даже не задумывался.

Голова вновь слегка закружилась. Перед глазами поплыло: серые двери слились в одну сплошную полосу. Я вытянула в сторону руку, прикасаясь к холодной шершавой стене.

Странно, раньше я не замечала, что она такая бугристая. Но сейчас чувствовала кончиками пальцев каждую выемку, каждую борозду на неровной поверхности.

Тактильные ощущения словно обострились. Я трогала пальцами все, что попадалось под руку, пока наконец не остановилась у знакомой двери.

Дотронулось до ручки, намереваясь войти, и… Ничего не произошло. Обычно мой ключ-браслет вспыхивал зеленым, и дверь сразу отворялась, но сейчас он не откликался.

Я с силой подергала ручку, но та все равно не поддалась. И браслет странно «молчал».

– Что за ерунда? – На меня нахлынуло острое раздражение, заставившее пнуть дверь ногой.

Стоило это сделать, как створка, словно по волшебству, распахнулась.

– Изабель? Ты что здесь делаешь?

Передо мной стоял Монтего. В мягких тренировочных штанах, низко сидящих на бедрах, и распахнутой рубашке на голое тело. Взгляд сам собой скользнул по полоске обнаженной кожи, и жар, который мне с трудом удалось унять, вернулся в троекратном размере.

Я машинально шагнула в комнату и толкнула дверь, отрезая нас от остального мира.

– Что-то случилось? – Монтего нахмурился, вмиг став серьезным.

– Нет, все хорошо.

Я по-прежнему не могла отвести взгляда от полоски светлой кожи в вырезе рубашки. Взгляд скользнул выше, к выступающему завитку татуировки и крепкой мужской шее. Дальше, на твердый подбородок, тронутый едва заметной щетиной. Остановился на полных губах, сейчас сурово поджатых, словно их обладатель был чем-то недоволен.

Пальцы вновь начало покалывать от нестерпимого желания касаться. И этих губ, и шершавого подбородка. И выемки между ключицами. Почувствовать гладкость его кожи. И упругую твердость мышц.

– Изабель, что ты делаешь?

Я сама не заметила, как сделала это. Теперь моя ладонь лежала на широкой мужской груди, а Скай накрывал ее сверху своей рукой, не давая продолжить мои исследования.

Я перевела взгляд на его лицо. И только теперь заметила, что волосы парня влажные, а на рубашке темнеет несколько мокрых пятен от сорвавшихся капель воды.

– Ты был в душе? – зачем-то спросила я.

– Да. Мы с Драгом охотились. Точнее, пытались, – хмыкнул Монтего, и его хриплый смешок разрядами молний прокатился по венам. – На улице сыро и противно. Я, кажется, насквозь пропах мокрой шерстью.

– Разве? – Мне тут же захотелось проверить.

Я сделала шаг, сокращая расстояние между нами, и втянула запах у его шеи.

Уж чем-чем, а мокрой шерстью от Ская точно не пахло. Пахло чем-то свежим, с нотками терпкого цитруса и уже привычной хвои.

От запаха закружилась голова, и я вовсе приникла к мужской груди, с упоением погружаясь в его свежесть и его тепло.

Всевышний, оказывается, к Монтего так приятно прикасаться.

– Эй… Тебя кто-то обидел?

Я почувствовала его ладонь на своих волосах. Скай мягко погладил меня по голове, потом скользнул на спину, касаясь совсем невесомо, бережно, словно боялся спугнуть. Но даже такие прикосновения рождали странное непривычное томление. Стадо мурашек пробежало от затылка до самой поясницы. Я теснее прижалась к стоящему передо мной парню. Хотелось вжаться в него как можно крепче, прикоснуться в каждой точке, переплести руки, ноги… губы.

– Изабель, ты меня пугаешь… – Вопреки моим желаниям, Скай обхватил меня за плечи и попытался отстранить, с тревогой заглядывая в лицо.

Стоит ли говорить, что я была категорически против?

Сомкнула руки на мужской шее, не позволяя ему отдалиться, и приподнялась на мысочках, становясь еще чуточку ближе.

Теперь я могла рассмотреть каждую черточку, каждый шрамик на его неидеальном лице. Могла пересчитать реснички и крохотные крапинки в серых глазах.

А все, о чем я могла думать: Всевышний, почему он такой красивый?

При всей своей неидеальности – привлекательный до одури. До подкашивающихся коленок и бухающего у самого горла сердца.

Скай замер, тяжело дыша и напряженно вглядываясь в мое лицо. Горячее дыхание опалило щеку и желание коснуться губ стало нестерпимым.

Я не стала сдерживаться. И с наслаждением застонала в его рот, когда Скай ответил на поцелуй. Так же горячо, так же жарко. Потому что хотел этого так же сильно, как и я. В месте сплетения наших губ вспыхнуло маленькое горящее солнце, рассыпало искры перед глазами, осело тянущим теплом внизу живота.

Разум окончательно отключился. Не осталось никого и ничего вокруг, кроме его мягких губ и ладоней, с силой стискивающих талию.

Я зарылась пальцами в короткие влажные волосы, прижалась всем телом, чуть ли не повиснув на мужской шее. Но даже этого было мало. Слишком мало.

Я хотела его всего, без остатка. Прямо здесь и сейчас.

Внутри ворочалось гложущее неудовлетворение, толкающее на самые безумные поступки. На самые смелые слова, которые в другой ситуации я ни за что не произнесла бы:

– Я хочу тебя…

* * *

Скай

Всевышний, как же давно он этого хотел. Как сильно жаждал.

Изнывающие без поцелуев губы наконец дорвались до желанного. Не было никаких сил остановиться, притормозить, подумать о том, почему это вообще, гремлин его раздери, происходит.

При всей холодности, всей отстраненности Изабель в последние дни, сейчас она прижималась к нему, льнула, стонала в его губы так, словно между ними все было по-прежнему. Словно не было той гложущей обиды, потерянных воспоминаний и острой неприязни, от которой Скай сходил с ума.

И он не мог не ответить на ее порыв, выплескивая в этом поцелуе все накопившееся напряжение. Всю боль, злость, тоску последних дней.

А стоило почувствовать под ладонями гладкую бархатную кожу, такие приятные изгибы женственного тела, как мозг напрочь отключался.

– Я хочу тебя, – послышался еле слышный шепот в самое ухо. И Скай подумал, что показалось. Наверняка показалось.

– Что? – переспросил машинально.

– Хочу тебя, – теперь уже громче, увереннее.

И эти слова, произнесенные чуть хрипловатым, непривычно севшим голосом, были самой сладкой музыкой на свете. Но сейчас они подействовали словно ушат холодной воды на голову. Потому что Изабель не могла такого сказать…

И Скай засомневался, а понимает ли она вообще, что делает?

Монтего с трудом разорвал поцелуй, заглянул в девичьи глаза, затуманенные желанием и неприкрытой похотью.

Нет, не понимает… Кажется, она вообще ничего не соображает!

Изабель была сама не своя. Обычно робкая и краснеющая от каждого неприличного слова, сейчас она льнула к нему, терлась, словно кошка, изгибалась в пояснице, выставляя напоказ такие притягательные для мужского взора округлости.

– Изабель, что происходит? Что ты творишь? – Скай через силу отстранился.

– А разве непонятно?

В голубых глазах расширенный до предела зрачок. И совершенно нездоровый блеск. Словно она пьяна. Или находится под действием какого-то дурмана.

Изабель скользнула руками по его груди, ниже, к напряженному животу, ощупывая, наслаждаясь прикосновением. А затем дернула ремень брюк.

Это точно было слишком.

Скай резко перехватил ее ладони. Завел над головой, прижимая к стене.

– Что такое? Ты не хочешь? – обиженно простонала она и надула раскрасневшиеся губы. А раз руки были прижаты к стене, то подалась вперед бедрами, пытаясь прильнуть к его напряженному паху.

От подобной развратной картинки закружилась голова. Разум туманился, и Скаю стоило неимоверных усилий, чтобы не сорваться, не поддаться такому красноречивому приглашению.

– Конечно хочу. Я до одури тебя хочу! Но ты сама не своя.

Разум подсказывал, что в здравом уме Изабель никогда не решилась бы на подобное. Никогда не стала бы предлагать себя. А уж тем более не пыталась бы залезть к нему в штаны.

Что-то было не так. Что-то было неправильно. Она словно хлебнула волшебных грез и теперь изнывала от желания, готовая предложить себе первому встречному.

– Изабель, скажи, что ты пила сегодня?

– А? Что? – Она непонимающе моргнула и попыталась высвободить руки.

– Подумай, ты пила что-то необычное? Или, может, кто-то предлагал тебе странные конфеты?

– Не знаю… не помню… Какая разница?

– Большая! – Скаю пришлось встряхнуть ее за плечи.

Изабель, конечно, возмутилась. Попыталась скинуть его руки, и Скаю пришлось сильнее сжать пальцы. Он знал, что делает ей больно. Но другого способа привести девушку в чувство найти не мог.

– Что ты делаешь? Мне больно. Пусти!

– Отпущу, как только ответишь. Ты пила что-то необычное?

– Ничего необычного, всего лишь снадобье от простуды. Оно пахло душистой мятой и шиповником. И так завораживающе блестело. Переливалось в чашке, словно звездное небо…

Скай разжал ладони.

– Твою мать! Это «грезы»! Кто дал тебе напиток? – требовательно произнес Монтего.

– Да что ты все заладил с этим напитком? – девушка всплеснула руками.

– Изабель, послушай, тебя одурманили. «Грезы» в больших количествах вызывают сильное влечение.

Скорее всего, она его не слушала. А если и слушала, то ни гремлина не понимала из его слов. Но Скай все равно продолжал говорить:

– Вспомни, кто дал тебе напиток? Это очень важно!

Вместо ответа она вновь прошлась пальчиками по его обнаженной груди и игриво прикусила нижнюю губу, заставив Ская зажмуриться и с силой тряхнуть головой. А затем он резко дернул полы рубашки и принялся быстро застегиваться.

– Эй! – Изабель попыталась помешать.

– Ну! Кто? – потребовал Скай настойчиво. – Кто дал тебе снадобье?

– Астон Шейн, – нехотя выдохнула она. – Он боялся, что я забо…

Мгновение, и ярость вспыхнула перед глазами. Застила все вокруг алым. Ударила в кровь неистовым желанием убивать.

Вот же ублюдок! Мерзавец!

– Убью! – прорычал Скай, скидывая с себя женские руки, и ринулся к двери.

– Скай, постой, ты куда?

Кажется, Изабель побежала следом. Ей не стоило за ним ходить. Не стоило смотреть, что он сделает с Шейном, когда достанет его. Но ярость была слишком сильна, чтобы тратить время на уговоры.

Монтего безошибочно почувствовал, где находится лорд. Влетел в гостиную, не видя ничего, кроме своей цели. И сразу, без слов и предупреждений, бросился на соперника, метя кулаком ему в нос.

Раздался противный хлюпающий звук. На обивку дивана брызнула кровь.

Шейн взревел, хватаясь за переносицу. Скай же немедля схватил парня за грудки и швырнул на низкий кофейный столик, так что у того от удара сложились ножки, а вся стоящая посуда с громким звоном покатилась на пол.

– Какая же ты мразь, Шейн! – зло выплюнул Скай и хотел добавить сверху еще несколько ударов.

Но Шейн вдруг опомнился. Приподнялся на локтях и пустил в грудь Ская мощный поток силы, отбрасывая того на добрых пять метров назад.

Вспышка боли пронзила одновременно спину и грудь. Но Скай лишь зло ухмыльнулся.

– Слабак. Не можешь ударить кулаком, так решил пустить в ход магию?

Трусливый поступок Шейна лишь сильнее распалил, заставив мигом вскочить на ноги и с новой волной ярости кинуться на противника.

И его не волновало, что потенциал лорда в разы выше, чем у самого Ская. И что за подобные разборки, когда в ход идет не только грубая сила, но и чары, их обоих могут отчислить. Все это было неважно. Важно было лишь то, что этот мерзавец посмел опоить Изабель. Посмел покуситься на самое дорогое.

Такого Скай не намерен был прощать никому.

* * *

Изабель

Брызнувшая на светлую обивку кровь резко привела меня в чувство. Я словно вынырнула из вязкого тумана, в котором блуждала все это время, и теперь стояла, широко распахнув глаза, не веря в то, что происходит вокруг.

Это было жутко. Страшно. Я словно в кошмарном сне наблюдала, как Монтего и Шейн катаются по полу, осыпая друг друга ударами. Разбивая лица. В кровь сдирая костяшки пальцев.

И если Скай пускал в ход исключительно кулаки, то Шейн не брезговал отвечать магией, от чего трясло всю гостиную разом. Дребезжала посуда, сыпались на пол книги, опасно шатались шкафы. Стулья и кресла летели в голову Монтего, не давая ему ни единого шанса увернуться.

Половина студентов благоразумно сбежала, боясь попасть под раздачу. Остальные кричали и ошалело носились из стороны в сторону.

– Они тут все разнесут! – вопил Доусли.

Рядом кружили Фалкон и Рэнкс, не зная, с какой стороны подступиться. Как разнять двух сцепившихся парней, готовых ни много ни мало поубивать друг друга.

– Прекратите. Вы с ума сошли! – закричала я, пытаясь сделать хоть что-то. Но ни один из них даже головой не повел.

– Отойди! – Рядом неожиданно оказался Питер, дернул меня в сторону, уводя подальше от опасности.

В этот момент в руках Шейна вспыхнул огонь, и мне стало по-настоящему страшно.

Всевышний, не хватало еще спалить гостиную! Неужели он совсем не понимает, что творит?

– Шейн, ты совсем охренел?! – выкрикнул Питер и задвинул меня за спину.

Лорд, разумеется, не ответил, лишь напряженно подался вперед, готовый в любой момент швырнуть в Монтего сгусток огня.

– А чего еще от него ждать? – хмыкнул Скай, ничуть не испугавшись, и тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы. – Он только так и может. Грязно. Исподтишка… Сначала подсыпает девушкам «грезы». Потом использует запрещенные заклинания. Ручки-то марать не хочется, да, Шейн? – издевательски посмеялся Скай.

Астон же окончательно вышел из себя.

Огонь потух в его руках, зато сам лорд молниеносно бросился вперед, сшибая Монтего с ног. Повалил того на пол и начал остервенело бить кулаками по лицу и в грудь.

Скай же даже не пытался защищаться. Вместо этого он смеялся. Громко, заливисто, будто во всей этой ситуации было что-то невероятно веселое.

– Почему ты, мать твою, смеешься? – гаркнул Шейн, встряхнув Монтего за воротник рубашки.

– Почему? Хочешь знать почему? – Скай откровенно веселился. – Хоть ты и подсыпал Изабель «грезы», она все равно пришла ко мне. Слышишь? Ко мне! Не к тебе, Шейн. Понимаешь, что это значит?

Несколько мгновений ничего не происходило. Астон прожигал противника взглядом, тяжело дыша и напряженно сжимая испачканные в крови кулаки на белом воротнике. А потом резко отпустил.

– Да пошел ты!

И так же порывисто поднялся и вылетел прочь из гостиной, не утруждая себя ни объяснениями, ни уборкой учиненного беспорядка.

Доусли с Фалконом тут же подскочили к Монтего. Джон протянул руку, помогая другу подняться. От меня не укрылось, как Скай болезненно поморщился, приложив ладонь к правому боку. Из его губы текла кровь, правая бровь была рассечена, а на лице отчетливо наливалось несколько синяков.

Я в замешательстве застыла на пороге, не зная, как реагировать на происходящее.

С ужасом понимая, что все это произошло из-за меня…

– Идем. Не надо тебе на это смотреть. – Питер развернул меня за плечи и настойчиво потащил прочь из гостиной.

Но я все же обернулась и в последний момент поймала взгляд Ская, прижимающего платок к кровоточащей губе. И взгляд этот, полный противоречивых эмоций, заставил мое сердце судорожно сжаться. Да так сильно, что стало трудно дышать.

Я споткнулась на ровном месте, но Рэнкс вовремя успел подхватить.

– Ну все, все. Сейчас отпустит. – Питер по-своему понял мое состояние. – «Грезы» – штука такая… Дурная. Тебе бы сейчас чайку горячего, да выспаться. Но видишь, как они тут все разнесли… Так что обойдемся водичкой. Идет?

Я лишь машинально кивнула, сама не зная, чего хочу.

Внутри все еще блуждало странное напряжение и неудовлетворение. Но вешаться на Рэнкса не тянуло, и это хорошо. Потому что я даже не представляла, как после всего, что я сегодня натворила, буду завтра смотреть в глаза Скаю.

* * *

Астон Шейн подсыпал мне в напиток «грезы».

Именно с этой мыслью я проснулась с утра и тут же застонала в голос, вспомнив все, что произошло прошлым вечером. Странно, но в этот раз память осталась мне верна, сохранив все события в мельчайших подробностях.

И тем не менее произошедшее не укладывалось в голове. Я попросту не ожидала от лорда такой подлости. Наверное, это было глупо и наивно, но я поверила в его искреннее раскаяние, в его добропорядочность. А в итоге вновь оказалась обманута. Наступила на те же самые грабли, хотя твердо обещала себе, что впредь буду осмотрительнее. Все же верна народная мудрость: тот, кто единожды совершил подлость, способен на это вновь. Не стоило забывать об этом.

Но еще сильнее, чем обман Шейна, меня удивил поступок Ская. Нет, не то, что он сломал лорду нос. Это как раз было ожидаемо, вполне в духе Монтего. А то, что он сумел остановиться.

Я прекрасно помнила, как беззастенчиво лезла к нему с поцелуями, как касалась обнаженной кожи, льнула к нему, откровенно предлагая себя. И ведь Монтего хотел этого. Он отвечал страстно и искренне. Целовал жадно, так, словно от этих поцелуев зависела по меньшей мере наша жизнь. И оттого еще более удивительным было то, что он смог остановиться. И остановил меня.

Это не поддавалось объяснению. И я чувствовала, что обязана ему – если не своей честью, то как минимум нормальным отношением.

Эта мысль и повисшая недосказанность между нами мучила меня весь день. Я с трудом смогла сосредоточиться на учебе и, когда занятия наконец закончились, задалась целью поговорить с Монтего. Я не видела его весь день. Ни его, ни Астона Шейна. Видимо, парни зализывали раны после вчерашней потасовки. Поэтому я отправилась прямиком в комнату к Скаю, понадеявшись, что смогу застать его там.

И, как всегда, замерла в нерешительности у знакомой деревянной створки с номером 52.

Но Монтего не был бы хорошим менталистом, если бы не почувствовал мое присутствие. Он открыл буквально за секунду до того, как я поднесла руку к двери.

– Зачем пришла? – кинул довольно грубо и посмотрел на меня из-под сдвинутых бровей.

А я глянула на его лицо и обомлела. Сегодня оно выглядело еще хуже, чем вчера. Синяки и ссадины стали ярко-бурыми. Разбитая бровь распухла, а на губе засохла красная корочка.

– Ты что, не ходил к целителям? – воскликнула я, забыв, зачем вообще пришла к нему.

– Идти к целителям или нет – мое дело.

Скай повел плечами, и я заметила, как он еле заметно поморщился. Потянулся рукой к ребрам, но тут же отдернул, вспомнив, что я рядом.

Я порывисто толкнула его в грудь, заставляя отступить назад, и шагнула следом в мужскую спальню.

– Кажется, у тебя входит в привычку врываться ко мне в комнату, – язвительно заметил парень.

Но мне было плевать на его едкие замечания. Я потянулась рукой к его рубашке и дернула ее наверх, обнажая живот и ребра Ская. И обомлела, увидев огромную гематому, расползшуюся по всему левому боку.

– Всевышний, да ты с ума сошел! Скай, тебе надо к целителям!

– Все нормально. Ребра не сломаны, а остальное заживет, – равнодушно бросил Монтего.

– Что значит заживет? – возмутилась я. – Как гонять меня к лекарям из-за пустякового синяка, так это ты горазд! А как самому…

– А сам я не могу пойти в корпус к целителям с таким разукрашенным лицом! – Скай перехватил мои кисти, отводя подальше от своего изувеченного бока. – Иначе уже через час весь Маджериум узнает о том, что мы с Шейном сцепились. Я, знаешь ли, не горю желанием быть отчисленным.

Конечно, в его словах была доля логики. Мне бы тоже не хотелось быть отчисленной на последнем курсе академии. Ни на каком не хотелось бы. Но и оставлять Ская в таком состоянии тоже было нельзя.

– Ты не можешь быть уверен, что ребра не сломаны… – попыталась я вразумить его, но Монтего только посмеялся.

– О, поверь мне. Я точно знаю. Когда они сломаны, ощущения совсем другие, – сказал это так, словно проверял на своей шкуре.

Хотя почему «словно»? Видимо, и вправду проверял.

– Скай, ну нельзя же так… – Я порывисто подняла руку, собираясь коснуться его разбитой брови, но в последний момент одернула себя и сдавленно добавила: – Тебе нужна помощь.

Скай мученически вздохнул и закатил глаза к потолку.

– Ты не отстанешь, да? Хорошо, я что-нибудь придумаю…

– Что придумаешь?

Скай раздраженно сжал челюсти. Моя настырность явно его бесила.

– Позову целителя сюда. Так тебя устроит? – Монтего всплеснул руками.

Я согласно кивнула. Предложение было неплохое, тем более что у Монтего наверняка имелись знакомые на зеленом факультете.

– Что-то еще? – нетерпеливо спросил он и кинул взгляд на распахнутую дверь.

Я не потрудилась закрыть ее, когда шагнула в комнату. Да и сейчас не горела желанием. Так, с открытой дверью, оставалась хоть какая-то видимость приличия.

– Вряд ли ты пришла меня проведать, – хмыкнул Скай, и в этом смешке слышался немой укор. – Так что тебя привело?

– Вообще-то, я пришла сказать спасибо, – наконец произнесла то, к чему готовилась весь сегодняшний день.

Саркастическая маска тут же спала с его лица, уступив место чему-то странному, чему я не могла дать названия. Он молчал и внимательно смотрел на меня. Ждал объяснений. И мне стоило продолжить, пока не передумала, окончательно смутившись.

– Ты поступил очень благородно вчера.

– В чем же? В том, что сломал Шейну нос?

– Нет. – Я тряхнула головой. – Я имела в виду, что ты… – Кажется, мои щеки все-таки предательски вспыхнули. – Что ты не воспользовался ситуацией, когда я пришла к тебе. Ты же мог, ну…

– Что мог?! – Реакция Ская оказалась совсем не такой, как я ожидала. Он неожиданно взорвался, повысил голос так, что я подскочила на месте. – Вот скажи мне, чего ты от меня ждала? Что я потащу одурманенную девицу в постель? За кого ты меня вообще принимаешь?

Я опасливо оглянулась через плечо. Теперь я не была уверена, что идея оставить дверь открытой такая уж хорошая. Кажется, его крик слышал весь этаж.

Я же окончательно растерялась. Я хотела просто поблагодарить его и уж точно никак не ожидала, что Монтего станет на меня орать. Что мои слова его оскорбят.

Но самое противное… я ведь действительно считала, что он способен на подобное…

– Ну, я не знаю. Мы ведь с тобой уже… – я откашлялась, не зная, как выразиться приличнее, – делали это.

– О, Всевышний! – простонал Скай и с нажимом провел ладонью по лицу. – Ты ведь так и не вспомнила, да? – Монтего неожиданно подался вперед, подвинул меня в сторону и все-таки захлопнул дверь, отрезая нас от коридора, в котором в любой момент мог кто-то появиться.

– Не вспомнила о чем?

– Проклятие, Изабель. Да ничего не было! Слышишь! У нас с тобой ничего не было! – произнес он почти по слогам. – Ты чиста и невинна, как майская роза. Если для тебя это так важно.

– То есть как? – откровенно опешила я.

Я не верила своим ушам. Да и как я могла поверить, когда отчетливо помнила, как мы были в моей спальне. Как он снимал с меня одежду и белье. Целовал живот и колени…

От одних этих воспоминаний меня бросило в жар. Горели щеки, уши и, кажется, даже шея. И тем не менее я нашла в себе смелость озвучить свои мысли Скаю. Благо теперь нас никто не мог подслушать.

– Ну, а дальше? – настойчиво потребовал он. – Что было дальше, расскажи-ка мне.

Скай выжидательно скрестил руки на груди и оперся плечом о дверной косяк, преграждая мне путь к бегству.

Он попросту не оставил мне выбора…

Поэтому я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, прикрыла глаза, и… Картинки прошлого цветным калейдоскопом заплясали перед глазами. И в каждой был Монтего. Нежный и заботливый. Какой-то невообразимо родной и близкий. И я откуда-то точно знала – все, что он делал, было мне приятно. Мне нравились его прикосновения и его поцелуи. Я помнила свои эмоции. Свое смущение и одновременно восторг. Странное нетерпение.

Но как я ни пыталась, я никак не могла уловить главного. Воспоминания как-то странно обрывались, ускользали от меня, как хвост огненной саламандры.

– Не выходит. Все прерывается, – сообщила я Скаю, не открывая глаз.

– Вот именно! Потому что нас прервали. Вспомни, чащобник, сломанный ангар…

Стоило ему это произнести, как мозаика мгновенно сложилась. Два куска, которые никак не хотели клеиться друг к другу, вдруг повернулись правильными сторонами, срослись, восстанавливая целостную картинку прошлого.

– Святые Прародители! Я вспомнила. Ну конечно! – Я распахнула глаза и неверяще посмотрела на Ская. – Нас прервали. На академию напал чащобник, и ты побежал на выручку.

Я рассмеялась, прикрывая рот ладонями.

– Так ничего не было? Правда? – Мне не нужен был ответ, теперь я и сама это знала. И на меня свалилось такое огромное облегчение, что хотелось плясать и прыгать от радости.

Кажется, что-то подобное я и сделала. Счастливо крутанулась на месте, а потом порывисто обняла Ская за шею.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

– Рад, что ты счастлива, – сухо обронил Монтего, и в отличие от меня в его голосе не было ни грамма веселья.

Я тут же отстранилась, понимая, что делаю что-то не то. Но в груди по-прежнему горел огонь дикой всепоглощающей радости. Не помню, когда я последний раз была так счастлива.

– У тебя сейчас рот треснет, – мягко поддел Монтего, и уголок его губ невольно пополз наверх.

– Спасибо! – в последний раз выдохнула я и, окрыленная прекрасным известием, наконец отправилась к себе.

Глава 16

Сегодняшняя тренировка на полигоне должна была стать одной из самых запоминающихся. Потому что сегодня нас вновь ждали полеты на полночниках.

Погода стояла на удивление ясная и безветренная. После нескольких дней затяжных дождей приветливое солнышко все же решило выглянуть из-за туч и дать нам немного тепла перед предстоящими заморозками.

И все равно ребята заметно утеплились. Из-под кожаных курток торчали широкие воротники свитеров, а на руках красовались черные матерчатые перчатки, призванные защитить пальцы от холода. Несмотря на тишь у земли, на высоте свирепствовал ветер, так что я их прекрасно понимала.

У меня самой, правда, перчаток не было. Как-то не подумала захватить из дома. Зато вместо короткой куртки загонщиков я сегодня надела теплое шерстяное пальто. И выглядела среди своих белой вороной.

Впрочем, какая разница, как я выглядела, если полеты для меня все равно были под запретом. Мне по-прежнему не разрешали приближаться к полночникам, так что оставалось лишь завистливо кусать локти, наблюдая, как на полигон выводят грациозных гибких зверей. Как старшекурсники привычно крепят на их шеи седла, а мои сокурсники нетерпеливо переминаются с ноги на ногу в ожидании мгновения, когда можно будет подняться в небо.

Мне стало совсем грустно и тоскливо. Казалось, все, о чем я грезила, рассыпалось на куски. А лучик надежды даже не маячил вдалеке.

– Не понял, это что за наряд? – проходящий мимо наставник уставился на мое пальто.

– Так мне все равно запрещено летать, – напомнила я и пожала плечами. – А ждать остальных как-то зябко.

Да, все же мерзлявость не лучшее качество для загонщика. А последние дни я мерзла постоянно. Быть может, сказывалось бедное питание. С каждым днем порции в столовой урезали все сильнее, и даже я чувствовала постоянное чувство голода, сосущее в желудке. Что уж говорить о парнях, которые были в два раза крупнее и нуждались в куда больших порциях.

– А, точно, – капитан провел рукой по лбу и пригладил короткие волосы. – В таком случае Джек в твоем распоряжении. – Он кивнул на помост, где стоял уже ставший родным тренажер.

– А может… – начала было я, но капитан меня прервал:

– Нет, извини, но до полетов я тебя пока допустить не могу. И, наверное, это и к лучшему. Тебе сейчас надо сосредоточиться на другом.

Я обернулась к барьеру, прекрасно понимая, о чем толкует Джеймс Байрон. Дикие бестиаллии сегодня были на редкость агрессивны и напористы. Ежесекундно атаковали купол, пытаясь проломить крепкую преграду. Уж не знаю, что на них так подействовало: вышедшие из загонов полночники или толпа адептов, каждый из которых мог стать отличным завтраком для какой-нибудь твари. Мне отчего-то казалось, что звери голодны. Так же, как и мы. Ведь если аномалия уничтожила лес, то погибла и живность в нем.

– Если хочешь, можешь идти на занятие к профессору Магриусу. Тебе ведь потом все равно туда?

Я кивнула.

Каждый день, после окончания основных дисциплин, я ходила заниматься артефактикой. И кто бы знал, как я устала за эти дни. Но даже несмотря на ежедневные изнуряющие практикумы, мне казалось, я ни на шаг не приблизилась к своей цели.

Поэтому вместо корпуса артефакторов я свернула налево. На дорожку, ведущую в Белую башню.

Сердце тут же гулко забилось в груди. Мне по-прежнему было страшно. Но пора было что-то менять. Ведь если многочисленные занятия с профессором Магриусом не дают нужного результата, то, может, вернувшиеся воспоминания как-то помогут?

К тому же вчерашний разговор со Скаем ясно дал понять: я не должна бояться своих воспоминаний. Не должна бояться себя. Это ведь все еще я.

Несмотря на то что я заранее не договаривалась с магистром Орфиусом о встрече, он ждал меня. Словно заранее предвидел, что я приду.

Хотя почему словно? О талантах прославленных менталистов ходили легенды. Многие из них в том числе могли предсказывать будущее. Не удивлюсь, если магистр Орфиус был талантлив в должной степени.

– Ну что, готова? – спросил он меня, когда я удобно устроилась на мягком ковре, скрестив перед собой ноги.

– Наверное. Но меня одолевает тревога… – призналась я.

Магистр выглядел на удивление добродушным и мягким. Совсем не таким заносчивым и спесивым, какими я представляла себе всех менталистов. Ему невольно хотелось доверять. И рассказать обо всем на свете.

– Страх – твой злейший враг. Именно он не дает раскрыться сознанию. Прячет воспоминания. Ты должна преодолеть свой страх, и тогда все получится. Попробуем?

Магистр по-свойски устроился на ковре прямо напротив меня, так же скрестил ноги, словно становясь моим зеркальным отражением. А потом приглашающе протянул ко мне ладони.

Я мгновение колебалась. Показалось, а вдруг, прикоснувшись к моим рукам, мужчина сможет просмотреть все мои воспоминания, как это делал ищейка, когда считывал Ская. Но я тут же отогнала от себя эту мысль, вспомнив, что на подобное считывание нужно как минимум специальное разрешение и с неподготовленными магами его не проводят.

Вряд ли магистр Орфиус собирался мне навредить.

Это все были лишь мои страхи. Они и правда ограничивали меня. Везде и во всем. Я словно была концентрированным сгустком тревог и сомнений.

И я устала от них. Я должна была освободиться.

Давнишние слова Монтего, которые он сказал мне еще в самом начале учебы, вновь всплыли в сознании. Теперь они звучали как мантра, помогающая найти решение в любой сложной ситуации.

«Трусам не место на факультете загонщиков!»

А я точно не была трусихой. И, глубоко вдохнув, я прикрыла глаза и вложила руки в сухие и теплые ладони магистра Орфиуса.

* * *

Проснулась от того, что кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Прикосновение было навязчивым и раздражающим, а измученный трудным днем мозг жаждал тишины и отдыха. Так что я только отмахнулась от назойливого визитера и, перевернувшись на другой бок, с головой накрылась одеялом.

– Эй, Изабель, проснись, – голос оказался мужским и смутно знакомым. – Если сейчас же не откроешь глаза, я стащу с тебя одеяло и буду пялиться на твои голые колени. У тебя ведь нет пижамы?

Сквозь сон я вспомнила, что ложилась спать в ночнушке, пусть длинной и закрытой, но голые коленки в наличии все же имелись. Так что, когда незнакомец настойчиво потянул с меня одеяло, я живо подскочила на постели и обеими руками вцепилась в пододеяльник.

– Монтего? – удивленно хлопнула глазами, узрев знакомый мужской профиль. – Ты совсем стыд потерял? Что ты делаешь в моей спальне?

Уж что-что, а увидеть Ская, сидящего у моей постели, я точно не ожидала. За окном было совсем темно, только белый огрызок луны висел в чернильном небе, кое-как освещая комнату.

Определенно, у Монтего должны быть весомые причины, чтобы заявиться ко мне среди ночи.

– Что-то случилось? – спохватилась я, подумав, что Скай не пришел бы шутки ради.

– Нет-нет. Все хорошо. У меня для тебя сюрприз! – «обрадовал» он и в приказном порядке велел: – Вставай и одевайся, да потеплее.

– Что? Вставать? Куда? Ты спятил?

Мне дико хотелось спать, но Скай был настойчив. Поднялся с колен и зажег ночник над письменным столом. Спасибо, не общий свет, тот бы точно вызвал резь в глазах. Да и наверняка породил бы подозрения у ночных смотрителей.

И тем не менее я недовольно глянула на Ская. Его ссадины после недавней драки еще не до конца зажили. Бровь по-прежнему была красная и опухшая. Но губы поджили. Да и в целом смотреть на него было уже не так страшно. Сам же Скай, кажется, и вовсе не испытывал никаких неудобств из-за своего внешнего вида.

А еще он без капли стеснения распахнул мой шкаф и начал швырять одежду на кровать.

– Ты что творишь? Перестань рыться в моем шкафу! – возмутилась я, притягивая к себе брюки.

– Нам надо поторопиться. Времени не так много, – оправдался парень.

– Да объясни наконец, куда ты собрался меня тащить?

Монтего вновь вернулся к кровати и аккуратно опустился на край.

– Слушай, просто доверься мне. Тебе понравится, обещаю! – Он хитро улыбнулся. И теперь, когда в комнате стало светлее, я увидела, что его лицо просто горит предвкушением и радостным азартом.

Что, гремлин его раздери, он задумал?

– Ты мне доверяешь? – неожиданно спросил Монтего и протянул мне руку.

Я с сомнением покосилась на его ладонь.

Еще пару дней назад я бы уверенно ответила «нет». И никуда бы с ним не пошла. Но теперь… Теперь все изменилось.

Я вспомнила все.

Магистр Орфиус вытащил из потаенных закутков моей памяти все детали, все мелочи, все померкшие картины прошлого. Они обнажились, словно земля по весне, когда сходит слой холодного белого снега, являя неприглядную черную землю. Но именно на этой земле в будущем должна прорасти новая сочная трава и яркие весенние цветы. Под снегом им попросту не выжить.

Я чувствовала, что поступила правильно. А еще понимала, что должна рассказать обо всем Скаю. Он заслуживал знать.

Теперь, когда воспоминания прояснились, я была уверена, Монтего никогда ни к чему меня не принуждал. Не использовал запрещенных заклинаний и не опаивал «грезами». Я прежняя доверяла ему всецело. Даже больше, чем себе.

Но могла ли доверять ему я настоящая?

– Доверяю! – Я уверенно вложила ладонь в мужские пальцы, и Скай дернул меня наверх, окончательно поднимая с кровати. Вместе с одеялом, которое я так и не выпустила из рук.

– У тебя есть теплая одежда? – вновь вопросил парень и вернулся к шкафу.

– А давай я сама оденусь? Уж с этим я точно справлюсь без твоей помощи!

Монтего хмыкнул.

– Точно?

– Точно. И будь добр выйти! – потребовала настойчиво.

Благо Скай не стал спорить и вышел в коридор. Я же принялась торопливо натягивать на себя вещи. Теперь мне стало любопытно: отчего его так распирает? Какую каверзу он задумал?

Спустя пару минут я была готова. Облачилась в черные ученические брюки, рубашку и мундир. А сверху накинула свое шерстяное пальто. Уж в нем-то точно не замерзну.

Но Скай, увидев меня, неодобрительно покачал головой и самолично принялся стягивать пальто.

– Так не пойдет. Тебе будет неудобно. Надень куртку. У тебя есть свитер? – парень вопросительно уставился на меня, я же отрицательно мотнула головой.

Разумеется, как у истинной леди, у меня не могло быть никаких свитеров. Нижние рубашки, шерстяные жакеты, беличья шубка, но не бесформенный свитер!

– Ох ты горе мое, – тяжело выдохнул Монтего и в два счета стащил с себя кожаную куртку. Потом сдернул собственный свитер и под вой протеста напялил его мне на голову.

– Он мне велик, – возмутилась я, глянув на длиннющие рукава, полностью скрывшие ладони. Да и ворот был таким широким, что, кажется, я могла проскочить в него полностью!

– Зато теплый. Это оленья шерсть, – парировал Монтего и следом за свитером напялил на меня куртку, еле-еле застегнув несходящиеся пуговицы.

Я собралась вновь возмутиться, но проглотила обидные слова. Свитер и правда оказался дивно теплым и приятным на ощупь. И пах уютом и треском очага.

– А как же ты?

Скай страдальчески закатил глаза.

– Изабель, я же уже говорил тебе, что я не…

– Что ты не мерзнешь. Я помню, – один в один повторила его трюк с закатыванием глаз.

Скай набросил свою куртку, и мы наконец вышли в коридор.

Академия спала. Вокруг стояла такая оглушающая тишина, что шелохнуться было страшно. Монтего шел впереди. Двигался он на удивление быстро и бесшумно. Я же еле поспевала следом и, кажется, создавала кучу посторонних звуков. А один раз, когда Скай неожиданно затормозил, с осторожностью выглядывая из-за поворота, даже врезалась ему в спину, за что удостоилась короткого укоризненного взгляда.

Благо на улицу мы выбрались достаточно быстро. И тут уже можно было не таиться. Скай направился к ангару. Я же продолжала гадать: что он задумал? Ничего, кроме как поохотиться ночью с Драгом, мне в голову не шло.

Но в загон к драггасту мы не пошли. Скай остановился у ворот ангара и, потянув на себя дверное кольцо, заглянул внутрь.

– Всевышний, Монтего, ты что, собрался угнать полночника? – вдруг посетила меня внезапная догадка.

– Ага! – подмигнул он и весело улыбнулся.

– Но мне нельзя в седло! – напомнила я. – Запрет, помнишь?

– Помню, – подтвердил он. – Поэтому мы и крадемся посреди ночи.

– Да ты с ума сошел!

Я закрыла руками лицо, не зная, то ли радоваться, то ли бежать отсюда со всех ног, пока нас не поймали с поличным. Но тут в дверном проеме показалась взлохмаченная макушка Питера.

– Ну как, получилось? – нетерпеливо спросил Скай.

– Обижаешь! – Рэнкс показательно надул губы, но почти сразу расплылся в улыбке. – Конечно! Смотрителя вырубило прямо сидя, небось уже видит десятый сон.

Скай открыл створку ворот шире, и я услышала нетерпеливое фырканье и хлопки крыльев – Рэнкс вел на поводу полночника.

Все это происходило на самом деле!

Сердце мое пустилось в галоп. Желание подняться в небо стало нестерпимым. Но я помнила, как плачевно закончился мой предыдущий полет. А сейчас на улице и вовсе стояла ночь. И хоть мне не грозило улететь к Льдистым пикам благодаря куполу, накрывшему Маджериум, но я отнюдь не была защищена от того, чтобы в этот самый купол не врезаться. Или того хуже, задеть шпиль Белой башни или одну из остроконечных вершин главного корпуса.

Меж тем Рэнкс передал аркан Монтего, а сам, весело подмигнув, скрылся в ангаре.

– Скай, а вдруг я опять сделаю что-то не так? – задала закономерный вопрос, когда мы отошли от широких ворот.

Скай усмехнулся.

– Ты всерьез думаешь, что я отпущу тебя одну? – Его глаза блеснули в полумраке ночи.

Я же перевела взгляд на спину зверя. Рэнкс уже успел закрепить седло, но я только сейчас заметила, что оно длиннее обычного. Выходит…

– Мы полетим вдвоем? – Я вопросительно глянула на Монтего, и тот кивнул. – Но ведь полночник не сможет унести двух всадников!

– Об этом я тоже позаботился.

Скай сунул руку в карман и протянул мне небольшой блестящий шарик, с виду похожий на стеклянный.

– Вот, это нужно раздавить во рту и проглотить.

От предложения съесть непонятную штуковину меня передернуло.

После того как тебя накормили конфеткой-молчанкой, а потом опоили «грезами», начинаешь настороженно относиться ко всему, что кладешь в рот.

– Мне точно надо это съесть? – Я с сомнение покосилась на кругляш в мужской ладони.

Скай хмыкнул, а полночник, которого он вел на поводу, кажется, и вовсе фыркнул.

– Ну не хочешь, как хочешь, – не стал уговаривать Монтего и кинул шарик себе в рот.

– А… Но… Я…

Подобного развития событий я, конечно, не ожидала. Скай раздавил шарик во рту и слегка поморщился, словно лимона откусил. Потом неожиданно приложил руку к солнечному сплетению и пару раз глубоко вдохнул.

– Ну, кажется, не умер. Твой черед! – Парень достал из кармана второй шарик, и теперь уже без опаски я положила его в рот.

Хоть на вид шарик и выглядел как стеклянный, но на ощупь оказался упругим, словно виноградина в плотной шкурке. Я надавила небом, раздавливая оболочку, и в рот выплеснулась кисловатая жидкость, заставившая поморщиться.

А потом желудок вдруг резко подпрыгнул к горлу.

– Дыши глубже. Тошнота сейчас пройдет, – успокоил Монтего.

Я глотнула ртом стылый ночной воздух, пытаясь побороть дурноту. Вдох, второй. Тошнота отступила так же неожиданно, как началась. А на смену ей пришло какое-то странное чувство легкости… Словно притяжение земли ослабело, а воздух, напротив, стал густым, словно вода.

– Не пугайся, эта штука уменьшает вес. – В отличие от меня, подпрыгивающей на каждом шаге, Скай шел совершенно нормально. Видимо, он уже тестировал это чудо-изобретение и приноровился к его эффекту. – Только хватает ее ненадолго, так что нам стоит поспешить.

Монтего снял с шеи полночника аркан и велел мне запрыгивать в седло. Сам же коснулся ладонью изогнутого рога, отчего начертанные на нем руны еле заметно засветились.

Уж не знаю, что транслировал по ментальной связи Скай, но бестиаллия стояла на удивление смирно, снося все мои неумелые движения. Все же живой полночник был на порядок выше в холке, чем тренажер, к которому я привыкла.

– А за что держаться?

Я в недоумении посмотрела на седло, у которого напрочь отсутствовали стропы для рук.

– Это недоработанная версия, – виновато улыбнулся Монтего и подошел ближе. – Пристегивайся.

Ну хоть страховочные ремни имелись, и на том спасибо. А вообще при ближайшем рассмотрении я поняла, что седло это самодельное. В нем было слишком много неровностей и шероховатостей, словно кто-то сделал его наспех. И явно вручную.

Я покосилась на макушку Монтего, проверяющего, насколько хорошо затянуты ремни на моих ногах, и почувствовала, как меня переполняет благодарность.

Неужели он сделал все это ради меня? Соорудил седло, достал какие-то странные конфеты, уменьшающие вес, опоил смотрителя, без разрешения вывел из загона полночника?

Я могла бы сказать, что не понимаю его мотивов.

Но я понимала…

Теперь, когда ко мне вернулись воспоминания, я прекрасно все понимала. Но, увы, я не могла ответить ему взаимностью. Все, что я чувствовала по отношению к Монтего, – лишь саднящее чувство вины. За свою грубость, за свое недоверие, за все, что наговорила ему в пылу отчаяния. Но больше всего за то, что мои чувства к нему так и не вернулись.

Мои воспоминания казались жизнью другого человека.

Прежняя я была влюблена. Сегодняшняя я не знала, что делать со своим прошлым и что сказать парню, который ждал взаимности. А сказать явно что-то следовало.

– Ну что, готова?

Монтего легко вскочил в седло, оказавшись за моей спиной. Прижался плотнее, делясь теплом своего тела, и положил ладони на рога зверя, заключив меня в кольцо своих рук.

В другой ситуации я сочла бы такую близость слишком интимной. Но сейчас все мои мысли переключились на предстоящий полет. Я по-прежнему не знала, куда деть руки, и Монтего, словно почувствовав, шепнул на ухо:

– Положи ладони поверх моих.

Я сделала, как он говорит. В тот же миг полночник мощно взмахнул крыльями, и мы оторвались от земли. Я сдавленно охнула и вцепилась в запястья Ская, сжав пальцы в мертвой хватке.

– Не бойся, – хмыкнул над ухом Монтего. – Мы полетим мягко.

В лицо ударил порыв ветра, лизнул ледяными язычками щеки и, если бы не высокий ворот мужского свитера, наверняка бы обжег еще и шею. Но шерстяная ткань не пропускала ко мне холод, а длинные рукава защищали руки.

Чернокрыл поднимался все выше над крышами зданий, и с каждым взмахом огромных кожистых крыльев бледный огрызок луны становился все ближе, а земля дальше.

И вот я уже могла видеть Белую башню менталистов, мягко подсвеченную магическими огнями. И округлый корпус стихийников, на крыше которого застыли две каменные гарпии.

Вид на академию с высоты птичьего полета завораживал. То тут, то там горели огни, освещая остроконечные башни и крутые стены главного корпуса. В жилой части светились редкие окна. А корпус целителей, оплетенный вьюнами и разросшимся мхом, и вовсе флюоресцировал в темноте.

Я не смогла сдержать восторженного вздоха и услышала мягкий смех за спиной.

Конечно, для Ская, который сотню раз поднимался в небо над академией, все это было вполне привычно. Но для меня… это было волшебно!

Мы набрали высоту и выровнялись, плавно скользя по воздуху. Прямо по курсу высилось главное административное здание Маджериума. И тот путь, что занимал у меня добрых двадцать минут пешком, верхом на полночнике мы преодолели, казалось, за считаные мгновения.

Чернокрыл заложил широкий вираж, по дуге огибая высокое здание. Но в какой-то момент в непосредственной близости от огромного крыла мелькнула неподсвеченная башенка, заставившая меня испуганно вжаться в грудь сидящего сзади парня.

– Мы не врежемся?

– Смеешься? Полночники отлично видят в темноте, – прокричал на ухо Скай, пытаясь перебить шум налетевшего ветра.

– А ты? – Я повернулась к Скаю через плечо, чтобы увидеть, как светится в темноте его белозубая улыбка.

Управлял полночником все-таки всадник. И если всадник направит зверя прямо на препятствие, что тогда будет? Они врежутся и разобьются? Или все же инстинкты бестиаллии возьмут вверх над ментальными командами загонщика?

– Я ее чувствую. И даю свободу там, где нужно, – ответил Монтего за спиной. – Так что наша безопасность всецело в лапах этой малышки.

Скай похлопал полночника по чешуйчатой шее. Тот издал странный непривычный рокот, и мне показалось, что ласка ему приятна. Захотелось сделать то же самое. Я несмело положила ладонь на теплую шею, погладила ласково, мысленно посылая благодарность за сбывшуюся мечту. И за плавный полет, который не шел ни в какое сравнение с моим первым чудовищным опытом.

– Хочешь попробовать? – спросил Скай, почувствовав, как я расслабилась.

– Что именно?

– Управлять полетом, что же еще? Или уже забыла все команды?

– Ох! – От такого щедрого предложения я на мгновение растерялась.

Впрочем, быстро вспомнила, как мои одногруппники тренировались накануне. Так почему бы мне не попрактиковаться сейчас? Раз есть такая возможность?

– Хорошо… Я попробую. – Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

Скай взял мои ладони и устроил обе на шее полночника. Свои положил сверху, придавливая к теплой шкуре.

– Только рога не трогать, договорились?

– Только не упади, договорились? – ехидно вставила я, вспомнив, что Скай не пристегнут, да к тому же теперь еще и не держится.

Сумасшедший, да и только.

Но сбрасывать вниз я его не планировала, поэтому для начала решила сделать аккуратный поворот.

– Арнэ! Майн, – скомандовала я полночнику, чтобы тот медленно развернулся направо.

И чуть не подпрыгнула от счастья, когда бестиаллия дала осторожный крен, уходя вправо.

– Хорошо. Продолжай, – подбодрил Монтего.

Следом за поворотами мы попрактиковали снижение и набор высоты. Благо внутренний двор между корпусами был достаточно широким, чтобы пролететь над верхушками низкорослых туй и вновь подняться на высоту, ни во что при этом не врезавшись.

– Отлично. Теперь направляй к башне менталистов, – велел Монтего. – Облетим ее вокруг.

Это уже было труднее. Ведь шпиль башни был совсем узкий, а я боялась совершать резкие повороты. Из-за сильного крена мы могли свалиться на землю. Точнее, Скай мог, я-то была пристегнута. Но тем не менее.

– Не уверена, что это хорошая идея, – поделилась своими опасениями с Монтего.

– Хорошая, но ты должна очистить сознание и четко представить себе цель.

– Но зачем? – не поняла я.

Еще пару дней назад фраза «очистить сознание» ничего бы мне не сказала. Но после вчерашнего занятия с магистром Орфиусом, на котором он как минимум раз тридцать повторил эти слова, я вполне понимала, о чем говорит Монтего. И что я должна сделать.

– Давай. Попробуй. Представь мысленно, как полночник облетает башню по кругу.

Скай мягко стиснул мою ладонь и осторожно, не спеша положил на роговой отрост.

Мое сердце подскочило в груди, а чернокрыл дернулся, провалившись в воздушную яму.

Скай тут же взял управление в свои руки.

– Не паникуй. Страх – твой самый злейший враг. Очисти сознание и представь желаемое. Я знаю, ты это можешь.

Мне некогда было раздумывать, откуда Скай знает о моих умениях. Белая башня прямо по курсу стремительно приближалась.

– Давай. Я подстрахую.

И вновь, очень медленно, Монтего положил мои пальцы на руны привязки, сверху накрыл своей большой горячей ладонью, готовый в любой момент перехватить управление.

– Вот так, теперь вторую. Расслабься. Смотри на башню. Только на нее.

Именно это я и делала, стараясь максимально сосредоточиться и в то же время расслабиться. Скай был рядом. Его ладони лежали прямо на моих. И мне нечего было бояться. Если понадобится, он нас вытащит.

– Ладно.

Я стиснула рога и мысленно вообразила, как полночник близко-близко подлетает к острому шпилю, дает резкий крен и обходит верхушку башни, мазнув по черепице кончиком крыла. И тут же почувствовала одобрение, вспыхнувшее в сознании.

Пока пыталась понять, чьи эмоции я успела уловить, белая Башня выросла перед нами, и полночник совершил в точности то, что я представила.

Признаться честно, я не думала, что бестиаллия поймет меня настолько буквально. И когда чернокрыл в завершение маневра задел крылом верхушку башни, процарапав черепицу, я испуганно ахнула, и полет в мгновение ока стал неуправляемым.

Мы вновь куда-то рухнули. Раздался жуткий скрежет и звук крошащегося камня. Я зажмурилась, с силой вцепившись в рога полночника, тогда как делать этого точно не стоило.

Благо Скай был начеку. Он буквально оторвал мои ладони от роговых отростов и отвел полночника в сторону, пока зверь не испортил всю черепицу.

Я думала, парень станет ругать меня за то, что не смогла довести дело до конца, что испугалась, потеряв связь с полночником. Но вместо этого он хохотал. Да так громко, что у меня заложило уши.

– Гремлины меня раздери, Легран, я, конечно, знал, что ты слегка чокнутая, но не настолько же, чтобы угробить нас на первом же полете!

– Я случайно, – сдавленно пискнула я.

– Да-да. Случайно попортила крышу менталистам. Лихачка!

В его голосе не было и намека на злость или упрек. Скорее безбашенное веселье и необъяснимая гордость, словно бы я превзошла все его ожидания.

– Что ж, если тебе так не терпится полихачить, предлагаю ускориться. Держись крепче! – крикнул мне в ухо Монтего, и полночник рванул вперед, резко набирая скорость.

Я вновь вцепилась в мужские запястья. Сжала с такой силой, что наверняка останутся синяки. Но в этот момент я меньше всего думала о неудобстве Монтего.

Он проделывал в небе такие кульбиты, что я не успевала сообразить, что происходит. Мы то набирали высоту, то резко падали вниз. Кажется, пару раз земля поменялась местом с небом. А от резких кренов меня бросало из стороны в сторону, грозя выдернуть из седла.

Но когда полночник наконец выровнялся и заметно сбавил скорость, я не верещала от страха и не впала в ступор от шока. Я захлебывалась эйфорией.

Это было прекрасно. Потрясающе! И все, чего мне хотелось, – тут же повторить. Но уже самой.

Конечно, сейчас я была неспособна на подобное. Но от мысли, что когда-то смогу быть так же хороша, как Скай, смогу свободно чувствовать себя в небе и ощущать своего полночника, в душе вспыхивало ликование.

– Пора возвращаться. Уменьшитель веса перестает действовать, – выдернул из мечтаний голос Монтего.

И правда, чернокрылу стало тяжелее, и с каждым взмахом крыльев его все сильнее тянуло к земле.

Монтего направил бестиаллию к корпусу загонщиков, и вскоре мы приземлились на знакомом полигоне. Скай спрыгнул на землю первым. Помог спуститься мне, буквально поймав в свои объятия.

И, кажется, я впервые не возражала.

– Это было потрясающе! – воскликнула я.

Эмоции бурлили внутри, грозя выплеснуться наружу потоком радостного визга. Улыбка никак не сходила с лица. А сердце грохотало в груди как полоумное.

Всевышний, я была так счастлива!

И Скай улыбался в ответ, не спеша размыкать руки на моей талии.

Я сама вывернулась из его объятий, но только для того, чтобы развернуться и радостно обхватить полночника за шею.

– Тихо-тихо. Это уже слишком, – мягко рассмеялся за моей спиной Монтего. – Взрослые полночники не очень-то любят, когда их тискают.

Странно. А мне показалось, что он был совсем не против. И даже одобряюще хлопнул крыльями, взметнув в воздух растрепавшиеся волосы.

Скай на всякий случай накинул на шею животного аркан.

Я же в последний раз провела пальцами по теплой чешуйчатой шкуре и вновь повернулась к парню.

У меня не было слов, чтобы выразить свою благодарность. За все, что он сделал для меня сегодня. И все, что делал раньше.

Теперь я как никогда ясно понимала, что Скай всегда был на моей стороне. Всегда поддерживал меня. Несмотря ни на что. Даже на запреты наставника.

Увы, но я по-прежнему ничего не чувствовала к нему. Но рядом с ним я чувствовала себя счастливой.

* * *

Скай

Ее глаза светились счастьем. Такой незамутненной детской радостью, что невозможно было не улыбаться в ответ. И просто дико, нестерпимо хотелось сгрести ее в объятия и поцеловать.

Это желание поселилось глубоко в груди, жгло раскаленными углями, покалывало кончики пальцев, заставляя невольно подаваться вперед в надежде сократить разделяющее их расстояние.

– Я так счастлива! – выдохнула Изабель и остановила взгляд на его лице.

– Я знаю.

Скай кивнул, всеми силами пытаясь удержаться на месте. Не касаться. Не влезать в ее в личное пространство. Не разрушить все к гремлинам.

Всевышний, хватит ли у него выдержки?

– Нет, не знаешь, – прошептала Изабель и вдруг… потянулась к воротнику свитера и стянула с шеи экранирующий амулет.

Монтего пошатнулся, чудом устояв на ногах. Его накрыло такой мощной волной эмоций, что стало трудно дышать. Чувство полной, всепоглощающей эйфории. Чистого восторга, приправленного перчинкой азарта и непривычного куража.

Эта была та самая Изабель, которая его зацепила. Та, от которой он не мог оторваться. В которую без памяти влюбился.

Она взяла его ладонь и вложила в нее амулет. Сомкнула его пальцы на гладком теплом камне.

– Ты отдаешь его? – Скай неверяще хлопнул глазами.

– Да. Он мне больше не нужен.

– Насовсем?

– Насовсем…

– Почему? – Скай все еще не мог поверить. Происходящее казалось нереальным.

– Потому что я тебе доверяю, – произнесла она серьезно, не отводя взгляда.

Растущий в груди пожар стал нестерпимым. Рвался наружу, сметая все на своем пути. Скай порывисто шагнул вперед. Желание прильнуть к мягким девичьим губам затмило все вокруг. Оно стало жизненной потребностью, необходимостью, словно Скай мог умереть без этого касания.

Но Изабель оказалась быстрее. В последний момент выставила вперед руку, накрывая ладонью его губы.

– Не надо… – прошептала еле слышно, и Скай замер. Как был, всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Не разрывая зрительного контакта. Пытаясь понять, есть ли хоть крохотный шанс, что она передумает.

Но на лице девушки не было ничего, кроме сожаления. А ее эмоции разрывало внезапно нахлынувшее чувство вины. И Скай отстранился, поняв все без слов.

– Скай, извини, но я не могу… Я…

Она запнулась, опустила глаза и нервно сцепила перед собой руки.

Скай чувствовал, что Изабель хочет сказать что-то еще. Пытается объясниться. Но ей отчего-то было трудно это сделать.

А чувство вины и сожаления все сильнее ширилось в ее сознании, грозя накрыть самой настоящей паникой.

Что ж, он не собирался ее мучить.

– Я знаю, – произнес Скай, избавляя девушку от терзаний. – Ты все вспомнила.

– Но… – Она тут же вскинулась. – Откуда? Магистр Орфиус рассказал тебе?

Изабель всерьез запаниковала.

– Не обижайся. Он это не нарочно. К тому же я сам догадался. Наше занятие проходило как раз после вашего. И я… Я почувствовал, что ты была у него.

В тот момент, когда Скай ощутил в кабинете магистра Орфиуса еле уловимый запах сладкой сливы и душистого меда, который всегда сопровождал Изабель, он сразу все понял. И, конечно, менталисту не оставалось ничего, кроме как подтвердить догадки Ская.

В тот момент он еще надеялся, что пробужденные воспоминания все изменят. Вернут чувства Изабель. Но в то же время упрямая логика подсказывала, что этого не будет.

А сейчас Скай убедился в этом окончательно, глядя на сожаление, застывшее в прозрачных голубых глазах.

– Я не обижаюсь… И да, я все вспомнила, но… Ничего не изменилось, понимаешь?

– Понимаю. Я предполагал, что так будет. Истинный артефакт взял свое, да? – Скай невесело усмехнулся и отступил еще на шаг. Буквально кожей ощущая, как разрастается пропасть между ними.

– Наверное. – Изабель неуверенно пожала плечами. – Я не хотела этого. И… Прости за то, что я наговорила тебе тогда, в загоне Драга. Просто… Мне было проще найти виновного, свалить все на магию или чей-то злой умысел, чем поверить в то, что я сделала все сама. По доброй воле. Я была неправа.

Теперь уже она вглядывалась в его лицо, ища прощения.

А Скай чувствовал, что больше не выдержит. Почва грозила вот-вот уйти из-под ног, а горло сдавило железными тисками, мешая говорить и нормально дышать.

Все это было слишком… Слишком лично. Слишком болезненно.

Лучше бы она вообще ничего не говорила. Не извинялась. Так было бы проще.

– Мне очень жаль. Правда.

Вот и все, что она могла сказать на прощание.

– Мне тоже.

Вот и все, что он мог выдавить ей в ответ.

Глава 17

Сегодняшнее занятие с капитаном Байроном проходило не на полигоне, а в корпусе стихийников. И да, как я и предполагала, нас ждал тот самый жуткий подвесной мост на высоте четвертого этажа, по которому сегодня надлежало пройти каждому первокурснику.

Внизу же, на песке арены, толпился народ. Тоже студенты, за тем лишь отличием, что облачены они были в синюю форму стихийников.

Насколько я поняла, их занятие шло параллельно с нашим. Высокий грузный профессор в синей мантии как раз проводил инструктаж. И что-то подсказывало мне, в случае падения нас будут ловить именно эти зеленые юнцы. И как раз это было самым страшным…

– Надеюсь, это не первогодки? – Брайан с сомнением покосился вниз. – Не хотелось бы расшибиться в лепешку.

– Кто-то, я смотрю, уже заведомо настроился падать, – пробасил наставник, и Брайан втянул голову в плечи, страшась попасть под горячую руку. – То, что происходит внизу, не ваша забота. У них свой наставник. Ваша забота – вот! – капитан кивнул на мост, который даже без постороннего вмешательства слегка раскачивался на ветру.

От меня не укрылось, как кое-кто из загонщиков боязливо сглотнул. Я и сама была не в восторге от перспективы прогулки на такой высоте. Но в отличие от остальных, я заранее знала об этом испытании. И в моей голове уже зрел план действий. Я отлично помнила наш разговор с Астоном Шейном, когда мы приходили сюда кормить гарпий. И помнила его совет относительно веревочного моста. Чем, собственно, и собиралась воспользоваться.

– Так, кто первый? – громогласно вопросил наставник, и все студенты словно по команде шагнули назад, подальше от края.

Один лишь Сайрус Совейг остался стоять на месте, задумчиво глядя на противоположный конец моста. Он-то первым и попал под раздачу.

– Что ж, Совейг, начинай! – велел наставник, и парень без пререканий двинулся к стартовой позиции.

Капитан Байрон перегнулся через перила и махнул рукой инструктору стихийников, давая знак, что мы готовы. Оттуда махнули в ответ, и началось…

Сайрус Совейг решил взять веревочный мост наскоком. Чуть отошел назад для разбежки и с молниеносной скоростью рванул вперед. Увы, но его тактика себя не оправдала. Пробежать он успел, наверное, метров тридцать, не больше. А затем кувыркнулся вниз и с той же бешеной скоростью полетел к земле.

Одногруппники дружно ахнули и рванули к перилам. Перевесились вниз, убеждаясь, что парень не расшибся.

Слава Всевышнему, тот был цел. Лишь болезненно потирал плечо, которым, по всей видимости, успел удариться.

Инструктор стихийников что-то громко орал, явно выговаривая своим подопечным.

– Ох, и это третий курс… – покачал головой Байрон, явно недовольный результатами синего факультета. Тем не менее велел: – Так, следующий, да пошустрее.

Следующей, как несложно догадаться, пошла Сирена. В отличие от брата, девушка решила не спешить. Двигалась уверенно, но осторожно, шаг за шагом отдаляясь от старта. Но чем дальше она отходила, тем сильнее раскачивался мост от каждого ее шага. Девушка пыталась переждать качку, но это толком не помогало. И в конечном итоге дорожка накренилась так сильно, что Сирена соскользнула вниз.

Надо отдать девушке должное, она успела схватиться за дощечку, повиснув над пропастью на одной руке. Попыталась подтянуться и вскарабкаться обратно. Уверена, если бы мост не крутился так сильно, ей бы это удалось, все же Совейг была весьма сильной и ловкой. Но дощетчатая дорожка кренилась и крутилась как ненормальная, так что в конечном итоге Сирена вслед за братом полетела к земле.

Дальше одногруппники пошли один за одним. И все непременно падали, даже не дойдя до середины пути. Совладать с подвесным мостом, у которого не было ни перил, ни опор, было попросту невозможно. Один из парней даже попытался ползти на четвереньках. Это смотрелось до жути комично, но, увы, не принесло шутнику успеха.

Когда настала моя очередь, я почувствовала, как участилось от волнения сердцебиение. Ладони мигом вспотели, стало жарко. Словно мы стояли не под открытым небом в самый разгар флейморской зимы, а находились в жарко натопленной купальне.

– Давай, Легран, покажи класс! – подбодрил сзади кто-то из оставшихся.

Я шумно выдохнула и с трепещущим сердцем ступила ногой на шаткую опору. Вторую ногу ставить как-то разом расхотелось. Казалось, мост начал шататься даже от первого прикосновения. И да, это оказалось в сотню раз страшнее, чем полет на полночнике.

Но я знала, что страху ни в коем случае нельзя давать власть над разумом. Силой заставила себя не паниковать и очистить сознание, как учил меня магистр Орфиус.

Я была в этом новичком, поэтому мне понадобилось какое-то время.

Одногруппники сзади уже начали нетерпеливо подгонять. И даже капитан Байрон буркнул что-то обидное в мой адрес. Но я их не слушала. Я сосредоточилась на своем дыхании и сердцебиении. А затем на цели – шатком перекидном мостике впереди. Мне всего-то и надо было, что применить к нему заклинание перемещения, но вместо того, чтобы переместить, заставить зависнуть на месте. В точности так, как я делала это с огромным бревном в лесу.

Воспоминание о бревне придало мне уверенности и сил, и я почувствовала, как магия плавно потекла наружу, согревая солнечное сплетение привычным жаром. Чары окутали мост, и вот уже казалось, что ни ветер, ни тяжесть моих шагов не смогут сдвинуть его с места.

Я аккуратно двинулась вперед, стараясь удерживать внимание одновременно и на заклинании, и на собственной плавной поступи. Скользила мысом сапога по деревянным дощечкам, стараясь ни на миг не отрывать ног от опоры.

– Эй, что она делает?

– Так нечестно! – услышала я возмущенный возглас сзади.

– Разве нам разрешено пользоваться магией?

– Ну… – неопределенно протянул капитан Байрон. – Мозгами-то точно разрешено пользоваться. А магией – уже на ваш выбор, – хмыкнул он, лишь придав мне уверенности.

Я продолжала отдаляться от края моста, шаг за шагом приближаясь к середине. Постоянный контроль магического потока отнимал много сил. Да и удерживать одновременно мост, не давая тому сдвинуться с места, и выстраивать собственные движения оказалось ох как непросто. От меня требовалась невероятная концентрация. Это было ново и непривычно. Пальцы начинали дрожать от напряжения. Слабели колени.

Кажется, я успела добраться как раз до середины моста, когда снизу раздался какой-то неясный крик. И я, неизвестно зачем, глянула вниз.

Эта ошибка оказалась фатальной. Высота была просто головокружительная. Стоящие внизу люди казались темными точками. Перед глазами поплыло. К горлу подступила паника, и магический поток прервался. Я потеряла концентрацию. От порыва ветра мост качнулся под ногами. Я попыталась вернуть равновесие, но лишь нелепо взмахнула руками и с громким криком сорвалась вниз.

Падение длилось какие-то жалкие секунды, но у меня словно вся жизнь пронеслась перед глазами. Грудь сдавило тисками, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. А затем я сильно ударилась спиной, глухо завыв от боли, прошившей каждую клеточку тела.

– Вот так, отлично. Медленно опускайте на землю, – командовал кто-то неподалеку.

Казалось, я впечаталась спиной в камень, но на деле оказалось, что меня подхватил лишь плотный воздушный щит, а теперь стихийники плавно опускали меня на землю.

Рядом оказался Шелдон и подал мне руку, помогая подняться.

– Неприятно, да? – хмыкнул он, поводя плечами.

Я же наконец смогла вдохнуть. Боль потихоньку отступала. Но в голове неустанно крутился вопрос: если удар об уплотненный воздух был таким сильным, то каково бы было приземлиться на голую землю?

Оставшиеся наверху студенты тоже очень скоро к нам присоединились. И, как несложно догадаться, ни один из них не смог удержаться на шаткой опоре дольше моего.

Капитан Байрон наш успех повторять не стал и спустился на арену по лестнице. Оглядел нас с упреком.

– Ну, даже не знаю, что сказать, – протянул мужчина, обводя нас пристальным взглядом. – Результат, прямо сказать, ошеломляющий!

Он говорил строго и сурово. Но меня разрывало противоречивое чувство, будто наставник попросту смеется над нами.

– Да по этому мосту невозможно пройти!

– Вы видели, как его шатает?

– Это просто нереально, – вразнобой заголосили одногруппники.

– А сами бы вы смогли? – неосмотрительно бросил кто-то, и капитан остро зыркнул в сторону говорившего.

Но быстро смягчился, и лицо его приобрело уже привычное саркастичное выражение.

– На самом деле, вы и не должны были его пройти, – вдруг ошарашил капитан Байрон. – Вы еще слишком зелены для такого испытания. Лишь у Легран отдаленно получилось взять ситуацию под контроль. И то, с концентрацией еще работать и работать.

Наставник кинул беглый взгляд в мою сторону, а я зарделась от неожиданной похвалы.

– Тогда зачем это все? – прозвучал очевидный вопрос.

– Чтобы упасть! Весь смысл именно в падении. Чтобы каждый из вас прочувствовал на своей шкуре, каково это сорваться со спины полночника и расшибиться о скалы. Надеюсь, все в полной мере ощутили прелесть падения? – хмыкнул он.

Ребята закивали, потирая ушибленные спины, руки и ноги.

– Вот! – Капитан наставительно поднял указательный палец вверх. – Смысл занятия не в том, чтобы опозорить вас или посмеяться, смысл в том, чтобы вы поняли каково это – упасть. И никогда не повторили этого в реальности.

* * *

Никогда не думала, что огонь может так сильно трещать. С таким треском ломаются прочные кости. Крошатся в щепки огромные ветки и стволы вековых деревьев.

Сегодня в огне было и то и другое.

И, наверное, мне не стоило приходить. Надо было остаться в своей комнате, в тишине и спокойствии. Но как, если из окон моей спальни было видно кусочек полигона? Отблески огня заревом наполняли небольшое пространство, не давая отгородиться от того, что происходит снаружи.

Чащобника оттащили на дальний конец полигона. Там же и устроили погребальный костер. Помимо загонщиков, столпившихся на безопасном расстоянии от тела, здесь присутствовали еще и стихийники. Именно они направляли магический огонь, сжигая то, что осталось от некогда сильного могучего зверя.

Чащобник не смог побороть черную гниль. И страдания его были долгими и мучительными. Все же прав был Монтего, когда говорил, что смерть бывает милосердной. Наверное, я должна была порадоваться, что наконец все закончилось. И что душа огромного исполина воссоединится с этим лесом, вернувшись в лоно природы.

Но я никак не могла отпустить мрачные мысли, а влажная дорожка, рассекшая щеку, грозила превратиться в целый поток из слез.

Сбоку кто-то подошел и по-свойски обнял меня за плечи. Мне даже головы поворачивать не надо было, чтобы понять, что это Питер. Только он был настолько нагл и бесцеремонен.

– Ну, принцесса, не плачь. Когда провожаешь душу в мир иной, нельзя предаваться унынию. Его ждет перерождение. Чащобник всегда был частью леса. Ею он и останется, даже превратившись в пепел.

Я шмыгнула носом и вытерла рукавом мокрую щеку.

– Ты когда-нибудь перестанешь называть меня принцессой, а?

– М-м-м… Вряд ли! – мотнул головой Рэнкс и улыбнулся.

Способность Питера оставаться собой в любой ситуации порой меня восхищала. Чаще, конечно, бесила. Но сейчас я вдруг ясно поняла, что жизнь продолжается. И смерть одного существа – это порой возможность продолжать жить для другого.

Когда огонь разгорелся сильнее, добираясь до мягкой плоти чащобника, в воздухе повеяло ароматом жареного мяса. Я сглотнула вязкую слюну, скопившуюся во рту. Рэнкс же и вовсе застонал в голос.

– Вот бездна. Жрать-то как хочется!

Остальные поддержали его согласными возгласами.

Мяса мы не видели уже второй день. Питались практически одной кашей и теми корнеплодами, что еще остались в хранилищах Маджериума. Но и эти запасы были не безграничны. И уверена, за крохотный кусочек мяса чащобника каждый сейчас мог бы отдать душу.

Вот только мы отнюдь не были уверены, что это мясо можно есть.

Откуда-то справа быстрой и бесшумной трусцой подъехал Скай верхом на драггасте. Парень поднял руку вверх, давая команду стихийникам, и те потушили огонь. Драг приблизился, припал носом к земле, принюхиваясь. Подошел ближе. Одеревеневшие конечности чащобника превратились в раскаленные красные угли. А от мягкой плоти поднимался густой белый дым и просто восхитительный запах. Но драггаст отчего-то фыркнул и мотнул головой. А потом резко отошел, разом потеряв интерес к добыче.

Скай вновь глянул на стихийников и отрицательно покачал головой.

– Вот гремлины! – ругнулся стоящий рядом со мной Питер. – А я так надеялся, что мне перепадет хотя бы кусочек.

– Оно непригодно для пищи, да? – спросила вслух, хотя и так все было понятно.

Стихийники вновь направили магический огонь на тушу зверя, теперь уже сжигая его дотла.

– Может, драггаст ошибся? – с надеждой протянул один из моих одногруппников, стоящий неподалеку. – Он ведь обнюхал не всю тушу. Вдруг с другой стороны остался кусочек, не тронутый плесенью.

Я обернулась, посмотреть, кто там страдает больше остальных. Но сзади подошел Артур Блейк и со знанием дела произнес:

– Я бы не стал так рисковать. Черная плесень крайне заразна и, как мы успели убедиться, распространяется очень быстро.

Я тут же вспомнила, как магистр Блейк ходил везде со своим чемоданчиком и собирал пробы опасной субстанции. Наверняка он успел изучить черную плесень вдоль и поперек.

– Кроме того, у драггастов просто поразительный нюх. Они способны учуять добычу за милю. И если он не стал притрагиваться к мясу, то и вам не советую. Расстройство желудка – это наименьшее, что вас ждет.

– Но ведь полночники не погибли, когда съели зараженный алдук. И сейчас живы-здоровы.

– Хочешь блевать, как полночники, умник? – грубо кинул Питер.

– Или отправиться в костер вслед за чащобником? – добавил кто-то из старшекурсников.

– Ну, сгнить заживо от куска зараженного мяса вам вряд ли светит, – возразил Артур Блейк. – Когда черная плесень попадает в организм через желудок, либо организм самоочищается, либо происходит интоксикация, ведущая к повышенной агрессии и раздражительности. Подобное вы можете наблюдать каждодневно, – магистр кивнул в сторону защитного барьера.

Дикие бестиаллии по-прежнему стояли с той стороны. На оскаленные морды падали отблески огня, а редкие искры даже перелетали на ту сторону, жаля звериную шкуру. Но твари все равно не отходили. Хотя, надо признать, сегодня они вели себя куда тише и покладистее обычного. Словно картина горящего чащобника повлияла на их агрессию. Словно они понимали, что их может ждать такая же незавидная участь.

– А вот чащобник заразился сразу через плоть. Его одеревеневшие конечности и симбиоз с плетистыми лианами сыграли здесь решающую роль. Его тело начало разлагаться, как превращаются в пепел и пыль сгнившие растения.

Меня передернуло от одного только воспоминания о черной плесени на бугристой шкуре зверя. И я отошла подальше, не желая больше слушать лекции магистра Блейка. В груди ныло от острого чувства несправедливости и беспомощности перед страшным недугом.

Магистр же рассказывал о жутких вещах так спокойно и хладнокровно, словно находился где-то не здесь. Словно смотрел на все с высоты. Как исследователь смотрит на подопытного, не испытывая никаких эмоций. Лишь сверяя факты. Проверяя гипотезы.

– Эй, Изабель, ты куда? – крикнул мне Питер.

– Пойду к себе. Устала, – буркнула я. И уткнувшись носом в меховой воротник куртки, побрела к общежитию.

* * *

Скай

Скай проснулся от голода. Такого сильного и нестерпимого, что желудок скрутило узлом, а желчь подступила к горлу, разлившись горечью во рту.

Скай резко сел на постели и часто задышал, хватая ртом воздух. Попытался вспомнить, что и когда ел в последний раз. И лишь через минуту сообразил, что чувство голода принадлежит не ему. Это был Драг. Его эмоции, его инстинкты, такие сильные, что выдернули Ская из крепких объятий сна.

Монтего мгновенно скатился с кровати, торопливо оделся и, подхватив со стула куртку, выскочил из комнаты. Путь от общежития до загона он знал назубок и мог дойти на ощупь даже в ночной мгле, с потухшими ночниками и фонарями, которые загонщики вечно забывали обновлять.

Скай спешил. Кому как не ему знать, насколько сильны звериные инстинкты. И, конечно, Скай прекрасно понимал, что будет, если Драг выйдет из-под контроля. Он лично поклялся Байрону, что убьет зверя, если тот хоть на мгновение проявит агрессию или не подчинится. И сейчас его питомец был близок к этому.

До загона Скай добрался в мгновение ока. Перескочил через ограду, не тратя времени на засов. Драг нервно расхаживал из стороны в сторону, дергал чешуйчатым хвостом, показывая свое нетерпение. Но, стоило Скаю появиться, как агрессия пошла на спад. Драг выжидающе уставился на своего хозяина.

– Извини. Я не принес тебе ничего. Знаю, ты голодный. Я тоже, – проговорил Монтего, снимая аркан, и ласково потрепал драггаста за ухо.

Драг все еще был под его контролем. Эмоции зверя ясно свидетельствовали, что руны подчинения по-прежнему надежны.

– Пойдем. Поищем с тобой чего-нибудь. Вдруг повезет…

Шансы найти добычу были ничтожно малы. За эти дни они не раз объехали академию. Проверили каждый закоулок, каждую пядь земли, но зверья тут попросту не осталось. Даже птиц и тех не найти. Последнего голубя Скай приманил вчера на рассвете, и Драг заглотил его полностью, не оставив даже перьев. И, конечно, Скай не был настолько глуп, чтобы думать, будто за сутки в пределах периметра появится новая добыча. Разве что Драг примет за добычу кого-то из студентов. Вот это было весьма вероятно…

Они уже с полчаса бесцельно объезжали Маджериум и, кроме скребущихся с той стороны бестиаллий, которые лишь отвлекали от охоты, так никого и не приметили. Скай направил Драга ближе к корпусам, надеясь, что, быть может, во внутреннем дворе им кто-нибудь попадется. Время приближалось к рассвету. В такой час как раз выползают из нор мелкие грызуны и ящерки, и певчие птицы заводят утреннюю трель. Правда вот, птиц по утрам Скай уже давно не слышал…

Однако Драг неожиданно замер. Навострил уши и потянул носом по ветру.

– Ты что-то чуешь? – сразу понял Монтего. – Давай туда!

Драггаста мгновенно охватил охотничий азарт. Подстегиваемый чувством голода, он был силен как никогда. Скай чувствовал это так же ясно, как движение мышц огромного зверя под собой.

Их связь за последние дни стала настолько крепкой, что Монтего порой путался, где его собственные ощущения, а где ощущения хищника. А уж когда их мысли совпадали, то зверь и всадник вовсе действовали как один организм, работая слаженно, дополняя друг друга, как одна рука другую.

На скорости они выскочили к корпусу целителей, и Драг резко затормозил, уставившись на стену здания. В рассветных сумерках мало что можно было разглядеть, но вскоре и Скай заметил тень, отделившуюся от стены.

Эта тень явно была каким-то летающим гадом. Крупным, размером с собаку, не меньше. Большие кожистые крылья хлопали по воздуху, помогая существу перепрыгивать с места на место, цепляясь когтистыми лапами за обвивающий стену плющ.

Монтего сразу вспомнил рассказ Изабель о странном существе, которого она видела на крыше корпуса загонщиков. Похоже, это была та самая тварь.

Драггаст издал угрожающий рык. Тварь ему не нравилась. И он, кажется, был не прочь ею поживиться.

Монтего запустил руку за голенище высокого ботинка, где был припрятан нож. С ножами Скай всегда был на «ты». И деревянные фигурки – далеко не все, что он умел с ними делать.

– Надо подойти ближе. Притаись.

Но зверь и так знал, что делать. Ему не нужны были команды, когда дело касалось охоты.

Крылатая тварь перебиралась по плющу, огибая полукруглое здание корпуса целителей. Драг припал брюхом к земле. Скай – к его холке, почти слившись с песочной шкурой драггаста, и они крадучись двинулись за добычей, выжидая подходящий момент для броска.

Ожидание всегда дается сложнее всего. Когда кажется, что добыча уже у тебя на крючке, но один неверный шаг, один неверный вдох могут все испортить. Могут спугнуть дичь или же заставить жертву и хищника поменяться местами.

Крылатая тварь, висящая на стене, тоже искала пищу. Высматривала что-то в редкой сухой траве, тщательно проверяла густое переплетение плюща.

Скай нашарил рукой монетку в кармане и, прицелившись, кинул в пожухлую траву прямо у подножия каменной стены.

Тварь тут же отвлеклась на шорох. И медленно, озираясь по сторонам, поползла к тому месту.

– Ну же. Еще чуть-чуть. Еще ближе…

Драггаст замер, превратившись в неподвижную статую. Казалось, даже дышать стал реже, чтобы не выдать своего присутствия. Тело же Ская обратилось напряженной пружиной. Нервы звенели, словно натянутые струны. Но ладонь, в которой он сжимал нож, была тверда.

«Давай», – мысленно скомандовал Скай, когда летучая тварь подобралась на расстояние броска.

Драг все понял. Зверь оттолкнулся мощными лапами от земли, и в тот же момент Скай немедля швырнул нож. Острое лезвие пронзило крыло твари. Та пронзительно завизжала и попыталась взлететь. Но порванное крыло кренило тело вбок, не давая набрать высоту.

Драг разогнался и, оттолкнувшись от земли одновременно лапами и длинным хвостом, подпрыгнул и сомкнул челюсти на повисшем крыле.

С этого момента тварь была обречена. Громкий хруст возвестил о переломленной шее. И все стихло.

Скай спрыгнул со спины Драга. Тот крепко держал добычу в зубах, но есть ее не спешил. Словно ждал позволения.

– Она твоя! – Монтего похлопал хищника по загривку, одновременно рассматривая странное существо, зажатое в челюстях.

Никогда прежде Скай не видел подобного. Зверь и правда походил на летучую мышь. Такие же кожистые крылья и большие, словно лопухи, уши, ловящие каждый звук. Но, раздери его бездна, не бывает летучих мышей таких размеров! Так же как не бывает крыс размером с гончую.

Неужели все эти бестиаллии мутировали из-за черной плесени? Или дело в чем-то другом?

И тут Скай заметил нечто необычное. На порванном кожистом крыле еле заметно проступали руны.

– Ну-ка стой!

Пришлось оттеснить драггаста, который уже начал свою трапезу. Зверь недовольно рыкнул, но все же отступил, облизывая перепачканную кровью морду.

Монтего приподнял край крыла, рассматривая начертанные знаки. И нахмурился, без труда узнав в символах руны подчинения.

– Твою мать! – ругнулся сквозь зубы.

Все это ему не нравилось. Ой как не нравилось.

– Извини, друг, но крыло мне придется забрать.

* * *

Изабель

Порции в столовой урезали еще сильнее. Две ложки каши, выданные утром на завтрак, даже близко не заглушили чувство голода, обосновавшееся в желудке еще с вечера. И многие студенты с тоской и сожалением вспоминали сожженного вчера чащобника. Несмотря на здравый смысл, большинство адептов были готовы рискнуть и попробовать зараженное мясо. И я не могла их винить.

Порой инстинкты самосохранения оказывались сильнее доводов рассудка. А голод непременно был одним из самых сильных человеческих инстинктов. Как в подобной ситуации чувствуют себя полночники и драггаст, и вовсе было страшно представить.

Насколько я знала, чернокрылы полностью перешли на алдук, плантацию которого разбили прямо за корпусом стихийников. А вот Драг, скорее всего, голодал. Я с ужасом ждала того момента, когда зверь выйдет из-под контроля и станет опасен для людей.

И каждый день, проведенный под куполом, в полной изоляции от внешнего мира, только приближал этот момент.

Но поиск пищи был отнюдь не единственной нашей заботой. Сегодня утром ищейка сообщил о готовности следящих маячков. Так что к вечеру нам надлежало явиться в точку сбора и вновь войти в дверь в надежде, что та выведет нас на след убийцы.

Занятия по артефактике сегодня закончились чуть раньше обычного, и у меня оставалось минут двадцать в запасе. Но этого времени точно не хватило бы, чтобы нормально отдохнуть, так что я сразу отправилась в общую гостиную. Решила, что лучше прийти немного раньше, чем опоздать.

Как оказалось, я была не первой.

– Ты серьезно? Думаешь, это дело рук одного человека?

Я зашла в гостиную в самый разгар беседы. Монтего и Рэнкс сидели на диване с подозрительно серьезными лицами. Оба были напряжены и взволнованы. И не сразу заметили мое присутствие.

– Да хрен его знает. Но в совпадения я не верю. Слишком много странного происходит в академии в последнее время. И все, так или иначе, крутится вокруг рун подчинения и привязки.

Я сразу напряглась, заподозрив неладное.

– Что-то случилось? – Я шагнула вглубь комнаты и выжидающе уставилась на парней.

Питер тут же закрыл рот и покосился на Монтего. На долю секунды показалось, что Скай замнет разговор и не станет мне ничего рассказывать, но я ошиблась.

– Да, – ответил он спустя мгновение. – Мы с Драгом поймали ту тварь, что ты видела на крыше нашего корпуса.

Я неверяще распахнула глаза.

– Серьезно? И что это было? Ты понял, откуда она взялась?

– Понятия не имею. Но все так, как ты и описывала. За исключением одной детали. – Скай напряженно замолчал, а потом посмотрел на меня так, что мурашки побежали по телу. – У этой твари на крыле были руны подчинения.

Я прижала ладонь к губам. Тысяча образов мгновенно пронеслась перед глазами.

Мне и раньше приходила в голову мысль, что все вокруг – чей-то злой умысел. Чья-то ужасная шутка, нелепым образом затянувшаяся. А теперь эта идея сформировалась окончательно, не давая отделаться от ощущения, что с нами попросту играют.

– Думаешь, смерть Эбби и эта странная тварь как-то связаны?

– Думаю, что кто-то экспериментирует с рунами привязки. И с запрещенными заклинаниями.

– Кому ты сказал?

Сейчас в гостиной находились только я, Монтего и Рэнкс. Но вскоре должны были подойти и остальные участники игры. А вместе с ними и ищейка. Нам всем предстояло войти в дверь сегодня. И ввиду вновь открывшихся обстоятельств я уже не чувствовала себя столь защищенной, как раньше.

– Я отнес крыло Байрону, – ответил Скай, и я мгновенно напряглась.

– А что если… – Я не договорила. Знала, что Скай и так меня поймет.

Ведь мы оба видели, как наш наставник стер следы преступления перед тем, как мы нашли тело Эбби.

– Не знаю, как насчет Байрона, но это точно сделал кто-то из загонщиков, – озвучил нашу общую мысль Рэнкс. – Руны подчинения изучаем только мы. Да и, чтобы поймать дикую тварь, нужно немало храбрости и сноровки.

– Это точно под силу ловцу, – закончила я и замолчала.

На несколько мгновений в гостиной воцарилось гнетущее молчание. Ловцов на нашем факультете можно было пересчитать по пальцам. Среди них были Скай, капитан Байрон и пара других наставников, ведущих занятия у старших групп. Но и остальных загонщиков нельзя было сбрасывать со счетов. Ведь убийца мог попросту скрывать свои способности.

– Я специально отнес крыло Байрону, – нарушил молчание Скай, и говорил он при этом очень тихо. – Если он имеет отношение к этой твари, то, скорее всего, попытается скрыть улики. Если же нет, то доложит ищейке и ректору. Так что… подождем.

Монтего прикрыл глаза и устало откинулся на спинку дивана. А мне закралось смутное предположение, что он вообще не спал этой ночью. Скай никогда не жаловался и не ныл. Но, наверное, из всех загонщиков ему сейчас было тяжелее всего. Он, так же, как и мы, недополучал еды в столовой, да еще относил часть своей порции Драгу. И был вынужден охотиться каждую ночь в надежде раздобыть хоть какую-то дичь для своего питомца.

– Погоди, я не понял! А почему ты принес капитану только крыло? А остальное? – возмутился Рэнкс.

Теперь, когда вопрос еды стоял особенно остро, буквально все оценивалось с точки зрения возможного употребления в пищу.

Скай ухмыльнулся, не открывая глаз.

– А остальное сожрал Драг.

– Вот значит как! Зверюгу накормил, а о друзьях не подумал! – кажется, Рэнкс и впрямь обиделся. Но меня, так же, как и Ская, пробивало на смех. Так комично выглядело перекошенное от негодования лицо Питера.

– Если не накормить зверюгу, то зверюга перекусит тобой, Питер, – ответила я вместо Ская, прекрасно понимая, почему он так поступил.

Рэнкс лишь обиженно отмахнулся и показательно отвернулся от Монтего, делая вид, что оскорблен до глубины души. Впрочем, долго дуться у него не вышло. Вскоре от дверей раздались взбудораженные голоса, и в гостиную ввалились остальные загонщики. Даже Астон Шейн пришел со всеми, не заставив себя ждать.

Я бегло пробежалась глазами по лицу лорда, мысленно отмечая, что на нем почти не осталось следов недавней драки. Наверняка Астон привлек целителей или сам воспользовался магией, чтобы ссадины затянулись быстрее.

– Слушайте, я, конечно, не трусиха, но что-то я психую! – с порога заявила Рита и с ногами завалилась на соседний диванчик, заняв практически все свободное место.

– В прошлый раз не психовала, а теперь, значит, распсиховалась, – поддел ее Джон и, грубо спихнув ноги Риты с дивана, уселся рядом.

– В прошлый раз мы играли без нее. – Рита кивнула в мою сторону. – Помяни мое слово. В этот раз что-нибудь да случится. Вот нутром чую!

И тут до меня дошло…

– Погодите, что значит играли без меня?

– Рита! Ну кто тебя за язык тянул! – всплеснул руками Питер, а Сирена закатила глаза.

Но меня мало волновали Рита и Сирена. Я уставилась на Ская, потому что только он мог добиться того, чтобы меня отстранили от игры. И, кажется, добился.

– Ты знаешь почему… – произнес он спокойно, с легкостью выдерживая мой возмущенный взгляд.

Я хотела возразить ему. Возмутиться. Хотя бы потому, что он мог посоветоваться со мной, а не проделывать свои махинации у меня за спиной.

Но, с другой стороны, я прекрасно понимала, почему он так поступил. Скай всегда поступал правильно. Делал так, как будет лучше для меня, даже если я сопротивлялась.

Я проглотила обиду, решив не закатывать скандал при всех. Мне надоело ругаться. Надоело с ним спорить. Он все равно оказывался прав. Единственное, чего я не понимала:

– Почему же тогда я сейчас здесь?

– Потому что без тебя ничего не вышло! – хмыкнула Рита.

– Или просто девчонок слишком мало, – пожал плечами Джон Фалкон. – Короче, нас тупо раскидало по разным аудиториям. Ни игры не вышло, ни след убийцы не взяли.

– Ищейка настоял, чтобы мы попробовали прежним составом, – подытожил Скай.

Было видно, что он недоволен. Что по-прежнему считает это плохой затеей. Но каким-то образом смирился с общим решением.

– Я смотрю, все в сборе!

Стоило упомянуть ищейку, как он тут же возник за нашими спинами, да так внезапно, что я чуть не подпрыгнула. Сегодня мистер Рэндел пришел не один, а в компании своего товарища. Того грузного дознавателя, который обыскивал комнату Эбби после ее исчезновения.

Ребята разом расступились, пропуская служащих к столу. Через минуту на него легла уже знакомая карта с детальным планом Маджериума и с десяток маячков, которые нам предстояло надеть.

– Что ж, – начал ищейка, когда приготовления были закончены. – Действуем по той же схеме, что и в прошлый раз. Тут вы и без меня все знаете. Напомню лишь, что медальон должен соприкасаться с кожей, чтобы мы могли вас отследить, и в случае опасности…

– Надо с силой сжать его в руке, – закончила за ищейку нетерпеливая Рита.

– Верно. – Тот кивнул и посмотрел на меня.

– Я иду первой. – Я и без слов поняла его взгляд.

Дознаватель протянул мне медальон. Пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, чтобы повесить его на шею. В тот же миг, как кожи коснулся прохладный камень, на карте загорелся зеленый огонек.

Питер и Джон уже выволокли из-за шкафа спрятанную дверную створку и прислонили ее к стене. Пока Рэнкс напитывал руны магией, ко мне подошел Монтего и, взяв под локоть, аккуратно отвел в сторону.

Я тяжко вздохнула, приготовившись к очередным нравоучениям, но сопротивляться не стала. Монтего не был бы собой, если бы не взялся напоследок прочитать мне лекцию.

– Послушай… – начал он, облизав пересохшие губы.

Я покосилась через плечо на остальных загонщиков. И, разумеется, почти все взгляды в этот момент были прикованы к нашей паре. Сирена смотрела с отчетливым пренебрежением, Рита с нескрываемым любопытством. Астон Шейн старательно отводил глаза.

– Изабель, ты рискуешь сильнее всех. Дело в том, что… как бы объяснить. С виду кажется, что портал выводит нас в случайные места. Но на самом деле дверь всегда дает нам то, что мы хотим. Ты сильнее всех переживала исчезновение Эбби. И сильнее всех хочешь найти человека, виновного в ее смерти. Если кому-то из нас и удастся напасть на след убийцы, то это будешь ты. И я хочу, чтобы ты была осторожна. – В глазах парня плескалась такая сильная тревога, что у меня невольно сжалось сердце. – Если увидишь хоть что-то подозрительное, любую странную мелочь – тут же сожми медальон. Поняла? И жди меня. Я постараюсь прийти как можно скорее.

А вот последнее меня ничуть не удивило. Я тут же вспомнила разговор с Питером, когда он говорил, что дверь всегда выводит Монтего туда, куда он хочет. Значит, и в этот раз он попадет ко мне. Надо лишь дождаться его прихода и ничего не предпринимать.

– Хорошо, – ответила я, не зная, как еще его успокоить.

Волнение Ская было настолько сильным, что казалось осязаемым, а рука, лежащая на моем локте, сжалась, не желая отпускать.

– Все готово! – оповестил Питер, закончив с рунами.

Как и в прошлый раз дверь срослась со стеной, став ее частью. Оставалось лишь дернуть ручку и войти в неизвестность.

Я отстранилась первая и под тяжелым немигающим взглядом Монтего шагнула к порталу.

Глава 18

Первое, что подумала, оказавшись по ту сторону двери, – что мне не помешал бы фонарь. Темнота вокруг стояла такая, что хоть глаз выколи. И как я ни пыталась привыкнуть к отсутствию света, не могла различить даже очертаний предметов. В этой комнате определенно не было окна. Ни единого.

Я сделала несмелый шаг вперед и выставила перед собой руки, опасаясь в потемках на что-нибудь налететь. Так и случилось. Стоило шагнуть еще раз, как я на что-то наткнулась и раздался оглушающий грохот. Я пригнулась, закрыв голову руками, и громко ругнулась, когда нечто увесистое, явно железное, упало мне на ногу.

Кажется, меня занесло в какую-то подсобку с инвентарем, или в хранилище. Все вокруг было заставлено странными предметами и ящиками. И как я ни крутилась, мне некуда было отступить. Только назад к двери.

Первым порывом было дернуть на себя ручку и выйти из этой тесной комнатушки. Но я вспомнила, что должна дождаться Монтего. Ведь портал выведет его именно сюда. Если, конечно, заключения Ская верны, и дверь действительно благоволит его желаниям.

А с другой стороны… Стоило представить, что мы с Монтего окажемся наедине, в этой тесной коморке, без света и без возможности отступить на безопасное расстояние, как меня охватила дрожь. Я прекрасно понимала, что Скай чувствует ко мне, и отлично помнила, чем закончилось наше предыдущее столкновение в темной комнате. Пусть бы тогда я и не знала, кто стоит передо мной.

А теперь я боялась. Даже не знаю, чего больше – того, что он попробует повторить, или того, что меня вновь накроет чувством вины от того, что я не смогу ему ответить. В любом случае я знала, что мне будет неловко. Несмотря на то что я доверяла Монтего, принять его чувства было непросто. А понять, что с ними делать – и подавно.

В итоге я так и не успела решить, как мне быть. Дверная створка неожиданно распахнулась, впустив в подсобку нестерпимо яркий свет. Я зажмурилась, прикрыв глаза рукой. Хотелось сказать Скаю, чтобы быстрее шагал внутрь и уже закрыл за собой дверь. Но, когда меня грубо схватили за руку и ослепленную поволокли наружу, я с ужасом осознала, что это не Скай.

– Что ж вас так тянет в мою инвентарную? – спросили грубым, смутно знакомым голосом, и, проморгавшись, я наконец смогла рассмотреть мужчину, что бесцеремонно тащил меня за руку.

На нем был белый лабораторный халат, на руках – тонкие резиновые перчатки.

А вокруг… Я огляделась по сторонам, скользя взглядом по лабораторным столам, по железным клеткам, в которых метались крысы и мелкие бестиаллии. По странным сосудам и трубкам, наполненным белой мутной жидкостью. И точно таким же, но уже с вязким темным содержимым, до боли похожим на черную плесень. И ахнула, когда взгляд зацепился за исписанную символами меловую доску. Руны привязки и подчинения на ней мешались с рунами преобразования и изменения. Соединялись с другими, совершенно незнакомыми для меня символами. Мелькали формулы и схемы.

И я запоздало ужаснулись.

Куски головоломки наконец сложились в единую картину, и я резко уперлась ногами в пол, дернула руку, пытаясь вырваться из захвата. Второй же рукой метнулась к горловине рубашки. Потянула за цепочку, на которой висел медальон-маячок. Но не успела.

Мужчина резко развернулся, перехватил мои запястья и накинул на них аркан. Серебристая змейка цепочки в мгновение обвила руки, стянулась, болезненно впившись в нежную кожу. Я вскрикнула и посмотрела в лицо своего похитителя.

Передо мной стоял не кто иной, как магистр Артур Блейк. И на лице его не было ни капли сострадания или сомнения. Лишь холодная сталь и нездоровый азарт, на мгновение вспыхнувший на дне темной радужки.

– Пустите! Что вы делаете?

Меня охватила паника. Неужели то же самое произошло с Эбби? Неужели магистр Блейк убил ее только потому, что она случайно попала в его лабораторию?

– Поздно. Ты слишком много видела, – сказал он абсолютно спокойным тоном и привязал свободный конец аркана к металлическому поручню стола.

Я оказалась в ловушке. Сердце бешено стучало в груди. Глаза бегали по помещению, выискивая пути спасения. Я вновь вспомнила о медальоне, висящем на шее. И нагнулась к собственным связанным рукам, пытаясь поймать пальцами камень. Мне надо было во что бы то ни стало подать сигнал о помощи.

Но магистр оказался проницателен.

– Нет-нет-нет… – Он сдернул медальон с моей шеи, не дав мне до него дотронуться. – Тебе это больше не понадобится. И не пытайся снять аркан, он реагирует только на мои команды.

Мужчина кинул маячок в карман халата и повернулся к столу. Быстрым отточенным движением раскрыл стоящий на столе чемоданчик. Внутри находился уже знакомый мне набор для нанесения рун, и сердце вовсе провалилось в пятки.

– Что вы собираетесь делать? – вопрос был риторическим, ведь я уже и так обо всем догадалась.

Мужчина не ответил. В его руках мелькнула тонкая писчая палочка.

– Не надо, пожалуйста, не надо!

Я изо всех сил замотала головой, не собираясь подчиняться. Не веря в то, что это происходит на самом деле. Сейчас. Со мной.

– Лучше не сопротивляйся. Чем сильнее сопротивляешься, тем больнее будет.

Артур Блейк дернул меня за косу, заставив откинуть голову. Открывая незащищенную шею. А телом прижал к столу, не давая даже шанса вырваться. Я оказалась зажата с двух сторон. Цепь аркана сковывала руки, а сильная мужская ладонь крепко держала за волосы, так что даже дернуться было невозможно.

Оставалось только кричать и звать на помощь.

Что я, собственно, и сделала. Но магистр лишь рассмеялся.

– Ори сколько влезет, здесь стоит купол тишины.

Он макнул палочку в чернила, и я почувствовала, как мокрая краска коснулась кожи.

«Все. Это конец!» – мелькнула страшная мысль.

Меня словно парализовало. Вместо того чтобы брыкаться и извиваться ужом, я застыла на месте, судорожно хватая ртом воздух. Ужас сковал грудную клетку и горло. Воздух со свистом проникал в сдавленные легкие. А сердце зашлось в бешеном стуке, грозя проломить клетку ребер.

Я чувствовала себя совершенно беззащитной. Беспомощной. Оказавшись в смертельной опасности, я ничего не могла противопоставить сковавшему меня мужчине. И все заклинания разом испарились из головы. А сила, что прежде ярко горела в груди, покрылась коркой льда, не давая дотянуться до магии.

Я была обречена.

И тут со стороны подсобки раздался грохот. И этот звук словно отрезвил меня. Вывел из панического ужаса, парализовавшего тело. Я тотчас вспомнила об игре. О Монтего, который просил дождаться его и не сходить с места.

– Скай! – закричала я в отчаянии, и Блейк тут же зажал мне рот рукой.

Я не растерялась и укусила его, отчего мужчина взвыл и грязно ругнулся. Я же продолжила звать на помощь.

– Я здесь!

Магистр все понял. Появление свидетелей явно не входило в его планы.

Он быстро снял аркан с ручки. И дернул меня за связанные руки, утаскивая следом за собой.

И в этот момент в лабораторию ворвался Скай. Ему хватило секунды, чтобы все понять.

– Не смей трогать ее, ублюдок! – Монтего потянулся к аркану на поясе.

– А вот этого я делать не советую… – предостерег Блейк.

Тонкая писчая палочка болезненно ткнулась мне в шею, и я замерла. Напряженно выгнулась, словно натянутая тетива. Обратный конец палочки оказался заострен и, если надавить чуть сильнее, можно запросто проткнуть кожу.

– Брось аркан на пол! – велел мужчина, и Скай подчинился, не сводя пристального взгляда с моей шеи.

«Нет, нет, нет», – крутилось у меня в голове. Не слушай его. Не сдавайся.

– Вот так, хорошо…

Блейк самодовольно оскалился и, отшвырнув палочку, притянул аркан Ская в освободившуюся ладонь. А затем медленно попятился назад, утягивая меня за собой. А я только и могла, что с отчаянием смотреть на Ская в надежде, что он найдет выход из ситуации. Что он что-то придумает.

За спиной магистра оказалась дверь, и он толкнул ее, собираясь выволочь меня в коридор. И тут Скай не выдержал, кинулся наперерез. В тот же миг Блейк выпустил аркан и выхватил из кармана какой-то прозрачный бутылек. Швырнул его в лицо парню, выкрикивая незнакомое мне заклинание.

Бутылек разбился в воздухе. Брызнули во все стороны острые осколки. Я взвизгнула от неожиданности. Монтего закрыл лицо руками и взвыл, упав на колени.

– Скай! – мой надрывный крик гулким эхом отразился от каменных стен.

Блейк все-таки выволок меня наружу. И быстрым шагом рванул прочь по темному узкому коридору, утягивая меня за собой.

Я пыталась оглянуться, пыталась затормозить его. Ведь Скай остался в лаборатории. И одному Всевышнему известно, что Блейк с ним сделал.

Но магистр не дал мне и шанса помочь. Он силой волок меня прочь от лаборатории. Ноги заплетались. Я то и дело падала. Но меня грубо дергали наверх и вновь тащили вперед. Мы несколько раз куда-то свернули. А потом магистр открыл неприметную дверь в стене, и нас поглотила тьма.

В этот момент я поняла, что меня не найдут. Ни ищейки, ни другие загонщики.

Туннель, по которому Блейк меня тащил, был ужасно узким, я то и дело задевала плечом шершавую стену. А воздух здесь стоял сырой и затхлый. Пропитанный запахом плесени и гнили. И судя по тому, что дорога шла вниз, мы спускались куда-то под землю…

– Пустите меня. Нас будут искать! – взмолилась я. – В корпусе дежурят ищейки. Они знают, что я пропала. Они уже идут по следу.

Я попыталась воззвать к благоразумию магистра. Но он никак не отреагировал на мои слова. Лишь упрямо шел вперед, подгоняемый страхом преследования.

Тьма вокруг стояла кромешная, но мужчина прекрасно знал дорогу. Да и некуда тут было свернуть. А мне и вовсе казалось, что тоннель сужается. Сжимает нас с обеих сторон, а скоро и вовсе сомкнется, поглотив в своих объятиях.

Но в тот миг, когда проход стал совсем узким, мы наконец остановились и… стали подниматься наверх. Теперь под ногами была узкая каменная лестница. Артур Блейк вновь ускорился, а я чуть не навернулась на влажных скользких ступенях.

– Ну зачем я вам? Отпустите! – вновь взмолилась я.

Все, о чем я могла думать, – это об оставленном в лаборатории Скае. Я должна была вернуться. Должна была убедиться, что он жив. Что Блейк не причинил ему вреда.

– Я ведь только обуза!

– Заткнись! – грубо велел мужчина и толкнул крышку люка в потолке.

Мы оказались на улице. Порыв ветра тут же забрался под тонкий хлопок рубашки, облизал шею ледяными язычками. Меня пробила крупная дрожь. Одновременно от страха и от холода, сковавшего тело.

Я обернулась. Корпус загонщиков находился метрах в ста позади нас. Даже если буду кричать, никто не услышит. Да и ветер завывал так, что перекричать его казалось вовсе невозможно.

– Идем! – похититель вновь нетерпеливо дернул меня за связанные руки.

– Куда вы меня тащите?

Граница защитного барьера была совсем близко. Я различила силуэты диких бестиаллий, которые при нашем приближении мгновенно пришли в движение. И теперь, помимо шума ветра, слух резал еще и жуткий вой вперемешку со скрежетом.

И только теперь я поняла, как тело Эбби оказалось в лесу. Наверняка магистр вынес его той же дорогой, что мы шли сейчас. Только раньше барьера не было, и путь в лес был свободен. А сейчас…

Что, гремлин меня раздери, он задумал?

Этого я узнать не успела. Прямо перед нами из темноты выскочил огромный зверь. Зарычал, оскалив устрашающую пасть. Блейк отшатнулся. Я же облегченно выдохнула.

Слава Всевышнему! Драг!

Никогда не думала, что буду настолько рада видеть нашего хищного друга.

– А ну пошел вон!

Артур Блейк махнул рукой, пытаясь отогнать драггаста. Но тот и ухом не повел, прыгнул вперед, клацнув зубами в опасной близости от нас.

Магистр спрятался за мою спину. Прикрылся моим телом, словно щитом, и попятился назад.

– Скажи ему, чтобы отошел! – прикрикнул на меня Блейк. Без своего аркана он был бессилен.

– Я ему не хозяйка, – усмехнулась в ответ. – Он меня не слушается.

– Гремлин бы побрал этого Монтего! – зло зашипел Блейк, все так же суматошно пятясь назад.

И вдруг его нога за что-то зацепилась. Мужчина нелепо взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие. Я же воспользовалась тем, что его хватка ослабла, и рванула в сторону.

Этого мгновения хватило Драгу, чтобы бросится вперед и всем телом придавить убийцу к земле.

Раздался отчетливый хруст, и я отвернулась, не желая смотреть на то, что стало с Блейком.

Но судя по тому, что нас окутала непроницаемая тишина, ему было не суждено вновь подняться на ноги.

* * *

Скай

Темнота окутывала со всех сторон. Она казалось мягкой, безопасной, приятной. Если бы только Скай не знал, что теперь она навечно станет его спутницей.

– Раны на лице заживут. Порезы неглубокие. Возможно, даже шрамов не останется. Но зрение… – Сочувствующий вздох целителя донесся до слуха, и у Ская внутри все сжалось.

Они думали, что он спит. Целитель и стоящий рядом капитан Байрон на пару с Аластаром Мэдроузом. Когда твои глаза перетянуты повязкой, а тело с ног до головы укутано одеялом, легко притвориться спящим.

Но Скай не спал. Он слышал весь разговор. И каждое слово впивалось в сознание подобно раскаленному пруту, пригвождая его к полотну ужасающей реальности.

Его новой реальности.

Темной и беспросветной, как самая страшная безлунная ночь.

– В колбе был неизвестный порошок. Мы сейчас изучаем состав. Но, судя по тому, что зрачок вообще не реагирует на свет, надежды на исцеление крайне малы.

– Да какой на хрен зрачок? – вдруг грубо перебил Байрон. У него глаза затянуты мутной пленкой. Там ни зрачка, ни радужки не разобрать.

– Ну, можно и так сказать, – согласился целитель.

Последовал очередной тяжкий вздох.

– И главное, этот гад всегда был под носом! И о том, что у него есть внештатная лаборатория, все знали. Я думал, он изучает эту чертову гниль. Пытается сделать противоядие. А он… А он, выходит, делал не противоядие, а отраву? Так, что ли?

– Выходит, что так… – Мэдроуз в отличие от капитана был скуп на эмоции. – Опечатайте там все. Я лично изучу содержимое лаборатории. Блейк наверняка вел записи. Возможно, если мы поймем состав, сможем как-то помочь мальчику.

– Уж постарайтесь, – как-то жалобно произнес Байрон. И Скай мог поклясться, что никогда не слышал подобных интонаций в голосе наставника.

Преподаватели обменялись еще несколькими репликами и поспешили разойтись. Лишь один из них остался в палате. И по примечательным тяжелым шагам Скай понял, что это Джеймс Байрон. Монтего повернулся на звук. Смысла притворяться спящим больше не было.

– Уже проснулся? – спросил капитан и хохотнул. Но не весело. А нервно как-то. И Скай мысленно вообразил его растерянное, смущенное лицо. Капитан явно не знал, с чего начать.

– Я и не спал. Я все слышал. Так что можно не повторять по второму кругу.

– Вот… Проклятье!

– Да, проклятье, не меньше, – согласился Скай.

– Слушай… – капитан замялся. А потом аккуратно опустился на край больничной койки. Скай почувствовал, как прогнулся под его весом матрас. – Ну, может, все и не так плохо. Есть еще шанс…

– Я понял, – перебил его Монтего. – Мне разрешено отсюда выходить?

Лежать без дела в палате не было никакого желания. В чудеса Скай не верил. На счастливое исцеление можно было не надеяться. А значит, ему надо привыкать жить так. Приспособиться. Понять, что ему доступно, а что нет. И затягивать с этим Скай не намеревался.

– Можно подумать, я могу тебе запретить. Все равно ж тебя не удержишь. Даже с повязкой на глазах. – Наставник хорошо знал своего воспитанника.

– Ну… Возможно, я решу проявить благоразумие.

– Было бы неплохо. Если посидишь здесь хотя бы до завтрашнего утра, буду тебе крайне признателен. К тому же они наверняка захотят сделать дополнительные тесты, взять анализы. Ну ты знаешь целителей…

Скай кивнул.

– Сам-то как вообще? Руки-ноги целы?

Наставник наверняка знал ответ. Ему давно обо всем доложили. Так что вопрос был так, чисто для поддержания разговора.

– Целы. Куда они денутся?

– Ладно. Хорошо. – Он выдохнул и стукнул ладонями по коленям. – Там к тебе парни ломятся. Пустить?

– Только парни? – Скай хмыкнул. – Хорошеньких девиц в очереди нет?

– С хорошенькими девицами сложнее. Кое-кто до сих пор не отошел от шока.

– С ней все в порядке? – Скай мгновенно напрягся и приподнялся на подушке, сейчас остро жалея о том, что не видит выражение лица наставника.

Впрочем, он отлично чувствовал его эмоции. И, слава Всевышнему, паники там не было. Да и ложь Скай легко бы распознал.

– Да в порядке, в порядке. Легран невредима. Вот только твой зверь разорвал горло Блейку прямо у нее на глазах. Так что она сейчас слегка не в себе. Но магистр Орфиус уже с ней работает.

Скай успокоился и откинулся обратно на подушку. Если за дело взялся менталист, то все будет хорошо.

– Это ты велел Драгу прикончить Блейка? – спросил Байрон после небольшой паузы.

– Я велел ему защищать Изабель. Остальное импровизация Драга.

– Тебе не кажется, что ты даешь зверю слишком много свободы? – с укоризной спросил наставник. – Ты его вообще привязываешь? Или он у тебя гуляет, где вздумается?

– Привязываю! – уверенно ответил Монтего и не удержался от глумливой улыбки: – Иногда…

– Иногда? Охренеть, Монтего! Что значит иногда? А если он сожрет кого-нибудь из студентов?

– Не сожрет. Я его контролирую.

– Даже с такого расстояния? – недоверчиво протянул Байрон. – И ты знаешь, где он сейчас? Что делает?

– Да. Он в загоне. Привязанный. И ему не нравится двойной аркан у него на шее.

– Пф-ф-ф. Не нравится! – фыркнул капитан. – Потерпит. По крайней мере, до твоего возвращения. Ладно. – Джеймс Байрон откашлялся и поднялся с койки. Пружины матраса под ним жалко скрипнули. – Пойду я. Дел по горло. Поправляйся.

Капитан напоследок по-отечески похлопал Монтего по плечу и вышел за дверь, оставив Ская в полной тишине и кромешной темноте. И лишь только звук мерно капающей воды в раковине подсказывал, что он все еще в реальности.

* * *

Изабель

Знак на шее не смывался.

Я терла его изо всех сил, мочалкой, щеткой, руками. Раздирала кожу ногтями. Но ничего не помогало. Недаром нам на занятиях говорили, что краска, которой наносят руны привязки, крайне стойкая. Ее невозможно стереть. Ни с рогов полночников. Ни с человеческой кожи.

И теперь прямо под мочкой моего уха красовалась черная руна подчинения. Словно я рабыня. Чья-то собственность. Пусть руна и была неактивна, само наличие знака раздражало. Злило неимоверно. И я продолжала тереть, пока кожа за ухом не воспалилась и простое пощипывание превратилось в болезненное жжение разодранной кожи.

Я устало оперлась на холодный край раковины. Руки дрожали, и с каждым вдохом эта дрожь все усиливалась. Пережитое навалилась на меня со всей силой, тяжким грузом придавливая к земле. А из горла рвались рыдания.

Эбигейл была мертва. Артур Блейк был мертв. Скай лежал в лазарете. Голодный Драг сидел в загоне, скованный двумя арканами. Вся академия голодала.

И все по моей вине. По моей глупости.

Я отошла к стене и сползла вниз по холодному кафелю. Уселась прямо на пол, чувствуя, как к горлу подкатывает истерика. Груз вины и бремя ответственности так сильно давили на плечи, что невозможно было подняться. Хотелось просто распластаться по земле и никогда не вставать. Стать ее частью. Незначимой, незаметной пылинкой, до которой никому нет дела.

В глазах нестерпимо защипало, и через секунду соленые слезы покатились по щекам. Капли падали вниз с подбородка. Впитывались в воротник белой ученической рубашки. Сейчас я была не в силах их удержать. И радовалась, что вокруг никого нет. Что все студенты отправились на обед, и никто не мог меня видеть.

Я не знала, как смотреть им в глаза. Не знала, как вернуться к учебе. Как заставить себя просто встать с этого холодного каменного пола и сделать хоть что-то.

Когда я узнала о смерти Эбби, я думала, что ничего хуже уже быть не может. Но нет. Оказывается, может. И, возможно, это было еще не самое дно…

Неожиданный громкий хлопок двери заставил повернуть голову и растереть по щекам мокрые слезы.

В уборную вошла Сирена. Кинула на меня косой взгляд и, брезгливо поджав губы, прошла к рукомойнику. Шум воды заглушил мои всхлипывания.

Мне не хотелось, чтобы одногруппница видела меня такой. А тем более – чтобы она как-то комментировала мой жалкий вид. Поэтому я отвернулась, согнула ноги в коленях и уложила на них руки, прикрывая зареванное лицо.

Шум воды стих. Я ждала, что девушка быстро уйдет и оставит меня в одиночестве. Но шагов было не слышно. Кажется, она не собиралась никуда уходить.

– Знаешь… Меня от тебя тошнит! – зло выплюнула Сирена.

Я подняла лицо и увидела, что девушка стоит прямо надо мной. И взгляд ее был еще яростнее, чем едкие слова.

– Так и будешь сидеть здесь и разводить нюни? Натворила дел и побежала рыдать в уголке?

Я сжала зубы. Слезы по-прежнему катились из глаз. Но я не позволила себе издать ни звука.

– И что он в тебе нашел? Слабачка!

В ее взгляде было столько неприязни, столько ненависти, что меня окатило ледяной волной. Даже слезы перестали катиться по подбородку, застыв в уголках глаз.

– Лучше бы тебя отчислили! Или вовсе не принимали в Маджериум! Загонщица хренова!

Девушка резко развернулась, собираясь уйти. Но в последний момент остановилась. Застыла на пороге, вцепившись в косяк двери.

– Ты хоть знаешь, сколько людей сейчас на тебя надеется? – вдруг глухо произнесла она, уставившись куда-то в пол. – Сколько из них верят, что ты, мать твою, возьмешь себя в руки и прекратишь все это?

Я непонимающе моргнула.

– Что?

– То!

Сирена вернулась обратно, наклонилась и резко дернула меня за рукав.

– Поднимайся! Хватит рассиживаться. Жалеть себя и разводить сопли потом будешь! Там в загоне некормленый драггаст, к которому не может подойти никто, кроме тебя. И Рэнкс с Доусли стерегут твою порцию каши, чтобы ты с голоду не сдохла. Так что давай, живо умылась, собралась и пошла в столовую. Или я тебя туда за волосы приволоку!

Одногруппница была настроена весьма решительно. И я ни на секунду не сомневалась, что, если я не послушаюсь, она тотчас исполнит озвученное.

Я неловко поднялась на ноги, опираясь рукой о стену. Сирена показательно отступила, пропуская меня к рукомойнику.

Пришлось несколько раз плеснуть ледяной водой в лицо, чтобы наконец смыть слезы и хоть как-то освежиться. И все равно из зеркала на стене на меня смотрела жутко растрепанная девица с красным носом и такими же красными глазами. Да еще разодранная кожа на шее воспалилась, и теперь черный знак было видно еще четче, чем прежде. Я приложила холодную ладонь к шее, чтобы унять боль. Надеясь, что покраснение хоть немного сойдет.

Сирена, все это время наблюдавшая за мной со стороны, страдальчески вздохнула и, шагнув ко мне, резко сдернула ленту с моих волос.

– Ты что делаешь? – возмутилась я.

– То, что надо! – огрызнулась она. – Закрой эту несчастную руну волосами, да и дело с концом. Ты как маленькая, честное слово.

Я не стала спорить. Расплела косу и перекинула несколько прядей вперед, прикрывая шею. И под пристальным взглядом Сирены покорно зашагала в столовую.

Парни и правда оставили мне еды. А еще наскребли какие-то остатки и обрезки для Драга. Немного, конечно, всего полмиски, но и это в нынешних условиях было очень щедро.

И разумеется, никто ничего не сказал по поводу моих опухших глаз и красного носа. Да и сами парни выглядели не лучше. Осунувшиеся хмурые лица. Круги под глазами. Кажется, не одна я не спала этой ночью.

– Хреново вышло, – сказал Питер, прерывая гнетущее молчание.

– Хреново – мягко сказано! Где, гремлин их раздери, были эти ищейки? Обеспечили они безопасность, как же! – вдруг вспылил Доусли и подскочил с места, полез в карман и достал оттуда медальон. – Маячки нам выдали. Конечно! Отличная, мать его, защита!

Доусли размахнулся и со всей дури швырнул медальон в стену. Тот жалобно звякнул и отлетел куда-то в сторону.

Я вздрогнула. А сидящий рядом Питер мягко обхватил меня за плечи.

– Да все хороши. Думали, весело прогуляемся по ночной академии. А оно… вон как вышло.

– Правильно. Своей башкой надо было думать, а не полагаться на ищеек, – буркнул Фалкон.

Я потупила взгляд. В отличие от остальных, Скай знал об опасности. Чуткая интуиция никогда его не подводила. Не зря он настаивал, чтобы я отказалась от игры. И если бы я сделала так, как он просил… Всего этого бы не случилось.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как комок слез вновь подступает к горлу.

– Я пойду. Драг ждет. – К счастью, у меня был отличный повод уйти.

– Давай провожу. – Тут же подорвался Рэнкс.

– Не надо. Уж с этим я точно справлюсь сама.

Я подхватила со стола миску и направилась к выходу.

– Изабель, – негромко окликнул меня Питер. – Ты бы это… Зашла хоть к нему.

Парень смущенно почесал за ухом, и говорил он отнюдь не о Драге.

– Хорошо, зайду, – пообещала я.

Драг вылакал миску за считаные секунды. Просто за раз слизнул содержимое большим шершавым языком. А потом тоскливо посмотрел на меня, словно спрашивая, нет ли добавки.

– Прости, мой хороший. Больше нет. – Я виновато пожала плечами. А потом не выдержала и потрепала Драга за ухом.

Раньше зверь не позволял подобного. По крайней мере мне. Но сегодня он даже не думал воспротивиться и вообще вел себя на удивление смирно и покладисто. Словно тоже переживал. Словно чувствовал, что его хозяину сейчас плохо.

Я уткнулась носом в теплую шерсть. Подышала, собираясь с духом. А потом неспешно побрела к корпусу целителей.

И хоть идти я старалась как можно медленнее, но широкие двери возникли передо мной слишком уж неожиданно. Я застыла на месте, не решаясь сделать больше ни шага. Смотрела на узкие высокие окна, гадая, за которым из них находится лазарет.

Я так и не придумала, что скажу ему. Я не знала, что сказать. Что мне жаль? Что это я во всем виновата? Что мне не стоило принимать участие в эксперименте? Что я испугалась до ужаса и не смогла вспомнить ни единого заклинания? Что не смогла защитить себя? Не смогла уберечь его…

Все повторялось. Опять и опять. Я влипала в неприятности, а Скай вытаскивал меня из них. Но если прежде он выходил сухим из воды, то в этот раз нам не повезло. Ему не повезло. И я не знала, как смотреть ему в глаза после случившегося. Точнее, как не смотреть в них.

Я отступила назад, понимая, что не смогу войти в эти двери. Понимая, что Скай не заслуживает жалости. Он будет презирать меня за жалость. А ничего, кроме глубокого душераздирающего сожаления, я сейчас не испытывала. Еще шаг назад. Еще больше пропасть между нами. Я всхлипнула, чувствуя новый приступ истерики. А потом круто развернулась и побежала прочь.

* * *

В итоге всю ночь я промучилась. Угрызения совести не давали уснуть. И наутро я подорвалась с первыми лучами солнца и, глянув на свое заплаканное отражение в зеркале, стала собираться. Несколько раз приложила смоченное в ледяной воде полотенце к глазам, стараясь хоть немного убрать отек с век.

Что скажет Скай, когда увидит мое опухшее от слез лицо?

А потом я вспомнила, что Скай не может видеть, и чуть снова не разрыдалась. Но на этот раз сразу взяла себя в руки.

Сирена права, нытьем делу не поможешь. И сейчас мне как никогда надо быть сильной. Ради себя, ради Ская. Ради всех студентов Маджериума, чья судьба всецело зависит от меня.

До корпуса целителей шла быстрым шагом, не позволяя себе остановиться или замедлиться ни на секунду. Знала, что стоит только дать слабину, как вся моя решимость мигом улетучится.

Сердце гулко билось в груди, а дыхание срывалось. И к тому моменту, как я добралась до лазарета, я почти что задыхалась от бега. Поэтому позволила себе с минуту постоять и перевести дыхание.

В лазарете, как и во всем корпусе целителей, в это раннее время было непривычно тихо и безлюдно. Мои гулкие шаги эхом отражались от стен. Я шла по пустому коридору, по очереди заглядывая в больничные палаты. Ни единого лекаря, чтобы спросить, где разместили Монтего, по пути мне не встретилось. И лишь у дальней палаты, дверь которой была распахнута во всю ширь, я услышала какие-то звуки, выдающие присутствие людей.

Аккуратно заглянула внутрь. Полноватая женщина в зеленом одеянии целителей и с белым передником на груди тщательно заправляла узкую больничную койку.

– Простите. Я ищу Ская Монтего. Не подскажете, где его найти?

– Монтего? – Женщина оторвалась от работы и посмотрела на меня через плечо. – Так он ушел. Как рассвело – так сразу оделся и ушел.

– В смысле ушел? – Я зашла внутрь палаты, скользя взглядом по смятому белью в корзине и остатках лекарств, стоящих на прикроватной тумбочке. – Он же ничего не видит, как он мог уйти?

– Когда загонщиков это останавливало? – хмыкнула она.

Я неверяще потрясла головой. Монтего сбежал из лазарета? Слепой? Раненый?

Он совсем чокнулся?

– У этого так вообще шило в одном месте. Он тут вчера чуть всю палату мне не разнес. Ходил тут, трогал все руками. Разбил пузырек с лекарством. Потом в коридор перебрался. Упорный. Такого ничто не удержит. Так что и хорошо, что ушел! – Целительница в сердцах махнула рукой.

Я же застыла на месте, не зная, как мне быть. Собираясь навестить Ская, я ожидала всего что угодно. Но только не того, что опоздаю. Что он уйдет, так и не дождавшись меня. От этой мысли болезненно сжалось сердце.

Я еще раз скользнула взглядом по небольшой комнатушке, подмечая следы пребывания Ская. В воздухе, помимо привычного запаха лекарств, все еще висел еле уловимый аромат свежей хвои. На прикроватном столике лежали стерильные повязки и ватные тампоны. Стояла кружка, на дне которой остался густой травяной отвар.

Я подошла ближе и присмотрелась к содержимому кружки. А потом схватила ее в руки.

– Что это? – Густой отвар на свету мерцал серебристыми всполохами. Словно кто-то рассыпал звезды на темной поверхности. – Это «грезы»?

– Ну да, «грезы». А что? – не поняла моего удивления женщина.

– Но разве они не запрещены?

– С чего вдруг? – целительница удивилась. – «Грезы» частенько используют в целительстве. Они в разы усиливают действие ментальных заклинаний. Так что хорошо помогают от боли. Ты не знала?

Я непонимающе моргнула.

Помогают от боли? Усиливают действие ментальных заклинаний?

Ну конечно! Заклинание пронто та'ус, снимающее боль, как раз относилось к разряду ментальных. Выходит, Ская поили «грезами», чтобы облегчить мучения?

А теперь, когда он ушел, ему снова больно?

– Нет, не знала. Нам этого еще не преподавали.

– Ну, успеется. Главное, не заниматься самолечением. А то ж если переборщить с дозировкой… – Собеседница проказливо усмехнулась и забрала из моих рук кружку. – Эффект может быть весьма неожиданным.

О каком эффекте идет речь, я, разумеется, догадалась, и развивать тему тактично не стала. Попрощалась с целительницей и поспешила поскорее покинуть лазарет.

В душе поселилось странное смятение. Я шла в корпус целителей с четкой целью, а теперь попросту не знала, как мне быть.

Скай ушел. И я представления не имела, что он теперь обо мне думает. Обижен ли? Злится?

Проклятье! Я не хотела ни того ни другого!

Монтего спас мне жизнь. А я не нашла в себе смелости, чтобы просто зайти и поблагодарить его. И от этого была противна самой себе. Корила себя за трусость и малодушие. И вновь и вновь прокручивала в голове слова Сирены, которая, как и я сейчас, не понимала: что он вообще во мне нашел?

Глава 19

Сегодня у студентов Маджериума случился самый настоящий праздник. На обед подали грибы. После стольких дней на каше и залежавшихся овощах обычные подпятники казались лакомством богов, не меньше.

– Язык проглотить можно! – воскликнул Шелдон и закатил глаза от удовольствия.

Остальные лишь согласно промычали, за обе щеки уплетая свои порции.

Последние дни из-за скудного питания энергии почти не было. Я все время чувствовала усталость и сонливость. А добрая порция белка определенно должна была придать всем учащимся бодрости и сил.

– С ума сойти, где они их взяли? – промычал Брайан, облизывая пальцы.

– Вырастили, – ответила я, припомнив, как целители сажали в перелеске тонкие волокна грибницы. Потом ухмыльнулась и добавила: – На фекалиях полночников.

Ребята тут же перестали жевать. Брайан с опаской посмотрел в свою тарелку.

– Ты уверена?

– Ага.

– Да ладно тебе. – Сидящий рядом Шелдон стукнул Брайана по плечу. – Оно уже сто раз в земле перегнило. Ешь давай. Другого все равно не дадут.

Парень тяжело сглотнул, но потом махнул рукой и стал доедать свою порцию.

– Надеюсь, у нас большие запасы. Вкусно до жути. И не скажешь, что выросло на фекалиях.

– Брайан! – дружно гаркнули на него одногруппники.

Я же задумалась, ест ли Драг грибы. Он все же хищник, вряд ли подпятники входят в его рацион. Но, с другой стороны, кашу вчера он ел. И зеленые стебли алдука, позаимствованные у полночников, сгрыз без всяких вопросов. Значит, и с грибами надо попробовать.

– Охренеть! – вдруг потрясенно выдохнул кто-то за соседним столиком.

– Твою мать! Вы это видите?

Студенты вокруг засуетились, повскакивали со своих мест. И все взгляды устремились к дверям столовой.

Я тоже обернулась, силясь понять в чем дело, выглядывая из-за широких спин парней.

И замерла, потрясенно глядя, как в дверной проем заходит огромный драггаст. Рядом с ним, положа ладонь на один из роговых отростов, шел Скай. На глазах его была белая повязка. Ниже по щекам лучами расходились еще незажившие розовые шрамы. Несмотря на повязку, походка его была твердая и уверенная, словно он прекрасно ориентировался в пространстве.

Ребята спешно расходились в стороны, уступая дорогу. Хоть все и привыкли к присутствию драггаста в академии, увидеть зверя прямо в столовой точно никто не ожидал. Те, кто еще не успел доесть, спешно хватали свои тарелки и старались отойти подальше, словно зверь мог посягнуть на их обед.

Скай с Драгом остановились прямо у стола старшекурсников.

– Монтего, да ты совсем охренел! – возмутился Питер, переводя ошарашенный взгляд со Ская на Драга.

Я кинула косой взгляд на стол преподавателей. Сейчас он был наполовину пуст. Но капитан Байрон и еще парочка наставников были на месте. И все они напряженно и неотрывно следили за зверем. Однако вмешиваться не спешили.

– Мы тут вообще-то едим, а ты притащил сюда эту шерсть!

– Не беспокойся, мы не задержимся, – сухо кинул Монтего и почти в приказном порядке велел: – Принеси нам чего-нибудь.

Питер что-то пробурчал себе под нос, однако же поднялся из-за стола и послушно потопал к раздаточной.

Вот куда-куда, а в раздаточную Драгу точно не стоило соваться. По многим причинам.

Пока Рэнкс ходил за едой, Скай, вместо того чтобы как нормальные люди сесть за стол, привалился к боку драггаста, используя того вместо лавки. Драг даже не шелохнулся, словно это было в порядке вещей. Вместо этого зверь неустанно принюхивался, раздувая широкие ноздри, и внимательным взглядом обводил зал. Пока желтые глаза с вертикальным зрачком не остановились на мне. Задержались на мгновение, обдав волной жара и нервной дрожи, и Драг тут же отвернулся. И клянусь, мне показалось, что зверь обижен. Хотя поводов обижаться у Драга точно не могло быть: пока Монтего был в лазарете, я навещала его и кормила. А вот у Ская…

Я затолкнула эту мысль подальше, пока меня вновь не начали терзать угрызения совести. А тут уже и Питер вернулся. В обеих руках Рэнкс держал по миске с жареными грибами. Драг тут же вскинул голову и предвкушающе облизнулся.

– В какой руке? – решил пошутить Рэнкс, встав прямо напротив невидящего Ская.

– Не смешно, Рэнкс, – грубо бросил Скай и покачал головой. – В обеих! И поставь их на поднос, будь добр.

Я непонимающе хлопнула глазами. Питер и вовсе разинул рот. Но почти сразу нашелся – сгреб со стола один из подносов и водрузил на него тарелки. Скай забрал поднос одной рукой и похлопал Драга по шерстяному боку.

И только теперь я заметила, что кое-что изменилось. Рядом с рунами привязки на роге драггаста виднелся новый знак. Кривой, будто у того, кто его рисовал, тряслись руки. И тем не менее знак был, нарисованный той же краской, что и остальные. И мне оставалось лишь догадываться, что он означает.

Драггаст послушно развернулся, и парень со зверем как ни в чем не бывало двинулись на выход.

– Ничего не пойму… – выдохнул кто-то у меня над ухом, когда Монтего покинул столовую. – Он что, видит?

Меня волновал тот же вопрос. Кажется, он волновал всех собравшихся в столовой загонщиков. Но я не стала довольствоваться догадками. Позабыв про свой обед, метнулась к Питеру. Судя по выражению лица, тот был удивлен не меньше моего.

– Что происходит? Он что, видит?

– Да хрен его знает! – Рэнкс озадаченно почесал затылок. – Я теперь уже ни в чем не уверен.

– Ты не говорил с ним?

Питер отрицательно покачал головой.

– Он закрылся. Пропадает невесть где. На занятиях не появляется. И в комнате его не застать. Не исключаю, что он вовсе поселился с Драгом в загоне.

Я лишь тяжело вздохнула.

– Надо с ним поговорить.

– Надо, – согласился парень. – Но сделать это должен точно не я…

* * *

Питер был прав. Монтего как сквозь землю провалился.

Я не смогла найти его ни в комнате, ни на полигоне, ни в загоне. Впрочем, Драга там тоже не было. А значит, зверь по-прежнему сопровождал Ская. И это было единственное, что хоть как-то меня утешало. С Драгом я могла быть спокойна хотя бы за его жизнь и здоровье. Чего нельзя было сказать о душевном состоянии.

То, что Скай закрылся, было совсем не в его духе. И это могло значить лишь одно – ему сейчас было как никогда тяжело. И он, как настоящий мужчина, не желал перекладывать это бремя ни на кого из друзей. Признаться честно, я даже не была уверена, захочет ли он видеть меня.

И тем не менее я твердо вознамерилась найти его и если не поговорить, то хотя бы поблагодарить за все, что он для меня сделал.

Во время лекции я прокручивала в голове варианты, к кому можно обратиться за помощью. Наверняка кто-то из преподавателей знал, чем занимается Монтего. Можно было сходить к Байрону или обратиться за помощью к магистру Орфиусу. Да хоть к самому ректору.

К слову, последний как раз вел у нас лекцию по общей магии, рассказывая, как правильно рассчитать количество вливаемых чар при сотворении волшбы. Лекцию я слушала вполуха. Благодаря внеурочным занятиям с профессором Магриусом этот материал я уже знала, более того, успешно применяла на практике, точно отмеряя необходимый объем для наполнения учебных накопителей.

Но когда наконец прозвенел колокол, возвещающий о конце занятия, я мгновенно собралась с мыслями и направилась прямиком к Аластару Мэдроузу.

– Вы что-то хотели? – Ректор глянул на меня проницательным взглядом светлых ореховых глаз.

– Да, – кивнула я.

– До свидания, – попрощались проходящие мимо адепты, и мне пришлось переждать, пока сокурсники немного разойдутся.

– Всего доброго, – отвечал Аластар, кивая. И когда поток наконец иссяк, вновь устремил внимательный взгляд на меня.

– Я нигде не могу найти Ская Монтего. Он не появляется ни на занятиях, ни в столовой. Вы не знаете, где он может быть?

Ректор глубоко вдохнул. Его мягкий, всепонимающий взгляд скользнул по моему лицу.

– Догадываюсь, – наконец ответил мужчина, и я нетерпеливо подалась вперед. – Он на днях приходил ко мне. Просил допуск в лабораторию магистра Блейка. Там сейчас работают ищейки и профессор Фаррес.

У меня похолодело внутри. Это точно было последнее место, где я стала бы искать Ская. От жутких воспоминаний о лаборатории со множеством клеток и запертых в них бестиаллий мне стало дурно. Я с трудом заставила себя отрешиться от жутких образов и дрожащим голосом спросила:

– И вы разрешили ему?

– Ну, он был весьма настойчив. – Ректор развел руками. – Я не смог отказать, особенно учитывая… кхм… последние события.

– Но что ему там делать? Он же ничего не видит!

В последнем, к слову, я сильно сомневалась. Да и ректор, как оказалось, тоже.

– Я бы не был в этом так уверен. Дело в том, что… – Мэдроуз оперся бедром о высокую кафедру. – Монтего связал себя с драггастом.

Я сглотнула ком, вставший в горле.

– Что значит связал?

– Это трудно объяснить. К тому же я не загонщик. Это далеко от моей специализации. Но в истории зафиксировано несколько случаев, когда ловцы связывали себя со своими бестиаллиями для более эффективного взаимодействия. Подобное наблюдалось во время Большого Исхода.

– Но ведь это было больше столетия назад.

– Я знаю, – спокойно кивнул ректор. – Тем не менее у нас остались подробные записи. И студенты старших курсов их изучают. Полагаю, что Монтего провернул нечто подобное.

– Ох…

Я не знала, что ответить. Всевышний, да я и вовсе не знала, что думать!

Насколько крепка была их связь? Насколько теперь один зависел от другого? А главное, к каким последствиям это могло привести?

– И что теперь?

– Представления не имею, – честно признался Мэдроуз. – Но одно знаю точно, эта связь теперь с ними навсегда. И если что-то случится с одним, то это непременно отразится на втором…

* * *

Из аудитории я вышла словно пришибленная. То, что рассказал мне ректор, с трудом укладывалось в голове. Но одно я знала точно, мне надо отыскать Монтего и расспросить его обо всем лично. Понять, какие могут быть последствия у этой странной связи.

Вдруг так станется, что не только Драг переймет привычки Монтего, но и Скай в чем-то станет похож на дикого необузданного драггаста?

Но уйти далеко мне было не суждено, в холле главного корпуса царила странная суета. Студенты что-то обеспокоенно кричали, перехватывали друг друга в коридоре и бежали по направлению к залу Знаний.

– Что случилось? – спросила я вслух, удивленно крутя головой по сторонам.

Но никто не ответил, и мне не оставалось ничего, кроме как влиться в поток обеспокоенных студентов, чтобы увидеть все своими глазами.

Толпа вынесла меня как раз к порогу зала Знаний. Я спустились на пару ступеней, подталкиваемая в спину такими же зеваками, и отошла влево, встав на трибунах.

Сначала я не поняла, что происходит. Ребята показывали пальцами куда-то наверх. Не то на раскидистые ветви древа Знаний, не то на прозрачный купол над головой.

Я увидела Шелдона и других одногруппников, стоящих в соседнем секторе трибун и, недолго думая, протиснулись к ним.

– Всевышний! Ты это видишь?! – воскликнул Шелдон, когда я подошла, и указал пальцем наверх. – Листья опадают!

И тут, словно в подтверждение его слов, прямо перед моим лицом по воздуху плавно проплыл золотой листок, опустился к ногам, а я чуть отступила в сторону, стараясь не раздавить его ногой. Перевела взгляд к корням дерева, с трудом выглядывая из-за столпившихся студентов. Там, на расколотых каменных плитах, лежал уже целый ворох листьев, укрывая пол мерцающим золотым ковром.

– Но древо Знаний никогда не сбрасывает листья!

– Оно заболело?

– Мы все умрем? – летели со всех сторон обеспокоенные возгласы одногруппников.

– Ну-ка, расступитесь! – громогласный голос Аластара Мэдроуза заставил адептов отхлынуть от прохода.

Вслед за ректором в зал вошли еще несколько преподавателей, среди которых я узнала и профессора Берроуза, нервно поправляющего очки на переносице.

– Невероятно…

– Такого никогда не было.

– Что это значит?

Так же, как и студенты, преподаватели были взволнованы. Случившееся стало для них такой же неожиданностью, как и для нас.

Ректор спустился к самым корням, подняв в воздух ворох золотых листьев, и дотронулся рукой до шершавого ствола. Как и на занятии, от его руки растеклось теплое желтое свечение, мягко потекло вверх по стволу, разделилось на несколько лучиков, скользнув по ветвям. А потом светящимися дорожками вернулось обратно к ладони, принеся ректору ответ.

По изменившемуся лицу мужчины я сразу поняла, что ответ нам не понравится…

– Черная плесень проникла в грунтовые воды, – хрипло, словно бы не своим голосом, произнес он. Потом резко сжал губы и перевел острый взгляд на коллег. – Срочно, дайте весть во все корпуса, надо перекрыть колодцы, пока никто не отравился.

По залу прокатился ошарашенный вздох десятков адептов. Я прижала пальцы к дрожащим губам.

Если без еды мы еще могли как-то продержаться. Могли экономить, могли вырастить грибы или питательный алдук. То без воды мы точно погибнем.

– Помоги нам Всевышний, – раздался чей-то тихий шепот.

А потом произошло нечто еще более невероятное. Древо знаний зашелестело могучей кроной. Сначала я подумала, что это ветер колышет листья и ветви, но в зале не могло быть ветра. А уж такого сильного тем более. И тогда я поняла, что это качается само древо. Движется, разворачивая могучую крону на сто восемьдесят градусов.

– Аккуратно, пригнитесь! – выкрикнул кто-то неподалеку. Боковые ветви, пришедшие в движение, задевали головы ребят на верхних ступенях трибун.

Я пригнулась, а потом, ведомая напирающей толпой, спустилась еще на две ступени вниз.

Древо поворачивалось вокруг своей оси. И в гигантском стволе, обхватить которое не хватило бы и пяти человек, открылась щель, расширилась, являя полое нутро.

Адепты ахнули, по залу прокатилась волна тихих перешептываний, а потом и вовсе воцарилась тишина. Лишь только натужно скрипели ветви, трещала кора, исполосованная рваными трещинами.

Ректор Маджериума стоял у подножия исполина и неотрывно смотрел на открывшийся проход. А все вокруг замерли в немом ожидании, не сводя глаз с главы академии.

Мужчина что-то коротко бросил стоящему рядом профессору Берроузу и двинулся к расщелине. Но не успел он ступить внутрь, как древо вновь пришло в движение, и проход начал медленно закрываться.

– Почему оно его не пускает? – тихо шепнул Шелдон мне на ухо.

– Не знаю, – так же тихо ответила я.

Аластар Мэдроуз же резко развернулся к залу и заскользил взглядом по толпе студентов, выискивая кого-то глазами.

Лежащие у подножия ступеней листья взвились в воздух. Их закрутил невидимый смерч, подкинул вверх и золотой лентой пустил к трибунам.

Я замерла, до боли вцепившись пальцами в ремень заплечной ученической сумки. И кажется, забыла, как надо дышать. Потому что вереница из золотистых листьев летела прямо ко мне. Шелдон резко отступил в сторону, то же самое сделали и остальные мои одногруппники. И листья закружились вокруг меня блестящим хороводом.

– Мисс Легран, – громко произнес ректор и приглашающе повел ладонью.

Я тяжело сглотнула и на негнущихся ногах спустилась вниз. Сердце грохотало у самого горла, а пальцы, сжимающие сумку, и вовсе свело судорогой.

– Кажется, это приглашение предназначается вам, – произнес господин Мэдроуз, я же недоверчиво покосилась на вновь открывшийся проход в стволе дерева.

– Я должна войти туда?

– Определенно. Древо знаний хочет нам что-то сказать. Точнее, – ректор прокашлялся, – сказать вам.

Я обернулась через плечо. Рядом стоял профессор Берроуз и улыбался мягкой подбадривающей улыбкой, с трибун выжидающе уставились мои одногруппники.

– Но… я не уверена, что у меня выйдет. Что я пойму… – Я колебалась.

Груз ответственности, что все это время и так висел надо мной, кажется, стал во сто крат тяжелее.

– Если древо выбрало вас, то непременно поймете. И, возможно, получите ответы на свои собственные вопросы.

В голосе ректора слышалась непоколебимая уверенность. И все, что мне надо было сделать, – довериться. Его опыту и его чутью.

Я глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным. Сняла с плеча сумку, бросила ее прямо у извилистых корней. И ступила в темное нутро древа Знаний.

* * *

Скай

Драггаст был одним из самых опасных и неуязвимых хищников на всем континенте. Эти животные всегда славились своим феноменальным обонянием и чутким слухом, способным уловить даже шорох полевой мыши. Но вот зрение… Зрение у них было просто отвратительное.

В этом Скаю пришлось убедиться на собственном опыте.

Картинка расплывалась. Узкий сфокусированный зрачок хищника четко выхватывал лишь то, что находилось прямо перед ним, делая объект излишне объемным, выделяющимся. Все же, что находилось на периферийной части зрения, сливалось в сплошное неясное пятно, из-за чего ориентироваться в пространстве было крайне трудно.

С непривычки у Ская кружилась голова. Приходилось давать себе отдых, отключаясь от сознания Драга. Вновь погружаться во всепоглощающую темноту, наполненную лишь звуками и касанием собственных пальцев. В такие моменты Скай привычно брал в руки нож и деревянный брусок, пытаясь на ощупь вырезать хоть какую-то фигурку. Получалось или нет – сказать трудно. Загрубевшие пальцы с трудом различали мелкие детали. С письмом дела обстояли еще хуже. Так что никакого смысла в посещении учебных занятий Скай не видел. Да и не припрется же он в аудиторию в компании огромного драггаста.

Вместо этого Скай часами пропадал в лаборатории Артура Блейка. Изучал его записи и результаты жутких экспериментов.

Не было никаких сомнений – магистр применял на живых существах запрещенные руны изменения, что приводило к необратимой мутации. Та летающая тварь, которую они поймали с Драгом у корпуса целителей, была определенно его рук делом. Так же, как и огромная собаковидная крыса, которую еще раньше Скай и Изабель видели в лесу. В железных клетках было еще много кого интересного: перепончатая жаба, покрытая густым мехом, двуглавая гадюка со смертоносным жалом на хвосте, закаменевший долгохвост, приходящий в движение от громкого звука или прикосновения.

Но отнюдь не всех живых существ коснулись внешние изменения. Некоторые обладали и скрытыми способностями. Какими – им только предстояло выяснить. За решение этой задачки взялся Берлинго Фарес, который проводил в лаборатории чуть ли не больше времени, чем сам Скай. Присутствие преподавателя Ская ничуть не смущало. Единственное, чем они с Драгом были обоюдно недовольны, так это тем, что Фарес категорически запрещал Драгу жрать мутировавших тварей.

Впрочем, Скай подозревал, что запрет его не продлится долго. Когда в Маджериуме закончатся запасы выращенных грибов, профессору, так или иначе, придется пойти на уступки.

Изучение записей Блейка тоже было занятием не из легких. Пришлось приложить немало усилий, прежде чем Монтего нашел удобную позу и угол наклона, при котором буквы и руны, записанные на желтоватых листах, не расплывались и не прыгали бы перед глазами. Перед глазами Драга, разумеется.

И голова от подобного чтения болела еще сильнее, чем от всего остального. Приходилось делать перерывы, выходя на свежий воздух и глядя вдаль, туда, где за прозрачной преградой барьера бесновались дикие бестиаллии. А дальше за их мохнатыми и чешуйчатыми спинами виднелась кромка темнеющего леса.

Драггаста тянуло в родную стихию. Замкнутое пространство академии и невозможность нормальной охоты давила на него. Зверь чувствовал себя неуютно, уязвимо. И это ощущение неотрывно сопровождало и Ская.

– Эй, Монтего, где тебя носит?

Стоило выйти на свежий воздух, как Ская перехватил Питер. Вокруг корпуса загонщиков царило странное оживление. Все куда-то мчались, таскали брезент и строительные материалы. Устанавливали просмоленные деревянные бочки у скатов крыш.

– Слышал последние новости? – сразу перешел к делу Рэнкс, и уже от одного этого вопроса Скаю сделалось дурно.

– Нет. Что опять стряслось? – Монтего мигом напрягся, и, вторя его настроению, напрягся и Драг.

– Ректор велел перекрыть все колодцы. Черная плесень просочилась в грунтовые воды и… Кажется, древо Знаний погибает…

– Что? Это шутка?

Это было даже хуже, чем Скай мог предположить.

– Не шутка. Во всех корпусах в срочном порядке сооружают дождеприемники.

– Твою мать… – других слов у Монтего не нашлось.

Почему, когда кажется, что хуже уже быть не может, они вновь достигают дна? Или это еще не дно?

– Это еще не все, – обрадовал друг. – В общем… там…

Рэнкс замялся, и хоть Скай плохо его видел, готов был поклясться, что Питер нервно потирает взмокшую шею.

– Говори уже. Не тяни!

– Изабель… она… вошла в древо.

– Куда вошла?

– В древо Знаний. Открылся проход в стволе, вроде как большая расщелина или дупло. Ну и… она туда вошла. А потом проход закрылся.

Внутри все упало. А Драг уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пристроившись с правой стороны от Ская.

– Как давно это было?

– Да часа два назад, не больше. Да ты не волнуйся, там ректор и…

Больше Скай не хотел ничего знать. Не дослушав, запрыгнул на спину Драга, и они галопом помчались к главному корпусу Маджериума.

* * *

Изабель

Разговаривать с деревом совершенно не то же самое, что разговаривать с человеком. Дерево не понимает слов, не различает жестов и не может читать по губам.

Даже накопив огромные знания сотен выдающихся магов, древо Знаний было неспособно вложить эти знания в мою голову. Или это я была недостаточно хороша, чтобы его понять?

Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Картинки моего собственного прошлого, собранные в хаотичный калейдоскоп образов. И я никак не могла понять, как сложить эти образы, как приладить их друг другу и узнать, что в конечном итоге я должна сделать.

Ведь определенно что-то должна. Не зря древо Знаний открыло мне проход, выбрало меня из сотен студентов и профессоров Маджериума. Но если прежде я чувствовала лишь тяжкий груз ответственности на своих плечах, то теперь, оказавшись в теплом нутре древесного ствола, в окружении мириада горящих огоньков, я чувствовала лишь свою исключительность. Парящие вокруг огоньки садились на мою кожу, касались волос и закрытых глаз. И каждое прикосновение сопровождалось откликом моей собственной магии. Сильной, мощной, способной преодолеть любую преграду.

Во мне будто открылось второе дыхание. Непоколебимая уверенность, что мне все по плечу, пронзила каждую клеточку тела. Яркой вспышкой молнии пронеслась под закрытыми веками.

Я протянула руку и коснулась нагретой древесной коры, как это делал ректор Мэдроуз, когда хотел что-то спросить у древа. И сразу ощутила ток магии под своими пальцами. Он был похож на ток крови. На пульсацию сердца, отдающуюся в каждой жиле огромного исполина.

Я глубоко вдохнула и постаралась очистить сознание. Из всей вереницы образов, что крутились в голове, я должна была вычленить нужные, убрать лишнюю шелуху и оставить лишь то, что действительно важно. То, что позволит мне задать древу свой вопрос.

«Как снять защитный купол?»

Я представила здание академии и диких бестиаллий, окруживших территорию плотным кольцом. Руны периметра, начертанные на крыше корпуса загонщиков. Неправильные руны.

Ответ пришел так же чередой образов. Все тех же воспоминаний. Но собранных иначе. Тщательно подогнанных, как подгоняют друг к другу цветные стеклышки в искусном витраже. И сознание само сложило образы в слова, давая донельзя очевидный ответ на мой вопрос.

«Как вылечить лес и его обитателей?»

Я прокрутила в голове воспоминание об ужасной червоточине в лесу. О больном чащобнике, которого мы безуспешно пытались лечить. Об озверевших бестиаллиях с горящими яростью красными глазами.

Ответ на этот вопрос мне не понравился еще больше, чем предыдущий.

И я задала последний вопрос. Слишком личный, чтобы иметь на него право. Но я просто не могла не спросить:

«Как вернуть Скаю зрение?»

Образ светлых серых глаз, пронзительных и в то же время мягких, всплыл в голове без единого усилия. Он словно просился наружу. Преследовал меня, молчаливо намекая, что я должна все исправить. Ведь если моей магии по силам все, то почему я не могу исправить и это?

Ответом мне вновь послужило собственное воспоминание. Совсем свежее, хорошо отпечатавшееся в сознании.

«Ты мне доверяешь?» – и протянутая мужская ладонь, в которую я боюсь вложить свои пальцы. Молчание, разлившееся вокруг густым киселем. И мое уверенное «доверяю», сказанное не только разумом, но и сердцем.

* * *

Когда я вышла из дерева, над Маджериумом уже сгустилась темнота. Я вскинула голову, глядя на черное небо сквозь прозрачный купол зала Знаний, и с ужасом подумала о том, сколько часов провела внутри исполина.

Вокруг было тихо, пустынно. Ни толпы студентов, ни профессоров. Лишь золотые листья лежат на каменной брусчатке, терпеливо дожидаясь, когда их сметут.

Я сделала первый несмелый шаг, и листья зашуршали под моими ботинками. Звук был невесомый, еле слышный. Но с обратной стороны ствола кто-то настороженно вскинулся. Я перевела взгляд и увидела поднимающегося на лапы драггаста. Вслед за зверем от ствола отлепился Монтего, встал на ноги, разминая затекшую шею. Хоть его глаза по-прежнему скрывала повязка, но по его помятому виду я поняла, что Скай успел задремать.

Интересно, сколько он тут торчит?

От этой мысли сердце болезненно сжалось.

Ведь все ушли. Отправились по своим делам или отдыхать. А Скай остался. И уверена, если бы пришлось, сидел бы тут до самого утра.

Я сделала шаг навстречу, собираясь что-то спросить, но не заметила спрятавшийся под охапкой листьев корень. Зацепилась и, не удержавшись на ногах, чуть не пропахала носом каменный пол. Скай успел подхватить в последний момент. И мне оставалось лишь догадываться, как ему удалось так быстро отреагировать, будучи слепым.

Его руки крепко сжимали меня за плечи. Драг стоял с противоположной стороны, подпирая меня своим боком.

– Все нормально? – спросил Монтего, и хоть он старался говорить ровно, я почувствовала в его голосе привычное волнение.

– Да, просто слабость. И голова немного кружится. Сколько меня не было?

– Часов семь, не меньше… – ответил Скай и, тяжело сглотнув, добавил: – Я уж думал, ты не вернешься…

Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, что он чувствует сейчас. Злится ли на меня, обижен? Но теперь, когда я не могла видеть его глаз, это оказалось невообразимо сложно.

Я перевела взгляд на Драга. В отличие от Ская, зверь смотрел прямо на меня. Внимательные глаза с вертикальным зрачком буквально ощупывали каждый клочок моего тела.

– Ты видишь, да?

Я переводила взгляд с парня на драггаста и обратно, не зная, на кого из них мне лучше смотреть. Ведь если Скай видит глазами зверя, то и смотреть надо в лицо зверю?

– Вроде того, – сухо кинул Монтего, не желая вдаваться в подробности. – Точно все нормально?

Его ладони чуть сильнее стиснулись на плечах, и Скай подтолкнул меня, заставляя сделать два шага назад, а потом и вовсе усадил на широкий корень, торчащий из земли.

От меня не укрылось, как его ладони мимолетно скользнули по рукам, а затем и по ногам, словно он хотел еще раз убедиться, что я цела.

– Точно.

На самом деле я чувствовала ужасную жажду и голод. Проведя в сердцевине дерева семь часов, я пропустила и обед, и ужин. И теперь в животе неприятно тянуло, напоминая о том, что он предательски пуст. Но сейчас это было не главное.

– Скай, я…

– Что сказало тебе древо? – перебил парень, не дав мне даже начать разговор.

– Древо… Оно ответило на вопросы. Теперь я знаю, как побороть аномалию. И как исправить свою ошибку с защитным куполом.

Наверное, это должно было прозвучать радостно. Но радости не было. Зная, какой ценой обойдется решение этих проблем, мне совершенно не хотелось радоваться.

– Отлично! Надо сказать Мэдроузу! – Скай мигом оживился. Поднялся на ноги и потянул меня за собой. – Он просил, как только выйдешь, сразу ему доложить. Вне зависимости от времени дня или ночи. Идем!

– Скай, погоди! – Я дернула его за руку, не давая убежать. – Поговори со мной…

– Сейчас не самое подходящее время, тебе не кажется? – с укоризной бросил он и выпустил мою ладонь, отстраняясь еще больше.

Дрогнувший голос выдал глухую обиду. Да еще Драг отвернулся, ясно давая понять, что его хозяин не хочет ни о чем говорить. И, быть может, Скаю это действительно было не нужно. Не нужна была моя жалость, мои глупые извинения. Но они нужны были мне.

Я знала, если не расскажу ему обо всем, что меня гложет, едкое чувство вины попросту разъест меня изнутри.

– Боюсь, подходящего времени не будет вовсе, – тихо произнесла я. – Скай, мне так жаль…

Я попыталась вновь взять его за руку, но он не дал.

– Не надо, – оборвал резко, и его губы сжались, а челюсть напряглась, словно он с силой стиснул зубы.

– Надо! Я знаю, ты не хочешь, чтобы тебя жалели. Но я так виновата перед тобой…

– Перестань. Ты ни в чем не виновата. Не твоя вина, что Артур Блейк оказался чокнутым садистом.

– Да, но я должна была тебя послушать. Должна была быть осторожнее. Ты ведь предупреждал меня о риске. Просил не участвовать в игре. А я не послушала.

– Если бы послушала, Блейк до сих пор был бы на свободе.

– Зато ты был бы цел…

Скай замолчал.

И я тоже молчала. Зная, что никакие слова не вернут ему зрение. Не изменят прошлого и наших ошибок. Моих ошибок. Потому что Скай никогда не ошибался.

– Уже ничего не изменишь. – Он словно прочитал мои мысли и вновь резко развернулся, намереваясь уйти.

– Скай…

Я не сдержалась, вцепилась пальцами в его рубашку, а потом и вовсе прижалась к широкой спине. Мне хотелось сказать ему, что все будет хорошо. Что мы непременно все исправим. Но я знала, что это не так. Что уже ничего не будет хорошо. И уж точно не будет так, как прежде.

Я обняла его за талию, прижалась теснее, чувствуя такое родное тепло под ладонями. И знакомый аромат хвои, мешающийся с еле ощутимым запахом медикаментов.

– Тебе больно? – спросила еле слышно, вспомнив о микстуре с примесью «грез», найденной в его палате.

– Нет, – сказал он, запнувшись. – Уже нет.

И ведь соврал. Точно соврал. Я чувствовала это так же ясно, как тепло его тела под своей щекой.

И кто бы знал, как мне хотелось забрать эту боль. Хотя бы ее часть. Разделить с ним все тяготы. И дать понять, что мне не безразлично то, что с ним происходит.

– Изабель, не плачь… – вдруг сказал Скай. И я с удивлением поняла, что слезы катятся из глаз.

Отерла их тыльной стороной ладони. И, шмыгнув носом, поискала глазами Драга. Зверь ушел на пару шагов вперед, стоя ко мне спиной, и точно не мог меня видеть.

– Как ты узнал, что я плачу? Ты ведь не видишь.

– Если я не вижу, это не значит, что я не чувствую…

* * *

– Вы уверены? Это может убить древо Знаний.

За окном по-прежнему стояла ночь. Но сна не было ни в одном глазу. Я сидела в кабинете ректора Маджериума и старалась без лишних эмоций передать им то, что мне поведало древо Знаний.

Аластар Мэдроуз привычно расположился за своим рабочим столом, а профессор Берроуз, который тоже не мог уснуть этой ночью, нервно расхаживал из стороны в сторону, то и дело снимая с носа очки и протирая запотевшие стекла.

Скай тенью стоял за моей спиной. А вот Драга в кабинет ректора не пустили – такому огромному зверю здесь было попросту не развернуться. Пришлось оставить его смиренно ждать за дверью.

– Не может. Убьет. Это жертва. Добровольная и необходимая, – произнесла с саднящим сердцем.

– Так сказало тебе древо?

– Да, – я кивнула. – Когда оно отдаст все соки, то непременно погибнет. Но лес будет жить. И населяющие его бестиаллии излечатся.

Ректор тяжело вздохнул и потер переносицу.

– Это древо растет в Маджериуме со дня его основания. Ему больше пятисот лет. За это время оно стало почти разумным. Научилось делиться с нами своими знаниями и силой. Во всем королевстве нет второго такого.

– Я знаю. Его жизненная сила огромна, а текущая в жилах магия – единственное, что может помочь. – И совсем тихо добавила: – Мне очень жаль.

– Я не могу понять одного, – неожиданно вклинился профессор Берроуз. – Как древо может излечить лес, если оно само погибает?

– Нет, оно не погибает, с чего вы взяли? – вскинулась я.

– Но листья…

– Древо сбросило листья, чтобы не тратить на них свои живительные силы. Чтобы все накопленные соки пошли на благое дело. В поддержании пышной кроны просто больше нет нужды.

– Она права, – подтвердил Аластар Мэдроуз. – Именно благодаря магии древо знаний не сбрасывает листву круглый год. И не засыпает на зиму, как обычные деревья. Сейчас же оно использовало это как знак.

– Оно готово… – прошептала я.

– Готово, – подтвердил глава Маджериума, ни на секунду не усомнившись в моих словах.

На какое-то время в кабинете повисло напряженное молчание. Нам всем было трудно смириться с тем, что придется пожертвовать древом Знаний, многие годы служившим настоящим символом Маджериума. Оно присутствовало даже на гербе академии, обвивая золотистую букву «М» своими ветвями. И я даже вообразить не могла, как пусто и неуютно будет в главном корпусе академии без этого неотъемлемого символа. А уж как будет тяжело Аластару Мэдроузу, который мог общаться с древом с помощью простого прикосновения, даже представить себе не могла.

– Что насчет купола? – первым прервал молчание профессор Берроуз. – Мы не сможем излечить лес, если у нас не будет доступа наружу.

– Об этом я позабочусь, – ответила, не вдаваясь в детали.

За спиной стоял Монтего, и мне не хотелось обсуждать это при нем. Я знала, что должна сделать. И знала, какие последствия могут быть у моего поступка. Но ему об этом точно не стоило знать.

– То есть вы знаете, что надо делать? – все же переспросил ректор.

– Да, древо показало мне, – ответила я все так же уклончиво. – Единственное, что мне понадобится – немного древесного сока. И чернила, которыми наносят руны подчинения полночникам.

– Хорошо. Это уж точно не проблема, – кивнул господин Мэдроуз и покосился за мою спину.

Скай определенно не мог видеть его взгляд. Но он точно мог почувствовать недосказанность, повисшую в воздухе. И что-то подсказывало, что ректор тоже ее почувствовал, но, на мое счастье, больше не стал задавать вопросов.

– Мы приступим к подготовке завтра поутру. Как только добудем нужное количество древесного сока, я дам вам знать.

– Я предупрежу наставников, – добавил Берроуз. – Стихийники и загонщики должны быть готовы на случай прорыва бестиаллий.

– Непременно!

Из кабинета ректора мы вышли, когда в небе начал заниматься робкий рассвет. И только теперь я почувствовала разом навалившуюся усталость. Несмотря на то что мне дали еды и питья, сил совсем не было. И я поняла, что еле переставляю ватные ноги, грозя отстать от Ская с Драгом.

– Ты совсем на ногах не стоишь, – подметил Монтего, когда мы оказались на улице, и в два счета поднял меня на руки. А затем аккуратно усадил драггасту на загривок.

Так было гораздо лучше. И уж точно быстрее. Сам парень устроился за моей спиной и мягко притянул к себе, давая прислониться к его груди. Его руки легли на рога драггаста, окружая меня с обеих сторон. Даже теперь, раненый и слепой, Скай оставался моим защитником и моей опорой. Продолжал заботиться обо мне, в то время как это мне следовало бы позаботиться о нем.

Я прильнула к его груди, обхватила руками за талию и устроила голову на мужском плече. Драг шел неспешно, аккуратно. Его движения были плавными и тягучими, а поступь мягкой. Такая езда убаюкивала. И я чувствовала, что могу уснуть прямо так, верхом, даже не добравшись до своей постели.

– О чем ты умолчала? – вдруг спросил Скай, вырывая меня из объятий сладкой дремы.

Как я и предполагала, от него не укрылись мои недомолвки. Благо я заранее обдумала, как смогу уйти от ответа. Точнее, умело перевести тему.

– Я спрашивала у древа еще кое о чем… – произнесла сонно и широко зевнула. А потом подняла голову и посмотрела ему в лицо.

– О чем же?

– О тебе…

Я подняла руку и осторожно коснулась тряпичной повязки на глазах Ская. Он тут же отшатнулся, словно обжегся, и меня будто острым ножом кольнуло разочарованием.

– И? Оно ответило? – раздраженно бросил Монтего.

– Ответило. Но я не поняла ответа. Точнее, не поняла, что надо сделать. Знаю лишь, что мне нужно довериться тебе. Что ты всегда прав и знаешь, как лучше. Для нас обоих.

Скай на мгновение замер, что-то обдумывая. Его ноздри широко раздувались, а плотно сжатые губы побелели от напряжения. Но уже спустя секунду он шумно выдохнул и сглотнул, я видела, как резко дернулся его кадык. Кажется, он что-то понял. Хотя мне было не понятно ни капли.

– Ты в этом сомневалась? – спросил Скай, пытаясь улыбнуться.

Но улыбка получилась натянутой, неестественной. И я вдруг почувствовала, что он тоже что-то недоговаривает. Как бы парадоксально это ни звучало, мы оба скрывали друг от друга нечто важное. И при этом смели говорить о доверии…

– Нет. Не сомневалась.

Глава 20

После разговора с древом Знаний я проспала около десяти часов. А после сразу наведалась в главный корпус Маджериума. Как и говорил ректор, там уже вовсю шли работы по сбору древесного сока. У самого основания ствола под кору вбили несколько металлических желобов. Сок бежал быстро. Тек тонкими проворными ручейками, наполняя подставленные снизу бидоны. Словно само древо сгоняло влагу вниз, пытаясь ускорить время. И все равно, даже при такой скорости сбор живительного нектара должен был занять не менее двух суток. Все же древо Знаний было огромным. И я даже примерно не могла представить, сколько бочек понадобится, чтобы вместить в себя весь древесный сок.

А еще, глядя на живительную влагу, текущую по желобам, я ощущала невыносимую жажду. Впрочем, подобное сейчас испытывали все обитатели Маджериума. Мы оказались совершенно не готовы к тому, что вода в колодцах окажется непригодной для питья.

Занятия на сегодня отменили. Почти все силы сейчас были брошены на сбор осадков. Студенты и персонал академии впопыхах сооружали дождеприемники. У скатов крыш и хозяйственных построек ставили бочки и крепили дополнительные водостоки. На открытой местности натягивали водонепроницаемый брезент и создавали уклон, чтобы вода сразу стекала в заготовленную емкость.

После сбора всю воду обязательно проверяли на пригодность с помощью специального амулета – детектора ядов. А после раздавали в столовой крохотными порциями лично в руки каждому студенту. Стоит ли говорить, что порции эти были ничтожно малы. А уж чем поили полночников и других бестиаллий, для меня и вовсе оставалось загадкой.

Но мне и не стоило о том думать. У меня была своя задача. После общения с древом Знаний я точно знала, что мне необходимо сделать. Но это не означало, что мне не нужно было подготовиться. Из зала Знаний я отправилась прямиком в свою комнату. Достала несколько чистых листов, чернильницу и приступила к работе.

Руны, выходящие из-под пера, были идеальны. Но я все равно продолжала рисовать их, вновь и вновь, доводя до лишь мне известного совершенства, до автоматизма. Чтобы даже встав среди ночи, в полубессознательном состоянии, ничего не напутать. Ничего не испортить. Ведь одна, даже самая крохотная ошибка, одна лишняя черточка могла привести к необратимым последствиям. Я на собственном опыте знала, насколько велика цена ошибки. И я не имела ни малейшего права эту ошибку допустить.

В голове раз за разом крутилось воспоминание, как Скай впервые учил меня рунам периметра.

Первая руна – круг в круге. Внешний цельный, внутренний с разрывом.

Вторая руна – перевернутый треугольник, пересеченный несколькими кривыми линиями.

Третья руна – руна времени. Символ бесконечности, чтобы замкнуть контур навсегда. Чтобы толпящиеся за барьером бестиаллии и впредь не могли проникнуть на территорию академии.

Я назубок знала, как рисовать каждую из них. Как напитать и что нужно представить, чтобы символы вспыхнули ярким магическим светом.

Единственное, чего мне не хватало, – практики.

Первый раз я напитывала руны периметра под тщательным присмотром Ская. Второй раз сделала это спонтанно, необдуманно, – и, как итог, совершила ошибку.

Сейчас же мне нужен был полный контроль, а значит, следовало попрактиковаться.

Я мысленно прикинула, где найти подходящее место для тренировки. Перелесок за полигоном загонщиков теперь был отрезан барьером, и туда хода не было. Еще имелся внутренний двор между корпусами, но там сейчас царила суматоха и небывалое оживление. Оставалась разве что роща, где целители выращивали подпятники. Там росло достаточно деревьев, чтобы было на чем замкнуть контур. Единственный минус – я могла передавить ногами ценную грибницу и лишить нас ужина.

В любом случае мне следовало наведаться туда и вживую определить возможность тренировки. А еще мне определенно нужен был помощник. Кто-то достаточно опытный, чтобы проверить надежность моего периметра.

К Монтего по понятным причинам обращаться не стоило. Остальные загонщики, особенно старшекурсники, были заняты. Весь сегодняшний день они отрабатывали план действий на случай прорыва периметра. Стихийные маги занимались тем же. Большинство бестиаллий боялись огня. Если барьер падет, то стена из огня сможет сдержать беснующихся животных на какое-то время.

Кто мне точно мог помочь с периметром – так это артефакторы. Я направилась прямиком в их корпус, понадеявшись, что смогу отыскать профессора Магриуса. Увы, но застать преподавателя в его кабинете не вышло. Так же как остальные факультеты, артефакторы были заняты сбором питьевой воды и созданием так необходимых сейчас детекторов ядов. В их корпусе царила небывалая суматоха, и найти Магриуса было практически невозможно.

Зато в одном из коридоров я умудрилась натолкнуться на Стефана. Мы не виделись с кузеном с тех пор, как он попытался силой увезти меня домой. И сегодняшняя встреча стала для меня настоящей неожиданностью. А еще удачей, которую я не могла упустить. Хоть я и была обижена на Стефана, но понимала, что он подходит для моего дела лучше, чем кто бы то ни было.

– Изабель. Давно не виделись, – пробормотал он смущенно. – Я слышал о том, что произошло. Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить подобное… – начал было кузен, но меньше всего мне сейчас хотелось это обсуждать.

– Давай не будем, – резко прервала его я. – Мне нужна твоя помощь.

Стефан тут же сосредоточился и с готовностью кивнул. А спустя десять минут мы оказались у бокового выхода из корпуса артефакторов. Я прежде здесь не бывала, но, взглянув на полянку, куда привел меня брат, сразу поняла, что лучшего места для тренировки и придумать нельзя. Здесь не было деревьев, зато имелось несколько торчащих из земли вертикальных валунов, вставших почти идеальным кругом вокруг поляны. А в центре, чуть выступая над землей, лежала продолговатая каменная плита, напоминающая алтарь. Каким целям служило это место, трудно было угадать. Вряд ли артефакторы устраивали здесь жертвоприношения или кровавые ритуалы.

– Надеюсь, никто не против, если я оскверню ваш алтарь, – я нервно усмехнулась и, выудив из внутреннего кармана куртки грифель, подошла к первому валуну.

– Не против. Это место для того и существует.

Стефан подошел ближе и вместо грифеля вручил мне в руки белый мелок.

– Здесь проводят испытания новых артефактов. И это, скажем так, не всегда безопасно. Поэтому и существует круг. Руны периметра тренируют тут же.

– Умно, – подметила я. – А загонщики тренируются в лесу. Портят деревья, понимаешь ли.

Стефан грустно улыбнулся и склонил голову набок. Когда он так делал, то был до боли похож на тетю Марту. У него была та же широкая открытая улыбка и вьющиеся каштановые волосы, упрямо падающие на лоб. И он так же склонял голову, когда хотел пожурить меня за какую-нибудь оплошность или детскую шалость.

Вот только мы давно не были детьми. А наши шалости могли иметь весьма серьезные последствия.

– Зря ты не пошла на артефактику…

– Только не начинай… – Я невольно закатила глаза. А потом подняла руку и продемонстрировала Стефану ладонь, на которой проступал белесый рисунок с головой полночника. – Выбор делают лишь раз, помнишь?

Стефан кивнул и, слава Всевышнему, больше не стал поднимать эту тему.

Я же приступила к созданию рун. Все это время кузен не мешал мне. Уселся в центр полянки, прямо на каменную плиту, и молчаливо наблюдал за моими действиями. Валуны были гладкими, удобными, чертить руны на них было одно удовольствие, не то что вырезать на шершавой древесной коре. Я быстро начертила необходимые знаки. Напитала их один за одним, перемещаясь от валуна к валуну. Сейчас во мне не было ни волнения, ни сомнений. Магия текла ровным сильным потоком – все-таки занятия с профессором Магриусом не прошли даром, и я неплохо научилась направлять свою силу. Когда же последний ряд символов вспыхнул голубым свечением, и контур замкнулся, я хлопнула в ладоши и, довольная собой, повернулась к Стефану.

– Уже закончила? – спросил он, изрядно удивившись. – На сколько поставила?

– На десять минут.

Я не собиралась растрачивать чары на никому не нужный тренировочный контур, поэтому задала минимальное время действия. В конце концов, десяти минут должно хватить для проверки периметра.

– Проверяй. У тебя не так много времени, – бросила я Стефану и заняла нагретое местечко на каменной плите.

Стефан обошел по кругу начертанные руны, внимательно рассматривая каждый символ, а потом вышел за пределы круга. Но попасть внутрь, как и предполагалось, не смог. Он пробовал пробить барьер и физической силой, и рядом заклинаний, в том числе применяя стихийную магию. Но барьер стоял нерушимый, а я впервые за долгое время улыбалась, радуясь своему успеху. О том, что в реальной жизни контур будет совсем иным и вычерпает мою магию до самого дна, я сейчас старалась не думать.

– Отличная работа. Ни единого слабого места! – констатировал кузен после обхода. И судя по выражению его лица, он явно был впечатлен. – Ты тренировалась?

– Я занималась с профессором Магриусом последние несколько дней. Но вообще рунам периметра меня научил… – воспоминание о Скае болезненно царапнуло по сердцу, – мой куратор.

– Какой пароль для входа? – уточнил Стефан.

– Такой же, как был в академии раньше.

– Эль мон канто! – громко произнес кузен и решительно шагнул внутрь круга. – Надо же. Сработало! – констатировал он.

– А ты сомневался? – Я старалась выглядеть непринужденно, хотя на самом деле до последнего не была уверена в успехе. – Конечно сработало.

– Ну, для первогодки это весьма неплохо.

Похвала брата оказалась весьма приятна. Однако улыбка очень быстро сошла с его губ, а лицо приняло серьезное выражение. Стефан уселся на камень рядом со мной и, не глядя в глаза, тихо произнес:

– Но ты ведь понимаешь, что с истинным артефактом все будет не так просто… Тем более защитный контур придется строить из одной точки. Это само по себе куда сложнее.

– Понимаю, – кивнула я. Увы, но избежать неприятной темы мне так и не удалось. – Но, в конце концов, я уже сделала это однажды. Значит, смогу повторить и вновь.

– А что делать со старыми рунами? Как убрать неверное заклинание? – обеспокоенно спросил Стефан.

– Его не надо убирать. Я просто заново создам купол, вот и все. И более сильное заклинание перекроет более слабое.

– Более сильное? – Парень нервно сглотнул и оттянул ворот рубашки. – Куда уж сильнее… Это просто невозможно. Ты уверена, что справишься?

Я пожала плечами.

– А разве у меня есть выбор?

Выбора у меня и правда не было. Но даже если бы был, я бы не смогла поступить иначе. Я сделаю это. По крайней мере попытаюсь.

Оставался лишь один вопрос, который тревожил меня сильнее всего: что на этот раз мне придется отдать взамен?

* * *

После тренировки со Стефаном я вернулась в корпус загонщиков. Несмотря на то что темнело сейчас рано, работы во дворе до сих пор не закончились. И в самом холле было на удивление пусто. Я дошла до столовой и взяла свою порцию воды. Всего полчашки.

– Вы ведь Легран? – переспросила меня женщина на раздаче, когда я осушила чашку.

– Да. А что?

– Вам положена двойная порция, – вдруг заявила она и налила мне еще.

Я с сомнением покосилась на воду.

– Вы уверены? Это ведь… нечестно.

– Уверена. Личное распоряжение ректора.

Даже так… С одной стороны, это было не совсем справедливо по отношению к другим студентам, а с другой… Я понимала, почему Аластар Мэдроуз так распорядился.

С учетом того, что мне предстояло сделать, мне нужны были силы. Как магические, так и физические. Вряд ли истощенному организму по силам создать истинный артефакт…

– Хорошо. А можно я возьму ее с собой?

Женщина кивнула и спустя минуту вручила мне небольшую фляжку. Такую же, какие лежали во всех походных наборах загонщиков.

Я поблагодарила ее и вышла из столовой. На самом деле пить эту воду я не собиралась. Я собиралась поделиться с теми, кому она сейчас была нужнее.

Лаборатория магистра Блейка располагалась на цокольном этаже здания. Если бы капитан Байрон не рассказал мне, где найти ее, сама бы я никогда не догадалась.

Я шла по голому пустынному коридору, еще более аскетичному, чем остальные помещения нашего корпуса, и с замиранием сердца ждала, когда покажется та самая дверь.

Долго идти не пришлось – помещений здесь было не так много, а обитая холодным металлом створка имелась всего одна. Наружу не просачивалось ни единого лучика света, и я засомневалась, есть ли вообще кто-нибудь по ту сторону двери.

Но, толкнув тяжелую створку, увидела именно то, что искала. Точнее, тех.

Скай и драггаст расположились у длинного лабораторного стола. Скай сидел на высоком табурете без спинки, а Драг стоял рядом, положив огромную морду на край железной столешницы и… смотрел в книгу? Монтего держал пухлый томик прямо перед носом зверя и медленно перелистывал пожелтевшие страницы.

По всей видимости, дверь была защищена каким-то экранирующим заклинанием, потому что они не почувствовали моего приближения. Обернулись лишь когда я ступила через порог.

Скай поспешно закрыл книгу и убрал ее в сторону, словно не хотел, чтобы я видела, что он читает.

– Привет, – тихо произнесла я и медленно прошла внутрь.

Сейчас в лаборатории все было иначе. Большинство клеток с бестиаллиями переместили или вовсе унесли. Часть зелий и колб забрали для изучения. А присутствие огромного хвостатого драггаста в таком тесном помещении и вовсе создавало какой-то сюрреалистичный пейзаж. Однако меловая доска, исчерченная запретными рунами и схемами, все еще висела на стене, напоминая о том, что было здесь прежде. Да и свитки с книгами, лежащие на столе, явно принадлежали Артуру Блейку.

По спине пробежали зябкие мурашки, но я мысленно встряхнулась, не давая волю неприятным воспоминаниям. Я пришла сюда за другим.

– Что-то случилось? – тут же напрягся Скай.

Драг смотрел на меня в упор, внимательно изучая лицо.

– Нет. Я просто… просто решила вас проведать. Вот. – Я протянула флягу с водой. Сначала к морде Драга, чтобы Скай мог ее увидеть, а потом аккуратно вложила парню в руки. – Я принесла вам немного воды.

– Откуда? – непонимающе нахмурился Скай, отчего повязка на его глазах пошла складками, и потряс фляжку, проверяя содержимое. – Это твоя порция?

– Нет, не переживай. Свою порцию я выпила. Это сверх того.

Скай задумчиво склонил голову к плечу. Я поглядела на его сухие губы, по которым уже пошли глубокие трещины. В лаборатории было жарко и душно. Пить здесь хотелось в разы сильнее.

– Пожалуйста, выпей. Не заставляй меня умолять. Или отдай Драгу, если ему нужнее. Его вообще кормят? – обеспокоилась я. Дичи в окрестностях совсем не осталось, да и вряд ли Скай теперь мог охотиться.

– Кормят. У них нет выбора. Теперь мы свя… – Скай запнулся, поняв, что сболтнул лишнего.

– Я знаю, что вы связаны.

Я поглядела на кривой знак на роговом отросте зверя. До сих пор не могла понять, как Скай умудрился его нарисовать, да еще так, чтобы не задеть соседние руны. Подобное явно могло кончиться плохо.

– Да, – подтвердил Монтего. – Так что Драга теперь кормят наравне со всеми. А еще ему перепала пара подопытных крыс Блейка.

– Ну хоть какая-то польза, – усмехнулась я, желая хоть немного развеять обстановку, и напомнила: – Пей, ну же…

Скай не стал больше спорить. Открутил пробку и сделал пару жадных глотков из горлышка. Затем протянул остатки мне и подставил сложенные лодочкой ладони.

– Вылей остальное сюда, – попросил он, и я подчинилась.

Конечно, Монтего не мог не поделиться со своим питомцем. Драг с удовольствием вылакал оставшуюся воду из ладоней парня и довольно облизнулся. А затем ткнулся лбом в мое бедро, словно благодаря.

– Мне кажется или он стал гораздо смышленее?

– Так и есть. – Скай потрепал Драга за ухом. – Благодаря ментальной связи он быстро учится.

– Скоро и сам читать научится? – пошутила я, вспомнив, какую картину застала, войдя сюда. А потом уже серьезнее добавила: – Это тяжело?

– Что тяжело?

– Смотреть его глазами?

– Непривычно. И неудобно… Мы только-только навострились различать буквы, – признался Монтего. – И то продвигаемся очень медленно. Его зрение устроено иначе, и мелкие символы попросту скачут перед глазами.

– Так, может, я могу помочь? – пришла в голову отличная идея. – Почитать тебе что-то…

Я потянулась к книге, лежащей за спиной Монтего. Но Скай не дал ее взять, перегородив мне дорогу. Однако я все равно увидела корешок. Этот том был явно посвящен рунам преобразования и изменения. А судя по красному значку с перечеркнутой буквой «с» это издание было засекреченным. Если и вовсе не запрещенным. А рядом лежало множество свитков, исписанных ровным каллиграфическим почерком Блейка. И в них явно не было ничего разрешенного…

По моей спине пробежали мурашки.

Зачем он это изучает?

Я поглядела на кривую руну связи на роге Драга, и сердце заныло от плохого предчувствия.

– Зачем это тебе? – спросила дрогнувшим голосом и поглядела прямо в широкие глаза драггаста, разделенные вертикальным зрачком. – Что ты задумал?

– Это неважно, – ровно произнес Скай и скрестил руки на груди, еще сильнее отгораживаясь от меня.

– Важно. Что ты скрываешь?

– А ты? – вопросом ответил Скай. – У тебя ведь тоже есть секреты, да, Изабель?

Я опустила глаза. Все же Монтего был на удивление проницателен. И, выходит, мне не удалось обмануть его.

Я молчала, до боли кусая губы. Не зная, как мне быть. Что-то подсказывало, если я не откроюсь Монтего, то он ни за что не откроется мне. Меня рвало на части от волнения. Хотелось схватить его за плечи и вытрясти всю правду. Здесь и сейчас. Но я понимала, что не могу ему рассказать. Иначе он найдет способ удержать меня. Не позволит создать новый артефакт, пожертвовав, возможно, самым ценным, что у меня есть.

– Молчишь… Что ж. У тебя есть свои секреты, Изабель. А у меня свои. И, кажется, нам обоим придется с этим смириться.

* * *

Древо знаний почернело. Прежде яркая рыже-коричневая кора стала черно-серой, как остывшая зола. Из древа словно ушли все краски, ушли все соки, оставив пустую безжизненную оболочку.

Хотя почему «словно»? Так оно и было. Живительная влага, сочившаяся по желобам, текла совсем медленно, вяло. А кое-где уже срывались последние капли, знаменуя скорый конец.

– Мы почти закончили.

Сзади неслышно подошел ректор Маджериума, встал за моей спиной, глядя на капающий в чашу сок. Потом повернулся ко мне и протянул небольшой пузырек.

– Вот. Это чернила, которые ты просила. Мы смешали сок древа Знаний с краской для нанесения рун.

Я взяла в руки крохотный сосуд и благодарно кивнула, пряча пузырек во внутренний карман куртки. Потом вновь перевела взгляд на чернеющее древо Знаний.

– Оно умирает, да?

– Да. К сожалению, – подтвердил мои опасения мужчина. – И, боюсь, нам придется его срубить. Сухие ветви уже не восстановятся.

Мне стало грустно. Не думала, что все закончится… вот так. Но впервые я не винила себя. В происходящем был виноват лишь один человек. Тот, кто сейчас с переломанной шеей лежал в одном из ледяных погребов Маджериума.

– Думаю, до конца сегодняшнего дня мы соберем весь оставшийся сок, – сообщил Аластар Мэдроуз, а затем посмотрел на меня своим проницательным взглядом. – Ты готова?

– Да. Готова. Бóльшему я все равно не научусь, так что нет смысла откладывать.

– Ты справишься. Я в тебя верю, – без тени сомнений произнес мужчина. – Единственное, о чем прошу, – не мешкай, когда будешь напитывать руны.

В отличие от остальных, ректор точно знал, что я собираюсь сделать. Я рассказала ему еще вчера. Наедине. Без лишних глаз и ушей. И попросила держать Монтего подальше от меня, когда я буду создавать новый купол над Маджериумом.

– Я точно не уверен, но предполагаю, что при замене прежнего барьера новым возникнет момент, когда мы останемся вовсе без защиты. И мне хотелось бы, чтобы этот промежуток был как можно короче.

– Поняла. Я постараюсь, – пообещала я.

– Хорошо. Будь готова к завтрашнему утру.

Я не успела ничего ответить. С верхних трибун вдруг раздались громкие крики:

– Господин Мэдроуз! Господин Мэдроуз!

Сверху к нам бежал взволнованный смотритель.

– Что случилось?

– Там это… На перроне… Родители! – запыхавшись, проговорил мужчина и схватился за бок.

– В каком смысле родители?

– В прямом! Приехали за своими чадами. Требуют вас! И впустить их на территорию академии. Я пытался объяснить, но…

– Твою ж мать! – выругался ректор и, резко развернувшись, бросился к лестнице. Бьюсь об заклад, я впервые слышала, чтобы господин Мэдроуз позволил себе сквернословить. – Какого гремлина они сюда заявились? Я же велел отменить все поезда и оцепить перрон. За барьером небезопасно!

– Не знаю. Как-то прорвались. Может, машиниста подкупили, а может, и состав угнали. Кто ж их знает. И уходить не хотят, – оправдывался смотритель.

Ректор быстро взбежал по лестнице и широким шагом пересек примыкающий к залу Знаний холл. Смотритель еще сильнее схватился за бок, но, надо отдать ему должное, не отставал. Я тоже, не желая оставаться в стороне, бежала вслед за мужчинами.

В голове крутилась паническая мысль: а вдруг и мои родители приехали в Маджериум? Вдруг им тоже угрожает смертельная опасность?

Мы прошли административный корпус насквозь и оказались у главных ворот.

Увы, но безрассудных смельчаков, что отважились приехать в академию, оказалось не так уж и мало. У прозрачного барьера толпился народ. Все они шумно переговаривались, спорили, перекрикивали друг друга.

– Прошу вас, успокойтесь, не шумите! – первое, что произнес ректор, и поднял вверх ладони, призывая людей к спокойствию. – Здесь небезопасно! Вы должны как можно скорее сесть в вагон и покинуть академию.

– Мы никуда не поедем без наших детей!

– Откройте сейчас же! Вы не имеете права их удерживать!

– Это неслыханно.

– Я буду жаловаться! – летели со всех сторон недовольные крики.

– Ох, Всевышний… – тяжело вздохнул Аластар Мэдроуз и уже громче и увереннее произнес: – Студентов никто не удерживает силой! Мы оказались в чрезвычайной ситуации. За куполом разгуливают десятки опасных бестиаллий. И, находясь на той стороне, вы попросту рискуете быть растерзанными хищниками. Поймите же!

– Так пустите нас внутрь! Дайте убедиться, что с детьми все в порядке!

– К сожалению, я не могу вас пустить. Мы снимем купол лишь завтра. А пока, прошу вас, уезжайте!

Даже несмотря на волевой, менторский тон господина Мэдроуза, никто и не думал его слушаться. Волнение за собственных отпрысков и глупые беспочвенные догадки оказались сильнее здравого смысла.

– Тогда пусть выйдут сюда! – предложил кто-то в толпе. И остальные согласно поддержали.

– Да, позовите сюда моего Гаррета!

– И Оливию Ланкур.

– И Кристофа Панча.

Многочисленные родственники наперебой выкрикивали имена студентов. И шума теперь стало в разы больше, ведь они попросту пытались перекричать друг друга.

И показалось или среди множества голосов я услышала знакомую фамилию?

– Говорю же, это бесполезно! – констатировал и так очевидное смотритель.

– И магией их не утихомирить, – произнес присоединившийся к нам профессор Берроуз. – Чары не проникают сквозь купол.

Тут на пятачок земли у ворот легла тень. Я вскинула голову к небу и увидела кружащего над Маджериумом чернокрыла.

Полночник снизился и приземлился в нескольких метрах от нас. С его спины спешно спрыгнул капитан Байрон.

– Что тут у вас? С северной границы Маджериума сюда движутся бестиаллии. Не меньше десятка!

Я в ужасе округлила глаза.

Зачарованный лес граничил с академией лишь на севере. Он плотно подступал к полигону загонщиков и корпусу целителей, где сейчас и сосредоточилось наибольшее количество опасных бестиаллий. Но у главного административного корпуса и южных ворот академии звери никогда не появлялись.

Выходит… приехавшие на поезде родственники своим шумом и криками привлекли опасных хищников.

– Проклятье! – выругался ректор и подошел вплотную к прозрачному барьеру. – Сейчас же уезжайте! Немедленно! Вы в опасности, – крикнул он как можно громче.

И тут же:

– Изабель? Милая, это ты? – Сквозь толпу к нам пробиралась рыжеволосая женщина в крохотной шляпке с вуалью. И я в ужасе узнала в ней тетю Марту.

Тетушка всегда была куда безрассуднее и смелее моей матери. Будучи вдовой, она свободно путешествовала по всему Флеймору и никогда не видела препятствий на своем пути. Немудрено, что в Маджериум явилась именно она.

Я поспешно бросилась к воротам. Обеими ладонями уперлась в прозрачную преграду перед собой.

– Тетя Марта! Прошу вас, уезжайте. Немедленно!

И одновременно с моим голосом воздух прорезал чей-то раскатистый рев.

Люди разом вздрогнули и повернули головы. И могу поклясться, что земля под моими ногами задрожала.

– Ну что же вы стоите? Бегите!

Но было уже поздно. Справа показалась огромная фигура чащобника. В полтора раза больше того, что напал на академию, проломив стену ангара. И двигался он на удивление быстро, снося на своем пути мелкие деревья и кустарники.

За воротами мгновенно началась паника.

Перепуганные люди расталкивали друг друга, пытаясь пробиться на перрон. Кто-то истерично кричал. Кто-то упал на колени.

А я смотрела на этих людей и понимала, что они не смогут выстоять против диких бестиаллий. Да, возможно, все они были магами, но, судя по простой городской одежде, среди них не было ни военных, ни гвардейцев, ни тем более загонщиков, которые бы знали, как действовать в подобной ситуации. Эти люди были артефакторами, целителями, городскими служащими – не более того. К тому же большинство из них находилось уже в преклонном возрасте. А как мы все знаем, с возрастом магический потенциал лишь убывает. Значит, и сотворить какое-то сильное заклинание никто из них не сможет.

– А ну, разойдись! Я задержу его.

Кажется, я оказалась неправа. Из толпы выскочил рыжеволосый мужчина, весьма молодой и крепкий, а спустя мгновение между ним и бегущим на людей чащобником встала стена огня.

Стихийник! Слава Всевышнему, хоть один!

– Ну же, скорее! К перрону. Я не удержу его долго!

И одновременно с его криком откуда-то издали раздался оглушающий женский визг. И, да не обманет меня зрение, люди ринулись обратно к воротам.

– Драггаст. Там драггаст!

– Два!

– Путь к перрону отрезан, – проносилось из уст в уста.

– Мы можем что-нибудь сделать? – К ректору порывисто подошел капитан Байрон, но господин Мэдроуз лишь сокрушенно покачал головой.

– Вы знаете, через купол не пробиться. Мы не сможем им ничем помочь, – он сказал это так спокойно, так буднично, словно перед его глазами сейчас не разыгрывалась ужасающая трагедия.

И я поняла – он ничего не предпримет. Он смирился с неизбежным, решив, что сделал все, что в его силах.

Вот только я не могла смириться с подобным. Где-то в этой толпе была моя тетя, мать Стефана. И родители других студентов. Я уже потеряла подругу и была не готова потерять кого-то еще. А тем более не желала подобного другим адептам.

– Я могу снять купол! – выпалила решительно, понимая, что глупо ждать завтрашнего дня. Глупо терять время, когда я могу спасти людские жизни. Хотя бы попытаться. – Я сниму его прямо сейчас!

Я хлопнула себя по груди, убеждаясь в наличии бутылька с чернилами во внутреннем кармане, и перевела вопросительный взгляд на ректора. Его глаза задержались на мне на мгновение. А потом мужчина глубоко вдохнул и решительно кивнул, давая добро.

– Срочно соберите всех загонщиков и стихийников. Планы поменялись. Мы начинаем операцию прямо сейчас!

– Но господин Мэдроуз! – вклинился профессор Берроуз. – Мы ждем подкрепление из столицы только завтра. Мы не справимся своими силами!

– Справимся. Придется! – безапелляционно заявил ректор. – Другого выхода у нас нет. – И тут же прикрикнул: – Ну же, шустрее! Каждая минута на счету!

Я кинула последний взгляд на толпу. Увидела краем глаза, как кто-то рисует на земле круг и вязь замысловатых символов вокруг него. А затем, не раздумывая, ринулась к полночнику, на котором прилетел капитан Байрон. Мне нужно было попасть на крышу корпуса загонщиков. Если побегу туда на своих двоих, тут точно успеют сожрать половину приехавших. По воздуху будет куда быстрее.

– Эй-эй, Легран, куда? – остановил меня Байрон, когда я схватилась за ремни седла. – Тебе нельзя!

– Так быстрее всего! – выпалила я, не выпуская из рук ремня.

Уж не знаю, что беспокоило наставника больше: запрет на полеты или то, что в прошлый раз я чуть не угробила и себя, и полночника. Но сейчас он должен был уступить мне. Он был обязан в меня поверить. Так же, как верила я.

– Я справлюсь. Просто поверьте мне!

– Да чтоб тебя! – недовольно выплюнул наставник и отошел, не смея мне мешать. – Но, если свалишься башкой вниз – это твои проблемы, поняла? – крикнул мне вслед.

Я же схватилась за притороченные к седлу стропы и громко скомандовала:

– Варто! Вверх!

* * *

Скай

Драг почувствовал неладное еще до того, как в корпусе загонщиков зазвонил тревожный колокол. Что-то ворочалось внутри, неясное, раздражающее. И это ощущение всецело передалось Скаю, заставив его встать с нагретой постели и сорваться с места.

«Драг, ко мне», – тут же дал мысленную команду Монтего, впопыхах натягивая куртку и высокие ботинки. Если с курткой в полной темноте он справлялся на раз, то с обувью каждый раз подолгу возился, путаясь в шнурках. Вот и сейчас замешкался, заправляя непослушные шнурки за голенища ботинок. Следом сунул туда же короткий нож. Еще один, складной, обосновался в кармане. Интуиция подсказывала, что сегодня они ему понадобятся. А когда в коридоре прозвенел тревожный колокол, собирающий всех загонщиков, Скай в этом убедился.

Еще вчера они отрабатывали план защиты академии на случай прорыва барьера. А сегодня, на день раньше положенного срока, всем объявили тревогу. И означать это могло лишь одно – что-то пошло не по плану.

Скай вышел в коридор и уверенно направился к лестнице. Этот путь он знал как свои пять пальцев, даже до стены дотрагиваться не надо было. Двадцать пять шагов до лестницы. Дальше два пролета по девять ступеней вниз. А внизу Ская уже ждал Драг.

Монтего не стал медлить, сразу запрыгнул на холку к зверю и уже верхом направился к выходу на полигон. Судя по долетавшему шуму, остальные загонщики подтягивались следом. И никто толком не понимал, что происходит. Это было хуже всего. Скай ненавидел действовать вслепую.

Оказавшись на открытом воздухе, он сразу подключился к зрению Драга. Понадобилась пара минут, чтобы сфокусироваться и остановить плывущую перед внутренним взором картинку. С каждым разом это получалось все быстрее и точнее, но все равно недостаточно быстро. И Скай злился из-за вынужденного промедления.

Стоило картинке проясниться, как Монтего сразу заметил причину беспокойства драггаста.

Звери за периметром двигались. Перемещались, словно кто-то решил согнать их с насиженного места.

– Куда это они? – Рядом возник Рэнкс, на ходу крепящий аркан к поясу.

– Представления не имею. Но мне это не нравится. Я еду за ними! – решительно выпалил Скай и повел Драга ближе к барьеру. А дальше прямо вдоль него, следом за бегущими бестиаллиями.

Их явно что-то влекло. Иначе объяснить поведение животных Монтего не мог.

Неужели где-то там, ближе к корпусу целителей или стихийников, в куполе появилась брешь?

От этой мысли внутри все похолодело. Только не сейчас. Они были не готовы. И если стихийники еще могли себя защитить, то неженки целители против диких тварей точно не выстоят.

– Эй, Монтего! – откуда-то слева раздался крик, и Драг повернул голову. И сразу сфокусировал зрение на человеке, усиленно машущем рукой.

Капитан Байрон стоял рядом с наставником в синей мантии и что-то рьяно ему втолковывал.

Монтего в два длинных кошачьих прыжка оказался рядом с ними.

– Что стряслось?

– У главных ворот. Приехали. Всей толпой. Родители. Чтоб их гремлин разорвал! – капитан говорил коротко и рвано, а грудь его часто и сильно вздымалась, выдавая недавний бег.

– Но все бестиаллии движутся туда! – пронеслась внезапная догадка. – Их попросту разорвут.

– Вот именно! Надо помочь! Отправляйся к воротам. Сделай, что сможешь.

– Но купол… – Скай не успел договорить.

– С куполом уже работает Легран. Она его починит. Я надеюсь, что починит.

Внутри все сжалось, и Скай безотчетно повернулся назад, туда, где возвышалось четырехугольное здание корпуса загонщиков.

– Она уже там? Наверху? Одна? – вырвалось безотчетно, а горло сдавило паникой.

Хоть Изабель и не говорила ему, как собирается исправить неверное заклинание, но Скай не был дураком, чтобы не понять. И, пожалуй, сейчас Изабель находилась в не меньшей опасности, чем все те люди, столпившиеся у главных ворот Маджериума. Вот только в отличие от них, Скай не мог ей ничем помочь. Все, что мог, он уже сделал.

Оставалось лишь надеяться, что этого будет достаточно.

– Сигнал тревоги подали во всех корпусах? – последнее, что спросил Монтего, прежде чем ринуться на выручку. Драг уже нетерпеливо перебирал лапами, готовясь к прыжку.

– Да, разумеется. Менталисты и артефакторы тоже предупреждены. Пусть от них и нет прока…

– Я бы так не сказал, – возразил Скай, и в тот же миг драггаст бросился вперед.

* * *

Изабель

На сей раз не было ни волнения, ни колебаний. Лишь четкая цель, стоящая перед глазами. И когда я схватилась за рога полночника, чтобы посадить его на узкий козырек корпуса загонщиков, зверь даже не дернулся. Четко спланировал на каменный выступ и послушно замер, позволяя мне без проблем спешиться.

– Все, теперь лети. – Я толкнула полночника в бок. – Вейс! Вниз.

Полночник задрал голову, издавая высокий горловой рокот, а потом ударил крыльями и слетел с козырька.

Я быстро осмотрелась. Найти глазами руны периметра не составило труда. Они были на прежнем месте. Я опустилась на колени рядом со знаками и выудила из внутреннего кармана бутылек с чернилами. И только теперь подумала о том, что у меня нет с собой писчей палочки. Быстро огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего.

Благо с тех пор, как тут было гнездо гарпий, на козырьке осталось много мусора – мелких веточек и соломы. Я схватила подходящую жесткую соломинку, обломала ее до нужного размера и несколько раз прихватила зубами кончик, делая его мягким и гибким.

За неимением лучшего и так должно сойти.

Когда я окунула палочку в чернила и занесла над рунами, сердце билось в груди как сумасшедшее. Я не видела, что происходит внизу, но слышала доносящиеся с полигона шум и крики. Видимо, загонщики успели заметить, что с бестиаллиями творится неладное. Надеюсь, к тому моменту, как купол прорвется, они будут готовы отразить возможную атаку.

Впрочем, мне было некогда об этом думать. Каждая минута промедления могла стоить чьей-то жизни.

Я дважды глубоко вздохнула, успокаивая трясущиеся руки, и удобнее перехватила соломинку. Учитывая, что писала я чем попало, руны выходили на удивление ровными. Разве что окунать соломинку в краску приходилось вдвое чаще обычного. Но в итоге спустя пару минут на сером камне чернели до боли знакомые символы. Я еще раз пробежалась глазами по линиям, убеждаясь, что все верно. И закрыв пробку на чернилах, поднесла раскрытую ладонь к знакам.

Сила толкнулась в груди сразу сильно. Напористо. Несмотря на холодную зимнюю погоду, мне стало жарко от маленького солнца, разгоревшегося в груди. Я прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться ни на что постороннее, постаралась абстрагироваться от криков, доносящихся снизу. И нарисовала перед внутренним взором защитный купол.

Сила текла быстро, мощно, сотрясала тело, отчего меня заметно шатало. Пришлось упереться свободной рукой в каменный пол в поисках устойчивости.

Две первые руны напитались быстро и без особых сложностей, вспыхнув под моей ладонью ярким голубым свечением. А вот третья – руна бесконечности – тянула слишком много сил. Я чувствовала, как магия утекает сквозь пальцы. Опустошает меня, грозя оставить лишь выпитый до дна сосуд.

Впрочем, я знала, что так будет. И что помимо полного магического резерва придется отдать что-то еще. И каждая секунда, каждая частичка утекающих чар лишь приближала этот миг.

Я была готова к этому. Единственное, с чем я была не согласна, – чтобы кто-то другой решал, что мне отдать взамен. Я больше не хотела терять свои чувства, терять воспоминания, не хотела ранить тех, кто был мне дорог. Все мои мысли, все мои чувства были только моими. За эти краткие несколько дней я успела понять: нет ничего дороже теплых человеческих отношений. Нет ничего дороже преданности, дружбы, любви. И уж если мне суждено пожертвовать чем-то, то пусть я лучше останусь калекой, пусть отдам свою жизнь во благо высшей цели. Но не потеряю ни капли того, что действительно важно. Того, что делает меня мной.

Сил осталось совсем немного. Колени дрожали, руки ослабли. Я израсходовала почти весь свой резерв. Но мне все же удалось достать из-за голенища сапога короткий складной нож. Я носила его с тех пор, как на меня напал Артур Блейк. Хоть угрозы больше не было, но после того случая мне претило оставаться безоружной.

И вот сейчас он пригодился.

Я высвободила короткое лезвие и поднесла нож к пульсирующей на запястье венке. Всего одно движение – и все будет кончено. Я чувствовала, для закрытия контура нужно совсем немного. Возможно, я даже потеряю не так много крови. Если только не отключусь, как в прошлый раз, и не останусь умирать тут в одиночестве.

Я тряхнула головой, стараясь не думать о плохом. Иначе не решусь.

Надавила лезвием на мягкую кожу, готовая к последнему рывку. И вдруг…

– Изабель, стой! – знакомый голос заставил меня повернуть голову.

Я так сосредоточилась на рунах и собственных ощущениях, что не замечала, что происходит вокруг.

А вокруг бушевал штормовой ветер. Кружил поднятую в воздух солому и мелкие веточки. Подбрасывал каменную крошку. И заставлял пригибаться к земле идущего ко мне человека, в котором я без труда узнала Стефана.

Кузен буквально дополз до меня, цепляясь руками за каменную кладку. А затем накрыл рукой мою ладонь, держащую нож.

– Не надо. Не делай этого! – сказал он, и в глазах его стояла мольба.

– Но иначе нельзя. Контур не закроется! – крикнула я, стараясь перебить шум ветра.

– Закроется! Я помогу!

Стефан вытащил из кармана грифель и принялся рисовать руны на собственной ладони. Я лишь непонимающе моргнула. Часть знаков была мне знакома, и видела я их на поверхности накопителя.

Но ведь Стефан не накопитель. Он живой человек. Разве это сработает?

– Что ты задумал?

– Я поделюсь с тобой магией, – уверенно ответил брат.

– Что? Но… Ты уверен? Ты делал подобное раньше?

– Не делал. Но должно получиться. – Он закончил последний знак и накрыл мою руку, лежащую на камне, своей ладонью. – Доверься мне!

И в тот же момент мое тело пробило острым потоком силы. Словно кто-то пропустил через наши руки разряд молнии, срастив их, сплавив друг с другом. И даже если бы мы захотели, мы не смогли бы разорвать прикосновение.

Кажется, я закричала. Магия вокруг била с такой силой, что, казалось, нас сейчас оторвет от каменного выступа и швырнет прочь, как безвольных кукол. Но вот ладонь, лежащая на рунах периметра, словно приросла к шершавому камню. А сами руны пылали под пальцами раскаленными жаркими углями.

Волосы хлестали по лицу. Мелкая каменная крошка, висящая в воздухе, резала глаза. А потом картинка и вовсе поплыла, смазавшись в неясный хоровод из неба и земли.

Я до последнего пыталась сохранить ясность сознания. Пыталась удержаться на тонкой грани и не рухнуть в пучину хаоса. Но меня засасывало в него, затягивало все глубже и глубже, словно где-то открылась мощная воронка. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.

Последним, что я увидела, прежде чем все погрузилось во тьму, была радужная рябь сомкнувшегося над головой защитного купола.

* * *

Скай

Их было много. Слишком много, чтобы отбиться. И с каждой минутой количество опасных бестиаллий все увеличивалось, грозя подмять под себя стоящих за пределами защитного купола людей.

Те каким-то образом умудрились создать свой собственный круг – все же маги-артефакторы в рядах родителей еще что-то помнили. Но их потенциала явно не хватало. Тонкий щит трещал по швам, и единственной надеждой на спасение было перетащить людей на эту сторону.

Драг нетерпеливо перебирал ногами. Шипы на его загривке встали дыбом и не пропороли Скаю задницу только благодаря прочному седлу с нашитой снизу металлической пластиной. Зверь рычал и скалился. Все его тело, словно туго скрученная пружина, было готово к немедленному броску.

Со стороны корпуса стихийников шло подкрепление. Господин Мэдроуз спешно раздавал указания, велев выстроить вдоль барьера стену огня. Они должны были пропустить внутрь людей, но не дать проникнуть опасным бестиаллиям. Но Ская эти указания не касались, он не был стихийником. У него была другая задача – прикрывать тыл, пока люди отходят в безопасную зону.

Ожидание казалось бесконечным, и, когда защитный купол пошел едва заметной рябью, стремление сразу броситься вперед чуть не сыграло с ним злую шутку.

– Подождите! Еще рано, – раздался сзади громкий голос Аластара Мэдроуза. – Сейчас!

Купол лопнул в один миг, разорвавшись, словно радужный мыльный пузырь. Драг прыгнул вперед, перемахивая сразу через несколько людских голов. Приехавшие горожане ломанулись вперед, стремясь под защиту стен академии. Даже не оборачиваясь, Скай знал, что в воротах происходит самая настоящая давка.

Озверевшие твари бросились следом – тонкий щит артефакторов треснул сразу же, как лишился подпитки. Незнакомый маг, сдерживающий их все это время, обессиленно упал на каменную брусчатку. Скай не был уверен, что он сможет когда-нибудь подняться. Но и оставить его на растерзание хищников не мог.

– Альмарес! – Парализующие заклятье сорвалось с пальцев, подкосив ближайшего волколака, нацелившегося на неподвижное тело артефактора.

Второго Драг попросту снес своим огромным хвостом, и по воздуху прокатился жалобный звериный визг. А потом оборвался, когда Драг впился клыками в тонкое горло, покрытое серой шерстью.

Скай чувствовал его азарт, первобытный охотничий инстинкт, многократно усилившийся от запаха свежей горячей крови. Драг был голоден, зол. И, вторя его желаниям, в жилах Монтего разлилась огненная лава, толкая на самые безрассудные поступки. Убивать, ранить, рвать.

Справа подступила группа бородачей, и драггаст зарычал на них, скаля огромную зубастую пасть. Он был готов перегрызть их одного за другим, но вдруг драггаста что-то резко толкнуло сзади, чуть не выбив Ская из седла. Сосредоточившись на бородачах, Драг и сам стал мишенью для подобравшегося со спины иглогрива.

Монтего выругался сквозь зубы. Если бы он только мог видеть собственными глазами, защищаться было бы куда проще. Но теперь приходилось работать с тем, что есть.

Драггаст резко развернулся, отпихнув колючего иглогрива когтистой лапой. Скай немедля швырнул в него нож, попав твари точно между широко расставленных глаз.

И тут же пришлось вновь крутануться на месте, бородачи атаковали все разом, целясь в незащищенный бок. Драг пошатнулся, а Скай зашипел, почувствовав волну острой боли. Вот только не разобрать – своей или прилетевшей по внутренней связи от прирученного зверя. Времени раздумывать не было. Красная пелена ярости вновь застила глаза, и взбесившийся драггаст бросился на бородачей, раскидывая их в стороны, словно легкие набивные игрушки.

Скаю понадобилось немало усилий, чтобы вернуть контроль над зверем. Жажда убийства буквально охватила его, передаваясь и всаднику, мешая нормально мыслить. Соображать. А это им сейчас было крайне необходимо. Ведь в пылу битвы велика вероятность задеть своих. И с той же легкостью, как Драг раскидал бородачей, он мог порвать и простых людей…

– Монтего, сзади! – окликнул знакомый голос.

Драг в тот же миг отпрыгнул в сторону, уходя из-под атаки вставшего на ноги волколака.

– Он мой! Я возьму! – Мимо пронесся Рэнкс, раскручивающий серебристую цепь аркана. За ним вприпрыжку бежал Доусли.

«Справятся», – пронеслась мимолетная мысль, и Монтего отвел драггаста в сторону, давая друзьям пространство для маневра.

Тело артефактора осталось где-то позади. А дальше, в нескольких метрах впереди, один-единственный огненный маг сдерживал напирающего чащобника. Его силы иссякали – всполохи огня выходили совсем слабые и тусклые. Еще немного, и он опустошит себя, и тогда чащобник попросту раздавит человека, оставив от него лишь мокрое место на серой брусчатке.

Надо было его забирать.

Скай кинулся на выручку, но почти в тот же миг землю накрыла черная тень. Буквально перед их носом приземлился полночник, и с его спины спрыгнул взлохмаченный Астон Шейн. Светлые волосы хлестали по породистому лицу. Взгляд был полон решимости.

Один удар колец – и искра из его ладоней расползлась огненной стеной, встав между человеком и чащобником.

Полночник громко зарокотал, захлопал кожистыми крыльями и взмыл ввысь, подальше от огня.

– Монтего, забирай его! – через плечо крикнул Шейн. Но Скай и так уже был рядом.

Одной рукой закинул ослабленного стихийника на спину драггаста и хлопнул того по шерстяному боку.

– Ну, вперед. Вейс! – скомандовал Монтего.

Драг недовольно всхрапнул, но подчинился, увозя истощенного человека к воротам.

– Ты отправил его одного? Совсем сдурел?

– Он вернется, – спокойно ответил Скай и встал рядом с Шейном. Спиной к спине, без труда определив местоположение старого неприятеля.

– Только не говори, что собрался защищать мою спину, – истерично усмехнулся лорд. Ты ведь ни хрена не видишь!

– Не вижу, но аркан раскручиваю так же быстро, как и раньше, – усмехнулся Монтего в ответ, снимая с пояса серебристую змейку. – На одиннадцать часов на нас летит стая крылаток.

– Вот ведь… гремлинова задница! – Лорд быстро оглянулся через плечо, его волосы мазнули Ская по скуле. – Их нам только тут не хватало.

– Не отвлекайся. Держи огонь. Крылатки – моя забота.

– Стая близко. Мелкие. Но много! – Лорд опять быстро оглянулся.

– Скорректируй, если что.

Скай раскрутил перед собой аркан. Серебристая цепочка со свистом рассекала воздух, вращаясь с такой скоростью, что, казалось, сунь руку – и перерубит пополам. Подобный щит загонщиков учили делать еще на втором году обучения. Запястья при этом выворачивала чуть ли не половина курса. Но если щит выходил, то он мог защитить от любых мелких тварей не хуже хорошего стихийного заклинания.

Увы, крылатки об этом не знали.

Их мелкие невесомые тела с тонкими, острыми, как стекло, крылышками, перерубало в два счета. От цепочки аркана во все стороны летели осколки крыльев и влажные ошметки тел. Скай чувствовал, как в лицо попадает мокрое противное крошево, как отскакивающие осколки крыльев врезаются в открытую кожу, ранят, оставляя болезненные порезы. Но лишь стискивал зубы, не прекращая вращать арканом.

– Знаешь, Монтего. Я должен тебе сказать, – вдруг раздался из-за спины голос Шейна.

– Что сказать? Что я отлично справляюсь?

– Нет! Что ты мог бы резать их мельче. До меня долетают ошметки, – съязвил Шейн.

Скай лишь рассмеялся, но постарался ускориться, хотя, казалось бы, вращать быстрее уже попросту невозможно.

– В общем, – перекрикивая свист аркана и бушующего пламени, проорал Шейн, – я хотел сказать, что не подсыпал Легран «грезы»!

– В смысле? – Скай непонимающе тряхнул головой. Подобного разговора в этот момент он никак не ожидал. – Кто же тогда это сделал?

– Это сделала твоя бывшая подружка. Сирена. Я ее вычислил. И смею предположить, что «грезы» она берегла отнюдь не для Изабель. Понимаешь, о чем я?

Скай сглотнул. Мысли всполошенным осиным роем пронеслись в голове.

Он мог бы сказать, что все это чушь. Что Шейн это выдумал и просто пытается переложить вину на другого. Но в его словах была доля логики. Да и зачем он стал бы сваливать вину на другого? Уж точно не для того, чтобы подружиться с Монтего.

– Зачем ты мне это сейчас рассказываешь? Очень подходящее время выбрал! – огрызнулся Скай.

– Ну, я подумал, если мы здесь сдохнем, не хочу, чтобы между нами оставались недосказанности.

– Еще чего! Я не собираюсь здесь подыхать! – выплюнул Скай, чувствуя, как начинает болезненно ныть рука. Долго он так не продержится. Да и силы Шейна тоже не безграничны. – И если ты ждешь, что я стану извиняться за то, что набил тебе морду, то зря. Не стану.

– Сдались мне твои извинения! И прошу заметить, что с разукрашенной мордой ходил не только я. – Судя по довольному смешку, Шейн и не думал обижаться.

Скай не сдержался. Тоже усмехнулся. Кажется, в кои-то веки они были солидарны друг с другом.

– Изабель мне нравится, – продолжил белобрысый, вызвав порыв ревности. – Но я уважительно отношусь к ее выбору. Я бы не стал вставать между вами, зная, что все так серьезно. И уж тем более не стал бы подсыпать ей «грезы». Это низкий поступок. Пусть ты и считаешь меня говнюком, но на подобную подлость я неспособен.

– Ладно. Верю. Погорячился. И я не считаю тебя говнюком, – почти примирительно произнес Монтего, чтобы в конце издевательски добавить: – Ты просто мерзкий подхалим и зазнайка.

– Спасибо за высокую оценку. На другой ответ от невоспитанной деревенщины я и не надеялся, – в том же тоне ответил Шейн.

– Рад, что мы отлично понимаем друг друга. – В другой ситуации Скай бы еще и шутовской поклон отвесил, но сейчас ощущение было такое, что кисть вот-вот отвалится. – Глянь, сколько их еще. У меня пальцы ничего не чувствуют.

– Еще немного. Потерпи. И слегка сдвинься влево. Они ищут лазейку.

Скай осторожно повернулся, самую малость, боясь задеть стоящего за спиной недруга. Или все-таки товарища?

В какой-то миг ошметков стало больше. А потом они резко прекратились.

– Все, ушли! – гаркнул Шейн, и почти в тот же миг Скай почувствовал приближение Драга.

Останавливать аркан пришлось заклинанием. Рука ничего не чувствовала. Благо магия еще осталась.

– Какой у тебя запас? – крикнул Монтего, на ощупь взбираясь на спину Драга.

Но Шейн не успел ответить. Со стороны ворот раздался крик:

– Купол смыкается! Отходим!

Драггаст обернулся к воротам. Воздух уплотнился. Шел уже знакомой радужной рябью, предвещая скорое закрытие границ. Несколько загонщиков, перебравшихся на эту сторону, поспешили к воротам.

Хотя на самом деле никакой спешки не было. Если Изабель сделала все верно, то и после закрытия периметра они смогут попасть внутрь. Надо лишь знать пароль.

Монтего быстро огляделся, высматривая оставшихся за стенами людей.

Тела артефактора уже не было на месте. То ли звери утащили, то ли унесли свои. Последние загонщики отбивались от тварей, швыряя заклинания парализации.

И вдруг откуда-то сбоку раздался истошный женский визг.

– Шейн, отходи! Я их вытащу, – крикнул Скай, кидаясь наперерез огромному корноуху, загнавшему в угол пару истерично визжащих мамаш.

Корноух был медлителен, неповоротлив. Но и сбить с ног такое существо не представлялось возможным. Монтего раскрутил над головой аркан, набросил на шею зверю и потянул со всей силы, пытаясь если не свалить, то хотя бы сбить корноуха с пути. Аркан норовил выскользнуть из ослабевших рук, ранил кожу на ладонях, и Скай несколько раз обмотал свободный конец вокруг рога драггаста, используя силу и мощь своего зверя. Корноух все-таки повернул, уходя с намеченного курса, и Скай для верности кинул заклинание парализации, целясь ему в зад. Толстые ноги корноуха разъехались в стороны, словно тот стоял на скользком льду, и зверь шмякнулся на брюхо, подмяв под себя колючий декоративный куст.

– Ну, что стоите? Живо к академии! – гаркнул Скай на освобожденных дам, которые застыли словно парализованные, расширившимися глазами глядя на драггаста.

Пришлось прикрикнуть на них еще раз, прежде чем перепуганные женщины наконец бросились прочь.

– Быстрее, быстрее, сюда! – их уже встречал безопасный коридор, организованный стихийниками.

За спиной жарко полыхнуло пламя – это Шейн влил последние силы в огненную стену, сдерживающую чащобника. И отступил назад, бегом бросившись к смыкающемуся куполу.

Скай направил Драга следом и вдруг в последний миг увидел выпрыгнувшего из-за кустов дикого драггаста, несущегося прямо наперерез Шейну. И горожанкам, двигающимся слишком медленно в своих длинных вычурных юбках до пят.

На раздумья времени не было.

«На таран», – проскочила в голове единственная мысль, и Драг точно понял команду. Прыгнул вперед, наклонив голову рогами вперед, и протаранил лбом грудь сородича. Дикого зверя откинуло назад с такой силой, что любой человек сломался бы от удара. Но драггаст встал на ноги, тряхнул рогатой головой и угрожающе зарычал, готовый броситься на обидчика.

И, возможно, их шансы были бы равны, если бы из-за тех же кустов не выпрыгнул второй дикий зверь, еще больше и массивнее предыдущего. И словно последний выстрел – раздался громкий хлопок сомкнувшегося за спиной купола.

Остальное слилось в единый водоворот. В клубок боли, крови и раздирающего душу страха.

Дикие сородичи атаковали Драга одновременно, не дав ему даже шанса отбиться. Несколько мощных ударов, скрежет рогов и бронированной чешуи, скребущие по шкуре когти, и Драг завалился на бок, перекатился по земле, подмяв под себя Ская. Вспышка боли, яркая и оглушающая, пронзила все тело разом и обосновалась глубоко в груди, мешая дышать. Мешая думать о чем-то ином, кроме каждого болезненного вдоха и нехватки воздуха в легких.

Лишь краем сознания Скай понял, что его зверь вскочил на ноги и встал где-то рядом. Ощерился, не подпуская к лежащему на земле человеку своих диких сородичей. Аркан потерялся при падении. Вокруг простиралась кромешная темнота. А людские крики и звериный рев, доносившиеся со всех сторон, болезненно били по ушам. И лишь крохотный складной нож, оставшийся в кармане, мог быть хоть каким-то подспорьем в этой борьбе.

Скай сосредоточился, пытаясь абстрагироваться от боли, стараясь дышать часто, короткими крошечными рывками, от которых не разрывало грудь. И вновь подключился к сознанию зверя. Но все, что увидел, лишь смазанные очертания окровавленной пасти. Одной, второй, третьей. Горящие злым красным огнем звериные глаза. Разодранный бок сунувшегося в гущу схватки волколака.

Кажется, все оставшиеся бестиаллии решили разом бросится на Драга. Спрятавшиеся за периметром люди теперь были им недоступны.

Шансов не было. Ни единого. Скай мысленно приказал зверю отступать, спасаться бегством. Никак иначе тут нельзя было выстоять. Но тот не послушался. Впервые не подчинился приказу, оставшись защищать своего человека. Своего хозяина, с которым был связан нерушимыми узами.

Зажатый в кулаке перочинный нож был совершенно бесполезен. Он первым вывалился из рук, когда тело пронзило новой вспышкой боли, еще сильнее и острее предыдущей. Словно саму плоть резали острым ножом. И эта боль точно принадлежала Драгу. Его били, кусали, рвали острыми клыками и когтями. И каждый болезненный удар, каждый укус отдавался по внутренней связи в сознании Ская, заставляя принимать боль за свою собственную.

Монтего сам не заметил, как закричал, выгнувшись на земле в мучительной агонии. Все тело превратилось в сплошной пульсирующий комок боли.

И последнее, что увидел Скай глазами Драга, прежде чем провалиться во тьму – собственное беспомощное человеческое тело, над которым склонился выпрыгнувший из-за периметра капитан Байрон и, дернув за шкирку, поволок к воротам.

Глава 21

Первое, что увидела, когда открыла глаза, – белые хлопья снега, кружащие в воздухе. Они опускались так медленно и неторопливо, что, казалось, само время застыло. Увязло в густом сиропе, не спеша наверстать свой бег.

Одна из снежинок упала мне на щеку. Пушистая и холодная. Но не колючая. И тут же растаяла, превратившись в капельку воды. Я моргнула и выдохнула, выпустив в воздух облачко пара. А потом резко села, пытаясь сориентироваться в пространстве.

Я находилась все на том же каменном козырьке, но теперь вместо мокрых камней вокруг лежал тонкий слой свежевыпавшего снега. Ладони озябли, в носу противно хлюпало, а правая нога затекла от неудобной позы. Я подогнула ее под себя и принялась разминать ледяными руками.

– Изабель! – меня окликнули, и, повернув голову, я увидела встающего на ноги Стефана.

Тот слегка пошатывался и тряс головой, пытаясь перебороть головокружение. Потом плюнул и опустился рядом со мной.

– Ты как, все хорошо? – обеспокоенно спросил кузен, взяв меня за плечи.

А я увидела, что часть его волос, прямо вдоль кромки лба, стала ослепительно белой.

– У тебя волосы побелели… – произнесла дрожащим голосом, дотронувшись до непослушных кудрей брата.

– У тебя тоже. – Он ухмыльнулся и подхватил длинную прядь моих волос, которая тоже оказалось белой.

Я испуганно втянула воздух, разом вспомнив все, что было до того, как мы потеряли сознание. Приехавших в академию родителей, нападение диких тварей, руны периметра, которые я выводила черной краской, и радужное сияние купола над головой.

– Да все хорошо! Тебе даже идет! – вдруг воскликнул Стефан, по-своему расценив мой испуг.

Но мне было плевать на волосы.

– Как думаешь, у нас получилось?

Я переместилась на колени и смахнула рукой снег с камней. Что-то задребезжало по полу. Это оказались остатки чернил. Но, на счастье, флакон не разбился. И руны были на месте. Яркие, черные в окружающей белизне первого снега.

– Надеюсь, что да. Да и вряд ли бы волосы побелели, если бы ничего не вышло.

– Странно… – Теперь уже я подхватила собственную побелевшую прядь. – Неужели магии хватило, и мы больше ничего не отдали?

– Да кто его знает. Я вроде чувствую себя как обычно. Разве только пуст, как пересохший в зной колодец. А ты? Есть магия?

Я выставила перед собой руку и попыталась притянуть заклинанием тонкую веточку. Ничего не вышло.

– Не-а. – И, подумав, добавила: – В прошлый раз было так же. Но магия восстановилась.

– Знаешь, не хочу тебя пугать, но я не удивлюсь, если в этот раз она не восстановится.

Как ни странно, но и на это мне тоже было плевать. Пусть бы и не восстановится – к гремлину. Главное, что я осталась собой. И вроде даже все помню. И эти самые воспоминания не давали сидеть на месте.

Как только затекшая нога немного отошла, я тут же попыталась встать.

– Аккуратно-аккуратно, – предостерег Стефан. – Меня до сих пор потряхивает.

– Надо идти, – поторопила я. – Как думаешь, сколько времени прошло?

– Судя по тому, сколько снега успело выпасть, часа полтора-два. Но небо еще светлое.

– Надо торопиться!

Я решительно направилась к узкому коньку.

– Изабель, ты с ума сошла? Тебя шатает! Ты оттуда свалишься.

Это я тоже понимала, но другого способа добраться до люка и спуститься на землю не было. А спуститься надо было. И как можно скорее. В груди ширилось острое чувство тревоги. За прошедшие два часа с нашими друзьями, с нашими родными могло случиться что угодно.

Вот только Стефан об этом не знал. Я не хотела пугать брата, но пришлось ему рассказать.

– Знаешь, почему мы начали действовать раньше? – Брат отрицательно мотнул головой. – В академию приехали родители. На поезде. И все твари ломанулись к главным воротам. И там… среди приехавших… твоя мать, Стефан.

Кузен резко изменился в лице. Он и так был бледен после сотворения купола, а теперь и вовсе стал белым как мел. И ринулся к коньку крыши, опережая меня.

Слава Всевышнему, спустились мы без потерь, хоть это и заняло в два раза больше времени, чем обычно.

На полигоне загонщиков, как и в самом корпусе, стояла оглушительная тишина. Здесь не было ни людей, ни диких тварей, что вечно топтались у границы барьера. Ни единой живой души. Лишь только мерно падающий снег продолжал укрывать землю пушистым покрывалом.

– Идем, нам туда.

Я решительно двинулась по направлению к корпусу целителей. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее ширилось внутри чувство тревоги. Стефан тоже был сам не свой. Из-за отдачи после сотворения купола сил было мало. И мы по большей части вяло плелись вдоль барьера, тогда как хотелось бежать во весь опор.

– Откуда ты узнал, что это сработает? – спросила я, чтобы хоть как-то развеять обстановку. – Ну, передача силы. Я не слышала о таком.

– Это не я, – неожиданно признался брат. – Это Монтего. Он принес мне кое-что из записей Артура Блейка. Ты знала, что нанесение рун изменения на живых существ требует почти такой же магической отдачи, как сотворение истинного артефакта?

Я отрицательно мотнула головой. Разумеется, не знала. Ведь Монтего не делился со мной тем, что узнал из исследований магистра. И по всему выходило, что там было много чего интересного. Но самым удивительным было то, что он использовал эти знания, чтобы помочь мне.

– Так вот, Блейк тоже не обладал высоким потенциалом, и он использовал для своих опытов накопители. По нескольку за раз. И, чтобы не обрывать поток магии, связывал их специальным заклинанием.

– Но для создания истинного артефакта нельзя использовать накопители. Это не сработает. Я изучала вопрос.

– Верно. Не сработает. Потому что накопитель не может отдать ничего личного. А живой человек может, – улыбнулся Стефан. – Вот я и подумал, почему бы не выступить в роли живого накопителя.

Я благодарно посмотрела на брата. На самом деле он отдал гораздо больше, чем просто магические силы. Об этом свидетельствовали белые пряди у него на лбу. Если мы что-то и отдали в обмен на сотворение истинного артефакта, то отдали это вместе.

Мы почти дошли до корпуса целителей, когда вокруг начали проступать первые признаки стычек с бестиаллиями. Снег здесь был взрыхлен, на мягкой земле остались следы крупных лап и копыт. А кое-где валялись куски вырванного дерна. Тварям явно удалось проникнуть за периметр. А значит, то, о чем предупреждал ректор, все же случилось. Купол изчез на какое-то время, позволив тварям проникнуть на территорию академии. Вопрос лишь в том, как много их проникло. И удалось ли нашим отбиться.

Мы невольно ускорились, пытаясь поскорее получить ответы на свои вопросы.

И они не заставили себя долго ждать. Чем ближе подходили к корпусу целителей, тем больше следов битвы читалось на снегу. Тут и там валялись обрывки шерсти и разодранной одежды. Деревья и мелкие кустарники были покорежены, а кое-где виднелись явные подпалины от магического огня.

Через десяток шагов мы наткнулись на первого мертвого зверя. Крупный бородач торчал мордой в снегу, зарывшись длинными клыками-бивнями в мягкую землю. Неподалеку от него лежало искореженное тело волколака с неестественно вывернутой шеей. Сквозь идеально белый снег проступали следы крови и даже целые ошметки выдранного мяса.

– Всевышний, что здесь произошло? – пробормотал Стефан у меня за спиной. Глаза его были размером с блюдца. Я же чувствовала, как от увиденной картинки к горлу подступает тошнота.

Впереди, прямо у стен корпуса целителей, суетились люди. Мы поспешили туда, стараясь как можно меньше смотреть по сторонам. И резко затормозили, когда на нашем пути возник огромный неповоротливый корноух. Группа ребят-загонщиков тащили корноуха в сторону леса. Но тот упирался своими толстыми кожистыми ногами и сдвинуть неповоротливое животное с места было крайне тяжело. Да к тому же корноух то и дело огрызался, пытаясь достать кого-нибудь из ребят, так что всем приходилось быть очень аккуратными и держать ухо востро, чтобы ненароком не попасть под раздачу.

Мы обошли загонщиков по широкой дуге и оказались у распахнутых настежь дверей целительского корпуса, и я ужаснулась тому, сколько раненых несли под своды зеленого факультета.

В голове зашумело, а перед глазами все поплыло. У меня разом подкосились ноги, и я оперлась на груду сваленных ящиков недалеко от входа.

Многим ребятам здорово досталось от диких бестиаллий. Среди пострадавших были и загонщики, и стихийники, и обычные горожане, приехавшие сегодня на поезде. Кто-то шел своими ногами. Кого-то тащили на импровизированных носилках. У главных дверей со списком в руках ходил один из профессоров-целителей и громко раздавал указания, на глаз определяя, в какое крыло отправить того или иного пострадавшего.

Это было похоже на кошмар наяву. Маджериум из процветающего учебного заведения превратился в настоящее поле боя. И что-то подсказывало мне, что без потерь не обошлось.

– Я пойду, поищу списки раненых. – В отличие от меня, растерявшейся от жуткой картины, Стефан сразу сориентировался, что делать. – Быть может, помогу, чем смогу. – И уже менее уверенно добавил: – Надеюсь, матушка не пострадала.

– Иди. – Я махнула рукой. – Мне надо к главным воротам. Найти ректора или наставника.

Сейчас, глядя по сторонам, я, к своей радости, не видела знакомых лиц. Но это отнюдь не означало того, что для моих друзей все закончилось хорошо. Что-то подсказывало, что самый эпицентр сражения находился как раз у главных ворот, и наверняка все старшекурсники и наставники были там.

Стефан ушел. Я сделала несколько глубоких вдохов и решительно направилась к главному административному зданию. На сей раз идти решила через внутренний парк. Нутром чувствовала, что прогулка вдоль периметра откроет еще более ужасающие картины битвы, чем развернулась на подступах к целительскому корпусу.

И я оказалась полностью права. У главных ворот Маджериума творилось что-то невообразимое. Невысокая каменная стена, тянущаяся по обеим сторонам от широких арочных ворот, стала черной от копоти и нагара. Местами разрушенная, местами обвалившаяся от жара пламени каменная кладка, казалось, держится лишь на одном честном слове. Тел убитых бестиаллий здесь было в разы больше. Как и раненых людей.

Я заметила привалившегося к остаткам стены Питера. Парень держался за безвольно висящую руку, а с его виска по лицу сочилась кровь. Я сначала хотела ринуться к нему, предложить помощь. Но затем заметила рядом с Рэнксом Сирену. Видимо, под рукой не оказалось ни чистой тряпицы, ни бинтов, поэтому девушка скатала небольшой комочек из свежевыпавшего снега и приложила к виску парня. Видеть Сирену, заботливо хлопочущую вокруг Питера, было так странно и непривычно. Пусть девушка и хмурилась, бросая резкие фразочки в его сторону, от меня не укрылось ее неподдельное беспокойство. А значит, Рэнкс был в надежных руках.

Я устремила свой взгляд дальше. В творящейся толчее и хаосе мне с трудом удалось выцепить господина Мэдроуза. Судя по внешнему виду – всклокоченным волосам, гари на лице и местами порванному сюртуку, – во время нападения ректор находился в гуще событий.

– Господин Мэдроуз! – окликнула его я, протискиваясь между снующими туда-сюда людьми.

– Изабель?

Как ни странно, ректор тут же заметил меня и сразу двинулся навстречу.

Оглядел со всех сторон своим цепким, видящим насквозь взглядом.

– Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил он.

Но я лишь неопределенно пожала плечами.

– Ты молодец! Ты даже не представляешь, какая ты молодец! – вдруг произнес он, и в его голосе слышалась гордость.

– Так все вышло? Купол надежен?

Пока мы со Стефаном шли вдоль периметра, ни один из нас не подумал на деле проверить работу защитного барьера.

– Надежен! – подтвердил ректор, и у меня разом отлегло от сердца. – Тебе удалось все исправить.

– Но это заняло много времени, да? – Я огляделась, подмечая все новые и новые следы разрушений и последствия жуткой бойни.

– Я предполагал, что так будет, – тяжело вздохнул ректор.

– Сколько человек мы потеряли? – спросила прямо и заглянула в мужское лицо, не давая главе Маджериума уйти от ответа.

Я не была дурой, чтобы не понимать – без жертв не обошлось. Сомнения были только в количестве.

– Четверо горожан из приехавших. И один из наших.

– Кто?

– Ты его не знаешь. Наставник стихийного факультета. Он пожертвовал собой ради защиты учеников.

Я выдохнула. Людская смерть была горем. Но мне стало легче от того, что среди погибших не было никого из моих друзей.

– А, и еще… – неожиданно добавил ректор и замялся.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, почуяв неладное.

– Что еще?

Господин Мэдроуз взял меня за локоть, осторожно потянул за собой. Мы оказались у полуразрушенных главных ворот, и мужчина посмотрел куда-то за их границу. Я проследила за его взглядом, не понимая, что он хочет этим сказать.

За пределами защитного поля до сих пор разгуливали хищные бестиаллии. Многие из них жрали своих погибших сородичей, утоляя голод и жажду крови. Повсюду лежали тела убитых и раненых зверей.

И вдруг я заметила нечто знакомое. Длинный чешуйчатый хвост. Песочно-серая шерсть с рыжими подпалинами. Крученые рога. И болтающееся на одном ремне седло на шипастой спине.

– Драг!

Я непроизвольно кинулась вперед, готовая перемахнуть на ту сторону защитного барьера. Аластар Мэдроуз тут же перехватил меня, не давая совершить необдуманный поступок.

– Но как же так? Он ведь…

Драггаст был сильнейшим хищником в Зачарованном лесу. И одним из сильнейших во всем Флейморе. А теперь он лежал в десятке шагов передо мной, с разодранным брюхом, неестественно повернутой головой и стеклянными глазами, глядящими в небо. Сверху медленно и неторопливо падал снег. Садился на шкуру песочного цвета и не таял.

– Ему было не выстоять, – произнес ректор, и в голосе его чувствовалось искреннее сожаление.

Меня же накрыло новой волной паники. Если Драг мертв, то Скай…

– Где Монтего? Что с ним?

Я буквально вцепилась в мужчину, требуя немедленного ответа.

Только не он. Только не с ним. Если со Скаем что-то случилось, я не переживу.

– Он жив, но… Ему здорово досталось, – ответил ректор. – Сейчас он в лазарете. Но туда лучше не…

Больше слушать я не стала. Просто бросилась прочь и бегом понеслась в сторону корпуса целителей. А по дороге костерила себя всеми известными ругательствами. Надо было остаться. Надо было отправиться со Стефаном проверять списки раненных. Тогда бы я оказалась там раньше, быстрее.

Дура. Дура. Дура.

Дорогу в лазарет я нашла сразу. Помнила еще с прошлого своего прихода. Но сегодня здесь было не в пример многолюднее. Пострадавших разместили в палатах и подсобных помещениях, выставив оттуда все лишнее. Повсюду царила суматоха. Я пыталась найти хоть кого-то, кто подсказал бы мне, где искать Ская. И вдруг увидела Магду Бронсович, дающую указания одному из студентов-лекарей.

– Мисс Бронсович, – окликнула я женщину и в два счета оказалась рядом. – Куда положили Ская Монтего?

– Ох, Изабель. Милая ты моя.

Целительница пропустила мои слова мимо ушей. И тут же начала ощупывать меня со всех сторон. Будто это я нуждалась в помощи лекаря. От нее не укрылась и белая прядь, резко контрастирующая с основным цветом волос.

– Нужно проверить твою ауру на повреждения, – заключила она.

Но мне сейчас точно было не до собственной ауры.

– Да к гремлину эту ауру! – разозлилась я. – Куда положили Монтего? – повторила настойчивее.

– Ах, Монтего. Бедный мальчик…

Магда скорбно поджала губы. А у меня сердце ушло в пятки.

Пожалуйста, пожалуйста. Скажите, что он жив. Скажите, что с ним все будет в порядке.

– Он в пятой палате. В конце коридора.

Я тут же бросилась в указанном направлении. Дверь в палату оказалась открыта, и я с ходу сделала шаг внутрь и застыла, услышав возбужденные голоса.

– Но мы должны что-то сделать. Мы не можем так его оставить. У него сломано три ребра. Множественные ссадины и порезы. И он до сих пор не пришел в сознание, – громко выговаривал капитан Байрон.

– Выявленные повреждения не угрожают жизни. Здесь мы свою работу сделали, – ответил второй, неизвестный голос. Видимо, это был кто-то из лекарей. – Но привести его в сознание не получается. Он ни на что не реагирует.

– Но он же сидит! – возразил Джеймс Байрон.

– Сидит.

– И при этом не в сознании?

Наступило неловкое молчание.

– Боюсь, лекари тут бессильны, Джеймс, – вступил в разговор третий мужчина. И я узнала в мягких переливах бархатистого голоса магистра Орфиуса. – Разрыв ментальной связи со зверем мог привести к повреждению сознания. Боюсь, он может вовсе не прийти в себя.

– Ну так сделай что-нибудь! – буквально взревел наставник. – Ты же у нас менталист! Верни мне его! Он мой лучший загонщик.

Последнее прозвучало настолько жалобно, что я прижала ладони ко рту, давясь беззвучными всхлипами.

– Увы, тут я бессилен. Эта область плохо изучена. Я могу лишь считать его, но как вытащить сознание на поверхность, я не знаю. Здесь все зависит лишь от него самого.

Ноги резко подкосились. Я сделала шаг назад и прислонилась к стене, чтобы не упасть. В груди ныло. Воздух со свистом проникал сквозь сдавленные легкие. А текущие ручьями слезы я даже не пыталась сдержать.

Как и не пыталась отойти, когда все трое мужчин вышли и палаты.

Капитан Байрон был мрачнее тучи и, увидев меня, беззвучно плачущую у стены, даже привычной шутки не смог отвесить. Лишь поглядел понимающе, сразу догадавшись, что я все слышала.

– Ну-ну. Не плачь, – мягко проговорил наставник и вдруг неожиданно притянул меня к своей груди, позволяя ткнуться носом в жесткую ткань мундира. – Еще не все потеряно. Он сильный мальчик. Выкарабкается. Ты ж его знаешь…

– Можно к нему? – еле слышно прошептала я.

Мгновение молчания, когда я уже думала, что мне откажут, что не пустят, и я так и останусь стоять подпирать дверь, не в силах уйти из этого жуткого, наполненного людскими страданиями коридора.

– Иди.

– Я бы не советовал, – тут же встрял стоящий рядом лекарь.

– Ой, да помолчи ты уже! – цыкнул на него наставник. – Пусть идет. У нее явно больше шансов помочь, чем у нас всех вместе взятых.

Капитан Байрон сам подтолкнул меня к двери, и остального разговора я уже не слышала. Вошла в палату и плотно прикрыла за собой дверь. Больничная койка была отгорожена полупрозрачной медицинской ширмой. Сквозь белесую ткань я различила темный силуэт сидящего на постели парня.

Он и правда просто сидел. Совершенно не двигаясь. Опустив голову меж широко разведенных колен. Лишь только еле заметно вздымающаяся грудь указывала на то, что он еще жив, что он еще дышит. А значит, не все потеряно.

– Скай… – негромко позвала я, надеясь, что парень откликнется. Узнает мой голос.

Но ответом мне послужила лишь тишина.

Тогда я без церемоний скинула обувь и с ногами забралась к нему на постель.

– Скай, посмотри на меня, пожалуйста.

А потом вспомнила, что он не может видеть, и горло сдавило очередным спазмом начинающейся истерики. Истерики, которую я не могла себе позволить. Сейчас мне как никогда надо было быть сильной. Ради него. Я должна была что-то придумать. Должна была вытащить его в реальный мир. Выдернуть из того темного зыбкого омута, в который он погрузился после разрыва ментальной связи с Драгом.

Я хотела дотронуться до него. Но так и замерла с протянутой рукой. Лицо Ская усеивали мелкие царапины и чуть подсохшие порезы. В глубоком вырезе распашной больничной рубахи виднелась белая повязка, стягивающая грудь.

Я дернула завязку, отводя в стороны широкие полы, и аккуратно коснулась белых бинтов.

Всевышний, как же ему досталось…

Хотелось забрать всю его боль. Все страдания. Повернуть время вспять и поступить как-то иначе. Предупредить, предостеречь.

Хотя вряд ли бы это помогло.

Каждый раз, когда в академии случалось какое-нибудь происшествие, Скай всегда первым приходил на выручку, сломя голову бросался в гущу событий. Подставлялся под удар, пытаясь уберечь товарищей. Он всегда был бесстрашным, дерзким и решительным. И я бы не смогла его исправить, даже если бы захотела.

Но я и не хотела. Зачем исправлять то, что и так идеально.

Я все-таки не удержалась. Мягко коснулась его щеки, стараясь не причинить боль неосторожным касанием.

– Скай, слышишь меня? Откликнись.

И вновь тяжелое гнетущее молчание, разрывающее внутренности сильнее самого громкого ультразвука.

Я аккуратно надавила на его согнутое колено, заставив опустить ногу. И вторую. Он был словно безвольная кукла, послушная марионетка, которой можно вертеть в любую сторону. Я не собиралась пользоваться этим, но сейчас его уступчивость оказалась мне на руку.

Я придвинулась как можно ближе, как можно теснее. Чуть ли не забралась на мужские колени.

– Скай. Пожалуйста. Вернись ко мне. Ты так мне нужен.

Я погладила его исцарапанные щеки, подбородок. Скользнула ладонью к коротким волосам на затылке. На Монтего по-прежнему была повязка, закрывающая глаза. И она мешала неимоверно. Казалась лишней. Словно стоит мне ее снять – и он откроет глаза и увидит меня. Обязательно увидит.

Я нащупала пальцами узел на затылке и аккуратно потянула за свободный конец. Тонкий лоскут ткани упал Скаю на колени.

Под повязкой не было царапин, на сей раз она защитила глаза. Лишь только внизу, под левым глазом, расходились в стороны лучи тонких белесых шрамов, оставленных брошенным в глаза стеклом.

Его веки были плотно закрыты. И даже не дергались, как если бы Скай спал и видел сон. А я смотрела на него и не знала, что делать. Никогда еще я не чувствовала себя такой беспомощной и бесполезной, как сейчас.

Все, что я могла, – лишь обнять его. Шептать бессвязные слова ему на ухо. Гладить по склоненной голове. Касаться губами его виска и волос, пропахших костром и кровью.

– Прошу тебя, Скай. Вернись, – повторила в который раз и вслед за виском коснулась губами его щеки. Затем второй.

Прошлась короткими поцелуями по линии подбородка, тронутого едва намечающейся щетиной. Согрела дыханием губы.

– Ты нужен мне. Очень-очень нужен. Не бросай меня. Я без тебя не справлюсь, – прошептала ему в губы и прижалась к ним в бережном поцелуе.

Но как бы мне ни хотелось, чуда не произошло. Прекрасный принц не очнулся.

По щекам побежали слезы.

– Да гремлин тебя раздери, Монтего! – Я вдруг разозлилась.

Стукнула его ладонью в грудь. И еще раз, и еще. Хотелось хорошенько встряхнуть его. Толкнуть, что есть мочи. Ведь не может быть такого, чтобы он совсем ничего не чувствовал!

И сама же охнула, спохватившись.

Всевышний, что же я творю? А вдруг я сделала ему больно?

Поглядела на тугие повязки, стягивающие ребра Ская. Прошлась ладонями, проверяя, все ли на месте.

И вдруг в голову закралась отчаянная идея.

Интересно, найдется ли у меня хоть капля магии? Артефакт забрал все, без остатка, но быть может, за это время что-то успело восстановиться?

Ответа я не знала. Но в любом случае стоило попробовать.

Я приложила раскрытую ладонь к груди парня и прошептала давно заученное заклинание:

– Пронто та'ус.

А потом вспомнила, как Монтего однажды спроецировал на меня свои ощущения и эмоции, и решительно добавила:

– Санктум.

В том месте, где я касалась обнаженной кожи Ская, на мгновение стало теплее. Но лишь на мгновение. Я не понимала, сработало заклинание или нет. Но все, о чем я могла думать сейчас, – как сильно хочу его вернуть. Хочу, чтобы он открыл свои глаза. Хочу услышать хоть одно слово, слетающее с его губ. Хочу, чтобы он вернулся ко мне.

Он правда был мне нужен. Очень нужен. Жаль, что я поняла это так поздно.

Скай не шевелился. Его руки безвольно висели по обеим сторонам от согнувшегося тела. Глаза по-прежнему были закрыты. Но я все равно не отпускала ладони от его груди. Считала его медленные вдохи и удары сердца под моей ладонью.

И вдруг… Показалось или нет?

Что-то коснулось моей спины. Одно короткое прикосновение, такое мимолетное, что можно и вовсе не заметить. Но я сосредоточенно замерла, боясь сделать лишний вдох. Боясь пропустить даже крохотное движение.

И вот опять. Уже ощутимее. Прикосновение к талии. И я не смогла сдержать слез, водопадом хлынувших из глаз.

– Скай. Скай, ты слышишь меня? Это я.

– Изабель?

Его голос был сухим и шершавым, как наждачная бумага. Словно он давно не пил или охрип от долгого крика.

Но он говорил со мной, и одно только это заставило сердце в груди всполошенно затрепетать.

– Да-да. Это я. Я здесь.

Его ресницы дрогнули. Словно он хотел открыть глаза. Но вместо этого, наоборот, зажмурился. Тряхнул головой.

– Ты мне снишься?

– Нет. Я здесь, рядом. На самом деле.

Я схватила его ладонь и прижала к своей щеке. Хотела, чтобы он почувствовал. Поверил.

Вторую руку он протянул сам и стал ощупывать мое лицо. Словно пытался рассмотреть, но не глазами, а кончиками пальцев. Его ладони были шершавыми, так же, как и исцарапанное лицо. Но касался он при этом так нежно и бережно, что у меня перехватило дыхание. А потом зарылся ладонью в мои растрепанные волосы. А второй заскользил по плечам.

– Снишься. Определенно снишься. Настоящая Изабель не пришла бы, – произнес Скай, и его слова острым лезвием прошлись по раненому сердцу.

– Настоящая Изабель была настоящей дурой, – припечатала я. И наклонившись, ткнулась носом ему в плечо. – И трусихой. Больше не хочу быть такой.

Хотелось прижаться теснее, обнять крепче. Но я помнила о сломанных ребрах, поэтому лишь аккуратно гладила ладонями напряженную мужскую спину.

– Ты даже не представляешь, как я за тебя испугалась. Не делай так больше, ладно? Не смей даже пытаться умереть.

– Ну почему же, – неожиданно горько усмехнулся он. – Кажется, мне и впрямь стоило умереть, чтобы ты наконец меня заметила.

Не думала, что слова могут бить так больно. Резко. Наотмашь. Хлеще самой обжигающей пощечины. Сильнее самого тяжелого молота.

Но на этот раз мне нечего было ему возразить. И я лишь стыдливо прикусила губу, не зная, что сказать. Оправданий и извинений между нами и так было целое море. Еще немного, и можно захлебнуться. Утонуть в сожалениях и чувстве вины.

Я совершила много ошибок. Но мне больше не хотелось об этом думать. Впервые я хотела жить будущим и что-то изменить.

– Зачем ты пришла? – спросил Скай, вновь ставя меня в тупик своей прямолинейностью.

– Потому что не могла не прийти, – ответила первое, что пришло в голову. – Потому что испугалась за тебя. – И с тяжелым сердцем добавила: – Драг мертв.

– Знаю, – сухо, совершенно безэмоционально уронил Монтего. Словно смерть зверя вовсе не трогала его.

Но я знала, что подобная сухость и скованность присуща ему лишь когда его что-то по-настоящему задевает. Это всего лишь нелепая попытка закрыться. Спрятать болезненные эмоции за стеной отчужденности и безразличия. И меньше всего сейчас я хотела, чтобы он закрывался.

– Скай. Не закрывайся от меня, поговори со мной. – Я отстранилась, но лишь для того, чтобы взять в ладони его лицо. А потом попросила: – Посмотри на меня.

Скай резко поднял руку, пытаясь нащупать повязку. И кажется, только теперь понял, что ее нет.

– Зачем ты?..

Он зажмурился.

– Открой глаза, – вновь попросила я. – Пожалуйста.

– Это не самое приятное зрелище. Не хочу тебя пугать, – криво усмехнулся он. – Да и зачем? Я все равно не вижу!

– Зато я вижу тебя, – возразила ему, мягко гладя большим пальцем белесые шрамы-лучики на его щеке.

И Монтего все-таки поддался. Его ресницы дрогнули. Очень медленно, словно он и правда боялся испугать меня, Скай открыл глаза. Больше не было серых радужек. И черных зрачков, когда-то так стремительно расширяющихся от одного только взгляда на мои губы. Все пространство от уголка до уголка глаза затянула мутная белесая пелена. Но меня она не пугала. И с чего он вообще решил, что я испугаюсь?

– Ты совсем-совсем не видишь? – зачем-то спросила я.

– Лишь мутные расплывающиеся пятна. А когда пытаюсь сфокусироваться, начинает нещадно болеть голова, – признался Монтего и попросил: – Верни повязку. Не хочу, чтобы ты на это смотрела.

– Дурак, – беззлобно поддела я и, приблизившись, по очереди коснулась губами его закрытых век.

Я хотела, чтобы он знал: мне ни капли не противно. Здесь и сейчас я хотела быть с ним. Хотела стать его опорой, как он когда-то стал моей.

От закрытых век я переместилась к его скулам и подбородку. Поцеловала каждый крохотный порез на его коже. А потом прижалась к губам.

Теперь, когда Скай был в сознании, это было до безумия волнительно. Я с замиранием сердца ждала его реакции. Ждала, что он откликнется на поцелуй. Что обнимет в ответ. Но парень даже не шелохнулся, и губы его не дрогнули, оставшись плотно сжатыми под моими мягкими прикосновениями.

– Не надо, Изабель. Не делай так, – сказал он, когда я отстранилась. – Поцелуй из жалости – последнее, чего бы я хотел.

И вновь мне захотелось обозвать его дураком.

– Жалость тут ни при чем. Неужели ты не чувствуешь?

Он ведь должен чувствовать. Должен знать, какие эмоции я сейчас испытываю. Я была открыта перед ним, выставляя напоказ все свои чувства, всю свою сущность. Ему нужно было лишь прочитать меня. И он бы все понял.

– Я ни хрена теперь не чувствую! – вдруг резко выплюнул Скай и тут же сжал зубы, словно ляпнул что-то лишнее.

– В каком смысле? – тут же напряглась я.

– Кажется, я… Я выгорел, Изабель. Теперь от меня вообще никакого прока. – В его голосе прорезались новые, резкие нотки. Злость, отчаяние, безысходность. – Я ни хрена не вижу. Не чувствую. И колдовать тоже не могу. Да еще Драг… – его голос дрогнул. – Кому я теперь такой нужен?

В крохотном помещении больничной палаты воцарилось гнетущее молчание. В этой тишине был слышен каждый шорох. Каждый вздох. Каждое болезненное биение чужого сердца, искалеченного ужасающей реальностью.

– Мне нужен, – прошептала я тихо. Но мой шепот, будто острый нож, вспорол оглушающую тишину.

– Вот только не надо. – Монтего поморщился и попытался спихнуть меня со своих колен. – Не лги ни себе, ни мне.

Я не знала, как убедить его в обратном. Не знала, как утешить человека, который в одночасье лишился всего. Но почему-то именно в этот момент я вспомнила нечто очень важное.

– Знаешь, когда я сидела там, на крыше, и напитывала руны нового защитного купола, в какой-то момент я поняла, что моей магии не хватит. И я вытащила из кармана перочинный нож.

– Что ты сделала? – Скай тут же вскинулся. С силой вцепился в мои плечи. – Совсем сдурела?! – гаркнул он.

– Ну почему «сдурела»? – усмехнулась я. – Я приняла решение.

– И хотела перерезать себе вены?

– Да. Я была готова к этому. Знаешь почему?

Я смотрела на его сдвинутые брови и раздувающиеся от возмущения ноздри. На нервно дернувшийся кадык, когда он тяжело сглотнул.

– Потому что я твердо решила, что больше ничего не отдам. Ни своих чувств, ни своих воспоминаний. Что я не хочу ничем жертвовать. И лучше вовсе погибнуть, чем потерять себя. – Я вновь подняла глаза. Провела пальцем по плотно сжатым мужским губам. – И тебя я тоже не хочу потерять.

– Дура! – сказал он ровно то, что я хотела сказать про него.

– Ну и пускай, – отмахнулась я.

– Но ведь Лерой должен был…

– Не беспокойся, Стефан пришел. Я знаю, это ты прислал его. И вместе у нас все получилось. И мы даже остались целы, – успокоила я Монтего. И увидела, как от облегчения разом опустились его плечи.

Что бы он ни говорил, он за меня беспокоился. Несмотря на все наши ссоры и недомолвки, несмотря на то, что отталкивал меня сейчас. Я все еще была ему небезразлична. А значит, у нас еще был шанс.

– Хотя, знаешь, я все-таки кое-что отдала.

Скай тут же напрягся. И глаза распахнул во всю ширь, словно пытался рассмотреть меня, хоть ничего и не мог видеть.

– Я отдала трусость. И ты можешь говорить все что угодно. Можешь прогонять меня. Не верить мне. Отталкивать. Но я все равно не уйду. И я никуда не отпущу тебя, Скай Монтего. Я буду бороться за то, что мне дорого. До конца. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 22

Спустя два дня после прорыва бестиаллий нам удалось худо-бедно восстановить нормальное снабжение в академии. Артефакторы совместно со стихийниками выстроили настоящий коридор жизни, тянущийся от главных ворот Маджериума прямо к перрону, куда первым делом привезли продовольствие и чистую питьевую воду.

Чуть позже вывезли и пострадавших, переправив их в столичные лечебницы. Маджериум хоть и большая академия, но целители откровенно выбились из сил, стараясь помочь всем раненым. Да и студенты, кажется, напрактиковались на год вперед, получив неоценимый опыт в тяжелых условиях.

Следом за пострадавшими Маджериум стали покидать и студенты. Ректор дал официальное распоряжение перенести начало зимних каникул на две недели раньше. После всего, чего натерпелись учащиеся за последние дни, они заслуживали отдых. Да и перенервничавшие родители нестерпимо хотели видеть своих чад дома. Единственные, кому пока не разрешалось покидать академию, – старшекурсники-загонщики. Аномалия в лесу по-прежнему не была устранена. И без помощи загонщиков с ней было не справиться.

В один из дней ко мне пришел Стефан и позвал вместе со всеми ехать домой.

– Поехали с нами, Изабель. Навестим родных, а после окончания каникул вместе вернемся в Маджериум, – предложил брат. И я знала, что на этот раз он не станет меня заставлять. – Тебе нужно отдохнуть. Отвлечься. Да и матушка настаивает.

Слава Всевышнему, тетушка Марта не пострадала во время нападения бестиаллий. Но и уезжать из Маджериума первым поездом, конечно, не стала. И теперь я поняла почему. Она намеревалась захватить домой меня и Стефана.

– Вы езжайте. А я останусь, – мягко отказалась я от предложения брата.

– Да брось, Изабель. Тебе здесь нечего делать. Купол надежен. А с аномалией разберутся ваши старшекурсники.

– Не могу, Стеф. Они мои друзья. Я должна убедиться, что все пройдет гладко. Иначе буду сходить с ума от переживаний.

Стефан понимающе улыбнулся:

– Это из-за него, да? Ты остаешься из-за Монтего? – Кузен оказался куда более проницателен, чем я ожидала.

– И это тоже, – подтвердила я. Хотя стоило признать, что Скай был главной причиной моего отказа.

Я не могла его бросить. Сейчас так уж точно. Хоть он и упирался, и не единожды прогонял меня, я знала, что ему нужна поддержка. Пусть я была не в силах вернуть ему зрение или магию, но я могла быть рядом. Я просто хотела быть рядом.

– Жаль его, – искренне отозвался Стефан. – Монтего хороший парень. Но… Он тебе не пара, Изабель.

От такого заявления мои брови натурально взлетели вверх.

– Только не обижайся. – Тут же примирительно поднял ладони кузен. – И это не из-за того, что он остался ка… пострадал, – тут же поправился Стефан. – Просто вы разные. Слишком разные. Ты и сама это скоро поймешь.

Мне не хотелось с ним спорить. Да и ругаться тоже не было никакого желания. Я верила, что брат искренне заботится обо мне. И только лишь по этой причине завел этот неприятный разговор. Но и не ответить ему я не могла.

– Не беспокойся, я поняла это еще в первый день учебы. Но и ты забываешь, что я уже не прежняя. Я теперь загонщица, Стеф. И, поверь, я сама могу решать, что мне делать и с кем мне быть. И Монтего уж точно подходит мне куда больше, чем любой напыщенный жених, навязанный отцом.

Стефан лишь тяжело вздохнул и пожал плечами. И на этом мы разошлись, договорившись если не встретиться, то хотя бы списаться во время зимних праздников.

На третий день после нападения бестиаллий Монтего наконец выпустили из лазарета. Мы как раз обедали в столовой и обсуждали уничтожение аномалии, когда он появился на пороге в компании улыбающегося от уха до уха Питера. Рэнкс шел впереди, а Скай, положив руку на плечо друга, чтобы ненароком ни на что не налететь, следовал по пятам. Но вдруг Питер резко затормозил, решив с кем-то поздороваться, и Скай врезался ему в спину. Зашипел сквозь зубы и обругал Рэнкса не самыми лестными словами.

Не раздумывая, я подорвалась со своего места и подошла к парням. Взяла Ская за руку, освобождая Питера от обязанностей проводника.

– Давай лучше я. – Я крепче сжала мужскую ладонь, словно опасаясь, что кто-то может у меня ее отнять.

– Как скажешь, как скажешь, – не стал спорить Рэнкс. А улыбаться при этом стал в два раза шире.

Питер быстрым шагом двинулся к друзьям, оставляя нас одних. Я же аккуратно потянула Ская за собой.

– Что, будешь водить меня за ручку? – усмехнулся Монтего. И сначала я не поняла его неожиданного веселья. А потом он добавил: – Ты что, а вдруг кто-то неправильно нас поймет. Твоя репутация непременно пострадает! – поддел Скай, и голос его буквально сочился сарказмом.

Вот ведь… зараза такая!

Монтего явно решил припомнить мне, что когда-то я просила держать наши отношения в тайне, боясь сплетен и осуждения ребят.

И да, если он еще не понял, теперь мне было на это плевать.

– Ты предпочтешь, чтобы за ручку тебя водил Рэнкс? – спросила таким же тоном, не собираясь ему уступать. – Ты только скажи, я это легко устрою. И тогда неправильно понимать будут уже вас!

Скай на это лишь хмыкнул и послушно поплелся следом. Мы дошли до столика старшекурсников, за которым с недавних пор я постоянно обедала, и я усадила Монтего на скамью.

– Я принесу еду. – Я собралась было метнуться к раздаточной, но Рэнкс меня опередил.

– Не надо никуда ходить. Папочка Рэнкс уже тут. Разбирайте тарелки, детки!

Питер сегодня явно был в хорошем расположении духа. То ли не мог нарадоваться возвращению друга из лазарета, то ли собственная рука наконец зажила, и парень решил использовать открывшиеся возможности на полную.

– Вы только поглядите, какой супец. Наваристый! Я взял на себя смелость и закинул тебе побольше мяса! – похвастал Рэнкс, ставя перед Скаем поднос с едой.

Но Монтего не спешил радоваться. Вместо этого он аккуратно нащупал рукой край стола. Скользнул ладонью по столешнице, затем по подносу, выискивая ложку. Та, как назло, лежала с противоположной стороны от тарелки. Там он точно не догадается ее искать. Извернувшись, я перегнулась через стол и, схватив ложку, подложила ее прямо под ладонь Монтего.

– Спасибо, – сказал парень, догадавшись, что ему помогли. И теперь уже стал искать край своей миски.

В это время все за столом жадно следили за каждым его движением. Будто в мире не было ничего интереснее, чем смотреть на слепого парня, пытающегося съесть свой суп.

– Может, уже отвернетесь, а? – Скай каким-то образом почувствовал их внимание. – Я буквально кожей чую, как вы на меня пялитесь.

Словно по команде, все собравшиеся срочно принялись стучать ложками по своим тарелкам.

– М-м-м! Объедение! – показательно восторгался Питер, опустошая свою миску с невероятной скоростью.

– Слушайте, так что там с полетом в лес? Я так и не понял, мы взлетим все разом или по очереди? – поднял интересующую всех тему Доусли.

– Меня больше интересует, как мы возьмем с собой сок древа знаний. Вы видели те бидоны, в которые его собрали? Там одна баклажка как полменя весит, – заявил Фалкон.

– Ты себе льстишь, – хохотнул Питер, явно намекая на немаленькие габариты сокурсника.

– Ну, может, не полменя, – пошел на попятную Джон. – Но все равно они ни фига не маленькие. А ведь с ними надо взлететь. И, не знаю, как-то разбрызгать над лесом…

– Блин, Фалкон, не будь тупицей! – не выдержала сидящая рядом Габриэль. – Никто не мешает перелить сок в емкость поменьше. И вообще, у нас пол-академии артефакторов. Наверняка они уже озаботились этим вопросом и смастерили что-то удобное.

– А я вообще не парюсь, – расслабленно заявил Питер. – Это все не наша головная боль. Нам что скомандуют, то и сделаем. Пусть наставники себе голову ломают.

– Но полетишь-то в лес ты!

– Уверен, Байрон тоже полетит, – парировал Рэнкс.

За все это время Скай ни слова не вставил в разговор. Лишь аккуратно зачерпывал суп из своей тарелки и отправлял в рот ложку за ложкой. Ребята время от времени поглядывали в его сторону. Будто ждали, что Монтего скажет свое веское слово, как это бывало раньше. Но он, казалось, и вовсе не следит за разговором.

– Я бы лучше подумал о том, какие опасности нас могут поджидать в небе над лесом, – неожиданно вклинился в разговор лорд Шейн, сидящий прямо напротив нас с Монтего.

– А какие там могут быть опасности? Мы же верхом на полночниках, – задался вопросом Доусли.

– Во время боя с бестиаллиями на нас напала стая крылаток. Монтего почти всех их порубил, но это не означает, что в лесу не осталось еще этих тварей. Или что багряные кровососы не решат взмыть над верхушками деревьев, чтобы немного нас понадкусывать…

– Так это из-за крылаток у тебя все лицо было в порезах? – Рэнкс всем корпусом повернулся к Монтего. – Они и правда такие… острые?

– Да, – коротко ответил Скай и сразу замолчал.

Не знаю, показалось мне или нет, но ощущение было такое, будто в компании друзей парень чувствует себя не в своей тарелке. Они так бодро обсуждали завтрашнюю вылазку, что невозможно было оставаться в стороне. Но Монтего, напротив, закрылся. Отстранился ото всех. Быть может, потому, что впервые ребята должны были отправиться на задание без него? Как ни крути, но Скай не мог полететь с ними. Даже если бы очень захотел.

Я мечтала летать на полночнике и наконец получила такую возможность – после восстановления купола ректор лично распорядился снять запрет на полеты для меня. Монтего же, кажется, лишился ее навсегда.

– Короче, ясно одно – завтра нам всем стоит быть начеку.

– А лучше и вовсе отправить кого-то вперед разведать обстановку, – озвучил умную мысль Шейн.

В этот момент Скай выловил из супа здоровенный кусок мяса, поднес ко рту, и мясо, не удержавшись на ложке, плюхнулось обратно в тарелку, забрызгав все вокруг остатками бульона.

– Твою мать! – ругнулся Монтего и со злостью швырнул в тарелку ложку. Теперь заляпанным оказался не только стол, но и форма парня, и даже до сидящего напротив Шейна долетели жирные брызги.

Скай резко поднялся, кажется, вознамерившись сбежать. Стукнулся коленом о столешницу, отчего вся стоящая на столе посуда опасно подпрыгнула. А парень, поняв собственную беспомощность, плюхнулся обратно на лавку, с силой стискивая зубы.

Все вокруг замерли. Застыли с открытыми ртами, не зная, как реагировать на столь бурную реакцию товарища.

Я судорожно соображала, что сказать. Как успокоить его и дать понять, что все поправимо. А быть может, наоборот, не стоило акцентировать внимание на неудаче и свести все к шутке?

Пока я раздумывала, воцарившуюся тишину нарушил возглас Шейна:

– Ну ты и свинтус, Монтего! Все вокруг заляпал! – Астон брезгливо поглядел на свой запачканный мундир.

Я схватилась за салфетки и принялась вытирать все, до чего могла дотянуться.

– Ой, не надо вот этого, – фыркнул Шейн, останавливая меня взглядом.

А потом поднес раскрытую ладонь к столу и произнес свое фирменное заклинание чистоты. В мгновение ока стол стал чистым. Следом Астон проделал то же самое со своим мундиром, а затем велел Скаю:

– Монтего, встань! И давай поживее, не строй из себя жертву железной ложки. Ну!

Лорд говорил так повелительно, что Скай невольно подчинился. Чуть приподнялся, стараясь ничего не задеть, и Астон очистил и его форму тоже.

– Что бы мы без тебя делали! – радостно воскликнул Рэнкс и даже попытался приобнять Шейна за плечи, за что удостоился привычного гневного взгляда.

– Что, Шейн, тоже решил мне нянькой заделаться? – уточнил Скай с невеселым смешком. – Вставай в очередь, третьим будешь.

– Размечтался. Это разовая акция. Дальше подтирать за собой будешь сам. А лучше сразу салфеточку на коленки постели.

– Астон! – не выдержала я и прикрикнула на лорда.

Скай сидел, сжимая кулаки, и так сильно стискивал челюсти, что на лице проступили желваки. Шейн же и вовсе состроил невинное выражение лица: мол, а что такое.

А я впервые подумала, что Скаю не стоило приходить в общую столовую, пусть бы сейчас здесь было в два раза меньше народу из-за разъехавшихся по домам студентов. Ему требовалось время, чтобы привыкнуть к жизни в темноте. Чтобы освоиться и научиться заново пользоваться оставшимися органами чувств. И, наверное, было бы лучше, если бы я принесла еду ему в комнату и помогла поесть, когда никто не видит.

Но раз уж мы были здесь, то стоило что-то придумать. Да так, чтобы ненароком не ущемить достоинства Ская.

– Давай я помогу. – Я пододвинула его тарелку ближе к себе и взяла один из столовых ножей.

– Я не голоден, – отрезал Монтего, скрестив на груди руки.

– Не говори глупости. После двухнедельной голодовки нам всем надо восстановить силы.

– И что теперь? Будешь кормить меня с ложки?

– Нет, просто порежу мясо помельче, – ответила я, занимаясь разделыванием крупных кусочков в его тарелке. – И тогда ты вполне справишься сам. Вот, держи.

Я вернула миску на место и вложила в его ладонь ложку.

Слава Всевышнему, Скай не стал сопротивляться. Выдохнул короткое «спасибо» и наконец доел свой пресловутый суп.

* * *

Скай

Это было унизительно.

Ходить по коридорам, опираясь на Рэнкса, есть из чужих рук, как будто он немощный или умственно отсталый. Еще никогда Скай не чувствовал себя настолько дерьмово.

Хотелось плюнуть на все и закрыться где-нибудь, чтобы не ловить сочувствующих вздохов товарищей. Не ждать чужой помощи или подачек.

Но хуже всего было то, как вела себя Изабель. Она не отходила от него ни на шаг, тогда как больше всего на свете Скаю хотелось спрятаться именно от нее. Он не мог вынести, что она видит его таким – жалким и никчемным. Не хотел становиться обузой или вынужденной обязанностью.

И в то же время от ее мягких прикосновений по-прежнему трепетало все внутри. Вот только как Скай ни старался, он все никак не мог понять, что же движет девушкой на самом деле. Теперь, когда Монтего не мог читать ее эмоции, не мог видеть выражение ее лица – все казалось фальшивым. Чувством вины или проснувшейся жалостью, которую он так ненавидел.

Впервые потеряв зрение, Скай очутился в темноте. Но темнота эта была ласковая, осязаемая. И в ней то и дело пробивались отблески света, указывающие дорогу. Сейчас же он словно оказался в вакууме. Пустота давила со всех сторон. Это был полный беспощадный мрак. Он словно оглох, ослеп и потерял чувствительность всех органов разом.

Раньше Скай думал, что мог бы легко обходиться без магии. Что чтение собеседника не такой уж завидный талант, ведь все люди легко живут без него. Но сейчас, лишившись этой на первый взгляд бесполезной способности, он словно потерял частичку себя. Скай не слышал, не чувствовал. Не понимал, кто стоит перед ним. Он просто потерялся.

Его мир рухнул.

Все, к чему он стремился, все, чего добивался все эти годы, потеряло всякий смысл. А нового смысла он найти не мог. Даже не представлял, чем мог бы заняться, чему посвятить свою жизнь, став калекой. Как ни крути, но выход из всего этого у него был только один. Рисковый, опасный, совершенно непредсказуемый. И Скай четко отдавал себе отчет, что его задумка может окончится смертью. Но другого пути Монтего не видел.

И уж лучше подохнуть, чем навсегда остаться таким. Лучше умереть, чем не иметь возможности вновь подняться в небо.

* * *

Изабель

Полет в зону аномалии назначили на сегодня. Подготовку начали еще с утра. И к полудню двенадцать загонщиков во главе с тремя наставниками уже стояли на полигоне и крепили к седлам полночников мягкие бурдюки с соком древа Знаний.

Я наблюдала издали, кутаясь в теплое зимнее пальто, и думала, что, если бы не было всех этих ужасных событий, сейчас студенты академии вовсю готовились бы к зимнему балу. И радовались бы снегу, который не таял уже третий день, укрыв землю тонким, невесомым пухом.

Дикие бестиаллии по-прежнему толпились у границ защитного купола. Словно и не было той битвы. Словно не было потерь как со стороны людей, так и со стороны обезумевших животных. Но сейчас они были нам не страшны. Ни одна из тварей, стоящих поблизости, не смогла бы достать летящего высоко над верхушками деревьев чернокрыла.

– Так, Шейн и капрал Дарбрикс летят первыми, – раздавал указания капитан Байрон. – Разведывают обстановку. В первую очередь убеждаемся, что над зоной аномалии нет опасных летающих тварей и гигантских чащобников. Если в небе все чисто, то следом отправляется основная группа. Все помнят свое место в строю? – строго спросил капитан.

Последовал вялый, нестройный ответ загонщиков.

– Я не слышу! – нетерпеливо рявкнул Байрон. – Все помнят свое место в строю?

– Так точно! – теперь уже слаженно, по-армейски гаркнули ребята.

Капитан довольно кивнул и направился к своему полночнику.

Шейн и наставник Дарбрикс первыми оседлали полночников и поднялись в небо над академией. Я проводила их взглядом и подумала, что лучше вернуться в корпус. Подняться в библиотеку или, может, на саму крышу, откуда будет хорошо виден близлежащий лес и полигон.

Но не успела я отойти к дверям, как меня окликнул бегущий Рэнкс.

– Эй, Изабель, постой.

– Рэнкс, ты куда? – окликнул друга Доусли.

– Сейчас, я на секундочку, – уверил товарища Питер и обратился ко мне: – Слушай, Легран, пока нас не будет. Ты это… присмотри за Монтего. Не оставляй его одного. Хорошо?

В голосе Питера звучало беспокойство, и я невольно напряглась.

– Хорошо.

Честно говоря, я и сама подумала о том, чтобы позвать с собой Ская. Наверняка ему будет интересно следить за ходом операции. Пусть он и будет наблюдать за ней с моих слов.

– Что-то случилось?

– Да пока нет. Но… – Рэнкс привычным жестом почесал затылок. Он всегда делал так, когда был в чем-то не уверен. – Есть у меня ощущение, что он что-то задумал. Ты же знаешь Монтего. Он не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать, пока его проблемы решатся сами собой.

– Да что случилось, Рэнкс? Выкладывай! Что ты знаешь? – Теперь уже я не на шутку распереживалась.

– Ну, короче. Мы с ним вчера ходили в корпус артефактов. Скай встречался там с одним выпускником. Уж не знаю, какие дела их связывают, но артефактор передал Монтего два полных накопителя. Не учебных, а настоящих, мощных.

Услышанное заставило мой пульс участиться. Если Монтего понадобились накопители, то он точно что-то задумал.

Плохое предчувствие железной рукой сдавило горло.

– Я поняла тебя. Я зайду к нему прямо сейчас, – пообещала Рэнксу и немедля развернулась к дверям.

По лестнице на второй этаж я буквально бежала. Не знаю почему, но я отчего-то боялась опоздать.

Когда Скай в первый раз лишился зрения, он связал себя с драггастом. Причем сделал это в одиночку, ни с кем не советуясь и не прося помощи. А теперь… Что он задумал теперь?

Я остановилась у знакомых дверей и, не утруждая себя стуком, толкнула деревянную створку. Та оказалась заперта. Пришлось настойчиво постучать.

И вновь тишина. Либо Ская не было в комнате. Либо… Он нарочно мне не открывал.

– Скай, открой, это Изабель!

Тишина.

Я приложила ухо к двери и явственно услышала какой-то шорох. А затем отчетливый стук, как будто что-то небольшое свалилось на пол.

– Монтего, открывай. Я знаю, что ты там. И как можешь догадаться, я не уйду.

– Я занят, – донеслось раздраженное с той стороны.

– Ладно, я подожду, пока ты освободишься. Я все равно никуда не спешу. – И показательно, так, чтобы он слышал, прислонилась лопатками к двери.

С той стороны опять что-то зашуршало. И вдруг створка резко распахнулась, и я упала спиной на стоящего сзади парня. Скай, разумеется, поймал и сделал шаг вперед, словно бы пытался выдворить меня обратно в коридор. Или не словно?

Я развернулась и попыталась посмотреть через его плечо. Но Скай был выше ростом и целиком закрывал дверной проем, не давая рассмотреть ничего в глубине комнаты. И вот это напрягло меня сильнее всего.

– Я же сказал, я занят. Чего ты хочешь? – поторопил Монтего, продолжая теснить меня в коридор.

– Что ты там прячешь? – спросила в лоб, но парень умело увильнул:

– У меня не прибрано.

– Раньше тебя это не смущало.

Хотя, возможно, и смущало, но сейчас это было неважно. Воспользовавшись тем, что Скай не может меня видеть, я резко присела и прошмыгнула у него под мышкой.

Первое, что увидела, оказавшись внутри, – множество писчих листов, разбросанных по столу и упавших на пол. И все они были испещрены мелкими черными символами, глядя на которые у меня кровь стыла в жилах.

– Изабель, пожалуйста, уходи! – настойчиво попросил Монтего.

– Что это за знаки? Что ты задумал, Скай?

Не знаю, на какой ответ я рассчитывала. Ведь среди его каракулей я уже разглядела знакомые руны изменения.

И сразу вспомнилось, как Монтего с Драгом часами просиживали в лаборатории Артура Блейка, изучали его записи и секретные манускрипты по магии изменения.

Нехорошее предчувствие сдавило горло.

– Тебе это не понравится. Так что лучше не спрашивай.

– Только не говори, что собираешься нанести эти руны себе… – От понимания этой простой истины меня бросило в жар. Сердце зашлось в груди так быстро, что казалось, меня вот-вот хватит приступ.

– Хорошо, не скажу, – послушно согласился Скай.

– Ты с ума сошел!

– Мне позволительно, – хмыкнул он.

Всевышний, он и правда собирался это сделать! Собирался самолично нанести себе руны изменения!

Я не могла этого допустить.

Еще раз скользнула взглядом по столу. И сразу нашла глазами то, что искала – накопитель в медном футляре. Не раздумывая, схватила его со стола и ринулась прочь. Хотела ускользнуть, воспользовавшись слепотой парня.

Но он каким-то образом понял мои намерения. Резко шагнул вправо и поймал меня в капкан рук.

– Положи на место! – буквально прошипел Монтего. От прежней усмешки в его голосе не осталось и следа.

– Я тебе не позволю! – выкрикнула ему в лицо.

– А мне и не нужно твое позволение!

Скай был зол. Я видела, как с силой сжались его зубы, а ноздри жадно раздувались в такт бешено колотящемуся сердцу.

– Я все решил, Изабель! Просто не мешай, – чеканя каждое слово, проговорил он.

– Как ты не поймешь, это слишком рискованно! Ты не можешь так, с ходу, взять и нанести себе руны изменения. К тому же это запрещено! – привела последний весомый аргумент.

– Да плевать я хотел на запреты! Посмотри на меня! Хочешь, чтобы я остался таким навсегда? – Он бессильно всплеснул руками, перестав меня удерживать.

А я подумала, что могла бы прекратить все прямо сейчас. Просто опустошить накопитель, который держала сейчас в руках. Всего-то и надо положить пальцы на нужные знаки и произнести любое, первое пришедшее в голову заклинание.

– Как я, по-твоему, должен дальше жить? Без зрения, без магии? Через полгода мое обучение в Маджериуме подойдет к концу. И куда я пойду? Я даже в родную деревню вернуться не смогу, потому что слепых охотников не бывает!

– Я просто не хочу, чтобы ты погиб.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Вот именно. Никто не может знать, что случится с тобой, если ты воспользуешься рунами изменения. Ты видел, что стало с подопытными тварями Блейка? Они мутировали, превратившись в безобразных чудовищ! Ты этого хочешь?

– Изабель. – Скай устало вздохнул. – Ты видела далеко не всех тварей Блейка. Часть из них мутировали. Так и есть. Но были и те, что не изменились внешне. Но при этом обрели новые способности. Стали быстрее, проворнее, сильнее. Я много времени провел в той лаборатории. Я все изучил. Поверь мне, я прекрасно понимаю, что делаю.

Монтего вновь шагнул ко мне. И протянул ладонь.

– Пожалуйста, верни накопитель. И позволь мне самому распоряжаться своей жизнью.

– Я не могу. – Я почувствовала, как в глазах нестерпимо защипало. – Я боюсь за тебя. Не хочу тебя потерять. Опять…

– Ты меня не потеряешь…

Я мотнула головой, уже откровенно шмыгнув носом. Я знала, Скай не простит мне этого. Но иначе я не могла. Я нащупала нужные руны на поверхности накопителя и произнесла заклинание изменения формы, которое мы тренировали на обычной канцелярской скрепке.

Накопитель в моих руках стало корежить. Медная трубка сплющилась, согнулась в нескольких местах. Ее ломало, словно накопитель был сделан не из прочного металла, а из тонкой папирусной бумаги.

Я выпустила маджет из руки, и он с грохотом упал на пол. Но даже без моего прикосновения накопитель продолжал раз за разом менять форму, гнуться, истончаться, кривиться. Пока весь влитый в него заряд наконец не иссяк.

– Что же ты натворила… – произнес Скай, все осознав.

– Прости, я не могла по-другому. Лучше уж ты будешь меня ненавидеть, чем я потеряю тебя так же, как Эбби.

Скай отшатнулся. На его лице проступило такое болезненное разочарование, что мне стало физически больно.

Я думала, он станет ругаться, станет кричать, что я все испортила, но вместо этого он молчал. И это было хуже любых обидных слов. Хуже любых криков и ругательств.

– Помнишь, что сказало тебе древо Знаний? – неожиданно спросил парень, вызвав мое замешательство. – Ты ведь спрашивала его обо мне. Так?

– Спрашивала.

– И?

– Древо Знаний, сказало, что я должна довериться тебе.

– Сейчас был тот самый момент, когда ты должна была мне довериться, – упрекнул Скай, и я почувствовала, как железными тисками сдавило грудь.

Я доверяла ему. Я была готова доверить Монтего ни много ни мало – свою жизнь. Но когда речь зашла о его собственной – я не осмелилась рискнуть. Я сделала единственное, что, как мне казалось, могло его спасти.

И я не собиралась об этом жалеть.

– Уходи, Изабель, – устало проговорил Скай и прошел мимо меня, ненароком задев плечом.

Мне нечего было на это ответить. Он имел полное право злиться. Я лишь посмотрела ему в спину и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

А затем прижалась лопатками к холодной голой стене и сползла на пол, оставшись сидеть в безлюдном коридоре, прямо под его дверью.

Интересно, простит ли он меня? Поймет ли, почему я так поступила?

Я верила, что должен быть другой выход, другое средство, чтобы вернуть ему зрение. В академии работало множество профессоров и мастеров своего дела. Неужели совместными усилиями они не смогут ничего придумать? И если даже придется использовать запрещенную магию изменения, то надо заранее подготовиться, все изучить. Провести хотя бы несколько экспериментов. И в идеале – заручиться помощью ректора или кого-то из профессоров. Чтобы все проходило под контролем опытных учителей, а не вот так, с бухты барахты. Это было правильно. Логично.

Но громкий грохот, раздавшийся из-за закрытой двери, вмиг заставил меня забыть про логику.

Я подскочила на ноги и ринулась обратно к двери. Благо Скай не стал запираться на замок. Я влетела в его спальню и застыла на пороге. В висках загрохотало, а все тело обдало жаром. Меня накрыла паника.

Скай лежал на полу, в жуткой искореженной позе. А на его предплечье горели синим пламенем уже знакомые мне руны. Руны изменения.

– Нет, нет, нет. Не может быть!

Я заметалась глазами по комнате, не понимая, как он это сделал. Я ведь опустошила накопитель! Я ведь все предусмотрела!

Как оказалось, нет. Ведь накопителя было два. Второй как раз валялся возле головы парня, такой же опустошенный, как и первый. Но самое страшное было в том, что его заряда не хватило…

Четыре руны на мужском запястье пылали ярким синим пламенем, а две последние оставались лишь черным рисунком на светлой коже. Скай не закончил заклинание. И теперь застрял где-то посередине, скорчившись в неестественной позе. Воя от боли и бессилия.

Я упала на колени рядом с ним. Схватила его за руку, с ужасом глядя на символы, горящие на коже.

Ему нужно было два накопителя. Два, два, два!

Что же я наделала…

– Скай, ты меня слышишь? Скай, что мне сделать, как помочь? – Я пыталась докричаться до него, сквозь стоны, сквозь боль, от которой его скручивало узлом.

Казалось, он не слышит меня. Бьется в агонии, не замечая ничего вокруг. Но когда я обхватила ладонями его лицо и хорошенько встряхнула, Скай простонал одно единственное слово:

– Закончи…

Закончить? Что закончить?

Я вновь покосилась на его запястье. На две черные руны, которые надо было напитать магией.

Но я не имела ни малейшего представления, что это за руны. Что означает каждая из них. Я не могла закончить заклинание, не зная смысла символов.

Это мог сделать только сам Скай, и ему нужен был второй накопитель. Или…

Мысль пронеслась в голове подобно молнии, и я подскочила на ноги. Метнулась к столу и схватила стоящий в стаканчике мягкий грифель.

Не раздумывая, стала чертить на ладони нужные символы. Те самые, которые использовал Стефан, чтобы подпитать меня во время создания артефакта. И благодарила Всевышнего, что у меня хватило ума изучить эти руны. Они спасли нас тогда, могли спасти и сейчас.

Закончив рисовать, я откинула грифель и вернулась к Монтего. Стиснула его ладонь.

– Скай. Давай. Ты должен сам закончить заклинание. Воспользуйся моей силой. Слышишь?

Его ладонь в моей руке и так была обжигающе горячей, но, когда я пустила поток силы между нашими телами, кожа раскалилась до такой степени, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Мы оба вспыхнем и сгорим в одночасье.

Монтего вновь болезненно застонал, откинув назад голову. Но я почувствовала, как его пальцы сжали мою руку.

Он понял…

Воздух вокруг раскалился, искрил от чар. Стало трудно дышать. Моя магия только-только восстановилась после создания артефакта. И вот опять мощный поток силы прошивал тело насквозь, обжигал легкие и разрывал внутренности своим напором.

Что сейчас чувствует Скай, я и вовсе боялась представить. Его била крупная дрожь. Лицо застилал пот. Из прокушенной губы сочилась кровь. А свободная рука царапала пол, оставляя глубокие борозды на деревянном покрытии.

Я вновь вперилась взглядом в руны на его запястье. Они постепенно наливались светом. Наша связь работала.

Но как же медленно. Словно бы руны сами по себе обладали невероятной силой сопротивления. Следующие несколько минут растянулись в вечность.

Я не сводила глаз со Ская. Никогда не видела, чтобы он был настолько напряжен. Вены на его запястье опасно вздулись, на щеках выступили белые пятна от того, с какой силой он стискивал зубы. Казалось, он весь целиком превратился в один комок мучительного напряжения. Дыхание, рваное, частое, вырывалось из груди с надсадными хрипами. И все, чего я хотела, чтобы это побыстрее закончилось.

Ну же. Еще чуть-чуть. Еще немного, и все закончится.

Последний знак вспыхнул ослепительно ярко, резанув по глазам невыносимым светом, и Скай резко выгнулся, открыв рот в беззвучном крике.

А потом закричал по-настоящему. Громко, надрывно. Его крик острым лезвием прорезал пространство, прошил меня насквозь, с новой силой всколыхнув панику.

Руны на его запястье нестерпимо горели, и не думая угасать. А я представления не имела, должно ли так быть. Все ли правильно мы сделали.

Ская вновь начало ломать. Выгибало так, что трещали кости. Он извивался на полу, хватался руками за собственную грудь, царапал, словно бы хотел разодрать на себе кожу. И наверняка разодрал бы, если бы я не перехватила его ладони, не давая навредить себе.

– Скай, перестань. Не надо. Проклятье! Ради всех святых. Где болит?

– Везде, – простонал он сквозь стиснутые зубы.

Мое собственное сердце грохотало в груди словно ополоумевшее. Сознание металось в поисках решения. Казалось, меня саму скручивает, ломает. Боль давит со всех сторон. И я должна как-то остановить ее, прекратить все это.

Если бы только у меня осталась магия…

Я прислушалась к себе и неверяще распахнула глаза, почувствовав мягкое тепло в районе солнечного сплетения.

Выходит, я отдала не все. Что-то осталось.

Не раздумывая, уселась верхом на скорчившегося на полу парня. Силой развернула его к себе и, дернув пуговицы рубашки, прижала раскрытую ладонь к мужской груди.

– Пронто та'ус! – произнесла решительно, надеясь, что оставшейся магии хватит, чтобы снять боль.

Сначала показалось, что ничего не происходит. Что заклинание не сработало. Но стоило мне взять себя в руки и сосредоточиться, как Скай, вторя моим размеренным вдохам, тоже стал успокаиваться. Его перестало ломать, исчезли болезненные хрипы и стоны. Лишь только руки оставались нестерпимо горячими. А руны продолжали ярко гореть на коже, ясно давая понять, что изменение еще не завершено.

И я не имела ни малейшего представления, сколько на это уйдет времени.

– Скай, скажи что-нибудь. Не молчи, – взмолилась я и осторожно коснулась его лица. – Пожалуйста. Хотя бы кивни, если слышишь меня.

Он кивнул, и у меня словно камень с души свалился.

Я приподняла его голову и уложила к себе на колени, мягко гладя по влажным, взмокшим волосам. Его дыхание выровнялось. Но дрожь все равно не отпускала, время от времени сотрясая тело.

– Тебе больно? Скай? Тебе еще больно?

Я не знала, насколько хорошо подействовал «пронто та'ус» – ведь моя магия была практически на нуле. Но судя по тому, что Монтего не мог ответить ничего внятного, его так до конца и не отпустило.

Я прикрыла глаза, раздумывая, что еще можно сделать. Как облегчить его страдания.

И тут я вспомнила о том, как приходила в лазарет, когда Скай впервые ослеп. На его прикроватном столике стояла кружка с «грезами».

Ну конечно!

Скай вновь застонал, и я поняла, что мое заклинание слабеет. Мне нужны были «грезы», чтобы усилить «пронто та'ус». И я точно знала, где их взять.

Я аккуратно убрала голову Монтего со своих колен и уложила на сдернутое с кровати покрывало.

– Потерпи немного. Я кое-что придумала. Я сейчас. Только дождись меня.

Быстро встала и, бросив мимолетный взгляд на парня, вышла прочь из комнаты.

Я точно знала, где взять «грезы». У Шейна! Но оказавшись возле комнаты лорда, я вдруг поняла, что сглупила. Ведь Астон и остальные отправились в зону аномалии. И вряд ли успели вернуться.

Захотелось взвыть…

Скай, что же ты наделал? Почему выбрал такое неудачное время?! Почему не послушал меня?

– Проклятье!

Я несколько раз с силой стукнула кулаком в дверь Шейна и даже добавила пинок ногой, прежде чем смириться с тем, что «грез» я не достану. Бежать в целительский корпус и надолго оставлять Ская одного я не хотела. Я и в коридор-то вышла скрепя сердце, каждую секунду переживая о том, как он там, не случится ли чего, пока меня нет на месте.

Захотелось взвыть от собственной беспомощности. Что я, видимо, и сделала, потому что сзади вдруг раздалось неожиданное:

– Легран? Ты что тут воешь?

Я резко обернулась.

– Сирена?

Девушка глядела на меня со смесью негодования и привычного презрения. Но ее колючий взгляд меня ничуть не смутил.

Мне нужна была помощь.

– Сирена! – Я резко подалась вперед и схватила девушку за отвороты мундира. – Мне нужна твоя помощь. Прошу тебя, сходи в целительский корпус и принеси «грезы»!

– «Грезы»? – она искренне удивилась. – На кой хрен тебе «грезы»?

– Надо! Вопрос жизни и смерти! Пожалуйста, – взмолилась я.

– Прямо-таки жизни и смерти? – Девушка скептически выгнула бровь.

– Да-да-да. Прошу тебя. Быстрее!

Я подтолкнула ее в сторону лестницы. Но одногруппница вдруг уперлась.

– Идем со мной. Дам я тебе «грезы».

И Сирена уверенно направилась в противоположную сторону. Я побежала следом.

– Что? У тебя есть «грезы». Откуда?

– Да какая разница. – Она неопределенно пожала плечами. – Шейн тебе не рассказал?

– Что рассказал? – на бегу спросила я, кажется, уже ничего не понимая.

– Ой, Легран, ты порой такая непроходимая дура! – вдруг выпалила Сирена и одновременно с этим толкнула дверь собственной спальни.

Сайрус лежал на постели в одних мягких домашних штанах и что-то увлеченно читал. На наше вторжение он даже не отреагировал. Да и мне сейчас было не до него, и уж точно не до смущения из-за его голого торса.

Сирена полезла в выдвижной ящик стола и принялась шарить там в поисках снадобья. Я же внутренне подгоняла время, готовая сорваться с места в любое мгновение.

– Вот, держи! – Девушка протянула мне крохотную прозрачную баночку, на дне которой мерцал блестящий порошок.

– О, Всевышний, спасибо! Ты даже не представляешь, как меня выручила!

Я схватила «грезы» и ринулась к двери.

– Легран, подожди, – остановила меня Сирена и даже удержала за локоть, намереваясь еще что-то сказать. – В общем… Тогда, в гостиной, это я подсыпала тебе «грезы».

– Что? – Я не поверила своим ушам.

– Что слышала. Шейн тут ни при чем, – уверенно заявила загонщица.

А я лишь недоуменно посмотрела на нее, не понимая, зачем она вообще мне это говорит. Почему признается, да еще… Стоп!

– Погоди… Но зачем? – удивилась я, не видя в этом никакой логики.

– Ну, так получилось… – Сирена неопределенно пожала плечами. Причем раскаяния на ее лице не было ни грамма. Она лишь ставила меня перед фактом, ни в коей мере не сожалея о своем поступке. – Я собиралась подсыпать их Монтего. А он в тот день не пришел. Зато под руку попались вы с Шейном. И я подумала… что вам надо расслабиться. В компании друг друга. – Сирена скабрезно улыбнулась.

– Ну ты и стерва, Сирена! – выдохнула я, пораженная.

– А ты только сейчас поняла? – донесся смешок со стороны Сайруса.

– Какая есть, – не стала отрицать одногруппница. – И извиняться не собираюсь. Бери «грезы» и… считай, что мы в расчете, – заявила она.

Именно это я и собиралась сделать. Уже развернулась, чтобы уйти. Но не утерпела, повернулась обратно.

– Не смей даже смотреть в сторону Ская! – неожиданно даже для самой себя пригрозила я. – А увижу тебя рядом… ты прекрасно знаешь, как много у меня магии.

– Ладно-ладно, чего так злиться-то? – Сирена показательно закатила глаза. – Не лезу я к твоему Монтего. К тому же у нас, кажется, что-то наклевывается с Рэнксом.

– Вот и замечательно, – кинула я напоследок и бросилась бежать.

Благо все мы жили на одном этаже, и до комнаты Монтего было рукой подать. Я влетела в его спальню и сначала растерялась, не увидев парня на прежнем месте. Он каким-то образом умудрился перебраться на постель, пока меня не было. Но, несмотря на это, по-прежнему выглядел болезненно-бледным и тяжело дышал, приложив руку к груди.

– Я здесь, я сейчас.

Не мешкая, схватила с тумбочки стакан и сыпанула туда «грез». Я не знала нужной дозировки, поэтому сделала это просто на глаз. Сверху залила водой и размешала собственным пальцем, не найдя ничего более подходящего.

Руны на запястье парня все еще горели, а значит, ему по-прежнему было невыносимо больно. Вот только сил двигаться совсем не осталось. Он даже не шевельнулся, когда я подошла и села рядом на постель.

– Иди сюда. Это надо выпить.

Я аккуратно приподняла его голову и приложила стакан к губам.

– Ну же, давай. Пей. Сразу станет легче.

Скай послушался и сделал несколько больших глотков. И тут же закашлялся, согнувшись пополам. Часть воды пролилась ему на грудь, намочив рубашку.

– Тише, тише. – Я отставила стакан и вытерла влагу с его шеи.

Я не знала, действует ли еще заклинание обезболивания, поэтому на всякий случай повторила его, приложив ладонь к обнаженной груди парня. Теперь, когда Скай выпил «грезы», эффект от заклинания должен был быть в несколько раз сильней.

– Спасибо, – тихое слово сорвалось с его губ, и я наконец почувствовала, что ему легче.

Слава Всевышнему, помогло!

И показалось, или руны на запястье горят уже не так сильно? Не так ярко?

– Как же ты меня напугал! – прошептала я и, не удержавшись, положила голову ему на грудь, слушая как быстро-быстро бьется сердце под моей щекой.

А сама думала – что было бы, если бы я ушла? Если бы не осталась сидеть под его дверью, не услышала шума. Если бы не смогла передать ему часть своих чар? Что бы тогда было?

Ответ напрашивался сам собой. И я зажмурилась. Тряхнула головой, отгоняя плохие мысли.

Все хорошо. Уже все хорошо. Или обязательно будет. Главное, не оставлять его. Не уходить.

– Изабель, – тихо позвал Скай, и я почувствовала, как его ладонь легонько коснулась моей талии.

– Да-да, я здесь. Я рядом.

Тут же подорвалась и всмотрелась в его лицо. Перехватила его руку и крепко сжала ладонь. А потом прижалась губами к костяшкам пальцев.

– Хорошо, что ты не ушла…

Я поглядела на него осуждающе. Теперь, когда волнение улеглось, мне хотелось отчитать его, как малолетнего ребенка.

– Чем ты только думал, Монтего? Ты знаешь, что ты, ты… – Я силилась подобрать подходящее слово. – Ты просто невозможный! Упрямый донельзя! Ты хоть понимаешь, что бы было, если бы я ушла? Понимаешь, чем все могло кончиться? Как ты рисковал?

– Понимаю, – спокойно подтвердил он. – А еще я слишком хорошо тебя знаю, чтобы думать, будто ты уйдешь и оставишь меня одного. – Он несмело улыбнулся.

– Дурак! – припечатала я и снова улеглась на его грудь.

Большая мужская ладонь вновь коснулась поясницы. Затем скользнула выше по спине. Скай неторопливо гладил меня, словно благодаря за все, что было. Я же одним глазом продолжала коситься на синеватое свечение рун.

Они ведь должны погаснуть? Должны же когда-нибудь?

И вдруг его ладонь остановилась. Скай замер и едва заметно напрягся.

– Изабель, что ты мне дала?

– А? Что?

– Что было в кружке? – уже настойчивее проговорил он.

– А, ты об этом. Там были «грезы».

Монтего напрягся еще больше. Стиснул зубы.

– Сколько ты положила? – крайне серьезно спросил он.

Я попыталась вспомнить, но не смогла, как ни старалась. Я все делала так быстро, что попросту не сконцентрировала на этом внимание.

– Не знаю. Я просто сыпанула на глаз.

Скай протяжно застонал.

– Что же ты наделала…

Он схватился руками за голову, а затем неожиданно сел на постели, заставив меня отстраниться.

– Тебе надо уйти. Сейчас же!

– Что? Но почему?

Секунду назад он говорил, как хорошо, что я не ушла, а теперь прогоняет? Да что, гремлин его раздери, происходит?

– Потому! Помнишь, что было с тобой, когда тебя опоили «грезами»?

– П-п-помню.

Да уж, забудешь такое. Но ведь сейчас я собиралась использовать их исключительно в лекарских целях. Мне нужно было просто облегчить его боль. Так неужели я… переборщила?

– Так вот, ты явно переборщила с дозировкой, – подтвердил мои опасения Скай и в доказательство попытался спихнуть меня с кровати.

– Но я… Скай, погоди. Я не хочу уходить.

– Ты должна уйти, Изабель! – приказным тоном велел он.

А я вновь глянула на руны. Еще не погасли. А значит, еще ничего не закончено. И боль может вернуться. И вообще непонятно, сработает ли заклинание или по завершении Скай мутирует, как одна из тварей Блейка.

Нет, я определенно не могла оставить его одного. Да и не хотела. В этом я была абсолютно уверена.

И даже то, что Скай станет приставать ко мне, как когда-то делала я под влиянием «грез», ничуть не пугало. В конце концов я все давно решила для себя. И будь что будет.

– Я не уйду! Я не оставлю тебя одного, – заявила я, не допуская возражений.

– Твою мать, ты можешь хоть раз не спорить?

– А ты можешь хоть раз не указывать мне, что делать?

Монтего зарычал. А потом схватил мою ладонь и красноречиво положил на свой пах.

– Изабель, если ты сейчас же не уйдешь, то вот это окажется внутри тебя.

Он говорил нарочито жестко и грубо. Пытался напугать меня, чтобы я поскорее сбежала.

Я же обомлела, почувствовав, как сильно натянута ткань его брюк, какой он напряженный и твердый под моей ладонью.

Вот бездна, неужели он мог так сильно возбудиться за какие-то пару минут?

Да, мог. Явное доказательство этого было прямо под моей ладонью. И вернее всего сейчас было бы отдернуть руку и отстраниться. Но вместо этого я провела по его напряженному паху, с удивлением отмечая, как он невольно подается вперед, к моей руке. А следующий низкий стон и вовсе заставил меня вспыхнуть. Этот стон не был похож на предыдущие стоны боли. Низкий, утробный, он рождал сладкое томление во всем теле. От этого стона вибрировало пространство. А внутри меня все безотчетно сжималось, настойчиво требуя продолжить. Проверить, как он отреагирует, если я сделаю еще что-нибудь.

– Что же ты творишь?.. – выдохнул Скай и с силой сжал мое запястье, не давая продолжить. Он буквально силой оторвал от себя мои руки и придавил к матрасу, чтобы я не могла его касаться. – Ты играешь с огнем, Изабель.

– Я знаю.

И коли я не могла пошевелить руками, я подалась вперед и коснулась губами ключицы в распахнутом вороте мужской рубашки. Затем шеи, чуть шершавого подбородка, покалывающего губы.

Я знала, ему приятно. Чувствовала по тому, как он вздрагивал. Как со свистом втягивал воздух. И мне безумно, мучительно нравилось делать ему приятно. После всей той боли, что он пережил, он заслужил хотя бы немного удовольствия. Мы оба заслужили.

Я мягко коснулась мужских губ, и Скай напрягся всем телом. Замер, не дыша. Не знаю, с чем или с кем он боролся. Но он проиграл эту битву. Слишком быстро.

Не прошло и секунды, как Скай ответил на поцелуй. Сразу пылко, страстно, с ходу раздвигая языком мои губы. Желание бурлило в каждой клеточке его тела. В каждом движении влажного языка у меня во рту.

У его поцелуя был привкус железа и крови. Прокушенная губа еще кровоточила, и мне нестерпимо сильно хотелось зализать эту рану. Как дикое животное зализывает саднящее местечко.

Скай ослабил хватку на моих руках, и я вырвалась. Обхватила его шею, притягивая еще ближе, теснее. Углубляя поцелуй настолько, насколько это вообще было возможно. А потом скользнула ладонями на его плечи и потянула вниз рубашку.

– Изабель, прошу тебя, не надо. – Не знаю как, но Скай нашел в себе силы отстраниться. И опять стиснул мои руки, не позволяя снять рубашку. – Наутро ты меня возненавидишь.

Я лишь усмехнулась. Дурак, какой же он дурак.

– Нет, Скай. Я не возненавижу тебя. Я тебя люблю.

Парень замер. И кажется, даже перестал дышать.

– Что ты сказала? – Хоть я и не видела его глаз, на лице явно читалось неверие. Смятение вперемешку с мучительным ожиданием.

И я не собиралась его мучить.

– Я люблю тебя, Скай.

– Но ведь… Ведь артефакт забрал твои чувства. Забрал все.

– Может, и так. Но это не значит, что я не могла полюбить тебя вновь.

Я произнесла это, и вдруг так легко стало на душе. Так светло и безмятежно. Словно не было между нами всей той неприязни, всех ссор и разочарований. Все это осталось далеко в прошлом. А здесь и сейчас я хотела быть с ним. Хотела делиться своим теплом, хотела наполнить его израненное опустошенное сердце своей любовью. Хотела сделать ему приятно и получить то же самое в ответ.

Что может быть проще? Что может быть правильнее?

Ради чего сдерживаться, отстраняться, играть в отчужденность, если даже истинный артефакт не смог нас разлучить? Я все равно вернулась к нему. Меня тянуло к нему всем моим существом. Всем сердцем.

А когда он протяжно, со стоном выдохнул мое имя, это окончательно сорвало все запреты. Это было похоже на помешательство. На безумие. На острую необходимость – прикасаться, трогать, обладать друг другом.

Скай в мгновение ока сгреб меня в охапку и потянул на себя, усаживая на колени. Лицом к лицу. Сердцем к сердцу. Так близко, так тесно, что не осталось ни единого миллиметра свободного пространства между нами.

Мой ученический мундир остался где-то на полу. Я наконец стянула со Ская рубашку и провела ладонями по напряженным плечам, обвела каменные мышцы на его груди, обхватила руками крепкую шею, запуская пальцы в короткие волосы на затылке. А следом нащупала и свободный конец повязки. Потянула, избавляясь от ненужной ленты, прячущей глаза.

И изумленно ахнула, увидев яркий свет, пробивающийся сквозь плотно сжатые ресницы.

– Ох, Всевышний, Скай! У тебя глаза светятся!

Он поднял веки, и света стало в разы больше. Его глаза горели, как и руны на запястье. И я уставилась на них, словно завороженная.

– Надеюсь, не красным, – хрипло произнес Монтего и усмехнулся.

– Нет, голубым. Так странно… – выдохнула я пораженно и осторожно коснулась белесых шрамов под правым глазом. – Ты что-нибудь видишь?

Но Скай лишь мотнул головой, не оправдав моих надежд.

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу видеть тебя сейчас.

Из его горла вырвался мученический выдох, и он коснулся кончиками пальцев моего лица. Принялся жадно ощупывать, как и в прошлый раз, пытаясь «рассмотреть», пытаясь запомнить. С нажимом провел по припухшим губам. И я поймала его пальцы. Коснулась языком, прикусила, с наслаждением улавливая, как на каждую мою дерзость сбивается его дыхание.

В итоге он не выдержал и вновь поцеловал. Его руки запутались в моих волосах, расплели прическу и потянули вниз, заставив откинуть назад голову. Я подставила шею под его горячие, суматошные поцелуи. И уже сама не смогла сдержать стона. Казалось, вся кожа стала невероятно чувствительной. Где бы он ни дотронулся, куда бы ни поцеловал, все сжималось внутри. По телу прокатилась волна дрожи и сладкого предвкушения.

И я уже сама подалась к нему бедрами, обвила ногами мужскую талию, даже сквозь плотную одежду ощущая его возбуждение. И с удивлением осознала, что мне мало. Хотелось быть еще ближе. Почувствовать еще полнее.

– Изабель, сделай кое-что для меня, – вдруг попросил Скай.

– Все что угодно, – легко согласилась я.

– Помнишь то ментальное заклинание? Санктум?

– Помню.

Не знаю, догадывался Скай или нет, но именно этим заклинанием я выдернула его из небытия, после разрыва связи с драггастом. И да, конечно, я отлично его помнила.

– Хочу, чтобы ты произнесла его. Пожалуйста, сделай это для меня.

– Но зачем?

– Хочу чувствовать тебя. Хочу знать, что тебе также приятно, как и мне…

Ох, неужели же он до сих пор этого не понял? Впрочем, зная Ская и его потребность все контролировать, глупо было ждать другого. Он лишился зрения и своей ментальной магии. И сейчас пытался восполнить хоть что-то.

Или, быть может, он до сих пор сомневался во мне?

Впрочем, мне нечего было от него скрывать. Если хочет знать, что я чувствую, я предоставлю ему такую возможность.

– Пронто та'ус санктум! – выдохнула заклинание прямо в его губы, посылая чары вместе с собственным обжигающим дыханием. Ловя ответный стон, сорвавшийся с его губ. Чувствуя, как он с силой стискивает мои ребра, как жадно пьет меня, словно я его личный живительный источник.

– Гремлины тебя раздери, Изабель, ты точно не пила «грезы»?

– Нет, не пила, – рассмеялась я. – И хватит уже болтать.

Больше он не сказал ни слова. Просто рванул пуговицы рубашки на моей груди. Прижал ладони к обнаженной спине. Его руки были нестерпимо горячими. Так же, как и все тело. Словно где-то под кожей тлели раскаленные угли.

Прикосновение моей обнаженной груди к его обжигающе горячему торсу – как разряд молнии. Мир перевернулся с ног на голову. И в следующий момент я уже лежала на лопатках, прижатая сверху крепким мужским телом. Его вес на мне чувствовался до умопомрачения приятно. Словно именно тут ему было самое место. А вот оставшаяся на нас одежда определенно была лишней.

На сей раз я не смущалась и не пряталась, когда Скай стаскивал с меня брюки и белье. И смотрела во все глаза, когда он стаскивал брюки с себя…

Щеки все же опалило жаром, и Монтего усмехнулся, явно почувствовав это.

– Вот теперь я тебя узнаю, – хохотнул он, прижимаясь губами к моему трепещущему животу.

Остальное слилось в какую-то чувственную пытку. Прикосновения, поцелуи, скольжение горячего влажного языка по моей груди. Его чуткие пальцы в самых чувствительных, самых запретных местах. Непривычная тяжесть внизу живота и сладкая дрожь. Наше общее нетерпение. Безумие на кончиках пальцах и кончике дразнящего языка.

Когда Скай уверенно раздвинул коленом мои ноги, не было ни страха, ни волнения. Лишь нестерпимое желание податься навстречу. Подпустить его еще ближе. Я выгнулась и тихонько всхлипнула, когда он одним легким плавным движением соединил наши тела. И замер, упершись руками по обеим сторонам от моего лица. Обжигающе горячее дыхание касалось виска. Я чувствовала его напряжение, его нетерпение. Но вместо того чтобы продолжить, он склонил голову набок, прислушиваясь. К моим эмоциям – не иначе.

И я сама подтолкнула его, обхватила ногами его бедра, красноречиво прося продолжать. Не останавливаться.

Не было ни боли, ни неприязни. Лишь непривычная наполненность, каждый раз, когда он оказывался во мне. Все глубже, все резче. Острее с каждым новым толчком.

Дыхание срывалось. Воздух наполнился сладкими стонами и запахом нашей близости. Терпкой и пряной. Смешавшейся с ароматом хвои и теплого нагретого дерева.

Я цеплялась руками за сильные мужские плечи, стискивала ноги, желая ощутить его еще полнее, еще глубже.

– Бездна, что ж ты делаешь? – выдохнул Скай мне на ухо и стиснул мою ладонь, переплел наши пальцы, с силой вжимая меня в мягкий матрас.

И заткнул мой рот поцелуем, когда я резко выгнулась и закричала от яркого наслаждения, прошившего каждую клеточку тела. Перед глазами плясали цветные круги, тело сотрясала крупная дрожь, и за накрывшим меня удовольствием я почти пропустила момент, когда Скай и сам резко вздрогнул, издав протяжный хриплый стон мне в ухо. А затем и вовсе опустился на меня всем весом, заставив почувствовать, как сильно грохочет сердце в его груди.

– Всевышний. Ты потрясающая!

Его слова заставили меня глупо улыбнуться.

Расслабленное тело не хотело даже шевелиться. Меня всю, от самых пальчиков ног до кончиков волос, окутало приятным блаженством. Не помню, когда я в последний раз чувствовала себя настолько расслабленной. Настолько невесомой, словно сила притяжения вовсе перестала существовать в этом мире. И вместе с тем я ощущала непривычное опустошение. Не было ни тревог, ни тяжких мыслей, которые одолевали меня все эти дни. Все это вдруг исчезло, испарилось под натиском неуправляемой стихии по имени Скай Монтего.

– Теперь я еще сильнее жалею, что не могу тебя видеть. – Скай приподнялся на локтях и с нажимом провел большим пальцем по моей губе. Его глаза по-прежнему горели синим, пусть уже не так ярко, как прежде.

Я перехватила его ладонь и прижала к губам. Мягко поцеловала каждый палец.

– Ты сможешь. Обязательно сможешь.

А как иначе? Ведь Скай Монтего – самый упертый, самый упрямый человек на всем белом свете. И он непременно, в любой ситуации, добивается того, что хочет.

* * *

Я проснулась от яркого луча, бившего прямо в глаза. Зажмурилась, не понимая, откуда взяться такому яркому солнцу посреди зимы. Но солнце было, а значит, день давно вступил в свои права, отогнав мрак ночи.

Я сладко потянулась и перевернулась на другой бок. И сразу почувствовала крепкое обнаженное тело, лежащее впритирку к моему. Распахнула глаза и уставилась на Ская, нависшего надо мной с хитрой пакостной улыбках на губах.

– Привет, – просто произнес он, продолжая улыбаться.

Судя по бодрому виду, Скай давно проснулся. Тихонько лежал рядом, подперев рукой щеку, и внимательно смотрел на меня, медленно скользя взглядом по моему лицу.

Стоп. Смотрел? Он смотрел на меня!

Я моментально проснулась, оторвалась от подушки и обхватила ладонями его лицо.

– Всевышний, Скай, ты видишь? Прошу, скажи, что ты видишь!

Меня буквально трясло от волнения, от нетерпения, охватившего каждую клеточку тела.

Монтего улыбнулся еще шире, хотя, казалось бы, шире уже невозможно. На правой щеке тут же проступила знакомая ямочка, и я тронула ее пальцами.

– Да, я вижу, – с удовольствием произнес он и подхватил прядку моих волос, ту самую, что побелела во время создания артефакта. – И знаешь, тебе идет.

Теперь и я улыбалась, как дурочка. Смотрела на него и не могла наглядеться. Он смотрел на меня нормальными, живыми глазами. Больше не было ни белой пелены, ни странного потустороннего света, пробивающегося сквозь веки. Разве что радужка поменяла свой цвет. Вместо мягкого серого цвета меня встретила яркая неестественная синева, словно небо в летний погожий день.

– А у тебя глаза теперь синие, – поставила Монтего перед фактом.

На что он удивленно вскинул брови. Но я поняла, что это все притворство. Потому что в следующий миг он приблизился к моему уху и заговорщическим тоном прошептал:

– Это не самое страшное. Потому что я теперь еще и вижу в темноте.

– Серьезно? – настал мой черед удивляться.

Скай самодовольно кивнул.

– А еще вот что. – Он протянул руку и коротко скомандовал: – Ан'но тор.

И в тот же миг одеяло с моей груди начало медленно сползать вниз, открывая мужскому взору весьма пикантную картинку.

– Монтего! – возмутилась я и схватилась за край одеяла, натягивая его обратно на грудь.

– Что? – с невинным видом воскликнул он. – Между прочим, я вчера ничего не видел.

Он резко перекатился, подминая меня под себя.

– И я собираюсь это исправить…

Его улыбка стала откровенно порочной, и я поняла, что из кровати мы выберемся еще очень не скоро. И, как ни странно, я была этому только рада.

Эпилог

Четыре года спустя

– Неправильно!

– Что неправильно?

– Все неправильно!

Я стиснула зубы, борясь с внезапно накатившим раздражением. Заставила себя сделать два глубоких вдоха и без неприязни посмотреть на нечто, порученное мне Байроном в качестве ученика.

– У тебя неверный захват. Вспоминай, как я показывала! Руки нужно держать вот так. Пальцы обхватывают стропу снизу, большой наверх, словно замок. Корпус на взлете прижат к седлу. – Я надавила на лопатки своего подопечного, заставляя прижаться к деревянному Джеку. – Ноги крепко обхватывают бока. Ты должен прилипнуть к полночнику, как банный лист прилипает к толстой заднице мыльщика в парной.

Паренек недоуменно хлопнул глазами и постарался изобразить то, что я показала. Получилось более-менее сносно. Но когда я запустила рычаг на тренажере, мой первогодка не смог продержаться и двух минут и со смачным шлепком грохнулся на маты. Поморщился, потирая ушибленное бедро. С учетом того, что падал парень уже раз в двадцатый, а комплекция у него – кожа да кости, наверняка успел нахватать синяков.

Захотелось стукнуть себя рукой по лбу.

Всевышний, ну что за хлюпик мне достался?

Впрочем, я и сама когда-то была такой. Если не хуже… В отличие от меня, поступившей в Маджериум без капли дара, у Патрика Дженкинса был хотя бы приличный магический потенциал. Но какого гремлина он подался к загонщикам, я до сих пор не могла понять.

Впрочем, уже ничего не изменить. Оставалось стиснуть зубы, нацепить вежливое выражение лица и терпеть. И постараться научить этого недотепу хоть чему-нибудь.

– Ладно, Дженкинс, на сегодня хватит. Дуй отсюда. И не на тренировку, а прямиком в целительский корпус! – строго скомандовала я. – Залечишь синяки, тогда продолжим.

Благо спорить парень не стал. Он вообще был на удивление покладистым, чего нельзя было сказать о дерзкой рыжеволосой девчонке, доставшейся в подопечные Сайрусу Совейгу. На их совместных тренировках искры летели во все стороны. Не совру, если скажу, что нашему лидеру рейтингов сочувствовал весь факультет. А я в кои-то веки радовалась, что не первая, а всего лишь вторая.

Впрочем, еще не конец года.

– Ого, что это там? – Патрик только успел слезть с помоста и сразу уставился в небо, запрокинув назад голову.

Я проследила за его взглядом и не смогла сдержать счастливой улыбки. Высоко в небе, стремительно приближаясь к шпилям академии, летел огромный сине-зеленый ветрокрыл. В три раза больше полночника, ветрокрыл был куда менее маневренным, зато по силе и выносливости превосходил всех летающих существ Флеймора вместе взятых. И я знала только одного загонщика, летающего на этой потрясающей бестиаллии.

Ветрокрыл приземлился у дальнего конца полигона и все равно занял чуть ли не большую его часть. Я же, не выдержав, сразу бросилась навстречу, через силу сдерживаясь, чтобы не сорваться на откровенный бег.

Мы не виделись со Скаем последние два месяца. И сказать, что я соскучилась – не сказать ничего.

За моей спиной еще шло занятие у первогодков и выпускников. Да и мой собственный подопечный наверняка стоял неподалеку, во все глаза пялясь на огромного летуна. Но даже десятки любопытных глаз, смотрящих в нашу сторону, не остановили меня от того, чтобы броситься Монтего на шею и заключить в самые крепкие объятия на свете.

– Всевышний, как я соскучился, – выдохнул он, отрывая меня от земли, утыкаясь носом в изгиб шеи и с шумом втягивая воздух.

– Почему так долго? – наигранно возмутилась я и стукнула его кулаком в грудь. – Будешь прилетать так редко, найду себе нового парня! – шутливо пригрозила я.

А сама смотрела на него во все глаза, не в силах насмотреться. Теперь Скай носил черную кожаную форму королевских всадников, плотно облегающую тело и лишь подчеркивающую его совершенную тренированную фигуру. Его волосы были по-военному коротко подстрижены, подбородок гладко выбрит. А нереально синие глаза, светящиеся даже в яркую солнечную погоду, заставляли голубое небо завистливо прикрываться пушистыми облаками.

– Это вот этого, что ли? – Скай кивнул на застывшего истуканом Патрика и скривился.

– Да, – буркнула я. – Это мой ученик.

Монтего усмехнулся, и в глазах его пробежали озорные смешинки.

– Н-да. Не повезло.

– Сайрусу не повезло еще больше. Ему досталась мелкая девчонка.

– О, Байрон до сих пор занимается сводничеством? – усмехнулся Монтего, и мы оба поняли, о чем он.

– А как же! – хмыкнула я. – Этого у него не отнять.

– Погоди, я не понял. – Скай нахмурился и, сцепив руки у меня за спиной, чуть откинулся назад. – Ты что, до сих пор не обошла Совейга?

– Эй, Монтего! Имей совесть. Я только-только подвинула в рейтинге Сирену. А с Сайрусом это вообще нереально! Ты его видел? – пожаловалась я, намекая, что Совейг всегда был куда сильнее и быстрее меня.

Но Скай лишь разочарованно покачал головой.

– Я был о тебе лучшего мнения…

– Ах ты…

Я замахнулась было, чтобы вновь его стукнуть, но этот засранец ловко перехватил мою ладонь и, дерзко улыбнувшись, притянул обратно к своей груди. А затем без капли стеснения впился в мои губы.

– Скай… На нас все смотрят… – постаралась пристыдить его. Но безуспешно. Монтего ни на миг не дал мне отстраниться, заключив в плен своих рук и губ.

А потом отвел выбившуюся прядку волос и поцеловал за ухом. В то самое местечко, куда Артур Блейк когда-то нанес уродливые руны подчинения. Теперь на их месте красовался рисунок крошечного полночника. Я сделала татуировку, чтобы перекрыть раздражавшие меня символы. И каждый раз после долгой разлуки Скай целовал это местечко, словно бы подтверждая, что я по-прежнему дорога ему.

– Эй, Монтего, Легран! Вы совсем охренели? – Кажется, нас, целующихся посреди полигона, заметил капитан Байрон. – Ни стыда, ни совести! Разлагаете мне тут дисциплину!

Вот теперь мне и правда стало неловко. Щеки вспыхнули предательским румянцем, и я пристыженно закусила губу, не зная, как оправдаться перед наставником.

Скаю-то все равно, он давно выпустился, а вот я находилось в прямом подчинении Джеймса Байрона.

– Ладно-ладно. Не будем вас смущать, – крикнул Монтего. Но вместо того чтобы отпустить меня, коротко скомандовал: – Блейс!

И в тот же миг ветрокрыл поднял над нами сине-зеленое крыло и сомкнул куполом, отрезая от остального мира.

– Здорово я придумал? – Скай самодовольно вздернул подбородок. – Теперь нам никто не помешает.

И вновь прижался к моим губам, не обращая внимания на капитана, бурчащего за пределами нашего импровизированного убежища.

– Нет, ну вконец обнаглел! Устроил себе тут личную посадочную площадку. Заняли весь полигон. И кого я только воспитал, – продолжал сокрушаться Байрон.

Но, судя по удаляющимся шагам, сделать с нами он ничего не мог, так что мы продолжили сладко целоваться уже под крылом пятиметрового ветрокрыла. Теперь, когда нас никто не мог видеть, я позволила себе расслабиться и отдаться во власть умелых рук и губ. И сама целовала Ская, словно одержимая.

Все же такие долгие разлуки слишком тяжело было переносить. Но, увы, по долгу службы Ская отправляли даже в самые удаленные уголки королевства, из-за чего мы могли не видеться неделями.

Нетерпеливые мужские руки скользили по моему телу, совершенно наглым образом лапая все, до чего могли дотянуться. А затем Скай и вовсе развернул меня и прижал к боку улегшегося на земле ветрокрыла.

– Проклятье, почему ты не носишь юбки? – спросил Монтего, хотя и сам прекрасно знал, что наша форма никогда не предполагала юбок на девушках.

– Чтобы ты лазил под них руками? – смекнула я.

– Да, тогда бы мы могли заняться любовью прямо здесь.

– Монтего! Да ты совсем спятил! – возмутилась я. – Извращенец.

– А чего сразу извращенец? Я же не предлагаю тебе заняться любовью верхом на ветрокрыле. Хотя… – Он задумался и оценивающе поглядел на притороченное к спине зверя седло. – Места там вполне хватит.

Я все-таки стукнула его. И куда сильнее, чем в прошлый раз.

– Нет, ты точно извращенец!

– Ты знала, с кем связываешься, – не стал спорить он, сильнее вдавливая меня в бок лежащего сзади зверя.

Тот, к слову, и ухом не повел. Мирно отдыхал после дальнего перелета, уложив рогатую голову на передние лапы.

– Но в целом я, наверное, смогу дотерпеть до твоей спальни, – пошел на уступку парень.

Отправиться в спальню я была совершенно не против. Даже несмотря на то, что на дворе стояло раннее утро. Только вот…

– У меня еще три занятия по расписанию. И практикум у господина Тровуса мне никак нельзя пропускать. Даже если очень захочется. Иначе…

– Иначе он живо нарисует тебе штрафные баллы, – закончил за меня Скай, зная натуру докучливого преподавателя. – Проклятье… Три урока – это долго. У меня нет столько времени.

– В смысле? То есть ты прилетел не ко мне? – удивилась я.

– Вообще-то я пролетом…

– И куда же вы направляетесь, Скай Монтего?

– Да так, по делам, – буркнул Скай и очень быстро отвел глаза.

И если бы он этого не сделал, я бы, наверное, не заметила подвоха. Но теперь я точно знала: он что-то недоговаривает.

– По каким таким делам? М-м?

Я попыталась заглянуть ему в лицо, но Скай предпочел пялиться на собственные ботинки.

– Монтего! Ты что задумал? Куда ты летишь?

Скай завел глаза к небу и все-таки сдался:

– В Бристоль.

– Ох… Опять? Может, уже оставишь эту затею?

Скай отрицательно качнул головой.

Какой же он все-таки упрямый… В который это раз уже? Четвертый? Пятый? Монтего настойчиво просит у отца моей руки, а тот непреклонно отказывает, свято уверенный, что у леди из высшего общества в моем лице не может быть ничего общего с простым парнем из глубинки. При этом матушка и тетя Марта души в нем не чают. Ская трудно не любить. Все же он умеет быть обворожительным и галантным, когда постарается. Так что вся женская часть нашего семейства от него без ума.

Но отец… Отец непреклонен. И даже статус лучшего студента Маджериума и служба в королевской летной гвардии не склонили чашу весов в нужную сторону.

И вот уже четвертый год я смотрю за их противостоянием, уже устав гадать, кто кого переспорит.

– Ох, Скай… – Я обняла его за шею, притягивая к себе. – Я же уже говорила. Я выйду за тебя и без благословения отца.

– Это неправильно, – не согласился он. – Не хочу, чтобы из-за меня между вами случился разлад.

– Разлад между нами случился, еще когда я поступила на факультет загонщиков. Одним больше, одним меньше. – Я равнодушно пожала плечами.

Не сказать, чтобы натянутые отношения с отцом меня не волновали. Но… в данной ситуации мне было достаточно и поддержки мамы. А остальное придет со временем. В этом я не сомневалась.

– Может, все же не полетишь? – попыталась склонить Монтего в свою сторону. – Останься сегодня со мной. Я так давно тебя не видела.

Скай упрямо тряхнул головой.

– Нет. Полечу. К тому же… – Его глаза блеснули хитрым блеском. – Сегодня у меня есть козырь в рукаве.

Он заставил меня всерьез озадачиться.

– Да? И какой же? – Мне было до жути любопытно.

– А ты сама не заметила? – спросил парень, и улыбка на его губах стала шире.

Я обвела его лицо взглядом, мимолетно скользнула по фигуре. А потом и по стоящему рядом ветрокрылу.

– Ты собрался удивить отца этой махиной? – предположила я, припомнив реакцию родителя, да и всех домашних, когда мы со Скаем заявились на семейный ужин верхом на полночниках.

Приземлились мы при этом прямо на лужайке перед поместьем Легранов, отчего у нашего садовника, кажется, случился сердечный приступ.

Зато отец имел шанс окончательно убедиться, что его дочь, вместо того чтобы сидеть в душной мастерской, будет свободно летать в небе.

Какой эффект произведет огромный ветрокрыл на нашей лужайке, я даже загадывать боялась. Наверное, сердечный приступ случится уже у всех домашних.

– Нет. – Скай рассмеялся. – Хотя об этом я даже не подумал. Ну, еще варианты будут?

Монтего красноречиво скользнул взглядом к своему плечу, и, проследив за ним, я увидела то, на что намекал Скай. Новая нашивка на рукаве. Уже четвертая ласточка. А это значит…

– Тебя повысили? – обрадованно воскликнула я. – Новое звание! Так быстро?

– Да. – Скай гордо вскинул голову. – Я надеюсь, это весомый аргумент, чтобы больше не называть меня проходимцем?

– Хм-м-м, – всерьез задумалась я и постучала пальчиком по губам. – Возможно, это сработает. – И не удержавшись, вновь прижалась к его губам. – Я очень надеюсь, что сработает!

От мысли, что отец может наконец признать Ская, все внутри буквально подпрыгивало.

– Я бы хотела полететь с тобой.

– У тебя еще три занятия, – напомнил Монтего и все-таки отстранился. – Я постараюсь вернуться к ночи. Если, конечно, твой папаша не отошьет меня раньше.

– Вот бы знать наперед, – мечтательно протянула я, а потом неожиданно вспомнила.

Было кое-что, о чем я должна была рассказать Скаю до наступления ночи. И если у него есть лишние полчаса, то мы вполне успеем.

– Идем со мной, мне надо тебе кое-что показать!

Я схватила Ская за руку и потянула прочь из нашего укрытия под крылом дракона. Тренировка еще не кончилась, мои одногруппники отрабатывали с первокурсниками броски аркана. А значит, у меня был шанс вернуться до начала следующего занятия.

– Давай быстрее, – поторопила я. – Ветрокрыл ведь никуда не денется?

– Куда мы? – Скай выглядел сбитым с толку.

– Пробежимся до административного корпуса. Ну же, Монтего, шевели ногами!

Нам пришлось в прямом смысле пробежаться. И вместо привычных двадцати минут мы добрались до главного здания Маджериума за десять. Правда изрядно запыхались, но это были мелочи по сравнению с тем, чем я собиралась огорошить Ская. Оказавшись в здании, я сразу повела парня к залу Знаний.

Все эти годы он был закрыт. С тех пор как мы избавили лес от аномалии, а древо окончательно зачахло, здесь больше не проводилось занятий. Не было ни лекций, ни других мероприятий, к которым привыкли студенты. А церемонию зачисления и вовсе перенесли во внутренний двор, организовав там небольшой амфитеатр под открытым небом.

Само древо почернело. Его ветки высохли и начали ломаться. Поэтому уже на второй год было решено спилить мертвые побеги. А отверстие в куполе наглухо закрыли, не допуская попадания ветра и осадков.

Сейчас во всем зале Знаний остались лишь огромный пень да переплетение корней, разбивающих каменную плитку. Даже чашу с живым огнем перенесли на новое место, в щепки изрубив толстую древесину.

Но показать Скаю я собиралась отнюдь не разлившееся вокруг запустение.

Я аккуратно обошла огромный пень по кругу и поманила за собой Монтего.

– Гляди!

Пришлось присесть на корточки, чтобы показать то, что скрывалось в густой тени, между плотных переплетений грубых корней.

Тонкий зеленый росточек с одним-единственным листиком вылез буквально на прошлой неделе. Побег был еще совсем крохотным, тонким и робким. Но он был. Живой, зеленый. А значит, и древо Знаний было живо.

– Ох, не может быть. – Скай неверяще распахнул глаза и тронул пальцем росток.

Меня же буквально распирало от гордости. От радости, что, возможно, символ Маджериума вновь протянет свои величественные ветви под куполом этого зала.

– А знаешь, кто это сделал? – никак не унималась я и, не дожидаясь ответа, отодвинула часть отставшей коры, под которой скрывались замысловатые руны. Знакомые нам обоим.

– Руны изменения? – мгновенно догадался Скай. – Нарисованные соком древа Знаний?

– Да. Я была не уверена, что это подействует, да и ректор был против, но я… немножко… нарушила его запрет, – хмыкнула я.

А в следующий миг гулко ахнула от того, как Скай сгреб меня в объятия и жадно приник к губам.

– Ты потрясающая! – выдохнул он. А непостижимо синие глаза буквально светились счастьем. – Такую Изабель Легран я просто обожаю!

– Какую такую? – попыталась я напроситься на комплимент.

– Дерзкую, решительную, уверенную в себе. Не боящуюся рисковать, – без запинки произнес Монтего, а я рассмеялась.

– По-моему, ты сейчас описал себя.

– Я описал тебя, Изабель.

– Разве? – Мне нравилось препираться с ним. Хоть в этом и не было никакого смысла, процесс доставлял истинное удовольствие. Нам обоим.

– Точно, – выдохнул он, неотрывно глядя мне в глаза. – Я тебя обожаю.

Скай говорил это сотни раз. Что обожает. Сходит с ума. Жить без меня не может. Но почему-то за все четыре года так и не сказал простого «люблю». Мне не нужно было слов, чтобы знать это. Его поступки говорили громче любых слов, но я все же не удержалась, чтобы подразнить его.

– Только лишь обожаешь?

Секунда молчания, когда слышно стук наших сердец и громкое дыхание, прорезающее пространство. А кончики пальцев буквально колет от напряжения и желания касаться друг друга. И его тихое, но при этом невероятно громкое признание в окружающей тишине:

– Люблю. Я до одури люблю тебя, Изабель.

Content

Ольга Кандела
Маджериум
Инициация тьмой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог