Андрей Воронин

Комбат. Русский контракт

© Современный литератор, 2007

Глава 1

– Здравствуйте! – зайдя в гримерку, сказал парень лет двадцати трех и бережно поставил в угол комнаты зачехленную электрогитару.

– Здоров, коли не шутишь! – иронично ответил молодой человек лет на пять – семь старше, пытаясь за сарказмом скрыть охватившее его удивление.

Он был певцом, можно сказать, звездой эстрады, одним из ведущих представителей попсы и, кажется, знал большинство коллег по творческому цеху. Однако лицо парня показалось ему лишь смутно знакомым. Ладно бы он пришел с пустыми руками, тогда бы его можно было принять за охранника или кого-то из обслуживающего персонала. Но нет, приволок с собой гитару, значит, тоже музыкант.

«Маэстро из подворотни, – мысленно окрестил его апологет попсы. – Откуда же он здесь взялся? Мероприятие слишком крутое для всякой шушеры. Ага, наверняка он родственник кого-то из виновников торжества. С ним надо быть поосторожнее».

Парень тем временем посмотрелся в зеркало и, кажется, остался доволен увиденным. Во всяком случае, он только быстро причесал волосы и достал гитару. Присутствие рядом кумира несовершеннолетних подростков его абсолютно не волновало. Парень спокойно перебирал струны, разминая пальцы перед выступлением.

«Точно, родственник, причем кого-то из боссов. Наверняка повидал за свою жизнь реальных западных звезд, поэтому на меня не реагирует», – подумал попсовик и не нашел ничего умнее, чем задать вопрос, ответ на который был очевиден:

– Тоже выступать?

– Да, – последовал лаконичный ответ.

– А ты давно на эстраде?

– Я с шести лет играю на гитаре, – уклончиво сказал парень.

– И есть записанные диски? – продолжал любопытствовать попсовик.

– Сольных нет. Я участвую в записях как приглашенный музыкант.

«Ну да, аккомпанируешь влиятельному родственничку, если тому взбредет в голову запечатлеть свой дурной голос для потомства. Небось он платит сумасшедшие бабки какой-нибудь полулюбительской студии за тираж в сотню-другую компактов», – мысленно констатировал попсовик, а вслух вежливо поинтересовался:

– Где ты записываешься?

– По-разному. К примеру, в последний раз на «Эбби роуд».

– Где-где? – переспросил ошеломленный попсовик.

– На «Эбби роуд», – спокойно повторил гитарист.

У ошеломленного попсовика временно пропал дар речи. Даже он при всей своей звездности и деньгах мог только мечтать о записи на легендарной студии. А здесь какой-то гитарист-любитель. Сколько же бабок они отстегнули за такую фантастическую возможность! Хотя нет, «Эбби роуд» слишком дорожит своей репутацией, хозяева студии на пушечный выстрел не подпустят дилетантов, благодаря тугому бумажнику вообразивших себя хозяевами этого мира, которым позволено делать все, что заблагорассудится. Выходит, гитарист не прост, совсем не прост.

– А каким ветром тебя занесло на «Эбби роуд»? – вновь обрел дар речи попсовик.

– Если помнишь, в Москве гастролировали «Black Stream». У них заболел соло-гитарист, и меня порекомендовали в качестве замены. Моя игра понравилась лидеру группы, и он пригласил меня на запись альбома.

Теперь попсовик сообразил, отчего лицо гитариста показалось ему смутно знакомым. Он, как и вся столичная богема, ходил на концерт «Black Stream», но, разумеется, не мог связать гитариста с одним из участников культовой рок-группы.

– А у тебя не было возможности зацепиться всерьез, остаться в Англии?

– Шутишь! «Black Stream» – слишком раскрученная команда, и замену одного из ее исполнителей на нового человека, тем более русского, фанаты вряд ли бы одобрили.

Пока шел разговор, в просторном зале набирало обороты торжество. Известная нефтедобывающая компания праздновала свое десятилетие. Десять лет прошло с того дня, как основатель компании и его приятель за чисто символические деньги получили в безраздельное пользование вчерашнее государственное предприятие, занимавшееся добычей и первичной переработкой нефти. Разумеется, в истории компании не было никаких захватывающих страниц за исключением одной крупной разборки с бандитами. Она никогда не оказывалась на грани разорения, никогда не выходила с честью из критической ситуации благодаря уму и деловитости ее хозяев. Все эти годы компания тупо качала нефть и с помощью общеизвестных схем уходила от налогов. На этом, и только на этом было построено ее нынешнее процветание.

Основной владелец компании давно входил в пресловутый список журнала «Форбс». Он мог легко отжалеть на торжество сумму с семью или восемью нулями в твердой валюте и вывезти самых ценных работников в какой-нибудь курортный тропический рай. Но увы, нефтеносный рог изобилия нельзя оставлять без присмотра даже на неделю. Мало ли. Поэтому дело ограничилось премией и обычной пьянкой. В смысле – корпоративной вечеринкой, у которой, по большому счету, не так много отличий от банальной русской пьянки. Ну, декорации побогаче, выпивка с закуской дороже, и вживую поют те, чьи голоса в обычной компании раздаются из музыкальных центров. А так… Те же физиономии, те же повадки, наглядно свидетельствующие о происхождении человека от животных, и спиртное на столе обязательно заканчивается. Только за добавкой не приходится бежать в магазин, его приносит обслуга.

В тот момент, когда у попсовика от удивления пропал голос, участники торжества, напротив, завопили во все глотки:

– Ура!!!

Так они отреагировали на пространный тост совладельца и второго человека в компании, хотя тот сказал банальные вещи насчет их нынешнего благополучия и будущего процветания. Эти слова уже много раз звучали в зале. Новизна появилась, только когда совладелец опрокинул рюмку и требовательно заметил:

– Пора выпускать артистов.

– Артистов! Артистов! – дружно поддержали собравшиеся.

И тут же, словно от толчка невидимой руки, на сцене материализовался очень известный девчоночий коллектив. Казалось, все было при трех красотках: длинные, стройные ножки, упругие груди, очаровательные свежие мордашки. Но при таком отменном экстерьере девушки здорово нервничали. И было отчего. Зал специально подбирался так, чтобы в нем была хорошая акустика. Соответственно и к исполнителям выдвигалось конкретное требование – никакой «фанеры», петь живьем. А бедняжки всегда и везде использовали фонограмму. Живьем они пели только в студии, где с помощью бэк-вокалистов кое-как добивались пристойного звучания. А в этот раз вышла накладка. Их сначала пригласили и, только когда они дали согласие, им сообщили о главном условии выступления. Идти на попятную было поздно. Концерт сверстан, исполнители утверждены хозяином корпорации, и внезапный отказ мог вызвать его возмущение. А возмущение такого человека для отечественных звезд любого уровня чревато серьезными последствиями.

Поэтому девочки волновались. Их выступление обошлось без плясок и эротических этюдов. Певицы берегли дыхание, однако не забывали при этом выставлять вперед ножки или кокетливо касаться рукой груди. Фокус удался. Руководство корпорации состояло в основном из мужчин, которые не столько слушали, сколько оценивающе разглядывали, прикидывая, кто же эротичнее и соблазнительнее: их нынешние любовницы или эти певички.

Почувствовав реакцию зала, девушки осмелели и под конец выступления изобразили некое подобие лесбийской любви, пользующееся успехом у большей части публики. При этом они не попадали в ноты. А если использовать снайперскую терминологию, они регулярно палили «в молоко». Однако разглядывающая и сравнивающая публика отнеслась к фальши снисходительно. Девочек проводили бурными аплодисментами и лишь парочкой брезгливых гримас.

Певичек сменил известный юморист, затем вышла еще одна молодежная группа, и только после этого настал черед гитариста. К этому времени публика успела дойти до нужной кондиции, и появление человека, исполнявшего гитарные пассажи, вызвало, мягко говоря, недоумение, хотя гитарист особо не умничал, играл партии из лучших песен самых знаменитых рок-музыкантов. Только один человек в зале получал от выступления подлинное наслаждение – совладелец компании. Именно по его настоянию пригласили гитариста. Видя настроение сослуживцев, он начал аплодировать после каждого музыкального фрагмента. Тем волей-неволей пришлось последовать примеру своего шефа. И только хозяин корпорации, мужчина лет сорока пяти и соответствующих музыкальных пристрастий, отреагировал по-своему.

«Эх, сейчас бы врубить на качественной аппаратуре оригинальные записи «Slade» или «Eagles». Жаль, не поймут. Тут же пойдут слухи. Мол, компания провела свой юбилей без приглашенных звезд. Значит, у ее хозяев возникли проблемы с руководством страны и ей грозит разорение», – грустно подумал он.

Но все же, когда гитарист закончил выступление, хозяин компании присоединился к общим аплодисментам.

Попсовик, как и полагается звезде, завершал концерт. Публика к этому времени нагрузилась спиртным под завязку, и его незамысловатые, но ласкающие слух песенки пришлись очень кстати. Часть собравшихся пустилась в пляс, несмотря на явный дефицит женского пола. Нашелся только один недовольный, который иногда восклицал:

– «Владимирский централ» давай!.. Блин, ну спой «Владимирский централ», че тебе стоит!

Попсовик стойко игнорировал это неуместное требование. Кроме того, ему пришлось выдержать атаку дамочки постбальзаковского возраста, пожелавшей сфотографироваться и расцеловаться со своим любимчиком.

«А в целом халтура прошла нормально, – подумал он, закончив выступление. – Даже не вспотел, а заработал приличные бабки. Очень кстати, учитывая, что на выпуске альбомов в нашей стране не больно разбогатеешь».

* * *

Алекс Бушмен пыхнул дорогой кубинской сигарой и хлебнул из стакана содовой воды. Просто воды, без всякого виски. Алекс был высоким худощавым мужчиной с блестящей лысиной, обрамленной редкими волосами. Да, годы брали свое, и Бушмен уверенно шел к шестидесятилетию. Оглядываясь назад, он мог сказать, что в целом жизнь удалась. Ведь начинал Алекс с нуля, без родительской поддержки. Отцу он был благодарен лишь за одно – тот оставил семью, когда мальчику исполнилось всего девять лет, и Алекс раньше большинства сверстников стал мужчиной. Не в том смысле, что раньше других переспал с женщиной, а в том, что самостоятельно добивался того, что ребятам, жившим в полных семьях, доставалось без всяких усилий.

Огромную роль в его становлении, конечно же, сыграла мать. Она оказалась талантливым наставником, сумела внушить сыну, что за сиюминутные радости придется заплатить слишком дорогую цену. Да, молодости присуще стремление к удовольствиям, порой весьма сомнительным, которые отбирают не только время, но и здоровье. Не лучше ли направить свою энергию на достижение определенного положения в обществе, после чего спокойно предаваться наслаждениям.

Ох, мудрой женщиной была мать Алекса, понимая, что у мужчин карьерные устремления становятся главным смыслом жизни. Бушмен успешно сдал экзамены в университет, где его, как представителя малообеспеченных слоев общества, освободили от оплаты. Правда, существовало одно условие. Если бы Алекс учился посредственно, ему бы пришлось платить или уходить из учебного заведения. Но Бушмен учился хорошо и закончил вуз дипломированным специалистом. Он устроился в солидную компанию, где получал очень приличные для начинающего работника деньги. Тратить их он не умел, к тому же у Алекса зародилась идея-фикс.

В западном мире легкая музыка с каждым годом завоевывала все больше поклонников, пластинки выпускались гигантскими, как тогда казалось, тиражами. Бушмен решил присоседиться к выгодному бизнесу. Судьба благоволила ему. Сначала Алекс подумывал о студии звукозаписи, но случайно познакомился с человеком, понимающим в выпуске пластинок и собиравшимся начать их производство. Они сложили капиталы и построили небольшой заводик. Но их опередили. Таких умных, как Бушмен и его компаньон, оказалось предостаточно, и рынок грампластинок был давно поделен. Спасал только постоянно растущий спрос, благодаря которому их бизнес приносил скромную прибыль. Ни о каком глобальном расширении производства, что являлось голубой мечтой Алекса, и думать не приходилось.

Так продолжалось до начала восьмидесятых. Тогда фирма «Сони» сделала первый компакт-диск. Алекс сразу понял, что это технологический прорыв, на котором можно круто подняться. Он уболтал своего компаньона, и они вложили все свободные деньги в покупку нового оборудования.

Завод строился с иллюзорным расчетом на возрастающее производство, и часть площадей до сих пор пустовала, поэтому с установкой современной техники проблем не возникло. Около двух лет ушло на то, чтобы музыкальный мир по достоинству оценил преимущества новых звуконосителей. Алекс времени даром не терял, поскольку конкуренты, пусть и с небольшим запозданием, тоже начали заниматься «компактами». Но Бушмен за это время успел договориться с несколькими крупными студиями звукозаписи, и вскоре их фирма была под завязку загружена заказами. Пришлось убирать часть станков, штампующих «винил», и заменять их новым оборудованием.

Когда на компакт-арену вышли монстры – производители пластинок, Алекс и его компаньон успели занять свою нишу и чувствовали себя превосходно. Тем более рост благосостояния западного общества играл на руку таким, как Бушмен. Всего десять лет назад лишь самые прославленные музыканты могли похвастаться миллионными тиражами своих альбомов. А сейчас стоило какой-то команде выдать один-единственный шлягер, добиравшийся до первого места в хит-парадах, и миллионный тираж был ей практически гарантирован.

Тут в жизни Алекса случился забавный эпизод. В их с матерью дом явился отец. Бушмен брезгливо посмотрел на плохо одетого, истрепанного жизнью мужичка. Он уже знал, что в последние годы дела отца шли из рук вон плохо, он никак не мог устроиться на работу и жил на пособие. Теперь, судя по всему, блудный папаша решил вернуться в лоно семьи, живущей без материальных проблем. Интересно, на что он рассчитывал? Что бывшая жена вспомнит свою девичью любовь или у сына проснутся родственные чувства? Его иллюзии были развеяны за одну минуту.

– Вернулся, – мрачно констатировал Алекс. – А где ты шлялся все эти годы?

– Да я… собственно… понимаешь, сынок, – растерянно забормотал отец.

– Я тебе не сынок. Ты меня растил, ты меня воспитывал, ты, в конце концов, зарабатывал для семьи деньги, чтобы называть меня сыном? А зачать ребенка – тут особого ума не надо. Все, разговор окончен, – Бушмен бросил выразительный взгляд на дверь. – Ты сам уйдешь или тебе помочь?

Компания процветала, и тут случилась беда. Умер компаньон Алекса. Смерть его была нелепой и обидной. Нет, ну в самом деле обидно, когда человек едет отдыхать на тропические острова и помимо чудных воспоминаний привозит загадочную болезнь, от которой сгорает в течение двух месяцев. Хваленые американские врачи не смогли ничего поделать, они даже толком не определили, какая именно зараза свела на тот свет компаньона Бушмена.

У покойного остались жена и дочь, не смыслившие и не желавшие ничего смыслить в производстве компакт-дисков. Правда, дочь собиралась замуж (в третий или в четвертый раз, сказать точнее Алекс не мог, сбился со счета), и ее будущий супруг чисто теоретически мог претендовать на участие в бизнесе, однако из-за траура свадьбу отложили, и Бушмен воспользовался моментом, уговорил родственников покойного продать ему долю своего компаньона. Обошлось это в копеечку, Алекс лишился всех свободных средств и еще два миллиона обязался выплатить в рассрочку. Зато он стал полновластным хозяином завода. Первым делом Бушмен окончательно избавился от штамповки «винила», против чего категорически возражал его покойный компаньон. Он утверждал, что еще десяток лет будут оставаться любители традиционных пластинок и надо учитывать их интересы. У Алекса на этот счет имелось собственное мнение. Почему он должен учитывать чьи-то интересы, если это совсем не в его интересах?

С крахом коммунистического режима бывшие социалистические страны получили неограниченный доступ к западной культуре. И началось. Такой вакханалии беззакония не ожидали даже самые мрачные пессимисты. Девятый вал пиратской продукции захлестнул не только Восточную Европу и Азию, эта зараза проникла даже в страны «золотого миллиарда». Многие люди, связанные с производством компакт-дисков, понесли ощутимые убытки. Многие, но не Бушмен. Загадочным образом деятельность пиратов совсем не повредила бизнесу Алекса. Наоборот, его дела становились лучше день ото дня. Бушмен модернизировал завод, сменил все оборудование и управляющего. Последнее решение выглядело довольно странным. Прежний управляющий, хотя и приближался к пенсионному возрасту, сохранил энергию и отлично разбирался в технологических тонкостях процесса. Пришедший ему на смену человек был на двадцать лет моложе, но хуже знал производство и к тому же имел темное прошлое. Он три года отсидел в тюрьме. Однако Бушмена такие нюансы в биографии его новой правой руки ни капельки не смущали.

– Все мы не без греха. Просто кого-то застукали на месте преступления, а кого-то нет. Неужели из-за судимости я должен отказывать человеку с уникальными способностями, – говорил Алекс о своем новом управляющем.

Жизнь убедительно доказала, что Бушмен прав. Именно после смены руководства начался стремительный рост его капиталов. Впрочем, Алекс этого особо не афишировал. Жил в том же особняке, не покупал себе яхт или вилл на побережье, только сменил машину. Ну так время пришло. Семь лет отъездил он на «корвете» и теперь приобрел «остин мартин». Пусть видят те, кто еще помнит нищее семейство Бушменов, как высоко поднялся сын своей мудрой матери.

Глава 2

Олег Иванович Надеждин сидел за столом, уставленным холостяцкой закуской, то есть продуктами, требующими минимального приготовления или не требующими такового вовсе. В центре стола красовалась бутылка недорогого виски «The king of scots». Почему-то именно это виски нравилось ему больше других, престижных сортов. Напротив Олега Ивановича сидел человек, которого Надеждин звал Антошей, хотя годков этому Антоше было пятьдесят с хвостиком.

Познакомились они три года назад на отдыхе. Казалось бы, невозможная вещь. Как могли познакомиться на отдыхе бизнесмен и ученый-историк, если по определению они должны отдыхать в разных местах? Но даже такому подозрительному факту имелось простое и логичное объяснение. Олегу Ивановичу осточертели разрекламированные заграничные курорты. То есть сами по себе курорты были хороши, однако найти интересную компанию оказалось там делом практически невозможным. Надеждин учился в обычном советском вузе, а следовательно, знал английский язык в пределах двухсот слов и трех правил грамматики. Поэтому иностранцы в качестве друзей по отдыху сразу отпадали. А с русскими, приезжавшими на Кипр или те же Канары, Надеждину знакомиться совсем не хотелось. Больше всего они напоминали героев известных боевиков вроде «Бригады». Поэтому Олег Иванович решил отдохнуть в Крыму. Там они и пересеклись с Антоном. Знакомство произошло на пляже, так как Надеждин остановился в самом дорогом отеле, а Антон – в обычном пансионате. Все началось со случайного разговора, который перерос в настоящую мужскую дружбу.

По возвращении домой каждый из них занялся своими делами, но они находили время для встречи примерно раз в месяц. Собирались всегда у Надеждина, поскольку Антон был женат и, кроме супругов, в квартире жили двое взрослых, но пока холостых сыновей.

Друзья разговаривали обо всем, что приходило им в голову, но одну тему Надеждин затрагивал неизменно.

– Ну скажи, Антоша! Вот ты защитил докторскую диссертацию, в последние годы государство начало платить вам относительно неплохие деньги. А какая польза от твоей науки? Только что блокбастеры снимать на исторические темы.

– Знаешь, живет в Америке одна ящерица, называется ядозуб…

– Ого, ядозуб. Это что-то новенькое. Только я не пойму, какое отношение имеет ящерица к исторической науке?

– А ты потерпи минутку. Так вот, ядозуб – единственная в мире ядовитая ящерица. И недавно в составе ее яда ученые обнаружили вещество, улучшающее память. Чтобы какой-нибудь барсук или койот, решивший сожрать ядозуба, надолго запомнил, что с ним лучше не связываться. У исторической науки аналогичная функция. Мы должны предостерегать людей от тех ошибок, которые успело совершить человечество. Образно говоря, уберечь от того, чтобы снова и снова не наступать на одни и те же грабли.

– У вас это слабо получается.

– Согласен. Только в этом не наша вина. Я когда-нибудь принесу тебе удивительную статью одного французского ученого, написанную им в начале тридцатых годов двадцатого века. Там он анализирует историю Германии и абсолютно точно предсказывает, что Гитлер обязательно развяжет новую глобальную войну. И армии его постараются захватить всю Европу, а не ограничатся восточным направлением, как мечталось некоторым политикам. Теперь угадай: прислушался ли хотя бы один из лидеров западных государств к мнению французского ученого?

– Зачем гадать, если все давным-давно известно. Получается, что вы производите отменный продукт, однако не можете толком довести его до потребителя.

Антон от неожиданности поперхнулся мультивитаминным соком:

– Я впервые сталкиваюсь с такой формулировкой исторической науки. Впрочем, от тебя этого следовало ожидать. Ведь у тебя именно такая главная задача – довести продукт до покупателя.

– Как у любого торговца. Только мой продукт по большей части скоро… скоро…

– …портящийся, – подсказал историк.

– Можно сказать и так, хотя точнее будет – скороуходящий. Особенно это касается западных исполнителей. Там певцов и певичек развелось немерено. Поди угадай, надолго взлетел певец или завтра же о нем все забудут. Конечно, имеется так называемый золотой фонд, но и здесь постоянны колебания спроса на разных исполнителей. Разумеется, многое легко предугадать. Например, если приезжает с гастролями «Deep Purple», жди увеличения спроса на их диски. Но частенько до причины роста продаж вряд ли докопается сам Шерлок Холмс. Месяца четыре назад мы за неделю продали втрое больше дисков «Uriah Неер», чем обычно. И только случайно узнали, в чем причина. Оказывается, по телевизору буквально с интервалом в пару дней показывали интервью с двумя нашими самыми раскрученными певцами. И так совпало, что в обоих случаях на заднем фоне звучала песня «Июльское утро». Ее знает большинство людей среднего поколения. Поэтому, когда подростки спрашивали у родителей, что это за композиция, они получали точный ответ. И многие из них решили купить диск группы, которую слушали их кумиры. Вот как все лихо закручено.

– Да, в нашей жизни именно самые простые вещи частенько бывают окутаны покрывалом таинственности. В истории этому достаточно примеров.

– Ладно, давай выпьем, потом расскажешь.

Надеждин щедро разлил виски по рюмкам.

– Не понимаю я всяких буржуазных извращений. Например, виски со льдом. Я пробовал, никакого удовольствия. Либо кусок льда по губам шлепает, либо выходит натуральное разбавленное пойло.

– А ты пробовал на трезвую голову или уже предварительно выпив?

– Пропустив грамм двести.

– Или триста. Проведи свой эксперимент в нормальном состоянии.

– Думаешь, получится?

– Не знаю. У нас в институте принято пить обычную водку. У нее перед виски есть одно серьезное преимущество. Она намного дешевле.

– Можно подумать, ты большой любитель спиртного. Выпиваешь один-два раза в месяц. Мог бы и не экономить.

– Привычка. Еще года три-четыре назад мне платили сто пятьдесят долларов в месяц. Представляешь реакцию моей жены, если бы пятую часть своей зарплаты я выбросил на выпивку.

– Ну, твоя супруга – женщина интеллигентная, воспитанная.

– Да, разборки со скалкой, как в некоторых семьях, мне не грозили, но она бы еще долго изводила меня намеками на беспричинное мотовство. Тебе проще – некому пилить, да и финансы позволяют баловаться импортным самогоном, – тут слегка захмелевший историк хлопнул Надеждина по плечу. – Нет, Олег, ты, как ни крути, молодец. Ведь у тебя всего один магазинчик компакт-дисков, правильно?

Бизнесмен подтвердил слова друга кивком головы.

– И ты благодаря этой малости умудряешься не только держаться на плаву, но и зарабатывать хорошие деньги. Вот купил квартиру, обставил ее. Ей-богу, у тебя врожденный талант бизнесмена. Только этим можно объяснить твои успехи.

Знал бы наивный историк, что магазинчик с компактами был лишь легальным прикрытием настоящего бизнеса Олега Ивановича – поставленной на поток штамповки пиратских дисков!

* * *

– Здравствуй, Комбат! – услышал Борис Рублев в трубке голос своего давнего приятеля Андрея Подберезского.

– Здравствуй, Андрюха! Как дела?

– До вчерашнего дня все было нормально.

– А что случилось вчера?

– Мне один придурок крокодила подарил. Черный кайман называется. Между прочим, эта сволочь вырастает до четырех с половиной метров и жрет людей.

– Крокодила – это нормально. Я читал, что у наших бизнесменов пошла такая мода – крокодилов друг другу дарить. А ты ведь бизнесмен. Кстати, он большой?

– Крокодил?

– Ну не даритель же, конечно!

– Пока маленький, сантиметров тридцать. Но шустрый, сволочь, и очень кусачий. Я его в таз посадил, так он из него выбрался и начал шастать по всей квартире. Два раза меня цапнул, гадина, пока я его отловил и посадил в ванну. Ну что мне теперь делать, купаться вместе с ним? А если он меня не за руку цапнет, а за кое-что более существенное. Или станет в ванну гадить?

– Обязательно станет, – подтвердил Борис. – Будь у тебя маленькие дети, я бы тебе посоветовал снять с него шкуру и сшить ботиночки. Увы, на твою лапу мало даже десяти таких крокодильчиков.

– Жалко мне его убивать. Живое существо, как ни крути. И ванны жалко. Она же для людей, а не для крокодилов предназначена! Иногда, знаешь, помыться хочется.

– Знаю-знаю. А ты вот что сделай. Посади его в сливной бачок и узнай телефон зоопарка, поинтересуйся, нужны ли им детеныши этих… как их…

– Черных кайманов.

– Вот именно.

– Молодец, Иваныч, гениальная идея. Я имею в виду сливной бачок. А насчет зоопарка я уже думал. Между прочим, если он там не нужен, сплавлю его в какой-нибудь ресторан. Там сейчас любят держать всяких пресмыкающихся тварей. Но как его из ванны в бачок пересадить? Он же теперь, как меня увидит, сразу зубами щелкает.

– Сходи купи резиновые перчатки. Или наберись терпения. Посидит твой крокодил денек в нашей хлорированной водичке, и всякое желание кусаться пропадет само собой.

– Спасибо, Иваныч! Да, а у тебя самого как дела?

– Нормально. Крокодилов мне никто не дарит, поэтому все хорошо за исключением одной вещи. Нарушили мой стариковский покой, каждый месяц зовут на разные официальные мероприятия. Вот и сейчас надо идти на встречу с новобранцами. Поэтому извини, Андрюха, но мне пора собираться.

Комбат повесил трубку и достал из шкафа майорскую форму. Раньше об отставном командире десантно-штурмового батальона Борисе Рублеве никто не вспоминал, а если поминали, то недобрым словом, как человека, отказавшегося воевать в Чечне, стрелять по своим недавним боевым друзьям. Сейчас положение круто изменилась. Другой стала политика в отношении большинства чеченцев, и в армию пришли деньги. Рублева начали регулярно приглашать на различные мероприятия, и он в шутку стал называть себя свадебным генералом. А устроителям импонировал солидный мужчина, сохранивший военную выправку и отличную физическую подготовку. Чаще всего его приглашали на встречи с новобранцами в качестве эталона бывшего офицера элитных частей, не понаслышке знающего о том, что такое война.

Вот и сейчас в зал пришло сотни две мальчишек, которым в ближайшее время предстояло отправляться на срочную службу. Некоторые из них горели желанием попасть в части особого назначения. Единицы – из романтических соображений, а большинство, увы, желая превратиться в суперменов, которым в гражданской жизни позволено куда больше, чем простому человеку.

Комбат предпочитал обходиться без патетических фраз и громких призывов защищать свою Родину. Он говорил о том, что каждый человек сам выбирает свой путь. И армия – вовсе не преграда на этом пути, она помогает юноше определить, что же он представляет собой на самом деле, есть ли у него характер, сила духа. Умный после службы сделает правильные выводы и двинется в правильном направлении, а дурак… Что ж, дурака не жалко.

Разумеется, современную молодежь, воспитанную на боевиках и триллерах, куда больше интересовало военное прошлое Комбата, они жаждали рассказов о кровавых боях в Афганистане. Но тут их ждало разочарование. В афганской бытности Рублева хватало страниц, перед которыми меркли самые кошмарные «ужастики», но Борис предпочитал лишь вскользь упоминать о них. Зачем бередить душу и вредить неокрепшей психике подростков. Это сейчас они хотят «чернухи», но, если им в деталях рассказать, как «душманы» пытали русских пленных, это желание пропадет надолго.

По части красочного описания перестрелок, рукопашных схваток и жестоких убийств Рублев не оправдывал надежд молодежи. Отдельные призывники даже выражали сомнение, что он воевал и вообще служил в спецвойсках. Вот тут они получали маленькую демонстрацию способностей бывшего командира десантно-штурмового батальона.

– Значит, сомневаетесь? – переспрашивал Комбат, одновременно выискивая в зале какого-нибудь невысокого парнишку.

Раньше бы он без колебаний вытащил на сцену первого попавшегося человека, но годы брали свое.

– Я вижу у тебя барсетку, – говорил он, когда смущенный юнец оказывался рядом с ним. – Очень хорошо. Ценные бьющиеся вещи в ней есть?.. Мобильный телефон? Выложи его на стол. Теперь возьми барсетку в руку и вытяни ее над головой.

Парень без энтузиазма выполнял требуемое. Хотя он не отличался гренадерским ростом, барсетка оказывалась на двухметровой высоте.

– Сейчас замри и ничего не бойся, – говорил Комбат, примериваясь.

После этого следовал резкий прыжок, молниеносный взмах ногой – и вырванная из руки барсетка с хлопком ударялась о стену. По залу прокатывался вздох удивления. Конечно, все призывники насмотрелись по телевизору фильмов о восточных единоборствах. Но чтобы такое вытворял человек по их меркам преклонного возраста! И безо всякого монтажа и прочих кинотрюков, а вживую! Рублева буквально засыпали вопросами.

– Скажите, а так, как вы показали, любой сможет?.. Долго этому надо учиться?.. В какую часть лучше всего попасть?.. А ломать кирпичи ребром ладони вы можете?

– Зачем же кирпичи ломать? – добродушно посмеивался Комбат. – Это ведь ценный строительный материал. Им можно найти гораздо лучшее применение. И своим рукам, кстати, тоже… Овладеть приемами рукопашного боя способен каждый, только одному для этого требуется год, а второму – несколько лет. Все зависит от способностей, но в первую очередь от трудолюбия и умения терпеть.

Встреча прошла весьма плодотворно. Комбат радовался, что накопленный опыт можно передать молодым ребятам.

Глава 3

Олег Надеждин рос обычным пареньком. Учился он средне, поскольку предпочитал большую часть времени проводить на улице в компании сверстников. После настойчивых просьб отец купил Олегу самую дешевую гитару стоимостью девять рублей пятьдесят копеек. Не имея музыкального образования, мальчик быстро освоил инструмент и стал первым гитаристом во дворе. Кроме того, Олег занимался плаванием и к окончанию школы имел звание кандидата в мастера спорта. Этот факт сыграл в его дальнейшей жизни важную роль, поскольку он решил поступать в инженерно-технический институт. А там срочно требовались хорошие пловцы.

У Надеждина были способности к точным наукам, преподаватели лишь слегка кривили душой, ставя абитуриенту по математике и физике вместо твердой четверки пятерку с минусом. Разумеется, минус в ведомость никто не заносил. Совсем иначе обстояли дела с сочинением. У Олега были хорошие память и фантазия, но всегда имелись проблемы с грамматикой.

В первый день сентября новоиспеченных студентов отправили на картошку. По большому счету это было не так уж плохо. Да, будущие инженеры, учителя и ученые теряли месяц, выпадавший из учебного процесса. Зато в коллективе, сплоченном общей бедой, они быстрее перезнакомились и подружились. Как выяснилось, на курсе оказалось еще двое ребят, играющих на гитаре. Один из них даже имел музыкальное образование, правда по классу фортепиано. Но и он заметно уступал Олегу в умении исполнять самые модные на тот момент песни. Надеждин стал признанным лидером среди гитаристов; его чаще всего просили спеть, когда студенты после рабочего дня собирались в столовой – самом большом из помещений, отведенных для них руководством колхоза.

Олег пробыл на картошке всего десять дней, потом его срочно вызвали на тренировки, поскольку в конце сентября были запланированы городские соревнования среди вузов. Олег выступил удачно, даже пробился в финал двухсотметровки вольным стилем, но конкурировать за медали с людьми, среди которых было два мастера спорта международного класса, не смог.

На следующий день после окончания соревнований началась учеба, то есть Олег прямо из бассейна угодил в студенческую аудиторию. Впрочем, занятия быстро отошли на второй план. Слухи о бойком гитаристе разошлись по факультету, и Надеждина позвали на репетицию рок-группы. Это была классическая группа из четырех человек: ударника и трех гитаристов. Олег сразу обратил внимание на высокий уровень музыкантов. Он явно уступал всем гитаристам и не мог понять, зачем его позвали. Ларчик просто открывался. Двое музыкантов оказались варягами, причем один даже консерваторским. Отыграть танцы они могли, а вот защищать честь факультета на институтских конкурсах… С одним посторонним еще куда ни шло, но двое – это уже перебор. К тому же через несколько месяцев воспитанник консерватории, бывший в группе соло-гитаристом, ушел в профессиональный коллектив, и Надеждин из мальчика на подхвате превратился в полноправного участника группы. Хотя мальчиком на побегушках он оставался еще больше года.

Дело в том, что большинство репетиций группы проходили по одинаковому сценарию. Музыканты скидывались по рублю, и Олег, как самый младший, отправлялся в магазин за спиртным. Затем, неспешно попивая вино, ребята шлифовали старые песни или разучивали новые. Сам процесс доставлял им огромное удовольствие. А иначе стали бы они четыре дня в неделю по три часа тратить на репетиции.

Но за все хорошее приходится платить. В данном случае платой являлись обязательные общеинститутские концерты, приуроченные к революционным праздникам. Целую неделю музыканты брались за свои инструменты с кислыми физиономиями. В эти дни они либо вообще обходились без спиртного, либо брали вина вдвое меньше. Олег попытался разнообразить процесс, выдумывая разные, не совсем пристойные слова вместо канонического текста, однако старшие товарищи сделали ему строгое внушение. Оказывается, уже был прецедент. Несколько лет назад они разучивали песню к годовщине революции и на репетициях задорно пели:

Мы красные кавалеристы, трам-трам-трам,

И самый лучший всадник – это наш Абрам.

Музыканты настолько привыкли к этим словам, что на торжественном концерте один из ребят запел именно их. К счастью, он дошел только до «трам-трам-трам», а затем спохватился. К тому же песня исполнялась в три голоса, и слушатели в зале ничего не заметили. Или сделали вид, что не заметили.

Выслушав эту историю, Надеждин понял, что придется ему целую неделю тоскливо завывать «Ленин всегда живой, Ленин всегда со мной…». И никуда от этого безобразия не денешься.

Но вот проходил концерт, и все возвращалось на круги своя. Музыканты разучивали песни, которые играли на танцах. Здесь тоже не обходилось без надругательства над текстами. Шла агония застоя, идеологическая цензура свирепствовала, и нельзя было даже подумать о том, чтобы играть в оригинале песни чрезвычайно популярной в тот год «Машины времени».

Группа Надеждина высоко котировалась в студенческой среде, многие хотели попасть на факультетские танцы. Но билеты распространялись среди своих и студентов филологического факультета пединститута. Почему так? Дело в том, что на факультете Олега в основном учились ребята, которых было раз, два и обчелся среди филологов пединститута. По легенде, контакт между двумя столь разными вузами наладил бывший комсорг инженерно-технического, чья сестра училась в пединституте.

Несмотря на строгий контроль у входа, на танцы проникало множество безбилетников. Происходило это разными путями, в том числе и довольно оригинальным. В мужском туалете, расположенном на втором этаже, открывалось окно, двое ребят опускали вниз толстую бельевую веревку. Стоявшие внизу любители танцев хватались за нее, и их затаскивали в здание.

Понятно, что музыканты пользовались повышенным вниманием дам. А Надеждин к тому же был стройным, высоким парнем. У него было особенно много поклонниц. Но Олег родился однолюбом, и это стало его бедой. Его любимая девушка, статная черноволосая красавица, оказалась циничной и расчетливой дамочкой. Она встречалась с Олегом больше года, кое-кто уже поговаривал о студенческой свадьбе, но однажды девушка познакомилась с юношей из МГИМО, сыном директора промтоварной базы. Красотка мигом все просчитала и оставила своего симпатичного, но бедного ухажера. Лишь свойственный юности оптимизм позволил Надеждину пережить разрыв. И только в его песнях отчетливо звучали тоскливые, полные безысходности нотки.

– Ну как? – спросил звукорежиссер, когда Радий Светлов снял наушники.

– Мы их всех порвем, как грелку! – эмоционально воскликнул певец.

Окружающие не стали уточнять, кого именно собирается порвать Радий, все отлично знали имена его главных конкурентов. Только режиссер поинтересовался:

– Значит, ты доволен записью?

– Да, все отлично, на самом высоком уровне. Есть, конечно, отдельные мелочи…

– Знаю. Думаю, за пару дней все подчищу и сведу окончательно.

– Я в тебе не сомневаюсь. Но главное, мужики, что альбом практически записан. Все, у нас есть пара дней на расслабон. Сейчас дружно идем в кабак. Черт, где мой кейс? Опять я его куда-то засунул.

Как настоящая творческая натура, Светлов отличался некоторой рассеянностью. Он частенько забывал про свой кейс, а однажды оставил в студии ключи и вспомнил о них, только когда не смог открыть машину.

Ценная вещь быстро нашлась. Певец забыл его в углу комнаты за диваном.

– Ну, давайте собирайтесь. Кто не с нами, тот останется трезвым.

– Одну минутку, – звукорежиссер собрал все записанные материалы и положил в сейф, ключи от которого были только у него и поп-звезды.

Компания дружно высыпала из студии. Радий продолжил развивать мысль насчет грелки и конкурентов:

– Они все кончатся от зависти. Недаром я отстегнул авторам без малого сто тысяч американских тугриков. Тут хит на хите сидит и хитом погоняет.

– Есть такой альбом «Раба соул», – как бы вскользь сказал звукорежиссер.

Он мог позволить себе критические высказывания. Светлов намек понял.

– Нет, я себя с ними не сравниваю, – с оттенком грусти сказал он, – но для нашей эстрады мой диск, как жемчуг в навозной куче.

– Я не понял, Радий, когда ты успел выпить? – подпустил еще одну шпильку звукорежиссер…

За разговорами никто не заметил исчезновения одного из техников. Да и подумаешь – велика шишка. А тот вернулся в студию, открыв входную дверь непонятно откуда взявшимся у него ключом, и решительно подошел к сейфу. И тут началось самое удивительное. Оказывается, ключ от сейфа у техника тоже был. Он достал все материалы, хладнокровно скопировал их и вернул на место. Копии техник положил в неказистый полиэтиленовый пакет и спокойно вышел из студии.

* * *

Ярко светили огромные хрустальные люстры, копирующие изделия старых венецианских мастеров. Большой зал тоже создавался по чьему-то образу и подобию – то ли Лувра, то ли Эскуриала. Он был заполнен людьми. На первый взгляд тусовка казалась весьма разномастной. Тут попадались старые и молодые, одетые в шикарные костюмы и драные джинсы. Но музыкальный фанат сразу бы догадался, что именно объединяет собравшихся. Почти все они были эстрадными звездами разной величины. Остальные тоже имели отношение к миру нот: продюсеры, хозяева звукозаписывающих фирм и музыкальных каналов, телеведущие.

Похоже, их свело воедино какое-то экстраординарное событие, поскольку в одном месте оказались люди, люто ненавидящие друг друга. Например, две певички, находившиеся в возрасте прощания с молодостью. Совсем недавно вся желтая пресса взахлеб рассказывала об их случайной встрече. Заголовки статей были примерно следующие: «Женские бои без правил», «Вырванные волосы и коварный укус в силиконовую грудь», «Звезды тоже дерутся». Сейчас соперницы мирно уживались в одном зале, хотя и не стремились оказаться рядом.

Вот известный исполнитель рэпа вежливо кивнул признанному мастеру попсы, известному своими гомосексуальными пристрастиями. А ведь все помнили скандальное высказывание «рэпейника» о том, что больше всего на свете он ненавидит попсу и гомосексуалистов.

Вообще для такого стечения эстрадных звезд все протекало на удивление чинно и благородно. Хотя вышколенные официанты, ловко маневрируя в толпе, разносили спиртное, никто не злоупотреблял выпивкой и не бросался, захмелев, на конкурентов по творческому цеху.

Но и особого оживления в зале не наблюдалось. Разве что самые знаменитые из музыкантов, настоящие легенды эстрады, переговаривались друг с другом и временами сдержанно улыбались, вспоминая годы бесшабашной молодости. Да, в их времена все было иначе. Хотя музыка уже тогда приносила хорошие деньги, она в первую очередь была источником радости и уже во вторую – доходной работой. Не случайно многие группы расходились на пике популярности. Творческим личностям хотелось самостоятельности, они не сильно переживали, что без раскрученной команды лишатся солидных доходов.

Сейчас все иначе, эстрада в первую, вторую и даже третью очередь стала бизнесом, отодвинув личное творчество на дальний план. Никого не волновало, что хочет исполнитель. Есть потенциальный хит, давай быстро записывай его, а свои задумки оставь до лучших времен.

Среди собравшихся можно было заметить Алекса Бушмена. Он беседовал с молодым человеком, одетым в стиле «принц и нищий». Пуговицы его дорогой рубашки были из драгоценных камней, в запонках мерцали сапфиры в два карата. Поверх рубашки висела ажурная цепочка из белого золота. Это великолепие до тошноты контрастировало с драными джинсами и видавшими виды кроссовками. Казалось, молодой человек ограбил какого-то богача, но тот успел сбежать в брюках и туфлях из крокодиловой кожи.

На самом деле он, разумеется, никого не грабил, поскольку в этом не было необходимости. Молодой человек являлся одним из ведущих рэперов США и главной звездой звукозаписывающей компании, сотрудничающей с Бушменом. По большому счету, у Алекса не было необходимости водить дружбу с исполнителями, его дело – выполнить заказ партнера, в срок растиражировать новый альбом. Но ему льстило общение со знаменитостями, да и при случае всегда можно было небрежно сказать:

– Я тут недавно встретился с N. Поболтали, выпили по стаканчику виски.

И знакомые сразу начинают смотреть на тебя по-другому, с уважением и некоторой долей зависти.

А молодой человек, хотя и на чужом опыте, знал о превратностях судьбы. Сегодня ты герой первых полос газет, кумир молодежи, а завтра – отработанный материал, всеми забытый и заброшенный. На этот случай может пригодиться любое знакомство с людьми, имеющими отношение к шоу-бизнесу. Тем более если это знакомство столь необременительно. Встретились, перекинулись десятком фраз и разошлись. Ну, еще пришлось оставить автограф на постере для детишек бизнесмена. Так, автографом больше – автографом меньше, если он ежедневно раздает их десятками.

Мимо проходил официант. Алекс остановил его щелчком пальцев и взял стакан минеральной воды. Рэпер, вопреки установившемуся мнению о поголовном пьянстве музыкантов, довольствовался свежевыжатым соком. Он вообще не употреблял алкоголь, предпочитая изредка покуривать «травку».

– Пора бы начинать, – сказал Бушмен, взглянув на свой «Ролекс».

– Еще минута, – возразил рэпер, посмотрев на дешевую электронную штамповку.

Она резко контрастировала с перстнем на правой руке. В перстне кроваво мерцал рубин в три карата. Второй рубин был вставлен в серьгу в правом ухе. Левое ухо тоже украшала серьга, но уже с бриллиантом. Оправа для самоцветов была выполнена из разных материалов – серебра и непонятного сплава серого цвета.

Ровно через минуту на трибуне возник импозантный мужчина лет сорока пяти. Его появление собравшиеся встретили сдержанными аплодисментами. Мужчина постучал ногтем по микрофону и сказал:

– Приветствую вас, дамы и господа! К сожалению, не могу сказать, что мы собрались здесь по радостному поводу. Нас привела сюда общая беда. Вынужден отметить то, что вы и сами прекрасно знаете: несмотря на все усилия, в мире с каждым годом нарастает вал пиратских записей. Число незаконных дисков давно перевалило за миллиард. К этому привели две причины. Во-первых, переход с обычных пластинок на компакты. Стало легче доставать исходные материалы, производство требует меньших площадей. Но главная проблема – крушение коммунистических режимов. Мы надеялись, что с образованием новых демократических государств получим новые рынки сбыта, а на деле вышло совсем иначе. Мало того что в этих странах почти все записи являются контрафактными, так зараза перекинулась и на цивилизованные государства. Пиратские диски уже изымались в Германии, Франции, Великобритании… Дальше перечислять нет смысла, практически везде пиратская сеть раскинула свои щупальца. Бороться с нелегалами исключительно карательными мерами бесполезно. Слишком выгодный бизнес, на месте одной разгромленной подпольной фабрики появляются две другие. Поэтому у нас возникла новая идея. В каких странах больше всего процветает пиратство?

В ответ понеслись разрозненные возгласы, но чаще всего упоминались Китай и Россия.

– Верно, – согласился мужчина. – Поэтому мы решили в первую очередь обратить внимание на эти страны. Начнем с России. Тут все ясно. В государстве, где семьдесят лет игнорировалось понятие собственности, значительная часть бизнеса еще долго будет оставаться криминальной. Иначе просто невозможно. Прибавьте к этому странную ценовую политику. В Москве лицензионный компакт-диск стоит в среднем тридцать долларов, то есть дороже всего в мире. И это при средней зарплате россиянина в триста долларов. Стоит ли после этого удивляться, что девяносто процентов российских компактов пиратские. Мы видим единственный путь решения проблемы. Уже проведены переговоры с российским правительством. Они были довольно сложные, но нам удалось добиться главного. Под Москвой полным ходом строится завод, чьи мощности позволят удовлетворить значительную часть спроса русских. Мы сумели договориться, что будем сами устанавливать цены на свою продукцию. И она будет ниже тридцати долларов. А вот насколько ниже и сумеем ли мы успешно конкурировать с пиратскими цехами, зависит от того, договоримся ли мы с вами, готовы ли вы на первое время, подчеркиваю – на первое время, пока не вытесним с рынка пиратов, удовлетвориться минимальными гонорарами по России? Впрочем, для начала я предоставлю слово владельцу строящегося в России завода господину Алексу Бушмену.

Алекс отставил стакан и с достоинством двинулся к трибуне.

Глава 4

При несомненных способностях Надеждин окончил институт с посредственными успехами. В приложении к диплому доминировали четверки, но хватало и троек, а пятерок было всего две. Сказалась увлеченность свежевыпущенного специалиста музыкой. Продолжай Олег заниматься плаванием, его перспективы выглядели бы более радужными. Но со спортом Надеждин завязал после второго курса. А участие в самодеятельной рок-группе еще никому не давало официальных льгот. Пришлось молодому человеку покинуть родительский дом и отправиться в сельскую школу преподавать физику, о которой он сам имел лишь смутное представление.

Поселили Надеждина в обычном крестьянском доме, где жила одинокая женщина лет сорока с малолетним сыном. Поселили, разумеется, без всяких мыслей о том, что зрелая дама найдет свое женское счастье с молоденьким учителем. Просто все мужики деревни пили по-черному, и начальство не хотело подселять интеллигента к алкоголику. Ведь дурной пример заразителен, еще, чего доброго, сопьется, бедолага. И если дело пойдет такими темпами, где набрать преподавателей физики?

Кроме одежды и учебников, Олег взял с собой гитару. Но сыграть на ней ему довелось лишь пару раз. Услышав томные переборы «Одинокой женщины», быстренько явились несколько суровых местных парней и без лишних предисловий заявили:

– Ты это… убери свою балалайку… иначе не посмотрим, что учитель, начистим пятак на всю оставшуюся жизнь.

Сперва Олег не догадался о причинах столь негативного отношения к его музыкальным упражнениям, даже подумал, что у местных жителей аллергия на струнные инструменты. Лишь позже он сообразил, что ребята таким образом на корню пресекали нечестную конкуренцию. Еще бы – высокий, стройный, культурный да еще на гитаре играет. И холостой. Тут все местные девки стали бы наперебой строить глазки учителю, игнорируя своих недавних кавалеров. Пришлось лишить конкурента одного из главных козырей.

Но другие-то остались. А жизнь в этом медвежьем углу была наискучнейшая. Еще в сентябре и октябре – туда-сюда, можно походить по лесу, собирая грибы и орехи. Кроме того, Надеждин от безысходности приучился к рыбалке. Приятно сидеть на берегу водоема, наслаждаясь последними теплыми днями уходящего года и вытягивая рыбку за рыбкой. Причем безо всяких ухищрений, мучений с насадками. Рыба жадно хватала обычный хлеб, а если хотелось выудить экземплярчик побольше, достаточно было выкопать парочку крупных дождевых червей. Столичный фанатик рыбалки дорого бы дал, чтобы очутиться на месте Надеждина. Но Олег дал бы еще больше за возможность вернуться домой. Особенно когда похолодало и начались дожди. Приходилось сидеть дома и умирать от скуки. Развлечений-то с гулькин нос. Местная библиотека комплектовалась то ли упертым ленинцем, то ли тайным садистом. Она состояла из книг далеко не лучших пролетарских писателей. Плюс бестселлер всех времен и народов «Три мушкетера», который постоянно находился на руках у читателей.

Учитывая развернувшиеся в стране события, мог спасти телевизор, но он показывал только одну программу, да и то с помехами. К тому же местное начальство, страхуясь и перестраховываясь, отключало трансляции самых острых передач. Мол, неизвестно, как жизнь повернется. Если к власти вернется прежнее начальство, оно за все спросит. Обязательно спросит. И надо заранее готовить положительный ответ.

В такой ситуации и не без уговоров хозяйки дома Олег однажды отважился сходить на местные танцы. Они после институтских вечеров произвели на молодого человека удручающее впечатление. Маленькое убогое помещение наводило на мысль, что здесь когда-то находились барские конюшни. Новые хозяева сломали стойла, частично убрали навоз, поставили вдоль стен стулья и вынесли солому. Но не всю, поскольку она регулярно оказывалась под ногами. Музыка, хрипло пробивающаяся сквозь обшарпанные динамики, сразу отбила у Надеждина всякое желание танцевать. Ну не любил он официальную советскую эстраду, как не любит нормальный здоровый человек диетическое больничное питание.

Олег попытался ускользнуть, но был тут же задержан розовощекой девушкой лет двадцати. Вообще появление учителя вызвало фурор среди женской части танцующих. Эта часть явно преобладала. В зале находилось около тридцати молодых женщин и десяток подвыпивших ребят.

Танцы проходили довольно странно. В помещение регулярно влетали малолетние пацаны, среди которых Олег признал нескольких своих учеников. Они с визгом гонялись друг за другом, не всегда удачно лавируя между танцующими. Один парнишка едва не влетел со всей дури в партнершу Надеждина. Только в последний момент учитель успел его перехватить.

Потом ввалилась компания пьяных мужиков. Бедолаги замерзли на улице и захотели согреться не только изнутри, но и снаружи. Заодно они решили продолжить мероприятие в более цивилизованной обстановке. Мужики расположились в углу, достали выпивку и немудреную закуску. Произведя дозаправку, они активно вовлеклись в общее веселье, продемонстрировав местный вариант караоке. Выглядело это так. Под рвущийся из динамика хит «Музыка на-а-а-с связала» мужики принялись громко выкрикивать набор нечленораздельных звуков:

– Эй-гоп-эх-ух-ах-уф-эй-гоп.

При этом один из них, в тяжелых кирзовых сапогах, взялся танцевать вприсядку, но после нескольких коленец потерял равновесие и бухнулся под ноги танцующим.

– Вы че тут, е-мое, путаетесь! – возмутился он, лежа на полу.

Но в целом мужики вели себя спокойно. А вот молодые ребята постоянно бросали на Олега косые взгляды, а один, проходя мимо, зло процедил:

– Тебе повезло, учитель. Кладбище рядом, далеко нести не придется.

Одна из девушек, услышав эти слова, иронично усмехнулась.

«Чего тут смешного? – хотел сказать Надеждин. – Школа вот-вот лишится единственного учителя физики, а этой местной Дульцинее хихоньки да хахоньки».

Словно прочитав его мысли, девушка пояснила:

– Им теперь только остается языками трепать. А тронуть тебя они побоятся, иначе Васильич их живо в Гнилушки сошлет.

Кто такой Васильич, Надеждин знал. Председатель местного колхоза, мужик суровый и скорый в исполнении обещанного наказания. Но что за таинственные Гнилушки? Может быть, какая-то местная исправительная колония? Но как можно туда сослать без суда и следствия?

Вскоре все прояснилось. Гнилушками назывался участок поля рядом с болотом. Место малоприятное, там даже в самые жаркие дни намертво застревала любая техника. А каждый местный житель держал скотину, для ее прокорма колхоз выделял участки, где люди косили на зиму траву. Провинившихся Васильич отправлял в Гнилушки. А там ни косилка не пройдет, ни трактор. Приходилось вручную косить траву и на своем горбу вытаскивать из гиблого места. Тут даже пьяный десять раз подумает, прежде чем разгневать всесильного председателя.

А что касается Олега, то уже был прецедент. Несколько лет назад пацаны отметелили молодого учителя математики. После чего Васильич сурово заявил:

– Друг другу хоть все зубы повыбивайте. Но если кто тронет учителя, до конца жизни будет сидеть в Гнилушках.

Девушка оказалась права. Местные пацаны еще не раз угрожали Надеждину, но до рукоприкладства дело так и не дошло, хотя Олег завел небольшую интрижку с одной из деревенских красоток. Ведь больше нечем было заниматься. Они встречались до конца учебного года, а в июне Надеждина совершенно неожиданно вызвали в районо:

– Держите, – полная женщина средних лет протянула Олегу какую-то бумагу.

– Что это? – удивленно спросил Надеждин.

Женщина резко изменилась в лице и зло посмотрела на молодого человека:

– Дурачком прикидываешься, будто не знаешь. Все вы, городские, только и думаете, чтобы сбежать отсюда. А кто наших детей грамоте обучит? Сейчас в некоторых школах люди работают на три ставки, один учитель преподает математику, русский язык и физкультуру. А что дальше будет? Вообще отменить в деревне среднее образование или возить детей в городские школы? Так ведь не навозишься!

– Да я в самом деле не знаю, что за бумага! – воскликнул Олег.

Женщина посмотрела ему в глаза и смущенно улыбнулась:

– Тогда извини. Но каким ветром тебя занесло в деревенскую школу, если ты такая важная птица?

– Я? Ну что вы! Я – обычный человек без связей и влиятельных родственников.

– Странно. Обычно такие бумаги шлют только очень нужным людям. Или выбивают по большому блату. Да ты возьми почитай.

Первым делом в глаза Олегу бросились внушительные печати одного из министерств. Дальше шел текст, из содержания которого толком понять можно было только одно: Надеждина срочно вызывают в Москву.

Несколько жарких поцелуев, дежурное обещание непременно встретиться снова, торопливое прощание с хозяйкой, и Олег (гулять так гулять) решил лететь самолетом, а не тащиться в поезде. Дома ему объяснили причины столь внезапной перемены судьбы. Отставание страны в производстве качественной бытовой техники давно стало притчей во языцех. Новое руководство государства задумало разобраться с этой бедой. В частности, было принято решение о создании современного музыкального центра. В состав научно-технического коллектива привлекли одного из сокурсников Олега. Он и вспомнил о Надеждине, у которого имелось одно достоинство, важное для разработки такого рода техники, – Олег обладал абсолютным слухом. Хватило короткого разговора с начальником проекта, чтобы молодой специалист был немедленно отозван в Москву.

* * *

В ресторане за угловым столиком, откуда открывался отличный обзор всего зала, в гордом одиночестве сидела эффектная блондинка. На все попытки составить ей компанию красотка отвечала стандартной фразой:

– Ко мне должны подойти знакомые.

Поскольку ресторан был заполнен едва ли наполовину, женщине легко удавалось отвадить непрошеных гостей.

Перед блондинкой стоял бокал «Мартини» и крабовый салат. Она лениво ковырялась вилкой в деликатесе и временами отпивала маленький глоток. При этом женщина окидывала пристальным взглядом каждого входящего в ресторан человека, после чего на ее лице отражалось едва заметное разочарование. Но вот на пороге возник молодой парень. Блондинка критически осмотрела его и слегка пожала плечами. Мол, на бесптичье… Женщине не потребовалось больших усилий, чтобы парень заметил ее взгляд. После этого он без колебаний двинулся к столику блондинки и произнес до идиотизма банальную фразу:

– Почему такая красивая женщина скучает в одиночестве?

– А если у меня хобби такое – в любой толпе оставаться одной?

Парень напрягся. События развивались по непредусмотренному сценарию. Судя по его предыдущему опыту, женщина должна была либо недвусмысленно отшить кавалера, либо произнести какие-то слова, свидетельствующие о ее готовности принять ухаживания. А тут просто дурацкий ответ на дурацкий вопрос. После минутного колебания молодой человек решил: все, что не запрещено, разрешено. Он взялся рукой за спинку стула:

– Вы позволите?

– А вы уверены, что вам этого хочется?

Снова замешательство, а затем, поскольку на ум не приходило достойного ответа, раздалось нечто напоминающее мычание:

– У-у.

– Ладно, садитесь уже, – милостиво позволила красотка.

Она была бесконечно далека от дурочки блондинки из анекдотов. Женщина отличалась умом и мертвой хваткой. Четыре года назад на одной из московских тусовок она познакомилась с состоятельным бизнесменом. Многие красотки из той же, что и блондинка, категории охотниц за чужими деньгами слишком часто поддавались чувствам и останавливали свой взор на молодых, сексуально привлекательных богачах. Наивные. Ведь по большому счету они понимали, что роман окажется слишком коротким, но почему-то надеялись, что именно ее миллионер поведет под венец. Увы, в лучшем случае все заканчивалось дорогим подарком на прощание. Блондинка не повторяла чужих ошибок. Ее избраннику перевалило за семьдесят. Кроме того, блондинка сумела где-то раздобыть анамнезы всех престарелых любителей потусоваться. То есть действовала она наверняка, зная сильные и слабые стороны своего противника… то есть будущего избранника.

Красота и ум женщины оказались безотказным оружием. Поняв, что без штампа в паспорте взаимности ему не добиться, бизнесмен решился на женитьбу. Конечно, его родственники бурно протестовали. Еще бы, новая претендентка на богатое наследство. Однако бизнесмен проигнорировал их возражения. Тем более блондинка сама предложила такой вариант брачного контракта, по которому в случае развода она оказывалась на улице без копейки мужниных денег. Так она и не собиралась разводиться. У нее имелся другой, совершенно безотказный план. Вкусная, но вредная для семидесятилетнего мужчины еда, сладкие ликеры, наносившие жестокие удары по больной печени, ночи развратной любви, когда несчастному бизнесмену регулярно приходилось доказывать, что он еще мужчина хоть куда. А доказать это в его возрасте было возможно только при употреблении мощных препаратов, стимулирующих не только эрекцию, но и перебои в работе сердца.

Все же бизнесмен оказался крепким орешком. Больше трех лет потребовалась блондинке, чтобы свести его в могилу. Так она присоединилась к сообществу богатых молодых вдов, которых в России с каждым годом становится все больше. Правда, родственники покойного сделали отчаянную попытку отвоевать потерянное имущество. Но не тут-то было. Блондинка еще до составления брачного контракта проконсультировалась с опытным юристом, и даже прожженные адвокаты, ознакомившись с текстом, только разводили руками. Родственникам пришлось довольствоваться пятой частью состояния, а все остальное досталось «безутешной вдове». Впрочем, горевала она ровно столько, сколько требуют приличия, а затем принялась наслаждаться жизнью. Деньги и красота блондинки привлекали многих мужчин, среди претендентов в мужья оказывались весьма достойные кандидатуры, но вдовушка не торопилась связывать себя узами брака. На какое-то время она превратилась в завсегдатая дамских клубов, где имелся достаточно богатый выбор партнеров. Со временем жиголо ей надоели, и блондинка забавы ради новым полем охоты выбрала рестораны. Пусть мужчины клюют исключительно на ее внешность, так интереснее. Особенно ей нравились не очень богатые интеллигенты. Точнее – их реакция, когда они, расплатившись с таксистом, оказывались в шикарной квартире элитного дома.

Однако на этот раз был совсем другой случай. Новый знакомый блондинки отличался приятной внешностью и полным отсутствием мозгов. А вдовушка презирала глупых мужчин. Впрочем, некоторое время она колебалась. Если дать отставку кавалеру, вечер окажется напрасно потерянным, а этого балбеса можно утром выставить из квартиры и навсегда о нем забыть. Все решил сам молодой человек, вздумавший позабавить даму анекдотом и закончивший свое выступление лошадиным ржанием.

– Наверное, тут надо смеяться? – вкрадчиво поинтересовалась блондинка, когда наступило молчание. – А я и не поняла. Действительно, очень смешно – член в электромясорубке. Извините, я отлучусь в дамскую комнату.

Но блондинка не пошла в дамскую комнату, а через зал для курящих направилась ко второму выходу. На улице она поймала такси. Машина остановилась у помпезного здания, окруженного металлической оградой. Блондинка подошла к будке охранника. Крепкий молодой парень посмотрел на нее и без лишних вопросов открыл дверь. Женщина двинулась по дорожке, ведущей к дому. С двух сторон дорожку окружали деревья, а в одном месте, куда едва пробивался свет фонарей, стояла пластиковая скамейка, где частенько устраивали романтические свидания отпрыски богатых родителей. Но сейчас скамейка пустовала. Блондинка присела на нее и грустно вздохнула. Если бы она курила, то обязательно достала бы сигарету. Вечер не задался. Ее ждала пустая квартира, в ней не было даже кота, которого можно было бы приласкать. Блондинка закинула ногу на ногу, и тут сзади ее обхватили чьи-то грубые руки. Женщина попыталась закричать, но потная ладонь закрыла ей рот, она попробовала сопротивляться, и впервые в жизни ее хрупкая изящная фигурка оказалась не достоинством, а недостатком. Она была гораздо слабее неведомого злодея.

Нападавший переволок женщину через спинку сиденья и бросил на землю. В полумраке женщина едва различила искаженное яростью лицо.

«Лишь бы не сифилитик», – подумалось ей.

Обладавшая твердым характером, блондинка сохранила ясность мысли. Она почему-то испытывала уверенность, что имеет дело с банальным насильником, и выжидала благоприятного момента, чтобы позвать на помощь. Она не сомневалась, что сумеет улучить такой момент, а вышколенные охранники немедленно выручат ее из беды. Пусть только маньяк начнет срывать одежду. Вряд ли это у него получится одной рукой, придется хоть на секунду освободить ей рот. Этого вполне хватит.

Мужчина действительно убрал руку, но тут же схватил свою жертву за горло и принялся изо всех сил душить. Вместо крика изо рта блондинки вырывались только сдавленные хрипы. Наконец ее тело конвульсивно содрогнулось и обмякло. Мужчина перевернул женщину на живот, ухватился двумя руками за голову и резко крутанул. Теперь он был уверен, что его жертва мертва.

Глава 5

Из церкви они, как всегда, шли пешком – Алекс Бушмен, его жена и дочь. Пусть те, кому надо, видят: перед лицом Господа миллионер полон смирения, он выказывает не свое богатство, а признание верховенства духовного над плотским. И хотя до особняка Алекса больше километра, столбик термометра подбирается к сорока градусам, а Бушмен и его жена далеко не молоды, они пройдут свой путь до конца. Они не чета юнцу, который после проповеди уселся в красный «феррари». Кстати, пусть копы поинтересуются, откуда у сопливого пацана деньги на престижное авто? Наверняка приторговывает героином или хакерствует, воруя деньги с банковских счетов достопочтенных граждан. Ему, Алексу, не безразлично будущее его великой страны, эстафету грандиозных свершений хочется передать в сильные и чистые руки. Американцы должны гордиться не только своими отцами, но и детьми.

Такими, как дочь Алекса. Перед ее появлением на свет они с женой сильно беспокоились. Все же первые поздние роды, да и врачи были не слишком убедительны в своем оптимизме. Но все обошлось, девочка родилась здоровой, без всяких умственных и физических отклонений. Она училась в обычной школе, но Алекс не поскупился, с ней дополнительно занимались лучшие местные педагоги. Результаты не замедлили сказаться, дочь поступила в престижный университет. Там она усердно постигала науки, не отвлекаясь на разные глупости вроде участия в группе поддержки университетской баскетбольной команды. Бурные любовные романы тоже обошли ее стороной. Не случайно она вернулась на каникулы в отчий дом. Хотя, честно говоря, трудно было ожидать другого при ее внешности и характере. С присущим ему умением трезво оценивать ситуацию, Бушмен понимал, как сложно дочери найти молодого человека. Красотой она не блещет и при этом является максималисткой в требованиях к своему избраннику. Дочь избегает мимолетных романов, она хочет все или ничего. Рационалист до мозга костей, Алекс уже смирился с мыслью, что его зятем станет выходец из небогатой семьи, соблазнившийся приданым невесты. И ладно, денег у них хватает. Лишь бы супруг должным образом относился к своим обязанностям. Но об этом Алекс побеспокоится. Он наймет человека, который будет тайно контролировать поведение мужа дочери и в случае чего доходчиво объяснит, что тот не прав. Раз выбрал деньги, то и оставайся строго при деньгах, а не просаживай чужие капиталы на сомнительных красоток.

Они вернулись домой, взмокший Алекс забрался под душ, а жена отправилась на кухню. Вот и еще один повод для уважения соседей. Невзирая на богатство, супруга Бушмена осталась простой работящей женщиной. Ведь Алекс мог нанять и повара, и служанку, и уборщицу, но ограничился только приходящим садовником. Всю работу по дому выполняла жена. Она редко сидела без дела, постоянно что-то мыла, убирала, готовила. Однажды Алекс заикнулся о прислуге и тут же услышал резкий вопрос:

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет, просто мы уже достигли солидного возраста, надо себя поберечь.

– Когда люди начинают себя беречь, они обзаводятся разными болячками. А я, к твоему сведению, регулярно показываюсь врачам, и, как только они посоветуют мне уменьшить нагрузки, мы наймем человека. Пока же доктора вполне удовлетворены состоянием моего здоровья. И потом, Алекс, неужели ты хочешь, чтобы у нас постоянно находился посторонний человек?

– В некоторых семьях таких посторонних около десятка.

– У каждого свои привычки, но лично я не хочу допускать кого-то в свой дом.

На этом в разговоре была поставлена точка. Вернее, многоточие, поскольку оба четко осознавали, что в один далеко не прекрасный день у женщины не хватит сил заниматься хозяйством и придется нанимать прислугу.

Выйдя из душа, Бушмен лег на диван и включил телевизор. Много лет он черпал новости из солидных газет, но однажды с прискорбием заметил, что строчки перед глазами начинают расплываться и кружится голова. Перепуганный Алекс бросился к окулисту.

– Все нормально, – утешил его врач. – Обычная дальнозоркость, причем у вас она наступила позже обычного. Выпишу очки, и читайте себе на здоровье.

В очках Бушмен страшно себе не понравился. Он сменил десяток оправ, но суть оставалась прежней. В очках Бушмен выглядел слишком интеллигентным и даже немножечко беззащитным.

– Ай, брось, кто тебя видит! – пыталась уговорить его жена.

Бесполезно. Алекс предпочел отказаться от чтения. А почему нет? По утверждению статистиков, так поступает около четверти американцев. В самом деле, зачем напрягаться, если тебе все покажут и расскажут? Только в последнее время пришлось наступить на горло собственной песне. В связи с новым проектом в компанию Бушмена хлынул поток бумаг, и бизнесмен предпочел лично изучить все мало-мальски важные документы. В бизнесе перекладывать на другого чтение деловых бумаг так же опасно, как просить незнакомого человека посторожить твой бумажник.

До аналитической программы музыкального канала оставалось несколько минут, и на экране девчоночья группа меланхолично пела об угрозе глобального потепления через призму отношений с неким молодым человеком. Надо сказать честно, Алекс прохладно относился к современной музыке. Больше того, его временами бесило засилье в поп-индустрии девчоночьих и мальчишечьих коллективов. И ладно бы они пели о том, что успели узнать и прочувствовать: первой любви, школьных делах, детских играх. Так нет же, некоторые слишком умные поэты-песенники вкладывают в их уста тексты об охране окружающей среды, борьбе с терроризмом. Они бы еще о старческих болезнях запели!

Бушмен предпочитал джаз. Ну ладно – Алекс, ему в принципе не было нужды любить современную эстраду. Его дело – растиражировать уже готовые записи. Но Бушмен знал нескольких удачливых продюсеров, крайне негативно воспринимавших популярную музыку. И как относиться к тезису, будто человек только тогда хорошо выполняет свою работу, если любит ее? Наверное, с известной долей скептицизма. У удачливых продюсеров было чутье. От эстрадной музыки их тошнило, зато они чувствовали, что эти мальчики или девочки способны завоевать сердца миллионов тинейджеров. И вкладывали деньги в потенциальных звезд, очень редко при этом ошибаясь.

Началась аналитическая программа. Вел ее известный в музыкальных кругах человек, тоже обладавший своего рода уникальным чутьем. Он частенько угадывал в никому не известных командах будущих кумиров. Для Алекса его пророчества являлись руководством к действию. Если группа находилась в пределах досягаемости, он узнавал, с какой из звукозаписывающих студий она заключила контракт. Бушмен договаривался с владельцами студии и начинал штамповать диски певцов. Сначала крошечными партиями, а потом… У него был случай, когда благодаря подсказке аналитика он перехватил начинающего певца. Тиражи его компактов за два года выросли с десяти тысяч до миллиона экземпляров. Понятно, что большая часть денег уходила певцу и его продюсеру, но Бушмену тоже кое-что перепадало. Причем музыкант очень сильно удивился бы, узнав, сколько денег зарабатывает фабрикант на его творчестве.

Однако на этот раз аналитик обошелся без своих знаменитых пророчеств. Алекс досмотрел программу до конца и, как только на экране появился чернокожий вокалист, нажал кнопку спортивного канала.

* * *

На новой работе Надеждин успел сделать две вещи: познакомиться с коллективом и разобраться в сути амбициозного проекта. Насчет второго он явно погорячился. Финансирование таяло с пугающей быстротой мартовского снега. Сначала ушли в небытие поставки оборудования. Зарплату сотрудников руководитель проекта, академик с мировым именем, временно отстоял.

– Оборудование – дело наживное, появятся деньги, и закупим его, сколько надо. А вот если уйдут квалифицированные работники, будем себе локти кусать, – горячо убеждал он высокое начальство.

Руководство соглашалось, однако и оно было не в силах противостоять разрухе, накрывшей страну. Деньги стали поступать с перебоями и в мизерных количествах. Надеждин впервые узнал на собственном горьком опыте, что такое бедность. Денег едва хватало на скудную еду. Покупка одежды осталась только в воспоминаниях о прошлой жизни. Олегу пришлось самому чинить прохудившиеся зимние сапоги. Получилось убого, но сносно. Он даже пожалел, что уехал из деревни. Там не было проблем с пропитанием и люди всегда приходили друг другу на выручку.

Надеждин продолжал ежедневно ездить на работу, хотя работой это назвать было трудно. Из-за отсутствия комплектующих дело переместилось в область теоретических изысканий, которыми занимались только отъявленные энтузиасты. Большая часть сотрудников уволилась, а оставшиеся убивали время самыми разнообразными способами. Кое-кто побогаче покупал книги, которые затем читались в порядке очереди. Большой популярностью пользовался настольный теннис. Поначалу сотрудники стеснялись гонять шарик в рабочее время, а затем осмелели. Случилось это, когда академик, устав бороться за свою идею, ушел из проекта. Новый руководитель в первую очередь был озабочен поиском другого места работы и на забавы подчиненных смотрел сквозь пальцы. Кроме того, он небезосновательно считал, что за время вынужденного простоя немногие революционные идеи, заложенные в проекте, успели устареть, а новым в принципе неоткуда было взяться за такие деньги. Уже вовсю шастали по Москве представители различных зарубежных сообществ, и ученые предпочитали делиться своими перспективными разработками с ними – за приличное вознаграждение.

Благодаря внезапно рухнувшему железному занавесу в коллектив начали попадать рекламные проспекты с новейшими разработками западных компаний. Разглядывая их, Надеждин особенно ясно понимал: их команду нужно срочно распускать за ненадобностью. Они снова отстали, и на этот раз катастрофически, без всяких шансов догнать…

В одном подъезде с Надеждиным жил его школьный приятель Юрка Зарубин, вернее, теперь уже Юрий Виленович Зарубин.

Вот парадокс, его отца назвали в честь вождя пролетариата, ведь имя Вилен расшифровывается как Владимир Ильич Ленин, а сын вырос частным собственником. Буржуем, грубо говоря, хотя это определение не совсем подходило однокласснику Олега. Но и на бандита Зарубин не тянул. Скорее его можно было назвать полукриминальным предпринимателем. Во время их бесед Юрий очень скупо говорил о своей работе, но кое-какие выводы Надеждин сделал. Зарубин ввозил из-за рубежа входившие тогда в моду компьютеры. Судя по намекам, у Юрки на таможне был свой, прикормленный человек. Благодаря его стараниям пошлины на ввозимые Зарубиным товары уменьшались во много раз.

Помимо компьютеров у Юрки были еще какие-то дела, о которых он не распространялся. Но Олег несколько раз видел Зарубина у подъезда в компании упакованных в кожу крепких парней, обращавшихся к Юрке с подобострастием. Надеждин читал газеты, смотрел телевизор и знал о преступном цунами, накрывшем страну. Поэтому выводы напрашивались сами собой. Вряд ли такая орава «качков» занималась обеспечением безопасности Юркиной торговли. Олег хорошо изучил своего школьного друга. Зарубин никогда не стал бы заниматься откровенным криминалом вроде торговли наркотиками или рэкета. Но зачем Юрке целая команда бойцов? Об этом Олег узнал значительно позже.

Позже он узнал еще об одной вещи. Зарубин тоже разбирался в психологии своего приятеля. Он понимал, что денег у него Олег не возьмет. Поэтому он решил действовать через мать. Какая женщина откажется от помощи, если ее ребенок испытывает нужду! А Надеждин все удивлялся: откуда у них в доме стала появляться нормальная еда, вполне приличная одежда. Мать отговаривалась дополнительными заработками и умением экономить, хотя на деле все обстояло иначе.

Как-то Олег возвращался домой с работы и на лестнице встретил спускавшегося вниз Зарубина.

– Привет, Юра! Собрался поразвлечься?

– Ты думаешь, что вечером можно только развлекаться? Ошибаешься, дружище. У меня рабочий день ненормированный, иногда сутками напролет дурака валяю, а иногда пашу как лошадь, днем и ночью. У тебя-то как дела?

– Без изменений. Наша контора дышит на ладан, но все еще жива.

– А ты не пробовал найти человеческую работу?

– Шутишь! По моей специальности людей только увольняют. Берут исключительно сотрудников высшей квалификации, а обо мне такого даже подумать нельзя. Я ткнулся в пару школ, но меня давно опередили. Мест нет. И опять же, какой у меня опыт работы? Год в сельской школе. Я не конкурент учителям со стажем.

– Ладно, не будем о грустном. Слушай, Олег, у тебя ведь скоро день рождения?

– Ага, очень скоро, через два месяца.

– Нормально. Давай я тебе компьютер подарю.

– А оно мне надо? Что я с ним буду делать?

– Я загружу тебе игры, будешь развлекаться на досуге. А еще есть такая потрясающая штука – Интернет. Слыхал?

– Ну слыхал. Очередная забава капиталистов.

– Почему только капиталистов? У нас в Москве он тоже есть.

– А какая разница – нью-йоркские капиталисты или московские? Обычному человеку Интернет не по карману.

– Ну, у американского работяги бабок на Интернет хватит элементарно, а тебе я помогу. Устрою все в лучшем виде. Будешь изучать новейшие разработки по твоей специальности или порнушку смотреть.

– Порнухи мне без Интернета хватает. Сразу два местных канала с десяти вечера крутят фильмы, где все только и делают, что трахаются. Даже когда девица заходит в частный магазинчик купить банальную жвачку, а там продавец – женщина, дело все равно заканчивается сексуальной сценой. Надоело уже!

– Только учти, оба канала коммерческие, до Нового года их можно смотреть на халяву, а потом только за бабки. Кроме того, в Интернете есть куча информации практически на любую тему. Приспичило тебе узнать, есть ли у вши член, зашел – и получи ответ.

– Заманчиво, конечно, – начал Олег, но тут раздался оглушительный грохот, под ноги приятелям рухнули осколки вылетевшего из окна стекла.

Зарубин стремглав бросился вниз, Надеждин рванулся за ним. Напротив подъезда языки пламени старательно вылизывали искореженный металлический остов, всего пару минут назад являвшийся новеньким Юркиным «бумером». Зарубин повернулся к Олегу. Несмотря на стремительное ускорение, лицо его стало бледнеть.

– Спасибо тебе, дружище! – обнял он Надеждина. – Ты мне жизнь спас. Ты и этот косорукий подрывник, не сумевший грамотно установить адскую машинку. Но в первую очередь ты. Если бы я тебя не встретил, то уселся бы в свою тачку и отправился прямиком на небеса.

Глава 6

Так совпало, что у Рублева выдалось свободное время и оказалось подходящее настроение. Он включил кассетник и поставил сборку Винсента Фернера, более известного как Эллис Купер. Мощное роковое вступление разорвало тишину многоэтажного дома. Борис заварил свой фирменный крепчайший чай, закурил сигарету и вернулся в комнату. Тем временем за одним хитом Купера последовал второй…

Подберезский как-то сказал ему, правда относительно другого музыканта:

– Слушай, Комбат, на фига тебе этот допотопный кассетник с шепелявыми записями? Весь Высоцкий уже давно есть на компакт-дисках.

– Весь, да не так, – мгновенно отреагировал Рублев.

– То есть? – не понял Андрей.

– Элементарно. Сколько песен написал Высоцкий?

– Откуда я знаю? Ты ведь у нас по нему главный специалист. Я только слыхал, что их у него порядка восьмисот.

– Даже больше. Из них мне нравится от силы десятая часть. Остальное, при всем моем уважении к Высоцкому, балласт. Так зачем мне покупать компакт-диск, на котором я буду слушать одну-две песни?

– Зато качество…

– А вот качество – твоя забота. Ты мне, помнится, хвастался, что у тебя есть приятель, занимающийся музыкальным бизнесом.

– Да, – подтвердил Андрей, – и хороший приятель.

– Так напряги его. Я набросаю списочек: Высоцкий, Визбор, рок-монстры семидесятых. Пусть он запишет с лицензионных дисков на хорошие кассеты.

– Готовь список, а я договорюсь с ним.

Борис корпел над списком полдня, зато остался более чем удовлетворен результатом. Если друг Андрея так же тщательно выполнит заказ, фонотеку Комбата можно будет считать практически идеальной.

Рублев связался с Подберезским, передал ему список. Прошло всего несколько дней, когда раздался звонок Андрея.

– Здравствуй, Иваныч! Как у тебя насчет завтрашнего вечера?

– Если надо, могу освободиться. А у тебя есть идея?

– Идея одна – посидим, поговорим за жизнь. А то видимся урывками. Я вспоминал, когда мы в последний раз с тобой выпивали, и не смог вспомнить.

– Стареешь, Андрюха. Ведь это было сравнительно недавно. Но хорошо, я приеду.

К появлению Рублева Андрей накрыл стол, выставил бутылку хорошей водки и закуску. Напротив, у телевизора, лежал полиэтиленовый пакет, оказавшийся явно не на своем месте. Но Подберезский не торопился его убирать.

Налили по рюмке, выпили. Борис закусил маринованным огурчиком.

– Не спорю, вкусно. Но он же не пахнет! А помнишь аромат домашних заготовок? О малосольных огурчиках я вообще молчу. Это же сказка! Неужели мы окончательно перешли на фабричную закуску? Жаль.

После такого вступления разговор коснулся житейских дел. Вспомнили общих друзей. Андрей по делам бизнеса постоянно мотался по городу, временами пересекаясь с приятелями, и он был в курсе последних новостей. Комбату тоже было что рассказать, хотя Борис частенько отлучался из Москвы.

Незаметно усидели одну бутылку, потом вторую. На огромном Подберезском и могучем Комбате эта доза едва отразилась, Андрей собирался пойти за третьей, но Рублев его остановил:

– Хорош, Андрюха. Тебе завтра работать, у меня тоже имеется одно дело.

– Да ладно, Иваныч! Посмотри, у тебя, когда ты наливаешь, рука даже не вздрагивает. Ты практически трезв.

– Вот и давай останемся в таком состоянии. Да и время позднее, скоро двенадцать.

Рублев встал, собираясь двинуться к выходу, но Андрей его остановил:

– Погоди, ты забыл одну вещь.

– Я? – удивился Комбат. – А говоришь, будто мы оба трезвые. Лично я точно помню, что ничего с собой не приносил.

– Действительно, не приносил, – сказал Андрей и сделал паузу.

– Видишь, теперь и ты вспомнил!

– Зато кое-что заказывал, – с довольной улыбкой закончил Подберезский.

Он протянул Борису пакет, в котором лежало несколько десятков кассет:

– Вот, ребята записали все, как ты просил. Можешь слушать в свое удовольствие.

Вернувшись домой, Борис не удержался и на тихом звуке прослушал несколько записей. Качество было отменным. Разумеется, похуже, чем на лицензионном «компакте», но Рублева вполне устраивало. На следующий день Борис добавил громкости и убедился, что его первые выводы оказались верными…

Запивая чаем терпкий дым, Комбат слегка покачивал ногой в такт «Poison». Он заметил интересную вещь. Некоторые его сверстники, тоже фанатевшие в молодости от тяжелого рока, теперь без энтузиазма воспринимали эту музыку. Говорили, будто она надоела, теперь хочется спокойных, умиротворяющих мелодий. Но порой называли и более конкретные причины. Кое-кто жаловался на головные боли, вызываемые самыми забойными вещами, у других ухудшалось общее самочувствие, у третьих начиналась бессонница. Отсюда Рублев сделал очевидный вывод: не музыка надоела, а здоровье с возрастом начинало пошаливать. Только Борис с его железным здоровьем без всяких последствий мог сколько угодно погружаться в ощущения молодости.

Раздался тихий щелчок. Кассета закончилась. Рублев хотел поставить новую, но тут услышал звонок в дверь. Борис открыл и увидел перед собой забавную компанию, состоявшую из мужчины в форме полковника, бабульки со сморщенным личиком, напоминающим печеное яблоко, и парочки молодых людей: прыщавого юнца и девицы в очках с толстыми линзами.

– Здрасьте, мы – инициативная группа, – выпалил одним духом юнец.

– За Владимира Вольфовича, спасителя нашего, – прошамкала бабуля.

Услышав про спасителя, Комбат непроизвольно стал искать взглядом иконку с изображением г. Жириновского, которого по аналогии тут же мысленно окрестил Владимиром Бесноватым.

Более достойного прозвища на ум не приходило. Не матом же крыть спасителя.

– Мы все звоним-звоним, а вы не открываете, – вставила свои пять копеек девица.

Только полковник хранил молчание. Он хорошо усвоил истину «Болтун – находка для шпиона».

– Интересно, зачем я понадобился Владимиру Вольфовичу? – спросил Рублев.

– Не вы, – сгоряча возразил юнец и тут же поправился: – То есть и вы тоже. Мы ходим по избирателям, агитируем голосовать за ЛДПР.

– Спасибо, у меня нет сапог, – усмехнулся Комбат.

– При чем здесь какие-то сапоги! – возмутилась девица.

Она хотела продолжить, наверное, в том духе, что с приходом к власти ЛДПР все граждане России будут ходить в обуви от кутюр, но Борис неучтиво перебил ее:

– При том, что мне нечего будет омыть в Индийском океане. Кажется, эту гигиеническую процедуру обещал ваш идейный лидер.

– Мы наводили справки. Вы – офицер, – наконец подал голос полковник.

– Офицер в отставке, – уточнил Комбат.

– Неужели и понятие офицерской чести у вас в отставке?

Напрасно он это сказал. Благодушие Рублева как ветром сдуло.

– В отличие от тебя у меня сохранилась и офицерская честь, и голова на плечах, – грубо «тыкнул» он полковнику. – Я не собираюсь идти к политическому клоуну. У него и без меня найдется, кого таскать за волосы и обливать минералкой.

– Вы много себе позволяете, товарищ! – встрепенулась старушка.

– Вы ошиблись партией, бабушка. Товарищи – в КПРФ. А в ЛДПР только верховный господин и его холуи, – охотно пояснил ей Борис.

– Даже обидно, что еще встречаются такие равнодушные, аполитичные личности. На носу городские выборы, а он до сих пор не определился, с кем ему по пути, – надменно заявила девица.

– Можете не волноваться за меня, красавица, – иронично сказал Борис. – Я давно определился, и, в отличие от вас, мой выбор правильный. Всего хорошего.

И он захлопнул дверь перед носом незадачливых агитаторов.

* * *

Бушмен уверенно вел лимузин по скоростной автотрассе. Хотя стрелка спидометра застыла у отметки ста миль, в комфортабельном салоне «остин мартина» этого практически не чувствовалось. Если и встречались на гладкой бетонке отдельные неровности, подвеска отрабатывала их идеально. Алексу оставалось получать удовольствие от комфортной езды.

Бушмен взглянул на часы и чертыхнулся. Сегодня он выехал слишком рано. На то были веские причины. В прошлый раз шел дождь, растяпа-дальнобойщик поздно заметил приостановившийся пикап и резко ударил по тормозам. Громадную машину опрокинуло на бок, одновременно развернув. Трейлер перегородил всю дорогу. Пока дорожные службы расчищали путь, возникла пробка, в которой Алекс простоял больше часа и опоздал к началу действа.

Теперь, обжегшись на молоке, он дул на воду. Погода стояла отличная, все способствовало быстрой езде, и Бушмен выглядел бы идиотом, если бы плелся в правом крайнем ряду. Это место для «жуков» шестидесятых годов выпуска, а не мощных лимузинов. В результате за час до срока Алекс оказался у каменной стены, за которой виднелась крыша двухэтажного здания. Стена, словно таран, врезалась в лес. Если бы любопытствующий человек прошелся вдоль нее, то он бы заметил, что в лесу стена переходит в проволочную сетку высотой около двух с половиной метров. Сетка огораживала довольно приличный кусок леса. С другой стороны она тоже переходила в каменный забор.

Алекс сбросил скорость у ворот с ажурной решеткой. Останавливаться ему не пришлось, поскольку ворота плавно распахнулись, едва лимузин приблизился к ним. «Остин мартин» заехал на стоянку, где находилось несколько автомобилей недорогих моделей. Теперь Бушмен мог быть абсолютно уверен, что явился раньше своих компаньонов. Он зашел в здание, где буквально нос к носу столкнулся с хозяином заведения. Тот явно спешил по каким-то своим делам, но, увидев Алекса, изобразил на физиономии лучезарную улыбку:

– Господин Бушмен! Очень-очень рад! Прошу в наш бар. Или вы хотите просто отдохнуть с дороги?

– Просто отдохнуть, поэтому не беспокойтесь обо мне, Лари, занимайтесь своими делами. Мне кажется, вы куда-то торопились?

– Да, требуется уладить одно маленькое дельце.

– Удачи. А я подожду здесь остальных.

Прошло около часа, прежде чем компания оказалась в сборе. Кроме Бушмена ее составляли еще четыре состоятельных бизнесмена. Трое были примерно одного возраста с Алексом или старше. Лишь одному недавно исполнилось сорок. Мужчины сменили деловые костюмы на легкую защитную амуницию. В руках они держали маски и оружие для игры в пейнтбол. Затем все пятеро вышли на площадку метрах в ста от дома.

Соперники их уже ждали. Вернее – соперницы, поскольку напротив бизнесменов стояли красивые стройные девушки. На них были надеты только удобные кроссовки и очки со специальными ударопрочными стеклами. Поэтому бизнесмены могли вдоволь насладиться зрелищем их обнаженных изящных тел. При внешней хрупкости девушки были достойными соперницами. Искусству военной игры их обучала дама, несколько лет прослужившая в войсках спецназначения. Внешность этой «солдатки Джейн» была самой заурядной. Немного выше среднего роста, худощавая, разве что плечи чуть широковаты. Но Алекс, увидев ее однажды в шортах и майке с короткими рукавами, подумал, что такую не стоит шлепать по ладной попке, иначе докторам придется долго бороться за твою жизнь. Кроме того, поговаривали, что дама умеет стрелять из любого оружия. Ну, насчет танка или пушки Алекс ничего сказать не мог, но, судя по успехам ее подопечных, индивидуальным стрелковым оружием она владела безукоризненно. И во многом передала свои знания ученицам. Неизвестно – как, пряником или кнутом, но результат был налицо. Девушки даже слишком преуспели в меткой стрельбе и умении без устали перемещаться по пересеченной местности. Если бы им поставили такую цель, они бы «уничтожили» своего противника с минимальными потерями. Но превосходство в меткости и выносливости, как ни парадоксально, использовалось именно для того, чтобы создать видимость крайне напряженной схватки.

Игра проходила в двух вариантах: либо команда на команду, либо у каждого бизнесмена была своя противница. Второй использовался чаще, поскольку вносил в забаву веселый хаос. Девушки ошибались редко, а вот мужчины, то ли охваченные азартом, то ли потехи ради, палили в чужие «мишени», а иногда и друг в друга. Впрочем, их случайные или преднамеренные ошибки сразу обнаруживались, поскольку в пульках находились красители разного цвета по числу соперничающих пар. Обычно красный, желтый, зеленый, синий и черный.

Сегодня игроки тоже остановились на втором варианте. Как обычно, поменялись партнершами. В прошлый раз Алекс воевал с высокой стройной брюнеткой. Она ему очень понравилась как на поле боя, так и вне его. Сейчас по жребию Бушмену досталась, пожалуй, худшая из красоток – среднего роста блондинка с очаровательным личиком, но излишне спортивного телосложения. Она была самой хитрой и выносливой среди девушек. Эти качества превращали ее в лучшую пейнтболистку команды. Соперничать с ней на равных мог только самый молодой из бизнесменов. Уступая ей в выносливости, он быстрее бегал, а генетически заложенные в мужчине качества воина компенсировали отставание в меткости стрельбы. Остальные игроки слишком много времени проводили в своих офисах, поэтому, если сражение разворачивалось всерьез, быстро выдыхались.

Соперники заняли исходные позиции. Игра шла до пяти «смертельных» выстрелов, поэтому можно было позволить себе некоторый риск. Бушмен сразу же метнулся к окраине леса, откуда контролировал открытый участок игровой площадки, не позволяя сопернице вести партизанскую войну среди деревьев. По крайней мере до первого точного выстрела. Он засек блондинку, укрывшуюся за домиком из мягкого поролона.

Отдышавшись, Алекс стал бесшумно приближаться к укрытию противницы. Вот до него осталось десять метров, три, один. Бушмен заглянул за домик. Блондинки не было. Используя домик как помеху для обзора соперника, хитрющая блондинка отошла к имитации кирпичной стены. Едва Алекс повернулся к ней боком, она перешла в нападение. Бушмен увидел синее пятно, расплывшееся на домике, и разворачиваясь, почувствовал легкий толчок в грудь. Готово, он лишился одной из жизней.

У противников была минута для занятия новых позиций и возобновления игры. Алекс попытался оттереть блондинку в угол игровой площадки, но не тут-то было. Он только увидел, как мелькнули мускулистые икры шустрой дамочки, намылившейся в лес. Тогда Бушмен на ходу изменил решение. Пока перед ним маячила спина соперницы, он со всей прыти бросился к уложенным друг на друга покрышкам. Между ними были крошечные зазоры, позволявшие худо-бедно просматривать опушку леса.

Клиент всегда прав. Блондинка быстро поняла, что Алекс не собирается охотиться за ней среди деревьев. Она бы могла просидеть за каким-нибудь пнем до истечения времени. В настоящей игре на интерес ей бы присудили победу. Ведь она вела в счете. Но у нее была другая задача – доставить клиенту удовольствие, чтобы он снова приехал в клуб и оставил здесь кругленькую сумму за игру и остальное, что к ней прилагалось.

Блондинка вышла из лесу и двинулась по открытому участку. Алекс ерзал за покрышками, стараясь отыскать самую большую щель. Однажды он переусердствовал, его нога скользнула в траве, и Алекс с размаха приложился головой о покрышку. Внутри ее раздался гулкий звук. К счастью, блондинка его не услышала. Или притворилась тугой на ухо? Она продолжала медленно идти чуть левее затаившегося охотника. Когда расстояние сократилось метров до восьми, Алекс высунулся из засады и нажал на курок.

– Шлеп-шлеп, – два шарика из выпущенной очереди угодили красотке в живот и специальную прокладку, защищающую чувствительный сосок.

Счет сравнялся, противники начали третий раунд. Теперь блондинка решила потренироваться в меткости. Стремительным рывком она отрезала Бушмена от леса, но не стала прятаться в нем, а развернулась, наблюдая за противником. Алекс сгоряча решил повторить ее удачный маневр: спрятаться за домиком, а потом отойти к имитации стены, однако девушка, сохраняя дистанцию, держала его в поле зрения.

Часы тикали, до начала очередной схватки оставались считаные секунды. Бушмен пристроился у стены, готовый в любую минуту юркнуть за нее. Блондинка все это время оставалась на расстоянии, превышающем дальнобойность легких пулек. Внезапно она резко сократила дистанцию, но повела себя слишком самонадеянно. Она была уверена, что на большом удалении Алекс обязательно промахнется. Бушмен, наоборот, запаниковал и выпустил одним махом половину обоймы. Он «сразил» блондинку наповал, однако победа досталась ему дорогой ценой. У Алекса осталось слишком мало шариков, а по условиям игры их запас нельзя было пополнять.

Дальше игра протекала так же азартно и интересно. Слегка подпортил настроение чей-то меткий выстрел, то ли умышленный, то ли случайный. Красный шарик угодил Бушмену точно в шею, отчего казалось, что он на самом деле получил тяжелую рану и она кровоточит. О блондинке говорить не приходилось. На ее ногах виднелись три желтые отметины. Был у них в команде один маразматик, обожавший обстреливать женские ножки. Нет, он как и все остальные, участвовал в игре, но, если подворачивался случай, моментально переключался на обстрел ног, получая от этого какое-то извращенное удовольствие. Остальные бизнесмены терпели его выходки, поскольку в общем и целом мужчина оставлял самое приятное впечатление, был, что называется, душой их компании. А хозяина клуба мало волновали подобные мелочи. Подумаешь, обстреливает ноги его наемных работниц шариками с легко смываемым красителем. Да за такие деньги эти ноги можно переломать!

Игра близилась к завершению. Сначала Бушмен одержал две победы кряду, но затем блондинка сравняла счет. Оставалась последняя схватка и… последний шарик в боекомплекте Алекса. И этот шарик благополучно улетел мимо цели. Ну что оставалось Бушмену? Затаиться в лесу и, внезапно напав из-за дерева, забрать у блондинки оружие и одержать решающую победу? Но они не практиковали такого рода крайности. Главное было получить удовольствие, а не выиграть любой ценой. К тому же вряд ли шустрая блондинка легко далась бы в руки человеку, который был старше ее на тридцать лет. Алекс демонстративно бросил оружие на землю. Блондинка с улыбкой подошла к нему. Бушмен крепко обнял ее и поцеловал в губы. Затем отпустил. Ему не было смысла торопить события. Впереди у них была целая ночь.

Глава 7

Вскоре после взрыва Зарубин переехал в собственный коттедж рядом с Измайловским парком. Да, время было веселое: сунул чиновнику упаковку баксов – и получил под застройку землю на легальных основаниях.

Связь Надеждина с другом, казалось, оборвалась. Вот только жить они стали еще лучше, хотя Олег и его отец получали на работе гроши, которые инфляция превращала в видимость денег. Надеждину оставалось только с отвращением к самому себе вспоминать студенческие годы. Ну почему он большую часть времени проводил на репетициях ансамбля? С его способностями он мог хорошо окончить институт, сделать научную карьеру, защитить диссертацию. Вот Генка Кочегаров, имевший более скромные способности, теперь работает в Англии, говорят, купил себе машину, каждый год проводит отпуск на знаменитых средиземноморских курортах. А он, Олег Надеждин, не может выбраться дальше Московской области. И не видно конца и края его унылому безнадежному бытию.

С другой стороны, и это было еще хуже, молодой человек уже привык к такой жизни. В ней, если разобраться, имелись свои плюсы. Главное – обходиться скудной едой и не придавать значения собственному внешнему виду, носить убогую одежду с высоко поднятой головой. Мол, у нищих собственная гордость. Зато на работе чистая лафа. Хочешь – книжки читай, хочешь – в карты режься. И никто тебя не одернет:

– Надеждин, хватит дурака валять, берись за дело!

Причем Олег не мог с уверенностью сказать, сумел ли бы он после нескольких лет безделья засучить рукава и вкалывать в поте лица, даже если бы ему положили зарплату среднего американца или немца.

Как-то он вернулся домой после так называемого трудового дня и, перекусив, включил телевизор. Шел один из первых российских криминальных сериалов. После осточертевших американских стрелялок он смотрелся с большим интересом. Пускай практически все то же самое, зато перенесенное на отечественную почву, с родным ароматом, до боли знакомое по собственной жизни. Не в том смысле, что Надеждин ежедневно подвергался нападению грабителей или рэкетиров и сам бандитствовал помаленьку, а в том, что криминал творился на фоне конкретной российской действительности.

Как всегда, телефонный звонок раздался на самом интересном месте.

– Алло, – сказал Олег, одним глазом кося на экран.

– Здорово, – раздался в трубке голос Зарубина. – Чем занимаешься?

– Ящик смотрю. По нему идет наш, отечественный боевичок.

– Понятно. Как у тебя завтра со временем? Можешь освободиться часиков в пять? Впрочем, даже если не сможешь, все равно освобождайся. Если вздумают тормознуть на работе, пошли всех к чертовой матери. Хуже себе этим не сделаешь, я гарантирую.

– Не смеши меня! Скажешь тоже – тормознуть на работе. Да у нас сама работа уже несколько лет стоит на тормозе. Моего отсутствия никто не заметит.

– Отлично. Тогда к пяти выходи. У входа будет стоять белый «шевроле». Машина отвезет тебя ко мне домой. Есть серьезный разговор.

Олег впервые оказался в коттедже Зарубина, но ему не дали толком осмотреться. Юрий отвел его в свой кабинет и скороговоркой поинтересовался:

– Хочешь выпить? Виски, коньяк, смирновскую водочку?

Надеждин с удовольствием выпил бы виски. Просто из любопытства. Он еще ни разу не пробовал этого напитка. Однако по тону хозяина дома понял, что сейчас не время заниматься дегустацией, и отказался.

Зарубин сел за стол, достал из верхнего ящика листок бумаги:

– Ты раньше плотно занимался музыкой. А как сейчас? Знаешь, какие исполнители наиболее популярны у фанатов?

– Более-менее представляю.

– И еще. Ты, кажется, работал над созданием музыкального центра?

– Работал – это громко сказано. Так, копошился помаленьку.

– А в устройстве компакт-дисков разбираешься?

– Конечно. Моей задачей было добиться максимальной эффективности считывающего лазера. Я перерыл горы литературы, но до практики дело не дошло.

– Дойдет, – уверенно заявил Юрий и протянул Надеждину бумажку. – Вот адрес закрытого военного предприятия.

– Не понял! Ты хочешь, чтобы я тайно забрался туда?

– Дурачок, – ласково сказал Зарубин. – Туда забрались без твоей помощи. Ты же смотришь телевизор, всякие криминальные сериалы. Давай шевели мозгами.

Надеждин всегда отличался сообразительностью и хорошей памятью. Он вспомнил сюжет «Дежурной части» примерно месячной давности. В нем рассказывалось, каких трудов стоило оперативникам разгромить цех по производству «паленой» водки, поскольку он располагался на территории секретного объекта.

– Я понял, тебе нужна моя консультация.

– На фига мне твоя консультация! Я хочу, чтобы ты занялся серьезным делом, зарабатывал хорошие бабки. Врубаешься?

Олег кивнул, одновременно лихорадочно соображая. Было понятно, что люди склада Зарубина второй раз такого предложения не сделают даже хорошему другу, спасшему ему жизнь. Но предлагаемая работа явно носила незаконный характер, а Надеждин никогда в жизни не приближался к криминалу даже на пушечный выстрел. Значит – отказаться. И прозябать в нищете, со страхом ожидая, когда его контору окончательно прикроют?

Угадав мысли друга, Юрий привстал и дружески хлопнул Надеждина по плечу:

– Расслабься, Олежка, я не собираюсь тебя тупо подставлять. Компакты – не оружие или наркота. Менты ведь тоже люди и понимают, что нашим людям не по карману легальные диски. Поэтому такие дела ведутся спустя рукава. В худшем случае прикроют цех и этим ограничатся.

– Да, заманчивое предложение, но ты прекрасно знаешь, что у меня нет денег. На какие шиши я найму рабочих, закуплю оборудование?

– Бабки – не твоя проблема. Поставщик оборудования у меня на примете есть, ты выберешь у него все необходимое. Потом найдешь грамотных исполнителей. При нынешней безработице это как два пальца об асфальт. Только о каждом кандидате сообщишь мне лично. Мы их на всякий случай проверим. И вот еще что. Когда ты раскрутишься, на тебя обязательно наедут какие-нибудь пацаны. Я помогу с ними разобраться, но строго по понятиям. Или сразу иди под мою крышу.

– Естественно. Тут даже глупо сомневаться.

– Только учти, крыша – дело серьезное. Ты ведь не лично мне будешь капусту шинковать, а всей команде. Поэтому шутить с этим опасно для жизни.

– Ясно, – Олег на минуту задумался и спросил: – Слушай, а если вдруг дело не пойдет? Я же тогда не только себя подставлю, но и тебя.

– Как это «не пойдет»? Ты это брось! Если оно идет у всякой шелупони, то у грамотного специалиста тем более, – возмутился Зарубин. – Но для твоего спокойствия могу сообщить: в цех вкладываются мои личные бабки, поэтому за них с нас никто не спросит. Доволен?

Началась серьезная работа. Зарубин свел Олега с поставщиком оборудования, у которого по русской традиции запросы явно выходили за рамки разумного. Кроме того, он с ходу попытался всучить покупателю устаревший хлам, от которого Олег с негодованием отказался. Он считал, что пиратские диски по качеству должны приближаться к лицензионным. Зачем человеку переплачивать за блестящий кругляш, если его звучание хуже, чем на обычных магнитофонных кассетах?

Легальный бизнесмен пошел бы искать другого поставщика или, кряхтя, выложил деньги. Надеждин обратился к приятелю. Тот провел маленькую воспитательную работу, сэкономившую компаньонам кругленькую сумму.

Под руководством Олега оборудование установили в цеху. Параллельно Надеждин начал заниматься подбором персонала. В несколько рекламных газет он дал объявления, выглядевшие совершенно невинно. Впрочем, объявления о найме танцовщиц или официанток для работы за границей тоже выглядят невинно, хотя за ними порой скрываются десятки и сотни искалеченных девичьих судеб. Одного и, пожалуй, лучшего кандидата Зарубин отмел. Его люди не смогли пробить по собственным источникам, чем тот занимался после окончания высшего военного инженерно-технического училища. Но Юрий оказался прав. Безработных хватало, и вакантное место быстро заняли другие кандидаты. Через месяц все было готово к началу производства.

* * *

Когда-то таких людей называли богемой. Теперь используется более модное определение – бомонд. И оно куда больше им подходило, поскольку, если это словечко перевести в женский род и просторечное уточнение «бо» писать отдельно, практически выйдет ругательство, которого большинство собравшихся более чем заслужило.

В уголке накачивался спиртным выходящий из моды живописец. Модным он стал после акции, идею которой спер, как это принято в артистическом бомонде, у классиков литературы. Он разделся догола, посадил себя на цепь у входа в один из модных столичных клубов, а ключ выбросил от греха подальше. Больше того, демонстрируя полное единение с животным миром, работник кисти и холста, громко лая, бросался на посетителей заведения. Конечно, ему многократно досталось по физиономии от секьюрити и некоторых гостей клуба, но своего он добился. Сюжет о необычном перфомансе проскочил сразу по двум центральным каналам. У художника, худо-бедно вновь принявшего человеческий облик, взяли интервью, и он в одночасье стал пользоваться большим спросом у московских скоробогатеев. Вот только с талантом у него имелись проблемы. Причем с детства. Написанные им картины больше всего напоминали корявую мазню дошкольника. Поток покупателей начал резко иссякать. Настало время осуществить вторую акцию, однако на что-то новое у мастера не хватило фантазии, а на старое – здоровья. Говорили, что тогда, у клуба, профессионал-охранник отбил ему почки.

Но у ветерана нашлись достойные ученики. В центре зала сидели две симпатичные девушки, черненькая и беленькая. Сначала они мирно пили коктейли, но, выцепив взглядом бродившего по клубу фоторепортера, прильнули друг к другу и слились в равнодушном поцелуе. Репортер холодно посмотрел на них и хотел двинуться дальше в поисках более свежей клубнички, но тут черненькая запустила руку в вырез платья подруги и стала активно массировать упругую грудь. Одновременно она начала водить по ее шее языком, на кончике которого болтался серебряный шарик. Беленькая застонала, скорее от боли в груди, чем от наслаждения, однако фотограф на всякий случай сделал пару снимков – авось пригодится. Хотя материал явно тянул на гроши. В печати просочились сведения о том, что беленькая находится на четвертом месяце беременности, и выражалось сомнение, что от лесбийской любви могут появиться на свет дети.

Тем временем фотограф обнаружил более достойный объект для репортажа. У стойки бара задорно матерились ребята из техно-группы, являвшиеся прямыми последователями художника. Около года тому назад никому не известный коллектив выступил на фестивале музыки в стиле «техно». Музыканты закончили свой номер в костюмах Адама. Их фотографии быстро разошлись по Интернету. Никто не говорил о достоинствах их музыки, поскольку разговор переключился на обсуждение мужских достоинств «технарей». Теперь на всех концертах экзальтированные поклонницы ждали от музыкантов очередного сеанса стриптиза, и те никогда не обманывали их ожиданий. Хотя нет, бывали осечки, когда администрация города или хозяева концертных площадок строго-настрого запрещали им обнажаться, но ребята старались не участвовать в таких снобистских мероприятиях. Ведь кроме голых тел показать им было нечего.

Сейчас музыканты щеголяли в строгих костюмах и галстуках-бабочках. Это была «фишка», изобретенная продюсером. Голыми ребят видели постоянно, а в таком джентльменском прикиде – ни разу. И фотограф клюнул на хитрую приманку. Он снял музыкантов в нескольких ракурсах, мысленно уже представляя газетный фоторепортаж. Но в нем не хватало жирной точки. Впрочем, репортер полагал, что за этим дело не станет. Надо лишь дождаться, когда «технари» хлебнут лишнего и развернутся на всю катушку.

А кое-кто уже успел принять свою норму выпивки. Это был крупный молодой парень с отталкивающими чертами лица, придававшими ему сходство с вымершим гигантским ленивцем, участник чрезвычайно популярного у молодежи юмористического шоу «Смех сарай». Рядом с парнем сидела девушка. Ее волосы были покрашены в огненно-красный цвет. Юморист пьяно жаловался ей:

– Я же урод, понимаешь? Я с детства был уродом, меня девушки не любили. Они не хотели со мной даже целоваться, и вообще я до двадцати шести лет оставался девственником. Не… конечно, теперь, когда появились бабки, я уже не девственник… но все равно обычно с проститутками. Они терпят мою внешность, лишь бы башлял. А девушки меня и сейчас не любят, хотя иногда спят из любопытства и чтобы похвастаться… типа она трахнулась с артистом из «Смех сарая». Я ведь так и остался уродом, правильно? – неожиданно повернулся он к дуэту мнимых лесбиянок.

Ошарашенная черненькая машинально кивнула головой.

– Че ты сказала, курва? – взревел юморист, хотя девушка не проронила ни слова. – Ну-ка повтори! Я – урод, да?

– Она ничего не говорила, – примирительно заметила беленькая.

– А тебя, крашеная, не спрашивают! – оборвал ее юморист. – Тоже мне, выискалась, жопа с кудряшками.

Он, наверное, хотел пошутить, но сделал это в духе своей передачи – тупо и пошло. Рев юмориста разнесся по всему залу.

– Повтори, козел, че ты сказал! – подскочил к горе-шутнику молодой человек, одетый в блестящую кожу с многочисленными заклепками.

Это был ритм-гитарист известной рок-группы, играющей тяжелый металл, и возможный отец ребенка мнимой лесбиянки, хотя последнее утверждение скорее всего не соответствовало действительности. У беленькой хватало любовников, мимолетные романы с которыми она умудрялась скрывать от пронырливых журналюг. Однако для коллег по цеху ее амурные похождения не были тайной. Просто они молчали. Ведь у каждого из них был свой тщательно запрятанный скелет в шкафу.

– Ты как ее обозвал?!! – продолжал наседать рок-музыкант.

Он заметно уступал юмористу по комплекции, но выглядел крепким и боевитым парнем, знающим толк в драке. Поэтому незадачливый шутник, хоть и был пьян, поостерегся лезть на рожон, пробормотав некое подобие извинений. Фотограф, оказавшийся тут как тут, едва скрывал разочарование. Он надеялся заснять эксклюзивные кадры артистического мордобоя, но оказался в пролете. Рокер тем временем подсел к девушкам:

– Как дела?

– Лучше всех.

– Я сам вижу, цветете и пахнете. А нас вконец задолбали, – он достал из бездонного кармана компакт-диск и швырнул на стол. – Вот, полюбуйтесь.

– Да видим уже по полиграфии. Нашел чем удивить. Наши диски пираты тоже штампуют без сна и отдыха.

– Я понимаю, но это переходит все границы. За полгода ушло всего четыре тысячи легальных копий нашего последнего альбома, хотя диски лежат буквально в каждом ларьке. Если бы не концертный чес, мы бы давно перешли на воду с хлебом. И когда с этим покончат, а, девчонки?

– Никогда!

Глава 8

Полный мужчина с гладким лицом отрешенно стучал по клавишам компьютерной клавиатуры, одновременно размышляя над одной деликатной проблемой.

Мужчина работал в аналитическом отделе госдепартамента США и занимался вопросами культуры. Он занял место своего предшественника, который в узких кругах стал знаменит благодаря единственной фразе. Когда в далеком 1963 году возникли проблемы с первыми американскими гастролями «Beatles», он посоветовал:

– А вы скажите, что их концерты будут содействовать укреплению дружбы между нашими народами.

Тогда в связи с растущей коммунистической угрозой тема укрепления дружбы была весьма актуальной, и совет помог устранить все бюрократические рогатки. Возможно, без этой фразы великой ливерпульской четверке не удалось бы так быстро завоевать Америку, а затем и весь мир.

У толстяка имелась проблема хоть и не такого глобального масштаба, но тоже очень серьезная. А все из-за нынешнего хозяина Белого дома. Уж очень простоват он был и несдержан на язык. Две недели назад президент высказался насчет русских, что им пора определиться, готовы они к цивилизованным рыночным отношениям или намерены поощрять пиратов, отнимающих законный заработок у бедных американских музыкантов. Мужчина хорошо знал, что подтолкнуло хозяина Белого дома к такой спонтанной речи. Перед этим у него гостили несколько звезд американской эстрады, между делом упомянувшие о своих проблемах из-за расцвета контрафактной торговли в России и Китае. О Поднебесной президент умолчал, сообразил-таки, что это может ему аукнуться во время предстоящего официального визита в Китай, и России досталось за обоих. Русские отреагировали моментально, сразу начались неприятности у Алекса Бушмена. Президенту с его Олимпийских высот было плевать на средней руки бизнесмена, а вот люди заинтересованные задергались. Причем среди заинтересованных оказались и господа, контактирующие с ЦРУ. То есть у русских на самом деле имелись веские основания надолго заморозить проект Алекса. Только вряд ли они об этом подозревали.

Распахнулась дверь кабинета, и в него зашел высокий худощавый мужчина.

«Вспомни черта – и он тут как тут», – раздраженно подумал толстяк.

Он потянул из кармана сигареты и тут же выругался про себя. Уже два года, как запретили курение в рабочих кабинетах, мотивируя это тем, что некурящим сотрудникам приходится дышать вредным дымом. Лицемеры. Во всех кабинетах с незапамятных времен установлены кондиционеры. Такова производственная необходимость. Летом температура в тени иногда доходит до сорока градусов. И это при почти стопроцентной влажности. Говорят, в былые времена сотрудники изучали важные документы с полотенцами на шее. Ими они постоянно вытирали руки, чтобы не оставлять влажные следы на деловых бумагах. А пишущие машинки ржавели от падающих на них капель пота.

Кондиционеры стояли во всех кабинетах. Перекурил, и через пять минут воздух чист. Нет, курилки – это иезуитские шуточки начальства, воспитывающего у подчиненных самодисциплину. Ведь не станешь каждые полчаса торчать в курилке, мимо которой регулярно проходят люди. Потом скажут, что работник из тебя никакой, больше травишь себя никотином, чем занимаешься делом.

– Собрался перекурить? – спросил вошедший – Я могу подождать.

– Ничего, потерплю. Здоровее буду.

– Это правильно. Как у тебя продвигается дело Бушмена?

Толстяк мог послать худощавого к черту. Ведь тот не был его начальником и даже работал совсем в другом отделе. Но этот отдел занимался вопросами безопасности государства, и кажущееся праздное любопытство его сотрудников было вызвано серьезными причинами. Посылать таких людей себе дороже.

– Есть одна идея. Насколько я понимаю, наши структуры не должны светиться.

Худощавый промолчал. Зачем давать очевидные ответы?

– Можно решить вопрос с помощью взятки, как было раньше, но в последнее время у нас произошло несколько сбоев. Поэтому оставим это как запасной вариант. Думаю, можно представить дело так, будто у Бушмена есть хороший знакомый в антидемпинговой сенатской комиссии.

– Что это нам дает?

– Знакомый поможет решить вопрос по импорту русского текстиля.

– Насколько велики объемы русских поставок?

– Порядка сорока миллионов долларов.

– В год?

– Да.

– Многовато. Нельзя ли поискать более дешевый вариант решения проблемы?

– Я узнавал, вопрос с импортом практически решен. Остались бюрократические формальности. Русские продают свой товар вдвое выше себестоимости, поэтому о демпинге не может быть и речи.

– И они еще не знают, что вопрос решен в их пользу? Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Только мне нужна ваша помощь. Экспертиза уже завершена, и завтра-послезавтра состоится голосование членов комиссии. Надо под каким-то благовидным предлогом отложить его на пару недель.

– Хорошо, сделаем. Но меня беспокоит одна вещь. Что, если русские копнут глубже и установят, что Бушмен в глаза не видел ни одного из членов комиссии? Они сразу поймут, что Алекс прорывается на их рынок не сам по себе, а с помощью Госдепартамента. Тогда он окажется в России под колпаком.

– Вы шутите! – изумленно посмотрел на худощавого хозяин кабинета.

– У меня нет привычки упражняться в остроумии на работе.

– Но эти фотографии мне передали вместе с досье на Алекса. Я думал, вы их тоже видели, – толстяк достал папку и выложил на стол около десятка снимков.

– Любопытно, – сказал худощавый, разглядывая Бушмена в пейнтбольной амуниции и стоявшую рядом с ним обнаженную девушку.

– Для нас гораздо интереснее вот этот снимок. Видите крайнего слева мужчину? Это один из членов комиссии. Правда, они с Алексом встречаются только в закрытом клубе, но так глубоко русские копать не будут. Поэтому в случае необходимости мы аккуратно сольем им эту информацию.

– Отлично. Думаю, в целом план будет одобрен. Надо только продумать детали.

– Я пытаюсь этим заниматься, однако руководство срочно потребовало отчет.

По лицу худощавого скользнула едва заметная улыбка:

– Я уверен, что ваше начальство временно забудет об отчете. Поэтому занимайтесь нашим делом и не отвлекайтесь на всякие глупости.

– Глупости, – пробурчал толстяк, когда за худощавым закрылась дверь. – Конечно, интересы военных и спецслужб всегда остаются на первом месте. Холодная война закончилась, так и не превратившись в третью мировую, а наши бравые ребята продолжают активно разрабатывать русское направление при громогласных заявлениях, будто главную опасность для Америки представляют фанатики-террористы.

Бушмену в это время даже не икалось. Он ехал домой после бурно проведенных дня и ночи. Впрочем, ночи – это явное преувеличение. Алексу хватило нескольких часов общения с блондинкой, а потом он уснул. Утром девушка выпила бокал шампанского, а Бушмен лишь тоскливо наблюдал за этим действом. Ему вскоре предстояла обратная дорога длиной в двести миль, а бизнесмен категорически не садился за руль в подпитии.

Они встали, умылись и еще раз занялись любовью. На этот раз Алекс сам проявил инициативу, но очень скоро почувствовал усталость и занял пассивную позицию, а блондинка своими активными действиями довела его до нужной кондиции. Потом она принесла завтрак, и Бушмен с удовольствием перекусил. Теперь он недоумевал, почему старательно избегал этой девушки. Блондинка пришлась ему по душе изобретательностью в постели и усердием. Она оказалась противоположностью чернявой дылды, вбившей в свою пустую голову, что клиенты должны быть счастливы от одной ее красоты, поэтому можно выполнять свои обязанности спустя рукава.

Расставаясь, Алекс дал блондинке на чай сотню баксов, чего никогда не делал раньше. Усердие должно вознаграждаться.

Когда он приехал домой, жена тут же начала хлопотать вокруг него. Еще бы, ведь он вернулся после утомительной деловой встречи, на которой вел сложные переговоры! Обед был готов, и она, досконально изучив привычки мужа, накрыла стол в гостиной напротив телевизора. Алекс устроился поудобнее и нажал кнопку пульта. На экране крупным планом показывали громадного негра, с которого градом лился пот. Негр стоял на линии штрафного броска, стуча об пол баскетбольным мячом.

«Промажет, – мысленно подумал Алекс. – У центровых со штрафными вечные проблемы».

Словно ему назло, гигант уложил оба мяча в корзину и тяжеловесным шагом устремился в зону своей защиты. Режиссер умышленно давал баскетболиста крупным планом, и у телезрителей создавалось впечатление, что дворец-восемнадцатитысячник содрогается от его могучей поступи. Бушмен посмотрел на часы и переключил канал.

Большую часть новостей шоу-бизнеса он просмотрел без всякого интереса. И вдруг под занавес программы замелькали кадры полицейской операции. Служители правопорядка изымали контрафактные диски, и не где-нибудь на диком Востоке, а в самом сердце западной цивилизации, рядом с Лувром и Елисейскими полями.

– Эге, да это очень похоже на мой товар, – разволновался Алекс, стоило камере выхватить крупным планом несколько изъятых компактов.

Конечно, было слишком мало времени, чтобы рассмотреть детали, но альбом именно этого исполнителя ушел месяц назад в Европу…

Все началось во время очередного спада бизнеса Бушмена. Алекс был зол на весь мир, и поэтому осенившая его идея не вызвала угрызений совести или страха. Он бизнесмен, черт подери, и обязан любыми средствами вытащить из дерьма свое дело. А идея заключалась в следующем. В Европу и Америку начали просачиваться пиратские диски. Но чтобы организовать их выпуск, требовалось наладить производство, закупить оборудование, арендовать площади, нанять людей. У Алекса все это было. Он мог прекрасно обойтись без серьезных денежных вложений. То есть себестоимость его товара будет значительно меньше, чем у пиратов-кустарей, с нуля начинающих рискованное дело. Он знал, во что ему обходится один диск, и был в курсе размеров торговых накруток и транспортных расходов. Он учел надбавку за риск, но и в этом случае выходило, что его товар будет стоить на два-три доллара дешевле. Алекс довольно потер руки. Даже при скромных масштабах новое дело обещало кругленькую сумму.

Но как к этому подступиться? Лишь через два месяца поисков Бушмен добыл координаты нужного человека. Но он не спешил налаживать контакты. У Бушмена уже созрел план. Первым делом он уволил старого управляющего, отменного специалиста, но совершенно не подходящего для задуманного дела. На его место Алекс взял человека, имеющего темное прошлое, но светлую голову. Тот с полуслова понял замысел хозяина и внес парочку усовершенствований, позволяющих Бушмену оставаться в тени. Новый управляющий сам нашел людей, приходивших на завод в ночную смену. По его словам, рабочие были уверены, что черные дела творятся без ведома хозяина. Каждый вечер управляющий слегка изменял заложенную в оборудование программу. Звук становился чуть глуше, и даже на специальных приборах только специалист экстра-класса мог установить, что контрафактный товар вышел из ворот предприятия Бушмена. Да и кому из добропорядочных американцев могло прийти в голову, что пиратские диски штампует не какой-нибудь коварный мафиози, чьи предки аж до седьмого колена занимались криминальным промыслом, а уважаемый бизнесмен с чистой, как слеза ребенка, родословной.

Новый бизнес рос, словно поганки после дождя. Бушмен со своей идеей попал в точку. Его товар стоил дешевле, чем у загадочных конкурентов, и вскоре никто не помышлял выпускать контрафактные диски с теми же исполнителями, что у Алекса. На каждом диске Бушмен имел около доллара и большое моральное удовлетворение. Ему всегда казалось несправедливым, что львиная доля прибыли оседает в карманах музыкантов и продюсеров. Теперь они были квиты. Лишь одна мысль слегка отравляла ему существование. Алекс подозревал, что кроме оговоренной суммы управляющий имеет неплохие комиссионные от оптовика, скупающего контрафактную продукцию.

Впрочем, это не мешало ему наслаждаться жизнью. Легальный бизнес снова пошел в гору, и Алекс мог без опасений выставлять напоказ свое богатство. Тем более что с помощью того же управляющего вкладывал излишек средств в банки, неподконтрольные американскому правительству. В какой-то момент у Бушмена произошло головокружение от успехов. Алекс начал бездарно сорить деньгами. Наведывался в казино, где спускал от сотни до пяти тысяч баксов за вечер, купил стотысячный хронометр, заказал свой портрет самому дорогому на Западном побережье художнику. А об одном эпизоде разгульной жизни он до сих пор вспоминал с удивлением: как такое могло с ним случиться? Соврав жене насчет дел в Нью-Йорке, Бушмен полетел на Багамы, забронировав номер в отеле, известном среди любителей погулять с размахом. Неделю он поил девочек шампанским и потчевал икрой.

Вскоре наступило отрезвление. Алекс подсчитал, сколько денег он потратил на кутежи и сколько за это время заработал. Получился минус, хоть скромный, но все же. А затем произошло событие, круто изменившее жизнь Бушмена. Он загорал на солнышке в шезлонге и через решетку ворот увидел двух полицейских. Они остановились у забора в нескольких шагах от Алекса.

– Мы на месте, – проговорил один коп, скорее всего в рацию.

– Возьмем его тепленьким, – через минуту сказал второй.

– А он и не догадывается, – усмехнулся его напарник.

– Думает, что хитрее всех. Видали мы таких хитрецов.

– Ага. Кое-кто из них еще на воле, но большинство за решеткой.

Алекс похолодел. Он решил, что полицейские явились по его душу. Он затравленно оглянулся по сторонам, решив спасаться бегством, но понял, что это будет очень глупо с его стороны. Все равно поймают.

Тут послышались удаляющиеся шаги. Копы вели охоту совсем на другого человека. Но с тех пор в душе Бушмена поселился страх. Он до коликов в желудке боялся разоблачения, суда и тюремной камеры. Тревожные мысли нарушили ход размеренной жизни бизнесмена. Он то пускался во все тяжкие, соря деньгами, то отказывал себе во всем, за исключением самых необходимых вещей. И постоянно выглядывал из окна на улицу – не стоит ли там полицейская машина.

* * *

Оказалось, что зарабатывать хорошие деньги очень просто. Для этого требовалось всего три составляющие: заниматься ходовым товаром, быть в теме и иметь надежное прикрытие. Все это у Надеждина было.

Надо сказать, что поначалу Олег робел, заходя на территорию режимного объекта. Все-таки его становление как личности проходило в годы советской власти. Ему казалось, что вот-вот подойдут люди в штатском и ласково предложат:

– Гражданин, пройдемте. Нам очень хочется знать, с чьей помощью вы проникли на режимное предприятие. Не замешаны ли здесь интересы иностранных разведок?

Но проходили дни, недели, месяцы, а к Надеждину так никто и не подошел. Олег уже знал всех охранников, бдительно несущих вахту в будке у железных ворот, и время от времени одаривал их бутылкой коньяка или коробкой конфет.

На смену тревожным опасениям пришло ощущение собственной значимости. Мол, вот какой я стал важной персоной. Сюда не всякого генерала пропустят, а я дверь на объект ногой открываю. У меня здесь свой личный кабинет, словно у большого начальника. Впрочем, честно говоря, кабинетик был так себе, клетушка площадью десять квадратных метров со столом, шкафом, дорогим музыкальным центром, тремя стульями и потертым диваном. Диван и шкаф стояли здесь и раньше. Олег сначала хотел их сменить, но затем передумал. К нему иногда заглядывает местное начальство. Зачем раздражать людей выставленной напоказ роскошью? Пусть видят в нем обычного делового человека без претензий на исключительность.

Тем более Олег редко засиживался в кабинете. День он начинал с инспекции цеха. Смотрел, все ли рабочие на месте, нет ли признаков слишком весело проведенного вчерашнего вечера. После этого брал штук семь дисков и отправлялся в кабинет. Там он их быстро прослушивал и, если находил серьезные изъяны, шел разбираться. К счастью, проколы случались очень редко, поскольку Олег был профессионалом. Он знал, какие требуются записи, использовал наиболее подходящее для выпуска контрафакта оборудование. Кроме того, он поддерживал дружеские отношения с коллегами по бывшей работе и благодаря им знал о большинстве новинок в мире звукозаписи.

Зарубин помог ему наладить контакты с торговцами, занимающимися реализаций крупных партий компакт-дисков. Олег так до конца и не выяснил, кто эти люди, владеют они точками по продаже музыкальной продукции или являются оптовиками, сдающими потом товар хозяевам ларьков и магазинчиков. Хотя с одним из них он даже подружился. Но торговец никогда не раскрывал детали своего бизнеса. Был он немного старше Надеждина, досконально знал свое дело, что позволяло ему с презрением относиться к так называемым музыкальным критикам.

– Придурки, – бросил он однажды, когда они с Олегом заскочили вечером в ресторан. – Ты только послушай, какую чушь они несут. Мол, российская эстрада вырождается, нынешние звезды в подметки не годятся корифеям прошлого. Бред слабоумного. Заметь, я тоже не большой любитель современных шлягеров, с молодости и до сих пор остаюсь поклонником доброго старого рока. Но, как говорится, истина дороже. Моя молодость прошла в семидесятые годы. Я хорошо помню, кого мы тогда слушали. Из русской музыки Пугачеву и «Песняров». Хотя «Песняры» были не совсем русскими музыкантами. Выходит, только Пугачеву. И по одной-две песенки у других исполнителей. На танцах ставили почти исключительно западные песни. А что сейчас? Я не буду говорить об исполнителях моей молодости. Но вот приезжала Мэрайя Кери, суперзвезда, чьи песни занимали первые места американского хит-парада чаще, чем Майкла Джексона и Мадонны. По этому показателю она уступает только «Битлз» и Элвису Пресли. И на ее концертах не было аншлага. Куда больший ажиотаж вызывали выступления «Зверей» или Земфиры. Сейчас дисков наших и зарубежных исполнителей продается где-то поровну. Вот и думай, в чем дело? То ли западная эстрада деградировала еще больше, чем наша, поэтому такая ситуация на рынке, то ли бессовестно врут критики, замученные ностальгическими воспоминаниями. С моей точки зрения, ответ очевиден.

Речь торговца заставила Олега совершить один опрометчивый шаг. Если раньше он практически не занимался отечественными исполнителями, то после разговора в ресторане стал активно печатать их диски. Об этом ему вскоре предстояло пожалеть.

А в целом жизнь становилась все интереснее. Очень быстро Надеждин купил себе машину, подержанную, но вполне добротную «ауди». Олег решил, что не стоит выбрасывать деньги на новое авто. Лучше он потерпит годик-другой и купит себе серьезную машину представительского класса. У него один за другим завязывались романы с женщинами, правда какие-то бестолковые и скоротечные. Надеждин оказался однолюбом, ему до сих пор снилась та единственная девушка из его студенческой жизни. А еще Олег постиг мудрость выражения «время – деньги» в том смысле, что деньги помогают человеку сэкономить время.

Но у бизнеса имелась и обратная сторона. В один далеко не прекрасный день Олег возвращался с работы домой. Едва он вышел из своей «ауди», его с двух сторон блокировали крепкие ребята:

– Слышь, мужик, разговор есть.

Первой реакцией Надеждина стал жуткий испуг. У него разом ослабели ноги, и ему пришлось опереться о капот машины, чтобы не упасть.

– Что вы хотите? Я вас не знаю, – пролепетал он.

– Зато мы тебя знаем. Бабки гребешь лопатой и все себе в карман. Вконец обнаглел, барыга! Ты нам по жизни должен, понял, козел!

– Что я вам должен? – все еще подрагивающим, но заметно окрепшим голосом спросил Надеждин.

– Десять кусков в месяц. И не вздумай крутить, иначе на куски порвем.

– Ладно, ребята, я согласен. Только есть один нюанс. Сначала надо переговорить с моей крышей, выяснить, готовы ли они делиться с вами бабками.

– У тебя есть крыша или на понт берешь? Дай мне их телефончик.

– Э, нет, мужики, так дело не пойдет. Откуда я знаю, вдруг вы – переодетые менты? Они сейчас на всякие хитрости пускаются. Прикинутся конкретными пацанами, а потом корочки под нос сунут и загребут в кутузку.

За ментов пацаны едва не настучали Надеждину по шее, но он добился нужного результата. Пришлось им дать номер одного из своих мобильников.

Позже у Олега состоялся разговор с Зарубиным. Тот небрежно сказал:

– Да знаю я этих уродов. Они из команды средней руки. Думаю, я бы с ней по-любому разобрался, но пришлось бы поупираться. А так все рассосалось в лучшем виде.

– Это мне ясно. Я вот другого не пойму. Почему они меня вычислили, а милиция нет, хотя у ментов работает целый аппарат, есть общая компьютерная база данных, отлаженная методика поиска подозреваемых и еще куча всего?

– Ты меня серьезно об этом спрашиваешь или шутишь?

– Вполне серьезно, хотя есть у меня одно предположение.

– Давай предполагай, а я, если надо, поправлю.

– Насколько я понимаю, деятельность нашей фирмы относится к так называемой скрытой преступности. А у ментов по горло хлопот с явным криминалом, кражами, грабежами, убийствами. Кроме того, если менты меня накроют, им в лучшем случае дадут премию, рублей по триста на брата. А эти пацаны требовали сумму абсолютно иного порядка, десять тысяч зеленых в месяц. Тут совсем другой стимул, ради таких бабок будешь рогом землю рыть.

– Ну вот, ты все просекаешь даже лучше меня. И на фига тогда спрашивал? Чтобы лекцию мне прочитать, господин сельский учитель?

– На всякий случай. Вдруг я ошибался.

Глава 9

Вот уже много лет Рублев каждое утро делал в парке специальную разминку, позволявшую ему оставаться в прекрасной боевой форме. Конечно, годы брали свое, но Комбат не позволял им хватать жирные куски, отдавая чуть-чуть, по капельке.

На спортивной площадке, где обычно занимался Борис, до последнего времени у него не было постоянных напарников. Возникали разные люди, но вскоре исчезали, а на их месте оказывались другие.

Но однажды появился мужчина лет тридцати пяти, который приходил каждое утро и усердно делал упражнения, разрабатывающие подвижность ноги. Мужчина едва заметно прихрамывал. При этом он с любопытством поглядывал на Рублева, чьи экзерсисы порой напоминали бой с тенью. Однажды мужчина набрался смелости.

– Вы тоже работаете охранником? – спросил он.

– Нет. А почему вы так решили?

– Извините, но для действующего спортсмена вы староваты, а кому еще, кроме спортсменов и охранников, нужны комплексы боевых упражнений?

– Нам в юности привили такую привычку, и она у меня до сих пор осталась. Кроме того, по нашей жизни умение драться может пригодиться в любом возрасте.

– Да, вы правы, но есть тут одна странность. Вы владеете боевыми искусствами, хотя трудно сказать, пригодятся они вам или нет. Мне же они точно пригодятся, однако я имею о них лишь смутное представление.

– Успокойтесь. Сейчас в стране около миллиона охранников, и половина из них даже стрелять не умеет.

– Я тоже плохо стреляю.

– Но вас должны были этому учить на специальных курсах.

– Я не учился на курсах. Я пришел в охрану прямо из цирка.

– Это просто цирк какой-то, – невольно скаламбурил Борис.

– Я понимаю ваши эмоции, но так сложилась жизнь. Я из потомственной династии циркачей. И отец мой работал в цирке, и мать, и бабушка.

– А дедушка? – машинально уточнил Комбат.

– Дедушка занимался другими делами, – уклончиво ответил мужчина, – зато все остальные были акробатами. Я тоже готовился продолжить эту традицию, но мне с детства нравились животные. Школьником я работал в номере родителей, но, когда обрел самостоятельность, пошел в дрессировщики. У меня был уникальный номер – смешанная группа львов и тигров. Я проработал шесть лет ассистентом и восемь самостоятельно без всяких инцидентов. Наверное, это меня расхолодило, я потерял бдительность. Перед выступлением из-за халатности обслуживающего персонала произошла стычка между тигром и одним из львов-самцов.

– Разве тигр способен драться со львом? – удивился Комбат, разбиравшийся в поединках только одного млекопитающего – человека.

– Вопрос из далекого детства, – скупо улыбнулся мужчина. – Наверное, всех мальчишек интересовало, кто победит: слон или носорог, волк или рысь, лев или тигр. Так вот, на последнее точного ответа нет до сих пор. Тигр больше и сильнее, но у львов генетически заложены качества бойца. Львы живут в прайдах. Это львиная стая, в которой бывает от одного до трех-четырех самцов и в несколько раз больше львиц. Кроме того, есть так называемые львы-холостяки. Они бродят по саванне и пытаются отбить самок у самцов из прайда. Между ними частенько происходят жестокие стычки, иногда заканчивающиеся смертью хозяев или пришельцев. Тигры же – одиночки, у них есть опыт охоты на травоядных, но очень мало опыта поединков с себе подобными… Так вот, после стычки звери были разгорячены, они жаждали продолжить выяснение отношений. Единственной помехой был я.

– Почему вы? – снова удивился Борис.

– А как вы думаете, почему звери выполняют команды дрессировщика?

– Потому что есть кнут и пряник. Ничего другого им не остается.

– Ошибаетесь. Хищники видят в человеке вожака стаи, а вожакам они подчиняются безоговорочно. Это инстинкт. Но есть один нюанс. Вожак не вечен, со временем он дряхлеет, теряет силу. Поэтому другие звери стаи иногда проверяют его боеспособность. Это и произошло на арене. Улучив момент, тигр бросился в атаку. Он сбил меня с ног, когтями разорвал брюки и повредил подколенное сухожилие. Затем он собирался вцепиться мне в шею. Меня спасло то, что я каким-то чудом успел среагировать и по сверхъестественному наитию забился под тумбу, на которой сидел лев, недавно бодавшийся с тигром. Хищники снова сцепились. Тут опомнились мои помощники и загнали зверей в клетки. Между прочим, осматривавший меня врач говорил, что с такой раной человек не может ступать на поврежденную ногу. А мне показывали любительскую видеозапись, и там видно, как я на карачках за секунду промчался несколько метров.

– Вы записываете каждое выступление?

– Да нет, среди публики всегда находится парочка видеолюбителей. Что характерно, обычно снимают рискованные номера под куполом цирка и выступления с дрессированными хищниками. Вы понимаете, о чем я?

– Разумеется. Они надеются заснять какое-нибудь чрезвычайное происшествие, вроде того, что случилось с вами.

– Совершенно верно. Их мало волнуют трюки мирового уровня, они жаждут ужасов, кровавого зрелища. Но вернемся ко мне. Со мной произошла прискорбная вещь. Я больше не мог работать с хищниками, я стал их панически бояться.

– А до этого вы совсем не чувствовали страха?

– Почему же! Чувствовал. Любой человек испугается, оказавшись в окружении потенциальных людоедов. Но то был совсем другой страх, заставляющий человека собраться и не допускать ошибок, которые могут спровоцировать нападение. И звери его не чувствуют. Я же покрывался холодным потом при одной мысли, что скоро опять на арену. Вот такое состояние возможной жертвы, ее панический ужас, тигры и львы улавливают, словно профессиональные телепаты. Если бы я попытался отработать номер, то вряд ли бы дожил до его завершения. Я честно рассказал обо всем ребятам. В моем возрасте, да еще с травмированной ногой было невозможно вернуться к моему первому амплуа акробата. А за пределами манежа я ничего делать не умел. Спасибо нашему директору. У него масса разных знакомых. Один из них, директор рынка, взял меня на работу охранником. Особых знаний тут не надо, сила у меня есть, но уже пару раз возникали ситуации, когда бы не повредило знание приемов единоборств. Может, вы меня обучите тому, как эффективнее всего задержать нарушителя?

– Конечно, – согласился Комбат. – Было бы грешно отказать такому человеку.

* * *

Он сидел и спокойно ждал. У него не было причин волноваться, поскольку все было заранее тщательно обдумано. Он провел много времени, составляя план. Он действовал так всегда: с чувством, упорством и расстановкой. У него не было хобби, поэтому все свободное время он мог посвятить достижению поставленной цели. Интернет значительно облегчил задачу. Он находил в нем имена и фамилии интересующих его людей, а при желании за небольшую сумму можно было раздобыть их адреса и номера телефонов. Он всегда делал это через систему электронных денежных переводов, чтобы даже случайные продавцы не видели его лицо. Иногда его обманывали, но такое происходило на удивление редко для нашей страны. Чаще информация устаревала, и он опаздывал буквально на неделю или две. Но список интересующих его людей был достаточно велик, и у него всегда имелся богатый выбор.

Все началось во время его учебы в институте. Несмотря на непритязательную внешность и рост ниже среднего, он пользовался успехом у девушек. Бывший спортсмен, перворазрядник по вольной борьбе, один из лучших студентов на курсе, он вдобавок хорошо играл на гитаре и пел. Вокруг него всегда собирались молодежные компании. Он умел ладить с девушками, не отдавая предпочтения ни одной из них. И тут появилась она, статная, красивая, темпераментная, с черными как смоль волосами. Именно такие больше всего нравились ему. У нее был только один недостаток, который, впрочем, отдельные мужчины считают достоинством. Она была пуста, как яркий фантик, из которого вынули конфету. Ее держали в институте только благодаря отцу, платившему за учебу деньги. Преподаватели кривились, словно хлебнув лимонной кислоты, но оценивали ее знания удовлетворительно.

– Редкостная дура! – говорили о ней сокурсники.

– Какая красавица! – воскликнул он, впервые увидев ее.

И хотя студенты разных курсов контактируют довольно редко, она по воле случая оказалась в его компании. Он в жизни так не старался. Его голос звучал страстно и проникновенно, он выкладывался, словно его слушал самый знаменитый американский продюсер. Девочки были в восторге, а он, игнорируя их аханья, небрежно заметил:

– О, у нас новенькая. И такая очаровашка. Специально для нее еще одна песня.

Девушке польстило внимание старшекурсника, к тому же довольно известной на факультете личности. Она слегка зарделась и элегантным движением поправила волосы.

Вообще, в ней от природы была заложена сексапильность, каждое ее движение своей эротичностью наводило на мысль о первородном грехе. Но до сих пор она игнорировала все попытки завязать с ней более тесные отношения.

– Двигайся ближе, – сказал он и указал на место рядом с собой.

Она с удовольствием выполнила его требование. У них завязался роман, напоминавший первую детскую любовь. Они ходили в кино, на дискотеки, гуляли по вечернему парку. И целовались, то нежно и ласково, то страстно и горячо. Но дальше поцелуев дело не заходило.

Так продолжалось несколько месяцев. Однажды она зашла к нему домой, скептически оглядела скромную обстановку, а когда он попытался ее обнять, ловко ускользнула и сказала:

– Прекрати. Лучше сыграй на гитаре.

Он подчинился, хотя с трудом подавил в себе естественное желание повалить ее на диван, сорвать одежду и слиться обнаженными телами в жгучем танце любви.

Через неделю он повторил свою попытку, когда они поехали к знакомым на дачу и остались вдвоем. На этот раз он был более настойчив, крепко сжал ее в объятиях, и тогда она больно укусила его за руку, а когда он ослабил хватку, решительно вырвалась и зло бросила ему в лицо:

– Совсем обалдел! Найди себе для этого шлюху!

– Но ведь это должно когда-нибудь произойти, – сказал он.

– Конечно, у меня это когда-нибудь произойдет. Но только не с тобой!

– Почему? – воскликнул он, оправившись от минутного потрясения.

– Неужели тебе это надо объяснять? – надменно спросила она.

– Хотелось бы, – вздохнул он и скрестил руки на груди – иначе мог не сдержаться и съездить по этой очаровательной мордашке.

– Начнем с того, что мой отец выгонит меня из дома, если я хотя бы заикнусь ему о нашей с тобой свадьбе. Но главное: неужели ты думаешь, что я всю жизнь мечтала выйти замуж за голодранца? Нет, мой избранник будет состоятельным человеком, гораздо богаче моего отца.

– Тогда желаю тебе в мужья старого уродливого импотента.

– А я не откажусь, если у него будет сто миллионов баксов.

– Ну ты и сучка! – воскликнул он. – Как же я раньше этого не разглядел?

– Прикуси язык, а то скажу отцу, что ты пытался меня изнасиловать. Он тебе быстро вправит мозги.

– Угрожаешь, дрянь! Ну-ка собирайся и вали отсюда, иначе даже старый уродливый нищий импотент откажется взять тебя в жены…

Он был молод, и казалось, любовная рана вскоре затянулась. Он продолжал идти на красный диплом, играть на гитаре, петь и встречаться с девушками. На пятом курсе его и еще нескольких студентов взяли на заметку представители солидных фирм. Ему была гарантирована престижная и хорошо оплачиваемая работа. Так казалось. Но фирма, куда его взяли с окладом полторы тысячи долларов, неожиданно разорилась. В это время известный телеканал объявил конкурс самодеятельных талантов. Он даже не видел этой передачи, ему рассказали знакомые. Они дружно стали уговаривать его принять в ней участие. Он согласился и не стал пока устраиваться на работу, живя старыми накоплениями. Он успешно прошел мероприятие с дурацким иностранным названием «кастинг», в течение которого обрел статус одного из фаворитов гонки. Вскоре подготовительный этап закончился, пришло время выходить на большой экран. Всем участникам выкатили тележку бутылочек с некой энергетической смесью, якобы навсегда избавляющей человека от жажды и придающей ему заряд бодрости. Он единственный из всех участников категорически отказался глотать из бутылочки под строгим надзором телевизионной камеры. Дело в том, что месяц назад выпитое содержимое аналогичной бутылочки вызвало у него жесточайший понос. Он пошел на принцип, руководство проекта тоже. Буквально за день до съемок его вычеркнули из состава участников.

Его охватила бешеная ярость, ненависть к этому уродливому, несправедливому миру. У большинства людей она проходит или превращается в равнодушие, безразличие к бедам других. Он же медленно, но верно подходил к тому, чтобы самому стать источником бед. Новая работа тоже не способствовала благодушию. Здесь платили в три раза меньше, чем на разорившейся фирме. Но и не сильно напрягали, поэтому свободного времени у него было в избытке.

Он выждал год и с компьютера в интернет-кафе отправил на телеканал письмо:

– Вы – мерзкие и продажные твари. Вас не интересует справедливость, желание помочь достойному человеку добиться славы. Вам нужны только деньги, бабки, капуста. Ради них вы готовы на любую подлость. Ради денег вы отняли у меня надежду, растоптали мои лучшие чувства. Но я не собираюсь вам мстить. Я отыграюсь на слабых беспомощных женщинах. Они станут моими жертвами. Однако не надейтесь, подонки, что вы только выиграете от моего решения и будете передавать репортажи с мест убийств, притворно сочувствуя жертвам, а на самом деле поднимая свой рейтинг. Нет, вам придется сейчас сообщить о моем письме. Иначе, когда все рано или поздно раскроется, вам за сокрытие важной информации мало не покажется. Поэтому даже при всей вашей циничности и бездушии вы не осмелитесь снимать репортажи о моих жертвах. Это будут делать другие каналы и при этом указывать на вас как на причину страшных трагедий…

Трудно сказать, действительно ли он был готов убивать. На самом деле потребовалось восемь месяцев и знакомство с одной дамочкой из так называемого высшего общества. Ей понравилось его пение, и она решила превратить молодого человека в современный гибрид пажа, менестреля и рыцаря своего сердца. Он же сначала принял ее забаву за чистую монету, галантно ухаживал за ней и пел, когда ей этого хотелось. Но прозрение наступило быстро, едва взбалмошная дамочка взяла его на сборище таких же, как она, неандертальцев с толстыми кошельками и попыталась гонять, словно мальчика на побегушках. Он хлопнул дверью и ушел, а бессонной ночью стал обдумывать планы мести бессердечной красотке. Теперь кровавая черта, отделяющая жестокие замыслы от их реального воплощения, осталась позади. Он понимал, что надо выждать, чтобы все забыли об их странных отношениях, чтобы у знакомых девушки не возникло подозрений на его счет. Ничего, у него пока есть кому нанести первый удар. Той самой брюнетке, готовой разменять его на старого уродливого импотента.

Он навел справки. Бывшая студенческая подруга осуществила свою мечту. Ее муж был богат, влиятелен и к тому же молод. Ему не составило труда раздобыть их адрес, однако на этом дело застопорилось. Брюнетка с малолетней дочерью постоянно находилась в окружении дюжих охранников. Очевидно, богатый муж всерьез боялся похитителей. Однако после долгих наблюдений он заметил, что маму без дочери стерегут довольно небрежно. Наверняка глупость красотки начала раздражать требовательного мужа, и жизнь супруги он ценил гораздо меньше жизни единственной наследницы.

Он застиг врасплох свою бывшую любимую, когда она выходила от родителей. Тут получилось, как в известной поговорке «У семи нянек дитя без глаза». Обе стороны, тесть и зять, понадеялись друг на друга, и женщина оказалась в одиночестве.

Увидев лицо человека, грубо швырнувшего ее на землю, брюнетка грозно нахмурила брови. Ему даже стало любопытно, он убрал ладонь с ее рта, заранее предупредив:

– Если крикнешь – искалечу к чертовой матери.

– Кретин! – яростно зашептала она. – Думаешь, я тебя не узнала? Только посмей меня тронуть!

– И что тогда? – усмехнулся он.

– Тебя найдут и превратят в кусок окровавленного мяса.

– Ого, какие мы знаем выражения! Наверняка научилась от своего муженька.

– Не твое дело, от кого я научилась. Лучше отпусти меня немедленно, и я в знак старой любви обещаю молчать.

– А была ли любовь? – грустно спросил он и сам же ответил: – Нет, конечно.

Брюнетка сдавленно застонала. Ей, как и остальным своим жертвам, он свернул шею. При этом он не испытывал сожаления, хотя когда-то по-настоящему любил умершую. Чувство уязвленного самолюбия значило для него гораздо больше…

Он положил на тело листок с посланием оскорбившему его телеканалу. Теперь у него был способ отомстить им всем: и зазнавшимся сучкам, и продажным телевизионщикам. Они у него еще попляшут.

Следующие два убийства прошли гладко. Сыщики еще не успели обнаружить главную закономерность, считалось, что опасность грозит любой женщине. Но потом они все поняли и забили тревогу. Богатые мужья не выпускали своих жен без охраны. Состоятельные вдовушки тоже навострили ушки. Но у последних имелось слабое место. Они любили хорошо оттянуться в обществе молодых парней. Однако порой у них случались обломы. Выпившие и обозленные неудачей женщины возвращались домой, забыв о мерах предосторожности. Конечно, в большинстве случаев происходили осечки, но порой ему и здесь улыбалась удача…

Хлопнула дверь машины, раздался приближающийся цокот каблучков. Он вскинул голову. Под ярко горящим фонарем шла хорошо одетая женщина. Он поднял голову:

– Она!

У высокого дерева, своей кроной заслонявшего фонарь, женщина свернула направо. Следом от дерева метнулась тень. Дальше все развивалось по обычному сценарию. Убийца заткнул женщине рот, бросил на землю и, насладившись испугом своей жертвы, свернул ей шею. Потом он достал из сумочки бумажник и спрятал в карман легкой куртки. Деньги ему тоже не помешают.

Глава 10

Однажды при встрече с Надеждиным знакомый торговец заметил:

– Я смотрю, Олег, ты стал налегать на отечественную попсу.

– А почему нет? Как говорится, рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Наши лабухи пользуются большим спросом у подростков.

– Ну-ну. Только я бы посоветовал тебе вернуться к западной музыке.

– Почему? – удивился Надеждин.

– Знаешь, есть такое выражение – всех денег не заработаешь. С лишними бабками приходят и лишние проблемы. Оно тебе надо?

– Так, вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Извини, но я все сказал. А ты сам делай выводы.

Олег, как свойственно русскому человеку, принял половинчатое решение. Он стал больше внимания уделять западным исполнителям, частично уменьшив производство дисков отечественных музыкантов. В первую очередь делалось это с оглядкой на команду Зарубина. У братвы сразу бы возник вопрос: отчего уменьшился поток денег от крышуемого? И что бы ответил Надеждин? Сослался на туманные намеки торговца? Пацаны бы решили, что он над ними издевается.

Поздним утром Олег вышел из квартиры, собираясь ехать на объект. Закрыв дверь, он повернулся к лифту и увидел перед собой крупного парня. Откуда тот взялся? Надеждин был готов поклясться, что только что лестничная площадка была пуста. Тут же раскрылись створки лифта, который Олег не вызывал. Парень буквально втолкнул Надеждина в кабинку.

– Не боись. Если бы мы хотели тебя шлепнуть, то давно бы это сделали, – он достал из-под куртки матово поблескивающий «ствол». – Просто серьезные люди хотят перетереть с тобой один вопрос. Поэтому спокойно выходи из подъезда и садись в серебристый «мерс». И я бы не советовал совершать необдуманные поступки. Мы второй раз гоняться за тобой не будем, тебя пуля догонит.

Олег едва поборол искушение дать стрекача, едва он вышел на улицу. Но кто знает, может, у человека, сидевшего в машине, был карабин с глушителем. Надеждин забрался в «мерседес». Его провожатый бросил ему широкую черную ленту:

– Когда скажу, завяжешь глаза. Это для твоего же спокойствия. Если тебя когда-нибудь повяжут менты, ты не сможешь нас заложить.

– А если менты повяжут вас? – не выдержав, зло спросил Надеждин.

– Это не твои проблемы, – отрезал молодой человек. – Надевай повязку.

Больше за всю дорогу бандит не проронил ни слова.

Ехали они долго, как потом выяснил Олег, взглянув на часы, больше пятидесяти минут, и при этом ни разу не стояли в пробках. Скорее всего дом, куда его привезли, находился за городом. Надеждину сняли повязку, только когда они зашли внутрь. Олег увидел большую, дорого обставленную гостиную. У него сложилось такое впечатление после торопливо брошенного взгляда. Толком осмотреться ему не дали.

– Налево, – подтолкнул его в спину провожатый.

Налево оказалась просторная комната, где находились четверо мужчин. Олегу запомнился один, высокий, физически крепкий мужик, напоминавший бывшего борца-тяжеловеса. Взгляд у него был вроде добродушный, однако Надеждин сразу почувствовал, что с этим душевным взглядом он способен перерезать человеку горло.

Впрочем, парадом здесь командовал другой мужчина, тоже высокий, но худой, как палка. Олег не обращал на него внимания, пока тот не сказал:

– Садись. Выпить хочешь?

На столе, вокруг которого они разместились, стояла исключительно минералка.

– Да, я, пожалуй, выпью нарзана, а то горло пересохло.

Он налил пузырящуюся жидкость в стакан и осушил его несколькими глотками.

– Теперь к делу, – жестко сказал мужчина, и Олег невольно покосился на здоровяка, усевшегося рядом с ним.

Ох, и чем все это для него закончится?

– Мы долго терпели вашу самодеятельность, – сказал мужчина, глядя в глаза Надеждину. – Надеюсь, она вызвана исключительно незнанием вопроса. Просто ссудили человеку кругленькую сумму, и он решил заняться тем, в чем хорошо разбирается. Сначала, опираясь на воспоминания молодости, штамповал западных эстрадников, а потом заметил, где имеется нормальная капуста, и влез козлом в чужой огород. Думал, что огород ничей.

– А разве это не так? – перебил его Олег, обиженный за козла.

Здоровяк цыкнул зубом и повернулся в сторону Надеждина. Худой бросил на него короткий взгляд, как бы говоря, что еще рано, и опять переключился на Олега:

– Вы «Золотого теленка» читали?

– Разумеется.

– Помните, как там находчивые люди создавали союзы внуков Карла Маркса, братьев Луначарского? И только дети лейтенанта Шмидта долго не могли прийти к общему решению. Так вот, эта ситуация отчасти напоминает ту, которая сложилась на нашем музыкальном рынке.

– То есть вы хотите сказать, что вся отечественная эстрада уже поделена?

– Совершенно верно. И не только поделена. Думаете, наши диски появляются в продаже раньше легальных по щучьему велению? Нет, это удается благодаря предварительной работе с нужными людьми. Мы заранее вкладываем деньги в будущий успех, и нас очень раздражает, если кто-то норовит примазаться к нашему бизнесу.

– А почему среди западных исполнителей царит анархия?

– Во-первых, раскрученных западных исполнителей гораздо больше, чем популярных отечественных, и каждый день появляются все новые. Их просто нереально поделить. Во-вторых, у нас отсутствует доступ к их демонстрационным альбомам. На какой кривой козе подъехать к работникам студии, чтобы заполучить только что сведенную запись? В-третьих, приходится оставлять свободную нишу для людей вроде тебя. Если мы попытаемся монополизировать весь рынок, обязательно начнутся кровавые разборки. Еще хуже, что вмешаются менты. Сейчас они считают нашу работу скорее полезной для общества. Сами покупают диски для себя и своих детей не в официальных магазинах, а в наших точках. Если же мы нагромоздим кучу трупов, менты станут относиться к нам как к обычным уголовникам.

– Я все понял, – сказал Надеждин. – Вот только поймет ли моя крыша?

– Это скрытая угроза или как? – немедленно отреагировал худой.

После его вопроса здоровяк сжал руку в кулак.

– Нет, конечно. Меня действительно интересует реакция моей крыши на существенное уменьшение доходов. Боюсь, у братвы возникнут претензии.

– Ничего, – утешил его худой. – Частично мы компенсируем ваши потери. Сведем вас с людьми, торгующими на юге Москвы.

На том и порешили. Худой очень дружелюбно распрощался с Олегом, сказав, что давно не встречал в их среде таких умных и культурных людей. Здоровяк оказался проще. Он хлопнул Надеждина по плечу так, что тот едва не врезался в стену, и заявил:

– Ты нормальный мужик, без заморочек и тараканов в голове. Короче, если окажешься в пиковой ситуации, позвонишь на «мобилу» моему охраннику, а он уже свяжется со мной. У нас в натуре большие возможности.

Несмотря на такие многообещающие заявления, Олегу снова надели повязку. Впрочем, сняли ее намного быстрее, уже на Кольцевой дороге. Тот же парень, который заставил его сесть в «мерседес», деликатно напомнил:

– Ничего личного, это лишь мера предосторожности от ментов. Мы же не знаем, как вы поведете себя в кабинете следователя.

«Типун тебе на язык, – подумал Надеждин. – У меня и без ментов проблем хватает».

* * *

Толстый коротышка подошел к двери складского помещения и достал из кармана ключ. Еще раз осмотревшись, он вставил ключ в замочную скважину, дважды повернул и распахнул дверь. Все помещение было заставлено коробками, помеченными непонятными значками. Только у входа имелось свободное пространство, на котором стояли стол и два стула. Коротышка запер дверь и стал нетерпеливо расхаживать вдоль рядов. Минут через десять раздался условный стук в дверь. Коротышка посмотрел на экран монитора, стоявшего на столе. То, что снимала видеокамера, его вполне удовлетворило. Коротышка открыл дверь и тихо сказал:

– Привет, заходи быстрее.

– Все нормально? – оказавшись внутри, спросил молодой мужчина.

– Да, твой товар ждет тебя, – сказал коротышка, указав на ряд ящиков.

Можно было заметить, что все они помечены одинаковыми значками.

– А где Брайан? – поинтересовался мужчина.

– Проверяется, как обычно. Сейчас подойдет. Будешь смотреть товар?

Мужчина без особого рвения вставил несколько компакт-дисков в плеер. Делалось это скорее как чистая формальность. Основная гарантия честности сделки заключалась в том, что они были давно повязаны и слишком много знали друг о друге.

Убедившись в наличии товара, мужчина достал новенький мобильник «Apple» и пробежал пальцами по клавиатуре. В руках у коротышки оказался такой же многофункциональный телефон. С его помощью он убедился, что деньги мужчины поступили на транзитный счет одного из заграничных банков. Он начал переводить их на свой основной счет, но транзитный счет оказался заблокирован.

– Что за черт! – воскликнул коротышка.

В этот момент совсем рядом взревел мощный двигатель и тяжелую дверь, как пушинку, сорвало с петель. В помещение ворвались люди с оружием и в камуфляже.

– Всем лечь! Руки за голову. В случае сопротивления стреляем на поражение! – разнеслось из мощного динамика.

Коротышка с приятелем торопливо рухнули на пол. Их обыскали, надели наручники и подвели к машине, в которой уже сидел Брайан. Тем временем командир группы захвата стоял в дверях помещения и не верил своим глазам.

– Неужели все это – нелицензионный товар?! – удивлялся он.

Командир многое повидал на своем веку: участвовал в захвате серийного убийцы, отправившего на тот свет шестнадцать человек, получил ранение, задерживая группу наркоторговцев, сопровождавших две тонны героина, арестовывал главаря хьюстонской мафии. Но он представить себе не мог, что в их цивилизованной стране возможно такое грубое и циничное попирательство авторских прав, наглое воровство денег из карманов всенародных любимцев.

На месте происшествия уже суетились журналисты. Руководство полиции на примере громкого дела хотело доказать налогоплательщикам, что не даром ест свой хлеб. А журналюги мысленно прикидывали, сколько отстегнут за сенсационный материал крупнейшие телеканалы.

Коротышку с приятелем отвезли в полицейский участок и, не мешкая, приступили к допросу. Сначала коротышка все отрицал, но под давлением неопровержимых улик начал колоться. Ведь полицейские около двух месяцев готовили операцию и все это время контролировали каждый его шаг. Правда, они до сих пор не установили источники, из которых поступал контрафактный товар. Коротышка вновь начал упорствовать, но здесь на помощь копам пришло американское уголовное законодательство, иногда действующее столь же эффективно, как методы физического воздействия.

– Значит, отказываешься назвать поставщиков? – усмехнулся лейтенант, проводивший допрос. – Очень хорошо. Раз нет поставщиков, выходит, ты сам штамповал диски.

Коротышка нервно дернулся. Он хорошо понимал, что это значило. Коп шил ему отдельную статью, то есть дополнительно лет десять срока. Надо будет посоветоваться с адвокатом и в крайнем случае сдавать всех с потрохами.

Но пока он сидел в камере, ожидая следующего допроса, к лейтенанту явился человек в штатском и показал всего один лист бумаги. Лейтенант мысленно выругался самыми скверными словами, какие только знал, однако на этом его протест был исчерпан. Он вручил человеку в штатском копии всех материалов по делу о контрафактных дисках. А коротышку из городской тюрьмы перевели в одну из федеральных тюрем, пользующихся дурной репутацией.

Вооружившись копиями документов, человек в штатском принялся дожимать арестованного. При этом он намекнул коротышке, что речь касается безопасности государства. После этих слов арестованный утратил остатки боевого духа и выложил подробную информацию обо всех поставщиках компакт-дисков.

– А ты оказался лучше, чем я ожидал, – ухмыльнулся человек в штатском…

Сказать, что после выпуска новостей, в которых показывали арест коротышки, Бушмен оказался в шоке, – значит не сказать ничего. Сначала Алекс лишь тупо таращился в экран телевизора, словно надеясь, что ему послышалось. Затем, отдаваясь болью в висках, набатным колоколом запульсировала мысль: «Это конец, это конец, это конец!»

Алекс представил, что его ждет, когда полицейские до конца распутают преступный клубок. Арест, тюрьма, презрение окружающих, в том числе собственной дочери. Тут же возникла мысль о самоубийстве. Вскоре она целиком овладела им, и Бушмен стал обдумывать конкретные способы ухода из жизни. Затем черный пессимизм сменился безосновательной надеждой: «Вдруг сообщник не выдаст его, промолчит?»

Но очень скоро вернулось чувство безысходности. Алексу снова пришла мысль о самоубийстве. Такие смены оптимизма и пессимизма продолжались до самой ночи, причем с каждым разом черная полоса становилась все длительнее. Ночь загасила остатки надежды, и Бушмен тайком покинул супружеское ложе, тихо прокрался в свой кабинет, достал револьвер. Но у него не хватило духа покончить с собой. И тогда Алекс, испытывая отвращение к самому себе, открыл потайной сейф. Там лежали документы, гарантирующие ему получение кругленьких сумм в нескольких иностранных банках. Приняв окончательное решение, Бушмен расслабился. Он вернулся в постель и забылся кошмарным сном.

Днем он соврал жене, что улетает по срочному делу.

Его перехватили в здании аэропорта. Вежливый мужчина в строгом костюме показал Алексу удостоверение сотрудника спецслужб и предложил пройтись в служебную комнату. Бушмен без сопротивления покорился судьбе.

– Ваш арестованный сообщник дал показания против вашей компании. Не буду скрывать, он назвал имя другого человека, вашего управляющего, но мне почему-то кажется, что управляющий укажет на истинного организатора преступной схемы.

– Хорошо, я сам все расскажу, – пробормотал Алекс.

– А зачем? – усмехнулся спецагент. – У нас к вам есть деловое предложение. Насколько нам известно, вы со дня на день улетаете в Москву.

– Совершенно верно, – слегка приободрившись, ответил Бушмен.

– Очень хорошо. Если вы не горите желанием угодить лет на двадцать за решетку, сделаете следующее, – мужчина подробно рассказал Алексу о задании. – Согласны?

На месте Бушмена отказаться от такого предложения мог разве что мазохист.

– Тогда последнее. Вы навсегда прекратите выпуск контрафактной продукции здесь, в Америке, – спецагент интонацией выделил «здесь, в Америке».

– И уничтожу уже готовые диски, – угодливо добавил Алекс.

После этого договаривающиеся стороны разошлись, довольные друг другом.

А на следующее утро надзиратели обнаружили мертвое тело коротышки, распростертое у двери одиночной камеры. Доктора констатировали смерть от обширного инфаркта. Мало кто подверг сомнению их заключение. Человек вел нездоровый образ жизни, имел лишний вес. Его слабое сердце не выдержало нервных перегрузок последних дней.

Глава 11

Много лет прошло со времени учебы в институте, и только сейчас Надеждин второй раз встретил девушку, которую мог бы полюбить всей душой, всем сердцем. Но лучше бы этой встречи не произошло. Ведь познакомились они на свадьбе Зарубина, и девушка оказалась невестой Юрия. Сначала Олег даже принял ее за свою студенческую подружку, настолько они были похожи, но тут же сообразил, что прошло много лет, его первая любовь должна была измениться, и скорее всего в худшую сторону.

Глядя на красавицу, Надеждин вспомнил, как около месяца назад Юрий рассказал ему приключившуюся с ним историю. Олег выслушал ее без особого интереса. Банальнейший сюжет для громадного мегаполиса, только со счастливым концом.

Значит, жила-была в провинциальном городке милая девушка. К окончанию школы она превратилась в настоящую красавицу и твердо решила стать знаменитой актрисой. Еще год она прожила у родителей, зарабатывая деньги и попутно беря уроки мастерства в местном театре. Руководитель театра то ли страдал прогрессирующим склерозом, то ли отличался удивительным человеколюбием. Он ни разу не сказал девушке, что у нее полностью отсутствует актерский дар. Мужчины тоже молчали, покоренные ее потрясающей внешностью, а высказывание женщин она по молодости считала интригами завистниц.

Москва быстро расставила все по своим местам. Девушка просто затерялась среди тысяч провинциальных красавиц, жаждавших славы и денег. А ее деньги, большие по меркам уездного городка, в столице быстро закончились. К тому же девушка оказалась не по таланту горда. Ее пригласили в одно малоизвестное модельное агентство, но она с негодованием отказалась. Девушку интересовала только слава кинозвезды, к тому же она небезосновательно считала, что ее хотят использовать не только на подиуме.

Девушка потерпела фиаско, но самолюбие не позволило ей вернуться домой. Она решила устроиться на работу, а через год еще раз попытать счастья. Подъехавший по делам Зарубин буквально вырвал ее из лап двух азербайджанцев, решивших, что красотка обязана расплатиться с ними натурой за место продавщицы на рынке.

Провинциалка покорила Юрия фантастической внешностью и наивностью. Он решил, что ему пора остепениться. Зарубин уже несколько лет переводил свой бизнес на легальные рельсы, настало время кардинальных перемен и в личной жизни. Другой вопрос, почему Вероника – так звали девушку – согласилась на брак с первым встречным, годящимся ей в отцы? В отличие от многих сверстниц она спокойно относилась к дорогим украшениям и роскошным нарядам. Возможно, ее самолюбию льстил брак с влиятельным бизнесменом? Или она рассчитывала с его помощью осуществить свою мечту?

Свадьбу Олег запомнил плохо. Все усилия Надеждина были направлены на то, чтобы скрыть обуревавшие его чувства. После этого он месяца три не появлялся у друга, ссылаясь на плохое самочувствие или чрезвычайную занятость. Но вечно такая ситуация продолжаться не могла, тем более что, позвонив в очередной раз, Зарубин был очень настойчив. Олег приехал к нему днем. Его усадили за стол и накормили вкуснейшим обедом.

– Ну как? – сыто отдуваясь, спросил Юрий.

– Замечательно. Так кормят лишь в лучших ресторанах и только VIP-персон.

– Вот и я говорю – зачем мне актриса? У Ники прирожденный талант кулинара и вообще домохозяйки. Она готовит, как знаменитые французские повара. А оглянись вокруг. Ты ничего не замечаешь?

Надеждин заметил сразу, едва переступив порог. Надо сказать, что в особняке Зарубина всегда поддерживался порядок. Но сейчас здесь царил по-настоящему домашний уют. Олег искренне воздал должное хозяйке.

– Ладно, идем обсудим дела, – предложил Юрий.

Надеждин поразился тому, насколько изменился его приятель, когда они остались вдвоем. Зарубин выглядел уставшим, каким-то раздавленным.

«Совсем заездила молодая жена», – чуть не сорвалось у Олега, но он промолчал.

Юрий тяжело вздохнул, забарабанил пальцами по столу:

– Понимаешь, дружище, я уступил давлению своих придурков и оказался в крайне стремной ситуации. Слыхал о разделе нефтяной компании якобы за долги по налогам?

Олег едва заметно кивнул. Как он мог не слышать о том, о чем знала вся страна!

– У нас был крюк среди приближенных к разделу чиновников, позволявший уцепиться за парочку нефтяных скважин. Пацаны решили не упускать подвернувшуюся возможность. Идиоты! В нашей стране даже несведущие сопляки понимают, насколько чревато посторонним лезть в нефтянку. Мы же задели интересы очень серьезных людей. Мои клоуны возомнили себя крутыми. Думают, если сумели пережить девяностые, то сейчас им сам черт не страшен. Я им говорил: «Не надо путать половой орган с предметом для ковыряния в носу. Обычная братва – не чета матерым профессионалам, работающим на нефтяных королей». А эти дегенераты мне отвечают: «Обойдется. В крайнем случае отдадим скважины, но уже вдвое дороже».

– Тебе звонят, угрожают? – спросил Надеждин.

– Если бы! Самое пугающее, дружище, в том, что был всего один звонок, едва мы сунулись за своей пайкой. Мне так вежливо предложили уйти в туман. Я ответил, что с удовольствием бы, но это решение всей команды. Да ладно, хватит мусолить то, что уже нельзя изменить. У меня к тебе есть одна просьба.

– Говори. Я сделаю все, что в моих силах.

– Если меня убьют, – начал Юрий и отмахнулся от протестующего жеста Надеждина, – повторяю: если меня убьют, помоги Нике. Я вот так прикинул на досуге, мои людишки за редким исключением ради бабок готовы на все. Они потерпят месяца три-четыре, а потом станут рвать бедную женщину на части. Я тут написал подробную инструкцию. Короче, треть моих акций скормишь этим шакалам, чтобы не возбухали. А две трети обязаны достаться Нике. Если братве покажется трети мало и они станут качать права, обратишься к Софрону. Старый вор остановит беспредел.

Зарубин протянул Олегу конверт.

Прошло три дня. Надеждин сидел в Интернете, изучая список ста хитов журнала «Биллборд» за последнюю неделю. С тех пор как Олега отодвинули от российских исполнителей, он придумал себе одно дело, отдаленно напоминавшее азартную игру. В списках хитов Надеждин отыскивал новых исполнителей, чьи песни впервые попадали в чарты и за короткое время поднимались до первой тридцатки. Их он заносил в особую папку и ждал, будет ли успешной следующая песня музыкантов. Таким образом Олег надеялся первым вычислить будущую звезду, опередить конкурентов по рынку нелегальной продукции. Пока его метод не принес дивидендов. У российских слушателей преобладало консервативное отношение к западным певцам. Мало кто интересовался восходящими звездами. Стабильный доход приносили только раскрученные исполнители. Олег давно бы отказался от своей затеи, но он втянулся в это занятие, как втягивается больной игроманией в бесконечные разборки с однорукими бандитами.

Телефонный звонок оторвал его от компьютера. Надеждин снял трубку и услышал голос Вероники, которая, коротко всхлипывая, сказала:

– Юру убили.

– Скоро буду, только заеду домой, – после короткой паузы ответил Олег.

Потом он узнал, как все произошло. Подконтрольная команде Зарубина фирма, находившаяся в одном из подмосковных городов, вышла из повиновения. Образно говоря, случился бунт на корабле, сотрудники фирмы отстранили от работы своего директора, ставленника Юрия. Дальнейшее развитие событий не оставило сомнений, что конфликт спровоцировали представители «нефтянки». Ситуация оказалась очень серьезной, поскольку через фирму проходили огромные денежные суммы. Поэтому разбираться с мятежниками отправились почти все лидеры команды за исключением двух человек. На загородной дороге их джип пристроился следом за фурой. Внезапно та развернулась, перегородив дорогу. Водитель джипа ударил по тормозам. Он еще высунулся из окна, придурок, матеря неумелого шоферюгу. Но Юрий, постоянно находившийся в напряженном ожидании, понял, что их ждет в ближайшие мгновения.

– Разворачивайся! – завопил он. – Быстро валим отсюда.

Водитель ухватился за баранку, но было поздно. Ударили автоматные очереди. Дорогая иномарка превратилась в решето. Одна из пуль угодила в бензобак. От раскаленного свинца горючее вспыхнуло, и джип загорелся, как факел. Если кого-то из пассажиров и пощадили пули, огонь завершил черное дело.

Двое уцелевших лидеров команды тут же затаились в надежном месте, но их быстро вычислили, схватили и обратились с предложением, от которого те не смогли отказаться, – продать скважины по той цене, за которую их приобрела команда.

Всех убитых хоронили в закрытых гробах. Огонь не пощадил их даже мертвых. Все это время Надеждин испытывал двойственное чувство. С одной стороны, он искренне скорбел по безвременно ушедшему другу, а с другой – невольно радовался, что Вероника стала свободной женщиной. Он как мог поддерживал ее и утешал. Возможно, это было его субъективное ощущение, но Олегу казалось, что Вероника скорее страшится той неопределенности, которая ждет ее после гибели мужа, чем испытывает горечь утраты. Женщина смутно догадывалась о существовании теневого бизнеса и побаивалась суровых подельников мужа. Будущее показало, что ее опасения были не напрасны.

* * *

Бушмен позвонил жене и сообщил, что деловая поездка закончилась гораздо раньше, чем он предполагал. Вернувшись из аэропорта, Бушмен, не заезжая домой, отправился на завод и срочно переговорил с управляющим. Тот тоже смотрел новости и поэтому нервничал еще больше Алекса. Ведь он лично контактировал с коротышкой. Бушмен снисходительно потрепал его по плечу:

– Расслабься, у меня есть отпущение всех наших предыдущих грехов.

– Такого не может быть! – возразил управляющий, помня свой уголовный опыт.

– Если я говорю, значит, так оно и есть! – рассердился Алекс. – Лучше давай подумаем, как снова не нагрешить. За это нам пощады не будет.

– Чего тут думать. Компакты под пресс – и все дела.

– А как быть с рабочими? Мы лишим их приличного заработка.

– Успокойтесь, рабочих я возьму на себя. Да они и сами не дураки, понимают, что их за выпуск контрафакта по головке не погладят. Ребята тертые.

– Хорошо, оставляю на тебе завод, пока я буду в Москве. Только не вздумай шутить! Возможно, за нами еще долго будут приглядывать…

Алекс кое-что знал о России из слухов и рассказов побывавших там знакомых. Бушмен знал о кардинальном изменении в сознании российских граждан. Еще лет десять назад они с почтением и некоторым подобострастием смотрели на приезжих из Европы и Америки. Сейчас все круто изменилось. Никто не станет заискивать перед человеком только потому, что он говорит на английском языке. Теперь, когда новоиспеченные русские миллиардеры скупают на Западе заводы, дворцы и футбольные клубы, иностранцы порой становятся людьми второго сорта. Даже чиновники смотрят на них пренебрежительно, потому что только их соотечественники настроены решать все дела с помощью взяток.

Первые же часы на московской земле убедили Алекса в достоверности полученной им информации. В отеле, где его поселили, оба президентских номера были заняты приезжими из какого-то Нефтеюганска. Бушмен туда особо и не стремился. Просто ему было любопытно взглянуть на российских бизнесменов. Один из его приятелей говорил, что они больше всего похожи на запойных забулдыг, только одеты в костюмы от Кардена и Валентино. «Новые русские» не утруждают себя работой по умножению своих капиталов. Их главная задача – промотать свалившееся на них фантастическое богатство. Алекс вечерком прошелся мимо президентских номеров и остался сильно разочарован. Он не услышал ни пьяных мужских воплей, ни женского визга.

Утром он решил спуститься в ресторан, поесть и заодно понаблюдать за собравшейся в гостинице публикой. В коридоре он встретил постояльца одного из президентских номеров. Тот был в спортивном костюме, по его лицу скатывались крупные капли пота.

«Тупицы! – наконец-то нашел Бушмен повод для критики. – Почему бы вам не сделать душевые рядом с тренажерным залом?»

И тут же сообразил, что обитателю президентского номера глупо пользоваться общими душевыми, когда у него все свое на порядок лучше.

После завтрака Бушмен в сопровождении приставленного к нему человека отправился на экскурсию по Москве. Кремль потряс его своими громадными размерами и древностью. Крепость успели несколько раз разрушить, когда предки Алекса только строили бревенчатые хижины на берегах Потомака. При этом Москва практически стала частью цивилизованного мира. Таких внушительных автомобильных пробок Бушмен не видел со дня своего пребывания в Лос-Анджелесе. Все же они попали в монастырь, названия которого Алекс не запомнил. Зато он твердо усвоил, что монастырь по древности не уступал Кремлю.

Коснулась Бушмена и печальная традиция водить иностранцев в Третьяковку. Надо сказать, что Алекс всеми фибрами души ненавидел живопись, но опасался признаваться в этом. Среди его окружения любовь к живописи являлась признаком хорошего тона и служила сомнительным доказательством того, что у человека отсутствуют дурные пристрастия. Просто какой-то художественный бред. Один из компаньонов Бушмена по закрытому клубу легко отличал Ван Гога от Ренуара, что не мешало ему предаваться разврату с продажными женщинами.

Пришлось Алексу целых два часа таскаться по залам и тоскливо таращиться на шедевры российских живописцев. Но он выдержал испытание, хотя его подмывало убраться отсюда, сославшись на усталость.

По возвращении в гостиницу ему вспомнилась гигантская пушка. Она показалась Бушмену красноречивым символом. Во все времена русские не мелочились: если уж создавали оружие, то больше такого не было ни у кого в мире. Этот народ очень опасен, если его по-настоящему разозлить. А западные военные с усердием, достойным лучшего применения, все теснее сжимают вокруг России кольцо своих сателлитов. Трудно выдумать более рискованное занятие. Зачем дразнить медведя, который усердно занимается благоустройством собственной берлоги?

Только на следующий день Бушмен поехал осматривать свой завод. Несколько часов он бродил по цехам, изучил каждый сантиметр вестибюля, где должно было состояться главное мероприятие, проверил аппаратуру. Лишь к вечеру он вернулся в номер и позвонил двум известным музыкантам. Те подтвердили, что уже на месте и находятся в полной боевой готовности.

С утра Алекс заметно нервничал. Так случалось всегда, когда в его жизни происходило экстраординарное событие. Бушмен заказал завтрак в номер, тщательно побрился и сам погладил рубашку. Он не очень доверял русским горничным. Впрочем, сегодня он бы не воспользовался услугами и американских горничных.

Само мероприятие началось с минимальным опозданием и прошло очень организованно, хотя Алексу говорили, что в России это невозможно. Торжество удостоил своим присутствием федеральный министр культуры, произнесший коротенькую речь. На открытие пришли владельцы большинства звукозаписывающих фирм и многие российские деятели шоу-бизнеса, хотя, по большому счету, делать им здесь было нечего.

Алекс толкнул бодрую речь, из которой следовало, будто единственная его задача – обеспечить российских граждан абсолютно легальными, качественными и относительно дешевыми компакт-дисками. При этом он сыпал именами согласившихся сотрудничать с ним западных артистов, отчего глаза присутствующих бизнесменов увеличились до размеров, не предусмотренных природой. Они не предполагали, что американец поведет свои дела с такими крутыми подвязками.

Затем министр и один из корифеев эстрады торжественно перерезали ленточку, а Бушмен щелкнул рубильником станка. Торжественное открытие состоялось. Правда, станок, едва публика рассосалась, буднично выключили, но это уже мелочи.

С завода гости отправились на концерт. Алекс заказал автобус, но практически все приехали на собственных автомобилях. «Безлошадным», заранее не подсуетившимся насчет программы мероприятия и считавшим, что оно традиционно закончится пьянкой, хватило бы маршрутного такси.

Звезды, совершавшие мировое турне и по стечению обстоятельств оказавшиеся в Москве, отработали на славу. Даже людям в возрасте концерт понравился. А бизнесмены, понимавшие, кто есть кто в современной музыке, лишний раз убедились в серьезности намерений Бушмена. Такие певцы дорогого стоят, они за приватный концерт меньше двух миллионов зеленых не берут.

Глава 12

На один из крупнейших столичных рынков зачастили люди простецкой внешности, одни с окающим говорком, другие, наоборот, отдающие предпочтение звуку «а». Всех этих людей объединяла страсть к музыке, причем музыке эстрадной и большей частью западной. Кроме того, они не отличались достатком и покупали исключительно дешевые, то есть пиратские, диски. Их визиты продолжались всего несколько дней. Продавцы не обратили на них внимания.

А зря. Все эти люди были оперативными работниками, командированными в столицу из различных городов. Их не могли даже случайно опознать продавцы московских рынков. Оперативники сдали купленные диски на экспертизу, хотя без всякой экспертизы было ясно, что здесь нет легальной продукции.

Кроме того, с их помощью составили детальный план рынка с обозначением торговых точек, реализующих контрафактный товар. После этого командировочные отбыли восвояси, дабы не засвечиваться, если потребуется снова провести тотальную чистку столичных продавцов.

Наступил час «X». Кое-кто по привычке хотел провести операцию в лучших традициях нового российского государства: с шумом, гамом и мордобоем. Но возобладала другая точка зрения. Ведь собирались устроить показательную акцию в том смысле, что хотели показать остальному миру, как Россия борется с пиратством.

В основном операция прошла на высоком культурном уровне. Милиционеры в штатском одновременно подошли к торговцам музыкальной продукцией и предъявили свои документы. Тут же рядом возникли спецназовцы на тот случай, если кто-то решит устроить с милиционером маленькое состязание по борьбе без правил.

Конечно, эксцессы имели место. Куда же без них – Россия. Два торговца попытались уйти через заднюю дверь. Один споткнулся о коробки и был немедленно схвачен, второй успел выскочить и с перепугу развил такую скорость, что задерживать его следовало не спецназовцу, а чемпиону по бегу. К сожалению, такого человека в группе захвата не нашлось. Зато там были тележурналисты, умудрившиеся заснять стремительно бегущего человека. Они же через специальную оптику запечатлели все этапы показательной акции.

Итак, первая часть операции успешно завершилась. Дорогу экспертам не преграждали массивные стальные двери, пудовые замки. Между ними и товаром были лишь продавцы, робко возражавшие против действий сотрудников милиции. Впрочем, нашлось и несколько покупателей из числа самых решительных, обрушившихся на ментов с едкими фразами:

– Вы че людей трогаете? Они ведь делают полезное дело, несут культуру в массы по доступной цене. Лучше бы настоящих бандитов ловили, которые нам жить мешают.

– На настоящих бандитов у них кишка тонка. Те же выстрелить могут, больно ранить. С настоящими бандитами они боятся связываться. Проще выполнить план по арестам, хватая вот таких беззащитных ребят.

Но у милиции есть тысяча и один способ воздействия на слишком ретивых оппонентов.

– Успокойтесь граждане! – воскликнул человек с майорскими звездочками на погонах. – Если кто из вас утром переусердствовал с опохмелкой, пусть идет домой, отоспится, нечего мешать сотрудникам заниматься своей работой.

Наступила тишина. Намек поняли все и сразу. Ментам ничего не стоит отволочь самых разговорчивых в кутузку, а там у задержанных найдут все, что пожелают: алкоголь в крови, наркотики в карманах, маленькую термоядерную бомбу за пазухой.

Эксперты принялись за работу. Во всех музыкальных точках процесс проходил абсолютно одинаково. Эксперт брал диск, бегло его осматривал и, бросая в стопку, обращался к продавцу:

– Изымается для более детальной экспертизы. Ты давай запиши данные, а я потом поставлю тебе автограф на добрую память.

– Чего уж тут записывать, – хмуро отвечал продавец.

Все свои легальные диски он хорошо знал, благо таких у него едва набралось тридцать штук. Все остальное – контрафакт, тут хоть тысячу раз запиши, все равно конфискуют без шансов на возврат товара.

– Значит, так. Эту партию я временно изымаю, а лавку твою прикрываю до выяснения обстоятельств. Вопросы есть?

Вопросы у продавца были, но он не стал их задавать, поскольку ответить на них блюститель законности мог только в очень грубой форме.

Решающая фаза операции проходила без участия беспристрастного ока телекамеры и успешно сводила на нет успехи всех предыдущих этапов. Владельцам музыкальных точек приходилось объяснять, откуда у них столько контрафактного товара. Версии выдвигались самые разные: поставщики обманули, дешево купил у случайного человека, даже нашел. Но чаще всего виноватыми оказывались продавцы. Их, бедолаг, предлагалось нещадно штрафовать вплоть до баснословной суммы в тысячу рублей. Самих владельцев тоже били исключительно рублем, хотя в данном случае закон предусматривал и возможность лишения свободы.

Подозрительная гуманность отечественного правосудия частично объяснялась банальными взятками, игравшими, однако, роль второго плана. Главное заключалось в том, что сами блюстители законности были на стороне его нарушителей. Когда твой ребенок умоляет тебя купить диск супермодного западного исполнителя и ты выясняешь, что этот диск в легально торгующем магазине стоит без малого семьсот рублей, а на толкучке – сотню, без принципиальной разницы в качестве звучания, то уже как-то вяло реагируешь на музыкальное пиратство. Ты даже начинаешь уважать пиратов и проклинать звезд шоу-бизнеса, заламывающих несусветную цену за свою работу. Ему, видите ли, нужны деньги для покупки роскошной яхты, а у тебя не то что на яхту – на моторную лодку денег нет!

Но все это осталось за кадром, а по центральным каналам прошли сюжеты, демонстрирующие решимость государства каленым железом выжигать пиратство. На Первом канале сюжет предваряло интервью с милицейским начальником, который традиционно посетовал на слабость законодательства.

– Существует мировая практика, – сказал он. – Если торговая точка оказывается дважды закрыта во время проверок, у ее владельца отзывают лицензию. Нашим бизнесменам в этом смысле полное раздолье. Закрывай хоть тысячу раз – ничего тебе за это не будет. Пора нашим законодателям принять самые решительные меры. Сейчас мы добиваемся успехов не благодаря, а скорее вопреки им.

Дальше шли кадры, знакомые большинству телезрителей. На площадке были рассыпаны десятки, сотни тысяч компакт-дисков. Их собирали в течение нескольких милицейских рейдов. Тяжелый бульдозер неотвратимо накатывался на них, мял, крушил, вдавливал в землю стальными гусеницами. Контрафакт на глазах превращался в кусочки бесполезной пластмассы, но где-то в подпольных цехах продолжали работать станки, делая напрасным труд могучей техники.

* * *

Надеждин выполнил просьбу покойного друга, хотя стоило ему это больших усилий, а несколько раз возникала реальная угроза лишиться если не жизни, то здоровья. Братва упорно отказывалась понимать, с какой стати наследство их убитого главаря должно достаться пришлой дамочке. Завещание им было не указ. Где это видано, чтобы преступники чтили законы? В лучшем случае – понятия. Но Зарубин поступил мудро, дав Олегу свободу действий. И Надеждин бросил братве кость – ту самую треть легального состояния своего друга, о которой говорил Юрий. Кость помогла. Все еще недовольно рыча, братва вцепилась в нее мертвой хваткой. А когда пасть занята, очень сложно кусаться.

Понятно, что об участии Вероники в теневых делах покойного мужа даже речи не заходило. Здесь братва разбиралась исключительно между собой. Впрочем, и легальный бизнес был вдове глубоко безразличен. Им занимался человек, работавший еще при Зарубине. Олег только усилил контроль над его деятельностью.

В круговерти событий Надеждин очень редко виделся с Вероникой, причем их общение сводилось к деловым контактам. От женщины требовалось принести тот или иной документ, поставить свою подпись, присутствовать при совершении сделок. Теперь, когда страсти улеглись, а Олег навел порядок в собственных делах, в которых без хозяйского ока начались мелкие сбои, он решил наладить личные контакты с вдовой. И повод для этого нашелся. Он до сих пор не погасил часть ссуды, которую выделил ему друг. Причем тут не было вины Надеждина. Он добросовестно возвращал долг, как только у него появлялись свободные деньги. Но однажды Юрий сказал:

– Стоп, хватит! Довольно того, что ты платишь за крышу.

– Так ведь одно другого не касается.

– Это если бы речь шла о постороннем человеке. А ты мой друг. Отменить «крышевание» не в моей власти, зато о долге я могу забыть. Навсегда. Ты понял?

А чего ж не понять. Доходы главаря организованной команды многократно превышали заработки скромного владельца теневого цеха. На фоне Зарубина Олег продолжал казаться нищим, хотя для своих бывших коллег превратился в богача. Но теперь прощеный долг стал замечательным предлогом для встречи с прекрасной вдовой. Грешно было упускать такую возможность, даже если придется расстаться с кругленькой суммой. Несколько месяцев работы возместят утраченное. Олег набрал номер телефона женщины:

– Вероника, здравствуй! Это Надеждин.

– Олег Иванович! Очень рада вас слышать! – из-за разницы в возрасте женщина обращалась к нему на «вы», и сейчас это больно задело бизнесмена.

Он решил, что навсегда останется только ее старшим другом.

– Вероника, у меня есть к тебе дело личного характера. Когда можно подъехать?

– Да хоть сейчас. Только опять эти дела. Знали бы вы, как они мне надоели. Я думала, что уже все закончилось, а тут снова.

– Успокойся. Мое дело не доставит тебе хлопот.

– Да? – голос молодой женщины повеселел. – Тогда я вас жду.

Она встретила его во дворе и поцеловала в щеку.

«Как отца, – грустно подумал Надеждин. – А ровесникам женщины сами подставляют щечку для поцелуя».

– Дело в том, Вероника, – начал он, когда они устроились в гостиной, – что я остался должен Юрию сто тысяч долларов.

– Жаль, что не евро, – с улыбкой заметила женщина.

– Могу отдать и в евро, ведь за прошедшее время наросли проценты.

– Да что вы, Олег Иванович! Я пошутила! Забудьте об этом долге. Тем более Юрий о нем мне никогда не говорил.

– Он не говорил, зато я помню. Свои долги надо отдавать.

– Олег Иванович, мне свои деньги некуда девать. Вы же знаете, я привыкла жить скромно, шубу из шиншиллы, которую мне Юра подарил, всего два или три раза надела, потому что зимы были теплые, а носить ее просто так я жалела. Она же сорок тысяч стоила! Как вспоминала, какие это деньжищи, тут же назад вешала. Юра надо мной подсмеивался. Говорил, ты ее хоть на куски порежь, я еще десять таких куплю.

– Вероника, это совершенно разные вещи. Твое материальное положение не отменяет моего долга. Только извини, сразу я его отдать не могу, возьми пока первую часть, тридцать тысяч.

Женщина на минуту задумалась, затем по ее лицу скользнула улыбка:

– Хорошо. Только давайте сначала решим другой вопрос. Сколько я вам должна за успешный раздел имущества? Думаю, хороший адвокат взял бы тысяч двести-триста.

– Я занимался этим в память о моем друге! – воскликнул Надеждин и после короткой паузы тихо добавил: – И не только.

– В чем же разница? Юрий дал вам денег по дружбе, вы меня выручили по дружбе? – спросила женщина, игнорируя последние слова Олега.

Она начинала сердиться, и Надеждин решил сменить тему:

– Ладно, не буду настаивать. Скажи, как твои дела?

Вероника смущенно отвела взгляд в сторону. Наверняка она считала, что ее поступки в каком-то смысле являются предательством памяти мужа. Бизнесом она вообще не занималась, заявляя, что у нее к этому нет способностей. Возможно, это было и так, а может, все объяснялось отсутствием интереса. Мысль о творческой карьере Вероника тоже оставила после того, как Юрий устроил ей встречу с одним из мэтров театрального и киноискусства. Увидев на расстоянии вытянутой руки человека, который был ей знаком по десяткам фильмов, женщина временно потеряла дар речи. Затем она пришла в себя, но это не помогло. Мэтр, известный своим бескомпромиссным характером, жестко констатировал:

– У вас, милочка, нет ничего, кроме замечательных внешних данных.

– А если ей брать уроки у лучших мастеров? – поинтересовался Юрий.

– Лучшие мастера не станут с ней работать ни за какие деньги. Только мошенник наобещает вам с три короба и, если он со связями, по протекции устроит вашу супругу в институт, откуда ее отчислят уже с первого курса.

Поэтому Вероника находилась в поиске. Раньше много времени отнимали дом и забота о муже. Теперь, предоставленная самой себе, женщина немного растерялась. Она съездила на малую родину, где заканчивалось строительство особняка, начатое еще при Зарубине. В особняк должны были переехать родители Вероники, категорически отказавшиеся менять родной город на столицу. Вернувшись, она увидела объявление о мальчике, которому срочно требовалась операция за границей. Тут женщина проявила дотошность. Она лично подъехала в больницу, побеседовала с докторами, выяснила все детали и перевела на счет ребенка требуемую сумму. Мальчика отвезли в Германию и успешно прооперировали.

Этим гуманным поступком исчерпывалась вся деятельность Вероники. По-прежнему глядя в сторону, она тихо сказала:

– Вот подумываю открыть ресторан настоящей русской кухни. А то едешь по Москве и не знаешь, где ты очутился. Куда ни взглянешь – пиццерия, сушибар, китайский ресторан, академия французской кухни. Можно подумать, лягушачьи лапки вкуснее молочного поросенка или жареного рябчика.

– Ты еще забыла про осетрину.

– Действительно. Разве можно сравнить осетрину с их паршивыми устрицами!

– Кстати, о еде. Раз ты категорически отказываешься от причитающихся тебе денег, разреши хотя бы пригласить тебя в хороший ресторан.

Вероника бросила короткий взгляд на Надеждина. Как большинство женщин, она догадывалась о тех чувствах, которые питает к ней мужчина.

– Я согласна, но только в другой раз. Сегодня я должна заехать к мальчику, его вчера привезли из Германии после операции. Давайте выберем такой день, когда мы оба не будем никуда торопиться.

* * *

После открытия завода Бушмен задержался в Москве. Ему предстояло одно важное дело, которому поначалу мешали встречи с российскими бизнесменами. Подсознательно Алекс ждал от них чего-то необычного, русского колорита, разговора с выпивкой, переходящего в бесшабашное веселье, но все происходило на западный манер. Русские оказались типичными деловыми людьми, которых интересовали планы Бушмена, имена конкретных исполнителей, подписавших с Алексом контракты и готовых продавать в России свои диски по умеренной цене. Бушмену приходилось хитрить, изворачиваться, говорить, что большинство контрактов находится в стадии согласования, ссылаться на забывчивость. Ему не хотелось даже частично раскрывать карты. Хотя русские прикидывались партнерами, на самом деле они были его конкурентами.

В общем от предусмотренных графиком встреч у Алекса осталось чувство горького разочарования. Никакого национального колорита, широты и размаха. Обычная схватка хищников, закамуфлированная любезными словами и фальшивыми улыбками. А затем объявился этот странный тип. Как объяснили Бушмену, он заработал огромное состояние и помаленьку меценатствовал, спонсируя музыкальные проекты молоденьких певичек с длинными ногами и смазливыми мордашками.

– А ему-то от меня что надо? – удивился Алекс.

– Предлагает отдохнуть в выходные, поохотиться.

Бушмен задумался. Он планировал за день-два разобраться с одним важным делом и улететь домой. Но Алекс любил охоту, даже собирался в Африку на сафари. И любопытно посмотреть, как же на самом деле отдыхают русские богачи?

Его сомнения разрешил переводчик, пояснивший от себя:

– Если вы хотите успешно здесь работать, вам лучше согласиться. У пригласившего вас человека огромные связи. Если обидите его отказом, у вашего бизнеса возникнут серьезные проблемы.

– Тогда мне не остается другого выбора, – заметил практичный американец.

По иронии судьбы за Алексом прислали «остин мартин», только еще более роскошной модели. Лимузин отвез Бушмена на аэродром. Здесь он увидел всю честну́ю компанию во главе с бизнесменом. Один его внешний вид оправдал все ожидания Алекса. Чуть выше среднего роста, крупный и при этом обладавший неуемной энергией, он встретил Бушмена искренней улыбкой. Уже через минуту он покровительственно хлопал Алекса по плечу, и тот неожиданно подумал: «Вот он, настоящий хозяин России. Не хотел бы я, чтобы у нас был такой хозяин».

После трех часов лета они приземлились в аэропорту, где их поджидал огромный «хаммер». А вскоре перед глазами Алекса предстала удивительная по своей красоте картина. Они оказались на берегу озера с чистой, словно дистиллированной водой. Со всех сторон озеро окружал лес. Могучие деревья подступали к самому берегу. У озера стоял двухэтажный деревянный дом, обнесенный высоким забором. Дом был стилизован под русскую старину, но внутри обставлен со всеми удобствами, привычными для богатого человека двадцать первого века. На первом этаже находились помещения общего пользования, а второй занимали комнаты для гостей. Вернее, это были номера со всеми удобствами, включая спутниковое TV, бар и джакузи.

К приезду гостей накрыли шикарный стол. Алекс сосчитал, что на каждого человека приходилось по бутылке марочного коньяка.

«Вот оно – настоящее русское пьянство!» – наивно решил он.

Да, спиртное исчезало с угрожающей быстротой, но хозяин и его друзья даже не думали пьянеть. Они активно закусывали, а Бушмен, приученный к здоровой и низкокалорийной пище, инстинктивно ограничивался маленькими порциями. Вряд ли он бы увидел, чем завершилось застолье, если бы хозяин не распорядился:

– Вы там не заставляйте америкоса пить, а то еще свалится с копыт. Пусть наливает себе, сколько хочет, они свою меру знают.

И вновь Бушмен испытал разочарование. Да, все бутылки с коньяком опустели, но русские тихо-мирно разбрелись по своим комнатам спать. Неужели все рассказы об их бесшабашном характере – выдумки от начала до конца?

Разбудили Алекса в начале шестого утра. Голова слегка побаливала, но Бушмен, помня количество выпитого накануне, ожидал худшего. Очевидно, чистый лесной воздух оказал свое благотворное действие. Алексу даже не понадобилось пить таблетки, которые он предусмотрительно взял с собой.

Перекусив, все вооружились и направились в лес. Как оказалось, хозяин дома предоставлял им выбор. К услугам любителей пострелять из засады имелись удобные вышки, на которые выгоняли дичь. Однако большинство, и Алекс в том числе, углубились в лес, следуя за опытными проводниками. Те еще накануне выследили стадо благородных оленей, среди которых было несколько самцов с трофейными рогами.

– Сейчас они держатся вместе, так легче защищаться от хищников. Когда начнется гон, сильнейший из самцов прогонит конкурентов из стада, – пояснил один из проводников, когда охотники приблизились к намеченной цели.

Алексу вручили карабин с превосходной оптикой, но в лесу от нее было мало толку. Деревья мешали произвести точный выстрел с дальнего расстояния, а чуткие животные их близко не подпускали. И в основном из-за Бушмена, у которого отсутствовали навыки лесной охоты. То на ветку наступит, то заденет прикладом карабина о сучок. Тогда проводники велели охотникам оставаться на месте, а сами обошли стадо и погнали его на затаившихся стрелков. Прямо на Алекса вышел замечательный самец с огромными ветвистыми рогами. Бушмену внезапно стало жалко зверя. И ведь охотился на диких коз, уложил их за свою жизнь больше десятка, а сейчас вдруг сплоховал. Наверное, с эстетической точки зрения коза не вызывала особого восторга, а олень был настолько прекрасен в своей беззащитности. Пока Бушмен боролся с минутной слабостью, олень, почуявший запах человека, резко повернул в сторону. Вскоре раздался выстрел. Другой, менее щепетильный охотник воспользовался подарком Алекса. Обратно Бушмен возвращался несолоно хлебавши. Он, конечно, мог подстрелить олениху, однако какая радость от такого сомнительного трофея? А уж в чем точно не нуждался хозяин дома, так это в мясе. К возвращению охотников был накрыт стол еще роскошнее вчерашнего. И спиртное теперь стояло на любой вкус, если подразумевать вкус любителя крепких спиртных напитков, поскольку ничего слабее сорока градусов Алексу заметить не удалось.

Наконец ему повезло. Русские начали оттягиваться по полной программе. Спиртное лилось рекой, и через несколько часов Алекс наблюдал странную картину. Хозяин дома, вспомнивший анекдот про армянина, который ополаскивал бокал грузинским коньяком, выплескивал его и наливал армянский, доверху наполнил рюмку лучшим виски, а затем вылил его, приговаривая: «Эта заграничная сивуха ни на что другое не годится». После чего он налил в рюмку водку. Однако вскоре он забыл о своем патриотическом порыве и перешел на коньяк.

Дальше началась какая-то фантасмагория. Один из гостей сообщил, что сегодня специальный праздник для деловых людей – бизнес-Пасха. И если на обычную Пасху люди стукаются крашеными яйцами, то на бизнес-Пасху положено стукаться мобильниками. Его заявление было встречено с неподдельным энтузиазмом. За считаные минуты собравшиеся раскрошили в пыль несколько дорогих аппаратов, после чего хозяин дома заметил:

– Пора звать женщин, а то вы здесь все разнесете к чертовой матери.

Только на следующий день, протрезвев, Бушмен безуспешно пытался разгадать удивительную загадку: откуда взялись женщины в доме, удаленном на десятки километров от ближайшего жилья? Не в подвале же их держали, в самом деле!

Тогда же он, как и остальные мужчины, восторженно приветствовал появление десятка стройных красоток, непринужденно влившихся в их тесную компанию. Откуда-то появилось шампанское. Алекс вместе со всеми стоя выпил за дам. Он уже основательно нагрузился спиртным и только поэтому смешал такие разные напитки, как коньяк и шампанское. Алексу уже было все равно. Он ласково обнимал длинноногую красавицу с вполне европейским именем Диана. Других подробностей о девушке ему узнать не удалось. Единственный мужчина в компании, понимавший английский язык, на все просьбы Бушмена о помощи отвечал странным восклицанием:

– Хенде хох!

При этом он заливался громким смехом, радуясь собственному остроумию.

Потом стало не до разговоров. Заиграла громкая музыка, и девушки исполнили коллективный стриптиз с элементами акробатики. Самая крепкая из девушек играла роль опоры, а самая маленькая вскарабкалась ей на плечи и станцевала танец живота. Оставалось только удивляться, как она при этом не рухнула на пол.

Что было дальше, Алекс помнил смутно. В памяти запечатлелось только, как они дружно высыпали на улицу запускать фейерверк, а несколько мужчин, раздевшись догола, купались в озере. А еще он помнил, как медленно поднимался по лестнице, а девушка то ли обнимала его, то ли поддерживала твердой рукой.

Проснулся Бушмен от дикой головной боли. Рядом лежала обнаженная девушка, но Алекс очень сомневался, что ночью дело дошло до секса. Увидев, что американец открыл глаза, девушка ласково поинтересовалась:

– Небось хреново после вчерашнего? На, дерни стопарь, полегчает.

Алекс не понял ни слова, зато увидел рюмку и почувствовал запах спиртного, от которого его едва не стошнило.

– No, по! – слабо замахал он рукой и потянулся за сумкой.

Учитывая свое кошмарное состояние, он бросил в бокал с минеральной водой сразу две таблетки и выпил судорожными глотками. Через десять минут к Алексу начали возвращаться краски жизни. Он решил наверстать упущенное и привлек к себе девушку, но тут снизу донесся взрыв хохота. Бушмену стало любопытно. Знаками приказав девушке оставаться на месте, он быстро оделся и спустился вниз. За столом Алекс увидел всю вчерашнюю компанию. Мужчины дружно выпивали и закусывали. Судя по их жизнерадостному виду, алкоголь действовал гораздо лучше патентованных американских таблеток. Но у Алекса не было никакого желания испытывать на себе такого рода лекарство. Тихо, стараясь, чтобы его не заметили, он развернулся и стал подниматься наверх, к ожидающей его девушке.

Глава 13

Кроме Рублева с Подберезским, в мини-вэне сидели трое ребят, знакомых Борису еще по войне в Афганистане, когда они безусыми юнцами пришли в его батальон. Сейчас это были солидные мужчины, и некоторые из них сами имели сыновей призывного возраста.

Все слушали рассказ Николая Круглова, недавно вернувшегося из родной деревни:

– Я в прошлом году там отдыхал, и меня попросили помочь археологам. Те хотели свалить пятнадцать гектаров леса недалеко от берега реки. Я начал было возражать. У нас и так лес валит кто ни попадя, скоро весь изведут под корень. А мне говорят, что я напрасно упираюсь и скоро моя деревня прославится на весь мир благодаря уникальным археологическим открытиям. Тогда я согласился, взял бензопилу и неделю отдал нашей славной российской науке. Честно скажу, я не ожидал, что археологи окажутся такими памятливыми. Ведь год прошел. Я только хотел полюбопытствовать, удалось ли им обнаружить какие-нибудь интересные вещи. А меня сразу узнали, пригласили вечером в избу, где остановился руководитель экспедиции.

– И он подарил тебе испанский золотой дублон, – шутливо вставил Подберезский.

– Дарить он мне ничего не стал, зато показал массу фотографий ценных находок. Оказывается, рядом с нашей деревней произошла решающая битва русских и татар перед походом Батыя на Русь. Вернее, на стороне русских принимали участие многие другие народы, но я запомнил только булгар. По масштабу она сравнима с Куликовской.

– Ну, это ты загнул, – немедленно отреагировал Комбат. – Извини, Коля, я уважаю твои родные места, но мне вспоминается поговорка «Всяк кулик хвалит свое болото». О Куликовской битве все знают, а о твоей – никто.

– Вот и у меня возник такой же вопрос, на который археолог дал четкий ответ. Эта битва не упоминается в летописях, потому что о ней некому было писать. Войско Батыя прошлось здесь, словно катком, уничтожив все живое. Люди в эти места не возвращались несколько столетий. Но что для жителей того времени трагедия, для современных археологов – праздник. Ведь тогда после битвы было принято собирать все – оружие, одежду, мало-мальски ценные вещи. Поэтому на Куликовом поле нашли лишь несколько наконечников от стрел. А здесь этих наконечников около двух тысяч, не говоря о куда более ценных находках. Чего стоит оружие, на котором нет даже следов ржавчины! Или уникальная булава, сделанная по новейшим технологиям. Ее сдали на экспертизу в лабораторию, и оттуда пришел ответ, что скорее всего изделие изготовлено на швейцарском оборудовании конца двадцатого века. Им что, эту булаву инопланетяне на НЛО притарабанили?

– Ну вот, начали с наших предков, а сейчас плавно переходим на инопланетян, – вмешался Подберезский.

– Об инопланетянах мы поговорим в следующий раз, тем более что минут через пять будем на месте, – возразил Комбат.

Вскоре машина съехала на проселок, а затем повернула на живописную лесную поляну. Друзья быстро выгрузили вещи и отправились собирать дрова. Борис пошел вместе с Андреем, который не удержался от банальной фразы:

– Как здесь хорошо дышится! Настоящий чистый воздух, а не ужасная смесь, которой мы травим свои легкие в городе.

– Верно, – согласился Комбат. – Я только одного не пойму. Если мы дышим смогом, пьем грязную воду, едим всякую гадость, почему живем дольше наших предков, напрочь лишенных всех этих радостей?

– Люди научились лечить болезни, от которых раньше вымирали целые города. Вспомни хотя бы эпидемии чумы или холеры. Еще в начале двадцатого века болезни косили людей тысячами. Я где-то читал, что во время эпидемии гриппа «испанки» люди умирали от вызванных им осложнений, которые стали лечить после изобретения пенициллина.

– Да и комфорт, наверное, не последнее дело. У нас был случай. Молодой парень умер во время учений на севере. Мы жили в палатках, непрерывно мерзли, и его сердце не выдержало постоянного стресса. Наших предков тоже погода не баловала, а нас спасают от холода, сырости, палящего солнца благоустроенные дома. Ладно, хватит философствовать. Видишь бревнышко? Если его распилить, получатся замечательные дровишки.

Они вернулись на поляну, где весело потрескивал огонь. Вскоре собрались остальные. Подберезский достал из багажника волейбольный мячик.

– Потом наиграетесь, сейчас займитесь столом, – возмутился Круглов.

– Как раз потом не выйдет, мячик обязательно угодит в закуску или выпивку. Дай людям размяться. Или ты куда-то спешишь? – спросил Комбат.

– Нет, времени у меня хватает, – стушевался Николай перед бывшим командиром.

– Очень хорошо. Пока дрова прогорят в угли и сжарятся шашлыки, мы десять раз успеем накрыть стол, – закончил Рублев, возвращаясь к играющим.

В этот момент с проселка, до которого было метров двадцать, к ним завернул огромный джип. Из него вышли четверо крепких парней.

– Здорово, братухи! – сказал один из вновь прибывших, окидывая Рублева и его друзей пристальным взглядом.

– Здорово! – с улыбкой ответил Комбат.

– Мне, блин, показалось, что я заметил Вована, а вы совсем из другой команды. Мы вас раньше не видели в наших местах. Вы сами из Долгопрудненских или чисто конкретно заехали сюда расслабиться?

– Мы здесь часто отдыхаем.

– Понятно. Не буду спрашивать, чем занимаетесь. Наверное, бомбите лохов.

– Нет, бомбить – дело авиации, а мы раньше «духов» отстреливали, – с серьезным выражением лица ответил Комбат.

– Ого, – уважительно воскликнул парень. – А ты, случайно, не гонишь?

Он имел право на сомнения. Заказные убийства – вещь слишком серьезная, чтобы о них рассказывать первому встречному.

– Нет такой дурной привычки. Мы пятеро их больше сотни положили.

– А каких именно «духов»? Азеров, грузин, чучмеков или, кого закажут, того и месили?

– Нам не заказывали, а приказывали, и дело было на Афганской войне. Слыхал про такую?

Парень разочарованно хмыкнул. Надо же, как они обманулись. Увидели компанию рослых, крепких мужчин и решили, что встретили своих. Так уж повелось в России. Слишком много сильных, тренированных молодых людей занимается преступной деятельностью, и не мудрено ошибиться, увидев их вместе.

– Ладно, мужики, тогда мы сваливаем, – сказал он, еще раз окинув взглядом Бориса и его друзей.

Хотя на самом деле больше всего парню хотелось броситься на незнакомцев и хорошенько избить. Такие, как он, предпочитали, чтобы даже за их собственные ошибки расплачивались другие люди. Но сейчас был не тот случай. Противник явно превосходил силой. Тем более мужики повоевали. Таких не запугаешь ножом или кастетом. Они живо разберутся с агрессорами и, чего доброго, отметелят до потери сознания.

Парни сели в джип и уехали, а Борис с приятелями еще долго вспоминал, как братки приняли их за бандитов.

* * *

Еще три дня Алекс ощущал последствия своего знакомства с отдыхом настоящих «новых русских». Лекарство устраняло только симптомы, а не причину отвратного самочувствия. К счастью, Бушмена временно оставили в покое, а у него оставалось только одно маленькое, но очень важное дело.

В разговоре в аэропорту представитель спецслужб сказал:

– Мы нашли для вас в России кандидата на управляющего. Человек знает дело, имел мелкие неприятности с законом и говорит по-английски. Зовут его Владимир Ашотович Туманян. Сейчас он занимается выпуском контрафактных дисков в подпольном цеху одного русского мафиози. Со дня на день милиция разгромит цех, господин Туманян окажется без работы и примет ваше предложение. Мы не исключаем такой вариант развития событий, при котором у милиции возникнет вопрос – как вы вышли на Туманяна. Поэтому рекомендуем вам следующее. Сначала вы даете объявление в газету, потом звоните господину Туманяну, и он является к вам якобы по объявлению.

– А если их полицейские спросят меня, почему я выбрал именно его? – боязливо поинтересовался Алекс.

– Во-первых, это слишком маловероятно. Во-вторых, Туманян знает английский язык, что довольно редко встречается даже в среде русских с высшим образованием.

Следуя рекомендациям представителя компетентных служб, Алекс через своего переводчика сначала дал объявление, а потом связался с Туманяном. Тот сразу заподозрил, что его втягивают в сомнительные игры. Как мог обычный америкашка узнать о его существовании? Наверняка ему помогли очень влиятельные люди. А какие интересы у этих влиятельных людей? Такие, что, случись заварушка, его, Владимира Ашотовича, пришлепнут, как комара, и даже не заметят.

Но операцию готовили толковые люди, хорошо знавшие российские реалии. Они предугадали возможные опасения Туманяна, и Алекс, назубок выучивший все их наставления, доверительно сообщил:

– У меня в госдепартаменте работает хороший знакомый. Узнав о моих проблемах, он просмотрел секретную картотеку и дал мне ваш адрес.

У Туманяна отлегло от сердца.

– Значит, я напрасно задергался, американские спецслужбы тут не при делах. И не надо мне вешать лапшу насчет друга в госдепе. Что мы, что америкосы – все люди. Сунул на лапу бабки – тебе и слили информацию.

Все же у Туманяна оставались сомнения, но они мгновенно улетучились, когда он услышал о своей зарплате. Владимир Ашотович усердно пытался выбиться в люди, поднять собственное дело, но всегда оставался на подхвате. От предложения американца у него перехватило дыхание. Пусть ему снова предстоит работать на дядю, зато какие бабки! О таких он раньше только мечтал.

Первое же задание Бушмена вновь заставило призадуматься новоиспеченного главного инженера. Оно не имело никакого отношения к его служебным обязанностям. Алекс попросил отыскать начальника охраны, который был бы чист перед законом, но готов этот закон переступить, если потребуют обстоятельства. Теперь Туманян отбросил все сомнения. Под прикрытием легальной фирмы американец намерен проворачивать какие-то темные махинации. Для этого он специально нашел судимого главного инженера и теперь набирает боевиков, которые будут числиться охранниками завода. Интересно, чем именно собирается заниматься его шеф?

Сколько ни ломал голову Владимир над этим вопросом, ничего путного на ум не приходило. А ведь ответ, как говорится, лежал на поверхности.

Туманян побеспокоил старых корешей, и один из них сказал:

– Есть у меня на примете парнишка. Еще не сидел, но обязательно сядет. Зовут его, кажется, Гена, но все его кличут Иртыш.

Иртыш оказался могучим парнем лет двадцати пяти. Из них два года он воевал в Чечне по контракту. Но чеченская кампания пришлась Иртышу не по вкусу. Ему она напоминала охоту леопарда на огромного слона. Леопард, конечно, не мог завалить своего мощного противника, но умело подкрадывался сзади, хватал за ногу или бок и удирал в лес. Иногда разъяренный слон бросался преследовать наглеца, но, пометавшись среди деревьев, оставлял это бесперспективное занятие.

Иртыша откровенно раздражала роль живой мишени. К тому же если чеченцы не могли уничтожить всю Российскую армию, то отдельно взятого бойца – запросто. Иртышу не улыбалась участь такого отдельно взятого бойца. Да и жизнь в Чечне оказалась тяжким испытанием. Иртыш всегда был равнодушен к спиртному, и маленькие радости, которые доставляли себе его сослуживцы, раздобыв канистру спирта или ящик водки, не приносили ему удовольствия. Иртыш предпочитал общаться с женщинами, но в Чечне это было практически невозможно. Поэтому он не стал продлевать контракт и вернулся домой.

Иртыш не умел ничего делать – только с одного удара вырубать противника и метко стрелять. И он не хотел ничему учиться. Ему казалось, что с такими талантами его обязательно заметят. Неважно кто: частная охранная структура или преступная группировка. Но все оказалось не так просто. Уголовники распределили сферы влияния и не спешили набирать новых бойцов, чтобы устроить очередной передел собственности, а газеты отнюдь не пестрели объявлениями охранных фирм с приглашением на работу. Пришлось Иртышу устроиться в ресторан вышибалой. Работа непыльная, но нервная. Частенько кроме мускулов приходилось задействовать мозги. Ресторан считался престижным, его посещали серьезные люди, и упившийся в хлам клиент, способный оказать лишь видимость сопротивления, на следующий день мог явиться в сопровождении десятка костоломов и поинтересоваться: «А кто это вчера спустил меня с лестницы головой в мусорный бак?» В результате такого интереса предшественник Иртыша, не разобравшийся, «ху есть ху», оказался в больнице с несколькими переломами и множественными ушибами.

Такая работа откровенно тяготила Иртыша. Платят так себе, чаевых вышибалам никто не дает, больше порываются надавать по шее, а ты, будь любезен, выставляй пьяную морду со всеми осторожностями, иначе возможны осложнения.

Только один вечер он вспоминал с удовольствием. Клиент не буянил, не хватал официанток за созданные для этого природой места. Он мирно уснул, пристроив голову в тарелку с копченым угрем. Иртыш клиента растолкал, тот после долгих объяснений сунул официантке две сотни баксов и, всем телом наваливаясь на вышибалу, покинул ресторан. Такси, которые всегда стояли поблизости, сейчас отсутствовали.

– Зараза! – бросил Иртыш, раздраженный необходимостью торчать на крыльце в обнимку с упившимся клиентом.

Неожиданно тот стал вырываться. Иртыш его отпустил, слегка придерживая, чтобы пьянчужка не покатился со ступенек. Словно ведомый загадочным инстинктом, мужчина свернул за угол и оказался в маленьком скверике. Он тут же улегся на ближайшую скамейку и заснул. Пола его пиджака свесилась вниз, соблазнительно демонстрируя внутренний карман. Иртыш воровато запустил туда руку и достал бумажник.

Иртыш достал не меньше трех десятков стодолларовых купюр. (Потом он пересчитал – их было сорок две.) В бумажнике еще лежали какие-то документы и кредитная карточка. Иртыш на всякий случай приподнял за грудки спящего мужика и хорошенько врезал ему по челюсти. Тот отключился всерьез и надолго. Теперь ограбление можно свалить на местных хулиганов.

Но везение Иртыша на этом не закончилось. Спящий действительно попался на глаза ночным грабителям. Не найдя при нем денег, бандиты сильно избили бедолагу.

В ресторан наведались сотрудники милиции. Они настойчиво допытывались у Иртыша, почему он не посадил пострадавшего в такси.

– Так он рванул за угол и сказал, что ему тут рядом.

– И вы его так просто отпустили?

– Знаете, я вышибала, а не нянька. Если я буду каждого упившегося клиента водить за ручку домой, мне на свою работу времени не хватит.

Но эта удача не могла сравниться с той, которая привалила Иртышу, когда его разыскал Туманян. Здесь запахло хорошими деньгами и, возможно, настоящим делом.

Глава 14

Семен Семеныч Жмых радостно улыбнулся. Он лежал в шезлонге под большим зонтиком, крымское солнце жарило на совесть, и Семен Семеныч, разомлев, задремал. И то ли приснилось ему, то ли пригрезилось наяву, но он даже широко улыбнулся, радуясь увиденному. А увидел он красивый особняк с бассейном и теннисным кортом во дворе, шикарный лимузин (не разобрал – какой марки) и стайку молоденьких девиц, выстроившихся вдоль бассейна в ожидании его выхода. И Семен Семеныч изволил явиться, прикрикнув у двери на причитавшую жену:

– Заткнись, жирная корова!

Корова заткнулась, а Жмых походкой Цезаря, направляющегося в Сенат, двинулся к поджидавшим его красавицам. Те радостно замахали руками, некоторые зачем-то поднимались на цыпочки, словно пытаясь выглянуть из-за спин впереди стоящих. Жмых плотоядно ощерился и попытался ухватить ближайшую к нему девушку за округлое бедро. Увы, как всегда бывает в снах при переходе от визуального к более тесному контакту, произошла какая-то заминка. Мелкая, незначительная, однако Семен Семеныч никак не мог ее преодолеть. Он и так силился и эдак, но в результате ткнулся в край лежака и проснулся.

«На фига мне теннисный корт? Я ведь даже ракетку в руках держать не умею», – успел подумать Жмых и окончательно вернулся к действительности.

С моря дул легкий ветерок. Семен Семеныч повалялся немного и двинулся к воде. Небольшая волна ударила его по коленям. Жмых слегка покачнулся, шагнул дальше и неловко ступил на гальку. В этот момент его ударила следующая волна. Семен Семеныч взмахнул руками, но устоял, сделал еще несколько шагов. Вода теперь доходила ему до пояса. Он глубоко вдохнул и погрузился в воду. Сначала она показалась ему холодной, но уже через минуту он привык и медленно поплыл, гребя по-собачьи.

Прохлада окончательно избавила его от навеянных дремой иллюзий. Никаких особняков с кортом, бассейном и прочими радостями жизни у Жмыха не предвиделось. Просто очень хотелось. И казалось, были на то основания. Ведь работал Семен Семеныч чиновником, и не каким-нибудь мелким делопроизводителем, а руководителем отдела. Именно таких журналисты считают шестой по счету властью в стране. Именно у них, по мнению тех же журналюг, на счетах в западных банках лежат миллионы долларов. Может, и лежат. Но Жмых, при всей значимости своей должности, довольствовался лишь чиновничьей зарплатой. Участок его работы трудно было назвать золотым дном. Семен Семеныч занимался массовой культурой. Тоже хлебное место. Но однажды на банкете он спьяну позволил себе нелестно отозваться о жене шефа. А если быть совсем точным, то Жмых повторил слова своего начальника. Но что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Или козлу – по современной терминологии. За одну неудачно вырвавшуюся фразу Семену Семенычу приходилось расплачиваться вот уже несколько лет. И это могло продлиться до конца жизни. Вместо работы с живыми людьми, а значит и живыми деньгами, большую часть времени Жмых занимался бумажной волокитой. А какие открывались горизонты!

Вон, его приятель Эдик Бычевский развелся со старой женой, присмотрел себе молоденькую. А ведь Эдик всегда считался туповатым исполнителем, вечно ходил в помощниках Семена Семеныча. И как все перекувырнулось из-за единственной опрометчивой фразы! По большому счету, и сейчас должность Жмыха в табели о рангах значилась на четверть служебной ступеньки выше, чем у Бычевского. Наглое издевательство над здравым смыслом. Несчастный Семен Семеныч – виданное ли дело для чиновника – жил почти исключительно на зарплату, а Эдик подкатывал к зданию министерства на новеньком «гольфе». И то он (ну в самом деле болван) сказал как-то Жмыху по старой дружбе, что взял бы «тачку» получше, но боится так явно демонстрировать свое благополучие. Вместо этого он купил своей молодке изумрудное колье и собирается провести отпуск на одном из курортов французской Ривьеры.

«Дуракам везет», – подумал Семен Семеныч, разворачиваясь к берегу.

Какой-то мальчишка запустил с берега плоский камешек, который едва не угодил Жмыху в глаз. Чиновник скривился в недовольной гримасе:

– Еще один идиот! Ей-богу, страна идиотов.

Он вылез на берег и стал искать глазами малолетнего хулигана, но тот растворился среди загорающих. Жена истолковала его действия по-своему:

– Опять девок высматриваешь, старый развратник. Правильно люди говорят: геморрой в задницу – бес в ребро, – повторила она фразу своего брата. – Давай лучше собирайся, остался час до ужина.

Злобный шепот жены оставил Жмыха совершенно равнодушным. Он уже привык, что она ревнует его по поводу и, что случалось гораздо чаще, без повода.

– Рот закрой, коронки повыпадают, – пробурчал он, набрасывая рубашку.

Слова жены в каком-то смысле стали провидческими. На обратном пути супружеская пара оказалась в нескольких метрах позади двух стройных девочек с обалденными ножками. А то, что повыше, смотрелось вообще фантастически. Семен Семеныч не мог оторвать взгляд от такого возбуждающего зрелища. К сожалению, метров через сто девушки свернули, и Жмых успел лишь убедиться, что по крайней мере у одной из них личико тоже на уровне. А может, все дело в возрасте? Ведь сказал кто-то из творческого сословия: «Чем старше мы становимся, тем больше красивых женщин встречается на улице».

С невольной завистью Семен Семеныч подумал: «Неужели Бычевский подцепил такую вот красотку? Хорошо ему. Когда у человека есть деньги, он может многое себе позволить. Особенно если он богат и при этом находится в тени. Те же олигархи постоянно оказываются в прицеле фотокамер, тут сто раз подумаешь, прежде чем затащить в постель новую пассию. Ведь твое имя тут же начнут полоскать в желтой прессе. Вот и решай, настолько ли ты ее хочешь, чтобы ради этого получить очередную порцию намеков на неправедно нажитый капитал и обвинения в сексуальной распущенности…»

Огорченный своими мыслями, Жмых заглянул в магазин, где купил бутылку водки и свиные консервы.

– Семен, зачем тебе водка? – задала жена идиотский вопрос.

– Смотреть на нее вместо женщин, – огрызнулся Семен Семеныч.

После ужина Жмых немного подышал целебным крымским воздухом, а затем поднялся в номер. У них не было стола, поэтому Жмых расставил выпивку с закуской на стуле и поманил жену:

– Давай составь мне компанию. Да знаю я, что ты не любишь водку. А ты хотя бы символически. Не одному же мне пьянствовать, в самом деле!

* * *

В маленькой комнатушке стоял тяжелый мужской запах.

– Слышь, Петро, ты бы хоть окно открыл, что ли, – сказал, зайдя в комнату, мужчина лет тридцати.

Молодой парень, лежа на диване, протянул руку, нащупывая шпингалет.

– Вот чем мне нравятся «хрущобы», так это тем, что тут до всего рукой подать, – сказал он, распахивая окно.

– А я-то думал, почему ты никогда верхний шпингалет не закрываешь.

– О чем базар, мужики? – на пороге возник еще один мужчина заметно старше своих приятелей.

– Да вот Петро до того разленился, что даже не встает, чтобы открыть окно. Скоро будет тренироваться, чтобы ему галушки сами в рот залетали.

– Тебе хорошо говорить, Сердюк, ты сегодня весь день на месте простоял, а я перетаскал два грузовика кирпичей. Устал как собака. Ох, Мироныч, надоела мне такая жизнь! Хочется домой, к родным.

– Всем надоела, – отрезал Мироныч и, сев на стул, развернул газету.

Все трое приехали в Москву из Николаевской области. Они трудились на одном заводе, были квалифицированными рабочими, но, когда предприятие встало, подались в Москву на заработки. Они думали побыть здесь год, два от силы, но задержались надолго. Сердюк даже в шутку называл себя и своих друзей хохломосквичами. Помимо разлуки с близкими их тяготила еще одна вещь. За прошедшие годы они так и не смогли устроиться по специальности и занимались любым делом, которое только подворачивалось. А подворачивалась чаще всего тяжелая физическая работа. Петру, как самому молодому, доставалось больше всего, но и Сердюк с Миронычем успевали так намахаться – будь здоров. При этом нельзя сказать, чтобы они сильно разбогатели. Малоквалифицированный труд всегда оплачивался скромно. Хорошо еще, что друзья сумели застолбить комнату в хрущевке, поэтому они не так сильно ощутили на себе головокружительный взлет стоимости аренды жилья. А ведь им еще надо было отослать половину денег семьям и как-то жить самим.

– Это интересно, – вдруг сказал Мироныч изменившимся голосом.

– Что такое? – в один голос спросили Петро с Сердюком.

– Приглашают на работу квалифицированных иногородних рабочих. Знание станков с числовым управлением и так далее и тому подобное. Это мы все умеем. Зарплата высокая, телефоны, звонить с девяти до восемнадцати, на мобильник до двадцати трех.

– Какой там мобильник? – оживился Петро.

– Боюсь, как бы мы все не позабывали, – скептически заметил Сердюк.

– Припрет – вспомнишь! – отрезал Мироныч, подходя к телефону.

Человек на том конце провода оказался чрезвычайно любезен. Он даже согласился перенести встречу на выходные, чтобы друзья не отпрашивались с работы и заодно получили зарплату. Такое начало обнадеживало.

Ехать пришлось за город. Там, в стороне от шумных улиц и площадей, стоял завод. Друзья представились, и охранник без вопросов пропустил их, заодно объяснив дорогу. Они оказались в небольшом коридоре у двери с надписью «Главный инженер». Мироныч постучал, ему предложили войти, а остальных попросили подождать. Беседа продолжалась минут десять. Затем настала очередь Петра.

Солидный мужчина, представившийся Владимиром Ашотовичем, для разминки задал ему несколько производственных вопросов. Ответы Петра его полностью удовлетворили, и тогда он неожиданно спросил:

– Вы женаты?

– Нет пока. Когда мы в Москву уезжали, я еще молод был, всего три года, как пришел из армии, а сейчас не имеет смысла жениться. Вижу, как мои друзья тут без семьи маются, и всякое желание пропадает.

– Ясно. Вы до приезда сюда жили с родителями?

– Да.

– И там же прописаны?

– Конечно, – ответил Петро, слегка удивленный этим вопросом.

– Хорошо, идите. И останьтесь, пожалуйста, в коридоре.

Допросив всех троих, главный инженер остался доволен результатом и неожиданно предложил друзьям от теории перейти к практике. В раздевалке нашлись спецовки подходящих размеров. Владимир Ашотович провел хохломосквичей в цех, показал оборудование, объяснил, как на нем работать. Друзья быстро в этом разобрались, поскольку общие принципы были хорошо знакомы и, несмотря на долгий перерыв, еще не выветрились из памяти.

Затем их поставили к станкам. В цеху стояло десять линий, причем каждая выдавала свою продукцию. Один человек мог обслуживать три линии, а если поднапрячься, то и четыре. Друзьям сначала доверили по одной, а затем, когда они разобрались во всем на практике, и по две. Результаты вполне устроили инженера.

– Очень хорошо. Вы со старой работой рассчитались?

– Скажем так: нас там мало что держит, – ответил Мироныч.

– Замечательно. Тогда даю вам завтрашнее утро, чтобы собраться, а в час дня за вами приедет машина.

– Какая машина? Завтра же воскресенье!

– Да, но у вас нет собственного автомобиля, придется мотаться на общественном транспорте. Вряд ли разумно ежедневно тратить два часа на езду только в одну сторону. Мы вас поселим тут, буквально в нескольких шагах от завода.

Ровно в час дня друзья уже загружали свои вещи во вместительный джип. У Мироныча впервые шевельнулись нехорошие предчувствия, когда он взглянул на водителя автомобиля. У того было суровое лицо бойца спецназа или, наоборот, закоренелого преступника. Но Мироныч забыл о своих опасениях, поскольку Петро с усмешечкой заявил:

– Да, мужики, как же вам повезло.

– А почему только нам? – поинтересовался Сердюк.

– Будете жить вдали от соблазнов большого города, хранить верность женам.

– Так это женам повезло, а не нам, – заявил Мироныч.

– Как сказать. И вам тоже. Во-первых, станете образцовыми мужьями, во-вторых, не подцепите какую-нибудь заразу. Верно я говорю?

Сердюк нервно мотнул головой. Слова Петра в первую очередь касались его. За прошедшие годы он трижды умудрялся подхватить мочеполовые инфекции.

Джип тронулся с места. Друзья, как по команде, замолчали. Хотя Туманян нарисовал перед ними радужные перспективы, хохломосквичей тревожила неопределенность. Где они устроятся, как пойдет работа? И – главное. Судя по всему, завод новый, будет ли спрос на продукцию? Если дела пойдут ни шатко ни валко, они сто раз пожалеют, что оставили работу, дававшую стабильные заработки.

К изумлению друзей, джип проехал на территорию завода и остановился у одноэтажного дома, расположенного в углу у забора.

– Заходите, выбирайте себе помещение, – сказал водитель.

Внутри дома находились кухня, санузел и четыре комнаты. Одна из них была закрыта, но оттуда доносились звуки работающего телевизора. Очевидно, в дом уже заселились первые жильцы. Из остальных комнат друзья выбрали самую большую с тремя диванами, двумя шкафами, полкой, столом и телевизором. Они распаковали вещи, уложили их и хотели выйти на улицу, но у входа их тормознул водитель джипа:

– Идите к себе. С вами хотят поговорить.

– Ох, не нравится мне все это, – сказал Мироныч, вспомнив о своих предчувствиях.

В дверном проеме возник здоровенный тип.

– Меняю три тысячи баксов на ваши паспорта, – протянул он с ухмылкой конверты. – Ну, быстрее, не телитесь. Мы же по-любому их получим. Зачем начинать знакомство с мордобоя?

Рабочие нехотя отдали ему паспорта.

– Вот так, молодцы. Если и дальше будете выполнять распоряжения, все будет хорошо. Жить, как вы поняли, вам придется здесь. Никаких прогулок за территорией завода, во всяком случае до тех пор, пока вы не заслужите это право. Пытаться бежать отсюда тоже глупо. Эй, Кожух, – позвал здоровяк.

Тут же нарисовался водила, только сейчас вместо баранки он держал в руках пистолет с глушителем.

– Это для слишком шустрых. Кроме того, в ваших паспортах имеется прописка, то есть мы знаем адреса ваших близких. Если кому-то из вас и удастся смыться, то ваши родственники никуда не денутся. Подумайте о них, если взбредет в голову сделать ноги. Да и к чему такие глупости? Мы выполним все, что обещали. И даже больше. В конвертах, которые я вам дал, авансы, по тысяче зеленых, хотя об этом разговора не было. У кого-нибудь из вас дома есть компьютер с Интернетом?

– Да, – нехотя отозвался Сердюк.

– Замечательно. Будешь слать родным электронные письма и получать от них благодарности за крупные денежные переводы. Между прочим, твои друзья через тебя тоже могут регулярно контактировать со своими семьями. Вопросы есть?

Вопросов не было. Здоровяк удалился, надменно кивнув на прощание.

– Влипли по самую маковку, – вздохнул Мироныч.

– А может, обойдется, – отреагировал Петро с оптимизмом молодости.

– Если человека делают пленником, добром это не кончается.

– Ну временно же. Кстати, надо было спросить, сколько нас собираются здесь продержать.

– Ага, размечтался! Так они и скажут тебе правду, – горько усмехнулся Сердюк.

Глава 15

Ступив на борт «боинга», Бушмен сразу почувствовал, что оказался в своем, родном мире. Но одновременно с успокоенностью пришло и какое-то сожаление о том, что он покидает эту страну со всей ее неустроенностью, хаосом, отсутствием четко регламентированных жизненных процессов. Но именно в этой неуправляемости заключалась главная прелесть. Конечно, люди, идущие строем под руководством строгого командира, преодолеют куда больший путь, чем толпа, в которой каждый сам по себе. Но любой из толпы может остановиться, поглазеть на красивый вид, послушать щебетание птицы, поесть и попить, когда возникнет желание. В строю же все делается по команде, и, хочешь не хочешь, шагай в ногу с остальными.

С другой стороны, когда Алекс вернулся с лесного озера, у него возникло ощущение, что такое первобытно-капиталистическое состояние российского общества способно продлиться очень долго. У этого «нового русского» отсутствовали малейшие опасения за свое будущее и будущее своих детей. Насколько знал Бушмен из средств массовой информации, «новый русский» мошенническим образом завладел лакомым куском государственной собственности, то есть нагло обворовал население небольшого города. При этом он не считал себя вором (просто удачливым человеком) и не чувствовал никакой ответственности перед обществом за рациональное использование собственности.

В цивилизованной стране такое было практически невозможно. Ведь кроме законов там давно сложились этические нормы бизнеса, чувство ответственности деловых людей перед гражданами своего государства. Если крупный собственник не желает заниматься своим металлургическим заводом или нефтехимическим концерном, он продает дело и живет, как хочет. В крайнем случае перепоручает бизнес грамотным управляющим. Но если он делает вид, будто руководит процессом, а сам развлекается, то быстро становится изгоем в своем кругу. Его не приглашают на деловые встречи и приемы, старательно избегают и вообще делают вид, будто его не существует в природе. В таких условиях человек быстро осознает свои ошибки.

Часть богатых русских уже усвоила эти правила, но многие продолжают жить так, словно наш мир создан исключительно для их личного пользования.

Бушмен, даже отдыхая, не забывал о делах. Вскоре после возвращения домой он был приглашен на семейный праздник к одному из владельцев звукозаписывающей компании, плотно сотрудничающей с Алексом. Туда же, как он узнал, позвали известного продюсера, работающего с двумя исполнителями, очень интересовавшими Бушмена. Алекс хотел подписать с ними контракт на выпуск их компактов в России.

Кроме того вечеринку должен был осчастливить своим присутствием популярный рок-музыкант, кумир дочери Алекса. Узнав об этом, девушка пришла в восторг. Она так тщательно подбирала наряды, словно речь шла как минимум о ее помолвке. Бушмен лишь грустно улыбался. Напрасные хлопоты. В лучшем случае музыкант даст ей автограф и перекинется несколькими фразами. Было бы ради чего стараться.

Вечеринку, если так можно назвать мероприятие, начавшееся в три часа дня, устроили на лужайке рядом с домом. Модная теория о личном пространстве вынудила хозяев в буквальном смысле слова разобщить гостей. Обычное застолье продолжалось всего несколько минут. Затем люди стали образовывать кружки по интересам. Дочь и несколько молодых людей окружили музыканта. Тот с дежурной улыбкой расписался на собственных постерах и одном женском бюстгальтере.

– А правда ли все то, что о вас пишут в журналах и газетах? – спросила девушка.

– Смотря что вы имеете в виду.

– Например, будто вы, заходя в ваш личный самолет, надеваете парашют.

– И пропилил отверстие в днище, через которое собираюсь выпрыгивать, – усмехнулся рокер. – Знаете, все музыканты немножко сумасшедшие, но не настолько.

– И про десять подушек безопасности тоже выдумка?

– Нет, чистая правда. Сейчас ездить гораздо опаснее, чем летать, очень много развелось придурков, для которых выжать из своей тачки максимальную скорость важнее, чем вернуться живым и здоровым из такой поездки. Поэтому я всегда езжу с шофером, сам устраиваюсь на заднем сиденье особой конструкции, гарантирующей безопасность.

– И в дороге сочиняете песни?

– Да, но, к сожалению, ничего уровня «I wont to hold your hand» пока не написал. Наверное, для этого у меня слишком комфортные условия. Надо будет как-нибудь пересесть в старенький фургон и долго трястись по разбитой дороге.

– А вам какие песни больше нравится исполнять – свои или чужие?

– Это все равно что спросить, своя мне больше нравится девушка или чужая? Среди других девушек много удивительных красавиц, зато своя ближе, роднее. Поэтому многое зависит от настроения: хочется ли тебе чего-то новенького, неизведанного или ты не настроен экспериментировать.

– А вы действительно коллекционируете летающие тарелки?

– Вообще любые игрушки, напоминающие НЛО. Недавно мне прислали из Франции забавную вещицу. Это две тарелки, приставленные друг к другу и скрепленные с одной стороны, словно раковины устрицы. А когда ее открываешь, то видишь пассажиров этого НЛО – луковицу, морковку, брюссельскую капусту и все остальные компоненты супов, только с ногами, руками и человеческими головами. Вот такой экипаж. Это последняя вещь моей коллекции. Извините, не желаете выпить бокал шампанского? А я с удовольствием пропущу стаканчик виски.

Девушка поняла, что их разговор окончен, и с сожалением вернулась к матери.

Бушмен тем временем отошел в сторонку с хозяином дома. Тот внимательно осмотрел его лицо, словно ища следы лишений, которые довелось испытать Алексу в последнем вояже, и спросил:

– Как ты съездил? Все нормально?

– Трудно сказать, что будет дальше, однако начало весьма обнадеживающее. Все страшилки насчет жуткой волокиты, алчности чиновников и полной неразберихи теперь кажутся мне выдумкой. Только одно правда.

– Что именно?

– Русские, по крайней мере богатые русские, перестали смотреть на нас снизу вверх. В гостинице мне предоставили достойный номер, но о том, чтобы заселиться в президентские апартаменты, даже речи не было. Меня это, честно говоря, вполне устроило, цены у них похлеще наших. Еще мне сказали, что лет десять назад на открытии предприятия такого уровня собралась бы половина кабинета министров. А сейчас явился только один большой начальник. Но это официальная сторона, она меня всегда мало волновала. Зато работа вот-вот начнется полным ходом. У меня единственная проблема.

– Интересно, какая же?

– Я подписал слишком мало контрактов с нашими исполнителями, у русских остается широкий простор для пиратства. Надо срочно лишать их такой возможности. И сегодня я с твоей помощью могу сделать еще один шаг в этом направлении.

– Ты имеешь в виду продюсера? Хитрец! Ладно, я тебя с ним познакомлю.

Хозяин сдержал слово, и Бушмен повел бой за очередной контракт.

– Наши финансовые потери будут чрезмерно велики, – заметил собеседник Алекса, выслушав его предложение.

«Вот идиот! Когда в России пираты штампуют их диски и он не получает за это ни цента, его это устраивает, а когда я предлагаю ему деньги, говорит о финансовых потерях», – подумал Бушмен и начал терпеливо объяснять:

– В России больше девяноста процентов рынка компакт-дисков принадлежит пиратам. Одни карательные меры здесь бессильны, поскольку очень велика разница в цене легальной и контрафактной продукции. Вытеснить ее можно только одним способом – значительно уменьшить стоимость качественно записанных официальных альбомов. Тогда люди станут их покупать. Таким образом со временем мы задушим пиратов и станем медленно повышать цену на наш товар, доводя ее до мирового уровня.

– Ладно, – сказал продюсер, – мы подумаем.

На деле это означало, что слова Алекса его не убедили.

* * *

Борис оказался на даче Николая Круглова по собственной инициативе. Узнал, что Николай собирается извести под корень старую яблоню, и предложил свою помощь. А чем еще заняться отставному майору, если от полковника Бахрушина ни слуху ни духу. А ведь только полковник, если не считать самого Рублева, имел замечательную привычку регулярно взваливать на своего друга трудные и опасные дела.

Яблонька оказалась еще та – Борис с трудом обхватил руками ствол. Дерево садил еще дед Николая полвека тому назад. С тех пор яблоня вымахала, что твой баобаб, и затеняла половину участка. Вдобавок последние годы она плодоносила очень скудно, мешка три яблок раз в два сезона.

Даже с бензопилой работа заняла много времени. Друзья разделились, Николай пилил, а Борис рубил полешки на дрова. Учитывая, насколько редко Кругловы посещали дачу зимой, дров им должно было хватить лет на десять. Закончив свое дело, Николай собрал тонкие ветки, непригодные для печи. Просто удивительно, сколько отходов вышло с одного дерева. Куча оказалась почти в человеческий рост. Затем у них с женой возник диспут. Николай утверждал, что оставшийся пень можно использовать в качестве оригинального стола для еды на свежем воздухе, а жена требовала немедленно убрать это уродство. Легко сказать! Учитывая размеры яблони, можно было предположить, что толстые корни уходили глубоко в землю.

– Выкопать элементарно, – говорил Николай, явно выдавая желаемое за действительное. – А как вернуть пень обратно, когда ты поймешь, что я был прав? Проще сделать наоборот. Если я увижу, что твоя идея лучше, я от него избавлюсь.

– А как ты думаешь, Борис? – спросила женщина у Рублева.

– Я воздержусь. Зачем постороннему человеку участвовать в семейных спорах?

– Странные вы люди, мужики. Когда ты Николая спасал, рискуя собственной жизнью, то не был посторонним, а по такой мелочи боишься высказаться. А, я знаю, как тебя разговорить. Сядем за стол, я налью тебе пару рюмочек, ты и расхрабришься.

– Скорее, пару бутылочек. Несколько рюмок Комбат даже не заметит, – вставил пару слов Николай. – Но если он решит в твою пользу, это уже не будет иметь смысла.

– Интересно, почему?

– Выпившим людям нельзя работать с колюще-режущим инструментом.

– Он и не будет работать, только выскажет свое мнение. Корчевать будешь ты. Я тебе на всякий случай не стану наливать.

– Ни фига себе! Ты видишь, Комбат, как они над нами издеваются! Это же шантаж! Ладно, я уберу дурацкий пень, сажай здесь свои огурчики-помидорчики.

– Конечно, они в первую очередь мои. Я же их поливаю, убираю, закатываю. А вы ими только закусываете.

– Ах, оставьте вашу иронию. Думаешь, выкорчевать здоровенный пень легче, чем засадить всякой петрушкой-картошкой половину участка?

– Я так и знала, что дело в твоей элементарной лени. Ладно, как выкорчуете – идите за стол…

Когда они заканчивали работу, в дом заскочил сын Николая, четырнадцатилетний подросток. Рублев, заметивший его краем глаза, спросил:

– А почему ты, Коля, не привлекаешь мальчишку к совместной работе. Пора уже.

– Это не ко мне. Я однажды попытался, так он разнылся. Мол, все ребята приезжают на дачу отдыхать, только его заставляют вкалывать как каторжного. Жена его сразу пожалела, сказала мне не мучить ребенка.

Закончив работу, мужчины сели за стол. Тут же стоял телевизор, принимавший большинство московских программ. Когда Борис с Николаем выпили по второй, сын щелкнул кнопкой пульта. Под истошную музыку на экране появился молодой человек с постной физиономией гомосексуалиста. Он жизнерадостно оскалился и завопил:

– И здравствуйте всем, кто нас смотрит и получает заряд лучшего в мире юмора. С вами Эммануил Тульский и «Ба-бу-бы-шоу»! Жизнь – говно, но мы для вас превратим это говно в конфетку.

Услышав столь нелицеприятное определение жизни с экрана телевизора, Комбат с отвращением поморщился. Хотя Борис давно убедился, что российская демократия имела странную привычку заходить слишком далеко исключительно в ненужных направлениях, отдельные вещи продолжали его шокировать.

Тем временем на сцену вывалились два молодых армянина и разыграли сценку встречи парочки геев. Юмор как таковой в сценке отсутствовал, зато она изобиловала пошлостью, которую большая часть собравшихся в зале людей принимала на «ура». Армян сменил парень лет двадцати пяти, сообщивший, что лучше забить косячок, чем пользоваться услугами Аэрофлота. Ведь косячок стоит намного дешевле, а «улетаешь» от него гораздо быстрее. Потом вышли сразу трое, посвятивших свое выступление половым органам, некачественным средствам защиты и венерическим заболеваниям.

– Переключите на другой канал, – сказал Рублев.

– Нет, – запротестовал подросток. – Это же прикольно.

– Прикольным было армянское радио, существовавшее в СССР. А в этом армян-TV нет ничего, кроме пошлости, – вмешался Круглов.

– Почему армян-TV? – взялся уточнять Борис. – Насколько я успел заметить, большинство выступающих – русские.

– Я читал в «Комсомолке», что это шоу делается на деньги проживающих в Москве армян. Они же занимаются его раскруткой, – ответил Николай, забрав у сына пульт и переключив телевизор на другую программу.

– Это уже интересно, – после короткой паузы сказал Рублев.

– Что именно?

– Я тоже кое-что читал насчет двух других популярных среди молодежи юмористических шоу. Их тоже делают армяне. Если бы я был воинствующим русофилом, то сказал бы, что мы имеем дело с идеологической диверсией.

– Да, ведь радикалам свойственно в своих интересах преувеличивать угрозу.

– А здесь ты ошибаешься. Я неоднократно слышал, как деятели культуры беспощадно критиковали «Аншлаг» за низкопробный юмор и пошлость. Но по сравнению с этими, с позволения сказать, юмористическими шоу «Аншлаг» – просто кладезь сатирической мудрости. И заметь, все три шоу затеяны армянами, представителями интеллектуальной и остроумной нации. Выходит, что на наше телевидение попали самые глупые из армян? Или дело в другом? Я сомневаюсь, что юноша, которого приучат бездумно хихикать над тем, что Жириновский принимает слабительное утром седьмого ноября, поскольку он срать хотел на большевиков, затем станет вторым Королевым или Алферовым. Ведь отупение не происходит локально, в каких-то центрах смеха оно захватывает весь мозг. Налицо умышленные действия, направленные на превращение нашей молодежи в тупых зомби.

– Ну, Борис, ты преувеличиваешь!

– Возможно. Но посмотри на список богатейших людей России, прикинь, в чьих руках капиталы. Им нужны наши рабочие руки, и больше ничего. Головы они найдут среди своих. Вот такое «юмористическое» шоу.

– Нет, у тебя все получается слишком просто.

– Как все гениальное, – грустно улыбнулся Комбат.

– Слышишь, – повернулся Николай к сыну. – Если еще раз увижу, что ты смотришь это поганое «Ба-бу-бы-шоу», вообще запрещу подходить к телевизору.

Мальчик с надеждой взглянул на мать. Но та, обычно принимавшая сторону ребенка, на этот раз промолчала.

* * *

После разговора с Туманяном Иртыш начал действовать. Владимир Ашотович хотел, чтобы Иртыш нашел еще четырех надежных человек. У Иртыша были на примете двое – Кожух и Спрайт. Обоих он знал по Чечне, оба имели хорошую подготовку и очень любили деньги. Иртыш хотел задействовать еще одного человечка, но того посадили за вооруженное ограбление.

Договориться с Кожухом не составило труда. Он сидел на мели. Спрайт маленько поупирался. Он с дружками шустрил в районе Тишинского рынка, сшибал на жизнь копейку. Но Иртышу повезло. Буквально на следующий день после разговора на команду Спрайта наехали местные ребята. В результате двое бойцов Спрайта исчезли навсегда, четверо очутились в больнице с ножевыми и пулевыми ранениями, а остальные отделались синяками и шишками. Спрайт подумал-подумал и согласился на предложение Иртыша, приведя с собой Мокрицу и Шумахера. Требование главного инженера было выполнено.

Первое время боевики не сильно напрягались. Сначала они уломали двоих работяг из Рязани и троих украинцев. Затем наступило двухнедельное затишье. Однажды, когда заводской охранник мирно дремал в своей будочке, у проходной остановился новенький «БМВ». Из него вышли трое: двое крепких молодых ребят и мужчина в возрасте. Один из парней постучал в окошко кулаком:

– Эй, земеля, не спи, замерзнешь.

Охранник с опаской посмотрел на него. Он знал, что визит незнакомцев может доставить им кучу неприятностей.

– Главного позови, – приказал парень.

Охранник вызвал главного инженера. Он подошел к машине, возле которой стоял пожилой мужчина. Тот окинул Туманяна внимательным взглядом:

– Ты конкретно отвечаешь за базар?

– Если надо – отвечу. Я в курсе того, что происходит за этим забором.

– А вот мы – нет. И нас это напрягает. Почему часть нашей земли обнесли стеной? Наверное, тут делают бабки, а меня об этом не предупредили.

– Так хозяин – американец, он не в курсе наших понятий. Нет, до него, конечно, доходили слухи, что в России есть люди помимо официальной власти, с которыми надо делиться, но ему на самом верху сказали, что его бизнес является огромным вкладом в развитие дружеских отношений России с Западом, поэтому находится на особом контроле. К нам изредка наведываются контролеры в штатском, спрашивают, как дела, не мешает ли кто нашей работе.

Туманян никогда бы не позволил себе таких дерзких намеков, если бы перед ним стояли представители «новой волны» уголовного мира. Они слишком обидчивы и предпочитают сначала нажимать на курок, а потом расхлебывать последствия. Старые воры всегда семь раз отмерят и только потом начинают резать.

– А что делают на вашем заводе? – поинтересовался вор.

– Мы выпускаем лицензионные компакт-диски и реализуем их по сниженным ценам. Для этого подписаны специальные контракты с исполнителями.

– Ну-ну. Ты знаешь, я никогда не любил людей в штатском. У них есть сучья привычка возникать, когда их не ждешь. А тебе они нравятся?

– Раньше у меня тоже были причины ненавидеть их. А эти вроде ничего, спокойные ребята. И нам спокойнее, когда они появляются, спрашивают о проблемах.

– Да, интересная штука жизнь, всегда полна загадок. Бывало, стоит огромный заводище, здоровенных корпусов больше десятка, а приходи и бери его голыми руками. Тут же сущая мелочь, один забор и две хибары, но покруче того завода. В натуре меня предупреждали знающие люди, что тут отстроился америкашка. Но любую информацию стоит проверить, от меня ведь не убудет. Верно я говорю?

Туманян энергично кивнул в ответ. Мужчина протянул ему руку:

– Ладно, бывай. Жаль, что наше знакомство оказалось таким коротким.

«Еще бы! Любому жаль, когда он пролетает мимо денег. А повезло мне с хозяином-иностранцем, бандиты нас обходят стороной», – подумал Туманян, идя в цех.

Казалось, на этом контакты с теневой властью страны закончились. С самой властью – да, но вот с ее жалким подобием охранникам еще пришлось столкнуться. Заканчивался рабочий день. Спрайт и Кожух, дружившие еще в армии, медленно прогуливались у ворот, обсуждая новую работу. Она им понравилась лишь однажды – в тот момент, когда выдали первую зарплату. Все остальное приятелей категорически не устраивало. Оба были из той породы людей, которым для нормального жизненного тонуса требовался регулярный впрыск адреналина. Им нужно было хотя бы два-три раза в месяц найти себе приключение на то место, на котором нормальные люди сидят. А новая работа оказалась даже скучнее, чем работа стенографистки. Ту хоть начальник может отчитать за сделанные ошибки. Тоже нервная встряска. А здесь целыми днями слоняешься без дела и молишься Богу, чтобы кто-нибудь из гастарбайтеров попытался бежать. Но те сидели тихо, как мыши.

Опять же, поехать куда-нибудь, расслабиться разрешалось только раз в неделю, причем Иртыш строго-настрого предупредил:

– Вести себя культурно. Выпили, сняли девочек – и хорош. Никаких мордобоев и прочих криминальных штучек. Если загремите в ментовку – никто вас вытаскивать не станет, просто уволим к чертовой матери.

– Надоело все, – сказал Кожух и зачем-то пнул ногой ворота.

– Верно. Хотя я так тебе скажу. Я около года шустрил с пацанами. Там свои заморочки. Вот и думай, что лучше, – ответил Спрайт.

В этот момент к заводу подкатил еще один «БМВ», только хуже и обшарпаннее предыдущего. Из него выскочили двое пацанов и рванулись к проходной.

– Эй, куда! Стоять! – воскликнул Кожух.

В ответ молодые люди синхронно вытащили из-под курток пистолеты:

– Не дергайтесь, мы хотим перебазарить с вашим главным.

– Дался им наш главный, – пожал плечами Спрайт.

– Ты че, самый умный? – шагнул к нему один из парней. – Тогда поведешь меня, а твой кореш останется с моим приятелем.

Он сунул руку с оружием в карман куртки:

– Не вздумай шутить, иначе схлопочешь маслину в задницу.

А Спрайт и не собирался – во всяком случае до того момента, пока не оказался в здании. Здесь он молниеносно развернулся и ребром ладони ударил парня по плечу. Рука у того мгновенно онемела, он не мог шевельнуть даже пальцем. Спрайт тут же провел двоечку – сначала ногой в живот, а когда парень согнулся от скрутившей его боли, добил сверху сцепленными руками по шее. Спрайт достал из кармана лежащего пистолет и хотел слегка помассировать его ногами, но услышал грозный окрик:

– Отставить! В чем дело?

Спрайт повернулся и в нескольких шагах от себя увидел Иртыша.

– Да вот, наехали какие-то уроды. Один до сих пор держит на мушке Кожуха.

– И пусть себе держит. Зачем руками махать? Я бы с ним мирно перебазарил, а потом мы с помощью твоего знакомого мента по номеру тачки пробили бы их координаты и разобрались бы по-настоящему. Но не здесь, а в другом месте. Еще хорошо, что твои художества никто не увидел, – сказал Иртыш, поднимая парня.

– Насчет пробивки я очень сомневаюсь, – возразил Спрайт.

– Неужели они пришли пешком? – удивился Иртыш.

– Нет, эти сволочи залепили номера грязью. Пришлось действовать по ситуации.

– Тогда посторожи мальчонку, а я сейчас.

– Иртыш, раз я начал, то дай уже и закончу, – буквально взмолился Спрайт.

– Хорошо. Только сделай все без стрельбы и лишнего садизма.

Но Спрайту не повезло. Едва он двинулся к выходу, зазвонил мобильник:

– Блин, сколько можно возиться! У меня уже лопнуло терпение. Этот придурок тыкал мне «пушкой» в ребра. Короче, я игрушку у него отобрал и хорошенько надавал по морде, – послышался голос Кожуха.

– Больше его не трогай, сейчас мы подойдем, – ответил Спрайт.

Они заставили пацанов очистить номера машины от грязи, записали их, и Иртыш на прощание сказал:

– Живите пока. Но если хоть одна падла сунется к заводу, мы знаем, где вас найти!

Глава 16

Когда в делах наступила наконец стабильность, Надеждин решил недельку отдохнуть, поплавать в Красном море. Такова судьба многих россиян, увидевших красоты подводного мира. Их снова и снова тянет к обитателям кораллового рифа, несмотря на удушающую жару и относительный комфорт на поверхности.

Но Олег Иванович удалился от дел больше чем на месяц. И ведь много раз говорили ему, предупреждали: под водой ничего не трогайте руками. Особенно если животное имеет слишком яркую окраску. Броский цвет – как стоп-сигнал, предупреждение, что его владелец ядовит. Однако Надеждин не сдержался, решил выломать на память приглянувшуюся ему коралловую веточку. Тем более кораллы, насколько он знал, крайне редко содержат токсичные вещества. Коралл он выломал, но буквально через несколько минут почувствовал себя плохо. Надеждин моментально избавился от коварного полипа и выбрался на берег. В тридцатипятиградусную жару его стало знобить, потом закружилась голова, и он едва не потерял сознание. Дальше Надеждин совершил очередную глупость. Он вернулся в номер, рассчитывая отлежаться. Не тут-то было. К вечеру лицо и руки начали распухать. Олег Иванович позвонил доктору отеля, который, едва взглянув на больного, вызвал медицинскую бригаду.

В клинике долго не знали, с какой стороны подступиться. Надеждину поставили капельницу и вводили общеукрепляющие препараты. У него долго выспрашивали, не было ли рядом с кораллом одного из ядовитых представителей местной фауны. Даже показывали картинки, словно дошкольнику. Лишь через неделю удалось выяснить, что у Олега Ивановича крайне редко встречающаяся аллергия на один из видов кораллов. Даже соответствующее лечение не было толком разработано.

Надеждина продержали в больнице около месяца. Затем возникли проблемы с оплатой лечения, поскольку случившееся с Олегом Ивановичем не подпадало под страховой случай. Хорошо еще, что у Надеждина была с собой кредитная карточка. Лежавшей на ней суммы впритык хватило для оплаты по счетам. Олег Иванович вернулся домой, и тут его застало новое безрадостное известие. Пока он валялся на больничной койке, в Москве объявился новый подпольный бизнесмен, штампующий контрафактные диски. Впрочем, объявился – это громко сказано. Бизнесмена никто в глаза не видел. Зато его продукция оказалась во многих торговых точках столицы.

Первая реакция Надеждина была относительно спокойной:

– Ничего. Когда я начинал, старожилы тоже восприняли мое появление без бурных аплодисментов. Но обошлось, я занял свою нишу и спокойно работаю. Благосостояние граждан растет, а сознание осталось на прежнем уровне, люди предпочитают нашу продукцию. К тому же мало у кого так много лишних денег, чтобы покупать лицензионные диски. А раз увеличивается спрос, появляются новые люди, желающие на этом заработать. Посмотрим; если парень начнет зарываться, мы его отыщем и поставим на место.

Благостное настроение Олега Ивановича не ухудшилось, даже когда он узнал, что новый бизнесмен поставляет компакты по значительно более низкой цене, чем его конкуренты. Надеждин не понаслышке знал обо всех издержках, связанных с выпуском дисков. При такой цене новичок только-только покрывал собственные расходы. Ни о прибыли, ни об отчислениях на смену оборудования речи не шло.

«Этот дурачок печет блины», – сразу решил Олег Иванович.

На их жаргоне «печь блины» означало выпускать диски с отвратительным звучанием. Такая практика процветала еще до прихода Надеждина в бизнес, когда люди бедствовали, закупали самые дешевые музыкальные центры и диски, звучавшие немногим лучше обычной магнитофонной записи. Сейчас ситуация резко изменилась. Особенно повысились требования к компакт-дискам с появлением DVD-плееров. Ведь смотреть и слушать гораздо интереснее, чем просто слушать. Записи для музыкальных центров должны были привлекать людей более высоким качеством при относительно скромной цене. В такой ситуации изготовитель «блинов» был просто обречен.

Однако Надеждин, как человек дотошный, купил пару дисков свежеиспеченного бизнесмена и был потрясен до глубины души. Первый же компакт поразил его идеальным звучанием. Олег Иванович решил, что ему по ошибке дали лицензионный альбом, и поставил второй компакт. Нет, ошибки не было, оба диска по качеству явно превосходили продукцию Надеждина. Олег Иванович обреченно рухнул на диван. Он столкнулся с необъяснимым фактом. Налицо было явное противоречие, которое выходило за рамки логики. Надеждин знал, какое оборудование позволяет добиться такого практически безукоризненного звучания. Учитывая его стоимость, можно было твердо заявить: таинственный бизнесмен работает себе в убыток. Интересно, зачем? На ум Олегу Ивановичу пришло только одно более-менее разумное объяснение. Как известно, некоторые сырьевые компании вкладывают миллионы долларов в футбольные, хоккейные и баскетбольные клубы. Прибыли от таких вложений в ближайшие лет пятьдесят ждать по меньшей мере наивно. На данный момент спорт приносит одни убытки. Но компании идут на это, радуя отечественных болельщиков. Может, и загадочный бизнесмен решил сделать приятное российским меломанам? Но тут имелся один нюанс. Сырьевые компании выкладывали миллионы отнюдь не по доброте душевной. Всем известно, что об этом их просили чиновники очень высокого уровня, вроде губернаторов или представителей администрации президента. Для бизнесменов отказывать таким людям смерти подобно. Интересно, кто попросил таинственного незнакомца? Или он действует по собственной инициативе?

Надеждин пригласил знакомого оптовика, поинтересовался насчет загадочного бизнесмена. Тот, поводив крючковатым носом над бокалом с армянским коньяком, качнул головой:

– Я, откровенно говоря, знаю еще меньше твоего. Слышал краем уха, будто появились компакты по бросовым ценам, и забыл. Решил, что очередной хитрован «напек блинов» и теперь распихивает по всем точкам. А я на этом рынке уже много лет, оброс постоянной клиентурой. Мне людей напаривать – себе дороже. Сегодня зашибу копейку, а завтра на этом потеряю рубль. Такая вот философия.

– Неужели никто из торговцев не взял послушать эти диски хотя бы ради интереса?

– А зачем? Все подумали, что имеют дело с «блинами». А кому охота тратить время на блины.

– Блины, говоришь? А ты послушай!

Надеждин поставил диск в музыкальный центр. Оптовик, который не мог похвастаться абсолютным слухом, заметил:

– Да, нормальный звук, без помех и заднего фона.

– Нормальный?! Да он такой же, как на лицензионных компактах!

– Ну, тебе виднее, ты же у нас бывший музыкант, – оптовик наконец проглотил коньяк и после минутного молчания спросил: – А знаешь, что я думаю?

– Что?

– В твой бизнес пришел человек с серьезными бабками. И он хочет все производство прибрать к рукам. Улавливаешь ход моей мысли?

– Обычный демпинг, – наконец-то сообразил Надеждин. – Сейчас он продает товар ниже себестоимости, чтобы вытеснить нас из бизнеса, а затем поднимет цены. Для этого надо реально иметь солидный капитал. И вот что я еще скажу. Либо он дурак, либо имеет мощное силовое прикрытие. Мы же не будем сидеть и ждать, пока разоримся. Если не останется другого выхода, ради спасения собственного дела любой из нас пойдет на крайние меры.

* * *

– Руслан, у тебя готов сравнительный анализ корейского и голландского оборудования?

– Сейчас закончу, – ответил невысокий молодой человек, зашедший в комнату.

– Какой анализ, девочки! Одиннадцать часов, пора ставить кофе.

Все-таки у государственных контор есть свои достоинства. В частных фирмах тоже пьют кофе, но только в государственных можно растянуть этот процесс до обеда. И не бояться при этом, что твоя компания разорится и ты окажешься безработным.

Через десять минут вокруг стола устроились шесть человек: пять женщин и мужчина по имени Руслан. Он галантно ухаживал за дамами, налил им кофе, открыл коробку конфет. Когда сотрудницы начали обсуждать свои женские проблемы, молодой человек поднялся и достал сигареты:

– Я выйду покурю, а потом загляну в технический отдел.

Едва он закрыл дверь, одна из женщин сказала:

– Повезло нам, бабоньки, с Деевым. Такой галантный, обходительный мужчина.

– Это мы его воспитали, – самоуверенно заявила вторая.

– Ошибаешься, милочка, – вмешалась самая старшая из женщин. – Мне за свою жизнь довелось поработать в трех коллективах, где на одного мужика приходилось несколько женщин. Почти везде происходило одно и то же. Очень скоро мужчина начинал вести себя как султан в гареме. Помните фильм: одна жена готовит, вторая стирает, третья мужа ублажает. А он в качестве благодарности регулярно намекает, что все бабы – дуры.

– Наверняка эти мужчины были женаты. Они вели себя так, как привыкли поступать дома, помыкая собственными женами. А наш Руслан – холостяк, он еще не успел обрасти дурными привычками семейных мужиков.

– Ничего подобного, мужик – он и в Африке мужик. Холостой, женатый – все они инстинктивно стремятся превратить нас в прислугу. Деев совсем другой, вежливый, деликатный. Я от него за все время ни одного плохого слова не услышала. Всегда первым поздоровается, откроет тебе дверь.

– А когда у нас еще были печатные машинки, он несколько раз переносил мою тяжеленную «Оптиму».

– И сейчас ушел, чтобы мы могли поговорить о своем, девичьем.

Словно опровергая эти слова, тут же вернулся Руслан:

– Меня шеф отловил в коридоре, сказал отвезти бумаги на Бауманскую.

Старшая из женщин посмотрела на часы и с напускной строгостью заявила:

– Сейчас ты должен закончить анализ, на Бауманскую отправишься после обеда.

Все мгновенно разгадали ход ее мысли. Если Руслан уедет сейчас, то ему придется возвращаться. Отправившись после обеда, он за десять минут решит вопрос с бумагами и будет свободен. Знали бы женщины, чем собирается заняться после работы их галантный и обходительный сослуживец!

Приехав домой, Руслан часок вздремнул, а потом забрался на антресоли и вытащил из дальнего угла коробку, в которой лежали нитяные перчатки и набор из трех ножей, купленных им на рынке. Язык не поворачивался назвать эти ножи столовыми, хотя они вроде бы предназначались для резки мяса, шинковки капусты и чистки картофеля. Их мощные и острые как бритва лезвия были насажены на пластмассовую рукоять. Руслан взял один из ножей и достал дрель. Аккуратно просверлив в рукоятке отверстие, он вставил в нее тонкую, но прочную бечевку и надежно связал концы. Вышла петля, в которую можно было просунуть руку, чтобы она не соскользнула при ударе. Деев завернул нож и бросил в пакет, а перчатки спрятал в карман. После этого он закрыл квартиру и спустился вниз к стоящим у подъезда «Жигулям». Руслан сел в машину, проехал несколько дворов и остановился у телефона-автомата. Он набрал номер и, выслушав серию длинных гудков, едва заметно улыбнулся.

Деев выехал на улицу и повернул в сторону Кольцевой дороги. Миновал час пик, большинство автолюбителей уже смотрели телевизор или выпивали, и Руслана обошла стороной главная напасть столичных автострад – пробки. Хотя этот вариант тоже был им предусмотрен. Свернув на проселочную дорогу, он остановился в лесу, как только начало темнеть. Деев расслабленно откинулся на спинку сиденья. В таком состоянии, напоминавшем оцепенение, он провел около двух часов. Деев умел ждать. Наконец он решил, что пора, и выбрался из машины. Руслан уверенно двинулся к опушке леса. Чувствовалось, что он уже бывал в этих местах.

С опушки открывался вид на дачный поселок. Несмотря на темноту, Деев сразу нашел интересующий его дом. Там еще горел свет. Снова пришлось ждать. Наконец дом погрузился во мрак. Руслан бесшумно подобрался к ограде поселка, легко подтянулся на руках и спрыгнул вниз. Где-то в стороне залаяла собака. Деев выждал минуту, а затем выбрался на дорожку. У нужного ему дома стоял шикарный «Ламборджини». Руслан обогнул лимузин и подошел к веранде. Дверь была заперта, но он заметил распахнутую форточку. К стене дома хозяева небрежно прислонили лестницу. Деев перенес ее к веранде, осторожно забрался и просунул руку в форточку. Затем он слегка приподнял раму и начал открывать окно. Несмотря на все его ухищрения, раздался отчетливый скрип. Деев достал нож и накинул на запястье петлю. Его страхи оказались напрасными, скрипа в доме не услышали. Руслан стал на подоконник и опустил ногу вниз, нащупывая кроссовкой пол.

Дверь, отделявшая веранду от остального дома, оказалась незапертой. Деев тихо прошмыгнул внутрь. Лишние предосторожности. Из спальни доносилось порывистое дыхание и ритмичный скрип дивана. Деев шагнул вперед. Все складывалось как нельзя лучше. Любовники выбрали классическую позу. Руслан увидел широкую спину мужчины, подергивающегося так, словно его било электрическим током. Лежавшая внизу женщина тоненько вскрикивала:

– О-о-о-о, м-м-м-м, о-о-о, а-а-а-а-а-а!

Деев крепко сжал рукоять ножа и резко вонзил его в спину мужчины.

– А-а-а!!! – фальцетом воскликнула женщина, и через несколько секунд возмущенно поинтересовалась: – Ну что же ты остановился?!

Затем она почувствовала неладное, в ее голосе появилась озабоченность:

– Тебе плохо, ну скажи, тебе плохо? Вызвать «скорую»?

– Зачем покойнику «скорая»? – поинтересовался Руслан, сбрасывая труп на пол. – Тише, дамочка, если вы издадите хотя бы звук, отправитесь за ним следом. Вам ясно?

Женщина усердно закивала головой.

– Умница, приятно иметь с тобой дело, – дрогнувшим голосом сказал Деев.

Он и раньше чувствовал сексуальное влечение к своим жертвам, но сейчас оно было особенно сильно. Женщина обладала роскошным телом с осиной талией, эффектными ножками и фантастической грудью. Руслан торопливо обнажился. При этом он будто оправдывал свои действия: «Тут кроме трупов будет изнасилование. Милиция вряд ли свяжет этот случай с предыдущими убийствами».

Удовлетворив свою похоть, он перевернул женщину на живот:

– А сейчас мы попробуем новую позу.

– Ты прямо ненасытный, – томно прошептала женщина, словно рядом с диваном не лежал труп ее любовника.

Либо в ней умерла великая актриса, либо редкостная стерва.

А умерла она буквально через минуту. Деев перерезал ей ножом горло.

* * *

Под покровом этой ночи черные дела творились не только в дачном поселке. Один из цехов российского завода Бушмена ударными темпами выдавал продукцию. Работали шесть линий. Четыре из них не останавливались с утра, а еще две включили, когда закончилась официальная смена. Алекс был не дурак, а тут бы и дурак сообразил, что контрафакт не должен один к одному повторять выпускаемые заводом лицензионные альбомы. В этом случае компетентные органы легко догадались бы, откуда пошел вал пиратских дисков, и затея Бушмена позорно закончилась бы, едва начавшись. Поэтому Алекс штамповал по большей части альбомы тех исполнителей, с которыми у него не было контрактов, убивая двух зайцев. Он заметал следы и обеспечивал себе дополнительную прибыль.

Бушмен оказался в гораздо более выгодных условиях, чем его конкуренты по теневому бизнесу. У него уже был укомплектованный оборудованием завод, выпускавший легальную продукцию, которая сама по себе должна была окупить все затраты и давать прибыль. То есть расходы на производство пиратских дисков оказались минимальными.

Подпольный бизнес пока еще работал на половину всей мощности. Сердюк и Мироныч следили за функционированием автоматических линий. Петра бросили на упаковку готовой продукции. Вместе с ним работали двое крепких мужчин – Иона и Олигарх. Выросшие в одном детском доме, они напоминали парочку увальней-медведей, живших по принципу: «Не трогай нас, и мы тебя не тронем».

Они приехали в Москву из Рязани, привлеченные слухами о том, что здесь физически сильные малопьющие мужики имеют шансы хорошо заработать. А рязанцы действительно были равнодушны к алкоголю. Лишь один раз Иона едва не сорвался. Это случилось, когда погибла его невеста. Браконьер уходил от преследования рыбоохраны, и на его пути оказались Иона с девушкой. Иона до сих пор корил себя за трусость. Инстинкт самосохранения заставил его отпрянуть в сторону, а невесту моторка буквально разрубила на части. Иона потом умолял милиционеров:

– Оставьте меня с этим гадом на три минуты. А потом судите.

Его отчаянную мольбу проигнорировали. На следующий день после похорон Иона здорово напился. В хмельном мозгу возник четкий и, казалось бы, легко осуществимый план. Он совершает преступление, получает срок и оказывается в одном лагере с убийцей. После чего наступает неотвратимое возмездие. Только Олигарх сумел образумить друга и доходчиво растолковать, что колоний в России немереное количество, шансы встретиться с браконьером примерно такие же, как пистолетным выстрелом сбить висящую на небе звезду.

– Если ты обязательно хочешь ему отомстить, лучше подождать, когда он выйдет на свободу. Убийство совершено непреднамеренно, за такое в России много не дают, – настойчиво внушал Олигарх приятелю.

– Я подумаю, – отвечал Иона. – А сейчас куплю бутылку, выпьем за упокой души.

– Хватит бутылок, тебе надо подумать о будущем.

– В смысле?

– Если ты собираешься мстить, то не мешает заработать денег на хорошего адвоката. Знаешь, сколько они берут за свои услуги? У нас работягам столько не платят.

– И что же делать?

– Ехать в Москву. Тебя здесь что-нибудь держит?

– Уже нет.

– Меня тоже. Собираем шмотки – и «прощай, любимый город». Деньги на первое время у нас есть, снимем квартиру, осмотримся и найдем достойную работу.

Однако толком осмотреться рязанцы не успели. Их пути-дороги пересеклись с Иртышом, и гости столицы превратились в хорошо оплачиваемых пленников.

В цех заглянул главный инженер. Лицо Туманяна осунулось, под глазами появились темные круги. Владимир Ашотович был типичным жаворонком. Он рано вставал и в одиннадцать часов уже ложился в постель. Так было. Новая работа заставила изменить распорядок дня, что очень трудно далось Туманяну. Иногда, когда дела затягивались до трех ночи, последние часы он действовал как во сне.

Легальные рабочие удивлялись: почему они видели главного инженера всего пару раз, а всем процессом руководит его заместитель? Неужели американцев с их хваленой организацией труда так же легко обвести вокруг пальца, заставить ввести в штат совершенно лишнюю и высоко оплачиваемую должность?

А ларчик просто открывался. Было бы очень странно, если бы заместитель имел неограниченные полномочия, а его начальник исполнял роль марионетки. Поэтому в штатном расписании Туманян значился главным, имел право в любое время пройти на завод, мог изучать документацию, в том числе на покупку сырья и расходы электроэнергии. Эти цифры о многом говорили знающему человеку.

У его заместителя такие возможности отсутствовали. По сути он мало отличался от наемных рабочих, был обязан вовремя приходить на работу и, что еще важнее, вовремя с нее уходить. Происходящее в цехах с шести вечера и до утра его не касалось.

Владимир Ашотович подошел к Сердюку, тронул его за плечо:

– Как дела? Ты говорил, что были проблемы с электроникой.

– Ерунда, мы с Миронычем в два счета разобрались.

– Хорошо. Но если в чем-то сомневаетесь, не старайтесь прыгнуть выше головы. Лучше вызвать квалифицированных ремонтников, чем усугублять поломку.

– Да мы устраним любую неисправность, были бы запчасти.

– Повторяю, в трудных случаях ничего не предпринимайте, немедленно ставьте меня в известность, – с нажимом повторил Туманян.

Не хватало еще, чтобы рабочие официальной смены заметили следы деятельности украинских Самоделкиных. Конечно, от работяг ожидать подлянки можно в последнюю очередь, но лучше перестраховаться.

Главный инженер вышел из цеха и заметил Иртыша. Тот был свеж и бодр, что вызвало зависть у Туманяна. Он подозвал охранника к себе:

– Ждете погрузки?

Тот едва заметно кивнул. Зачем спрашивать, если ответ очевиден.

– С этой чертовой конспирацией скоро будет невозможно работать. Надо где-то найти пару надежных людей, которые бы занимались перевозкой товара.

– На фига? Мы с Кожухом и Спрайтом элементарно справляемся. Нам все равно делать больше нечего, целыми днями груши околачиваем. А Мокрица и Шумахер… Я вообще не понимаю, за что им бабки платят. Кайфуют себе в городе.

– Ты все-таки поищи двух ребят, умеющих держать язык за зубами.

– Ладно, – согласился Иртыш. – Поищу, если так надо.

Туманян знал больше, чем говорил. Хотя Иртыш тоже был не лыком шит. Он порылся в прессе и выяснил, кому на самом деле принадлежит завод. Открытие сильно удивило бывшего вояку. Одно дело, если иностранцу навязывают криминальные правила игры и он, решив поступиться совестью ради огромных барышей, их принимает. И совсем другое, когда америкашка изначально нацелился преступать законы, на словах ведя крестовый поход против пиратов двадцать первого века. Иртышу даже стало интересно, нет ли у Бушмена русских корней. Но он поленился вести раскопки так глубоко.

Владимир Ашотович взглянул на часы:

– Пойду вздремну в своем кабинете. А вы, если что, звоните, мобильник у меня всегда под ухом.

Глава 17

Михаил Рубцов был страстным меломаном. Любовь к музыке сильно осложнила ему жизнь. Учась в институте, а потом аспирантуре, он подавал большие надежды, считался талантливым молодым ученым. У него имелось все необходимое для карьеры: ум, знания, трудолюбие. Но музыка стала непреодолимым препятствием на пути к личному благополучию. Словно наркоман в дозе, Михаил нуждался в новых песнях любимых исполнителей. Едва выходил свежий альбом, Рубцов прослушивал его целиком, затем ставил наиболее понравившиеся ему песни. Но этим дело не ограничивалось. Михаил включал предыдущие альбомы группы, а на сладкое – свои любимые произведения популярной музыки. Если музыкальное пиршество выпадало на выходные, оно продолжалось с утра до вечера. Рубцов не мог удержаться, даже если на следующий день ему предстоял экзамен или отчет по научной теме. Он до одиннадцати наслаждался музыкой, а потом всю ночь работал.

В остальном Михаил был практически идеальным мужчиной: редко употреблял спиртное, избегал романов с посторонними женщинами, помогал супруге по хозяйству, охотно возился с сыном. Только что мало зарабатывал. Соседки откровенно завидовали жене Михаила. Они не представляли, каково это: жить в однокомнатной квартире с мужем-меломаном, который каждую свободную минуту слушает музыку.

Грешно говорить, но женщина даже обрадовалась, когда умер отец Михаила. По ее наущению Рубцов уговорил мать обменяться квартирами и теперь мог спокойно включать аппаратуру в собственной комнате. Жили они скромно, доходов едва хватало на то, чтобы обеспечивать себя и ребенка едой, одеждой и самыми необходимыми вещами. Все же Михаил, ограничивая себя во всем, сумел накопить денег на дорогой музыкальный центр. И тут его ждало огромное разочарование. Возможности аппаратуры соответствовали качеству лицензионных дисков, на которых у Рубцова не было денег. Пиратские компакты были вполне на уровне – для техники среднего класса. Когда же они проигрывались дорогим музыкальным центром, сразу обнажались все изъяны. Михаила это сильно раздражало.

Так продолжалось до тех пор, пока хороший друг Рубцова и тоже меломан не принес новый альбом Мадонны. Первые же ноты вызвали у Рубцова волну эмоций. Какой чистый, прозрачный звук! Насколько четко слышен каждый инструмент и вокал певицы!

– Вот что значит настоящий лицензионный диск, – вздохнул Рубцов.

– А вот здесь ты ошибаешься. Компакт обошелся мне в сто рублей.

– Не компостируй мне мозги! – возмутился Михаил.

– Я говорю абсолютно серьезно. Если не веришь – давай поспорим.

– Верю-верю. Наверное, вышла какая-то ошибка. Где ты его покупал?

Друг назвал адрес магазинчика, хорошо знакомого Рубцову. Михаил торопливо рванулся к шкафу, нервно вытащил оттуда свежую рубашку.

– Да погоди ты, – охладил его порыв приятель. – Думаешь, сейчас вся Москва ринется туда покупать диски? Ты пойми, торопыга, у большинства людей дешевенькие музыкальные центры, они даже не почувствуют разницы.

– А кто знает, сколько в этом магазине компактов? Вдруг их всего пара штук? Если я буду телиться – пролечу, как фанера над Парижем, – возразил Рубцов. – Ты извини, подходи ко мне в субботу. Мои как раз уезжают на дачу к родителям.

– А ты? – задал приятель наивный вопрос.

Разумеется, Михаил тоже должен был ехать. Но если поход в магазин окажется удачным, слово «должен» превратится в «следующие выходные».

Рубцов отправился за покупками. По дороге его ум научного работника выдал одну правдоподобную гипотезу. Зайдя в магазинчик, он поинтересовался:

– Скажите, а какие еще компакты пришли в одной партии с диском Мадонны?

Обычному покупателю вряд ли бы ответили на щекотливый вопрос. Мало ли. Вдруг это мент хочет выцепить партию контрафакта. Но Рубцова тут знали как постоянного клиента. Секунду поколебавшись, продавщица достала несколько исписанных листов и начала перечислять:

– Бритни Спирс, Робби Уильямс, «Металлика»…

– Стоп, давайте «Металлику». Хотя нет, альбомы «Металлики» у меня все есть, давайте… давайте Бритни Спирс. И Мадонну.

У Михаила не хватило терпения, чтобы дождаться троллейбуса. Две остановки до дома он преодолел быстрым шагом, временами переходя на трусцу. Взмыленный Рубцов влетел в квартиру, поставил диск и нажал кнопку пульта. Мадонна звучала великолепно. Прослушав выборочно несколько песен, Рубцов сменил компакты. Несколько секунд тишины показались ему вечностью. Потом заиграла музыка. Она лилась, словно заповедный горный ручей, чисто, без единой помарки. Михаил добавил громкость, включил объемное звучание… Наивные люди, довольствующиеся телевизионными программами типа MTV, получают лишь информативный видеоряд о песне. Получить от нее удовольствие можно только так: поставив хороший диск в дорогую аппаратуру.

Михаил с трудом заставил себя нажать кнопку «STOP» пульта. Еще сложнее ему далось следующее решение. У них было отложено на черный день пятьсот долларов. Кроме того, жена лелеяла мечту съездить на море хотя бы вдвоем с ребенком. Для этого требовалось накопить еще сотни три. Но Рубцов об этом постарался забыть. Он достал из заначки сотню долларов и отправился в магазинчик.

Ему вновь дали список. После мучительных раздумий и напряженной борьбы разума с эмоциями Михаил выбрал тридцать позиций. Его покупка стоила немного дороже сотни баксов, но девушка-продавщица сделала скидку постоянному покупателю и взяла доллары.

Кроме нее в магазинчике находился молодой человек. Когда за Рубцовым закрылась дверь, он задумчиво сказал:

– Непонятно. Это ведь та самая дешевая партия компактов. Мы еще не хотели их брать, решили, что «блины».

– Да, помню, хозяин долго колебался и взял половину того, что ему предлагали.

– Точно. Странно, почему наш клиент так жадно в них вцепился? Я бы еще понял, если бы они стоили дешевле. Но брать фуфло по цене нормальных компактов…

– А если он музыкальный извращенец? – предположила девушка. – Может, ему нравится слушать плохо записанные альбомы?

Парень в это время поставил диск в плеер и надел наушники.

– Значит, я тоже музыкальный извращенец, – сказал он через несколько минут.

– Почему? – удивилась девушка.

– А ты послушай, – молодой человек достал компакт из плеера и поставил его в квадросистему вместо Верки Сердючки, уверявшей слушателей, что все будет хорошо.

Причем каждому было понятно, что Верке обязательно будет хорошо. Да что там будет! Ей уже сейчас хорошо – при ее-то гастрольном «чесе»!

Раньше диски из этой партии в квадросистему не ставили – боялись отпугнуть покупателей жутким звуком. Теперь стало ясно, что бояться нечего!

– Класс! – довольно улыбнулась девушка.

– Ни фига не понимаю, – иначе отреагировал молодой человек.

Хотя парень всего два года работал в торговле, он многократно сталкивался с тем, как плохонький товар норовили сбыть по высокой цене. В принципе, исключительно на этом строилось благосостояние большинства российских торговцев. Но чтобы задешево продавали добротную вещь – о таком он даже не слышал и сомневался, что подобный случай могли припомнить старожилы прилавка. Молодой человек внимательно просмотрел список дисков, отложил себе приличную стопку, а затем достал мобильник:

– Алло, Макс! Хочешь дешево купить целую кучу «сидишников»?.. Да, все они паленые… я знаю, что ты пиратских дисков не берешь, но тут качество получше лицензионных отечественных… да-да, близко к уровню легальных западных компактов… Подъедешь? Хорошо, я буду на месте.

* * *

…Огромный шестилапый монстр высунулся из-за угла и приготовился к прыжку. Высокий блондин мгновенно развернулся, вскидывая руку. Очередь из бластера разнесла чудовище в клочья. Блондин замер на месте. Кажется, он допустил ошибку, вместо правой двери выбрал левую и оказался в развалинах циклопического лабиринта. Блондин хотел вернуться, но тут на него спикировала жуткая тварь, напоминающая смесь птеродактиля с жуком-навозником. Блондин едва успел. Выстрел прикончил агрессора, но мертвая туша сбила человека с ног. При падении блондин выронил оружие. Когда он поднялся, его окружили вооруженные дубинами каннибалы. Один из них ударил дубиной по затылку. Блондин распластался на каменном полу. Остальные нападавшие принялись энергично его добивать. Тут же раздался противный звук, и высветилась табличка «Game over».

– Зараза! – бросил в сердцах Надеждин.

Как известно, игрушки взрослых мужчин отличаются от детских стоимостью. Если выдавалось свободное время и соответствующее настроение, Надеждин с удовольствием забавлялся компьютерными играми. Но чаще это случалось, когда Олег Иванович ждал какого-нибудь важного известия. Время тогда тянулось ужасающе медленно, и попытки занять себя делом или взять книжку только вызывали раздражение. Зато компьютерные игры, не требовавшие умственного или физического напряжения, помогали легко и приятно убить время.

Надеждин вернулся на исходные позиции. Воскресший блондин двинулся по дороге, ведущей к развалинам. На открытом пространстве его мощное оружие позволяло избавиться от любого агрессора. Только начинающий геймер мог промахнуться в саблезубого тигра или подпустить отряд конных лучников. Надеждин шутя разобрался с обеими проблемами и аккуратно срезал дерево, которое, рухнув, образовало импровизированный мост через бурную речку. Прежде чем начать переправу, Олег Иванович обтесал лучом все толстые ветки. А то в прошлый раз из-за густой кроны блондина атаковал еще один саблезуб, и подопечный Надеждина, поскользнувшись, рухнул в реку. Он, конечно, выбрался, но частично утратил боеспособность. На этот раз обошлось. Другой берег не таил замаскированных опасностей. Надеждин расслабился, и тут зазвонил телефон.

– Шеф, – услышал он голос помощника. – Возникли серьезные проблемы.

– В чем дело? – принялся уточнять Олег Иванович.

– Я сейчас еду в цех, – раздалось в трубке.

Надеждин все понял. Щекотливый вопрос требовал обсуждения наедине, без участия как людей, так и технических средств. Бизнесмен торопливо собрался. Помощник уже ждал в кабинете Олега Ивановича, от которого у него был ключ.

– Так в чем дело? – повторил свой вопрос Надеждин.

– Я едва пристроил наш товар.

С того момента, как Олег Иванович столкнулся с дешевыми компактами, он ждал чего-то подобного и поэтому скорее утвердительно, чем вопросительно сказал:

– Новый поставщик завалил торгашей дисками по бросовой цене.

– Пока еще не совсем завалил, но большинство наших партнеров предупредило, чтобы мы повременили со следующей партией товара.

– И как долго нам временить?

– Они пока не знают. Им нужно во всем разобраться.

– Они не знают. Зато я знаю! Временить мы будем всю оставшуюся жизнь.

– Вы шутите, шеф! Мы как раз собирались менять оборудование.

– Вот и заменим. На станки для закупоривания бутылок с паленой водкой.

– Ой! – испугался помощник. – Дело-то серьезное. Водочный бизнес приносит сумасшедшие бабки. Я точно знаю, что его контролируют крутые мужики. Если мы начнем торговать водкой без их разрешения, они нам головы поотрывают.

– Не стоит преувеличивать. Кому нужны наши головы? Просто зарежут – и все дела.

– Вы опять шутите, а разговор идет о наших жизнях.

– Разберемся, – твердо пообещал Надеждин, хотя у него самого уверенности в этом не было.

Подпольные бизнесмены, штамповавшие популярную западную музыку, существовали разрозненно, каждый сам по себе. В этом имелись определенные плюсы. Если милиция накроет один из цехов, его владелец при всем желании не сможет выдать других производителей нелегального товара. Но обнаружились и минусы. Сообща было бы проще вычислить загадочного фабриканта и поставить его на место. Одному сделать это было крайне сложно. Если вообще возможно.

Надеждин вышел на связь с бизнес-компанией, контролировавшей выпуск отечественной попсы. Те согласились встретиться, терпеливо выслушали эмоциональную речь Олега Ивановича и… равнодушно пожали плечами:

– Надо было раньше шевелиться. Знаешь древнюю притчу насчет прутиков, которые трудно сломать, если они связаны вместе. А у вас каждый сам по себе, поэтому ломка будет легкой и быстрой.

– Думаете, он удовлетворится частью рынка? А я уверен, что, вытеснив нас, он завалит Москву дешевыми отечественными шлягерами.

– Не завалит. Судя по избранной тактике, мы имеем дело с разумным человеком. Но если у него откажут тормоза… Вспомни, как элементарно мы тебя вычислили.

– Почему бы не повторить это прямо сейчас?

– Зачем нам решать чужие проблемы! – отрезал вожак бизнесменов.

Здоровяк, когда-то оставивший Надеждину номер мобильника, оказался добрее, отзывчивее к чужой беде:

– Держи визитку. Здесь координаты частного сыщика. Он – мужик толковый, в прокуратуре мог стать «важняком», но поцапался с начальством. Путь наверх оказался закрыт, и он переквалифицировался в Шерлока Холмса.

«Важняков», то есть следователей по особо важным делам, во все времена можно было пересчитать по пальцам. Это свидетельствовало о настоящем профессионализме сыщика. Теперь поиск мерзавца, пытавшегося захватить рынок западных пиратских дисков, становился делом времени. Но только при одном условии.

– А он заодно не пришьет мне дело? – поинтересовался Олег Иванович.

– Обижаешь, – пробасил здоровяк. – Сыщик – мужик правильный. Мы к нему обращались три или четыре раза. Он дело свое сделает, бабки получит и отвалит.

Надеждин не стал медлить, в тот же вечер связался с бывшим прокурорским работником. Сыщик назначил Олегу Ивановичу встречу. Надеждин увидел перед собой мужчину средних лет с приятным открытым лицом. Он протянул руку:

– Алексей Рудницкий.

– Олег Надеждин, – в свою очередь представился бизнесмен.

Олег Иванович подробно рассказал сыщику о возникшей проблеме.

– Забавно. И это вскоре после того, как под Москвой с помпой открыли американский завод по выпуску компакт-дисков, а наши власти поклялись в кратчайшие сроки искоренить пиратство, – обронил Рудницкий.

Надеждина приятно удивила его осведомленность. У человека, берущего на заметку любую мало-мальски значимую информацию, есть все шансы добиться успеха.

– Да, – подтвердил бизнесмен, скромно умолчав о том, что и сам занимается выпуском контрафактной продукции.

Рудницкого такие мелочи не интересовали. Предвосхитив просьбу Олега Ивановича, он сказал:

– Я готов найти этого человека. Но только найти, ничего большего.

Надеждин сразу догадался, на что намекал сыщик:

– Разумеется. Я не собираюсь требовать от вас противозаконных действий.

– Хорошо. Тогда сообщите мне всю информацию, которой вы располагаете.

Глава 18

О губительных для России последствиях сокращения элитных воинских частей писалось очень много. Лишь единицы подобно Комбату продолжали верой и правдой служить Отечеству. Очень многие, соблазнившись большими деньгами, подались в криминал, благодаря чему российская преступность поднялась на качественно новый уровень, стала практически неуязвимой для слабо подготовленных, оснащенных устаревшей техникой, насквозь коррумпированных сил охраны правопорядка.

Но были индивидуумы (всего парочка человек), выбравшие некий третий путь. Они нуждались в постоянном выбросе адреналина, обилии острых ощущений. Именно поэтому эти люди служили в войсках спецназначения. Для них гораздо страшнее было вернуться к гражданской размеренной жизни, чем потерять работу. При этом их мало волновали такие понятия, как добро и зло, они прежде всего стремились навстречу опасностям, когда на карту постоянно ставилась их жизнь.

Одним из таких экстремалов был Артем Лебедев, с которым Борис познакомился, когда они оба были еще зелеными лейтенантами. Два-три раза в год Артем затевал рискованные экспедиции. Самое удивительное, что всегда находились люди, готовые выложить деньги потенциальному самоубийце. При этом их мало интересовали документальные съемки очередного приключения. Кажется, они ждали, когда же, наконец, отчаянный экстремал сложит свою буйную головушку.

А таких ситуаций хватало. Чего стоила попытка установить неофициальный мировой рекорд в подводных пещерах по максимальному удалению от безопасного выхода! Издатели Книги Гиннесса отказались регистрировать любые достижения, относящиеся к погружению в подводные пещеры. Слишком много людей гибло в хитросплетениях коварных лабиринтов. Однако неофициальный рекорд существовал, о нем знали все мало-мальски опытные «пещерные» дайверы. Лебедев попытался его побить, ему это даже удалось, но… На обратном пути у Артема закончился кислород, он уцелел только благодаря страховавшему его напарнику, который передал ему запасной баллон. А это категорически запрещалось неписаными правилами.

Некоторые спонсоры Лебедева пользовались большим влиянием как в экономике, так и в политике. Благодаря одному из них произошел своеобразный обмен. Группе американцев разрешили путешествие от Байкала до Владивостока, а Лебедев сумел пройти дорогой отчаянных золотоискателей, героев северных рассказов Джека Лондона. Этот путь ежегодно преодолевают десятки американских любителей приключений, но Артем стал первым русским, сумевшим справиться не только с морозами и бездорожьем, но и с американскими и канадскими чиновниками. Само путешествие его разочаровало. Цивилизация коренным образом изменила легендарные места, нехоженые тропы остались только в книгах. Но больше всего Лебедева потрясли путеводители, в которых описывались маршруты, специально проложенные в стороне от населенных мест. Раз существовали путеводители, значит, сотни людей уже воспользовались ими. И какая после этого может быть борьба за выживание, схватка с дикой природой?

Отдохнув всего две недели, Артем отправился в джунгли Амазонки. Так хотел его спонсор, в шутку назвавший проект «Контрастный душ, или Двойной удар». Хотя больше это напоминало не шутку, а издевательство. Но Лебедев выдержал. Он в одиночку прошел триста километров по амазонской сельве, повторив путешествие испанского офицера Хуана Мендозы, чей отряд отправился на поиски мифического города инков, где якобы хранилось золото и изумруды. В жестокой схватке местные индейцы вырезали малочисленных испанцев. Только Мендоза каким-то чудом спасся от преследователей, знавших джунгли как свои пять пальцев. Еще большим чудом казалось то, что Мендоза сумел добраться до отправного пункта своей экспедиции. На этом чудеса закончились, испанец вскоре умер от неизвестной тропической болезни.

Лебедеву было проще. Он захватил с собой нож, компас и аптечку. Для экспедиции он выбрал сухой сезон. Питался Артем подножным кормом, неимоверно страдал от сорокаградусной жары, чудовищной влажности и гнуса. Бдительность выручила его в нескольких критических ситуациях, когда на его пути оказывались смертельно опасные пресмыкающиеся.

Это был последний экстрим Артема, и о нем он недавно рассказывал Комбату в своей холостяцкой однокомнатной квартире. Главной ее достопримечательностью была коллекция сувениров, привезенных Лебедевым из странствий. Особых богатств он не нажил, хотя некоторые спонсоры щедро оплачивали его расходы. Но Артем, как и Рублев, был равнодушен к роскоши. Кроме того, он, наверное, побаивался, что меценаты узнают о нецелевом использовании средств и прекратят финансирование. А Лебедев уже не мыслил себя без череды смертельно опасных приключений.

– Как же ты будешь жить в старости? На минимальную пенсию? Ведь годы возьмут свое, и тебя вышвырнут на помойку, как ненужную вещь, – заметил Борис.

– А я не собираюсь жить до старости, – серьезно ответил Артем. – До сих пор везение помогало мне выбраться из множества безнадежных ситуаций. Но в один прекрасный день Фортуна повернется ко мне задом – и каюк.

– Твое везение – это отличная армейская закалка, знания и умение быстро находить единственно верное решение.

– Согласен. Но с годами уходят быстрота, выносливость и реакция, остаются лишь опыт и пресловутая госпожа удача. А она – не самая верная подруга. Да, где мои семнадцать лет, я бы такие гастроли устроил! – мечтательно произнес Артем, после чего разговор приобрел ностальгический оттенок.

Им было о чем вспомнить. На их долю выпадали испытания, сравнимые с нынешним экстримом Лебедева. В прежние времена умели готовить элитных бойцов, заставляя человека показать все, на что он способен. Борис с Артемом прошли все круги ада, они достигли совершенства в умении убивать и выживать. Только поэтому они сейчас разговаривали друг с другом.

– Знаешь, Борис, хорошо бы в следующий раз отправиться куда-нибудь вдвоем. Мы бы с тобой горы своротили.

– А смысл?

– Ну как! Мир посмотришь, узнаешь, на что ты способен в свои годы. А то до конца жизни проторчишь внутри МКАДа.

– Зачем? Только ради самоутверждения? Я понимаю ученого, который испытывает на себе опасную вакцину. Он знает, ради чего рискует жизнью. В случае успеха вакцина спасет миллионы человеческих жизней. А бродить по джунглям только ради того, чтобы пощекотать нервы и почувствовать себя суперменом? Извини, я в такие игры не играю, – сказал Борис и взглянул на часы. – Ого, одиннадцатый час.

– Разве это много? Детское время.

– Ты прав, но завтра у меня намечено одно важное дело, надо обмозговать кое-какие вещи, – сказал Комбат, вставая.

Рядом с домом Лебедева находилась автобусная остановка, а в десяти минутах ходьбы – станция метро. Борис предпочитал ходить пешком и не тратить время на ожидание непредсказуемого транспорта. Между двумя жилыми кварталами располагалось здание какого-то НИИ. Оттуда буквально перед носом Рублева вышел невысокий мужчина с портфелем в руках. Рублева это удивило. Сейчас, когда все предпочитали кейсы или, на худой конец, сумки, архаичный портфель смотрелся едва ли не как рогатина в руках современного охотника.

Но долго удивляться Рублеву не пришлось. Рядом с мужчиной притормозил автомобиль. Из него быстро выскочили три человека. Двое так ловко скрутили мужчину, что он успел только испуганно вскрикнуть и исчез в салоне иномарки. Комбат бросился ему на помощь, но третий нападавший выхватил пистолет:

– Стоять, падла, замочу!

По тому, как умело обращался незнакомец с оружием, Борис понял: этот выполнит свое обещание запросто. Рублев медленно поднял вверх руки:

– Все, ребята, я вас не видел, вы меня не знаете.

Комбат явно покривил душой. Он успел заметить самое главное – номер автомобиля. Но Борис рано торжествовал свою маленькую победу. Рядом нарисовался еще один бандит. Навалившись всей массой, он впечатал кулак в живот Рублева. Борис заметил его за секунду до удара и с трудом заставил себя не делать резких движений. Стрелок находился в трех шагах, держа на прицеле грудь Комбата. Стоило дернуться, и это движение могло оказаться последним в жизни Рублева.

Он согнулся от боли и тут же получил коленом в лицо.

«Умеет бить, сволочь!» – подумал Борис, валясь на асфальт.

Он редко оказывался в столь затруднительном положении. Поблизости ни кустика, ни деревца. Даже если бандиты расслабились при виде поверженного тела, опытный стрелок успеет прицелиться и выстрелить, пока Рублев будет бежать к ближайшему укрытию. Лучше прикинуться беспомощным, потерявшим сознание. Даже бандиты редко добивают беззащитную жертву. Тем более зачем им лишний шум?

Но дальше произошло то, чего Борис никак не ожидал. Его пнули ногой в бок:

– Вставай, ублюдок, и шагай в машину. Только без фокусов, иначе замочу!

Команда была подкреплена жестким тычком пистолета под ребра. Комбат открыл глаза и со стоном начал медленно подниматься, одновременно оценивая диспозицию. Стрелок находился рядом с ним, надо лишь принять более удобное положение для внезапного нападения и выключить его. А с безоружным Рублев обязательно разберется. Это Комбат проделывал много раз. Сейчас он резко оттолкнется и…

– Руки за спину! – приказал стрелок, сделав шаг назад.

Пришлось подчиниться. Оставался еще маленький шанс, но Борису надежно связали руки и втолкнули на заднее сиденье. Шансов больше не было.

* * *

В отношениях с Вероникой Надеждин успел пройти и через радости, и через разочарования. Сначала ему казалось, что его шансы достаточно велики, поскольку вдова предпочитала мужчин старше себя. Она относилась к тому типу женщин, чьи отношения с сильным полом психологи называют «дочь – отец». Хотя Вероника после гибели Зарубина оказалась вполне обеспеченной и независимой женщиной, она инстинктивно искала сильного и умудренного опытом человека, готового взвалить на себя груз жизненных проблем. Надеждин казался себе именно таким человеком.

Увы, их встречи становились все реже и носили деловой характер. Олег Иванович не отважился заговорить о своих чувствах, Вероника тоже молчала. Либо Надеждин был ей безразличен, либо она ждала, когда мужчина проявит инициативу.

Олег Иванович совсем пал духом. Лежа в больнице после злополучной истории с кораллом, он регулярно звонил в Москву. Однако набрать номер Вероники так и не решился. Надеждин был приятно удивлен, когда, вернувшись домой, услышал на автоответчике голос любимой женщины. Она звонила несколько раз. Сначала Вероника просто интересовалась, куда он запропастился, потом в ее интонациях стали ощущаться тревожные нотки. Олег Иванович тут же схватился за трубку:

– Здравствуй, Ника, я рад тебя слышать!

– Я тоже, хотя и очень сердита на вас. Нельзя так поступать с бедной женщиной. Раньше каждую неделю звонили и вдруг пропадаете больше чем на месяц. Я пыталась разузнать, в чем дело, но оказалось, что у нас практически нет общих знакомых.

– Извини, пожалуйста! Со мной приключилась одна трагикомическая история. Если у тебя есть время, давай встретимся, посидим где-нибудь, и я тебе все расскажу.

– Времени у меня более чем достаточно. Это вы постоянно в делах и разъездах.

– Ради встречи с тобой я готов отложить все дела! – воскликнул Надеждин.

– Ловлю вас на слове. Тогда сегодня в шесть часов в «Онеге».

«Онега», уютный ресторанчик неподалеку от площади трех вокзалов, приглянулся Веронике благодаря русской кухне. Если раньше она хотела открыть новый ресторан, то сейчас подумывала купить «Онегу» и пристроить второй, более вместительный зал, сохранив в неприкосновенности первый, маленький и уютный.

Надеждин приехал с букетом орхидей, для которых официантка отыскала вазу.

– Так где вы так долго пропадали? – спросила Вероника.

– Я чуть было совсем не пропал, – скаламбурил Олег Иванович. – Нырял в Красном море, и, хотя меня тысячу раз предупреждали, я, как ребенок, взял в руки какую-то ядовитую тварь. А она ужалила меня совсем не по-детски.

Надеждин умолчал об аллергии. Разве настоящий мужчина в разговоре с женщиной станет обсуждать свои болезни?

– Какой ужас! Вы же могли умереть! – воскликнула Вероника.

– Да, с некоторыми это случается. Но если русский мужик способен на сорокаградусной жаре выпить литр водки, ему нипочем местные ядовитые твари.

– Вы там пили водку? – поморщилась женщина.

– Ты же знаешь, Ника, что я водку не пью, предпочитаю виски. Просто я встречал наших мужиков, способных на такие подвиги.

– Вы бледный, словно отдыхали на Белом, а не Красном море, и пополнели, это видно невооруженным взглядом. Сколько же вы пролежали в больнице?

– Три недели, – соврал Надеждин, мысленно проклиная сытную больничную кормежку и свою вынужденную неподвижность. – Сейчас я полностью выздоровел и через месяц верну прежнюю форму.

– Мне в это очень хочется верить, – понизив голос, томно сказала женщина.

От волнения горло Надеждина перехватил спазм и стали мелко подрагивать руки. Он пытался вспомнить те слова, которые повторял сотни раз, мысленно признаваясь Веронике в любви, но в голове вертелось только: «Венчается раб божий… венчается раба божья».

– Да, да, спасибо, – наконец выдавил он и ухватился за бокал, как утопающий за соломинку. – Я предлагаю выпить и перейти на «ты».

– А пить будем на брудершафт? – хитро улыбнулась Вероника.

– Хотелось бы, – наконец-то обрел Надеждин способность мыслить.

Женщина оглянулась и качнула головой:

– Насчет брудершафта я погорячилась, но с вашим предложением согласна.

Она лихо осушила свой бокал до дна и уточнила:

– С твоим предложением согласна.

Лицо Олега Ивановича просияло.

– Ну вот, наконец-то. Я так долго ждал этого момента, – признался он.

– А чего было ждать? – резонно спросила женщина.

Вероника имела в виду, что инициатива всегда должна исходить от мужчины. Так ее воспитали родители. Если существовали в мире несовместимые вещи, то это Вероника и феминизм. А Надеждину в последнее время везло на феминисток: все женщины, с которыми он встречался в прошедшем году, были самостоятельными, эмансипированными дамами, общавшимися с мужчинами только потому, что природа требовала свое. Поэтому в первые минуты он испытывал некоторые затруднения, но потом освоился и взял инициативу в свои руки. Когда Вероника отлучилась в дамскую комнату, Надеждин подозвал официантку, и она принесла ему пакет, в котором что-то тихо позвякивало. С этим пакетом Олег Иванович вышел из такси, остановившегося у особняка женщины. Надеждин протянул водителю тысячу рублей и шепнул:

– Подождите меня десять минут.

Отойдя в сторону, он достал из пакета два бокала и бутылку вина.

– Что ты делаешь? – удивилась Вероника.

– Насколько я понимаю, напрашиваться к тебе в гости преждевременно. Но ты обещала выпить со мной на брудершафт.

– А ты хитрец. Поймал меня на слове.

– Разумеется. Если очаровательная женщина дает тебе шанс, им надо обязательно воспользоваться, – сказал Надеждин, разливая вино.

Вероника ответила на его поцелуй, но, когда бизнесмен попытался ее обнять, мягко, но решительно отстранилась.

– Не торопи события, Олег, – сказала она и шагнула к воротам. – До встречи.

Дальше все развивалось как обычно: разговоры по телефону, цветы, слова любви. Наконец Вероника пригласила Надеждина к себе домой, и у них состоялся незабываемый ужин при свечах. Когда Олег Иванович проснулся утром, перед ним стояла чашка горячего кофе.

– Можно подумать, ты знала, когда я проснусь, – удивился он.

– Я чувствовала, – просто ответила Вероника.

Их отношения настолько плавно шли к закономерному финалу, что Надеждину и в голову не приходили мысли о подводных камнях. Приглашение на модную тусовку выглядело заурядным событием. Настолько заурядным, что Олег Иванович хотел выкинуть билеты в мусорное ведро, но Вероника активно этому воспротивилась:

– Видишь, тут написано, что придут звезды сериала «Не родись няней».

– Тоже мне, звезды! Зеленая молодежь, научившаяся только дурацким ужимкам.

– Они прикольные. Ты, Олег, уже в другой возрастной категории, поэтому не воспринимаешь их манеру игры. А мне нравится.

Невольный намек Вероники сильно задел Надеждина. Он подумал, что слишком стар для женщины и ей скорее подойдет мужчина лет на пятнадцать моложе. Самолюбие Олега Ивановича было уязвлено, и вместо того, чтобы уступить любимой, он продолжил бурчать:

– Это благотворительный вечер, придется выложить минимум пять сотен баксов. Дороговато за возможность посмотреть на юнцов, в одночасье ставших звездами.

Вероника, раздосадованная его упрямством, иронично заметила:

– Расслабься, Олег, сегодня я угощаю. Я ведь богатая вдовушка, денег у меня даже слишком много, а твой бизнес – штука непредсказуемая. Сегодня есть прибыль, а завтра резко изменился спрос, приходится крутиться, чтобы выжить.

Женщина нанесла второй удар по самолюбию Надеждина, особенно жестокий, потому что сказала правду. Вероника была и моложе и богаче своего кавалера. По логике ей следовало подыскать более подходящую пару. Олег Иванович остро почувствовал это, и страх потерять любимую заставил его временно смириться. Но возмущение его было слишком сильным и вскоре заявило о себе…

Тусовка, как и предположил Надеждин, оказалась заурядным и даже убогим мероприятием. Звезды сериала были типичной «заманухой», сравнительно культурным способом разводки лохов. Они помаячили минут двадцать и, не прощаясь, слиняли, возможно на следующую тусовку. Оставалось вяло танцевать под тихую музыку или потягивать за столиком коктейли. Вероника с Надеждиным предпочли второе, хотя Олег Иванович порывался уйти. Однако у женщины сохранялась призрачная иллюзия, что актеры еще вернутся, и они остались.

Напротив их столика танцевала странная пара: заурядной внешности женщина лет сорока с хвостиком и парень, напоминавший Олега Янковского в молодости. Они, можно сказать, были антиподами Надеждину и Веронике. Женщина была ровесницей Олега Ивановича, а молодой человек – Вероники, которая тихо заметила:

– Симпатичный парнишка. А дамочка ему явно не пара.

И тут на Надеждина что-то нашло. Сработала адская смесь ревности и оскорбленного самолюбия. Олег Иванович ехидно ответил:

– Да, не пара, но тебе вряд ли удастся его отбить. Только перекупить. Уверен, что юноша выгодно продает свою любовь за деньги.

– Олег, прекрати немедленно. Если ты зол на то, что я тебя сюда затащила, можешь встать и уйти. А оскорблять меня тебе никто не давал права.

– А разве я тебя оскорблял? Просто объяснил, как найти подход к этому парню.

– Ты опять за свое? Я тебя предупреждаю в последний раз – замолчи.

Надеждин и сам понял, что зашел слишком далеко. Он извинился, но раздражение еще оставалось, и его слова прозвучали излишне резко.

– Хамить у тебя получается гораздо лучше, чем извиняться. Тогда давай попробуем так, – сказала Вероника и протянула для поцелуя свою изящную ручку.

Надеждин потом долго терзался сомнениями, умышленно или случайно женщина опрокинула бокал, выплеснув остатки коктейля на его дорогой костюм. Однако в тот момент он не сомневался в злонамеренности ее действий.

– С меня хватит! – вспылил Олег Иванович и выскочил из-за стола.

Вероника не стала его удерживать.

Глава 19

Машина остановилась у полуразрушенного четырехэтажного здания старой постройки. Комбата и неизвестного мужчину грубо выволокли из салона.

– Шевелите копытами, – приказал бандит, вооруженный пистолетом.

Повинуясь его командам, они зашли внутрь и спустились в подвал. На общем фоне разрухи контрастом выглядела новенькая стальная дверь с панорамным глазком. Один из бандитов открыл ее, и пленников втолкнули в грязную сырую комнату. Ее ярко освещала висевшая под потолком лампочка. К противоположной от двери стене были вертикально приварены металлические приспособления. К двум крайним скобам за левую руку приковали Рублева и мужчину. Борис осмотрелся. Обстановка комнаты была, мягко говоря, спартанской: три стула и ветхий стол, на котором стоял кассетник. О его предназначении Комбат и второй пленник очень скоро узнали. Уходя, бандиты оставили свет и включили запись.

Наручники свободно перемещались по всей длине скобы, можно было сесть и, прислонившись к стене, уснуть. Но попробуй усни, когда светит мощная лампочка, а из динамиков разносится шум автомобильной сигнализации. Впрочем, и к этому можно было привыкнуть, но мучители оказались изощренными. Каждые три-четыре минуты звучала спокойная песня, но, едва человек начинал под нее дремать, вновь раздавался противный вой. Сон перебивался, и заснуть после этого становилось безнадежным делом. Комбат попытался заговорить с товарищем по несчастью, но сигнализация обрывала беседу на полуслове. Они не могли ее перекричать. Оставалось ждать, когда вновь заиграет тихая музыка.

Так продолжалось до утра. Затем появились двое тюремщиков. Один держал Комбата на мушке, а второй сковал ему руки наручниками. Бориса отвели в соседнюю комнату, усадили на какой-то древний сундук.

– Вы не проверяли, может, в нем хранятся сокровища Ивана Грозного? – поинтересовался Рублев.

– Ты, мужик, не выпендривайся, а отвечай на наши вопросы, – зло оборвал Комбата один из бандитов. – Кто ты такой?

– Я? Борис Иванович Рублев.

– Слушай, Борис Иванович, мне плевать, как тебя зовут, меня интересует, откуда ты? Просто из ментовки или ФСБ?

– Почти угадал. Я – отставной армейский майор.

– Хорош мне лапшу на уши вешать, – бандит сжал кулаки, но ударить почему-то не решился. – Ты давно охраняешь Шмелева?

Борис уже знал, что это фамилия его товарища по несчастью. Звали его Михаилом. Еще он успел выяснить, что Шмелев работает научным сотрудником в НИИ.

– Я его впервые увидел этой ночью.

– Как же ты догадался, кого я имею в виду, – торжествующе ухмыльнулся бандит.

– Очень просто. Вы не давали нам спать, и мы разговорились.

– На все у тебя есть ответы. Это очень подозрительно.

– Слышь, Спрайт, а если мужик правду говорит? Может, он в натуре случайно угодил под замес? – робко предположил второй бандит.

– Глохни, Мокрица! Мне слабо верится в случайности. Хотя для мента или фээсбэшника он действительно староват. Но время смутное, блин, дефицит кадров. Вот они и направили для непыльной работенки старпера.

– Но мы нашли при нем пенсионное удостоверение, – возразил Мокрица.

– А если бы мы нашли у него паспорт марсианина, ты бы сказал, что разговариваешь с инопланетянином? – ухмыльнулся Спрайт. – Спецслужбы тебе какой хошь документ состряпают, им это как два пальца об асфальт.

Бандит повернулся и слегка ткнул Рублева кулаком в подбородок:

– Фээсбэшник или мент, мент или фээсбэшник – вот в чем вопрос. И в твоих интересах поскорее на него ответить, иначе будет плохо.

– Я уже все сказал, добавить мне больше нечего. А если ты считаешь меня сотрудником спецслужб, это твои личные трудности.

– Ладно, – Спрайт от души врезал кулаком по столу. – Посидишь недельку в подвале, посмотрим, что тогда запоешь.

Чувствовалось, что у бандита руки чешутся – так ему хотелось избить упрямого пленника. Но что-то удерживало Спрайта от кулачной расправы. Как догадывался Борис – элементарный страх. Если пленник действительно работает на спецслужбы и сыщики выйдут на след похитителей, жестокое обращение чревато для бандита крупными неприятностями. Спрайт знал, что для силовиков принцип «око за око» гораздо важнее соблюдения законности. Получив по щеке, они никогда не подставляли вторую, а жестоко били в ответ. Поэтому он не решался использовать Комбата в качестве беззащитной мишени. Но, с другой стороны, кто-то давил на бандита, требуя результата. Поэтому он стремился добиться от Бориса признания.

Рублева вернули назад, приковали наручниками к скобе. Настала очередь Шмелева. Михаил отсутствовал больше часа и вернулся с кровоподтеками на лице.

– Избили мерзавцы! – сочувствующе сказал Комбат.

– А куда им было деться! – усмехнулся разбитыми губами Шмелев.

– То есть? – не понял Борис.

– Они хотели заполучить чертежи фильтра. Сначала обращались со мной ласково, денег пообещали, а когда я уперся, принялись избивать.

– Какого фильтра? Типа «Бриты»? – спросил Рублев, чье сознание, как и у всех граждан России, основательно пострадало от рекламного нашествия.

– Да нет! Я же вам говорил, что занимаюсь акустикой. Мне удалось изобрести принципиально новый принцип работы звукового фильтра. С его помощью можно творить чудеса. Вот представьте. Идет концерт симфонического оркестра, и кто-то в зале тихо кашлянул. Мой фильтр дает возможность убрать все остальные звуки, оставив только кашель.

– Но в мире уже существуют подобные устройства, – заметил Комбат, когда-то изучавший этот вопрос.

– Подобные – да. Но моя идея позволяет создать относительно дешевое и намного более эффективное устройство. Откровенно говоря, я начинал работу для звукозаписывающей фирмы. Им требовался прибор, способный без искажений убирать все лишние звуки. Но теперь я вижу совсем другие перспективы для моего устройства. И кое-что меня совсем не радует.

– Вы имеете в виду его использование для сбора разведданных?

– Сбора разведданных, слежки, шпионажа – назовите как хотите, сути дела это не меняет. Мой прибор – идеальный инструмент для расшифровки любой звуковой информации. Вот представьте себе огромный стадион, до отказа заполненный болельщиками. Вы хотите знать, что говорит один-единственный человек из этой толпы. Если у вас есть запись его голоса, все очень просто. Вы ставите диск или кассету в проигрывающее устройство прибора. Он проводит сравнительный анализ, и через несколько минут вы слышите его речь. То есть изобретение сулило куда большие возможности, чем я предполагал. Поэтому мы оказались в тяжелейшем положении.

– Почему? – искренне удивился Комбат.

– Вы не понимаете? – грустно сказал ученый. – А все очень просто. Наше изобретение – находка для разведчиков. Если бы я обратился в соответствующее ведомство, они бы моментально поставили на него гриф секретности и прибрали к своим рукам. При этом не факт, что институту заплатили бы деньги. Силовики любят жаловаться на бедность. А фирма перечислила нам кругленькую сумму. Как бы мы с ней рассчитывались?

Слова Шмелева ярко свидетельствовали об унизительном положении российского ученого. Шуты гороховые типа Верки Сердючки зарабатывают огромные деньги, выдавая на потребу публике свои корявые песенки, о которых через десять лет никто не вспомнит. А гениальный ученый, чье изобретение если и можно оценить какой-то суммой, то лишь со многими нулями, беспокоится, зная, что институт не сможет вернуть фирме десять тысяч долларов.

– Да, вы стояли перед трудным выбором. Хотя сейчас ситуация еще хуже. И, анализируя ваш рассказ, я не нахожу ответа на главный вопрос: кто же нас похитил? Если бы вы успели обратиться в спецслужбы и те бы засекретили изобретение, я бы прямо указал на звукозаписывающую фирму.

– Нет, в спецслужбы я не обращался. Но есть у меня одна мысль. Понимаете, еще на стадии разработок, когда возможности устройства представлялись мне очень смутно, я опубликовал статью в научном журнале. Буквально через месяц у нас проходил международный симпозиум, и один американский ученый, с которым до этого я встречался лишь два или три раза, неожиданно предложил мне возглавить лабораторию в его университете. Гарантировал оклад двести тысяч в год и самое лучшее оборудование. Я, естественно, отказался.

– Почему? – из любопытства спросил Борис.

– Хватит с американцев. Они и так цвет мировой науки к себе переманили. Возьмите тот же «Майкрософт». Девять десятых его руководящего состава – приезжие, из них половина выходцев из бывшего Советского Союза. Кроме того, здесь моя семья, друзья. И я надеюсь, что российская наука поднимется из руин. Уже сейчас видны перемены к лучшему, правда гораздо меньшие, чем хотелось бы. Но мне всего тридцать лет, и я надеюсь застать то время, когда к нам на постоянную работу станут приезжать ученые из других стран.

– Застанете, – обнадежил ученого Комбат. – Но сначала надо выбраться отсюда.

* * *

Жмых и его супруга возвращались домой в купейном вагоне скорого поезда. Их попутчиками оказались два студента, совмещавших на юге приятное с полезным. У ребят не было состоятельных родителей, они поступили в вуз исключительно благодаря своим способностям и в течение летних каникул решили немного подзаработать. В Интернете они нашли объявление одного крымского хозяйства, написали письмо и два месяца трудились на плантациях, в свободное время купаясь и ловя рыбу. Студенты везли домой огромную связку сушеных бычков и пару ящиков с фруктами.

У Жмыха оказалась с собой двухлитровая бутылка пива. Он быстро скооперировался с молодыми людьми, и они коротали время, играя в карты и посасывая бычков под охлажденное пиво. Жена Семена Семеныча неодобрительно поглядывала на мужа, опасаясь, что после пива настанет черед более крепких напитков, однако постеснялась делать ему замечание при посторонних людях. А у Жмыха даже мыслей не возникало насчет продолжения банкета.

Ближе к ночи Семен Семеныч забрался в постель. Но сон не шел. Ему вспоминался прошедший отпуск, особенно последняя неделя перед отъездом. Тогда на пляже появилась шикарная блондинка. Она почему-то облюбовала место рядом с супругами. Жмых наслаждался ее очаровательным личиком и роскошной фигурой. Он несколько раз заходил в воду вскоре после девушки и, плавая, как бы случайно касался ее потрясающего тела. Лишь одна мысль портила ему настроение: такая красавица очень быстро найдет себе пару. И действительно, вскоре у блондинки… появилась подружка. Ее внешность, с точки зрения Жмыха, оставляла желать много лучшего. Он даже мысленно окрестил образовавшуюся парочку «Красавица и чудовище». Но у лесбиянок свои пристрастия. Блондинка нежно ворковала с подругой и гладила ее спортивное тело. У любовниц возник своеобразный ритуал. «Чудовище» брала на руки блондинку и несла ее в море. Блондинка млела в ее крепких руках. А Семен Семеныч, искоса поглядывая на эту сцену, испытывал какое-то извращенное удовольствие. Впервые увидев красотку, Жмых огорченно подумал, что эта девушка никогда не согласится подарить ему хотя бы одну ночь любви. Очаровательное создание окажется в объятиях более привлекательного и удачливого мужика. Теперь же он видел, что ни одному из мужчин не удастся насладиться ее совершенством. И эта мысль очень обрадовала Жмыха, словно блондинка согласилась стать его любовницей.

Семен Семеныч задремал было под мерный стук колес, однако пиву наскучило общество мочевого пузыря, и оно настойчиво рвалось на свободу. За ночь Жмых вставал дважды и вышел из поезда сонный как муха.

А дома, едва он разделся и лег в постель, раздался телефонный звонок. Его дружок Эдик Бычевский приглашал семейство Жмыхов на свою помолвку. Жена Семена Семеныча, узнав эту новость, возмутилась:

– Да как он смеет? Отыскал себе молоденькую шлюшку и думает, что мы будем улыбаться этой стерве и желать супружеского счастья?

– Значит, не идешь? – перебил возмущенную супругу Жмых.

Женщина замялась, потом выдавила из себя:

– Придется. Ведь он твой друг. Еще обидится.

– Только смотри не вцепись невесте в волосы, – с издевкой произнес Жмых.

За долгие годы он хорошо изучил свою супругу и догадывался, насколько ее слова разойдутся с делом. Семен Семеныч оказался прав. Очутившись в новой квартире Бычевского, обставленной специально к свадьбе, женщина временно потеряла дар речи и лишь укоризненно взглянула на супруга. Мол, учись, как надо жить. Опомнившись, жена окинула внимательным взглядом невесту Бычевского:

– Молодец, Эдик, настоящую красавицу себе отыскал. А тебе, девочка, сказочно повезло. Такие мужчины, как твой будущий муж, – редкость. Другие мужики умеют лишь тратить деньги. Пьют водку, шляются по казино. А Эдик – настоящий хозяин, умеет зарабатывать деньги и расходовать их по назначению. Я помню его старую квартирку. Чистая, аккуратненькая, но ничего особенного. А посмотри, какие он для тебя хоромы отгрохал!

– Давайте к столу, – прервал Бычевский поток ее славословия.

Тут супруга Жмыха испытала очередной шок. Такого количества деликатесов на единицу площади женщине не доводилась видеть. Семен Семеныч вел себя хладнокровнее. Заметив сервировку на четыре персоны, он поинтересовался:

– Ты больше никого не ждешь?

– А зачем нам лишние… – возможно, Бычевский хотел сказать «свидетели моего подозрительного благосостояния», но оборвал себя на полуслове.

Они выпили, закусили. Тут супругу Жмыха совсем понесло. Она нахваливала Бычевского и его невесту так, словно рыночный торговец свой залежалый товар. И это та женщина, которая совсем недавно отзывалась об Эдике в самых крепких выражениях! Комплименты жены косвенно били по Семену Семенычу. Работая вместе с Бычевским, он не добился и десятой части благополучия друга, оставаясь бедным чиновником.

Домой Жмых возвращался в расстроенных чувствах.

«А завтра на работу. Опять ковыряться в бумажках, словно канцелярская крыса», – с тоской подумал он.

Однако на работе Семена Семеныча ждал приятный сюрприз. К нему вошел посетитель, представившийся Владимиром Туманяном. Он с российской стороны возглавлял совместное предприятие, выпускавшее компакт-диски. Посетителю требовалась одна деликатная услуга, вступавшая в легкое противоречие с российскими законами. Одарив хозяина кабинета ласковым взглядом, Туманян прошептал:

– Мне кажется, это можно сделать к взаимному удовольствию сторон.

– Обычно к взаимному удовольствию сторон делают детей, – ответил Жмых.

– И деньги, – мгновенно добавил Туманян.

– Неужели? И много ли сделаешь денег к взаимному удовольствию?

– Если вы удовлетворите нашу просьбу в полном объеме, получите пять тысяч долларов, – сказал Туманян, намекая, что выгода другой стороны чиновника не касается.

Семен Семеныч украдкой ущипнул себя за ляжку. Не сон ли это или происходит с ним на самом деле? Да, Жмых слышал про взятки в пять и даже десять миллионов долларов, но ему самому давали максимум пятьсот долларов. Названная сумма приближалась к его годовому окладу. И, чем черт не шутит, возможно, сотрудничество продолжится. Как там сказал этот полукровка? К взаимному удовольствию.

У Жмыха мелькнула шальная мысль поторговаться, но он взял себя в руки. Главный бич чиновника – жадность. Едва он начинает хапать не по чину, на него тут же обрушиваются разные неприятности вплоть до тюремного заключения.

– Что вы имеете в виду, говоря о полном объеме? – взялся уточнять Жмых.

Туманян объяснил. Семен Семеныч потер лицо рукой, стараясь не выдать своих чувств. Дельце-то плевое. Ему приходилось больше рисковать за несчастные пятьсот баксов. А здесь крупная сумма наличности сама плывет в руки.

Жмых помялся для вида. Мол, он готов, но дело трудное и опасное.

– А разве мы этого не учли? – поинтересовался Туманян.

– Безусловно, – кивнул головой Семен Семеныч. – Деньги хорошие.

– Тогда я не пойму ваших сомнений. Или нам искать другой путь?

– Зачем же! Я все сделаю! – моментально отреагировал Жмых, поняв, что маленько переборщил с актерством.

– Очень хорошо. Тогда мы еще с вами увидимся, – пообещал Туманян.

Гость оставил на столе Семена Семеныча барсетку. Собираясь домой, Жмых смахнул ее в свой кейс, а в машине открыл. Три тысячи долларов. Великолепное начало. И так все неожиданно произошло, что Семен Семеныч еще не знал, как потратит эти деньги. Лишь в одном он был уверен: жена никогда не узнает об их существовании.

Глава 20

Алексей Рудницкий, как обычно, проснулся в половине восьмого. Жена уже встала, из ванной раздавался шум льющейся воды. Алексей на минутку заглянул в соседнее с ванной помещение и улегся в кровать с видом на дальний угол комнаты. Там стоял тренажер, специальное устройство для утреннего самоистязания и придания чувства усталости на весь грядущий день. Хотя, говорят, если заниматься правильно и регулярно, вместо усталости придет бодрость и удивительная легкость во всем теле. Рудницкий не пробовал. То есть он пробовал эксплуатировать тренажер с целью получения хоть какого-то оздоровительного эффекта, но хватило его всего на пару недель.

Алексей полежал, глядя на тренажер. Этим его утренняя разминка и ограничилась. Жена вышла из ванной, Алексей занял ее место. Затем он побрился и освежил лицо бальзамом «Нивея».

Пока он мылся и брился, жена погрела еду. Следуя мудрым советам, Алексей старался завтраком ни с кем не делиться, а съедать его целиком, но поутру кусок не лез в горло. Запивая гречку с отбивной горячим чаем, он кое-как очистил тарелку, а под остатки чая сжевал кусок вафельно-орехового торта. Жена тем временем приводила свое лицо в товарный вид. Она не завтракала дома, поскольку имела возможность сделать это на работе. Благодаря многолетней практике супруги закончили утренние дела практически одновременно. Они вышли из дома и сели в машину.

– Пристегнись, – напомнил Алексей, – сейчас за это дело штрафуют.

Рудницкий доставил жену на работу, а потом направился в свой офис. Офисом служила обычная однокомнатная квартира, снятая, еще когда Алексей начинал частную практику. Поэтому находилась она в одном из спальных районов. Знакомые советовали ему обосноваться в более престижном месте, но Алексей медлил. Заказов хватало, а ему не хотелось разводить канитель с переездом.

По офису уже сновал молодой парень, взятый Рудницким в качестве помощника.

– Есть новости? – спросил у него Алексей.

– Звонил Бородавочник. Сказал, что подъедет к десяти.

Бородавочником юноша прозвал одного клиента, на лице которого были три крупные бородавки. Рудницкий, обычно требовавший от помощника уважительного отношения к заказчикам, на этот раз обошелся без замечаний. Уж очень тягостное впечатление произвел на него этот клиент. Бородавочник относился к категории «новых русских» и, как многие стремительно разбогатевшие мужчины старше среднего возраста, женился на молоденькой. Неизвестно, доставляла ли новая супруга Бородавочнику удовольствие, но головной боли у него точно прибавилось. Он явился к Алексею с традиционной проблемой богатых мужчин, разменявших шестой десяток:

– Я очень занятой человек, домой возвращаюсь поздно, часто работаю в выходные и подозреваю, что моя жена пользуется моим отсутствием.

– Это только догадки или у вас есть основания так думать?

– Она часто не подходит к домашнему телефону и стала тратить больше денег. Но я не хочу устраивать разбирательства без конкретных фактов.

– Я понял. Давайте фотографию жены.

– Зачем? Мне казалось, вам достаточно адреса.

– А у вас нет домработницы или другой прислуги?

– Есть. Но какое это имеет отношение к… Я понял! Вам нужна фотография, чтобы не спутать мою жену с прислугой. Но вы же сыщик и уж благородную женщину от челяди обязаны отличить.

«Как же, «благородную»! – подумал Рудницкий, ощутив к Бородавочнику резкую антипатию. – Знаем мы парочку таких «благородных», о которых богатенькие мужья потом узнавали, что они провели свою молодость в борделе».

Он отодвинулся от стола и закинул ногу на ногу:

– Хорошо, как-нибудь разберемся. Когда появятся результаты, я вам позвоню.

Алексею повезло, весь необходимый материал он собрал за одну неделю. Приехавшего Бородавочника он усадил за стол и разложил перед ним пачку фотографий. Тот просмотрел их и удивленно спросил:

– Как это понимать?

– Очень просто. Вот тут ваша супруга осматривает партию товара, здесь она что-то выговаривает продавцу, а на этой фотографии выходит из своего магазина.

– А где эти… факты… ну, которые вы искали?

– Должен вас огорчить – их нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– Уф, почему же огорчить? Я очень рад, огромное вам спасибо, – бизнесмен достал портмоне и выложил несколько банкнот достоинством в пятьсот евро. – Это вам премиальные за быстро и качественно проделанную работу.

– А вам нужны пояснения к фотографиям?

– Разумеется!

– Тогда ответьте мне сначала на один вопрос. Вы хорошо знаете свою жену?

– Ну… по большому счету… в общем и целом, – замялся бизнесмен.

– Понятно. А раз так, вы должны знать, что она – женщина деятельная, энергичная и ее тяготит жизнь пленницы в золотой клетке, которую вы ей устроили. Вы, наверное, удивлялись: дали ей кучу денег, а в доме не появилось ни одной обновки. И на этом основании заподозрили ее в супружеской неверности.

Бородавочник молча кивнул, подтверждая слова Рудницкого.

– Однако на деле все обстоит иначе. Ваша супруга использовала эти деньги для организации собственного маленького бизнеса.

– Бизнеса? – выдохнул пораженный Бородавочник.

– А что здесь удивительного? Есть женщины, готовые проводить все время в магазинах и салонах красоты. Но ваша супруга из другой категории. Она изнывала от безделья и нашла свой выход из этого положения.

– Как же мне быть? – спросил бизнесмен.

– Откуда мне знать? Я не психоаналитик. Уверен только в одном. Если вы отлучите свою жену от дела, то вскоре опять окажетесь у меня. И на этот раз ваши подозрения насчет любовника наверняка подтвердятся.

– Да-да, вы правы, – согласился Бородавочник. – Лучше всего помогать ей, но через подставных лиц, так, чтобы она не знала, что я раскрыл ее маленькую тайну.

– Возможно. Здесь я не берусь давать советы, – Рудницкий посмотрел на часы. – Извините, мне надо срочно позвонить по одному конфиденциальному делу.

– Конечно-конечно. Простите, что задержал вас своими вопросами. Всего хорошего, – бизнесмен пожал руку сыщика и вышел из комнаты.

Рудницкий занял свое место и снял трубку телефона.

– Димыч? Привет! Как там с моими дисками? – одним духом выпалил он.

– Результаты готовы, подъезжай, – раздалось в ответ.

В принципе Алексей знал ответ заранее, но, следуя намертво усвоенному еще во время учебы правилу, стремился исключить малейшую возможность ошибки. Экспертиза подтвердила очевидный факт: все компакты, переданные Рудницкому Надеждиным, были сделаны в одном месте.

* * *

Иртыш заглянул в цех и, увидев главного инженера, поманил его рукой. Туманяна покоробил жест охранника. Так можно подзывать подчиненного или равного себе по положению, но никак не начальника. Но Иртыш всегда относился к нему уважительно. Наверное, несоблюдение условностей вызвано чрезвычайной ситуацией. Главный инженер подошел к охраннику.

– Мы должны срочно обсудить один вопрос, – сказал Иртыш.

– Хорошо, – Туманян направился к своему кабинету. – Что случилось? – спросил он, устроившись за столом.

– Наши экспедиторы сообщили пренеприятное известие. Какие-то пацаны выясняли у продавцов, кто поставляет им диски.

– Ты имеешь в виду наши диски? – уточнил главный инженер.

– Да. Они вот-вот ухватятся за начало цепочки. Их надо остановить.

– Так действуй. Ты же у нас отвечаешь за безопасность, а не я.

– Я уже начал действовать. Но меня интересует, насколько я ограничен в выборе средств? Если пацаны настроены серьезно – придется идти на крайние меры.

– Так иди, – без тени сомнения ответил Владимир Ашотович.

– Но одно дело – охрана бизнеса, и совсем другое – острые операции.

– Я понял. Выделим отдельной строкой в бюджете, – цинично заявил Туманян.

Иртыш тоже понял – за устранение нависшей угрозы им выплатят премиальные. Вряд ли сумма будет очень велика, но охранники получали достойную зарплату. Пока они едва ли отрабатывали половину. И вот настало время показать себя.

Развозивший диски мини-грузовик «фольксваген» Иртыш использовал в качестве живца. За рулем автомобиля на этот раз сидел Шумахер. Сам начальник охраны вместе с Кожухом устроился в неприметные «Жигули». Чтобы не мозолить глаза, они припарковались напротив выезда с рынка. Шумахер, напротив, постарался, чтобы на его персону обратили внимание. И рыбка клюнула. Серый «опель» настойчиво ехал за мини-грузовиком, пока Шумахер не ушел от него, сначала притормозив у замигавшего светофора, а в последний момент резко сорвавшись с места. Водитель «опеля» зазевался, а когда тронулся, его отрезал от беглеца сплошной поток автомобилей.

Незадачливые преследователи сделали то, на что больше всего рассчитывал Иртыш, – они направились к своему шефу. Подтянутый мужчина вышел из серебристого «мерседеса», в сердцах захлопнув дверцу. Он ехал к своему хозяину, собираясь доложить об успешном начале операции. И вот его обормоты все испортили.

Трое находившихся в «опеле» человек, как провинившиеся школяры, выстроились рядом с машиной. Один из них протянул мужчине бумажку. Наверняка с номером мини-грузовика. Мужчина нервно смял бумажку и принялся объяснять своим остолопам, что эта информация уже устарела, поскольку водитель «фольксвагена» заметил слежку. Завтра же он сменит машину. Однако бумажку положил в карман.

Но везение Иртыша на этом не закончилось. Всыпав незадачливым помощничкам по первое число, мужчина сел за руль, и вскоре «мерседес» остановился у двухэтажного особняка. Иртыш проехал мимо, а затем послал Кожуха разузнать адрес.

Остальное было делом техники и финансирования. Последнее, как модно сейчас говорить, было обеспечено на достаточном уровне. Чтобы узнать адреса владельца серебристого «мерседеса» и его хозяина, не потребовалось даже напрягать знакомого Спрайта, работавшего в милиции. Хватило пиратских дисков, купленных на толкучке. Один содержал базу данных московского ГАИ с адресами хозяев автомобилей. Во втором перечислялись владельцы дорогой недвижимости, среди которых оказался хозяин особняка. Иртыш и Кожух решили начать с владельца «мерседеса». Мужчина жил в обычном кирпичном доме. Он стоял во дворе и со всех сторон был окружен другими жилыми домами. Боевики оценили обстановку. Пристроиться со снайперской винтовкой можно было только на старом дереве, росшем напротив подъезда. Но как оттуда уйти? Крыльев-то нет. А попытаться спрыгнуть и убежать очень рискованно. Выстрел наверняка привлечет внимание людей, и неизвестно, как все сложится. Обсудив еще несколько вариантов, боевики остановились на одном, показавшемся оптимальным.

Поздним утром владелец «мерседеса» вышел из дому. Он всегда оставлял машину в гараже, до которого было десять минут ходьбы. Так спокойнее, а заодно проделываешь легкую утреннюю разминку. Миновав будку со сторожем, мужчина оказался на территории гаражного кооператива. Подойдя к своему боксу, он нервно тряхнул головой. Что такое! Похоже, кто-то пытался вскрыть замки. Встревоженный за судьбу автомобиля, мужчина распахнул двери. Он успел заметить, что «мерседес» стоит на месте, однако не смог порадоваться этому приятному факту. Громыхнул мощный взрыв. Боевики установили заряд с запасом, поэтому у владельца «мерседеса» не было ни одного шанса уцелеть…

Сорокалетний Антон Шугов выделялся среди сверстников неуемной энергией. Когда-то она привела его на скамью подсудимых, затем позволила успешно заниматься бизнесом. Дело Шугова процветало уже несколько лет и давало обильные плоды. Однако за всем этим неизбежно следует увядание. Для Антона оно началось внезапно, с появлением новых контрафактных дисков. Оценив их качество и цену, Шугов понял – надо срочно действовать, иначе на бизнесе придется ставить жирный крест. Увы, исполнители оказались жалкими дармоедами, способными завалить даже элементарное дело. Однако Шугов не пал духом. Он решил нанять толковых профессионалов. Конечно, это обойдется в копеечку, но, если будешь жадничать сегодня, завтра останешься у разбитого корыта. Сам Шугов понятия не имел, где искать грамотных профи. Круг его деловых знакомств ограничивался мелкими уголовниками. Однако начальник охраны заверил хозяина, что выполнит это задание. Озадачив своего помощника, Шугов отправился в недельный вояж на Урал.

Антон с молодых лет занимался альпинизмом. Он постоянно ходил в горы, за исключением короткого периода, который провел за решеткой. Больших успехов Шугов не добился, да он к этому особо и не стремился. Антон ходил в горы за удовольствием, а не за рекордами. Поэтому он всегда совершал восхождения либо в группе, либо с напарником, чтобы было кому подстраховать. Очень часто Шугов выбирал невысокие, но труднодоступные вершины, как было и в последний раз.

Гора достигала всего трех километров в высоту, и с одной стороны к вершине вела узкая тропа, по которой можно было подняться без всякого альпинистского снаряжения. Зато с другой стороны гора была довольно крута, а у самой вершины шел тридцатиметровый вертикальный участок. Подъем к нему с равнины занял у Шугова с напарником целый день. Альпинисты переночевали в палатке, а утром Шугов начал штурм вертикали. Напарник его страховал. Вбивая крючья и крепя к ним веревку, Антон поднимался все выше и выше. Наконец до вершины осталось метров пять. Тут Шугов почувствовал, как что-то мягко упало ему на плечи. Он опустил глаза и увидел петлю из прочной веревки вокруг своей шеи. Антон не успел ничего понять, как последовал мощный рывок, его тело взлетело вверх, а ноги беспомощно задергались в воздухе. Задыхаясь, Шугов инстинктивно ухватился руками за веревку, но это ничего не изменило в его положении. Вскоре руки его беспомощно опустились, а тело, содрогнувшись в предсмертных конвульсиях, замерло навсегда.

Глава 21

После допроса пленники недолго оставались в одиночестве. Распахнулась дверь, и вошел охранник, держа в руках две миски. В каждой лежало по селедке и вязкому комку овсяной каши.

– Сесть, руку за голову! – приказал охранник.

Пленники выполнили его требование. Обезопасив себя таким образом от нападения, охранник поставил тарелки рядом с Борисом и Михаилом.

– Чай будет? – поинтересовался Рублев.

– Обойдешься, – отрезал боевик и вышел из комнаты.

Комбат зачерпнул ложкой кашу, пожевал и с отвращением выплюнул. Каша была пересолена до безобразия. Борис отшвырнул ногой тарелку.

– Даже не пытайтесь это есть! – крикнул он Шмелеву.

– Думаете, отравлено? – брякнул тот первое, что пришло в голову.

– Хуже, пересолено. И при этом они не дают нам воды. Это же пытка похлеще испанского сапога. Бандиты надеются, что муки жажды заставят нас все рассказать.

– А какая разница? Съем я эту кашу или нет, жажда обязательно наступит, – философски заметил Шмелев.

– Разница есть, поверьте мне, – стал убеждать его Рублев.

– Как настоящему ученому, мне следовало бы выяснить причину, но я не стану этим заниматься. Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказал Михаил, отталкивая тарелку.

– Безусловно, – заверил его Комбат.

У него уже созрел план, однако коварный ход бандитов грозил внести в него нежелательные коррективы.

– Неужели вы тайно охраняли меня? – вдруг спросил ученый.

– В жизни не слыхал большей глупости! – искренне ответил Борис.

– Вот и я так думаю. Зачем ФСБ приставлять ко мне охрану, если там не подозревают о моем изобретении.

Последнее утверждение Комбат мысленно поставил под сомнение. Спецслужбы знают очень много, только не до всего у них доходят руки.

– А кто вы на самом деле? – спросил Шмелев.

– Военный в отставке, майор. Слыхали такое выражение: пехота – царица полей? Вот я один из подданных этой царицы.

– Насколько я знаю, сейчас нет пехоты. Есть мотопехотные войска.

– Совершенно верно. Только какая разница. Мы же в атаку не на машинах идем.

– А как же танковое прикрытие?

– Да, и танки нас прикрывают, и бронетранспортеры, но в конечном итоге выживает тот, кто лучше ползает по-пластунски.

– Откровенно говоря, ваши слова звучат довольно цинично.

– А что вы хотите от человека, чья профессия связана со смертью? Думаю, хирурги и могильщики еще циничнее. Хотя у меня нет друзей среди хирургов и могильщиков.

– Скажите, вы довольно молоды. И уже пенсионер?

– Хорошо выгляжу, – усмехнулся Комбат. – И будь у меня хоть на одну звездочку больше, еще бы служил. Но я уже достиг пенсионного майорского возраста. А ведь забавно. Я еще не успел устроиться на работу, а наши похитители уже зачислили меня в сотрудники ФСБ. Честно говоря, я бы не отказался, хотя какой из меня спецагент? Ну, могу автомат собрать и разобрать с закрытыми глазами, продемонстрировать высший пилотаж строевой подготовки. Вряд ли это поможет выслеживать шпионов или охранять высших должностных лиц государства.

– А кем бы вы хотели работать?

– Как большинство отставников, сторожем или вахтером. Я же все жизнь готовил себя и солдат к войне, больше ничего не умею, а в моем возрасте как-то стыдно устраиваться на завод учеником слесаря или токаря.

– Наверное, помотала вас жизнь по России.

– Берите больше, по всему Советскому Союзу. Я ведь еще застал те времена, – тут Комбат мог не сочинять. Он говорил чистую правду, лишь опуская некоторые нюансы.

Он долго рассказывал о тех местах, в которых побывал.

– А я вот за всю жизнь ездил только к родственникам в Саратов.

– Что так?

– Бедность. Я потомственный обитатель НИИ. Моя мать занималась историей, отец тоже физик, только я акустик, а он оптик. А зарплаты у людей науки сами знаете какие. Только чтобы штаны поддержать. Где уж нам раскатывать по Европам.

Тут дверь распахнулась, и на пороге появился охранник. Он хотел забрать миски и положить в них обед. Увидев, что тара полна, боевик издевательски ухмыльнулся:

– Не хотите жрать? Наверное, вас дома хорошо покормили. Ничего, посмотрим, что вы завтра запоете.

– А тут кружок хорового пения? – с невинным видом поинтересовался Комбат.

– Остришь, вояка. Это пройдет. Посидишь еще на цепи и взвоешь, как собака, – охранник неожиданно достал из кармана пачку сигарет. – Вот, нашли у тебя. Небось курить хочешь, аж морда болит. Скушай ложечку, и я дам тебе затянуться.

– Сам затягивайся, я бросаю, – ответил Рублев.

– Тоже правильно, – охранник швырнул сигареты в тарелку с едой и вышел.

Еще один сеанс издевательства. Достать пачку не составляло труда, но попробуй закури, если у тебя отобрали зажигалку.

– Угораздило же вас, – посочувствовал Шмелев.

– То есть? – спросил Комбат, занятый своими мыслями.

– Оказаться рядом со мной в такой неподходящий момент.

– Действительно, – лаконично отозвался Рублев.

Он затеял рискованную игру. Если похитители на самом деле прослушивали их разговоры, они станут небрежнее относиться к пленникам. Ведь армейский майор не чета сотруднику спецслужб, обученному эффективным приемам единоборств. Но, с другой стороны, Борис превращался в лишнего свидетеля, подлежащего устранению. Впрочем, Комбат был уверен, что его не станут убивать на глазах ученого. А раз так и бандиты будут относиться к нему как к обычному служаке, у него появляются хорошие шансы на победу.

После несостоявшегося обеда боевика сменил Спрайт, которого Рублев небезосновательно считал главарем похитителей. Мысль Комбата заработала с удвоенной силой. Именно Спрайт интересовал его больше всего.

– Значит, объявили голодовку, – пнул Спрайт ногой тарелку с кашей.

– Если бы ты дал нам омаров и французского вина, я бы покушал с удовольствием, – моментально отреагировал Борис.

– Скорее я дам тебе в морду, – пообещал боевик.

– Зря ты так, начальник. Хотя вы сцапали меня по ошибке, я могу тебе помочь. Мы тут от нечего делать точили лясы с ученой крысой, и он рассказал мне кое-что очень для вас интересное. Поэтому вино и омаров я заслужил.

Шмелев бросил гневный взгляд на Бориса, а Спрайт подался вперед:

– Продолжай, я тебя внимательно слушаю.

– Не могу. До того курить охота, что память отшибло.

– Ладно, – Спрайт наклонился и брезгливо, двумя пальцами потащил из тарелки сигареты.

Торопясь разузнать ценную информацию, он пренебрег элементарными мерами предосторожности, не приказав Комбату сесть и положить свободную руку на затылок. Рублеву оставалось только воспользоваться представившимся шансом. Резкий удар ногой пришелся точно в голову бандита. Спрайт без сознания рухнул на пол. Комбат наклонился и, ухватившись рукой за штанину, подтащил к себе бесчувственное тело. Пистолет он нашел сразу и решил не тратить время на поиски ключей от наручников. Борис взвел оружие и прицелился в короткую цепь. Кто бы мог подумать, что у бандита окажется такая крепкая голова.

– Берегись! – услышал Рублев крик ученого.

Спрайт полусидел, опершись одним коленом на пол. В руке у него был нож с выкидным лезвием. Комбат мгновенно развернулся и нажал на курок. Времени толком прицелиться у него не было, бандит уже размахнулся для броска. Поэтому действовал Рублев машинально и так, как когда-то учили инструкторы. Пуля вошла Спрайту в левую сторону груди, сбив его на пол. Нож выпал из разжавшейся руки.

– Да, незадача, – вздохнул Комбат, глядя на умирающего бандита. – А я-то думал выяснить, на кого он работает.

Потрясенный Шмелев молчал. Однажды на глазах ученого велосипедист сбил котенка, который потом несколько минут бился в агонии. Шмелев целый день находился под впечатлением от увиденного. А тут не котенок, а человек, пусть и бандит. Вполне хватит, чтобы оказаться в шоковом состоянии. Из транса Михаила вывел еще один выстрел. Шмелев испуганно вскрикнул от неожиданности.

– Без паники, это я перебил цепочку наручников, – успокоил его Комбат.

Он присел над трупом и стал обшаривать карманы. Потрясенный Шмелев отвернулся в сторону. Он бы под страхом смерти не стал трогать покойника.

– Ну вот, нашел, – радостно констатировал Борис.

– Что… вы… нашли? – запинаясь, спросил ученый.

– Ключи от наручников. Или вы хотите в браслетах показаться на улице? Боюсь, некоторые граждане неправильно отреагируют на эти украшения.

Комбат снял с руки остаток наручников и освободил Шмелева.

– Побудьте здесь, а я осмотрю подвал. Как-то подозрительно тихо. То ли нет никого, то ли затаились ребята.

Верной оказалась первая мысль. Подвал был пуст. Борис вернулся с двумя литровыми бутылками минеральной воды. Одну он протянул Михаилу:

– Надо ждать. Нельзя же уйти, не выяснив, кто и зачем приказал вас похитить.

– Скажите, а вы действительно пехотный офицер? – неожиданно спросил Шмелев.

– Я на самом деле майор, – уклончиво ответил Борис.

Он занял место у двери, контролируя вход в подвал. Неожиданно раздалась трель мобильного телефона. Комбат подскочил к Спрайту и достал из кармана мобильник.

– Ишь ты, номер не определяется. Надо отсюда уходить. Вдруг по тревоге явится вся банда. Хотя вероятнее другой вариант – они навсегда забудут сюда дорогу.

Он сунул пистолет за пояс, прикрыл его курткой и двинулся к выходу:

– А вы заметили, какая у покойного интересная наколочка? Явно далекая от уголовной тематики. Похожие наколки часто делают бойцы спецподразделений, находящихся в зоне боевых действий… Вы не понимаете, зачем мне это надо? Ничего страшного. Работайте над своим изобретением. Я как-нибудь сам разберусь.

* * *

Главная заповедь врача – не навреди. Главная заповедь сыщика – не выдай себя. В отличие от людей Шугова, Рудницкий усвоил ее четко. Он понимал: можно днями вести слежку без видимого результата, сохраняя надежду на успех. Если же преследуемый вычислил тебя, подумай, не стоит ли поменять работу.

Алексей впервые проводил расследование на рынке. Он быстро убедился, насколько трудно здесь работать. Все продавцы знали друг друга. Хуже того, они обращали внимание на каждого нового человека, высматривая потенциального покупателя. Мозолить им глаза было рискованно. Поскольку почти у всех торговцев было рыльце в пуху, маячащего в опасной близости мужика могли принять за борца с экономической преступностью или кого-то в этом роде. А зачем Рудницкому лишние сложности? Он прошелся вдоль рядов, на все предложения торговцев отвечая:

– Спасибо, не надо. Я сам знаю, что ищу.

И он действительно нашел. Причем совершенно случайно на двери административного здания рынка. Сначала Рудницкий проигнорировал свою находку, и только после долгих хождений ему в голову пришла интересная мысль. Он срочно вернулся в офис. Его помощник наводил порядок в отчетности.

– Леня, кинь дурное дело. Рынку срочно требуется разносчик. Я, когда впервые увидел эту бумажку, хотел уточнить, чего именно разносчик – вирусных инфекций или венерических заболеваний. Но дело оказалось куда безобиднее. Надо разносить кофе с бутербродами рыночным продавцам.

– А я здесь при чем? – удивился Леонид.

– Ну как же! Будет тебе дополнительный заработок. Ты же хочешь купить себе машину. Накопишь денежек на запасное колесо для «Жигулей». А если торговцы станут давать тебе чаевые, то и на лобовое стекло. Но главное, окунешься в гущу событий, будешь на рынке моими глазами и ушами. Парень ты сообразительный, догадаешься, кто быстрее всего сольет тебе информацию. Теперь шутки в сторону, слушай меня внимательно, – и Алексей детально объяснил парню задачу.

У юноши загорелись глаза. Он давно мечтал перейти от нудной офисной работы к живому делу. И не беда, что придется днями возить тележку с кофе и бутербродами. Зато он впервые получит самостоятельность и поможет выйти на след музыкальных пиратов.

Рудницкому повезло с Леонидом. Юноша оказался ловким и сообразительным. Правда, пришлось потрудиться и сочинить хитрый план, достойный матерого сыскаря. Первый день Леонид в основном присматривался, снуя по рынку с двумя тяжелыми сумками. Тележку ему не дали, сказав, что его предшественник сломал у нее колесо. Ну, сломал так сломал, тем более что настоящему работнику тележка была только помехой. Трудно с ней лавировать среди толпы покупателей. Леонид быстро освоился, и только задание Рудницкого мешало ему претендовать на неофициальное звание «лучший разносчик города». Все же юноше было далеко до Юлия Цезаря, занимавшегося несколькими делами одновременно. Сначала Леонида заинтересовал подозрительный фургон, затормозивший у лотка с компьютерными и музыкальными дисками. От наблюдения его оторвал возглас:

– Эй, я же просил кофе, а ты льешь чай. Немедленно выплесни эту бурду!

Затем, отвлекшись на мужчину, таскавшего коробки с компактами, Леонид протаранил сумкой щит с интригующей надписью: «Только у нас чулки и колготки по цене ниже пояса». Однако торговец, установивший щит, лишь добродушно усмехнулся:

– Ниче, зеленый пока, скоро научится.

Однако в целом день прошел безрезультатно, если не считать одного момента. Леонид заметил продавщицу магазинчика, торгующего компакт-дисками. Видимо, она хорошо разбиралась в своем деле, поскольку обычно хозяева точек предпочитают брать на работу симпатичных девушек, радующих глаз покупателя, а эта своей заурядной внешностью могла разочаровать кого угодно. У юноши быстро созрел план. На следующий день он зашел в магазинчик и, широко улыбнувшись, спросил:

– Не хотите перекусить? У меня в наличии весь ассортимент.

Девушка замялась. Она еще не успела проголодаться, но как отказать симпатичному парню с такой лучезарной улыбкой?

– Есть кофе и бутерброд с сыром? – поинтересовалась она.

– Конечно. Специально для вас горячий кофе и сыр прямо из мышеловки.

Девушка рассмеялась. Немудреная шутка пришлась ей по душе. Во время короткого перерыва молодые люди разговорились. Девушка на самом деле хорошо разбиралась в музыке. Леонид сказал, что у него есть вопросы на эту тему и он зайдет, когда немного освободится. Девушка согласилась. Юноша на ходу придумал историю о мифическом друге, собирающем только лицензионные компакты.

– Я хотел подарить ему один диск, но это очень дорого, – грустно закончил Леонид.

– Здесь ты сможешь решить свою проблему, – утешила его девушка.

– Интересно, каким образом?

– Сразу видно, что ты не меломан. Настоящие ценители западной музыки уже в курсе, что появились дешевые компакты, по качеству очень близкие к лицензионным.

– Дешевые в смысле пиратские? – напрямую спросил Леонид.

– Ну да.

– У кого же мне их найти?

– Секундочку, – улыбнулась девушка и достала несколько листов с напечатанным текстом. – Какие исполнители интересуют твоего друга?

– Можно, я сам взгляну? – попросил Леонид.

– Конечно.

Он внимательно изучил все названия и ткнул пальцем в одну из позиций:

– Я смотрю, «Pussy cats» у тебя зачеркнуты. То есть их диски закончились?

– Да.

– Жаль, это одна из любимых групп моего приятеля, и у него всего один их диск.

– Ну и вкус у твоего друга! Чтобы парень слушал такую махровую попсу… А ты не огорчайся, когда будет новый завоз, я тебе оставлю их компакты.

– Тебе поставляют диски те самые пираты? – понизил голос Леонид.

– Нет, конечно, – рассмеялась девушка. – Поскольку наш хозяин занимается только компактами и у него шесть точек, он сам развозит товар.

– И ездит к пиратам. Интересно, ему не страшно?

– Сразу видно, ты новичок в нашем мире. Во-первых, пираты сами боятся. Нет, не моего хозяина, а сотрудников Управления по борьбе с экономической преступностью. Во-вторых, у моего хозяина есть склад, куда производители возят товар.

– И пираты тоже? Я думал, они серьезно конспирируются.

– До чего же ты наивный! У меня вот здесь девяносто процентов альбомов пиратских. И у всех так. Если пираты начнут конспирироваться, вся торговля заглохнет.

– Ясно. А когда твой хозяин привозит эти диски?

– Обычно по вторникам и пятницам. Я спрошу у него насчет «Pussy cats».

– Спасибо. Ладно, я пойду, а то меня уволят за безделье.

Леонид вышел и взглянул на надпись, венчающую павильон. Там значилось «И. П. Гусаков». Юноша твердо запомнил эту фамилию. На всякий случай до конца отработав смену (а вдруг он рванул по ложному следу?), Леонид отправился в офис, предварительно созвонившись с Рудницким. Алексей заканчивал слежку по одному из предыдущих заказов, и юноше пришлось два часа ожидать начальника. Рудницкий примчался голодный, как зверь, торопливо заварил кофе и достал из холодильника колбасу. Соорудив поздний обед на две персоны, он уселся за стол:

– Давай порадуй своего начальника, чем сможешь.

Выслушав рассказ Леонида, довольный сыщик пообещал:

– Если с Гусаковым контачат интересующие нас люди, ты купишь четыре колеса и лобовое стекло в придачу.

Глава 22

В магазине, над которым красовалась надпись «Стар рекорде», выведенная русскими буквами, молоденькая продавщица беседовала с подружкой о своем. Магазин был пуст, поэтому девушки могли спокойно делиться секретами.

– Ты прикинь, он сначала корчил из себя крутого, а повел меня в «Дакоту». Это же вообще отстой, натуральный свинарник. И цена соответственная – полтинник за вход. А слушай, что дальше было. Он мне в баре купил… – продавщица сделала паузу.

– «Пепси» – хихикнула ее подружка.

– Хуже. Бутылку пива. Вот придурок! И даже не спросил, пью ли я эту гадость.

– Я бы вылила пиво ему на голову, – предложила подружка радикальное решение.

– Жалко.

– Пива?

– Нет. Парнишка симпатичный. И целуется классно. Только жмот.

– Красивые – они все такие, – с видом знатока заявила подружка. – Считают, что за нами ваще не надо ухаживать, мы сами к ним на шею будем вешаться. У меня тоже был один красавчик. Так твой хоть на дискотеку тебя сводил и пиво проставил, а мой даже сигареты жалел, говорил, свои надо иметь.

– А может, не жмот? Вдруг у него родители простые работяги? – задумчиво сказала продавщица.

– Ужас! Надо было сначала выяснить, а потом клеиться.

– Я выясняла, но он только намекнул, что его родичи повязаны в каком-то бизнесе. И одет он вроде нормально: фирменные кроссовки и джинсы за двести баксов.

Подружка хотела что-то ответить, но в магазине появился мужчина средних лет, внимательно осмотревший витрину и обратившийся сразу к обеим девушкам:

– Сколько стоит альбом лучших песен «Юрай Хип»?

– Там же написано – четыреста девяносто рублей.

– А почему так дорого? Я понимаю, когда современные звезды требуют за свои песни бешеные деньги. Но это же старая музыка.

– Классика рока всегда в цене, – ответила продавщица явно у кого-то заимствованной фразой.

– Но ваша цена сильно завышена, – сказал мужчина, направляясь к выходу.

– Ох, до чего же мне надоели эти голодранцы, – сказала продавщица с таким видом, словно была любимой женой губернатора Чукотки.

– Сегодня у тебя маловато покупателей, – заметила подруга.

– В последнее время всегда так. Какой-то американец открыл под Москвой завод и штампует дешевые компакты. У него договор с кучей звезд о продаже в России дисков по эксклюзивной цене. У нас тоже есть похожие договора, но по большей части со старыми исполнителями. И у американца накруток меньше. Поэтому люди стали к нам реже ходить. Слава богу, всегда находятся лохи с толстыми бумажниками, которым по барабану, сто рублей стоит диск или тысячу. А иначе мы бы давно разорились.

Словно подтверждая слова продавщицы, в магазин с видом хозяина ввалился молодой парень. Он бегло осмотрел диски и ткнул пальцем:

– Мне это, это, это, это и это. Да пошевеливайся, коза, время – бабки.

Когда богатый покупатель вышел, подруга ошарашенно спросила:

– Они все такие?

– Которые с деньгами – почти все. Наш управляющий прямо сказал: «Хамство входит в стоимость диска. Поэтому они у нас самые дорогие в мире».

– Ужас! Как ты все это терпишь?

– Привыкла. А настоящий ужас в том, что магазин могут прикрыть. Ладно, не будем о грустном. Сегодня у нас большой праздник, придет куча знаменитостей.

– И Дима Билан?

– Нет, Димы не будет.

– Жалко…

Тем временем к офису «Стар рекорде» один за другим подъезжали автомобили. Преобладал частный транспорт, но встречались и такси. Фирма отмечала юбилей, десятилетие со дня основания. Поэтому гости собрались не только из Москвы, но и из некоторых других регионов России. Главные торжества были намечены на вечер, а сейчас, воспользовавшись случаем, бизнесмены решили сообща обсудить одну проблему, которая оказалась гораздо серьезнее, чем они предполагали.

В небольшом конференц-зале собралось около двадцати человек. Владелец «Стар рекорде», выражение лица которого наводило скорее на мысль о потере близкого родственника, чем о грядущих торжествах, подошел к трибуне. Вопреки названию, его фирма имела лишь косвенное отношение к записи альбомов, занимаясь преимущественно реализацией компакт-дисков. Традиционный крен в сторону западной музыки привел к резкому упадку бизнеса.

– Господа! – традиционно начал владелец «Стар рекорде». – Мы собрались здесь, чтобы сообща найти выход из сложившейся ситуации. Да, мы недооценили опасность и прозевали момент, когда могли не допустить Бушмена на российский рынок.

– Бабок пожалели, – раздался чей-то хмельной голос. – Надо было раздать нужным людям примерно три зеленых лимона, то есть каждый из нас должен был выложить где-то по сто пятьдесят тысяч. А ведь мы не олигархи; для человека, занимающегося музыкальным бизнесом, это приличная сумма. Поэтому решили, что дешевле будет впустить американца. И, как всегда, просчитались.

– У нас дача взятки – еще не гарантия успеха, но не дача – стопроцентное фиаско, – вмешался третий бизнесмен.

– Нашли козла отпущения – американца, – послышался еще один голос. – Все наши беды от пиратов. Если бы девять из десяти проданных альбомов были легальными, а не наоборот, как сейчас, мы бы не почувствовали появление Бушмена. У нас крохотная ниша, и поэтому новый конкурент наделал столько шороха. Надо давить пиратов, а не бороться с американцем.

– Как же, давить! Будь мы нефтяными баронами, тогда бы заставили правительство реально заняться своей проблемой…

– Паленым бензином тоже вовсю торгуют.

– Для нефтебаронов это вроде комариного укуса. Если бы паленый бензин наносил им конкретный ущерб, всех торговцев давно бы пересажали.

– Господа! – вмешался владелец «Стар рекорде». – Давайте обсудим проблемы нефтяных компаний в другой раз. У нас есть о чем поговорить.

– Вот именно – поговорить, – раздался тот же хмельной голос. – Прищучить америкашку руки коротки. О пиратах я вообще молчу. Видали русскую пародию на западную рекламу? Нет. Тогда я вам расскажу. Короче, сидит мужик, держит в руках лицензионный диск. Подходит жена, берет диск, рассматривает, а потом кричит: «Дети, дети, вы посмотрите, что натворил ваш папочка!» Прибегают дети, становятся рядом. Мать говорит: «Наш отец покупает лицензионные диски. И это на зарплату учителя!» – «Вы же обещали мне велосипед!» – восклицает сын. – «А мне дубленку!» – заливается слезами дочка. – «Придется вам о них забыть, – говорит мать, – или сделать так». Она бросает диск на пол и топчет его ногой, приговаривая: «Не смей больше покупать лицензионные диски, не смей больше покупать лицензионные диски». Мораль, надеюсь, вам понятна. Люди на стороне пиратов. При их доходах наш товар им не по карману. Раньше у нас был свой козырь – качество звучания. Но пираты сумели побить его. Мне недавно приволокли стопку контрафактных дисков. Я их прослушал и хочу вам сказать: дай бог, чтобы у всех легальных отечественных компактов было такое звучание.

– Хватит предаваться пессимизму. Мы должны выработать конкретные меры спасения нашего бизнеса, – оборвал говорившего владелец «Стар рекорде». – С пиратами бороться трудно. Тогда давайте подумаем, как разобраться с американцем.

* * *

Находясь в плену у бандитов, Рублев пришел к ответу на главный вопрос: кто заказал похищение ученого? Мысль о бандитской группировке он решительно отмел. Конечно, уголовники тоже не отказались бы от устройства, позволявшего записывать разговоры ничего не подозревающих людей. Но, по большому счету, прибор не являлся для них жизненно необходимым, а современные преступники в отличие от беспредельщиков девяностых опасались нагло лезть в дела, касающиеся государственной безопасности. А то, что изобретением Шмелева рано или поздно займутся соответствующие органы, было очевидно. Оставалось два варианта: за изобретателем охотились мощные отечественные корпорации или западная разведка. Одна из корпораций вполне могла заинтересоваться прибором Шмелева. Очень заманчиво знать, о чем говорят твои конкуренты. Но при чем тогда американский профессор, подкативший к Шмелеву с предложением трудоустройства? Да при том, что вовсе не отечественные магнаты заинтересовались уникальным прибором, а американская разведка.

И тут же возникал следующий вопрос: почему янки сработали так топорно? Да, любая спецслужба побоялась бы засвечиваться на чужой территории и постаралась бы загрести жар чужими руками. Но уж больно корявыми оказались эти руки. И головы плохо соображали. Не позаботились о такой элементарной вещи, как предварительная слежка за объектом. И потом старательно выпытывали у Комбата, не является ли он представителем спецслужб, скрытно охраняющим изобретателя? Идиоты. Да и та легкость, с которой Рублев освободился, выдавала в похитителях дилетантов. Но как могли американские разведчики выбрать настолько бестолковых исполнителей?

«Чего гадать! Надо звонить полковнику», – решил Комбат.

Полковник Бахрушин, занимавший ответственный пост в ГРУ, был давним знакомым и, если можно так сказать, работодателем Бориса. В эпоху гласности у ГРУ частенько возникали проблемы, о которых в советское время даже не думали. Некоторые секретные операции выходили за рамки российского законодательства, и в случае утечки информации пресса могла выставить на всеобщее обозрение сомнительные делишки военных разведчиков.

Поэтому отдельные рискованные операции поручались внештатным сотрудникам ГРУ, к которым с некоторыми оговорками можно было причислить Комбата. Борис полностью соответствовал высоким требованиям, предъявляемым военной разведкой: был честен, любил свою Родину, в совершенстве овладел всеми навыками, необходимыми для успешного выполнения заданий.

Бахрушин был многим обязан своему подопечному, которому поручал самые сложные задания. Рублев же обращался к полковнику очень редко. Сейчас был именно такой случай. Услышав на том конце провода голос Бахрушина, Борис поздоровался и спросил, может ли полковник встретиться с ним в ближайшее время. Обычный человек стал бы допытываться: а зачем, почему такая срочность, нельзя ли решить вопрос по телефону? Но людей делают обстоятельства, и вместо бессмысленных вопросов Бахрушин сделал короткую паузу, прикидывая объем дневной работы, и сказал:

– Хорошо. Сегодня в половине восьмого.

Место встречи у них было постоянным, и в назначенное время Борис сидел на скамейке в парке. Через минуту явился полковник. Мужчины обменялись крепким рукопожатием, коротко расспросили друг друга о делах, после чего Комбат лаконично сообщил:

– Мне нужна информация о наколках, которые являются неформальными эмблемами различных армейских частей, прежде всего побывавших в горячих точках. Надеюсь, у вас есть их фотографии.

– О том, что у нас есть, я только догадываюсь. Поэтому договоримся так. Я тебе в любом случае позвоню, а дальше будем действовать по обстановке.

Бахрушин не спрашивал, зачем Комбату понадобились фотографии татуировок. Ведь и Рублев не интересовался, почему необходимо выполнить то или иное задание. Бахрушин сам рассказывал ему все, что считал нужным. Борис доверял полковнику, а иначе никогда бы не согласился помогать.

В кабинете Бахрушина Комбат очутился уже через день. Полковник отвел его в отдельную комнату и усадил за компьютер. Многообразие армейских наколок ошеломило Рублева. Возможно, их было около тысячи или даже больше. Во всяком случае, он просмотрел несколько сот, прежде чем заметил нужную. Комбат распечатал всю относящуюся к ней информацию и отнес Бахрушину.

– Вот, меня интересуют бывшие бойцы этого подразделения. Опять же с фото.

– Хорошо, – ответил полковник так, словно других дел у него нет и не предвидится. – Если у тебя есть время, подожди около часа.

Наверняка в здании имелась собственная быстродействующая компьютерная сеть. Через полтора часа полковник усадил Бориса за тот же компьютер. В нем появился новый файл объемом десять мегабайт. Борис открыл его и начал листать страничку за страничкой, всматриваясь в фотографии. Его ждала печальная новость. Он увидел на одном из снимков знакомое лицо. Нет, не Спрайта, а товарища по Афганистану. Он пришел в батальон Рублева молоденьким лейтенантом уже под занавес кровавой драмы. Рублеву лейтенант запомнился как скромный исполнительный офицер, стремящийся восполнить недостаток опыта точным выполнением приказов. Из Афгана лейтенант вышел без единого ранения. И вот такой печальный конец. Стандартная фраза подводила итог жизни еще одного русского офицера: «Погиб во время следования автоколонны в результате взрыва заложенного террористами фугаса».

По иронии судьбы (хотя это было скорее не иронией, а издевательством) следом за офицером, отдавшим Родине все, включая собственную жизнь, шел Спрайт. Увидев его фотографию, Комбат невольно подумал: «За все надо платить. В данном случае я заплатил известием о смерти боевого товарища. Интересно, много это или мало?»

Он сделал еще одну распечатку и вернулся к Бахрушину:

– Круто у вас поставлено дело. Неужели вы знаете адрес любого отслужившего в армии человека?

– Борис, не разочаровывай меня. Так ошибаться при твоем опыте!

– А, я понял, – догадался Комбат после короткого раздумья. – У вас хранятся досье людей, которые могут вам пригодиться благодаря специфическим навыкам.

– Или являются потенциальной угрозой для общества, – дополнил полковник. – Время сейчас такое. Ты ведь разыскиваешь своего человека вовсе не для того, чтобы спросить у него, который час!

Впервые Бахрушин, пусть и косвенно, выказал интерес к делам Комбата. Впрочем, он тут же встал и протянул Рублеву руку:

– Извини, Борис, но я должен идти к начальству. Успехов тебе. И не исчезай из Москвы надолго, ты мне скоро понадобишься!

Глава 23

Алекс Бушмен неторопливо расхаживал по своему кабинету. Его одолевали грустные мысли, и он не знал, чем успокоить себя. Наконец взгляд Алекса упал на семейный альбом. Бизнесмен взял его, стал медленно листать страницы, которые знал наизусть. Генеалогическое древо Бушменов уходило своими корнями аж в семнадцатый век. И не потому, что предки Алекса столь трепетно относились к истории своего рода. Просто в семнадцатом веке приключилась захватывающая история. На бескрайних просторах Атлантического океана пиратский бриг атаковал беззащитное пассажирское судно. То имело неосторожность огрызнуться залпом из трех орудий. Одно ядро по недоразумению угодило в бриг, убив нескольких человек. Капитан пиратов изобразил приступ яростного гнева. Забрав все ценности и уведя на бриг нескольких пленников, он приказал пустить судно ко дну. Вместе с пассажирами.

Среди пленников оказалась молоденькая девушка редкой красоты. Если верить утверждениям предков Алекса, она происходила из знатной, но обедневшей дворянской семьи. В те времена даже пираты старались вести себя галантно по отношению к женщинам. Но видимость приличий сохранялась до тех пор, пока человек контролировал свои инстинкты. А этим пираты себя особо не утруждали.

Капитан брига решил сделать девушку своей наложницей. Сначала он за ней терпеливо ухаживал, преподносил дорогие украшения и звал в свою каюту на чашечку кофе. Но красавица постоянно отказывалась, говоря, что кофе она не пьет, а от драгоценностей у нее болит голова. Капитан долго терпел ее капризы. (В хрониках не указывалось, сколько именно, но ориентировочно три дня.) А затем труженики моря устроили себе маленькую вечеринку. Добрые кастильские и андалузские вина лились рекой, и вскоре капитан скабрезно ухмыльнулся:

– Пойду отолью. А заодно проведаю мою красотку.

Первая часть задуманного удалась капитану блестяще. А вот что касается второй…

Помощником капитана был прекрасный юноша, настолько отважный и умелый в бою, что, несмотря на свою молодость, стал вторым человеком пиратской команды. Как и пленница, юноша происходил из благородной фамилии, однако его отец чем-то прогневал короля. Сюзерен казнил своего вассала, а его близких лишил имений, состояния и даже фамилии. Возмущенный такой несправедливостью, юноша подался в пираты, однако жизнь морских разбойников тоже оказалась далека от идеала. Молодой человек стал осторожно искать единомышленников, проповедуя бескорыстие и любовь к ближнему. Он с первого взгляда влюбился в девушку и не хотел, чтобы она досталась кому-то другому.

Облегчившись, главарь пиратов двинулся в сторону каюты, где находилась пленница. До заветной цели оставалось несколько шагов, когда дорогу ему преградил его помощник. Зазвенела сталь. Пьяный капитан недолго сопротивлялся напору умелого бойца. Шпага юноши пронзила ему сердце. Затем молодой человек призвал к оружию своих единомышленников и первым бросился в бой. Схватка была скоротечной, но кровавой. Уцелевших противников гуманно усадили в утлую шлюпку – благо начавшееся волнение предвещало утренний шторм.

Молодой человек взял на себя командование судном, отвел его к берегу материка и сдался на милость властям. Там юноша признался красавице в любви. Та ответила ему взаимностью, вскоре она забеременела. Власти с пониманием отнеслись к терзаниям вчерашнего пирата. Они оставили его капитаном брига и разрешили набрать дополнительную команду. Молодому человеку вменялось в обязанность беспощадно уничтожать своих недавних единомышленников – пиратов. Юноша обвенчался с красавицей и хотел оставить ее на берегу, но та пожелала всегда находиться рядом с любимым. Пришлось взять ее с собой.

Плавание началось удачно, команда за месяц потопила два пиратских корабля и, обознавшись, испанский галеон, перевозивший золото и самоцветы. Большую часть драгоценностей перегрузили на транспортное судно, случайно проплывавшее мимо в сопровождении военного корабля. Возможно, молодой человек стал бы самым знаменитым в истории истребителем пиратов, но произошла трагедия. Бриг атаковал третье пиратское судно и после ожесточенной схватки пустил его ко дну. Но тут появилась каравелла и, приняв бриг за разбойничий корабль, дала залп из орудий левого борта. Одно из ядер угодило в пороховой погреб брига. В мгновение ока судно и экипаж взлетели на воздух. Почти все люди, и в том числе капитан, отправились на небеса, и лишь его беременная жена по счастливому стечению обстоятельств отделалась парочкой царапин и глубокой душевной раной. Потеряв любимого, она хотела покончить с собой и даже пыталась выпрыгнуть за борт подобравшей ее каравеллы, но вспомнила о еще не родившемся ребенке и решила не брать грех на душу. А когда на свет появился младенец, в женщине возобладал материнский инстинкт, она осталась жить ради мальчика, которого нарекла именем героического отца. От ребенка и пошел род Бушменов.

Так гласила семейная легенда, в которой лично Алекс очень сомневался. То есть ребенок на самом деле был сыном захваченной в плен пассажирки мирного корабля и молодого пирата. По крайней мере, этот факт подтверждали старинные документы. Все остальное, за исключением поединка двух пиратских вожаков, – красивая легенда.

Алекс печально улыбнулся. Он оказался в похожей ситуации, ему тоже приходится изворачиваться и выдумывать. А все из-за Туманяна и его бездарных помощничков. Ведь, простив Алексу его прегрешения и дав карт-бланш на любые действия в России, спецслужбы поставили ему единственное условие – похищение русского ученого или его уникального прибора. Бушмен уже успел отрапортовать об успешном завершении операции. И вдруг такая осечка! Приходилось лгать, придумывать собственные варианты бегства ученого.

Но до чего загадочна работа нашего мозга! Алексу казалось, что он взял альбом по чистой случайности. Ан нет! Очевидно, он подсознательно хотел почерпнуть вдохновение в романтической истории и придумать собственную легенду. Однако вместо этого у него возникла абсолютно четкая и вполне уместная в данной ситуации мысль: «А чего я, собственно, дергаюсь? Они сами навязали мне Туманяна, пусть отвечают за его промахи. А я, как и раньше, готов взять на себя ответственность в случае окончательного провала. Мол, прибор мне понадобился в личных целях, для создания идеальной по звучанию записи».

* * *

Напротив Рудницкого сидела женщина лет сорока с хвостиком, одетая с той элегантной простотой, которая наводила на мысль о запредельной стоимости ее нарядов. Часы с корпусом из белого золота, украшенного драгоценными камнями, наглядно подтверждали это предположение. У посетительницы была обычная для женщин ее возраста и материального благосостояния проблема: она подозревала в неверности своего молодого мужа.

– Сколько ему лет? – ради интереса уточнил сыщик.

– Двадцать четыре.

«А тебе, учитывая достижения пластической хирургии, даже не сорок, а хорошо за пятьдесят», – подумал Алексей.

Он перелистнул страницу толстого ежедневника, с деловым видом черканул в нем ручкой, словно делая важную пометку.

– Сколько лет вы женаты?

– Три года.

– И как давно у вас появились такого рода опасения?

– Совсем недавно. Я уезжала в Лондон на экономическую конференцию и оттуда три раза звонила домой. Два раза муж не ответил.

– У вашего супруга нет мобильного телефона?

– Есть, конечно.

– Тогда почему вы звонили ему по домашнему номеру?

Женщина замялась. Рудницкий строго взглянул на нее:

– Выходит, эти опасения появились у вас еще раньше. Почему?

Лицо женщины слегка покраснело. Теперь она могла ничего не говорить. Ее реакция подтвердила логическое умозаключение сыщика. Муж не давал ей поводов для ревности, но большая разница в возрасте сама по себе являлась для бизнес-леди постоянным источником тревог. Именно об этом она не решалась сказать Алексею.

– Вы интересовались у мужа, почему его дважды не оказалось дома?

– Нет, – на глазах женщины вдруг блеснули слезы. – Я приказала одному из охранников выяснить, чем он занимается в мое отсутствие.

– Тогда зачем вам понадобились мои услуги?

Женщина глубоко вздохнула, успокаивая зашалившие нервы. Она сумела взять себя в руки и ровным голосом сказала:

– Охранник все испортил. Муж заметил слежку и устроил мне скандал. Он сказал, что если я ему не доверяю, то разлюбила его. В знак примирения я купила ему «феррари», о котором он давно просил.

– Дорого же вам обошлась услуга охранника, – заметил Рудницкий.

Он повеселел. Женщина заметила это и связала с упоминанием о тех деньгах, которые она так легко и небрежно потратила.

«Сыщик понял, что за его услуги я готова выложить кругленькую сумму», – подумала бизнес-леди.

Дама ошибалась. Когда она пришла и изложила свою просьбу, Алексей понял, что вот-вот окажется в затруднительной ситуации. Ему нужно было побыстрее выходить на след производителей контрафактных дисков, однако он не мог отказаться и от выгодной клиентки. Увы, по всему предыдущему опыту Рудницкий знал, что состоятельные женщины имеют вздорную привычку буквально висеть над душой, требуя быстрейшего завершения расследования. То есть ему приходилось выбирать: браться за новый заказ, временно приостанавливая дело Надеждина, или деликатно предложить бизнес-леди услуги одного из своих знакомых. Промедления она бы не потерпела, такие привыкли получать все и сейчас. Теперь дело принимало иной оборот. Алексей деликатно заметил:

– Надеюсь, вы, как умная женщина, понимаете, что начинать слежку в ближайшее время нельзя. Ваш муж настороже, и даже я при всем моем богатом опыте не могу гарантировать, что останусь незамеченным. Надо выждать хотя бы неделю, а лучше две.

– Хорошо, – кивнула головой женщина. – Вот здесь аванс.

– Аванс я беру, только если готов немедленно приступить к работе.

– Но я не знаю, где буду через две недели. Мне часто приходится отлучаться.

– Хорошо, я возьму тысячу на текущие расходы, а остальное по ходу дела.

Проблема благополучно разрешилась, и Алексей мог целиком сосредоточиться на предыдущей слежке. Они легко вычислили оптовый склад торговца, но дальше возникли сложности. В течение дня на складе разгружалось несколько автомашин. Рудницкому посчастливилось найти удобную позицию, откуда был виден весь процесс, но поначалу это мало что дало. Пришлось Леониду возобновить знакомство с невзрачной продавщицей. В процессе общения он сумел подробно изучить упаковку, в которой поставлялся интересующий их товар. Сыщикам повезло, упаковка имела несколько характерных отличий. Теперь Рудницкий знал, что искать. Но подавляющее большинство людей за удачу вынуждены платить – кто больше, кто меньше. Поначалу Алексей отделался малой ценой, сутки прождав впустую. Только на второй день ближе к вечеру появился мини-грузовик с той самой упаковкой. Сыщик отследил его до дома, в котором жил водитель. На всякий случай простояв еще два часа, Рудницкий убедился, что на сегодня рабочий день водилы закончен. Вот только неизвестно, когда начинается завтрашний. Поэтому Алексей занял позицию уже в шесть утра. На всякий случай он прихватил с собой Леонида. И правильно сделал. Водитель не торопился сесть за баранку, а когда пригрело солнышко, невыспавшегося Рудницкого сморило. И снилось ему, что сидят они с женой в лодке посреди то ли озера, то ли моря, а волны бьются о борт лодки и раскачивают ее все сильнее и сильнее. А жена говорит ему: «Да проснитесь, наконец! Он уже машину заводит».

Подхватился Алексей оттого, что Леонид тряс его за плечо, протер глаза. Этого немудреного движения ему хватило, чтобы вернуться на землю и худо-бедно сориентироваться в ситуации. Мини-грузовик двинулся с места. Рудницкий завел машину и, выждав минуту, тронулся следом. Между прочим, сейчас Алексей сидел за рулем «Жигулей», тогда как вчера приехал сюда на «ауди». Кроме того, у Рудницкого был еще «москвич». Два отечественных автомобиля предназначались исключительно для слежки. Дешево и сердито.

Водителю мини-грузовика мысли насчет слежки даже не приходили в голову. Он спокойно ехал по хорошо знакомому маршруту, не пытаясь проверяться или запутывать следы. Грузовик свернул во двор и остановился у здания, которое в духе новомодных архитектурных веяний напоминало какую-то замысловатую архитектурную фигуру. Раньше о своих домах говорили, что они стоят буквой «п» или буквой «г». В этом доме было что-то и от «п» и от «г», но в целом он не напоминал ни одну букву, кроме пресловутой буквы «зю». Скорее можно было сказать, что дом стоит раскорякой.

Водитель подал машину к самому подъезду, откуда тут же выскочил крепкий парень. Водитель присоединился к нему, и они начали погрузку хорошо знакомых сыщикам упаковочных ящиков. Молодые люди работали быстро и аккуратно. Никаких перекуров и «боя тары». Чувствовалось, что ребятам платит конкретный хозяин.

Вскоре мини-грузовик тронулся с места. Для порядка следовало бы проследить, действительно ли он везет контрафактные диски или в нем находятся, к примеру, женские колготки, упакованные в аналогичную тару, однако Рудницкий не стал этого делать. Стоит ли заниматься перестраховкой, рискуя, что водитель минигрузовика вычислит примелькавшегося «жигуленка»?

Глава 24

Погода благоприятствовала, и разминке в парке Комбат предпочел выезд на природу. Полчаса езды на электричке, десять минут размеренного бега – и Рублев очутился на берегу маленькой шустрой речки. Это место Комбат облюбовал давно. Нечасто встретишь уединенный и живописный уголок рядом с громадным мегаполисом.

Выполнив традиционный комплекс упражнений, Борис окунулся в бодрящую, холодную воду. Ему доставляло удовольствие бороться с сильным течением, могучими взмахами руки долго оставаясь на одном месте. В конце концов Борис уступил неудержимому потоку и выбрался из воды метрах в тридцати ниже по течению.

Обсохнув, Рублев двинулся на железнодорожную станцию. Рядом с ней проходила автотрасса, и в ожидании электрички Борис стал свидетелем любопытной сцены. На дороге голосовала девушка. Она стояла у покосившегося набок синего «фиата». Очевидно, у машины лопнуло колесо. Девушка находилась метрах в двадцати от Комбата, и он сумел хорошо ее рассмотреть. Единственным ее достоинством был возраст – лет двадцать пять – двадцать восемь. Фигура ее казалась лишенной всяких достоинств, возможно из-за просторного свитера и мешковатых брюк. Лицо девушки скрывалось под огромными очками, а волосы были собраны на затылке в пучок.

Мужчины-водители дружно игнорировали голосующую. Наверное, девушке просто не повезло, и все они торопились по срочным делам. До электрички оставалось двадцать минут, и Комбат двинулся на помощь бедолаге. Но тут девушка скрылась в машине. Рублев решил подождать, пока она выйдет. И девушка вышла, но в каком виде! Это был совсем другой человек! Густые пепельные волосы струились до середины спины. Уродливые очки исчезли, зато появилась яркая косметика, которую Борис заметил даже с двадцати метров. Место брюк заняла коротенькая юбочка, открывшая стройные ножки. И только свитер остался на месте. Очевидно, девушка не могла похвастаться роскошным бюстом.

Но и этого преображения оказалось достаточно, чтобы резко изменился состав участников дорожного движения. Куда-то исчезли опаздывающие деловые люди, их место заняли неторопливые добросердечные водители, всегда готовые помочь очутившемуся в беде человеку. За минуту около преобразившейся девушки остановилось два автолюбителя.

В целом картина выглядела очень необычно. Рублев даже подумал, что здесь происходят съемки скрытой камерой. Однако время шло, а никто не выбирался из кустов, не махал издевательски рукой автомобилистам, которые общими усилиями устанавливали на «фиат» запаску.

Подошла электричка. Борис не стал возвращаться домой, а прямо с вокзала отправился к Спрайту. Заканчивался рабочий день. Потолкавшись сначала в метро, а потом в троллейбусе, Рублев выбрался на свободу и, немного поблуждав среди стандартных многоэтажек, оказался у цели. Став вплотную к двери и прикрыв глазок своей могучей грудью, Борис нажал на звонок. В ответ – ни слова, ни скрипа половиц. Комбат на всякий случай прижал ухо к двери. Тишина. И вдруг щелчок открывающегося замка. Но не двери Спрайта, а за спиной Рублева. Борис торопливо шагнул назад и выпрямился. На площадку кто-то вышел. Комбат обернулся и поймал неодобрительный взгляд старой женщины, которая тут же начала спускаться вниз. Рублеву понадобилось несколько секунд, чтобы догадаться о причинах такого неласкового взгляда.

– Одну минуточку, гражданка! – сказал он официальным тоном.

Тут же из-за перил высунулась голова женщины.

– Вы ко мне? – полюбопытствовала она.

– А разве здесь еще кто-то есть? – тем же тоном спросил Комбат.

Женщина торопливо поднялась на лестничную площадку.

– Что вы можете сказать о Денисе Щеколдине? – сурово взглянул на нее Борис.

– А! – махнула женщина рукой. – Тут до него Рабиновичи жили. Только что евреи, а больше ничего плохого о них сказать не могу. Жили, как русские, трое в однокомнатной квартире. И они всегда мне одалживали то соль, то уксус. Только год назад Рабиновичи уехали.

– В Израиль? – чисто машинально спросил Борис.

– Чего они в том Израиле не видели? Смерть свою? Там же эти, исламские террористы. Нет, Рабиновичи подались в Австралию, у них там родственники. А вместо них въехал этот… Денис. Он мне сразу показался подозрительным. Ведь совсем молодой парень, а откуда у него такие деньжищи на квартиру? И вообще.

Женщина замолчала, переводя дыхание.

– Что вообще? – выдержав паузу, спросил Комбат.

– Он то целыми днями дома прохлаждается – слышно, как музыка орет, – то пропадает сутками. А бывает собирает дружков с девками распутного поведения, и они до утра колобродят. Очень подозрительная личность.

– А вы дружков его знаете?

Вместо ответа женщина спустилась на один пролет, поманив Комбата:

– Видите, на скамейке пиво пьет? – указала она в окно.

– Он что, всегда там сидит? – удивился Борис.

– Да нет. Я его в свое окно на кухне увидела. Еще боялась, когда вы спросили – вдруг уйдет. Нет, сидит, дружка своего поджидает. А такой хороший парень был. Я же его с пеленок знала. Родители у него замечательные, отец своими руками всю квартиру отремонтировал, а мать по торговой части. Она в магазине работала уборщицей и сторожем. И Рома вырос положительным мужчиной, пока не связался с этим бандитом.

Поняв, что женщина выложила всю интересующую его информацию, Борис спросил:

– А как фамилия этого Ромы?

– Уколовы они.

Комбат торопливо спустился вниз, опасаясь, что дружок Спрайта покинет насиженное место. Судя по тому, что, делая очередной глоток, он высоко запрокидывал бутылку, пива оставалось на самом донышке, и любитель слабоалкогольных напитков мог отправиться в магазин за следующей порцией.

– Гражданин Уколов? – спросил Борис, подойдя к Роману.

– Да, – ответил тот, торопливо швырнув пластиковую бутылку в урну.

– У меня к вам есть несколько вопросов.

– Что я такого сделал? – тут же встрепенулся мужчина. – Отпахал смену, теперь имею законные двое суток отдыха. А пить пиво не запрещено.

– Успокойтесь, меня интересует ваш дружок Денис Щеколдин.

– А, Спрайт, – расслабленно выдохнул Роман.

– Кстати, почему его кличут Спрайтом?

– Фиг его знает. Да и не дружок он мне вовсе. Я, когда первый раз попал в его компанию, сам был не рад.

– Неужели?

– Честное слово. У него собрались такие пацаны… как бы вам сказать, они вроде спокойные, но чувствовалось: если кому-то из них что-то не понравится – вмиг отправит на инвалидность. Я был типа под опекой Спрайта, но старался вести себя потише. А он, гад, почувствовал мой страх, и ему это понравилось. Еще раз позвал, а потом еще. Знал, что я побоюсь ему отказать.

– Ты запомнил имена или клички его корешей?

– Одну кликуху любой бы запомнил – Шумахер. Второго звали Кузей, а третьего вроде Конюхом или Рысаком. Типа того.

– Короче, лошадиная фамилия, – усмехнулся Комбат.

– Это же не фамилия, – запротестовал Уколов.

– Знаю-знаю, – успокоил его Рублев. – Значит, к Спрайту постоянно приходили три человека: Кузя, Шумахер и этот Конюх или Рысак.

– Нет, постоянно там ошивался только Кузя. Насколько я понял, он у Спрайта был вроде помощника. А остальные пацаны все время менялись.

– Ты знаешь адрес Кузи или кого-нибудь другого?

– Нет, конечно! Я же не идиот задавать такие вопросы. Тогда бы меня точно капитально отметелили.

– Ладно. Но ты хоть запомнил внешность дружков Спрайта?

После короткого раздумья Уколов принялся описывать все того же Кузю. Внешность помощника Спрайта даже отдаленно не напоминала тех боевиков, с которыми Рублеву довелось общаться в подвале. Что же касается остальных гостей покойного бандита, то их словесные портреты могли подойти каждому второму взрослому москвичу. Под конец рассказа фразы Романа стали короче и отрывистей, а сам он нервно заерзал по скамейке. Дал о себе знать литр выпитого пива.

– Я забегу домой на минутку и вернусь, – просительно сказал Уколов.

– Чего уж возвращаться. Нет смысла, – грустно констатировал Рублев.

Ниточка оборвалась. Гибель Спрайта позволила его сообщникам уйти в тень. Оставалось надеяться, что без главаря бандиты прекратят охоту за изобретением Шмелева и вернутся к прежним занятиям. Ведь они, по сути, являлись уголовной шпаной, которой достаточно одного сурового урока, чтобы больше не заниматься делами, представляющими государственный интерес.

Комбат встал и неторопливо зашагал к троллейбусной остановке.

* * *

Долгое время Вероника чувствовала себя как ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Она уже привыкла к Надеждину и очень без него скучала. Кроме того, она не могла понять, отчего так разозлился Олег? Ну, сказала какую-то глупость и случайно опрокинула бокал с коктейлем на его костюм. Подумаешь. Неужели из-за такой мелочи надо разрывать отношения? Тем более если мужчина по уши влюблен.

Женщина это чувствовала, но сама не испытывала к Надеждину любви. Скорее это было удовольствие от того, что рядом находится человек, на которого можно положиться, который в критическую минуту ляжет костьми, лишь бы выручить… Вероника пока еще не встретила человека, который бы заставил ее испытать это удивительное чувство. Поэтому Олег Иванович стал главным и даже единственным мужчиной в ее жизни. Его исчезновение раздосадовало и обидело Веронику. Ей очень хотелось снова увидеть его, однако из гордости женщина молчала. Она считала, что Надеждин должен позвонить первым.

Без Олега Ивановича жизнь Вероники как-то вдруг стала серой и скучной. Она не знала, чем ей заняться. Дела, которые оставил Зарубин, ее не интересовали, хождения по магазинам тоже, а отправиться в ресторан или клуб без Надеждина женщина стеснялась. Слишком мало времени прошло со дня гибели мужа, и воспитание не позволяло Веронике оскорблять его память легкомысленным поведением. Единственной отдушиной стали театральные спектакли, на которые женщина ходила по несколько раз в неделю. Сначала она отдавала предпочтение классическому репертуару, а затем решила посмотреть авангардистскую пьесу. Соседкой Вероники оказалась бойкая дама лет тридцати пяти, одетая с вызывающей роскошью. В антракте женщины разговорились. У дамы оказалось имя, созвучное фамилии Олега, – Надежда.

«Какое интересное совпадение», – подумала тогда Вероника.

Выяснилось, что это имя дал ей отец в честь жены вождя мирового пролетариата. Он был провинциальным партийным функционером высокого уровня. В начале девяностых благодаря ловким маневрам отец оказался одним из совладельцев металлургического завода. Со временем предприятие стало настоящим золотым дном. Уходивший за границу прокат давал стабильную прибыль в твердой валюте. Подобно большинству богатых россиян отец перевез семью в Москву. Фактически став настоящим капиталистом, отец в душе остался сторонником коммунистической идеи. Значительную часть доходов он перечислял на нужды КПРФ, по мере возможности принимал активное участие в работе партии. Последнее и сыграло в его жизни роковую роль. На одном из собраний у отца возник спор с одним из нынешних функционеров КПРФ. Давным-давно этот функционер был мелкой сошкой в Рязанском горкоме, а сейчас возомнил себя крупной политической фигурой, имеющей право учить бывшего секретаря обкома. Кипя праведным гневом, отец довольно резко осадил «сопляка», и тот, не найдя других аргументов, выкрикнул фальцетом:

– А вы, господин хороший, вообще помолчите. Нажили свои богатства, грабя трудовой народ, а теперь еще лезете тут со своими нахальными требованиями.

Отец молча проглотил обиду, решив не затевать на виду у всех перепалку. Но загнанные внутрь эмоции сыграли роль мины замедленного действия. Взрыв произошел утром. У отца произошел обширный инфаркт. Он бы мог выжить, но совершил еще один необдуманный поступок. Вместо того чтобы воспользоваться услугами элитной клиники, он по собственной инициативе отправился в рядовую больницу, где прожил всего двое суток.

Поскольку его супруга всю жизнь занималась только домашним хозяйством, деловая и решительная Надежда взяла в свои руки управление отцовским наследством. И прежде всего она прекратила финансирование коммунистов. Год ушел у нее на то, чтобы освоиться с новой ролью, а затем Надежда занялась личной жизнью. Она обожала веселье, шумные сборища и наслаждения. Отец, беспредельно любивший единственную дочь, всегда старался направить ее на истинный путь, но ему не хватало жесткости. Да, по отцовскому настоянию Надежда вышла замуж, но, когда убедилась, что ее супруг очень далек от идеала, быстро с ним развелась, несмотря на возмущение отца, грозившего взбалмошной дочери самыми суровыми карами.

При живом отце Надежда худо-бедно держала себя в рамках приличия. Получив свободу, она с головой окунулась в мир удовольствий. Хотя нет, что касается головы, тут Надежда очень толково управляла доставшимся ей наследством. Зато тело познало все наслаждения, которые мог дать обеспеченному человеку этот мир.

Узнав историю Вероники, Надежда с удивлением воскликнула:

– И ты со дня смерти мужа сидишь монахиней в четырех стенах! Дорогуша, учитывая твою красоту, это преступление. Я немедленно берусь за твое воспитание. И не смей мне возражать! Завтра же… нет, завтра у меня неотложные дела, Евросоюз мутит воду с квотами, надо искать обходные пути, а послезавтра мы займемся твоей внешностью. Твое платье хорошо для почтенной замужней женщины, но явиться в нем на гламурную вечеринку так же нелепо, как прийти туда в пижаме и шлепанцах.

Увы, Надежда сдержала слово и первым делом отвела Веронику в модный бутик, где попыталась всучить подруге модное платье по цене новых «Жигулей». Однако номер не прошел, у Вероники рука не поднялась отдать за кусок материи двести тысяч рублей. Надежда малость сбавила обороты и присмотрела костюмчик, стоивший как сильно подержанный «фольксваген». Тут Вероника уступила, тем более что костюмчик ей приглянулся. Веселая расцветка в нем на удивление гармонично сочеталась с продуманностью форм, говоривших о том, что вещь сделана одним из ведущих европейских кутюрье.

Слегка разочарованная скуповатостью новой подруги, ее нежеланием швыряться деньгами направо и налево, Надежда только бросила внимательный взгляд на туфельки, украшенные россыпью мелких бриллиантов и сапфиром. Было бы глупо предлагать их Веронике, она наверняка предпочтет более скромную обувь. Так и случилось. Вероника выбрала простые туфли без всяких украшений, идеально сидящие на ее стройной ножке. Дополнила наряд элегантная сумочка под цвет туфель, чуть-чуть выбивавшаяся из цветовой гаммы костюма – именно так, как требовала мода.

– Сойдет для начала, – заметила Надежда, критически осмотрев Веронику.

Она даже мысленно не хотела признавать очевидный факт: красота ее новой подруги была заметна в любой одежде.

– И мне так кажется, – подтвердила Вероника, стоя перед зеркалом.

Новый наряд радикально изменил ее образ. После смерти мужа Вероника всеми способами подчеркивала свой статус вдовы. Ее красота была сродни красоте античных статуй или картин. Ею хотелось любоваться, но она не вызывала эротического желания. Новый костюм, сохранив очарование Вероники, сделал ее просто неотразимой, сексуально привлекательной для любого мужчины.

– Прическу ты не хочешь поменять? – на всякий случай уточнила Надежда.

– Не хочу, – коротко подтвердила Вероника.

– Тогда в семь я заеду за тобой.

Ресторан «Семирамида» пользовался большой популярностью у одиноких состоятельных дам. Так сказала Надежда. Веронике, впервые услышавшей о существовании «Семирамиды», оставалось поверить на слово.

Интерьер ресторана был достаточно скромен. Казалось, его хозяева преследовали единственную цель – обеспечить посетителям максимальный обзор. Веронике сразу бросилось в глаза, что за столиками практически не было смешанных компаний, мужчины и женщины сидели отдельно.

– Мы вовремя приехали, большая охота только начинается, – усмехнулась Надежда, занимая место поближе к центру зала.

Высокий красавец лет тридцати тут же принялся сверлить Веронику чувственным взглядом. Надежда заметила пылкого мачо и повернулась к своей подруге:

– Помнишь, что я тебе говорила? Это один из халявщиков.

Вероника умышленно села спиной к молодому человеку. В ресторане существовали неписаные правила поведения мужчин и женщин. Да, все отлично понимали, что самым эротичным у большинства посетительниц «Семирамиды» был их кошелек. Именно ради чужих денег стекались в ресторан атлетически сложенные красавчики. Однако откровенная демонстрация этого считалась дурным тоном. Правила игры предполагали, что мужчина имеет при себе некоторую сумму наличности и готов ею рискнуть ради приглянувшейся ему женщины. Выражаясь современным языком, в этом была главная фишка разворачивающегося в «Семирамиде» представления. Начиная ухаживание, мужчина оказывался перед выбором. Он мог потратить все средства, завоевывая внимание женщины, или разделить их на два раза. Если первая красотка устоит перед его атакой, будет шанс повторить попытку с другим объектом.

Но самое интересное происходило, когда внимания женщины начинали добиваться сразу двое мужчин. Все, даже новички, знали о традиции ресторана – решать такого рода спорные вопросы в кулачном поединке, где могла присутствовать и женщина, из-за которой разгорался сыр-бор, и ее подруги.

Конечно, в семье не без урода, и некоторые представители сильного пола норовили завалиться в «Семирамиду» без копейки денег. Вернее, с минимумом финансов, позволявшим заказать сок или минеральную воду, которую они потягивали до самого закрытия. Им частенько везло. Оставшиеся свободными женщины подбирали их – иногда на одну ночь, а иногда на несколько месяцев.

Надежда была слишком умна, и она догадывалась о том, что начнется в ресторане с появлением Вероники. Все же психология мужчин и женщин, ищущих спутника жизни с туго набитым бумажником, имеет принципиальные отличия. Для женщины банковский счет играет главную роль. Сорокалетнему состоятельному мужчине она предпочтет пятидесятилетнего миллионера, а пятидесятилетнему миллионеру – шестидесятилетнего миллиардера. Мужчина же скорее выберет обеспеченную красотку, а не перезрелую обладательницу банковского счета с девятью нулями.

Уже через двадцать минут столик женщин украшали три бутылки шампанского. Вероника посмотрела на кавалеров, оказавших им такие знаки внимания. Двое из них не произвели на нее никакого впечатления, зато один оказался в ее вкусе – мужчина в самом расцвете лет с приятным лицом. Однако женщина не знала, как себя вести дальше. Осмотрев потенциальных любовников, она повернулась к Надежде. А мужчины явно ожидали от нее какого-то знака и, не дождавшись, дружно поднялись с мест.

– Ага, начинается! – довольно отреагировала Надежда. – А ты, оказывается, тоже любишь погорячее.

В последней фразе явно прозвучала ирония.

– Что начинается? – не поняла Вероника.

– Идем, там сама увидишь, – потянула ее за рукав Надежда.

Она уверенно двинулась к служебному входу, рядом с которым на улице Вероника заметила огороженную площадку. Там уже собрались трое соперников. Они бросили жребий. Приглянувшемуся Веронике мужчине выпало начинать с молодым высоким парнем. Тот решительно бросился в атаку, нанес парочку размашистых ударов, один из которых пришелся по лицу, но мужчина ловко ухватил его за руку и мгновенно бросил через себя. Парень шлепнулся на утоптанную землю. Мужчина тут же оказался сверху, обвил рукой шею поверженного и начал изо всех сил душить, одновременно скручивая шею. Побагровевший парень заколотил рукой по земле. Мужчина отпустил его и быстро вскочил на ноги. Парень, наоборот, поднимался очень медленно. Затем он отряхнулся и, низко опустив голову, двинулся к служебному входу.

Когда мужчина отдышался, на арену вышел второй соперник. Он оказался гораздо искушеннее в схватках и не позволял мужчине использовать навыки борьбы, хлесткими ударами держа его на дистанции. Бойцы несколько минут кружили по утоптанной земле. Наконец мужчине показалось, что ему представился шанс. Он резко согнулся и бросился вперед, намереваясь ухватить противника за ноги и опрокинуть его, но тот в последнее мгновение успел выставить колено. Встречный удар был страшен. Мужчина со всей дури влетел лицом в колено и без сознания распластался на земле. Увидев бесчувственное тело, Вероника вскрикнула от ужаса.

– Стоит ли обращать внимание на подобные мелочи? – заметил победитель, пытаясь взять ее за руку.

Вероника решительно вырвалась и склонилась над лежавшим без сознания мужчиной. Она находилась в растерянности. К счастью, тут же появился официант, хорошо знакомый с нравами завсегдатаев «Семирамиды». С помощью нашатыря и нехитрых манипуляций он быстро привел пострадавшего в чувство. Дальше произошла маленькая заминка. По неписаным законам ресторана Веронике полагалось выбрать победителя, но он был ей крайне неприятен. Кроме того, ей приглянулся побежденный мужчина, и она была согласна только на его общество.

Выход из трудной ситуации помогла найти Надежда. Она бойко переключилась на победителя, и вскоре все четверо сидели за одним столиком, мило беседуя на отвлеченные темы. О поединке никто не вспоминал, словно его и не было. Лишь когда женщины удалились в дамскую комнату, Вероника возмущенно сказала:

– Честное слово, здесь какие-то идиотские правила! Почему я за свои же деньги не могу выбрать сама и должна зависеть от результата примитивного мордобоя?

Надежда сделала вид, будто только сейчас опомнилась:

– Ах, извини, я забыла тебе сказать. Если за тобой начинают ухаживать сразу несколько мужчин, ты можешь выбрать того, который тебе симпатичен, а шампанское остальных вернуть на родину.

Тут Вероника вспомнила, как мужчины смотрели на нее, ожидая какого-то знака. Оказывается, надо было просто разобраться с шампанским. А она понятия об этом не имела.

– В «Семирамиде» постоянный женский контингент. С мужчинами, которые нам интересны, мы неоднократно занимались любовью и теперь предоставляем мужикам возможность самим выяснять отношения, – закончила свою мысль Надежда.

Они вернулись к столу. В зале зазвучала тихая музыка. Избранник Вероники, которого звали Игорем, пригласил ее на медленный танец, оговорившись:

– Если вас не пугает моя разукрашенная физиономия.

Действительно, вся правая сторона его лица представляла собой один сплошной кровоподтек, неотвратимо наливавшийся лиловым цветом. К счастью Игоря, он в последний момент успел повернуть голову, иначе сложный перелом носа был бы ему гарантирован.

– Ничего, шрамы только украшают настоящего мужчину, – улыбнулась Вероника.

Игорь подвел ее к площадке, и они закружились в медленном танце.

Глава 25

Физиономию Владимира Ашотовича озаряла самодовольная улыбка. Он был уверен, что все окружающие просто обязаны испытывать гордость за проделанную им работу. Еще бы! В кратчайшие сроки новая компания сумела не только подняться на ноги, но и существенно потеснить с рынка конкурентов, которые имели солидный опыт работы с компакт-дисками. Причем, вопреки предостережениям классиков военной науки, наступление велось одновременно на двух фронтах и везде поле битвы оставалось за дерзкими новичками. Как и следовало ожидать, основной доход приходился на долю контрафактного товара. Вопреки заверениям ответственных товарищей, сбыт пиратских дисков оставался как бы не замеченным официальными властями. То есть они его замечали, но не по долгу службы, а с целью получения дополнительного дохода. Попросту говоря – беря взятки.

Угроза исходила лишь со стороны конкурентов. Но это была чисто гипотетическая угроза. Качество и себестоимость выпускаемого компанией товара оставляли позади все конкурирующие фирмы. Лишь одно омрачало радость Владимира Ашотовича. Он хорошо знал нравы российских бизнесменов. Непрерывно терпя убытки, они, чего доброго, бомбочку подложат. Или наймут киллера. Именно поэтому его категорически не устраивал Иртыш в качестве начальника охраны. Ну кто он такой? Бывший наемник, профессиональный солдат удачи. А нужен сотрудник спецслужб, умеющий разгадывать ходы противника и сохранивший доступ к оперативной информации своих бывших коллег.

Именно эту мысль Туманян хотел донести до Бушмена, но взглянул на хмурое лицо хозяина и осекся.

Перед отлетом в Россию у Алекса состоялся неприятный разговор с куратором из Госдепа, который прозрачно намекнул на то, что после бегства Шмелева возможен пересмотр их джентльменского договора.

– Но я сделал все, что мог, – слабо возразил Алекс. – Нашел людей, поставил им задачу, которую они, между прочим, выполнили. И не моя вина, что эти люди упустили изобретателя. Я ваших спецшкол не кончал, мне трудно отличить профессионала от дилетанта…

– А вы и не пытались, – грубо перебил Бушмена собеседник. – Переложили всю ответственность на вашего русского помощника, хотя мы предупреждали, что следует держать под контролем его деятельность.

– Так я думал, что вы сами будете держать его под контролем.

– Он думал! Вам кажется, что все очень просто? Набрать в чужой стране исполнителей, следить за каждым их шагом, в случае необходимости исправлять ошибки. Да если бы это было так, разве бы мы стали вас использовать… Наше счастье, что после бегства Шмелев не воспользовался помощью спецслужб. Хотя не исключено, что контакты были и теперь ученого охраняют суперпрофессионалы, которых сложно обнаружить. В любом случае надо повторить попытку, найдя исполнителей, которые не смогут вывести на ваш след.

– Разве это возможно? – насторожился Бушмен. – В таком деле при любом количестве посредников образуется цепочка. По ее звеньям легко найти заказчика.

– А вы делаете успехи, – хмыкнул госдеповец. – Только упускаете одну важную деталь. Цепочку всегда можно разорвать. Надо только выбрать нужное время и место.

Его циничное откровение повергло Алекса в ужас. Если раньше ему навязывали похищение человека, то сейчас открыто подталкивали к убийству. Такого Бушмен не мог представить даже в самых кошмарных мыслях… А все началось с выпуска пиратских дисков. И вот куда вывезла Алекса кривая. Хорошо еще, что ликвидация совершится чужими руками. Хотя при таком развитии дел ему самому скоро придется взять в руки оружие. Знал бы он, как все повернется, лучше бы сел в тюрьму.

Бушмен долго размышлял над словами представителя Госдепартамента. Этим тварям позарез нужен Шмелев, они вцепились в него бульдожьей хваткой. Значит, попытка похищения обязательно повторится, и обдумать все необходимо уже сейчас. Алекс целое утро просидел за столом, рисуя на бумаге какие-то непонятные схемы. Наконец он пришел к главному выводу: в их деле слишком много неизвестных, существует лишь одна постоянная величина, которой стоит заняться.

Приняв решение, Бушмен отправился в Москву. Бодрый доклад Туманяна оставил его равнодушным. Регулярное пополнение банковского счета американца говорило об успехах нагляднее любых слов. Во время первого визита Алекса в Москву ему перевели одну забавную газетную статейку. Там утверждалось, будто российские дельцы, зарабатывающие миллионы в правовом беспределе, сумеют легко утвердиться на западном рынке, участники которого привыкли соблюдать законы.

Тезис, прямо скажем, сомнительный. Что-то не слыхал Бушмен о россиянах, ставших на Западе мультимиллионерами. Все они сначала сколачивают капитал в России и только потом осваивают цивилизованные страны. А как иначе, если рынок на Западе складывался веками и были в его истории мошенники похлеще Абрамовичей и Березовских. Поэтому все законы четко прописаны, а действия чиновников настолько строго регламентированы, что любое нарушение быстро всплывает наружу.

Оказалось, что представителю цивилизованной страны гораздо проще заработать миллионы в России. Для этого надо лишь иметь товар, который не смогут предложить местные бизнесмены, и заранее морально подготовиться к тому, что придется действовать вне рамок местного законодательства, то есть так же, как потенциальные конкуренты. И тогда все будет хорошо, даже замечательно.

И было бы, если бы не досадная осечка со Шмелевым. Теперь придется все начинать сначала. Алекс хмуро посмотрел на Туманяна.

– Вы победными реляциями хотите отвлечь меня от главного? – зло спросил он.

– То есть? – растерялся Владимир Ашотович.

– Нанятые вами люди совершили грубейший промах, упустили пленника. К счастью, он оказался слишком беспечен, давая нам возможность повторить попытку. Только учтите: у вас есть единственный шанс реабилитироваться. Ошибаться больше нельзя, это смертельно опасно. Вы должны найти других, более подготовленных исполнителей и разработать идеальный план. Со своей стороны я готов выделить на операцию кругленькую сумму, хотя по-хорошему вам самим надо расплачиваться за допущенные ошибки.

«Козел!» – мысленно охарактеризовал Владимир Ашотович своего работодателя.

Разве, нанимая Иртыша, он мог подумать, что охранники станут похищать людей, держать их в заброшенном подвале? Да, он догадывался, что американец намерен вольно обходиться с российскими законами, поэтому и нашел заместителя с подмоченной репутацией, но даже представить себе не мог, что дело зайдет настолько далеко. Туманян считал всех западных бизнесменов отчаянными трусами, только в крайнем случае способными на противоправные действия. Как же он ошибался! Выяснилось, что, сидя в Америке и загребая жар чужими руками, можно такого наворотить – вовек не расхлебаешь!

– Вы меня понимаете? – стал уточнять Бушмен, поскольку молчание Владимира Ашотовича явно затянулось.

– Да-да, конечно. Я только задумался, где найти настоящих профессионалов и сколько это может стоить.

– Забудьте о деньгах. Вы должны беспокоиться лишь о том, чтобы на этот раз не допустить ошибки, – жестко заявил Бушмен.

Он ушел, оставив взволнованного Туманяна в одиночестве. Тревога Владимира Ашотовича усилилась бы многократно, узнай он, что вечером Алекс встретился с Иртышом. Содержание их беседы долго оставалось в тайне.

Рудницкий выждал минут двадцать после отъезда мини-грузовика и неторопливо зашагал к подъезду. На его счастье, у двери висела табличка с номерами квартир. Здраво рассудив, что никто не станет устраивать перевалочный пункт или подпольный цех на верхних этажах, Алексей набрал один из последних номеров.

– Кто там? – раздался настороженный женский голос.

– Агитаторы. Скоро выборы в городской совет.

Уловка сработала. Пробурчав что-то насчет бесконечных выборов, женщина открыла дверь. Рудницкий зашел в подъезд и принялся осматриваться. Алексей надеялся обнаружить мелкие детали, говорившие внимательному наблюдателю о том, что одна из квартир используется не по назначению. Увы, он только даром потратил время. Если где-то здесь и обитали злоумышленники, то они ловко маскировали свою противозаконную деятельность. Или виной всему была суета, поднятая жителями второго этажа? У них сегодня намечался какой-то праздник. То ли свадьба, то ли новоселье, то ли юбилей. В любом случае Рудницкому пришлось ретироваться, чтобы не привлекать к своей персоне нездорового внимания.

Следовало идти другим путем. Алексей двинулся к дому напротив и стал расспрашивать сидевших на лавочках старушек. Ему повезло. Один из жильцов сдавал квартиру. Накануне он дал объявление в газете, но оно еще не успело выйти, и жилплощадь оставалась свободной. Правда, мужчина заломил безбожную цену и требовал задаток за два месяца вперед, но Рудницкому удалось прийти к компромиссу. Цена осталась прежней, однако задаток он уплатил лишь за один месяц. Все эти нюансы Алексей согласовал с Надеждиным, который полностью одобрил замысел сыщика.

Безусловно, Рудницкий вышел на след таинственного конкурента. Но и заказчик и исполнитель были едины во мнении, что засечен лишь перевалочный пункт. Ну не может располагаться в обычной квартире подпольный цех, тем более выпускающий высококачественную продукцию.

– Ты установи за подъездом круглосуточное наблюдение. Сам знаешь, что такого рода дела часто обтяпываются по ночам, – говорил Олег Иванович сыщику банальные вещи. – Если тебе понадобятся еще люди или, допустим, прибор ночного видения, смело обращайся ко мне, я немедленно оплачу все расходы.

– Спасибо, но пока я обойдусь своими силами, – отвечал сыщик.

Пользуясь тем, что Надеждин не мог его видеть, Алексей иронично улыбнулся. Заказчик черпает сведения о преступной жизни из дешевых сериалов. Ночью обычно грабят, насилуют. Но только идиот станет по ночам заниматься транспортировкой пиратских дисков. Если только не стремится угодить на скамью подсудимых. Ведь обязательно найдется страдающая бессонницей бдительная старушка, с молоком матери впитавшая лозунг «Товарищ, бди! Враг не дремлет!». Уж она обязательно сообщит куда следует о подозрительном ночном шевелении. Гораздо безопаснее влиться днем в гигантский поток автомобилей, развозящих по торговым точкам китайские игрушки, польскую косметику, гигиенические прокладки с крылышками и без.

По мнению Рудницкого, товар со склада забирали где-то в середине дня, чтобы доставить оптовику, который распределит его по партиям и на следующее утро отправит по музыкальным киоскам и магазинчикам. Значит, машина из подпольного цеха должна приезжать на склад в первой половине дня.

Алексей набрал телефон своего офиса:

– Леня? Привет! Возьми ручку, запиши адрес… Готово? Очень хорошо. Теперь запри контору, возьми дома вещи, чтобы пожить дня три-четыре, максимум неделю, и давай сюда. Да, и закупи по дороге какой-нибудь еды.

В ожидании помощника Рудницкий осмотрел снятые им апартаменты. Это была двухкомнатная квартира так называемой улучшенной планировки. Хотя по сравнению с чем «улучшенной»? Если с «хрущобами», то безусловно. Но если брать европейские нормы, то качество жилья было ниже среднего. Особенно впечатляла застекленная лоджия со щелями, в которые могла пролезть среднего размера собака. Возможно, именно это имелось в виду под улучшением.

Приехал Леня. Алексей бросил на сковородку часть привезенного им мясного полуфабриката. Леонид тем временем разобрал вещи и тоже осмотрел их временное пристанище. Он знал, что бесполезно приставать с вопросами к голодному начальнику.

Сев за стол и перекусив, Рудницкий сам изложил помощнику суть дела. Леонид его внимательно выслушал, однако про себя сделал выводы, которые бы вряд ли обрадовали его начальника. Молодой человек решил, что дело у них плевое и уже практически закончено. Сгоряча он поинтересовался:

– А что делать с тачкой, которая приедет из подпольного цеха? Сразу сесть ей на хвост или для начала переписать номера?

– Сперва ее надо вычислить, – раздраженно бросил Алексей.

Еще когда он бродил по подъезду, у него возникло ощущение, что дело их не такое простое, как кажется на первый взгляд. Развитие событий не давало повода для беспокойства, но Рудницкий привык доверять своей интуиции. Даже в наш век, когда на вооружение стражей правопорядка поступает фантастическая техника, это чувство должно присутствовать у каждого настоящего сыщика. Иррациональное по своей сути, оно частенько выручает там, где оказываются беспомощными идеально выстроенные логические схемы. И сейчас Алексей интуитивно ощущал, что он так же далек от разгадки тайны пиратского цеха, как и в первые дни расследования.

С раннего утра Рудницкий стал наблюдать за подъездом. До полудня ничего интересного не происходило, а потом приехал знакомый мини-грузовик. Его водитель и выскочивший из подъезда мужчина ловко загрузили в автомобиль коробки с дисками. Алексей передал наблюдение Леониду. Ближе к вечеру тот засек знакомую машину. Картина снова повторилась. Водитель и мужчина быстро затарили грузовичок, и он тут же уехал.

«Неужели заказчик прав и товар из цеха привозят ночью? – удивленно подумал Рудницкий. – Ладно, разберемся».

После ужина он немного вздремнул, а потом устроился у окна. Прибор ночного видения ему не понадобился, фонари худо-бедно освещали двор. Алексей видел, как один из жильцов выводил на прогулку пса размером с упитанного теленка, как целовалась на скамейке влюбленная парочка, как под утро хорошо одетый мужчина воровато открывал дверь подъезда магнитным ключом, надеясь, что его появление пройдет не замеченным для супруги. Много других забавных и грустных сцен разыгрывалось перед глазами сыщика. Не было только самого главного – машины, доставлявшей товар из подпольного цеха.

«Возможно, у них поставки раз в два или три дня», – подумал Алексей, засыпая.

Сменивший его Леонид тоже не мог похвастаться успехами. Этот день был копией вчерашнего. Утром ничего интересного не происходило, а в полдень нарисовался знакомый мини-грузовик. Леонид разбудил начальника, и они вдвоем любовались картиной погрузки. Ночью Рудницкий снова наблюдал громадного пса, влюбленную парочку, и только загулявшего гражданина сменили двое мужиков, упившихся до полной утраты способности передвижения на ногах и поэтому двигавшихся ползком. А машины по-прежнему не было.

«Странное дело, – размышлял Алексей после бессонной ночи. – Конечно, есть ничтожная вероятность того, что в одной из квартир были созданы большие запасы товара, который сейчас вывозится на реализацию. Но это очень сомнительно. Скорее всего подпольный цех находится в подъезде. Я напрасно втемяшился в версию насчет квартиры. В таком большом доме наверняка есть подвал, где конкуренты заказчика организовали свой цех».

* * *

Борис Рублев сидел на диване, держа в руках меч. Меч был не рыцарский или самурайский, а стеклянный. Он был длинный и тяжелый. Его вчера принес Андрей Подберезский, заехавший к своему старому другу. В меч был налит коньяк благородного темно-коричневого цвета.

– По какому случаю намечается дегустация этого эксклюзивного напитка? – полюбопытствовал Борис.

– В связи с прорывом молдавской алкогольной блокады, – отвечал Андрей.

– А ты уверен, что это молдавский коньяк, а не балашихинский фальсификат?

– Обижаешь, командир. Меч куплен в хорошо знакомом мне фирменном магазине. Туда паленое спиртное не попадет ни под каким видом. Ребята держат марку.

– Ну хорошо. А где мне взять ножны для этого меча? В нем, наверное, целое ведро коньяка, – рассматривая этикетку, начал было Рублев, но осекся.

– Всего литр, – уточнил Подберезский.

– Я и сам уже прочел. Подумать только, пуд стекла и только литр выпивки!

– Зато красиво, – возразил Андрей.

У Бориса имелось прямо противоположное мнение на этот счет, но он промолчал, решив не обижать приятеля. Друзья сели за стол. Под воспоминания о делах давно минувших дней и разговоры о нынешних событиях они как-то легко опустошили оригинальную тару. Утром меч попался Борису на глаза, и теперь Рублев думал, что же с ним делать. Он бы с удовольствием отнес хрупкое оружие на ближайшую мусорку, но не хотел обижать Андрея. Подберезский советовал заливать в меч водку. У Бориса по этому поводу возникли определенные сомнения. Меч достигал метр с лишним в длину и был крайне неудобен в употреблении. Налить из него спиртное в объемистые стопки, которыми пользовались бывшие сослуживцы Комбата, было довольно проблематично. А наполнить рюмки-наперстки вряд ли удалось бы без потерь даже лучшему в мире официанту.

Борис выбрал компромиссный вариант. Он решил временно запрятать меч на шкаф. Чтобы не повредить стеклянную тару, Рублев завернул ее в тряпку и шагнул к шкафу. В этот момент зазвонил телефон.

– Алло! – сказал Комбат, думая о том, куда бы положить меч, чтобы потом не сесть на него по забывчивости.

– Здравствуй, Борис! Как твои дела? – услышал он в трубке голос Бахрушина.

– Да какие дела у пенсионера? Разве что вы подбросите от щедрот своих.

– Увы, Борис, тут мне предложить нечего. Я звоню по другому вопросу. Тебя по-прежнему интересует информация о бывших «чеченцах»?

– Был бы очень вам благодарен.

– Тогда бери ручку или карандаш. Или просто запомни.

– На всякий случай запишу.

– Как хочешь. Но ты не думай, что я сейчас продиктую тебе целое досье. У меня есть только телефон и фамилия следователя, который вел дело Щеколдина. Он предупрежден, поэтому можешь сразу ему звонить.

Борис так и поступил, закончив разговор с Бахрушиным. Следователь, которого звали Николай Сергеевич Черышев, категорично заявил:

– У меня сейчас выше крыши работы. Даже если мы договоримся с вами завтра на конкретное время, я не могу дать гарантии, что буду на месте. Если у вас срочное дело, подъезжайте сегодня к восьми часам.

Комбат так и сделал. По дороге он купил бутылку коньяка. На вахте Борис предъявил пенсионное удостоверение, и дежурный сотрудник назвал ему номер кабинета.

– Подождите три минуты, – сказал Черышев, увидев посетителя.

Через десять минут Черышев достал из сейфа стаканы и развернул ссобойку, о которой забыл в запарке рабочего дня.

– За знакомство, – поднял Борис стакан.

– За приятное знакомство, – уточнил следователь. – Честно говоря, я боялся, что мне навязывают очередного чинушу, которому нужны материалы для отчетности. Как хорошо, что я ошибся. Кстати, если вы не против, можно перейти на «ты».

– Я тоже хотел предложить именно это.

– Отлично, Борис! Тогда еще по одной. Хотя стоп, погоди минутку.

– Осталось незаконченное дело?

– Нет. Просто чинуше хватило бы общих фактов, занесенных в компьютер, а тебя могут заинтересовать конкретные детали. Я сейчас вернусь.

Черышев принес тощую папку и развернул ее перед Борисом:

– Тут все материалы по банде Дениса Щеколдина, известного под кличкой Спрайт. Вернувшись из Чечни, он собрал вокруг себя ребят, по большей части тоже имевших военное прошлое. Но были и просто спортсмены, не нюхавшие пороха. Банда промышляла на Тишинском рынке. Люди Щеколдина занимались рэкетом и прочими криминальными делами. Мы взяли их в разработку, но расследование двигалось со скрипом. Сам понимаешь, какой специфический контингент работает на рынке. В большинстве своем наши бывшие соотечественники, после развала Союза ставшие иностранцами, многие без прописки и регистрации, милиции боятся как огня. Они предпочли искать правду у своих авторитетов. Но команда Щеколдина четко знала свое место и состояла из крутых ребят, поэтому теневые хозяева рынка долгое время с ней не связывались. А затем в Москве произошел очередной раздел сфер влияния между крупными преступными группировками. Тишинский рынок отошел к азербайджанскому клану, который решил взять под контроль весь криминальный бизнес. По нашей информации, команду Щеколдина не брали в расчет. Сам подумай, что значил для уголовных авторитетов жалкий десяток братков-«спортсменов»! Только Спрайт думал иначе. Азербайджанцы вежливо попросили его очистить территорию. В ответ люди Щеколдина внаглую собрали дань со своих «крышуемых» за два месяца вперед. Азербайджанцы, не ожидавшие такой прыти, позволили Спрайту взять деньги. О том, как развивались дальше события, мы только догадываемся. По одной информации, Щеколдин попытался оставить за собой частичный контроль над рынком. По другой, азербайджанцы достали его людей, желая вернуть деньги. Нам известен только результат. В ходе разборок погибло шестеро азербайджанцев, а команда Щеколдина прекратила существование. Сам он залег на дно, больше месяца не появлялся в своей квартире.

«Но ведь он вернулся. Почему же вы его не арестовали?» – мысленно поинтересовался Рублев.

Впрочем, он знал ответ на этот вопрос. Произошла обычная бандитская разборка. Добыть обличающие Спрайта показания у противоборствующей стороны было чрезвычайно сложным делом. Этнические группировки крайне редко идут на сотрудничество с местными правоохранителями, решая все вопросы своими силами. Сыщикам требовалось проделать огромную работу. И ради чего? Ради восстановления справедливости в бандитских кругах? Да пусть они хоть все друг друга перестреляют! А у милиционеров полно других проблем.

– Ясно. Но меня больше интересуют подельники Щеколдина, – сказал Рублев.

– Хорошо. С кого начнем – с покойников или с ныне здравствующих?

– Покойников можно отложить в долгий ящик, – невольно скаламбурил Комбат.

Черышев оценил шутку. Он громко рассмеялся, а затем уточнил:

– В ящик их без нас уложили. Ладно, двинемся по списку. Вот господин Черненко по кличке Кучер. В разборке с азербайджанцами получил тяжелое ранение, остаток жизни проведет в инвалидной коляске.

«Тот самый тип с лошадиной кличкой», – подумал Комбат, вспомнив Уколова.

– Идем дальше. Некто Мокрецов по кличке Мокрица. Этому повезло гораздо больше, из разборки вышел целым и невредимым. Сейчас взялся за ум, работает охранником в солидной иностранной компании.

– Как бы не так! – едва сдержал восклицание Борис, увидев на фотографии знакомую физиономию.

Мокрецов был одним из боевиков, охранявших его и Шмелева в подвале!

– У тебя есть адрес этого перевоспитавшегося? – спросил Рублев.

– Конечно, – Черышев что-то быстро черканул на бумажке. – Я не спрашиваю, зачем тебе это надо, Борис, но если потребуется моя помощь – звони.

– Буду иметь в виду, – сказал Комбат.

Он часто получал такого рода предложения, но ни разу не воспользовался ими.

Глава 26

– Софочка, подай мне, пожалуйста, грибочков!

– Ой, папа, зачем вам такая тяжелая еда с вашей печенью?

– Доченька, зачем напоминать о печени в наш маленький семейный праздник. Я и так думаю о ней все остальные дни, – возразил Наум Моисеевич Трахтенбек и протянул тарелку.

Сегодня исполнился ровно год со дня свадьбы дочери. Год счастливой жизни, которому предшествовали несколько лет внешне деликатной, но ожесточенной борьбы. Софочка хотела замуж. Трахтенбек хотел своей дочери счастья. Как выяснилось, в подавляющем большинстве случаев эти вещи были несовместимы. Глупая дочь выбирала кандидатов по таким малосущественным признакам, как привлекательная внешность и веселый нрав. Она игнорировала имущественное положение и служебные перспективы потенциальных мужей. А те, как назло, поголовно оказывались голодранцами. Наум Моисеевич мягко, но решительно указывал дочери на ее заблуждения. В семье назревал грандиозный конфликт с непредсказуемыми последствиями. И тут очень вовремя подвернулся Лева. Да, внешность очередного жениха подкачала, зато он работал менеджером среднего звена в топливно-энергетической компании. Софочка малость покочевряжилась, но уступила настойчивым уговорам родителя. Тем более время поджимало. Благодаря затяжному спору отцов и детей возраст Софочки угрожающе приблизился к тридцати годочкам. Ей надо было срочно замуж.

И вот прошел год после свадьбы. Судя по наблюдениям Наума Моисеевича, молодые выглядели довольными. Ну, Лева, тот с самого начала обожал свою очаровательную женушку. Но и Софочка примирилась с навязанным ей супругом, о чем свидетельствовал наметившийся животик. Трахтенбек мог вздохнуть свободно: его дочери не доведется пережить тех испытаний, которые выпали на долю ее родителей.

Много лет назад Наум Моисеевич играл в симфоническом оркестре. Зарплата была вполне сносной, поскольку оркестр дотировался советским государством. Благодаря музыке Трахтенбек познакомился со своей будущей женой, чью красоту унаследовала дочь. Девушка была влюблена в классическую музыку, и это чувство перенеслось на энергичного скрипача-виртуоза. Наум Моисеевич был старше своей избранницы на десять лет, что не помешало счастливому браку.

Проблемы начались в разгар перестройки, под конец восьмидесятых. Оркестр сняли с государственного довольствия, пустив в свободное плавание. Хотя какое там к черту плавание! Оркестр пошел ко дну, даже не выйдя из гавани. Публика и раньше не больно жаловала классическую музыку. А когда у людей стало едва хватать денег на дешевую еду, зрителей в зале частенько оказывалось меньше, чем исполнителей. Музыканты начали разбегаться, искать другую работу. Самые талантливые подались на Запад, где высоко ценились русские виртуозы. Остальные, как могли, устраивались на Родине. И тут Науму Моисеевичу сказочно повезло. Один его дальний родственник еще в советские времена был известным в узких кругах цеховиком. К развалу Союза у него скопился изрядный капитал. Вспомнив о Трахтенбеке, родственник купил ему студию звукозаписи. И вовсе не потому, что у цеховика с раннего детства засела страсть к благотворительности. Просто слухи о грядущей денежной реформе заставили его избавиться от накопленного рублевого капитала. Трахтенбеку оставалось только грамотно распорядиться полученным даром.

И не надо думать, будто Наум Моисеевич был всецело погружен в Баха и прочих Генделей. Нет, он с интересом отслеживал тенденции современной музыки, особенно после того, как вычитал в одной из газет, сколько это может стоить в смысле гонорара. Еще когда по стране триумфально гастролировали «Кино», «Аквариум», «Наутилус Помпилиус», Трахтенбек предсказывал, что век серьезной легкой музыки будет недолог и людей потянет на что-нибудь совсем легкое, убогое до примитивизма. Увы, Наум Моисеевич только думал, а другой человек начал действовать, открыв советским зрителям эру «Ласкового мая».

Заполучив студию, Наум Моисеевич имел возможность воплотить свою концепцию в жизнь. Со стороны это выглядело кощунственно. Серьезный музыкант с консерваторским образованием погрузился в мир сомнительных звуков, которые издавали какие-то «Стрелки», «Белки» и другие подростковые ансамбли. Но дело того стоило. Поступившись принципами, Трахтенбек обрел финансовое благополучие. У Наума Моисеевича имелся устный договор с родственником: если студия разорится, долг автоматически списывается, но, ежели дело пойдет в гору, Трахтенбек обязан вернуть вдвое большую сумму в твердой валюте. Наверное, родственник кусал себе локти, поскольку Наум Моисеевич рассчитался с ним за шесть лет, при этом ни в чем себе не отказывая и постоянно расширяя производство. Конечно, бизнесу здорово мешали пираты, однако Трахтенбек имел стабильную прибыль до того момента, пока на горизонте не появился Алекс Бушмен. По странному совпадению вскоре после открытия американцем завода рынок завалили контрафактными дисками отменного качества. Наум Моисеевич едва сводил концы с концами. За три последних месяца чистая прибыль его компании равнялась – смешно сказать – четырем тысячам долларов. Столько зарабатывает в месяц толковый программист в московской фирме. А главные неприятности были еще впереди.

Позавчера Трахтенбек думал о том, как вовремя он выдал дочь замуж. Теперь Софочку обеспечит всем необходимым супруг, а им с женой за глаза хватит накопленного состояния. Надо только избавиться от студии, превращающейся в обузу. Но вчерашний день изменил все. Вчера Трахтенбек встретился с Бушменом. Наум Моисеевич владел английским языком, поэтому их беседа проходила тет-а-тет, без свидетелей. Отдав должное деловой хватке американца, Трахтенбек предложил ему деловое сотрудничество. Алекс удивленно посмотрел на него. Предупреждая неизбежный вопрос Бушмена, Наум Моисеевич пояснил:

– Благодаря удачно выбранной стратегии ваша компания вскоре монополизирует рынок иностранных музыкантов в нашей стране. К примеру, я за последние три месяца потерял на зарубежных исполнителях около пятидесяти тысяч. Но по договору вам запрещено выпускать записи российских музыкантов. У меня же такая возможность есть. Вы понимаете, что я имею в виду?

Алекс вопросительно посмотрел на гостя.

– Все очень просто. Надеюсь, вы знаете, что наши звукозаписывающие компании теряли огромные деньги из-за пиратов. Теперь появились вы, и положение большинства фирм стало критическим. Если мы договоримся, то через меня вы сможете перекупать права на российских исполнителей у резко обнищавших студий. Таким образом в кратчайшие сроки весь отечественный музыкальный рынок станет вашим.

Уловив суть сказанного, Алекс нервно забарабанил пальцами по крышке стола:

– Ваше предложение очень неожиданно, я должен подумать.

Однако Наум Моисеевич по глазам американца видел, что тот уже принял решение. И это решение целиком устраивало Трахтенбека.

* * *

– Короче, Леня, будем искать, – сказал Рудницкий и сделал глоток чая, хотя с удовольствием выпил бы сейчас чего-нибудь покрепче.

– Сразу после ужина? – загорелся молодой человек.

– Леня, ну сколько можно тебя учить – сначала думай, потом говори. Ты хочешь, чтобы нас приняли за мелких воришек? Какой уважающий себя хозяин попрется в подвал на ночь глядя? Нет, мы пойдем туда завтра утром. Вернее, пойду я, а ты меня подстрахуешь.

– Хорошо, – упавшим голосом сказал Леонид. – А как?

– Возьмешь у меня отмычки, когда я вскрою замок. При мне, конечно, будет ксива частного сыщика, но лучше не носить с собой инструменты.

На этот раз Алексей представился работником «Водоканала». И снова ему открыли без вопросов. Мужчине, с которым у Рудницкого произошел короткий диалог, даже в голову не пришло набрать номер «Водоканала» и уточнить, проверяют ли их люди показания счетчиков воды. Алексей с Леонидом зашли в подъезд. На двери подвала висел массивный амбарный замок. Леонид, заметив этот раритетный механизм, тихо ахнул от удивления. Рудницкий, видевший замок во время своей первой экскурсии, молча достал отмычки и занялся делом. Через полминуты дужка замка открылась. Алексей осторожно распахнул тяжелую дверь и скрылся в подвале. Медленно ступая, он спустился вниз и замер, прислушиваясь. Кругом царила тишина. Даже было слышно, как азартно ругались жильцы одной из квартир первого этажа. Вот он – очередной сюрприз странного дела. Человечество еще не изобрело бесшумно работающих станков. Решив, что больше нет смысла таиться, Рудницкий достал фонарик. Его луч нащупал выключатель. Алексей щелкнул им, тусклый свет озарил подвал. Вдоль узкого прохода тянулись сарайчики жильцов. Не было признаков того, что хотя бы часть их объединили вместе, превратив в подпольный цех. Кроме того, Рудницкий заметил перегородку с обитой толстой жестью дверью. Видимо, подвал был разделен на секции по числу подъездов. Это облегчило работу сыщика, одновременно принеся огромное разочарование. Стало очевидно, что цеха, выпускающего компакт-диски, здесь нет и в помине. Перед Алексеем возникла загадка, разгадать которую он пока не мог.

В кармане заработал мобильник, переключенный на режим вибрации. Рудницкий метнулся к выключателю, потушил свет и шагнул к двери. Та распахнулась. На пороге стоял мужчина. В слабом свете он едва ли мог рассмотреть лицо Алексея.

– Здравствуйте! – сказал сыщик.

– Здрасьте! – ответил мужчина, пытаясь понять, кто же стоит перед ним.

Рудницкий не дал ему такой возможности. Он быстро проскользнул мимо, сделав вид, что очень торопится. Они с Леонидом вернулись на съемную квартиру.

– Ну что? – нетерпеливо спросил молодой человек.

– А ничего!

– Как это?

– Вот так. Нет в подвале никакого цеха, и, откуда берутся диски, я ума не приложу. По здравому рассуждению существует единственный вариант. Пираты используют одну из квартир дома в качестве склада. Ты представь, сколько дисков можно разместить в обычной двухкомнатной квартире, если заставить комнаты, кухню и прихожую рядами коробок от пола до потолка. Их на мини-грузовике целый месяц будешь вывозить.

– А пол не обрушится от такого веса? – задал резонный вопрос Леонид.

– Черт его знает! Я же тебе не инженер-архитектор. Но дело не в поле. Я сейчас представил технологию процесса. Значит, цех работает, товар скапливается на складе. Потом диски начинают вывозить на реализацию, а цех что? Останавливается? Чушь собачья. Тут явно есть хитрый фокус, который я пока не могу разгадать. Это как раз тот случай, о котором говорят, что без стакана не разберешься, – констатировал Алексей и потянулся к холодильнику. – Давай, Леня, сваргань быстренько закуску, пообедаем.

– А как же слежка?

– Забудь. Я переговорю с заказчиком, пусть он решает.

На следующий день Рудницкий встретился с Надеждиным и подробно рассказал ему о результатах наблюдения. К удивлению Алексея, его повествование не сильно огорчило заказчика.

– Я ожидал чего-то похожего, – заметил Надеждин. – Мы имеем дело с очень серьезной фирмой. Раз ее хозяева сумели наладить широкомасштабный выпуск первоклассного контрафакта, то и конспирацию обеспечили на высшем уровне. Пока сделайте перерыв, опираясь на ваш опыт. Обмозгуйте все варианты, а я переговорю с коллегами по несчастью. Возможно, для окончания дела нам хватит водителя и грузчика.

– А вот этого нельзя делать категорически, – решительно возразил сыщик.

– Почему?

– Учитывая меры конспирации, предпринятые хозяевами цеха. Наверняка водитель и грузчик понятия не имеют, откуда приходит товар. Я уверен, что диски им привозят люди, которых они не знают. Схватив их, вы ничего не добьетесь, только сделаете хуже. Владельцы цеха сразу поймут, что на них ведется охота, и затаятся. Или, хуже того, примут ответные меры.

– Что же вы предлагаете?

– Хорошенько все обдумать. Возможно, я соображу, как еще можно раскрутить это дело. А если нет, вернемся к слежке.

На следующий день сыщик засел в офисе. Он отключил телефоны, приказал Леониду не открывать дверь визитерам. К вечеру, когда пробездельничавший целый день Леонид ушел домой, у Алексея созрел довольно правдоподобный план действий. В общем схема была такова. Пираты снимали под склад две квартиры. Сначала они заполнили товаром одну, потом начали возить диски во вторую, одновременно поставляя оптовикам компакты из первой. Со временем запасы дисков в первой квартире иссякали, зато вторая оказывалась забитой под завязку. Тогда оптовикам возили товар из второй квартиры, соответственно загружая первую. Такая схема могла поставить в тупик любого человека, который бы попытался добраться до источника пиратской продукции. Но и у этой схемы имелось слабое место. В один прекрасный момент склад пустел и туда начинали завозить товар непосредственно из цеха. Именно тогда появлялась возможность отследить всю цепочку до конца.

Алексей хотел немедленно позвонить Надеждину и Леониду, чтобы возобновить слежку, но передумал. Он слишком устал, у него жутко разболелась голова, надо было поехать домой отдохнуть. По его прикидкам затаривание склада занимало минимум двое суток. Они по-любому успеют, если завтра утром вернутся на съемную квартиру.

Рудницкий вышел из офиса, закрыл дверь и начал медленно спускаться вниз по лестнице. Он успел преодолеть всего один пролет. На площадке между первым и вторым этажом стоял какой-то человек. Едва Алексей с ним поравнялся, неизвестный резко шагнул к нему и хлестко ударил в живот. Рудницкий согнулся от внезапной боли. Сверху подскочил второй человек, который незаметно шел следом за сыщиком. Человек прижал к его лицу тампон с резко пахнущим веществом. Алексей вдохнул и потерял сознание.

Очнулся сыщик от сильной тряски. Он находился в машине, ехавшей по грунтовой дороге. Минут через десять автомобиль остановился. Рудницкого грубо выволокли из салона и потащили к стоявшему рядом деревянному дому. Там Алексея отвели в темный чулан, бросили на скрипучий топчан и заперли дверь. Рудницкий попытался встать, но настолько ослабел после пережитого, что снова потерял сознание.

* * *

Только бездарный льстец назвал бы ее красавицей, но списку ее любовных побед позавидовал бы Казанова. Недавно ей исполнилось сорок лет. Она была высокой, чуть полноватой женщиной с короткой шеей и телом без всякого намека на талию. Резкие черты лица говорили о сильной воле и умении свернуть горы на пути к поставленной цели. Большинство мужчин избегает таких женщин, но для некоторых они желаннее любой красавицы. Хотя жениться на подобных дамочках они тоже побаиваются.

Поэтому в ее жизненном багаже имелся всего один брак, распавшийся через два года. Удивительное дело, но муж ушел, когда она начала заниматься бизнесом, с первых же шагов добившись ощутимых результатов. Ушел к нищей художнице, променяв сытую жизнь на полуголодное существование.

А утверждают, будто женщины – самые загадочные в мире создания. Глупости. Мужчины иногда похлеще. Мужику в любой момент может стукнуть в голову такое, что хоть стой, хоть падай.

Откровенно говоря, она очень тяжело перенесла разрыв. Любила она этого мерзавца, хоть он не стоил ее мизинца. Только напряженная работа помогла ей сохранить рассудок и через несколько месяцев обрести утраченное душевное равновесие. И деньги, много денег. Она с самого начала ощущала, что все будет хорошо, поэтому без колебаний продала родительскую квартиру и купила акции кирпичного завода. А вскоре начался бум строительства загородных домов. Люди, нахватав дешевых кредитов, стремились побыстрее использовать их, пока деньги не обесценились. Они возводили какие-то немыслимые сооружения, напоминавшие замки средневековых феодалов. Многие не сумели рассчитать свои силы, и деньги у них заканчивались до завершения строительства. До сих пор в пригородах стоят медленно ветшающие кирпичные монстры. Но это были не ее проблемы. Она рачительно использовала деньги, в то время как два ее партнера оказались не готовы к свалившемуся на них богатству. Они тупо проматывали свои доходы, покупая машины, месяцами оттягиваясь на фешенебельных курортах и меняя дорогих любовниц. При этом оба сохраняли несокрушимую уверенность, что бизнес развивается только благодаря их ценным указаниям, а она просто сидит на хозяйстве, четко выполняя инструкции.

Один из ее партнеров оказался заядлым игроком. Он спустил все деньги в казино и залез в долги. Тут она впервые проявила свою истинную сущность. Пользуясь безвыходным положением вчерашнего соратника по бизнесу, она вцепилась в него мертвой хваткой. То лестью, то угрозами она заставила его продать ей акции завода. Уходя, бывший партнер угрожающе бросил:

– Без меня вы тут пропадете.

У них действительно настали трудные времена, но дело было вовсе не в уходе «гениального» руководителя. Прошел бум, а затем грянул дефолт. Оставшийся партнер хотел законсервировать производство и покрутил пальцем у виска, когда она предложила расширить дело и заняться не только кирпичом, но и другими стройматериалами. Она вложила деньги на свой страх и риск. Через несколько лет только цемент приносил ей ежегодно больше десяти миллионов долларов. Партнер, некогда крутивший пальцем, теперь кусал локти.

У людей, занятых бизнесом, большие проблемы с творческим воображением. Поэтому сотрудники, не мудрствуя лукаво, прозвали ее «железной леди». Она целиком соответствовала этому прозвищу, ее стилю руководства больше всего подходило определение «беспощадный». Лень, безответственность, равнодушие к делам компании моментально карались увольнением. Она любила нагрянуть без предупреждения на одно из своих предприятий и устроить тщательную проверку. В результате таких набегов несколько человек, как правило, теряли работу.

Но было у нее еще одно прозвище, которым за глаза называли ее сотрудники компании, – «похотливая сучка». Прозвище, надо сказать, заслуженное лишь отчасти. Мужчинам определенного сорта безумно нравились женщины ее типа. Большинству из них было плевать на ее деньги и высокое положение. Их привлекала независимость женщины, умение подчинять себе и всегда занимать лидирующее положение. Надо еще учесть, что она много ездила, часто бывала в обществе и знакомилась со многими людьми. И при всей твердости своего характера не могла устоять перед мужчинами, которые ей нравились. Среди ее любовников были известные личности, в том числе эстрадные исполнители и актеры.

Категорически пресекая служебные романы, для себя она сделала исключение. В компанию после окончания университета пришел очень симпатичный молодой человек. Она сразу положила на него глаз. И вновь, как часто бывало, на ее стороне оказалось удачное стечение обстоятельств. Молодой человек приехал в Москву из провинции, работал по вечерам, чтобы иметь возможность закончить учебу. Он зубами вцепился в столицу. Хотя владелица компании была некрасива и старше молодого человека на семнадцать лет, она устраивала его в качестве любовницы, тем более что имела большой интимный опыт и могла многому научить.

Юношу раздражало только одно – хозяйка крутила служебный роман в прямом смысле на работе. Они встречались вечером после ухода остальных сотрудников в ее просторном кабинете. Но разве можно сравнить кабинет с роскошным особняком хозяйки, где юноша побывал всего дважды. Его потрясли огромные комнаты с высоченными потолками, уставленные безумно дорогой мебелью, крытый бассейн, оранжерея с тропическими бабочками. Ему захотелось навсегда остаться в этой роскоши, но… ранним утром пришлось уезжать на работу, причем отдельно от состоятельной любовницы, в вызванном ею такси.

Моральный ущерб компенсировался стремительным карьерным ростом. Всего за год юноша стал заместителем менеджера по работе с заграничными партнерами. Завидный взлет, даже учитывая то, что молодой человек закончил университет с красным дипломом и мало уступал любовнице в настойчивости и целеустремленности…

Закончился очередной рабочий день. Женщина нажала кнопку селектора:

– Юлечка, ты еще здесь? Можешь идти, я еще поработаю с документами.

Практически все сотрудники офиса знали, что стоит за этой фразой. Хотя любовники пытались сохранить свои отношения в тайне, их секрет давно выплыл наружу. Едва секретарша передала одному из менеджеров слова хозяйки, всех задержавшихся как ветром сдуло.

Офис занимал половину восьмого этажа административного здания. Стальная дверь с маленьким окошком вроде бы преграждала доступ посторонним, но имелась еще одна лестница в торце здания, откуда можно было попасть в офис, открыв дверь, снабженную простейшим замком.

Любовники завершали приготовления к маленькому празднику жизни. Хозяйка компании выставила бутылку французского вина и легкую закуску. Молодой человек отправился сполоснуть бокалы. Он зашел в мужскую комнату и открыл кран. Тут же распахнулась дверь одной из кабинок. Шум льющейся воды заглушил скрип двери и мужские шаги. На голову юноши обрушился сильный удар, от которого тот потерял сознание. Нападавший отволок его в кладовку и на всякий случай обрезком железной трубы заблокировал дверь. Нейтрализовав свидетеля, мужчина направился в кабинет. Увидев постороннего человека, хозяйка компании возмутилась:

– Вы кто такой? Как вы сюда попали? Уходите немедленно, иначе я вызову охрану.

Она взяла трубку телефона. Мужчина издевательски усмехнулся и вырвал шнур. Рука женщины потянулась к мобильнику, но остановилась на полпути. Она увидела, что у мужчины надеты нитяные перчатки, и возмущение сменилось леденящим душу страхом. Она поняла, что перед ней отнюдь не сотрудник административного здания, выпивший после окончания рабочего дня и случайно забредший в офис. Мужчина явно знал, куда и на что он идет. И действовал нагло, хотя видел, что столик сервирован на двоих. Значит, ее любовник уже нейтрализован.

Однако не зря ходили легенды насчет самообладания хозяйки компании. Она быстро взяла себя в руки и потянулась к бутылке с вином. Но совсем не для того, чтобы выпить или тем более использовать в качестве орудия самообороны. Женщина намеревалась запустить бутылку в окно. В здании постоянно дежурили охранники, которые бы обязательно отреагировали на шум.

Мужчина заметил ее движение и впервые за все время заговорил.

– Только тронь – убью! – пригрозил он.

Женщине оставалось схватить бутылку и швырнуть в окно, но она помнила, как незнакомец за одну секунду преодолел расстояние от двери до противоположной стены, у которой находился телефон, и побоялась не успеть. А интонация и выражение лица незваного гостя говорили о том, что с ним шутки плохи.

«Если он меня изнасилует, я это переживу, а если убьет – вряд ли», – подумала женщина, даже в такой ситуации сохраняя чувство юмора.

Но ей было бы не до смеха, знай она, что произойдет дальше. Мягким кошачьим шагом незнакомец подошел к ней, внимательно посмотрел в глаза. И тут последовал взрыв. Резким толчком мужчина опрокинул свою жертву на диван, правой рукой ухватил за горло и начал сжимать, медленно увеличивая давление.

– Бабки гребешь лопатой, на дорогом лимузине раскатываешь, молодых любовников трахаешь, – злобно прошипел он ей в лицо.

Женщина попыталась оттолкнуть мужчину, но он одной рукой ловко ухватил обе ее руки и прижал к дивану. Хозяйка фирмы забилась всем телом, но силы были слишком неравны. Мужчина еще крепче сжал ее горло, перед глазами женщины поплыли круги, и она потеряла сознание. Мужчина на всякий случай подержал ее пару минут и отпустил.

– Ну вот, еще одна сучка готова! – пробормотал он, вставая с мертвого тела.

Глава 27

Хуже нет – ждать и догонять. Комбату часто доводилось испытывать на себе эту истину. Вот и сейчас ему приходилось ждать, прежде чем начать действовать. От нечего делать Борис включил телевизор. Диктор сообщил бодрым голосом:

– В Южной Африке нашли огромный алмаз, значительно превышающий размерами знаменитый «Куллинан», который до недавнего времени считался самым большим из найденных алмазов.

Пошли кадры большого драгоценного камня, но не того, который нашли, а «Куллинана». Хотя диктор молчал, Рублев сам обо всем догадался. На то были основания. Некоторое время назад компания хитроумных мошенников сумела превратить государственные алмазные копи в частный рудник. Для этого они придумали гениальную уловку. Пользуясь тем, что глава местной администрации был с ними в сговоре, мошенники наняли водителей самосвалов, которые возили на обогатительные установки уже отработанную породу. Разумеется, алмазы в ней встречались крайне редко. Глава администрации быстренько собрал комиссию, и та пришла к очевидному выводу, что карьер истощился и его дальнейшая разработка нецелесообразна.

Карьер опустел, но ненадолго. Ушедших алмазодобытчиков сменили другие люди, возобновившие добычу драгоценных камней, теперь уже для мошенников. Работы велись в строжайшей секретности. Их жертвой стал известный местный бизнесмен, а его молодая подруга, начинающая певица, попала в рабство к преступникам.

Мошенники сумели наладить огранку сырых камней и реализацию бриллиантов. Их криминальный бизнес процветал. И тут они совершили ошибку, показавшуюся незначительной. Подумаешь, задели интересы какого-то частного лица. Так их пути пересеклись с путями Комбата. Вскоре криминальный рудник прекратил свое существование, а Борис всерьез заинтересовался алмазами. Поэтому Рублев безошибочно определил, что именно показывают на экране, и подумал: «Скорее всего найденный камень еще не засняли или не хотят давать его кадры в эфир, пока не спрячут понадежнее. Трудно даже вообразить, сколько он стоит».

Новости закончились. Борис пощелкал пультом и остановился на старой итальянской комедии, в которой на бедолагу Фантоцци одна за другой обрушивались неприятности.

Когда в комнате заметно потемнело, Рублев подошел к телефону:

– Здравствуйте, Илью позовите, пожалуйста!

– Его нет дома, – раздался в ответ женский голос.

Комбат быстро оделся и спустился вниз. У подъезда стоял его «форд». Борис сел в машину и выехал со двора. Подъезжая к цели, он затормозил у замеченного им телефона-автомата и повторил звонок. Ильи Мокрецова по кличке Мокрица по-прежнему не было дома. Комбат подогнал машину к подъезду и настроился на долгое ожидание. Спасибо московским властям, исправно горевшие фонари помогли Комбату заметить своего бывшего тюремщика, торопливо шагавшего к дому. Рублев приготовился к стремительному нападению. Если уж он заставал врасплох многоопытных афганских бойцов, то как-нибудь разберется с бандитской «шестеркой». И тут произошло то, с чем даже Комбат, многое повидавший на своем веку, столкнулся впервые. По чистой случайности Мокрица раньше времени увидел Рублева и замер как вкопанный. Дальнейшее напоминало сеанс гипноза. Бандит смотрел на Комбата округлившимися от ужаса глазами и беспрекословно подчинялся каждому его слову.

В это время Мокрица вспоминал события недавнего прошлого. По воле случая он первый увидел труп Спрайта. Мокрице сразу показалось, что случилось нечто выходящее за рамки нормальных явлений. Как мог надежно прикованный немолодой мужик убить вооруженного и хорошо владеющего рукопашным боем Спрайта? Не иначе как ему помогали таинственные потусторонние силы. Почему эти силы так долго медлили, прежде чем вмешаться? Подобный вопрос даже не приходил Мокрице в голову. Он лишь видел пустые места там, где еще недавно находились пленники, тело своего командира и благодарил Бога, что сам не оказался на месте Спрайта. В душе Мокрицы навечно поселился страх. Страх перед Комбатом. Ему хотелось никогда не встречаться с бежавшим пленником, но что-то подсказывало Мокрице, что их пути-дорожки пересекутся. И вот случилось то, чего Мокрица боялся больше всего на свете. Его волю парализовало, он, словно марионетка, подчинялся малейшему движению руки Бориса. Мокрица безропотно сел в «форд», даже не пытаясь сопротивляться или бежать. Сначала Комбат хотел связать бандита. Опасно вести машину, когда рядом сидит твой враг, не ограниченный в действиях. Но затем Борис передумал. Бандит испытывал какой-то мистический ужас, видя в Рублеве не человека, а демона мщения. Обычные меры предосторожности могли разрушить эти чары, вернуть Мокрицу в реальный мир. Конечно, в арсенале Комбата имелись такие методы допроса, которые бы в два счета «раскололи» бандита, но Рублеву не хотелось прибегать к крайностям.

Машина остановилась у полуразрушенного здания, из которого бежали Комбат со Шмелевым. Сначала Мокрица послушно двинулся рядом с Борисом, но, когда они оказались у двери комнаты, в которой содержались пленники, лицо бандита исказилось от ужаса. Он испуганно ухватился за руку Рублева.

– Нет, нет, только не туда! – завопил он, содрогаясь всем телом.

– А жаль, – тихо сказал Борис.

Ему казалось, что допрос на том месте, где погиб Спрайт, окажет на пленника мощное психологическое воздействие. Но это было лишним. Мокрица слишком испугался; как показалось Рублеву, чрезмерное давление даже могло свести его с ума. Они расположились в другой комнате.

– Зачем вы похитили Шмелева? – спросил Борис.

Мокрица нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая подсказки, а затем чуть подрагивающим голосом произнес:

– Я не знаю. Так приказал Иртыш.

– Иртыш действовал сам или выполнял чье-то указание? – продолжил допрос Рублев, отметив про себя новое действующее лицо – некоего Иртыша.

– Конечно, выполнял указание. На фига Иртышу какой-то ученый!

– А чьи указания?

– Понятия не имею, честное слово! Я – человек маленький, что мне прикажут, то и сделаю. Главный у нас Иртыш. Спрайт был его помощником, а сейчас место Спрайта занял Кожух. Но Иртыш типа главного охранника, у него тоже есть хозяин.

– Как зовут вашего хозяина? Кто он такой?

– Я же говорю – не знаю. С хозяином контактировали только Иртыш и Спрайт.

– Но ты хоть можешь ответить, чем вы занимаетесь?

По лицу Мокрицы скользнула едва заметная улыбка. У него появилась возможность угодить Комбату, и это обрадовало бандита.

– Мы занимаемся компакт-дисками. Охраняем, возим товар оптовику.

– Охраняете производство? – решил уточнить Борис.

– Нет, к производству нас близко не подпускают. Мы типа охраны, если надо кого-то припугнуть или разобраться с конкурентами. А заодно подрабатываем водилами.

– Это как? – совсем запутался Комбат в странной логике бандита.

– Ну, хозяин так шифруется. Одни люди доставляют товар на точку, где сидит человек. Мы забираем у него диски и развозим оптовикам.

– Так-так-так. Значит, ваш хозяин занимается музыкальным пиратством.

– А то. Он всю Москву на уши поставил. Таких качественных и дешевых компактов в городе еще никогда не было. Душит конкурентов конкретно.

На минуту Борису показалось, что он все понял. Некий криминальный бизнесмен сумел наладить массовое производство компакт-дисков с отличным звучанием и оставил далеко позади остальных музыкальных пиратов. Бизнесмен гребет деньги лопатой, уверовав, что такая лафа продлится до бесконечности. И тут он случайно узнает об изобретении Шмелева, которое грозит нанести смертельный удар его выгодному делу. Тогда бизнесмен решает любой ценой прибрать к рукам уникальный прибор и обезопасить себя от серьезных проблем.

«Нет, – остановил сам себя Комбат. – У прибора несколько иное назначение. Он сканирует звуковой спектр, выделяя заданные звуки. Довести с его помощью музыкальную запись – дело крайне сложное. А вот использовать фирму в качестве прикрытия для более серьезных целей могли элементарно. Надо выйти на хозяина и раскрутить преступную цепочку».

Он снова обратился к Мокрице:

– Значит, ты забираешь диски с точки, куда их привозят другие люди?

– Да.

– У вас есть какие-то условные сигналы на случай провала?

– Конечно. Перед выездом я должен позвонить и сказать, что все нормально.

Комбат мысленно поблагодарил судьбу за то, что один его вид приводил бандита в мистический трепет и заставлял говорить все без утайки, как на исповеди. На обычном допросе Мокрица легко мог скрыть эту информацию и доставить Рублеву крупные неприятности.

– Молодец. Теперь последний вопрос. Ты знаешь адрес Иртыша?

– Нет, – ответил бандит и тут же уточнил: – Но я пару раз был у него дома и могу найти дорогу по памяти.

– Очень хорошо. Тогда поехали.

* * *

Настало время подъема – три часа дня. Гастарбайтеры уже привыкли к странному распорядку дня. В семь утра они заканчивали работу, шли домой, то ли ужинали, то ли завтракали и ложились спать. Привыкли они и к тому, что каждый по очереди готовил на всех еду, хотя поначалу случались казусы. Олигарх, хотя и провел большую часть жизни в детском доме, где воспитанникам все приходилось делать самим, так и не научился готовить. Его кулинарное творчество ограничивалось банальной яичницей. А здесь он решил побаловать коллег жареным мясом. Для начала Олигарх плеснул на сковородку нерафинированное подсолнечное масло. Дальше – больше. Мясо он держал на сковородке до тех пор, пока оно не почернело с двух сторон. Полученное блюдо трудно было рекомендовать для еды. Оно не только было пережарено, но и безбожно горчило от прогоревшего масла. Вместо желудков мясо отправили в мусорное ведро, а с Олигархом провели кулинарный ликбез.

Еще больше отличился Петро, по большому счету готовивший довольно неплохо. Его подвела самоуверенность. В честь единственного выходного дня в неделю он решил сделать праздничное блюдо и попытался восстановить по памяти рецепт приготовления рыбы в винно-чесночном соусе, который он подсмотрел в одной из кулинарных телепередач. Хохломосквич что-то запамятовал, скорее всего по части соуса, поскольку вино и чеснок – вещи плохо сочетающиеся. Чеснок хорош с водкой и салом, а не с вином и рыбой. Несмотря на принципиально разные продукты, блюдо оказалось столь же несъедобным, как мясо Олигарха. И судьба его была аналогичной. А Петро больше не выпендривался.

В этот раз на столе гастарбайтеров была вермишель с курицей. После сна аппетит людей был так себе, и большая часть птицы осталась невостребованной. Выполнявший роль повара Мироныч остался разбираться с продуктами, а Сердюк и Петро вышли из дома перекурить. Сердюк блаженно потянулся:

– Вот поели, теперь можно и телевизор включить.

Просто удивительно, как быстро люди приспосабливаются к любым условиям. Фактически рабочих держали в плену, но выглядели они довольными. Да, боевики существенно ограничили их свободу, зато сытно кормили, поставили спутниковую антенну и регулярно платили обещанную зарплату. Украинцы через Кожуха посылали деньги домой, и им разрешалось заходить в Интернет и обмениваться короткими посланиями с родственниками, чтобы убедиться, что вся сумма дошла по назначению.

Больше того, понимая, чем чревато длительное сексуальное воздержание, Туманян позволил желающим посещать бордель. Делалось это под бдительным присмотром охранника, и, кроме того, гастарбайтеров разделили на партии. Одно воскресенье с ночными бабочками встречались Мироныч, Сердюк и Олигарх, второе – Иона и Петро. Таким образом максимально затруднялось бегство рабочих.

– Да, пора к «ящику», – согласился с Сердюком Петро. – А насчет блондинки ты был прав. Ленивая до невозможности тварь.

– А что я тебе говорил! Надо было держаться от нее подальше. Или забыл?

– Да помнил я все, только не утерпел. Уж больно она, стерва, красивая.

– А толку? Елозит по тебе, как умирающий лебедь, и каждую минуту на часы смотрит. Боится перетрудиться. А сама ни фига не делает.

– Думает, что мы должны отстегивать бабки чисто за ее красоту. Посмотрел – заплатил, еще раз посмотрел – снова заплатил. Дура! По «ящику» в сто раз красивее женщин показывают. И совершенно бесплатно. А такой лавандос – сто баксов в час – надо зарабатывать. Нет, я теперь в сторону этой белобрысой коровы даже не посмотрю, буду кувыркаться с рыженькой. Огонь-девка!

– Точно, – подтвердил Сердюк. – Если нас и дальше будут возить в этот бордель, я тоже за рыженькую. Есть еще одна клевая матрешка, у которой татуировка скорпиона на заднице, но рыженькая лучше. Она, кстати, так Мироныча ухайдакала, что у него даже сердце прихватило. Еле ноги передвигал.

– Меня она тоже измочалила, как тряпку. Видно, что девка работает не только из-за бабок, но и потому, что ей нравится сам процесс. У нее…

Петро замолчал, поскольку из дома вышли трое остальных гастарбайтеров.

– Перемываете косточки шлюхам, – пробасил Иона. – Я бы, Петро, на твоем месте молчал. Выкинул на ветер бабки из-за своей упертости. А тебя предупреждали умные люди: что с белобрысой трахаться, что с бревном – один черт.

– Петро хоть раз потерял лавандос, а кое-кто теряет постоянно, – заметил Сердюк.

Иона тяжело повернулся к нему:

– Ты на что это намекаешь?

Он и Сердюк с первого дня испытывали друг к другу антипатию. До сих пор все ограничивалось лишь холодным общением, но сейчас украинец позволил себе оскорбительный выпад. Дело в том, что месяц назад у Ионы возникли необъяснимые проблемы с мужской силой. Затем все наладилось в лучшем виде, однако та самая дамочка с татуировкой на ягодице, которой достался недееспособный Иона, успела нажаловаться:

– Ваш приятель меня совсем замучил. Целый час слюнявил, пытаясь возбудиться, и все без толку. Он у вас что, импотент или голубой?

Гастарбайтеры знали о случившемся, но молчали. А Сердюк допустил непозволительный выпад. Дело еще могло закончиться миром, если бы украинец дал уклончивый ответ на вопрос Ионы, но он с улыбочкой сообщил:

– Я намекаю на медицинский препарат под названием «виагра».

Иона, почувствовавший себя неуютно, грозно пробасил:

– За такое можно и по морде схлопотать.

Вместо того чтобы угомониться, Сердюк издевательски заметил:

– Если ты думаешь, что это тебе поможет, то ошибаешься.

– Зато тебе уже никто не поможет, – взревел Иона, двинувшись на противника.

Трудно сказать, на что рассчитывал Сердюк: на помощь друзей или на собственную увертливость. Насчет первого вышел облом. Олигарх мощными ручищами обхватил Мироныча с Петром:

– Спокойно, мужики, не лезьте. Это их личные разборки.

Иона тем временем пер на Сердюка, который благоразумно пятился назад. Весь поединок мог бы закончиться этим незамысловатым маневром, если бы украинец не оказался в тупике между домом и заводской стеной.

– Направо сворачивай, направо! – запоздало выкрикнул ему Мироныч, но Иона преградил противнику последнюю возможность к бегству и стал зажимать в угол. Сердюк размахнулся, делая вид, будто собирается ударить, и попытался прошмыгнуть под рукой Ионы, но тот в последний момент ухватил его за шиворот, развернул к себе лицом и ударил. Точнее, влепил пощечину, поскольку огромный кулак рязанца мог покалечить Сердюка. Но и пощечины хватило, чтобы опрокинуть украинца на землю. Удовлетворенный Иона бросил снисходительный взгляд на поверженного противника. Подобно многим большим людям, он обладал добродушным нравом, и его вполне удовлетворил такой исход поединка. Но Сердюк оказался иного мнения. Оглушительная затрещина сильно разозлила его, он быстро поднялся на ноги и метнулся к Ионе. Это было трудно назвать сокрушительной атакой. Используя свое преимущество в подвижности, Сердюк наскакивал на Иону, нанося ему легкие тычки в плечи и грудь. Иона лениво отражал наскоки противника, отмахиваясь от него, словно от мухи, но затем разозлился и начал драться по-настоящему. Долгое время Сердюк уходил от ударов рязанца, но в конце концов один из них задел его. Этого оказалось достаточно, чтобы украинец пошатнулся. Секундного промедления хватило Ионе для второго удара. Теперь рязанец бил кулаком, и Сердюк, корчась от боли, рухнул на землю.

– Еще хочешь? – тяжело дыша, навис над ним Иона.

– Вы что здесь делаете, придурки?! – раздалось злобное восклицание Кожуха.

Охранник подошел вплотную к драчунам и ткнул пальцем в Иону:

– Дуреете от безделья или выясняете, кто из вас главный? Ничего, я по-любому устрою веселенькое представление. Уползай отсюда, козел.

Охранник ткнул ногой в бок Сердюку, который в точности выполнил его приказ.

– А с тобой мы поговорим отдельно, – сказал Кожух Ионе. – Хорошо поговорим.

Он внезапно сделал подсечку, и рязанец тяжело рухнул на землю.

– Давай вставай и дерись, иначе я тебе голову оторву, – пообещал охранник, подкрепив слова ударом ноги по ребрам.

Иона медленно поднялся и принял защитную стойку. Однако на этот раз ему противостоял боец совсем другого уровня, рязанец не имел шансов продержаться в глухой защите. Получив несколько чувствительных ударов, Иона решил воспользоваться своим главным козырем – физической силой.

– Наконец расшевелился, – отреагировал на его атаку Кожух.

Пару минут охранник играл с рабочим как кошка с мышкой, блокируя удары и легко избегая попыток войти в клинч. Со стороны казалось, будто он едва сдерживает натиск более мощного противника, но эта иллюзия развеялась после четкой серии в корпус. Иона застыл на месте, пытаясь унять раздиравшую тело боль. Кожух мог легко его добить, но вместо этого выждал минуту и поинтересовался:

– Готов к продолжению?

Иона молча кивнул.

– Ты уверен? Тогда не обижайся, – Кожух сделал обманный выпад рукой и тут же резко ударил по бедру рязанца. Левая нога Ионы подкосилась, он машинально схватился за нее рукой, и тут же охранник нанес мощный апперкот.

– Больших приятнее бить, они дольше падают, – издевательски сообщил Кожух после того, как Иона без сознания рухнул на землю. – Еще есть желающие пободаться со мной?

Желающих не оказалось. Охранник бросил грозный взгляд на рабочих.

– Короче, так. Если вы, придурки, вздумаете снова устраивать разборки, буду беспощадно метелить всех по очереди. Начну с тебя, – он ткнул пальцем в Олигарха. – Понятно?

Рабочие, не сговариваясь, закивали головами в знак согласия.

Глава 28

– Давай его сюда, – приказал Иртыш.

Шумахер открыл чулан, где лежал Рудницкий. Хлынувший в каморку свет ослепил сыщика. Алексей уже пришел в себя и с тревогой ожидал дальнейшего развития событий.

– Вставай! – злобно рявкнул на него Шумахер.

Рудницкий поднялся. Связанные руки сильно болели. Алексей около часа безуспешно пытался освободиться и натер их до крови. Бандит усадил его на стул.

– Кто приказал тебе следить за нами? – ласково спросил Иртыш.

– Капитолина Петровна.

– Какая Капитолина Петровна?

– Моя клиентка. Только я, ребята, следил вовсе не за вами. Она заподозрила своего мужа в измене, а я вычислил дом, куда он ходил после работы.

– Вот оно как. Просто мешал мужику вдоволь потрахаться, а мы, глупые, задергались, – так же ласково сказал Иртыш и вдруг с короткого замаха ударил сыщика по печени. – Ты нас за идиотов не держи. Мы тебя засекли, еще когда ты сел на хвост нашей тачке. Еще раз спрашиваю по-хорошему: кто тебя нанял?

– Ребята, честное слово, произошла ошибка. Я – частный сыщик, специализируюсь на супружеских изменах и сейчас выполняю заказ Капитолины Петровны.

– Он над нами издевается, – грустно сказал Иртыш Шумахеру.

– Мне тоже так кажется, – подтвердил тот.

– Мне его жалко, – продолжил Иртыш. – Он ведь парень с юмором. Вон имя какое забавное выдумал – Капитолина. Я люблю людей с юмором. Но еще больше я люблю свою работу и не хочу ее потерять. Поэтому мы добьемся своего любыми способами.

Иртыш замолчал и посмотрел на Шумахера. Тот бросился в чулан и начал выносить хорошо знакомые каждому человеку предметы из ассортимента хозтоварных магазинов.

– У нас широкий выбор от примитивных иголок до паяльного оборудования. Пара капель… всего пара капель расплавленного олова в задницу, и человек вспоминает мельчайшие подробности своей жизни. Я обещаю ускорить процесс. Если простейшие пытки не развяжут тебе язык, мы сразу перейдем к безотказным средствам, – обратился Иртыш к Рудницкому.

Сыщик решил пойти на хитрость.

– Хорошо, я расскажу все, что знаю, – сделал он вид, будто смертельно испугался пыток. – Да, мне заказали следить за вами. Только я не знаю этого человека. Я вообще предполагаю, что со мной общался посредник. Он не оставил мне ни своего домашнего адреса, ни номера телефона. Посредник сам находил меня, когда этого хотел его хозяин.

– Теряем время, – равнодушным тоном заметил Иртыш.

– Но это обычная практика для таких заказов. Люди понимают, что в случае прокола сыщика их ждут крупные неприятности, и действуют инкогнито.

– Складно поешь. Но мы разнообразим наше общение. Авось вспомнишь что-нибудь новенькое.

Рудницкий вскрикнул от пронзившей его боли. Она возникла в области живота и разлилась по всему телу. Боль накатывала волнами, которые захлестывали разум, оставляя единственную мысль: «Довольно, хватит. У меня нет больше сил терпеть».

Словно услышав беззвучную мольбу сыщика, Шумахер отошел в сторону.

– Ну как? Настало время для серьезного разговора? – склонился над ним Иртыш.

– Зачем вы мучаете меня? Я же сказал правду.

– Меня удивляет склонность некоторых граждан к членовредительству. Они на все готовы, чтобы им оттяпали руку или живьем сняли кожу. Но мы с тобой поступим иначе. До сих пор были детские шалости, а теперь, как я и обещал, устроим сеанс радикального лечения геморроя. Мы его опробовали в Чечне. И вот что я тебе скажу. С человеком происходят удивительные вещи. Кажется, имеешь дело с его задницей, а у него все проясняется в голове.

Алексей крепился до того момента, пока в тигель с расплавленным металлом не опустили металлический шприц, носик которого был предварительно раскален, чтобы не застыло олово. Сыщик понял, что такой пытки ему не выдержать, и сдался.

– Ладно, я все скажу. Заказчика зовут Олег Иванович Надеждин. Его адреса я не знаю, а телефон в моей записной книжке.

– Молодец, – похлопал Иртыш Алексея по щеке. – Кто такой Надеждин?

– Бизнесмен. По моей информации, занимается производством пиратских дисков.

– Нарушитель закона, – лицемерно заявил Иртыш. – И ты защищал этого нехорошего человека. Очень глупо с твоей стороны. Но ты вовремя исправился. За это Шумахер отведет тебя в твою комнату, где ты сможешь отдохнуть.

Почти сутки Рудницкого никто не тревожил. Бандиты проверяли информацию. Алексей вновь попытался освободиться, но его связали на совесть, а попытку выбить дверь чулана прервал донесшийся с той стороны окрик:

– Эй, ты, успокойся, иначе я тебе все зубы повыбиваю.

Сыщик лег на топчан. Теперь, когда допрос с пристрастием остался в прошлом, его больше всего беспокоила неизвестность. Что с ним сделают? Неужели поступят как с отработанным материалом? Очень похоже, ведь на кону стоят большие деньги. Но есть Леонид, который в курсе последних событий. Неужели его тоже убьют? Но зачем преступникам лишние смерти? Ведь убийства иногда раскрывают, а Рудницкий и Леонид уже не представляют опасности для бандитов. Значит, есть шанс выйти из этой передряги живым. Тут как карта ляжет.

На следующий день в чулан зашли Иртыш с Шумахером. Иртыш держал в руках шприц. Шумахер всем телом навалился на сыщика, а Иртыш, словно клещами, схватил его руку, задрал рукав и сделал укол.

Они вышли из чулана, и Шумахер озабоченно спросил:

– Думаешь, подействует? Как по мне, так лучше бы его замочить.

– С мокрухой всегда успеется, а препарат мне дал надежный человек. Сказал, что гарантия почти стопроцентная. Да чего зря гадать, вечером проверим.

Вечером перед ними предстал типичный умалишенный. Когда Иртыш поднес к его губам бутылку с «Фантой», он стал жадно пить, а затем попытался грызть жесткий пластик.

– Голодный, сука. Надо покормить, – сказал Иртыш.

– Да ты че? Он здесь все загадит!

– А ты хочешь, чтобы он с голодухи вцепился кому-то из нас зубами в горло?

– Так пусть валяется себе. Кому он мешает?

– Нельзя. Рана должна полностью зажить, чтобы не осталось следов от укола. А если он за это время окочурится от жажды? Кроме того, доктор сказал, что у него сознание на уровне четырехлетнего ребенка. Он должен заучить свое имя и фамилию, чтобы его поскорее опознали и остановили розыск.

– Блин, какие сложности. Мы с ним возимся прямо как с эфиопской принцессой.

– Во-первых, возиться будешь ты. Я тебе обещаю прибавку за вредность, – хохотнул Иртыш и сразу посерьезнел. – А во-вторых, только дураки считают всех ментов придурками. Среди них остались толковые работники, способные раскрутить дело. Лично у меня нет желания париться на нарах. Поэтому наш клиент должен через три дня намертво запомнить свое имя. И не забывай обрабатывать укол мазью.

– Слушай, Иртыш, а к нему может вернуться память?

– Как мне сказали, только если знать причину и провести специальный курс лечения. А мы, чтобы окончательно запутать медиков, на прощание треснем его дубиной по башке. И тогда хрен кто докопается до истины.

* * *

Прошедшую неделю Вероника вспоминала со стыдом и… счастливой улыбкой на лице. В постели Игорь показал себя настоящим мужчиной. Казалось, он читал мысли своей любовницы, знал, что ей захочется в следующее мгновение, и делал именно так, как желала Вероника. Женщина забыла обо всем на свете. Раньше она и помыслить не могла о том, чтобы привести в свой дом мужчину и заниматься с ним любовью, потому что на самом деле это был дом Юрия и ей казалось, что она совершит предательство, если станет устраивать здесь свидания.

С появлением Игоря все изменилось. Большую часть времени они проводили в постели, и Веронике казалось, что это лучшие дни в ее жизни. Она потакала всем прихотям любовника, на столике рядом с кроватью постоянно стояло шампанское и бутерброды с икрой, которые, по словам Игоря, лучше всего восстанавливали его мужскую силу. Она сменила духи от Кристиана Диора на «Let it rock», поскольку любовника больше всего возбуждал именно их запах.

Но, будучи настоящим мужчиной в постели, по жизни Игорь оказался жалким и ничтожным существом, способным только клянчить дорогие подарки. Впрочем, надо признать, делал он это мастерски. Игорь никогда не говорил прямо: «Купи мне то или купи мне это». Он всегда использовал более изощренные ходы.

– Дорогая, – говорил он, – у тебя фантастическое платье, и оно тебе очень идет. Я бы хотел, чтобы ты всегда его носила, когда мы вместе. Жаль, это невозможно.

– Почему? – спрашивала женщина, попавшись на крючок.

– Мне нечего надеть, чтобы достойно выглядеть рядом с тобой. Правда, я видел очень приличный костюм, но он мне не по карману, стоит две тысячи евро. Хотя можно просто взглянуть, как он на мне сидит. Давай съездим, если хочешь.

И Вероника ехала, покупала костюм, затем приличные часы, дорогой кейс и другие вещи. Дня не обходилось без покупок для Игоря. Сначала это ее слегка раздражало, затем стало злить по-настоящему. И дело не в деньгах. У Вероники хватало средств, чтобы содержать десяток таких Игорей. Ей всегда нравились настоящие мужчины, способные заботиться о женщине, укрывать от жизненных проблем и невзгод. Мужчина-нахлебник, которого самого надо кормить и одевать, ее категорически не устраивал. Даже секс перестал доставлять ей наслаждение. Как оказалось, женщины любят не только ушами, но и мыслями о том, что представляет ее избранник вне постели. Очень быстро терпение Вероники лопнуло.

– Прощай! – сказала она своему любовнику в телефонном разговоре. – Мне нужен мужчина, а не доильный агрегат.

– Почему это я – доильный агрегат? – возмутился Игорь.

– Потому что в постели ты доишься сам, а в остальное время доишь меня.

Но желание Вероники было распалено, и она отправилась на элитную вечеринку, от посещений которых всегда отказывалась. Мероприятие целиком соответствовало духу своего времени и заслуживало меткого определения «Пир во время чумы». За окнами роскошного здания по огромному мегаполису бродили десятки тысяч бездомных детей, больше миллиона обитателей Москвы, живших за чертой бедности, давно привыкли к трехразовому питанию – в среду, пятницу и воскресенье, а на тусовке столы ломились от разнообразных деликатесов, выдержанных коньяков и французских вин. Гости активно выпивали, лениво закусывали и одним глазом посматривали на сцену, где выступали известные артисты, чье приглашение тоже обошлось в кругленькую сумму.

Сначала Вероника пожалела о том, что приехала сюда. Гостей усадили за столы. Соседями женщины оказались немолодые супруги и одинокий мужчина преклонного возраста. Супруги были довольно любопытной парой. Сразу бросалось в глаза, что жена держит мужа в ежовых рукавицах. На сцене и рядом с ней маячили стройные длинноногие девицы, то ли служившие фоном для выступления артистов, то ли готовые разнообразить досуг особо озабоченным гостям. Стоило мужу хоть слегка повернуть голову в их сторону, как жена пронзала его таким взглядом, который лишь по недоразумению не превращал все в прах и пепел.

Вероника долго гадала: то ли в этой странной семейке бизнесом занимается жена, то ли муж привык к роли подкаблучника и продолжает ее играть, даже ворочая миллионными капиталами? Ответа на свой вопрос она так и не получила. Сначала второй мужчина за их столом затеял странный разговор о филиппинских хиллерах. Якобы он был в Маниле, и ему безо всякого хирургического вмешательства удалили из почки камень размером с воробьиное яйцо. Супруги, достигшие зрелого возраста и наверняка имевшие кучу разных болячек, слушали его с большим интересом. Вероника же задалась одним вопросом: если этот филиппинский знахарь не пользовался хирургическими инструментами, через какое естественное отверстие он достал камень? Одно слишком мало, второе далеко, через третье доставать неудобно.

Затем на сцену вышла певица, выступавшая еще перед Хрущевым. Все трое тут же перефокусировали свое внимание, а загрустившая Вероника осторожно встала, решив устроить себе маленькую экскурсию по зданию. Тут ее и перехватил крупный мужчина лет тридцати с грубыми, но привлекательными чертами лица. Мужчина не придумал ничего лучшего, корме банальной фразы:

– Интересно, почему такая красивая девушка скучает в одиночестве?

Еще пару недель назад Вероника посоветовала бы ему оставить свой интерес при себе, но сейчас грустно пожаловалась:

– Не повезло с соседями по столу.

– Так исправим. Вы не будете возражать против моего общества? А может, вообще наплюем на это скучное мероприятие? Давайте уедем отсюда!

– Вот так сразу? А вы не слишком торопите события?

– Да я не в том смысле, – запротестовал мужчина. – Вы слыхали, что в городе ликвидируют плавучие рестораны? Я думал завтра в последний раз сходить на мой самый любимый, но, если вы согласитесь, махнем туда сегодня.

– И махнем, – с удивительной легкостью согласилась Вероника.

Так же легкомысленно она уселась в новенький «БМВ», где, кроме мужчины, находился шофер. Тут с Вероникой могли сделать все что угодно, но, как и было обещано, отвезли в плавучий ресторан, стилизованный под испанский галеон. Когда-то на таких кораблях перевозили драгоценности из Нового Света, теперь здесь оставляла свои деньги веселящаяся публика. Мужчину в ресторане знали и предоставили отдельный кабинет, отгороженный от зала почему-то китайской ширмой. Возможно, хозяин заведения мог объяснить связь между Китаем и испанским судном, но Веронику это сильно удивило. Но еще больше ее удивила репродукция картины Серова «Девочка с персиками», висевшая в кабинете. Галеоны не перевозили ни персиков, ни девочек – работорговля и доставка в Новый Свет негров расцвели позднее.

В кабинете мужчина наконец представился. Звали его Артемом Выжлецовым, он владел несколькими торговыми компаниями.

«Владеет, но не управляет. Совсем как я. Только достались они ему иначе», – решила Вероника после короткого разговора.

Такой вывод был не случаен. Выжлецов оказался туповат и дремуч. Заметив картину, он довольно сообщил:

– О, хоть нормальная девчонка. А то в другом кабинете висят танцующие уроды.

– Это Серов, «Девочка с персиками», – пояснила Вероника.

– А, Серов. Нормальный певец. Не знал, что он еще и рисует.

Женщине пришлось сделать вид, будто она закашлялась, чтобы удержать рвущийся смех. Вероника не отличалась энциклопедической образованностью, но такие элементарные вещи знала.

После часа общения она так и не определилась, какое впечатление произвел на нее Выжлецов. С одной стороны, Веронику раздражала его ограниченность и плоские шуточки, с другой – подкупала непосредственность, искреннее выражение чувств. При этом Выжлецов был человеком, который сделал себя сам, с нуля, хотя по случайно вырвавшейся фразе Вероника поняла, что путь, который преодолел Артем на пути к богатству, в народе принято называть кривой дорожкой.

«Что ж, – подумала женщина, – мой покойный муж тоже оказался далеко не ангелом. Между прочим, они с Выжлецовым похожи друг на друга. Только Юрий был куда умнее, образованнее и при удачном стечении обстоятельств мог сойти за джентльмена. Выжлецов не способен на такое в принципе».

После ужина Артем проводил ее домой, позволив себе только поцелуй в щечку на прощание. Вероника по достоинству оценила его сдержанность, дав номер телефона и предварительно договорившись о следующей встрече.

Глава 29

Иртыш лично осмотрел забор с вьющейся поверху колючей проволокой, бросил раздраженный взгляд на вооруженного автоматом солдатика, вышедшего из будки перекурить, и поинтересовался у Шумахера:

– Ну и откуда мы начнем штурм этой богадельни?

– Какой штурм! – сделал большие глаза Шумахер. – Нас пришлепнут, как мух.

– Да шучу я, шучу. Тут без танкового батальона и звена бомбардировщиков делать нечего. Будем искать другие пути.

Они медленно проехали по дороге от секретного объекта в сторону города, после чего Иртыш задумчиво сказал:

– Придется рискнуть. Я заметил одно подходящее местечко. Даже если операция закончится хуже, чем хотелось бы, нас черта с два вычислят. Ведь не каждое убийство берется под личный контроль Генеральным прокурором, верно я говорю?

Медленно разошлись в стороны створки ворот, водитель «ГАЗа»-«бычка» кивнул на прощание часовому и прибавил скорости. Дорога шла прямо через лес, и только через десяток километров, незадолго до выезда на трассу, был крутой поворот. Там водитель сбросил скорость, и тут же раздался оглушительный хлопок лопнувшего колеса. Водитель отчаянно крутанул баранку, пытаясь вписаться в поворот, но потерявшую управление машину занесло на обочину, она нырнула в кювет и, дважды перевернувшись, легла на бок. Распахнулась одна из створок покореженного кузова, на землю полетели картонные упаковки. Некоторые из них развалились от удара, оттуда хлынули компакт-диски.

Водитель отделался лишь синяками и ушибами – благодаря своему криминальному промыслу. Его непосредственный босс постоянно твердил:

– Соблюдай все требования безопасности. Не давай гаишникам лишнего повода прицепиться к тебе.

Поэтому водитель ехал пристегнувшись. Он торопливо выбрался из машины, на всякий случай отбежал в сторону и бросил взгляд на поверженного «бычка». Вроде не горит. Он похлопал себя по карманам. Черт, мобильник остался в кабине в специальном креплении на панели управления. Пришлось возвращаться за телефоном и звонить боссу – сообщать о чрезвычайном происшествии. Они успели обменяться всего несколькими фразами, когда на дороге появился милицейский «опель».

«Вот зараза. Сколько езжу, ни разу не видел тут ментов. И угораздило их появиться в самый неподходящий момент. Может, пронесет?» – с надеждой подумал водитель.

Очевидно, он полагал, что в машине находятся слепые гаишники. Потому что лишь инвалид по зрению мог не заметить опрокинувшийся автомобиль. «Опель» затормозил, из него вышли два милиционера.

– Что случилось? – полюбопытствовал один из них, подойдя к «бычку».

– Да вот колесо лопнуло на повороте, я и кувыркнулся в кювет.

– Значит, неисправное техническое состояние автотранспорта.

– Почему «неисправное»? Вы посмотрите, вся резина новенькая, я только в этом году поменял колеса, – запротестовал шофер, понимая, куда клонит милиционер.

– Та-а-а-к, реакция неадекватная, слишком бурная. В трубочку дыхнем.

– С удовольствием. Я неделю в рот спиртного не брал.

Тем временем второй гаишник обошел вокруг автомобиля и заметил лежавшие на траве диски. Он взял несколько штук и внимательно осмотрел:

– Предъявите документы на товар.

– Они в машине, а она перевернута. Как я в нее залезу? – возразил шофер, хотя совсем недавно забирался туда, доставая телефон.

– Так же, как и вылез. Давай не тяни время.

– Погодите, ребята, вот-вот подъедет мой начальник, с ним и разбирайтесь.

– Сейчас все бросим и будем ждать твоего начальника, – буркнул гаишник, но его напарник возразил: – Подождем. Нам же надо осмотреть место происшествия…

Босс шофера, исполнявший роль защитного слоя между простыми исполнителями и хозяином, перезвонил Надеждину, как только ему сообщили об инциденте.

– Я сам подъеду, – решил Олег Иванович, узнав, что на месте происшествия появились гаишники.

Звонок застал его в машине. Надеждин быстро сориентировался и перестроился в крайний правый ряд. Через полчаса он был на месте. Милиционеры уже закончили осмотр и донимали водителя одним-единственным вопросом: случайно, не через Камчатку добирается сюда его начальник? Надеждин появился, когда запас их терпения был исчерпан. Зато Олег Иванович не обманул ожидания гаишников. Он предъявил самые лучшие документы на диски – маленькие серо-зеленые бумажки с портретом мужчины, носившего очень модную в семидесятые годы прошлого века прическу. Настроение стражей порядка резко улучшилось, и они решили, что об одном занимательном факте лучше узнать Надеждину, а не их начальству.

– Знаете, почему лопнуло колесо? – спросили они у Олега Ивановича.

– Возможно, наткнулось на гвоздь или осколок бутылки. Наш транспорт проходит регулярный технический осмотр, поэтому об изношенности не может быть речи.

– Да, наткнулось, – подтвердил один из милиционеров, – только не на стекло, а на пулю. Лешик у нас глазастый, он заметил пробоину. Саму пулю мы, к сожалению, не нашли. Наверняка стреляли из снайперской винтовки, а знаете, какая у нее убойная сила. Пуля пробила колесо насквозь и ушла в землю.

Стражи порядка не пожалели о своем решении. Информация стоила того, чтобы Надеждин снова открыл бумажник. За какой-то час гаишники заработали по месячному окладу. А Олег Иванович заработал серьезную головную боль. Он мысленно перебрал всех своих конкурентов, однако не видел причин, которые бы заставили кого-то из них затеять конфликт. Метод исключения оставил Надеждину единственный вариант. Он тут же набрал номер сыщика. Телефон Рудницкого молчал. Через два часа Олег Иванович повторил звонок – и вновь безрезультатно. Сбывались его худшие опасения. Очевидно, Алексей слишком увлекся слежкой, потерял бдительность и попался в лапы таинственных конкурентов. Вечером Надеждин получил самые убедительные доказательства своего предположения. Ему позвонил неизвестный мужчина.

– Господин Надеждин? – спросил он.

– Да. А кто говорит?

– Это неважно. Вы должны крепко-накрепко усвоить одну вещь – занимайтесь своими делами и не пытайтесь совать нос в чужие. Сегодня мы преподали вам маленький урок. Дополнительных занятий не будет. Если вы окажетесь плохим учеником, то… – последовала многозначительная пауза. – Учтите, даже после всех усилий вы по-прежнему ничего о нас не знаете. А вы у нас как на ладони…

* * *

Все оказалось проще, чем думал Комбат. Переквалифицировавшийся в грузчика бандит, обосновавшийся на перевалочном транзитном пункте, ничего не знал о Рудницком, а несколько месяцев спокойной работы привели к потере бдительности. Ему надо было затаиться, а он, услышав звонок, подошел к двери и спросил:

– Кто там?

– Из райвоенкомата. Мне нужен призывник Шматко.

– Нет здесь таких, – ответил из-за двери бандит.

– Не надо врать, господин Шматко. Учтите, что за уклонение от почетной воинской обязанности вам полагается тюремный срок. Немедленно откройте дверь, или я вызову милицию.

– Да на, смотри, я давно вышел из призывного возраста.

Но смотреть Борис не стал, а заехал высунувшемуся бандиту в челюсть, после чего вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Комбат рассчитывал увидеть бесчувственное тело, но у бандита оказался на удивление крепкий подбородок. Он вскочил и бросился на Рублева. Закипела довольно странная драка, поскольку оба противника избегали шума, боясь привлечь внимание соседей. Комбату удалось вытеснить бандита из коридора в комнату, где было больше свободного пространства. Тут грубая сила отошла на второй план, и Борис мог сполна использовать навыки, полученные в училище и отработанные на практике. Серия обманных движений, резкий удар в солнечное сплетение, добивание коленом в голову согнувшегося от боли противника – и бандит неподвижно распростерся на полу. Рублев присел рядом, контролируя каждое его движение.

– Поговорим? – дружески предложил он.

– О чем?

– У нас хватает интересных тем для разговора. Например – где диски?

– Какие диски? – изобразил бандит крайнюю степень удивления.

– Компакт-диски для проигрывания в музыкальных центрах. И хочу сразу предупредить. Я только с виду такой ласковый, а на самом деле жесткий. Мне довелось несколько лет прослужить в Афганистане, и я там многому научился. Если будешь упорствовать, я тебе покажу, чему меня там научили.

Бандит слышал об Афганской войне и искренне огорчился, узнав, что судьба столкнула его с одним из ее участников. Это было видно по гримасе, на секунду исказившей его лицо.

– Так где диски? – повторил свой вопрос Комбат.

– Не подвезли еще. Будут через два часа.

– Ничего, подождем. Только назови мне марку автомобиля.

– Я не знаю.

– Опять за свое! – повысил голос Рублев.

– Честное слово не знаю. Товар доставляют через подвал, – испуганно воскликнул бандит и осекся, поняв, что проговорился.

Комбат, не давая ему опомниться, задал следующий вопрос:

– Интересно, как вы их заносите в квартиру? Неужели таскаете из подвала по лестнице?

Бандит медлил с ответом. Он боялся. Боялся своих хозяев, которые за излишнюю разговорчивость могли отрезать ему язык. Причем вместе с головой. И боялся страшного «афганца». Если он допрашивает так же умело, как дерется, пожалеешь, что появился на свет.

Рублеву были понятны сомнения пленника. Требовалось ускорить процесс, и он, нехорошо усмехнувшись, сунул руку в карман. Бандит тут же принял решение. Где он, а где его хозяева. От них есть шанс убежать. А бывший вояка тут, рядом, и черт его знает, каким жутким пыткам он научился в Афгане.

– Здесь, подо мной. То есть под ковром, – сказал бандит.

– Лежи смирно. Если дернешься, сделаю на всю жизнь инвалидом, – Борис привстал и внимательно осмотрел комнату.

Он быстро увидел то, что искал. Оно и понятно. Там, где постоянно находятся коробки, на всякий случай должно быть под рукой что-то вроде скотча. Рублев тщательно обмотал бандиту запястья и велел отойти в сторону, а затем сдернул ковер. Под ним оказался люк, прорубленный в полу. Комбат ради интереса приподнял его и опустил. Теперь схема доставки товара окончательно прояснилась.

– Сколько человек привозят груз? – спросил он.

– Двое.

– Одни и те же?

– Да.

– Все время?

– Да.

– Что представляют собой эти ребята? У них есть оружие?

– Насчет оружия я не спрашивал. После таких вопросов долго не живут. А мужики крепкие, коробки тягают, как пушинки.

– Ладно, разберемся. Надо только подумать, как их лучше встретить. Как они дают знать о своем появлении? У вас есть условные сигналы?

– Нет. Есть только четко оговоренное время. Пару раз они задерживались и звонили мне, предупреждали. А когда появляются, стучат в люк. Тогда я им открываю и спускаю вниз транспортер.

– Какой транспортер?

– Лента типа эскалатора в метро. Без нее тут никак. Потолки в подвале под три метра, замучаешься поднимать коробки.

Комбат задумался. Он бы предпочел встретить грузчиков в подвале, но существовала вероятность того, что они задержатся в пути и позвонят. Тогда придется контролировать пленника, чтобы тот не сболтнул лишнего. А в подвале он даже не услышит звонка. Ладно, три метра – не высота, Рублеву доводилось прыгать с крыши двухэтажного дома. Он пристроился у люка и взглянул на хронометр. До появления грузчиков оставалось больше часа. Можно было поболтать с пленником, но Борис предпочел этого не делать. Сейчас бандит морально подавлен, он до коликов в животе боится Рублева. Обычный разговор может вселить в него психологическую уверенность, и Комбат получит за своей спиной третьего врага. Этого нельзя допустить. Пришлось строить из себя настоящего Цербера, переспрашивая каждые пять минут:

– Где же они? Ты, случаем, не навешал мне лапши на уши? Смотри, а то я сейчас превращу тебя из мужчины в существо неопределенного пола.

Таким образом пленник даже не помышлял о сопротивлении, радуясь тому, что Комбат не торопится переходить от угроз к пыткам. А Рублев тем временем тщательно зашторил единственное окно комнаты и дополнительно прикрыл его найденным тут же одеялом.

Точно в назначенное время раздался условный стук. Комбат сорвал одеяло, распахнул штору, а затем открыл люк и спрыгнул вниз. Свет скупо лился из комнаты в подвал, но глаза Бориса привыкли к полумраку, и он хорошо различал своих противников. Те были ошеломлены, они ничего не понимали, и Комбат одной стремительной атакой ликвидировал численный перевес. Один из грузчиков без сознания рухнул на пол. Второй принял оборонительную стойку. Борису попался достойный противник. В прошлой жизни ему явно довелось хорошо поработать кулаками. Грузчик сразу выбрал единственно верную тактику. Он избегал решительной схватки, дожидаясь, когда придет в себя его товарищ. Комбату пришлось хорошенько попотеть, прежде чем он сумел найти брешь в обороне и нанести четкий удар по печени. Грузчик раскрылся, и Рублев уложил его рядом с приятелем. В дело снова пошел скотч. А потом и зажигалка, использованная для импровизированного допроса. Вскоре Борис в полной мере смог оценить хитроумный замысел организаторов преступного бизнеса. В военном деле нечто похожее называлось использованием складок местности. Благодаря архитектурным новациям соседний подъезд выходил на другую сторону, поэтому со двора не были видны подъезжающие к нему машины. Конечно, грузчикам приходилось упираться, чтобы отволочь диски на транзитный пункт, зато даже такого опытного сыщика, как Рудницкий, эта уловка ввела в заблуждение.

Как обычно, все испортил человеческий фактор. Грузчики попытались играть в молчанку, но Комбат с помощью транспортера и огромного напряжения сил доставил одного из них в квартиру, и теперь они не могли слышать показаний друг друга. Оказавшись без моральной поддержки, грузчики пали духом. Кроме того, каждый боялся, что приятель расколется, а ему придется напрасно терпеть мучительную боль. Поэтому оба заговорили буквально через несколько минут, и Борису оставалось только сравнить их показания. Вскоре он знал адрес завода, выпускавшего пиратские диски, который оказался легальным американо-российским предприятием.

«Теперь понятен повышенный интерес к Шмелеву. А прикрытие они придумали замечательное», – подумал Борис.

* * *

На границе леса и саванны под сенью деревьев стояли палатки. На первый взгляд могло показаться, что здесь разбили лагерь обычные путешественники, однако некоторые особенности заставляли усомниться в этом предположении. Слишком все было чисто и благоустроенно, а кругом сновали чернокожие в стандартной форме прислуги. На самом деле палатки являлись мини-отелями с кондиционерами, телевизорами, удобными кроватями и даже ванной комнатой. Подобные сафари-комплексы появились во многих африканских странах и предназначались для богатых туристов, желающих развлечь себя охотой на крупного зверя.

В одной из палаток остановился Бушмен. Его приятель по закрытому клубу уговорил Алекса отдохнуть на сафари. Бушмен согласился, так как слышал парочку восторженных отзывов об отдыхе в Африке. Местным властям удалось создать настоящие оазисы цивилизованного отдыха – с чистой водой, безопасной пищей, комфортным микроклиматом в самом центре дикой природы. Такое трудно себе вообразить. Ты принимаешь ванну, смотришь новости CNN, а затем проходишь каких-то сто шагов и вживую наблюдаешь за охотой львов.

Жаль только, что самому охотиться на львов можно было лишь с видеокамерой. Царей зверей на территории заповедника осталось меньше сотни, и их строго охраняли. Зато образовался явный переизбыток буйволов и слонов. Вот они, парадоксы современной цивилизации. По всей Африке слоны безжалостно истреблялись из-за ценных бивней и уцелели практически только на охраняемых территориях. Но здесь они буквально уничтожали растительность, что в дальнейшем могло привести к вымиранию как самих слонов, так и других животных. Можно было отправить часть гигантов в другие места, но там их ждала верная смерть от пули браконьера. И тогда руководство заповедника приняло мудрое решение: если слонам все равно предстоит умереть, пусть их убьют богатые охотники, заплатив большие деньги.

Бушмен до слонов пока не добрался. Организаторы сафари сделали так, что отдых шел по нарастающей. Сначала им устроили обзорную экскурсию по заповеднику, затем отвезли к реке, где соседствовали крокодилы и гиппопотамы. Рептилии навеяли на Алекса смертную тоску. Лежали себе на песочке или исчезали в мутной воде. Оказалось, что у хладнокровных тварей замедлен обмен веществ, поэтому им не надо охотиться так часто, как львам или гепардам. А Бушмен уже раскатал губу, думал наяву увидеть жестокие сцены. Зато бегемоты устроили настоящее представление. У них начался брачный период, и самцы дрались за обладание самками. Алекс даже представить себе не мог, насколько опасны эти травоядные с мордами добрых толстяков. Когда один из самцов разинул пасть, Бушмен увидел клыки величиной едва ли не с ятаган. Таким можно было запросто проткнуть человека насквозь. Один из туристов хотел подъехать к берегу, но гид решительно запротестовал:

– Он может принять машину за соперника. Тогда нам не поздоровится.

Затем им предложили еще более лакомое зрелище – львиную охоту. Прайд царей зверей грамотно обложил стадо зебр, и после короткой погони львицы завалили одно из копытных. Однако не им довелось насладиться плодами победы. Два крупных льва с роскошными гривами бесцеремонно отогнали самок и стали пожирать лучшие куски.

«Вот бы их на наших феминисток», – подумал Алекс.

Наконец настал день охоты на буйволов. Туристов разделили по парам, приставив к каждой чернокожего следопыта и опытного стрелка. Бушмену с приятелем достался белый охотник, безукоризненно говоривший по-английски, который объяснил, почему нельзя охотиться всей компанией. Тогда бы пришлось иметь дело со стадом буйволов, а невозможно предсказать, как оно поведет себя после выстрелов. Вдруг ломанет в сторону туристов? Попробуй уйти от лавины, мчащейся на тебя со скоростью спринтера. Кроме того, в панике охотники могут вместо быков перестрелять друг друга.

При высадке случилась маленькая неприятность: Алекс зацепил рукой аптечку, и та упала на землю. Разбилось несколько ампул.

Проводник вывел американцев на крупного буйвола. По всем параметрам это был трофейный экземпляр, только очень преклонного возраста, потерявший способность к размножению, о чем африканцы, разумеется, умолчали. По заранее брошенному жребию Бушмену предстояло стрелять первым. Он пытался представить, что имеет дело с обычной коровой, только дикой, но память некстати подсказывала, что буйвол входит в пятерку самых опасных африканских животных. Громыхнул выстрел. Самое большее, что смог сделать новейший карабин, – это смягчить отдачу. Скорректировать траекторию выстрела было не в его силах. Пуля только ранила буйвола. Он поднял голову, заметил мелькнувшего человека и бросился мстить. Бык двигался с удивительной для такого грузного животного скоростью. Он приближался с неотвратимостью танка. Буйвол нагнул голову, и казалось, что его массивные рога защищают едва ли не все тело. Алекс помнил, что по рогам стрелять бесполезно, если у тебя в загашнике нет бронированной пули, но от испуга забыл перезарядить карабин. Бушмен прицелился животному в грудь, нажал на курок и услышал сухой щелчок. Алекс лихорадочно передернул затвор, и тут слева громыхнул выстрел. Это охотник подстраховал незадачливого туриста. Огромная туша рухнула на землю в десяти метрах от Бушмена. Но Алексу было не до того, чтобы радоваться благоприятному исходу дела. Пережитое отозвалось сильнейшей резью внизу живота. Бушмен торопливо зашагал к находившимся метрах в тридцати зарослям кустарника.

Сделав свое дело, Алекс натянул штаны и вдруг услышал тихое шипение. Над травой он увидел голову змеи темно-коричневого цвета. Это была печально знаменитая черная мамба. Змея опустила голову и устремилась к Бушмену.

Из всех ядовитых змей только королевская кобра и черная мамба без причины нападают на человека. Ученые полагают, что агрессорами являются самки, охраняющие кладку с яйцами. В любом случае такое поведение мамбы чрезвычайно опасно, поскольку она самая быстрая среди змей. И едва ли не самая ядовитая африканская рептилия. Человек от ее укуса умирает в течение получаса. Черная мамба убивает больше людей, чем слон, носорог, буйвол, лев, леопард с бегемотом в придачу.

Алекс, не разбирая дороги, ударился в бегство, тут же зацепился за куст и упал. Казалось, Бушмен обречен. Но тут на арене появилось новое действующее лицо. Проводник незаметно следовал за туристом, зная о множестве неприятных сюрпризов здешних мест. Он стал между Алексом и змеей, держа в руках острый тесак, которым африканцы прорубают себе дорогу в джунглях.

Ошибаются все, даже настоящие профессионалы. Острие тесака просвистело в миллиметре от туловища змеи. Второй удар разрубил мамбу надвое, но она успела нанести молниеносный укус. Проводник громко закричал, подзывая на помощь охотника. Тот вскоре примчался с аптечкой в руках и быстро сделал укол. Простой обезболивающий укол. Как оказалось, обе ампулы с противоядием разбились по вине Бушмена. Незадачливые охотники через десять минут примчались в лагерь, но было поздно. Яд уже распространился по организму, и кроме противоядия требовалось интенсивное лечение, которое могли обеспечить только в больнице. Туда проводника привезли уже мертвым.

У Бушмена его смерть вызвала странные ассоциации. В России между ним и опасностью тоже стоял один человек – Туманян. Он прикрывал Алекса от возможных осложнений с местными правоохранительными органами. И у Бушмена вдруг возникла твердая уверенность, что Туманян, как и умерший гид, обречен.

Глава 30

Новые обстоятельства заставили Комбата серьезно призадуматься. Можно было удовлетвориться синицей в руке, разобравшись с Иртышом. Но, судя по рассказам, он был крепким орешком. Если и удастся обезвредить главного охранника, будет практически нереально выбить из него информацию о хозяине. Можно погнаться за журавлем и отправиться на завод. Тут есть шанс выйти на организатора производства пиратских дисков. Но тогда синица практически наверняка упорхнет. Кто-нибудь успеет предупредить Иртыша о появлении Комбата на заводе.

После короткого раздумья Борис решил ехать на завод. Кто такой Иртыш? Обычный исполнитель, пусть и высокого уровня. Таких, если поискать, всегда можно найти. Главную опасность представляет хозяин. Вот его надо вывести на чистую воду.

Борис позаимствовал у грузчиков их машину, пообещав вернуться, если те что-то напутали с адресом завода. Грузчики дружно заверили Рублева, что возвращаться ему не придется, поскольку им этого хочется еще меньше, чем Борису.

Комбат подъехал к воротам незадолго до рассвета. Разбуженный шумом охранник поднял голову, увидел знакомый автомобиль и взглянул на часы. «Рановато вы сегодня, мужики», – можно было прочитать по его губам.

Охранник нажал кнопку, открывая ворота. Заурчал двигатель машины и тут же, поперхнувшись, заглох. Борис повторил этот фокус несколько раз, ловко имитируя проблемы с мотором. Затем он громко постучал в окно автомобиля. Мол, выйди помоги.

«На фига помогать, их же там двое?» – подумал охранник, но затем решил, что машину надо толкнуть и одному с этим не справиться.

Он вышел из будки, поеживаясь от утренней прохлады. Тут же распахнулась дверца автомобиля, Борис метнулся к парню, который так и не понял, кому понадобилось отправлять его в глубокий нокаут. Рублев тщательно его обыскал, забрал оружие и уложил в кузов. После этого он сел за руль, и машина без проблем завелась.

Четко следуя инструкциям грузчиков, Борис обогнул здание, остановился у больших дверей, несколько раз посигналил и выскочил из кабины. Появился второй охранник, довольно бодрый, но тоже с изумленным выражением на лице. До конца смены, а следовательно до начала погрузки, оставалось больше часа. Зачем же машина приперлась в такую рань? Рублев ему объяснил – зачем. Правда, объяснение заняло всего несколько секунд и вряд ли охранник успел что-то понять. Комбат его тоже тщательно обыскал, забрал оружие и отправил в кузов к приятелю.

Теперь оставалось положиться на удачу. По словам грузчиков, они иногда встречали главного инженера завода. Оставалось неясным: главный инженер всегда следил за погрузкой, если оставался до утра, или всегда работал до утра, контролируя отправку товара от случая к случаю? Второй вариант был, конечно, предпочтительнее. По словам тех же грузчиков, главный инженер был типичным белым воротничком, из тех, кого Василий Иванович Чапаев ласково называл гнилой интеллигенцией. Это – не Иртыш, он расколется при соответствующем давлении.

Рублев прошел широким коридором и оказался в цеху. Находившиеся там люди посмотрели на него удивленно, но работу не прекратили. Борису пришлось достать пистолет и скомандовать:

– Стоп машины!

Ничто так не дисциплинирует человека, как направленное на него оружие. Рабочие послушно выключили станки и уставились на Бориса, ожидая следующей команды. Она не заставила себя долго ждать:

– Всем подойти ко мне, быстро! Где ваш главный?

– Так он свалил отсюда еще в час ночи, – ответил мужчина примерно одних с Борисом лет.

Это был Мироныч.

– Он в последнее время редко оставался до конца смены, – добавил Сердюк.

– А когда у вас заканчивается смена?

– Ровно в семь. Мы же должны были привести здесь все в идеальный порядок и помочь мужикам загрузить товар до появления легальных рабочих, – пояснил Мироныч.

Слово «были» говорило о том, что гастарбайтеры не сомневаются в своей дальнейшей судьбе. Как и судьбе всего предприятия. Вмешательство Комбата нанесло смертельный удар по выгоднейшему бизнесу.

* * *

Так бывает. Дела Надеждина шли хуже некуда. Попытки выследить удачливого конкурента закончились катастрофой. Пропал Рудницкий, а жизнь самого Олега Ивановича оказалась в опасности. Если, не дай бог, кто-то из бизнесменов-пиратов затеет собственное расследование, а подумают на Надеждина, жизнь его оборвется преждевременно и трагически. Реализация дисков заметно сократилась. Выручали те исполнители, до которых не добрался проклятый конкурент, и два всего за три месяца всплеска интереса к американской и финской группам. Надеждин сумел молниеносно отреагировать и отбил на этом хорошие деньги. Впрочем, они только-только покрыли убытки.

Но при всем при том Олег Иванович больше всего переживал из-за разрыва с Вероникой. Он потерял аппетит, впервые в жизни попробовал снотворное и каждый день хотел ей позвонить, однако сдерживал себя огромным усилием воли, мысленно говоря: «Ты мужик или не мужик? Мало тебе одного оскорбления? Хочешь, чтобы она снова облила тебя вином или выкинула чего похлеще? Ты слишком стар для нее и принял женское любопытство за настоящее чувство, а она, поняв, что дело зашло слишком далеко, поставила тебя на место».

Однако наши желания имеют одно замечательное свойство. Если человек по-настоящему хочет, удача рано или поздно улыбается ему.

После очередного рабочего дня Надеждин заехал поужинать в ресторан. Он уже расплатился, когда бросил случайный взгляд и увидел Веронику. Она шла по залу под руку с мужчиной лет тридцати. Олегу Ивановичу этот мужик сразу не понравился. Морда наглая, замашки завоевателя Вселенной и слишком фамильярное обращение с Вероникой. Хотя какому мужчине понравится удачливый соперник, отбивший у него любимую женщину?

Вероника не заметила Надеждина. Похоже, она вообще ничего не замечала вокруг себя. Однако не от того блаженного женского счастья, когда рядом находится любимый человек и остальной мир перестает существовать. По выражению лица Вероники можно было подумать, что она решает какую-то сложнейшую проблему.

«Интересно, насколько далеко зашли их отношения?» – подумал Олег Иванович.

Он незамеченным вышел из ресторана, однако не торопился уезжать. Надеждин решил проследить парочку до дома – неважно, Вероники или ее кавалера. Хотя отлично понимал, что слежка ничего не изменит.

Это была третья Вероникина встреча с Выжлецовым. Первая в целом оставила хорошее впечатление, а вот вторая заставила призадуматься. С одной стороны, Артем относился к тому типу мужчин, которые нравились Веронике: деловой, надежный, решительный, добившийся всего в этой жизни сам. С другой – у Выжлецова хватало и недостатков. Казалось, он весь состоял из хватательных рефлексов. Его философия была примитивна, как шпала. Существовали лохи и деловые люди (раньше – конкретные пацаны). Лохи были удобрением, навозом для деловых людей. О них вспоминали, когда требовались всякого рода услуги. Деловые люди, в свою очередь, делились на три категории. К одной, низшей, Выжлецов относился с пренебрежением, представители второй были с Артемом на равных, господа из высшей категории вызывали у него зависть и желание дружить или хотя бы заниматься боулингом в одном клубе. Казалось, Выжлецов не подозревал, что людей можно делить не только по материальному благополучию, но и по уму, преданности, другим качествам.

Женщин Артем относил к лохам, используя их, когда у него возникало желание. Для Вероники он сделал исключение. Все-таки она имела приличное состояние. Но Выжлецов физически не мог долго ухаживать. Уже после второго свидания он попытался заволочь Веронику в постель. Причем сделал это так прямолинейно, что женщина из принципа уехала домой.

Артем не особо утруждал свою голову размышлениями. «Баба выпендривается, отказывается ложиться в постель? Значит, у нее критические дни», – сделал он вывод из своего предыдущего опыта.

В этом был весь Выжлецов – он руководствовался только собственными потребностями, игнорируя чувства партнерши. До сих пор ему это сходило с рук, поскольку предыдущие женщины Артема не отличались особой щепетильностью. Они предпочитали забыть о собственной гордости, выбирая дорогие подарки и общество богатого человека. Теперь нашла коса на камень. Вероника сама могла купить себе косметический набор за тысячу евро или кольцо с настоящим изумрудом. От мужчины она ждала внимания и культурного обхождения. Размечталась! Где Выжлецов, а где культура? Артем будто нарочно стал отпускать сальные шуточки, едва опрокинув первую рюмку виски. Впрочем, трудно было ожидать чего-то другого. Выжлецов решил, что, согласившись на встречу, Вероника таким образом подтвердила свою готовность лечь в постель, а значит, с ней теперь можно не церемониться. Ее молчание он сдуру принял за согласие и все больше изощрялся в сомнительных намеках. А Вероника просто не знала, как деликатно заткнуть фонтан распоясавшегося хама. Наконец, залив в себя почти бутылку виски, Артем открыто спросил:

– Ты как предпочитаешь трахаться? Я имею в виду не позу, а там в койке, на столе или в ванне?

Тут Вероника не выдержала, дав выход накопившемуся гневу.

– Я просто люблю, душой и телом. А ты, если не терпится, можешь трахнуться прямо сейчас мордой о стол, придурок! – бросила она и резко поднялась. – Не смей за мной идти! Между нами все кончено!

– Так ничего и не было, – выдал Артем единственную за вечер здравую мысль. Наверное, от потрясения, вызванного поступком Вероники.

Затем его мысли вернулись в обычную колею, и он стал выкрикивать вслед уходящей женщине какие-то оскорбления, но Вероника не обращала на них внимания. Она вышла из ресторана и торопливо зашагала по улице. Ей хотелось остыть, успокоиться.

Надеждин сразу заметил Веронику. Он постоял немного, ожидая, не появится ли ее кавалер, и медленно поехал следом.

«Идет решительно. Неужели взяла курс домой? Тут шагать километра два. Для Москвы не расстояние, но идти прилично», – подумал Надеждин.

Прошло десять минут, пятнадцать. Вероника продолжала двигаться вперед, игнорируя окружающих. Иначе она давно бы заметила хорошо знакомую ей машину Надеждина. Ей осталось совсем ничего – пройти маленький парк, заканчивающийся у ее дома. Олег Иванович прибавил газу. В парке не было автомобильных дорог, и он решил, обогнув его, остановиться у особняка Вероники. Он не знал, как поступит дальше: проводит женщину взглядом или попытается заговорить с ней.

Вскоре показалась Вероника. Она свернула на ведущую к особняку короткую дорожку, с двух сторон засаженную деревьями. Только сейчас Надеждин решился и вышел из машины.

Вдруг он услышал короткий вскрик. Олег Иванович бросился на звук. Он увидел лежащую на земле Веронику, отчаянно боровшуюся с мужчиной, который одной рукой зажимал ей рот, а второй пытался вцепиться в горло. Но женщина отчаянно сопротивлялась, и бандит не мог одной рукой справиться с ее двумя. Тогда он решил сменить тактику и размахнулся для жестокого удара в лицо. В самый последний момент Надеждин успел перехватить его руку.

Мужчина с удивительной быстротой отреагировал на внезапное появление заступника. Он резко повернулся и ловким приемом опрокинул Олега Ивановича на землю. Однако Надеждин удержал его руку, сильно рванул на себя, и борьба развернулась в партере. Олег Иванович превосходил соперника весом и силой, но тот имел преимущество в ловкости и знании приемов. Он сумел ухватить Надеждина за шею и начал душить. Олега Ивановича выручило спортивное прошлое. Сильные руки бывшего пловца ослабили железную хватку. Но только ослабили, не разорвав ее до конца. Тогда Надеждин, напрягая все силы, подмял соперника под себя и, в свою очередь, попытался надавить ему локтем на горло. Неожиданно мужчина разорвал свою хватку, подбил руку Олега Ивановича и ловко перевернул его на спину, вновь заняв выгодное положение. Он и не подозревал, что совершает роковую ошибку. Опомнившаяся Вероника стала наносить бандиту беспорядочные удары по шее и затылку. Они не нанесли особого ущерба, но отвлекли его внимание. Воспользовавшись благоприятной ситуацией, Надеждин снова опрокинул его на землю и ударил по лицу. Мужчина судорожно взмахнул руками, пытаясь защититься. Олег Иванович нанес второй удар, затем третий. Руки противника беспомощно опустились, он потерял сознание. Надеждин с трудом поднялся на ноги. Поединок, длившийся несколько минут, отнял у него все силы.

– Олег?! – удивленно воскликнула Вероника. – Откуда ты здесь взялся?

– Инопланетяне высадили из своей летающей тарелки, – неловко отшутился Надеждин.

Женщина внимательно посмотрела на него. В ее глазах читалось удивление.

– Неужели ты постоянно следил за мной, вместо того чтобы взять и позвонить? Какой же ты у меня глупый!

– Мы оба не слишком умны, если ведем эти странные разговоры, забыв о человеке, который хотел тебя изнасиловать, а то и убить.

– Наверное, потому, что это для нас важнее, – тихо сказала Вероника, сделав малюсенький шажок в сторону Надеждина.

Олег Иванович обнял ее, и они слились в нежном поцелуе.

* * *

По дороге к Иртышу произошла банальная задержка – автомобильная пробка, вызванная аварией. Ситуация заставляла вспомнить один анекдот: «Сегодня праздник у простых россиян. На Рублевском шоссе, столкнувшись, разбились в лепешку новенькие «майбах» и “роллс-ройс”». Правда, здесь участники ДТП оказались попроще – «порше» и «лексус». В остальном все было как в анекдоте. И машины новые, и выглядели они после столкновения одной грудой металлолома.

Пробка рассосалась минут через двадцать. Комбат тут же набрал максимально разрешенную в городе скорость. Рядом с домом, где жил Иртыш, имелась небольшая площадка для автомобилей. Борис кое-как втиснул туда свой «форд». Когда Рублев оказался у подъезда, дверь распахнулась и на улицу вышел мужчина. Комбат скользнул по нему взглядом, зашел в подъезд и вдруг замер как вкопанный.

«До меня все доходит, как до жирафа. Старею», – подумал он.

Хотя Борис лишь мельком разглядел незнакомца, он легко заметил сходство с портретом Иртыша, нарисованным Мокрицей. Комбат вышел из дома. Мужчина садился в «ауди-шестерку». У Иртыша тоже была шестая «ауди». Комбат повернулся лицом к дому, сделав вид, будто изучает наклеенные на фанерный лист рекламные листовки, но скосил глаза в сторону иномарки. Иртыш был слишком опытным противником, любая оплошность могла привести к серьезным неприятностям. Следовало действовать с максимальной осторожностью.

Лишь когда Иртыш оказался в салоне, Рублев двинулся к своему автомобилю. «Форд» тронулся с места, когда «ауди» выезжала со двора. Борису пришлось очень постараться, чтобы догнать охранника и пристроиться через две машины от Иртыша. Тот ехал по проспекту к центру города, а затем свернул на одну из малооживленных улочек.

Сегодня утром с Иртышом связался Бушмен. Во время последнего визита Алекса в Москву он дал охраннику четкие инструкции на тот случай, если возникнет критическая ситуация. Кроме того, они договорились об условной фразе, которая являлась сигналом к действию. После того как Иртыш сообщил о последних событиях, Бушмен произнес эту фразу.

«Ауди» притормозила у видавших виды «Жигулей» – по иронии судьбы тоже «шестерки». Иртыш торопливо пересел в «Жигули», а водитель «шестерки» в иномарку. Борису пришлось обогнать эту странную парочку. Он сбросил скорость, и вскоре «Жигули» оказались впереди. Дальше по ходу движения стоял мужчина. Комбат не знал, что это был безуспешно разыскиваемый им главный инженер завода. После разговора с Бушменом Иртыш позвонил ему и договорился о срочной встрече.

«Жигули» притормозили, из окошка показалась рука с пистолетом. Раздались два выстрела, благодаря глушителю напоминавшие хлопки. Туманян рухнул на обочину. Иртыш разжал руку. Пистолет упал на асфальт. Охранник вдавил педаль газа, и «Жигули» рванули прочь с места убийства. Теперь Комбату не имело смысла скрываться. «Форд» быстро набрал скорость, уверенно сокращая расстояние.

Иртыш заметил погоню. Он позволил Рублеву приблизиться до минимума и лихо развернулся перед носом встречной машины. Комбат повторил его маневр, но отстал больше, чем в начале преследования. Да и городские условия не позволяли использовать все преимущества «форда» перед «Жигулями».

Иртыш повернул, над землей застелилась пыль. В огромном мегаполисе машины мчались по грунтовой дороге, а вдоль нее стояли одноэтажные деревянные дома. Впрочем, хватало и кирпичных особняков разной этажности, ощетинившихся спутниковыми антеннами и обнесенных надежными заборами, – наглядное свидетельство расслоения сельского общества в условиях большого города.

Но Рублеву было не до социологических наблюдений. Машины теперь мчались вдоль пруда, на берегу которого сидели рыбаки. Временно забыв про свои удочки, они удивленно смотрели на странную картину.

«Стритрэйсеры», – подумали самые молодые. «Надо же так напиться!» – решили люди постарше.

Миновав пруд, «шестерка» выскочила на большой пустырь.

«Теперь мне все ясно. Просто мы со Шмелевым уходили в другую сторону», – подумал Комбат, узнав стоявшее в отдалении здание.

Здесь их держали в плену, отсюда они бежали, убив Спрайта. Иртыш дважды объехал дом, желая убедиться, есть ли у преследователя поддержка. Потом он резко затормозил у входа и скрылся в подвале. Комбат достал из бардачка пистолет и бросился за ним.

Иртыш рассчитывал на знание подземных лабиринтов. Он не предполагал, что Рублев тоже успел хорошо с ними познакомиться. Первым делом Комбат щелкнул выключателем. Как он и надеялся, срочно покидая это место, бандиты оставили все как было. Загорелся свет. Борис увидел мелькнувшую тень и бросился по коридору. Иртыш свернул налево. Комбат прижался к правой стене и стал медленно передвигаться, держа наготове оружие. Охранник притаился за углом. Он сам себя загнал в ловушку. Левый коридор вел в тупик.

Иртышу было нечего терять. Его подвиги тянули как минимум на двадцать лет тюрьмы. Он бросился в атаку, едва заметив державшую пистолет руку. А Комбат именно этого и добивался. Борис отпрянул назад, заставив охранника врезаться в стену, и надавил на курок. Рублев целился в бедро и сначала решил, что промахнулся, поскольку Иртыш словно не заметил выстрела. Он вновь попытался напасть. Борис мог вторым выстрелом снести ему череп, но предпочел использовать пистолет как ударный инструмент. Холодная сталь грозила изуродовать охраннику лицо, но Иртыш грамотно поставил блок и отразил удар. Комбат предпринял новую атаку. Охранник только защищался, с каждым разом все медленнее и медленнее. Вскоре от сравнительно легкого удара в грудь Иртыш рухнул на пол. Тут Борис убедился, что попал. Пуля разорвала бедренную артерию, и охранник лежал буквально в луже крови. Иртыш был обречен. Угоди пуля в руку или голень, можно было остановить кровотечение с помощью куска обычной материи. Но чтобы туго перетянуть мощное бедро тренированного мужчины, требовался специальный жгут. К тому же Иртыш успел потерять слишком много крови. Он сумел обезопасить Бушмена ценой собственной жизни. И жизни Туманяна.

Эпилог

История с заводом Алекса наделала много шума как в российской, так и в зарубежной прессе. Еще бы! Ведь главным источником контрафактного товара оказался легальный производитель компакт-дисков. Этот частный случай взбудоражил весь эстрадный мир. Действительно, что стоило коллегам Бушмена организовать дополнительные смены и гнать продукцию, которая будет дешевле и качественнее, чем у настоящих пиратов? В Англии даже создали специальную комиссию, обязанную контролировать работу предприятий, выпускающих компакты.

Пока власти прессовали легальных бизнесменов, Надеждин и его коллеги действовали в атмосфере полной безнаказанности. Олег Иванович быстро вернул утраченные позиции и расширил производство. Это стало хорошим подарком к его свадьбе с Вероникой.

Бушмену удалось выйти сухим из воды. Он нанял ловкого адвоката, сумевшего убедительно доказать, что всеми черными делами за спиной ничего не ведавшего Алекса занимался уголовник Туманян. На вопрос стороны обвинения, почему же американец сделал своим заместителем человека с запятнанной репутацией, адвокат печально улыбнулся:

– Господин Бушмен впервые приехал в Россию. Туманяна он выбрал потому, что тот единственный из кандидатов на ответственную должность знал английский язык. Господин Бушмен всю жизнь проработал в цивилизованной стране и даже представить себе не мог, что такой культурный человек окажется преступником.

Шмелев закончил свою работу и передал прибор заказчикам. Не исключено, что заокеанские покровители Бушмена добьются своего не мытьем, так катаньем и завладеют уникальным прибором. И это будет продолжаться, пока лучшие российские умы существуют на нищенскую зарплату, а наши бизнесмены готовы заключить сделку хоть с дьяволом – только бы заработать лишний миллион.

Content

Андрей Воронин
Комбат. Русский контракт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог