Абрам Залманов

Тайная мудрость человеческого организма. Глубинная медицина

Предисловие академика АМН СССР, АН СССР В. Черниговского

www.beztabletok.ru

Текст печатается по изданию: Академия Наук СССР, издательство «Наука» 1966 г.

© Изд. «RUSSIAN CHESS HOUSE», оформление, 2020

Предисловие редактора к первому изданию

Вероятно, судьба этой книги не будет обычной. Она еще не успела увидеть свет, как уже встретила отпор официальных представителей медицины. Это вынуждает меня сказать о ней более пространно, чем это обычно принято делать. Сначала несколько слов об ее авторе.

Александр (Абрам) Соломонович Залманов родился в России в 1875 г. После окончания гимназии он поступил в Московский университет по медицинскому факультету. Однако, перейдя уже на 4-й курс, оставил медицинский факультет, так как не был удовлетворен преподаванием медицинских дисциплин.

В 1896 г. Залманов перешел на первый курс юридического факультета, совмещая занятия юриспруденцией с изучением русской и общей истории и сравнительного языкознания.

В 1899 г. он был арестован как один из организаторов всероссийской студенческой забастовки, а вслед за этим был исключен из университета.

После освобождения, лишенный возможности продолжить образование в России, Залманов уехал в Германию, в Гейдельберг. Здесь он окончил медицинский факультет с дипломом доктора медицины. Впоследствии получил еще два диплома – русский и итальянский.

Во время первой мировой войны Залманов вернулся в Россию и был старшим врачом-руководителем санитарных поездов. После Великой Октябрьской социалистической революции, в 1918 г., работал начальником Главного курортного управления и председателем Государственной комиссии по борьбе с туберкулезом. В этом же году он был приглашен для лечения Н. К. Крупской и М. И. Ульяновой, получив постоянный пропуск для входа в Кремль. Его лично знал В. И. Ленин и ценил как опытного врача. У А. С. Залманова и по сию пору бережно хранится удостоверение, данное ему В. И. Лениным и написанное его рукой.

В дальнейшем А. С. Залманов много работал в различных клиниках крупнейших городов Европы. Монография А. Крога, посвященная физиологии капилляров, удостоенная Нобелевской премии, возбудила в нем желание основательно изучить вопросы капиллярного кровообращения и клеточного метаболизма.

В совершенстве владея пятью языками, А. С. Залманов изучил сотни, если не тысячи, работ и в течение восьми лет посещал госпитали и клиники медицинского факультета в Берлине. Одновременно он работал в патологоанатомическом институте и институтах физиологии и коллоидной химии.

Его книга «Тайная мудрость человеческого организма» впервые была опубликована во Франции в 1958 г., а затем переведена на немецкий и итальянский языки.

Вот все, что, с моей точки зрения, необходимо знать читателю об авторе, чья книга с некоторыми сокращениями издается на русском языке впервые.

Теперь о книге и тех идеях и мыслях, которые вложил в нее автор.

Книга написана не в обычной манере научной, строго построенной монографии. Это, скорее, непринужденный, живой, образный и эмоциональный разговор с читателем. Это должно быть принято во внимание при любой оценке книги.

Иногда эта манера способствует более полному пониманию вопросов, о которых повествует автор.

Но чаще – затрудняет. Однако это все же внешняя, стилистическая особенность книги, а не оценка ее по существу. В чем же существо книги А. С. Залманова, развиваемых им положений?

В течение миллионов лет организм животных и человека вырабатывал в процессе приспособления к окружающей среде замечательное свойство – сопротивляться вредоносным воздействиям. Эта особенность, очень образно названная И. П. Павловым «физиологической мерой против болезни», позволяет живым организмам выходить победителями в опасных ситуациях без какой-либо посторонней помощи.

Мне представляется, что в своей книге А. С. Залманов и старается привлечь внимание к естественным защитным силам организма и к способам их стимуляции. Поэтому-то автор столь эмоционально выступает против огульного применения сразу же и по любому поводу многочисленных антибиотиков и химиотерапевтических средств.

Замечу сразу же, что А. С. Залманов вовсе не отрицает значения этих средств вообще. Но нельзя не согласиться с ним, когда он пишет: «Современная терапия при помощи антибиотиков охотится на микробов и в то же время культивирует «устойчивые» микробы и микозы».

Нельзя не согласиться с автором и в том, что вакцинация и всяческие прививки, начинающиеся чуть ли не с грудного возраста, не могут способствовать поддержке на должном уровне собственных защитных механизмов организма. На это у нас настойчиво обращал внимание такой выдающийся патолог, как И. В. Давыдовский. Возможно, что А. С. Залманов прав, когда пишет, что рост числа всевозможных аллергических заболеваний связан с наводнением организма всякого рода сыворотками.

Разумеется, было бы нелепо отрицать пользу вакцинации и различных сывороток. Это значило бы пойти «рассудку вопреки, наперекор стихиям», но не считаться с этим побочным действием невозможно.

Тем более прав А. С. Залманов (это особенно относится, конечно, к зарубежной медицине), когда ратует против безудержного применения всевозможных патентованных и непатентованных химиотерапевтических средств, наводняющих все больше из года в год медицину в Европе и Америке.

Любопытно при этом, что, выступая против эрлиховской Terapia sterilisans magna, он оказывается очень близок к тем идеям, которые в свое время развивал крупнейший наш ученый академик А. Д. Сперанский. Заметим кстати, что и вообще во многих местах своей книги А. С. Залманов близко подходит к идеям А. С. Сперанского о неспецифических реакциях и неспецифической терапии.

Таким образом, главная мысль А. С. Залманова в основном сводится к тому, что следует обращать сугубое внимание на всемерную поддержку и стимуляцию естественных защитных ресурсов организма.

В этой мысли нет ничего несообразного или неверного.

Какую же идею выдвигает А. С. Залманов как основание для стимуляции собственных защитных механизмов организма? Это «капилляротерапия», или, как он пишет, способ «глубинного» воздействия на капилляры, точнее же – на обменные процессы, происходящие на уровне этой части сосудистого русла.

Вздорна эта идея или же она имеет под собой серьезное основание?

Полагаю, что верно второе. К сожалению, капиллярному кровообращению в общей массе работ, посвященных циркуляторному аппарату, уделяется очень мало внимания. Правда, за последние 10–15 лет за границей обращено внимание на проблему микроциркуляции. Состоялось несколько симпозиумов и конференций, посвященных этой важной проблеме. У нас же интерес к этой проблеме оживился всего лишь каких-нибудь 3–5 лет тому назад.

И независимо от тех преувеличений, которых не избежал А. С. Залманов, надобно признать, что в своей оценке важности процессов, совершающихся на уровне капилляров, он прав.

Итак, если говорить о тех основаниях, на которых А. С. Залманов строит свою «глубинную терапию», то нельзя не признать их физиологичность.

Теперь следует сказать о самом сложном, что содержится в книге А. С. Залманова, – о предлагаемых им методах терапевтического воздействия при различных заболеваниях. Надо отдать должное автору: предлагая различного рода ванны и бальнеологические процедуры, он отнюдь не забывает и не игнорирует иные способы воздействия. Повторяю, достаточно заглянуть в его терапевтический указатель, чтобы увериться в этом.

Что же по существу представляют собою предлагаемые А. С. Залмановым терапевтические процедуры? Знакомство с ними убеждает, что это, конечно, один из видов неспецифической терапии, возможно, один из лучших, подобранный на основе богатого опыта.

Такова общая оценка содержания книги А. С. Залманова, которую в состоянии сделать врач по образованию, физиолог по специальности, много лет связанный с клиникой, каким является автор этого предисловия.

Нуждаются ли содержание книги и мнения ее автора в критическом к ним отношении? Конечно, это так! Но любая книга нуждается в критическом отношении к ее содержанию. Без такого отношения к любой книге вообще никаких книг читать не следует. При этом необходимо иметь в виду, что, хотя А. С. Залманов и «не фанатик», как он сам об этом пишет, ему не удалось избежать преувеличений и ошибок. Некоторые его суждения наивны, а формулировки рыхлы. Порою, поддавшись эмоциям, он упускает из виду важные детали, порою пишет слишком общо.

И все же было бы ошибкой, если бы книга А. С. Залманова была расценена как «вздор», как еще одна попытка найти «панацею» от всех болезней. Врачевание, на которое нацелена эта книга, все еще содержит в себе элемент искусства, и дело таланта врача, его опыта и знаний извлечь из книги А. С. Залманова полезное. Извлечь и проверить на практике. Следует считаться с тем, что автор ее – знающий врач, имеющий за плечами немалый опыт практической работы.

Конечно, книга сильно выиграла бы, если бы она была написана в другой манере и к ней были бы приложены выписки из историй болезни, статистический материал и т. д. и т. п. Но и в настоящем своей виде она заслуживает внимания, а главное – нелицеприятного отношения.

И, наконец, последнее замечание. На книге стоит гриф Института физиологии им. И. П. Павлова. Это, конечно, не случайно. Коллектив ученых Института всегда был и в настоящее время весьма тесно связан с клиникой. Но вместе с тем этот гриф вовсе не означает, что книга А. С. Залманова апробирована учеными Института. Положительное отношение к ней и ее оценка всецело отражают лишь личное мнение автора этого предисловия.

Академик В. Черниговский

Введение

В начале нашего века наряду с революцией в области физики и химии и дальнейшим развитием математики мы наблюдаем значительное отставание медицинской науки. В медицине мы находимся еще в предреволюционном периоде. Одна концепция сменяет другую.

Десятилетиями в медицине работают напряженно, но без точно определенного плана, не методично, бросаясь то в одно течение, то в другое. Истинная же наука – это не только накопление отдельных фактов, это прежде всего познание взаимосвязей и определенных биологических законов. Необходимо подчеркнуть, что объем неизвестного в медицине превосходит объем известного. Трудности врачебного искусства в гораздо меньшей степени происходят от недостатка эффективных средств, чем от самого их применения. Надо подвести баланс наших научных знаний – уяснить наши потребности, то, что уже окончательно достигнуто и чего мы еще не знаем.

Чтобы вскрыть связь явлений, часто приходится обращаться к старому. Надо начать с того, чтобы научиться забывать ненужное. Дороги прошлого усеяны осколками многочисленных доктрин. В результате получилась та мозаика противоречивых идей или ребяческий дидактизм, которые мы наблюдаем. Несмотря на богатство медицинской литературы, или даже вследствие его, нагромождаются обломки фактов без синтезирующих идей. Литература душит клинический разум.

Между тем наука о больном человеке должна оставаться прежде всего проблемой наблюдений за человеком. Мы должны вновь изучить жизнь, а именно жизнь в целом. Мы должны вновь изучить анатомию, физиологию, патологию и терапию. Медицинская мысль еще слишком пропитана сведениями из патологической анатомии органов. Труд Лаэннека, без сомнения, большой успех в медицинской науке. Мы не собираемся умалять достижения патологической анатомии, но неразумно, как отмечает проф. Роже (Roger), спрашивать у смерти объяснения тайны явлений, наблюдаемых в течение жизни. Наша физиология носит еще чисто лабораторный характер. То, что мы знаем, есть физиология животных, а не человека.

С другой стороны, в нашем организме в любое мгновение существует намного больше физиологических возможностей, чем об этом говорит сама физиология. Но нужна болезнь, чтобы эти возможности отрылись нам. Никогда не надо забывать, что большое число болезней первоначально является наделе только незначительными отклонениями от физиологических процессов. А мы их часто не знаем. Мы не знаем даже механизма расширения сосудов, в то время как эти процессы ежедневно встречаются в самой элементарной патологии.

Нам почти полностью неизвестно, что регулирует жизнь соединительной ткани, образующей рубцы, заживляющей наши раны после хирургического вмешательства, возмещающей утраченное вещество в органах, деформированных туберкулезом, сифилисом, алкоголизмом и другими болезнями.

Нам неизвестно соотношение соединительной ткани с функционированием других тканей. И, однако, эта ткань, этот неутомимый восстановитель, становится причиной медленного отмирания пораженных склерозом органов. Склероз легких, почечный склероз, артериосклероз, склероз печени – это всегда сморщивание органов соединительной тканью.

А теперь о гуморальной патологии. Она должна быть почти заново создана. Гуморальная патология – это количественные и качественные нарушения состава жидкостей организма. Анатомическое строение – это только остов, на который опирается функция; в основе каждого повреждения лежит нарушенная функция. Всегда нужно думать о том, что болезнь есть нарушение физиологических явлений.

Диктатура медицинской аппаратуры сопровождается крушением клинического наблюдения. Кроме того, слишком резкие границы были установлены между различными заболеваниями ради их классификации. Болезнетворные процессы, безусловно, не так многочисленны и не так существенно различны, как мы о них думаем.

У нас есть схема, которая гласит: причина-повреждение-симптомы. Лечение прежде всего обращено на местное повреждение. Между причиной и повреждением, между повреждением и симптомами неизменно вклинивается нарушение (сначала минимальное) функций организма. Это нарушение функций часто и рождает повреждение.

«Болезнь, – пишет Лериш (Leriche, 1955), – это драма в двух актах, из которых первый разыгрывается в угрюмой тишине наших тканей, при погашенных огнях. Когда появляется боль или другие неприятные явления, это почти всегда уже второй акт».

Не существует локальных заболеваний, болезней органов. Болен всегда человек в целом. Не существует локального лечения. Нет ни одного терапевтического мероприятия, которое не производило бы больших или меньших гуморальных изменений в организме. Малейший терапевтический акт, даже самый незначительный, имеет важные биологические последствия, вызывает сложные химические явления, движение жидкостей, лейкоцитарные перемещения, вазомоторные действия. Врач будущего должен изучить многозначительную ценность этих мельчайших явлений. Он должен знать, что можно быть великим экспериментатором, никогда не вскрыв ни одного кролика.

Мы можем быть превосходными эмпириками и останемся ими, но это не освобождает нас от обязанности иметь солидные, очень солидные познания во всех науках, в области медицинской техники и клинических знаний. Мы еще слишком мало знаем о мозге, позволившем человеку открыть и познать мир.

По мнению Делора (Delore), наша так называемая научная медицина находится еще в периоде младенчества. Ей нет и ста лет. Она и в настоящее время не вышла из переходного возраста.

Ближайшая революция в медицине не создаст анархии или полного уничтожения. Наоборот, она придет, чтобы навести порядок и строить, чтобы установить четкие новые принципы и одновременно вернуться к старым, правильным, но совсем забытым. Нам нужны направляющие идеи. Без «равнения в строю» получается не армия, а толпа.

В медицинское обучение нужно ввести цифры, воображение и фантазию. Анатомия и гистология преподаются в течение веков. Но мало кто отдает себе ясный отчет в том, что наши точные анатомические познания представляют собой лишь грубые цифры подлинной структуры, архитектуры и размеров органов.

Когда каждый студент будет знать, что общая длина капилляров взрослого человека достигает 100 000 км, что длина почечных капилляров достигает 60 км, что размер всех капилляров, открытых и распластанных на поверхности, составляет 600 м^2, что поверхность легочных альвеол составляет почти 8000 м^2 (Крог), когда подсчитают длину капилляров каждого органа и площадь поверхности каждого органа, когда создадут «развернутую анатомию» – настоящую физиологическую анатомию – много гордых столпов классического догматизма и мумифицированной рутины рухнет без атак и без сражений!

С такими идеями мы сможем достигнуть значительно более безвредной терапии, развернутая анатомия заставит нас уважать жизнь тканей при каждом медицинском вмешательстве.

Наблюдение, терпение, настойчивость, критический подход и обдумывание – вот лучшие помощники истинной медицины.

Основные идеи

Каждая живая молекулы – это функциональная ассоциация атомов, способных, с одной стороны, стимулировать притяжение или отталкивание, с другой – соединяться с другими молекулами.

Совокупность энзимов – это громадная лаборатория, которая постоянно порождает взаимодействия частичек порядка миллионной или миллиардной доли миллиметра; жизнь торжествует, господствует, упорядочивает этот крошечный хаос, организуя неумолимый и полный мудрости порядок, сохраняя структуру клеток, тканей, органов, регулируя постоянную температуру, кровообращение, выделение.

Идеи современной биохимии, физиологии и фармакологии останутся беспочвенными мечтаниями, если вообразить, что они могут своими средствами изменить величественный потокжизни. Жизнь избегает грубых, аритмичных, неуправляемых взрывов. Небольшие изменения, маленькие химические реакции при умеренной температуре дают организму сопротивляемость крепче стали и направляются с точностью и тонкостью, не свойственной технике термитов. В этом «великая мудрость организма» (Cannon).

Врачи могут многое сделать для сохранения и продления жизни, если они будут всегда уважать эту «мудрость организма».

В старом доме классической медицины есть бесчисленные сокровища. Но эти сокровища разбросаны в подвалах и на чердаках, забыты, оставлены без внимания, покрыты пылью. Чтобы обнаружить эти драгоценные частицы знаний, чтобы сделать отбор, нужно быть вооруженным направляющими идеями, доктринальным ситом для отсеивания ценных крупиц.

Нагромождение мрамора – еще не статуя. Нагромождение впечатлений – еще не мысль. Белизна мрамора и его чистота необходимы для создания хорошей статуи. Беспристрастие, четкость впечатлений необходимы, чтобы мысль была ясной и строгой.

Придет время, когда биологи, физиологи, врачи, расширяя свою несовершенную оптику, познают с восхищением мудрость организма, столь хрупкого и в то же время столь способного к сопротивлению. Глубокое понимание мудрости жизни проникнет в философию и науку.

Живая материя характеризуется тем, что множество бесконечно малых единиц (коллоидные мицеллы) обладают чрезвычайно большой поверхностью по отношению к объему человеческого тела. Масса коллоидных веществ в цитоплазме тела человека – 5 кг в сухом виде. Так как средние размеры мицелл в цитоплазме составляют около 5 миллионных частей миллиметра, то поверхность, представляемая мицеллами всего тела, безусловно, не менее 2000000 м^2, т. е. 200 га (Policard, 1944). 100000 км капилляров на 200 га живой поверхности! Важность капиллярного кровоснабжения очевидна. Каррель (Carrel, 1927), учитывая количество питательной жидкости, необходимое для сохранения ткани в культуре, подсчитал, что потребность человеческого организма в крови и лимфе составляет 200000 л в сутки.

Бесконечно малыми, но замечательно используемыми средствами человеческий организм осуществляет совершенно орошение тела человека 5 л крови, 2 л лимфы, 28 л внеклеточной и внутриклеточной жидкости.

С энергетической точки зрения, продуктивность работы является результатом двух факторов: интенсивности и емкости (объема). Клеточная масса незначительна – и фактор интенсивности ограничен. Зато размеры поверхностей придают фактору емкости необыкновенно высокое значение.

Глава 1

Жизнь и смерть

Жизненные циклы

Жизненные циклы обозначаются двумя полюсами: 1) постоянной ассимиляцией или интеграцией, которая является превращением инертной, мертвой материи в живую, динамическую; 2) постоянным распадом или дезинтеграцией, которая является превращением живой материи в инертную, мертвую.

Частичное отмирание является как бы верным залогом жизненной целостности организма. Только постоянное разрушение содержимого клеток, тканей, органов и всего организма гарантирует постоянно идущее восстановление клеток, тканей, органов и всего организма. Замедление ассимиляции вызывает количественное уменьшение жизненных сил, т. е. недостаток кислорода, недостаток пластических веществ, энергетических минеральных веществ, гормонов, ферментов. Замедление выделений приводит к качественным повреждениям – отравлению собственными продуктами жизнедеятельности организма (задержание мочевины, хлористого натрия, воды, кальция, желчи).

С давних пор известна очень опасная инфекция, возникающая от проникновения в организм птомаинов – очень токсичных алкалоидов, которые образуются при трупном разложении. В организме человека возникают каждое мгновение миллионы и миллионы клеточных микротрупов. Они покидают артериальные петли кровеносных капилляров, проникают в межклеточные жидкости, в лимфатические капилляры, в сеть воротной вены, в кровяные, лимфатические и желчные капилляры печени, а также в мозг. Несмотря на многочисленные возможности скапливаться и застревать в различных областях организма, они, однако, подвергаются распаду, удаляются без ущерба для организма при условии, что организм не утомлен.

Для организма уравновешенного, который хорошо дышит, хорошо орошается кровью, для организма, имеющего нормальное выделение – систему хорошо устроенных сточных труб, – вторжение ядовитых птомаинов не представляет никакой опасности. Такой организм находится в состоянии десенсибилизации, полного обезвреживания. Армия живых клеток способна размножаться и поддерживать жизнь во всех ее проявлениях и бесчисленных вариациях. С этой точки зрения биология приближается к современной ядерной физике: конденсация колоссальной энергии в очень малой массе материи присуща той и другой.

В каждом живом растительном и животном организме заключена в сравнительно ограниченном объеме громадных размеров поверхность. Атом является конденсированной энергией. Освобождение атомной энергии может произвести взрыв, разрушение. Сжатое пространство, огромные поверхности, заключенные в нашем организме, содержат в каждом крошечном пункте значительное количество энергии. Но протяжение поверхностей огромно. Максимум пространства при минимуме энергии в каждой точке – это характеристика жизненной эволюции. Когда имеется максимум энергии в бесконечно малом пространстве – здесь есть опасность разрушения. Накопление материальной силы в маленьком пространстве содержит угрозу взрыва. Распределение материальной силы в массах дает мир, дает жизнь.

В эмбриональном периоде с момента появления органов кровообращения (сердца и сосудов) начинают внедряться микробы, занесенные кровью матери, и несмотря на это, внутриматочные заболевания плода исключительно редки. Симбиоз животного организма с микробами, без сомнения, так же необходим для продления жизни, как и симбиоз микробов и грибов для жизни растений. Такие животные, как кошки и собаки, не подвергавшиеся десяткам превентивных (предохранительных, профилактических) прививок, не знают гриппа и только очень редко в юном возрасте заболевают пневмонией.

Взгляд, согласно которому группа антигенов атакует «стерильный» организм, а тот в ответ выставляет против врага армию антител, становится ошибочным, если признать, что так называемая стерильная жизнь существует только в надуманных абстрактных теориях.

Вечное отмирание клеток так же необходимо животному организму, как опадание цветов и листьев – деревьям. Остающиеся после отмирания клетки, а также жидкие ткани (кровь и лимфа с их передвигающимися клетками – эритроцитами, лейкоцитами, лимфоцитами) и бесконечное количество ферментов разлагают, очищают, непрерывно нейтрализуют птомаины, порождаемые белковыми обломками распада мертвых клеток. Без агрессивных зародышей эта бдительность может быть усыплена.

Жизненная энергия

Жизненная энергия с предопределенной ориентацией молекул, с формацией молекулярных цепочек, с динамизмом воспроизведения клеток и видов, со способностью к самовосстановлению, с возможностью рационального планирования, со своей чудесной возможностью превращать движение содержимого клетки в клеточный «психизм» и поток нервных импульсов в мозгу, т. е. в мысль, созидание, искусство, науку, волю, желание, в многообразный и многоцветный активный психизм, – эта жизненная энергия должна находиться вне энергетических форм, таящихся в неживой материи. Нельзя приказывать, невозможно противодействовать энергии жизни.

Если хотят в какой-то мере изменить поток жизненной энергии, будь тс в агрономии, садоводстве, в биологии или медицине, надо приблизиться к ней с бесконечным уважением, с деликатностью часовщика, с неопровержимой логикой, заостренной бдительностью руки, глаза и уха, с постоянным самоконтролем каждого места, каждого наблюдения. Ни биологи, ни врачи не располагают возможностью увеличения жизненной энергии хотя бы на один эрг. Они могут лишь как садовники устранять препятствия, грозящие расцвету жизненной энергии.

Восстанавливая свободу притока кислорода, прочищая блокированные потоки жидкостей, в организме создается климат, в котором высвобожденная жизненная энергия превратится в мысль, в созидание.

Энергетический баланс

Вместо того чтобы в заболевшем организме поднять энергетический баланс, современная клиника старается поддерживать горячую войну против различных агрессий, совершенно пренебрегая значением энергетического баланса организма. Уровень же жизни человеческого организма пропорционален объему энергии.

Если организм преодолевает все нападки на него, то здоровье человека вполне обеспечено. Если же энергетический баланс ниже среднего, организм не сможет сопротивляться болезненным агрессиям и безнадежно заболеет. Незнание этой простой, но первостепенной физиологической истины, которую предугадывала старая клиника, лишило современную медицину направляющей идеи, общей для всей патологии.

Бесчисленные антибиотики против различных видов микробов и вирусов, ультразвук, внутривенные инъекции, опасным образом изменяющие состав крови, пневмо- и торакопластика, ампутация частей легкого – рассматриваются как, великие достижения терапии.

Создана слепая, бесчеловечная химико-физическая технология без всякого уважения к цельности и неприкосновенности бедного организма.

Неужели медицина, погрузившись в безумный оптимизм, окончательно готова идти по пути такого шизофренического разрушения? Медицина калечащая должна уступить место медицине, старающейся повысить энергетический баланс.

Возраст – зеркало болезни

Во Франции в настоящее время (60-е годы) 6 500 000 жителей старше 60 лет. Статистика указывает, что во Франции в 1945 г. один человек в возрасте свыше 60 лет приходился на 3,4 жителя, соответственно в США в 1940 г. – один на 5,3, в Бельгии – один на 3,9.

В чрезвычайно обедневшем мире после двух мировых войн нашего века интересы государств, интересы наций настоятельно требуют, чтобы пожилые люди могли зарабатывать на жизнь, вместо того чтобы быть непроизводительным бременем для общества. Перед государствами стоит проблема увеличения работоспособности пожилых людей, проблема отсрочки пенсионного возраста. Почему миллионы и миллионы пожилых людей должны прозябать на свои скудные пособия, как единственный источник существования, или жить на так называемые сбережения, практически не существующие?

Во Франции в 1948 г. было 138000 коек в больницах, из которых 75 000 предназначались для стариков. Как смехотворна эта цифра, когда подумаешь о 6,5 млн жителей свыше 60 лет. Всякое усилие, всякое предложение для сохранения и увеличения активности этих экономических париев должно пристально изучаться правительствами, социологами, экономистами и в первую очередь врачами. Пожилой человек должен рассматриваться не как солдат, чиновник, рабочий, налогоплательщик, не как безымянный номер, статистическая единица, но как существо с больным телом и душой без иллюзий.

Надо умирать в 90 лет. Надо сохранить общественную ценность, человеческое достоинство до последнего вздоха. Надо дать старику возможность зарабатывать; для государства и для налогоплательщиков это самая здоровая экономия; для старика это единственно возможная жизнь, ради которой стоит жить.

Рассмотрим теперь эту проблему с точки зрения физиолога и врача. Подведем баланс созидательным силам нашей бедной человеческой машины и постараемся отыскать самые действенные и наименее дорогие решения. В первую очередь старость означает возрастающую утомляемость. Кальций в комбинации с фосфатами и углекислыми солями перемещается из костей, из органов, где он полезен, в органы, где он вреден, следствием чего являются старческая остеомаляция, старческий остеопороз, гиперостозы, деформирующий ревматизм, хрупкость костей, старческие переломы, которые не срастаются.

Выделившийся и блуждающий кальций откладывается в сухожилиях, связках и других органах. Часто наблюдается образование периартикулярных узлов, ведущих к уплотнению позвоночника. Кожа становится сухой и теряет свою эластичность. Всем хирургам известно медленное зарубцевание послеоперационных ран у пожилых людей, невозможность делать им пересадки.

По Каррелю, быстрота зарубцевания ран пропорциональна степени размножения клеток. Заживление происходит быстрее у детей, чем у подростков, быстрее у молодого человека, чем у старика. Степень размножения клеток и является истинным мерилом степени старения.

Итак, во вторую очередь можно сказать, что гистофизи-ологический субстрат старости – это клеточное старение. Можно ли воздействовать на такое клеточное одряхление, можно ли его остановить, можно ли добиться клеточного омоложения? Современная физиология и клиника относятся скептически и сдержанно к этим вопросам, особенно после попыток омоложения, предпринятых Броун-Секаром, Штейнахом, Вороновым, Богомольцем. Этот скептицизм вполне обоснован, особенно если думать о роли капилляров, несущих в своих артериальных петлях питательные вещества каждой клетке (кислород, аминокислоты, глюкоза, электролиты, витамины), и о метаболитах, продуктах клеточного обмена, которые удаляются из организма венозными петлями капилляров.

Если капилляры вокруг паренхиматозных клеток блокированы, то нет притока питательных веществ; скопление метаболитов препятствует работе клеток и уменьшает или даже останавливает обмен между мицеллами. Вот гистофизиологический субстрат клеточного старения.

Почему наступает это явление? Говорят о самосгорании клеток, говорят о жировом, слизистом, пигментном их перерождении и замещении соединительной тканью. Жировое перерождение локализуется главным образом в органах и областях тела, плохо орошаемых кровью, плохо питаемых, и распространяется в случае аноксемии.

Когда клетка выполнила свою роль производителя усвояемых мицеллоидов, она умирает, уступая место более молодой клетке. Все метаболиты этих коллоидальных мицелл поступают в кровяное русло и выделяются через печень, почки, кожу, если же их слишком много, то они выбрасываются во внеклеточные жидкости. Можно принять, что за 5–7 лет все клетки человеческого организма обновляются со скоростью от 5 до 7 млрд клеток в сутки (нужно сделать исключение для нервных клеток, у которых только часть их цитоплазмы способна восстанавливаться, обновиться же целиком нервные клетки не могут за весь период своего существования). Таким образом, становится понятна огромная роль неповрежденности выделительных органов: печени, почек, кожи, кишок.

Ключом к так называемому старческому клеточному склерозу, как, впрочем, и ключом ко всем клеточным перерождениям в общей патологии, является недостаточность капиллярного орошения в организме. Даже частично восстанавливая капиллярное кровообращение, тем самым автоматически восстанавливают кровоснабжение во всех тканях в целом. Наполовину отмершие клетки возобновляют нормальный метаболизм. Они освобождаются от ядовитых продуктов обмена, от метаболитов, загромождающих и подавляющих клеточные мицеллы; свободные от метаболитов клетки после этого вновь становятся способными принимать питательные вещества. Возобновляется действие клеточных ферментов, жизнь клеток снова возрождается. Клеточные ферменты рождаются, живут, действуют и умирают за очень короткий промежуток времени. Например, превращение глюкозы в углекислый ангидрид и воду требует по меньшей мере полдюжины аэробных и анаэробных реакций, но вся цепь их происходит в поперечнополосатой мышце менее чем за Ую с.

Омоложение организма начинается с кожи, которая становится гладкой, эластичной и лучше снабжается кровью. Температура кожи повышается, движения суставов становятся более гибкими, дыхание – более интенсивным, периферическая циркуляция крови оживляется. Увеличение кровоснабжения коронарных артерий улучшает питание миокарда. Деятельность сердца нормализуется, ритм восстанавливается. Мозг благодаря улучшенному кровоснабжению снова становится более восприимчивым, ассоциации делаются более быстрыми и определенными, возрождается интеллектуальная и эмоциональная жизнь.

Старческое оцепенение, безразличие заменяются пробудившимся интересом к жизни.

Каждый вдох вводит в организм, особенно у жителей больших городов, несколько миллиардов микробов. Для их уничтожения от организма требуется дополнительное усилие. Старик с поверхностным, бедным дыханием, с прогрессирующей усталостью дыхательных мышц, не способен уничтожить попавших в него бесчисленных микробов. Возникает старческий бронхит, распространяются очаги пневмонии, появляется эмфизема.

Расширение легочных капилляров, просвета бронхиол и альвеол восстанавливает газовый обмен, укрепляет мускулатуру грудной клетки и бронхов, дыхание становится глубже и интенсивнее, бывшее бледное или синюшное лицо становится свежим, приобретает розовый оттенок.

У пожилых людей инфекционные болезни часто кончаются фатально, так как развиваются незаметно в изношенном организме; клеточная и гуморальная деятельность, которая могла бы победить микробную агрессию, сильно понижена. Пробуждая посредством капилляротерапии клеточную реакцию, например при лечении запущенной почечной недостаточности, создают у стариков условия, которые позволяют хорошо перенести инфекционные болезни и значительно сокращают столь характерный для них медленный период выздоровления.

Говоря об артериосклерозе, забывают роль ваза-вазорум, питающих стенки артерий и артериол. Применением капилляротерапии открывают эти ваза-вазорум и тем в большинстве случаев избегают нарушений кровообращения у пожилых больных.

Пожилой человек всегда должен оставаться под врачебным наблюдением. Оставленное без достаточного внимания легкое недомогание может привести к смерти.

Старик должен отдыхать прежде, чем устанет, а не только после того как устанет. «Редко можно встретить 75-летних, могущих активно работать», – утверждает Шарль Рише в своей превосходной книге «Уменье остаться молодым» (Richet, 1959, с. 164). Вовсе не редко, если применять методически капилляротерапию и небольшую разумную геронтотерапию.

Наряду с клеточным старением существует старение гуморальное, вызванное почечной недостаточностью. Речь идет о накоплении метаболитов во внеклеточных жидкостях, лимфе и плазме крови. Чтобы устранить это гуморальное старение, нужно освободить внеклеточные жидкости от излишка метаболитов. Удается очищать эти жидкости пищевым режимом, клизмами из соды и небольшими дозами мочегонных (мы никогда не употребляем ртутных препаратов).

Когда говорят о старости как о болезни, думают прежде всего об артериосклерозе, о повреждениях коронарных артерий, о повреждениях клапанов сердца, об уменьшении эластичности артерий, об относительной атрофии их мускульных слоев, о последовательном уменьшении артериальной сократимости и т. д., забывая при этом о роли ваза-вазорум. Также не принимают во внимание тот факт, что органы и большие сосуды содержат только 10 % количества циркулирующей крови.

Артериосклероз, даже во внутрипаренхиматозных разветвлениях артерий, если и действует на тканевое питание, то очень слабо, не вызывая старческих изменений в морфологии органов. Зато вполне логично целиком присоединиться к мнению Бастаи и Долиотти (Bastai, Dogliotti, 1938) относительно роли питающих сосудов, т. е. кровеносных и лимфатических капилляров.

Собственно капиллярная система в соединении с пара-капиллярной (пре- и посткапиллярной), одним словом, капиллярная сеть настолько превосходит своей протяженностью сеть артериовенозную, что патологи должны были бы уделять при объяснении болезненных процессов больше внимания капиллярной сети. Анатомические же исследования обычно не идут дальше артериол. Изменения стенок капилляров должны стать основой патологической физиологии будущего. Исследования Ронделли (Rondelli), Васси (Vassi), Сальвиоли (Salvioli) показали, что в глубокой старости капилляры редеют, извиваются, слабеют. Ток крови соответственно замедляется. Наиболее постоянное и важное явление, замеченное у стариков, – это почти общее уменьшение диаметра капилляров. Капилляроскопия показывает, что петли капилляров у стариков то расширены, то сильно сжаты. На кровообращение у них меньше влияют тепло и массаж, чем у молодых; у стариков ток крови ногтевого ложа значительно медленнее, чем у молодых; красные кровяные тельца двигаются с трудом, часто наблюдаются остановки и даже обратное движение.

Имеется достаточное количество данных, чтобы допустить, что у стариков независимо от всех явных артериосклеротических процессов происходит изменение структуры стенок капилляров, идущее одновременно со старением.

Старческая капилляропатия может вызвать эктазию или стеноз или привести к закупорке просвета капилляров. Последнюю нужно рассматривать как основной фактор при биохимических и метаболических расстройствах циркуляции крови в области капилляров. Скорость кровообращения – это важный элемент при регуляции обмена между кровью и тканями. У стариков скорость потока крови уменьшена на треть (Winternitz).

После замечательных работ Льюиса (Lewis), Хукера (Hocker), Клунгмюля (Klungmuhl) нет более никакого сомнения в способности капилляров активно сокращаться. Капилляроскопические наблюдения Бастаи и Долиотти, Моро (Moreau) и Бартолини (Bartolini) и наблюдения за образованием гистаминных «пузырьков» указывают, что изменения диаметра капилляров у стариков более ограничены и наступают медленнее. Относительная атония капилляров у стариков, их частичная закупорка вызывают повышение сопротивления в периферическом кровообращении.

Атрофия многочисленных нефронов в почках, особенно при нефрите, должна рассматриваться не как специфически почечная болезнь, но как распространение общей капилляропатии. Гломерулы являются составной частью системы кровообращения: они фильтруют кровь и регулируют состав внеклеточных жидкостей.

Уменьшение сократимости капилляров, замедление потока крови, сокращение количества открытых капилляров, увеличение сопротивления в периферическом кровообращении вызывают эссенциальную гипертонию. Повышение давления вызвано либо увеличенной активностью надпочечников (что бывает редко), либо (в большинстве случаев) значительным общим уменьшением капиллярной сети.

Когда капилляропатия затрагивает почечные клубочки, это приводит к почечному повышению давления. Речь идет здесь не о ренинах, вазопрессинах и пр., а об общем капиллярите, о массивном уменьшении капиллярного тока на десятки тысяч километров вследствие временного закрытия сосудов или их окончательной закупорки.

С точки зрения гемодинамики изменение циркуляции в капиллярах должно рассматриваться как основной фактор старческих нарушений в кровообращении. Недостаточность бесчисленных периферических сердец имеет первостепенное значение для развития различных патологических состояний, прочие факторы – недостаточность миокарда, пониженный в покое обмен веществ – являются второстепенными.

Уменьшение капиллярного кровоснабжения мозга вызывает расстройства кровообращения и питания нервных центров (подбугорье, центры сна, речи, высшие мозговые центры).

Глава 2

Физиология

Существует ли физиология человека?

До сих пор мы не имеем настоящего труда по физиологии человека. Существует только физиология животных, основанная на бесчисленных опытах на лабораторных животных. Но у них состав вне- и внутриклеточных жидкостей совершенно отличен от гуморального состава человеческого организма. Например, в соках организма собаки содержится гораздо меньше калия и гораздо больше хлористого натрия, чем у человека. Процент гистамина у собаки отличен от такового у человека. Кролики, морские свинки – животные травоядные, человек плотояден и всеяден. Лягушки и мыши в видовом отношении, тем более, далеки от человека. Большинство опытов на лабораторных животных производилось в атмосфере принуждения. Животные в опытах связаны, изранены физически и морально отравлены. Они содержатся в плохо проветренных клетках, функции их ненормальны.

Мы не отрицаем огромного значения физиологии животных, но мы думаем, что нужно принимать во внимание условия жизни лабораторных животных, для того чтобы иметь право делать не слишком поспешные выводы. Ибо бывают случаи, когда мучительные физиологические опыты на животных ведут к «вымученным» выводам. Ниже мы попытаемся изложить некоторые размышления о подлинно человеческой физиологии.

На основании сопоставления некоторых данных классической физиологии мы позволим себе представить несколько главнейших функций человеческого организма.

Капилляры

Между кровью и внеклеточной жидкостью находится эндотелиальный барьер – это капилляры. Их диаметр различен. Существуют очень широкие капилляры (20–30 мкм) и более узкие (5–6 мкм). Капилляры образованы эндотелиальными клетками, некоторые из них мало дифференцированы, более способны к фагоцитозу. Эти молодые клетки способны задерживать и переваривать стареющие красные кровяные тельца, пигменты (при малярии), холестериновые компоненты.

Кровеносные капилляры постоянно изменяются. В определенных местах они могут размножаться или претерпевать обратное развитие. Когда они наполнены кровью, эндотелиальные клетки сохраняют сплющенную форму. При задержке же тока крови в капилляре эндотелиальные клетки вновь образуют выросты (почки). При этом возрождаются их первоначальные многочисленные потенции, и из этих клеток развиваются различные варианты мезенхимной ткани в связи с прекращением их нормальных функций. Диаметр капилляров изменяется в 2 и 3 раза. При максимальном тонусе капилляры настолько суживаются, что не пропускают кровяные тельца; может просачиваться только плазма. И наоборот, при резком расслаблении тонуса стенок капилляра в их расширенном просвете скапливается много крови. В случае шока это явление имеет большое значение, так как происходит настоящее кровопускание в сосудистую сеть брюшной полости как следствие застоя в сверхрасширенной сети капилляров.

Двигательная функция капилляров играет роль при каждом болезненном процессе: при воспалении, при травматическом, токсическом, инфекционном шоке и при трофических расстройствах. В регулировании кровяного давления также играют очень важную роль изменения просвета капилляров: когда все капилляры расширены, происходит сильное падение артериального давления.

Проницаемость капилляров. Эндотелий – это живая фильтрующая мембрана, отнюдь не инертная, с изменяющейся проницаемостью, управляет обменом между кровью и внеклеточными жидкостями. В нормальном состоянии мембрана пропускает небольшие молекулы (воду, кристаллоиды, аминокислоты, мочевину), но задерживает белковые молекулы. В патологических состояниях проницаемость капиллярной мембраны увеличивается, и тогда протеиновые молекулы плазмы крови могут просачиваться через эндотелий. Степень проницаемости стенки капилляров играет большую роль в нормальной и патологической физиологии (при явлениях секреции и резорбции и в патогенезе отеков и воспалений).

Прохождение жидкостей через стенки капилляров контролируют следующие факторы.

1) Общая протяженность фильтрующей поверхности.

Она бывает иногда огромной. Крог считает, что общая поверхность капилляров взрослого человека равна 6300 м^2, т. е. ленте шириной в 1 м и длиной больше 6 км. Это важный фактор для процессов обмена, он видоизменяется в связи с изменением диаметра капилляров (подагра, диабет, хронический ревматизм, артериит).

2) Проницаемость самих стенок. Эндотелиальная мембрана гораздо более проницаема, чем другие оболочки в организме. У лягушек эндотелиальные мембраны в 300 раз более проницаемы, чем стенки других клеток, и в 100 раз больше, чем стенки эритроцитов.

3) Давление по обе стороны мембраны. Снаружи и изнутри давление осуществляется в двух противоположных направлениях, кровяное давление содействует фильтрации наружу. При нормальном состоянии оно достигает у человека 40 мм вод. ст. в артериальных петлях, 22 см – в венозных. Как показал Старлинг (Starling), давлению фильтрации противостоит онкотическое давление коллоидов плазмы, стремящееся удержать воду в сосудах. Этому давлению у человека соответствует 36 мм вод. ст. Будучи подчинено многочисленным воздействиям, кровяное давление очень изменчиво, что вызывает чередование фильтрации и всасывания воды, а также всех процессов обмена, характеризующих жизнь тканей. Бесчисленные нормальные и патологические процессы обусловливаются указанными факторами. В этой части механизма кровообращения наблюдаются непрерывные колебания, устанавливающие среднее равновесие, одно из тех равновесий, о которых Клод Бернар (Bernard) говорил, что «они проистекают от постоянного и точного выравнивания, производимого как бы на самых чувствительных весах». Между фильтрацией и всасыванием на уровне капилляров происходит бесконечное движение жидкостей туда и назад на ограниченном пространстве; жидкости постоянно стремятся к равновесию.

Капилляры обладают некоторой сопротивляемостью, приспособленной к кровяному давлению в данной области. Хрупкость капилляров увеличивается при авитаминозе С (цинга) и под влиянием гистамина, поэтому необходима крайняя осторожность при лечении язвенной болезни. Банки (кровососные) повышают сопротивляемость капилляров. Прочность капилляров зависит, по-видимому, особенно от окружающих их волокон.

Классическая гемодинамика рассматривает сердце как центральный двигатель, который гонит кровь в артерии, переправляя питательные вещества в районы, где

происходит непрерывный обмен между кровью и тканями, где, по классической концепции, капилляры остаются инертными, пассивными, как и вся венозная система кровообращения.

Шовуа (Chauvois, 1957), бывший сотрудник д’Арсонваля (d’Arsonval), в своей брошюре «Место венам» утверждает, что начальная и главенствующая роль принадлежит венозному сектору кровообращения. «Сердце не делает ничего иного, – по его словам, – как только обеспечивает проталкивание крови вперед, и это не оно возвращает крови такие первичные ее элементы, как белки, углеводы, липиды и пр.».

В действительности после важных работ Августа Крога нужно признать, что начальная и главенствующая роль принадлежит капиллярам, которые представляют пульсирующие сократимые органы. Вейсс и Ванг (Weiss, Wang, 1936) установили эту перистальтику (систолы) капилляров посредством капилляроскопии. Магнус (Magnus) наблюдал это же явление на кусочке кишки, на культуре ткани по методу Карреля.

Гаген (Hagen) констатировал изменения диаметра капилляров в различные периоды дня, месяца, года. Утром капилляры более сужены, чем вечером, общий обмен понижен. Этим объясняется понижение внутренней температуры утром и ее повышение вечером. У женщин в предменструальный период увеличивается число открытых капилляров, отсюда более активный обмен веществ и повышение температуры. В период между сентябрем и январем наблюдаются спазмы капилляров, многочисленные застои. Вот причина сезонных болезней и в том числе язвенной болезни в сентябре, а также и в марте.

Нико наблюдал путем капилляроскопии в Медицинской клинике Тюбингена влияние рентгеновских лучей на организм. В кожной эритеме, вызванной рентгеновскими лучами, Нико прослеживал экссудацию сыворотки через стенки капилляров; после прекращения рентгенотерапии происходило массивное уменьшение кожных капилляров. Недомогания, испытываемые после серии сеансов рентгенотерапии, появление радиолучевого дерматита были, таким образом, выяснены еще в 1920 г. Давид (David) подтвердил наблюдения Нико. Но никто в течение 32 лет не подумал сделать капилляроскопию перед применением рентгенотерапии пациентам, страдающим гипертиреозом, почечной недостаточностью, т. е. синдромами, которые всегда сопровождаются слабостью капилляров.

Во время лечения дигиталисом (после соответствующей подготовки больного) и малыми дозами производных теобромина (не превышая 0,5 г в день в два приема) наблюдается исчезновение атонического расширения венозных петель капилляров и посткапиллярных маленьких вен, исчезновение застоя крови, понижение капиллярного давления (Weiss, Wang, 1936, и мн. др.).

Болезни капилляров: капиллярит (Fahr) или капилляропатия (Залманов) составляют самую важную главу в патологии. Мы имеем право утверждать, что это – основа каждого болезненного процесса; без физиопатологии капилляров медицина остается на поверхности явлений и не в состоянии ничего понять ни в общей, ни в частной патологии.

Классическая неврология с ее почти математической точностью диагноза бессильна с терапевтической точки зрения, потому что она пренебрегает кровообращением спинного мозга, периферических нервов и этим лишает себя многих средств в терапии.

Степень поражений, вызванных местной капилляропатией, зависит локально от анатомической области. Хорошо доказал это Мюллер (Muller, 1922) на примере сальварсана. Реакция не ведет к серьезным осложнениям, если его применяют на половых органах. При воздействии сальварсана на начальный сегмент аорты вздутие ваза-вазорум и коронарных сосудов может привести к внезапной смерти. Наконец, в центральной нервной системе он может повлечь за собой очень серьезное заболевание.

Периодический застой или спазмы капилляров пальцев лежат в основе симптомов «мертвых пальцев», акроцианоза, болезни Рейно. Застой или периодические спазмы в органах лабиринта внутреннего уха вызывают головокружение при синдроме Меньера.

У пациентов, пораженных так называемым ангионеврозом, капилляроскопом устанавливается вместо нормальной картины настоящая сосудистая буря в капиллярах, прекапиллярах и посткапиллярах. Некоторые капилляры в высокой степени атоничны, расширены до максимума в состоянии стаза, а в расположенных рядом участках ток крови намного ускоряется; атония и спазмы могут распространяться на артерии и вены. Одновременно наблюдается уменьшение или чрезмерное увеличение проницаемости мембран капилляров и склонность к отеку по методу Генслена (Gansslen) из Тюбингена, заключающемуся в измерении отрезка времени, необходимого для образования пустулы при наложении нескольких квадратных миллиметров пластыря из шпанской мушки. Астеники высокого роста чаще всего имеют расширенные извитые капилляры, у пикников же капилляры легче поддаются разрушению.

Варикозное расширение вен часто начинается в венозных петлях капилляров. У женщин, жалующихся на неопределенные рассеянные боли (затылок, плечи, крестцово-поясничная область), у которых не находят ни суставных изменений, ни костных деформаций, ни признаков неврита, часто можно прощупать уплотнение в мышцах; тогда нужно думать о внутримышечной крапивной лихорадке, согласно предположению Квинке (Quincke). Эти бесчисленные микроскопические гематомы вокруг мышечных волокон лучше объясняют мышечные боли, чем гипотеза об образовании желатиноподобного вещества.

Гинзельманн (Hinselmann) и Неттекорн (Nettekorn) наблюдали при эклампсии рассеянный капиллярный стаз в коже, в кишечных петлях и в матке. Этот стаз отмечен при судорогах и повышенном артериальном давлении. Старая гипотеза об ангиоспастической анемии мозга как причине эклампсии находит, таким образом, объективное подтверждение в капилляроскопии. Парризиус (Parri-sius) констатировал значительные изменения кожных капилляров почти во всех случаях глаукомы и синдрома Меньера.

При инфекционных болезнях вазомоторный парез поражает не только артерии и артериолы, но и всю капиллярную сеть. Хорнштеттер (Hornstetter) описал застой в капиллярах при брюшном тифе, Юргенсон (Jorgensen) – при гриппе. После периода возбуждения, когда поток крови еще удовлетворителен, наступает стадия капиллярного паралича. Все капилляры одинаково расширены, наполнены синевато-лиловой кровяной массой. Продолжая наблюдение в течение нескольких минут, можно убедиться, что никакого следа движения крови нет. Те же явления имеют место при тифе, скарлатине, септицемиях. Хубер (Huber) наблюдал капиллярный паралич при дифтерии. Фон Гейбнеру (Heubner, 1931) удалось экспериментально вызвать такой же паралич капилляров посредством солей золота.

Когда мы наблюдаем, как сдает гипертрофированное сердце, удовлетворительно проработавшее довольно долгий срок, мы можем объяснить слабость недостаточно орошаемого кровью миокарда увеличением промежутков между капиллярами. Волоконца миокарда стали длиннее и тоньше, в то время как новообразование капилляров, увеличение числа открытых капилляров не сопровождало рост числа и размеров миофибрилл; отсюда аноксемия миокарда с ее последствиями: миомаляцией, пролиферацией соединительной ткани, жировым перерождением.

Известно, что недостаток кислорода вызывает характерную боль в мускуле. Теперь мы знаем, что приток кислорода к сердцу зависит от орошения ваза-вазорум коронарных артерий и от процента содержания кислорода в крови. Когда сердце перенапряжено, когда атмосфера бедна кислородом, на электрокардиограмме даже здорового человека появляется снижение зубца ST и деформация волны Т совершенно так же, как в случае грудной жабы. Недостаток кислорода всегда вызывает боль вследствие нарушения питания миофибрилл; чем продолжительнее недостаток кислорода, тем больше появляется в миокарде микронекрозов. Слияние этих микронекрозов может закончиться картиной инфаркта миокарда даже без закупорки одной из ветвей коронарной артерии. Припадки стенокардии в состоянии покоя гораздо опаснее, чем приступ в момент напряжения. Приступы во время отдыха указывают, в сущности, на длительную закупорку ваза-вазорум коронарных артерий.

Нико обнаружил изменения в капиллярах и повышенное капиллярное давление через 6 недель после скарлатины, когда сыпь уже исчезла. Килин (Kilin) установил, что повышенное капиллярное давление сохраняется довольно долго после падения температуры. За больными этой категории необходимо строго наблюдать: они легко подвергаются опасности гломерулонефрита. Офтальмологи хорошо знают изменения артериол и капилляров ретины во время почечных гематогенных заболеваний. Шлейер (Schleyer) утверждает, что острому гематогенному нефриту всегда предшествует общий капиллярит, токсикоз капилляров инфекционного происхождения. Не существует ни одной болезни с морфологическими изменениями, не существует ни одного функционального расстройства, при котором бы состояние капилляров не играло первостепенной роли. Но, естественно, никогда не надо забывать о соотношениях между током крови в капиллярах и другими функциями организма.

Нужно думать о взаимодействии всех органов. Дыхание, питание, выделение каждого больного должны быть тщательно изучены, но не надо запутываться в мелких деталях. Нужно для каждого больного установить иерархию диагностических показателей. Клиника должна использовать лабораторные и рентгенологические данные, но последнее слово принадлежит клинике. Лаборатория и рентген – это эксперты, судьей же является клиника.

Капиллярная циркуляция крови. Реки берут начало из множества ручьев, вода которых всегда в движении: поднимается, выходит из берегов, намывает подземные неровности, порождает ручьи, которые множась сливаются в мелкие протоки, питающие большие реки. Движение промежуточных вод – источник циркуляции крови – представляет собой поразительную аналогию с истоками рек. Артериальная петля капилляров выжимает воду плазмы через свои стенки. Венозная петля поглощает воду промежуточного пространства, омываемого внеклеточными жидкостями, что влияет на капельки внеклеточной жидкости и вызывает изменения ее давления. В этом действительное начало циркуляции органических жидкостей и в конечном итоге – крови.

Высшие одноклеточные, обладая пульсирующими вакуолями, представляют собой первую ступень циркуляции внутриклеточной жидкости. Внеклеточной жидкостью для одноклеточных являются море или река, где они живут.

Тюбингенской школе принадлежит большая заслуга в использовании в клинике данных капилляроскопии, она открыла для физиолога и врача великую главу капилляропатии. К несчастью для клиники этими работами не воспользовались ни физиологи, ни врачи. Только во Франции Барук (Baruk) и Расин (Racine) заинтересовались чудесной жизнью капилляров. Они выявили значительные капилляроскопические изменения во всех патологически измененных тканях, констатировали нарушение капиллярной циркуляции в различных тканях у страдающих упадком сил.

В своих трудах о психических заболеваниях Люис (Luys) подчеркнул, что у меланхоликов мозговая циркуляция крови сокращена, тогда как при маниакальном возбуждении прилив крови к мозгу усилен с одновременным расширением сосудов. Результаты, достигнутые в отношении лечения меланхолии методами электрошока, получаются, по мнению Барука, от мгновенного усиления кровообращения в мозгу. Это усиление достигается ценою слишком грубого и опасного воздействия на кровообращение и на саму мозговую ткань.

Барук, Расин, Давид и Леру (Lerouz) экспериментально показали, что применение фолликулина вызывает значительное расширение сосудов мозга и прилив крови к нему. Приступ кататонии сопровождается необыкновенной бледностью лица в результате сужения сосудов. Барук и Клод (Claude) описали ортостатический акроцианоз нижних конечностей при кататонии, который иногда может симулировать облитерирующий артериит. При кататонии наблюдаются психососудистые, психопищеварительные, психодыхательные и другие психовисцеральные синергии. На примере кататонии можно понять, что не существует единого и стереотипного лечения даже для одной и той же болезни.

Венозная система и движение крови

Каждое нарушение циркуляции крови вызывает уменьшение ее объема, предназначенного тканям, и снижает поступление кислорода. Наступает гипоксемия. Каждое уменьшение объема кислорода в артериальной крови вызывает нарушение кровообращения. И этот факт недостаточно оценен кардиологией.

Всякое снижение объема дыхательной функции (пневмопатии, сжатие легких распухшими лимфатическими узлами, коклюш, болезнь Ходжкина, легочные опухоли, ретростернальные зобы, искусственный пневмоторакс, плевриты), уменьшая объем альвеолярного воздуха в сплющенных альвеолах и количество эритроцитов в суженных капиллярах, вызывает не только тканевую гипоксемию во всех органах, но также лишает миокард и мышечную систему артерий необходимого для их нормальной деятельности притока кислорода.

В то же время в циркулирующей крови происходит скопление углекислоты и прочих неокисленных или недостаточно окисленных метаболитов. Отсюда – постоянная интоксикация миокарда и мышечной системы артерий. Всякое нарушение в работе дыхательного центра во время интоксикаций и инфекций вызывает уменьшение насыщенности кислородом циркулирующей крови. Всякие изменения кислотно-основного равновесия в крови (гипергликемия, гипогликемия, азотемия, гиперхлоремия, гипохлоремия, ацетонемия) влияют на поглощение кислорода и вызывают гипоксемию.

Каждый венозный застой (остановка венозной циркуляции) в легочном кровообращении (митральный стеноз, синюшная болезнь), а также уменьшение подвижности диафрагмы в результате увеличения в объеме печени и селезенки (пневмоторакс, френэктомия) вызывают тканевую гипоксию. Цианистый калий приводит к мгновенной тканевой гипоксии и смерти.

Тканевая и клеточная гипоксия может произойти, несмотря на полную исправность сердечно-сосудистого аппарата. Когда имеешь дело с больным, страдающим сердечно-сосудистым расстройством, никогда нельзя ограничиваться сердцем, электрокардиограммами, надо тщательно исследовать другие источники гипоксии: легкие, кровь, подвижность диафрагмы, измерить объем печени и селезенки, чтобы приблизительно установить объем циркулирующей крови.

Венозный застой в варикозных венах, в области воротной вены, в депо крови – селезенке и в печени чувствительно уменьшает объем крови, приносимый сердцу полыми венами в каждую диастолу. Поскольку объем крови, циркулирующей в артериях, всегда равен объему крови, циркулирующей в венах, то за всяким уменьшением притока венозной крови последует уменьшение объема крови, вытолкнутой каждым сокращением сердца.

Закон равновесия между объемом артериальной крови и объемом венозной крови представляет собой главную основу всей гемодинамики. Если в течение только одного часа приток венозной крови уменьшался бы лишь на один грамм при каждой диастоле, то была бы нехватка в 70–80 г в минуту, т. е. от 4 до 5 л в час (80 х 60 = 4800), сердце опустело бы. Сердечные сокращения прекратились бы. Формула «primum modens, ultimum moriens» должна применяться не к сердцу, а к венозной крови, непрерывное течение которой является истинной рекой жизни. Основной двигатель – это поток венозной крови, чудесный же механизм сердца является второстепенным фактором.

И потому не без основания мы в течение 30 лет требуем прекращения злоупотреблений внутривенными уколами, ранящими, калечащими и деформирующими стенки вен и ухудшающими состав венозной крови, основного двигателя жизни.

Объем сердечного снабжения кровью мог бы быть компенсирован увеличением числа сердечных систол, но тогда тахикардия сопровождалась бы уменьшением количества крови в легочных альвеолах и уменьшением времени контакта гемоглобина с паренхиматозными клетками. Наступила бы тканевая и клеточная гипоксия. Отсюда вытекает еще другой важный вывод. Приток венозной крови к полости сердца вызывает резкое растяжение, быстрое расширение полостей сердца и должен рассматриваться как дополнительный фактор, довольно важный среди других.

Всякое растяжение эластичной, способной сокращаться ткани сопровождается сжатием: систолой. Энергия, необходимая для того, чтобы вызвать сокращение миокарда, происходит, с одной стороны, от ритмичного и непрерывного притока венозной крови через верхнюю и нижнюю полые вены и артериальной крови через легочную вену, а с другой – от резкого растяжения миокарда. Сердце является только двигателем, получающим энергию от единой жидкости, которая вливается и должна быть вытолкнута. Сердце – это двигатель, заведенный на 70 или 80 лет.

Недостаточно внимания уделяли значению притока венозной крови к полости сердца. Впредь рассматривайте каждый венозный застой как важный фактор ослабления сердца и гипоксии.

Объем циркулирующей крови – доминирующий фактор хорошо уравновешенного кровообращения. Уменьшение объема циркулирующей крови, накопление крови в депо (в печени, селезенке, в сети воротной вены) сопровождается уменьшением объема крови, которая прибывает к сердцу и которая выбрасывается каждой систолой. Резкое уменьшение объема крови вызывает острую сердечную недостаточность, сердечно-сосудистой коллапс – резко проявляющийся синдром, характеризующийся крайним упадком сил с цианозом и падением температуры тела, с быстрым и слабым пульсом, с резким падением артериального давления. Известны коллапсы после сильных кровотечений, во время острых инфекций, после серьезных хирургических вмешательств, у сильно обожженных, при остром перитоните с перфорацией, в последнем периоде тяжелого диабета, после сильнейшей рвоты и поноса холероидного типа, коллапсы наблюдаются также при болезни Аддисона и тяжелой уремии. Коллапс вызывается очень малым притоком крови к полости сердца. Объем жидкости становится недостаточным, чтобы вызвать растяжение миокарда, сопровождаемое сокращением сердца. И. П. Павлов (1894) при этом констатировал большое скопление крови в сплетении воротной вены.

Задержка токсичных метаболитов в крови и во внеклеточных жидкостях может повлечь за собой растяжение мелких вен и капилляров, сопровождаемое общим венозным застоем. Токсичность метаболитов может в дальнейшем видоизменить проницаемость мембраны капилляров. Когда стенки капилляров расширяются, часть плазмы покидает капилляры, объем циркулирующей крови снижается, поток крови замедляется и сердце получает уменьшенное количество крови. Эти процессы могут локализоваться в любой области тела, но могут получить и широкое распространение. В последнем случае перед нами общий застой крови в брюшной полости, это весьма опасный коллапс. За уменьшением объема крови, естественно, всегда следует серьезная тканевая и клеточная гипоксия. Сколько тяжелых случаев так называемой сердечной декомпенсации, относимых к миокардитам и миокардодистрофии, сколько случаев, относимых к аритмическим гипосистолиям, вызваны недостаточным притоком венозной крови к полости сердца.

Современная нейрофизиология полностью, приняла павловское учение, доказавшее, что механизмы торможения в мозгу не являются результатом истощения, т. е. пассивными процессами. Торможение мозга, скорее, явление активное, динамическое.

Когда вы открываете или закрываете окно, необходим некоторый расход энергии. Точно так же, зажигая свечу или гася ее, вы делаете усилие, вы расходуете энергию. Мне кажется, надо допустить, что периодическое расширение сердца во время диастолы является таким же активным процессом, как и периодическое торможение мозга. Необходимо признать важное значение венозной крови для гемодинамики.

Продолжая сравнивать нервную и венозную системы и принимая во внимание систему венозных клапанов, замечательно проанализированную и объясненную доктором Делатером (Delater, 1932), мы позволим себе расширить и дополнить его взгляды касательно роли венозных клапанов. Мы могли бы рассматривать каждый венозный сегмент между двумя клапанами как маленькое венозное сократимое сердце, проталкивающее с замечательным динамизмом венозную кровь в правый желудочек.

Проф. Дюбрей (Dubreuil) уже в 1931 г. на общем заседании Парижского анатомического общества утверждал на основании многочисленных гистологических деталей вероятность пропульсивной функции вен. Хюшар (Huchard, 1913) предвидел существование бесчисленных периферических сердец. Но в основном это была идея Делатера. Именно он благодаря своему острому воображению, оставаясь всегда думающим анатомом, умеющим сравнивать, обогатил наши знания и осветил первостепенный фактор, который до него оставался неясным в области гемодинамики.

Кардиология не удостоила своим вниманием большое открытие Делатера. Она предпочла топтаться на месте в джунглях электрокардиограмм. Делатер (Delater, 1932), констатируя венозную функцию динамического проталкивания крови, удивлялся, что механизм этого проталкивания не удается уловить при помощи наших приборов. У него не было случая встретиться с Крогом! Для Делатера капиллярная сеть представляла собой тормозящую плотину. Для последователей Крога капиллярная сеть является громадным источником пропульсивной энергии.

Вены получают кровь из венул, а последние – из венозных петель капилляров. Систолы капилляров, как это было показано школой проф. Мюллера в Тюбингене, являются источником кровообращения, подобно тому как ручейки снабжают водой большие реки.

Вообразите себе сокращения и расширения капилляров на протяжении ста тысяч километров, мощь их непрерывной деятельности, водный обмен между капиллярами и внеклеточными жидкостями, непрерывное изменение объема капилляров – и вы обнаружите развернутую гемодинамику, поток жизни, который начинается в сокращающихся мембранах капилляров, распространяется в венулы и вены с их клапанами и достигает правого желудочка.

Флебология, т. е. наука о венах, признана стать самой важной областью кардиологии, а этой последней предназначено покинуть узкотехнические рамки, для того чтобы освоиться с таким явлениями, как аноксемия, почечная недостаточность и патофизиологическая роль кожи.

Замкнутая и свободная циркуляция. Внутренняя циркуляция жидкостей в органах является свободной циркуляцией. Ее объем без специальных сосудов составляет около 9—11 л. Замкнутая циркуляция жидкости, заполняющей кровеносные и лимфатические сосуды, составляет 7 л: 5 л крови и 2 л лимфы.

Чтобы обеспечить секреторные функции слизистых оболочек рта, языка, пищевода, желез пищеварительного тракта, чтобы обеспечить орошение клеток и тканей во всем организме, нужно, чтобы кровь и лимфа (закрытая циркуляция) получали непрерывный приток внеклеточных жидкостей через стенки венозных петель капилляров. Без этого притока кровь и лимфа потеряли бы свой нормальный состав, свой гомеостаз (Кэннон). Этот приток должен ежеминутно регулироваться с точностью, превосходящей воображение самых знаменитых биохимиков. Никогда нельзя забывать о непрерывной циркуляции между кровью и лимфой, с одной стороны, и внеклеточными жидкостями – с другой. Это же относится и к обмену между внутри- и внеклеточными жидкостями.

Чтобы помочь организму восстановить поток между замкнутой и свободной циркуляциями, не существует никакой терапии, кроме гидротерапии с ее необъятными возможностями. Терапия без гидротерапии – это высушенная терапия, прячущая свое бессилие под целой горой ядовитых или бесполезных лекарств. Разумеется, гидротерапия должна сопровождаться режимом, помогающим исправить нарушения замкнутой и свободной циркуляций.

Диафрагма – второе сердце

История патофизиологии диафрагмы одновременно забавна и чрезвычайно грустна. Клинике хорошо известны, конечно, диафрагмальные плевриты, параличи диафрагмы, гнойники под грудобрюшной преградой. Не особенно большого значения мускул, играющий некоторую роль в дыхании! Вот как о ней, между прочим, говорят. Патологи описали при эмфиземе легких гипотрофию мышц диафрагмы, кончающуюся атрофией и жировым перерождением мускула. Атрофия диафрагмы встречается также после френикотомии. Известны изменения диафрагмы после эмпиемы, перитонита, гнойного перикардита.

При трихинозе больше всего захвачены паразитами диафрагма, мышцы языка, грудные и межреберные мышцы. При цинге, особенно у взрослых, значительные кровотечения могут встречаться в мышцах диафрагмы; брюшной тиф может осложниться очагами некроза в той же мышце. Известны также параличи диафрагмы во время развития полиомиелита: это восходящий паралич Ландри, вызывающий вскоре асфиксию. Но патофизиологическая роль диафрагмы в развитии хронических болезней совершенно игнорируется медицинской литературой.

Рассмотрим диафрагму внимательно и попробуем подвести итог ее деятельности, учитывая ее влияние на различные функции организма. В здоровом организме диафрагма совершает в одну минуту 18 колебаний. Она перемещается на 2 см вверх и на 2 см вниз. В среднем амплитуда движений диафрагмы составляет 4 см. 18 колебаний в минуту, значит, 1000 в час и 24000 в сутки! Теперь подумайте о работе, выполняемой этой мышцей, самой мощной в нашем теле, и о внушительной площади, которая опускается как совершенный нагнетательный насос, сжимая печень, селезенку, кишечник, оживляя все портальное и брюшное кровообращение.

Сжимая все кровеносные и лимфатические сосуды живота, диафрагма опорожняет его венозную систему и проталкивает кровь вперед к грудной клетке. Это второе венозное сердце.

Число движений диафрагмы в минуту составляет четверть числа движений сердца. Но ее гемодинамический напор гораздо сильнее, чем сокращения сердца, потому что поверхность этого насоса гораздо больше и кровь он проталкивает гораздо сильнее, чем сердце.

Достаточно один раз представить себе поверхность диафрагмы, чтобы согласиться с фактом, что, обладая этой мышцей, мы обладаем, по крайней мере, вторым сердцем, а может быть, и чем-то несколько большим.

Физиологам следовало бы начать с установления точного баланса расхода крови диафрагмой параллельно с сердечным расходом, с определения роли диафрагмы в опорожнении кровяных озер печени и селезенки, могущих в известных условиях, например в период холодов, удерживать от 30 до 50 % общего объема циркулирующей крови; а также выяснить роль диафрагмы как насоса при проталкивании лимфы в грудной проток и роль ее в систематическом сокращении кишечных ворсинок – единственного места общего метаболизма, где происходит таинственное превращение неусвояемых пищевых веществ в усвояемые питательные вещества, предназначенные тканям и клеткам.

Диафрагма – это хорошая мельница, работающая на благо питания организма. Систематически сжимая печень, диафрагма облегчает, а может быть, и направляет поток желчи, обеспечивает кровообращение печени и косвенно воздействует на все ее функции: гликогенную, мочевинообразовательную, антитоксическую, липопексическую, протеопексическую и т. д. Если не забывать роли диафрагмы во всей физиологии печени, то легко понять относительную ценность различных функциональных исследований печени, потому что, к несчастью, принимают в качестве решающих тестов результат проб, сделанных на изолированной печени, а изолированная печень существует только в воображении энтузиастов лабораторных работ.

Улучшая функционирование диафрагмы, восстанавливают всегда также и функции печени, несмотря ни на какие, даже катастрофические, показания. И наоборот, если при удачно проведенном лечении уменьшают увеличение объема печени и селезенки, то этим способствуют и уменьшению задержки функции диафрагмы, и увеличению ее движений.

Какими средствами мы располагаем для освобождения блокированной диафрагмы и увеличения амплитуды ее движений и ее общей продуктивности?

1. Нужно прежде всего уменьшить объем печени и селезенки, представляющих собой фактически, с точки зрения кровообращения, тесную функциональную синергию в общем портальном орошении и тесно взаимосвязанных.

Для этого следует: три дня каждого месяца принимать за полчаса до обеда сульфат натрия (глауберову соль) – в первый день одну чайную ложку (4 г), во второй и третий день по!4 чайной ложки глауберовой соли, растворенной в 200 мл минеральной (Ессентуки № 4) или кипяченой воды. Таким образом достигается промывание и очищение кровеносных, лимфатических и желчных капилляров печени. Уменьшение объема печени автоматически повлечет за собой уменьшение объема селезенки.

2. Систематически применять довольно горячую грелку на область печени в течение по крайней мере 40 мин 3 раза в день после каждой основной еды в случае, когда печень и селезенка очень увеличены в объеме, и только 1–2 раза в день в менее серьезных случаях. Обычно грелки применяют для ослабления болей в животе. Но в действительности их нужно применять во избежание болей в брюшной полости.

Увеличенные в объеме печень и селезенка приподнимают диафрагму и делают ее неподвижной. Слишком поднятая диафрагма сжимает оба основания легких и вызывает альвеолярный и циркуляторный застой в основаниях легких. Применением грелки достигают лучшей вентиляции и исчезновения застоя с их последствиями (бронхиты, очаги легочных воспалений, эмфиземы).

Нужно промывать, нужно согревать, нужно подкармливать печень сахаром. Прогревая печень, поднимая температуру крови в кровяных озерах печени и селезенки, мы активируем кровообращение в печеночных и селезеночных капиллярах и достигаем увеличения объема циркулирующей крови.

Приток тепловой энергии уменьшает потребность в повышенном питании. Эта простая и дешевая процедура имеет бесценное предупредительное значение, если ее применять систематически в течение месяцев и лет. После 2–4 недель такой простой терапии диафрагма начинает деблокироваться, ее движения становятся более полными, более сильными. Дыхание, кровообращение, общее питание улучшаются на пользу всего организма. Я не знаю лечения проще, глубже и действеннее, чем применение грелки на область печени. Каждый день вы моете себе лицо и руки, также необходимо ежедневно промывать печень. Надо прогревать печень, если вы хотите жить дольше и хворать реже.

«Проветривание» человеческого организма

Чтобы существовать и вести активную жизнь, здоровому человеку нужно от 2500 до 3000 кал в сутки плюс полтора литра безалкогольных жидкостей. Здоровый человек потребляет в день 11 000 л воздуха, содержащих 360 л кислорода. Этим количеством воздуха организм человека должен располагать в каждое мгновение жизни (16–18 вдохов и выдохов в минуту).

Если вы немного поразмыслите над этими соотношениями, то поймете живительное действие грудных обертываний, ценность тщательной грудной аускультации, с помощью которой вы сможете определить степень проветривания легких (в то время как рентгеновских снимков можно было бы иногда избегать), и, наконец, оценить патогенное значение общей или местной гипоксии. Вы замените вдыхание кислорода активирующими дыхание обертываниями и внутримышечными инъекциями камфоры, которые расширяют легочные капилляры.

Состав крови и его изменения

Каждый орган орошается капиллярами кровеносными и капиллярами лимфатическими. Гематологи считают, что во всех органах циркулирует одинаковая кровь одного и того же состава, с одинаковыми химическими составными частями. Правильна ли эта физиологическая аксиома? Не существует ли чудодейственной химической мутации крови, которая изменяется в зависимости от местонахождения? Не существует ли внезапного изменения биохимических свойств крови, которая каждому органу доставляет специфическое вещество, необходимое для его специфических функций?

В легких кровь отдает углекислоту, а сама снабжается кислородом. В печени та же кровь оставляет продукты распада гемоглобина в виде биливердина и билирубина, которые переходят в желчь, и снабжается холестерином; в почке кровь прокладывает себе трудный путь в 1300000 клубочках, направляя свою плазму через стенки капилляров (200 л крови за 24 ч), и снова забирает 90 % веществ, профильтровавшихся в извитых канальцах. В кишечных ворсинках кровь принимает участие в непрерывном гидролизе белков, жиров, углеводов, снабжается питательными веществами; в мышцах она освобождается от своего гликогена и снабжается молочной кислотой; в мозгу кровь образует спинномозговую жидкость; в эндокринные железы она приносит крошечные кирпичики для постройки гормонов; везде кровь выполняет строго специфическую работу.

Эта работа, естественно, производится при содействии специфических клеток паренхиматозной ткани. Но кровь, меняя свой состав в каждом органе, сохраняет в то же время свою химическую индивидуальность. И она успевает проделать все это на протяжении 23–27 с, повторяя эту работу в своей передвижной лаборатории в течение 70–80 лет.

Может ли быть чудо более неправдоподобное, чем жизнь крови? Нужно допустить, что существуют региональные изменения состава крови, невидимые для нас, но в высшей степени действенные.

Мембраны

Жизнь – это вечное движение жидкостей между клетками и внутри клеток. Остановка этого движения приводит к смерти. Частичное замедление движения жидкостей в каком-то органе вызывает частичное расстройство. Общее замедление вне- и внутриклеточных жидкостей в организме вызывает заболевание. Обмен же осуществляется главным образом посредством капилляров и мембран.

В разделе о капиллярах вы найдете многочисленные примеры и убедительные иллюстрации. Перед исследованием каждого больного нужно вспомнить об этом явлении.

Изменения мембран капилляров действительно играют важную роль в развитии болезни:

1) легких (все легочные заболевания, включая разрушительный туберкулез);

2) пищеварительных органов (язвенная болезнь, заболевания печени и желчного пузыря);

3) почек (пиелит, нефрит, гидропиелонефроз, липоидный нефроз);

4) кровеносных сосудов (артерииты, флебиты, лимфангаиты, элефантиазис);

5) кожного покрова (экзема, крапивная лихорадка, пемфигус);

6) сердца и его кровообращения (вальвулит, эндокардит, инфаркт миокарда, перикардит и т. д.);

7) нервной системы (отек мозга, энцефалит, эпилепсия, миелопатия);

8) органа зрения (глаукома, катаракта и т. д.).

Во всех случаях нужно прежде всего восстановить проницаемость мембран. Никогда не забывайте о мембранах эндотелия капилляров и мембранах паренхиматозных клеток.

Мембраны могут утолщаться, становиться непроницаемыми, расстояние между мембранами клеток могут быть увеличены вследствие сморщивания эндотелиальных клеток. Это и есть так называемая «гиперпория». Расстояние между мембранами может также и уменьшаться, тогда получаем «гипопорию». Клеточные мембраны могут быть разрушены – наступает распад или смерть клетки.

Нужно всегда думать о накоплении и выделении метаболитов; это опять-таки вопрос о фильтрующих, рассеивающих, осмотирующих мембранах. Нужно забыть ярлыки отдельных болезней и прежде всего восстановить энергетический баланс: дыхание, кровообращение, усваивание пищи и выделение. Нужно всегда сохранять мембраны своего мозга свежими, влажными и проницаемыми.

Если строго придерживаться книжных этикеток, если ограничиваться привычной классификацией, то уподобишься засушенному энтомологу, который коллекционирует мертвых или полумертвых насекомых. Стать специалистом по мембранологии – это значит отбросить все медицинские специализации и сделаться истинным сеятелем жизни и здоровья.

Движение против силы тяжести и «микровзрывы»

Взрывной снаряд в гильзе весит 500 кг —!6 т. Выпущенный в воздух, он представляет собой силу в 25 000 т и покрывает расстояние в 20 км, преодолевая силу тяжести. Энергия взрыва, выраженная массой инертной материи, преодолевает тяготение.

Процесс отхаркивания, восхождения мокроты, скопление капелек слизи и гноя из глубины альвеол, бронхиол, иначе говоря, движение против силы тяжести могло бы быть объяснено как результат бесчисленных энзиматических взрывов в цитоплазме эндотелиальных клеток альвеол, эпителиальных клеток слизистой оболочки бронхиол и бронхов.

Восхождение подземных вод до вершины растения, этот поток, который начинается в корнях, всасывающих подземную воду, и переносит ее на 40,50 или 60 м вверх, могло бы также быть объяснено энзиматическими микровзрывами, происходящими в цитоплазме растительных клеток корней и клеток, покрывающих канальчики – настоящие сосуды в глубине стволов деревьев. Точный расчет отрегулированных энзиматических взрывов является главным источником жизненной и психической энергии.

Чтобы пояснить это явление, нужно сравнить его с тем, что происходит в пороховом складе, когда он плохо проветривается (самовоспламенение). Недостаток вентиляции, местная гипоксемия вообще может вызвать воспаление в клетках и тканях. Воспаление легких может служить исчерпывающим примером. В белках цитоплазмы и внеклеточной жидкости мы находим ацетон, а при катаболических реакциях – эфирные и алкогольные вещества. Таким образом можно объяснить внезапные вспышки острых инфекционных болезней и острых дерматитов.

Исключительно микробиологический взгляд слишком наивен и слишком упрощен. Правильнее считать, что энзиматические взрывы представляют собой нормальное течение жизни. Те же энзиматические взрывы, но неправильные, ослабленные, неритмичные, становятся первичной причиной хронического перерождения.

Взрыв нитроглицерина возможен только, если взрывчатое вещество имеет желатинную природу. Чтобы приготовить нитроглицерин, нужен желатин и очень сильный окислитель (желе + серная кислота).

Цитоплазма представляет собой желе, постоянно орошаемое кислородом, принесенным извне и освобождаемым энзиматической реакцией. Цитоплазма содержит серу, которая соединяет вещества и создает условия, необходимые для клеточных микровзрывов. В клеточной цитоплазме непрерывно происходят энзиматические микровзрывы; в бесчисленных микроточках цитоплазматического желе эти взрывы представляют собой энергетические источники жизни.

Бесчисленные микровзрывы в каждой клетке простираются на поверхности в 200 га (поверхность цитоплазмы всего организма человека). В каждой точке этот чудесно организованный и хорошо ограниченный взрыв слаб и безвреден, но огромное количество микровзрывов обеспечивает постоянное течение жизненной силы.

Лихорадку можно объяснить увеличением энзиматических микровзрывов. Утомляемость, может быть, является следствием уменьшения количества и интенсивности энзиматических микровзрывов. Энзиматическая патофизиология является новой эпохой в биологии и патологии.

Гипотеза энзиматических микровзрывов впервые высказана знаменитым ботаником Суже (Soueges, 1949, 1954). В своих замечательных книгах «Жизнь растений» и «Кинематика жизни» он писал, что яйцо представляет собой образцовую клетку, совершенную и всемогущую, обладающую всеми свойствами, однако без того, чтобы что-нибудь довести до конца. Эта клетка, содержащая все наследственные потенции, но в которой до сих пор еще не научились отличить никакой частицы этого наследства, по необходимости обладает особой физико-химической организацией. Ее очень удачно сравнивают с мощным конденсатором, все части которого, даже самые незначительные, находятся в необыкновенно тесной связи. Этот конденсатор может действовать как взрывчатое вещество или взрывчатый комплекс. Его действие соответствовало бы серии различных взрывов. Взрывные реакции происходят в недрах коллоидальных мицелл между нестойкими, непостоянными гигантскими молекулами, из которых они состоят. Самые незначительные химические и физические факторы могут воздействовать на эти молекулы, глубоко их изменять, вызывать изомеризацию или образование эфиров и т. д. Они служат причиной появления нового состояния равновесия.

Приведем цитату из превосходного труда знаменитого физиолога Шошара: «Высвобождение химического связующего звена должно совершаться с очень большой быстротой. Если речь идет о синтезе в системе нервного раздражения, речь идет о взрыве предсуществовавшей фосфорной молекулы» (Chauchard, 1943, с. 111).

Всякая болезнь представляет собой количественный процесс, характеризующийся чрезмерным количеством разрушенных клеток, будь то кровяные или паренхиматозные. Для заболевания всегда типично большое количество токсических протеинов, которые возникают в результате разрушения микробов, принесенных в жертву фагоцитов или распада тканевой цитоплазмы, испытавшей травматический, химический, тепловой или микробный шок.

Чтобы ликвидировать приступ болезни, нужно прежде всего открыть выделительные пути: очистить кишечник, легкие, почки, кожу, печень; нужно немедленно открыть спастически и атонически закрытые капилляры; тогда движение плазмы усилится, плазма освободится от шлаков и воспримет антитела, ферменты, диастазы, кислород, глюкозу и питательные вещества из резерва организма. Организм очищается и токсические вещества удалены.

Если терапия остается строго медикаментозной, организм будет освобождаться от одних микробов, но останется место для других микробов. Токсические протеины останутся в организме, поражая различные области тела. Острые опасные явления болезни могут исчезнуть, но заменяются хроническими заболеваниями, нетипичными и трудно поддающимися диагностике.

Микровзрывы и радиоактивность

Гипотеза о микровзрывах была подтверждена в 1960 г. в Национальной лаборатории ядерной физики в США. Было передано сообщение комиссии по атомной энергии, это сообщение повторено несколькими американскими научными обозревателями.

Была построена абсолютно изолированная камера площадью в 8 м^2. Для наилучшей изоляции камеры от проникновения атмосферной радиоактивности употребили 60 т стали при толщине стен в 20 см. Испытуемый, здоровый человек, лишенный одежды, босиком, закутанный в специальную ткань, лежит на кушетке. Около кушетки находится кристалл йодистого калия (его диаметр 20 см), заключенный в стальную кассету. Кристалл йодистого калия обладает способностью светиться каждый раз, как на него попадает радиоактивная частица. Регистрация световых волн, вызванных радиоактивными частицами, производится с помощью фотомультипликационного механизма на специальной установке. На экране, находящемся вне камеры и связанном со счетчиками, физики регистрируют число бесконечно крохотных радиоактивных частичек, посылаемых человеческим телом. Эти эксперименты были осуществлены неоднократно на большом числе испытуемых.

Таким образом, было доказано, что каждую минуту в нашем теле происходят миллиарды микровзрывов. Отсюда возникают новые проблемы. Прежде всего надо было бы постараться установить, где находится склад биологических микробомб. Известно, что мембраны клеток являются местом активности ферментов, расположенных на поверхности клеток. Их взрывчатая активность представляет собой биологический феномен. Но имеется и другая, предвзрывчатая система – мириады складов микробомб, прикрепленных к митохондриям. Каждая митохондрия представляет собой метаболический внутриклеточный аппарат чрезвычайной важности. Их число во много раз больше, чем число клеток в организме человека.

Митохондрии очень тонкой формации в гранулах или палочках расположены вокруг клеточного ядра. Они обладают энзиматической способностью взрывчатости. Митохондрии являются основным, если не единственным средоточием процессов окисления в клетке, т. е. дыхание клеток происходит при помощи митохондрий. Это фундаментальный факт.

Предполагаемые эффекты постепенных взрывов радиоактивных микробомб нашего организма позволяют выдвинуть некоторые гипотезы, вполне правдоподобные в пределах доступных наблюдений.

1) Радиоактивность в организме человека – «прирученная», дезинтоксицированная, специально ориентированная, хорошо адаптированная к потребностям жизни, – является первостепенным источником жизненной энергии.

2) Животворящая животная радиоактивность отличается от разрушительной радиоактивности, умерщвляющей количественно и качественно. Ядерная физика призвана измерить ритм атомных микровзрывов в каждом участке человеческого тела, в каждом органе, в каждой ткани, в каждой клетке.

3) Отряды биологов, обладающих весьма элементарными познаниями в области ядерной физики, должны сотрудничать с физиками.

Для биологии, физиологии и патологии открываются огромные горизонты. Рождение нервных потоков, превращение их в элементы мысли, крики новорожденных, спокойный или беспокойный сон, голод, жажда, вегетативные и психические явления, первые усилия поймать, ухватить, ходить, рождение любопытства к окружающим вещам, ощущение безопасности в объятиях матери, каждое обогащение осязательных, визуальных, акустических и вкусовых ощущений должно бы сопровождаться модификацией интенсивности и ритма микровзрывов в различных областях тела.

Уже сейчас можно измерить количество, зарегистрировать различные ритмы микровзрывов и определить взаимозависимость между примитивными психическими процессами и модификациями ритма и интенсивности микровзрывов. Можно было бы также измерить корреляции между первым лепетом, первыми произнесенными словами и микровзрывами. Физиологи и педагоги будут вынуждены работать совместно с физиками.

Биохимия и биофизика

Имя первой науки нисколько не соответствует предмету, содержащемуся в этом разделе химии. Биохимия, собственно, означает: химия жизни, химия жизненных явлений. Однако ни химики, ни физиологи не в состоянии дать какое-нибудь объяснение жизни. Биохимики даже не пытаются ставить этот основной вопрос. Биохимия описывает только вещества, находящиеся в животном организме; она исследует изменения этих веществ в организме. Но биохимики не могут получать настоящие биохимические реакции в своих лабораториях.

Химические превращения в организме происходят с необыкновенной быстротой или необыкновенной медлительностью (закрытие ран, процесс рубцевания, скопление фосфокальциевых запасов, восстановление цитоплазмы в поврежденных клетках); все эти реакции в организме разлагают растворенные вещества при температуре 38–39 °C, в то время как в биохимической лаборатории нужна была бы гораздо более высокая температура.

В человеческом организме для каждой реакции гидролиза или синтеза мгновенно мобилизуются бесчисленные ферменты, коферменты; не существует органа, ткани, клеточки, которые не получали бы сигнала; не существует количества энергии, которая не изменила бы своего энергетического потенциала. Собака заглатывает кусок мяса. Вид мяса возбуждает ее ретину и ее мозг; слюнные железы выделяют слюну, вызывающую сокращения пищевода, перистальтику желудка, изменения выделения углекислоты и различных соков. В организме все изменяется. Все и везде.

Биохимические тесты, занимающие главенствующее место в физиопатологии, не способны объяснить механизм или основные факторы болезненных изменений. Невозможно объяснить химическую реакцию в клетках, можно только наблюдать наличие продукта и можно только отличить основное вещество и окончательный продукт. Промежуточные реакции не поддаются наблюдению.

Цитохимия (или гистохимия) стара, как сама цитология. Чтобы наблюдать химические реакции в капельках, величиной в несколько тысячных миллиметра, нужно сначала сделать неподвижным вещество, не изменяя клеточного строения, затем нужно найти цветную реакцию для окраски мелких зернышек или подобрать характерный растворитель для отличия зернышек от других составных частей клетки; из всего этого ясно видно, что цитохимия переживает период своего детства. Она указывает нам на наличие вещества в значительных количествах, но не открывает точное место, где эти вещества образовались. Когда наблюдают движение клетки, вызванное воздействием химического вещества, говорят о хемотаксисе. Когда наблюдают действие на клетку физического фактора, например тяжести, говорят о баротропизме. Когда наблюдают действие света на клеточные вещества, говорят о фототропизме, или фототаксисе. Этим довольствуются, но биохимическая лаборатория не цирк, не кабаре.

Когда химики наберутся храбрости сказать: «мы знаем очень мало», а в некоторых случаях: «мы ничего не знаем», тогда некорректная привычка – придумывание бесполезных терминов, присваивание опознавательных знаков фантомам – исчезнет. И, может быть, начнут мыслить, думать, подбирать факты, вместо того чтобы без плана, без направляющей идеи собирать осколки химических знаний.

Самые маленькие разветвления легочной артерии имеют довольно мощный мышечный слой и способны выносить значительные изменения калибра. Этот калибр может быть сокращен втрое. А уменьшение калибра втрое означает уменьшение поверхности поперечного сечения в 9 раз и повышение сопротивления вытекания крови приблизительно в 27 раз (Policard, 1955).

Но и в нормальной физиологии, и в патологии говорится о наблюдениях над зонами, где поверхность сосудов выдерживает сопротивление значительного давления крови, не вызывая серьезных расстройств. Это означает, что сопротивление стенок сосудов и кровяных телец механическим или физическим явлениям огромно. С другой стороны, каждое изменение pH в жидкостях организма очень ограничено. Зная это, вы поймете, что наши применения физических воздействий (тепло, холод) представляют широкое поле деятельности, гораздо более широкое и лучше поддающееся контролю, чем наши химические прописи, которые весьма ограничены, потому что диапазон биохимических изменений, связанных с жизнью, крайне невелик.

Быстрота биохимических реакций (12 реакций, чтобы разложить молекулу глюкозы за Ую с), невозможность влиять на энзиматический и на клеточный мир требуют от нашей совести немного скромности и размышлений при оценке благодетельности одной фармакологии.

Сделайте арифметическое вычисление и вы установите, что бальнеотерапия (грелки, горячие обертывания, ванны) более действенна, чем вся фармакология. Бальнеотерапия, хорошо выполненная, никогда не представляет собой опасности выращивания стойких микробов, она не наркотизирует, не отравляет.

Общая эуритмия

Бывают случаи, и они нередки, когда смерть больного не может быть объяснена ни развитием болезненных явлений, ни недостаточностью важнейших видов деятельности организма (дыхания, кровообращения, выделения), ни серьезными предсмертными осложнениями. Остается вероятной гипотеза: это нарушение синхронной эуритмии.

У здорового человека число вдохов в минуту должно колебаться между 26 и 20, сердце должно сокращаться от 72 до 80 раз в минуту и почка фильтровать определенное количество мочи. Разгрузка кислорода на пути: легкое, кровь, миоглобин, кислород, молочная кислота, мышечное волокно – происходит очень ритмично: 300 раз в минуту.

Достойно удивления количественное соответствие между ритмом дыхания – 18 в минуту, сокращениями сердца – 72 раза в минуту и ритмом диссоциации миоглобина – 300 в минуту. Число вдохов в минуту (R): 18, помноженное на 4, дает число сердечных сокращений (С): 72 в минуту; число систол – 72, 75, помноженное на 4, дает число отдачи кислорода в скелетной мышце, доставленного миоглобином (М), 75 х 4 = 300. Эта пропорция может быть представлена как алгебраическая формула синхронного ритма: Rx4 = C, С*4 = М.

Нужен один вдох, чтобы доставить количество кислорода, достаточное для четырех сокращений миокарда. Нужно одно сокращение миокарда, чтобы доставить объем кислорода для четырех сокращений мышечных волокон поперечнополосатых и гладких мышц. Синхронизированный ритм числа вдохов, числа систол и числа поступлений кислорода в мышечное волокно очевиден.

Если бы кислород был просто растворен в крови и не соединен с красными кровяными тельцами, то сердце, чтобы обеспечить дыхание тканей, должно было бы биться в 40 раз быстрее, чем в настоящее время.

Сторонники внутривенных инъекций, врачи, которые в течение 40 лет вводят непосредственно в кровь различные вещества, часто весьма ядовитые, не отдают себе отчета, какое они вызывают смятение в составе крови, насколько разрушаются этими инъекциями кровяные тельца, сколько потрясений происходит в плазме, какие воспалительные процессы и явления перерождения вызываются ими в глубоком эндотелии повторно поврежденных артерий и вен. Это трагическое заблуждение продолжается уже почти полвека. Количество флебитов, тромбозов, эмболий, артериитов беспрерывно возрастает с тех пор, как начали применять внутривенные инъекции.

Только один возмущенный голос, голос физиолога Бакка (Back, 1956), поднялся против этого профессионального и морального легкомыслия.

Изучение ритма различных физиологических функций могло бы привести к очень интересным открытиям. Ритм перистальтики полного и пустого желудка, ритм выделения желудочного и кишечного сока, ритм выделения печеночной и пузырной желчи и ритм выделения мочи, продолжительность и ритм некоторых реакций катаболизма и анаболизма могли бы сильно расширить наши познания о синхронизированной эуритмии.

Глава 3

Между здоровьем и болезнью

Усталость

Усталость – это явление, общее для всего животного мира. Существуют различные степени утомляемости: физиологи знают усталость «амебоидных» движений лейкоцитов, мерцательных ресничек (эпителия бронхов, бронхиол и др.) и усталость мышечных волокон.

Усталость у здорового нормального человека – это понижение функциональной способности органов, вызванное чрезмерной работой и сопровождаемое характерным ощущением недомогания.

Движение вследствие изменения тургора у Mimosa pudica прекращается через какое-то время, если ее подвергают слишком часто повторяемым механическим раздражениям. Необходим определенный период покоя для восстановления двигательной способности растения. Поперечнополосатая мышца устает быстрее, чем гладкая мускулатура. Усталость мышцы характеризуется понижением или потерей способности сокращаться. При попытке установить «оптимальные» условия работы и отдыха Маджиора (Maggiora) наблюдал, что, сгибая средний палец под контролем эргографа каждые 10 с, никогда не удается его утомить; значит, 10-секундный

отдых между сокращениями достаточен для полного восстановления.

Быстрое сгорание гликогена, подъем температуры, усиленное потение вызывают мышечную усталость. На свежем воздухе при прохладной температуре мышечная усталость наступает позднее, чем в комнате с повышенной или даже умеренной температурой и удушливой атмосферой.

Усталость вызывает огромный расход кислорода и гликогена, излишек молочной кислоты, накопление аминокислот и других белковых веществ в крови. Бедная кислородом и гликогеном печень не может разлагать белковые частицы на безвредные метаболиты. Усталость нерва узнается по уменьшению или потере проводимости: в органах зрения – по уменьшению восприимчивости к свету, в органе слуха – по потере или уменьшению восприимчивости к звуку.

Наряду с усталостью физической нужно отметить усталость от жары и усталость, вызванную химическими изменениями. Усталость распределяется определенным образом. Самые важные органы (нервные центра) защищены от усталости лучше благодаря особой иерархии тканей. Здесь напрашивается близкое сопоставление усталости с голодом. Известно, что под влиянием истощения ткани организма теряют в массе, чтобы мозг мог питаться органическими резервами. Мозг, который умирает последним (ultimum moriens), является также самым активным (ultimum movens).

Усталость накапливается в организме прогрессивно. Продукты окисления при мышечных сокращениях выделяются в кровь и химически воздействуют на чувствительные нервные окончания, содержащиеся в мышцах. Усталость может быть уменьшена тренировкой, которая делает организм более устойчивым к утомлению. Энгельману (Engelmann) и Ферворну (Verworn) удалось приучить различные одноклеточные организмы к концентрированным растворам солей, которые вначале вызывали у них ярко выраженное возбуждение. Можно привыкнуть к слабым ядовитым растворам, к высоким температурам, к интенсивному свету. Нужно только применять маленькие дозы и постепенно их увеличивать. В этом секрет физической и умственной тренировки.

При мышечной усталости происходит поглощение мышцей питательных веществ и отравление продуктами их жизнедеятельности, которые не могут быть достаточно быстро выделены или нейтрализованы. Каждая усталость является отравлением. Усиленное выделение метаболитов ведет к ликвидации отравления.

Утомление понижает способность организма к освобождению от птомаинов. Можно утверждать, что птомаины становятся опасными только в случае, если организм утомлен. Их можно назвать токсинами усталости. Яды усталости, результат скопления необезвреженных птомаинов, вызывают предрасположение к инфекционным или дегенеративным заболеваниям.

Если согласиться с такой гипотезой «токсинов утомления» (а с нею трудно не согласиться), как с преобладающим фактором потери иммунитета, нужно пересмотреть классическую теорию иммунитета. Полная стерилизация организма – мечта Эрлиха (Ehrlich) – была и остается утопией. Без колибацилл, находящихся в нормально функционирующем кишечнике, последняя фаза пищеварения была бы невозможной.

При работе, доведенной до усталости, не происходит полного сгорания питательных веществ. Поскольку работа связана с расходованием кислорода, бесполезно лечить усталость усиленным питанием. Напряженная мышечная работа очень часто вызывает легкое лихорадочное состояние, лихорадочную разбитость (лихорадка дровосеков, тепловые удары у солдат после длительных переходов).

Перенапряжение при военных упражнениях и в спорте. В начале военного обучения всегда наблюдается уменьшение массы тела солдат. Изменение жизненных условий вызывает уменьшение органических запасов и увеличения обмена веществ. После 3-месячных упражнений масса снова повышается на 3–4 кг. Это увеличение обязано главным образом гипертрофии мышц ног. Мышцы рук не изменяются, а дыхательные мышцы могут даже уменьшиться в объеме. Значит, можно констатировать усилившееся кровоснабжение капиллярной сети дыхательных мышц, нуждающихся в избытке кислорода, в то время как пониженное кровоснабжение дыхательных мышц ведет к обеднению их кислородом и вызывает гипертрофию.

Mocco (Mosso) собрал многочисленные доказательства того, что мускулы меньшего объема могут выполнять такую же большую работу и действовать даже лучше, чем крупные мышцы. Хорошо известны необыкновенная быстрота и выносливость эфиопов во время походов; но как раз эфиопы и арабы отличаются очень стройными ногами. Mocco наблюдал в Альпах знаменитых проводников с малоразвитыми мышцами ног.

Работа мускулов не увеличивает их объема, пока она не становится для них чрезмерной. Дыхательные мышцы, диафрагма и межреберные мышцы не увеличиваются в объеме, хотя они остаются в действии на протяжении всей жизни. Сердечная мышца не гипертрофируется в нормальных условиях. Она увеличивается только при болезнях клапанов или в результате чрезмерной работы. Гипертрофия мышцы не увеличивает ее способности выполнять в течение долгого времени большую механическую работу. Преподаватели гимнастики наименее выносливы в походах и больше всех устают от военной жизни.

Эмоциональная усталость. Симптомы эмоциональной усталости: потливость, расширение зрачков, усиленное выделение адреналина, тироксина, сердцебиение, аритмия дыхания, спастическое состояние кишечного тракта, понос, полиурия, одним словом, все расстройства окисления, питания и выделения.

Акустическая усталость. Применение ультразвука вызывает иногда кровотечение в мозговых оболочках и в тканях мозга. Это максимальный вред, вызванный раздражением акустических центров. Можно считать, что раздражение этих центров или других участков центральной нервной системы волнами более низкой частоты, чем ультразвук, способно вызывать гораздо меньшие изменения. Но и они все же требуют внимания, потому что эти раздражения более длительны, хотя и менее интенсивны.

Дневной, ночной, земной, водный, воздушный оглушающий шум вызывает рост нервозности, ослабление внимания. В кантоне Гризон (Швейцария) на некоторое время было запрещено движение автомобилей, за этот период уровень успеваемости школьников был выше, чем во всех других кантонах. Минимум покоя необходим, чтобы собраться хотя бы с несколькими скудными мыслями. Усталости мозга соответствует уменьшение кровоснабжения нервных клеток; в основе лежит неисследованная тайна мозга.

Различные виды усталости неизбежно вызывают разные заболевания. Это незыблемый закон. Очень важно вылечить стрептомицином гранулему или туберкулезный менингит, но если не устранить усталости, наступает возврат туберкулеза или другой тяжелой болезни.

Патогенная роль усталости. Каррьер (Carrier) показал значение усталости в большинстве болезней. Реудон (Reudon) Опубликовал диссертацию о лихорадке на почве переутомления. Можно назвать еще убедительные работы Лагранжа (Lagrange), Лейдена (Leyden), Робина (Robin), Роже (Roger), Марфана (Marfan).

Чрезмерные температуры способствуют переутомлению. Усталость наступает скорее, когда падает атмосферное давление и повышается относительная влажность воздуха. По Mocco, лихорадку усталости можно сравнить с травматической (всасывание продуктов обмена, лихорадка после длительных прогулок выздоравливающих туберкулезных больных). Аксель Кей (Key) обратил внимание на почти постоянное увеличение количества болезненных детей при переходе из класса в класс в стокгольмской школе: первый класс 17 %, второй – 30 %, четвертый – 40 %. Увеличение близорукости в соотношении с длительностью занятий хорошо известно офтальмологам. Неудобное распределение уроков, неинтересное и малополезное обучение могут произвести разрушительное действие на умственные способности детей.

Причиной усталости является накопление в мышцах продуктов обмена при превращении химической энергии в механическую и тепловую. Можно вызвать сим птомы усталости в мышце, находящейся в состоянии покоя, введя в ее артерии водный экстракт из утомленных мышц; с другой стороны, можно устранить последствия усталости, «прополаскивая» артерии усталой мышцы изотоническим солевым раствором, который удаляет метаболиты, усиливая орошение мышцы, открывая в ней закрытые капилляры. Бальнеотерапия капилляров элиминирует яды усталости. У кошки pH усталой мышцы опускается почти до 6,2. В свежей мышце pH равно 7,0–7,1, Кровь – это проводник животного тепла, «человеческий Гольфстрим». Мышца – это тепловой мотор. В отдыхающей мышце только двадцатая часть капилляров расширена; в работающей мышце все или почти все капилляры расширены. Не бывает ни одного недомогания, ни одной болезни без предварительной усталости.

Гуморальный синдром усталости

Каждая усталость – мышечная, эмоциональная – порождает изменения в составе крови и мочи. Некоторые авторы, исследуя кровь людей после усталости, отмечают увеличение числа эритроцитов, другие исследователи, наоборот, – уменьшение. В случаях умеренной усталости констатируют интенсификацию эритропоидов (неоформацию эритроцитов) и появление ретикулоцитов. Когда усталость становится чрезмерной, число эритроцитов уменьшается, отмечается торможение деятельности костного мозга – завода, беспрерывно производящего эритроциты. Появляется глобулярная анемия. Становится понятной взаимозависимость между чрезмерной усталостью и гипохромной анемией.

С другой стороны, загустение крови, увеличение гемоконцентрации во время умеренной непродолжительной усталости, могло бы рассматриваться как доминирующий фактор тромбогенеза. Гемоглобин то увеличивается, то уменьшается, что зависит от изменения объема плазмы.

Усталость провоцирует также увеличение лимфоцитов и полинуклеарных лейкоцитов. Свертывание крови ускоряется, причем время кровотечения тесно связано со степенью усталости; гемоконцентрация сопровождается увеличением количества тромбоцитов и фибриногена.

Сравнивая форму эритроцитов, их хрупкость, размышляя об увеличении числа лейкоцитов и лимфоцитов, вызванном усталостью, можно утверждать, что каждая усталость, даже умеренная, сопровождается временной анемией и микролейкемией. Если усталость длится слишком долго, если она становится чрезмерной, она может в некоторых случаях явиться этиологическим фактором анемии Бирмера, лейкемии, утомления костного мозга и образования тромбов.

Первый терапевтический жест – это организация длительного отдыха. Уже 95 лет тому назад поняли необходимость отдыха для больных, пораженных прогрессирующим легочным туберкулезом. Надо также организовать элиминацию бесчисленных трупов эритроцитов, лейкоцитов и лимфоцитов через мочевые пути. Надо пресечь антифизиологическое применение радиоактивных веществ, которые без разбора безжалостно убивают эритроциты и самих больных. Никто не хочет подумать о том, что, увеличивая число мертвых эритроцитов, закупоривают пути выделения и увеличивают белковую интоксикацию.

Усталость сопровождается ацидозом, высвобождением адреналина, стимулирующего сокращение селезенки, которая гонит в поток крови большие лимфоциты. Усиленное образование молочной кислоты мышцами провоцирует дезагрегацию гликогена печени, сокращение резерва глюкозы и появление гипогликемии.

Хорошо известно вредное действие гипогликемии на нервную систему. Сколько больных, страдающих гипогликемией, лечатся как эпилептики из-за утренних конвульсий. 4–5 кусочков сахара при пробуждении излечивают этих «несчастных эпилептиков». Гипогликемия вызывает также ацетонемию, которая регрессирует после приема сахара; известна роль углеводных метаболитов в сгорании ацетона.

Гемоконцентрация, дегидратация плазмы крови, увеличение хрупкости эритроцитов, усиление калиемии, снижение гликемии, лейкоцитоз, увеличение числа тромбоцитов, тенденция к образованию тромбов – все это характеризует последствия усталости как предболезненного состояния, могущего породить настоящее заболевание, если бы отдых не снимал усталость крови, усталость эритроцитов, лейкоцитов, опасное утомление костного мозга и селезенки – колыбели и кладбища красных кровяных шариков.

Мышечная усталость, эмоциональная, пищеварительная, визуальная, акустическая, порождает усталость гуморальную, тканевую и клеточную, Больше всего пертурбация в крови отражается на составе мочи. Наблюдается сокращение диуреза во время физических упражнений. Альбуминурия усталости встречается более чем у половины утомленных индивидуумов, особенно у тех, кто перенес длительное мышечное напряжение.

Замечено, что альбуминурия усталости сопровождается появлением зернистых цилиндров. Вот патогенетический мост между усталостью и нефритом, который может превратиться в хронический. Поэтому необходимо делать анализ мочи после изнурительной ходьбы у солдат и спортсменов.

Проф. Тайо (Тауеаи) считал, что гуморальный синдром усталости редко бывает полным: некоторые формы усталости ускользают от ее биологического выявления. Идеалом было бы обладать таким анализом, который помимо всяких элементов свидетельствовал бы о степени страдания. Этот анализ должен бы служить сигналом бедствия, по которому следовало бы предписывать немедленное прекращение работы.

Так вот, этот сигнал бедствия существует. Это дермографическая реакция. Обратной стороной молоточка для перкуссии пройдитесь слегка по спине пациента. Если вместо розовой или тонкой красной линии (признак сокращения кожных капилляров) вы обнаружите белую линию, которая так и остается белой, пока не исчезнет, это будет свидетельствовать об отсутствии капиллярной реакции. И когда вы обнаруживаете присутствие этой белой линии, ваш диагноз инертности капилляров уже установлен. Жизнеспособность обследуемого больного при этом минимальна. Поэтому должно быть предписано прекращение длительной работы.

Настоящая профилактическая медицина должна избегать противоинфекционных вакцинаций. Настоящая профилактическая медицина должна способствовать организации такого начального, среднего и высшего образования, при котором не будет загружаться память детей и молодых людей, оживится их учеба, сократятся программы, стимулируя у учащихся интеллектуальное любопытство. Школьный врач должен стать авторитетным членом педагогического совета, запрещающим перегрузку выздоравливающим ученикам. Современная школа выпускает физически усталых субъектов, интеллектуально безразличных, лишенных чувства гражданственности, чувства ответственности.

Государственные деятели, ответственные за будущие нации, обязаны понять, что будущее каждой нации зависит прежде всего от ценности наращиваемого капитала людской массы, единственного источника материального и культурного обогащения. Надо сделать все возможное для сокращения степени и продолжительности усталости в каждой мастерской, на каждой стройке, в каждом учреждении, в каждой административной точке.

Медицина труда, которая пока только регистрирует происшествия, несчастные случаи на работе, должна быть представлена в дирекции завода как достаточно авторитетное лицо, чтобы организовать такие условия труда, которые помогут избежать усталость, несовместимую с сохранением трудоспособности.

Проблема пожилых людей, отстраняемых от активной жизни в 60 лет, должна быть пересмотрена. Число неактивных стариков сократится, будут работать до 70–80 лет. Сократится государственный бюджет и увеличится продолжительность жизни. Сократится число инфекционных заболеваний, количество дегенеративных изменений органов упадет до минимума, фармацевтическая индустрия потеряет 30 % потребителей, исчезнут медикаментозные заболевания, исчезнет безумие политических деятелей, стремящихся к покорению всего мира.

Рациональное лечение следствий усталости

В случаях, когда дермографизм белый, надо предписать абсолютный покой, но без снотерапии, фруктово-овощную диету, грелку на печень после еды, пузырь со льдом на затылок два раза в день по 20 мин, ванны с настоем трав.

Если дермографизм выражен очень ярко – фруктово-овощная диета, нормализация деятельности почек, ванны с настоем листьев грецкого ореха. Во всяком случае необходимо восстановить дыхание, циркуляцию крови, усвоение пищи и элиминацию метаболитов.

Помимо общей усталости существуют различные формы локализованной усталости: дыхательное переутомление, циркуляторная усталость пищеварительного тракта (печени, кишечника), усталость почек, мозговая усталость. Каждое локализованное утомление неизбежно порождает общую усталость. Надо вовремя побеждать различные формы усталости.

Глава 4

Патология или от здоровья к болезни

Воспаление

Классическая формула воспаления – боль, краснота, жар, припухлость, нарушение функций (dolor, rubor, calor, tumor, functio laesa). Может ли сохранить свой смысл в наши дни это столетиями известное определение? Есть много оснований, заставляющих патофизиологов провозглашать необходимость пересмотра этого определения.

Разрешите начать этот пересмотр изучением роли лейкоцитов в организме, учитывая их защитный барьер под кожей, в мышцах, в паренхиматозных органах и в полостях тела. До сих пор считалось, что гнойный ринит не представляет никакой опасности септицемии; что обильные бели очень неприятны, но не опасны для больной; что даже гнойный синусит, угрожающий проникновением гноя в дыхательные пути, не отражается на общем состоянии; что гнойный конъюнктивит, весьма распространенный на Среднем Востоке и среди племен с недостаточным питанием, плохими жилищными условиями, вызывает исключительно изъязвление роговой оболочки.

Однако все эти заболевания нельзя считать локальными. Почему? Потому что когда накапливаются лейкоциты с бактериями или без них, когда гной не может выделяться, лейкоциты вместе с вездесущей бактериальной флорой (что хорошо известно бактериологам) подвергаются распаду с образованием белковых токсинов и выделением газов от брожения в мертвых клетках. Эта концепция еще остается спорной. Теории Рейли (Reilly, 1942) и Селье (Selye, 1956) подтверждают в отношении клиники и терапии нашу теорию, к сожалению верховных жрецов, придерживающихся теории антигенов и антител.

Если гипертермические ванны, введенные проф. Валинским, модифицированные нами, примененные несколько раз, излечивают гнойные отиты, рожистое воспаление, то это излечение обязано тому, что повышенная температура крови и внеклеточных жидкостей ускоряет кровоток, вызывает сгорание белковых ядов и устраняет через кровь и через лимфу и, наконец, через почки белковые и микробные токсины. Ибо белковые токсины – избыточные продукты распада белка, так же как и микробные токсины, являются болезнетворным фактором. Классической микробиологии известны микробные эндотоксины, мы же вводим в медицинскую терминологию понятие «внутриклеточные токсические белки».

До 1907 г., когда Эрлих (Ehrlich) ввел лечение сифилиса сальварсаном, классическим лечением сифилитических язв и даже сыпи (во второй стадии) считалось энергичное втирание серой ртутной мази. Теперь нам ясно, что успех этого лечения следует приписать распаду белковых токсинов. Если сравнить действие ртути и гипертермических ванн на различные виды микробов (при стафилококковых инфекциях, фурункулах, флегмонах, сальпингитах, остеомиелитах со всей гаммой бактерий), то начинаешь понимать, что есть общий знаменатель при всех воспалительных процессах, при всех микробных агрессиях: внутриклеточные белковые токсины.

Разумеется, не исключено, что токсические белки некоторых микробов могут иметь различную молекулярную структуру, но одно несомненно: все белковые токсины поддаются воздействию гипертермических ванн. Подумайте над этими выводами и вы убедитесь, насколько необходимо предпринять глубокую ревизию понятий, принятых в микробиологии и иммунобиологии.

Организовав выведение из организма мертвых лейкоцитов при белокровии, злокачественном малокровии и бирмеровской анемии, мы поможем больному пережить свое заболевание и дадим возможность вести нормальную жизнь. В случаях спастического паралича, последствий полиомиелита мы достигаем нашим методом восстановления нервных и мышечных волокон, сдавленных набухшей соединительной тканью, даже при хронической интоксикации, вызванной белковыми токсинами вследствие распада мышечных и нервных волокон.

При каждом инфекционном процессе, при каждом процессе перерождения игра, происходящая в глубине тканей, определяется соотношениями между клеткой, с одной стороны, сосудами и внеклеточными жидкостями – с другой. Биша (Bichat) установил основы гистологии (жизни ткани), Вирхов (Virchow) принял мысли Биша и при этом открыл мир клеток, и клеточная патология была создана. После работ Петерса (Peters, 1935) и Гамбля (Gamble, 1954) нельзя продолжать патофизиологические исследования, не начав изучения каждого синдрома болезни в свете цитогумор альной патологии.

Нужно, наконец, отдать себе отчет, что во всех наших терапевтических попытках при микробных, химических, термических, травматических агрессиях мы ничего не можем сделать ни для восстановления пораженной структуры, ни для нормализации нарушенного клеточного метаболизма. Если мы изменим внутриклеточные токи, мы убьем клетку, мы можем только доставить клеткам питательные вещества через артериальные петли капиллярной сети и организовать выделения через венозные петли той же сети и в то же время сохранить неприкосновенным состав внеклеточных жидкостей, включая лимфу. Все лекарственные и гидротерапевтические воздействия должны быть пересмотрены и подчинены этой физиологической аксиоме.

Всякая болезнь – это местная или общая остановка движения жизни; без остановки кровообращения, без преграды движению внеклеточных жидкостей нет болезни. Клетка терпит голод, терпит жажду. Каждому истощению, каждой аноксемии, каждому страданию клетки соответствует замедление внеклеточных жидкостей, закупорка путей выделения.

Каждая клеточка представляет собой микромозг, микролегкие, микрокишку, микропочку, «микроэлектроцентраль»; клетка не дает проникнуть в свою цитоплазму хлористому натрию и ревниво охраняет запас своего калия. Наши знания клеточной физиологии, клеточного метаболизма находятся в зачаточном состоянии; мы знаем о потоках между ядром и цитоплазмой, приблизительно известны разные фазы цитоплазмы, мы знаем о существовании электрических токов и мы почти уверены в существовании и деятельности бесчисленных диастаз в жизни клетки, вызывающих межклеточные микровзрывы. Мы хотим предложить одну гипотезу: можно было бы рассматривать различные болезненные состояния клеток, вызванные аноксемией, закупоркой выделительных путей, замедлением межклеточного движения жидкостей, эрозией, разрывом, высыханием или отеком клеточной мембраны, замедлением гуморального притока, как следствие образования различных белковых токсинов, которые попадают в поток крови, во внеклеточные жидкости.

В этом мы убедились после долгой медицинской практики, во время которой 20 лет собирали классические клинические и патологоанатомические наблюдения, и после 37 лет собственных клинических наблюдений под влиянием идей Крога, Поликара, Петера и Гамбля. Связанные с фагоцитами и с различными видами микробов, эти токсины, быть может, создают биохимическую синергию с микробными эндотоксинами, или, может быть, клеточные белковые токсины обеспечивают питание микробов, которые играют в этих случаях роль фагоцитов, или, наконец, может быть, некоторые микробы являются как бы бедными «кули», переносящими белковые клеточные токсины.

Вот необъятное поле работы для микробиологов, иммунологов; вот новая дорога для патофизиологических исследований.

Инфекция

Каррель (Carrel, 1927), работая в институте Рокфеллера с Флекснером, констатировал, что во время грозы культуры тканей гибнут, если очень быстро не сменить питательную среду. Каждая домашняя хозяйка знает, что во время грозы молоко свертывается. Атмосферная, а также психическая депрессия вызывает цитолиз в определенных тканях. Цитолиз продуцирует токсические белковые молекулы, в связи с чем возникает интоксикация нервных центров. Затем появляется застой крови в капиллярах и возможность для вторжения микробов.

Нельзя воздействовать на атмосферное давление и не всегда можно устранить психическую депрессию, но можно повысить сопротивляемость организма к действию цитолиза, улучшая простыми средствами дыхание, кровообращение и выделение. На капиллярный застой можно воздействовать обертываниями, грелками, успокаивающими или стимулирующими ваннами. При серьезных острых заболеваниях не нужно сразу хвататься за антибиотики, но дать организму возможность отреагировать. Мы не имеем права мешать организму пользоваться своими собственными защитными средствами.

Прежде чем применить лечение антибиотиками, дайте действовать «полибиотикам». Для этого нужно восстановить кровообращение в капиллярах, т. е. очистить кровь, восстановить ее циркуляцию, удалить из крови вредные вещества, открыть дорогу фагоцитозу, омыть микробы циркулирующей плазмой; тогда она склеит, преципитирует, обезвредит и устранит вторгшихся микробов, как вода в реке устраняет свои нечистоты, потому что в каждой капле крови больше антител, чем во всех лабораториях мира.

Вирхов считал, что реакция тканей зависит не только от внешних факторов, ответ организма, скорее, обусловлен состоянием внутренних его частей. Один и тот же стрептококк может вызвать панариций, рожу, артрит, перитонит, тромбофлебит. Великие открытия в области бактериологии создали представление, что микробы могут действовать как фактор, совершенно чуждый организму, как почти механическое нашествие чужой армии. Теперь на микробный фактор смотрят как на источник «раздражения», «стимуляции» организма. Начинают понимать, что при инфекционных болезнях общее состояние больного играет более важную роль в развитии болезни, чем микробы. Экспериментирование над лабораторными животными, когда вирулентная доза микробов с математической точностью вызывает инфекцию, неприменимо в человеческой патологии.

В большинстве случаев заражающими факторами являются те же микробы, которые всегда, и до болезни, жили на коже больных, во рту, в глотке, в пищеварительном тракте и даже в крови и тканях. Мы длительно живем в состоянии скрытой инфекции, но мы редко болеем инфекционными заболеваниями.

Здоровье, с микробиологической точки зрения, – это гармонический безобидный симбиоз различных рас микробов в человеческом организме, подобный симбиозу деревьев с грибами, иначе говоря – доброе соседство. На нашей коже всегда гнездится значительное количество пиококков, которые живут, не вызывая болезненных явлений. Это нормальная кожная флора. В определенных случаях те же пиококки вызывают фурункулез, рожу, флегмону.

Киндлеру (Kindler) не удалось вызвать рожу, несмотря на то что он 14 раз вводил стрептококки и пиококки трем пациентам в третичной стадии сифилиса. У 75 % здоровых людей находят на коже микробов газовой гангрены и у 30 % – столбняка (Coehnen). У пациентов с ожоговыми ранами в 50 % случаев находят бациллы дифтерии при полном отсутствии клинического проявления этого заболевания (Hermann). Во время беременности довольно часто обнаруживаются колибациллы в почечных лоханках здоровых женщин. В других же случаях наблюдаются тяжелые реакции (Gynes). Из крови здоровых людей удается получить культуры микроорганизмов, вызывающих гангрену, газовый отек, сибирскую язву без всяких признаков болезни на протяжении длительного времени наблюдения после взятия крови.

Существует неспецифическая сопротивляемость организма, природа и механизм которой неизвестны. Изучение влияния возраста, тонуса нервной системы, состояния гормонального хозяйства, питания, метаболизма не дало ощутимых результатов; антитела в сыворотке крови, их количественное различие и серологические тесты не объясняют неспецифического иммунитета.

Продолжительность жизни человека есть результат его привычек, образа жизни, который он ведет. Исчезнувшие большие эпидемии, которые раньше уносили много жизней, вновь возникают в настоящее время вследствие физических и душевных нарушений, вследствие демагогии, политической лжи (величайшая социальная болезнь), вследствие тотальных войн и ошибок науки.

Аллергия

Так называемые аллергические болезни занимают теперь первое место среди хронических заболеваний. Количество аллергических болезней возрастает всюду с поразительной быстротой. В 1900 г. в Германии насчитывалось несколько сот случаев сенной лихорадки, в 1928 г. – 100 000 человек (результат внутривенных инъекций после первой мировой войны). В США в 1910 г. насчитывалось 10000 случаев сенной лихорадки, в 1922 г. – 1 200000, в 1937 г. – от 4 до 5 млн случаев.

Во время первой мировой войны число новобранцев, освобожденных воинским присутствием от воинской повинности по причине астмы, составляло 2,6 %. Во время второй мировой войны 12 % американских рекрутов было освобождено от военной службы в связи с заболеваниями астмой. В настоящее время 10 % населения США постоянно страдает аллергическими заболеваниями (15 млн).

30—40 млн больных, подвергшихся однократному аллергическому заболеванию, вынуждены следить за своим питанием, избегать аллергенов, всегда быть в состоянии тревоги. Каждый год публикуется около 500 трудов, посвященных аллергии. В США более 3 тыс. врачей – специалистов по аллергии. Созданы специальные больницы для лечения аллергических заболеваний. Большое число фабрик вырабатывает продукты питания без молока, яиц, без злаков. Производят матрацы, подушки, мыло, губную помаду без аллергенов.

В США существует «американский колледж аллергистов», «Американская академия аллергии», «Интернациональная ассоциация аллергистов». В Англии – «Британская ассоциация аллергистов», во Франции – «Французское общество аллергии». И все-таки, несмотря или, может быть, вследствие этих усилий, аллергические болезни не сокращаются.

Факторами, вызывающими аллергию, врачи-аллергологи считают: 1) вегетативную дистонию (вегетоневроз), большие жизненные потрясения; 2) постоянное раздражение слизистых оболочек дыхательных путей парами бензина и выхлопными газами; 3) применение все возрастающего количества новых лекарств (сульфаниламиды и пенициллин назначаются теперь не только в серьезных случаях, но и при незначительных заболеваниях); 4) возрастание доли белковых веществ в народном питании; 5) развитие производства пищевых консервов, которые содержат раздражающие химические вещества (различные кислоты и красители), особенно овощные и фруктовые консервы, содержащие следы ядовитых средств против насекомых; 6) развитие косметических средств: кремы, губные карандаши, румяна, часто содержащие раздражители.

Абдергальден (Abderhalden, 1950) без колебаний называет аллергию болезнью современной цивилизации. Но есть еще один большой решающий фактор, который мог бы быть если не устранен полностью, то, по меньшей мере, ослаблен усилиями медиков. Речь идет об увлечении внутривенными инъекциями и различными прививками. Моро (Мого) и Келлер (Keller) смогли на основании обширно проведенной анкеты установить, что отрицательная кожная реакция превращается в положительную у здоровых детей после прививки оспы. Часто одновременно наблюдается воспаление миндалин (ангина).

В здоровой циркулирующей крови патогенные микробы не размножаются, за исключением возбудителей малярии и тифа. Даже осложненные инфекции в полости рта протекают благоприятно и быстро проходят благодаря хорошему кровоснабжению; инфекция в области заднего прохода не опасна, несмотря на прохождение фекалий с большим количеством микробов. Дерматиты в анальной области никогда не вызывают серьезных осложнений также благодаря наличию обильного кровообращения.

Но бактерицидная способность крови ограничена. Не следует слишком долго утомлять кровь, заставляя ее разлагать чуждые ей раздражающие вещества (не говоря уже о профилактической мании). Каждый новый шок в многократно травмированном организме отзывается прежде всего в травмированных участках. Микрораздражения суммируются, и микрореакция превращается в макрореакцию.

Аллергия – это основная способность организма мобилизовывать все свои защитные силы для устранения болезнетворных агентов. Десенсибилизировать организм – значит снизить защитные силы и затормозить защитную активность клеток и тканей. Медицина обязана превратить «укалываемое» человечество в человечество, защищенное менее грубыми предупредительными средствами.

Артериосклероз

Статьям, работам, исследованиям артериосклероза в медицинской литературе уже нет числа. Однако можно ли сказать, что проблема артериосклероза решена? Есть слова, термины, мысли, которые не выражают никакой реальности, хотя никто не посмел выдать им свидетельство о смерти.

Пренебрегают почему-то при артериосклерозе фактом вторичной роли артерий в питании клеток и тканей. Объем крови, циркулирующей в артериях, в действительности составляет только одну десятую общего объема крови. Атероматоз, обызвествление и пролиферация соединительной ткани должны быть рассматриваемы патологами как феномены защиты.

Можно с полным правом утверждать, что при каждой микротравме стенок артерий происходит попытка со стороны организма закупорить место повреждения и оградить его другими защитными средствами, чтобы избежать роковых кровотечений.

Доставка питательных веществ к паренхиме производится прекапиллярами и внеклеточной жидкостью, которые благодаря правильно направленной проницаемости оболочки воспринимают кислород, глюкозу, аминокислоты и удаляют вредные метаболиты.

Причину заболевания в случаях перерождения тканей надо искать, следовательно, не только в артериях, но и там, где находятся истинные распределители, т. е. прекапилляры и внеклеточные жидкости. Артерии являются только поставщиками питательных веществ к месту назначения.

Можно ли рассматривать артериосклероз как нозологическую единицу? Причину изменений в интиме нужно искать в составе крови, в адвентициальной, эластической и части мышечной оболочки артерий – в повреждении ваза-вазорум. Если где-нибудь артерии закупорены, то это эндоангеит и ваза-вазорум тому причиной (см. раздел «Артерииты»),

Роль кожи в общей патологии

Хотя дерматология уже давно использует все открытия нормальной и патологической гистологии, микробиологии, биологической химии и экспериментов на животных, однако состояние наших этиологических и патогенетических знаний кожных болезней еще очень печально. Действительно, что нам известно о патогенезе экземы, нейродермита, псориаза, пемфигуса?

Несмотря на большую литературу, так же обстоит дело и с другими кожными заболеваниями. Вместе с Биша (Bichat), а среди современных авторов вместе со Сперанским, нам останется только признать свое глубокое невежество. Слишком долго считали, что кожа выполняет только самые простые и пассивные функции защитной оболочки тела, или, по Мечникову, защитного покрова. Клинические же наблюдения и современные исследования по биологии кожи учат нас, что кожа, эта широко развитая паренхима, граница между внешней и внутренней средой, несет функции жизненной важности. Это орган, наделенный чудесной и многообразной активностью.

В первую очередь важна роль кожи в теплорегуляции. Она выполняет очистительные функции путем выделения многочисленных веществ: 1) некоторых продуктов промежуточного метаболизма, микробных токсинов и эндогенных ядов, продуктов клеточного аутолиза; 2) некоторых медикаментов, в частности галогенов, а также жидких, сухих и эмульгированных веществ.

Кожа способна, наподобие резервуара, накопить многочисленные органические и неорганические вещества, которые могут быть мобилизованы для нужд организма. Благодаря своей проницаемости, раздражимости сосудов и нервной системе кожа, кроме того, представляет собой удобный путь для введения некоторых лекарств. Самое важное то, что кожа представляет собой огромную поверхность для применения теплового и бальнеологического лечения, влияющего на весь организм.

Но кожа обладает, по-видимому, еще иными функциями и другой деятельностью, о чем имеется много указаний у различных авторов. Рассматривая большую площадь кожи, размером от 1,7 до 2,6 м^2, и ее биологическое строение, можно по праву считать, что этот орган не только находится под влиянием центробежной деятельности организма, но и способен в свою очередь направлять свое влияние внутрь. Некоторые авторы считают, что кожу можно рассматривать как большую эндокринную железу. По мнению Дежюста (Dejust), масса кожи составляет около 4 кг. Обмен веществ в ней происходит прямо через базальную мембрану с помощью циркуляции плазмы крови и лимфы.

Эндокринные функции кожи. Многочисленные исследования показали, что кожа – орган, исключительно богатый ферментами. Роберт (Robert), директор дерматологической клиники в Берне, смог установить 70 ферментов, обнаруженных в коже. Точно установлены группы гидролаз и десмолаз. Селье первый назвал группу кожных заболеваний дисферментозами, т. е. заболеваниями, вызванными ферментативными нарушениями. Селье выделил при склеродермии стойкую липазу и достиг интереснейших терапевтических результатов, применяя препараты ферментов желудка и поджелудочной железы.

Ферментативные функции кожи как бы гармонически связаны со всей ферментативной системой организма. Мельтцер (Meltzer) установил уменьшение кожной липазы у туберкулезных больных. Оттенштейн (Ottenstein) наблюдал повышение амилаз у диабетиков.

Ретикулоэндотелиальные функции кожи. Кауфман, Шрейнер и Вендельбергер (Kaufmann, Schreiner, Wendel-berger) изучали цитологию экспериментальных пузырей от шпанской мушки на коже. Они установили параллелизм между состоянием общего иммунитета и процентного участия элементов ретикулоэндотелиальной системы (РЭС) и серозной жидкости этих пузырей. Лещинский (Leszinsky) наблюдал повышение активности РЭС у женщин во время менструаций. Он утверждает, что гипофункция кожной РЭС является причиной наблюдающейся менструальной сыпи вследствие замедленного удаления токсических продуктов.

Иммунобиологические функции кожи. Давно известно, что кожа теснейшим образом связана с защитными реакциями организма. Клинические наблюдения учат нас, что кожные покровы выполняют защитную функцию при лихорадочных заболеваниях. Хоффман (Hoffmann, 1919) рассматривает кожу как могилу микробов. Опыт показывает, например, что развитие сыпного тифа без сыпи очень опасно. Больные волчанкой обычно легко переносят туберкулез внутренних органов; ранний сифилис с обильными кожными проявлениями как будто бы предупреждает позднейшие осложнения в нервной системе.

Генерализованные дерматиты, такие как ртутная или сальварсановая эритродермии, являются тяжелыми заболеваниями (сходны с массивными ожогами). Есть основание предполагать, что в данном случае выпало нейтрализующее и дезинтоксицирующее действие кожи. Труды Безредки также показали, что кожа играет специфическую защитную роль в организме. При сибирской язве преимущественно кожа восприимчива к инфекции и только один ее иммунитет мог бы оказаться успешным. Таким образом, можно сказать, что одной прививки на коже достаточно для иммунизации животных.

Безредка установил, что внутрикожная прививка против стрепто- и стафилококковой инфекции более эффективна, чем подкожная. Биглиери (Biglieri) и Биллета (Villegas) наблюдали, что прививка в кожу вакцины против бешенства создает более прочный иммунитет и при меньших дозах, чем подкожная. Следовательно, кожный аппарат несет специфические функции при иммунобиологических процессах. Безредка приписывает эти функции определенным воспринимающим клеткам ретикулоэндотелиального слоя. (Наблюдение правильно, вывод проблематический. Едва ли можно представить себе непроницаемую преграду между клетками и внеклеточной жидкостью).

Кожная патология постижима только на фоне общей патологии организма. Кожа является зеркалом здоровья и болезни. Кожа – важная железа внешней и внутренней секреции, с обширной поверхностью, богато снабженная сосудами, тесно связанная со всеми внутренними органами, с другими эндокринным железами и с соединительной тканью. Она продуцирует тепло, электричество, радиацию, она – средоточие метаболизма множества органических и минеральных компонентов, она – источник многочисленных гуморальных реакций. Кожа реагирует гуморально на все физические, химические и микробные агенты, будь то внешние или внутренние. Так поддержим же сопротивляемость и молодость кожи и мы станем более приспособленными к борьбе против всяких агрессий!

Мальпигиев слой кожи имеет большое биологическое значение. Его толщина 30–60 мкм, он состоит из 6–8 слоев. Последний слой, самый глубокий, прилегающий к дерме, слой, способный к размножению, продуцирует новые жизнеспособные клетки, непрестанно проталкивает последние к поверхности кожи взамен постоянно изнашивающимся в поверхностных слоях. Существует вечный поток снизу вверх клеточек, которые освобождаются на поверхности кожи от своей цитоплазмы, как усталые солдаты бросают свое оружие во время изнурительного похода. Среди частиц по ходу этого потока находится известный холестерин, являющийся для кардиологов важным фактором в развитии артериосклероза. В действительности же холестерин необходим для образования многих гормонов, особенно для кортикостероидов и для образования жира и углеводов.

Железы кожи. Приблизительное число потовых желез превышает два миллиона. Количество пота, выделяемого в сутки, равно от 600 до 900 г, может дойти даже до 1400 г. Внешняя температура, количество выпитой жидкости, почечная недостаточность, интенсивность кровообращения, волнение, страх, гнев повышают количество потоотделения. Во время развития подострых заболеваний вместо приступа лихорадки появляются ночные потения.

Пот содержит растворенными или взвешенными минеральные соли, жирные кислоты, молочную, муравьиную, уксусную кислоты и мочевину. Потовые железы обеспечивают постоянство температуры организма; во время же острых приступов болезни они замечательным образом усиливают свою деятельность, чтобы избавить организм от токсинов и иных веществ, которые не могут быть выделены почками, легкими и пищеварительным трактом. Их огромная работа во время профузного пота напоминает отчаянные усилия моряков, которые выкачивают воду из трюма корабля, потерпевшего крушение.

Размер потовых желез очень различен, некоторые из них могут достигать 3–4 мм, другие не превышают 0,1 мм. Важнейшая часть потовой железы – клубок, расположенный под дермой. Клубок выделяет пот через специальный канал, потовая железа снабжена мышечными элементами. По своему строению потовая железа напоминает нефрон. Лотовый квазинефрон защищает организм от задержания воды, мочевины, хлористого натрия.

Считая по 500 желез на 1 см^2, общая потовыделяющая поверхность будет около 5 м^2. Выделяющая поверхность почек равна 8 м^2. Эти цифры свидетельствуют о важной роли системы потовых желез в организме. При нормальном состоянии пот содержит около 1 г мочевины в литре, при болезненном состоянии количество мочевины значительно увеличивается, отлагаясь кристаллами на поверхности кожи. Пот и слезы – самые богатые минералами виды секреции. Так, среднее содержание минеральных солей в твердом остатке составляет: в плазме крови 8 %, моче 30, тканевой жидкости 64, слезной секреции 72 и поте 75 %. Проанализируйте эти цифры и вы без труда установите замечательную взаимозависимость между потовой и почечной секрецией, с одной стороны, и степенью гидратации глазной жидкости – с другой; да будет нам позволено привлечь внимание офтальмологов к этой бесспорной связи.

При избытке жидкости в организме степень гидратации глаз и количество цереброспинального ликвора уменьшается вследствие потерь воды и минералов, вызванных обильным потоотделением и усиленным диурезом. Вспомните частые случаи катаракты и глаукомы у диабетиков. Очевидно, что высыхание хрусталика способствует образованию катаракты, и это тот же процесс просачивания минеральных солей, который наблюдается при образовании песка в желчном пузыре и камней в мочеточниках. Офтальмологи должны бы серьезно заняться гидроминеральным хозяйством. Только восстановление гидроминерального равновесия во всем организме поможет создать рациональную терапию серьезных глазных болезней: ретинита, глаукомы и катаракты. Офтальмологи вынуждены будут интересоваться полным анализом мочи, деминерализующей и реминерализующей диетой, физиологической гидротерапией. Хирургический скальпель уступит место более скромной и более действенной общей терапии.

Среди сальных желез 9/10 сопровождают волосяные мешочки, а Ую открывается прямо на поверхности кожи. Их выводной проток короток и по большей части открывается в волосяной мешочек. Сальные железы смазывают жиром волосы и предохраняют кожу от высыхания. Секреция сальных желез начинается с пятилетнего возраста. Число их достигает 250 000, из них 225 000 относятся к волосяным фолликулам, а 25 000 непосредственно обеспечивают эпидермис. На лбу, на крыльях носа, на веках сальных желез больше, чем потовых, хотя их общее число в 8 раз меньше, чем число потовых желез. Когда лоб, крылья носа и передняя часть груди слишком блестящие, несомненен недостаточный жировой обмен и возможна тенденция к ацетонемии.

Сальные железы выделяют продукты кишечной ферментации, иод, бром, антипирин, салициловую кислоту. Секреция сальных желез находится под влиянием вегетативной нервной системы и под влиянием мозгового центра, который расположен в стенке 3-го желудочка мозга. Невралгия лица, травма в области виска, паркинсонизм могут вызвать увеличенную секрецию сальных желез.

Кроме органа внешней секреции кожа является гигантской эндокринной железой. Она изобилует энзимами, ферментами, разлагающими белковые вещества на полипептиды и аминокислоты. В коже находятся оксидазы и ощелачивающие ферменты.

Биохимия кожи. Биохимическое строение кожи можно сравнить со строением соединительной ткани. Это коллоидальный комплекс, который находится в состоянии организованного белкового геля. В составе кожи важным веществом является коллаген. В последнее время выделили новое болезненное состояние: коллагенозы. Это – схоластическая бессмыслица. Не существует болезней только одной системы. Организм един и неделим. Никто не имеет права заниматься в клинике выдумыванием бесплодных систем. В действительности все агрессивные агенты изменяют состав коллагена. Эритемная волчанка, склеродермия, ревматические заболевания и даже сывороточные болезни представляют собой изменения коллагена, но главенствующий фактор при этих болезнях не один и тот же.

Липоиды кожи составляют 2 % их общего количества. Нейтральные жиры и жирные кислоты кожи составляют %, а знаменитый холестерин – около Уб. Жирные кислоты, свободные и комбинированные, образуют защитный кислотный покров; основа иммунности кожи и есть ее самоочищение. Вода составляет 70–72 % химического состава кожи. В ней содержится значительное количество щелочных металлов – калия, натрия, магния, кальция; металлоидов – брома, фтора, иода, фосфора, мышьяка. Все они находятся в ионном состоянии устойчивого равновесия.

Поскольку все эти вещества находятся в ионном состоянии и растворены в воде, они не принадлежат, в строгом смысле слова, к составу кожи, но являются частью промежуточной жидкости, орошающей кожные ткани. Нужно уважать их устойчивое равновесие и избегать применения грубых лечебных средств.

Кожа содержит одну треть хлористого натрия всего организма. В случаях упорной мокнущей экземы и пузырчатки вы найдете в моче сильное уменьшение хлористого натрия. Вместо 10–12 г выделится только 2–3 г на литр, остальное будет задержано кожей. Кислотность кожи в норме выше в поверхностных слоях, pH здесь 3,2–5,2, в глубоких слоях она более слабая, почти нейтральная.

Кожа является первостепенным регулятором в области водообмена. При почечной недостаточности кожа удерживает воду, при микседеме (гипофункции щитовидной железы) в коже накапливается серозно-мукозная жидкость. Вытяжки из кожи могут действовать как сосудосуживающие и антиинфекционные средства. Совершенно непонятно, почему эндокринологи не могут найти ни интереса, ни времени, чтобы заняться самой большой эндокринной железой.

Зуд, как и другие так называемые аллергические признаки, вызывается избытком метаболитов, скопившихся в организме в результате ряда глубоких расстройств выделительных путей (почечная недостаточность, гипоксемия, печеночная недостаточность). Во всех случаях зуда анализ мочи покажет сильное уменьшение хлористого натрия или мочевины. Зуд является следствием избытка различных метаболитов во внеклеточной жидкости.

В нашей дерматологической практике мы не советуем применять ни витамины, ни гормоны. Они могут вызвать расстройство пищеварения. Зачем гнаться за сложной терапией, когда можно излечить простыми и верными средствами? Мы также не разделяем энтузиазма по поводу АКТГ и кортизонов, потому что они подавляют чувствительность кожи к токсическим и воспалительным воздействиям. Эта нейтрализация, эта наркотизация средств кожной и общей защиты часто сопровождается слишком серьезными заболеваниями. За исключением кожных травм и деформации кожи, ее реакция всегда указывает на глубокие расстройства в организме.

Роговой слой кожи защищает ее от проникновения воды и химических веществ; благодаря своей кислотности он защищает глубокую эпидерму от развития микробов и грибков. Менее кислые участки (с повышением pH) – подмышки, половые складки, окружность заднего прохода – более предрасположены к инфекциям. Другие слои кожи, где pH ниже (3,2–5,3), лучше защищены. Эта спасительная кислотность – результат деятельности потовых и сальных желез, доставляющих необходимые жирные кислоты. В роговом веществе происходит окисление, необходимое для постоянной безукоризненной кислотности. Поэтому следует принять во внимание важность обеспечения кожи достаточным притоком кислорода при лечении кожных заболеваний.

Кожа дышит. Экспериментально можно убить животное, если поместить его в атмосферу углекислоты или сероводорода, даже если оставить голову в обычной атмосфере. Если покрыть человека лаком, он начнет задыхаться, биение сердца замедлится, температура понизится и наступит смерть. В этом случае смерть нужно рассматривать как следствие комбинации удушья с потерей тепла.

Кожа – орган осязания. Она различает поверхностные и глубокие прикосновения, уколы, давление, форму, плотность, рельеф предмета. Кожа представляет собой огромную поверхность, покрытую нервными окончаниями. Чувствительных нервных сплетений в эпидермисе меньше, чем в дерме. На чувствительных нервных окончаниях в коже находятся специальные осязательные клеточки, образующие так называемые тельца Вагнера, Мейснера, Пачини, Тимофеева, Гольджи. Каждое из этих нервных окончаний имеет специфическую чувствительность (холода, тепла, давления, тяги, боли).

Чувствительные нервы кожи передают нервное раздражение в задние рога серого вещества спинного мозга. Они сопровождаются двигательными волокнами, которые управляют сокращениями мышц лица и движениями мельчайших мышечных волокон в глубине потовых и сальных желез. Психологи и неврологи не дают себе труда подумать над токами между кожей и нервными спинномозговыми центрами. Ослабление или исчезновение осязательных дифференцированных ощущений сопровождается значительными изменениями психики. Неврологический осмотр при помощи булавок, фиксирующий анестезию некоторых участков кожи, слишком груб. Было бы логично наблюдать разницу температуры и окраски разных участков кожи, чтобы установить сужение сосудов, венозный застой, ишемию или гиперемию. Изучая степень кровенаполнения некоторых участков кожи, можно найти интересные объяснения многих неврологических и психических расстройств.

Передача кожных ощущений нервным центрам может происходить также без контакта, как если бы на наши покровы воздействовали средствами радиации, а антеннами являлись бы мелкие волоски кожи. Кошка с завязанными глазами прекрасно находит направление кончиками своих усов; если усы подстричь, она теряет ориентацию и на все натыкается. Руки и ноги, в особенности мягкие кончики пальцев, обладают исключительной чувствительностью.

Современные клинические знания, основанные на рентгеноскопии и энцефалографии, в значительной степени обесцениваются без искусства пальпации. Без пальпации вы не обнаружите местной мышечной атрофии, точек аорты, периартериита, ригидности затылка, синусита, пилоростеноза, дуоденита, холецистита и т. п. Перкуссия, осуществляемая маленьким острым молоточком с резиновым наконечником, должна сопровождать поиски сверхчувствительных точек пищеварительного тракта, обоих мочеточников, позвоночника. Заставьте говорить кожу и она информирует вас лучше, чем большинство исследований при помощи аппаратов.

Никогда нельзя забывать, что кожа и нервная система, включая мозг, имеют одно эндодермальное происхождение. Кожа – это гигантский «периферический мозг», неутомимый сторож, который всегда начеку, постоянно извещает центральный мозг о каждой агрессии, каждой опасности.

Некоторые размышления о проблеме рака

Как происходит заживление раны, превращение гнойной раны в нормальную ткань? Известны две возможности. 1) Так называемое первичное заживление, когда пораженный участок, деформированный и полный гноя, превращается в нормальную ткань с такой же структурой, с такими же функциональными возможностями, какие были до болезни. 2) Вторичное заживление, когда некоторое число паренхиматозных клеток заменяется соединительнотканными элементами, пронизывающимися новорожденными кровеносными и лимфатическими капиллярами.

Если рубцевание происходит на участках с большой функциональной поверхностью, например такой, как в легких и плевре, функциональная активность восстанавливается не в полном объеме. Рубцы же после исчезновения угрей, пустул, фурункулов не представляют больших помех для соответствующих функций.

Но если выздоровление завершается образованием грубой рубцовой ткани, например в поджелудочной железе, надпочечниках, в щитовидной железе, гипофизе, яичниках, тоща соединительная ткань вместо сохранения своей защитной роли душит паренхиматозные клетки и провоцирует смертельные случаи.

В мозгу, где каждый нейрон представляет собой микрополе взрывных сил, генштаб логики, сверхрадиофонический центр с 14 млрд радиофонических приемников и передатчиков, которые непрерывно посылают приказы каждой клетке, каждой ткани, безостановочно принимают сигналы с самых крошечных точечек нашего организма, которые приводят в порядок картотеку нашей памяти, планируют и управляют нашей физической и интеллектуальной работой, которые творят, мечтают, в этом чудесном ансамбле, по величию и глубине превосходящему

все электронные машины мира, – в этом мозгу каждый рубец, даже минимальный, сопровождается трудно восстановимым нормальным протеканием магистральных функций организма. Под видимой неизменяемостью тканей скрываются процессы, смысл которых мы только с трудом начинаем понимать.

Как жизнь растений подчинена распоряжениям корней снизу, так и жизнь сложного организма управляется нейронами мозга сверху. Хорошо известно, что клетки нашего организма регулярно обновляются. Способность клеток к размножению не прекращается после их созревания. Так, каждое переваривание пищи вызывает временный гиперлейкоцитоз, рождение лейкоцитов. Известно образование новых печеночных клеток после хирургического вмешательства, известна гипертрофия почки, развивающаяся после ампутации больной почки. Гипертрофия в данном случае не является следствием увеличения размера почечных клеток, это – появление новых клеток.

Надо полагать, что почти все клетки, кроме, быть может, мозговых, сохраняют свой эмбриональный характер, свои эмбриональные способности роста и развития. Мы храним в нашем организме постоянный источник омоложения, но мы не способны управлять им. Итак, если этот динамизм эмбриональных клеток контролируется и постоянно управляется неусыпным бдительным мозгом, то он служит для защиты неприкосновенности организма.

Перед каждой агрессией извне, будь то инфекция или травма, организм строит систему защиты, чтобы, с одной стороны, уничтожить захватчика, а с другой – восстановить нанесенные потери. В случаях же опухолей, наоборот, тот же организм как будто содействует своей гибели. Прекратив свою великолепную защиту, свое чудесное регулирование, он как будто трудится над своим собственным уничтожением. Он посылает в скопление первоначальных новообразованных клеток капилляры, артериолы, артерии с их разветвлениями для питания опухолевых клеток, быстро размножающихся и вырастающих в большие опухоли.

Организм (его мозг) не борется с этими смертельными явлениями, он снабжает опухоли достаточным питанием. Он отдает врагу свое собственное снабжение, свое оружие, свои пути сообщения, как главнокомандующий, изменивший своей стране и предавший ее. Начинается смятение, оцепенение армии, растерянность в штабе мозга. Это напоминает печальные дни гитлеровского вторжения в 1940 г. Мозг нации был парализован. То же самое происходит и при рождении злокачественных опухолей.

Такие наблюдения заставляют нас искать объяснения этих явлений за пределами области, где образовалось первое скопление злокачественных клеток. Нельзя ли считать, что система защиты зависит от сверхцентра, контролирующего, командующего и организующего борьбу? Если этот сверхцентр по каким-то неизвестным патологическим причинам не выполняет больше свою задачу, то в участках пораженных тканей возникает бесконтрольная деятельность и в результате наступает чрезмерное размножение опухолевых клеток. Можно предположить, что происхождение этого «заблуждения» сверхцентра нужно искать в изменении его метаболизма в результате перераздражения или влияния некоего эндоагента из другой области мозга.

Увеличение случаев рака в нашу неспокойную эпоху может создать психический климат, являющийся причиной этих мозговых заболеваний. Вирусы, недостаток питания, действие вредных химических веществ служат вторичными факторами. Восстановите мозг, если вы хотите действовать логично против злокачественных опухолей. Вспомните, что толщина стенки кровеносного капилляра не превышает одного микрона (микрометра), вспомните, что граница между жизнью и смертью так хрупка, если учесть огромное количество эмоциональных шоков, ежедневно переносимых в течение всех прожитых лет. Чтобы освободить организм от злокачественной опухоли, прежде всего надо освободить наш мозг от ложных концепций, изменить отношение к природе опухолей. Первым делом надо восстановить все возможности регуляции, контроля мозга. И мы не безоружны.

В 1886 г. в Москве был создан первый институт для исследования и лечения рака. С тех пор прошло около ста лет, теперь есть по крайней мере 400 раковых институтов в мире и по крайней мере 200 тыс. онкологов посвятили свою жизнь этой проблеме. В каждой стране существуют лиги борьбы с раком. Каждые три года специалисты по раку собираются на торжественный конгресс, чтобы подвести итоги своим усердным исследованиям, которые практически являются нулем – итогом неисчислимых нулей!

Почему мы стоим перед неудачами исследований на протяжении целого века, предпринятых большей частью людьми способными и деятельными? Причина очень проста: изучалась отдельно раковая клетка. Не давали себе труда хорошо узнать ракового больного со всеми его бесконечными реакциями. А когда ограничиваются изучением одной клетки или одной ткани как изолированного органа, всегда получается некрология и никогда – биология.

Нужно всегда думать об усталости и утере соединительной тканью способности выполнять свою защитную роль (в случае аденомы и эпителиомы), а также при анархическом неудержимом росте соединительной ткани при саркоме. Но усталость тканей в первом случае и нарушение динамики во втором одинаково подчинены сверхцентру, который вместо того чтобы думать о спасении, защите своей крепости, отдает приказание открыть укрепления.

На основании своей долгой врачебной практики мы позволяем себе утверждать, что необходимо во всех противораковых учреждениях пересмотреть свою работу. Осматривая десятки тысяч больных кавернозным открытым или закрытым туберкулезом, мы никогда не видели среди них ни одного случая рака легких, С другой стороны, у больных со злокачественными опухолями мы никогда, ни в момент обследования, ни а анамнезе, не находили следов туберкулеза легких. Случайное ли это совпадение или существует несовместимость туберкулезной инфильтрации с размножением опухолевых клеток? Мы склонны признать вероятность второй гипотезы.

По нашему мнению, жизненное пространство, образовавшееся под воздействием экзо- или эндогенных факторов, создает возможность для анархического размножения эпителиальных или эндотелиальных клеток. При развитии же туберкулеза перед нами происходит разрушение клеток эпителия посредством бацилл Коха (БК) и их токсинов; когда скопление клеток альвеолярного или бронхиального эпителия разрушено, образуются микрокаверны, жизненное пространство, где логически могли бы развиваться раковые клетки. В гистологических срезах этого никогда не находят. Как же объяснить этот факт, если не допустить следующее. БК и их токсины, разрушая эпителиальные клетки, вероятно, могут ослабить интоксикацию и биологическую динамику других эпителиальных клеток организма, уменьшить их способность к размножению и преградить доступ развитию рака. Этим для экспериментальной медицины и для терапии открывается еще один вывод. Может быть, онкологи попытаются лечить посредством БЦЖ животных, искусственно зараженных раком. Может быть, в клинике попробуют лечить рак желудка осторожными дозами БЦЖ.

Рак легких и грудных желез излечим, если применять общепринятое лечение параллельно с гипертермическими ваннами с желтым скипидарным раствором и горячими грудными обертываниями.

Нормальную здоровую клетку можно рассматривать как микроскопическую тканевую единицу, окруженную оболочкой, проницаемость которой особенно высока в активно размножающихся клетках. Такая клетка обладает деструктивными и синтетическими функциями (микросомы, гены, лизосомы, митохондрии) и энергетическим центром. Она находится под постоянным влиянием жизненных условий (связей), так же как и гуморальных факторов, контролирующих биорегуляторы, гормоны, витамины. Химические группы в клетке представляют собой настоящие приемники приказов, идущих от мозговых центров.

Раковая клетка, лишенная жизненных связей, содержит измененные рецепторы, подчиненные только влиянию гуморальных веществ. Метаболизм раковой клетки характерен возросшим гликолизом, понижением способности к окислению и восстановлению, гипергидратацией, повышением проницаемости оболочки и изменением процессов синтеза.

Гипертермические ванны могли бы уменьшить гипергидратацию раковых клеток и вызвать соответственное высыхание цитоплазмы. Старый противодиабетический режим (временное уменьшение углеводов) мог бы уменьшить внутриклеточный гликолиз – важный источник клеточной энергии. Применение белковой терапии рака легких и грудных желез не дает таких результатов, как гипертермические ванны. Колхицин и подофиллин находятся еще в периоде изучения. Уретан и мышьяк оказывают известное влияние на опухоль, но не останавливают дальнейшего роста.

Если попытаться вызвать в раковой клетке цитостаз, пикнонекроз, задержку митоза и при этом не позаботиться об усилении кровообращения или о мобилизации всех защитных сил организма вокруг раковой клетки и об устранении остатков распада опухолевых клеток, нельзя достигнуть успешного лечения рака.

Попытки найти противоядие против рака остаются бесплодными, потому что стратегическим ключом является раковая клетка, раковая ткань, а не человек, пораженный раком. Существует огромная литература о раковой клетке и несколько незначительных работ о человеке, больном раком. Вот в чем причина неудачи всех усилий, длящихся около ста лет.

Идея внедрить инъекции БЦЖ в общее лечение рака ставит проблему дозировки этой вакцины. В медицинской литературе есть описание многих слишком бурных реакций после первой вакцинации – сильное местное воспаление и размягчение местных регионарных узлов. Бауманн (Baumann) объясняет это повышением количества микроорганизмов в 1 мл вакцины. Начиная с 1951 г. это количество возросло с 30000 микробов в 1 мл до 100000. Бауманн требует уменьшения концентрации микробов и подчеркивает важность установления постоянного соотношения между убитыми микробами. Он с полным основанием считает, что оптимальная реакция может быть и при минимальной концентрации. Кроме того, он упоминает об исследованиях Штрома (Strom) и Шпиесса (Spiess), которые методом меченых изотопов констатировали накопление микробов после вакцинации в лимфатических узлах ворот легких, бронхов и в лимфатической сети легких.

Мы считаем, что это массовое скопление микробов неоспоримо является шоком, которого следует избегать. При лечении рака мы предлагаем дозу в 30 000 микробных тел для первой вакцинации. До и после вакцинации необходимо наладить удаление опухолевых метаболитов. В течение трех дней перед прививкой надо давать 3 раза в день по две чайные ложки английского глицерина в 150 мл минеральной воды за час до трех основных приемов пищи. После вакцинации больному следует назначить диету из фруктов и овощей на 4–5 дней.

Если клинически и рентгенологически будет установлено уменьшение опухоли, надо подождать 3–4 недели, продолжая гипертермические ванны и общее лечение. Если уменьшение опухоли идет быстро, надо выждать по крайней мере 4–8 недель, прежде чем повторить вакцинацию. Нужно избегать перегрузки крови и внеклеточных жидкостей метаболитами распавшихся опухолевых клеток, нужно избегать отравления организма белковыми токсинами.

Если общее состояние улучшается, если в анализе мочи не находят увеличения мочевины и мочевой кислоты (увеличение этих веществ в моче указывает на распад клеток), то можно повторить вакцинацию с 40 000 микробов в 1 мл. Так как терапия БЦЖ распространенного рака имеет большое значение, то она стоит того, чтобы ею усердно занимались врачи, тем более что при этом лечении никакого риска нет. Однако применение БЦЖ при внутричерепном и внутрибрюшном раке противопоказано.

Размышление о раке брюшной полости. У растений дыхание играет огромную роль в перегруппировке карбоновых цепей, а следовательно, в синтезе белков цитоплазмы (работы м-ль Шампиньи (Champigny), ассистента факультета естественных наук Государственного университета Франции). Кислород участвует в аккумуляции и распаде аминокислот. Меченые атомы позволяют проследить интеграцию углекислоты в интермедиарных субстанциях дыхательного или фотосинтетического метаболизма.

Нам невозможно было понять, почему мы могли добиться излечения рака легких гипертермическими ваннами и горячими обертываниями грудной клетки и почему было невозможно добиться исцеления рака брюшной полости. Теперь, более осведомленные благодаря работам м-ль Шампиньи, осветившим роль кислорода и углекислого газа в интермедиарном метаболизме аминокислот, эта загадка стала для нас объяснимой.

В легочных капиллярах резорбированный из альвеол кислород остается относительно чистым, очень мало смешанным с другими ингредиентами плазмы крови. Лимфатические сосуды легких не перегружены, плазма крови может легко протолкнуть свои метаболиты путем капилляротерапии в лимфатический поток. В легком увеличенный приток кислорода способен сжигать, переокислять раковые клетки, одновременно увеличивая устойчивость здоровых клеток.

В брюшной полости давление кислорода в плазме крови слабее. Здесь плазма перегружена пищевыми метаболитами, приносимыми частично лимфатическими сосудами кишечных ворсинок, частично – метаболитами, накопившимися в бассейне воротной вены. Таким образом, в плазме нет достаточного места для молекул кислорода. Прибавьте к этому еще и движения кишечника, которые механически раздражают раковые клетки, и вы без труда поймете, что в случае рака брюшной полости необходимо радикально сократить приток так называемых укрепляющих пищевых веществ: надо на некоторое время предписать диету на базе растительных углеводов, фруктовых соков, избегать пищевых продуктов, богатых клетчаткой, давать очень мало белков и жиров.

Организовав уменьшение количества метаболитов в капиллярной системе, удается увеличить кислородное давление в висцеральной плазме, установить благоприятные условия для сгорания злокачественных клеток и укрепить здоровые паренхиматозные клетки. При всех болезненных феноменах надо прежде всего заняться восстановлением нормальных пропорций между объемом кислорода и углекислым газом, надо также нормализовать проницаемость мембран кровеносных и лимфатических капилляров. Вне этой проблемы лечения злокачественных опухолей все болезни, провоцируемые дегенерациями паренхиматозных органов, сдаются при поступлении достаточного количества кислорода и элиминации метаболитов.

Разница между здоровой и раковой клеткой установлена давно. Но выводов из этой резкой разницы специалисты не сделали. Мы далеки от того, чтобы претендовать на окончательное разрешение проблемы лечения рака.

Но нами руководили некоторые направляющие мысли; на основании общего взгляда на важность гипергидратации раковой клетки, повышенного гликолиза, уменьшения окислительной способности опухолевой клетки мы и пришли к приемлемой терапевтической концепции, которая не может принести вреда и представляет собой первые попытки рационального лечения рака.

Естественное самовыздоровление

У клеток с их ядрами, митохондриями, лишенных достаточного притока кислорода, задавленных потоком избыточных метаболитов, со слишком плотными или слишком проницаемыми мембранами, которые меняют степень осмоса и диффузии между цитоплазмой клетки и плазмой крови, нарушается ритм избирательного проникновения необходимых питательных веществ через мембраны и сокращается энергетический баланс.

Увеличивая приток кислорода к клеткам, стимулируя систолу капилляров, усиливая потоки и обмен «туда-сюда» между кровью и лимфой, с одной стороны, и внутриклеточной средой – с другой, организуя элиминацию внутриклеточных отходов, мы можем защитить неприкосновенность и энергетику цитоплазмы, ядра, митохондрий и мембран. Это настоящая терапия при всех заболеваниях без исключения, которая не лечит, но скромно и послушно открывает пути к самовыздоровлению.

Анатомический субстрат самовыздоровления – это количество эмбриональных клеток в организме, не задетых болезненной агрессией. Функциональные возможности эмбриональных клеток ограничены целостностью ядер и митохондрий. Синергия мозговых центров и ненарушенного динамизма эмбриональных клеток является основой самовыздоровления при всех болезненных нарушениях.

Под самовыздоровлением мы понимаем восстановление анатомических структур и нормализацию следующих функций: 1) восстановление нормальной циркуляции в капиллярах, артериолах и венулах; 2) восстановление нормального ритма раскрытия и закрытия венозных клапанов в больших, средних и малых венах; 3) нормализация функций потовых и сальных желез; 4) нормализация моторных и сенсорных центров головного и спинного мозга; 5) раскрытие закрытых легочных альвеол; 6) восстановление калибра почечных канальцев, заполненных метаболитами; 7) восстановление ритма колебательных движений диафрагмы, улучшение функций слизистой оболочки желудка, выделяющей не только пепсин и соляную кислоту, но выполняющей также противоанемическую функцию; 8) уменьшение объема кровяных озер печени и селезенки, содержащих резервную кровь; 9) восстановление нормальной циркуляции крови в капиллярах печени; 10) нормализация деятельности утомленных фагоцитов.

Лейкоциты, если принять во внимание их количество и массу, должны быть причислены к системе пищеварительных органов. Без фагоцитоза конечное превращение некоторых питательных веществ было бы невозможно. Поразительно, что энтерологи не удосужились обратить внимание на огромную роль фагоцитов в пищеварительном процессе. Лейкоциты переваривают не только остатки питательных субстанций, но, кроме того, являются линией обороны при попадании в желудочно-кишечный тракт инфекционных или токсических элементов.

Нормализация перечисленных анатомо-физиологических структур не может быть достигнута одними фармакологическими средствами, только бальнеотерапия с гаммой различных ванн, горячие обертывания грудной клетки, холод на затылок и висцеральная гидротерапия (употребление различной минеральной воды) в состоянии создать условия самовыздоровления.

Чтобы могло осуществиться самовыздоровление, не следует забывать о психическом и эмоциональном равновесии больных. У возбужденного беспокойного больного нормальные функции будут занижены и улучшение наступит гораздо позднее, чем у психически уравновешенного больного. Авторитет лечащего врача, внимание, которое он проявит к беспокойству больного и его окружающих, играют немаловажную роль в процессе самовыздоровления.

Когда структуры всех вышеперечисленных функций, изучению которых мы посвятили свою долгую жизнь, находятся в порядке, то это значит, что организм человека становится неуязвимым и никакие микробы, атакующие его, не вызовут заболевание. Каждый раз, когда длительная усталость изменит одну или несколько структур, каждый раз, когда ослабевают какие-либо функции, в организме широко открываются двери инфекциям и интоксикациям.

Антигены, антитела – все эти демоны современной микробиологии в большинстве случаев являются белковыми образованиями, появляющимися при дегенерации усталых клеток или при непосильно тяжелой перегрузке. Я хотел бы предложить клиницистам и патологам гипотезу о патогенезе лейкемии.

Вспоминая вереницу больных, пораженных этим недугом, я был удивлен фактом, что большинство среди них любили хорошо поесть и хорошо выпить. Можно предположить, что в последней фазе пищеварения фагоциты в связи с постоянным поступлением недостаточно переваренной пищи численно прогрессивно увеличиваются, чтобы завершить последнюю стадию пищеварения. Вполне естественно, что костный мозг, колыбель лейкоцитов, вынужден производить новые десятки тысяч лейкоцитов, чтобы возместить функциональную недостаточность уже имеющихся лейкоцитов. Затем костный мозг, гипертрофия которого должна быть временной, начинает уже беспричинно производить лейкоциты в анормальном количестве.

Различные формы самовыздоровления. При возникновении пневмонии ни стафилококки, ни стрептококки, ни пневмококки никогда не являются решающим фактором в развитии болезни. Эти микробы постоянно находятся в носовых пазухах, горле, бронхах и бронхиолах. Пока объем дыхания достаточен, пока он не падает ниже 2 л у ребенка и 3–4 л у взрослого человека, микробы быстро фагоцитируются, обволакиваемые слизью, выделяемой слизистой оболочкой бронхиол и бронхов, и выводятся из организма с помощью дыхания.

Но необходим также кислородный резерв в участках легких, не задетых воспалением. В большинстве случаев воспалению легких подвержены субъекты с бедным заторможенным дыханием.

Обследование нашим коллективом большого числа больных с 1952 г. в Париже показало практически у всех весьма ослабленное дыхание. Атмосфера Парижа перезаражена. И мы думаем, что вдыхание сажи, бензина, заводского дыма, а также радиоактивных частиц вызывает паралич мерцательных ресничек трахеи, бронхов и мельчайших бронхиол. Этот паралич в соединении с уменьшением амплитуды движений диафрагмы гораздо опаснее, чем миллиарды микробов. Если деблокировать диафрагму, восстановить горячими обертываниями грудной клетки кровообращение в альвеолярных капиллярах, а также в капиллярах бронхиол и бронхов, то можно восстановить способность выведения из организма вредных частичек, слизистых выделений вместе с микробами.

Если паралич мерцательных ресничек длился очень долго, если дыхание слишком долго было ослаблено, восстановлением дыхания можно вызвать настоящее воспаление легких. Примите его как спасительную благотворную реакцию. После нескольких дней повышенной температуры, конвульсивного кашля вы добьетесь увеличения объема грудной клетки, повышения подвижности ребер и силы дыхательных мышц и как следствие этого увеличение объема дыхания. Правда, таких результатов добиваются через несколько месяцев, но зато полностью изменяют будущее больных.

Теперь несколько патофизиологических замечаний. Паралич мерцательных ресничек препятствует выделению вредных частичек, заполняющих бронхиолы и альвеолы. Эти частички из-за сухости вдыхаемого воздуха становятся сухими, окаменевают. Их слипание может привести к образованию крошечных камней, «пневмолитов». После серии горячих грудных обертываний и инъекций водного раствора камфоры эти микрокамешки и пыль начинают разжижаться. Одна их часть будет выделена с мокротой, другая – поглощена, резорбирована вновь открытыми капиллярами, что может вызвать повышение температуры, так как протеиновые частицы, поглощенные кровью, вызывают такую же реакцию, как и микробные токсины. Когда последние вредные частички будут выведены, спасительное воспаление легких исчезнет и больной после перенесенной болезни скажется окрепшим и полностью здоровым.

Изменение жизненных условий и болезней

Исчезновение в цивилизованных странах крупозной пневмонии рассматривается как большое достижение современной терапии. С начала нашего века вплоть до конца первой мировой войны клиницисты знали, что пневмония поражает только сильных субъектов, с бьющей через край жизненной силой. У астеников пневмонию приходилось наблюдать гораздо реже.

Согласно современной медицинской терминологии, пневмония была болезнью гиперергической. Это был динамический ответ организма на микробную и термическую агрессию. Чтобы ограничить расширение сосудов с последующим образованием в них застоя, чтобы предупредить массивное вторжение микробов, организм мобилизовал тромбин для ускорения экссудации фибрина и подавления действия белковых ауто- и микробных токсинов. Неприятельская армия оказалась в окружении. К тому же защитная лихорадка ускоряла биохимические реакции и стимулировала подвижность лейкоцитов с их протеолитическими ферментами. Это была буря в организме, полном сил и мудрости его тканей.

Теперь мы наблюдаем обратное развитие пневмонии, но в то же время имеем и заметное увеличение случаев капиллярного бронхита (бронхиолита), который встречался чрезвычайно редко до эры антибиотиков. Эту болезнь редко обнаруживают, потому что она требует тщательной аускультации, замененной, к несчастью, немыми рентгеновскими снимками.

Исчезновение гиперергического заболевания и нарастание прогрессивного астенического заболевания является красноречивым следствием общего упадка цивилизованного мира. Это следствие крайнего злоупотребления антибиотиками и прививками. К отрицательным факторам необходимо прибавить и спорт с его манией рекордов и – да будет мне позволено сказать – рост числа автомобилей. Николь (Nicolle) говорил о различных видах болезней. Изменения жизненных условий, уменьшение энергетического баланса организма превращают острые болезни у стенических субъектов в астенические и уже неизбежно хронические у субъектов, обескровленных слепой спортивной медициной, гоняющейся за показными рекордами.

С начала эры антибиотиков мы присутствуем при прогрессивной изменчивости классических картин заболеваний. В настоящее время мы очень редко встречаемся с подлинной болезнью, с определенной этиологией и развитием, с явным анатомическим субстратом, наконец, с соответствующим лечением и прогнозом, «Индивидуальности» болезней не принимаются во внимание. Сосудистые грозы и судорожные бури затихают, на них не обращают внимания и они уступают место хроническим перерождениям.

Приспосабливаясь к порывистому ритму современной жизни, организм человека начинает избегать динамических сражений с различными агрессивными факторами; он пытается «сотрудничать» с врагом, он ведет «двойную игру» в ожидании терапии-освободительницы. В действительности речь идет о подлинном приспособлении всего организма к условиям изменившейся жизни.

«Болезни адаптации» (Сельс), охватывающие только заболевания эндокринной системы, составляют лишь малую часть гормональных нарушений среди других, гораздо более важных факторов.

Глава 5

Новая медицина

Мудрость организма

В трудах по физиологии изредка можно найти сведения, касающиеся важной роли ауторегуляции физиологических процессов, В работах по патологии имеются многочисленные описания большого числа болезненных процессов. Рассуждают об этиологии, доброкачественности, серьезности болезней и даже не ставят вопроса об естественном самоизлечении.

Преподавание физиологии загромождено описаниями лабораторного оборудования, неусвояемыми биологическими формулировками. Это подавляет в мыслях будущего врача даже зачатки первоначального представления о бесчисленных механизмах саморегуляции в организме человека. Таким образом готовятся физиологи и медики-недоучки, перегруженные мелкими подробностями, неспособные уложить эти мелочи в грандиозную перспективу жизни.

Клиническое преподавание, в котором господствует крайняя специализация, пропитывает мысль студентов бесконечными пробами крови, биоскопией отдельных органов, весьма спорными, сомнительными законами, и здесь никогда не упоминается о естественном самоизлечении.

Преподавание терапии, оглушенной шумливой рекламой химической индустрии, предлагает студентам широко применяемые химико-терапевтические средства, ослабляющие собственную сопротивляемость организма.

Терапия забыла аутофармакологию организма. Существует неумолимый свидетель вредности современной терапии. Имя ему «госпитализация», Речь идет о заболеваниях, вызываемых пребыванием в палатах больницы. Эта нелепость известна: учреждения, созданные для лечения, иногда сами являются источниками инфекции. И совесть общественной безопасности, и совесть армии врачей остается спокойной и безмятежной.

Чтобы физиологическое мышление стало ясным, оно должно в рамки своих исследований включить идею ауторегуляции. Клиническое и терапевтическое мышление должно подчиняться вездесущему самоизлечению и аутофармакологии.

Нездоровое изобилие фармацевтического арсенала должно уступить место применению минимума лекарств, не вредящих организму, но стимулирующих его защитные реакции, чтобы снять блокаду с механизмов ауторегуляции.

Наша терапия основана на физиологической гидротерапии, режиме дезинтоксикации и уважении к ауторегуляции.

Более ста лет назад великий французский клиницист Труссо (Trousseau) поставил в медицинской клинике следующий опыт. В течение года он вел 50 % всех больных одной и той же болезнью без лекарств, а другие 50 % больных той же болезнью лечил обычными лекарствами. Процент выздоровления был один и тот же в обеих группах. Этот замечательный урок совершенно забыт.

Теперь, вооруженные разумной гидротерапией, возможностью увеличить извне приток кислорода без кислородных подушек, легкостью изменения pH внеклеточных жидкостей при помощи почечной элиминации, мы можем сделать лучше и больше, чем наш незабываемый учитель Труссо.

Уменьшите на 90 % количество лекарств, постройте в каждом городе гидротерапевтические учреждения, организуйте при каждом большом заводе диетическое питание и вы достигнете значительно меньшего количества занятых коек в больницах. Можно было бы превратить большинство санаториев в дома отдыха для переутомленных и выздоравливающих больных и организовать в санаториях гигиеническое перевоспитание гиподинамических пациентов. Бюджет государства и социального обеспечения сократился бы на 20 %.

Мысль, что болезнь излечивается естественными силами, высказана еще Гиппократом (466–377 г. до н. э.). Бельгийский физиолог Леон Фредерик (Fredericq, 1949) заявил, что у живого существа всякое функциональное нарушение само активирует компенсаторный аппарат, который обезвреживает и восстанавливает поврежденный орган.

В сердце человека существует огромное количество чудесных механизмов для поддержания устойчивости организма, несмотря на иногда значительные изменения внешних и внутренних факторов. Все предусмотрено в организме человека для его защиты от нападающих на него как диких зверей, так и микробов (Кэннон).

Правило «не повреди» – это значит: уважайте сопротивляемость тканей и гуморальный состав. Человек удивительно защищен против жары, против сильного холода, против микробов, но он остается беззащитным против жестокости, зависти, против глупости людей.

Кризис медицины

Вместо того чтобы воздвигать и увеличивать вавилонскую башню, полную мелких деталей, конечно, интересных, но не имеющих значения для нашей терапевтической деятельности, клиницисты должны думать о больших ресурсах, больших пространствах, большой быстроте реакций нашего организма. Нужно в корне изменить перспективы физиопатологии. Нашей помощи ждут не 50–60 кг живой массы больного, а 200 га коллоидальной орошаемой поверхности, на которой 140 га орошены вне- и внутриклеточными жидкостями.

Эти поверхности подобны озерам с живой органической водой. Это органы, поверхность которых далека от наших классических представлений – сердце имеет массу около 350 г, почки 75 г, мозг 1400 г, кожа 6 кг при поверхности в 2,6 м^2. Размеры, цифры верны, перспективы наивны и иллюзорны.

Мириады клеток, мириады мириадов диастаз, биохимических реакций, бесчисленные расщепления, бесчисленные головокружительно быстрые восстановления, бесчисленные взрывы в каждой точке этого ультрадинамического пейзажа питают, вентилируют, очищают бесчисленную армию клеток, которые являются источником голода, жажды, ощущений, мысли, искусства, любви, преступлений, возвышенных самопожертвований, Если мы останемся претенциозными, если мы сохраним свои ультранаучные понятия, если мы не исполнимся изумлением перед этими чудесами организма, мы останемся маленькими беспомощными ремесленниками со своими маленькими штукатурными работами, раздутыми лженауками, запертыми в вавилонской башне, где биохимики, физиологи, специалисты поддерживают «диалог слона с лягушкой».

Перед хроническими болезнями современная медицина, несмотря на так называемые великие достижения последних лет, почти бессильна. Оставаясь скромными садовниками на вверенных нашему искусству двухстах гектарах, стараясь выровнять энергетический баланс, улучшая почву, направляя орошение, проветривание, дренирование почвы, мы добиваемся значительных результатов. Роль фармакологии останется тогда очень, очень скромной и всегда безвредной.

Продолжая вторгающуюся фармакологическую вакханалию, мы придем к окончательному крушению обесчеловеченной и техницизированной медицины. В клинике нужно обучать студентов глубокой наблюдательности, нужно научить истолковывать взгляд больного, выражение его лица, замечать сухость или эластичность кожи; нужно, чтобы осмотр, перкуссия, аускультация, пальпация снова заняли свое главенствующее место, нужно почти отказаться от магических рентгеновских снимков, нужно снова научиться физиологическому объяснению болезненных признаков, нужно снова продумать значение неправильного ритма, нужно оценивать качество жизненных сил, установить границы поверхностей, плохо орошаемых, плохо проветриваемых, плохо дренируемых; нужно опять научиться считаться с фактором времени, с анамнезом болезни и прежде всего нужно восстановить энергетический баланс. Все остальное сделает организм.

Чтобы стать действенной, медицина должна стать свободной от всякого псевдонаучного самодовольства. Забыть главное, углубиться в детали, разграничивать их с безукоризненной точностью и в то же время пренебрегать существенным – значит проявлять непростительное легкомыслие. Широкий взгляд – основа планирования и успешного осуществления. Специалисты, знакомые с технической точностью деталей, живут и действуют в мире миражей, занимаются мелкими заплатами, забывая о главных проблемах.

Мы ничего не можем изменить в строении клеток, тканей, органов. Но мы можем устранить механические препятствия – камни, стенозы, закупорки и экссудаты. Мы можем избежать образования механических препятствий без ножа, при помощи периодических общих обследований организма и предупредительной (профилактической) терапии. При хронических процессах перерождения, прогрессирующей атрофии тканей и органов с помощью химиотерапии нам никогда не удастся остановить склерозирующие, деформирующие процессы.

Мы можем многое сделать при помощи терапии, восстанавливающей жизнеспособность, повышающей энергетический баланс. Наше бессилие изменить структуру органов и тканей требует от нас пересмотра преподавания описательной анатомии. 90 % существующей описательной анатомии бесполезны для врачей и для хирургов. Совершенно излишне знать наизусть каждую маленькую артерию, каждый маленький нерв. Когда маленький сосуд перерезан во время вмешательства, нужно наложить лигатуру, естественно, нужно избегать надрезов конечных артерий, не создавая викарирующего анастомоза. Но многочисленность анатомических терминов сильно перегружает головы будущих врачей. Нужно ограничить знание анатомических терминов до минимума, но нужно значительно углубить основные знания об орошении, окислении, питании и элиминации (метаболитов) тканей и органов.

Гистофизиология, жизнь клеток, жизнь тканей должны преподаваться учителями, которые пренебрегают мертвыми схемами, но страстно увлечены могучим течением реки жизни, уважением к жизненным процессам, восхищением естественными силами организма (Гиппократ). Когда диагностическое и терапевтическое видение освободится от бесплодных статистических знаний, когда вы поймете, что диагност должен заниматься функциональными расстройствами, когда вы сможете оценивать степень гипоксемии, приблизительный объем крови, заключенной в кровяных озерах печени и селезенки, когда вы установите с помощью анализа мочи задержку мочевины, мочевой кислоты, хлористого натрия и кальция, избыток или недостаток выделения жидкости, когда вы приучитесь рассматривать кожу как орган выделения болезнетворных веществ и как периферический мозг, когда вы поймете огромную ценность гидротерапии – вы станете настоящими врачами.

В науке, как и в литературе, даже консерваторы, даже доктринеры принуждены охранять непрерывное горение созидательного огня. Если огонь исканий гаснет под пеплом рутины, нужны поджигатели, которые снова зажгут умирающий огонь.

Глава 6

Клиника

Артерииты

Хюшар (Huchard) еще в 1908 г. установил важное значение бесчисленных периферических сердец. Руже (Rouget) подчеркнул мышечный характер клеток, носящих его имя. Для Тинеля (Tinel) клетки Руже представляют собой нервно-мышечный аппарат. Сокращения капилляров, ритмичные систолы капилляров являются неоспоримыми как для Тинеля, так и для Кларка (Clarke).

Цвейфах (Zweifach), по свидетельству Лабори (Laborit), подчеркивает роль сфинктеров метаартериол (собственно говоря, термин «прекапилляры» был бы более точен). Эванс (Evans) дал обстоятельное описание капиллярного сфинктера в ретине человека. Капилляр как при своем выходе из артериолы, так и в месте соединения с венулой суживается. В артериальной петле капилляра это сужение, этот сфинктер (я предпочитаю термин «клапан») может сократить расход крови; в венозной петле сфинктер в месте соединения с венулой суживается и вызывает в капилляре застой и затем расширение венозной петли.

Рассматривайте каждый капилляр как микросердце с двумя половинами – венозной и артериальной и с их соответствующими клапанами и вы поймете огромное значение этих периферических сердец для нормальной и патологической физиологии. Пренебрегать этим явлением – значит пренебрегать решающей частью кровообращения. (Великие имена довольно часто, увы, прикрывают великое невежество).

Дыхание и питание тканей, все газовые и жидкие обмены находятся в зависимости от капиллярной циркуляции и от движения интерстициальных жидкостей, представляющих собой подвижный резерв капиллярной циркуляции. Место, отведенное капиллярам в руководствах по физиологии, очень мало, хотя как раз в этой части кровеносной сети происходит важнейшие явления циркуляции: функция сердца, артерий и вен сводится к транзиту крови к капиллярам, жизнь же тканей зависит от капилляров. С другой стороны, стенки артерий и вен, их целостность, их питание и насыщение кислородом в весьма значительной степени зависят от ваза-вазорум, а это и есть капилляры, питающие адвентицию, половину мышечной и эластическую оболочку артерий.

Вот по этой-то причине я позволяю себе утверждать, что симпатэктомия представляет собой антифизиологическое вмешательство, которое может быть заменено и уже заменяется бальнеологической терапией, весьма эффективной. Капилляры, ваза-вазорум – органы активные и живые. Их цитоплазматический эпителий обладает автономной способностью сокращаться; биологам хорошо известна способность сокращаться и живой цитоплазмы. Но существует и еще одна функция капиллярного эндотелия, а именно его целесообразно изменяющаяся степень проницаемости, регуляция всасываемости, фильтрации и выделения различных веществ.

Эндотелиальные клетки делят все принимаемые вещества на задерживаемые и выделяемые. Они пропускают только газ, соли и воду. Это первое необходимое условие для обеспечения здоровья тканей. Когда проницаемость эндотелия нарушена, когда избирательная проницаемость эндотелиальной мембраны парализована, клетки умирают от перегрузки. Гиалиновое, жировое, пигментное, известковое перерождения определяются быстротой развития болезни капилляров – капилляропатией.

Ашер (Asher), Каликава (Kalikava), Зверева, Гамзаева, цитируемые Байаром (Baillard, 1953), показали, что удаление шейного симпатического ганглия понижает проницаемость капилляров, несмотря на расширение артериол. Это достаточно доказывает независимость капилляров и их самостоятельную деятельность. Вопреки расширению артериол, они действуют в противоположность последним, уменьшая свою проницаемость. Байар считал, что жизнь эндотелиальной клетки, ее нарушения имеют большое значение. Но об этом всегда мало думают.

Гистологические исследования обнаружили нервные окончания вокруг капилляров. Чувствительная симпатическая иннервация, несомненно, оканчивается в клетках Руже, может быть, в самом эндотелии (Тинель). По убеждению Лериша, вазомоторика капилляров играет доминирующую роль в системе кровообращения. На этой концепции основана его хирургическая стратегия. Капилляры питают и насыщают кислородом симпатическую систему (ганглии, симпатические нервы и их окончания), но не наоборот: не симпатические сплетения питают и снабжают кислородом стенки капилляров.

Продумайте отношения между симпатической системой и царством капилляров и вы без колебаний признаете первенство капилляров. Если вы принимаете эту точку зрения, вы примите и терапию, направленную primo loco на восстановление капилляров, на капилляротерапию.

Байару принадлежит огромная заслуга – привлечение внимания врачей к значению капилляроскопии глазного дна. При помощи капилляроскопа Фортэна офтальмологи могут констатировать начало и развитие капилляропатии головного мозга. Вот прекрасное наблюдение Байара. Первое нарушение капиллярной циркуляции сказывается в исчезновении ритма (капиллярная асистолия). Как только появляется повреждение эндотелия капилляров, жизнь клетки подавляется и наступает аноксия. Даже если кровоток еще продолжается, движения капилляров незаметны. Нормального ритма пульсации больше не существует.

В состоянии покоя многие капилляры закрыты, в активном состоянии все они открываются до такой степени, что некоторые из них способны получать в 700 раз больше крови, чем в состоянии покоя. Вот из этого резерва закрытых, дремлющих, инертных капилляров осторожно применяемая капилляротерапия в состоянии «высасывать» кислород и питательные вещества и наполнять новой жизнью оглушенные, сдавленные и деформированные ваза-вазорум.

Вообразите себе капиллярный поток, увеличенный во много раз, вообразите журчание волн крови в артериальных петлях капилляров, расширение артериол вокруг островков поврежденной ткани, вообразите выделение метаболитов, остатков клеток, увлеченных через венозные петли капилляров, – и вы поймете живительную роль капилляротерапии.

Дешамп (Deschamp) упоминает, что во внутрикожном и подсосочковом сплетении имеются капиллярные петли, которые остаются пустыми в нормальном состоянии и служат резервным депо безопасности. Это – отдыхающие капилляры Крога. Увеличение числа поездов во время каникул представляет собой ничтожную величину по сравнению с более чем стократным количеством резервных капилляров. Крайне повышенная проницаемость капиллярного эндотелия ведет к отеку.

Марсо Сервель (Serveille, 1952) в своей превосходной книге «Сосудистая патология» утверждает, что лечение артериитов может быть только паллиативным; оно не может устранить закупорку и только на время прекращает спазмы. По его мнению, медикаментозная терапия не должна продолжаться больше 6 мес. Сервель столь же категоричен в оценке лечения теплом. Он признает его назначение в период перемежающейся хромоты и после хирургического вмешательства. «Артериит нижних конечностей, – пишет Сервель, – не только болезнь исключительно конечностей, но также болезнь мозговых, коронарных и мезентериальных артерий. После операции таких больных нужно внимательно наблюдать и лечить» (с. 63). Правильно, лечить. Но с помощью каких же методов?

Если лечение было бессильно остановить артериит нижних конечностей, почему оно станет действовать на артериит мозговых артерий, коронарных и мезентериальных артерий? Почему сосудорасширяющие средства, углекислый газ, не помогавшие до операций, станут спасительными в изувеченном ампутированном организме, перенесшим физиологический и моральный шок?

Трагическое заблуждение этих больших умов, этих неутомимых тружеников с их обширной медицинской и универсальной культурой заключается в том, что они сосредоточили свою патофизиологическую мысль на вазомоторике, на роли симпатической нервной системы и на эндокринных факторах. Это было необходимо. Но это было не все, не самое важное, не решающее.

Если артериит представляет собою болезнь артериальной системы, если каждое местное артериальное заболевание нужно рассматривать как выражение общего артериита, тогда местное, частичное лечение, направленное на изолированный артериальный сегмент, останется, к сожалению, неудовлетворительным, и закупорка артерий распространится неумолимо дальше за оперированную классическими методами область (симпатэктомия, ганглиоэктомия). Артериит – это болезнь единая и неделимая.

Рациональная физиологическая терапия артериитов становится возможной и действенной, если принимают во внимание: роль ваза-вазорум, расход дыхания, удаление метаболитов из стенок артерий, движение диафрагмы, состав и движение внеклеточных жидкостей, количественную и качественную проверку диуреза, деятельность кожи, и, наконец, огромные преимущества бальнеотерапии и капилляротерапии, которые каждый больной может проводить у себя дома взамен курса водолечения на курорте, слишком краткого, чтобы быть эффективным, и слишком дорогого, чтобы быть длительным.

Ваза-вазорум. Стенки артерий и вен, их целостность, их питание, их насыщение кислородом зависят в очень значительной степени от ваза-вазорум (т. е. от капилляров).

Избирательная проницаемость ваза-вазорум создает прочный барьер для предохранения адвентиции, мышечной и эластической оболочки, орошаемых через капилляры, от проникновения вредных веществ и больших молекул, которые находятся в крови. Каждое сокращение артерий вызывает смешение крови, подводимой ваза-вазорум с кровью большого круга кровообращения, которая орошает интиму сосудов.

Артерия способна сокращаться: каждый сегмент артерии обладает своим двигателем, обеспечивающим ритмическую и непрерывную сокращаемость. Это – мышечная и эластическая оболочки. Они больше всего нуждаются в непрерывном и достаточном притоке кислорода. Если кислорода недостаточно, если дыхание нарушено из-за какого-нибудь легочного заболевания (бронхит, бронхиолит, спайки плевры, бронхоаденит, последствия коклюша), кровь приносит меньше кислорода мышцам артерий, каждое мышечное волокно становится гипоксемичным и образуется избыток удушающей углекислоты.

Экскурсии плевры и грудное дыхание, подкрепленное движениями диафрагмы, ритмично изменяют просвет легочных сосудов и облегчают прилив крови во время вдоха (в момент, когда в легких больше всего воздуха, в них также больше всего и крови).

Циркуляция крови в воротной вене заключена между двумя областями капилляров: с одной стороны, желудочно-кишечные и селезеночные капилляры, получающие артериальную кровь и изливающие ее в разветвлении воротной вены, с другой – пазухообразные печеночные капилляры, впадающие в большие печеночные вены.

Наличие селезенки и печени, существование многочисленных артериальных и венозных анастомозов в слизистой оболочке кишок делают область воротной вены чрезвычайно своеобразной системой, которая играет первостепенную роль в общем распределении массы крови и может заключать в себе больше 50 % всего объема крови.

Можно ли наладить рациональное лечение артериита, не учитывая возможности застоя половины всего объема крови в кровяных озерах печени и селезенки? Можно ли наладить правильное лечение артериита без учета роли диафрагмы? Диафрагма – этот мощный мышечный насос – оживляет кровообращение в печени, селезенке, кишечнике и выталкивает венозную кровь из брюшной полости через портальную систему в грудную полость; речь идет о втором венозном сердце, которое проталкивает лимфу в грудной проток.

У каждого больного артериитом с недостаточностью дыхания надо прежде всего улучшить дыхательный обмен, чтобы снять гипоксемию артериальной мускулатуры, чтобы освободить ее от излишков углекислоты (назначения: ежедневные горячие обертывания грудной клетки, грелка на область печени, внутримышечные инъекции 1–2 мл водного раствора камфоры в ягодицы).

Артериальная мышца имеет свои фазы – покоя (расслабление) и работы (сокращение). Во время фазы покоя часть молочной кислоты сгорает, другая часть, пройдя через гексофосфорную кислоту, превращается в гликоген; таким образом мышечное волокно снова получает энергию и снова готово к деятельности. Если во время фазы покоя поступит недостаточное количество кислорода, молочная кислота сгорит не полностью и гипоксемия артериальной мышцы будет сопровождаться накоплением молочной кислоты и уменьшением запасов гликогена, Милликан (Millikan) показал, что в нормально функционирующей мышце сосуда (вспомните про ваза-вазорум) поступление кислорода начинается вскоре после ее сокращения и сопровождаются диссоциацией миоглобина. Миоглобин отдает при этом свой кислород мышце через! Л с после начала сокращения, т. е. миоглобин ритмически отдает свой кислород 300 раз в минуту.

Рассматривая направление маленького биохимического движения, вы поймете важность магистрального пути: легкие-миоглобин-кислород-молочная кислота-артериальные мышечные оболочки, и, может быть, будет легко понять наше утверждение о пользе обертываний грудной клетки и введении раствора камфоры, потому что и то и другое расширяет легочные капилляры и увеличивает дыхательные экскурсии легких. Тем самым будет сделан первый шаг к обновлению кислорода в мышцах артерий и увеличению энергетического баланса артериальных стенок.

Движение и состав внеклеточных и внутриклеточных жидкостей. Масса плазмы в области сосудов определяется в 5 % от массы всего тела. Вся кровь, включая ее форменные элементы, составляет 8,6 % массы тела. В артериях объем крови не превышает 10 % ее общего объема. То же самое в венах. Остальные 80 % падают на артериолы, венулы и капилляры.

Нормальная жизнь артериальных стенок зависит не только от достаточного количественного содержания в них крови, но также и от состояния крови и от обмена между кровью и внеклеточными жидкостями. Капиллярный обмен обеспечивает миграцию жидкостей между лимфой и тканевыми жидкостями. Ускорение просачивания жидкостей через стенки капилляров увеличивает вязкость крови и тенденцию к свертыванию крови, образованию микротромбов.

Чтобы победить циркуляторную декомпенсацию, нужно посредством капилляротерапии восстановить нормальное течение, нормальную фильтрацию, нормальное всасывание между капиллярами и внеклеточными жидкостями.

Применение минеральных вод, дозировка которых зависит от полного анализа мочи, от pH мочи, вместе с фруктово-овощной диетой без соли, без белков, или с солью и с белками, прямо воздействует на состав внеклеточных жидкостей и косвенно – на структуру и биохимический состав крови.

Так как головной мозг ограничен нерастяжимой черепной коробкой, то всякое увеличение объема крови в мозговой сети должно быть компенсировано равным вытеснением спинномозговой жидкости в центральный канал спинного мозга. Эта возможность, однако, не беспредельна. И хотя известно, что, с одной стороны, мозг удивительным образом регулирует нормальное кровообращение во всех частях организма, с другой – даже функциональные нарушения мозгового кровообращения могут вызвать остаточные явления, и потому необходимо наладить профилактическое лечение каждого больного артериитом, чтобы сохранить еще не затронутые артериальные области.

Для этого гипертоникам один раз в месяц надо назначать пиявки за уши при фруктовом режиме, составленном согласно данным анализа мочи, и капилляротерапию с помощью ванн, снижающих высокое давление крови. Гипотоникам назначают ванны, повышающие кровяное давление. Такой скромной терапией можно достичь оптимального давления крови в функционирующих капиллярах (ваза-вазорум) или реканализации закупоренных артерий, или новообразования коллатеральных путей, достаточных для восстановления нарушенного кровообращения.

Изменение объема органов. Органы нашего тела непрерывно меняют свой объем. Легкие – во время вдоха и выдоха, печень и другие органы брюшной полости – во время пищеварения, мышцы – во время физической работы; все органы уменьшаются в объеме во время местного сокращения сосудов, все органы увеличиваются в объеме во время их расширения.

Физиология давно уже занимается вазомоторикой. Она не приняла во внимание, что сокращение и расширение сосудов представляет собой постоянную силу, которой отнюдь нельзя пренебрегать, которую необходимо принимать во внимание при перечислении всех факторов, управляющих кровообращением и движением вне- и внутриклеточных жидкостей. Каждое изменение объема органов вызывает механический толчок и волнообразное движение во внеклеточных жидкостях.

Если движение внеклеточных жидкостей замедленно, осаждение (преципитация) коллоидных цепочек увеличено, также как сгущение волоконец коллагена и фибрина. В этом сущность всех заболеваний преципитации. Преципитация веществ, растворенных во внеклеточных жидкостях, образуется при застое в этих жидкостях, в крови или в лимфе. Пневмония – это чрезвычайно острое отложение фибрина. Тромбоз – это прежде всего изменение скорости кровотока не только в сосудистой сети, но и во всем водном, гуморальном хозяйстве организма.

Набухание и уменьшение органов представляет собой дополнительную гидростатическую силу. Во время развития пневмонии наблюдается процесс гепатизации, быстрого и сплошного образования геля в альвеолах. Во время падения диуреза при пневмонии возникает драматическая ситуация. Гепатизированное легкое останавливает движение диафрагмы, препятствует портальной циркуляции, замедляет гидролиз в кишечных ворсинках, полностью нарушает промежуточный метаболизм, останавливает элиминацию хлористого натрия.

Если забывают о гуморальных нарушениях в организме, если не назначают диету из фруктов и фруктовых соков, если не делают горячих грудных обертываний (без горчицы), если придерживаются рутинного лечения пневмонии антибиотиками, то лихорадка исчезнет, но рассасывание гепатизации останется неполным, будущее больного будет омрачено хронической пневмонией, печеночными и желчными приступами и, может быть, флебитами или артериитами, исходной точкой которых будут микротромбозы венул и артериол.

Физиология с неоспоримым правом стремится измерить все измеримое. Клиника, однако, обязана принимать во внимание все жизненные явления, даже те, которые не поддаются измерению. Общее кровообращение, изменения объема органов, сужение и расширение сосудов, движение, колебание и перемешивание внеклеточных жидкостей, пульсация вакуолей в цитоплазме, секреция желез, все непрерывные движения вне- и внутриклеточных жидкостей – все это происходит в замкнутом круге, в предсуществующих орбитах, как движение планет по их орбите и как вращение электронов внутри атома.

Чтобы понять, чтобы принять и применить капилляро-терапию, нужно отдать себе отчет в важности патофизиологии кожи. Жизнь кожи, ее многочисленные функции являются специальной областью дерматологии.

В терапевтической клинике, в хирургической клинике в историях болезни кожу рассматривают только для того, чтобы отметить шрамы. Но кожа далеко не простой защитный покров. Она является органом с чудесной и многообразной деятельностью: участвует в терморегуляции организма, обладает функцией очистки крови от некоторых продуктов метаболизма, выделяет жидкости, эмульгированные и твердые вещества, обладает ферментативными и эндокринными функциями. Кроме того, кожа осуществляет иммунобиологические функции. Клинические наблюдения показали, что кожа выполняет защитные функции при сыпных лихорадках.

В своих исследованиях иммунитета кожи против стафилококков и стрептококков Безредка установил, что

антистафилококковые и антистрептококковые вакцины, введенные в кожу или на кожу, дают лучшие результаты, чем введение их под кожу. Антивирус Безредки совершенно забыт. Жаль. Он дает более быстрые результаты без последующих осложнений, наблюдаемых при действии антибиотиков.

Капилляропатии

Капиллярная циркуляция является главным и, пожалуй, единственным пунктом обмена веществ. Эндотелий капилляров обладает секреторными свойствами, молодые клетки развивают значительную фагоцитарную активность. Эта способность клеток периэпителия и клеток миоэпителия открыта Руже. Клетки его имени способны сужать и даже закупоривать просвет капилляров.

Количество открытых капилляров – это ключ к патогенезу каждого процесса перерождения. В состоянии покоя функционирует часть всех капилляров. Если какой-нибудь орган или какая-либо ткань достаточно снабжены кровью, капилляры в этой области начинают автоматически сужаться. Так закрывают радиатор в перегретой комнате.

Заболевания капилляров, которые Фар назвал капилляритом, но которые я предпочитаю называть капилляропатией, составляют наиболее важную главу в патологии. Можно с полным правом сказать, что капилляропатия лежит в основе каждого болезненного процесса. Без патофизиологии капилляров приходится держаться только на поверхности болезненных явлений и ничего нельзя понять ни в общей патологии, ни в частной.

Основатели Тюбингенской школы сумели с помощью капилляроскопа показать, что при самых разнообразных болезненных явлениях можно констатировать капилляропатию. Нарушения физиологии капилляров настолько распространены и так часто наблюдаются, что их следует считать не второстепенным явлением, не эпифеноменом различных картин болезней, а, напротив, одним из основных элементов органических нарушений у больного, какова бы ни была болезнь. По-моему, дело не в том, чтобы найти специфическую терапию для точно определенной болезни, но в том, чтобы восстановить нарушенные функции больного органа независимо от диагностической этикетки. И причина этих функциональных нарушений лежит по большей части в капиллярах.

Спазм или застой капилляров пальцев приводит к отморожению, мурашкам, симптому «мертвого пальца», болезни Рейно; спазм капилляров лабиринта – к болезни Меньера. То же относится к головокружениям при анемии мозга. Тот же капиллярный застой имеет место при разрушении блокированной паренхимы, вследствие аноксемии, за этим следует массивное всасывание продуктов распада мертвых клеток и белковых токсинов.

У больных, пораженных глаукомой, наблюдаются многочисленные расстройства капилляров кожи. Эклампсия во время беременности является следствием капиллярного застоя в матке, коже и в брюшине. В продромальном периоде геморрагического нефрита происходит массовое сужение капилляров. Такой нефрит – второй этап общего капиллярита. Повышенное артериальное давление крови – результат огромного сокращения капилляров. В случае крапивной лихорадки происходит патологическое расширение капилляров.

Кровяное давление в капиллярах – вполне измеримая физиологическая величина. При помощи манометрической микроиглы Шамбэра можно определить высоту кровяного давления в капиллярах ногтевого ложа: при нормальном состоянии она равна 10–12 мм рт. ст., при гиперемии – поднимается до 40 мм, при болезни Рейно – понижается до 4–6 мм рт. ст.

В функционирующем органе на каждый данный момент всегда имеются открытые и закрытые капилляры. Вокруг закрытых капилляров нет притока кислорода, метаболиты клеток не уносятся кровью, остаются в тканях на месте. В отсутствие кислорода метаболиты раздражают стенки капилляров, тонус которых уменьшается, капилляры расширяются и в них поступает кровь, богатая кислородом. Тогда метаболиты, вызвавшие расширение капилляров, уносятся и окисляются. Тонус капилляров снова повышается и они суживаются.

Зиденхофф (Siedenhoff), работавший в Вене у Цейсса, зафиксировал на кинопленке систолы и диастолы капилляров. А великий французский кардиолог Хюшар (Huchard) еще в 1903 г. установил ритмические сокращения капилляров, говоря о них как о «бесчисленных сердцах». Крогу в Копенгагене удалось с беспримерным терпением, путем тщательных наблюдений, с железной логикой показать и объяснять деятельность этих «бесчисленных сердец» в небесах физиологии. Это поистине «млечный путь» жизни.

Начиная с 40–45 лет всегда наблюдается прогрессирующее уменьшение числа открытых капилляров. Это прогрессирующее высушивание составляет анатомо-физиологическую основу старения. Человек становится все более сухим, обезвоженным. Это пора ревматических болезней, невритов, стенокардии, артериосклероза (прогрессирующее закрытие ваза-вазорум), гипертонической болезни.

Капилляротерапия

Физиологическое значение капилляров, значительная протяженность их поверхности, исчисляемая Крогом в 6300 м^2, их длина в 100000 км в организме человека, их главенствующая роль в кровообращении, непрерывные систолы этих бесчисленных периферических сердец представляют для терапии замечательные возможности.

Нарушение физиологии настолько повсеместно рассеянных капилляров не является второстепенным фактором, эпифеноменом различных картин болезней, но, напротив, одним из основных элементов глубокого расстройства больного организма при любой болезни. Если будет найдено средство для расширения капилляров, когда они сжаты спазмом, средство прекратить парализующую атонию, когда они расширены, если будет найдена возможность улучшить их недостаточную проницаемость или обуздать их буйную проницаемость, тогда будет улучшено питание тканей и клеток, налажено снабжение клеток кислородом, облегчен дренаж тканей, увеличен энергетический баланс пораженных тканей; если улучшить, наладить питание тканей, будут возвращены к жизни клетки, находящиеся в состоянии бионекроза, и будет обеспечена элиминация клеточных шлаков во избежание медленной, но опасной белковой интоксикации.

Фундаментальный труд Крога о капиллярах побудил и стимулировал нас, и в 1921 г. мы начали свои физиологические и физиотерапевтические исследования в области капилляротерапии. Мы изучали поочередно капилляротропное действие диатермии, коротких волн, ультрафиолетовых и инфракрасных лучей, гальванического и фарадического тока, ионофореза, дарсонвализации, короче говоря, всю физиотерапевтическую шкалу электрических аппаратов.

Мы твердо установили, что применение электричества производит действие строго местное, ограниченное, чисто физическое. Тепло общих медицинских ванн оказывает физико-химическое и физиологическое влияние с большим диапазоном действия. Электрическое тепло – это однострунный музыкальный инструмент, бальнеотепло – это клавиатура. Регулируя температуру воды, меняя концентрацию растворяемых в лечебных ваннах веществ, вы располагаете возможностями приспособить бальнеотерапию к каждой болезни.

Лечебные ванны стимулируют аутофармакологию организма (термин, введенный бельгийским физиологом Бакка), которая является основой спонтанного извлечения и эуритмии больного организма. Каждая болезнь начинается дизритмией – нарушением ритма. В здоровом организме все ритмично: дыхание, пульс, систолы капилляров, освобождение кислорода, биохимические реакции. Исправить ритм – значит воздействовать на приток необходимого количества квант энергии к клеткам и тканям. Вы скажете мне: это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. К счастью, это – правда.

Терапевтическое значение теплового лечения известно уже две тысячи лет. Но срок теплового лечения ограничен сезоном (май-октябрь), продолжительность курсов слишком коротка (3 недели), чтобы произвести эффективное и длительное действие. Если тепловое лечение на курортах, несмотря на свою небольшую длительность, дает замечательные результаты, почему же не подумали об организации систематического теплолечения для всех больных, страдающих хроническими заболеваниями?

Если не всегда можно проводить лечение теплыми ваннами в домашних условиях, то почему же не подумать об организации для этой цели водолечебниц, действующих круглый год? Мы не должны забывать, что существует тесная связь между организмом человека и водой. Всякий животный организм вышел из моря, он унес в себе соленую воду моря, он живет в ней.

Вода – защитный фактор организма, обеспечивает гибкость и эластичность тканей, она – посредник теплорегуляции, проводит питание и выводит выделения, пропитывает ткани, без чего невозможно существование цитоплазмы, в которой происходит растворение кристаллоидов и суспензия коллоидов, диссоциация электролитов на ионы с повышенной реактивностью. Следовательно, вода имеет первенствующее физиологическое значение. У взрослых вода составляет две трети массы тела. Благодаря воде мы совершаем свой ежедневный внешний туалет, но вода обеспечивает также промывание тканей и их непрерывное питание.

Средства, которые я употребляю, – это тепло и холод, главным образом в виде ванн местных или общих, продолжительность и температуру которых легко регулировать. Они являются чудесно точными, легко варьируемыми средствами воздействия, На этом основании я принял и развил труды Швенингера (Schweninger) о ручных ваннах, Винтерница (Winternitz) – о холодных ваннах и Валинского (Walinski) – о гипертермических ваннах. Гипертермические ванны являются самым сильным и действенным методом в случаях артериита, диабета, глаукомы и хронического ревматизма. Чтобы сократить продолжительность ванн Валинского, я после целого ряда лет исследований нашел формулу раствора скипидара, позволяющего варьировать бальнеотерапию, которая по своему воздействию на капилляры действительно заслуживает того, чтобы стать оружием терапевтического арсенала медицины будущего.

Болезни крови

Клетки крови рождаются в костном мозгу грудины, ребер, позвонков, в диафизах трубчатых костей, в лимфатических железах и в селезенке. Общая масса костного мозга составляет 2 кг. Ежедневно он производит 200 млрд эритроцитов. Через два месяца все количество эритроцитов обновляется. Человеческий организм содержит 25 триллионов красных кровяных телец. Юные эритроциты в костном мозгу сохраняют ядро и динамический метаболизм. Образование гемоглобина в эритроците сопровождается уменьшением ядра и его вытеснением. Взрослый эритроцит без ядра покидает мозг и начинает свою жизнь в кровеносной системе. Его метаболизм становится менее динамичным. Без ядра он не может размножаться. Когда эритроцит стареет (его жизнь продолжается от 42 до 127 дней), он переходить капилляры печени и селезенки и оседает в эндотелиальных клетках стенок сосудов.

Эндотелий капилляров – это скопление ретикулоэндотелиальных клеток. Эти клетки сохраняют неприкосновенной целостность сосудистой системы, как инженеры мостов и дорог, и очищают капиллярные дороги, фагоцитируя постаревшие эритроциты. Отсутствие способности к пролиферации характерно для картины красной крови при ее заболевании. Речь идет об уменьшении количества эритроцитов при гипохромной анемии, нормохромной анемии и гиперхромной анемии Бирмера. Увеличение красных кровяных телец, гиперглобулия – это не заболевание крови, а недостаточность ретикулоэндотелиальной системы капилляров печени и селезенки. Отмирающие эритроциты не фагоцитируются эндотелием капилляров и продолжают циркулировать, пробираясь по перенаселенным капиллярам, загромождая и замедляя кровоток. Время от времени эти ветераны вызывают затор в движении крови и кровоизлияния.

Эритроциты и нефроны. Каждый день рождается и умирает 200 млрд эритроцитов. 2 600 000 почечных нефронов обязаны удалять ежедневно 200 млрд трупов эритроцитов. Каждый нефрон обязан удалить 200 000 трупов эритроцитов, а гематологи, замкнувшись в своей специальной отрасли науки, не думают принимать во внимание состояние почек, когда назначают лечение болезней крови. Чтобы успешно вести лечение болезней крови, нужно прежде всего наладить удаление мертвых эритроцитов, для того чтобы избежать интоксикации организма белковыми токсинами.

Тромбоциты. Объем нормального нейтрофильного лейкоцита в 60 раз больше, чем объем тромбоцита, объем эритроцита в 20 раз больше объема тромбоцита. И, несмотря на свою бесконечно малую величину, каждое зернышко этой тромбоцитной пыли является вполне живым существом, обладает очень активным метаболизмом. Вспомните, что в одном кубическом миллиметре нормальной крови человека имеется 230 тыс. тромбоцитов, что их общее количество достигает астрономических цифр, что их неусыпная деятельность всегда готова ограждать каждое повреждение травмированных стенок сосудов и что они выделяют вещество, например серотонин, суживающее просвет капилляров, и тромбопластин.

До сих пор основной функцией тромбоцитов считалось их участие в свертывании крови. Однако приходится допустить, что тромбоциты способны выполнять некоторые другие функции, нам неизвестные; нужно допустить, что они обладают очень хорошо очерченной клеточной структурой со своим собственным метаболизмом. Тромбоциты усваивают, перерабатывают протеины, они должны удалять остатки своего метаболизма, для чего необходим приток кислорода.

Тромбоциты являются полем деятельности некоторых ферментов: дипептидаз, трипептидаз, аланинглициназ, белковых ферментов, ферментов типа фосфатаз. У женщин во время менструации эти диастазы блокированы, свертывание крови замедленное. Современные антикоагулянты вызывают торможение диастаз в тромбоцитах.

Так как мы с трудом можем проникать в эту оркестровку диастаз в мириадах тромбоцитов и представить себе их то синергичными, координированными, то нарушенными, то ритмичными, то разнузданными в диастатической буре, мы принуждены констатировать наше бессилие изменить что-либо в этом мире бесконечно малых сил, представляющих собой один из бесчисленных субстратов таинственной жизни.

Каждое новое биохимическое открытие призывает нас быть более скромными и более осмотрительными в наших терапевтических вмешательствах, что не исключает эффективных возможностей терапии, если мы решили оставаться на путях общей физиологии, доступных нам.

Роль скрытой почечной недостаточности в диагностике и терапии

Лаборатория достаточно богата средствами исследований и биологическими константами, чтобы хорошо определять состав крови и мочи. Некоторые константы играют важную роль для диагностики и определения линии поведения врача: такими являются, например, константы мочевины и холестерина в крови. Известно, что, согласно законам Видаля (Widal), увеличение мочевины сверх 0,70 г⁄л указывает на умеренную азотемию; если мочевина превышает 1,0 г⁄л, прогноз становится угрожающим еслимочевинапревышает2 г⁄л, больной оказывается в более чем опасном положении.

Несмотря на новые достижения физиологии, установившие постоянную диффузию мочевины крови в лимфатических сосудах и лимфы во внеклеточных жидкостях, клиника еще не отдала себе отчета в том, что пришло время пересмотреть истолкование процента мочевины в крови.

Если при уремии проводят диализ крови, пропуская всю кровь через фильтр, задерживающий мочевину, снова вводя очищенную кровь в вену, проделывая это в течение 24 ч, то количество элиминированной мочевины достигает 300 и 400 г. Эта мочевина задерживалась и накапливалась в лимфе и внеклеточной жидкости и постепенно возвращалась в зависимости от степени диализа в кровь. Такое временное очищение от мочевины теперь хорошо известно, но никто не подумал, что константы мочевины, в сущности, очень изменчивы и не дают точных указаний ни для диагноза, ни для лечения. Обильный пот, поносы, рвоты, вызывающие обезвоживание, повышают концентрацию крови и дают более высокие цифры мочевины, не соответствующие ее объему в организме.

Полный анализ мочи. Это очень простой, элементарный метод, дающий возможность приблизительно исчислить, но с гораздо большей убедительностью, общий объем мочевины в организме. Это – полный анализ мочи у человека после трех дней обычной диеты с назначением белков, жиров и углеводов соответственно физиологической норме. Если после этих трех дней при нормальном выделении воды 1200 мл у женщин и 1500 мл у мужчины находят, что количество выделенной мочевины составляет 12 г вместо 25–30 г за 24 ч, тогда без труда можно сделать вывод, что мочевина задерживается в количестве 13 г за 24 ч, что составляет 390 г в месяц.

Чтобы остаться на уровне обмена веществ, необходимо учесть следующие соотношения: если больной выделяет 0,30 г мочевой кислоты за 24 ч, ее задержание за месяц будет равно 9 г. Если же организм после того же обычного диетического режима выделяет хлористый натрий в количестве 5 г за 24 ч вместо 12–15 г, поглощаемых с пищей ежедневно, значит, он задерживает по 7—10 г хлористого натрия в день, т. е. 210 г в месяц.

При помощи этого простого элементарного расчета мы можем констатировать и осветить много серьезных болезней, прежде чем организм перенасытится излишком мочевины, мочевой кислоты и хлористого натрия в крови, и не только в крови, но также в лимфе и во внеклеточных жидкостях. Многочисленные случаи отека мозга заставляют прибегать к трепанации черепа, но могли бы быть обнаружены и излечены без хирургического вмешательства. Сколько кожных болезней (экзем, пемфигусов), ангионевротических токов, случаев астмы, сердечной декомпенсации (так называемой сердечной, это ложный термин: не существует изолированно сердечной декомпенсации, она всегда включает миокард, артериолы и капилляры), сколько случаев стенокардии, гипертонических кризов можно избежать и излечить, если принять во внимание процент выделения через почки хлористого натрия, мочевины и мочевой кислоты.

По отношению к астме, являющейся только синдромом, а не обособленной болезнью, можно принять следующую классификацию. 1) Бывает астма, причина которой в задержании мочевины или мочевой кислоты, или хлористого натрия, или нескольких из них сразу и которая уменьшается после восстановления почечных функций; Это почечный вид астмы. 2) Встречается астматический синдром, вызванный раздражением в легких (вследствие плеврита, запущенного очага хронического воспаления легких, бронхоэктазии), наличием распухших после коклюша трахеобронхиальных лимфатических узлов, остановку лимфатической циркуляции в грудной полости. 3) Бывают также случаи астмы, вызванные циркуляторными и трофическими расстройствами деятельности печени и селезенки, сильно увеличенных в объеме, сделавших неподвижной диафрагму, вызывающих портальный застой и затруднения венозного оттока, сжимающих оба основания легких и влекущих за собой ярко выраженную аноксемию легких.

Полный анализ мочи выявляет также степень выделения кальция, поэтому он необходим в случае остеомаляции, хронического ревматизма, болезни Бехтерева. Этим путем можно обнаружить как усиленную элиминацию, так и слишком большую задержку этого вещества организмом.

Кальциурия. В норме человеческий организм ежедневно выделяет некоторое количество кальция: немного через кожу, больше кишечником и более определенное количество – с мочой. Выделение кальция через кожу мало изучено. При склеродермии и некоторых формах атрофии кожи бывает повышенная инфильтрация кальция в коже с дистрофическими последствиями. Выделение через кишечник очень важно: в день выделяется несколько граммов. Оно продолжается и во время голода. Кислотное брожение в кишечнике уменьшает выделение кальция. Овощной режим увеличивает его.

При равновесии кальция в организме моча содержит от 180 до 200 мг⁄л. Начиная с 250 мг⁄л перед нами уже патологическое состояние. Изучение кальциемии недостаточно, чтобы выяснить движение кальция в костях и использование его тканями. Исследования кальциемии должны быть дополнены изучением кальциурии. Каждая гипер-кальциурия указывает на повышенной расход кальция в организме. При метастазах злокачественных опухолей определение кальциурии имеет очень важное значение, особенно при множественных метастазах в костях или, например, при опухоли почек; обильное метастазирование в костях вызывает остеолиз.

Увеличенное выделение кальция с мочой, сопровождаемое расстройством мочевой системы, может вызвать образование почечных камней. При болезни Бехтерева, при деформирующем прогрессивном гипертрофическом ревматизме с гиперостозами часто находят уменьшение выделения кальция с мочой и одновременное задержание его в костях и надкостнице. При деформирующем прогрессирующем гипотрофическом ревматизме с множественной эрозией костей в моче находят увеличенное выделение кальция.

Такой анализ дает более точные и более детальные сведения, чем исследования основного обмена, который указывает только на потребление кислорода и на элиминацию углекислоты. Этот полный анализ мочи играет огромную роль при оценке развития туберкулеза легких. Если белковая фракция (мочевина, мочевая кислота) повышена, если больной выделяет за 24 ч 30–35 г мочевины, 1,2 г мочевой кислоты – перед нами цветущий туберкулезный процесс в легких. Это повышенное количество выделяемых протеидов указывает на массивное разрушение легочной ткани. То же самое относится и в гипертиреозу.

Диабет почти всегда сопровождается почечной недостаточностью в отношении белковой фракции и выделения хлористого натрия. Уменьшая соответствующим лечением почечную недостаточность, можно довольно скоро сократить дозы инсулина и добиться более быстрых и более длительных результатов.

Микроскопическое исследование центрифугированного осадка мочи определяет степень потери почечного вещества, если в нем будут найдены эпителиальные или почечные клетки, красные кровяные тельца, цилиндры, лейкоциты. Так называемой колибациллез часто сопровождается почечной недостаточностью. Он может быть легко излечим окислением мочи, которая меняет свой pH, чередующимся режимом (4 дня окисляющего режима, 4 дня щелочного и так в течение 24 дней), следовательно, постепенным приспосабливанием почечной ткани, нефронов к резким изменениям pH мочи (биохимическая гимнастика).

Надо всегда помнить, что через клубочки почек за 24 ч проходит треть всей крови, а именно 200 000 л, т. е. при каждой систоле от 70 до 100 мл крови. В тончайших почечных канальцах почки концентрируют мочевину и другие вещества, чтобы с удивительной скоростью выделить 1200–1500 мл мочи. Подумайте немного об этом огромном количестве крови, проходящей через почки, и вы поймете, что почечный фильтрат является великолепным зеркалом крови.

В обеих почках человека имеется около 2 600 000 клубочков. Диаметр одного клубочка колеблется от 175 до 250 мкм. Поверхность клубочка представляет особенный интерес с точки зрения фильтрации. Для обеих почек общая поверхность всех клубочков равна приблизительно 5000 см^2, т. е. м^2. Капилляры одного клубочка, вытянутые в линию, имели бы в длину 25 мм, 60 км на все клубочки в двух почках. С возрастом увеличивается диаметр клубочков, но уменьшается их число. Средняя длина развернутых почечных канальцев у взрослых составляет от 30 до 38 мм.

Альбуминурия, которую Коттуньо (Cottugno) впервые констатировал в 1700 г. при некоторых почечных болезнях, до сих пор имеет большое диагностическое значение. Мы расцениваем этот симптом иначе, чем прежде, и позволим себе высказать мнение, что в случаях недостаточного выделения мочевины в моче альбуминурия представляет собой немаловажную химическую компенсацию для очищения крови. Даже острый рассеянный гломерулонефрит может развиваться без альбуминурии или с очень легкой альбуминурией; при нефросклерозах альбуминурия по большей части отсутствует или очень слабо выражена, и, во всяком случае, нет никакой связи между тяжестью заболевания почек и величиной альбуминурии.

Моча здоровых людей очень часто содержит следы белка, которые не всегда можно обнаружить обычными реакциями (Heilmeyer, 1946). В случаях патологической альбуминурии происходит выделение сывороточного альбумина и сывороточного глобулина. Происхождение альбуминоидов при гематогенных нефритах следует искать главным образом в сыворотке. Каждой альбуминурии всегда предшествует наличие альбумина во внеклеточных жидкостях.

Нарушение циркуляции сердечного происхождения (внепочечного) вызывает альбуминурию вследствие застоя в почках. Считается, что при гематогенной внепочечной альбуминурии белки плазмы соединяются с токсическими веществами, приходящими из тканей, чтобы затем быть активно выделенными в виде токсических альбуминов (феномен выделения, защита организма).

За изменениями плазмы крови при диабетическом ацидозе и при тяжелой злокачественной анемии может последовать альбуминурия, в этом случае мы имеем пассивную транссудацию. Когда молекулярная масса падает ниже 60000, в моче появляются альбуминоиды.

Альбумозы Бэнс-Джонса имеют молекулярную массу 35 000. Гемоглобин, выделившийся из потока крови, имея молекулярную массу 68 000, одинаково способен пройти через гломерулярные мембраны в капсулу Боумена и появиться в моче.

При анурии все, что почки должны выделить, остается, естественно, в крови и во внеклеточных жидкостях. Анурия может быть следствием недостаточной почечной циркуляции, спастического сужения артериол и капилляров и внепочечной потери воды (понос, рвота, обильный пот). Здоровая почка способна широко приспосабливаться к нуждам организма и поддерживать в крови точно одинаковое содержание воды и растворимых веществ, несмотря на то что поступают они в различных количествах.

Больная же почка теряет способность приспосабливаться. При сильной почечной недостаточности, когда удельный вес мочи подолгу не превышает 1010, эта плотность приблизительно равна дезальбуминированной сыворотке. Таким образом, моча и кровь становятся заметно изотоничными; в этих случаях происходит уплощение эпителия и канальцы превращаются, в конце концов, просто в пассивную мембрану, деятельность которой соответствует диурезу в гломерулах, и создается невозможность поддерживать разницу осмотического давления между жидкостью в извитых канальцах и в сыворотке.

Но когда концентрация плазмы крови и мочи в целом постепенно сближается, парциальные концентрации каждого вещества все же остаются несколько различными. Даже при тяжелой почечной недостаточности моча не является просто фильтратом крови. У диабетиков почечная недостаточность в большинстве случаев бывает очень резко выражена. Гипергликемия показывает, что клетки и ткани не способны фиксировать и усваивать глюкозу, введенную в кровь.

Если же мочевина, мочевая кислота, хлористый натрий задерживаются не только в крови, но также в лимфе и во внеклеточных жидкостях, тогда обмен веществ в организме значительно нарушается. Проницаемость клеточных мембран улучшается, если удается уменьшить число молекул мочевины, мочевой кислоты, хлористого натрия, фосфатов и аутометаболитов, продолжающих циркулировать во внеклеточных жидкостях. Тогда возрастает усвоение клетками глюкозы.

При этом говорят о толерантности, но этот термин неудачный. Можно приучить организм переносить вредное вещество, но никак не отсутствие нормального питательного вещества. Отсутствие глюкозы в тканевом и клеточном хозяйстве недопустимо, потому что без глюкозы клетка не способна вести нормальную жизнь. Глюкоза – это незаменимый источник клеточной энергии. Снимая почечную недостаточность, можно повысить усвоение глюкозы и сократить дозы инсулина.

Функциональная нефропатия. Различные ярлыки наклеены на разные болезни почек. Согласно данным вскрытий, при поражении почек встречается перерождение извитых канальцев в дистальном сегменте, интерстициальный отек или лейкоцитарный паратубулярный инфильтрат. Ратери (Rathery) говорит о функциональной нефропатии, Рэби де Лоуэр (Rebide de Lower) – о нефрозах, Бирголд-Стич (Bergold-Stich) – о почечном синдроме, Гюнтер (Gunter) – о miasitis myoglobinurica, Бай-Уотер (By-Water) – о синдроме Круша. Эту болезнь называют также интерстициальным нефритом.

После подведения итогов клинических наблюдений и анатомических данных приступили к их классификации, и тогда пришлось констатировать, что одним термином «экстрапочечная уремия» можно обозначить не только синдром Круша, но и гипохлорную уремию (Blum, 1935), и почечные расстройства вследствие обезвоживающего поноса, сильной рвоты (стеноз привратника желудка), опухолей мозга; все это в целом можно объединить под одним названием «внепочечная уремия». Но учтите, что при каждом почечном заболевании всегда имеется множество внепочечных явлений.

Не бывает изолированных заболеваний почек. Даже непроникающее ранение печени может вызвать болезненное состояние почек, на которых отразилось нарушение метаболизма.

Решающим всегда является один и тот же фактор: это распад белков, протеолиз, вызванный механическим, термическим, химическим шоком (миолиз, гемолиз, ранение печени). Каждое нарушение паренхимы любого органа сопровождается увеличением количества полипептидов в сыворотке.

Каждая клетка содержит ферменты (катапсин, полипептидаза, дипептидаза и пр.); которые разлагают протеиды на аминокислоты, в то же время каждая клетка непрерывно синтезирует эти протеиды. Как и в муравейнике, некоторые клеточные «муравьи» (энзимы) дробят протеиды на мелкие кусочки, а другие восстанавливают специфические протеиды клетки. В растущих клетках преобладает синтез, в стареющих – протеолиз. В остатках клеток совершенно невозможен синтез протеидов. Протеолиз становится массивным, и организму нужно освободиться не только от продуктов распада белка, но также от ферментов, восстанавливающих белковые молекулы.

Вся эта армия протеолизатов проникает через извитые канальцы в почки, и здесь вследствие резорбции воды концентрация протеолизатов становится значительно больше, чем в циркулирующей крови. Отсюда закупорка извитых канальцев. Выделение альбумина, считающееся симптомом нефропатии, с которой врачи пытаются бороться, все же является освобождением организма от метаболитов; оно чрезвычайно полезно для здоровья и для дальнейшей жизни. Никто не пытается бороться с отхаркиванием, когда бронхи и альвеолы заполнены мокротой. Нужно ли пугаться, когда организм старается освободиться от альбумина, что часто является компенсацией при недостаточном выделении мочевины.

Дерматозы

Нет самостоятельных кожных болезней. Старая медицина под термином «кожный артритизм» понимала отношение между функциями кожи и выделительных органов. Еще жива была гуморальная идея.

Теперь, несмотря на солидные труды Петерса (Peters, 1936), Гамбля (Gamble, 1954), дерматологическая клиника очень мало занимается общей циркуляцией, функциями печени, почек, окислением тканей и клеток (тканевая аноксемия и уменьшение циркуляции крови). Она удовлетворяется очень современным термином «аллергия» и впадает в состояние полной «анергии».

Сон дерматологов очень глубок и очень спокоен. Но тем не менее необходимо проснуться. Несчастные больные, освобожденные от своей экземы, обращаются по поводу астмы к другим специалистам, занимающимся аллергией дыхательных путей. Режиссеры, декорации меняются, но несчастные актеры – больные остаются со своей экземой или со своей астмой. Аллергия остается!

Дерматология очень богата рассуждениями. Много говорят о наследственных или благоприобретенных страданиях, о нервных расстройствах, о тенденциях к гуморальной флокуляции, об образовании внутриорганных и тканевых осаждений, о состоянии хронического диатеза. Но о капиллярах не говорят, хотя дерматозы и дерматиты прежде всего сосудистые явления; не говорят о почечной недостаточности, которая вполне ответственна за гуморальную флокуляцию; не говорят о заболеваниях печени, препятствующих ее очистительным функциям, о нейтрализации отравляющих веществ, о роли печени в дезинтеграции крупных молекул в более мелкие; не говорят о дефиците дыхания, не определяют величину дыхания (хорошая, средняя или малая); достаточно ли клеточное окисление; не говорят о скоплении метаболитов в клетках. Не удостаивают своим вниманием накопление в избытке нормальных и патологических метаболитов, загромождающих кожные капилляры, закупоривающих и подавляющих их и нарушающих всю физиологию кожи.

Каждая кожная болезнь – это выделение метаболитов изнутри наружу. Каждая кожная сыпь – это напряженное стремление организма освободиться от ядовитых вредоносных факторов.

Кожное дыхание является первым этапом, первым физиологическим клапаном, непрерывно открытым, чтобы сохранить в полной согласованности с почками и легкими нормальный уровень жидкого, минерального и газового состава крови, лимфы и внеклеточных жидкостей.

В день, когда Гебра (Hebra) создал первую дерматологическую клинику в Вене, больше ста лет тому назад, когда дерматология сделалась отдельной доктриной, когда дерматологи сожгли мосты между общей медицинской клиникой и клиникой кожных болезней, когда все время нарастало количество врачей дерматологов, дерматология была осуждена на вековую изоляцию и на изгнание в мир помад, втираний и пудр. В этот же день истинно физиологическое учение о цельности человеческого организма было отвергнуто.

Профессиональный дерматит. Каждому образованному химику известно явление перенасыщенного раствора. Определенный объем жидкости может растворить определенное количество молекул так называемого твердого вещества, если количество молекул, подлежащих растворению, не превышает возможность (емкость) растворяющей жидкости. Если же прибавить к этой жидкости даже ничтожно малое количество твердого вещества, которое должно быть растворено, немедленно происходит пересыщение жидкости, которая из состояния раствора мгновенно переходит в двухфазное состояние – суспензию.

При профессиональном дерматите, особенно у рабочих, годами занятых на химических предприятиях, при дыхании накапливается определенное количество раздражающих химических субстанций, которые отлагаются на слизистых оболочках верхних дыхательных путей (носовые полости, горло, трахея, большие и малые бронхи). По истечении определенного времени происходит уменьшение объема дыхания, прогрессирующее сокращение подвоза кислорода и – как следствие – сокращение возможностей организма сжигать вредные частицы; лейкоциты, лишенные кислорода, не способны выполнять роль фагоцитов.

Одновременно в течение многих лет происходит перегрузка крови, лимфы и внеклеточных жидкостей механически раздражающими частичками. В гломерулах почек, представляющих собой клубок капилляров, в первый период наблюдается промежуточный нефрит или другая форма почечных расстройств в зависимости от степени токсичности вдыхаемых химических субстанций, ведущая к неминуемому перерождению гломерул.

Прогрессирующее кислородное голодание, прогрессивное сокращение выделения вредных субстанций через почки приводит к перегрузке крови, лимфы и вне- и внутриклеточных жидкостей не только задержанными химическими частицами, но также и белковыми токсинами, образующимися от разложения мертвых клеток. Перед нами картина общего гуморального отравления.

Современная дерматологическая клиника, которая никогда не учитывает состав жидкостей организма, упивается терминами «аллергия», «анафилаксия», «сверхчувствительность». Все эти термины не более как позорное бегство от патологической реальности. Каждое раздражение кожи, экзема, угри, фурункулез, пемфигус вызываются скоплением метаболитов в крови и в других жидкостях организма. Если не удается удалить эти субстанции, значит, не удастся и избавить больных от этих кожных заболеваний.

Современная дерматология, не зная истинного патогенеза кожных заболеваний, остается беспомощной. Водолечение, диета, приток кислорода излечивают все кожные заболевания, даже врожденные.

Ревматические болезни

Острый суставной ревматизм. Анатомически он характеризуется как свежая ревматическая инфильтрация. Для первой стадии характерна гранулёма, для второй – рубцевание. Можно было бы предполагать, что возбудитель острого суставного ревматизма находится в организме в скрытом виде в течение месяцев и даже лет. Острый суставной ревматизм или не закончился, или не вылечен, даже если исчезли его суставные проявления. Через много лет после исчезновения лихорадки и опухания суставов при вскрытии находят милиарные периваскулярные узелки.

Острый ревматизм на самом деле болезнь хроническая, с острым началом. Гранулёмы находятся прежде всего в миокарде, в соединительной периваскулярной ткани и в адвентиции сосудов. Присутствие гранулём обнаруживается в сосудах всех размеров. Большое количество симптомов, как субъективных, так и объективных, обязано своим происхождением, в конце концов, именно ревматическим повреждениям периферических сосудов.

Известно, что острый и хронический суставной ревматизм сопровождается значительными сосудистыми нарушениями. В хронических случаях кожа часто становится тонкой, атрофичной, прозрачной, в некоторых случаях, наоборот, утолщенной, порой почти склеродермичной. Это и есть нарушение периферической циркуляции. В медицинской литературе эти сосудистые нарушения рассматриваются как результат функциональных заболеваний «трофических нервов». Логичнее после работ Крота рассматривать их как капилляропатию, потому что эти кожные заболевания поддаются капилляротерапии скипидарными ваннами, так же как облитерирующие эндоартерииты и узловатые периартерииты, имеющие много общего с ревматическими поражениями сосудов. При настоящих ревматических невритах обнаруживаются воспалительные повреждения с ревматическими гранулёмами в опорной соединительной ткани нервных стволов.

Хронический полиартрит. С социальной точки зрения – самое существенное из ревматических заболеваний. Патогенез этой болезни мало известен, природа его проблематична. Это общая болезнь, а не скопление местных суставных заболеваний; она поражает всегда много суставов, поэтому можно предположить, что в данном случае имеем перед собой инфекционный фактор. В медицинских трудах этиология не раскрыта.

Случаи, начинающиеся острым и подострым образом, с высокой температурой, протекают вообще более или менее благоприятно. В случаях с вялым течением, без лихорадки в начале болезни, конечности часто бывают холодными и влажными. Наблюдается только незначительное (на 0,2–0,3 °C) повышение температуры. Появляется припухлость преимущественно межфаланговых и метакарпофаланговых суставов, затем пальцев на руках и ногах, наконец суставов запястья и лодыжки, а еще позднее – суставов локтя и колена. Суставы бедра и плеч поражаются самыми последними.

Воспаление начинается с синовиальной оболочки и в стенках суставных полостей; часто обнаруживают внутрисуставной экссудат, сначала жидкий, затем желатинообразный. Бывает другая форма, при которой внутрисуставной экссудат меньше выражен, но все слои стенок суставов припухают. Затем может наступить реакция с серьезными нарушениями движения этого органа.

Повреждения суставов никогда не ограничиваются костями и хрящами. Все околосуставные гистологические системы (соединительная ткань, оболочка сухожилий, мышечные элементы, нервы, сосуды) участвуют, даже находясь на большом расстоянии, в воспалительном отеке и в дальнейшей деформации суставов. Отек сжимает различные сети капилляров, обмен между ними и внеклеточными жидкостями останавливается, наступает обезвоживание, обычно предшествующее укорочению.

Вследствие недостаточного кровоснабжения мышц появляется мышечная атрофия. Это не «артрогенная» атрофия мышц, это не «рефлекторная атрофия», это мышечная капилляропатия, недостаточное снабжение кровью и лимфой, отсюда и атрофия. Восстанавливается кровоснабжение и атрофия исчезает. Известно, что мышечная атрофия проходит, если сустав вполне излечивается. Почему? Потому что восстановлено кровообращение.

Зачем искать объяснения этой мышечной атрофии в туманных гипотезах («поражение нейровегетативной системы», «неврит симпатической системы» и т. д.), когда имеется очевидный, осязаемый фактор, а именно недостаточность снабжения кровью капиллярной сети, с ее последствиями: аноксемией, недостатком питания, нехваткой аминокислот, глюкозы, электролитов, энзимов, каталитических ферментов, воды с нормальным pH. Вот простые, логичные и основные физиологические истины.

Медицинская мысль должна быть точной, способной дать объяснения, согласованные с прикладной физиологией. Так называемые нейровегетативные симптомы: ощущение холода, потение конечностей, бледность покровов, парестезии, онемение, кожные заболевания, атрофия и склероз – все это различные проявления недостаточной циркуляции в прекапиллярных артериолах и в капиллярах. Речь идет о блокаде капиллярной циркуляции, это – капилляропатия, которую можно видеть и наблюдать при помощи капилляроскопа и лечить с помощью капилляротерапии.

Уменьшая мышечную, периневральную, интраневральную капилляропатию, регулируя состав внеклеточных жидкостей, раздробляя посредством бальнеотерапии отложения шлаков, осевших в связках, в сухожилиях, улучшают питание периартикулярных тканей, добиваются обратного развития ревматической болезни.

«Нарушение периферической циркуляции крови играет в клинической картине ревматизма роль гораздо более важную, чем думали до сего дня» (Kahlmeter, 1949, с. 53). В патогенезе ревматизма не поймут ничего, если не будут тщательно изучать капилляропатию, являющуюся основным и решающим патогенетическим фактором. Результаты тепловодолечения могут быть объяснены только как терапия капилляров. Зачем пользоваться такими фантастическими терминами, как «цитофилаксин», «действие олигоминеральных элементов», «стимуляция нейровегетативной системы»?

Как острый суставной ревматизм, так и хронический являются общим заболеванием. Причастность сердца и кровеносной системы к патофизиологическим процессам отнюдь не редкое явление. При хроническом ревматизме сердце бывает затронуто более чем в 40 % случаев. При этом периферические сосуды еще больше участвуют в патологическом процессе, чем в случае острого ревматизма. Исследованиями скандинавских ученых (Faber, Borries, Jansen, Kahlmeter) установлено, что при хроническом ревматизме наблюдается выраженная анемия, сопровождаемая недостаточным содержанием сывороточного железа.

При хроническом ревматизме, как и при хроническом легочном туберкулезе, нужно делать различие между анатомическим и функциональным восстановлением функций. При этом целью является восстановление функций, а не исчезновение деформации костей и суставов на рентгеновских снимках.

Лечение. Исключительно медикаментозная терапия облегчает боли, но не влияет на развитие болезни. Физиотерапия, тепловое лечение прописывается без всякой критики. Выбор курорта для водолечения носит случайный характер, потому что в трудах по бальнеотерапии почти всегда отсутствует глубокий анализ различных бальнеотерапевтических воздействий. Минеральные или грязевые ванны, подводный душ прописываются по схемам без глубокого анализа их физиологического действия. В главе, посвященной гидротерапии, мы пытаемся объяснить различные бальнеотерапевтические и физиотерапевтические процедуры.

Прежде всего нужно простыми и действенными средствами устранить физиологические недостатки различных важнейших функций организма. Если имеется недостаток дыхания, то нужно восстановить объем дыхания. Это легко достижимо, если применять горячие обертываний грудной клетки и делать внутримышечные инъекции синтетической камфоры (1–2 мг в сутки) до полного восстановления нормального дыхания. Без достаточного притока кислорода больной не может окислять, разлагать до молекулярного уровня ни питательные вещества, которые он должен усваивать, ни метаболиты, которые он должен разлагать и выделять.

Если полный анализ мочи обнаруживает недостаточное удаление мочевины, мочевой кислоты, хлористого натрия, нужно установить соответствующую диету. В анализе мочи ревматиков нужно знать количество выделяемого кальция. При гипертрофических формах хронического ревматизма (с экзостозами, с отложениями кальция в периартикулярных тканях) кальций удерживается организмом, что находит свое отражение в более или менее резком уменьшении выделения кальция с мочой; в то время как при гипотрофическом деформирующем ревматизме (с очагами остеопороза) и при остеомаляции выделение кальция повышается.

Нужно также тщательно оживлять периферическую циркуляцию крови, нужно освободить диафрагму, если ее движения слабы, надо при помощи диеты наладить стул. Такими приемами можно уменьшить количество метаболитов, скопившихся в различных участках организма и особенно в периартикулярных тканях.

С целью уменьшения боли на первом этапе лечения полезно один раз в месяц ставить пиявки вокруг пораженных суставов, дать вытекать крови 3–4 ч. Эти маленькие кровопускания, разжижая кровь механически и химически (гирудин), оживляют периферическую циркуляцию, осуществляют очищение от метаболитов, скопившихся в лимфе, во внеклеточных жидкостях и периартикулярных депо. Эта общая предварительная параревматическая терапия гораздо эффективнее, чем ликвидация в организме септических очагов (амиглалит, синусит, альвеолярная пиорея, сальпингит, колит). Более миллиона зубов удаляется ежегодно с этой целью. Это неплохо для зубных врачей, для больных же едва ли. Периодическое лечение солями золота, которым приписывается «каталитическое действие», нецелесообразно, потому что золото, введенное в организм, выводится с большим трудом и очень медленно. Кроме того, соли золота, к несчастью, вызывают довольно часто побочный эффект, например пруритус, эритему, крапивную лихорадку, иногда даже дерматит, тромбопению, лейкопению, агранулоцитоз.

С чисто физиологической точки зрения имеются основные процессы, общие для всех форм ревматической болезни: перерождение, атрофия, пролиферация. При пролиферативных формах находят островки тканевой метаплазии. Общим знаменателем этих анатомических субстратов является дистрофия. Можно сказать так: избыточная дистрофия – пролиферация, а малая дистрофия – атрофия.

Термины «дистрофия», «атрофия» употребляют, не углубляясь в физиологический смысл этих понятий.

Дистрофия означает количественное и качественное нарушение питания. Либо какого-то вещества не хватает для нормального питания тканей, либо излишек какого-то вещества отложился в суставной полости или в периар-тикулярных тканях.

Нельзя забывать, что эта дистрофия, лежащая в основе всех суставных заболеваний, поражает не только кости и хрящи, но и мышцы, связки, сухожилия, синовиальные оболочки, нервы, кровеносные и лимфатические сосуды, промежуточные и внеклеточные жидкости. Рентген обнаруживает изменения в костях и хрящах. В отношении же периартикулярных тканей рентген остается немым. Большинство клиницистов, ослепленных рентгеновскими снимками, дающими так называемые точные изображения, упускают из вида периартикулярную дистрофию и не способны восстановить нормальное питание клеток и тканей.

Восстановить эутрофию суставов – вот в чем стратегический ключ, с помощью которого можно открыть запертую дверь в эффективное лечение ревматических болезней.

Современное лечение хронического ревматизма. Нет более грустной истории, чем учение об артритах и ревматических заболеваниях. Это повесть о полном бессилии медицинской мысли, о полной слепоте медицинского разума. Человеческую машину представляют себе как сумму изолированных органов, не зависящих друг от друга, не взаимосвязанных. До сих пор назначают: 1) иод, 2) мышьяк, 3) соли золота, 4) соли меди, 5) серу, 6) вакцины, 7) различные протеины, 8) эманацию радия, 9) массаж, 10) механотерапию, 11) гелиотерапию, 12) нарывные средства, 13) водолечение, 14) хирургическое вмешательство, 15) рентгенолечение, 16) короткие волны (неудачи), 17) сульфаниламиды, 18) ацетат калия, 19) соли лития, 20) гальванизацию, 21) глюконат кальция, 22) ортопедическое лечение, 23) торий X, 24) инъекции гипосульфита, 25) инъекции магнезии, 26) инъекции новокаина, 27) инъекции гистамина, 28) кортизон, 29) диатермию, 30) перерезку нерва, 31) удаление нервных узлов, 32) пчелиный яд, 33) колхицин внутривенно, 34) адреналиновую мазь.

С 1921 г. в каждой стране существует лига по борьбе с ревматизмом. В течение последних десятилетий опубликовано значительное количество работ, посвященных изучению ревматизма, потрачены миллиарды, но количество больных ревматизмом не уменьшается.

Лечение скипидарными ваннами может применяться в каждой маленькой квартире, где имеется ванна. Не существует ни одного заболевания костей или суставов с гиперкальцификацией или гипокальцификацией, не существует анкилоза суставов с атрофией мышц, ни одной хронической закупорки сосудов (болезнь Бюргера), которые не поддались бы скипидарным ваннам. Эта тепловая процедура на дому у больного может быть организована в следующих случаях: 1) прогрессивный деформирующий ревматизм, 2) упорный ишиас, 3) неврит и полиневрит, 4) последствия детского паралича, 5) последствия переломов, уродующих рубцов, 6) перемежающаяся хромота, 7) последствия кровоизлияния в мозг, 8) грудная жаба.

В 1929 г. 8 % населения Франции болело ревматизмом, в Англии – 14 %, в США – 18 %. Легко представить себе потерю рабочих часов, обузу для государства и для общественного страхования. Это исчисляется сотнями миллионов.

Патогенез хронического ревматизма. Поскольку хронический полиартрит часто неизлечим, приходится применять все имеющиеся в нашем распоряжении средства то одновременно, то одно за другим, пуская в ход все новые назначения; и неудач при этом так много и разочарованиям нет числа (Savy, 1938). Имеется несколько десятков методов лечения ревматических заболеваний, настоящая терапевтическая инфляция. Нет другой такой болезни, которая так плохо уточнена, как хронический ревматизм.

Лечение наугад, неясный патогенез. Почему это? Потому что человек мыслится как совокупность изолированных органов, без связи, без синергии, без корреляции. Ньютон ввел в физику механику, и физика начала свое триумфальное шествие. Механика – это наука о массе в отношении движения, времени и пространства.

Когда изучают и исследуют изолированные органы, когда хотят понять патогенез отдельного органа, занимаются не биологией, а настоящей некрологией. При ревматических заболеваниях, во-первых, нужно принять во внимание капиллярный застой, так как без него не существует ни моноартрита, ни моноартроза, ни мононеврита, ни артериита, ни деформации костей, суставов, сухожилий, не существует мышечной атрофии. Капиллярный застой находят после кровоизлияний в мозг, в период стабилизации после детского паралича, после травм, при стенокардии, при болезни Рейно, при склеродермии, при слоновости. Во-вторых, необходимо помнить о почечной недостаточности. Без значительного уменьшения выделения твердых веществ с мочой не бывает ни полиартрита, ни полиневрита, ни остеомаляции. Если после нормального пищевого режима в течение 3–4 дней анализ мочи показывает, что выделение твердых веществ составляет 25 г вместо 43 г⁄л, значит, происходит задержка 18 г⁄л, от 24 до 27 г в сутки, от 720 до 810 г⁄л в месяц.

Задержанные, таким образом, в организме вещества (мочевина, мочевая кислота, хлористый натрий, фосфаты, аммиак) отлагаются: в полостях суставов (артрит, периартрит, бурсит), в эндоневрии (невриты), в коже (дерматиты, экземы, пемфигус, удержание хлористого натрия в коже), в желчном пузыре (холелитиаз), в почках (нефролитиаз, песок в моче), в адвентиции артериол (гипертония), в ваза-вазорум (эндоартериит).

Эти фиксированные вещества повсюду в организме сжимают клетки, сильно замедляют кровоток и делают кровь более вязкой, раздражают осевые цилиндры нервов (невралгия), повышают давление в глазных яблоках (глаукома), просачиваются в кристаллик (катаракта). Таким образом, не бывает ни полиартритов, ни полиневритов без почечной недостаточности.

Наконец, необходимо обращать внимание на недостаточное дыхание. При обследовании сотен ревматиков нас поразило, что у большого процента больных очень ослаблено дыхание, что никоим образом не соответствует их нормальной грудной клетке. Их спирометрия дает максимально 2,5 л вместо 5 л при выдохе. Это указывает на несовершенное сгорание, относительную гипоксемию во всех клетках, во всех тканях. Выделение метаболитов уменьшено, процессы распада недостаточны. Появляется скопление метаболитов и происходит образование гигантских молекул со всеми патологическими последствиями. Итак, без увеличения легочного дыхания излечение ревматизма невозможно.

Хронический коклюш и пневмопатии

Коклюш – болезнь заразная при контакте, поражающая главным образом детей 3–5 лет. Однократное заболевание дает иммунитет. Коклюш большей частью не опасен, он становится опасным, когда поражает грудных и ослабленных детей, когда он проникает в детские учреждения (ясли, детские сады, больницы). Опасность возникает при интенсивных судорогах, при энцефалитных реакциях.

Коклюш продолжается один месяц и больше. Он иногда осложняется спазмом голосовой щели, который может быть смертельным, энцефалитом с судорогами, параличом.

Классическое лечение. Неодметис (вид сухой вакцины, похожей по действию на омнадин) мало эффективен. Прививки концентрированными вакцинами (20–24 млрд бактерий) дали отличные результаты в США.

Осложнения: бронхопневмония, бронхоэктазия. Диагноз бесспорен. Кроме того, с лечебными целями можно применять свечи из экстракта опия и масла какао, стрептомицин, хлоралфеникол. Полимизий применяют, несмотря на его токсичность, в тех случаях, когда стрептомицин терпит неудачу.

В древней гиппократовой медицине нет никаких упоминаний о коклюше. В 1578 г. Байон (Baillon) описал коклюш как совершенно необыкновенный синдром. В то же время появляется много работ о коклюше. В настоящее время коклюш – это болезнь, свирепствующая на всей нашей планете. Коклюш всегда рассматривался в большинстве случаев как неопасное поражение организма, не оставляющее последствий и чаще всего не дающее осложнений. Но в действительности анатомопатологическая картина не так проста.

Вирус коклюша вызывает массивные изменения, опухание лимфатических узлов, иногда даже непрерывно прогрессирующее. Коклюш является началом устойчивого или развивающегося бронхопульмонального аденита, который часто следует рассматривать как туберкулезное заболевание. Хронический коклюш является также причиной разнообразных новообразований волокон соединительной ткани, разрушающей легочные альвеолы и капилляры с последующей бронхоэктазией, ведущей к эмфиземе и бронхостенозу.

Хронический бронхит, перибронхит, эмфизему, бронхоэктазию можно рассматривать как отдаленные результаты старого запущенного коклюша. Можно допустить существование различных комбинаций между хроническим коклюшем и туберкулезом. Если диагноз коклюша несомненен, все же нужно тщательно проверить, не имеет ли место первичный туберкулезный комплекс.

Один из лучших педиатров нашего века, руководивший в течение 24 лет Берлинской педиатрической клиникой, Черни (Czerny) отказался признать специфичность микробной инфекции коклюша. Он высказался за возможность вызвать заболевание коклюшем любыми сапрофитами. Решающую роль он приписывал центральной нервной системе: легковозбудимые, раздражительные, спазмофильные дети реагируют коклюшем на простую инфекцию в глотке. Уравновешенные дети со здоровым мозгом и нормальной психикой реагируют даже на массивное микробное заражение простым фарингитом. Черни, не колеблясь, допускал контакт веселых, уравновешенных детей с детьми, больными коклюшем. Он смог доказать, что жизнерадостность, бьющая через край жизнеспособность защищают от микробных инвазий.

В 1925 г. я получил возможность в течение нескольких месяцев принимать участие в работе Черни. В то время Черни был одним из довольно скромных предшественников школы Сперанского и его немногочисленных эпигонов, открывателей психосоматической медицины.

До открытия бацилл Бордэ-Жангу в 1906 г. в качестве специфических возбудителей коклюша были описаны многие различные микробы – возбудители коклюша, но эти микробы могли существовать только в медицинских книгах, без критики и проверки переносились из одного трактата в другой. Магическая формула «Magister dixit» слишком часто преображает невинных микробов в чрезвычайно свирепых хищников. Но покинем зыбучие пески бактериологии и вернемся в клинику – к истинному, к единственно живому и вечному источнику наших знаний.

Опасность заражения в катаральный период гораздо больше, чем в период конвульсивный. В последнем случае диагноз может поставить каждая мать. В катаральный период даже сам врач может думать о затянувшемся гриппе, о бронхите. Вот почему так важно всех детей с обычным насморком, с кашлем без приступов систематически подвергать тщательной аускультации, только не с помощью фонендоскопа, а простого деревянного

стетоскопа, определяющего звучные хрипы и шёпотный голос. При таком выслушивании можно предлагать детям взамен «33» у взрослых произносить шёпотом «кис-кис» (Rauchfuss). Этим путем можно обнаружить симметричную цепь распухших васкуляризированных лимфатических узлов по обе стороны и вдоль позвоночника между 3-м и 8-м грудными позвонками.

Если изменение шёпотной речи очень заметно, нужно немедленно изолировать больных детей, санировать очаг инфекции и провести следующее лечение: горячие обертывания грудной клетки (без горчицы), гипертермические ванны.

Патологическая анатомия коклюша. Патологической анатомии острого коклюша не существует; кроме грудных, другие дети от него не умирают. Но существует очень богатая патологическая анатомия последствий острого коклюша с бесчисленными вариантами. Попробуем применить метод Гиппократа – извлечь несколько анатомопатологических заключений из наблюдения, прекрасно известного тем педиатрам, которые сохранили дар хорошо истолковывать клинические явления.

Нередко приходится осматривать ребенка, перенесшего коклюш уже 6 мес. или даже целый год назад. Маленький больной начинает снова кашлять при малейшем охлаждении. Попробуйте тихонько пощекотать его зев шпателем или ватой. Ребенок, у которого не было коклюша, реагирует рвотным рефлексом. Ребенок, у которого был и еще не прошел коклюш, ответит другим рефлексом, приступом кашля. Всякое раздражение полости носоглотки, будь то термическое (охлаждение) или механическое (скопление слизи в зеве), вызовет приступ кашля. Педиатрическая литература объясняет это явление следующим образом: во время коклюша образуется новый рефлекс дуги зева, который тормозит и заменяет рефлекс рвоты. Этот новый рефлекс может служить причиной того, что коклюш длится 6—12 мес.

Логичнее и правдоподобнее такое объяснение: в течение острой фазы паравертебральные лимфатические узлы находятся в состоянии активной гиперемии. Васкуляризация кровеносных и лимфатических капилляров очень обильна. Узлы отечны. Давление на бронхи, на трахею, на альвеолы очень велико. Нервные разветвления при каждом выдохе подвергаются сильнейшему возбуждению. Бесчисленные «реле» нервной сети в цепи паравертебральных лимфоузлов вокруг трахеи, гортани, зева сверхвозбуждены, перенасыщены электричеством (нервный импульс), и каждое механическое раздражение каждой точки в сети, подобно искре в пороховом складе, вызывает электрический разряд – взрыв сильного продолжительного кашля.

В хронической фазе коклюша, в начале склерозирующего процесса многочисленные нервные волокна внутри узлов и вокруг них постепенно сжимаются соединительной тканью и становятся нечувствительными, возбуждение не производит эффекта, приступы кашля исчезают. Это явление известно и при ревматических заболеваниях, когда после спада суставного отека наступает аналгезия, усыпляющая и больного, и врача. Но наполовину склерозированные лимфоузлы остаются на месте, неумолимо продолжая свое все усиливающееся роковое воздействие на легочную ткань. Развитие хронического коклюша налицо.

Клиника острой фазы коклюша дает драгоценные указания на патологическое развитие хронической фазы. Во время острой фазы слизистые оболочки рта и зева бывают красными, распухшими, в состоянии активной гиперемии. Появляется пульсирующее расширение капилляров в их артериальных и венозных петлях. Перкуссия и аускультация легких, проведенные сразу после приступа кашля, обнаруживают немного влажных хрипов при жестком бронхиальном дыхании.

Грудная клетка расширена, диафрагма снизу блокирована, ее движения незначительны. На экране жизни появилось первое изображение малой эмфиземы, которая может начаться в раннем детстве вместе с коклюшем и закончиться в пожилом возрасте как неизлечимая болезнь для застывших медицинских умов, и наоборот, вполне поддающаяся улучшению для врачей, обладающих динамическим умом.

В конце коклюша мокрота становится вязкой, содержит много волоконец слизи, в противоположность другим острым болезням бронхов, при которых мокрота бывает вязкой вначале и становится все более и более жидкой к концу. Консистенция этой мокроты, возрастающее сужение бронхиол, подготавливает почву для будущей астмы или бронхоэктазии.

Осложнения острого коклюша (легочные приливы крови, бронхиолит с цианозом, со сведением отдельных участков грудной клетки, с диспноэ, с тахипноэ) нужно лечить с упорной настойчивостью до полного исчезновения даже самых ничтожных акустических признаков. Рентген почти всегда остается немым в таких случаях.

Если вы хотите избежать постоянных очагов бронхопневмонии, микроскопических бронхоэктазий, которые во втором детстве станут макроскопическими, никогда не прописывайте антибиотиков, сведите к минимуму ваш фармацевтический арсенал. Применяйте 2–3 раза в день горячие грудные обертывания, устраивайте ежедневно, а затем через день гипертермические ванны.

Бронхопневмония довольно часто после исчезновения острой фазы коклюша оставляет островки уплотнения, спленизацию легочной ткани в области ворот легких. Многие случаи так называемого сложного гилусного первичного аффекта являются остатками коклюшной бронхопневмонии.

Никогда не бывает коклюша без сопровождающей бронхопневмонии. Чем же иначе можно было объяснить наличие влажных хрипов, которыми всегда богата конвульсивная фаза? Если допустить, что никогда не бывает коклюша без сопутствующей бронхопневмонии, нужно также допустить, что большая бесспорная бронхопневмония развивается всегда на основе слияния бесчисленных маленьких микроскопических островков бронхопневмонических очагов.

Патофизиологическая гистология прошлого должна всегда присутствовать у изголовья больного как свидетель, как просвещенный судья. Осложнения острого коклюша, если их не распознать своевременно, если их не лечить со скрупулезным вниманием, если не заметить их последствий и пренебречь ими, подготавливают источник многочисленных болезней в дальнейшей жизни ребенка.

Бронхиолит (капиллярный бронхит). При аускультации выслушивается много тонких хрипов, особенно в обоих легочных основаниях, не исчезающих ни после отхаркивания, ни после приступа кашля. Мокрота белая, серая и пенистая. Клиническая картина напоминает отек легких у взрослых. Печень увеличена. Мы имеем перед собой застойную печень.

Прогноз для грудного ребенка плохой, если не применить немедленно гипертермическую ванну и другую процедуру, указанную выше. У ребенка наблюдается цианоз, диспноэ. Грипп или корь, присоединившиеся к коклюшу, усиливают тенденцию к бронхиолиту.

После выздоровления дети годами должны быть под наблюдением, чтобы можно было заметить и предупредить даже ничтожную бронхоэктазию или ателектаз. Таким образом можно избежать хронического бронхита, эмфиземы, астмы, бронхоэктазий у взрослых.

Бронхопневмония. Ранее 6—7-летнего возраста очень редко можно обнаружить классические аускультативные признаки. Нет ни тупости звука, ни бронхиального дыхания. Можно только отметить небольшую разницу в дыхании между правой и левой стороной. Островки жесткого дыхания с той стороны, где дыхание более сильное, как будто совсем близко к уху. Этого достаточно, чтобы определить наличие одного или нескольких очагов бронхопневмонии. Количество вдохов в минуту увеличивается, всегда налицо умеренная лихорадка.

Часто один очаг потухает, другой возникает. Это бронхопневмония. Никогда не употребляйте антибиотиков, если хотите избежать хронической болезни. Уничтожая одну расу бактерий, вы культивируете другие, которые попадут в альвеолы и бронхиолы, уже ослабленные первой микробной атакой.

Спазмофилия. В тяжелых случаях нередко констатируют экламптическое состояние, ларингоспазм даже у взрослых. Принимая во внимание, что среди осложнений коклюша встречается и гнойный, и серозный менингит, его можно было бы рассматривать как местный, не общий менингит в некоторых ограниченных участках мозговых оболочек. Поясничная пункция в случае серозного менингита представляет собой кроме лечебного действия диагностический способ отличить серозный менингит от энцефалита. При энцефалите значение поясничной пункции равняется нулю; никогда не поднимается давление спинномозговой жидкости.

Кровоизлияния. Микроскопические кровоизлияния в коре головного мозга с их последствиями хорошо известны в педиатрической литературе. Это – парезы, спастические параличи (лечение: ванны с возрастающей температурой плюс капилляротерапия скипидарными ваннами).

Пиемия. В некоторых случаях защитные силы бывают настолько исчерпаны, что маленькая царапина, маленький фурункул развиваются в рожу, в общий фурункулез, даже в кожную гангрену. У взрослых, заболевших фурункулезом, ищите признаки хронического коклюша и вы увидите, с какой легкостью можно остановить эту болезнь.

Коклюш и туберкулез. Приступы кашля, повторяющиеся рвоты, угнетающее действие на центральную нервную систему настолько истощают запас сил больного ребенка, что реакция Пирке становится отрицательной, даже если она была положительной до коклюша.

Медицинская литература употребляет термин «аллергия», означающий, что организм лишен веществ, которые могли бы нейтрализовать БК и их токсины. Разве эти вещества могут высвобождать гистиоциты и приводить их в боевую готовность, или это свойство крови, лимфы, промежуточных жидкостей соединительной ткани? Эта важная проблема заслуживает углубленного обсуждения. Во всяком случае необходимо всегда иметь в виду возможность сильного циркуляторного и метаболического расстройства, капиллярного застоя, частичной закупорки, гипоксемии, уменьшения притока других питательных веществ (глюкоза, аминокислоты, минеральные соли, витамины, гормоны) в лимфатические узлы и в бронхи.

Каждая туберкулезная агрессия локализуется прежде всего в бронхиальных железах. В подавляющем большинстве случаев удовлетворительное снабжение кровью и лимфой способно обызвествлять, склерозировать, изолировать и потушить туберкулезные очаги. Во время коклюша с его приступами кашля соединительнотканные оболочки, окружающие пораженные туберкулезом лимфоузлы, могут разорваться от травмирующих толчков. Дремлющие БК могут наводнить поток крови, вызывая аденит, гранулемы, туберкулезный менингит. Необходимо делать все возможное, чтобы оградить детей с подозрением на туберкулез от заражения коклюшем.

Прогноз. Начиная с четвертого года ребенка прогноз достаточно хороший. В первые три года он остается осторожным. Дети с ярко выраженным рахитом в 12–14 мес. не способны сидеть, с серьезными деформациями грудной клетки, легко заболевают бронхиолитом, и коклюш для них крайне опасен. Если рахитичные дети переносят коклюш летом, если можно держать их на солнце, есть некоторая надежда спасти их. Зимой, с зимними эпидемиями кори и гриппа, мы в больницах никогда не видели ни одного рахитичного ребенка, перенесшего коклюш.

Главенствующим фактором в этих случаях оказывается рахит, который деформирует грудную клетку и уменьшает дыхательный обмен. Каждый рахитичный ребенок находится в состоянии гипоксемии. Все клетки, все ткани гипоксемичны, им не хватает не только минералов, кальция, но и всех питательных веществ. У маленьких больных сохраняется огромное количество частично окисленных метаболитов. Крупные молекулы переполняют кровь, лимфу, внеклеточную жидкость. Дыхание, кровообращение, усвояемость и выделение – все большие функции подвергаются опасности. Достаточно какого-то толчка, чтобы потушить бедную искорку жизни.

Терапия. Предлагались сыворотки, вакцины, но без всякого результата. Усилия серотерапии, вакцинотерапии движутся по замкнутому кругу: стараются уничтожить микробы, вирусы и употребляют вакцины, которые должны стимулировать образование антител. Исследователи в лабораторных условиях не учли одного хорошо известного биологического явления: каждый ребенок с рождения великолепно одарен на всю жизнь антимикробными и антитоксичными свойствами и веществами. Не будь этого каждый ребенок умер бы через 24 ч после своего рождения с первым криком, с первым сосанием наводнив себя миллиардами болезнетворных бактерий. Я надеюсь, что придет время, когда педиатры снова откроют эту биологическую аксиому, и что раннее детство будет избавлено от безумия предупредительных прививок.

Легочный туберкулез

Чтобы иметь полное представление о современной терапии туберкулеза легких – коллапсотерапии и новейших антибиотиках, совершим небольшую экскурсию в прошлое. 1890 г. Кох (Koch) возвещает рождение туберкулина. Десятки тысяч несчастных больных туберкулезом легких поспешно прибывают в Берлин. Начинаются «целительные» инъекции с массивными, более чем токсичными дозами. Энтузиазм, наивная вера в слова магистра были так велики, что не нашлось ни времени, ни терпения для становления необходимых безвредных дозировок.

Нетерпение больных, жаждущих скорейшего выздоровления, вызвало со стороны врачей непонятное болезненное усердие. Армия больных была передана толпе «пожарников», размахивающих шприцами, наполненными сверхтоксичным туберкулином. И больные, и врачи были полны энтузиазма. И в этом исступленном энтузиазме десятки тысяч больных стали жертвой. Охотничья карета врачей пронеслась, оставляя за собой тысячи трупов, без особой реакции, никто не протестовал!

Только с течением времени начали подбирать менее токсичную дозировку туберкулина. В течение 25 лет многие искатели предлагали различные препараты туберкулина. А в санаториях, диспансерах продолжались инъекции туберкулина в меньших дозах, менее токсичных, но зато совершенно бесполезных. 25 лет!.. Бесполезная и часто опасная терапия!

1907 г. Павийский университет, маленькая медицинская клиника, бедно оборудованная, без рентгеновского кабинета. После 20 лет размышлений и наблюдений над применением искусственного пневмоторакса несчастный Карло Форланини (Forlanini) покорился горькой судьбе в результате заговора молчания и надменного презрения со стороны своих «дорогих коллег». И тогда-то он с удивлением заметил, что его пневмотораксом начали интересоваться. Его корреспонденция становилась все более значительной. Раз в месяц, затем раз в неделю стал являться врач, а время от времени, правда, не слишком часто, даже профессор, они приходили посмотреть вблизи «мастерскую», где сжимали легкие.

Останавливая дыхательные движения, останавливают развитие туберкулеза легких! Во врачебной среде репутация клиники Форланини стояла настолько низко, что его ближайшие сотрудники только с огромным трудом находили себе места в провинциальных больницах. Форланини умер в 1916 г. от астмы под тяжестью равнодушия его «дорогих коллег».

Тем временем вся Европа была охвачена травматической пандемией, вроде purpura malignissima, после начавшейся первой мировой войны в августе 1914 г. Медицина получила в наследство от первой мировой войны целую Ниагару внутривенных инъекций, серию безрассудных предохранительных прививок, прогрессирующее отупение врачебной мысли. Чрезмерно увеличенное введение во врачебную практику техники и специализации ограничивает роль мысли, рассуждения и уменьшает чувство ответственности. Наступило время для пневмоторакса; это из области механики.

Форланини воздвигают памятник. В Риме создают институт имени Форланини, конечно, после смерти несчастного мэтра. Механотерапия туберкулеза легких начинает свое триумфальное шествие. У коллапсотерапии есть своя приемлемая положительная сторона. С другой стороны, в ней также много слишком упрощенных заключений, недопустимых преувеличений, которые упорно продолжают существовать из-за инертности и рутины.

Если какой-нибудь терапевтический метод остается в силе на 20 или 30 лет, если о нем в каждой новой статье говорят как о необходимом и вполне надежном лечебном средстве, то вокруг этого метода создается атмосфера, исключающая всякую критику, все попытки пересмотра или улучшения. Но методы стареют, они страдают всеми недостатками старения. Необходимо подчеркнуть, что в 1910 г. пневмоторакс, тот самый, что предложил Форланини, представлял собой бесспорный прогресс. Главной идеей было создание условий, способствующих закрытию каверн. Второй целью было замедление потоков крови и лимфы. Замедление потока лимфы должно было уменьшить передачу БК и токсинов.

Зауэрбрух (Sauerbruch) и его школа показали, что при спадении легкого оно хуже снабжается кровью. Ателектаз и застой крови способствуют новообразованию соединительной ткани, сжимающей кровеносные сосуды. В отношении между кровеносной сетью и соединительной тканью образуется порочный круг. Другому легкому приходится осуществлять компенсаторное дыхание. Циркуляция крови и лимфы сильно увеличивается. Правый желудочек сердца испытывает значительную перегрузку.

Еще Форланини требовал крайней осторожности при применении пневмоторакса, если имеются малейшие указания на недостаточность другого легкого. Как далек он был от чудовищной идеи двухстороннего пневмоторакса! Для Форланини противопоказаниями были: быстрое развитие разрушительного процесса, сопровождаемого сильной лихорадкой; очень неудовлетворительное общее состояние; возраст выше 60 лет; сердечная недостаточность; туберкулез гортани, туберкулез кишечника; диабет; хронический нефрит.

Чтобы избежать чрезмерного образования соединительной ткани и помешать или затормозить развитие прогрессирующего склероза легких, Форланини ограничил максимальную длительность пневмоторакса сроком от 15 до 18 мес. Все это совершенно забыто приверженцами великого павийского учителя. К 1920–1922 гг. пневмоторакс был повсеместно принят и повсеместно начали «совершенствовать» коллапсотерапию.

Вскоре было установлено, что плевральные спайки мешают удовлетворительному сжатию легочной ткани. Якобёус (Jacobaus) предложил рассечение спаек. Это техническое «усовершенствование» было принято без критики, несмотря на очень неблагоприятные зачастую последствия (кровоизлияния и даже нагноения). По-моему мнению, слишком часто применяют коллапсотерапию.

Все больше и больше рентгеновские снимки обнаруживают причину неудачи пневмоторакса, тщетность усилий, затраченных на то, чтобы добиться закрытия упорных каверн. Если каверны окружены соединительной тканью, которая изолирует перибронхиальные очаги и бронхоэктазии с твердыми стенками, тогда спадение каверн становится неосуществимым. Оставаясь на том же строго механическом пути, Брауэр (Brauer) и Зауэрбрух предложили крайне радикальный метод – торакопластику.

Если существует в терапии метод, продлевающий на несколько лет жизнь ценою постоянной одышки, непрерывной тахикардии, довольно часто сочетающийся с изменениями пищевода, аорты, сердца, трахеи, то это и есть торакопластика. Если операция удается – несчастному больному продлевают жизнь, в большинстве случаев плачевную жизнь в жалком, немощном состоянии.

Еще шаг вперед – и лечение разрушительного туберкулеза легких становится сверхрадикальным при помощи лобэктомии (ампутации доли легкого), затем – в экстренных случаях – при помощи удаления всего легкого со всеми проистекающими из этого роковыми последствиями торакопластики. Можно ли надеяться, что когда-нибудь раздастся авторитетный голос, способный остановить усердие хирургии грудной клетки, вооруженной своим неистовым скальпелем, которую неудержимо притягивает к себе магнит зияющей каверны и которая забывает, какое будущее она готовит несчастным больным.

Сторонники двустороннего пневмоторакса, рассечения спаек, френэктомии, торакопластики, лобэктомии забывают первую и основную истину: причины развития каверны. Всякая каверна, различимая на рентгенограмме или обнаруженная правильной аускультацией, является результатом слияния тысяч микроскопических каверн. С нашими средствами исследования невозможно найти разрыв альвеолярных перегородок между двумя, тремя или четырьмя легочными альвеолами. Но именно эти альвеолярные микрокаверны начинают прорывать микротоннели в легочной ткани.

Представьте себе отверстие бронхиолы с мелкими группами зараженных БК альвеол. Контакт с БК вызывает воспалительную реакцию стенок альвеол, сопровождаемую альвеолярной экссудацией и образованием эпителиальных клеток. Зараженные участки могут являться очагами творожистой микропневмонии – источником микрокаверн, где происходит новообразование соединительной ткани, которая изолирует микрокаверны и рубцует участки с потерей субстанции.

Если представить себе язвенный процесс как слияние бесчисленных микроочагов кавернозной пневмонии, то будет понятно, насколько иллюзорно желание добиться закрытия рубцеванием десятков тысяч микрокаверн. Тот же анатомо-патологический процесс наблюдается при развитии грудной жабы, при язве желудка, в кавернах туберкулезной почки. Малейший спазм коронарных артерий вызывает гипоксемию или аноксемию многих волокон миокарда. Недостаток кислорода вызывает микронекроз миокарда. Если микронекрозы остаются рассеянными, они могут зарубцеваться с понижением функции миокарда. Слияние же микронекрозов вызывает инфаркт миокарда.

Тот же процесс характерен для развития язвы желудка или двенадцатиперстной кишки: спазмы капилляров, снабжающих кровью слизистые и подслизистые оболочки, гипоксемия клеток, множество микронекрозов. Если микронекрозы рассеянны, ставится диагноз гастрита. При слиянии микронекрозов налицо язва желудка или двенадцатиперстной кишки.

Вот почему капиллярная циркуляция имеет первостепенное значение для этиологии, диагноза и лечения стенокардии, инфаркта миокарда, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки. В первую очередь нужно думать о капилляротерапии, и все усилия должны быть направлены на восстановление капиллярной циркуляции.

Период с 1920 по 1940 г. отмечен стремлением ввести соли золота в лечение туберкулеза легких. К счастью, энтузиазм медицинской корпорации по отношению к солям золота ослабел, и вред, причиненный этим новым методом, был ограничен. Никто никогда не видел какого-нибудь результата от серии внутривенных инъекций солей золота, кроме хорошо известных теперь осложнений: экземы, астмы, нефропатии.

Уменьшение смертности от туберкулеза и заболеваемости началось уже 120 лет назад. Бациллы Коха не пользуются исключительной привилегией сопротивляемости антибиотикам. Человек лучше приспосабливается к симбиозу с микробами. Остается неопровержимый факт: во всех странах число больных не уменьшилось. С уменьшением летальности средняя длительность заболевания туберкулезом легких оказалась повышенной. Статистике мешают и другие факторы: во-первых, массовые рентгеновские профосмотры (очень возможно, что широко распространенные рентгенография и особенно рентгеноскопия не всегда дают результаты, соответствующие патологическим изменениям); во-вторых, некоторые неспецифические бронхолегочные воспалительные процессы рентгенологически классифицируются как туберкулезные.

Учитывая широкое распространение туберкулеза легких, наносящего значительный социальный и профессиональный ущерб, учитывая большие затраты на лечение и социальное страхование туберкулезных больных, большие потери трудоспособности, было бы естественно подводить время от времени полный итог нашим терапевтическим мероприятиям с вполне понятной надеждой упростить лечение, сократить продолжительность болезни, облегчить тяжесть расходов государства без всякого риска для больного.

Покой необходим при всех формах туберкулеза, для того чтобы максимально уменьшить функциональную активность легких. Эта теоретическая основа коллап-сотерапии со всеми ее разновидностями. На мгновение забудем о бацилле Коха, о специфичности инфекции, об антигенах и антителах, о проблеме иммунитета, обо всем, что загромождает память, эрудицию и мозговой автоматизм каждого фтизиатра (я принадлежал к этому племени целых 26 лет). Взамен этого позволим себе рассматривать туберкулезное легкое как орган, усеянный бесчисленными язвами. Вспомним наше объяснение происхождения каверн путем слияния множества микрокаверн, вспомним хирургическую патологию, и мы найдем там тысячи правил, регламентирующих терапию рубцов. Прежде всего нужно организовать удаление омертвевших частиц, гнойных выделений; на языке современной патологии – это элиминация метаболитов (дренирование); облегчить приток крови, которая исцеляет своим живительным кислородом, своими питательными и пластическими веществами, восстанавливающими раненые клетки и зарубцовывающими поврежденные ткани; предоставить пораженным тканям, изуродованным клеткам возможность черпать из плазмы крови ферменты, витамины, антитела, необходимые для тканевого и клеточного восстановления.

Фтизиатры предпочитают рентгеновское обследование тщательной аускультации. Забывают, что легкое – объемный орган, а снимки представляют собой только поверхность; не отдают себе отчета, что подмена объема поверхностью – это источник извращенных наблюдений и ошибочных толкований. Снимки, даже томографические, дают только статику. Они не дают никакого представления о дыхательной функции. В истории болезней и в современных трудах никогда не найдешь количественной оценки дыхания.

Однако ради будущего больного очень важно быть хорошо осведомленным относительно динамики легочного дыхания. Необходимо отмечать дыхание – глубокое, среднее или поверхностное, общую гипоксемию легких или частичную гипоксемию некоторых участков. Даже обширное повреждение легкого пройдет в более короткие сроки, если в здоровых частях легких дыхание глубокое. Маленькое повреждение представит собой очень серьезную опасность, если дыхание поверхностное.

Дыхание поверхностно: легкое беззащитно. При глубоком дыхании легкое очень устойчиво против всякой термической, микробной, механической или эмоциональной атаки. Своей воображаемой точностью рентгенография подавила аускультацию грудной клетки, она сузила поле зрения врачей и сильно снизила качество диагностических и прогностических заключений по сравнению со старой клинической медициной. Детская наивная вера в рентгеновские снимки представляет собой опасное извращение медицинской мысли.

Чтобы создать разумную терапию, необходимо прежде всего понять патологическую анатомию туберкулеза легких: 1) отсутствие сосудов или значительное ослабление циркуляции крови в некоторых казеозных кавернозных очагах; 2) неспособность перифокальных капилляров расширяться (ригидность эндотелия перифокальных капилляров). Принимая во внимание патологоанатомические данные, предлагают внутрикавернозное лечение стрептомицином, под рентгеновским контролем проникают в грудную полость и делают инъекции стрептомицина непосредственно в каверну. Очень просто и очень неразумно. Можно вылечить местную каверну – надолго ли? но никак этим не вылечишь миллиона мелких поражений легочной ткани. Не изменяется гидратация легких и не устраняются токсические продукты распада микроочажков. Применяя это лечение, нельзя повлиять на вторичную, нетуберкулезную септицемию.

Нужно прописать следующее: покой, камфору внутримышечно, очень маленькими дозами – 1–2 мл; камфора расширяет легочные капилляры – одна инъекция синтетической камфоры в день; горячие обертывания грудной клетки, 2 раза в день (это простое лечение вызывает расширение легочных капилляров и улучшение общей циркуляции); грелку на область печени 2–3 раза в день на час для мобилизации крови из кровяных озер печени и селезенки; кальций в единственно усвояемом виде – 3–4 чашки горячего сладкого молока.

Вы должны представить себе наличие бесчисленных свищей в легочной ткани. Свищи нужно дренировать посредством отхаркивания, если они сообщаются с бронхиальным деревом; если же бронхиолы закрыты, то посредством резорбции по кровеносным и лимфатическим путям. Атакуйте закрытые ранки волнами крови, как мы атакуем отложения кальция при хроническом прогрессирующем ревматизме.

Важнейшая часть лечения должна быть направлена на великие механизмы кровообращения, питания больного и его выделения: на периферические сердца, на капилляры, на желудок, на печень, на почки… И прежде всего на психику больного. Если в общем лечении вы будете серьезны и внимательны, то в самых скромных условиях, без санатория, без пневмоторакса, без антибиотиков вы будете вылечивать множество больных, неминуемо осужденных на смерть при классическом лечении, начинающемся с рентгена и кончающемся кладбищем.

Такое лечение, примененное на дому, в сотнях случаев открытого туберкулеза дало более чем обнадеживающие результаты. Нам кажется, что при отсутствии более эффективных средств этот способ заслуживает большого внимания.

Да будет нам позволена под конец маленькая экскурсия в область эндокринологии, представленной в каждой стране сотнями эндокринологов, объединенных интернациональными конгрессами. В течение 50 лет эндокринологи с изумительным прилежанием сооружают здание, носящее название психосоматической медицины, иначе говоря, новую ветвь специализации. Но эндокринологи не дают себе труда заняться совсем маленькой железой внутренней секреции, которая называется лейкоцитом и лимфоцитом.

Лейкоцит является одноклеточной эндокринной железой. И число их весьма значительно – 6 млн в крови здорового человека. Нам кажется, что эта цифра важнее, чем 7 крупных эндокринных желез. Зернистые лейкоциты, начиная с промиелоцита, миелоцита до полинуклеара, обладают способностью выделять фермент – протеазу, действие которой можно сравнить с действием трипсина поджелудочной железы. При скоплении гноя лейкоцитарная протеаза играет выдающуюся роль. Именно этим объясняется флуктуация абсцессов, распространение гноя в тканях, распад омертвевшей ткани, всасывание легочного экссудата. Во всех этих явлениях я усматриваю наличие пептонов или аминокислот как продукта протеолитического процесса пищеварения (Fiessinger, 1945).

Ноэль Фиессинжер доказал, что лейкоциты могут вырабатывать другие ферменты: пептазу, дезаминазу, амилазу. Особое место должно быть отведено липазам. Эти последние имеются в лейкоцитах лимфоцитарного ряда: больших и малых лимфоцитах, моноцитах, макрофагах. «Липазы можно найти в свободных лимфоцитах, а также в лимфатических железах и в селезенке. Эти ферменты преобладают при хронических экссудатах, плевритах, перитонитах и хронических туберкулезных нагноениях. Липолитический лимфатический фермент действует на бациллу Коха, растворяя кислотоупорную восковую оболочку. Для осуществления полного бактериолиза коховской палочки нужно, чтобы после действия липазы можно было добиться притока полинуклеаров с их протеазой» (Фиессинжер). Фиессинжер пытался лечить туберкулезных больных, увеличивая долю жиров в пище. Ему это не удалось, потому что он не подумал, что для облегчения притока полинуклеаров с их протеазой необходимо открыть подъездные пути: капилляры.

Применяя наши процедуры (грудные обертывания, небольшие дозы синтетической камфоры), мы открываем легочные капилляры. Грелками на печень мы мобилизуем кровь из печени и селезенки; почти без лекарств мы увеличиваем количество открытых капилляров, мы увеличиваем количество циркулирующих лейкоцитов; очаги нагноения при всех пневмопатиях обильно орошаются липазами, протеазами, и наши больные выздоравливают без антибиотиков, без пневмоторакса и других калечащих методов, потому что мы всегда думаем об аутофармакологии организма.

Ни в руководствах по фармакологии, ни в грубой, механической коллапсотерапии мы не находим средств против пневмопатий, а находим их только в скромной и действенной капилляротерапии.

Глава 7

Гидротерапия

Гуморальная физиопатология и гидротерапия (водолечение)

Среди веществ, которые образуют структуру живого организма, преобладающая часть представлена водой, заключающей в себе минералы. Так, в мозгу вода составляет 77 %, если принимать во внимание мозг вместе с мозговыми оболочками. Мозг вместе с мозжечком без мозговых оболочек содержит от 82 до 90 % воды. В мышцах имеется 83 % воды, в легких – около 71 %, столько же воды в сердечной мышце, в печени 75 %, в селезенке 77 %, в клетках 83 % воды.

Эти цифры выражают объем интерстициальной (промежуточной или межуточной) воды в органах (за исключением клеток). Согласно работам Гамбля и Петерса, объем внеклеточной воды составляет 15 % общей массы тела здорового человека. Внутриклеточная вода, заключенная в клеточной цитоплазме, представляет собой по крайней мере 50 % массы тела человека.

Если высушить всю коллоидальную субстанцию трупа человека, имевшего при жизни массу в 50 кг, то выясняется, что сухая коллоидальная субстанция равна 5 кг (Poli-card, 1944). Это значит, что 90 % живой субстанции состоит из жидкостей: крови, лимфы, спинномозговой жидкости, ликвора, желчи, пищеварительных соков и т. д.

Аллопатическая медицина рассматривает организм как сумму твердых и сухих органов, не думая об объеме и составе вне- и внутриклеточных жидкостей. Это воззрение никак не соответствует физиологической реальности, и основной специальностью врачей-аллопатов является попытка лечить изолированные органы, едва ли являющиеся твердыми. Гомеопатическая медицина совершенно игнорирует наличие органов, не говоря уже об абсолютном неведении жидкостей человеческого организма. Аллопаты и гомеопаты обучены абстрактным понятиям медицины, не располагая никакой физиопатологической базой, без какой-либо действительно руководящей идеи.

Живой организм человека пронизан тремя большими каналами, которые разветвляются на множество мельчайших канальцев. Первая система канализации вместе со своими бесчисленными разветвлениями является воздухоносной. Дыхательное горло, бронхи, бронхиолы, альвеолы легких представляют собой единое дыхательное «древо», в мельчайших «ветвях» – канальцах которого происходит беспрерывное движение воздуха, подвозящего кислород и удаляющего углекислоту из каждой клетки, каждой ткани, каждого органа. В то же время организм ревниво охраняет в легочных разветвлениях большой резервный запас кислорода.

Вторая циркуляторная канализация включает в себя сердце, артерии, вены, кровеносные капилляры, лимфатические узлы, лимфатические стволы и капилляры. Третья разветвленная канализация – пищеварительный тракт – включает в себя: рот со слюной, образуемой тремя главными слюнными железами, пищевод, желудок, двенадцатиперстную кишку, орошаемую желчью и соками поджелудочной железы, тонкий кишечник со своими бесчисленными ворсинками, толстый кишечник с мощной мускулатурой и прямую кишку. И хорошо запомните: всякое плотное питательное вещество, вводимое в пищеварительный тракт, превращается в раствор, в жидкость. Следовательно, организм – это система каналов и канальцев, в которых безостановочно текут газ и жидкости.

Наряду с большими потоками жизни, рядом с артериями и венами, рядом с многочисленными ручейками кровеносных и лимфатических капилляров, находятся континенты, погруженные в океан внеклеточных жидкостей, это – органы: мозг, легкие, сердце, печень, мышечная система и т. д., орошаемые бесчисленными сосудистыми сетями. Все органы: сердце, легкие, печень, селезенка, почки, поджелудочная железа, кишечник, диафрагма, половые органы, костный мозг, спинной и головной мозг, акустический аппарат, орган зрения – составляют одну треть массы тела человека.

Каждое количественное или качественное изменение состава жидкостей вызывает болезненные расстройства. Если состав жидкостей, перегруженных метаболитами, претерпевает еще дополнительное нашествие новых метаболитов, то жизнь становится невозможной.

Известно, что объем циркулирующей крови составляет 5 л, а лимфы – 2 л. Печень в течение часа получает 100 л крови и 40 л лимфы. Нормальный вертикальный диаметр печени равен 14 см, селезенки – 7 см. Если с помощью перкутации печени вы находите ее диаметр 20–24 см, а диаметр селезенки 18–20 см, вы должны будете допустить, что кровяные озера в печени и селезенке задерживают до 50 % объема циркулирующей крови со всеми вытекающими отсюда последствиями окисления и питания всех органов. В то же время понятно, что печень и селезенка претерпевают гипергидратацию, переполнение внеклеточными жидкостями. Следовательно, вы обязаны предположить (допустить) серозные расстройства в огромной сосудистой сети воротной вены, обеспечивающей нормальную композицию крови повсеместно, во всех органах брюшной полости.

Шаткость, ненадежность осведомленности о доминирующей роли жидкостей в организме в течение последних десятилетий сопровождается недопустимым пренебрежением к применению минеральных вод. Нужно ехать в Виши, чтобы принять курс лечения водами Виши. Нужно отправиться в Виттель для прохождения курса водами Виттель, надо ехать в Прее для прохождения гидроминерального курса и т. д. Но курс длится всего три недели! В большинстве случае лечащиеся принимают воды 2–3 раза в день и в то же время пользуются слишком хорошей кухней, слишком соблазнительной пищей, которая перегружает их печень и почки.

Территория Франции очень богата по своей геологической природе и дает возможность организовать различные гидроминеральные курсы лечения на дому у больных. Нужно в течение нескольких месяцев добиваться изменения кислотно-основного равновесия (pH крови) путем приема минеральных вод. Нам представляется немыслимым лечить хронических больных без назначения ощелачивающих или окисляющих вод. Это длительное лечение; долгая прочистка жидкостей организма должна быть поставлена и включена в рамки полной общей гидротерапии. Существует гидротерапия кожная и существует также гидротерапия внутренних органов.

Бальнеотерапия. Современная медицина обязана использовать бальнеотерапевтические методы, так как они дают возможность улучшить состояние больного и вылечить большинство хронических больных, которых фармакотерапия излечить не может. Нужно кричать, взывать, повторять эту истину до тех пор, пока медицинский факультет не соблаговолит проверить уже полученные данные неоспоримой эффективности водолечебных процедур и не только в местах, отведенных под водолечение, но и применяемых дома в любое время года, на квартире каждого больного.

Вопрос не стоит о создании новой специальности: бальнеолигии. Их и так уже много. Нужно только реорганизовать, воскресить, оживить слишком конформистское и удобно укоренившееся сознание врачей. Врачи будущего, вышедшие из-под влияния схематизма и ортодоксальности, должны отвоевать право на свободу своих суждений.

В будущем бальнеотерапия должна обрести свое место в общей терапии наравне с диететикой и медикаментозной терапией, из которой очень большая часть может быть заменена водолечебными методами на великое благо больных и на поднятие авторитета врача. При хронических заболеваниях клиенты меняют теперь врачей как парикмахеров. Это плохо и для больных, и для врачей. Для лечения хронических заболеваний пока не существует истинно серьезной эффективной терапии. Это положение изменится, когда каждый врач будет в состоянии пользоваться бальнеотерапией, применяя ее надому у больного.

К сожалению, бальнеотерапия не располагает средствами шумной рекламы, которой пользуются химическая и электрическая промышленность. Врачи ошеломлены этой крикливой рекламой и становятся, как и их бедные больные, жертвой этой нездоровой пропаганды. Но как нельзя остановить течение реки, так же нельзя остановить и ясные принципы бальнеологии, которые представляют собой применяемую и направляемую физиологию.

Бальнеотерапия оказывает не только лечебное действие, но и профилактическое. В будущем ее изучение явится долгом каждого врача. Она включает лечение холодом, теплом и гипертермией: горячие обертывания грудной клетки, холодные согревающие компрессы, скипидарные ванны, ручные и ножные ванны, теплые и горячие, а также лекарственные промывания кишечника (клизмы), холодные и контрастные души, пузырь со льдом, грелка и т. п.

Применяя бальнеотерапию, надо хорошо знать конституцию больного. Теории конституции Кречмера, Мартини, многочисленные анализы, используемые для оценки пригодности данного индивидуума к работе, к жизни в какой-то социальной среде, мало применимы к бальнеотерапии, являющейся общей терапией для каждого индивидуума. Скорость реакции человека на физиологические и психологические влияния, его функциональная конституция гораздо важнее, чем конституция морфологическая. Функциональная конституция определяет выбор и дозировку водолечебных методов. Бальнеотерапия не должна оставаться в стороне, она должна быть интимно связана с клиникой.

Исследования в области бальнеотерапии потеряли бы свою ценность, если бы не базировались на изучении важных проблем внутренней, глубинной медицины. Каждая ванна помимо своего специфического действия, определяемого различной температурой и добавлением разных ингредиентов, оказывает также общее физиологическое воздействие первостепенной важности.

При погружении в воду тело теряет 80–85 % своей массы. Согласно вычислениям Страсбургера (Strasburger), человек массой в 70 кг, находясь в воде, весит всего лишь 3–4 кг, к этой массе прибавляется масса головы (4–5 кг), следовательно, масса человека приблизительно не более 9 кг. Таким образом, при длительном приеме ванн можно избежать образования пролежней (например, у больных, страдающих параличом). Какая радость для парализованного человека быть в состоянии при небольшом усилии немедленно ощутить как двигаются его облегченные ноги!

Также очень важно испытываемое больным гидростатическое концентрическое давление. В ванне с водой нейтральной температуры (т. е. с температурой тела – 35–36 °C) периметр грудной клетки сокращается на 3–5 см, периметр живота – на 2–6,5 см. Когда сокращаются грудная клетка и живот, выдох облегчается, особенно при эмфиземе, астме, бронхите.

Ортостатический коллапс, наблюдаемый у кролика, содержащегося в вертикальном положении, не происходит в воде. Так объясняется антиколлапсное действие горячих, теплых и прохладных ванн при лечений инфекционных болезней.

Возрождение бальнео- и гидротерапии

Франция – самая богатая лечебными водами страна. С каждым годом все больше утверждается социальное значение водолечения. Академия медицины через свою постоянную комиссию взяла в свои руки научный контроль над минеральными источниками и выносит решение по всем гидротерапевтическим вопросам. Для гидротерапевтических исследований существует Институт гидрологии и климатологии. В 1937 г. в Париже состоялся Интернациональный конгресс по вопросам тепловой и климатической терапии.

В Париже, Лионе, Лилле, Нанси, Страсбурге, Бордо, Тулузе, Клермон-Ферране, Марселе существует множество кафедр терапевтической гидрологии. Парижское общество гидротерапии и климатологии основано еще в 1853 г. Многочисленные журналы обеспечивают распространение трудов. Франция занимает первое место по научной организации климатологии. Больше миллиона больных ежегодно проходят курс климатического лечения. Так как польза теплолечения доказана, то надо предоставить возможность пользоваться им всему населению.

Среди взрослых и детей хронический ревматизм имеет большое распространение. По статистике разных стран он составляет больше четверти больных, требующих водолечения. К ним нужно прибавить большое количество других болезненных состояний: остаточные явления после бронхита, астма, гипертоническая болезнь, гинекологические случаи, болезни сердца и сосудов, последствия мозговых кровоизлияний, последствия ранений и, наконец, болезни крови.

Старый врач, посвятивший многие годы своей жизни изучению действия минеральных вод, скажет вам, что каждое водолечение может быть предоставлено каждому больному по месту его жительства. Это утверждение проверено на тысячах больных.

Гидротерапия. Несмотря на свое тысячелетнее существование, гидротерапия могла бы при некотором усилии медицинской организации вновь возобновить свое триумфальное шествие. Почему же современная медицина, признавая водолечение, результаты которого неоспоримы, допускает зимнюю спячку (октябрь-май) гидротерапевтических методов? Почему забывают о возможности организовать на октябрь-май водолечение для больных, которые не могут разъезжать или прерывать свою деятельность для лечения? Предпочитают линию наименьшего сопротивления, применяя так называемую физиотерапию: гальванический и фарадический ток, ионотерапию, дарсонвализацию, диатермию.

В обширном физиотерапевтическом заведении, с его разнообразными дуговыми лампами, световыми ваннами, аппаратурой для инфракрасных лучей, суховоздушными ваннами, для гидротерапии отводится только маленькая комнатка.

Произведите немного более тщательный осмотр длинной вереницы множества ревматиков и вы установите плохое кровоснабжение кожи, в особенности кожи конечностей (холодные руки, холодные ноги, холодные колени). При ослаблении функций невозможно путем упражнения мышц достичь их согревания. Все дружно говорят, что тепло дает ревматикам облегчение. Логично искать средства согреть этих несчастных больных. Применяются короткие волны, диатермия, световые ванны. Температура воздуха световых ванн поднимается до 60–70 °C. Пульс быстро достигает 100–110 ударов в минуту. Количество выделенного пота доходит до 2 л. Применение этого лечения пациенту с безукоризненным кровообращением и дыханием, возможно, не принесет вреда, но все же такого рода регулирование тепла слишком грубо.

Паровые ванны гораздо утомительнее, чем световые. Применение диатермии и коротких волн локально ограничено и всегда может быть заменено резиновой или электрической грелкой, что гораздо проще и гораздо экономней. Подача тепла электрическими аппаратами всегда остается чисто физической, однообразной; тепло, доставляемое общими медицинскими ваннами, является физико-химическим, обладает целой гаммой вариаций.

При световых ваннах потение – единственный результат, он бывает очень быстрым и слишком резким. Оно подавляется обычно в первые 5 мин. При бальнеотерапии, при гидротерапии гораздо шире возможность регулирования температуры, концентрации веществ, растворенных в лечебных ваннах, приспосабливание их для каждого больного.

Ни медицина, ни физиология не являются отдельными обособленными науками. Есть только одна наука о жизни. Есть только жизненные явления, патологию которых необходимо так же хорошо объяснить, как и физиологию.

Аутофармакология организма – массовое выделение ряда веществ, являющихся носителями энергии, свободно курсирующих в крови и межклеточной жидкости, экономно используемых в нормальном состоянии, в патологии, под влиянием бальнеотерапии чудесно усиливающих свое воздействие и оказывающих большую пользу, чем все фармакологические средства.

Термотерапия (лечение теплом)

Каждое изменение температуры какой-либо зоны кожи в силу согласованной реакции передается на симметричную поверхность противоположной стороны. Правило Морат-Дестрё гласит, что сосуды кожи, почек и сердца реагируют идентично, но противоположно сосудам брюшной полости. Таким образом, мы имеем возможность, воздействия на некоторые (любые) точки кожи, передать это воздействие в прямом или противоположном направлении на другие зоны или органы.

Мы часто наблюдаем, как тяжело больной реагирует на ванну в 38 °C. Но если начинать ванну с температуры 35–36° и очень медленно прибавлять горячую воду, то даже температуру в 40–42° больной переносит очень спокойно. Ложась в горячую ванну, человек покрывается гусиной кожей, это проявление сжатия сосудов, которое влечет за собой сокращение кожных мышц. При ванне с нарастающей температурой следы такой реакции не наблюдаются, плетизмограмма уже совсем другая. В холодной или в очень горячей ванне происходит сначала сокращение сосудов и только через несколько секунд или даже минут после привыкания, или аккомодации, к данной температуре происходит рефлекторное их расширение. Применение ванны с постепенно повышающейся температурой не вызывает первоначального сокращения сосудов, а расширение сосудов достигает значительно большего объема, чем при реактивной гиперемии, вызванной уже с самого начала погружения в горячую ванну.

Итак, мы видим, каким действенным и простым циркуляторным средством располагаем. Так, например, ручные ванны обладают особенно благотворным и тонизирующим влиянием при гипертонической болезни, кардиопатиях, особенно при стенокардии, при пневмониях. Чтобы достичь глубокого проникновения тепла при лечении панариция, нужно делать ручные ванны, доводя температуру воды до 45–46 °C при общей продолжительности от 30 до 60 мин, особенно у больных с плотным жировым слоем. Эти ванны хорошо переносятся и достаточно быстро излечивают панариций. Ножные ванны, начатые с температуры 36,5—37 °C и доведенные до 40–42° при той же продолжительности, что и ручные ванны, уменьшают общее количество циркулирующей крови на 500–700 мл из-за рефлекторного и теплового расширения кровеносных и лимфатических сосудов. Для лихорадящего, возбужденного больного надо применить прохладную ручную ванну начиная с 35 °C и доведя ее до 30°, чтобы оттянуть тепло и успокоить его.

До того момента, как подробнее остановиться на применении тепла, надо напомнить о двух основных физиологических особенностях: о процессе воспаления и о лихорадке (повышении температуры тела). Воспаление мобилизует естественные защитные силы организма против внешней агрессии. Воспалительный процесс характеризуется гиперемией, последняя может быть увеличена теплом. На первый взгляд, тепло должно бы осложнять острое воспаление, на деле оно вызывает совсем другой результат: оно прекращает или предотвращает венозный застой в капиллярах, восстанавливает кровообращение и выводит метаболиты, микробы и разрушенные клетки в большой поток общей циркуляции, где осуществляется генеральная прочистка от токсических метаболитов, их распад в микромолекулы, их перемешивание и выведение.

В воспаленных участках после восстановления кровообращения механический фактор прекратит свое действие – сжатие паренхиматозных клеток сверхрасширенными венозными сосудами. Будет восстановлен подвоз кислорода и других питательных субстанций и будут созданы все условия для тканевой регенерации.

О физиологических особенностях лихорадки рассказано в разделе о гипертермических ваннах. Проф. Ламперт (Lampert, 1952) утверждает, что искусственная гипертермия улучшает питание и рост тканей. Он придерживается позиции Биера (Bier, 1931), который писал в своем фундаментальном труде «Гиперемия как лечебное средство»: без глубокого знания капилляров нельзя понять ни воспалительных процессов, ни лихорадки, на какое-либо другое физиологическое явление. Но если знать физиологию и патологию капилляров и внутриклеточных и внеклеточных жидкостей, становится понятно, почему применение тепла при острых и хронических заболеваниях в совокупности со средствами, стимулирующими активность капилляров, так хорошо действует при острых ревматических и острых флегмонозных артритах, туберкулезе и др.

Как мы уже упоминали, согласно правилу Морат-Дестрё, существует антагонизм между кожными сосудами и сосудами брюшной полости. Если сосуды кожи сокращены, расширяются сосуды полости живота, и наоборот. Исключение составляют почки. Обнаженные артерии на поверхности мозга реагируют так же, как и кожа. Только неприятные эмоции останавливают эту реакцию.

Чтобы снять тахикардию, надо с помощью рефлекса добиться замедления пульса, начиная с кожи затылка. Буксбаум (Buchsbaum) заметил, что применение холода на внутреннюю поверхность бедра провоцирует сокращения матки (рефлекс Буксбаума). Приложением холода на затылок можно остановить кровотечение из носа.

Врачи, биологи, физиологи многих стран часто задают мне следующий вопрос: «Почему в предлагаемой мной бальнеотерапии я все же отвожу главную роль теплым и горячим процедурам?» Вопрос поставлен правильно. Как очень старый бальнеолог, который более 60 лет применяет эту терапию, я счастлив, что могу ответить на этот вопрос.

В начале врачебной деятельности в клинике моего учителя проф. Эрба я применял теплые ванны, шотландские души, которые давались под определенным и постоянным давлением при сохранении математически точного соотношения между продолжительностью горячего и холодного душа. Кстати, замечу, что холодный душ никогда не должен превышать по времени половину продолжительности горячего душа с максимумом одной минуты для холодной и двух минут для горячей воды. Я применял также пузырь со льдом на область сердца, живота, на затылок.

Две недели я провел у пастора Кнейпа в 1903 г., чтобы изучить его метод, в котором холодным процедурам отводилось 90 %. Его результаты были удовлетворительные. В 1907 г. три месяца я обучался у Винтернитца, где сам применял шотландские души и холодные обертывания грудной клетки. Эти обертывания, которые я применял в его санатории в Нерви (Италия), делались следующим образом. Больной надевал на себя жилет (без рукавов), смоченный в холодной воде, поверх которого надевался еще двойной фланелевый жилет с длинными рукавами. Больной оставался в этом обертывании всю ночь, утром ему растирали все тело перчаткой из конского волоса, намоченной в холодной воде. Результаты были очень удовлетворительные у всех больных, страдающих заболеваниями легких, включая и кавернозный туберкулез. Я практиковал эти обертывания (которые, кстати, становятся очень приятными через минуту) в военных и гражданских больницах в Москве во время первой мировой войны с прекрасным результатом.

Почему я вынужден был радикально изменить гидротерапевтические процедуры? Два фактора заставили меня перейти на тепловую терапию: 1) знакомство с кровеносными и лимфатическими капиллярами, с диафрагмой, со структурой кожи, что позволило мне превратить эмпирическую бальнеотерапию в бальнеотерапию физиологическую; 2) физиологическая деградация (ухудшение здоровья) широких масс населения в больших индустриальных центрах Западной и Восточной Европы.

Мало людей отдают себе отчет о биологической инволюции человеческих масс. Это демографическое явление может быть измерено, подтверждено статистикой начиная с 1910 г. Важным фактором является прогрессивное загрязнение атмосферы. Уже прошло больше ста лет с тех пор, когда Шарль Николь констатировал прогрессивное увеличение частичек угля в легких трупов людей, живших в больших городах. В 1896 г., когда я был студентом в Москве, ее население составляло 700 000 жителей, теперь оно достигает 8 млн. В Париже в начале века насчитывались 1,5 млн жителей, теперь эта цифра превышает 8 млн.

Опасный лондонский туман не представляет сугубо атмосферное явление. Население Лондона начиная с конца XVIII века дорого расплачивается за индустриализацию рахитом у детей, хроническим ревматизмом и хроническим бронхитом у взрослых. Скопление едкого, разрушающего легочную ткань заводского и отопительного дыма в больших города усиливается и от выхлопных газов автомашин. В 1963 г. в Париже автомашины ежедневно сжигают 9 млн л бензина и других горючих веществ, после которых в воздухе остается большое количество двуокиси и окиси углерода, соединений свинца, сажи и др. Метеорологи подсчитали, что атмосфера Парижа содержит более четверти нечистот всей территории Франции. В Париже жители дышат смесью воздуха с загрязнителями, в которой уже очень мало остается кислорода. К этому фактору прибавьте еще металлическую пыль, а также текстильную и угольную пыль, тесноту плохо проветриваемых помещений, учреждений и контор.

Учтите также варварскую вырубку лесов, проводимую во всех странах мира, и вы поймете, что в так называемых цивилизованных странах человечество живет под влиянием постоянного уменьшения кислорода в атмосфере. Сокращение кислорода в воздухе сопровождается увеличением доли углекислого газа. Эти два фактора провоцируют снижение ритма жизни, сокращение энергии и замедление биохимических реакций в организме человека. В конечном итоге все эти влияния вызывают уменьшение теплопродукции в теле человека. Поэтому население индустриальных центров не в состоянии ответить

раскрытием кровеносных капилляров на воздействие холодных гидротерапевтических процедур.

Развитие индустриальной техники со всеми вытекающими отрицательными последствиями для человеческого здоровья требует применения горячих процедур. Гидротерапия сегодняшнего дня должна адаптироваться к изменениям энергетического баланса индустриализированного населения. Основы физиопатологии капилляропатии требуют применения тепловых процедур для поднятия энергетического баланса человечества, лишившегося достаточного притока кислорода из атмосферы.

Бальнеотерапия

Гипертермические ванны. С их помощью мы стараемся вызвать повышение температуры, спасительной, стерилизующей. Мы применяем гипертермические ванны в случаях подострых инфекций, например, чтобы растворить и удалить скопление гинекологических нагноений; мы избегаем инъекций пирамидона и вакцин. Действие гипертермических ванн всегда можно прервать, умерить, сделав же инъекцию, белковую реакцию остановить невозможно.

Скипидарные ванны. У ревматиков, у больных невритами, полиневритами, с последствиями ранений, у больных стенокардией, облитерирующим энд артериитом, при последствиях детского паралича, при гемиплегии – скипидарные ванны в концентрации от 20 до 120 мл на ванну (170–200 л воды) вызывают прогрессирующее «перевоспитание» малых сосудов, подлинную сосудистую гимнастику. Скипидарная белая эмульсия и желтый раствор скипидара специально предназначены для пациентов с повышенным давлением крови, с нормальным давлением или гипотонией.

Ванны с настоем сена. Это успокаивающие ванны, которые обладают замечательным свойством снимать нервное напряжение у больных гипертиреозом, нервными сердцебиениями, бессонницей, хореей, склерозом, отеком Квинке.

Ванны с настоем листьев грецкого ореха. Их рекомендуют при мокнущих кожных болезнях: пемфигусе, мокнущей экземе, пруритусе, крапивной лихорадке и т. и.

Ванны типа Рош-Позе. Назначают их при сухости кожи, сухих дерматитах, ихтиозе, псориазисе.

Ванны с квасцами и содой. Рекомендуется при расширении вен, при варикозных язвах.

Ручные ванны. Они полезны при астме, хроническом бронхите, синусите, глаукоме, иридоциклите, а также для прерывания гриппа, насморка, трахеита.

Ножные ванны. Обычно назначаются при головокружениях, хронической мигрени, экстрасистолах.

Гипертермические ванны

Когда проф. Валинский (Walinski) начал изучать действие гипертермических ванн, он не знал трудов Крога, Поликара, Гамля, не знал физиологии кровеносных капилляров, значения их сокращений. Почти 200 лет назад Дженнер (Jenner), еще до Пастера, даже не зная о существовании микробов, избавил человечество от оспы, введя вакцинацию против оспы.

Валинский останется одним из великих основателей очень простой, очень ясной и действенной терапии. Изучая в течение 25 лет капилляротерапию, движение жидкостей в организме, проницаемость клеточных мембран, мы пришли к заключению, что гениальная интуиция Валинского была замечательным предвидением, подтвержденным новыми открытиями гистофизиологии (физиология бесконечно малых явлений).

Всегда ищут какое-нибудь новое средство, что-нибудь новое в химической промышленности, очень богатой обещаниями и очень бедной устойчивыми результатами.

Возможно, благодаря применению коротких горячих ванн (4 мин) в Японии мало сердечных больных и случаев ревматизма. До землетрясения 1923 г. в Токио было 800 ванных заведений, где ежедневно за одно су могли принять ванну 400 000 человек.

Доктор Винше (Winsche) в своей книге „Uber Warme Kultur“ пишет, что роль тепла идентична питанию. Питание может частично быть заменено теплом. Тепло – вид энергии, при помощи которой можно изменить организм и улучшить его энергетический баланс. Белки, углеводы, жиры доставляют организму пластические элементы для восстановления клеток, а также тепло (калории). Тепло в чистом виде есть та же энергия для организма.

Считается, что род человеческий появился на планете в течение третичного периода (приблизительно 1,5 млн лет тому назад), земля была тогда покрыта до полюсов тропической растительностью. Человек долго жил в атмосфере теплицы. Конец третичного периода был отмечен сгущением паров атмосферы и ливнями, длившимися многие месяцы. После этого периода наша планета подверглась существенному охлаждению, ночи сделались холодными, появились ледники. Человеку не удалось приспособиться к недостатку тепла; его кожа к тому времени потеряла защиту волосяного покрова, сохраненного человекообразными обезьянами.

Человек приспособился к новым условиям только благодаря изобретению огня, жилища, одежды. Начиная с ледникового периода мы живем в условиях недостатка тепла. В периоды болезни этот недостаток требует дополнительного притока тепла. Луи Пастер первый обнаружил, что заразные болезни можно излечивать применением гипертермии. Он заразил кур бациллами сибирской язвы и вылечил их гипертермией. Бактериологи и врачи совершено забыли классический опыт Пастера. Этот опыт слишком скромен для современных умов, которые увлекаются более сложными методами терапии. Доктор Бирхер-Беннер (Bircher-Benner, 1909) смог доказать значение потенциала световой энергии для питания и лечения растений.

У каждого человека есть свой тепловой оптимум. Его потребность в тепле должна быть удовлетворена прежде всего. Человек, привыкший к холоду, сохраняет только половину своего энергетического баланса. Внешнее согревание частично заменяет внутреннее согревание (питание, снабжение кислородом, мышечную и умственную работу, приятные эмоции). В хорошо отапливаемых помещениях, оборудованных ваннами и горячей водой, можно уменьшить рацион мяса, хлеба, жиров. Экономисты, статистики и другие государственные деятели, по-видимому, забыли о существовании второго закона термодинамики. Мозг может направить и зафиксировать определенное количество калорий в определенной части тела.

Для здоровых детей летом следует применять обтирание холодной водой, зимой – обтирание теплой водой. В детском доме, руководимом доктором Девриэном (Devri-ent, 1942), где применялась эта система, никогда не было ни одного случая дифтерии.

Энергия, которую мы называем теплом, не распространяется от поверхности кожи внутрь организма, как распространяется тепло металлической грелки. Скорее всего, происходят бесчисленные реакции: волнообразные движения между капиллярами, нервами, внеклеточными жидкостями, клеточными мембранами – изменения физических и химических потенциалов. Циркуляция в кровеносных и лимфатических сосудах оживляется, токи внеклеточных жидкостей становятся активнее, плазма и спинномозговая жидкость обновляются скорее, доставка питательных веществ и выделение отбросов значительно облегчаются. Искусственное повышение температуры, вызванное гипертермическими ваннами, создает аккумуляцию стерильного тепла (без микробов), усиление сгорания в клетках и тканях, открытие закрытых капилляров, возросшую проницаемость мембран, интенсификацию жизненных процессов.

Существует огромная разница между стерильным биохимическим повышением температуры от гипертермических ванн и повышенной температурой при инфекционных заболеваниях. При всех инфекционных болезнях лихорадка в первой фазе характеризуется лейкоцитозом с преобладанием полинуклеаров, ацидозом, распадом белка, гипергликемией, повышением обмена веществ. Во второй фазе наблюдается уменьшение лейкоцитоза с преобладанием лимфоцитов, увеличение резерва щелочности, снижение гликемии.

Реакции организма остаются одинаковыми (врожденные безусловные рефлексы), когда организм подвергается атаке разного рода микробных токсинов и когда в организм вводятся чужеродные белки (например, при сывороточной болезни) или некоторые элементы белка (например, сера). Все реакции, характеризующие первую и вторую фазы лихорадки, постоянны и, без всякого сомнения, должны управляться, получать приказания от какого-то руководящего центра. В медицинской литературе говорится о «шоке» (в вегетативной нервной системе). По концепции Сперанского, изменениями в реакциях организма управляет кора головного мозга: все мобилизуется, все приходит в движение. Каждая клетка крови, каждое вещество включается в сомкнутые стройные ряды боевых единиц. Невиданное зрелище общей мобилизации огромных сил организма разыгрывается в полном порядке.

При хронических заболеваниях, когда центры, руководящие лихорадкой со всеми сопутствующими реакциями, истощены или хотя бы заторможены (небольшие подъемы температуры), несколько гипертермических ванн, проведенных по точным назначениям, могут вызвать резкое изменение состояния и открыть дорогу излечению.

Повышение температуры всегда вызывает ускорение химических реакций. Поэтому применение гипертермических ванн всегда ведет к ацидозу. Гипертермия снабжает организм теплом без всяких затрат с его стороны.

При инфекционной болезни организму приходится производить дополнительное тепло с заметным ущербом для своего энергетическою баланса.

Искусственное повышение температуры, вызванное лекарственными препаратами или штаммовой вакциной, не поддается контролю. Действительно, невозможно задержать повышение температуры, вызванное инъекцией упомянутых средств; если же эту реакцию нейтрализовать при помощи антипиретика, то сведется на нет желательное повышение температуры.

Прививка малярии для лечения прогрессивного паралича сопровождается сплошными мышечными сокращениями при отрицательном энергетическом балансе, при внезапном вторжении миоглобина в кровь. Смертность среди привитых паралитиков достигает 35 %. Доктора Ламперт и Валинский, лечившие прогрессивный паралич гипертермическими ваннами, не потеряли ни одного из своих пациентов.

Во время инфекционной болезни температура 42 °C является почти смертным приговором. Такая же температура гипертермической ванны не представляет опасности. Говоря о проблеме применения гипертермических ванн, невозможно не упомянуть труды проф. Валинского (умер в 1946 г.), пионера этого терапевтического метода. Он начал изучать этот метод в 1925 г. на факультативной клинике в Берлине под руководством проф. Гольдшейдера (Goldscheider). В своей диссертации он показал, как организм сопротивляется болезнетворным агентам, активируя лихорадкой свои защитные силы. Продуцируя во время инфекционной болезни избыток тепла, организм делает это за счет своих тепловых резервов.

Гипертермические ванны вводят в организм дополнительное стерильное тепло, не затрачивая собственных резервов организма. Приток тепла от гипертермических ванн легко регулировать и дозировать в зависимости от состояния больного.

В 1928 г. проф. Валинский был назначен руководителем больницы в Берлине (Темпельгофе). За первый период с 1928 по 1937 г. в его учреждении провели 13000 гипертермических ванн. Прежде всего ими лечили нейролюэс (сухотка спинного мозга, прогрессивный паралич), всегда после установления положительной реакции Вассермана в спинномозговой жидкости.

Температуру у больных удавалось поднять: первой ванной до 39,5 °C, второй ванной до 41,5 °C. Количество ванн для каждого больного варьировало от 8 до 24, ванны делали каждые 2 дня. Самые лучшие результаты наблюдались при гастрических кризах у больных сухоткой спинного мозга и при половом бессилии. Не зарегистрировано ни осложнений, ни смерти. В случаях рассеянного склероза этот метод иногда приносил значительное улучшение. Но если после 6 ванн улучшение не наступает, то случай следует квалифицировать как неизлечимый.

В случаях полиневритов зарегистрировано 95 % излечения после 12–24 ванн (продолжительность ванн, по Валинскому, от 2 до 3 ч). Острые случаи ишиаса, по словам того же автора, поддаются серии ванн от 6 до 10, а хронические случаи – 12–20 ванн (мышечная атрофия проходит быстрее, еще лучший эффект получается от применения скипидарных ванн).

В случаях деформирующих артритов с повышенной температурой Валинский после нескольких попыток отказался от применения гипертермических ванн; он не достигал успеха и в случаях с застарелым анкилозом. Скипидарные же ванны в случае инфекционного полиартрита купируют лихорадку и уменьшают деформацию суставов. Нам удалось достигнуть исчезновения травматического анкилоза верхней конечности 32-летней давности; для нижней же конечности мы добились исчезновения анкилоза, длившегося 6 лет. На анкилоз колена неблагоприятно влияет тяжесть туловища, постоянно давящая на колено и разрушающая поверхность внутрисуставных хрящей.

Брахио-цервикальные невриты излечиваются скипидарными ваннами медленнее, чем ишиасы, вследствие постоянных движений рук. Валинский достигал великолепных результатов при сальпингите. Во второй период с 1937 по 1946 г. проф. Валинский занимался следующими наблюдениями. В тяжелых случаях желтухи он заметил, что после 3~4 первых ванн увеличивается объем печени, а также процент билирубина в крови, после 10–12 ванн наступало полное выздоровление. Превосходные результаты были достигнуты также в случаях плевральных спаек, а также в случаях последифтеритных параличей.

Пот и потение. Потовые железы являются частью механизма, регулирующего обмен веществ. Потоотделение не является специфической регуляцией, как лихорадка и воспаление. Потение – клинический симптом огромного значения. Роль пота сводится к удалению веществ, скапливающихся в сосудах иво внеклеточных жидкостях в чрезмерном количестве (после мышечной работы, после большой дозы тепла, после интоксикации или после возбуждения). Больные с нарушенным метаболизмом во время гипертермической ванны (продолжительностью один час) выделяют с потом больше кислотных веществ, чем почки в течение 24 ч.

Лихорадка содействует сгоранию метаболитов, а пот их выделяет. Пот и лихорадка – два защитных средства организма. Серьезные дыхательные нарушения (пневмоторакс, пневмония, агония) сопровождаются щелочным потом. Послеоперационный пот кислый (pH от 3,0 до 6,0). У здоровых лиц pH пота – 6,0–7,0. Степень кислотности пота во время кризисов болезни имеет первостепенное значение для прогноза. Если пот кислотный – прогноз благоприятен, если пот щелочной – прогноз чрезвычайно серьезен. Липкий щелочной пот во время агонии указывает на весьма опасное нарушение кислотно-основного равновесия, на распад клеток.

Когда кожа, легкие, почки не могут больше регулировать кислотно-основное равновесие, потоотделение остается последней возможностью для устранения вредных веществ. Постоянное потоотделение представляет собой большое облегчение для органов кровообращения (капилляры, артерии, сердце). Больная кожа всегда полна метаболитами, она фиксирует хлористый натрий, мочевую кислоту, белковые молекулы. Нужно очистить человека в целом, дерматология же лечит только кожный покров.

Показания для применения гипертермических ванн:

I) полиневрит; 2) иридоциклит; 3) полиомиелит (детский паралич) в предпаралитический период (в послепаралитический период лучшие результаты дают смешанные скипидарные ванны); 4) при септицемии можно при помощи гипертермических ванн достигнуть эффективного результата даже в тех случаях, когда не подействовали антибиотики; 5) сальпингит; 6) отиты; 7) гонорейные артриты; 8) злокачественные опухоли (повышение сопротивляемости у больных, улучшение состава крови, эффективное уменьшение боли); 9) все инфекционные заболевания у детей (скарлатина, корь, дифтерия); 10) коклюш;

II) последифтерийный паралич; 12) упорные плевральные экссудаты; 13) третичный сифилис внутренних органов (прогрессивный паралич, сухотка спинного мозга).

Нам скажут: как вы смеете претендовать на улучшение состояния больных и даже на исцеление самых различных болезней? Как вы осмеливаетесь предлагать универсальный метод лечения вместо различных лекарственных средств? Отвечаем: драма каждой болезненной атаки обусловливается накоплением вредных веществ, вредных метаболитов, которые организм, подвергшийся нападению, не способен ни разложить, ни сжечь, ни окислить. Искусственное повышение температуры разлагает токсичные метаболиты и превращает гигантские молекулы в молекулы с меньшей молекулярной массой, которые легче выделяются через почки, легкие, кожу.

В садах сжигают мертвые листья, в деревнях сжигают мусор. Гипертермические ванны сжигают органическую пыль, расчищают пути сообщения – капилляры, очищают внеклеточные и промежуточные жидкости. Вот в чем секрет лечебной универсальности гипертермических ванн. Нормальная жизнь, соматическая и психическая, немыслима без непрерывного, ритмичного, управляемого сгорания.

Неритмичное, замедленное сгорание (например, при микседеме) или ускоренное (при базедовой болезни) лежат в основе каждого патологического отклонения. Нормализуя ритм волн сгорания, гипертермические ванны снова налаживают жизненный поток, биохимический покой, восстанавливают правильное кровообращение и удовлетворительное удаление метаболитов. Неплохо было бы также сжечь мертвые листы медицинской литературы. Надо бы освободить медицинскую мысль от полумертвых идей, которые загромождают патологию и клинику всякими мелочами. Проблемы иммунности, антител, микробиологии, инфекции, аллергии, хронических прогрессирующих деформаций должны быть основательно пересмотрены.

Когда примут во внимание важность сгорания, окисления, капиллярного кровообращения, движения внеклеточных жидкостей, почечных выделений, когда обратятся к лечению организма в целом, когда снова начнут исследовать больного, вместо того чтобы рыться в его бумагах и справках, когда постараются прежде всего выправить капиллярную циркуляцию, дыхание, процессы всасывания и выделения в каждом отдельном случае болезни, тогда этикетки болезней потеряют свою значимость, число применяемых лекарств уменьшится одновременно с числом хронических больных, переполняющих больницы.

Никогда не забывайте завета Гиппократа: «Врач лечит. Природа исцеляет».

Противопоказания для применения гипертермических ванн: 1) состояние с повышенным давлением спинномозговой жидкости; 2) отек мозга; 3) открытый туберкулез легких; 4) пневмонии с обширным опеченением; 5) миокардиты; 6) инфаркт миокарда (после 7 недель можно начинать скипидарные ванны); 7) коронариты (применять только скипидарные ванны); 8) гипертония (только желтые скипидарные ванны); 9) острые флебиты; 10) цирроз печени.

Работы А. Д. Сперанского показали, что развитие болезней зависит от нарушения деятельности коры головного мозга и среднего мозга. Интоксикация, инфекция, перерождение могут произойти только в том случае, если нарушена регуляция нервной деятельности. Каждое нарушение местного кровообращения, каждое болезненное изменение в любом органе немедленно передается в нервный центр. После истощения нервных центров начинается вторая стадия болезни, к которой можно приклеить диагностическую этикетку.

Если нервные центры в коре мозга и мезэнцефалоне бодрствуют, если они не истощены, то они отвечают на сигнал опасности быстро и энергично и восстанавливают нормальное функциональное равновесие. При инфекционных болезных, по Сперанскому (1930), микробы являются только стартерами, пусковыми приспособлениями; когда управление нервных центров в порядке, больной выздоравливает. Если же нервные центры истощены, то болезнь надолго затягивается; если центры полностью заторможены, то больной умирает.

Мне кажется, что увлекательную концепцию Сперанского можно дополнить следующими соображениями. Не этикетка такой-то болезни определяет будущее больного, а состояние больного в момент микробной или другой болезнетворной атаки. Исход любой болезни решает удовлетворительное состояние дыхания, кровообращения и выделения продуктов обмена.

Никогда нельзя забывать, что нервные центры – высший совет биологического управления – должны быть снабжены через капилляры кровью хорошего состава, достаточным количеством кислорода и полностью освобождены от вредных продуктов обмена веществ. Не надо забывать о взаимосвязях, однако следует держаться главной линии и не теряться в мелочах. Если усвоить эти соображения, то станет ясным универсальное значение гипертермических и скипидарных ванн.

Скипидарные ванны

Клетка – функциональная единица организма – должна для обеспечения своего собственного существования дышать, питаться, избавляться от отбросов. Эта тройная роль выполняется кровью, которая через капиллярную сеть связана с каждой клеткой организма. Значение системы кровеносных капилляров огромно. Стоит только какому-нибудь органу недостаточно снабжаться кровью или вовсе лишиться крови (замедление тока крови или застой), его деятельность против инфекции резко ослабнет. В борьбе с инфекцией капилляры являются главным защитником (окисление, фагоцитоз, удаление токсинов).

Старость может быть определена как высыхание организма вследствие постепенного закрытия капилляров, появления высохших клеточных островков и замедления жизненных процессов. Огромное преимущество скипидарных ванн заключается в их воздействии на капиллярную сеть в целом: в усилении ее деятельности и, следовательно, в увеличении жизненного потенциала каждой клетки. И достигается это физиологическим лечением, а не лекарствами.

Уже этих указаний достаточно для понимания второго поля влияния этих ванн, а именно воздействия на основную функцию тканей. Особенно важно отметить, что ванны дают хорошие результаты при лечении тех болезней, которые не поддаются современной лекарственной терапии или в лечении которых она добивается только временного и обманчивого эффекта. Эти заболевания следующие:

– общие или местные артерииты, стенокардия и артерииты нижних конечностей;

– ишиасы, невриты и полиневриты;

– деформирующие артрозы и ревматизм;

– последствия полиомиелита и одностороннего паралича, болезнь Бехтерева, последствия инфаркта миокарда;

– повышенное артериальное давление;

– последствия различных травм (несчастные случаи, последствия военных ранений);

– послеоперационные рубцы и спайки.

Скипидарные ванны, которые мы применяем, шаг за шагом открывая закрытые капилляры, восстанавливают снабжение кровью иссушенных островков в тканях, обеспечивают приток кислорода и дренаж для удаления метаболитов – и жизнь тканей и клеток восстанавливается. Всякая хроническая болезнь – это преждевременное старение. Всякое настоящее излечение должно сопровождаться омоложением. Мы должны и мы могли бы умирать в 100 лет, оставаясь сравнительно молодыми и деятельными.

Скипидарные ванны представляют собой безвредное средство борьбы со старением, так же как с болезнью. Более 200 пациентов старше 75 лет являются живыми свидетелями в Париже эффективности этого лечения. Вместе со своими ревматическими болезнями они потеряли и клеймо старости. Срок тепловодолечения короток: 3–4 мес. Зимой большинство водолечебниц закрыто. Концентрация действующих веществ в теплых источниках остается всегда постоянной. Скипидарные ванны, наоборот, можно применять круглый год. Концентрацию активных веществ можно изменять, постепенно увеличивать. Это подлинная гимнастика для капилляров и перевоспитание органов кровообращения.

В дальнейшем мы будем иметь дело с двумя видами жидкости: эмульсией и раствором, которые имеют свою специальную дозировку. Для эмульсии имеется 18 градаций, для дозировки раствора 10 градаций. Кроме того, можно давать смешанные ванны из комбинации эмульсии и раствора. Для смешанных ванн имеется 12 градаций, следовательно, всего 40 градаций. Концентрация для эмульсии начинается с 20 мл, разведенной в 170–200 л воды в ванне, и достигает 100–120 мл эмульсии на ванну. Общие ванны с белой эмульсией, учитывая число открытых капилляров и число (но не быстроту) капиллярных и предкапиллярных систол, вызывают умеренный подъем артериального давления крови. Белая эмульсия и желтый раствор имеют свои показатели. Первая осуществляет гимнастику капилляров, стимулирующую кожные капилляры и все органы, следовательно, действует на общее состояние. Она повышает артериальное давление. Другая при помощи усиления внутреннего сгорания и расширения капилляров помогает растворению патологических отложений в суставных полостях, в периартикулярных тканях, в стенках кровеносных сосудов, в сухожилиях, в хрусталике (катаракта). Эта ванна понижает артериальное давление крови. И та и другая в высшей степени обладают обезболивающим действием. Обе формы скипидарных ванн, действие которых дополняет друг друга, позволяют приспособить лечение к каждому отдельному случаю и изменять его в любой момент. Проведение этого лечения доступно каждому врачу. Его можно применять также на дому, и при точном выполнении оно требует только ограниченного наблюдения со стороны врача.

Проведенные с хорошим эффектом в парижских больницах скипидарные ванны в настоящее время прописываются многими врачами Парижа. Они приняты французским министерством здравоохранения. Начинать ванны надо с 36 °C, через 5—10 мин дойти до 39°, медленно прибавляя горячую воду. После трех ванн температуру воды постепенно повышают до 40° начиная с 12-й минуты; после пятой ванны температуру воды последние 4 мин держат на 41° и с 12-й ванны температуру воды доводят до 42°, всегда следя, чтобы пребывание больного в воде при 41 или 42° не превышало 4 мин.

Желтый раствор рассасывает экзостозы, встречающиеся при гипертрофическом деформирующем ревматизме, отложении кальция в связках и в сухожилиях. При последствиях кровоизлияния в мозг, при миелопатии желтый раствор вымывает остатки мертвых клеток вокруг уцелевших нейронов, высвобождает сжатие метаболитами нейроны и создает благоприятные условия для оживления последних. При хронических миелопатиях с атрофией мышц (например, некоторые виды спинной сухотки), с повышением артериального давления нужно начинать с серии желтых ванн, конечно, при диете, бедной солью и белками; когда максимальное давление доходит до 160 мм рт. ст., к желтому раствору начинают прибавлять белую эмульсию (15-20-25-30 мл, вплоть до 60 мл, белой эмульсии к 60 мл желтого раствора). Смешанные ванны можно давать даже при максимальном артериальном давлении 180, включая через 2 смешанные ванны одну желтую по формуле, данной для гипертонии.

В случае гипертонии почечной этиологии или гипертонической болезни, сопровождающейся выделением мочи с недостатком мочевины (ниже 10−12 г⁄л), мочевой кислоты (меньше 0,40 г⁄л), хлористого натрия (меньше 7 г⁄л), можно достичь очень хороших результатов, прописывая, во-первых, бессолевую и бедную белками диету, и, во-вторых, давая каждые 3 дня ванну с 60 мл желтого раствора с температурой воды в ванне 39–40 °C, продолжительностью 15-16-17-18-20 мин.

При спондилезе редко встречается повышенное артериальное давление. Единственный метод излечения этой ужасной, не излечимой другими методами болезни заключается в применении гипертермических ванн каждые 2 дня с температурой воды от 37 °C, постепенно доходящей до 41-42-43°; после ванны больной, завернутый в несколько одеял и напоенный горячим питьем, обильно потеет в течение 45 мин, потом он, хорошо укрытый, 2 ч отдыхает в постели. Таким образом стремятся вызвать искусственное повышение температуры на 0,8-1-2-3°. Результаты часто бывают поразительными.

В случаях последствий детского паралича, почти всегда сопровождаемого понижением артериального давления крови и тахикардией, пульс регулируется адонисом, а для улучшения работы почек и печени применяют ванны с белой эмульсией 20-25-30-40, вплоть до 90—100 мл (реакция «мурашек», покалывания как бы электротоком, не должна продолжаться более 45 мин). Начинают с 38 °C, вторая ванна – 38,5°, третья – 39°, продолжают с температурой воды 39°, длительность ванны 15 мин. Таким образом, за несколько месяцев достигается восстановление мышц и почти нормальное кровоснабжение атрофированных частей тела.

Бесцельно рассчитывать на улучшение облитерирующего эндартериита от применения различных лекарств и инъекций, так как болезнь все равно продолжает прогрессировать и распространяться на весь организм. Не существует изолированного артериита только нижних конечностей. Если терпеливо измерять температуру кожи не только стопы и голени, но также кистей рук и предплечий, она всегда окажется очень низкой. При артериитах без повышенного давления назначают белые ванны; если артериальное давление выше 180 мм – желтые ванны; при давлении 170–190 мм – смешанные ванны.

Принято рентгенографировать суставы, пораженные деформирующим ревматизмом, чтобы подвести итог разрушениям, причиненным болезнью. Получается картина костных изменений. Но при этом забывают, что в суставе имеются не только кости, но и хрящи, синовиальная жидкость, связки, сухожилия, фасции, мышцы, нервы, кровеносные и лимфатические сосуды и кожа вокруг сустава, т. е. 11 составных частей; кроме того, нужно помнить, что внутрисуставная жидкость находится в постоянном контакте с внеклеточными жидкостями. Если улучшить хотя бы 8 из этих 11 составных частей, то будут достигнуты значительные результаты.

Легко понять, что, создавая естественный кожно-мышечно-нервный протектор, можно добиться гораздо более реального и гораздо более длительного улучшения работы сустава, чем при помощи артродеза и артропластики. Ванны в сочетании с соответствующим режимом и лечением человека в целом, упорядочение дыхания, кровообращения, выделения в большинстве случаев (80 %) помогают восстановить кальцификацию при остеопорозе, а в случаях экзостоза – нормализацию кальциевого обмена. При гипокальцификации (остеомаляция) доводят дозу кальция до нормы, при гиперкальцификации – растворяют излишек кальция, потому что только через капилляры, только через усиленное кровоснабжение можно создать нормальную подвижность суставов. Существует более семидесяти лекарств для лечения ревматизма. Их количество свидетельствует, насколько они неэффективны, но ищут все новые лекарства, которые действуют лишь местно на сустав, не думают о необходимости лечить организм в целом, не принимают во внимание, что болезнь представляет комплекс гуморальных расстройств всего человеческого организма.

Почему забывают, как растут кости у грудного ребенка? Каким образом грудной ребенок получает запасной материал, необходимый для образования костей? Из молока, через ворсинки кишечника в кровь. Отсюда понятно, почему при остеомаляции больному необходимо давать молоко. Больному с деформирующим артритом, который почти никогда не сопровождается повышением артериального давления крови, назначают только белые ванны.

При стенокардии без повышения давления крови – белые ванны, с повышенным давлением – желтые ванны, после нормализации давления – смешанные ванны. Эта скромная бальнеотерапия, примененная при стенокардии, дает без исключения более чем удовлетворительные результаты, и приступы прекращаются на очень длительный срок. Таким больным начинают давать ванны после 3–4 недель обычного предварительного лечения.

После инфаркта миокарда через 6 недель после восстановления можно начинать со смешанных ванн в количестве 10, продолжать белые ванны, включая одну желтую ванну после каждых 2 белых или смешанных ванн, если артериальное давление крови выше 170–180 мм.

В случаях ишиаса или шейно-плечевого неврита, если давление крови не выше 150 мм, надо начинать с ежедневных белых ванн, включая после каждых 2 белых ванн одну желтую (60 мл, 39–40°, 16 мин). Для лечения посттравматического анкилоза, последствий военных ранений назначают смешанные ванны, если давление крови 150–180 мм, если оно ниже 150 мм, то начинают с белых ванн; мобилизация достигается даже в тех случаях, когда анкилоз длится 30 лет!

При аднекситах надо начать со смешанных ванн в 39 °C; после серии из 6–8 ванн – короткие гипертермические ванны с 37 до 42° по 15 мин, с желтым раствором. При тромбозе височной артерии или центральной артерии сетчатой оболочки глаза надо применять желтые ванны с 60 мл при температуре воды 37–42° на 16–17 мин. Нам удалось достигнуть хороших результатов, проверенных офтальмологами.

Механизм действия ванн всегда один и тот же: открытие закрытых капилляров, приток кислорода, глюкозы и других питательных веществ, улучшение венозного тока крови, удаление метаболитов, последовательное освобождение от вредных продуктов обмена веществ. При артериитах – открытие ваза-вазорум артерий, при инфаркте миокарда – открытие ваза-вазорум коронарных артерий. При миелопатиях, невритах, ишиасе – улучшение кровотока в капиллярах, питающих нервы; улучшение условий движения спинномозговой жидкости, начиная с ее зарождения в паутинном сплетении и до ее устья, состоящего из множества лимфатических капилляров; улучшение условий движения жидкости, содержащейся в неврилемме; улучшение условий циркуляции жидкости через гематоэнцефалический барьер.

При деформирующем ревматизме достигается восстановление обмена между синовиальной жидкостью и кровью, улучшение питания (кислород, электролиты и пр.) и лучшее выделение метаболитов через лимфатические сосуды.

Благодаря слою из касторового масла, щелочи и олеина, покрывающему всю поверхность воды в ванне, потеря животного тепла значительно понижена. Происходит скопление тепла, ускоренное сгорание болезнетворных веществ в крови, лимфе, во внеклеточных жидкостях.

Отложения метаболитов в суставных полостях, в пери-артикулярных тканях, в периневрии начинают рассасываться. Капилляры сильно расширяются, так же как и при грязевых ваннах. Но есть большая разница: при грязевых ваннах расширены только венозные петли капилляров, артериальные же петли долго остаются в суженном состоянии. Поэтому больные чувствуют сильную усталость. При желтых скипидарных ваннах скипидарное масло стимулирует деятельность артериальных петель капилляров.

Лечебное действие: а) рассасывание отложений, растворение осадков, гигантских молекул; б) общее искусственное повышение температуры тела, а не местной, частичной, что наблюдается при воздействии ультрафиолетовых волн или диатермии; в) потоотделение и выделение через кожу хлористого натрия и мочевины. После ванны не наблюдается учащенного дыхания и тахикардии.

Белая эмульсия не вызывает никакой задержки тепла, больной ощущает «мурашки», капилляры (артериальные и венозные петли) открываются и ритмически сокращаются (гимнастика сосудов). Давление крови повышается, дыхание углубляется, приток кислорода усиливается, увеличивается сгорание. Ригидность мышц и связок понижается.

«Желтый» и «белый» скипидар обладает первостепенными аналгезирующими свойствами. При ишиасе обезболивание достигается после 14–18 ванн (у лиц крепкого сложения можно применять ванны ежедневно). При шейно-плечевом неврите улучшение наступает после 24–30 ванн. При последствиях полиомиелита мускулатура укрепляется, способность ходить без ортопедических приспособлений восстанавливается через 15–18 мес. При последствиях травм (военных и различных несчастных случаев) анкилоз вылечивается в 3–4 мес, функциональная недостаточность исчезает гораздо легче, чем у ревматиков, где болезнь развивается на протяжении 10-15-30 лет.

Смешанные ванны. Благодаря различным сочетаниям двух жидкостей (белой и желтой) создают обширное поле деятельности для приспособления ванн соответственно состоянию каждого больного. При этих ваннах получается еще один эффект: выход в кровь аминокислот через открывающиеся капилляры, которые до этого были закрыты.

При распаде сгустков кровяной сыворотки из белых и красных кровяных телец под влиянием тромбоцитов освобождаются бывшие заключенные в закрытых, но теперь открывшихся капиллярах аминокислоты и среди них гистамин, свойства которого хорошо известны. К сожалению, инъекции гистамина и гистаминовая мазь дают недлительный результат. Физиологическое же образование гистамина, управляемое многими механизмами ауторегуляции, сопровождается длительной и в конечном счете решающей аналгезией. Чтобы избежать избытка гистамина во время лечения, нужно всегда заботиться о достаточном почечном дренаже.

Кроме обезболивающего действия эндогенный, циркулирующий во вновь открытых капиллярах кожи, гистамин действует как расширитель на еще закрытые капилляры мышечной системы, на ваза-вазорум артерий конечностей (при артериите), поступает в артерии различных органов, углубляясь все больше в органы брюшной и грудной полостей, в головной и спинной мозг, вплоть до эндотелиального барьера, в кровь, лимфу, в спинномозговую жидкость. Наконец, мы имеем восстановление нормального тока крови, нормальное кровоснабжение, нормальное окисление, нормальное физиологическое и психическое состояние, одним словом – оздоровление всего организма в целом.

Применение скипидарных ванн при ревматических заболеваниях. Патологоанатомические изменения суставов почти всегда являются пятым актом развития болезни гуморального происхождения. Для того чтобы понять процессы деформации суставов, нельзя изучать отдельные анатомические части тела, таким способом никогда не разрешить проблему ревматизма.

При гипертрофических формах элементы кости и хряща долгие годы циркулируют в жидкости, питающей суставы, в лимфатических сосудах, в кровеносных сосудах и во внеклеточных жидкостях. Это тот же принцип, что ежегодно наблюдается в дельте Нила, где река отлагает водоросли на затопленные берега.

Атрофические формы деформирующего ревматизма обязаны своим происхождением усиленному выделению элементов суставных тканей: потери кальция вызывают остеопороз. Это тот же процесс, который наблюдается, когда волны океана вырывают и разрушают части поверхности скал.

При гипертрофических формах всегда превалирует увеличенный приток кальция; при атрофических – потеря кальция. Но всегда, при обеих формах, минеральная часть состава кости (кальций) до отложения в суставе находится в крови. Кальций циркулирует в крови до того, как закрепится в суставе и в кости, и до того, как элиминируется из организма. Процент кальция в крови ничего не значит, потому что электролиты очень быстро переходят из крови в лимфу, а из лимфы во внеклеточные жидкости. Проблема ревматизма – это проблема равновесия в организме гуморального состава, гуморальной эуритмии и гармонии.

Быстрота оседания красных кровяных клеток не является надежным диагностическим показателем, она зависит от количества молекул, циркулирующих в крови. Во время беременности, во время рассасывания гематом, послеоперационных рубцов, после ожогов быстрота оседания всегда увеличена без всякого инфекционного или микробного процесса.

Невозможно добиться улучшения или излечения ревматических болезней, не восстановив гуморальной гармонии в крови, лимфе и внеклеточных жидкостях. Поэтому необходимо: во-первых, открыть большую запертую дверь для почечных выделений; во-вторых, тщательно перкутировать и аускультировать легкие. Искать нужно не маленькие рубцы или пятна. Нужно знать, каково дыхание: глубокое, среднее или поверхностное. Рентген нем. Оценить глубокое или скудное дыхание можно только путем аускультации больного в сидячем или стоячем положении. Если дыхание недостаточное, то приток кислорода уменьшается, сгорание метаболитов неполное и излечения ревматизма не достичь потому, что большие молекулы не окисляются, не расщепляются и засоряют жидкостную фазу организма.

К счастью, белая эмульсия открывает закрытые легочные капилляры. Чтобы ускорить их открытие, часто бывает полезно сделать серию внутримышечных инъекций синтетической камфоры (камфородаус – 10 %-ный водный раствор камфоронатриевого сульфата или солей камфоры, т. е. сернокислая камфора с пиперазином) – по 1–2 мл 18–24 инъекции, по одной в день. Без грелки на печень нельзя ни вылечить, ни подлечить ни одой хронической болезни.

Если объем дыхания слаб, если определяются ретракция аксиллярной линии и основания легких, надо в течение месяца делать горячие обертывания грудной клетки. Если у детей очень красные щеки (признак хронического коклюша), надо проделать горячие обертывания грудной клетки в течение 5 недель до начала ванн. Грудные обертывания надо продолжать в дни, не занятые ваннами, на протяжении нескольких месяцев теплового бальнеолечения.

Если кожа гранулирована, если при обследовании или в анамнезе имеются крапивная лихорадка, экзема, следы фурункулеза, надо в течение нескольких недель принимать ванны с настоем листьев грецкого ореха во избежание раздражения кожи, применяя одновременно горячие обертывания грудной клетки. Начинать скипидарные ванны можно лишь тогда, когда кожа станет гладкой, живой и красивой.

Нозология скипидарных ванн

Если врач пожелает к нашему гидротерапевтическому лечению присовокупить инъекции, антибиотики, гормоны, ультразвук, надо немедленно прекращать прием ванн. Мы требуем глубокого уважения к мудрости тела. Мы отвергаем всякий медицинский торг и в таких случаях снимаем с себя ответственность.

Счастливая встреча: эссенция скипидара и ванны «скипидар»

В июне 1960 г. я был приглашен на несколько конференций в Женеве и Лозанне. Среди врачей, присутствовавших на моих докладах, счастливая случайность дала мне возможность познакомиться со знаменитым хирургом, членом хирургической Академии в Париже, членом медицинской Академии Франции Дженцером (Jentzer, 1928). Мне посчастливилось получить от него его книгу под заглавием: «Биологическое лечение инфекций». Как же я был удивлен, читая и перечитывая эту замечательную работу!

Впервые за свою долгую профессиональную жизнь я встретил великого хирурга, искавшего всякие средства, чтобы свести к минимуму и лимитировать хирургические вмешательства. Впервые в обширнейшей медицинской литературе я нашел работу мастера, не удовлетворенного узостью хирургической техники, который предпринял тщательные поиски в области фармакологии и экспериментальной медицины и проверял свои эксперименты не только на лабораторных животных, но в первую очередь на самом себе.

И как велико было мое изумление, когда я нашел в его работе углубленное изучение действия различных эссенций и среди них исследование терапевтической ценности эссенции скипидара и липидов, которые входят в состав ванн «скипидар» и являются основной частью нашей общей бальнеотерапии.

В прекрасной работе проф. Дженцера имеется не только отчет о его собственных результатах, полученных на большом количестве больных, ему принадлежит также заслуга в собрании богатой литературы, описывающей применение эссенции скипидара для лечения многочисленных болезненных состояний.

Хотелось бы привлечь внимание медицинского мира к этой замечательной работе, полной биологической мудрости. Приведем несколько цитат. «Внутриполостная хирургия, – пишет Дженцер, – должна по мере возможности избегаться при инфекциях и должна рассматриваться как крайняя мера». Тысячу раз согласен! Оперируют слишком много. «С самого начала надо лечить каждую локальную инфекцию как общее заболевание»… Эта мысль подтверждает нашу, высказанную ранее, а именно: не существует локальной болезни, даже панариций – это общее заболевание.

А теперь разрешите представить несколько данных, собранных в книге проф. Дженцера, о ценности эссенции скипидара и о терапевтических результатах, полученных на больных в разных странах. Кальвелло доказал, что раствор скипидарной эссенции при мытье рук обладает одинаковым с раствором сулемы дезинфицирующим свойством, не обладая при этом побочными неудобствами.

Халл (Hall) утверждает, что испарения эссенции скипидара задерживают развитие палочек Коха на агар-агаре; Клингмюллер (Klingmuller) вводил подкожно или внутримышечно 1–2 раза 0,2 г скипидара в 20 %-ном растворе оливкового масла. По его мнению, эти инъекции в некоторых случаях пиемии, септицемии, рожи оказывают специфическое бактерицидное действие.

Из сообщения Г. X. Турнера можно сделать вывод, что эссенция скипидара является прекрасным кровоостанавливающим средством. Тот же Клингмюллер, применяя эти же инъекции скипидара, добился хороших результатов при хроническом фурункулезе, при угрях и при абсцессах больших потовых желез. Мейер (Меуег) проверил методику Клингмюллера на 70 больных. Он делал в ягодицу инъекцию 20 %-ного раствора скипидара на арахисовом масле и повторял инъекции каждые 4 дня. Он получил благоприятные результаты при лечении дерматозов, хронических фурункулезов, при сильных обморожениях (восстановление циркуляции крови) и при некоторых случаях варикозных язв на нижних конечностях.

Проф. Дженцеру удалось создать два препарата – «темазалин» и «липодетерпенол», которые могут оказать благоприятное действие при любой септицемии – флегмонах, септических ранах, карбункулах, сибирской язве, ректальных фистулах, гнойном плеврите и многих других инфекционных заболеваниях.

Когда, ознакомившись с основополагающим трудом Крога о жизни капилляров, мы начали поиски средств воздействий на них, на их инертность, когда мы нашли в белой эмульсии возможность оживлять капилляры, а в желтом растворе – способ растворять вредные метаболиты, фиксированные в тканях и блуждающие в плазме крови, мы еще не знали других достоинств скипидарной эссенции. Благодаря поискам проф. Дженцера мы счастливы констатировать преимущество действия скипидарных ванн по сравнению с другими бальнеологическими средствами.

Однако, несмотря на нашу признательность и восхищение работами проф. Дженцера, мы вынуждены подчеркнуть свое несогласие с некоторыми концепциями знаменитого ученого. Так, проф. Дженцер принимает так называемые изобретения современной медицины. Я согласен с улучшением в области анестезии и хирургической техники. Но в области общей медицины вынужден требовать радикальных изменений.

Когда кардиологи начнут интересоваться полным анализом мочи, дающим более точные сведения, чем анализы крови, когда они согласятся с необходимостью увеличения подачи кислорода к фибриллам миокарда, когда признают пагубное влияние агломерации вредных метаболитов, задерживаемых в крови и лимфе вследствие почечной недостаточности, они будут вынуждены полностью пересмотреть свою диагностику и терапию.

Когда невропатологи поймут огромное значение гипоксемии, почечной недостаточности, нарушения периферической циркуляции, влияющих на нормальные функции мозга, на периферические нервы, они заменят малоценные бесполезные медикаменты диетическим режимом и адекватной бальнеотерапией.

Когда офтальмологи пересмотрят и продумают интимные корреляции между глазным яблоком и мозгом, когда они допустят, что питание глазного яблока связано с кровеносной и лимфатической системами орошения мозга, его дыханием, их терапия станет эффективнее и обширнее.

Когда дерматологи поймут, что кожные болезни являются выражением влияния патологического состава крови, что кровь «выпихивает» вредные метаболиты в кожу, в дерму; когда психиатры начнут изучать все отклонения физиологических функций, когда они займутся устранением физиологических расстройств (дыхание, циркуляция, элиминация), более половины их больных будут полностью излечены.

Когда педиатры потребуют сокращения количества профилактических вакцинаций; когда ревматологи приостановят свои внутрисуставные инъекции; когда ангиологи прекратят применение артериографии, которая подчас окончательно разрушает кровеносные сосуды из-за проникновения плотных субстанций, трудно элиминируемых; когда прекратятся недопустимые злоупотребления антибиотиками; когда предписания узких специалистов будут контролироваться врачом общей медицины; когда вместе того чтобы систематически вести открытую войну с локальными расстройствами будут добиваться органичного согласия всех органов, тканей и клеток, – тогда мы сможем разделить эйфорию нашего большого друга проф. Дженцера, и мы вместе с ним воскликнем: да здравствует современная медицина! Да здравствует интегральная медицина целостного человека!

Глава 8

Терапия

Диагностика[1]

Читатель уже составил себе, конечно, широкое представление о нашей терапии. Он поймет, что наше лечение направлено, скорее, на больного, чем на болезнь; что оно больше стремится исправить недостаточные функции организма, чем залечивать многочисленные симптомы, на которые жалуется больной; что оно основывается прежде всего на тщательном и полном исследовании организма и больше старается устранить нарушение равновесия, чем его следствия.

Лекарственная терапия, которой мы пользуемся, ограничена несколькими простыми медикаментами, свойства которых уже давно и хорошо известны и действие которых подкреплено нелекарственными врачебными средствами: диетическим режимом, ваннами, грудными обертываниями, грелкой на область печени. Вот как практически мы поступаем.

Больной входит в кабинет врача, и первый же контакт дает нам драгоценные сведения об его общем состоянии, его жизнеспособности и даже о его болезни. Отмечаются окраска кожи, выражение глаз, окраска губ, ногтей (акроцианоз), сухие или влажные руки (дизгидроз). Мы начинаем с амбулаторной врачебной карточки: имя, возраст, профессия, рост, вес, количество детей, если это женщина. Затем мы спрашиваем больного, на что он жалуется сейчас, не позволяя ему углубляться в детали; мы спрашиваем, как он спит (количество часов, качество сна), каков его аппетит, его пищеварение, стул (как часто и пр.), его моча (вес, количество за сутки и пр.); аккуратны ли, обильны ли регулы, есть ли сгустки.

Мы начинаем осмотр больного: полный и систематический осмотр дает больше сведений, чем опрос, потому что он объективен и позволяет точно следить за развитием болезни. Что же касается прошлого, то либо болезни оставили последствия или следы и вы должны их обнаружить, либо таких следов не осталось, и тогда нас это в данный момент не интересует.

Из всех маленьких недомоганий, обнаруженных нами при осмотре, составится патофизиологический «портрет» больного, резюмирующий наше мнение о его состоянии и подсказывающий лечение. Вы должны мысленно «видеть» каждую из функций своего больного, каждый из его органов, чтобы обнаружить там нарушения, а также иметь представление о психическом состоянии больного.

Если больной приносит рентгенограмму или лабораторные анализы, хорошо, если вы познакомитесь с ними, уже закончив осмотр и составив свое мнение, только для подтверждения или отмены своего диагноза. Инструменты, которыми вы должны пользоваться, очень просты: фонендоскоп, деревянный стетоскоп (который уменьшает побочные шумы и совсем не искажает тембра прослушиваемых шумов), аппарат для измерения артериального давления крови, молоточек для исследования рефлекторных реакций, лентообразный сантиметр, ваши уши, ваши глаза, ваши руки и ваша врачебная логика.

Исследуется пульс сидящего больного, потом стоящего. Отклонение числа пульсовых ударов у сидящего и стоящего указывает на реакцию приспосабливаемости миокарда к напряжению. Если разница между 2 цифрами не больше 8, приспосабливаемость миокарда удовлетворительна. Замечайте также характер пульса: острый (почечный), скачущий (гипертонический), круглый (аортальный), напряженный или легко сжимаемый. Влажны ли руки (мочевые или циркуляторные расстройства), холодные и синюшные (акроцианоз) или опухшие (венозные расстройства, отеки).

Затем больной усаживается спиной к врачу, положив руки на колени, опустив плечи. Выстукиваем остистые отростки шейных позвонков, спинных, поясничных. Если выстукивание болезненно или оставляет эритему, надо подумать о декальцификации позвоночного столба. Затем рукояткой молоточка проводим по коже спины пациента и ответ кожи (белая или красная линия, простой или уртикарный дермографизм) укажет на реактивность капиллярной системы, на атонию капилляров или их повышенную возбудимость.

Характер кожи: сухая ли она (обезвоживание), жирная, инфильтрированная, живая? Выстукивание (перкуссия) легких: тупость в межлопаточном пространстве заставляет думать о приливе крови к лимфатическим узлам; звучное дыхание – о бронхоэктазии, о кавернах, об эмфиземе легких и о пневмотораксе.

Аускультация легких: больной дышит свободно, руки на коленях, рот открыт. Внимательно аускультируйте верхушки легких, аксилярные линии, основания. Ищите там больше обычных легочных, бронхиальных, плевральных признаков, чтобы определить объем нормального дыхания, который очень часто бывает недостаточным и причиняет много страданий. Отмечайте на карточке – глубокое ли, среднее или слабое дыхание, какое оно: везикулярное, бронхиальное, амфорическое, прерывистое,

продолжителен ли выдох. Затем предложите больному шепотом сказать: «кис-кис-кис», аускультируя его и симметрично сравнивая тембр этого шепота по ту и другую сторону позвоночника; амфорический тембр – думайте о микрокаверне, о микробронхоэктазе; таким образом можно обнаружить микроскопическую бронхоэктазию, незаметную для рентгена.

Большую каверну можно почувствовать уже при аускультации, полость средних размеров – при помощи аускультации и шепота, маленькую полость – только при помощи «кис-кис». Бронхиальное дыхание на ограниченном участке означает сжатие легочной ткани (бронхиальное «кис-кис» и болезнь без повышения температуры), новообразование соединительной ткани, захватившее доли легкого. Мелкие звонкие хрипы указывают на бронхостеноз; широкий резонанс – на распухшие лимфоузлы; если они симметричны – это последствия коклюша, если односторонни – это последствия специфического воспаления доли легкого.

Затем предложите больному произнести низким медленным полушепотом: раз, два, три. При аускультации в зависимости от резонанса думайте о локальном соединительнотканном рубце (последствие перибронхита, бронхопневмонии) или о сплошной инфильтрации соединительной ткани, при которой последовательная гипоксемия становится основанием для самых различных болезней. Если такая обычная аускультация оставляет вам малейшую неуверенность, предложите своему больному изменить положение: положите его на живот, на правый и левый бок, чтобы разгрузить ту или иную область легкого, и аускультируйте, сравнивайте.

Это полное исследование легких ознакомит вас с одной из четырех великих функций организма – дыханием, расстройства которого всегда вызывают последствия, переходящие за пределы местного значения, потому что влекут за собой нарушение состава крови. Затем попросите больного, все так же сидящего на табурете, наклониться вперед и ударьте его по правому и левому боку тыльной стороной кисти. Если это вызовет боль или хотя бы неприятное ощущение – думайте о гиперемии почечной лоханки на стороне боли.

Затем больной поднимается и вы осматриваете его небо и горло. Бледное нёбо указывает на затянувшуюся недостаточность дыхания. Сужение нёбных капилляров является отражением сужения легочных капилляров. Затрудненность же дыхания при розовой гортани указывает, наоборот, на недавнее происхождение недостаточности. Расширенные маленькие вены на мягком нёбе, на язычке, на дужках мягкого нёба соответствуют застою в венозной системе, увеличенной печени, увеличенной селезенке и геморрое. Тогда подумайте о малярии.

Затем исследуйте дыхание верхушек легких в под- и надключичных впадинах и при задержке больным дыхания выслушайте на верхушках сердечные шумы, идущие от аорты и легочной артерии. Акцент на втором тоне аорты заставляет искать гипертонию или почечную недостаточность, акцент легочной артерии указывает на уменьшение дыхательной поверхности.

Пальпируйте точки выхода над- и подглазных нервов, которые укажут на состояние лобных и гайморовых пазух. Если при этом больной почувствует хотя бы небольшую боль, это синусит. Сравнивая чувствительность к прикосновению пальца подключичных впадин (между прикреплением ножек грудино-ключично-сосковой мышцы) часто можно обнаружить справа (верхний нерв гортани) нарушенное везикулярное дыхание и раздражение желчного пузыря, а слева – раздражение в важной дуодено-панкреатической области.

Исследуйте надавливанием пальца чувствительность сердца по обе стороны грудины. Если чувствительность «аортальных точек» повышена, думайте об аортите или стенокардии. Затем измерьте сердечную тупость простым выстукиванием (напоминаем, что результат относительной сердечной тупости соответствует перегрузке легких) и измерьте диаметр аорты (аортальная дуга) и среднего поперечника сердца (увеличение сердца слева или справа).

Затем – печеночная тупость. Печень очень часто увеличивается в объеме со следующими механическими последствиями: пониженная подвижность диафрагмы, сдавливание правого легочного основания; венозный застой портальной системы; застой крови в кровяных озерах печени и селезенки, что является большой потерей для всего круга кровообращения, в том числе и малого круга, что в свою очередь препятствует движениям диафрагмы; венозный застой во внутренних органах, уменьшение работы сердца.

Затем переходят к осмотру суставов больного в стоячем положении – плечевых, локтевых, кистей – для обнаружения признаков неврита и нарушения подвижности суставов. Затем больной напрягает свои мышцы и определяют их силу.

Исследование брюшной полости: осторожно прощупайте покровы живота и ямку в эпигастрии. Если пальпировать живот очень тщательно, легко обнаружить гастроспазм, пилорит, дуоденит, холецистит, спазматический колит, мегаколон, внутрибрюшные опухоли. Пальпируйте обе подвздошные области, чтобы обнаружить защитную реакцию и боли брюшной стенки.

В точке Мак-Бурнея, а также слева старайтесь прощупать тяж, спускающийся вкось с боков к мочевому пузырю – мочеточник. Если он расширен и чувствителен, это указывает на воспаление верхних мочевых путей, песок в моче. Это будет точным показанием для очищения мочевых путей. Затем перкутируйте толстый кишечник, отмечая участки тупости, вздутия живота, метеоризм. В эпигастрической ямке прощупайте пульсацию брюшной аорты.

Кроме этих общепринятых методов осмотра больного обращают внимание на асцит, перитонит, внутриполостные опухоли, геморрой, заболевания половых органов. Осмотрите и сравните температуру ступней, ног, бедер (артериит-флебит), отыщите пульс на ногах, проверьте отек лодыжек (есть, нет) и т. д. Исследуйте суставы нижних конечностей, затем проверьте симптом Ласега, рефлексы.

После этого общего осмотра у вас должно сложиться полное впечатление о вашем больном и его болезнь должна быть вам ясна. Вы должны закончить обследование больного полным анализом мочи и по возможности – исследованием крови (число лейкоцитов, лейкоцитарная формула, сахар в крови, тромбоциты и скорость оседания эритроцитов).

Наконец, следует подробный опрос о жизни, работе, заботах больного, что часто дает ключ к определению диагноза. Остается систематизировать найденные признаки по их сравнительной важности. Что является отправной точкой? Расстройства ли это дыхания, вызвавшие гипоксемию различных тканей, или расстройства периферического кровообращения, или скопление метаболитов во внеклеточных жидкостях, или закупорка путей выделения (желчных, пищеварительных, почечных, кожных).

Лечение, как мы уже говорили, должно быть направлено на человека в целом, принимая во внимание его силы, его возможности и его жалобы. Прежде всего нужно стремиться восстановить четыре главные функции организма: дыхание, кровообращение, выделение, обмен; другими словами, вернуть организму его средства защиты против множества врагов, которые пользуются ослаблением его сопротивления, чтобы вызвать болезнь. Мы придаем большое диагностическое значение полному исследованию мочи – истинному «почечному стетоскопу» общего метаболизма организма. Далее мы объясним подробнее значение полного исследования мочи.

Анализ мочи. 1. Удельный вес. При среднем питании (хлеб, мясо, картофель, масло, молоко, изделия из теста) и средней активности удельный вес мочи колеблется от 1018 до 1022. При удельном весе 1018 и количестве мочи 1500 мл твердых веществ обычно бывает от 37 до 43 г⁄л, т. е. 53 г в сутки. При удельном весе 1022 и количестве мочи 1200 мл выделяется 45 г⁄л твердых веществ, 54 г в сутки.

Удельный вес более 1023 означает возможное раздражение извитых канальцев почек, а также мочеточников, мочевого пузыря и мочеиспускательного канала. Если удельный вес мочи достигает 1027–1030 при увеличенном количестве мочи, надо думать о диабете. Если удельный вес при измерении урометром долго остается 1000–1010, можно ставить диагноз – нефросклероз.

2. Наличие белка. Количество мочевины 23−25 г⁄л, мочевой кислоты 1 г, аммиака 1 г⁄л указывает на повышенный метаболизм. Если больной питается мясом, рыбой, сыром и если при этом объем мочи в течение суток остается нормальным (1200–1500 мл), а количество белка остается увеличенным, нужно думать о развивающемся легочном кавернозном туберкулезе (увеличение мочевины происходит от массивного разрушения цитоплазмы альвеолярных клеток) или о тиреотоксикозе (тироксин – секрет щитовидной железы, введенный в кровь, действует как меха, вызывающие более быстрое и интенсивное сгорание альбуминов цитоплазмы во всех клетках организма, вплоть до злокачественных опухолей). Разумеется, может быть и комбинация развивающегося туберкулезы с почечной недостаточностью. В этом случае наблюдается также уменьшение выделения хлористого натрия (4−6 г⁄л).

3. Выделение кальция. Нормально – 180 мг⁄л. Если оно уменьшено (100 мг⁄л), то нужно думать: у взрослых – о хроническом гипертрофическом ревматизме, болезни Бехтерева, болезни Паже, склеродермии. Если имеется избыток кальция в моче, нужно думать: у взрослых – об остеомаляции, о хроническом гипотрофическом ревматизме (остеопорозе), у детей – о позднем рахите.

При этих формах выделение кальция бывает 300−600 мг⁄л. Этот избыток кальция может закупорить мочевые канальцы и вызвать образование камней или отложений в виде песка. Если отдаешь себе отчет, какое множество сведений и уточнений дает правильно понятый анализ мочи, то имеешь право считать его «почечным стетоскопом», гораздо более совершенным методом, чем цистоскопия.

Рациональная терапия

Недостаток всех патофизиологических опытов заключается в быстроте течения болезненных явлений, вызванных у подопытных лабораторных животных операционным или химическим шоком. В патологии человека обычное развитие болезненных расстройств требует нескольких недель для острых болезней и нескольких месяцев или даже лет для хронических болезней.

Всякое ускорение реакций в лабораторном опыте ведет к ложным представлениям о процессе. Если бы можно было каким-нибудь лабораторным способом превратить зерно в растение за несколько минут, то немного удалось бы узнать о росте растения. Всякое искусственное ускорение есть разрушительный процесс. Когда так перелетают через патологические пейзажи, нет ни времени, необходимого для наблюдения, ни остроты зрительного восприятия, которая помогла бы уловить слишком быстрые изменения.

Принципы рациональной терапии. I. Если существует связь и бесчисленные синергии между всеми клетками и всеми органами, наивно давать права гражданства какой-либо локальной медицине, медицине, направленной на изолированный орган. Нет локальных болезней, даже панариций – не локальная болезнь.

II. Клиника не может существовать без полной физиологии. А полная физиология непостижима, если ей не предоставить ту роль и то место, которые она заслуживает: 1) в жизни и функциях капилляров, 2) в роли диафрагмы, 3) во внеклеточных и внутриклеточных жидкостях, 4) в скрытой почечной недостаточности, 5) в распространенной гипоксемии, 6) в функциях кожи.

Не существует такой болезни, к которой можно было бы применить действенное лечение, не приняв во внимание все ранее полученные познания.

III. В живом организме существует огромная резервная сила, которую клиническая терапия должна высвободить, устраняя все препятствия, мешающие функциям дыхания, питания и выделения. Наивно и опасно пытаться излечить одними медикаментами. Идеалом истинной клинической терапии должно быть все большее и большее сокращение фармакодинамического арсенала и замена лекарств простыми мероприятиями. Нужно своевременно давать тепло или холод, смотря по необходимости, побуждая деятельность капилляров, освобождая блокированную диафрагму, стимулируя не грубыми лекарствами, а соответственным режимом и диетой деятельность почек, изучая и принимая во внимание физиологию кожи.

В аптеке здоровья не купишь. Нужно поддержать организм, помочь ему в его усилиях приспособиться к окружающей среде, к атмосферным, пищевым, эмоциональным факторам. Преморбидное состояние организма решает возможность атак инфекционных заболеваний. Например. Четыре человека простудились или подверглись ряду излишеств в питании. У первого – крупозная пневмония: у него было слишком много протромбина в печени или слишком много тромбоцитов в крови. У второго – катаральное воспаление легких: у него слишком долго были воспалены слизистые оболочки носа, зева, слишком долго ноги оставались холодными, печень загроможденной. Третий перевозбудил свою вегетативную нервную систему и портальную циркуляцию чрезмерным питанием, алкоголем, половыми излишествами, слишком горячим или слишком холодным питьем: он заболел желчнокаменной болезнью. Четвертого в детстве слишком задергали раздражительные родители или учителя: он заболел менингитом, энцефалитом или легочным туберкулезом.

Фармацевтическая вакханалия. Засыпают врачей бесчисленным множеством новых антибиотиков, антикоагулянтов, гипотензивных средств, рекламами химической промышленности. Врачи должны для сохранения своего интеллектуального равновесия потребовать отпуск на несколько месяцев, чтобы освободиться от фармакологического наводнения и от хирургических бурь. Мы совершенно забываем пословицу: «тише едешь, дальше будешь» и все больше вовлекаемся в поток, несущийся быстрее звука.

Нужно остановиться, отдышаться, обдумать положение современной терапии. Как выглядит результат неслыханного прогресса? Уменьшение инфекционных болезней? Это хорошо. Возможность вылечивать тяжелые инфекции, неизлечимые до эры антибиотиков? Это хорошо. Проникновение хирургического скальпеля в недостижимые прежде области? Это хорошо. Но, с другой стороны, – увеличение числа болезней перерождения, числа гипертоников, сердечнососудистых, психических больных, злокачественных опухолей. Разве уменьшился бюджет социального страхования? Нисколько. Разве не увеличились стократно аллергические заболевания? Разве уменьшилось количество злокачественных опухолей? Нисколько.

Переживали ли когда-нибудь прежде пандемию гриппа, за 8 мес. поразившую 80 % населения Европы? Разве до эры антибиотиков наблюдалось столько случаев ультрахронического, ультраупорного, скрытого воспаления легких, без температуры, без кашля, без мокроты, выводя большую часть населения из строя? Бронхиолит (капиллярный бронхит) сделался ходячей монетой, потому что рентгеновские снимки грудной клетки заменили собой правильную аускультацию, теперь все спешат и всем некогда.

Сколько несчастных больных со своим очевидным заболеванием бегает от одного специалиста к другому, потому что их почти никогда не подвергают полному осмотру. Изучаются документы, справки, но не осматривается больной, которому приходится взывать о спасении к психоаналитикам и знахарям.

Разве не поражает устрашающее количество случаев отита у детей, которым проделывают повторно парацентоз? Нередко встречаются случаи, когда барабанную перепонку прокалывают 5, 8 и даже 10 раз. В самом деле, разве существует подлинно научная фармакология? Выдающийся фармаколог проф. Мунк (Munk, 1951) в своем фундаментальном труде развивает несколько мыслей, заслуживающих углубленного обсуждения. Он защищает преимущество в первую очередь назначений старой школы. Мунк утверждает, что вынужденная необходимость выбирать лекарства, заранее сфабрикованные химический промышленностью, с их строгой дозировкой, делает современного врача рабом навязанной химиками идеи. Он считает, что опыты над лабораторными животными неполноценны. Теории и гипотезы о действии новых лекарств слишком несовершенны. Специализация медикаментов настолько расширилась, что несчастные практикующие врачи в них теряются.

При оценке нового лекарства никак нельзя упускать из вида способность больного к естественному самоизлечению. Медицина существует тысячелетия, больных лечили самыми различными и очень часто фантастическими лекарствами. Часть этих больных великолепно преодолела и болезнь, и лечение, часто неправильное до нелепости. Если врач не способен оценить защитные силы организма, он роковым образом не сможет определить значение прописанных им лекарств.

Бакк (Back, 1956) в соей интересной книге «Принципы патофизиологии» подчеркивает значение аутофармакологии организма. Механический взгляд на Вселенную заставляет забывать понятие естественного исцеления и создает стремление найти способ для искусственного, насильственного и быстрого выздоровления, которое часто ведет к рецидивам. Лекарственной полипрогмазией подавляют острое заболевание и слишком часто, тем самым, создают хронические болезни. Хронические больные, дойдя до отчаяния, обращаются к травникам, знахарям.

Каждое терапевтическое действие должно быть основано на безупречной логике. Нужно всегда намечать конструктивный план лечения. Никогда не надо гнаться за слишком быстрыми и эффективными результатами. Нужно точно оценивать и учитывать защитные силы организма. Нужно всегда внимательно относиться к повышению температуры тела. Вместо схематического лечения, например: пневмония – пенициллин, легочный туберкулез – стрептомицин и пневмоторакс, инфаркт миокарда – строфантин, гипертония – средства, понижающие артериальное давление крови, нужно прежде всего помнить, что объект нашего лечения – не застывшая масса, а постоянно изменяющийся и развивающийся живой организм.

Истинная терапия, биотерапия, улучшает прежде всего скромными, но действенными усилиями, направленными на увеличение энергетического баланса, дыхание, кровообращение, выделение метаболитов, усвояемость пищи. Нет ни одной приемлемой терапии (кроме неотложных случаев) без предварительного восстановления энергетического баланса. При хорошем энергетическом балансе количество лекарств будет сокращено, дозы уменьшены, излечение не будет так бросаться в глаза, но зато будет более совершенным и не будет сопровождаться никакими осложнениями.

В начале нашего века все меняющиеся гипотезы экспериментальной медицины изгнали из медицинского образования искусство наблюдать клиническую картину, правильно оценивать состояние больного; лабораторные исследования все больше и больше господствуют над диагнозами, истории болезни изучаются лучше, чем сам больной. Сколько здоровых людей переполняло санатории на основании рентгеновских снимков, в которых можно было обнаружить только первичный аффект. Сколько здоровых людей было объявлено сифилитиками только на основании положительной реакции Вассермана в первые годы после открытия этой серологической реакции!

Сколько здоровых, но усталых людей впадало в отчаяние от плохо расшифрованной электрокардиограммы. Такая электрокардиографическая стенокардия исчезала через несколько дней физического и морального покоя. А мудрый, глубокий диагноз, основанный на обследовании человека в целом, теперь больше не существует. Занятые изучением новых лекарств, больничные ассистенты не располагают временем для внимательного наблюдения за больными. В правильной оценке последних «приобретений» экспериментальной фармакологии последнее слово, определяющее их достоинство, принадлежит клинике. Но необходимо время для точного анализа и разграничения между аутофармакологией и просто фармакологией.

Вместо того чтобы подробно заниматься больными, занимаются синдромами, аллергией, эндокринологическими расстройствами, функциональными недостаточностями, электрокардиограммами, витаминным голоданием и пр. Нужно вновь и вновь приучать себя принимать во внимание боли, кашель, рвоту, желтуху, фурункулы, экзему, сыпи не как сигнализации заболевшего органа, а как живой архив – язык всего организма.

Узких специалистов можно считать вспомогательными экспертами, способными разъяснить врачу-терапевту состояние отдельных органов, но не способными составить полное и определенное суждение. Огромные возможности организма побеждать болезни и морфологические изменения всегда легко выявляются, если дать себе труд продумать в целом нормальную физиологию и патологию.

Чего не надо делать: 1) внутривенных инъекций, 2) артериографии, 3) электрошока, 4) применять антибиотики в легких и умеренно тяжелых случаях, за исключением настоятельной необходимости, 5) зондировать вены до правого желудочка сердца.

Не начинать ни одного лечения: 1) не отдав себе отчета о дыхательном объеме (тщательная аускультация легких плюс аускультация при шёпотной речи); 2) без аускультации сердца с записью в истории болезни о характере второго тона на аорте и легочной артерии; 3) без измерения вертикального размера печени и селезенки;

4) без полного анализа мочи с учетом месячного выделения мочевины, хлористого натрия, фосфатов, аммония, кальция, эритроцитов, цилиндров, почечных клеток (кальциурия дает более ценные сведения, чем кальциемия; азотемический показатель менее важен, чем данные о количестве месячного выделения мочевины в моче);

5) не освободившись от наивной веры в важность рентгеновских снимков; 6) без пальпации в точке Мак-Бурнея, которая должна производиться очень нежно, без большого давления, тогда будет легко обнаружить, что правый мочеточник заметно расширен или уплотнен. Таким образом можно избежать лишних дальнейших исследований области слепой кишки и легко установить заболевание почечных лоханок (почечные колики, камни, различные нефропатии и гидронефрозы); 7) исключительно доверившись показаниям электрокардиографа

(электрокардиограмма дает одинаковую картину не только при серьезных сердечных расстройствах, но в некоторых случаях и у здоровых, например после сильной физической усталости, после тяжелого гриппа, утомительного умственного труда и других напряжений); «эра электрокардиографических и векторкардиографических методов исследований, безусловно, интересных, но очень часто малоэффективных, которая столько лет господствовала на кардиологической сцене, – кончилась, а с ней и наши умозрительные дискуссии» (предисловие Сулье (Soulie) к книге «Патология сосудов» Марсо Сервейе (М. Serveille, 1952)); 8) без изучения пульса и его характера

(почечный, печеночный, аортальный, легочный, гриппозный), быстроты пульсаций, числа вдохов (цианоз губ и ногтей лучше покажет вам состояние кровообращения, чем электрокардиограммы; определение полноты движений диафрагмы гораздо важнее, чем ЭКГ); 9) базируясь на показателях холестерина в крови (вводят холестерин, дают жирное питание кроликам, травоядным животным и делают ультрадогматические заключения о метаболизме человека – всеядного животного, подумайте об этом еще раз); 10) без сравнения у каждого больного температуры рук и ног и отметки разницы (попробуйте своей рукой, которая должна быть теплой, или измеряйте наружную температуру конечностей кожным термометром; так вы лучше выясните наличие сосудистых расстройств, чем посредством осциллографа).

Полный анализ мочи обнаруживает вещества, задержанные во внеклеточных жидкостях, с такой же точностью, как спектроскоп объясняет шифрованное сообщение, скрытое в луче. Без спектроскопа астрофизика и астрохимия были бы невозможны. Без полного анализа мочи нельзя определить болезненное состояние, невыполнимо рациональное лечение.

Терапия должна избегать слишком быстрых разрушительных реакций. Никогда, за редкими исключениями, не надо применять жаропонижающих средств. Повышенная температура почти всегда спасительна. Быстрое понижение повышенной температуры уменьшает защитные средства организма.

Этот правильно примененный метод позволяет врачу исследовать каждого больного так, как его исследовали в старой клинике начала XX в., с той только разницей, что теперь мы можем опираться на современную физиологию, обогащенную трудами Крога, Петерса, Гамбля, располагая огромными лечебными возможностями бальнеотерапии, диетотерапии и безаппаратурной термотерапии. Почему вот уже сто лет медицинская корпорация испытывает величайшую радость каждый раз, когда открывают новое лекарство? И почему каждый честный врач теперь пугается, когда почта приносит бесчисленные проспекты разнузданной химической промышленности?

Потому, что в начале нашего века каждое новое лекарство представляло собой плод, результат тщательных наблюдений клиники над больным. Создатели лекарств были бескорыстны, они не пользовались материальными благами от своих открытий. Теперь химическая промышленность организовала непристойную рекламу, чтобы навязывать врачам каждый день, чуть ли не каждый час, новые лекарства и новые методы, и эта реклама захлестывает даже медицинскую литературу.

Наша терапия. Демаркационная линия между современной терапией и нашей характеризуется следующими основами.

1. Современная терапия при помощи антибиотиков охотится на микробов и в то же время культивирует «устойчивые» микробы и микозы.

Мы стараемся гидротерапевтическими средствами активировать энергетические резервы человеческого организма, применяя очень ограниченное количество лекарств, максимально избегая токсических и угнетающих, которые устраняют неприятные ощущения, но уменьшают энергетические резервы. Гипертермические ванны справляются почти со всеми инфекционными болезнями. Горячие обертывания грудной клетки вылечивают все пневмопатии, включая туберкулез легких, в более короткие сроки, чем антибиотики, которые мы изредка прописываем в очень осторожных дозах с большими промежутками.

2. Современная терапия направлена только на плотную часть органа, пренебрегая гуморальной частью органов и тканей. Мы же всецело заняты тем, чтобы проникнуть в состав внеклеточных жидкостей каждого больного, стараясь выправить их кислотно-основное и минеральное равновесие и вызывая при помощи диеты и местной и общей гидротерапии, посредством назначения минеральных вод, нормальное распределение этих жидкостей в различных полостях тела.

3. Современная терапия раздроблена на 30 специализированных доктрин. Наша терапия целостна. Лечить нужно человека в целом. Узкий специалист остается и останется экспертом. Мы спрашиваем его совета и его контроля, но только клиницист с широким кругозором остается судьей.

4. Современная терапия пренебрегает капиллярами, ведающими глубинным кровоснабжением органов и тканей, в которых циркулирует 80 % крови. Наша капилляро-терапия при помощи лечебных ванн, варьируя должным образом их дозировку, улучшает состояние или совсем излечивает деформирующий ревматизм, артериит, спондилоз, травматический анкилоз, упорный ишиас, последствия инфаркта миокарда, прогрессирующую мышечную атрофию, стенокардию, миелопатии, последствия мозгового кровоизлияния, глаукому.

5. В области неврологии диагноз достигает почти математической точности. Но применяемая терапия остается иллюзорной. Наша терапия открывает замечательные возможности для лечения параличей и последствий полиомиелита. Мы восстанавливаем снабжение кислородом нейронов, их кровоснабжение, освобождаем нервную систему от токсических метаболитов периодическим применением пиявок, диетой и физиологической гидротерапией.

В области дерматологии современная терапия применяет местное лечение мазями, эмульсиями и рентгенооблучение. Мы стараемся повысить кислородное снабжение крови для дезинтоксикации внеклеточных жидкостей путем улучшения функции печени и в особенности выделительной способности почек, применяя гидротерапию (ванны с листьями грецкого ореха, ванны с бикарбонатом соды, ванны типа Рош-Позэ на дому у больного).

Современная терапия пытается лечить белокровие (лейкемию) уменьшением количества лейкоцитов токсическими средствами, пренебрегая необходимостью освобождения организма от мертвых клеток. По нашему мнению, тяжесть белокровия происходит от огромного скопления мертвых лейкоцитов, которые закупоривают капилляры, вызывая мелкие бионекрозы. Разложение трупов лейкоцитов сопровождается появлением белковых токсинов – истинной причины рокового исхода лейкозов.

Белковая интоксикация, закупорка капилляров продуктами клеточного распада – главный фактор. Вместо того чтобы убивать живые лейкоциты, мы стараемся удалять из организма мертвые лейкоциты.

Примечания

1

Эта часть написана при участии доктора Егера (Jaeger).

Content

Абрам Залманов
Тайная мудрость человеческого организма. Глубинная медицина

Предисловие редактора к первому изданию

Введение

Основные идеи

Глава 1 Жизнь и смерть

Жизненные циклы

Жизненная энергия

Энергетический баланс

Возраст – зеркало болезни

Глава 2 Физиология

Существует ли физиология человека?

Капилляры

Венозная система и движение крови

Диафрагма – второе сердце

«Проветривание» человеческого организма

Состав крови и его изменения

Мембраны

Движение против силы тяжести и «микровзрывы»

Микровзрывы и радиоактивность

Биохимия и биофизика

Общая эуритмия

Глава 3 Между здоровьем и болезнью

Усталость

Гуморальный синдром усталости

Рациональное лечение следствий усталости

Глава 4 Патология или от здоровья к болезни

Воспаление

Инфекция

Аллергия

Артериосклероз

Роль кожи в общей патологии

Некоторые размышления о проблеме рака

Естественное самовыздоровление

Изменение жизненных условий и болезней

Глава 5 Новая медицина

Мудрость организма

Кризис медицины

Глава 6 Клиника

Артерииты

Капилляропатии

Капилляротерапия

Болезни крови

Роль скрытой почечной недостаточности в диагностике и терапии

Дерматозы

Ревматические болезни

Хронический коклюш и пневмопатии

Легочный туберкулез

Глава 7 Гидротерапия

Гуморальная физиопатология и гидротерапия (водолечение)

Возрождение бальнео- и гидротерапии

Термотерапия (лечение теплом)

Бальнеотерапия

Скипидарные ванны

Счастливая встреча: эссенция скипидара и ванны «скипидар»

Глава 8 Терапия

Диагностика

Рациональная терапия

Примечания