Марина Серова

Сладкая парочка

Часть первая

Глава первая

Поп-звезда

Приближался Новый год. Я шла по улице Чапаева мимо крытого рынка, постоянно натыкаясь на спешащих по предпраздничным делам людей. Народу было много, и узкий тротуар, образно говоря, не мог вместить всех желающих. Было холодно, где-то около минус пятнадцати по Цельсию, и даже мелкий снег не мог смягчить мороз. На площади перед цирком было особенно оживленно. Лоточники, переминаясь с ноги на ногу, зазывали покупателей, предлагая приобрести нечто, по их мнению, крайне необходимое для предстоящего праздника.

Поскольку я пришла раньше назначенного времени, я от нечего делать стала рассматривать книги на лотке. Бородатый продавец в шапке, напоминающей головной убор пленных немцев под Сталинградом, слегка картавя, стал заигрывать со мной:

– Девушка, купите книгу! Ну купите книгу!

Я спросила у него, что он мог бы мне посоветовать. Бородач сказал, что я могу забирать весь лоток. Он скорее всего уже принял сто грамм в забегаловке напротив и был в приподнятом настроении. Мой взгляд упал на прилавок. Детективы (как вы понимаете, я их терпеть не могу в силу своей профессии), фэнтези, различные вариации на вечную тему секса…

– А вот это замечательная книга. Называется «Импотент». Весьма способствует сексуальному возбуждению под Новый год. У меня есть один знакомый, сейчас он большая величина. Так вот, когда он носил усы, то был очень похож на этого чудика с обложки. Надо сказать, что импотентом он не был, скорее наоборот… Его все знают, я не буду говорить, кто он.

Я почему-то поддалась на эту глупую, как мне тогда казалось, болтовню, вынула деньги и купила бесценный шедевр. Книга стоила двести пятьдесят рублей, и, отдав продавцу пятнадцать, я не взяла сдачу. Продавец вытаращился на меня удивленно и сказал:

– Вообще-то меня зовут Павел. Может быть…

– Нет, я сегодня очень занята, – прервала я его на полуслове, уже зная, что за этим последует.

– Извините. Но если у вас снова появится желание подарить мне деньги, заходите. Всегда рад.

– Ничего. Я ведь понимаю, стоять на морозе нелегко, да и настроение предпраздничное.

– Сейчас пойду выпью за ваше здоровье.

– Спасибо, на здоровье пока не жалуюсь. Но вы все равно выпейте.

Я взяла книгу и отошла к зданию цирка.

Было что-то странное в том, что потенциальный клиент назначил мне встречу 30 декабря в двенадцать часов дня у здания цирка. Мне позвонила вчера женщина, представившаяся Еленой Жариковой, и, потратив немало времени на комплименты по поводу моих профессиональных качеств, сказала, что ее шеф, имя которого она пока раскрыть не может, назначает мне встречу. Говорилось также о том, что дело серьезное и материальные возможности клиента не оставят меня огорченной. Мне было поставлено условие быть без машины и прийти на встречу пешком.

Мои электронные часы сообщили мне, что в Тарасове наступил полдень. Я начала прохаживаться взад-вперед по площадке возле цирка. «Прямо как в зеленой юности, когда мне здесь назначали свидания», – подумала я. Тем временем прошло семь минут. Оглядевшись по сторонам, я выделила из толпы человека лет тридцати семи – сорока, невысокого роста, в коричневом кашемировом пальто и очках со стеклами «хамелеон».

«Вот, кажется, и любимый появился…» Человек явно направлялся ко мне. «Ну и физиономия!» – подумала я, когда он подошел поближе. Его лицо, хотя и не было лишено мужского обаяния, поскольку несло печать некой суровости, было неестественно красным даже для пятнадцатиградусного мороза. Это было лицо человека, повидавшего многое. Уже упомянутый томатный цвет и не очень внушительная комплекция делали мужчину пародией на профессионального киллера.

Он подошел ко мне и резким голосом проронил:

– Здравствуйте! Вы – Татьяна?

Везет мне сегодня на картавых. Этот господин имел тот же дефект речи, что и продавец книг.

– Да, – ответила я.

– Моя фамилия Курганов. Степан Анатольевич. Пройдемте, вас ожидают.

– Может быть, вы объясните мне, в чем дело? Я стою на морозе, мерзну, а вы еще и опаздываете.

– Дело в том, – смущаясь, нехотя стал объяснять Курганов, – что мой шеф, или ваш потенциальный клиент – личность творческая, в какой-то мере непредсказуемая. Я просто действую по его поручению. Вон там стоит «БМВ», – он показал на противоположную сторону улицы Чапаева, – на котором мы сейчас поедем в офис и, надеюсь, обо всем договоримся.

Мы с Кургановым перешли через дорогу, и он открыл мне дверцу машины.

– Валерий, это Татьяна. Я сделал все, как ты просил.

Курганов опустился на переднее сиденье и уставился в лобовое стекло.

Я с удовольствием погрузилась в тепло автомобильного салона и рядом, на заднем сиденье, увидела того, кого в принципе и ожидала увидеть после слов, сказанных Кургановым. На меня глядел худой длинноволосый брюнет лет тридцати пяти в безукоризненном пиджаке от Валентино, аляповатом галстуке и темных очках. Можно было не сомневаться – это Валерий Мешков, или просто Ларри, человек, которого в нашем городе знали почти все. Карьера этого эстрадного певца и композитора началась где-то три-четыре года назад. Он писал весьма милые, в чем-то ностальгические песенки в стиле «Битлз». В последнее время он стал пользоваться успехом и за рубежом, поскольку блестяще владел английским и писал тексты для своих вещей в двух вариантах – для внутреннего потребления и на экспорт. Судя по публикациям прессы, Мешков слыл интеллектуалом и человеком со странностями. Черные очки были неотъемлемой частью его имиджа, и на широкой публике он без них не появлялся.

– Добрый день, Татьяна, – проговорил он несколько гнусаво, но в то же время напыщенно. – Я думаю, мне нет особой нужды представляться. Вы, надеюсь, замерзли?

«Ну и шуточки у творческих людей…» – подумала я.

– Если это шутка, то она неудачна. У вас странный способ назначать свидания, Валерий, извините, не знаю, как по батюшке.

– Просто Валерий. Можно Ларри. Хотя я не очень люблю это имя. – Поп-кумир протянул мне руку. – Вы не обижайтесь, Татьяна, просто мороз пробуждает аппетит и стремление выпить. Я, как старый любитель выпить и поесть…

– Скорее пожрать, – грубо уточнил сидящий впереди Курганов.

– Поесть, – акцентируя, повторил Валерий. – Так вот, я думаю, что вы получите больше удовольствия от чревоугодия, если прибудете на встречу со щеками, румяными от мороза. У вас такая простая русская фамилия. А Россия и зима – понятия, не отрывные друг от друга. Впрочем, с этой фамилией, которую носит полстраны, у меня связаны неприятные воспоминания. Об этом позже. Сейчас мы приедем в студию, и я вам изложу все по порядку.

Я и не заметила, что мы уже едем. «БМВ» последней модели мягко катил по заснеженным улицам города.

– Слава, поставь, пожалуйста, Маккартни, – обратился Мешков к водителю.

Худощавый, флегматичного вида водитель с вытянутым лицом и большим носом не глядя взял кассету и вставил ее в магнитолу. Через секунду у меня за спиной в колонках раздалась музыка экс-битла, который даже на пороге седьмого десятка продолжал усердно делать деньги на своих мелодиях.

– Познакомьтесь, – сказал Мешков. – Вот это лицо, которое вы видите в зеркале, сейчас повернуться не может, поскольку следит за дорогой, – оно принадлежит человеку по имени Вячеслав Савельев. Шофер экстра-класса, к тому же музыкант.

Савельев криво заулыбался, хмыкнул и бросил что-то вроде:

– Ну, ты уж распишешь – прямо как в книжке… Перед дамой-то…

– Что касается Степана Анатольевича, то он, я думаю, уже представился вам. Степан, или просто Стэп, является исполнительным директором нашей студии и по совместительству шефом секьюрити.

«Да уж, внешность для шефа охраны вполне подходящая», – про себя отметила я.

– Он мой старый друг, – продолжал Мешков. – Мы с ним общаемся с переменным успехом лет пятнадцать. Порой мы не выносили друг друга, но, как видите, оба пока еще живы. Личность незауряднейшая. Это на первый взгляд он кажется этаким мужланом…

– Никаким мужланом я не кажусь… Что такое, почему меня все так воспринимают? – начал возражать Стэп.

– Воспринимают так потому, что вид у тебя такой, – огрызнулся Мешков. – На самом же деле Стэп один из наиболее интеллектуально развитых людей нашего города, нашей страны, нашего поколения, нашего времени, – добавил он, обращаясь уже ко мне.

– Иными словами, Печорин? – высказала я предположение.

– Что-то вроде того. Он очень любит наблюдать за людьми и делать потом свои выводы. В этом он, видимо, похож на вас. Правда, в отличие от вас некоторые его выводы не выдерживают испытания временем.

– У каждого бывают ошибки.

– Да, у каждого, – тяжело вздохнув, согласился со мной Валерий.

«БМВ» уже преодолел подъем на гору, и мы приближались к району Смирновского ущелья. Свернув на боковую дорогу, поехали сквозь лес. Вдалеке я заметила недавно выстроенный особнячок.

– Слава, выпусти меня, пожалуйста, – обратился Мешков к водителю. – Степан, а ты проводи гостью в кабинет. Я хочу пройтись пешком.

Мешков вышел из машины, а мы немного погодя подъехали к черным резным воротам.

– Вы не волнуйтесь, у него свои заморочки, порой непонятные посторонним людям, – сказал Савельев, без тени эмоций наблюдая за тем, как медленно раскрываются автоматические ворота.

– Да уж… – недовольно пробурчал Курганов.

Мы вошли в студию. В вестибюле сидел очкастый охранник огромного роста и весьма внушительной комплекции. Впрочем, звание охранника было чисто номинальным. Он даже не повернул голову в мою сторону, сконцентрировавшись на том, что происходило на экране телевизора. Там демонстрировали что-то порноидальное, кажется, новое произведение известной германской студии «Магма». Зрелище явно не доставляло охраннику особого удовольствия, он поминутно корчил недовольную мину, но все же продолжал смотреть.

Двери во многие комнаты на первом этаже были открыты, отовсюду доносились оживленные разговоры и смех. Временами в коридоре появлялись различного рода молодые люди. Одни были одеты весьма неформально – свитерок, джинсики, хвостик волос. Другие же, наоборот, выглядели этакими франтами – дорогие костюмы, модные курточки, причудливые прически.

Мы прошли по лестнице на второй этаж. В отличие от первого здесь царила тишина. На дверях были надписи на русском и английском: «Идет запись», «Посторонним вход воспрещен», «Монтажная». Курганов открыл дверь в конце коридора, и я попала в приемную хозяина студии. Из-за стола поднялась нам навстречу женщина средних лет в очках, с короткой прической. Для секретарши она имела, скажем так, весьма нестандартный вид. Неброская внешность, не уродина, но и красавицей назвать ее было трудно. Скорее можно было подумать, что перед нами судья арбитражного суда, нежели секретарша студии звукозаписи.

В углу на столе стояла печь СВЧ с количеством функциональных кнопок, сравнимым с пультом управления самолетом. Рядом красовался огромный холодильник «Bosch».

При нашем появлении женщина улыбнулась, обнажив золотые зубы.

– Лена, это Татьяна Иванова, ты ей звонила вчера по поручению нашего «солнцеподобия», – представил меня Курганов.

Елена Жарикова встала и приветливо произнесла:

– Вы не пугайтесь, у нас так прикалываются. Вам кофе налить? Или покрепче?

– Покрепче потом, – ответил за меня Курганов.

– Нет уж, давайте сейчас, – возразила я, – а то ваш шеф меня сегодня совсем заморозил.

Жарикова вопросительно посмотрела на Курганова. Тот вздохнул и поведал ей историю нашей встречи.

Он не успел закончить, как в приемную вошло само «солнцеподобие», поп-звезда Валерий Мешков. Он был в прекрасном расположении духа после того, как прошелся по морозу. Вообще-то странно, у человека, видимо, серьезные проблемы, а он прикалывается над бедным частным детективом.

– Лена, пожалуйста, полный комплект для меня и Татьяны в мой кабинет, – бросил он на ходу Жариковой и пригласил меня зайти.

Просторный кабинет Мешкова был обставлен по европейским нуворишским стандартам: ковры, кресла, диваны, люстры – все было роскошно. В углу стоял рояль «Steinway». Рядом выстроились один на другом синтезаторы. В углу огромный «Sony» с экраном двадцать девять дюймов. Внимательно следя за направлением движения моих глаз, Мешков начал рассказывать, что, где и когда было приобретено.

– Валера, я сделала так, как ты обычно любишь, – несколько извиняющимся тоном проронила вошедшая в кабинет Жарикова. Она принесла на подносе первое, второе, закуски и обещала в скором времени поднести десерт и напитки.

Когда дверь за нею закрылась, Мешков сказал:

– Очень умная женщина. Ум – это главное, что я ценю в представительницах противоположного пола. Она долгое время была домохозяйкой при богатом муже, но, помимо отличных кулинарных навыков, обладает еще и талантом интересной собеседницы… Если позволите, я перейду к сути дела, из-за которого и позвал вас сюда.

– Да уж, пожалуйста. А то я просто не знаю, что думать.

Мешков достал сигареты «Rothmans», закурил и начал свой рассказ:

– Надо сказать, что умные женщины имеют тенденцию ссучиваться. Как, например, произошло с моей бывшей женой. Четыре года назад, когда я был еще никому не известен, я с нею развелся. Вернее, она сама ушла от меня. К другому. Причин была масса, и сейчас я не вижу особой целесообразности останавливаться на них. Мой соперник, вернее, бывший соперник – ваш однофамилец. При этом у него очень редкое для России имя. Его зовут Артур. В отличие от известного героя «Овода» этот человек занимается более прозаической деятельностью. Он работает телемастером в корпорации «Раунд».

Я вспомнила, что видела незатейливую рекламу этого предприятия, которое занимается производством, перепродажей и ремонтом телевизионной техники.

– Главная причина, по которой мы ненавидим друг друга, – это моя жена, Марина. Он в свое время увел ее от меня, и, как вы понимаете, это меня тогда не очень обрадовало. Сейчас положение изменилось. Для меня – все в прошлом. Меня эта женщина сейчас не интересует ни в каком смысле – ни как собственно женщина, ни как друг, ни как человек. Можно сказать, что я презираю ее выбор.

– Извините, вы же говорили, что цените в женщине ум, а ваша жена, как я поняла, к разряду дурочек не относилась…

– Видите ли, жизнь с таким человеком, как Артур, интеллект не развивает. Но я вас пригласил не для того, чтобы дискутировать об уровне умственных способностей моей бывшей супруги. У меня есть серьезные основания полагать, что господин Артур Иванов собирается убить меня.

Моя ложка застыла на полпути ко рту.

– Вы ешьте, ешьте, – успокоил меня Мешков. – В последнее время Марина стала проявлять ко мне интерес, возможно, хочет вернуться назад. Я же считаю, что прошлого не вернешь. Что касается Иванова, то он патологически ревнив. Несколько дней назад я получил письмо с угрозами в мой адрес, – Мешков вынул из стола конверт и протянул его мне.

Я взглянула на листок бумаги. Обычный формат, распечатка на лазерном принтере, хорошая финская бумага, скорее всего «Карелия лазер». В середине листа я заметила поперечную черную полосу. Причиной ее появления, видимо, был неисправный картридж.

– Я не хочу подключать к этому делу милицию, – продолжил Мешков. – Кроме того, у меня есть отзывы о вас, которые характеризуют Татьяну Иванову на порядок выше, чем самого хорошего оперуполномоченного.

Я улыбнулась и сказала:

– Спасибо.

– Я просил бы вас стать моим охранником, – заявил Мешков. И тут же поправился: – Пардон, охранницей. Кроме Иванова у меня хватает недоброжелателей. Вряд ли кто-нибудь из них заподозрит, что очаровательная леди, каковой вы являетесь, может дать фору любому костолому из городских охранных агентств. Возьмите, к примеру, нашего Диму Данилина – того, что смотрел порнуху при входе. Кроме своей фактуры – двух ноль пять в длину и задницы размером с холодильник, – у него ничего нет.

Я подумала и сказала:

– Я беру довольно много – двести долларов в сутки.

Валерий уставился в стол, потом поднял глаза и ответил:

– Это нормально. Хотя многие говорят, что у меня еврейская внешность, жадным меня не назовешь.

– Вы антисемит?

– Станешь поневоле антисемитом, когда Курганов на протяжении многих лет дразнит меня старым евреем. Я и темные очки-то придумал для того, чтобы не выпирало это неизвестно откуда взявшееся сходство с богоизбранным народом, – разоткровенничался Ларри. – Я могу снять очки, чтобы вы по достоинству оценили мою внешность.

Мешков снял очки, и я поняла, что если бы Сальвадор Дали решил написать карикатуру на праотца Ноя, то за образец он вполне мог бы взять человека с простой русской фамилией Мешков.

– Так мы договорились, Таня?

– Я хотела бы получить больше информации об этом Артуре, который носит мою фамилию. Кроме того, мне надо познакомиться с вашим окружением.

– Нет проблем. Информацию вы получите. Но не сегодня. Сейчас я вас представлю как новую сотрудницу студии, и мы посидим немного за праздничным столом. Завтра, если хотите, с утра мы можем встретиться. Я надеюсь, что до Нового года ничего неприятного не произойдет.

– На какой срок вы хотели бы заключить контракт?

– Я думаю, что пока на три месяца.

«Что ж, по деньгам выходит весьма недурно. Восемнадцать тысяч долларов», – подумала я.

– Я согласна.

– Организационные вопросы обсудите завтра с господином Кургановым. Финансовые расчеты будем осуществлять только тет-а-тет. Никто не должен знать, сколько вы получаете и за что именно, даже Курганов.

Валерий вышел из кабинета, оставив меня одну и пообещав через несколько минут возвратиться и повести знакомиться с коллективом студии.

Глава вторая

Меня считают агентом Купером

Помещение, куда меня пригласили, называлось банкетным залом. Здесь собрались персонал студии и просто друзья. Я была представлена в качестве нового сотрудника, который будет отвечать за организационные вопросы. Публика являла собой весьма разношерстный круг людей.

Главный партнер Мешкова по творчеству, поэт-песенник Гена Соловьев, сидел рядом со мной. Сей достойный муж напоминал светского льва. Высокий рост, шикарный костюм, черные волнистые, спадающие до плеч волосы, бородка. Время от времени он зычным голосом вставлял в разговор колкие замечания, с трудом удерживаясь от произнесения наиболее соленых слов.

Далее сидел тучный господин в очках. Как мне сказали, это был мозговой центр музыкальных проектов студии – Павел Брикетов, или просто Брикс. Этот господин был рожден, чтобы стать человеком без определенных занятий. Позднее Курганов говорил, что Брикс очень похож на него. Он тоже обожал наблюдать за людьми. Но в отличие от Степана, который любил извлекать из увиденного какую-то мораль, Брикс насчет этого просто «не парился». Он прикалывался над окружающим миром и иногда выходил на улицу только для того, чтобы посмеяться над обыденной действительностью. Однако, судя по тому, как уважительно относились к нему все, включая Мешкова, я поняла, что Брикс отнюдь не простой смешливый увалень.

И наконец, мое внимание привлек высокий красивый брюнет Денис Радченко со своей супругой, которая была под стать ему ростом. Он очень много говорил, иногда по делу, больше без оного, но звуковое пространство заполнял. На различного рода вечеринках бывает, что люди разом увлекаются поглощением пищи и за столом воцаряется тишина. Здесь этого не наблюдалось именно благодаря Радченко. Он и с набитым ртом умудрялся сделать так, что уши присутствующих испытывали удивительное чувство заполненности.

Как я впоследствии узнала, все эти люди в прошлом были панками, но в силу возрастных причин перестали разгильдяйничать и, используя свой интеллектуальный потенциал, помогли Мешкову стать таким, какой он есть. Это была своего рода команда.

В один из перерывов, когда включилась музыка и народ бросился танцевать, ко мне подошла брюнетка с короткой стрижкой. Она была уже явно подшофе и держала в руках сигарету, от которой исходил аромат марихуаны.

– Привет! Ты что, новенькая?

– Да. А что?

Женщина довольно тупо поглядела по сторонам, а потом дернула меня за рукав и сказала:

– Пойдем. Я сообщу тебе нечто интересное.

Мы вышли в коридор. Тут моя собеседница соизволила представиться:

– Инна Вертлицкая. Журналистка.

– Что вы хотели мне сообщить?

– Ларри угрожает опасность. Я вчера видела сон. Ты знаешь, мои сны всегда сбываются. Просто надо правильно выстроить ассоциации.

– Что же вы видели вчера?

– Это было что-то странное: я ехала вместе с ним в машине, только автомобиль несся по шоссе колесами вверх. Потом все куда-то исчезло, и я увидела Ларри где-то сверху…

Далее Инна начала «выстраивать» ассоциации, которые временами напоминали рассуждения знаменитого агента Купера из «Твин Пикс», только вместо сов, которые являются не тем, чем они кажутся, у нее присутствовали львы. На них охотились стрелки, но на самом деле стрелки были дичью. Я же в тот момент решила, что дичью является словесный поток, который извергает эта сумасшедшая журналистка. Я кое-как отвязалась от нее и вернулась в зал.

Денис Радченко провозглашал очередной тост.

– Итак, за Новый год, за то, чтобы у нашего уважаемого Валерия все сбылось. Правда, у него и так почти все сбылось, кроме одного. Я не стану уточнять, поскольку и так все знают, что именно у него не сбылось. – Радченко произнес эти слова на одном дыхании, а затем после секундной паузы патетично продолжил: – Да, мы не верили в него. Я, каюсь, тоже не верил. Но Мешков – он и в Африке Мешков, он оказался умнее нас всех, он всех обхитрил. И еще, думается, обхитрит…

– Как бы не обхитрили его самого, – вставил свое слово Степан Курганов.

– Типун вам на это самое место, Степан Анатольевич! – выразительно заметил Гена Соловьев.

Компания поддержала мнение Соловьева, разойдясь только в том, на каком именно месте на теле Курганова должен возникнуть типун, и все снова принялись восхвалять Мешкова и его многочисленные таланты.

Лицо Степана Курганова краснело от одной рюмки к другой. Я подумала, что сейчас наступил подходящий момент для того, чтобы пообщаться с этим человеком. Насколько я поняла, это был самый близкий друг Мешкова, к тому же представленный мне как интеллектуал, несмотря на его весьма пролетарскую внешность.

– Степан Анатольевич, вы не можете уделить мне несколько минут? – спросила я.

– Зовите меня просто Степан, – захмелевшим голосом отозвался Курганов. – А времени я могу вам уделить сколько угодно.

Мы снова поднялись на второй этаж и уселись в маленьком кабинете исполнительного директора.

– Валерий мне сказал, что вы в курсе того дела, по которому он пригласил меня. Я бы хотела узнать ваше мнение. У меня сложилось впечатление, что вы не относитесь к этому серьезно.

Курганов закурил и начал свой длинный монолог.

– С Валерием меня связывают давние отношения, мы знакомы более пятнадцати лет. У нас в молодости сложилась компания из трех пар, которой, увы, больше нет. Шестеро людей – я, Валерий и еще один господин по фамилии Сидоров со своими женами проводили вместе время в течение десяти лет. Мы даже построили совместно дачу.

– Кому сейчас она принадлежит?

– Вроде бы тем, кто начинал ее строить, но фактически туда ездим только я, экс-жена Валерия Марина и ее новый муж.

– Вы поддерживаете отношения с бывшей женой Мешкова?

– Да, я их обоих считаю своими друзьями.

– Я вас перебила, продолжайте.

– Компания развалилась четыре года назад, когда мы все почти одновременно развелись со своими женами.

– Почему Марина ушла от Валерия?

– Мешков очень сложный человек, психически неустойчивый. Часто меняет свои решения, словом, ненадежный жизненный партнер. Быстро влюбляется, быстро остывает. К тому же… Это сейчас он поп-звезда и ведет роскошный образ жизни. А тогда он был практически никем, ничего не зарабатывал, разгильдяйничал, был тем, кто в простонародье называется мудаком. Я уточню, он и сейчас им остался, но у него появилось очень много денег.

– Если вы общаетесь с бывшей супругой Валерия, вы знаете и Артура Иванова. Что он за человек?

– Дуб. Классический дуб. Сделан из очень прочной древесины. Спокоен как танк, его трудно сдвинуть с места. В реальность угроз с его стороны в адрес Валерия я не верю. Правда, Артур в последнее время стал много пить. У него и раньше была предрасположенность к алкоголю, но сейчас это переходит разумные пределы. Марина, естественно, этим очень недовольна. Как человек – абсолютно неинтересен. Прост и понятен, как газета «Пионерская правда». Этим и отличается от моего шефа.

Откровенно говоря, одно из главных достоинств Мешкова в том, что он не пьяница. С другой стороны, ему физиология не позволяет перебарщивать с водкой.

– То есть?

– Мне кажется, что у него внутри градусник. Как только перебрал норму, сразу все лезет обратно. И вообще Валерий не склонен решать свои жизненные проблемы с помощью алкоголя.

– А как он их решает?

– По-разному… – Курганов задумался, видимо, прикидывая, стоит ли говорить мне об этом. – В основном с помощью женщин, вернее, даже с помощью влюбленности в них. Причем влюбляется он, как правило, в женщин неординарных, сильных духом. Такова его бывшая жена, такова его нынешняя страсть.

– Кто она?

– Вы сами все поймете. Я не буду называть имен. – Курганов внимательно посмотрел на меня своими карими глазами. Вдруг он неожиданно громко рыгнул. – Извините, от шампанского… Я понимаю, это не вяжется с тем, что меня представили интеллектуалом… – стал оправдываться он. – Однако я думаю, что на этот имидж я потратил неоправданно много сил. А ведь женщинам больше нравятся брутальные мужчины. Как вы думаете, а?

Я ничего не ответила.

– Вот видите, и вы тоже так думаете. Вам тоже нравятся именно такие. – Курганов закурил еще одну сигарету и продолжил: – Я сейчас пьяный, пользуйтесь моментом, задавайте вопросы…

– Да-да, спасибо, – ответила я. – Так что там еще насчет женщин?

– Женщины – это главная песня всей жизни Валерия Мешкова. Вернее, безответная любовь Валерия к женщинам. Может показаться странным, но он никак не может найти своего счастья в личной жизни. В нем нет этой самой пресловутой брутальности, о которой я вам говорил. Он возбуждает только со сцены. А при ближайшем рассмотрении – нет.

Его беда в том, что он не в силах смириться с женским корыстолюбием. На него же бабы клюют только из-за денег. Валере нужна страсть со стороны женщины, поскольку он был этим обделен. Марина жила с ним как бы по инерции, пока не подвернулся под руку ваш однофамилец.

Мне даже кажется, что все свое нерастраченное либидо он выплескивает в творчестве. Если Челентано, как вы помните, колол дрова, то Мешков садится за фортепиано и пишет очередную песню.

– А Валерий способен на убийство? Например, может он убить Артура Иванова?

– Почему вы спросили об этом? – довольно быстро для пьяного человека среагировал Курганов.

– Я должна предусмотреть все. Это моя работа, и я отношусь к ней серьезно, – парировала я.

Курганов помолчал, картинно затянулся сигаретой, почему-то закашлялся (скорее всего курил он только во время попоек) и сказал:

– Нет. Он, конечно, личность импульсивная, но я все же не верю в вероятность подобного. Мешков способен на какие-то неадекватные поступки, но вместе с тем он, как это ни странно, математик – просчитывает свои действия, сопрягает их со своей выгодой. Зачем ему это? Марину он таким образом не вернет, денег у него море, живи себе в свое удовольствие. Кроме того, он несколько трусоват.

Если вы почему-то решили, что Валера решил убить своего бывшего соперника, то вы ошибаетесь. Зачем тогда он вас нанял? По-моему, никто никого убивать не собирается.

– А как по-вашему, Марина хотела бы вернуться обратно?

– Может быть, в глубине души. Хотя все понимают, что это невозможно. Они оба не пойдут на это из-за своей гордыни.

– Вернемся к началу нашего разговора. Вы так и не ответили мне, насколько серьезно вы относитесь к этому делу.

– Пока есть только письмо с угрозами, и все. Его мог написать кто угодно – мало ли у нас людей со «съехавшими крышами». Что касается вашего однофамильца, то он настолько танкообразен, что подвинуть его на такой шаг, как убийство, очень мало шансов. Я не знаю, что должно произойти, чтобы спровоцировать его на это. Ну, может быть, если Марина привяжет его к кровати и в его присутствии демонстративно будет заниматься любовью с Мешковым… – Курганов улыбнулся и почему-то печально посмотрел в угол кабинета, где стоял диван. – Но ведь этого не случится…

Впрочем, если и случится, я уже ничему не удивлюсь. С определенного времени я перестал верить друзьям, женщинам и весенней погоде.

– Почему вы перестали верить друзьям? Личные мотивы?

– К сожалению, да.

– Женщинам по этой же причине?

– Да, – совсем упавшим голосом произнес Курганов.

– Что ж, спасибо, извините, если испортила вам настроение.

Курганов поднялся, пропустил меня вперед, затем закрыл дверь, и мы снова спустились вниз.

По пути я встретила совсем уже пьяную Вертлицкую. Она целовалась с каким-то мужчиной в углу. Увидев меня, она отшвырнула своего «возлюбленного» и закричала мне:

– Помни, что я тебе сказала!

Затем снова привлекла к себе мужчину, указала на меня пальцем и доверительно пробормотала:

– Смотри, это агент Дейл Купер. Только в юбке. Я чувствую это своим биополем.

Я несколько раз тряхнула головой, стараясь отогнать от себя неожиданно возникшую чертовщину. Только потусторонних сил мне не хватало. Одного Мешкова с его заморочками переварить бы…

Было решено, что жить я буду в доме Мешкова. Этот дом представлял собой квадратный особняк с четырьмя квартирами, каждая из которых имела отдельный вход. В центре дома находилось огромное помещение, называемое гостиной, куда можно было попасть из любой квартиры. Кроме Мешкова, в доме проживали его дочь Жанна с родителями бывшей жены и его давняя подруга со своей дочерью и матерью. Я заняла четвертую квартиру, служившую в качестве «домика для гостей».

Вечером второго января, после праздников, кумир попсы пожаловал ко мне с бутылкой шампанского.

– Я знаю, что Степан вам кое-что прояснил из нашего прошлого. Чтобы не быть голословным, я вам покажу некоторые фотографии. – Ларри достал пачку старых фото из принесенного конверта.

– Это моя жена Марина, это молодой Степа Курганов, его жена Лариса, – стал объяснять мне Мешков, – это Саша Сидоров, наш старый приятель, и его бывшая жена Элина.

– Это она живет во второй квартире вашего дома?

– Да, она в свое время сдала квартиру в кооператив, который потом накрылся, как это принято говорить, медным тазом. Около десяти лет скиталась по общежитиям, потом я помог ей обустроиться здесь.

– Валерий, почему вы живете в нашем городе? Люди вашей профессии обычно перебираются в Москву, как только достигают определенного уровня известности.

– Вы знаете, Татьяна, когда-то мне говорили: чтобы стать знаменитым, нужно быть либо гением, либо педерастом. Весь московский шоу-бизнес построен на этом принципе. Поскольку гении рождаются очень редко, то судите сами…

– То есть вы гений? Или?..

– Я ни то ни другое. Поэтому и живу здесь. Сейчас деньги, которые я зарабатываю, идут в основном из-за границы. В Москве у меня, разумеется, есть связи, но в тусовку я, скажем так, не интегрирован. К тому же с нашим городом меня связывает слишком многое – друзья, дочь, теперь собственная фирма звукозаписи.

Валерий осушил очередной бокал шампанского и заявил ни к селу ни к городу:

– От Курганова, кстати, тоже ушла жена…

– По причине?..

– Их связывала только постель. В остальном они терпеть друг друга не могли. А потом выяснилось, что постель связывала Ларису не только с ним, но и с рядом других личностей. Например, с господином Сидоровым.

– Вот с этим? – я показала на фотографию.

– Да. А Курганов не смог ей этого простить. Для него это было предательством как с ее стороны, так и со стороны Александра. Сейчас, когда Курганов зарабатывает весьма неплохо, причем в долларах, она постоянно приходит, канючит деньги, иногда требует. Весьма страстная женщина, кстати… Слаба на передок. А вот мне отказала…

– А что, было дело?

– Было. Тогда у нас начало не ладиться с женой, у них тоже, и я предложил ей свободную любовь. Но ничего не вышло. Может быть, это и к лучшему.

– Извините, Валерий, что я так бесцеремонно лезу в вашу личную жизнь. Сейчас вы поддерживаете неформальные отношения с Элиной?

– Отношения, может быть, и неформальные, однако не такого характера, который вы подразумеваете. Не скрою, я хотел бы, чтобы эти отношения были более близкими, но… Она слишком серьезна, а я кажусь ей легкомысленным и несолидным, несмотря на мои деньги и положение.

Мешков залпом опрокинул бокал шампанского и резюмировал:

– А в основном женщины норовят только использовать мужчину. Всем вам нужны деньги.

– Ну, зря вы так. Извините, кто вы по гороскопу?

– Стрелец.

– А вы не в курсе, под каким знаком родился Артур Иванов?

– Он родился 19 августа, под знаком Льва. А что, это так важно?

– Иногда бывает важна каждая мелочь, – таинственно обронила я…

Глава третья

Марина и Артур

Новогодние праздники в нашей стране, как известно, растягиваются на полмесяца. Новый год плавно переходит в Рождество, а оно, в свою очередь, в Старый Новый год, который народ отмечает с неослабевающим энтузиазмом.

Зима с любой точки зрения пора весьма унылая. И декабрь представляется мне унылым темным тоннелем, на выходе из которого сияет разноцветными огнями Новый год. Этот праздник смягчает беспросветную зимнюю тьму. И первые январские полмесяца наш народ как бы настраивается на следующий полуторамесячный период зимних будней, который оканчивается мужским праздником двадцать третьего февраля и венчается затем праздником женским.

В один из дней сразу после Рождества мне понадобилось съездить домой и забрать кое-какие вещи. По каким-то причинам мешковский «БМВ» был занят, и мне пришлось поехать на собственных «Жигулях». Войдя к себе и уже собравшись заняться сборами, я услышала телефонный звонок. Немного подумала и все же сняла трубку.

– Скажите пожалуйста, а Татьяну Иванову я могу услышать? – спросили звонким женским голосом.

– Да, это я.

– Здравствуйте, Татьяна, мне вас рекомендовали как частного детектива. Моя фамилия Мешкова, зовут Марина. Я бы хотела с вами встретиться и поговорить, может быть, вы мне поможете. – В голосе женщины на том конце провода проскальзывали просящие интонации.

Вот тебе и на! Думала я недолго и ответила согласием. С Мариной и ее новым мужем, который, по уверению Мешкова, жаждет лишить город Тарасов и весь мир музыкального гения, мне все равно надо будет познакомиться.

– Скажите, куда мне подъехать?

Марина назвала адрес в районе, весьма далеком от центра.

– Хорошо, минут за сорок я доберусь.

– Спасибо, буду вас ждать.

Я завела свои «Жигули» и поехала по указанному адресу. Через час отыскала скромную хрущевскую пятиэтажку и позвонила в квартиру на четвертом этаже. Дверь мне открыла высокая худенькая шатенка лет тридцати пяти с модельной короткой стрижкой (господи, когда же кончится эта мода?!). Ее довольно симпатичное лицо портил длинный нос, и из-за этого короткая прическа шла ей, прямо скажем, как корове седло. Одета она была в домашний спортивный костюм. Я поглядела на хозяйку дома и отметила, что главное в этой женщине – глаза, серые, романтичные, с поволокой. Однако где-то в их глубине была скрыта сталь. И эта сталь выдавала в ней женщину сильную и волевую, из тех, кто мягко стелет, да жестко спать.

Марина мило улыбнулась мне и сказала:

– Проходите, пожалуйста. Чай будете?

– Да, пожалуй, с мороза не помешает.

Марина исчезла на кухне, я прошла в комнату и стала ее осматривать. Обычная однокомнатная хрущевка, обставленная стандартной, но современной мебелью. В квартире явно были видны следы мужских рук, которые любили плотничать, столярничать и заниматься другими традиционными видами мужского домоводства. Что же касается женских рук, то здесь, видимо, ситуация была несколько другой. Под диваном было грязновато, в углах висела паутина. На обоих столах стояли несколько телевизоров в разобранном состоянии.

Марина пригласила меня на кухню. Чай она заварила по-черному, прямо в чашках. Видимо, эта привычка перешла к ней от бывшего мужа, который, как я успела узнать за прошедшие десять дней, тоже обожал этот способ заварки.

– Я слушаю вас, – отхлебнув глоток, выжидательно сказала я.

Марина молчала, видимо, что-то внутренне для себя решая. Наконец она произнесла тихим серьезным голосом:

– Понимаете, дело в том, что мой бывший муж желает убить моего нынешнего супруга. По фамилии вы, видимо, догадались, о ком идет речь.

Я кивнула.

– На протяжении последних недель я получила от него несколько писем с угрозами.

Она прошла в комнату и немного погодя принесла образцы. Такая же компьютерная распечатка, та же «Карелия лазер», такой же стиль. И такая же черная полоса в середине страницы. Разве что в посланиях, которые показывала мне Марина, стиль отличался в сторону расширенного употребления неформальной лексики.

– Я бы не обратилась к вам, если бы не один факт: Валерий – психически больной человек. Я консультировалась со специалистами, и мне сказали, что люди с его заболеванием могут решиться на крайние меры. Кроме того, у Валерия большие возможности и много денег.

– Когда вы разошлись? – задала я вопрос, заранее зная ответ на него.

– Четыре года назад.

– А угрозы Мешкова поступали к вам только в последнее время?

– Как только мы разошлись, Валерий грозился убить Артура, тогда еще просто моего друга. Я сама ушла от него: так бывает, жила с одним человеком десять лет, потом встретила другого, полюбила и… Тогда все закончилось мирно. Ну, почти мирно, – поправилась она. – Валерий возненавидел меня, но от своих попыток мести отказался. Я даже думаю, что ненависть ко мне позволила ему стать тем, кто он сейчас есть.

– Он любит вас по-прежнему?

– Скорее всего – нет. Я считаю, что когда любишь человека – хочешь постоянно его радовать. А Валерий после нашего развода не сказал мне ни одного доброго слова.

Я почувствовала, что необходимо открыть этой женщине правду. Было в ней что-то светлое.

Зазвонил телефон. Марина подошла, сняла трубку, сразу же засмеялась и с умилением начала говорить:

– Степаша, зайка моя, здравствуй!.. Ничего, нормально… Сейчас сижу, разговариваю с подругой… Нет, ты не обижайся, перезвони, пожалуйста, часа через два.

Кто такой Степаша? И какие основания у Марины называть его зайкой? Уж не Курганов ли это? И я передумала говорить Марине правду, решив вытянуть у нее побольше информации.

– Ваш муж знает, что вы собрались нанять частного детектива?

– Нет. Он считает, что сам в состоянии справиться с возникшей проблемой.

– Но вы все же обратились. Почему?

– Потому что в милиции заниматься этим делом все равно не будут. У Валерия большие связи, он дружит с командой губернатора, у них там какие-то выгодные совместные проекты с заграницей.

– Кем работает ваш муж?

– Он телемастер в корпорации «Раунд». Мы в свое время познакомились, когда я там работала бухгалтером.

– Марина, убить поп-звезду сложно – нужны очень большие деньги, а чтобы убить вашего мужа – достаточно максимум десяти тысяч долларов. А реально можно обойтись и двумя тысячами. Для Валерия Мешкова эта сумма большой проблемой не является. Вы не задумывались, почему он до сих пор не осуществил своей угрозы? Это ведь так просто, нанял киллера, и вопрос решен!

– Не знаю, – так же тихо, как в начале разговора, ответила Марина.

– Расскажите мне, пожалуйста, об истории ваших взаимоотношений с Валерием и Артуром. Так, кажется, вы его назвали?

– С Мешковым я жила около десяти лет. Сколько себя помню, я всегда зарабатывала больше, чем он. Практически содержала его. Он работал то сторожем, то журналистом в каких-то несолидных изданиях, то бросался в бизнес и тратил все деньги на музыкальную аппаратуру. При этом Валерий был так уверен в том, что я от него никуда не денусь, что мне в конце концов стало обидно. А Артур – это был тот человек, на которого я могла опереться. Что касается Валерия, то он не воспринимал Артура всерьез. Даже подтрунивал, подзуживал, спрашивал, не предложил ли тот мне руку и сердце. И в один прекрасный день я спровоцировала Артура на признание мне в любви. Я сразу согласилась выйти за него замуж и сообщила об этом Валерию.

Тот сразу ожесточился, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Артура иначе как «гориллой» не называл.

«Интересно все-таки будет взглянуть на этого монстра», – подумала я.

Тут послышался странный металлический скрежет, доносившийся со стороны двери. Создавалось впечатление, что человек никак не мог совместить ключ и дверной замок. Наконец совмещение было достигнуто, и послышался звук открываемой двери.

– Это Артур, – сказала Марина.

Пройдя в прихожую, она посмотрела на вошедшего оценивающим взглядом и строго спросила:

– Так, и долго это будет продолжаться?

В ответ послышалось нечто нечленораздельное. Потратив на процесс раздевания около пяти минут, Артур Иванов, покачиваясь, вошел наконец на кухню. Это был огромный детина с ярко выраженными маскулинными чертами (я вспомнила одно из определений, на которые был так щедр Мешков, описывая своего соперника, потом расшифровывала это определение по словарю иностранных слов). Говоря простым языком, это был мужик. Его лицо являло собой типичное произведение «социалистического реализма». Оно олицетворяло выдуманную когда-то коммунистическими идеологами новую историческую общность людей – советский народ. По сравнению с семитообразным, полудетским лицом Мешкова мой однофамилец представлял своеобразную антитезу.

– Здрасьте, – нетрезвым голосом проронил он. – Мариша, я купил продукты, правда, половина из них ушла на закуску. Со Скорпионом сегодня пили…

Он принялся выкладывать на стол банки консервов, колбасу, сыр и прочие гастрономические радости. В принципе, взгляд этого господина, возможно потенциального убийцы, выглядел вполне доброжелательным. Хотя, может быть, только потому, что господин был пьян.

Чувствовалось, что Марине было неловко за своего супруга. Я засобиралась к выходу. Марина красноречиво показывала мне глазами, что ее муж не должен знать о предмете нашего разговора. Господин Иванов выразил недовольство тем, что я ухожу, и попросил меня остаться. Я не стала противиться.

Марина представила меня как свою новую подругу. Я завязала разговор о прошедших праздниках и телевизионных программах. Мой однофамилец всеми силами старался разговор поддерживать. Я заметила, что он пытается высказаться по любому поводу, даже не зная толком предмета. Учитывая его состояние, удавалось это ему с трудом. Наконец, образно выражаясь, Бахус овладел контрольным пакетом акций его организма, и Артур отправился в комнату «прилечь».

Марина плотно закрыла дверь в кухню, и мы продолжили нашу беседу.

– Марина, у вас с Мешковым есть дети? – спросила я. Ответ я, конечно, знала, но наверняка Марина сообщит попутно и что-нибудь полезное. Так оно и случилось.

– Да. Дочь Жанна. Она живет в доме Мешкова, мои родители занимают там целое крыло. Они были недовольны тем, что я стала инициатором разрыва с Валерием. Папа с мамой и до этого, по существу, воспитывали Жанну, а после того, как у Валерия появились деньги и возможность обеспечивать девочку по самому высшему разряду, они приняли его предложение переселиться в большой дом вместе с внучкой. Артур все это время усердно зарабатывал деньги на квартиру, за четыре года мы сумели скопить на однокомнатную.

Я все-таки решила сказать Марине правду. Тем более что скоро и так все выяснится. Судя по рассказам поп-звезды и странноватого шефа его секьюрити, у них здесь процветают нравы маленького калифорнийского городка, за жизнью обитателей которого Россия наблюдала по вечерам с понедельника по пятницу.

– Марина, ваш нынешний муж сильно пьет?

– Выпить он всегда любил, но в последнее время с ним творится что-то невообразимое. Трезвым я его не видела уже недели две. Но, на мой взгляд, этому есть два объяснения: во-первых, праздники, во-вторых – угрозы Мешкова… Да, к сожалению, Артур изменился не в лучшую сторону, – вынуждена была констатировать Марина. – А почему вы спрашиваете?

– Дело в том, что я хочу извиниться перед вами. Я морочила вам голову. Ваш бывший муж нанял меня в качестве охранницы десять дней назад. А обосновал он свое желание видеть меня в этом качестве намерением Артура убить его. Он тоже получил аналогичные угрозы.

– Мешков? Вас? Охранницей? – Марина была неподдельно удивлена. – Жутко интересно, просто жутко интересно…

– Так что извините – в интересах моего клиента я пошла на эту встречу с вами, чтобы получить дополнительную информацию. Мне кажется, что к намерениям Артура вы не имеете отношения, поэтому убедите его отказаться от этой глупости, – продолжала я. – Если он, конечно, действительно намерен ее совершить.

– Артур не способен на такое, – тихо, но уверенно сказала Марина.

– Тем не менее, независимо от вашей уверенности, я буду работать на Мешкова.

– Сколько вы берете за работу? – после некоторой паузы спросила Марина.

– Двести долларов в день.

Мешкова покраснела. Видимо, у нее не было возможности заплатить подобные деньги.

– Я достану такие деньги, и даже больше, – неожиданно заявила она.

– Нет, извините, я уже подписала контракт.

Я решительно встала из-за стола, прошла в прихожую и стала собираться. Открыв дверь, я сказала Марине на прощание:

– Еще раз вам советую присмотреть за своим мужем.

Глава четвертая

Шоу-балет «Каскад»

Наконец наступил первый по-настоящему рабочий день после праздников. В девять часов утра в дом поп-звезды приехал исполнительный директор студии Степан Курганов. Как я впоследствии узнала, в его обязанности входила так называемая «подготовка» Мешкова к рабочему дню. Это выражалось в том, что он подгонял своего друга в его действиях, следил за тем, чтобы запланированные встречи с различными людьми состоялись точно в срок. На сегодня было намечено подписание контракта с шоу-балетом «Каскад», который должен будет сопровождать коман– ду Мешкова во время гастрольного тура во Франции.

Мешков, к тому времени уже придавший себе обычный помпезный вид, сидел на кухне и не спеша завтракал. Глядя на этого человека во время поглощения им пищи, можно было сделать вывод, что ему никогда не придет в голову покончить с собой. Ибо в этом случае он потеряет слишком многое – он не сможет есть. Еда же для Ларри была истинным наслаждением.

Курганов с нескрываемым раздражением следил за манипуляциями своего шефа и старого приятеля. На часах уже было 9.50. Через десять минут мы должны быть в филармонии, где на втором этаже располагался офис шоу-балета «Каскад».

– Мешков, твою мать! Давай быстрей жри! – грубо буркнул Степан.

– Ничего ты, Стэп, не понимаешь в жизни, – спокойно ответил Валерий, запихивая в рот очередной бутерброд. – Подождут, ничего не случится. Чаинский – он как вино. Нужно, чтобы оно было выдержанным. Пускай понервничает.

– Да ты что, не понимаешь, это же лишние деньги? Одно дело, когда ты сам будешь распрягаться на сцене, другое дело – шоу, – всплеснул руками Курганов. – Между прочим, рейтинг шоу-балета достаточно высок. Чаинский здорово выдрессировал своих девочек.

– В Москве можно было найти девочек и получше, – возразил Мешков. – А у Чаинского они какие-то отмороженные, закомплексованные.

– Московские – дороже! – выставил свои резоны Курганов.

– Ты, Стэп, как всегда – стараешься выиграть в малом и, пардон, обсераешься в главном. Могила тебя исправит! – заявил Валерий. – А может, ты стараешься для моей бывшей любимой, а? Я тебе давно говорил, чтобы ты порвал всяческие отношения с этой кретинкой!

– Дурак ты, Валерий. Хоть и талант, – неожиданно спокойно сказал Курганов.

Несмотря на то что я уже достаточно была осведомлена о круге друзей Мешкова и о весьма причудливых отношениях между ними, много было пока и непонятного. Но сегодня мне еще предстояло убедиться в том, как тесен мир и как все смешалось в нашем городе, который можно было с полным основанием назвать домом Облонских.

Наконец Мешков закончил трапезу, и мы вышли в гостиную. Здоровенный Дима Данилин, который вместе со мной теперь составлял личную охрану поп-звезды, сидел за компьютером и раскладывал пасьянс. Валерий, словно в пику раздраженному Курганову, подошел к охраннику и начал советовать ему, что надо делать, дабы пасьянс правильно разложился. Послышался электронный сигнал, возвещавший о том, что пробило десять.

Курганов подошел к компьютеру и зло нажал на кнопку «Power». Однако это не слишком продвинуло нас к выходу. Валерий принялся искать свою шапку. Он потратил на это еще минут пять. Когда и с этим было покончено, мы вышли на улицу и сели в «БМВ», Мешков неожиданно изобразил из себя делового человека и спросил шофера:

– Слава, за пять минут доедешь?

– Постараемся, – спокойно ответил Савельев и резко, с пробуксовкой, взял с места.

Несмотря на то что по пути наша машина создала парочку аварийных ситуаций прямо на глазах у автоинспекции, нас никто не остановил. Видимо, гаишники знали номер и предпочитали не связываться. В 10.10 мы уже поднимались по лестнице филармонии.

Перед железной дверью с табличкой «Шоу-балет «Каскад» Мешков напустил на себя самый высокомерный вид, на который был способен. Видимо, если дверь была бы не железной и не надо было поворачивать ручку, он открыл бы ее ногой, как это любил делать Остап Бендер.

Мы вошли в маленький коридор, по обеим сторонам которого располагались пять дверей. Курганов обогнал шефа и открыл одну из них.

В кабинете за столом сидел холеный представительный мужчина лет пятидесяти, из разряда тех, кто в солидном возрасте притягивает женщин даже больше, чем в молодом. Звали мужчину Владимир Георгиевич Чаинский, он являлся художественным руководителем шоу-балета.

– Здравствуйте, Владимир Георгиевич, – приветствовал его Курганов.

– Здравствуйте, проходите, – хорошо поставленным голосом произнес Чаинский, поднимаясь из-за стола и направляясь к нам. Увидев Мешкова, он изобразил максимум радушия и протянул ему руку.

– Добрый день, – холодно ответил Мешков. – Вы подготовили документы?

– Сейчас вопрос утрясается, – сказал Чаинский. – Возникли некоторые проблемы по налогообложению, но, думается, Марина сделает все верно.

– Да уж, Марина всегда все делает верно, – язвительно заметил Мешков.

– Я сейчас ее приглашу. – Чаинский подошел к столу и нажал на кнопку селектора.

Мешков приблизился к креслу, с размаху плюхнулся в него и достал сигареты.

Дверь открылась, и на пороге появилась Марина Мешкова, бывшая жена поп-кумира и нынешний бухгалтер частного предприятия «Шоу-балет «Каскад». Курганов доброжелательно, с улыбкой приветствовал старую знакомую, ее бывший муж ограничился холодным кивком.

Курганов, Чаинский и Мешкова стали обсуждать детали договора. Я подошла к Валерию и уселась в кресло рядом с ним.

– Знаете, Татьяна, мне так скучны все эти цифры, налоги, счета… Мое дело – писать музыку и петь, – сказал Мешков, как бы оправдывая свое нежелание участвовать в обсуждении.

– Да, Валерий, каждый должен заниматься своим делом, – согласилась я.

– Все ясненько, Владимир Георгиевич, – послышался звонкий голос Марины. – Сейчас девочки распечатают договор.

Она вернулась через пять минут. Курганов дал Ларри один экземпляр на подпись, и я увидела характерную черную полосу от неисправного картриджа. Аналогичную той, которую я наблюдала на письмах с угрозами у Мешкова и Иванова.

– Владимир Георгиевич, хочу вам сказать, что девочки должны исповедовать более раскованный стиль поведения на сцене и быть более сексуальными. Надеюсь, за оставшееся до поездки время вы поработаете в этом направлении, – сказал Валерий, небрежно подписывая бумаги.

– Конечно, мы постараемся, – заверил его Чаинский.

– Я думаю, что тридцать тысяч долларов, которые получит ваша структура, компенсируют эти усилия, – улыбнувшись, заметил Валерий. – Вы уже составили список тех, кто поедет во Францию?

– Пока еще нет. А почему это вас интересует? – спросил Чаинский.

– У меня к вам личная просьба. Я надеюсь, что моей бывшей супруги в этом списке не будет.

Мешков выразительно посмотрел на руководителя шоу-балета, затем подал ему руку для прощания.

После посещения филармонии я оставила поп-звезду на попечение Димы Данилина, а сама сказала Валерию, что мне надо заняться «разработкой» дела, не уточнив, что именно я имею в виду. Он только спросил, нужна ли мне машина. Я ответила, что нет, и мы расстались.

Я решила посетить корпорацию «Раунд», в которой телемастером работал мой однофамилец. У меня уже были наметки плана, по которому я собиралась получить информацию об Артуре от его коллег. Однако все оказалось гораздо проще. Который раз убеждаешься, что наш город – просто большая деревня.

Подъехав ко входу «Раунда», я увидела «Москвич» типа «пирожок». Тут дверь «Раунда» отворилась, и из нее вышли трое мужчин. Знакомый мне Иванов вместе с каким-то парнем деловито несли в охапку каждый по телевизору «Горизонт». За ними появился круглый маленький человек в очках, лицо которого мне показалось знакомым. Ему явно тяжело было одному нести телевизор, и он сопровождал свой маршрут крепкими высказываниями. Дотащив наконец телевизор до «пирожка», он передал его Иванову и сказал:

– Ой, бля, не могу больше!

Оглядевшись по сторонам, парень заметил меня. Он ухватился за меня как за соломинку. Подойдя поближе, спросил:

– Девушка, а мы с вами не встречались?

– Все может быть, – кокетливо ответила я. Я уже знала, что мы встречались, и даже вспомнила, где и при каких обстоятельствах. Три года назад я повредила ногу в ходе одного из расследований и угодила в больницу. Там-то я и заметила этого парня, который работал медбратом и успешно экспроприировал спирт у больницы в пользу своего желудка. Еще я заметила, что он обращал внимания на мои ноги чуть больше, чем этого требовали его профессиональные обязанности. Жалко, что сейчас зима и я не могу снова продемонстрировать их. Ведь он может быть мне полезен.

– Я точно помню, что мы знакомы, – улыбаясь, надвигался на меня толстячок.

– Да, вы, кажется, работали несколько в другой сфере…

– Все меняется.

– Вы работали медбратом в Третьей Советской больнице.

– Да, – лицо его просияло, поскольку у него появилась счастливая возможность увильнуть от погрузки телевизоров, ссылаясь на неожиданную встречу. – А сейчас работаю в отделе телодвижений корпорации «Раунд».

– То есть?

– Это у нас так называют отдел товародвижений, а если уж говорить совсем по-простому, то команду грузчиков.

– Скорпион, твою мать, ты будешь таскать телевизоры? – подал голос из «пирожка» Иванов. Как ни странно, но меня он не узнал. Наша первая и последняя встреча у него дома не оставила следа в его затуманенной алкоголем памяти.

– Да пошел ты на хрен со своими телевизорами, – огрызнулся Скорпион, и я вспомнила его фамилию и имя. Его звали Леша Серапионов. – Не видишь, я с человеком разговариваю. Между прочим, по делу. Сам бери и тащи. Поговорить не даст…

– Кто это? – спросила я.

– Это Артур Иванов. Козел! Но справедливости ради надо сказать, что в своем роде знаменательная личность. Певца Мешкова знаете? Так Иванов у него жену увел.

– Да? – несказанно удивилась я.

– Представляете себе, какой облом для жены – она ушла к Артуру, а бывший муж год спустя такие бабки стал заколачивать, мало не покажется. Слушай, может, выпьем за встречу, а? Все-таки Старый Новый год завтра… – неожиданно перешел на «ты» Скорпион. – Я тебя помню, ты была единственной моей отрадой среди обычного контингента больницы.

– Пойдем, – согласилась я.

Мы зашли в кафе напротив «Раунда». Я заказала себе вина, Скорпион предпочел сто пятьдесят грамм водки.

– А ты что, случайно здесь или как? – спросил Скорпион, опрокинув стопку.

– Телик сломался. И раз уж ты здесь работаешь, то можешь посоветовать, к кому мне обратиться.

– Только не к Иванову. Он с телевизором обращается как с волейбольным мячом. Бац-бац, стук-стук… Я еще удивляюсь, как это они у него потом работают. Не очень долго, правда…

– Ты его, похоже, не жалуешь, – отметила я.

– А его здесь особо никто не жалует. Скандальный тип. Нет никого, с кем бы он не поцапался. Начиная от директора, кончая уборщицей. К тому же ревнивец – как только заполучил жену, начал ревновать ее ко всем подряд. У Мешковых был друг, Степан, – я его прозвал «вождь краснорожих», у него физиономия очень красная, – так он и его от дома отвадил.

– А откуда ты так хорошо все это знаешь?

– Да Маринка у нас несколько лет бухгалтером работала. Я у них в гостях был пару раз – посидеть, выпить. Сейчас фиг пойдешь!

Скорпион заказал еще сто пятьдесят, оприходовал их и икнул.

– Извини, пожалуйста. Какие планы на вечер?

Я сказала, что у меня сегодня все расписано, а вот завтра можно было бы и встретиться, отметить праздник.

Скорпион грустно сказал:

– Завтра мне надо дома быть. У тещи день рождения. – И вдруг начал разоряться: – Все надоело – платят мало, телевизоры таскай, домой придешь – визг, писк! Жена только что второго родила… И почему я не поп-звезда, как Мешков, а сотрудник отдела телодвижений? Тьфу!

Скорпион заказал еще сто грамм, и я поняла, что с меня довольно, сослалась на срочные дела и быстренько попрощалась.

Глава пятая

Мужчина в коричневой куртке взрывает «БМВ»

Что ж, разговор с сотрудником отдела «телодвижений» добавил несколько новых красок к портрету Артура. Но для меня по-прежнему ничего не было ясно. Ситуация развивается довольно вяло, практически ничего не происходит. Может быть, прав Стэп – никто никого убивать не собирается? А может быть, Мешков решил таким образом поиграть со мной? Денег много – почему бы не поразвлечься?

Надо бы бросить кости, в деле и так уже присутствует некая мистика благодаря этой сумасшедшей Вертлицкой.

Итак, кто же у нас убийца?

34 + 22 + 6.

«Старайтесь больше действовать, чем мыслить».

Прямого ответа на свой вопрос я не получила. А может быть, его и вовсе не может быть?

В размышлениях по поводу дела, за которое я взялась, я провела целое воскресенье. Я сопровождала Мешкова и его дочь в лыжной прогулке по склонам Смирновского ущелья. Кроме них, развеяться решили и Элина Сидорова со своим чадом.

Я заметила, что дети весьма развиты для своего возраста. В частности, манере разговора дочери Валерия Жанны могла бы позавидовать студентка литинститута. Мы довольно быстро нашли с ней общий язык – она рассказывала мне сказки своего собственного сочинения, много говорила о маме с папой, о том, как бы ей хотелось, чтобы они жили вместе.

– Но я понимаю, что это невозможно. У мамы – дядя Артур, папа тоже любит другую.

– А кого любит папа?

– Папа любит меня, – уклончиво проронила Жанна. И после некоторой паузы добавила: – Но вы, наверное, сами все видите, вы же детектив, – и кивнула в сторону отца, который увлеченно что-то рассказывал Элине.

Элина сначала показалась мне довольно холодной женщиной. Она была физиком, кандидатом наук, писала докторскую диссертацию. Скорее всего она принадлежала к той породе женщин, которые ставят на первое место работу. Уже потом шли дети, дом, а секс, видимо, находился где-то в конце первой десятки жизненных приоритетов. Таким женщинам и мужчины-то вроде бы ни к чему. Свою карьеру в науке Элина сделала практически без посторонней помощи, и только жилищную проблему позволила решить за себя мужчине с деньгами, то бишь Мешкову. И то настояла на постепенном погашении долга.

На личность этой дамы наверняка наложила отпечаток ее внешность – Элину нельзя было назвать красавицей. Вместе с тем она была стройна, носила пышную длинную прическу, а после нескольких минут общения я поняла, что от нее исходит какое-то неповторимое женское обаяние.

«В принципе, странные люди, почему бы им не быть вместе – по-моему, они довольно неплохо подходят друг к другу. Оба такие умные. К тому же Мешков, наверное, любит ее», – подумала я.

После лыжной прогулки мы заехали к родственникам Мешкова – умер его дядя. Мы остались в машине, а Валерий один пошел выражать соболезнование тетке.

Вечером я подумала, что неплохо живу за свои двести баксов в день – отличное питание, лыжные прогулки. Подумав хорошенько об однофамильце, я начала склоняться к мнению Курганова и Марины – Артур на убийство не способен. Или по крайней мере не способен сейчас, когда пьет каждый день. Не будет же он являться к Мешкову с топором в таком состоянии – ясно, что убийца, едва держащийся на ногах, не представляет особой опасности. Тем не менее события двух последующих дней заставили меня более ответственно отнестись к порученному мне делу.

Рано утром в понедельник, когда все обитатели мешковского дома еще спали, кроме Димы Данилина, который нес ночное дежурство, в квартиру Мешкова позвонили. Я определила это по световому и звуковому сигналу на своем пульте. Я наскоро оделась и вышла из квартиры в гостиную и далее через коридор апартаментов Мешкова к входной двери. Дима посмотрел в «глазок», открыл дверь. О том, кто пришел, я поняла по голосу вошедшей. Дима Данилин своими габаритами закрыл весь дверной проем.

Я узнала возбужденный голос Марины:

– Пустите меня! Мне нужно поговорить с Валерием.

Я прижала Марину к стенке, бегло обыскала ее, тут же извинившись за это. Дима отправился звать шефа. По виду бывшей супруги Мешкова было ясно, что случилось нечто неординарное. Всегда улыбчивая Марина сейчас была похожа на зверя, которого загнали в угол. Я не стала расспрашивать ее, предпочитая подождать, когда подойдут другие слушатели. Спустя три минуты появился заспанный Мешков. Зевнув, он вытащил из кармана сигарету, закурил и лениво спросил недовольным тоном:

– Ну что еще за концерт, Старыгина?

Как я выяснила, это была ее девичья фамилия, и в браке Мешков чаще звал жену именно так.

– Это твоих рук дело, Мешков. Ты ответишь за это, – с ненавистью сказала Марина.

– О чем ты, май беби? – насмешливо спросил Валерий.

– В общем, так: я подаю заявление в милицию. Мне это надоело. Что ты сделал с Артуром?

– А что с ним такое? – спросил Валерий, удивленно подняв левую бровь.

– Пока не знаю. Наверняка тебе лучше знать. Он вчера уехал на дачу по каким-то хозяйственным делам и не вернулся домой.

Мешков с облегчением засмеялся.

– Только и всего! Небось нажрался опять как скотина. Ты хоть в вытрезвитель звонила, Старыгина?

– Звонила. Там его нет.

– Значит, где-нибудь на улице валяется. Замерз, сердечный… Мой тебе совет: своди его к наркологу. И если ты каждый раз будешь приходить ко мне скандалить, когда этот мудак и пьяница снова нажрется, я прикажу вообще не пускать тебя сюда.

Последние слова Мешков произнес на повышенных тонах. Из гостиной в коридор вошла Жанна. Дочь подошла поближе и удивленно взглянула на мать.

– Жанночка, здравствуй, солнышко! – Тон Марины сразу изменился и стал ласковым.

Жанна, однако, не спешила продемонстрировать дочерние чувства, ограничившись кивком в сторону матери.

– Что случилось с дядей Артуром? – наконец спросила она.

– Он не пришел ночевать домой. Видимо, где-то слишком много выпил, – ответил Мешков, разворачиваясь и направляясь в сторону кухни.

– Что ж, этого и следовало ожидать, – вздохнула Жанна. – Ремня ему надо хорошего, а ты все с ним нянчишься, – назидательно произнесла она, обращаясь к матери.

Та неожиданно взорвалась:

– Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, ты еще ничего не понимаешь!

Жанна вся сжалась в комок. Она явно была нервным ребенком, а напряженность между родителями усиливала ее нервозность.

– Почему ты на меня кричишь? – заикаясь, начала говорить Жанна. – Потому что я говорю правду?

Она уже была готова удалиться, но Марина подбежала к ней, обняла и попросила прощения.

Из кухни вышел Мешков, держа в руке сотовый телефон.

– Сейчас сюда приедет Савельев. Вы, Татьяна, отправитесь с ним на дачу к господину Иванову и выясните, что же все-таки случилось с этим алкоголиком. Я думаю, что снег не помешает вам проехать.

«БМВ» с Савельевым за рулем прибыл через десять минут. Мы с Мариной нырнули на заднее сиденье и уже через час были в дачном поселке Расловка. Зимнее январское солнце только-только начало всходить. Благодаря тому, что стояли довольно сильные морозы, снег был жестким, и наш «БМВ», оснащенный новыми шведскими шинами, быстро преодолел требуемое расстояние.

Иванова мы нашли в бесчувственном состоянии на кровати внутри дачи. Рядом валялись пять пустых бутылок из-под водки. Савельев подошел к телу, спокойно проверил пульс, без тени эмоций поднял веки лежащего, поводил рукой взад-вперед и выдал резюме:

– Нажрался чувак. Но не насмерть.

Я начала делать Иванову усиленный массаж лица, перемежая пощечины с растиранием снегом. Савельев принес из своего бардачка нашатырь. Через пять минут Артур начал подавать слабые, но устойчивые признаки жизни. Он узнал Марину и пытался что-то ей объяснить. Она круто развернулась, вышла из дачи и села в машину. Вид у нее был, мягко говоря, неважный.

– Слава, мы должны будем сейчас оттащить его в машину. Ты готов к этой миссии?

– Я-то? – недоверчиво спросил меня этот флегматик. – Я готов. Только вот не знаю, как лучше за него ухватиться.

И только тут я заметила, что куртка моего однофамильца была вся, пардон, заблевана. Видимо, рефлекторные движения он производил, уже находясь в бесчувственном состоянии. Я сказала Савельеву, чтобы он брал Артура за ноги, а на себя я возьму верхнюю часть тела.

– Ну и кабан! – вырвалось у Савельева, когда мы потащили эту огромную тушу. Я чуть не прыснула от смеха, когда увидела, как Слава переставляет ноги. Он напоминал Юрия Никулина в знаменитой цирковой сцене с бревном.

Иванов очухался по дороге. Он долго объяснял, что с ним случилось. В принципе, история оказалась довольно банальной. Вчера днем к нему на дачу зашли двое охотников и предложили выпить. Иванов не отказался, они «уговорили» две бутылки на троих, а вот дальше он уже ничего не помнил. Он даже высказал предположение, что ему что-то подсыпали в водку, и рвался пройти экспертизу, чтобы доказать это. Марина поддержала его желание, и мы высадили их около Второй городской больницы.

Днем я заехала в филармонию узнать у Марины, что же показала экспертиза. Увы, кроме банального алкогольного отравления, врачи ничего не обнаружили. Я также узнала, что в офисе у Марины имеются два компьютера, на них работают две молоденькие девочки, и иногда, по мере необходимости, сама Марина. Иванов, по словам Марины, у нее на работе не появлялся довольно давно, так как здесь его не очень жалуют, прежде всего сам Чаинский, который считает, что сотрудничество с Мешковым было бы гораздо плодотворнее, если бы Марина вернулась к бывшему мужу. Мешкова добавила, что Чаинский очень тепло к ней относится, всегда делает дорогие подарки к праздникам, всецело ей доверяет и не хочет приносить ее в жертву амбициям поп-звезды. Хотя Валерий, по ее словам, был бы не прочь отомстить ей еще и с этой стороны, лишив ее выгодной работы.

Выйдя из филармонии и приблизившись к своей машине, я услышала писк пейджера. Сообщение было от Вертлицкой. Откуда она узнала номер и то, чем я занимаюсь, остается для меня загадкой. Как, в сущности, и сама Инна. Текст сообщения гласил: «Моему кумиру угрожает явная опасность. Она исходит от мужчины в коричневой куртке. Я вчера видела сон. Надо сделать все до завтра. Я надеюсь на тебя. Инна».

Я села в машину, открыла сумочку и вынула кости. Они сказали мне, что у меня «возникнет необходимость кого-то предостеречь от беды». Выпала комбинация:

33 + 4 + 15.

Но каким образом предостеречь? И кого?

Я вспомнила о мужчине в коричневой куртке. Бог ты мой, ведь именно такая куртка была на Иванове сегодня. Но это ничего нового для понимания ситуации мне не дает. Хотя, по-моему, сегодня я еще где-то видела коричневую куртку, и человек, носивший ее, показался мне неприятным. Это был не Иванов.

И тут я вспомнила. Коричневую куртку я видела минут пятнадцать назад. Это был некто, поднимавшийся по лестнице филармонии мне навстречу. Кажется, мужчина с изъеденным оспой лицом. Я вышла из машины и снова направилась на второй этаж филармонии. Встреча повторилась. Только теперь я шла наверх, а он вниз. Мне показалось, что этот человек довольно недружелюбно посмотрел на меня. Впрочем, физиономия была такая, что трудно отыскать кого-нибудь, кто счел бы, что от нее исходит дружелюбие.

Немного выждав, я переменила направление движения и стала спускаться вниз. Открыв входную дверь филармонии, я увидела, что мой незнакомец завернул за угол во двор. Только я собралась последовать за ним, как со двора выехала «Ауди». За рулем сидел мужчина в коричневой куртке. Если я слишком резво побегу к своей машине, он меня заметит в заднее зеркальце. Мне пришлось вести себя как можно спокойнее, но, как только «Ауди» скрылась за углом, я пулей пролетела к машине, буквально рывком бросилась на сиденье, одновременно поворачивая ключ зажигания и нажимая педали. Первые два квартала мне пришлось ехать по интуиции. Она меня не подвела – на углу Советской и Чапаева я заметила искомую «Ауди».

Спустя полчаса езды я с удивлением, смешанным с радостью – не зря потратила время, – обнаружила, что «Ауди» въехала в знакомый мне двор. В этом дворе жили Марина Мешкова и Артур Иванов. Вряд ли бывают такие совпадения. Может быть, действительно Львы не те, кем они кажутся? А Стрельцы – вовсе не стрельцы, а дичь?

Ждала я довольно долго. Человек в коричневой куртке, казалось, застрял в квартире навечно. Но в шесть часов вечера дверь подъезда распахнулась, и на пороге вместе с незнакомцем появился Артур Иванов. Он уже выглядел вполне пристойно, без тени похмельного синдрома.

Следующим пунктом моего маршрута суждено было стать дому Мешкова. «Ауди» направилась именно туда. У меня по-прежнему были сомнения, кого именно я должна «предостеречь от беды». Подсознательно я надеялась, что это все же мой клиент, музыкант Валерий Мешков, а не телемастер Артур Иванов.

Мои размышления были прерваны тем фактом, что мы уже прибыли на место. Я знала, что сегодня вечером в 19.00 должна состояться репетиция с шоу-балетом. «БМВ» стоял у подъезда дома, судя по всему, через десять минут должен был появиться Мешков с охранником. Я сообщила своему клиенту по пейджеру, что у меня некоторые проблемы и я не смогу его сегодня сопровождать.

«Ауди» остановилась чуть поодаль. Человек в коричневой куртке вышел и направился к дому. К моему удивлению, он не стал звонить, а просто обогнул дом и устремился быстрым шагом в соседний двор. Мне это было хорошо видно. Что же касается Иванова, который сидел в «Ауди», то ему угол обзора видеть этого не позволял.

Тут дверь распахнулась, и из нее вышел Савельев. Затем появились Данилин и Мешков. Как только Савельев подошел к машине, я поняла, что сейчас может произойти. Выскочив из своих «Жигулей», я бросилась что есть сил к дому и заорала:

– Прочь от машины!

Мешков испуганно отшатнулся внутрь квартиры. Данилин среагировал профессионально – прыгнул за крыльцо и залег на землю. Славу Савельева подвела его флегматичность. Он тоже услышал мой крик, но не успел быстро отскочить. Пока он раздумывал, прогремел взрыв…

Увы, спокойствие нужно не всегда и не во всем – «БМВ» огромным красным факелом взлетел на воздух. Взрывной волной меня бросило на землю.

Когда я пришла в себя, то увидела уезжающую «Ауди», управляемую явно неумелым водителем – он едва вписался в поворот, к тому же по шуму мотора было понятно, что водитель не знает, когда нужно переключать скорость. Эта машина меня уже не интересовала. Иванов с таким стилем вождения сможет доехать до ближайшего гаишника, не дальше…

Я вошла в дом. Мешков был в шоке. Широко раскрытыми глазами он смотрел на меня, словно желая получить ответы на вопросы, которые я и сама толком не знала.

– Валерий, успокойтесь, все позади.

– Нет, не все, – с глазами, полными ужаса, заикаясь, возразил Мешков. – Почему ты так поздно нас предупредила? Почему погиб Слава?

– Я не могла предположить, что они решатся на такое, – оправдывалась я. – Впрочем, если вы считаете, что я недостаточно четко выполнила свою работу, я отказываюсь от гонорара.

– Нет-нет, – рассеянно сказал Мешков. – Извините, я просто сорвался.

Приехала милиция, как водится, все оцепила вокруг. Оперативниками командовал начальник РОВД – видимо, связи Мешкова с властями, о которых говорила мне Марина, являются не пустым звуком. Из разговора с милиционерами, среди которых я без труда отыскала знакомых, следовало, что Артур Иванов уже задержан, ведутся поиски второго преступника. Взрыв был произведен радиоуправляемым устройством, установленным в «Ауди». В таком случае привести его в действие мог только Артур Иванов. Правда, окончательный ответ будет готов лишь завтра, когда эксперты проверят все досконально.

«Умеют ведь работать, когда захотят. Вернее, когда на них надавят. Посмотрела бы я на них, если что-нибудь случилось с простым смертным», – зло подумала я.

Я вернулась в дом. Мешков сидел в гостиной, пил кофе с коньяком и непрерывно курил. Рядом сидели Жанна, Элина Сидорова и ее дочь Настя.

– Валера, прекрати курить. Здесь все-таки находятся дети. Все уже произошло, и теперь ничем делу не поможешь, – начала Элина.

– Обидно, что из-за какого-то козла погиб талантливый человек, Слава Савельев. Это я заставил его быть шофером, а ему нужно было писать музыку. Этого уже никогда не исправить.

– Подожди обвинять Артура. Еще ничего не доказано.

– Татьяна, скажите ей. Оперативники мне говорили, что он был в машине, откуда управляли взрывом.

– Да, это так. Но я видела и еще кое– что, – уточнила я.

– Что? – нетерпеливо спросил Мешков.

– Скажите, Артур когда-нибудь водил машину?

– Насколько я знаю, нет. Как-то, помнится, пробовал один раз на даче, и все.

– Так вот. С Артуром был еще один человек, и вели они себя довольно странно. Перед взрывом сообщник Иванова вышел из машины и скрылся за домом, оставив Иванова одного. Мне кажется, что нашего телемастера просто кто-то решил подставить, зная ваши отношения. А Иванов, испугавшись взрыва, решил унести ноги.

Вскоре приехала Марина, а вслед за ней и Курганов. Марина твердила о том, что не верит в причастность Артура к этому делу.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я сам организовал на себя покушение, Старыгина? – заорал Мешков. – Если так, то ты еще большая дрянь, чем я мог себе представить! Да, это я сам убил Савельева, да… – Мешков осекся, сглотнул слюну, налил себе коньяку и залпом выпил.

Курганов был хмур и подавлен. Основываясь на том, что я ему рассказала об обстоятельствах дела, он тоже не очень-то верил в виновность Иванова.

– Сдается мне, что здесь замешан кто-то еще. А кто – мы пока не знаем. Как вы думаете, Татьяна? – спросил Курганов.

– То, что замешан кто-то еще, – непреложный факт. Мужчина в коричневой куртке. Валерий, а кроме Иванова, кто мог настолько ненавидеть вас, чтобы взорвать вашу машину?

– Меня ненавидят многие, – ответил Мешков. – Может быть, это кто-нибудь из московского шоу-бизнеса, недовольный тем, что здесь у нас открылась своя студия. Причем аппаратура наша во многом лучше, чем в ведущих московских… Не знаю… Проверьте, это может оказаться важным.

В этот момент я почувствовала, что Мешков намного больше опасается этой самой неведомой силы, чем такого близкого, понятного и простого врага по фамилии Иванов. Мне рассказывали, что существует тип начальников, которые не могут руководить, если в коллективе нет «мальчика для битья», то есть того, кого в критический момент можно обвинить во всех неудачах.

Я сильно подозревала, что сильных мира сего – Мешкова и стоящие за ним городские власти – вполне устроит сделать таким «мальчиком для битья» Артура Иванова. Если, конечно, не найдут настоящего виновника.

Глава шестая

Седина в бороду – бес в ребро

Так в принципе и произошло. Артур был арестован, и на следующий день ему было предъявлено обвинение в причастности к совершению террористического акта. Милицию абсолютно не смутил тот факт, что Иванов практически не умел управлять автомобилем и не мог толком объяснить, каким образом действует взрывное устройство. А эксперты дали свое окончательное заключение, из которого следовало, что часовой механизм, заложенный под «БМВ», приводился в действие радиоуправлением из «Ауди».

Я обратилась в УВД к своему знакомому капитану Желуницыну с просьбой устроить мне встречу с арестованным, но мои попытки были тщетны. С большим трудом мне удалось посмотреть протоколы допроса. Иванов утверждал, что человек, которого он видел первый раз в жизни, представился ему как Саша, что он якобы пришел «от Мешкова» и хочет поговорить с ним по делу, представляющему взаимный интерес. Иванов долго не хотел ехать – те самые два часа, которые я ждала в своих «Жигулях». Затем человек предложил выпить, и после третьей рюмки Иванов согласился.

Дальнейшее я знала сама. Неудачный побег на «Ауди» Иванов объяснял шоком от увиденного и страстным желанием «не оказаться подставленным». Свою вину в покушении он отрицал полностью. После того как я посмотрела протоколы допроса, капитан Желуницын сказал мне:

– Таня, я тебя искренне люблю, ты хороший детектив. Но в это дело лучше не лезь. Мешкова в городе уважают, а Иванов – никто. Тем более что несет он, согласись, полную чушь.

– Почему же чушь? Все вполне логично.

– Логично, не логично, а если твоего пресловутого второго преступника мы не найдем, Иванов будет сидеть в тюрьме. Долго будет сидеть.

Тут я подумала: «А что, если все-таки Мешков?» Довольно изощренно он отомстил своему, пускай бывшему, сопернику. Правда, ценой смерти друга, как он уверяет. На момент трагедии душевные переживания поп-звезды мне казались искренними, теперь я засомневалась.

Марина Мешкова после произошедшего пыталась взять к себе Жанну, но ее родители воспротивились, и дед увез девочку в деревню к родственникам, «пока все уляжется». Марина, кроме того, была занята поисками адвоката и денег на оплату его труда. Судя по всему, труд этот будет нелегким.

Вечером следующего дня я вызвала на разговор Мешкова.

– Валерий Евгеньевич, я считаю, что должна продолжать расследование и найти настоящего преступника. Я знаю, что вам проще во всем обвинить Иванова. Но вы с вашим интеллектом не можете не понимать, что этот человек не виноват.

– Спасибо за комплименты в адрес моего серого вещества, Таня. – Мне показалось, что он внутренне просиял. – Да, может быть, Артур не виноват. В таком случае получается, что виноват я. Я его таким образом подставил. Но, поверьте мне, я не делал этого.

– Тогда кто?

– Тогда кто-то третий, – резонно рассудил Мешков. – Но где вы найдете третью сторону?

– Пока не знаю. Но я уверена, что она есть, – твердо и решительно заявила я.

На следующий день с утра я поехала в филармонию. В офисе шоу-балета «Каскад» я нашла на месте двух нужных мне людей – Чаинского и Мешкову.

Я попросила их уделить мне немного времени для беседы.

Глядя в радушное симпатичное лицо худрука «Каскада», я произнесла в упор, взвешивая каждое слово:

– Владимир Георгиевич, человек, которого ищет милиция, был в здании филармонии за несколько часов до покушения. Не исключено, что он побывал в вашем офисе. Вы знаете этого человека? Он был в коричневой куртке, лицо его испорчено оспой. Этот же вопрос я адресую и вам, Марина…

– Нет, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Я никогда не видел этого человека и даже не представляю, на кого он может быть похож. Среди наших постоянных посетителей такого человека точно нет, – ответил мне Чаинский.

– Я тоже его не знаю, – вторила ему Марина.

– Если вы подозреваете нас, то зря. Я деловой человек, я заинтересован в том, чтобы Валерий Мешков был жив и здоров и писал свои песни, – добродушно сказал Чаинский. – Марина же просто не способна убить человека.

Я вынуждена была согласиться, что каких-либо мотивов для организации этого преступления у Чаинского не было, а Марина действительно не производила впечатления убийцы.

Опрос других сотрудников, находившихся тогда на своих рабочих местах, тоже не дал результатов. Но ведь этот тип был здесь, был! Я это точно знаю.

Удрученная своими мыслями, я вышла из здания филармонии и сразу же наткнулась на Вертлицкую. «А чем черт не шутит, может быть, это она во всем виновата?» – сгоряча подумала я. И в сильном раздражении приперла ее к стене здания.

– Если это ты, я убью тебя! – сжав зубы, прошипела я.

– Не надо так нервничать. Помнишь фильм с Георгием Бурковым в главной роли?.. – Я вспомнила эту картину, где симпатичный, немного нескладный следователь всем советовал не нервничать и… – Не спеша во всем разобраться, – закончила за меня мысль Вертлицкая. – Это будет лучше всего. Отпусти меня.

– Ты, может быть, видела еще какой-нибудь вещий сон? Помоги мне найти мужчину в коричневой куртке.

– Я тебе не дама с поленом, – грубо сказала Вертлицкая. – Но я точно знаю, что ты найдешь его. Тебе нужно просто подсуетиться. Сейчас я ничем помочь не могу.

И после некоторой паузы добавила:

– Мне кажется, что тебе может помочь разговор с Ларри. А сейчас оставь меня, мне пора.

Вертлицкая освободилась от моих настойчивых объятий и ушла, оставив меня в полном недоумении и раздражении. Чертыхнувшись, я пошла к своей машине. Я сказала себе, что мне надо успокоиться и ни в коем случае не забывать о главном принципе моего расследования.

Кости на сей раз были ко мне благожелательны:

10 + 26 + 18.

«Для развития Вашего дела самые благоприятные обстоятельства».

Приехав в студию, я первым делом направилась в кабинет его «солнцеподобия». Секретарша Лена Жарикова сказала, что Мешков о чем-то спорит с исполнительным директором, причем происходит это все на повышенных тонах. Тем не менее она доложила о моем приходе. Мешков был раздражен, но ответил:

– Пусть зайдет. Хоть с одним нормальным человеком сегодня поговорю.

Курганов, красный как рак, сидел и курил. Уже одно это показывало, в каком возбужденном состоянии он находится.

Не обращая на меня внимания, он продолжил тему разговора:

– Я не понимаю тебя, Мешков… Тебе нельзя заниматься бизнесом. Ты пустил все деньги на новый альбом и еще черт знает на что, а на студию теперь не хватает. Куда ты дел, к примеру, те пятьдесят штук баксов?

– Стэп, это твои деньги? Скажи мне честно…

– Нет, это не мои деньги. Это твои деньги, – раздраженно признал Курганов. – Но я являюсь исполнительным директором студии, и мне не понятно: если есть деньги, то почему их не вложить именно сейчас, когда только начинает развиваться дело и есть возможность получить неплохую прибыль с этих баб. Их должны записать именно мы. Они, кстати, уже раскручиваются на «Европе-Плюс».

Я поняла, что речь идет о новой группе «Лебедушки Космополитен», трио молодых девчонок, которые только-только набирали популярность.

– Стэп, я не могу вложить эти деньги. У меня их просто нет. Я когда-нибудь после объясню тебе, куда я их истратил.

Курганов встал и раздраженно заходил по комнате.

– Все. Мне надоело. Я ухожу. Рули здесь сам.

– Куда ты пойдешь? Зачем? Кому ты, в конце концов, нужен?.. – ехидно спросил Мешков. И после некоторой паузы продолжил уже примирительным тоном: – Ладно, извини. Найдем мы деньги. Немного погодя найдем, после Франции.

– После Франции будет поздно. Девчонок перекупят – в Москве не дураки сидят. – Курганов тоже немного сбавил тон. И совсем уже мирно добавил: – Давай, давай… Тереби Чаинского. В конце концов, он тоже имеет пай, пусть вложит хотя бы штук пять баксов.

– Я же тебе говорил, нет у него денег. Я разговаривал с ним вчера вечером, – сопротивлялся Мешков.

– Как это у него нет денег! – взорвался Курганов. – Куда вы все их деваете? Еще на прошлой неделе с ним расплатились крупные должники, а сейчас уже денег нет? Куда он их потратил?

– Твоя большая проблема, Стэп, заключается в том, что ты очень любишь считать чужие деньги. Откуда у тебя такие сведения? Ты что, электронных «жучков» ему в штаны насовал?

– Валерий, мой главный электронный «жучок» – твоя бывшая супруга. Она меня регулярно информирует о делах в конторе, которая зовется шоу-балет «Каскад». Если бы не она, мы бы имели большие проблемы с Чаинским.

– Хватит о моей бывшей супруге! – ударил кулаком по столу Мешков. – Может быть, ты найдешь что-нибудь полезное для нашего бизнеса еще в ее хахале? Дубина, даже смыться вовремя и то не сумел…

Наступила пауза, которую я успешно и, как впоследствии выяснилось, с пользой для дела заполнила:

– Извините, может быть, я вмешиваюсь не вовремя, но я слышала, что вы сказали что-то о заинтересованности Чаинского в работе вашей студии. Я правильно поняла?

– Да, у Чаинского есть пай, тридцать процентов. А какое это имеет отношение к делу? – недовольно спросил Мешков.

– Пока не знаю. Спасибо. – И я вышла из кабинета. Двое мужчин, обсуждавших острые финансовые вопросы, моего исчезновения, кажется, и не заметили.

Кости посоветовали мне идти напролом:

11 + 26 + 19.

«Вы будете решительны в своих поступках и сделаете правильный выбор без посторонней помощи».

Тем не менее я подумала, что кое-какая посторонняя помощь не помешает.

Приехав снова в филармонию, я уединилась с Мариной Мешковой с намерением задать ей несколько вопросов. Однако она сама опередила меня, сказав, что вспомнила мужчину в коричневой куртке.

– Татьяна, я не очень уверена, но, по-моему, я видела его в Санкт-Петербурге, где наш шоу-балет был на гастролях. Это было четыре года назад. Мы с Артуром только начали жить вместе, и это было своего рода свадебное путешествие. Человек, о котором вы говорили, обеспечивал охрану наших девочек. Но… Еще раз повторяю, я не очень уверена.

– Хорошо, вы мне здорово помогли. Теперь скажите, вы знаете о содержании завещания Мешкова?

– Да, со слов Степана Курганова. Он уже несколько лет служит как бы информационным посредником между нами… – Мешкова вдруг замолчала, словно пораженная чем-то ужасным. – Да, я понимаю, конечно… Но в случае смерти Валерия я не выигрываю ничего, – приложив руки к груди, заверила меня Марина. – Согласно его завещанию, все имущество достанется нашей дочери Жанне.

– Заранее прошу извинения за следующий вопрос. Вы поддерживаете с вашим худруком отношения, выходящие за рамки служебных?

Марина покраснела и ответила:

– Если просто дружеские, теплые отношения, по-вашему, являются выходящими за эти рамки – то да. Если вы имеете в виду постель – то нет.

– И последнее. Это тоже важно, хотя и затрагивает коммерческую тайну вашего предприятия. Я думаю, если вы заинтересованы в том, чтобы Артур поскорее вышел из тюрьмы, вы ответите мне на него, – как можно убедительнее произнесла я. – Меня интересует судьба крупной суммы денег на счету вашего предприятия, которая появилась на прошлой неделе… Куда пошли эти деньги? И сколько их, кстати, было?

– Я не понимаю, куда вы клоните, но раз это так важно… Где-то около десяти тысяч долларов. Их обналичил Чаинский, дальнейшая судьба их мне неизвестна – предприятие является частным, и руководитель вправе сам решать, куда направить ту или иную сумму. По-моему, он собирался расплатиться за дачу.

– Вы просто умница, Марина. Если мне повезет, ваш муж скоро будет на свободе.

И не давая бедной женщине опомниться, я вышла из офиса, заехала в адресное бюро и погнала машину в район Нового моста.

В огромном девятиэтажном здании, очертаниями напоминавшем министерство обороны США – старожилы города так и называли его – Пентагон, – я поднялась на седьмой этаж.

Я рисковала. Я очень сильно рисковала. Рисковала своей репутацией и своей лицензией.

Я заметно нервничала, поэтому перед намеченным визитом купила пачку сигарет, выкурила четыре штуки почти подряд и бросила кости:

36 + 14 + 10.

«Радость победы над противником».

Сегодня судьба что-то слишком благосклонна ко мне. Видимо, так оно и должно быть в решающие моменты.

Что и говорить, Чаинский сильно удивился. В домашней обстановке, в спортивном костюме «Адидас», он выглядел еще более симпатично, чем в офисе, при пиджаке и галстуке.

– Что-нибудь случилось?

– Да. Я думаю, вам будет небезынтересно кое-что узнать.

– Проходите. Сейчас угощу вас кофе. Жены дома нет, так что бояться вам нечего, – с улыбкой заметил он.

Я дождалась, пока Чаинский нальет мне кофе. Затем я четко и уверенно стала излагать факты, не давая собеседнику вставить ни слова.

– Владимир Георгиевич, вы – организатор покушения на Валерия Мешкова. Вы наняли киллера из числа своих старых знакомых в Питере и оплатили его услуги деньгами, которые исчезли неделю назад со счета вашего предприятия.

Вы лукавили сегодня утром, когда заявляли мне, что у вас нет мотивов для убийства Мешкова. Как я сумела выяснить сегодня в течение дня, они были, и весьма серьезные.

Первая из них – женщина. Вы влюблены в Марину Мешкову. Так как стать вашей любовницей ей не позволяют принципы, вы решили устранить все возможные препятствия. Мешкова – физически, Иванова – попутно, подставив его и засадив в тюрьму.

Вторая причина – деньги. В завещании Мешкова четко сказано, что все его имущество после смерти переходит в собственность дочери. Дочь, как известно, несовершеннолетняя. Опекуном, естественно, назначается мать. Во всяком случае, этого можно было добиться через суд. Затем вы путем своего влияния на Марину быстренько прибрали бы к рукам студию. Тем более что тридцать процентов пая у вас там уже есть.

Это вы посылали письма с угрозами Мешкову и Иванову. Они сделаны на компьютере в вашем офисе. Видимо, вы тогда еще не решили, кого будете устранять, и решили подстраховаться. Вы не учли, что картридж вашего лазерного принтера оставляет на листе поперечную полосу.

Что касается вашего сообщника, он уже арестован. Он пока не во всем признался, но в милиции с ним активно работают, методы работы наших силовых структур вы знаете… Я думаю, что ваше имя всплывет в протоколах завтра утром. – Я отчеканила все это ледяным тоном с полной уверенностью, что бью точно в цель.

Как выяснилось впоследствии, все сказанное мной было правдой, за исключением того, что сообщник Чаинского арестован. На тот момент он еще гулял на свободе.

Мои слова произвели должное впечатление. Я даже не ожидала, что Чаинского так легко расколоть.

Дрожащей рукой он поставил чашку с кофе на стол. В его глазах промелькнула ненависть. Я решила упредить возможные глупости с его стороны:

– Если вы собираетесь напасть на меня, это ничего вам не даст. На моей стороне, во-первых, молодость, а во-вторых, опыт. Я уже сбилась со счета, скольких мужчин, причем гораздо сильнее вас, я обезвредила с помощью различных приемов восточных единоборств.

Чаинский как-то обмяк, некоторое время сидел молча, тупо глядя в стол, и наконец подал голос:

– Вы правы. Я пошел на это из-за Марины. Я не мог смотреть на все, что вытворяет с ней этот зазнавшийся выскочка Ларри. А уж этот болван, ваш однофамилец, ей тем более не пара. Она достойна лучшей участи, ей просто отчаянно не повезло в жизни. Увы, я слишком стар для нее, – уныло констатировал Чаинский. – Поверьте, мне искренне жаль, что вместо Мешкова погиб его водитель.

– Перестаньте, вы же прекрасно понимаете, что в случае успеха операции погибли бы несколько человек – Мешков, шофер и охранник.

– Таня, вы не знаете, на что человек может пойти ради любви.

– Может быть, я и не знаю. Но мне кажется, что все-таки не на убийство людей, которые ни в чем не виноваты.

Чаинский, казалось, не слышал моих человеколюбивых тирад. Он продолжал:

– Запомните, Мешков еще покажет свою злобную натуру. Он гений, но его гениальность инспирирована ненавистью и неудачами с женщинами. Но и гении вырождаются: я слушал его наброски к последнему альбому – лучшие времена Ларри прошли, он совершенно исписался.

– Что касается этого, музыкальная критика вынесет более компетентный вердикт, – резонно заметила я. – Владимир Георгиевич, я советую вам, пока не поздно, пойти в милицию и во всем сознаться.

В голове Чаинского, видимо, промелькнула какая-то мысль, и он вдруг заявил:

– Татьяна, вы обманули меня насчет ареста сообщника. Никакого сообщника не было, как не было и никакого преступления. Вы ничего не докажете. Все, что вы мне здесь изложили, – бред сумасшедшей. Вас можно будет обвинить в клевете, и вы потеряете свою лицензию частного детектива.

– Владимир Георгиевич, это, конечно, было бы очень славно, но вашего сообщника вспомнила Марина. Она видела его в Питере несколько лет назад. Узнать его имя и фамилию не представит особого труда. Кроме того, вы слишком быстро поддались методам психологического давления. А я на разговоры с такими типами, как вы, имею привычку носить с собой диктофон.

Я спокойно поднялась из-за стола, прошла в прихожую, оделась и еще раз посоветовала Чаинскому пойти в милицию. Хозяин квартиры стоял, прислонившись к косяку в прихожей, и что-то обдумывал. Я не стала ему мешать и вышла.

Утром следующего дня меня разбудил Мешков, который сообщил, что звонила Марина. Чаинский пытался покончить с собой, приняв большое количество таблеток тазепама, и в настоящее время находится в реанимации. Мешков был шокирован тем, что главным виновником оказался его деловой партнер, и несколько расстроен непричастностью Иванова к этому делу.

Естественно, что после разоблачения Чаинского прокуратура была вынуждена снять с Артура все обвинения. Он был освобожден из-под стражи, к радости Марины и к раздражению Валерия. Здесь Мешковы продемонстрировали полную противоположность взглядов.

Тем не менее Мешков счел нужным поехать к своей бывшей супруге домой и поговорить с Артуром. Поскольку машины у поп-звезды теперь не было, все поездки осуществлялись на «Опеле Вектра», личном автомобиле исполнительного директора Степана Курганова. Надо сказать, что Стэп и за рулем проявлял такую же импульсивность, что в жизни. Он постоянно расточал упреки в адрес водителей, которых обгонял или которые просто ехали впереди или сзади.

По его мнению, на дороге они делали все абсолютно не так, как надо, и именно поэтому кургановский «Опель» часто попадал в дурацкое положение. Когда что-нибудь не ладилось внутри машины, объектом критики выступал Мешков, который некогда потребовал, чтобы Курганов купил себе иномарку, дабы соответствовать статусу исполнительного директора. Рачительный же Курганов хотел приобрести «девятку», так как это было выгоднее и удобнее в плане ремонта.

Всю поездку к дому Иванова старые приятели спорили на автомобильные темы, пререкаясь и подшучивая друг над другом. Что и говорить, настроение у нашего музыканта весьма сильно поднялось после того, как был обнаружен и схвачен истинный виновник событий этого января.

Марина и Артур встретили нас радушно. Марину, кроме того, что муж вернулся домой, радовало еще и то обстоятельство, что он не был под хмельком.

– Проходите, раздевайтесь, – своим обычным звонким голосом сказала она. – И ты, Степаша, зайка моя, тоже проходи…

Заметив мой несколько недоуменный взгляд, Мешков тут же пояснил, что это обращение возникло очень давно.

– Как-то раз, во время одной из лыжных прогулок в компании, Курганов не удержался на лыжах и съехал с горки на мягком месте. Так возникла кличка Степа Лыжная Попа. Со временем называть его так стало неприлично – возраст все-таки, и с появлением песни «Зайка» Филиппа Киркорова за ним закрепилось настоящее прозвище…

Мешкова, пустившегося в ностальгию по далекому прошлому, оборвал вышедший из комнаты Артур. Даже Валерия поразил его вид. Он сильно похудел и выглядел человеком, чудом вырвавшимся из преисподней. Как объяснял сам Артур, с ним усердно «работали» в милиции. Милиция же придерживалась несколько иной версии. Я вспомнила, что капитан Желуницын говорил мне, что Иванов при задержании пытался оказать сопротивление, а так как «лось он изрядный», милиционеры с ним сумели справиться только втроем, а потом уже выплеснули на него свои комплексы физической неполноценности.

– Добрый вечер, Артур, – сказал Мешков.

Иванов жестом пригласил нас войти в комнату.

– Я буду краток, – начал Валерий, когда мы уселись. – Мне стыдно за то, что я подозревал тебя. Я должен был догадаться, что ты тут ни при чем.

– Брось ты, кто мог знать? – добродушно отозвался Артур.

– Да, Валера, ты ни в чем не виноват, – чуть потеплевшим голосом обратилась к бывшему супругу Марина. – Мне до сих пор не верится, как это Чаинский мог пойти на такое…

– Тебя просто хотят слишком много мужиков, – неожиданно грубовато буркнул Валерий. – Давайте лучше выпьем за то, что все так благополучно завершилось.

Я поймала обеспокоенный взгляд хозяйки. Я много раз наблюдала это выражение лица у русских женщин. Одной из их главных забот в жизни было не дать своим мужчинам пить – это уже засело глубоко в генах.

После первых двух рюмок Мешков уловил ее мысли и заявил:

– Не беспокойся, май беби. Это же так по-русски. Я думаю, что нашу страну характеризуют три особенности: стремление постоянно изобретать велосипед, то бишь делать все по-своему, не так, как другие люди; пропускать любое жизненное явление через жопу; и, наконец, совершать и первое, и второе, находясь в нетрезвом состоянии.

Иногда, глядя на карту России, я прихожу к выводу, что она похожа на большую задницу, причем задний проход находится прямо в районе Уральского хребта, откуда родом, как известно, наш уважаемый президент.

– Только еврей может так обосрать русских, – язвительно заметил Курганов.

– Ладно тебе, я просто прикалываюсь, – примирительно произнес Валерий. – Россия ценна людьми, в частности, такими, как ты, Курганов. И, конечно же, такими женщинами, как вы, Танечка. Я обязан вам жизнью, я восхищаюсь вами.

Мешков приблизился ко мне и сделал попытку обнять и поцеловать. Я вовремя увернулась и сказала, что наша страна вполне может гордиться такими людьми, как Мешков. Поп-звезда тем не менее выглядел несколько расстроенным моим поведением.

Немного погодя совсем уже хмельные Мешков и Иванов завели, как мне показалось, весьма дружелюбную беседу.

Мешков доверительно сообщил:

– Мне давно нужно было сказать тебе «спасибо» за то, что ты увел у меня Марину. Дело в том, что я люблю другую женщину, и гораздо сильнее, чем бывшую жену… – При этом Валерий неожиданно скосил взгляд в мою сторону. – Но открыться мне не позволяла гордыня. Сегодня я тебе могу полностью в этом признаться.

– Мешков, нам, наверное, пора, давай дадим людям отдохнуть, – заторопил приятеля Курганов.

На секунду мне показалось, что в глазах Мешкова промелькнула жгучая ревность при этом прозрачном намеке. Но это была лишь секунда, а может быть, я и ошибалась.

– Давайте уж допьем до конца и поедем, – возразил Мешков. – Не бойся, я вызвал нового шофера, он поведет твой «Опель».

Данная инициатива была поддержана хозяином квартиры, и после того, как «Абсолют» исчез в организмах мужчин, мы наконец покинули квартиру Марины и Артура.

До поездки во Францию оставалось меньше недели. Шоу-балет остался без своего руководителя, все танцовщицы ходили как пришибленные. Требовался человек, который смог бы возглавить этот коллектив и спасти предстоящие гастроли.

На совещании мозгового центра было решено, что шоу-балет поедет во Францию в любом случае. Временным руководителем был назначен Денис Радченко, тот самый придурковатый брюнет, с которым я познакомилась на новогоднем вечере.

Я сочла целесообразным сказать Валерию, что расследование закончено и наш контракт, видимо, стоит считать закрытым. Валерий обнял меня за талию и заявил:

– Таня, я прошу тебя, давай прокатись с нами в Европу. Отдохнешь, развеешься, а затем, как говорится, и делу – венец.

Я подумала и согласилась. После успешного завершения дела отдых не помешает.

Глава седьмая

Признание в любви на берегу Женевского озера

Четвертого февраля на поезде мы выехали в Москву, чтобы на следующий день рейсом Москва – Париж перелететь почти через всю Европу. Аэропорт Орли встретил нас неприветливо. Было пасмурно, хотя и довольно тепло – два градуса выше ноля. Надо сказать, что за неделю, которую длился французский тур гастролей Валерия Мешкова, солнце только один день явило нам свой светлый лик. Таким образом, впечатление от «столицы моды и духов» было у меня окрашено в серые тона.

Я испытала несколько странное чувство, когда обнаружилось, что события, к которым я имела непосредственное отношение и которые произошли за тысячи километров отсюда, оказывается, хорошо известны здешним журналистам. На первой же пресс-конференции Мешкова забросали вопросами о том, как он оценивает поведение мсье Чаинского, какой марки будет его новая машина и как он отнесется к тому, что у мсье Иванова журналисты возьмут интервью.

Валерий ответил, что он просто шокирован всем происшедшим, что его новая машина будет той же марки, как прежняя, – он верен традициям баварского автомобилестроения, а относительно перспектив интервью с «мсье Ивановым» он заметил, что «продуктивнее будет сходить в зоопарк и задать несколько вопросов тамошним обезьянам». Мешков оговорился при этом, что везде царит демократия и каждый волен делать что хочет. Лишь бы не взрывать людей и чужие автомашины.

Впрочем, внимание средств массовой информации было скоротечным, как любовь ветреной красавицы. Спустя три дня после прибытия Мешкова в Париже начались концерты Элтона Джона, которые вызвали больший общественный резонанс, и про нашего Ларри забыли.

Наша делегация насчитывала примерно двадцать человек: Мешков, Соловьев, Брикс, Курганов, Радченко, я, охранник Дима Данилин, шесть танцовщиц и команда операторов.

В один из вечеров, в баре гостиницы, я стала невольной участницей разговора, который, как выяснилось впоследствии, сыграл для меня значительную роль.

– Что, Мешков, говорят, ты посетил вчера институт красоты «Элида»? – задал вопрос Брикс.

Валерий как-то странно посмотрел на меня и сказал:

– Да. А что такого?

– Эпиляцию решили сделать, Валерий Евгеньевич? – ехидно спросил Соловьев. – Смею заметить, вашим кривым ногам от этого не станет лучше.

– Мне кажется, что Мешкова может спасти только пластическая операция, – безапелляционно заметил Радченко. – Все остальное слишком неактуально. Да и пластическая операция выходит из моды. Мне кажется, тебе, Мешков, пора заказать восковую маску. Читал о последнем изобретении косметологов во вчерашнем «Фигаро»?

Я вспомнила, как вчера эту статью цитировал Курганов, глядя на себя в зеркало. Суть изобретения состояла в том, что если вам не нравится ваш собственный фейс – нет проблем. Выбирайте лицо, которое вам нравится, вам сделают маску, вы ее надеваете и выглядите лучше, чем есть на самом деле. Единственный минус – все-таки заметно, что это маска, а не ваш собственный, хотя и безобразный облик. «Фигаро» утверждало, что, когда наладят серийный выпуск масок, они станут очень модными среди молодежи.

– Не за ними ли ты, кстати, вчера ездил в «Элиду»? Кого ты избрал эталоном? – быстро спросил Радченко и тут же сам себе ответил: – Конечно же, Сильвестра Сталлоне. На большее фантазии у тебя не хватит. Это все потому, что ты очень редко слушаешь Дениску.

Радченко часто любил называть себя в третьем лице, причем предпочтение отдавал уменьшительно-ласкательным вариантам.

– А Дениска плохого не посоветует, – продолжал словоблудить Радченко. – Я сколько раз тебе говорил, что твой гетеросексуальный имидж безнадежно устарел! Ты посмотри, сколько у тебя неудач с женщинами, особенно в последнее время! Для меня всегда было ясно, что ты прирожденный гомик. А ты все кобенишься. Это поначалу непривычно, страшно, а потом ничего, нормально…

– И ему можно верить, – вставил свое замечание Соловьев.

– Тебе еще не поздно, Эдичка Лимонов как раз в твоем возрасте стартовал с этим здоровенным негром, как его… А, не важно! Важно то, что нельзя идти против природы, она потом жестоко мстит!

– Заткнись, блин, идиот! Сколько можно слушать всю эту чушь! – Мешков начал понемногу раздражаться.

– И нечего нервничать, – спокойно отреагировал Радченко. – Вот, например, ты, Курганов, скажи ему, что я прав.

– Я всегда считал Валерия латентным гомиком. В нем слишком много женского, – отозвался Стэп.

– Даже если ты не гомик, нужно сменить имидж, – убеждал Мешкова Радченко. – Ты уже всем надоел со своими соплями о несчастной любви. Но лучше всего будет тебе все же заказать восковую маску. Кстати, сколько она стоит? Вероятно, сейчас довольно дорого, но цены со временем упадут. Хотя что нам деньги – мы птицы высокого полета!

Денис повернулся к Курганову, уловил его скептический взгляд и неожиданно начал трепать исполнительного директора по щекам, теребить ему волосы, приговаривая:

– Ух ты, какой хороший Степан, ни рубля не потратит на ветер! Нет в тебе полета, Стэп! Бери пример с Ларри. Он получил недавно пятьдесят штук баксов и… где они? Где? Спроси у него! Наверняка истратил на проституток… – Радченко отстал от Курганова, который раздраженно от него отбрыкивался, и снова переключился на поп-звезду. – Сколько у тебя уже женщин в коллекции, Ларри? Насколько я помню, ты остановился на цифре 61… Лучше бы ты продолжал коллекционировать сигаретные пачки… Это и дешевле, и для психики полезнее…

Мешков встал и решительно заявил, что если Денис не прекратит свои гнусные инсинуации, то он сейчас позовет Диму Данилина, и тот проведет с Радченко сеанс активного массажа.

– Ну вот, обидели бедного Дениску, – неожиданно заканючил Радченко. – А все почему? Потому что Дениска всем говорит правду, ничего не приукрашивая и не утаивая. Нет пророков в своем отечестве! – Денис тяжело вздохнул и уткнулся в просмотр хит-парадов «Билборда».

Я подумала, что, во-первых, с творческими людьми скучать не придется никогда, а во-вторых, если и есть у моего клиента какие-то тайны, то, чтобы узнать о них подробнее, нужно всего лишь налить чуть-чуть спиртного Радченко. И все станет ясно как на ладони.

Вечером того же дня я наблюдала Мешкова на сцене. Прямо скажем, в жизни подобные типы не представляют для меня особого интереса – как правильно заметил Курганов, им не хватает брутальности. Но на сцене Мешков перевоплощался в человека, пышущего сексуальной энергией и напором. Вместе с тем в лирических песнях он был светел и чист и безнадежно далек от бухгалтерии, касающейся его коллекции женщин. Даже мне показалось, что любовь, о которой он поет, адресована именно мне, и никому иному.

Концерты получили неплохую прессу, что было очень важно, так как этот тур являлся промоушеном альбома, который Мешков планировал выпустить летом этого года и прорваться с ним на западный музыкальный рынок.

Я не удержалась от посещения набережной Кэ д’Орсэ, где в здании криминальной полиции, согласно книгам Жоржа Сименона, служил комиссар Мегрэ. Внутрь, естественно, меня не пустили, и я вынуждена была просто тупо глазеть на здание. Естественно, я прогулялась по Елисейским полям, а вечером организаторы французских концертов устроили для нас гонки по бульварному кольцу Парижа. Как нас уверили, богатые молодые парижане развлекаются так по вечерам довольно часто – заводят свои спортивные автомобили и мчатся по кольцу со скоростью 150 км и выше.

От прогулки на Монмартр я отказалась. Чего нельзя сказать о наших ценителях живописи и женщин – Мешкове, Радченко и Курганове. Правда, последнего больше интересовали ночные заведения определенного свойства, чем дневные мольберты художников. На следующий день Радченко пересказал всем впечатления Курганова от посещения знаменитых французских фелль-д’амур.

Радченко с гордостью поведал всей женской части нашей делегации, что Стэп предпочитает русских женщин. Француженками он остался недоволен – как качеством обслуживания, так и ценами. Последнее его особенно не устраивало. Тем более что расчетливый Курганов целый час решал, воспользоваться ему или нет услугами страстных француженок. Наконец Радченко, успевший за это время посетить двух дам, убедил его в этом. Когда Стэп вышел из кабинета сексотерапии, он готов был убить Дениса за потраченные впустую триста франков.

В нашем родном городе, уверял он, можно получить то же самое и по более низким ставкам.

Господин исполнительный директор слушал болтовню Радченко, громко сопя и едва сдерживаясь, чтобы не врезать бедному Дениске в морду.

Неделя пребывания во Франции пролетела быстро, но на этом наша программа пребывания в цивилизованной Европе не кончалась. Три дня мы еще должны были провести в Швейцарии, в Монтре. Там Мешкову нужно было уладить ряд вопросов, связанных с записью предстоящего альбома.

Монтре мне очень понравился. Этот небольшой курортный городок живописно раскинулся на берегу Женевского озера. Мешкову был особенно близок этот город, поскольку именно здесь провел свои последние дни его кумир Фредди Меркьюри. Валерий даже купил цветы и возложил их к памятнику Меркьюри, который был открыт здесь совсем недавно, на пятую годовщину смерти лидера «Queen». Мешков доверительно сообщил мне, что мечтает сочинить песню, равную по силе воздействия «The show must go on», но пока никак не может.

– Скорее всего я напишу ее перед своей смертью… – грустно сказал Валерий. – А может быть, и никогда. Единственное, чего я не понимаю, – это любовь Фредди к своему полу. Мне это абсолютно чуждо.

Деловые проблемы довольно быстро решились в первый же день благодаря настойчивости и импульсивности Степана Курганова и деловитости швейцарцев. Вечером Валерий неожиданно заявил, что ему нужно съездить в Базель по неотложному делу.

Курганов, который вечно любил совать свой нос везде и всюду, стал допытываться о целях и характере поездки. Мешков уклончиво ответил, что он хочет встретиться со знакомыми музыкантами.

– Смотрите не заразитесь СПИДом, Валерий Евгеньевич, – ласково напутствовал его Соловьев. – Монтре не нуждается еще в одном памятнике.

Вечером второго дня Мешков, прибывший из Базеля, выглядел радостным и удовлетворенным. Завтра мы должны были ехать поездом во Франкфурт, а затем самолетом обратно в Россию. Наша делегация устроила попойку, участвовать в которой я отказалась и закрылась в своем номере. Отдыхать мне пришлось недолго – ко мне постучался Мешков.

– Танечка, у меня к тебе есть разговор, – произнес он нетвердым голосом.

– Проходите, слушаю вас.

– Во-первых, еще раз спасибо за работу. Деньги получишь сразу по приезде домой. – Мешков сделал паузу, как будто соображая, что же сказать дальше. – Можно закурить?

– Курите…

– Дело в том, что… – Мешков затянулся своими любимыми «Rothmans» и словно выстрелил: – Я люблю тебя.

В моем мозгу стремительно пронеслись слова Курганова о «главной песне в жизни Мешкова» и слова Радченко о «номере 61», на котором Мешков остановился в своем познании противоположного пола. Быть номером 62 я явно не желала.

Так как я не знала, что ответить, я спросила:

– Валерий, а мне можно закурить?

– Пожалуйста, – и протянул мне сигарету с золотистым ободком.

– Вы меня прямо-таки ошарашили, – сказала я после того, как долго закуривала и затягивалась.

– А что ты удивляешься, сегодня ведь 14 февраля – День святого Валентина.

Я с облегчением вздохнула.

– А я думала…

– Ты правильно думала. Я говорю серьезно. На самом деле все очень просто: всю жизнь я искал идеал женщины. Когда-то для меня таким идеалом представлялась Марина Старыгина. Потом я понял, что люблю Элину. Она фантастическая женщина. Такого упорства и целеустремленности я еще не встречал. Я обхаживаю ее уже три года, и никакого результата. Как будто проклятие какое-то! И в этот момент появилась ты. Я сразу понял, что ты отвечаешь моим представлениям о женщине на сто процентов.

– Понимаете, Валерий, я стараюсь не заводить с клиентами лирических отношений, – наконец-то сказала я.

– А вот на этот счет не надо мне вешать лапшу! Тот человек, который рекомендовал тебя мне…

– И тем не менее, – перебила я его. – Мы с вами слишком разные люди. Давайте расстанемся друзьями. Я думаю, что просто в вашей коллекции не хватает частного детектива. Это понятно, ибо среди женщин нечасто встретишь представителей этой профессии.

Мешков выглядел искренне удрученным своей неудачей. Он вздохнул и сказал:

– Все дело в цифрах. Я записываю свой шестой альбом, в жизни у меня было шестьдесят шесть женщин. Если поставить эти цифры в ряд, получится 666 – цифра Апокалипсиса, дьявольское число.

– Значит, Радченко был не прав, говоря, что вы остановились на цифре 61?

– Да, обсчитался, бедняга. Я не докладываю ему о всех своих приключениях. Да что это за приключения! – вздохнул Мешков. – В основном продажные женщины или фанатки-поклонницы. Биомасса, да и только…

– А вы весьма цинично относитесь к слабому полу, Валерий Евгеньевич.

– Как дамы ко мне, так и я к ним, – холодно заметил Мешков.

– А вы что, верите в мистику? – спросила я, чтобы переменить тему разговора.

– Конечно. Это горе от ума, Таня. Грибоедовщина. Как все просто у людей, подобных вашему однофамильцу Артуру! Никаких ментальных заморочек, отсутствие честолюбивых стремлений, работа с девяти до шести, отпуск в июле, дача по уик-эндам… А тут – слава, почет и… никакого счастья в личной жизни.

– За все надо платить. Я тоже не очень счастлива в этом плане. Живу одна, если и вступаю в связи с противоположным полом, то, как правило, они кратковременны. Издержки профессии…

– Марина рассказала мне, что тоже пыталась тебя нанять, чтобы ты следила за мной, как бы я не грохнул Артура. – Мешков улыбнулся. – Этим ничего не добьешься. Пустое дело – время невозможно повернуть назад.

– А вам бы хотелось?

– Иногда хочется. Но все это тщетно, как усилия ГКЧП по спасению коммунизма. Я принял решение жить только одним днем, ибо смотреть как в прошлое, так и в будущее не имеет смысла. – Мешков сделал паузу и спросил: – Так что, может быть, все-таки ответишь мне взаимностью?

Я промолчала.

– Ладно, пойду напьюсь с горя. Еще раз спасибо за твою работу.

Валерий открыл дверь, послал мне воздушный поцелуй и удалился.

Я вытянулась на кровати и сказала себе, что очередное дело успешно закончено. На весьма оригинальной ноте. Во всяком случае, в День святого Валентина мне в любви признались впервые. Кроме того, я была почти уверена, что на берегу Женевского озера заветное «люблю» мне больше никто не скажет.

Часть вторая

Глава восьмая

У старых знакомых «едет крыша»

Прошло пять месяцев с тех пор, как я закончила дело Мешкова. Так, по крайней мере, мне казалось. Я уже начала потихоньку забывать о кумире публики, оказавшем мне честь влюбиться в меня. Впрочем, без ложной скромности могу сказать, что у мужчин я в основном вызываю положительные эмоции, так что ничего удивительного в этом не было.

Иногда, проезжая на своих «Жигулях» по делам, я встречалась на улицах с машинами знакомых по этому делу, и они радостно приветствовали меня гудками.

Из сообщений средств массовой информации я знала, что Мешков в начале лета начал запись нового альбома, который должен был увидеть свет в августе. Впрочем, по радио уже гоняли две песни, делая таким образом рекламу альбому.

Как-то сама собой исчезла Инна Вертлицкая, которая зимой встречалась мне на пути чуть ли не каждый день. И я была очень удивлена, когда июльским утром, сидя в своей машине в ожидании зеленого сигнала светофора на одном из перекрестков, увидела знакомую фигуру журналистки. Она была в типично хипповском летнем наряде: шорты, переделанные из старых джинсов, маечка с надписями «Yes» и «No». Правда, ради особого прикола Вертлицкая надела ее задом наперед, так что слово «No» оказалось спереди, а «Yes» сзади. При особой испорченности ума можно было заподозрить Инну в пристрастии к сексуальным извращениям. Поймав себя на этой мысли, я удивилась, насколько же цинично я отношусь к ближним. И тут же успокоила себя, решив, что это – особенность моей профессии.

Вертлицкая заметила меня сразу же, как только я бросила на нее взгляд. Я хотела отвернуться, но какая-то неведомая сила не позволила мне этого сделать. Мне ничего не оставалось, как махнуть ей рукой.

– Привет!

– Привет, агент Купер! Как поживает твоя Дайана? Не подбросишь меня в редакцию?

Мне абсолютно не хотелось подвозить ее, но я предложила ей сесть. Вертлицкая уселась рядом со мной, набросила ремень безопасности и закурила.

– Как у тебя дела, можешь не говорить. Я и так знаю, что у тебя все нормально, – сделав первую затяжку, сказала Инна. – Но вполне возможно, скоро у тебя снова начнется беспокойная жизнь.

– Опять видела сон? – ехидно спросила я.

– Ты не умничай. Я тебя никогда, между прочим, не обманывала. Готовься к хорошей встряске. Можешь проверить сегодня по своим картам… Или ты работаешь по другому методу?

Такая осведомленность о моем сокровенном, которым я обычно ни с кем не делилась, настолько меня поразила, что я чуть не врезалась в багажник идущей впереди машины.

– Она вообще-то давно тебе сигналила, что собирается останавливаться, – отвечая мне ехидством на ехидство, отметила Инна. – Ну ладно, приехали, спасибо. Мы еще увидимся, – уверенно сказала она на прощание и почему-то послала мне воздушный поцелуй.

День прошел как обычно. Закончив с очередным крупным делом, я перебивалась рутинной работой – «новые русские», их жены, любовники, массажные салоны, магазины. Словом, ничего интересного.

В четыре часа дня я, одурев от жары, наконец-то попала домой и бросилась под душ. К сожалению, наши городские власти устроили очередное празднество по случаю какой-то притянутой за уши годовщины и вбухали туда кучу средств. Ремонт водопроводной системы, решили они, подождет. Поэтому мне пришлось довольствоваться лишь холодной водой.

Когда я, набросив халат, уже блаженствовала на диване, зазвонил телефон. «Черт, как не вовремя», – подумала я, но все же заставила себя подняться и взять трубку.

– Здравствуйте, Татьяна, – послышался уже полузабытый мною картавый голос Степана Курганова.

– Да, я… – невпопад протянула я и тут же подумала, какая чертовка эта Вертлицкая. Наверняка меня разыгрывают.

– Вы меня узнали?

– А как же? Ваш голос трудно с кем-либо спутать.

– Большое спасибо. Но у меня к вам дело. Вы не будете возражать, если я с одной дамой сегодня вечером к вам подъеду?

Прямо скажем, свидание с господином Кургановым и его дамой не входило в мои планы на вечер. Но и ничего существенного, что препятствовало бы этому свиданию, тоже не было намечено. Поэтому я сказала:

– Приезжайте. Часа через два. Я только что пришла и хочу немного отдохнуть.

– Отлично, – проронил Курганов и повесил трубку.

Исходя из того, что уже произошло сегодня и могло произойти еще, я решила чуточку опередить события и посмотреть, что же мне уготовано судьбой. Я достала из шкафчика кости и выбросила комбинацию:

10 + 35 + 15.

«На время расстаньтесь с мыслью о получении удовольствий и радостей».

Ничего другого в принципе я и не ожидала. Как встретишь Вертлицкую – так отворяй ворота всем подряд.

Ровно через два часа в мою дверь раздался звонок. На пороге стояли Курганов и Марина Мешкова.

После того как не очень желанные гости прошли внутрь и сели в кресла, я налила им апельсиновый сок со льдом и спросила:

– Что-нибудь случилось?

– Ничего конкретного, в том смысле, чтобы можно было заказывать панихиду. Хотя некоторые опасения все же имеются, – туманно выразился Курганов.

– Хотелось бы большей ясности, Степан, – попросила я.

– Понимаете, Таня, вы будете смеяться, но у обоих мужей вот этой дамы, – он показал на Марину, – бывшего и нынешнего, «едет крыша». Причем «едет» она такими бешеными темпами, что ускорение порой приближается к значению девять и восемь десятых, то есть к ускорению свободного падения.

– Господи, Степан Анатольевич, вы сами же говорили, что брутальные мужчины больше нравятся женщинам! А изъясняетесь, как преподаватель университета, – укорила я его. – Что же все-таки происходит такого, что я вам понадобилась?

– Давайте сделаем так: я вам изложу только факты, а вы сделаете выводы о том, что же на самом деле происходит. Может быть, и ничего серьезного. Однако, если вы сочтете по-другому, мы будем просить вас вмешаться в ситуацию и положить конец разборкам в этом дурацком любовном треугольнике.

– Мне кажется, – с иронией заметила я, – что самый лучший выход – отправить одну из сторон этого треугольника в психбольницу, а другую – в наркологический диспансер. В этом случае вам вдвоем, как наиболее нормальным людям, ничего не останется другого, как сыграть свадьбу.

Марина и Степан искренне рассмеялись.

– А что, Степаша, мы с тобой прекрасно подходим друг другу, – весело сказала Марина и явно собиралась продолжать в том же духе, но я, сославшись на усталость после рабочего дня, попросила выкладывать факты.

– Сначала начну я, про Артура, – посерьезнев, сказала Марина. – Он пьет уже месяц, абсолютно не просыхая. При этом удивительно то, что он ходит на работу и его до сих пор оттуда не выгнали. Я подозреваю, что его главный собутыльник – Алексей Серапионов, грузчик корпорации «Раунд». Они раньше друг друга терпеть не могли, а сейчас спелись, на этой самой почве.

Я вспомнила нашу январскую встречу со Скорпионом, его отлынивание от погрузки телевизоров, и чуть заметно улыбнулась. Однако решила пока не говорить своим собеседникам, что знакома с этим человеком.

– Я так поняла, что Артур вел трезвый образ жизни в период с февраля по июнь?

– Да, и поэтому еще более удивительно то, что он вдруг снова сорвался, – с болью заявила Марина.

– На мой взгляд, это произошло потому, что ты лучше стала относиться к Мешкову после январских событий. Артур, видимо, подозревает, что ты решила вернуться к первому мужу, – вступил в разговор Курганов. – Вспомни, он же додумался до того, что стал ревновать тебя ко мне, хотя мы с тобой всегда были только друзьями.

– С этими проблемами вам лучше обращаться к психологу, а не к частному детективу… – зевнув, заявила я.

– Подождите делать выводы, – возразила Марина. – По-моему, у Артура что-то произошло с психикой. Он всегда был уверенным и спокойным. А сейчас скандалит по любому пустяку.

Позавчера вдруг заявил мне, что он убьет моего первого мужа, чего бы это ему ни стоило, и обвинил меня в том, что я возобновила сексуальные отношения с Валерием. Какая глупость!

– Белая горячка, – равнодушно констатировала я.

– Нет, он вчера повторил это и в трезвом виде.

– Странно… Но, по-моему, в этом нет ничего серьезного. Вы зря так переживаете, – начала я успокаивать Мешкову. – Я не помню, кто именно из вашей, так сказать, «Санта-Барбары» мне говорил об этом, но я запомнила, что мой однофамилец поскандалить любил всегда.

– Нет, сейчас это другое, совершенно другое… У него и взгляд стал иным, – качала головой Марина.

– Леди и джентльмены! – торжественно изрекла я. – С вашими проблемами вы все-таки обратились не по адресу.

– К врачу он не пойдет, – подал голос Курганов. – Это бесполезно. За безопасность Валерия я тоже спокоен. Иванов имеет не такой уж изощренный ум, а лобовые атаки в состоянии аффекта наша секьюрити отразит, что называется, на раз. Другое дело, что его посадят, а жалко… Человек-то хороший… Меня беспокоит другое.

Если у тебя, Марина, все, то я приму эстафету и расскажу Тане, что происходит с нашим «солнцеподобием», – продолжил Стэп. – А с ним происходят также весьма странные вещи. Он стал очень скрытным, проводит какие-то тайные встречи, меня в них не посвящает. Как я узнал совсем недавно, два месяца назад он открыл новую фирму, куда переводятся деньги со счета студии и потом исчезают в неизвестном направлении. Как я подозреваю, он установил какие-то контакты за границей. Причем весьма сомнительные, иначе бы он не скрывал это от меня и от других своих коллег. Брикс и Соловьев тоже весьма удивлены поведением Валерия. А у Радченко есть подозрение, что Мешков стремится в пантеон рок-героев и не остановится ради этого перед убийством соперника. Может быть, с последующим самоубийством. Конечно, Радченко – человек с придурью, но мне почему-то хочется, чтобы интуиция его подвела.

Я давно знаю Мешкова. Если он так ведет себя, значит, замышляет что-то нехорошее, – уверенно сделал заключение Степан.

– И вы, конечно же, полагаете, что он хочет пристукнуть пьяницу телемастера? Чушь собачья! – воскликнула я. – Просто он по каким-то причинам перестал вам доверять.

– Мне? – Стэп сильно обиделся. – В нашем городе нет ни одного человека, который назвал бы Степана Курганова сволочью или ненадежным деловым партнером! – патетически воскликнул он.

– Ладно, извините меня, если я сказала вам что-то не то. Продолжайте, пожалуйста.

– В последнее время он сам водит машину, – продолжил Курганов.

– Очень похвально, – отозвалась я.

– Все было бы здорово, но водитель он слабый и пару раз въехал не туда, куда надо. Один раз в зад какого-то старого «Москвича», а другой раз отрихтовал дверцу своего нового «БМВ» колесами «КамАЗа». Еще, кажется, повредил переднее крыло. Короче, машина сейчас стоит на ремонте.

– А может быть, ему надоело, что вы судачите о его амурных похождениях, и он хочет отныне сохранять их в тайне? Может быть, он решил войти в «Клуб Казановы»? Если вы увлекаетесь футболом, вы должны помнить, что был такой «Клуб Григория Федотова» – сто мячей в союзном чемпионате. Вот и он хочет поиметь сто женщин, а вы суете нос не в свое дело. – Произнеся эту тираду, я сама удивилась, с каким вдохновением я разрушаю веру этих людей в то, что они считают серьезным делом.

– Нет, своих поклонниц он в последнее время отваживает с удивительной настойчивостью. А это на него не похоже, – скептически прореагировал на мои домыслы Степан. – И последний штрих к портрету – Мешков увлекся борьбой джиу-джитсу. Он посещал тренировки во время первого тура записи своего альбома в мае в Швейцарии. Вернувшись домой, он развлекался тем, что пробовал победить в рукопашной схватке Диму Данилина. Вы наверняка помните этого довольно заметного мужчину.

– Да, конечно, – улыбнулась я. – Два ноль пять на метр.

– Безусловно, пока побеждает Данилин. Мешков набил себе кучу шишек и синяков, но твердит, что когда-нибудь одолеет своего охранника.

– Все это очень интересно, но я пока не вижу особых оснований полагать, что кто-нибудь из этих двух господ со «съехавшими крышами» убьет другого в ближайшем будущем.

Тут мне в голову пришла блестящая мысль.

– Есть один выход. Даю вам совет. – Я повернулась к Курганову: – Заметьте, Степан Анатольевич, совет абсолютно бесплатный. Он заключается в следующем: вы, Марина, пишите заявление в милицию, что ваш муж дебоширит и не дает вам спокойно жить. Сообщите об этом Валерию, он позвонит куда надо, и наша доблестная милиция с удовольствием примет вашего пьяницу в свои крепкие объятия. Артур посидит, отдохнет, и ничего не случится. Все довольны, все счастливы, все, что называется, курят «Мальборо».

Мое предложение, однако, энтузиазма не вызвало. Марина сказала, что она не может на это пойти, потому что Артур рассказал, как по-скотски обращались с ним в милиции.

Я вздохнула и спросила:

– Чего вы от меня хотите?

Курганов медленно допил апельсиновый сок, крякнул, не забыв после этого картинно извиниться, и начал издалека:

– Мы, к сожалению, не очень богаты…

Я засмеялась, вспомнив, как потешался над скупостью исполнительного директора Денис Радченко.

Курганов опустил глаза, потом неожиданно их поднял и сказал с улыбкой:

– Но две тысячи долларов в месяц мы потянем.

Вглядевшись в мое скептическое выражение лица, Стэп начал убедительно обосновывать свою точку зрения на этот вопрос:

– Мы хотим от вас чисто мыслительной работы. Днем вы будете шпионить за женами «новых русских», а вечером мы станем вам сообщать, что произошло с нашими голубчиками, и вы будете решать задачу в уме. Вам не понадобится стрелять и применять приемы карате, вы все будете делать сидя в этом кресле. Мне кажется, что две тысячи долларов в месяц за такую работу – хорошие деньги…

Наверняка Курганов нашел бы еще кучу аргументов в пользу того, что именно эта сумма будет адекватной предлагаемой мне работе, но я снова засмеялась и сквозь смех сказала:

– Я согласна. Из-за личной симпатии к вам, Степан Анатольевич. Вы с таким артистизмом разыгрываете из себя скрягу… У вас талант, вам нужно в театр… Я вообще-то подозреваю, что одними вечерними раздумьями не обойдется, но мне почему-то интересно, чем у вас там все закончится.

Мы расстались почти весело. Я сама не верила в то, что эта история, начавшаяся для меня полгода назад, может иметь сколько-нибудь интересное продолжение.

Глава девятая

Секс – в рассказах и на экране

Я подумала, что предупредить преступление гораздо сложнее, чем его раскрыть. Тем более когда не ясно, будет ли оно вообще совершено. И уж совсем трудно, когда имеешь дело с непредсказуемыми людьми в качестве подозреваемых, иначе говоря, просто с шизофрениками и алкоголиками.

Сегодня я занималась слежкой за одним противным типом, распорядок дня которого почему-то очень интересовал другого, не менее противного типа. Благодаря тому, что тип не желал никуда выходить из дома, я провела день в статичной ситуации ожидания – то есть сидела в машине, припаркованной недалеко от его подъезда. От безделья я начала раздумывать над вчерашним визитом Степана и Марины и прикидывать, чем все это может кон– читься.

Согласно изречению какого-то древнего мудреца, войны ведутся из-за двух вещей – денег и женщин. Преступления совершаются по тем же причинам. Для поп-звезды Мешкова презренный металл не мог стать поводом для преступления – денег у него и так достаточно. Иванова, естественно, деньги интересуют в большей степени. Но не настолько, чтобы из-за них браться за топор. Женщины в этой истории играют явно определяющую роль. Где есть женщины, там есть секс, ревность и – как ее крайнее проявление – убийства… Размышляя таким несколько беспорядочным образом, я пришла к выводу, что мне пора поинтересоваться подробностями интимной жизни моих героев. А для этого мне необходимо еще раз встретиться с Мариной Мешковой.

Вечером я позвонила моему клиенту и сообщила, что за сегодняшний день подопечный и носа на улицу не показал. Клиент очень обрадовался, сказал, что я могу считать себя свободной и заехать завтра за гонораром. «Всегда бы так, ничего не делать и деньги получать нехилые», – подумала я и позвонила Марине. Она сказала, что выйдет погулять с собакой на улицу и мы можем встретиться, поговорить в моей машине.

В назначенный час я встретила бывшую супругу Мешкова с ризеншнауцером на поводке.

– Вы стали собаководом, Марина?

– Собака – друг человека. У нас с Артуром детей нет – у меня был выкидыш. Жанна живет с отцом. Поэтому и завели…

– Я позвала вас для разговора весьма деликатного. Раз уж вы хотите, чтобы я занялась вашим делом, обрисуйте мне подробности вашей интимной жизни с Валерием Мешковым и Артуром Ивановым.

Марина сложила губы в трубочку и спросила:

– Что конкретно вас интересует?

– Был ли Валерий счастлив с вами в смысле секса?

– Нет. И я, соответственно, тоже.

– По какой причине, если не секрет?

– У него очень высокая сексуальная энергия. В первые годы супружества он заставлял меня заниматься этим по нескольку раз в день, и в конце концов мне это надоело до чертиков. К тому же я не получала от этого никакого удовольствия. Я начала ему отказывать под самыми различными предлогами.

Потом, уже живя с Артуром, я поняла, что Мешков, во-первых, был слишком неумелым в постели, а во-вторых, чересчур потребительски ко мне относился. Ему было наплевать на то, что я чувствую. Главное для него – это удовлетворение своих собственных желаний.

– А с Артуром у вас сейчас нормальная половая жизнь?

– Была нормальная. До того, как он начал пить. А сейчас… Я не могу заниматься любовью с пьяным мужчиной – мне противно.

– Мешков знает о том, что в сексуальном плане он оказался несостоятельным?

– Да. Когда мы с ним расходились, мы договорились, что немного погодя я расскажу ему о своих ощущениях в постели с другим мужчиной.

– Странные вы люди… – только и оставалось констатировать мне.

Я оставила Марину в глубокой задумчивости, из которой ее вывел ризеншнауцер, энергично запросившийся домой.

Когда на следующий день вечером я подъехала к своему дому, на скамейке во дворе меня уже ждал Степан Курганов.

– Добрый вечер, Таня. Перед вами стоит бывший исполнительный директор студии Валерия Мешкова. Моя фамилия Курганов. Зовут Степан Анатольевич, – витиевато начал сообщать мне о произошедших событиях Стэп.

– Что случилось? – непонимающе спросила я.

– Сегодня Мешков уволил меня. Я вошел в его кабинет не вовремя. Он просматривал видеопленку. Я сначала подумал, что это обычная порнуха, а затем увидел, что в качестве главного героя в ней выступает Артур Иванов. Прямо скажем, я очень удивился. Артур был, как всегда, пьян, но довольно активно занимался любовью с какой-то бабой явно блядской наружности.

– Интересно, – согласилась я.

– Еще как интересно! – повторял Курганов, пока мы поднимались в мою квартиру. – Мешков наорал на меня и выключил видеомагнитофон. Потом слово за слово, я снова высказал недовольство тем, что деньги исчезают неизвестно куда. Студия, по сути дела, простаивает, Мешков занимается черт знает чем… Он сначала заявил мне, что отстраняет меня от ведения финансовых дел, что будет сам проводить все банковские операции. А когда я спросил, откуда у него взялась эта пленка, он сказал, что не желает больше меня видеть – ни на работе, ни дома.

Я потом выяснил у Лены Жариковой, что пленку принес молодой мужчина гоблинского вида, в баскетбольной майке NBA, шортах и сланцах. Она его никогда раньше не видела.

Мы прошли ко мне. Курганов расположился в кресле и закурил, как это он любил делать, когда выпьет или нервничает, и продолжил:

– Я психанул и ушел домой, но вечером снова появился в студии и у той же Лены узнал, что Мешков нанял нового шефа службы безопасности. Я его видел сегодня, огромный детина, чем-то похож на Артура Иванова.

Курганов тяжело вздохнул и сказал:

– И это в благодарность за то, что я экономно расходовал его деньги!.. Да, совсем забыл сказать, что, когда я ехал к вам, мне показалось, что за мной следили. «Девятка» цвета мокрого асфальта.

Я машинально выглянула в окно и увидела эту самую «девятку».

– Идите сюда, Степан, посмотрите.

Курганов подошел к окну, прищурился, рассматривая машину, и сказал:

– Точно она. Номер абсолютно такой же, что я видел в зеркале заднего обзора своего «Опеля».

– Я выясню, чья эта машина, через друзей в милиции, – сказала я.

– И еще одна новость. Не знаю, насколько она важна, но все-таки… На прошлой неделе Мешков сделал предложение Элине Сидоровой и получил отказ.

«Что совершенно неудивительно», – подумала я со своей женской точки зрения.

Спустя час после того, как Степан излил мне все, что у него накопилось в душе после общения со старым другом и теперь уже бывшим шефом, в дверь снова позвонили. Пришла Марина, которая держала в руках видеокассету.

У меня уже была готова сорваться с уст фраза о том, что будет очень классно сейчас втроем посмотреть порнуху, но я вовремя одумалась. Марина была вне себя от ярости.

– Эту гадость мне принесли сегодня на работу. Причем положили на стол тогда, когда меня не было на месте. Коллеги говорят, что это был незнакомый мужчина, в майке с номером 93, шортах и сланцах.

Мы переглянулись с Кургановым. Пока я колола лед и готовила сок, Курганов уже успел рассказать Марине о событиях, которые приключились с ним сегодня.

– Вы смотрели кассету, Марина? – спросила я, вернувшись в комнату.

Мешкова сморщилась и сказала, что она с трудом все это вынесла. Некоторые моменты она просто проматывала. Как только ее мужу стали делать минет, она нажала на кнопку «Eject».

– А с Артуром вы объяснялись по этому поводу?

– Да, когда он пришел, я вместо ужина включила ему видик. Он был ошарашен и не мог выдавить из себя ни слова.

Я включила видеомагнитофон. На экране появилась накрашенная девица, которая вела к кровати телемастера Иванова. Затем Иванов взял ее на руки, бросил на кровать и стал раздеваться.

Я заметила, что на экране имелся таймер – согласно ему все это произошло вчера вечером.

Проститутка явно играла на публику, имитируя величайший экстаз. Она также все время старалась повернуть довольную физиономию Иванова к потайной камере, дабы видеозапись вызывала максимальный эффект. Надо сказать, что в обнаженном виде Иванов производил впечатление. Этакий атлет, уверенные, мощные движения. Правда, мне показалось, что делает он все довольно грубовато, без души. Если верить рассказам Скорпиона, примерно так же Артур чинит телевизоры.

Нам было совершенно ясно, что все это подстроено. Только пока не понятно, в чьих интересах. Один вариант – Мешков сам нанял эту девицу, чтобы таким способом напакостить Артуру; другой вариант – кто-то решил заработать, подставил бедного телемастера и продал эту кассету Мешкову, зная, что она неминуемо вызовет его интерес.

– Марина, судя по тому, что кассету в оба места принес один и тот же человек, вряд ли это работа самого Мешкова. Кто-то еще решил сыграть на «съехавших крышах» твоих мужей, – сказал Курганов.

– Но этот «кто-то» наверняка заплатил за представление. С какой стати кто-то будет бесплатно снимать и распространять по городу порнуху, да еще и с доставкой на дом? – заметила я.

– Что же все-таки объяснил Артур по поводу своих вчерашних похождений? – поинтересовался Курганов у Марины.

– А что он может объяснить? На экране же все видно. Он, правда, сказал, что я отчасти в этом виновата сама – близости у нас не было давно по причине его пьянства. Эта девица «сняла» его на улице, у него было хорошее настроение, они пошли к ней домой, а потом мужское естество оказалось сильнее супружеского долга. Вот и все объяснения. Естественно, мы поскандалили, и он ушел из дома. Сказал, что будет жить у матери.

– И что ты решила насчет своей будущей жизни? – снова спросил Курганов.

– Я не знаю. Пускай даже все это подстроил Мешков, но сам факт того, что Иванов изменил мне, я не могу спокойно перенести, – твердо заявила Марина.

Глава десятая

Иван Бедушкин полностью соответствует своей фамилии

На следующий день я решила посмотреть на своего однофамильца воочию, и для этого поехала к зданию корпорации «Раунд». Иванов пришел на работу вовремя, выглядел несколько помятым, но вполне довольным собой. Кости сегодня утром сказали мне, что у меня на пути «маленькие удачи и счастливые случайности» – выпали цифры:

7 + 14 + 32.

И я, несмотря на жару, сидела в машине и терпеливо ждала. В обеденный перерыв Иванов вышел и направился в ту самую забегаловку, в которой я в январе разговаривала с Серапионовым. Немного погодя из здания вышел и сам Скорпион и тоже направился туда. Спустя полчаса они оба вышли и отправились обратно на работу. Когда они проходили мимо моей машины, я услышала голос Скорпиона:

– Артур, брось ты переживать! Ну грохнешь ты его, а что дальше? Маринка тебе этого не простит.

Иванов ничего не отвечал и молча шел рядом.

Вряд ли пару подслушанных мною фраз можно было отнести к «маленьким удачам и счастливым случайностям». Я уже начала думать, что зря сегодня так слепо поверила выпавшим цифрам, когда из здания «Раунда» появился Скорпион. Он закурил и начал нервно посматривать по сторонам. Время от времени он глядел на часы. Спустя несколько минут ко входу в офис подкатил черный «БМВ» с поврежденным передним крылом. Я не смогла разглядеть, кто сидит в машине, так как стекла были тонированными. Скорпион подошел к автомобилю и открыл заднюю дверь. Он вылез из автомобиля через десять минут. «БМВ» сразу же тронулся с места и через минуту исчез из моего поля зрения. Я, естественно, запомнила номер.

По окончании рабочего дня Иванов и Серапионов вышли вместе и стали ловить машину.

Наконец они остановили частника, и я тронулась вслед за ними. Наш путь лежал на окраину города. Машина остановилась около одного из частных домов, куда и вошли мои подопечные. Я запомнила время: часы показывали 18.30. Подождав в машине где-то еще час, я решила, что они засели надолго, развернулась и поехала по направлению к городу.

Вернувшись домой, я позвонила Курганову и уточнила у него номер новой мешковской машины. Он в точности совпал с номером «БМВ», в котором сегодня десять минут провел Скорпион. Курганов страшно удивился, поскольку был уверен, что машина находится в ремонте.

– И еще о номерах – Степан, я узнала, что «девятка» принадлежит некоему Булгарину Александру Кирилловичу. Вам это имя ни о чем не говорит?

– Кажется, так зовут моего преемника на посту шефа безопасности. Сейчас перезвоню Жариковой, уточню.

Не успела я положить трубку, как раздался звонок. Марина сообщила мне, что произошло ЧП. «Это уже становится нормой», – подумала я. Не зря Вертлицкая велела мне готовиться к встряске.

– Суть дела в том, что Артур полчаса назад избил нашего с ним бывшего коллегу. Я полагаю, что на почве ревности.

– Вы звоните из милиции?

– Нет, из дома.

– Очень хорошо. Не спешите обращаться в милицию. Сейчас я приеду.

Дома у Марины я обнаружила высокого лысого мужчину с разбитым лицом. Его усы зло топорщились.

– Здравствуйте, – проронил мужчина глухим сиплым голосом. Мне показалось, что я слушаю магнитофон с выкрученными в крайнее левое положение регуляторами частот. – Меня зовут Иван Алексеевич Бедушкин. Сегодня со мной произошло нечто, очень соответствующее моей фамилии.

– Расскажите, как это случилось.

– Мы с Мариной Владимировной вчера договорились о том, что сегодня я зайду к ней домой на чай. Мы посидели, поговорили… Час назад я вышел из подъезда и встретил Артура. Я его хорошо знаю, мы вместе когда-то работали в «Раунде». Я поздоровался, но Артур вместо приветствия ударил меня в лицо. Это было настолько неожиданно, что я не смог вовремя дать отпор. Я отлетел к стене дома и тут получил удар в солнечное сплетение, а потом – удар коленом в лицо. Видимо, я потерял сознание, потому что последующее помню весьма смутно.

Единственное, что я запомнил, – фразу человека, стоявшего немного поодаль: «Артур, пошли! Ему хватит…»

– Как выглядел этот человек? – спросила я.

– Я плохо его разглядел. Кажется, небольшого роста, плотного телосложения…

– Он был в очках?

– По-моему, да.

– Если вы работали в «Раунде», вы должны были знать Лешу Серапионова, сотрудника отдела «телодвижений». Это был не он?

– Нет, – уверенно сказал Бедушкин. – Скорпиона я бы узнал. А почему вы спросили о нем?

Я не успела объяснить, потому что в дверь позвонили. На всякий случай я пошла ее открывать сама, чтобы не подвергать Марину опасности со стороны разъяренного мужа. Я была отчасти права в своих предположениях. Это был муж, но только бывший. На пороге стоял Валерий Мешков с Жанной. Кажется, он был в весьма дружелюбном настроении.

Мешков, однако, весьма удивился, увидев здесь меня, и нельзя сказать, что это его особенно обрадовало.

– Татьяна? – Он поднял брови, несколько высокомерно посмотрел на меня из-под темных очков и сказал: – Впрочем, я беру пример со Степана Курганова и не удивляюсь больше ничему. Может быть, ты позволишь нам пройти?

– Пожалуйста, конечно.

– Здравствуй, Валерий, – из-за моей спины сказала Марина. – Проходи.

– Мама, а меня ты не замечаешь? – спросила Жанна.

– Как же я могу тебя не заметить? – Марина прижала дочь к груди и, как мне показалось, с теплотой посмотрела на бывшего мужа.

Мешковы прошли в комнату и здесь обратили внимание на Бедушкина.

– Иван Алексеевич? – второй раз за вечер удивился Мешков.

– Вы знакомы? – спросила я.

– Конечно, когда мы со Старыгиной жили вместе, господин Бедушкин часто приходил к нам попить чайку, – ответил Мешков. – Кто это вас так? – осведомился Валерий у Бедушкина.

– Шел. Упал. Поскользнулся. Очнулся – гипс, – пошутил Бедушкин словами киногероя «Бриллиантовой руки».

– Понятно, – отозвался Мешков, хотя ничего понятного Бедушкин не сказал. – И что же вы не подаете заявление в милицию?

Наступило некоторое молчание, которое разрядил сам Мешков:

– Хотя зачем в милицию? У нас здесь присутствует знаменитый детектив, она сможет разгадать тайну того, что с вами случилось. Она, правда, слишком дорого берет за свою работу, но я могу оплатить эти услуги…

– Хватит о грустном, Валерий, – перебил его Бедушкин. – Расскажите лучше, как ваши творческие успехи?

– Лучше не бывает. Вот пришел уговорить бывшую супругу съездить на неделю в Америку со мной и Жанной. А то нынешний ее муж даже на дачу вывезти жену не может – не функционирует, по-моему, уже ни в каком качестве…

– Марина Владимировна, от таких предложений грех отказываться, – поддержал Мешкова Бедушкин.

И Марина после минутного раздумья, переведя взгляд с разбитого лица Бедушкина на улыбающуюся физиономию Мешкова, сказала:

– Решено. Едем.

Мешков с дочерью попили чаю, поговорили еще о том о сем и начали собираться. Ларри поминутно шутил, рассказывал всякие смешные истории о своем последнем пребывании в Швейцарии. Мне показалось, что в глазах Марины появилось какое-то чувство привязанности к этому, несомненно, весьма неоднозначному и во многом непонятному мне человеку.

Наконец Валерий с дочерью ушли. Бедушкин также засобирался.

– Так вы уверены, что второй человек не был Серапионовым?

Бедушкин приложил руку к груди и сказал:

– Нет, что вы! Это был не он.

Марина начала настаивать на том, чтобы Бедушкин пошел в милицию и подал заявление. Однако ее бывший коллега ответил, что скорее всего Артур был просто пьян и он заранее прощает его.

– С чего вы сделали вывод, что Артур был пьян? – спросила я.

– Кто же по-трезвому будет бить человека, даже не выяснив за что? – рассудил по-своему Бедушкин.

– Он что, не произнес ни слова?

– Абсолютно ни слова! – опять прижал руки к груди Бедушкин.

«Как странно… На пьяного человека, особенно на такого болтливого, как мой однофамилец, это не похоже», – подумала я.

Глава одиннадцатая

Я принимаю вызов

В субботу мне позвонил Курганов и сказал, что Мешков устроил ему дикий скандал, заявившись домой. Он обвинял Степана, свою бывшую жену и Артура в заговоре против него, говорил, что я, Татьяна Иванова, покровительствую преступникам. Оказывается, Мешков уверен в том, что Артур желает его устранить. Но на этот раз к услугам «фригидных дамочек», воображающих себя детективами, больше обращаться не намерен.

Для меня это, конечно, было оскорблением, но я решила списать все это на психическую неустойчивость Мешкова.

Степан сказал, что у него скоро будет язва желудка на нервной почве, потому что в его окружении почти не осталось нормальных людей. В категорию нормальных попали только две женщины – Марина и я. И наконец, Курганов подтвердил факт, что Булгарин, владелец «девятки», которая стояла в моем дворе позавчера вечером, действительно работает у Мешкова в студии.

Через полчаса меня снова побеспокоил телефон. На другом конце провода послышался гнусавый голос поп-звезды:

– Таня, здравствуй. Мне надо с тобой встретиться. Я считаю, что для этого настало время. Сумеешь подъехать ко мне домой через час?

– Пожалуй, – после некоторого раздумья ответила я.

– Ну и отлично, – констатировал Мешков и повесил трубку.

У меня возникло ощущение, что в деле настал решающий момент. Я пока еще не знала, о чем со мной хочет говорить Мешков, но по его голосу мне показалось, что любимец публики принял какое-то важное решение.

Мешков встретил меня в летнем спортивном костюме: теннисная майка и шорты.

– Вы никак в теннис начали играть по примеру кремлевских блюдолизов? – спросила я.

– Нет, костюм просто для понта. Я занимаюсь более силовыми видами спорта. Впрочем, ты наверняка все знаешь от Степана. Он в последнее время с тобой очень дружен. Так же, как моя бывшая супруга. Извини меня за «фригидную дамочку». Я это ляпнул сгоряча, – стараясь придать своему голосу искренность, сказал Валерий.

Я удивленно подняла брови.

– За какую «фригидную дамочку»? – прикинулась я непонимающей.

– Все, что я говорил вчера Степану, я говорил для тебя. Курганов был просто проводом, через который шел звук. Вообще я потешаюсь над этой парочкой – Мариной и Степаном, – как дети, ей-богу… А от тебя я не ожидал, ты должна была догадаться, что я контролирую ситуацию.

– Я и догадывалась, – неожиданно для себя стала оправдываться я. – Просто не хватало нескольких фактов.

– Ладно, пойдем, угощу тебя мороженым. Стоп, – остановился на полпути Мешков и позвал Диму Данилина. «Два ноль пять на метр» вышел из гостиной и приветливо мне улыбнулся.

– Дима, обыщи, пожалуйста, нашего знаменитого детектива на предмет нахождения всяких неуставных штучек типа «жучков».

Дима крайне удивился, но приблизился ко мне и собирался уже начать меня ощупывать. Я поняла, что лучше не зарываться, вынула из потайного кармана диктофон и отдала его бывшему партнеру по охранной деятельности.

– Чуть было не забыл, надо же! – покачал головой Валерий. – Как я мог выпустить из виду, что ты с помощью этой нехитрой штучки так ловко взяла Чаинского?! Кстати, у него совсем «съехала крыша» после того, как он объелся тазепама: говорят, в зоне он заведует библиотекой и каждый день рисует портреты Марины. С ума сойти можно, до чего женщина может довести нормальных мужиков!

Валерий вынул из холодильника эскимо и провел меня на огромную лоджию, увитую плющом. Опустившись на шезлонг, Мешков по-американски закинул ногу на ногу и спросил:

– Тебе, наверное, интересно, каким образом я прикончу твоего однофамильца?

Такого поворота дела я не ожидала, поэтому не нашла что ответить.

– По глазам вижу, что интересно, – сказал Валерий. Его глаза я видеть, к сожалению, не могла, так как он даже дома носил темные очки.

– Сразу скажу, что у меня есть несколько вариантов. Может быть, поможешь мне выбрать наиболее оптимальный?

– Попробую. Излагайте. – Я уже несколько пришла в себя и внутренне напряглась, чтобы вовремя реагировать на неожиданные повороты в разговоре.

– Вариант первый. Серная кислота, перчаточки. Обугленный пах, обезображенное лицо, жуткие крики, мат.

Вариант второй. Брызнуть ему в лицо перцовым баллончиком, надеть противогаз, болоньевую накидку и рубить его топором – сначала по темечку, а затем в исступлении мочить по всему телу. Как следствие, море кровищи, обезображенный расчлененный труп. Части тела разбросать по углам квартиры. Нужно, чтобы кто-нибудь попутно снимал все это на видеопленку. Учитывая мою известность, эта кассета может стоить тысячи долларов. И это будет почище голливудских фильмов ужасов с их компьютерными наворотами.

И наконец, вариант третий. Вообще не убивать его, а только кастрировать. Я смогу взять его в этом случае на подпевки – голосок у него будет просто ангельский. Учитывая его неандертальскую внешность, он будет стоить миллионы.

Всякие стандартные варианты типа наемного убийства, цианистого калия в чай, наезда машины – меня не прельщают. Абсолютно ничего интересного. – Все это Мешков проговорил лениво, уставившись темными очками куда-то вдаль, словно сочинял новую мелодию.

Слушая все это, я вдруг вспомнила слова Чаинского. Может быть, он прав и музыка рождается у Валерия благодаря этой извращенной ненависти? Тоже мне, помесь Сальери с Вагнером…

– Ну, что мне избрать? – вернул меня в реальный мир Мешков.

– Мне кажется, вам давно пора избрать психбольницу в виде постоянного места жительства. Неужели вам самому не надоело разыгрывать эту трагико– медию?

– Нет, не надоело. Признайся, Танюша, я ведь тебе интересен как собеседник. Таких, как я, мало.

– Да. Вы мне интересны. Но только как собеседник. И не в очень больших дозах. Может быть, раз в месяц.

– Будь я Денисом Радченко, я бы плаксиво пробормотал, что никто не хочет бедного Дениску. Но я – Валерий Мешков и поэтому предлагаю тебе игру.

Для меня абсолютно ясно, что между мной и Артуром никаких компромиссов быть не может. Кто-нибудь из нас обязательно решится убить другого. Я пока не знаю, кто именно. У меня желания меняются весьма часто, насчет моего противника тоже ничего определенного сказать не могу. Все будет зависеть от степени алкоголя в крови и некоторых внешних факторов.

Ты должна будешь отгадать, кто из нас и когда нанесет удар, и предотвратить его. Если угадаешь – получишь приз в десять тысяч долларов. Если нет – отдашь мне те деньги, которые тебе обещали Степан с Мариной. Или проведешь со мной ночь любви.

– Я лучше отдам деньги, Валерий Евгеньевич, – скромно сказала я.

Мешков крепко сжал кулаки, но потом взял себя в руки и прежним тоном заметил:

– Даю голову на отсечение, что Степан скостил твою обычную ставку наполовину.

– Валерий Евгеньевич, скажите мне прямо, зачем вам все это? Вам мало музыкального творчества?

– Мало, Таня. Я чувствую, что записал свой последний альбом. Я устал от музыки. Мне нужно что-то другое. Выиграть в умственном поединке у такой женщины, как ты, для меня будет большой честью, – сделал мне комплимент Валерий.

Я подумала, что вряд ли каким-нибудь лобовым способом смогу остановить вал событий, который в последнее время набирал серьезное ускорение. К тому же оставалось слишком мало времени на раздумья.

– Я не собираюсь надолго отрывать тебя от твоей повседневной работы. Через неделю я вернусь из Калифорнии. Давай определим срок нашего «контракта» в пятнадцать дней – как раз начнется бархатный сезон. Если выиграешь – получишь деньги и поедешь отдыхать на Черное море, – продолжал уговаривать меня Ларри.

– Хорошо. Давайте поиграем. Но мне не надо десяти тысяч долларов, я их не возьму. Оставьте их на оплату адвокатов.

– Посмотрим, кто будет платить и за что, – высокомерно заявил Мешков, встал с шезлонга, давая понять, что разговор окончен, и направился меня провожать.

– Подождите. Мы не обговорили еще один вариант – если преступления не будет?

– В этом случае мы просто расстанемся друзьями без всяких обязательств и обид. Но я не для того вступаю в игру, чтобы отсиживаться около своих ворот. На этот вариант можешь особо не рассчитывать, – проговорил Ларри, выходя с лоджии в комнату.

Дима Данилин, усмехаясь, отдал мне мой диктофон, и я направилась к своей машине.

Кости, как всегда, оказались правы.

Перед тем как направиться к Мешкову, я получила комбинацию цифр:

8 + 18 + 29.

Это означало: «Ваша гордыня будет сломлена, и Вы примиритесь с тем, кто будет Вас высокомерно презирать». Втайне, однако, я надеялась, что еще не вечер и свихнувшийся на почве секса музыкант не сможет одержать надо мной верх в игре ума.

В сущности, моя задача невероятно упростилась. Понятно, что мой однофамилец не играет активной роли в этой истории. Он скорее пешка. А руки, которые эту пешку передвигают по полю, – Мешков. Другое дело, что здесь пешка не может быть абсолютно подвластной воле игрока. Не зомби же Артур, в конце концов!

Итак, мой противник ясен – это Мешков. Он или сам нанесет удар, или попробует спровоцировать Артура. Первое сделать легче всего, второе же является психологической задачей. Судя по трусоватому характеру Мешкова, сам на первый удар он вряд ли пойдет. Второй вариант для него более приемлем. Свою личную безопасность он вполне может обеспечить за счет охраны. Иванов вряд ли способен придумать что-нибудь экстраординарное. Кроме того, склонный к самолюбованию Мешков не упустит случая еще раз оказаться пострадавшим, счастливо избежавшим гибели. Это только поднимет его имидж. В первом же случае он будет выглядеть как преступник и над ним нависнет угроза заключения. И уж тем более он не покончит с собой, даже если ему удастся убить соперника. Я вспомнила свои выводы о том, что этот человек очень любит жить – достаточно посмотреть, с каким вожделением он поглощает пищу.

Скорее всего Мешков выберет провокацию. Как ни странно, для него это было бы безопаснее.

Я отдавала себе отчет в том, что теперь каждый мой шаг будет контролироваться ребятами из охраны, которых Мешков нанял после увольнения Курганова. Так оно и произошло. Вечером в субботу я решила просто навестить свою родственницу и, выехав со двора, заметила, что позади тронулась с места «девятка» цвета мокрого асфальта.

В воскресенье мы с Димой Данилиным, как в старые добрые январские времена, составляли охрану поп-звезды в аэропорту, откуда Валерий, Марина и Жанна отправлялись на отдых в Америку. Мешков по дороге пошутил: «Наконец-то мы воочию увидим Санта-Барбару. А то смотрели на нее по телевизору и разыгрывали ее здесь между собой».

Мешков был радостен, легок, предупредителен по отношению к Марине и дочери. Словом, вел себя как настоящий отец семейства. Ни намека на вчерашний наш разговор от него не последовало. Только перед самым отлетом он снял свои темные очки, подмигнул мне и, тут же подхватив вещи, скрылся за стойкой регистрации пассажиров.

Я испытала большое облегчение, увидев, что самолет поднялся в воздух. У меня появилась неделя на раздумья.

Однако спокойно раздумывать судьба мне не дала. Уже в понедельник произошло новое событие.

Ближе к вечеру мне позвонил из милиции капитан Желуницын, тот самый, что зимой расследовал дело о покушении на Мешкова.

– Татьяна, если ты в такую жару не потеряла способность радоваться жизни, то милости прошу к нам.

– А что случилось?

– Вообще-то ничего особенного. Я сидел, пил холодное пиво, мне было хорошо, и решил пообщаться с приятным человеком. Помнишь дело нашей поп-звезды?

– Да, конечно.

– Мы задержали сегодня того бугая, который долгое время подозревался во взрыве мешковской машины, – Артура Иванова.

– А что он натворил? – обеспокоенно спросила я.

– Начистил физиономию своему коллеге, а тот, вместо того чтобы попытаться дать сдачи, позвонил нам. Нам пришлось заняться этой фигней.

– Как зовут коллегу?

– Серапионов Алексей Николаевич. Маленький, толстенький, в очках. – Желуницын сделал паузу, и я услышала, как на том конце провода что-то булькает. Видимо, капитан продолжал приятное насыщение пивом своего организма. – Помнится, ты в свое время интересовалась этим делом, а фамилия Мешкова замешана косвенно и здесь…

– Я не поняла, ты что, таким оригинальным образом решил меня соблазнить, капитан Желуницын? – насмешливо спросила я.

– Нет, просто захотелось пообщаться.

– Ладно, готовь пиво, я приеду.

Капитан Желуницын встретил меня радушно. Он объяснил мне, что со следующей недели уходит в отпуск, а отмечать этот факт начал уже сегодня.

– Сейчас такая жара, а ты подозреваешь меня в попытке соблазна. Начальство уж и так шутит, что отпуск мне положен в январе – я не люблю теплой водки и потных женщин.

– Капитан, если ты не прекратишь хамить, я сейчас же уйду. Давай пиво на стол! – бесцеремонно потребовала я.

Во время этой перепалки я и не заметила сидевшего в дальнем углу кабинета Скорпиона с расквашенным лицом и разбитыми очками.

Воспользовавшись паузой в нашей болтовне с капитаном, он удивленно спросил:

– А ты что здесь делаешь?

– Я частный детектив Татьяна Иванова, – ответила я и вынула из кармана юбки свои документы.

– Вот тебе, бабушка, и Татьянин день, – скаламбурил сотрудник отдела «телодвижений». – Так это, значит, ты та самая дамочка, которая этого козла зимой из тюрьмы вытащила?

– Значит, я, – ответила я ему в тон. – Где обещанное пиво, капитан?

– Сию секунду, – сказал Желуницын и полез в холодильник. Он достал оттуда пару бутылок «Балтики» и вскрыл одну из них. Скорпиону только и оставалось, что облизываться. Выпив три четверти, я его пожалела.

– Давай стакан, Желуницын. Нальем пострадавшему, – попросила я. – Только расскажи мне, что у вас произошло.

– Я так понимаю, что ты уже в курсе, поэтому буду краток, – по-деловому начал Скорпион. – Сегодня утром я, как обычно, пришел на работу. И сразу заметил, что Артур немного не в себе. Я вообще-то знал, что Мешков поехал с Маринкой в Америку. Ну а перед обедом я возьми да и ляпни, что Артуру надо смириться с тем, что у него вырастут рога. Я по себе знаю, что в этом нет ничего страшного. Я, можно сказать, в шутку все это произнес. А он как накинулся на меня, разбил очки, испортил лицо – безобразие, да и только. Я не стал с ним связываться и вызвал милицию. Можно открыть вторую бутылочку, капитан? – по-свойски спросил Скорпион.

Желуницын слегка опешил, потом посмотрел на меня, поймал мой утвердительный взгляд и полез за открывалкой.

После того как третий стакан пива исчез в желудке Скорпиона, он начал говорить, что Артур всем настолько надоел и настолько мешает, что лучшим выходом ему представляется следующий: Мешков покупает ему ферму в Австралии, оплачивает билет в один конец, а он, Скорпион, найдет Иванову какую-нибудь простую бабу.

– И все будут счастливы, – наивно заявил он.

– Ты собираешься давать делу ход? – спросила я у Серапионова.

– Не знаю, пока не решил. Надо подумать. Скорее всего нет, что на дураков обижаться…

Я сочла, что сам Серапионов думать не будет, а сделает так, как сочтет нужным Мешков. У меня не оставалось никаких сомнений в том, что Скорпион и Мешков действуют заодно.

Глава двенадцатая

Маленький неудавшийся путч

Неделя прошла спокойно. Мои подопечные отдыхали, каждый в соответствии со своим социальным статусом: Мешков – в Калифорнии, Иванов делал практически то же самое в КПЗ.

Я еще раз зашла в отделение милиции к капитану Желуницыну. Он сказал, что удивлен тем, как быстро проведено следствие и подготовлено обвинительное заключение. И еще больше его удивило, что Иванова сегодня собираются выпускать до суда на свободу. По слухам, «сверху» приказали спустить дело на тормозах.

Для меня же ничего удивительного в этом не было. Мешкову соперник нужен был на свободе.

Утром перед приездом Мешкова я решила испытать судьбу привычным мне способом.

Я в своей практике встречала немало случаев, когда события, не имевшие связи между собой на первый взгляд и не предвещавшие ничего серьезного, вдруг складывались в стройную картину, если посмотреть на них под другим углом зрения. Иногда очень помогал какой-то один элемент, пусть незначительный сам по себе, но без него я не могла выстроить логический ряд.

36 + 1 + 14.

Эта комбинация сулила мне «новости, возможно, даже из-за рубежа».

Интересно, какого характера они будут? До обеда ничего существенного не произошло. Да и произойти не могло, поскольку я лежала дома на диване, попеременно то читала книгу, то смотрела телевизор. На телеэкране демонстрировалась обычная для субботней дневной программы чушь: «Смак», «Очевидное – невероятное», «Америка с Таратутой». И вот в блоке дневных новостей помимо очередного указа президента, подписанного им в Центральной клинической больнице (поистине «ЦКБ приняло решение»), террористов, захвативших самолет где-то в Сенегале, разоблачения подпольных химических дельцов в Базеле, которые синтезировали психотропные средства и препараты, возбуждающие тягу к алкоголю (интересно, кому это надо? у нас в стране с этой тягой и так все прекрасно сложилось…), прошла информация о новом альбоме Валерия Мешкова, который носил символическое название «Стрельцы и Львы».

Кости не врут, однако эта информация нисколько не продвигает меня в понимании ситуации. Комментатор сказал, что это первый англоязычный альбом российского певца и композитора, что альбом появился в продаже только вчера, что он знаменует новый этап творчества и прочая и прочая… Показали обложку альбома – на ней была изображена восковая маска.

В пять часов вечера я уже была в аэропорту. Загорелый Мешков начал весело махать нам еще издали. Две его спутницы, Марина и Жанна, также выглядели весьма радостно. Мне даже показалось, что Мешков забыл о нашем договоре и радуется тому, что у него налаживаются отношения с женщиной, которую он, наверное, все еще любит. С другой стороны, для таких людей, как Мешков, нет ничего постоянного, и загадывать что-то наперед я посчитала делом неблагодарным.

Неожиданно справа от себя я заметила знакомую фигуру. Это был Степан Курганов. Он приветствовал меня улыбкой и поклоном. Успел мне сказать, что приехал сюда ради встречи со мной и что у него есть для меня интересная информация.

Мешковы уже подошли к нам. Сделав круговое движение рукой, как бы объединяя нас с Кургановым в одно нерушимое целое, Валерий сказал:

– Как вы, однако, ребята, спелись. Может быть, поженим их, Марина? Мы с тобой снова сойдемся, и они – достаточно сладкая парочка. Можно будет в один день все и устроить.

С лица Марины неожиданно сползла улыбка, и она, нахмурившись, сказала:

– Мешков, прекрати, здесь не время и не место.

– Ладно, не буду, – с готовностью согласился Валерий.

По моим расчетам, Иванов еще сидел в милиции, следовательно, опасаться особо было нечего, и мы спокойно двинулись к автомобилям.

По дороге ко мне пристала Жанна со своими заокеанскими впечатлениями. Она впервые наяву увидела многих голливудских звезд, побывала в Санта-Барбаре, где посетила съемочные павильоны сериала неутомимых Добсонов. Огромное впечатление на нее произвел Сан-Франциско, который почему-то с детства был городом ее мечты. Все это она взахлеб выкладывала мне, у которой голова была занята вещами, далекими от прелестей Тихоокеанского побережья США.

Марина спросила меня о том, что нового произошло за время их отсутствия. Я сказала, что ее муж задержан за избиение. Новой его жертвой стал Серапионов.

– Этого следовало ожидать, – сказал Мешков. – Отелло будет теперь мочить всех направо и налево. Для этого слона весь наш город скоро станет посудной лавкой.

Подъехав к дому Мешкова, я поняла, что с нашей милицией можно попасть впросак. В сквере напротив я заметила сидящего на скамеечке Артура. Рядом с ним находился Скорпион. Это была еще одна неожиданность сегодняшнего дня.

Мешков также отметил этот факт, приспустил очки на нос и снисходительно взглянул на меня. Я сохраняла спокойствие.

Когда мы вышли из машины, Иванов покинул свое место на скамейке и направился в нашу сторону. Мы с Данилиным встали у него на пути.

– Что тебе надо? – грубо спросил его Данилин.

– Поговорить с Мариной, – спокойно ответил Артур.

– Я не буду сейчас с тобой разговаривать, – своим излюбленным металлическим тоном проронила издалека Мешкова. – Если хочешь, приезжай домой часа через два.

Краем глаза я увидела, что Мешковы двинулись в дом. Жанна осталась посмотреть на разгоравшуюся перепалку, но родители решительно повели ее внутрь.

– Ты не понял, что тебе сказали? – Данилин, казалось, обрадовался встрече с противником, равным ему по силе. – Двигай копытами отсюда, живо… – безапелляционным тоном продолжил он. – Или тебе рога поотшибать? Сделать это будет трудно, потому что за эту неделю они несколько отросли и утолщились, но я все же попробую, – понизив голос, произнес Дима.

Иванов весь напрягся. Я оказалась быстрее и перехватила его правую руку. Данилин после этого нанес Иванову удар в челюсть. Артур закачался, но не упал. Я встала между этими двумя Гераклами и призвала их прекратить бесполезное выяснение отношений. Как ни странно, первым откликнулся на призыв к миру Иванов. Он с ненавистью поглядел на Данилина и пошел обратно к скамейке, откуда за происходящим наблюдал Скорпион. Он даже не сделал попытки приблизиться и помочь Иванову.

«Данилин, естественно, введен в курс дела и довольно неплохо оказывает на Иванова психологическое давление», – подумала я.

Наблюдая за удалявшимся Ивановым, я почувствовала симпатию к этому человеку, который волею судьбы, сам того не желая, попал в такой переплет. И поняла Марину, которая, несмотря на деньги и социальный статус первого мужа, предпочитала жить с простым телемастером. Хотя возможности вернуть Мешкова у нее были. Поездка в Калифорнию это доказывала. Достаточно было Валерию провести с этой женщиной неделю, почувствовать, возможно, более теплое отношение к себе, и он уже начал говорить о перспективах совместной жизни.

Однако думать на отвлеченные темы было некогда, надо было работать. С Кургановым мы договорились встретиться в семь часов вечера около цирка. Мне уже пора было ехать.

Степан сообщил мне, что через секретаршу Лену Жарикову узнал наконец, куда уходили деньги студии. Около тридцати тысяч долларов было переведено в Швейцарию на счет фирмы «Рейнише кемикален ГмбХ», что-то около двух тысяч – на счет французского института красоты «Элида».

Вечером я приехала домой поздно, но все же решила подольше не ложиться спать, чтобы обдумать самые последние факты, которые обрушились на меня сегодня. У подъезда меня ждала Вертлицкая.

«Только тебя сейчас не хватало», – со злостью подумала я. У меня уже не было сил удивляться, откуда эта стерва узнала мой адрес.

Инна была в состоянии наркотического опьянения. Она стояла у стены, бессильно опустив руки.

– Сейчас в моде восковые маски, – сказала она, протягивая мне компакт-диск с последним альбомом Валерия Мешкова. Затем вынула из пакета, который валялся на земле, англо-русский словарь и также дала его мне.

– Послушай последнюю песню и переведи текст, – глядя куда-то в темную даль августовской ночи, произнесла она и закрыла глаза. – Когда Львы в зените славы, они очень уязвимы для Стрельцов, – в трансе проговорила Вертлицкая. – А в моде сейчас восковые маски.

Немного погодя она пришла в себя и сказала:

– Особое внимание обрати на даты и цифры.

Она взяла пакет, забросила его на плечо и пошла восвояси.

Придя к себе, я быстренько отыскала последнюю песню, включила и стала слушать. В музыке я не очень разбираюсь, но, сравнивая известные мне ранние песни Мешкова и эту, я почувствовала, что здесь появилась какая-то патетика и вместе с тем усталость. Пожалуй, даже безнадега.

Открыв англо-русский словарь и буклет компакт-диска, я занялась переводом. Песня называлась «Новое рождение». Припев приблизительно можно было перевести так: «Когда повержены все львы, усталый стрелок повесит ружье на плечо и обратится к небесам: разреши мне войти и начать новую жизнь». «Галиматья какая-то», – подумала я. Хотя, может быть, по-английски это звучит и хорошо… Заканчивалась последняя песня в альбоме выкриками «Happy birthday!», что означало «С днем рождения!».

Утром следующего дня мне позвонила Марина и сообщила, что к ней заходил Серапионов. Сказал, чтобы она была осторожной, так как Иванов вчера приобрел пистолет.

– А Иванов приходил вчера к вам? – спросила я.

– Как мы и условились, через два часа после нашего приезда. Он снова был абсолютно пьян, я его выставила.

– Марина, у вас вчера был разговор с Мешковым?

– Да, я только что хотела сказать об этом. Валерий предложил мне снова выйти за него замуж.

– Что вы ему ответили?

– Я не могу вернуться к нему. Слишком много плохого произошло между нами. К тому же меня не устраивают его постоянные шатания из стороны в сторону: он любит Элину, в феврале неожиданно влюбляется в вас, затем снова предлагает руку и сердце Элине, когда получает отказ, снова обращает внимание на меня… Но главное заключается в том, что я не люблю его… Я, видимо, обречена быть одинокой – с Артуром я тоже не могу больше жить. – Марина перевела дыхание, прокашлялась и продолжала: – Сегодня у него день рождения. У нас существует традиция – отмечать этот день на даче. Мы сегодня едем туда – я, Степан и Элина. Не знаю, приедет ли сам именинник.

– А будет ли там Мешков?

– Валерий игнорировал дни рождения Артура. Вряд ли он приедет.

– Мне кажется, что вам не стоит ехать туда, учитывая то, что Иванов приобрел оружие.

– Я уверена, что меня он убить не сможет. Рука не поднимется. А Мешков в безопасности. Татьяна, подождите, пожалуйста, минутку, я открою дверь. Это приехал Курганов, мы уже едем на дачу.

Пока она открывала дверь, я успела бросить кости, которые показали мне:

3 + 25 + 22.

«Не станьте жертвой изощренного обмана».

И тут нас разъединили. Я уже была готова сказать, что поеду вместе с ними на дачу, так как смутное внутреннее чувство подсказывало мне, что именно там сегодня произойдут решающие события. Однако, учитывая расстояние, я уже не успею застать их дома у Марины, мне придется ехать туда одной.

Начав собираться, я вспомнила о комбинации костей. Зачем Скорпиону сообщать Марине о том, что Иванов приобрел пистолет? Он действует вместе с Мешковым… Значит, он просто хотел, чтобы эта информация дошла до меня! Вот вам и обман…

Потом я вспомнила Вертлицкую. «…Львы в зените славы… очень уязвимы для Стрельцов. Особое внимание обрати на даты и цифры…»

Даты… Как там у нас насчет дат? Сегодня девятнадцатое число. Годовщина ГКЧП. День рождения Иванова – Львы в зените славы! Я вспомнила, что говорил мне Мешков про маленькие путчи. Конечно же, даты! Мешков специально выбрал День святого Валентина, чтобы объясниться мне в любви. Шестой альбом, шестьдесят шесть женщин в жизни, 666 – дьявольское число. Стрельцы и Львы. Львы должны быть повержены. Но когда? Естественно, в зените славы! То есть сегодня…

Зачем тратить две тысячи долларов на восковые маски? Ну, конечно, как же я раньше не сообразила!

Швейцария, тридцать тысяч долларов, новости из-за рубежа, Базель… И здесь все сходится!

Я еще раз бросила кости. Они показали:

1 + 14 + 31.

«Зачем подозревать, когда вы уверены».

Я быстренько подхватилась, почти бегом выбежала во двор, завела машину и резко тронулась с места.

Я приехала на дачу в тот самый момент, когда потребовалось мое вмешательство. Как я и ожидала, около дачи красовался «БМВ». Мне показалось, что на нем появилось еще несколько повреждений. Но рассматривать следы неумелого вождения Мешковым автомобиля мне было некогда, и я бросилась внутрь дачи.

Сегодня на меня вообще нашло какое-то вдохновение. Может быть, дата к этому располагала. Несколько лет назад в этот же день такое же вдохновение посетило нашего уважаемого президента, который сейчас, к сожалению, несколько сдал.

Открывая дверь, я сказала себе мысленно: «Ну, Мешков, путчист проклятый, держись! Профессор Мориарти, Уиндом Эрл и Геннадий Янаев в одном лице!»

Мешков уже начал демонстрировать всем собравшимся, каких успехов он достиг в освоении борьбы джиу-джитсу. Во всяком случае, выглядевший громилой Иванов уже несколько раз получил довольно ощутимые удары и находился без видимых признаков жизни в углу.

– Пришла пора платить, малыш! – азартно закричал Мешков и, взяв бутылку вина со стола, разбил ее. В руках у него остался кусок острого стекла.

Степан Курганов лежал на полу, схватившись за пах, и в драке участия не принимал. Элина Сидорова и Марина Мешкова, несмотря на то что были женщинами не робкого десятка, с ужасом смотрели на происходящее.

– А, вот и ты… – заметив меня, зло проговорил Ларри. Он был без темных очков, и я четко увидела, что его глаза светились ненавистью и злобой. – Иди сюда, радость моя. Ты чуть было не опоздала.

– Брось стекло! Так нечестно! – выдвинула я свои аргументы.

Мешков нехорошо засмеялся и начал надвигаться на меня. Приблизившись, он все же откинул горлышко бутылки в угол. Дальнейшее подтвердило, что каждый должен заниматься своим делом. Несмотря на то что Мешков, несомненно, сделал успехи на поприще освоения борцовских приемов, на моей стороне был опыт. К тому же очухавшийся Курганов навалился на своего бывшего шефа и друга сзади, и в конце концов общими усилиями Мешков был повержен. Мы со Степаном уселись на нем верхом.

В этот момент в дом вошел владелец соседнего участка. Как я впоследствии узнала, его звали Зураб Жордания. Несмотря на довольно неординарную ситуацию, он сконцентрировал свое внимание не на распростертом на полу теле музыканта, а на оттопыренной горловине моего платья. Видимо, внутри таилось как раз то, что заинтересовало его больше, чем шум, из-за которого он здесь появился. Далее взгляд этого седеющего джигита скользнул по моим ногам. Закончив свой осмотр и оставшись удовлетворенным, он спросил:

– Что за шум?

– Зураб, помоги людям, – слабым голосом отозвался из угла Артур, который до сих пор не мог прийти в себя.

Я решила взять инициативу в свои руки.

– Вы знаете этого человека? – я указала на Мешкова.

– Конечно. Это бывший Маринкин муж, Валера. Певец.

– Он только что пытался убить Артура.

– Да вы что? – улыбнулся Зураб. – Такой хиленький такого здоровяка? Ему что, петь уже надоело, в тюрьму захотелось?

– Вы отстали от жизни и ничего не понимаете в джиу-джитсу. От вас потребуется помощь в связывании этого субъекта, чтобы он немного успокоился.

Зураб пожал плечами и стал выполнять мои команды.

– Марина и Элина, накройте на стол. Кроме празднования дня рождения, вам еще предстоит выслушать мои объяснения. Я предпочту выступить после того, как выпью и закушу.

Во время нашего ужина связанный Мешков громко ругался матом, демонстрируя недюжинную виртуозность в этом искусстве. Наконец Элине это надоело и она засунула ему в рот кляп. Перед тем как начать свои объяснения, я попросила удалить кляп, чтобы наш музыкальный гений мог вставлять свои коррективы.

– Валерий действительно психически больной человек, – начала я. Зря я не придала большого значения словам Марины еще тогда, зимой. – Вместе с тем и чертовски изощренный. Знаете, почему ваш нынешний муж стал так яростно «закладывать за воротник»? Благодаря Валерию.

Вы помните, Степан, однодневную поездку Мешкова в Базель, когда мы все остались в Монтре? Он ездил туда договариваться о приобретении препарата, позволяющего усилить влечение человека к алкоголю. Препарат этот предназначался для Артура Иванова.

– Таня, препарат был куплен гораздо раньше. Неужели ты не догадалась? – злобно вставил Мешков.

– Значит, вы ездили договариваться о следующей партии.

– Так будет вернее, – согласился Валерий.

Я поймала недоумевающие взгляды Степана, Марины и Артура.

– Вы не понимаете, каким образом это происходило? Я вам объясню.

Для этого Мешков подкупил сотрудника отдела «телодвижений» «Раунда» Серапионова, и тот начал спаивать Артура, подмешивая ему в водку этот препарат. Результат вы знаете сами. Причем препарат через двенадцать часов обнаружить в организме невозможно. Вот почему в январе, когда Артур заподозрил, что ему что-то подмешивают в водку, и прошел экспертизу, ничего криминального врачам выяснить не удалось.

Вот, кстати, и ответ на ваш вопрос, Степан, относительно направления движения денег со счета студии. Они уходили в основном в Базель, в подпольную химическую лабораторию. Она недавно прекратила свое существование благодаря вмешательству Интерпола.

Но денежки уходили не только в Базель. Их след мы можем обнаружить и в Париже, в институте красоты, где Мешков заказал восковую маску лица своего соперника-телемастера. Это было сделано для того, чтобы подходящий Иванову по комплекции человек надел эту маску и избил вашего коллегу Бедушкина. В сумерках и в ночное время отличить эту маску от нормального лица невозможно. Меня еще тогда насторожил факт, что Артур сразу же ударил Бедушкина в лицо, не сказав при этом ни слова. Голос выдал бы преступ– ника.

Помните историю с исчезновением Артура на даче в январе? Я подозреваю, что охотники, которые спаивали его тогда, и те, кто устроил избиение Бедушкина, – одни и те же лица. Не так ли, Валерий Евгеньевич?

– Ты чрезвычайно догадлива, Татьяна, – пробурчал Мешков, сплевывая кровь изо рта. – Развяжите меня, я буду хорошо себя вести. В таком виде мне трудно с вами общаться. И еще я хочу закурить.

Зураб довольно опасливо приблизился к Мешкову и взглянул на меня, как бы ожидая дальнейших указаний.

– Давай развязывай, я ничего никому не сделаю, – взглянул на него исподлобья Мешков. Я утвердительно кивнула Зурабу.

Когда сын гор развязал веревки, Мешков размял затекшие кисти рук, дрожащими пальцами взял сигарету, с третьего или четвертого раза зажег огонь, закурил и лег на кровать, отвернувшись к стене.

– И еще одна ретроспектива. Элина, вы помните то зимнее воскресенье, когда мы ездили на лыжную прогулку в лес? После нее Валерий заезжал якобы к своему умершему дяде. Он еще настоял на том, что войдет в квартиру один, хотя Жанна и просилась пойти с ним. Я не поленилась кое– что сопоставить, и выяснилось, что в том доме, куда мы заезжали, живет новый начальник охраны студии. Тот самый, который напялил на себя восковую маску Артура Иванова. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что Мешков заезжал тогда именно к нему.

– Ты обладаешь удивительным свойством попадать в самую десятку, Таня, – язвительно, почти с ненавистью проронил Мешков. – Ты полностью переворачиваешь мое представление о женщинах.

– Я не исключаю и воздействие на Артура психотропных средств – они также производились в Базеле, – продолжала я, словно не заметив комплимента Мешкова в мой адрес. – Вы, Марина, сами свидетельствовали, что у него в психике произошли изменения. К сожалению, может быть, необратимые.

– Ничего, отойдет, – подал голос с кровати Мешков.

– Вы когда-то сказали мне, что у вас горе от ума. Я бы сказала по-другому – горе у вас инициировано несколько другим местом.

– Я понял, что вы имеете в виду, – подал реплику Курганов. – Я давно говорил ему, что нельзя ставить член впереди разума.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я Степану, который весьма концентрированно выразил то, что я хотела сказать. – Я продолжу свои объяснения, – произнесла я, отхлебнув чаю. – Проститутку для Иванова, естественно, нашли и оплатили тоже вы.

– А здесь ты ошибаешься, Таня, – почти радостно заметил Мешков. – Это был счастливый случай. Благодаря тому, что взаимоотношения в нашем любовном треугольнике после январских событий стали широко известны в городе, одна из фирм, занимающихся «досугом для состоятельных господ», решила заработать. Сутенер пришел ко мне уже с видеокассетой. Они знали, что меня это заинтересует.

– Это уже не суть важно. Вас, господин Мешков, подвела страсть к датам и цифрам. Вы любите из всего устраивать шоу и во всем искать какой-то тайный смысл.

Возможно, вы сами не знали, что в конце концов выберете. Может быть, если бы Марина вчера согласилась вернуться к вам, сегодня все пошло бы по-другому.

– Немного погодя у него возникла бы еще какая-нибудь навязчивая идея, – заметила Марина.

– Давайте все решим мирно, – неожиданно предложил Валерий. – Мы с Таней заключили пари. Я проиграл. Никто не умер, все живы и относительно здоровы. Зачем ломать друг другу жизнь?

«Ох, не хочется вам в тюрьму, Валерий Евгеньевич, а придется!» – почти злорадно подумала я.

Из всех присутствующих только Артур Иванов, человек, который больше всех пострадал в этой истории, сказал, что Мешков – больной человек и преступником по этой причине считаться не может.

«Вот тебе и классический дуб», – подумала я.

Однако остальные – я, Марина, Элина и Курганов – не поддержали эти гуманистические призывы. Марина однозначно заявила, что Мешков – сволочь и ей самой непонятно, как это она жила с таким человеком столько лет. Элина просто отвернулась к стенке, не желая ни на кого смотреть.

Я взяла сотовый телефон Мешкова и набрала номер отделения милиции. Через два часа приехал «уазик», и сумасшедший певец был взят под стражу.

Так закончилось одно из самых необычных дел, которые мне пришлось расследовать в роли частного детектива. Закончилось, и это было особенно приятно, без жертв. Если не считать совершенно разрушенной психики Валерия Мешкова и непонятных перспектив в этой области для Артура.

Честно говоря, я и не представляла, что такое может произойти в нашем провинциальном городе. Но, следуя примеру Степана Курганова, вряд ли стоит удивляться чему-либо.

В конце концов, все преступления совершаются из-за женщин и денег. Меняется лишь форма, содержание остается неизменным.

Эпилог

В один из тоскливых ноябрьских вечеров в мою дверь позвонили. Открыв ее, я с удивлением обнаружила на пороге девочку лет четырнадцати. Это была Жанна Мешкова.

– Здравствуйте, тетя Таня.

– Проходи. Я надеюсь, ничего страшного не случилось.

– Как сказать…

Я проводила Жанну в комнату. Было заметно, что дочь Валерия повзрослела и похорошела. Пожалуй, она взяла от родителей лучшее: от матери – внешность и характер, от отца – интеллект. Внутренне я выразила надежду, что комплексы ее отца, в конце концов приведшие к разрушению его личности, на ней не отразятся.

Отхлебнув кофе, Жанна грустно сказала:

– Я пришла к вам без особой надежды на успех.

Я знала, что после неудавшегося «путча» Валерий Мешков уединился в своей старой двухкомнатной квартире, в которой он проживал до того, как стал крутым и приобрел себе шикарные апартаменты. Их, кстати, пришлось продать – деньги пошли на адвокатов и на различного рода взятки. Инвестиции принесли свои плоды – адвокаты добились проведения медицинской экспертизы, которая признала Мешкова невменяемым. Сначала поп-звезду поместили в стационар как личность опасную для общества, потом, видимо, с помощью энной суммы денег, эту меру свели до домашнего ареста, а затем Мешкова и вовсе оставили в покое.

Студия, в которой, по сути дела, началось наше знакомство, прекратила свое существование, а аппаратура была продана московским воротилам шоу-бизнеса.

Вдоволь покуражившись над мешковскими выкрутасами, исследовав его личную жизнь вдоль и поперек, средства массовой информации забыли о его существовании.

Наши городские власти, которые так обхаживали Мешкова в пору зенита его славы, сделали разворот на сто восемьдесят градусов. Особое умиление мне доставил тот факт, что губернатор уволил начальника отдела культуры при администрации области. Как будто он был в чем-то виноват.

Артур Иванов до сих пор проходит курс лечения от хронического алкоголизма. Степан Курганов устроился на другую работу в какую-то фирму. Там он тоже занимает должность исполнительного директора. Что касается команды Мешкова, то эти господа, заработавшие достаточно денег за период активной деятельности певца, живут в свое удовольствие. Недавно я встретила Дениса Радченко, который заявил мне, что Ларри рано списывать в тираж – одна западная фирма звукозаписи заинтересовалась «русским маньяком» и намерена издать его новые вещи. Правда, для этого нужно, во-первых, чтобы Мешков вышел из депрессии и хоть что-нибудь написал, а во-вторых, по утверждению Радченко, Ларри необходимо все-таки стать голубым. На что, грустно заметил Денис, он вряд ли согласится.

– Вчера я была у отца, тайком от матери, – продолжала Жанна. – Она запретила мне видеться с ним. Мне его жалко, несмотря на то что в глазах многих он выглядит преступником и сумасшедшим. Вы для моего отца стали навязчивой идеей. Он проиграл вам в схватке умов, и это его настолько поразило, что он готов отдать свою жизнь за ночь с вами. Как я узнала от соседей, он регулярно вызывает к себе проституток, причем выбирает похожих на вас внешне. Он истратит на них все свои деньги. У него и так не очень много осталось после всех этих событий…

– Но чем я могу помочь? Я не люблю твоего отца.

– Я так и знала. Но, может быть, все-таки съездите, поговорите. Вдруг папа сможет вернуться к нормальной жизни?

– Нет, Жанна. У каждого свой крест, и он должен нести его до конца.

Content

Марина Серова
Сладкая парочка

Часть первая

Глава первая Поп-звезда

Глава вторая Меня считают агентом Купером

Глава третья Марина и Артур

Глава четвертая Шоу-балет «Каскад»

Глава пятая Мужчина в коричневой куртке взрывает «БМВ»

Глава шестая Седина в бороду – бес в ребро

Глава седьмая Признание в любви на берегу Женевского озера

Часть вторая

Глава восьмая У старых знакомых «едет крыша»

Глава девятая Секс – в рассказах и на экране

Глава десятая Иван Бедушкин полностью соответствует своей фамилии

Глава одиннадцатая Я принимаю вызов

Глава двенадцатая Маленький неудавшийся путч

Эпилог