Марина Сергеевна Серова

Тур в никуда

© Серова М.С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

На узкий, длинный, похожий на кишку проход сверху вдруг хлынул поток воды.

Я начала бежать изо всех сил, но вода прибывала еще быстрее. Вода уже заливала голени ног, но мне все-таки удалось добраться до конца прохода.

Однако тут меня ждало препятствие в виде двери. Я лихорадочно начала искать ручку, чтобы открыть дверь, но ее нигде не было. А вода уже поднялась почти до самой груди. Что же делать?

Положение становилось просто катастрофическим. Но все равно нельзя опускать руки и сдаваться раньше времени.

Надо искать выход. Не может быть такого, чтобы его не было. Он обязательно есть, и я его найду во что бы то ни стало. Ведь от этого зависит моя жизнь.

Я продолжала осматривать стену, потом нырнула и продолжила осмотр под водой. Возможно, где-то здесь находится механизм, с помощью которого можно открыть эту злополучную дверь.

Но – нет. Ничего подобного не находилось.

В отчаянии я снова вынырнула. Хотя этого можно было и не делать: ведь вода уже дошла до шеи.

Я посмотрела наверх.

И тут я увидела вентиляционную решетку.

Кажется, выход найден. Правда, отверстие небольшое, и кто знает, что там находится внутри. Но все равно. Это лучше, чем ничего. Не использовать этот шанс будет просто непростительной ошибкой. Теперь надо было выбить решетку.

Я добралась до нее и что было сил начала колотить по ней. Но решетка, казалось, намертво была вмонтирована в потолок.

Вода между тем поднялась почти до самого верха. Пройдет еще совсем немного времени и…

Но тут меня осенило. Я нырнула до самого дна, до того места, что совсем недавно было не дном, а полом этого коридора. Потом резко оттолкнулась руками и, вынырнув, сильно ударила по вентиляционному люку ногами.

Кажется, решетка поддалась, чуть-чуть сдвинулась с места. Тогда я стукнула по ней кулаками и выбила препятствие…

Уф! Я открыла глаза. Какой кошмарный сон мне приснился. Что бы он мог означать?

Признаться, мне еще ни разу не снилось что-то подобное, хотя при специфике моей работы такие вот приключения не являются чем-то из ряда вон выходящим.

Я потянулась и встала с постели. Потом подошла к компьютеру, загрузила его и начала просматривать предложения туристических фирм: не так давно я закончила свою очередную работу по охране супруги одного очень влиятельного чиновника и теперь наслаждалась отдыхом и кругленькой суммой за оказанные услуги.

Однако сидеть в Тарасове мне уже надоело. Поэтому на повестке дня стоял вопрос: куда отправиться на отдых.

Я прокручивала колесико мышки, останавливаясь на некоторых вариантах, заслуживающих внимания. Но по большому счету ни один из них по-настоящему меня не заинтересовал.

Турцию и африканские страны я сразу отмела, потому что с ними у меня были связаны не очень, мягко говоря, приятные воспоминания.

В Турции мне пришлось отбивать своего клиента, а заодно отбиваться и самой от русской мафии. На африканский континент я попала в составе спецотряда «Сигма». «Экзотика» была еще та.

Я продолжила просмотр сайтов турфирм. Греция, Израиль, Таиланд…

Так и не приняв никакого решения относительно поездки, я встала из-за стола.

Только я подошла к двери, как мой нос учуял неповторимые гастрономические ароматы.

– Тетя Мила, когда же ты успела приготовить… – Я остановилась на пороге кухни и замялась, потому что не сразу поняла, а что же, собственно, готовилось. Вроде бы напоминает творожный десерт.

– Да долго ли! – отмахнулась тетушка. – Ты давай мой руки и садись к столу, сейчас будет готова творожно-яблочная запеканка с ванилью.

Значит, я угадала! Блюдо, приготовленное тетушкой, действительно было из творога, но, как всегда, из самых обыкновенных продуктов тетушка умудрялась приготовить невероятную вкуснятину.

За обеденным столом я рассказала ей о своих туристических планах.

Тетушка посоветовала мне не торопиться.

– Я думаю, что тебе, Женечка, следует пойти в какую-нибудь туристическую фирму. По интернету искать – это одно, но лучше все же, как мне кажется, подобрать поездку, предварительно поговорив с руководителями этой организации. Тебе все расскажут, ответят на твои вопросы.

– Пожалуй, ты, тетушка, права, – согласилась я с ней. – Я и сама уже было подумала о туристической фирме.

В это время раздался звонок домофона.

Тетя Мила пошла в прихожую и вскоре вернулась вместе со своей бывшей коллегой по работе, Алевтиной Климентьевной Миловидовой.

– Здравствуй, Женя, – поприветствовала она меня. – Мила, – обратилась Алевтина Климентьевна к тетушке, – ты не представляешь, какой невероятно вкусный торт я вчера ела на дне рождения своей племянницы. Мне и рецепт его дали, вот только не успела его опробовать.

Алевтина Климентьевна, как и моя тетя Мила, была отменной кулинаркой.

– Аля, проходи и отпробуй мою запеканку, – пригласила тетушка, – я кое-что усовершенствовала в рецепте. Помнишь, мы ели ее у тебя на даче?

Отдав должное кулинарному мастерству моей тетушки, Алевтина Климентьевна рассказала о своей недавней туристической поездке в Финляндию и Швецию.

– Вы путешествовали по Скандинавии, Алевтина Климентьевна? – спросила я. – Как здорово! Я всегда мечтала там побывать.

– Да, – как-то невесело отозвалась она, – только в поездке я столкнулась с такими проблемами, что никому не пожелаю такого отдыха.

И Алевтина Климентьевна рассказала нам о том, какой неудачный попался ее группе гид, как он навязывал незапланированные экскурсии, взымая за них дополнительную плату, как наплевательски относился к просьбам своих туристов, как совершенно беспардонно манкировал своими обязанностями руководителя группы.

– А в Стокгольме с нами случилось та-акое! – продолжала рассказывать Алевтина Климентьевна о своих злоключениях. – Представляете, решили мы посетить ювелирный магазин, он прямо в центре города находится. Ну, приобретать-то драгоценности мы не собирались, я во всяком случае. Просто надо было время убить, потому что наш гид по своему обыкновению пытался нам навязать платную экскурсию по резиденции шведских королей. Я и еще несколько человек наотрез отказались: за что, спрашивается, деньги платить, да еще и не маленькие? Если бы это была плановая экскурсия, а так… В общем, пошли в этот магазин, «Давид Харпер» называется, самый известный. И вот ходим мы, рассматриваем украшения, и вдруг одна девушка из нашей группы говорит: «А вчера здесь было ограбление, по новостям передавали, я слышала». Я так и ахнула! Говорю ей: «Чего же ты раньше не сказала, чего молчала-то?» А она: «А чего особенного-то? Подумаешь! Даже прикольно! Жаль, что меня там не было!» Представляете? Прикольно ей! Да мы с моей соседкой по гостиничному номеру как подхватились и как побежали из этого «Давида Харпера»! Вдруг кому-то еще придет в голову ограбить магазин?

– Ограбление? Прямо как в кино, – заметила я.

– Ага, кино! Ничего себе кино! Это только на экране можно спокойно смотреть, когда знаешь, что тебе ничего не угрожает. А в жизни! В общем, сагу можно писать про нашу поездку, – закончила свой рассказ Алевтина Климентьевна.

– А я-то, наивная, собиралась отправиться в турфирму, чтобы мне подобрали там что-то стоящее! – сказала я, когда Алевтина Климентьевна ушла.

– Не переживай, Женечка, какие твои годы! Успеешь еще поездить по свету, – заметила тетушка.

В принципе, по свету я и так поездила более чем достаточно, грех жаловаться. Но эти поездки не назовешь туристическими в прямом смысле этого слова, потому что они были связаны с моей работой в составе спецотряда «Сигма». Если это и был туризм, то весьма и весьма экстремальный.

– Вот обзаведешься наконец мужем и детьми, – продолжала тетушка.

Так-так! Тетушка снова села на своего любимого конька: она просто одержима идеей выдать меня замуж и нянчить внуков.

К счастью, в это время раздался телефонный звонок.

Я сняла трубку.

– Алло, я слушаю, – сказала я.

– Евгения? – спросил мужской голос. – Здравствуйте, это Антипов.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – сказала я.

Антипов был моим последним клиентом, которого я совсем недавно охраняла от посягательств на его жизнь конкурентов-бизнесменов. Неужели на него снова «наехали»?

– Сергей Николаевич, у вас что, опять проблемы? – спросила я.

– Нет, слава богу, все нормально. Я звоню вам по другому поводу. Дело в том, что одному моему очень хорошему другу требуются услуги телохранителя. Точнее сказать, даже не ему самому, а его дочери. Он спросил меня, не знаю ли я, к кому можно обратиться. Естественно, я назвал вас.

– Его дочери угрожают? – спросила я.

– Нет, насколько мне известно. Елизавета, в принципе, неплохая девушка, ей девятнадцать лет, она учится на романо-германском факультете филологического отделения Московского университета. Но имеет обыкновение вляпываться во всякие истории, или, как выражается мой друг, во всякую лабуду. Она хочет в летние каникулы отправиться путешествовать по свету. Так вот, за ней требуется просто присмотреть, и ничего более. Георгий очень щедро оплатит ваши услуги, он неприлично богат. Так что, Евгения, беретесь за это дело?

– Сначала я должна лично поговорить с вашим другом и его дочерью, – ответила я, – а потом уже принимать решение.

– Нет ничего проще, – сказал бизнесмен, – билет на московский поезд вам принесут, я уже распорядился.

– На московский поезд? – удивилась я. – Так ваш друг – москвич?

– Он стал им, а раньше жил здесь, в Тарасове, мы учились в одной школе, в одном классе. Скажите, по какому адресу доставить билет, – попросил Антипов.

Я продиктовала.

– Женя, что, тебе предлагают новую работу? – спросила тетя Мила, когда я положила трубку.

– Пока не знаю, тетя Мила, – ответила я. – Видишь ли, предполагаемый клиент проживает в Москве, поэтому для начала мне нужно попасть в Белокаменную.

– А в чем будет заключаться твоя работа? Снова охранять от преступников? – продолжала допытываться тетушка.

– По всей видимости, мне предстоит сопровождать дочь одного олигарха, которой вздумалось поколесить по странам и континентам.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась тетушка. – Ты совместишь приятное с полезным: и заработаешь, и побываешь в заграничном круизе. Вот и представился случай побывать за границей, ничем особенно себя не обременяя.

– Не знаю, не знаю, – неопределенно ответила я. – Сначала мне надо пообщаться с работодателем и его дочкой.

На Павелецком вокзале столицы меня встретил секретарь Новохатского – Владимир, молодой мужчина в безукоризненном костюме – и, усадив в роскошный «Майбах», повез к работодателю.

Усадьба Новохатского была расположена в поселке Разгуляево. Сам поселок находился за высоким забором, а рядом, за воротами, стоял пункт охраны. Внутри поселка у каждого дома имелось по дополнительному ограждению. Складывалось ощущение, что те, кто спрятал свои деньги от простых людей за большой крепостью в поселении для богатых, теперь начинают скрывать богатства друг от друга.

– Прошу вас, Евгения Максимовна, – почтительно проговорил Владимир, открывая дверцу машины с моей стороны, когда мы въехали на территорию усадьбы.

Я вышла из машины и огляделась. Да, живут же люди! Огромный трехэтажный дом с колоннами, балконами, башенками и еще бог знает с чем поражал воображение, и в первую очередь за счет нагромождения архитектурных деталей. По правую сторону от особняка виднелся бассейн, тоже внушительных размеров: вполне можно было устраивать международные соревнования по водным видам спорта. Чуть поодаль находился теннисный корт, за ним – площадка для игры в гольф. Еще я заметила три дома, правда, не таких помпезных: всего-навсего двухэтажных.

– Это – дом для приемов, – уловив мой взгляд, пояснил Владимир, – а дальше идут гостевые апартаменты. Позвольте, я провожу вас к Георгию Валентиновичу.

Пока мы поднимались к хозяину всего этого великолепия, Владимир тоном экскурсовода перечислял мне все достопримечательности особняка:

– На первом этаже находятся столовая, гостиная, каминный зал, холл, кухня, гардеробная, ванная комната. Здесь же – сауна, душ, хамам. Естественно, кладовая, лифт, выход в парк. На втором этаже – кабинет Георгия Валентиновича, большая спальня с ванной и гардеробной, детская, еще две ванные и гардеробная, холл, лифт. На третьем этаже – две спальни, одна из которых самая большая в доме. Рядом с ней ванная и гардеробная. Здесь же – домашний кинотеатр, гостиная, игровая.

Я машинально кивала, а про себя думала: «Ведь это же самая обычная азиатчина: уж слишком много золота и глянца, просто через край. Дом – это место, где отдыхаешь, а тут скорее музей или зал для приемов. Я понимаю, если площадь дома – двести-триста квадратных метров, а здесь раза в четыре больше. Утром вышел из спальни, к обеду дошел до столовой. Русские купцы первой гильдии побогаче этих олигархов были, но жили со вкусом и тактом и не во дворцах, а в домах. А тут скорее арабский блеск и пыль в глаза. Правда, в особняке Новохатского встречаются и стоящие вещи – например, люстра в стиле модерн с подвесками из бисера в столовой. Или бронзовая статуэтка ар-деко на консольном столике в холле».

Но вот мы наконец добрались до господина Новохатского.

Это был мужчина лет сорока трех – сорока пяти, небольшого роста и плотного телосложения. Его начинающие седеть волосы были коротко подстрижены, серые глаза смотрели пристально, но доброжелательно.

– Присаживайтесь, Евгения Максимовна. – Он жестом указал на антикварного вида кресло. – Сергей рекомендовал вас как весьма опытного телохранителя. Так вот, моя дочь Елизавета собирается путешествовать, и я не хочу оставлять ее без присмотра. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Наркотики? – Я вопросительно взглянула на него.

– Да ну нет, – Новохатский поморщился. – Лизка, она хотя и бывает временами без царя в голове, но насчет этого у нас строго. Я сказал, что, если хоть раз поймаю ее на этом деле, она мне больше не дочь.

«Это хорошо, – подумала я, – это очень хорошо. А то ведь в моей практике уже были случаи, когда мне приходилось сопровождать дочек толстосумов в ночные клубы и следить за ними в оба, чтобы не накурились, не нанюхались и не наглотались наркотической отравы. Они, кстати, и безо всякого подобного допинга вели себя так, что и в страшном сне не приснится. Всем своим видом и своими поступками они демонстрировали полную вседозволенность и безнаказанность. Я решительно пресекала деятельность местных распространителей наркоты, поэтому к моим подопечным они уже потом не рисковали даже приближаться. Несколько раз, правда, случалось, что охраняемая девица успевала принять „дурь“. Такое происходило, когда к делу подключались ее друзья и все-таки тайком всовывали зелье. Тогда я, невзирая на протесты дочурки, волокла ее в туалет и там же промывала желудок, после чего отвозила домой, выслушивая по дороге в свой адрес нешуточные проклятия. Дома следовала слезливая сцена и жалобы родителям на мое жестокое обращение. После того как зареванная дочка, для виду поддержанная своими родителями, отправлялась в свою комнату, те благодарили меня и выплачивали мне мой гонорар. Однако в случае с дочерью Новохатского, похоже, этого не будет».

– От вас требуется просто проследить, чтобы Елизавета не вляпалась в какую-нибудь лабуду, – продолжал Новохатский, – иными словами, чтобы она не оказалась замешанной в какую-нибудь скандальную историю. Она любит всюду совать свой нос, а мне такая известность ни к чему, особенно за границей. У меня много зарубежных деловых партнеров, – пояснил он.

– Я вас поняла, Георгий Валентинович, – сказала я.

– Тогда я сейчас вам выпишу чек на текущие расходы. Нет, лучше я вам выдам кредитную карту для непредвиденных расходов, а чек будет в качестве аванса вашего гонорара.

Увидев сумму чека, я сначала не поверила своим глазам, но потом решила, что если людям некуда девать деньги, то я вполне могу им помочь потратить их. Нет, в самом деле, гонорар, судя по авансу, выходил весьма и весьма щедрый.

Но, может быть, не все так просто? Вдруг эта Елизавета обладает вздорным характером и мне предстоит с ней изрядно помучиться?

– Пойдемте, я познакомлю вас с дочерью, – сказал Новохатский.

Елизавета Новохатская оказалась симпатичной стройной девушкой с длинными белокурыми волосами и серыми, как у отца, глазами. У нее были пухлые губы и аккуратный маленький носик.

Елизавета полулежала на изящной кушетке в стиле мадам Помпадур и слушала музыку, судя по наушникам в ее ушах, украшенных серьгами с бриллиантами, и по тому, как она тихо подпевала.

– Лиза, – громко сказал Новохатский, – познакомься с Евгенией Максимовной. Она телохранитель и будет сопровождать тебя в поездке.

Елизавета сняла наушники и сбросила их на кушетку.

– Пап, зачем мне телохранитель?! – воскликнула она. – Я уже совершеннолетняя и вполне взрослая.

– Не спорь, – твердо произнес Новохатский. – Я так решил, значит, так и будет.

– Папочка, пожалуйста, – с мольбой в голосе попросила девушка, – уверяю тебя, мне совсем не нужны сопровождающие. К тому же в заграничной поездке необходимо знание иностранных языков, а Евгения Максимовна…

– Не беспокойтесь, Елизавета Георгиевна, – сказала я по-английски, – я уже неоднократно сопровождала вверенных мне лиц в заграничных вояжах. Так что опыт у меня есть, я вас не подведу, поверьте.

Эту фразу я произнесла по-французски, по-немецки, по-итальянски и по-испански. Дальше я решила не продолжать. Кажется, и пяти языков было достаточно, судя по изумленному взгляду Елизаветы.

Однако не прошло и минуты, как она снова начала ныть и уговаривать отца отпустить ее одну.

– В конце концов, я тоже имею право голоса, – заявила она. – Я не поеду за границу с ней!

– В таком случае ты останешься дома! – твердо сказал Новохатский. – Или ты едешь с Евгенией Максимовной, или ты не едешь вообще!

Сказав это, Новохатский вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Мы с Елизаветой остались одни. Девушка пожала плечами.

– Ничего не поделаешь, – констатировала она, – папочка сегодня не в духе, у дэдди это бывает. Так… Ладно… Ну, тогда… Может быть, мы с вами для начала пообщаемся, Евгения Максимовна?

Новохатская вопросительно взглянула на меня:

– Вы сможете ответить на интересующие меня вопросы?

– Нет ничего проще, Елизавета Георгиевна, спрашивайте – я отвечу.

– Давайте выпьем чаю, – предложила Новохатская и позвонила в золотой колокольчик.

Практически тут же – как будто она стояла за дверьми апартаментов Елизаветы – в комнату вошла горничная, миловидная молодая девушка в униформе.

– Элеонора, приготовьте нам чай, – приказала Новохатская, и горничная, кивнув, бесшумно удалилась.

Впрочем, буквально через пару минут она вошла вновь с сервировочным столиком на колесиках.

«Интересно, у них что же, все, что полагается к чаепитию, уже готово заранее?» – подумала я.

– Это настоящий кенийский чай, – сообщила Елизавета, – самого высшего качества.

«Могла бы не говорить про качество, и так понятно, что олигархи не пьют фуфло, что под видом чая продают в магазинах».

– А это традиционный и тоже подлинный английский кекс, – продолжала тем временем Новохатская.

«Ну, прямо как в „Ревизоре“ Гоголя: страсбургский пирог только что из Парижа. Кекс, надо полагать, прямиком из Лондона», – подумала я.

– Вот вы, Евгения Максимовна, недавно сказали, что неоднократно сопровождали своих… мм… подопечных в заграничных поездках. Так? – спросила Елизавета, манерно оттопырила мизинчик с безупречным дизайнерским маникюром и сделала глоток из чашечки тончайшего фарфора.

– Да, все верно, – подтвердила я.

– Скажите, а где вы сами побывали? Так сказать, не по служебной надобности? Или вам так и не пришлось насладиться безмятежным отдыхом в свое удовольствие? – Новохатская, отпустив эту шпильку в мой адрес, невинно посмотрела на меня своими красивыми глазами.

– Ну, почему же не пришлось, Елизавета Георгиевна? Я не раз бывала за границей и вне своих служебных обязанностей.

– А можно узнать, где же именно вы побывали, Евгения Максимовна? – не отставала от меня Новохатская. – И что вам там больше всего понравилось? – добавила она.

– Конечно, можно. Ну, я была в Турции, например.

– Турция? – на лице Новохатской появилась брезгливая гримаска. – Турция – это вообще отстой!

– А Индия и Камбоджа – ничего? Не отстой? Подойдут? – с язвительной интонацией осведомилась я.

– Ну… В этих странах я тоже была. Да, в общем-то ничего, прикольно так. Я-то поехала туда на спор с одногруппниками, но… В общем, это к делу не относится. А вы зачем туда отправились, Евгения Максимовна? Для расширения кругозора? Или за компанию с кем-то? Или же опять-таки сопровождали кого-нибудь? – продолжала набрасывать предположения Новохатская.

– Нет, Елизавета Георгиевна, в Камбодже и Индии я была по причине своего интереса к этим странам, к их культуре и быту.

– Ну и как? Впечатлило? – Новохатская аккуратно поставила чашечку.

– Вы знаете, очень даже. Кхмерская культура вообще очень своеобразная, ну а вершина ее, на мой взгляд, это храм, посвященный богу Вишну, один из самых больших в мире.

– Да, впечатляет, – согласилась со мной Новохатская, – но быт у них, по-моему, так себе. Домишки какие-то серые, да еще и на сваях стоят, фи…

– Это потому, что реки разливаются, – объяснила я.

– А, ну да, конечно, но… Не хотела бы я там жить, нет, это не по мне.

«Хм, интересно, а что же по тебе? Этот безвкусный замок, в котором ты живешь?» – подумала я.

– А в Индии? – спросила Новохатская. – Что вам там больше понравилось?

– Одно из самых сильных впечатлений этой страны на меня произвела гробнице Хумаюна. Ну, и, конечно же, самая большая мечеть в Азии Джама Масджид. Совершенно неповторимые сооружения… Да, забыла упомянуть еще и Акшардхам. Это, пожалуй, самый грандиозный индуистский храм в мире.

– Хм… Значит, судя по всему, вас привлекают грандиозные сооружения? – сделала свой довольно неожиданный вывод Новохатская. – Мечеть, индуистский храм. Все такое большое-пребольшое, – с некоторой насмешкой произнесла Елизавета. – А меня вот такие громадины просто пугают. Я вообще-то тоже была в Индии. И знаете, что мне там больше всего понравилось? – спросила Елизавета и сама же ответила на свой вопрос: – Мне больше всего понравился музей истории. Особенно мне запомнилась одна его часть с искусственной рекой. Когда мы отправились туда на экскурсию, то плыли в лодках вдоль берегов. А на них куклы, типа роботов, разыгрывали разные сценки. Куклы были как живые, они ходили, танцевали, и разговаривали, и даже смеялись… Значит, вы, Евгения Максимовна, тоже попутешествовали по свету, – констатировала Новохатская, – и немало… Слушайте, Евгения Максимовна, а может быть, мы с вами договоримся?

– Что вы имеете в виду? – спросила я. – О чем мы можем договориться?

– Да о том, что вы оставите меня в покое и предоставите самой себе. Я вам заплачу, – добавила она, мило улыбаясь.

– Вы лучше начинайте собирать чемоданы, если они у вас еще не собраны, – посоветовала я.

Елизавета зло взглянула на меня и подошла к одному из встроенных шкафов.

– Куда же я подевала кроссовки от «Джошуа Сандерс»? – озабоченно спросила она, вероятно, саму себя. – Я их прикупила на недавней Неделе моды в Милане. А вот коллекция «Серджио Росси» была так себе, только классная инсталляция и спасла показ. Самое нежное фешен-шоу, на мой взгляд, это у «Луиса Бекариа». Лучшие вечерние наряды, как всегда, у «Альберта Феретти». Черно-белый акцент был удачным у «Паглиси». А вот этническое шоу мне совсем не понравилось.

Елизавета еще долго распространялась насчет нюансов последней миланской коллекции.

Конечно, вся эта болтовня была рассчитана на мои уши. Но ничего, я была свидетелем еще и не такого демонстративного поведения.

Странно, ведь когда мы обсуждали достопримечательности Индии и Камбоджи, она вела себя вполне дружелюбно. Значит, может, когда захочет. А сейчас в нее как будто черт вселился.

Я подумала, что вот уж в самолете она угомонится: иссякнут и красноречие, и пыл.

Наш вылет был назначен на завтра. Но рано утром ко мне в комнату постучала горничная:

– Евгения Максимовна, Георгий Валентинович срочно просит вас зайти к нему в кабинет, – сказала она.

– Что-то случилось? – спросила я, но вышколенная прислуга промолчала.

В кабинете Новохатский пригласил меня сесть, а сам загрузил компьютер.

На экране появилось лицо Елизаветы, а затем и она вся сама.

– Папочка, папочка! Милый папочка! Папочка!! – повторяла Елизавета со страдальчески искаженным выражением лица. – Спаси меня, папочка! Это страшные люди, они меня убьют, если ты не заплатишь им двести тысяч долларов!!

На этом запись закончилась.

«Ничего себе! Значит, Елизавету похитили? – пронеслось у меня в голове. – Да, так и получается».

– Евгения Максимовна, я прошу вас разобраться с этим и вернуть Елизавету, – довольно спокойно сказал Новохатский. – Естественно, эта работа будет оплачена отдельно.

– А… что вы обо всем этом думаете, Георгий Валентинович? – спросила я. – Понимаете, мне нужны определенные сведения, чтобы я сориентировалась в обстановке.

– Конечно. Спрашивайте, – лаконично ответил Новохатский.

– Судя по всему, это похищение с требованием выкупа и шантажом, – констатировала я.

– Да, похоже на то, – согласился со мной олигарх.

– Скажите, а раньше такие случаи имели место быть? – задала я следующий вопрос.

– Вы имеете в виду похищение с требованием выкупа? – уточнил Новохатский.

Я кивнула.

– Нет, ничего такого не было.

– Значит, это случилось впервые. А что вы сами об этом думаете? Может ли это быть происками ваших конкурентов, врагов-недругов?

– Видите ли, Евгения Максимовна, я довольно жесткий бизнесмен. Со своими конкурентами-врагами-недругами я расправляюсь так, что никому в голову не придет оказать еще раз давление на меня. Поэтому… нет, вряд ли это происки конкурентов. Они прекрасно знают, что последует, если они решатся на какой-то опрометчивый шаг.

– Значит, вы начисто отрицаете возможность похищения дочери именно с этой стороны?

– Ну, я бы не был столь категоричен, жизнь – непредсказуемая штука. Могу лишь предположить, что тот или те, кто решился на такое, просто не знают меня или же они больные безумцы.

– Так, ладно. Скажите, а как к вам попала эта запись?

– Я зашел в свой кабинет, а флешка уже лежала на столе. Я вставил ее в компьютер. Вот и все.

– То есть никакой сопроводительной записки или письма, послания не было? Я правильно вас поняла?

– Да, совершенно верно, все именно так и было, – подтвердил Новохатский.

– А кто доставляет вам корреспонденцию?

– Мой секретарь Владимир.

– Нужно пригласить его и спросить, каким образом флешка попала к вам в кабинет.

Но Владимир объяснил, что никакой корреспонденции сегодня утром не было.

– Так, значит, флешка появилась из ниоткуда. Могли ли ее просто подкинуть? Кто отвечает за безопасность? – спросила я.

– Владимир, пригласите Овчинникова, – распорядился Новохатский, – это начальник службы безопасности, – пояснил миллиардер.

Но и визит Бориса Овчинникова, крепко сложенного мужчины средних лет, не внес ясности в вопрос, каким образом могла появиться в кабинете Новохатского эта флешка.

По его словам, в течение ночи и утра на территории особняка никого из посторонних не было.

– Я просмотрел все записи, Георгий Валентинович, все чисто, – уверенно доложил Овчинников.

– Ладно, спасибо, можешь идти, – отпустил его Новохатский.

– Так, давайте пока опустим факт того, как могла появиться здесь эта флешка, если извне она никак не могла появиться, судя по показаниям камер слежения… Значит, Георгий Валентинович, шансов, что похищение – это дело рук недружелюбно настроенных именно против вас, практически никаких? – еще раз спросила я.

– Думаю, что именно так все и обстоит.

– Но тогда, может быть, все дело в вашей дочери? Вдруг она кого-то настолько сильно задела, так насолила, что…

– Я вас понял, Евгения Максимовна. Да, Елизавета, конечно, не подарок. Давайте я вам расскажу о ее характере, чтобы вам было понятнее. Дело в том, что моя жена долго не могла забеременеть. И когда наконец это произошло, Альбина была на седьмом небе от счастья: долгожданный ребенок, да еще и дочка. Конечно, ее можно понять: столько было перепробовано заграничных клиник и врачей. Но далее моя супруга повела себя неадекватно. Она заласкала ребенка сверх всякой меры, все няни были отвергнуты, Альбина занималась Елизаветой исключительно сама. Хотя нет, была еще одна женщина, которая ей помогала, это Таисия Ивановна, она до сих пор здесь живет. Так вот, благодаря, прямо скажем, неуемной любви Альбины Елизавета росла донельзя избалованным ребенком. Супруга позволяла ей делать все, что только заблагорассудится. Ну, когда дочь была еще малышкой, такое поведение еще как-то можно было оправдать. Тем не менее я считал, что даже маленького ребенка нужно приучать к порядку, и неоднократно говорил об этом жене. Но Альбина всегда обвиняла меня в равнодушии и даже в жестокости к собственной дочери. В конце концов я просто махнул рукой. Да, у Лизы с матерью была очень сильная эмоциональная связь. Дело дошло даже до того, что одно время, когда Альбина уходила ненадолго из дома, Елизавета устраивала настоящие скандалы, со слезами, соплями и слюнями. Ей нужна была мама и только мама, ничто другое ее не интересовало.

– А с вами, Георгий Валентинович, как себя вела Елизавета? – спросила я.

– Как ни горько это говорить, но ко мне она относилась как к чужому человеку, – со вздохом ответил Новохатский. – Нет, она не грубила, не дерзила, но между нами всегда была какая-то стена. И это несмотря на то, что дочь, конечно же, дорога мне. Может быть, я был излишне строг с ней, ну, то есть я в отличие от Альбины смотрел на все ее шалости объективно и пытался учить уму-разуму. А Елизавете это, естественно, не нравилось. Вот у нас и находила коса на камень.

«Да уж, совсем недавно я была этому свидетельницей», – подумала я, вспомнив, как Новохатская в присутствии отца пыталась отделаться от меня как сопровождающей ее в поездке.

– А супруга выполняла любое желание дочери, – продолжал Новохатский, – и можете себе представить, какой у нее был стресс, когда Альбины не стало.

Миллиардер не стал уточнять причину кончины супруги.

Я только с сочувствием кивнула.

Через небольшую паузу Новохатский продолжил:

– Я через год снова женился. Так уж получилось, что моей второй супругой стала молодая женщина. Она была старше Елизаветы всего на двенадцать лет. И тут дочь словно с ума сошла. Она начала нас просто изводить своими выходками, грубостью и дерзостью. Она почему-то решила, что я не должен был снова жениться. Конечно, она уже была в подростковом возрасте, что только еще больше усугубляло ситуацию. Все втроем под одной крышей мы продержались только год. Потом я решил, что лучше будет, если Елизавета отправится в закрытый пансионат за границу. Конечно, условия жизни там были спартанские, но я посчитал, что это лучше. Потому что дома Елизавета вконец избаловалась. Прислуга от нее уже тоже стонать начала. Чуть что не так, так сразу ор, визг и демонстративное кидание вещей прямо в горничную. Однажды она плеснула в лицо горячий чай. Просто чудом не произошло ожога… Ну, пансионат хоть как-то привел Елизавету в чувство, она хотя бы поняла, что хлеб на деревьях не растет, и все такое прочее. Да и режим там был достаточно суровый: ранний утренний подъем, пробежка в любую погоду, еда безо всяких гастрономических изысков и скромная одежда. Конечно, дочь писала письма, в которых описывала, в каких ужасных, по ее мнению, условиях ей приходится там находиться. Ясное дело, там не было тепличных условий, в которых она жила дома, и ее капризы никто не кидался исполнять. И потом, зная Елизавету и ее склонность к преувеличениям, я отдавал себе отчет в том, что никто ее там не истязает ни бытом, ни занятиями по программе. Но вот моя вторая супруга, Анжелика, принимала все жалобы Лизы за чистую монету и в конце концов уговорила меня забрать дочь из пансионата. Я согласился, рассудив, что пребывание там сделало свое дело, то есть Елизавета поняла, что мир вокруг нее не вращается. Но, как оказалось, я ошибался. Нет, совсем уж вопиющим образом дочь себя не вела. Но тем не менее привычка настаивать на своем и добиваться своего у нее осталась. Возможно, это у нее уже в крови. И ничего с этим не поделаешь. В общем, к Анжелике она продолжала относиться порой дерзко и вызывающе. Со мной у нее установились более или менее нейтральные отношения. И вроде бы все ничего, жизнь наша постепенно стала налаживаться, но у Анжелики вскоре после возвращения Елизаветы развился острый лейкоз, и все попытки спасти ее оказались тщетны…

Я во второй раз сочувственно покачала головой.

– А тут еще это ее замужество! – Новохатский возмущенно покрутил головой.

– Так Елизавета Георгиевна замужем? – удивилась я, подумав, почему же в таком случае в предстоящей поездке ее не сопровождает муж.

– Уже нет, слава богу, – развеял мои сомнения Новохатский. – С этой блажью покончено. Видите ли, Евгения Максимовна, как я уже сказал ранее, Елизавета всегда все делала и делает мне наперекор. Даже если и понимает, что ведет себя неправильно и что ее дурь ей же и выходит боком. Ведь она же прекрасно знала, что выйдет замуж только за того, чью кандидатуру выберу я. Но нет, она решила все сделать по-своему. Ну, ладно, подурила, потешила свое самолюбие и успокоилась. Замуж она, конечно же, выйдет, но не ранее того, когда я решу. Кандидатура есть, это сын моего компаньона. И этот брак будет выгоден как для меня, так и для него.

«А для Елизаветы и того парня?» – подумала я.

Вообще, я слушала и не верила своим ушам. Новохатский, похоже, воспринимает Елизавету как вещь, с которой он может делать все, что ему заблагорассудится. Да и будущего супруга дочери воспринимает так же. Надо же – «кандидатура»! Прежде всего это человек.

Кажется, я начинаю понимать Елизавету, все ее «выбрики» и другие милые шалости. Девушка обладает характером ничуть не лучшим, чем у ее папеньки. В плане настоять на своем.

– Евгения Максимовна, к сожалению, я должен вас покинуть, – прервал мои мысли Новохатский, – я оставлю вам еще одну карту с неограниченным кредитом. Этого должно хватить на все: на выкуп шантажисту и на другие расходы, если они возникнут.

– Но ведь это очень большая сумма, Георгий Валентинович! – воскликнула я, увидев сумму кредитки. – Зачем же…

– Евгения Максимовна, вас порекомендовал мне Сергей, мой друг, а ему я доверяю как самому себе. И давайте закончим обсуждение. У меня через час самолет в Австралию, лечу по делам одной из своих компаний. Прошу меня извинить. – Новохатский встал, давая понять, что разговор окончен. –  Да, – обернулся он уже у двери, – вам же нужны будут контакты Елизаветы, ну, с кем она поддерживала отношения, обратитесь к моему секретарю, я оставлю ему необходимые распоряжения. И держите меня в курсе, – попросил он.

Новохатский решительным шагом вышел из кабинета.

«Однако нервы и самообладание у Новохатского! – подумала я. – У него похитили дочь, а он спокойно отбывает на другой континент. Как будто у него в запасе есть еще один ребенок!»

Я попросила горничную позвать в кабинет Владимира.

Молодой человек вошел с папкой в руках, из которой он вынул блокнот в кожаном переплете и протянул его мне.

– Вот, Евгения Максимовна, здесь все телефоны и адреса, которые вам могут понадобиться. Георгий Валентинович дал мне указания во всем вам помогать, – добавил он.

– Спасибо, Владимир, – сказала я и взяла протянутый мне блокнот. – Раз уж мы с вами уже беседуем, то давайте продолжим наш разговор. Скажите, вы ничего подозрительного сегодня утром не слышали? Или, может быть, видели?

– А что конкретно вы имеете в виду?

– Ну, возможно, шум борьбы или звук отъезжающего автомобиля, может быть, крики о помощи. Ну, или что-нибудь еще в этом же духе. Короче, что-то такое экстраординарное, – пояснила я свой вопрос.

– Нет, ничего такого не было, – подумав, ответил Владимир.

– Скажите, Владимир, а были ли раньше такие случаи? Я имею в виду похищение.

– На моей памяти ничего такого не было. Правда, я работаю у Георгия Валентиновича не так давно.

– И сколько же?

– Да год с небольшим.

– Ладно, тогда перейдем к другим. Мне надо будет опросить всю прислугу, которая постоянно находится в особняке.

– Хорошо, я сейчас всех соберу, – сказал секретарь Новохатского.

Прислуга собралась в просторной гостиной, и я начала опрашивать людей.

Никто ничего не видел и не слышал. Тогда я решила поговорить с каждым наедине: мало ли что, возможно, в разговоре с глазу на глаз люди будут более откровенны и мне удастся найти какую-нибудь зацепку.

Но и беседа тет-а-тет ничего не дала. Правда, с одной из них, пожилой Таисией Ивановной, про которую в нашем разговоре упомянул Новохатский, мы довольно доверительно пообщались.

Женщина небольшого роста, с приятным лицом, тронутым морщинами, подробно рассказала мне о бывшем муже Новохатской и добавила ряд нюансов к облику Елизаветы.

– Владик, бывший муж Лизы, хороший парнишка, – начала рассказывать Таисия Ивановна, – такой вежливый, обходительный, из интеллигентной семьи. Но не сложилось у них с Лизой.

– Из-за Георгия Валентиновича? – уточнила я.

– И из-за него тоже, но больше всего из-за Лизы. Мне кажется, она несерьезно относилась к Владику. Ну, то есть знаете, вот как к щенку, которого завели забавы ради, а потом, когда надоел, взяли и выкинули.

– Таисия Ивановна, расскажите, пожалуйста, подробнее о замужестве Елизаветы, – попросила я.

– Лизоньке из Америки какая-то родственница прислала роскошную диадему, невероятно дорогую, – начала Таисия Ивановна. – Лиза сказала, что она стоит баснословную сумму денег. Да и то сказать, украшение – красоты неописуемой, глаз не оторвать. И вот Лизочка решила сделать кучу фотографий в этой диадеме или, как сейчас модно говорить, устроить фотосессию. И не придумала ничего лучше, чем с этой целью… выйти замуж! Представляете?! Уж как я ее отговаривала, убеждала, что такими вещами шутить нельзя. Нельзя так легкомысленно относиться к браку, семья – это очень серьезно, это на всю жизнь, а уж никак не для нескольких десятков фотографий. Но Лиза ничего не хотела слушать.

– И кого же она выбрала? Я имею в виду в качестве жениха? – спросила я.

– Ох, – вздохнула Таисия Ивановна, – в нашем поселке раньше жила семья Агафонниковых. Владимир Борисович был очень успешным бизнесменом, по капиталу он, пожалуй, почти не уступал Георгию Валентиновичу. Но женился он на женщине гораздо моложе себя. Екатерина Дмитриевна родила сначала Владислава, а через несколько лет – Никиту. Младший сын у Агафонниковых серьезно болен, какое-то сложное заболевание, которое не излечивается. Может быть, поэтому она почти совсем забросила Владика, а все силы отдала младшему, не знаю. Хотя Екатерина Дмитриевна еще и до рождения Никиты относилась к своему первенцу очень холодно, передав его на попечение нянек. В общем, Владик был предоставлен самому себе, но это не помешало ему стать воспитанным, добрым и умным. Он старше Лизочки, и он, что называется, всегда неровно дышал в ее сторону. И вот Лиза решила, что Владик как нельзя лучше подходит для этой свадебной фотосессии.

– И он согласился? – спросила я. – Постойте, Таисия Ивановна, Лиза все ему рассказала? Ну, для чего нужна эта свадьба? И сама сделала предложение?

– Ой, не знаю, как все именно произошло. Не думаю, что Лизонька действовала так уж напрямую, все-таки они много лет были знакомы, считайте, с самого детства почти. Что касается Владика, как я уже говорила, у него были к Лизоньке самые настоящие чувства. В общем, свадьба с фотосессией состоялась, были гости, молодые даже поехали в свадебное путешествие, благо Георгий Валентинович в это время отсутствовал, ну а потом…

– Понятно, они развелись, – сказала я. – Ведь фотосессия с диадемой проведена.

– Да нет, они вроде бы и не торопились расставаться, но вернулся Георгий Валентинович и… Да, забыла сказать, что еще до свадьбы отец Владика скоропостижно скончался. Он ведь был уже в возрасте. Оказалось, что финансовые дела пришли в упадок, и Екатерина Дмитриевна с сыновьями вернулась в городскую квартиру. Владик к тому времени с отличием окончил университет, стал хорошим специалистом, его даже приглашали в заграничные университеты читать лекции. Насколько я знаю, он теперь содержит мать и брата.

Выслушав Таисию Ивановну, я подумала, что, возможно, к похищению причастен бывший супруг Новохатской. А что? Если с ним так обошлись и Елизавета, и ее отец, то можно понять желание парня отомстить.

Я уточнила у Владимира адрес Владислава, и шофер отвез меня в один из спальных районов столицы.

Дом, в котором проживал бывший муж Елизаветы Новохатской, представлял собой типичный «человейник», однако весьма комфортно обустроенный. На территории двора были высажены деревья и даже разбито несколько клумб с цветами. Ну, и, конечно же, детская площадка с горками и качелями.

Я позвонила в домофон, в ответ раздался резкий женский голос с визгливыми нотками:

– Чего надо?

– Я к Владиславу Владимировичу, – ответила я.

Послышался какой-то шум, потом к визгливому голосу присоединился еще один, но дверь подъезда открылась.

На лифте я поднялась на пятнадцатый этаж и вышла из кабины. С левой стороны от лифта дверь в тамбур была открыта, в просторном коридоре весьма эмоционально разговаривали две женщины. Одна из них, дама лет пятидесяти, в шелковом халате, расшитом драконами, держала зажженную сигарету с мундштуком и пускала замысловатые кольца дыма почти в лицо другой женщины примерно такого же возраста, одетой в элегантные домашние брюки и тонкий свитер.

– Екатерина Дмитриевна! – воскликнула женщина. – Это просто неслыханно! От вашего табака у меня начинается приступ астмы! Курите у себя дома! Почему это надо обязательно делать в месте общего пользования?

– Вот вас, Виктория Викентьевна, я и забыла спросить, где мне дымить! – с вызовом ответила мать Владислава и обратилась ко мне: – Вы, что ли, к Владиславу?

– Да.

– Проходите. – Она чуть посторонилась, пропуская меня.

Я прошла в большой холл, хранивший следы недавнего, хорошо сделанного ремонта, и остановилась, не представляя себе, куда идти дальше. Но тут из одной комнаты вышел заспанный молодой мужчина лет тридцати.

– Мам, нельзя ли потише? – крикнул он и, увидев меня, уже тише спросил: – Вы ко мне?

– Если вы Владислав Владимирович Агафонников, то к вам, – ответила я.

– Да, это я, – подтвердил он, – извините меня за мой вид, я только что вернулся из Нью-Йорка, отсыпаюсь. А кто вы и по какому вопросу?

– Меня зовут Евгения, я из службы безопасности, – обтекаемо ответила я. – Сегодня рано утром была похищена Елизавета Новохатская, – сказала я.

– Что?! – воскликнул Владислав.

– О! Что я слышу! Есть бог на свете! И он наказал эту девчонку! – радостно резюмировала вернувшаяся из тамбура в квартиру Екатерина Дмитриевна.

– Мам, ну что ты такое говоришь! – вскричал Владислав. Потом он повернулся ко мне и пригласил: – Давайте пройдем в мою комнату и там поговорим.

Я уже поняла, что Владислав не причастен к похищению Елизаветы. Так притвориться в ответ на мое сообщение о похищении очень сложно, практически невозможно.

В комнате Владислава, которая служила ему и спальней, и кабинетом одновременно, мы еще раз посмотрели запись на флешке.

– Лиза находится у себя в усадьбе, – уверенно сказал Владислав.

– Вы так думаете? – усомнилась я.

– Я сразу узнал интерьер этой комнаты, – ответил он.

А я припомнила момент, который в первый раз ускользнул от моего внимания. Когда Елизавета проговорила: «Папочка, меня убьют, если ты не заплатишь им двести тысяч долларов», она на какое-то время закрыла лицо руками, и раздался неопределенный звук. Это определенно был смешок. Поэтому-то Новохатская и закрыла лицо руками, чтобы не расхохотаться прямо в камеру. Конечно, Елизавета находится где-то в доме. Ведь никто не видел и не слышал ничего, что могло бы указывать на то, что Елизавету насильно вывезли из особняка. Значит, никто в дом не проникал и не выходил из него. В том числе и сама Елизавета.

– Евгения, вы не будете против, если я поеду с вами? – спросил Владислав.

– Конечно, поедемте вместе, – ответила я, выходя из комнаты.

– Владислав! Куда ты? Ты же только что с самолета! Неужели ты снова побежишь к этой девчонке?! Мало она тебя унижала?! – Екатерина Дмитриевна буквально набросилась на сына с допросом, когда он вышел из своей комнаты.

– Мама, пожалуйста, оставь меня в покое, это моя жизнь, – твердо ответил Владислав.

Мы с Владиславом приехали в усадьбу, и я позвала горничную Аделаиду.

Владислав быстро поднялся на третий этаж и остановился перед одной из дверей.

Она оказалась запертой. Я вопросительно посмотрела на Аделаиду.

– Извините, но у меня нет ключа от этой комнаты. Дело в том, что ключ находится у Елизаветы Георгиевны, и она никому его не дает, – смущенно опустив глаза, объяснила горничная.

Ладно, это не проблема.

– Одолжите мне на минуту, пожалуйста, одну из ваших шпилек, – попросила я горничную и, не дожидаясь, сама аккуратно вынула шпильку из ее пышного пучка русых волос, уложенных на затылке.

Я на глазах у изумленной девушки открыла дверь, поковырявшись в замке шпилькой.

Так и есть. Елизавета сладко спала в небольшой комнате, интерьер которой совпадал с тем, что был на записи.

– Аделаида, вы свободны, – я отпустила горничную, – вот возьмите вашу шпильку.

– Я тоже пойду, – сказал Владислав.

– Просыпайтесь, Елизавета Георгиевна. – Я подошла к Новохатской и тронула ее за плечо.

– А? Что? – Елизавета спросонья начала тереть глаза, совсем как маленький ребенок. – А… почему… вы?

– Елизавета Георгиевна, обещаю, что ничего не расскажу Георгию Валентиновичу, если вы наконец прекратите свои штучки. То есть не расскажу вашему отцу о том, что вы же сами и организовали свое похищение. И нам уже пора выходить, скоро вылет нашего самолета, если вы еще не забыли про свое путешествие.

– На что вы рассчитывали, Елизавета Георгиевна, затевая эту авантюру? – не удержалась я от вопроса, когда мы уже садились в машину.

– Да так. – Новохатская неопределенно пожала плечами. – Ну, я знала, что дэдди скоро отправится в Австралию, и вот… да мне просто скучно стало, Евгения Максимовна. – Елизавета откровенно зевнула.

– Ну и развлечения у вас, Елизавета Георгиевна.

– А заодно и вас хотела проверить, Евгения Максимовна. Я решила, что дэдди поручит это дело вам. Вот. Я хотела узнать, как у вас обстоят дела с детективными способностями. А вдруг в нашем путешествии меня по-настоящему похитят?

– Ну и как?

– Проверку вы прошли, – удовлетворенно сообщила Новохатская.

Только по пути в аэропорт Елизавета, видимо, решила еще раз проверить меня на вшивость.

Она вдруг попросила остановиться:

– Виктор, останови вон у того киоска, мне сигареты нужно купить.

– Вам какие, Елизавета Георгиевна? Я могу принести, – подобострастно сказал Виктор, молодой парень лет двадцати пяти.

– Остановись, – коротко и твердо повторила Новохатская.

Виктор послушно исполнил приказ. Но девушка, вместо того чтобы прикупить так необходимые ей сигареты, выйдя из машины, вдруг тормознула проезжавшее мимо такси.

Что-то сказав водителю, Елизавета села в салон, и такси рвануло с места.

– Виктор, давай быстро за ними! – крикнула я.

Виктор растерянно посмотрел на меня:

– А как же… Елизавета Георгиевна будет недовольна… – начал мямлить парень.

– Кому сказано: поезжай! – заорала я на весь салон. – Я сама разберусь с Елизаветой Георгиевной, не переживай!

К чести Виктора, он не упустил такси и проследовал за ним до конца.

Такси остановилось у торгово-развлекательного центра.

Елизавета, расплатившись с водителем, выпорхнула из машины и вбежала по ступенькам.

– Виктор, что здесь находится? Куда это она намылилась? – спросила я.

Парень ошалело посмотрел на меня: видимо, он не привык к тому, что действия его хозяйки так непочтительно комментирует какая-то пришлая девица.

– Куда могла направиться Елизавета Георгиевна? – повторила я вопрос, на этот раз более дипломатично.

– А… так это… здесь же ночной клуб.

– Понятно. Стой здесь и никуда не отъезжай, – приказала я.

Ночной клуб «Элефант» размещался на первом этаже.

Уже в вестибюле было слышно, как гремит, просто грохочет музыка. В зале было сильно накурено, душно и шумно. Плотный слой дыма и царивший в клубе полумрак не позволяли толком разглядеть оттягивающуюся публику.

Я подошла к танцполу, который представлял собой круговорот молодежной тусни. Моему взору предстало множество оголенных спинок, животов и тугих попок, затянутых в джинсы. Их обладатели дергались в такт музыке, бешено потрясая головами. Позади танцпола находилась небольшая эстрада, на которой наголо бритый певец в темных очках пел песню о том, как он последовательно расчленял свою девушку электропилой.

Песня закончилась, и зал буквально взревел от восторга. По эстраде заскользили лучи прожектора.

Поклонницы завизжали и запрыгали. Среди девиц я увидела Елизавету. Она тоже увидела меня и, прорвавшись сквозь беснующуюся толпу, бросилась к певцу.

Новохатская, демонстративно взглянув на меня, прижалась к певцу и обняла его за шею.

Он, в свою очередь, обнял девушку за талию и коснулся губами ее щеки.

Я подошла к ним и тронула Елизавету за плечо.

– Нам надо поговорить, – решительно сказала и повернула девушку лицом к себе.

– Мне не надо, – сказала Новохатская и передернула плечом.

– А мне надо! – тоном, не терпящим возражений, сказала я.

Елизавета скривилась, как будто бы съела лимон, но повиновалась и нехотя поплелась за мной.

Мы прошли в туалет. Около одного из умывальников стояли две девицы, и одна из них аккуратно высыпала на крышку пудреницы белый порошок.

«Ну, конечно, кокаин», – подумала я.

– Елизавета Георгиевна, – я решила придерживаться официально-вежливого тона, хотя у меня просто руки чесались наподдать ей как следует, – вы ведь уже вполне себе взрослая девушка. А поведение ваше ничем не отличается от подросткового возраста. Самолет, между прочим, не станет нас дожидаться, рейс никто задерживать не будет.

– А мне плевать! – с вызовом сказала Новохатская. – И не надо мне читать нравоучения, а то я подумаю, что вы не телохранитель, а из детской комнаты милиции. А что касается самолета… Один раз уже такое было: задержали рейс, когда папочка припозднился, – пояснила она.

– А, ну хорошо, сейчас я наберу Георгия Валентиновича и сообщу ему, где мы в данный момент находимся. – Я с готовностью вытащила из сумки сотовый.

– Стойте, подождите, не надо, – заволновалась Елизавета.

– Так мы едем в аэропорт? – спросила я.

– Да, – чуть слышно ответила Новохатская.

Она первая вышла из туалета. Не успели мы пройти и несколько шагов, как нам навстречу двинулась компания из трех парней и одной устрашающе накрашенной девицы. Один из парней – маленький и коренастый с копной рыжих волос – вышагивал как автомат со стеклянным выражением глаз и перекошенным ртом. Он вдруг преградил Елизавете дорогу.

– А ну стой! – крикнул он.

– А ну пошел! – в тон ему тоже прикрикнула Новохатская.

Парень удивленно воззрился на нее:

– Ты, сучка, че, в натуре, совсем… да?

Тут мне стало ясно, что вся честная компания хорошо обширялась или обнюхалась. Причем совершенно не имело значения, чем они обдолбались: может быть, травкой, или героином, или тем же кокаином. Просто в силу неадекватного восприятия реальности они выдавали на нее агрессивную реакцию.

Охраны, конечно же, как всегда, не было на месте: поблизости не маячил ни один вышибала.

– Я тя спрашиваю, – не отставал рыжий, – че молчишь, в натуре?

И он занес руку над головой Елизаветы. Тут же ее окружили остальные нарики. По их виду было понятно без всяких слов, что они явно жаждут крови.

Что же, они сами напросились. Я мгновенно перехватила руку рыжего, боковым зрением заметив, что его дружок, долговязый блондин с длинными волосами, собранными в хвост, тоже собирается нанести удар.

Руку рыжего я резко выкрутила так, что был отчетливо слышен звук ломаемой кости и почти одновременно с этим – душераздирающий вопль. Не дав ему опомниться, я подставила рыжего под удар блондина, который был предназначен для меня.

Кулак у него был тяжелый, он чуть не раскроил рыжему череп. Я тут же набросилась на блондина и нанесла ему три удара ногой. После третьего – в пах – он свалился на пол, как мешок с картошкой. Кажется, он даже и не понял толком, что произошло.

Оставался еще один, третий наркоман. Он до этих пор был в стороне, но теперь, видя, что его дружки повержены, издал боевой клич и ринулся на меня.

Ага, ты жаждешь продолжения боя? Всегда – пожалуйста.

Я легко ушла от его удара, а затем в прыжке с разворотом пяткой достала его затылок. Завершающий удар в переносицу я нанесла костяшками кулака.

Уф, кажется, все. Нет, еще не все, девица, увидев своих поверженных кавалеров, разразилась трехэтажным матом и ринулась на меня.

Я остановила ее ударом в лоб.

Вот наконец-то и охранник подоспел, как всегда, вовремя: как раз к окончанию боя. Правда, он сначала не разобрался, где «красные», а где «белые», и набросился на меня.

– Полиция, – спокойно сказала я и достала из сумки купленные в переходе метро «корочки». – Что же вы тут наркоманов развели? – спросила я, указав на лежащих рядком парней.

– Прошу прощения, недоглядели, – залебезил охранник.

– Да? – Я удивленно приподняла брови. – А может, вы им сами и поставляете товар?

– Да вы что?! Да никогда!

– Ну, хорошо, – смилостивилась я, – вызывайте наряд и вывозите отсюда этих.

Я взяла под руку ошалевшую Елизавету, которая наблюдала битву широко раскрытыми глазами, и повела ее к выходу.

Мы сели в машину и доехали до аэропорта, на этот раз без приключений. Новохатская всю дорогу молчала, не проронив ни слова.

Мы летели стыковочным рейсом с остановкой в Стокгольме. В нашем распоряжении было девять свободных часов.

Елизавета заявила, что пойдет осматривать город.

– Я, конечно, здесь уже сто раз была, но… пойду в сто первый. А вы, Евгения Максимовна, можете отдыхать, – небрежным тоном разрешила она.

– Ну уж нет, Елизавета Георгиевна, я вас буду сопровождать, я здесь именно для этого, – непреклонно ответила я.

Мы взяли такси и поехали по центральным улицам. Потом Новохатской вздумалось пройтись пешком, размяться, как она выразилась.

На нашем пути попался ювелирный салон-магазин.

– О! Вот как кстати! – воскликнула Елизавета. – Пойду прикуплю чего-нибудь.

Новохатская, не обращая внимания на меня, быстро поднялась по лестнице.

Я последовала за ней. На вывеске я прочитала: David Harper.

«Вот это да, – подумала я, – уж не тот ли это ювелирный магазин, о котором рассказывала Алевтина Климентьевна и который подвергся ограблению? Ну да ладно: дважды в одну воронку снаряд не попадает».

Мы и другие посетители ходили по салону, смотрели на витрины.

Елизавета попросила девушку-консультанта показать ей комплект из серег и колье. Потом я увидела, как кто-то еще подозвал девушку-консультанта, чтобы посмотреть украшение поближе.

И вдруг… один из посетителей – он был в солнцезащитных очках – выхватил пистолет и закричал: «Это ограбление! Всем стоять!»

Как только этот, в черных очках, крикнул, откуда ни возьмись, появился его напарник, тоже в черных очках.

Посетители тут же все попадали на пол. Девушка-консультант тоже хотела было сползти под витрину, но не тут-то было. Первый бандит схватил ее за волосы, раскрыл маленький плоский чемоданчик и велел ей ссыпать туда драгоценности.

Я видела, как он вытаскивал футляры с украшениями и все из них вытряхивал в кейс. Его сообщник с пистолетом встал у боковой служебной двери. А еще один контролировал входную дверь.

Внезапно боковая дверь резко раскрылась, и из нее выскочил охранник. Преступник, который стоял у входа в это помещение, очевидно, служебное, моментально выстрелил.

Охранник качнулся назад и преградил путь своему товарищу, который показался из-за его спины. Первый охранник неловко вскинул руки, а потом обхватил голову.

Бандит закричал, чтобы второй охранник оставался на месте. Но и без этого приказа второй охранник не смог бы продвинуться вперед: ему мешал смертельно раненный товарищ. Однако он, прикрываясь уже готовым упасть охранником, все-таки выстрелил в бандита и скрылся за дверью.

В это время первый с глухим стуком упал вперед на витрину с украшениями.

Девушка-консультант продолжала ссыпать ювелирные изделия в раскрытый кейс.

У входной двери появились пожилые мужчина и женщина. Они уже собирались открыть дверь, но, увидев направленное на них оружие, тут же исчезли из поля зрения.

Между тем бандит, который собирал драгоценности, захлопнул кейс и, контролируя происходящее в магазине, стал задом продвигаться к выходу. Потом он ударом ноги открыл дверь и бросился вниз по лестнице. Я видела, как он засунул пистолет в карман джинсов.

– Он сейчас уйдет!! – заорала девушка-консультант.

На ее крик боковая дверь снова раскрылась. Оттуда вырвался охранник, но путь ему преградил стоявший на четвереньках мужчина.

«Откуда он взялся? А-а, так это же был еще один преступник, – догадалась я, – он заранее смешался с толпой покупателей, а потом, повинуясь приказу, лег на пол. Теперь же он давал своим сообщникам возможность беспрепятственно уйти из магазина. Хороший план, ничего не скажешь. Все продумано до мелочей, распределены все роли».

Но охранник ведь не знал, с кем он имеет дело, кто встал у него на пути, играя роль перепуганного посетителя магазина.

Досадуя на это «живое» препятствие, охранник попытался отшвырнуть его ногой со своего пути. Но тут мнимый покупатель вдруг быстро вскочил на ноги и, схватив охранника за нос и подбородок, своротил ему челюсть и несколько раз с силой стукнул затылком о стену. Затем преступник отшвырнул, как куль, безжизненное тело, быстро побежал к выходу и скрылся из виду.

Как ни странно, но паники среди посетителей «Давида Харпера» не наблюдалось.

«Они что, привыкли к таким происшествиям, что ли?» – подумала я.

У Елизаветы горели глаза. Она поднялась с пола и пошла к выходу так спокойно, как будто ничего не случилось.

Я подумала, что после этого экстремального шопинга мы с Новохатской вернемся в аэропорт и будем спокойно дожидаться своего рейса.

Но не тут-то было. Елизавета, правда, предложила зайти в ресторан и перекусить, потому что у нее «что-то разыгрался аппетит».

После ресторана я сказала ей, что пора отправиться в аэропорт.

Елизавета взглянула на свои стоившие целое состояние часики.

– Да что вы, Евгения Максимовна! У нас времени ну просто навалом! Что же торчать в этом скучном аэропорту? Ну уж нет! Увольте! Я знаю одно местечко…

Мы свернули с центральной улицы и пошли по узенькой неприметной улочке.

Через арку Елизавета вошла во двор, я – за ней. Новохатская уверенно шла к единственному подъезду, рядом с которым находилась дверь в полуподвальное помещение.

Елизавета открыла дверь и стала спускаться вниз по короткой лестнице. Затем Новохатская нажала кнопку у двери, которая находилась сразу у окончания последней ступеньки лестницы.

Я, шедшая следом за Елизаветой, на секунду остановилась и, посмотрев наверх, увидела камеру.

С полминуты мы стояли перед ней. Затем послышался щелчок, и дверь автоматически открылась.

Мы вошли в узкий коридор. В нем друг напротив друга стояли два бритоголовых охранника. Они кивнули Елизавете, как старой знакомой, и вопросительно посмотрели на меня.

– Мы вместе, – сказала Новохатская и достала из сумочки небольшой пластиковый прямоугольник.

«Что это? Наверное, что-то типа абонемента или пропуска», – подумала я.

Охранник открыл дверь, и мы оказались перед входом в очень маленькую комнатку, размерами напоминавшую кабину лифта. Здесь нас просканировали, потом дверь открылась, и я увидела средних размеров помещение, заполненное людьми. В основном это были мужчины, но среди них я заметила трех женщин, двух сравнительно молодых, лет тридцати – тридцати пяти, и одну даму в возрасте. Одета она была в соболью шубу, в ушах сверкали серьги с бриллиантами. Молодые женщины – в элегантных костюмах – стояли невдалеке от дамы и о чем-то негромко разговаривали.

Мужчины в большинстве своем выглядели респектабельно: дорогие костюмы, золотые запонки и зажимы для галстуков, аромат парфюма. Правда, были и более демократичные личности: в джинсах, в молодежных куртках и футболках, но было видно, что их прикид – самого высокого качества.

Одни посетители этого заведения молчали, другие – оживленно беседовали.

Я посмотрела по сторонам. Публика располагалась вдоль стен, все стояли. Сидячие места – два стула – находились посередине комнаты.

Я перевела взгляд на потолок. Там, наверху, между полосками наклеенных обоев, виднелся звукоизоляционный материал, напоминающий поролон. Назначение звукоизоляции мне стало понятно чуть позже, когда появился высокий темноволосый мужчина. В одной руке он держал гонг в виде большого металлического блюда, в другой – небольшой столик. По-видимому, этот мужчина выполнял обязанности распорядителя.

Мужчина ударил в гонг, затем поставил его на столик. После этого на середину вышли два молодых парня. На вид им было не больше тридцати. Они заняли места на стульях, к которым распорядитель придвинул столик.

Один из парней был смуглый и бородатый. Он вытащил из правого кармана брюк револьвер и положил его на столик. На второй стул сел другой парень. Он, наоборот, был чисто выбрит, а мускулистые руки украшали татуировки с драконами. Он тоже достал револьвер и положил на столик.

Распорядитель взял оба револьвера и зарядил их на глазах собравшихся. Он поочередно заполнил патронами барабаны револьверов.

«Русская рулетка, – догадалась я, – что же еще можно ожидать после таких приготовлений?»

Но на этом приготовления не закончились. Распорядитель жестами приказал публике очистить одну из стен помещения и начал стрелять в нее из обоих револьверов сразу. Пули не рикошетили, по всей вероятности, из-за того, что и стены были покрыты звукоизоляцией.

«Проверка оружия, – подумала я, – надо, чтобы все было без жульничества, чтобы оружие не давало осечки».

После того как проверка закончилась, распорядитель вернул револьверы участникам предстоящей игры со смертью, а сам стал собирать с посетителей деньги.

Все собравшиеся отдавали деньги, которые мужчина складывал в блюдо, и указывали, на кого именно они ставят.

Елизавета тоже сделала свою ставку – на татуированного парня. Затем распорядитель сделал знак, и парни взяли оружие. Распорядитель ударил в ладоши – в помещении наступила полная тишина. Было только слышно вращение запущенных барабанов. Постепенно их вращение начало замедляться, и вот оно совсем прекратилось.

В зале установилась полная тишина. Мне даже показалось, что люди перестали дышать. Все внимание было приковано к парням, которые начинали игру со смертью.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем татуированный закрыл глаза, приставил дуло к виску и тут же дернул спусковой крючок.

Раздался щелчок. Выстрела не последовало. И тут же второй участник, парень с бородой, произвел аналогичное действие. Результат был таким же. Два сухих щелчка. На этот раз смерть отступила. Люди в помещении синхронно выдохнули.

Я тронула Елизавету за рукав. Но та, недовольно дернув плечом, даже не обернулась. И я поняла, что продолжение следует.

Действительно, оба парня вновь запустили барабаны, значит, одним туром по правилам этого заведения дело не ограничивалось.

На этот раз татуированный стал заметно нервничать. У него задрожала рука, в которой он держал револьвер. Несколько раз он скрипнул зубами.

Вновь в помещении наступила напряженная тишина. И вдруг татуированный парень зажмурил глаза и отбросил оружие.

На этот раз реакция зала не была столь однозначной, как в первый раз. Кто-то радовался – это были те, кто поставил на бородача. Другая часть публики, наоборот, недовольно шумела.

Теперь очередь была за распорядителем. Он взял деньги из блюда, одну часть вручил бородатому, а остальные раздал тем, кто на него ставил.

Я и Елизавета вместе со всеми вышли из подпольного тотализатора.

Мы взяли такси и поехали в аэропорт. В дороге мы почти не разговаривали. Я только один раз спросила Новохатскую:

– Неужели можно ловить кайф от такого жесткого, я бы даже сказала, жестокого зрелища?

– Жизнь – интересная штука. Конечно, это только в том случае, если ее не бояться. Адреналин можно получить не только от «травки». К тому же «травка», на мой взгляд, это просто суррогат. Да я была просто один в один с этими парнями! Я теперь поняла, что значит выражение «душа отделяется от тела». Оказывается, такое возможно и при жизни. Ощущение свободного падения – вот, пожалуй, что я испытала. Нет, даже оно не идет ни в какое сравнение…

После этого своего монолога Елизавета Новохатская больше не произнесла ни слова.

Когда мы садились в самолет, я готовилась к тому, что лететь будет нелегко, ведь столько часов в дороге, разница во времени, люди. Но на самом деле я неплохо отдохнула: почитала книжку, выпила пару бокалов хорошего вина, дважды поела, полюбовалась шикарными видами из окна. Благодаря пересечению кучи часовых поясов можно было почти весь полет любоваться закатом, который то исчезал, погружая салон в сумерки, то снова загорался солнечным огнем. Время будто бы замирало на месте, и это было потрясающе! Елизавета почти весь перелет сидела насупившись, но я не обращала на это внимание: и не таких ломали!

Наше путешествие началось с Норт-Бей-Виллидж-Доран – небольшого курортного городка, расположенного неподалеку от Майами. Это, по существу, три острова. Связь между ними осуществляется при помощи автомобильной дороги, которая пересекает залив Бискейн.

Пока мы ехали к отелю, я успела рассмотреть город. Мне понравились фасады зданий, выдержанных в стиле ретро. Крыши многих домой были покрыты черепицей и выкрашены в яркие красочные цвета. Все это привлекало внимание и оказывало должное впечатление.

Мы поселились в фешенебельном отеле «Корал Бич». Елизавета все с тем же недовольным выражением на лице, с которым она просидела все время полета, сообщила, что была здесь год назад.

– Причем одна, безо всякого эскорта, – с вызовом добавила она.

Я пропустила ее слова мимо ушей. Ничего, пусть повыделывается, если ей так хочется.

Отель «Корал Бич» напомнил мне огромный кусок сахара: настолько он был ослепительно белый и искрящийся. А вот холл гостиницы являл, на мой взгляд, отличную иллюстрацию к «Алисе в Стране чудес», а точнее сказать, к теме Зазеркалья. По-прежнему в убранстве доминировал белый цвет, но теперь еще и дополненный огромным количеством зеркал и стекла. А если учесть оптическую иллюзию, возникающую опять-таки из-за нагромождения зеркальных атрибутов, то холлу не было конца и края, он простирался куда-то в бесконечность.

Народу в холле почти не было.

Мы с Елизаветой подошли к стойке, где находилась девушка-администратор. Елизавета назвала свою фамилию. Администратор начала листать журнал.

– Вот, я вас нашла, – сказала она, потом внимательно посмотрела на Новохатскую. – О! Так вы у нас уже останавливались! – воскликнула она.

Елизавета с милой улыбкой кивнула.

– Сейчас ваш багаж будет доставлен в номер, – сообщила администратор и нажала какую-то кнопку на стойке. – Мы рады вновь с вами встретиться, ваш выбор нашего отеля – большая честь для нас.

Под аккомпанемент ее дифирамбов мы направились к лифту. Он был тоже белый и выполнен из стекла с некоторыми небольшими вставками из пластика.

Внутри лифта нас встретила молодая женщина в белоснежном брючном костюме и с улыбкой спросила, на какой нам этаж.

Елизавета назвала. Мы начали подниматься, и я, не выдержав, спросила:

– Скажите, а номера здесь тоже все в белом цвете? И в едином стиле?

– Ну, что вы! Конечно же, нет! – улыбнулась женщина. – Каждый из этажей оформлен совершенно по-разному. Они различаются и по стилю, и по цвету.

Далее она сообщила, что дизайнеры выполнили отделку некоторых номеров таким образом, что возникает ощущение пребывания в непривычном мире. Этому, как объяснила женщина, способствует необычная мебель в форме шаров и кубов. Кроме того, постояльцы могут заранее заказать персональную обстановку своего номера по своему вкусу.

– Хм… у вас, что же, и подобный каталог имеется? – усомнилась я.

– Конечно! У нас созданы все условия для приятного пребывания в отеле, на самый взыскательный вкус.

«Мегастильный отель! Ничего не скажешь, – подумала я, – интересно, какой стиль выбрала Елизавета? Лично мне не хотелось бы поселиться в номере из красного пластика или черного мрамора, пусть уж лучше будет белое Зазеркалье».

Собственно, так оно и оказалось. Мебель в номере – столик, стулья, кресла, кровати – была ослепительно белая. Стены, потолок и жалюзи на окнах – тоже. Но светильники были устроены таким образом, что могли изменять цвет от ярко-красного до нежно-розового. Таким образом они разбавляли белый цвет.

Мне очень понравилась кровать – мягкая, удобная, так и призывающая немедленно погрузиться в царство Морфея.

Я так и поступила, ведь организму нужно было адаптироваться после стольких часов полета.

Сколько я проспала, не помню, но проснулась бодрая и в хорошем настроении.

Я встала с постели, подошла к окну и подняла жалюзи. В глаза сразу бросилась водная синева залива, по волнам которого скользили серферы и покачивались многочисленные яхты всех размеров. Довольно далеко от берега выстроились в ряд большие корабли. Один из них показался мне настоящим океанским лайнером, по размерам он значительно превосходил все остальные.

Я перевела взгляд на берег и увидела белый песок, на котором расположились шезлонги под яркими зонтиками. Чуть поодаль находилась будка спасателей, а сами они в соответствующей экипировке разгуливали по пляжу. Я насчитала четырех молодых, атлетически сложенных мужчин. Что же, окрестности довольно живописные.

В это время в номер постучали. Я подошла к двери.

– Кто там? – спросила я по привычке.

– Приглашение для мисс Новохатской, – отозвался приятный женский голос.

Я открыла дверь номера. На пороге стояла совсем молоденькая девушка, в униформе горничной. Она, улыбаясь, протянула мне длинный узкий конверт. Я взяла его и положила на журнальный столик.

– Скажите, а что это такое? – спросила я горничную и жестом указала в сторону окна, призывая ее подойти. – Вон тот большой лайнер, – уточнила я, показывая на самый большой корабль, который так заинтересовал меня.

– О, это отель на воде, – сказала горничная, – новинка этого сезона.

– Что, в нем живут?

– Да, да, совершенно верно, – подтвердила девушка.

– Но ведь он не плавает? – продолжала уточнять я.

– Он не приспособлен для плавания, мисс.

Я удивленно посмотрела на нее:

– Тогда для чего же он?

– Видите ли, туристы постоянно хотят чего-то необычного, – принялась объяснять она, – обычный отель – это уже неинтересно. А плавучий отель, точнее сказать отель на воде, – это что-то! Во-первых, он находится не на суше, а на воде. А во-вторых, там такая роскошь! Моя двоюродная сестра работает там горничной. Она рассказывала, что туда попадаешь, как будто в сказку. Это трудно передать словами, нужно самому все увидеть!

Она восхищенно закатила глаза.

– Понятно, – сказала я.

«Конечно, – подумала я, – тех, кто может позволить себе прилететь сюда на собственном самолете, уже не устроит традиционный отель, прочно стоящий на суше. Именно для них дизайнеры ломают себе головы, придумывая совершенно немыслимые интерьеры. Не удивлюсь, если скоро будет построен воздушный отель, парящий в нескольких сотнях метров над землей».

В это время из своей комнаты вышла заспанная Елизавета. В короткой ночной рубашке, состоящей сплошь из тонких кружев, она выглядела невинным ребенком лет семи-восьми. Это сходство усилилось, когда она совсем по-детски начала тереть глаза.

– Елизавета Георгиевна, вам приглашение, – сказала я официальным тоном и, взяв со столика конверт, протянула его Новохатской.

– Спасибо, Евгения Максимовна, – не менее официально ответила она, распечатывая конверт.

– Леди, вероятно, прибыли из России? – спросила горничная.

– Да, а как вы догадались? – спросила я.

– У русских такие длинные имена, – чуть смущаясь, ответила девушка, – и вдобавок к ним еще и отчества. Если вам ничего не нужно, то я пойду. Вы позволите?

– Конечно, – сказала я.

Елизавета между тем читала приглашение.

– Елизавета Георгиевна, может быть, отбросим китайские церемонии и будем обращаться друг к другу хотя бы по имени? – предложила я. – А то наши экивоки шокируют даже обслуживающий персонал.

– Хорошо, Евгения Мак…

– Дальше продолжать не нужно, – остановила я ее.

– Действительно, – согласилась Елизавета, – это я скорее по привычке, вот, Евгения, прочитайте, – она протянула мне лист, который она вынула из конверта, – приглашение на презентацию новейшего косметического средства «Коллс». Презентация состоится, – она взглянула на свои маленькие изящные часики, усыпанные бриллиантами, – о, уже через час. Надо собираться.

Тут Новохатская вопросительно взглянула на меня.

– Вы ведь тоже пойдете на презентацию? В качестве моего телохранителя, – добавила она.

– Лиза, – начала я. – Ничего, что я так попросту обращаюсь?

Она кивнула в знак согласия.

– Пойми, что я вовсе не собираюсь портить тебе отдых, а себе настроение. И у меня совершенно отсутствует намерение сопровождать тебя в туалет или в джакузи. Но находиться поблизости от тебя мне необходимо. Обещаю, что навязчивой я не буду.

– Очень хорошо. – Елизавета впервые за все время нашего с ней общения улыбнулась.

Кажется, взаимоприемлемые условия нашего общения были обговорены, вроде бы мы с Елизаветой пришли к консенсусу, как выражаются политики. Это обстоятельство радовало и обнадеживало.

– И еще один момент, – сказала я, – раз уж мы с тобой будем находиться рядом, давай подумаем, в качестве кого ты меня можешь представить окружающим. Как вариант предлагаю себя как твою однокурсницу-романистку. Как тебе такая мысль? – спросила я.

– А почему бы и нет? Хороший вариант, вполне подойдет, – согласилась Елизавета.

– Вот и замечательно.

Искоса поглядывая на нее, я начала читать текст приглашения на косметическую презентацию. Так, что тут у нас?

«Крем „Коллс“ – это прорыв в современной косметологии, он способствует идеальному разглаживанию мимических и возрастных морщин. Главный активный компонент антивозрастного крема „Коллс“ – это экстракт растения доронтус колфлорис. Его получают при помощи новейшего уникального метода реперколяции, что позволяет наиболее эффективно получить концентрированный продукт».

Какое-то малопонятное слово: реперколяция. Видимо, вначале было слово «перколяция», так сказать, базовое понятие. Интересно, что в данном контексте обозначает слово «реперколяция»? Ага, вот.

«Реперколяция – это повторное процеживание экстрагента через исходное растение, целью которого служит извлечение активных веществ».

Ну, так более или менее понятно.

Прочитав аннотацию до конца, я сделала вывод, что этот самый новейший и уникальный метод обработки растительного сырья позволяет сохранить самые полезные его свойства и направить их на борьбу с возрастными морщинами.

Иными словами, экстракт стимулируют клетки кожи на борьбу с морщинами.

Доронтус колфлорис – вот ведь название, сразу и не выговоришь.

И где же обитает такое чудо? Оно произрастает в южноафриканских пустынях. У растения сто двадцать восемь наборов хромосом (для сравнения: у человека – один). Его удивительные способности к выживанию привлекли внимание ученых: растение обладает способностью адаптироваться к окружающей среде, меняя цвет и форму, а также вырабатывая абсолютно новые защитные компоненты.

«Регулярное использование этого крема не только избавляет от преждевременных морщин, но и придает коже непревзойденное сияние».

Регенерация, повышение упругости, сокращение морщин – да, звучит неплохо. Только вот один момент смущает.

Помнится, когда я с отрядом «Сигма» находилась как раз в одной из африканских пустынь, то я слышала от местного населения, что этот суккулент они используют для проведения каких-то там своих ритуалов, потому что он не слабо одурманивает. Стало быть, растение является наркотиком. И как же в таком случае в Штатах на его основе производят косметический крем?

Я читала приглашение, а сама думала, что, может быть, неспроста Елизавета стала такой покладистой. Возможно, она так поступила только лишь для отвода глаз.

Ладно, время покажет.

– Женя, то есть Евгения, ты, то есть вы… – Новохатская, кажется, совсем запуталась.

– Можно на «ты» и просто Женя, – помогла я ей.

– Я хотела сказать, что презентация совсем скоро, я начну собираться уже сейчас. А ты? – спросила Новохатская.

– Я тоже сейчас буду приводить себя в порядок, – ответила я.

Еще в Москве перед отлетом в Штаты я посетила бутик Dolce and Gabbana на Третьяковском проспекте, предусмотрительно подумав, что мне необходимо приобрести соответствующую экипировку для того, чтобы сопровождать дочь олигарха на светских тусовках.

В бутике я пробыла довольно долго, поскольку никак не могла решить, что же именно мне приобрести. Передо мной было море изысканных нарядов, преимущественно длиной в пол, украшенных традиционными для этого модного дома пестрыми принтами, вышивкой, кружевом и пайетками.

Я перебирала платье за платьем и все никак не могла сделать окончательный выбор. Меня несколько смущали яркий принт, который присутствовал почти во всех моделях прославленных итальянских модельеров, и длина.

При моей профессии телохранителя длинные платья были бы, мягко говоря, нецелесообразны.

Наконец мое внимание привлекло одно из платьев – драпированный «футляр»-миди с V-образным вырезом из черного шелка с кружевами.

Примерив его, я поняла, что это то, что надо. Все-таки недаром я потратила больше двух часов и предельно напрягла девушку-консультанта по продажам.

Платье очень эффектно смотрелось на мне, как будто было создано эксклюзивно для меня. К нему я подобрала туфли-лодочки из лакированной кожи с леопардовой подошвой. Свой наряд я дополнила комплектом украшений из полудрагоценных камней от Dolphin Ore.

Надев платье, я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим внешним видом.

Елизавета для выхода в свет выбрала длинное ультрамариновое платье от Givenchy с затейливой вышивкой, мохнатой бахромой и изысканными вставками из прозрачной ткани. Разумеется, Новохатская не могла обойтись без «лучших друзей девушки» – бриллиантов.

Презентация чудодейственного косметического средства проходила в холле отеля «Корал Бич». Еще находясь в номере отеля, я посмотрела в окно и увидела, что почти вся улица была заполнена сверкающими лимузинами. А гостиничный холл рассекали гостиничные секьюрити. Они бросали внимательные взгляды на находящихся в холле и переговаривались между собой по рации.

По случаю презентации пол в холле был устлан ковровой дорожкой, но не красного цвета, как на Каннском кинофестивале, а бледно-розового. В самом ее начале, как в почетном карауле, стояли два молодых человека в безукоризненных черных костюмах.

Сначала я приняла их за манекены: настолько застывшими были их позы, да и взгляд тоже. Но потом я заметила, что парни самые что ни на есть настоящие. Сначала один из них пошевелил кистью правой руки, потом второй едва заметно стал переминаться с ноги на ногу.

Посередине холла стоял стол, покрытый кружевной скатертью, на котором стояли многочисленные баночки с новым косметическим чудо-средством.

Мне понравился их дизайн: броский, привлекающий внимание и в то же время изысканно-утонченный. Особенный шарм им придавали серебристый цвет и округлые формы. Что ж, именно в такой упаковке и должна находиться новинка косметического рынка.

Рядом с баночками стопкой лежали буклеты с описанием ингредиентов крема «Коллс», а также прозрачные папки цвета морской волны для представителей средств массовой информации.

Я видела, как журналистки в сопровождении фотографов и операторов, взяв свои папки и на ходу читая их содержимое, смешивались с толпой гостей.

Мы с Елизаветой какое-то время постояли около презентационного стола. Новохатская все время оглядывалась по сторонам, словно хотела кого-то высмотреть.

– О! Лиз!

С этим возгласом к нам подошел молодой мужчина слегка за тридцать. Он был невысокого роста и с уже наметившимся животиком. Но темные волнистые волосы, зачесанные назад и открывавшие высокий лоб, придавали привлекательность облику мужчины. А излишнюю полноту скрывал удачный покрой костюма.

– Альберт! – обрадовалась Елизавета.

– Приятно видеть тебя на нашей презентации, – сказал мужчина.

– Познакомьтесь, Евгения, это Альберт Адамс, – представила мне мужчину Елизавета, – Альберт является распорядителем светских вечеринок, подобно той, что происходит сейчас. Ведь так, Альберт?

– Совершенно верно, дорогая, – подтвердил тот с ослепительной улыбкой.

– А это, – Елизавета сделала кивок в мою сторону, – моя подруга Евгения, или Дженни.

– О! – снова воскликнул распорядитель. – Очень рад! Надеюсь, у нас вам понравится, мисс Дженни. Как вы долетели, Лиз? Благополучно? А какая сейчас погода в Москве?

Альберт тараторил без умолку, практически без передышки, задавая все новые и новые вопросы. Казалось, что ответы на свои вопросы его совершенно не интересуют.

– Кстати, Альберт, а где Роберт? – спросила Елизавета. – Что-то его не видно.

– Безусловно, он здесь, – уверенно ответил Альберт. – А где же еще находиться создателю чудодейственного, просто божественного крема «Коллс»? Как только я увижу Роберта, я сразу же дам тебе знать, дорогая. А как тебе понравился номер в отеле? Сорри, мне нужно бежать.

И Альберт действительно почти побежал, несмотря на свою комплекцию. А я подумала: как же ему удается вести бессмысленную болтовню? Надо же, он даже не соизволит сделать паузу, чтобы хотя бы создать видимость того, что его мало-мальски интересуют ответы собеседника. Просто удивительно!

– Женя, пойдем на веранду, – предложила Елизавета, когда Альберт уже скрылся из виду, – здесь просто тоска зеленая.

Я посмотрела на нее. Кажется, Новохатская зарыла топор войны. Вот уже и в свои подруги меня произвела, правда, перед малоизвестным мне распорядителем, но все же.

Мы прошли на открытую веранду, ступеньки которой вели в большой сад. В его центре находился большой бассейн. Сейчас, когда наступало время сумерек, он был подсвечен, и вода, подсвеченная изнутри, представляла собой невероятно красивое, почти фантастическое зрелище. Кроме того, везде были расставлены светильники наподобие старинных канделябров, а рядом с ними – маленькие диваны, кресла и оттоманки. Вскоре зажглись фонари, и от обилия многочисленных источников света создалось впечатление, что ночь и не думает вступать в свои права.

Здесь собрался, как я поняла, весь высший свет городка, все сливки общества. Пару раз к нам подходил Альберт и спрашивал, как нам понравились блюда, которые приготовил знаменитый повар Андре Голье специально для презентации.

Честно говоря, никаких гастрономических изысков я не заметила.

Однако Альберт, по своему обыкновению, не дождавшись ответа, уже переводил разговор на другую тему.

Елизавета с легкой улыбкой внимала болтливому распорядителю.

– Я стараюсь пропускать всю его словесную шелуху мимо, – объяснила она мне, когда Альберт наконец-то отстал от нас со своими вопросами.

– Что же, в этом есть резон, – согласилась я с ней. – Если дать возможность приставучим особам выразить себя, то появится шанс, что чем быстрее у них иссякнет красноречие, тем быстрее они оставят в покое своего собеседника.

– Какая-то странная вечеринка, – заметила Елизавета. – Я вот кожей чувствую какую-то напряженность и взвинченность. С чего бы это?

Что касается меня, то я ничего такого не чувствовала, хотя в моей практике такого рода сейшен был далеко не первым.

Я принялась рассматривать одну небольшую группу гостей. Дамы были в длинных вечерних платьях. На одной из них было черное полупрозрачное платье со шлейфом, с глубоким вырезом в зоне декольте и не менее глубоким разрезом. Рядом с ней стояла молодая женщина в платье с юбкой из легкой ткани и лифом, расшитым серебром.

Надо сказать, что их туалеты смотрелись довольно смело и эротично. Скорее всего, это были актрисы, возможно, из Голливуда. А может быть, и топ-модели. На такую мысль меня навела их довольно стандартная внешность: длинные ноги, точеная фигура, роскошная копна волос.

Дамы находились в окружении нескольких мужчин. С первого взгляда было довольно трудно определить, к какому классу они относятся. С одной стороны, внешность у них была довольно привлекательная: высокие, атлетически сложенные, с мужественными лицами. Однако в их жестах и манере держаться сквозила определенная неуверенность. Может быть, их наняли в качестве эскорта?

– Знаешь, Женя, – вдруг подала голос Елизавета, – если честно, то мне совсем не нравятся такие сборища.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, представь себе. Я предпочитаю вести содержательные разговоры, а на сборищах, подобных этому, приходится обмениваться ничего не значащими, пустыми фразами, да к тому же еще и неискренними. Эти вечеринки как нельзя лучше подходят для тех, кто любит переходить от одной группы гостей к другой, вот как Альберт. Знаешь, иной раз мне кажется, что меня вот-вот заденут какой-нибудь колкостью. Или наоборот: вдруг я кого-то ненароком обидела или хуже того – оскорбила.

«Странно, – подумала я, – с самооценкой у нее вроде бы все в порядке, а вот поди же ты – такие комплексы. Наверное, ее действительно обижали на таких тусовках. Кроме того, у женщин всегда существует элементарная неуверенность по поводу своей внешности: какая у меня фигура, нет ли лишних граммов на талии, и вообще, как я сегодня выгляжу? Вряд ли найдется хотя бы одна женщина или девушка, которой было бы безразлично, как она выглядит в глазах окружающих. Особенно если она очень восприимчива к сигналам, которые волей или неволей подают окружающие ее люди. Возможно, Елизавете трудно оставаться беспристрастной в таких случаях».

– И я решила, что все: хватит, – продолжала между тем Новохатская, – к тому же мой психоаналитик рекомендовал мне просто держаться в общепринятых рамках общения, ну, и наблюдать за окружающими, ни в коем случае не сравнивая себя ни с кем.

– Очень хорошая рекомендация, – заметила я, – сравнивать себя нужно только с самой собой же. Вот тогда точно сохраняется и душевное равновесие, и высокая самооценка.

Сказав это, я вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Он длился всего несколько секунд.

Я интуитивно взглянула в ту сторону и увидела мужчину лет тридцати пяти или чуть больше. Он был высокий, широкоплечий, с густыми каштановыми волосами и благородными чертами лица. Я бы сказала, породистого лица. Да, в нем явно ощущалась порода.

Странно, но вокруг него не наблюдалось никаких гостей. Он стоял, слегка расставив ноги и сложив на груди мускулистые руки. Казалось, что он специально искал уединения.

Уловив мой взгляд, направленный в его сторону, он слегка отвернулся, но уже спустя секунду снова посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились. Нас с ним разделяло довольно приличное расстояние, но мне и без слов был ясен его красноречивый, очень заинтересованный взгляд, точнее сказать, его древний как мир смысл.

Нельзя сказать, что я очень смутилась. В моей практике были и гораздо более пикантные моменты. Но все они, как правило, сопровождались хотя бы самым примитивным флиртом, ничего не обозначающим разговором, одним словом, непременным заигрыванием. А здесь – только один взгляд, не позволяющий усомниться в истинности намерений его хозяина.

– Вы как будто бы скучаете? Неужели вам у нас не понравилось? – Альберт снова возник перед нами с Елизаветой, как черт из табакерки. – Лиз, совсем недавно мне попадался Роберт, но он снова куда-то исчез, но я помню о твоей просьбе и в следующий раз, когда встречу его, обязательно направлю его к тебе.

С этими словами Альберт снова исчез, как будто его и не было только что.

– О чем это я его просила, не помню, – удивленно сказала Елизавета.

– Да вот об этом Роберте, – напомнила я ей. – Ты спросила, где он, а Альберт ответил, что как только он его увидит, то даст тебе знать.

По лицу Новохатской пробежала легкая тень.

– Я вовсе не жажду его увидеть, – тихо сказала она, – спросила о нем ради приличия. Все-таки в прошлом году, когда я здесь отдыхала, мы были довольно… близки. А познакомились мы в казино в Лас-Вегасе, – добавила она.

В это время неуемный Альберт собрал неподалеку от нас желающих высказаться о новом косметическом средстве.

Послышались восторженные фразы типа: «О-о, он делает меня чуть-чуть счастливее, наполняет приятной энергией, настраивает на позитив».

Одна довольно возрастная дама произнесла целую хвалебную речь чудодейственному средству:

– Текстура у этого крема легкая и очень нежная. И в то же время средство обладает замечательными питательными и увлажняющими свойствами. Впитывается очень быстро, не оставляет блеска.

– Да-да, дорогая, вы совершенно правы, – подхватила ее соседка, – у крема приятный ненавязчивый запах, который не портит аромат туалетной воды по утрам.

– Единодушна с вами, – послышался еще один женский голос, – крем поистине волшебный.

Я повернула голову и увидела даму в красном платье, расшитом золотым цветочным орнаментом.

– Моя кожа вся сияет, – продолжала она. – И знаете, что еще? Помимо своих косметических свойств, он еще и великолепный энерготоник! Да-да! Он наполняет всю меня невероятной энергией, я просто готова летать!

Наконец дифирамбы иссякли.

– Женя, – обратилась ко мне Елизавета, но тут к нам подошла пожилая дама.

На ней было черное шелковое платье с пышной юбкой, а волосы спрятаны под серебристого цвета тюрбан.

– Милочка, – сказала она, только непонятно кому: мне или Новохатской, – вас не затруднит принести мне стакан воды?

– Конечно, миссис Хендлин, – отозвалась Елизавета.

Уходя, она шепнула мне на ухо:

– Сейчас она начнет рассказывать о вилле баронессы Ротшильд на Лазурном Берегу. Это ее излюбленная тема.

– Ах, как время бежит, – начала миссис Хендлин, – казалось, совсем еще недавно… А вы знаете про виллу баронессы Ротшильд на Лазурном Берегу? – спросила она меня.

– Да, конечно, миссис Хендлин, – ответила я. – Беатриса Эфрусси де Ротшильд известна тем, что построила виллу на Лазурном Берегу Франции, а потом собрала в ней совершенно неповторимую коллекцию картин, скульптур, мебели и фарфора пятнадцатого-семнадцатого веков, – ответила я, как по билету на экзамене по истории мировой культуры.

– Да, это так, все верно. Но мало кто знает, что за ни много ни мало шесть лет, пока шло строительство особняка, очень требовательная Беатриса сменила двадцать архитекторов! Вы только представьте себе: целых двадцать! – воскликнула дама, то ли в восхищении, то ли в укоризне, я не уловила.

Дама продолжала рассказывать о коллекции различных произведений искусств и упомянула о старинных дверях из китайского императорского дворца.

– Вы можете себе это представить?! – патетически воскликнула она.

«Ну, если представить себе такое, то почему бы и нет? – подумала я. – Наверное, во дворце императора шел ремонт, и старые двери просто выбросили за ненадобностью. А неугомонная Беатрис их подобрала и привезла на свою виллу. Это как вариант».

Дама еще много чего говорила про виллу баронессы Ротшильд.

Я слушала ее вполуха и кивала, благо она не задавала вопросов, на которые надо было отвечать.

«Она как будто лекцию читает, – подумала я. – Наверное, она преподает или преподавала историю архитектуры или искусства».

В это время Новохатская вернулась со стаканом воды и подала его даме.

– Благодарю, дорогая, – сказала она и, сделав глоток, видимо, собралась продолжить свою лекцию, но тут раздался радостный вскрик:

– Лиз! Я нашел его! – Альберт вклинился между нами и дамой. – Вот твой Роберт!

Я едва сдержала удивленный возглас, сделав вид, что закашлялась: рядом с Альбертом стоял мужчина, который совсем недавно посылал мне недвусмысленный призыв своим взглядом.

Он склонился в учтивом поклоне.

– Это Роберт Болтон, – представил мужчину Альберт, – а это…

– А это Джейн, моя подруга, – опередив Альберта, выпалила Елизавета.

– Как я уже говорил, – снова начал Альберт, – Роберт является создателем этого чудодейственного средства, на презентацию которого мы сегодня собрались.

– Не совсем так, Альберт, – бархатным баритоном поправил его Роберт, – разработчиком крема является Джаред Уинфрид, я же только спонсировал проект. Лиз, рад тебя снова видеть.

Роберт, слегка приобняв Елизавету, дотронулся губами до ее виска.

– Как вам презентация, мисс Джейн? – обратился ко мне Болтон.

– Впечатляет, мистер Болтон, – ответила я, глядя прямо в его темные глаза.

Да, обаяния ему не занимать. Этому способствовали и внешность, и особые, несколько вкрадчивые интонации его голоса, и то, с какой грацией он двигался.

– Скажите, а как вам удалось добыть главный ингредиент крема? – спросила я. – Ведь этот вид растения имеет галлюциногенные свойства. Раньше это растение применялось аборигенами Африки в ритуальных целях. По этой причине в США запретили его выращивание и распространение.

Роберт заразительно рассмеялся:

– Вы не совсем точны, мисс Джейн. Наркотическими свойствами обладает совсем другой вид. Тот же, что входит в состав крема, совершенно безобиден.

«Да, как же, безобиден, – подумала я. – А почему же дама в красном от него готова летать?»

Наступило неловкое молчание. Мы стояли вчетвером: я, Елизавета, Альберт и Роберт.

Пауза стала казаться слишком уж затянувшейся. Я видела, как Альберт судорожно пытается найти утерянную нить светской беседы, переводя взгляд поочередно на каждого из нас. Однако ему пока что не удавалось сделать это. Но вот он посмотрел куда-то в сторону и обрадованно воскликнул:

– Надо же, он уже собирается уходить! Роберт, пойдем попрощаемся с нашим компаньоном, леди, извините нас.

– Надеюсь, мы еще встретимся, мисс Джейн, – уходя, сказал Роберт. – И не сомневайтесь, в креме нет наркотиков.

«Хотелось бы в это поверить», – подумала я.

– Женя, пойдем вон к той беседке, – сказала Елизавета, когда Альберт и Роберт затерялись среди гостей, – там мои знакомые из вокальной группы «Хоуп».

В состав этой группы входили три девушки: рыжеволосая Джорджиана, блондинка Элис и Джулия с иссиня-черными волосами.

Как оказалось, кроме пения, вся троица активно занималась серфингом. Они так обрадовались встрече с Елизаветой, что обнимали и целовали ее, казалось, целую вечность.

Наконец Новохатская освободилась от их объятий и представила им меня:

– Это моя подруга Дженни, – сказала она.

Девицы принялись тискать и меня. Потом мы сели на небольшой диван. Девушки, перебивая друг друга, начали рассказывать свои истории, мы с Елизаветой только успевали переводить взгляд с одной рассказчицы на другую.

– Когда мне было лет десять, я наотрез отказалась носить девчачью одежду: одевалась как мальчишка, – заявила о своих пристрастиях Джорджиана. – Мне жутко нравились джинсы на пару размеров больше, а еще огромные мужские свитера. Родители сначала ругали меня за это, но потом поняли, что это бесполезно, и отстали. Я до сих пор люблю мужскую одежду и ношу ее и на концертах тоже.

– Но в последнем клипе, который я видела, вы все втроем в коротких розовых со шлейфом платьях, – возразила Елизавета.

– Не совсем в розовых, – заметила Элис. – Этот оттенок преобладает в моем платье и в платье Джорджи, а у Джулии – светло-зеленый. Еще у нее иногда добавлялись лосины телесного цвета. Верно, Джулия?

Девушка кивнула, но вдруг завела разговор о собаках:

– Моя любовь к собакам была очевидна с самого детства. Я готова была целоваться и обниматься с каждой встречной, и мне было совершено наплевать, домашняя она была или уличная. Я никогда не боялась собак. И они всю жизнь отвечали мне только лаской и любовью. А вообще мы тут только из-за кастинга, – безо всякого перехода сказала Джулия.

– Да-да, – подхватила Элис, – вон тот мужчина, он снимает кино.

Проследив за ее взглядом, мы с Новохатской увидели все того же Роберта Болтона.

Новохатская недовольно поморщилась, взглянув в его сторону.

Я заметила, что настроение у нее портится после каждого упоминания о спонсоре крема «Коллс». Чем же это было вызвано? Ведь она сама сказала, что в прошлом году они были довольно близки. Значит ли это, что сейчас они расстались и, видимо, не очень хорошо?

Впрочем, какое мне до этого дело? Я здесь нахожусь в качестве ее телохранителя, а ее сердечные дела меня совершенно не касаются.

– Вы сказали, что он продюсер? – спросила я. – Но ведь Роберт Болтон является спонсором косметического крема, на презентации которого мы сейчас находимся.

– Крем – это так, ерунда. – Элис махнула рукой.

– Не скажи, Эл, – не согласилась с ней Джорджиана, – в нем что-то такое есть, если все от него так тащатся. Но лично мне он сейчас ни к чему, – уверенно заявила она, – зачем мне антивозрастное косметическое средство? Вот лет так через двадцать-тридцать, если доживу…

– Верно, подруга, нам сейчас нужно думать о новом альбоме, – поддержала ее Джулия.

Роберт Болтон, двигаясь мягко и пружинисто, между тем остановился недалеко от нас и сел на диван рядом с молодым человеком, темноволосым, с бронзовым от загара лицом, и его спутницей, которая являлась, по всей видимости, моделью – настолько идеально она была сложена.

– Давайте подойдем поближе к нему, – предложила Джорджиана, – надо постараться попасться ему на глаза. Вон, видите, как раз есть свободное место напротив.

Диван, который стоял напротив того, на котором сидели Роберт и молодой человек с топ-моделью, был очень неудобным.

Сев на него, я словно утонула – до того глубоким он был.

«Как же из него теперь трудно будет выбираться», – подумала я.

В это время Роберт Болтон слегка отвернулся от своей компании и, увидев нашу, галантно поклонился.

– О-о, – тут же жарко зашептала Джорджиана, – вы видите? Он нас заметил! Он обратил на нас внимание! Я же говорила, что нужно как можно чаще попадаться ему на глаза! Я была права!

Я взглянула на Елизавету. Она во все глаза смотрела на молодого человека рядом с Робертом. А я по-прежнему чувствовала на себе взгляд Болтона – пристальный, на грани приличия.

Элис, наверное, на всякий случай – для привлечения внимания, не иначе – начала глупо хихикать, облизывать губы, закидывать ногу на ногу и поминутно трогать довольно грубоватый кулон на груди.

Роберт между тем подал руку девушке-модели, они встали с дивана.

Болтон еще раз взглянул в нашу сторону, что-то сказал молодому человеку, а сам со своей спутницей отправился в глубь сада.

Молодой человек подошел к нашей компании.

– Мисс Элизабет, мисс Джейн, – сказал он, – я секретарь мистера Болтона, Филипп Драйден. Мистер Болтон приглашает вас завтра вечером на пати.

– Передайте мистеру Болтону, что мы принимаем его приглашение, – ответила Елизавета.

Я проснулась без четверти шесть утра. Солнце уже поднялось из-за горизонта, во всяком случае его лучи проглядывали сквозь жалюзи.

Я встала с постели и подошла к окну. Потом раздвинула жалюзи и посмотрела вниз. Похоже, ночью шел дождь, потому что листья на деревьях блестели. Солнечный свет проникал сквозь них так, что казалось, они сами излучают его.

Я решила не изменять своей многолетней привычке, которая заключалась в традиционной утренней пробежке. Но если в Тарасове моя пробежка выполняла одну-единственную функцию – поддержание физической формы на должном уровне, и я бежала по давно знакомому маршруту, практически не глядя по сторонам, то здесь, в Штатах, я решила попутно ознакомиться с местными достопримечательностями. Поэтому во время бега я еще и смотрела по сторонам.

Солнце уже не на шутку припекало, хорошо еще, что широкие листья пальм откидывали тень на тротуары. В их тени не так чувствовался палящий жар.

На моем пути мне встретились уютные одно– и двухэтажные дома, утопающие в зелени, несколько внушительного вида особняков и множество уличных кафе. Они буквально оккупировали этот район, как грибы после хорошего ливня.

После пробежки у меня не на шутку разыгрался аппетит.

Я остановилась около одного из кафе. Несмотря на раннее утро, работа тех, кто занимается наведением чистоты, уже кипела вовсю.

Обслуживающий персонал наводил чистоту и на территории самого кафе, и на близлежащих к нему газонах. Из шлангов с веселым журчанием лилась вода, ему вторило жужжание садовых пылесосов, сдувающих с газонов листья. Эти звуки сливались с зажигательной музыкой в латиноамериканском стиле. Интерьер кафе был выдержан в тропическом стиле: зонтики над столиками, укрывавшие от солнца, были расписаны львами, антилопами и прочими представителями животного мира.

Я села за столик, и ко мне тут же подошел темнокожий официант в белоснежных брюках, футболке и фирменной шапочке. Из меню я выбрала одно из традиционных парижских блюд – хрустящие сэндвичи с сыром и ветчиной, приправленные соусом из дижонской горчицы.

Впервые такие сэндвичи я попробовала пару лет назад, когда отдыхала во Франции. Они мне очень понравились, и теперь, увидев в меню знакомые названия, я, не раздумывая, заказала их.

Сэндвичи здесь, как и в Париже, оказались очень вкусными.

Потом мне захотелось попробовать еще каких-нибудь сладостей, и я выбрала яблочный пирог. Он тоже оказался очень вкусным – в меру сладким, но не приторным.

Я вернулась в отель, приняла душ.

Вскоре в гостиную выползла сонная Елизавета. Я спросила ее, чем она собирается заняться до вечеринки у Роберта Болтона.

– Я, пожалуй, еще посплю, – ответила Новохатская, – а потом буду собираться на пати.

Я подумала, что если до начала вечеринки Елизавету сопровождать никуда не требуется, то почему бы мне не отправиться прогуляться по городу? И даже не городу, а…

А махну-ка я в Майами! Ведь Норт-Бей-Виллидж граничит как раз с районами Майами: Майами-Бич, Мидтаун, Даунтаун, Арт-Дистрикт. До них и езды-то всего около пятнадцати минут.

Так я и сделала. Свой осмотр я начала с Даунтауна – деловой части города.

Недолго думая, я впрыгнула в первый вагон монорельса под названием «Метромувер», устроилась возле окошка и начала рассматривать Даунтаун сверху.

Следующим пунктом у меня был район Оушен-Драйв – сердце Майами-Бич. Затем я осмотрела Бэл Харбор, самый элитный район, и Саут-Бич. В Ар-Деко-Дистрикт я подошла к дому, где жил Версаче и на ступеньках которого он был убит. И под конец своего путешествия по Майами-Бич я прошлась по пешеходной Линкольн-роуд.

Я уже подходила к своему отелю, как меня окликнула дама лет шестидесяти пяти в элегантном белом костюме.

– Простите, вы не могли бы сфотографировать меня? На фоне отеля «Корал Бич», – уточнила она.

– Конечно, – ответила я.

Я сделала несколько снимков и вернула даме ее фотоаппарат.

– Большое вам спасибо, – с чувством произнесла она.

– Не стоит благодарности. – Я ответила так, как обычно отвечают американцы в таких случаях.

Но вдруг я увидела слезы на ее глазах.

– Что с вами? – спросила я. – Вам нехорошо?

– Нет, нет, все в порядке, это сейчас пройдет. – Она попыталась улыбнуться. – Просто, понимаете, с этим отелем у меня связаны воспоминания… о моем покойном муже. Правда, это было давно. – Она вздохнула. – Но для меня это как будто бы было вчера, – продолжила она. – Мы с ним встретились на обычной вечеринке, встретились случайно, а потом протанцевали всю ночь. А мне накануне нашей встречи приснился такой сон! – Женщина улыбнулась сквозь слезы. – Как будто бы я повстречала молодого человека, но лица я его не видела. Было просто предвкушение счастья. А наяву почти так все и случилось, как в моем сне. Мы и не заметили за танцами, как настало утро. Потом он спросил меня, не соглашусь ли я выпить с ним кофе. Я с радостью согласилась!

Слезы на глазах женщины уже высохли, она и в самом деле выглядела счастливой, как тогда, в самом начале своего жизненного пути.

– А что же произошло потом? – спросила я.

– Мы стали встречаться, узнавать друг друга. И я поняла, что встретила своего принца на белом коне, того человека, о котором мечтала всю жизнь. Да, он был добрым, нежным, заботливым. Он был просто необыкновенным!

– Что же было дальше? – спросила я.

– Мы поженились и жили долго и счастливо, были вместе и в радости, и в горе, в болезни и в здравии.

Дама подняла на меня глаза, полные слез.

– Незадолго до его смерти мы приезжали сюда на отдых и останавливались в этом отеле.

Я распрощалась с дамой и, растроганная историей ее любви, отправилась в отель.

Елизавета с мрачным видом смотрела на свои разложенные вечерние туалеты и почем зря ругала Ким Кардашьян.

– Уж без нее вся светская жизнь Америки точно остановится. Ну, вот представь себе, не будет ее. И что делать? Кто будет ходить по красным дорожкам в «голых» платьях?

Потом Новохатская язвительно прошлась по племяннице Алека Болдуина, а далее – по внешности немецкой модели Тони Гаррн. Досталось также и не стареющим душой ветеранам модельного движения Хайди Клум, Еве Герциговине и Каролине Курковой.

Перемыв косточки почти всем моделям мира и высказав свою точку зрения на то, как должны одеваться, после долгих раздумий и мучений Елизавета наконец выбрала шифоновое небесно-голубое платье с бретельками из страз, слегка закрывающее колени.

А я остановила свой выбор на шелковом жемчужного оттенка платье, задрапированном наподобие греческой туники, и черном шерстяном кардигане с металлическими пуговицами. Ансамбль дополнили изящные туфли, тоже отделанные металлом, и сумочка на тонком ремешке.

Елизавета позвонила администратору, чтобы тот вызвал такси.

Мы вышли из отеля, и у входа я попросила Новохатскую сфотографировать меня на фоне «Корал Бич».

Даже и не знаю, что вдруг это на меня нашло. Может быть, так повлиял рассказ дамы о своей любви? Потом и я щелкнула Елизавету пару раз.

Мы довольно быстро доехали до апартаментов, принадлежащих Роберту Болтону. Они находились в экстраординарном жилом элитном здании высотой в восемнадцать этажей. Само здание, выложенное из камня в кремовых тонах, напомнило мне огромную ракушку. Более того, здание было украшено множеством завитушек, которые как раз и придавали строению сходство с этим морским животным. Собственно, холл тоже изобиловал декором в этом же стиле.

Жилище Болтона занимало последний этаж. Скоростной лифт, отделанный сверкающими вставками из хрома, почти за одну минуту – во всяком случае, так мне показалось – домчал нас до последнего этажа.

Мы вышли из лифта и тут же оказались в очень большой комнате с огромными панорамными окнами от пола до потолка. Комната была окружена просторной террасой в бразильском стиле, которая напоминала лоджию. На город уже опускался закат, представляющий собой буйство пурпурно-красных и шафранных красок.

У самого входа нас встретил Альберт. Он оттеснил от нас молодого человека, который держал в руке список приглашенных на вечеринку и просил входивших назвать свое имя.

– Пожалуйста, проходите, проходите.

Альберт посторонился, пропуская нас с Елизаветой.

– Желаете что-нибудь выпить? Здесь большой выбор на любой вкус. Что предпочитаете? – И, по своему обыкновению, Альберт умчался, не удосужившись дождаться ответа.

А нам навстречу шли три молодых человека модельной внешности в яркой одежде.

– Привет, Крис, – обратилась Елизавета к светловолосому парню в белых брюках и белой футболке, поверх которой был небрежно накинут стильный пиджак с узором в мелкий растительный принт.

– Лиз! – радостно воскликнул он. – Как я рад тебя видеть!

– Тебе очень идет этот милый пиджачок в цветочек, – заметила Елизавета.

Два спутника Кристофера остановились, и мы впятером образовали довольно живописную группу.

– Знакомьтесь, – сказала Новохатская, – Кристофер, Дэвид и Сальваторе, – представила она мне парней.

Молодые люди сдержанно поклонились.

– Мы познакомились на Миланской неделе моды, – продолжала Елизавета.

«Опять эта Неделя высокой моды», – подумала я.

– А это – моя подруга Джейн. – Новохатская сделала жест в мою сторону.

– Так что, мальчики, – начала Елизавета светский разговор, – как вам работается?

– Отлично! Замечательно! Просто великолепно! – почти одновременно воскликнули парни.

– Да? – с оттенком недоверия произнесла Новохатская. – А я-то всегда считала работу в модельном бизнесе тяжелой. Всегда нужно быть в отличной форме и очень много работать. Ни минутки на отдых. А ведь иногда хочется просто полежать, отдохнуть и никуда не спешить. Знаешь, – обратилась она ко мне, – я всегда задавалась вопросом: как они не падают? На таких огромных, просто высоченных каблуках. Я имею в виду девушек-моделей, – пояснила она.

– Падают, и еще как! – заметила я. – Вообще, на мой взгляд, модельеры – это просто звери. Напридумывали высокие, неудобные каблуки, узкие платья или такие, в которых запросто потеряться можно, а девочки потом ноги ломают на скользких подиумах.

– Бедняжки, – с сочувствием вздохнула Новохатская. – Мне, когда я смотрю все эти показы, так их жаль становится! Представляю, каково им приходится. Эти крейзимодельеры иногда такой фигни понаделывают! Вот смотрю иной раз и думаю: да ведь в этом и пройтись-то нельзя, не то чтобы носить!

«Да, будни моделей тяжелы, чего уж там говорить», – подумала я.

Я посмотрела на молодых людей. Дэвид был в светло-коричневых шортах-бермудах, бежевой футболке и спортивного покроя серой куртке. Его вид вызвал у меня некоторые ассоциации с униформой бойскаутов. Еще он был острижен почти наголо. Это выглядело так непривычно, что я невольно задержала на нем, точнее, на его голове, свой взгляд.

Он, видимо, истолковал его по-своему.

– Вся мощь библейского героя Самсона была заключена в его длинных волосах, а моя – наоборот: в лысине. Женщины находят ее чертовски сексуальной, – не без бахвальства признался он.

– А вы уверены, что она нравится всем без исключения? – спросила я.

– Вам она не нравится, – он притворно вздохнул, – ну, что же, это дело вкуса.

– А я горжусь своей фигурой, – вступил в разговор голубоглазый шатен Сальваторе. – У меня прекрасное тело, божественные очертания которого заметны даже через одежду. Потому-то меня и позвали представлять последнюю коллекцию Prada.

Да, фигура у него и впрямь отменная, что правда, то правда.

Но сегодняшний его прикид был явно не от Prada: темно-синяя рубашка из денима, белая футболка и темно-серые чиносы.

– Но я не Дориан Грей, – продолжал Сальваторе, – когда я постарею и стану не таким красивым, как сейчас, то переквалифицируюсь в писателя.

О как!

– И буду радовать вас божественными очертаниями слов. Таких же соблазнительных, как мускулы, – закончил Сальваторе.

– Что же, красота – это прекрасно, но недолговечно. Вы совершенно правы, Сальваторе. Но для профессии писателя необходимо оттачивать ум, – заметила я.

– Совершенно с вами согласен, Джейн, – ответил тот.

– А я скажу, что миром правят деньги, и у меня они есть именно благодаря моей красоте! – пафосно воскликнул Кристофер.

И тут пошло-поехало. Модели мужского пола наперебой стали рассказывать, какие дивиденды они имеют благодаря своим неповторимым внешним данным: глазам, губам, волосам, ногам и так далее. Кристоферу удалось приобрести новую машину без первоначального взноса, Дэвиду его внешность помогает в супермаркетах, где продавщицы всегда делают хорошую скидку, а также он бесплатно посещает дискотеки и ужины, его бесплатно подвозят на такси и делают дорогие подарки.

Мне уже порядком надоела вся эта примитивная болтовня самовлюбленных нарциссов, и я стала подумывать, как бы отделаться от их общества.

– Да-а! – как будто бы что-то вспомнив, воскликнул Кристофер, – совсем скоро вы сможете увидеть нас в фильме, называется он… ну, в общем, не важно как. Главное, что его продюсер – это наш гостеприимный хозяин Бобби. Вы ведь в курсе, Джейн, не так ли?

Я не успела ничего сказать, потому что в это время к нам подошел высокий худощавый мужчина в шелковом темно-синем удлиненном двубортном пиджаке, черных брюках и такого же цвета замшевых туфлях. У него было несколько удлиненное загорелое лицо и прилизанные темные волосы. На вид мужчине можно было дать лет тридцать – тридцать пять.

– Разрешите представиться, Теодор Рочер, – сладко улыбаясь, сказал он, беря нас с Елизаветой под руки. – Я похищаю ваших дам, – бросил он через плечо мужской троице моделей.

Кажется, парни совсем не расстроились. Во всяком случае, они пошли себе дальше, раскачиваясь, как на подиуме.

– Итак, мое имя вы знаете, а как зовут вас? – спросил Теодор, отведя нас в сторону.

– Я Элизабет, – представила себя Новохатская, – а это…

– А я – Джейн, – прервала я Елизавету.

Мне уже надоело, что Новохатская всюду и всем представляет меня своей подругой, как будто бы вне этого статуса я – никто и ничто. Еще неизвестно, какую роль на этой вечеринке играет этот самый Теодор Рочер, кто он вообще такой, он ведь только назвал свое имя.

– Я познакомилась с Робертом на презентации косметического крема, – сказала я.

– А я знакома с Бобби уже сто лет, – безбожно наврала Елизавета.

– А я и не знал, Лиз, что тебе столько лет, – сказал незаметно подошедший к нам Роберт Болтон.

Новохатская метнула на него уничтожающий взгляд.

Сегодня Роберт был в атласном лиловом пиджаке, белой хлопковой рубашке с пестрым трикотажным галстуком и в белых брюках. Рядом с ним стоял его секретарь Филипп Драйден, который передал нам приглашение на эту вечеринку. Вот он, пожалуй, один из всех мужчин выглядел классически в своем коричневом шерстяном костюме-тройке с галстуком-бабочкой.

К нам подошел официант. В руках он держал поднос с бокалами, наполненными шампанским.

Филипп первый взял с подноса два бокала и один из них протянул Елизавете.

Она, вся просияв, взяла предложенный напиток.

– Благодарю, – сказала она Филиппу.

С бокалами в руках Новохатская и Филипп отошли.

Роберт взял с подноса бокал и протянул его мне.

Я поблагодарила его легким кивком.

Роберт взял бокал для себя, сделал несколько глотков и поставил его на поднос.

Я же продолжала делать маленькие глотки, смакуя напиток.

– Вам понравилось? – спросил Роберт с легкой улыбкой.

– Да, – не жеманясь, ответила я: шампанское действительно было превосходным.

В это время к нам подошла невысокого роста смазливая мулаточка. Одета она была довольно оригинально: приталенный черно-белый полосатый топ и кожаная белая мини-юбка. Было такое впечатление, что если она чуть-чуть нагнется, то явит присутствующим один из предметов нижнего белья.

Мулатка бросила на меня недовольный взгляд.

– О, Бобби, вот ты где! Можно тебя? – Она небрежно тряхнула копной черных кудрей, рассыпанных у нее по плечам.

– Прошу прощения. – Роберт отошел с мулаткой.

«Кто это такая? – подумала я. – Обращается с Болтоном довольно непринужденно, если не сказать больше. Держится так, как будто он ее муж или, на худой конец, любовник. Да, собственно, мне-то до этого какое дело?»

Краем глаза я заметила приближающегося Альберта.

– Кто эта красотка? – спросила я Альберта без обиняков, когда тот поравнялся со мной, и кивнула на мулатку.

– А-а, – протянул Альберт, – это Розалия Бронкс, бисексуалка из Гарлема, создательница отпадных синглов в стиле хип-хоп. Жутко востребована, хотя и записала только один свой альбом. Но успела спеть с Леди Гагой, Канье Уэстом, Ланой дель Рэй. Детство у девочки прошло в Гарлеме, потом училась в театральной школе, у нее довольно независимый нрав: остра на язык, часто конфликтует с продюсерами, но обладает ярким имиджем. Ее песни эффектные и доступные для понимания, преимущественно про секс, – выпалив информацию, Альберт умчался со второй космической скоростью.

«Да, если песни про секс, то понятно, почему они и эффектные, и доступные для понимания, – подумала я, – чего уж тут не понять».

Внезапно Альберт вернулся.

«Что это с ним? Вспомнил еще какую-нибудь интересную деталь из жизни бисексуальной мулатки?»

Но нет, Альберт вернулся в сопровождении представительного мужчины лет сорока пяти в строгом черном костюме, белой рубашке и коричневом галстуке.

Мужчина обаятельно улыбался.

– Вот, Джейн, хочу представить тебе нашего знаменитого косметолога – Скотта Гаррисона, он просто творит чудеса.

«Вот лет этак через двадцать, пожалуй, я и могла бы заинтересоваться этим знаменитым косметологом, – подумала я, совсем как Джорджиана на вчерашней презентации косметического средства „Коллс“».

– Я Скотт Гаррисон, – повторил вслед за Альбертом косметолог, – вот моя визитка, всегда к вашим услугам.

– Скотт! Вот это встреча!

К нам подошел мужчина примерно его возраста, но весь седой. Однако в отличие от Гаррисона он выглядел совсем по-молодежному благодаря темно-голубым джинсам и белому блейзеру, выглядывающему из-под шелковой куртки цвета мокрого асфальта.

– Рад тебя видеть, Джастин, – сказал Скотт Гаррисон, – мисс Джейн, знакомьтесь это Джастин Парренс, драматург и сценарист.

– Очень приятно, мистер Парренс, – сказала я.

– А вы знаете, мисс Джейн, что перед вами самый успешный сценарист Голливуда? – вдруг спросил Скотт, кивая на Парренса. – Да, да, Джастин без устали строчит болванки сценариев – очередного седьмого сезона «Эваноры» и очередного третьего сезона «Викингов».

– У «Викингов» спорные рейтинги, – покачал головой Парренс.

– Но я верю, что третий сезон все-таки состоится, – сказал Скотт, – да, еще ходят слухи, что ты, дружище, собираешься в скором времени потрясти общественность совсем новым мультсериалом, о котором неизвестно пока ровным счетом ничего.

– Пока это только слухи, – улыбнулся Джастин Парренс, – его еще надо придумать.

– У тебя это получится, я в этом нисколько не сомневаюсь, – уверенно сказал Скотт, похлопывая Джастина по плечу.

Мужчины принялись обсуждать какой-то сценарий, а я отошла в сторону.

– Мисс Джейн, что это вы тут скучаете в одиночестве? – ко мне снова незаметно подошел Роберт Болтон. В руках у него были бутылка шампанского и два бокала. – Пойдемте со мной. Я приглашаю вас выпить это изумительное шампанское.

Мы с Робертом прошли через весь зал, провожаемые завистливыми взглядами гостей.

Вдали я увидела Елизавету и Филиппа. Новохатская лучезарно улыбалась своему кавалеру. Пожалуй, она была единственной, кто не обратил внимания на Болтона и его спутницу, то есть на меня.

Роберт привел меня на большую лоджию. Там было пустынно и царил полумрак.

Я облокотилась о перила, Болтон встал рядом.

Мы чокнулись бокалами. Шампанское было не просто холодным, оно было ледяным и восхитительным на вкус.

«Все-таки иногда в жизни необходимы вот такие моменты, когда можно наслаждаться – не важно чем, шампанским, музыкой, беседой, – и ни о чем не думать», – подумала я.

– Джейн, вы ведь из России, как, впрочем, и Лиз? – спросил Роберт.

– Да, – ответила я.

– Тогда просветите меня, пожалуйста, насчет того, что является мифом по отношению к российской действительности, а что – нет, – попросил он.

– Хорошо, – согласилась я.

– Вот, – начал Роберт, – как насчет такого утверждения, что русские пьют много водки.

– Ну, это не миф, – ответила я. – Хотя на самом деле я бы не сказала, что русские являются самой пьющей нацией в мире. На мой взгляд, финны по этой части ни в чем не уступают.

– Но как же… Ведь Россия очень холодная страна…

– И поэтому русские сидят в барах и пьют водку, чтобы согреться? Вы это хотите сказать?

– Ну… да. И еще, чтобы снять стресс.

– Вы считаете, что русские все сплошь застрессованные? По какому же признаку?

– Ну как же, ведь у них такие серьезные лица, можно даже сказать, угрюмые. Я так полагаю, что всему виной жуткий холод.

Я покачала головой:

– Роберт, почти все крупные города России находятся в умеренном климате, хотя определенная часть ее территории, да, расположена за полярным кругом.

– Да, согласен… О, вот я вспомнил! Ваш известный певец Федор Шаляпин, говорят, пил водку и закусывал икрой! Хотя… Может быть, он, наоборот, икру запивал водкой?

«Похоже, Роберт совсем запутался, – подумала я, – ладно, хорошо еще, что не приплел балалайку, шапку-ушанку и белых медведей, разгуливающих по улицам».

– А что думают русские о нас, американцах, и об Америке? – задал новый вопрос Роберт.

– Русские мужчины считают, что феминизм в Америке зашкаливает и что историческая миссия России состоит в том, чтобы помочь американцам и европейцам вернуться к естественному порядку вещей, – выдала я несколько провокационную фразу.

– О-о! – только и смог произнести Роберт.

– А чем вы занимаетесь, Джейн? – немного помолчав, спросил Роберт.

– Я учусь на факультете иностранных языков, – ответила я в духе придуманной нами с Елизаветой легенды.

– А я думал, что вы учитесь в театральном вузе.

– Нет, вынуждена вас разочаровать.

– Вам не нравится профессия актрисы? – снова спросил Роберт. – На мой взгляд, у вас для нее есть все данные.

– Но для актерской профессии характерны довольно жесткие, чтобы не сказать, жестокие, правила игры.

– И еще беспредельное лицемерие, – добавил Роберт. – А вы не такая.

– Со стороны виднее. – Я пожала плечами. – А вы что-то весьма нелестно отзываетесь об актерах.

– Да. – Болтон не стал отпираться. – Все они безмерно честолюбивы, мечтают только лишь о славе и богатстве. Как будто других ценностей в жизни и не существует.

– Тогда тем более непонятно, почему же вы им покровительствуете?

– Да просто хочу помочь, что же тут непонятного? Но давайте вернемся к вам, Джейн. Я даже рад тому, что вы не актриса. Только чем же в таком случае вы будете заниматься после окончания вуза?

– Я буду переводчиком-синхронистом, – сказала я первое, что пришло в голову.

Болтон с интересом и в то же самое время вопросительно взглянул на меня.

– Эта профессия очень интересная, но и очень нелегкая. Синхронный переводчик должен обладать незаурядными способностями.

– Например?

– Например, быстрой реакцией, четкой дикцией, выносливостью.

– Выносливостью? – переспросил Роберт.

– Ну да. И моральной, и физической, потому что перевод может длиться несколько часов подряд. Ну что еще? Надо уметь вычленить и отбросить малозначительные детали, чтобы передать самую суть перевода. Но в то же время и не исказить информацию. Конечно же, необходимо контролировать себя, свои эмоции в момент работы.

Я на секунду замолчала, переводя дух.

– Очень интересно, – проговорил Роберт, – продолжайте, Джейн.

– А еще синхронист должен знать технические термины на своем языке и языке перевода. Хороший синхронист должен обладать, по меньшей мере, общими знаниями в области медицины, банковского дела, финансов, компьютерных технологий и так далее. Ведь сферы перевода очень разнообразны. Никогда не знаешь заранее, что именно придется переводить.

– Так вам, Джейн, нравятся иностранные языки? – спросил Роберт.

– Просто мне они легко даются, – сказала я, – а то, что легко дается, всегда возбуждает интерес.

– О, применительно к женщинам это не так, – возразил Роберт и придвинулся ко мне вплотную. – В этом случае все обстоит с точностью до наоборот.

«Чего это он? – подумала я. – Он что, имеет на меня какие-то виды? Тот его жгучий взгляд на вчерашней презентации. И вообще, это уединение. В таком случае придется, видимо, разочаровать его. Возможно, что это все из-за Елизаветы. Рассчитывает таким образом привлечь к себе ее внимание, заставить ревновать. Но она, кажется, не на шутку увлечена Филиппом. А может быть, он ведет со мной какую-то непонятную пока игру? Ладно, время покажет».

– Дело в том, Роберт, что я еще с детства заприметила в себе способность воспринимать незнакомый язык на слух, – глядя прямо в глаза Болтона, принялась объяснять я. – Пусть даже иностранный язык был мне совершенно незнаком, я все равно каким-то образом умудрялась понимать смысл беседы.

– Просто поразительно, – тихо заметил Роберт, тоже не отрывая от меня взгляда.

«Хм, ты что же, захотел поиграть в игру „кто кого переглядит“? Ладно, давай поиграем».

– Как это у меня получалось, я и сама не понимала. Наверное, я вслушивалась в интонации, и это мне помогало уловить общий смысл. А возможно, что срабатывала интуиция.

– Интуиция, – пробормотал Роберт, – а что сейчас тебе говорит твоя интуиция?

Болтон взял у меня из рук пустой бокал и привлек к себе.

Я почувствовала его горячее дыхание. Роберт уверенно развернул меня к себе лицом и начал страстно целовать.

Я в этот момент размышляла, что будет более правильным: мягко вывернуться из объятий Болтона или все же продолжать в них пребывать?

Если я предпочту первый вариант, не создам ли я еще один миф о российских женщинах-недотрогах? А если не отстраняться, то как долго можно оставаться бесстрастной?

Пожалуй, я выберу нечто среднее, этакий микс.

Я издала какой-то неясный звук, который можно было трактовать и как проявление страсти, и как вздох, обозначающий черту дозволенности, кому что больше нравится.

Роберт, по всей видимости, понял, что пора остановиться. Во всяком случае, он отпустил меня и слегка отодвинулся. Потом, не глядя на меня, глухо проговорил:

– Прости.

– Нет, ничего… Но ведь мы знакомы чуть больше суток, – сказала я. – Я… понимаешь…

Я специально делала паузы, создавая видимость, что пребываю в волнении, не меньшем, чем он.

– Да. Ты совершенно права, – кажется, Роберт и в самом деле поверил моей наигранности, – давай сделаем так. Я приглашаю тебя позавтракать со мной. Мы познакомимся поближе. Как тебе такая идея?

– Приглашение принимается, – ответила я.

– Замечательно! – улыбнулся Роберт. – Так я заеду за тобой завтра в отель?

– Да, конечно, – ответила я.

– Я думаю, нам пора вернуться.

– Да, гости уже заждались.

По окончании вечеринки Елизавета ошарашила меня своим предположением, что Роберт связан с международным наркобизнесом.

– У тебя что-то уж слишком разыгралась фантазия, – с сомнением покачала я головой.

– Ничего подобного! – парировала Новохатская. – Я интуитивно это чувствую!

– Интуиция – хорошая вещь, но на ней одной далеко не уедешь, – заметила я. – Необходимы и доказательства.

– У меня они есть, – не унималась Елизавета.

– Да? И какие же? – поинтересовалась я.

– Да хотя бы вот: ты ведь сама, кстати, заметила на презентации, что растение, входящее в состав крема «Коллс», обладает наркотическими свойствами. Помнишь?

– Помню, я действительно сказала это. Ну и что? – пожала я плечами. – Это еще ни о чем не говорит.

– Нет, это как раз говорит! И о многом. Роберт выращивает эту колючку у себя… ну, не знаю где, может быть, на одном из своих ранчо или еще где-нибудь. А это означает, что он так или иначе связан с наркобизнесом. Нет, я не успокоюсь, пока не выведу его на чистую воду!

– Хорошо, хорошо, – согласилась я с ней. – Только знаешь что? Давай отложим дознание Роберта, ну, хотя бы до завтрашнего утра, а то я очень хочу спать. Кстати, он пригласил меня позавтракать с ним. Сказал, что заедет за мной в отель.

– Даже так?

Я внимательно посмотрела на Елизавету:

– А ты что? Ревнуешь?

– Вот еще! – фыркнула Новохатская. – Да, у нас был небольшой роман, но все это уже в прошлом. Теперь меня интересует Филипп. Так что забирай себе Роберта.

– Что ж, спасибо за разрешение, непременно им воспользуюсь, – ответила я и отправилась к себе в комнату.

Глава 2

Утром я проснулась немного позже обычного – в шесть часов.

Я встала с постели, приняла душ и вышла из отеля, намереваясь совершить свою неизменную утреннюю пробежку.

Погода была прекрасная – еще не было палящего зноя, но, судя по всему, день обещал быть жарким. Я решила изменить маршрут и побежала по дорожкам парковой зоны, удивительно напоминавшей наш тарасовский городской парк. Конечно, в Тарасове пальмы не растут. Кроме того, здесь я увидела и поля для футбола, бейсбола, баскетбола и теннисные корты.

На моем пути мне встретилась довольно многочисленная группа людей, которая занималась цигун. Среди них были как молодые люди, так и постарше. Они выполняли самые разнообразные упражнения, причем если молодежь предпочитала энергичные движения, то пожилые люди ограничивались более умеренными вариантами тех же упражнений.

После пробежки я почувствовала нешуточный голод.

Я размышляла, где лучше его утолить: в ближайшем кафе или же мне следует вернуться в отель.

Подумав, я решила заказать легкий завтрак в кафе: ведь если Роберт Болтон действительно сдержит свое слово насчет совместного завтрака, то меня ждет еще одна трапеза. Поэтому сильно наедаться не стоило.

Я остановилась около одного из уличных кафе, которые и здесь, в этом районе, находились чуть ли не в нескольких метрах друг от друга.

Официантка подала мне меню. О, «вафли из гречневой муки с семгой, омлет-скрэмбл из тофу, банановый сплит с йогуртом, панкейки на кефире с карамельным соусом, фриттата с перцем, шпинатом и сыром фета».

Названия блюд очень даже впечатляют. К тому же, насколько я поняла, перечень блюд носит явно веганский характер. Вот и хорошо, легкий завтрак – это то, что мне надо.

Я выбрала фриттату, кофе со специями и кусок морковного пирога. В нем отсутствовала мука, зато было море всяких других ингредиентов. Там были: овсяные хлопья, орех пекан, кокосовая стружка, сироп топинамбура, а также специи, цедра лимона, изюм, ну, и, конечно же, морковь.

Я с удовольствием позавтракала и отправилась в отель.

В нашем с Елизаветой номере царила тишина. Наверняка Новохатская еще досматривает последний сон.

Однако я ошибалась. Сквозь приоткрытую дверь ее комнаты я увидела, что Елизавета сидит на постели и о чем-то сосредоточенно думает.

Спустя некоторое время она вышла в гостиную.

– Роберт еще не звонил? – спросила она.

– Еще нет, – ответила я.

– Пора бы ему уже, – заметила Новохатская.

Я посмотрела на часы. В принципе, она права: время завтрака было уже на исходе. Еще немного – и ланч можно смело заменять на обед.

Прошел час. Новохатская все это время нервно ходила взад-вперед.

Я с удивлением и недоумением смотрела на все эти ее метания.

Она-то что не находит себе места? Можно подумать, что это ее, а не меня пригласили на завтрак и так бесцеремонно продинамили.

Наконец Новохатская остановилась и спросила:

– Ты что же, так и будешь сидеть?

– А что? Ты хочешь куда-то пойти? – в свою очередь, задала я вопрос.

– Господи! – Она всплеснула руками. – Ты что, забыла, что Роберт пригласил тебя позавтракать с ним?

– Я все помню, но, видишь ли, время сейчас больше подходит для обеда. Ты не проголодалась? Ты, кстати, сама-то завтракала? Может быть, спустимся в ресторан? – предложила я.

– Женя! – Новохатская была, что называется, на грани. – Ты на самом деле не понимаешь или делаешь вид?

– Я не понимаю тебя, Лиза, – спокойно ответила я. – На тебе просто лица нет. Можно подумать, что наш с Робертом несостоявшийся завтрак – это всемирная катастрофа. Лично я не вижу в этом ничего драматичного. Ну, не позвонил, не заехал за мной, как обещал, ну и что? Если честно, то меня это обстоятельство нисколько не задевает. Можно подумать, он не завтракать меня пригласил, а к алтарю. Да и в этом случае его неявка – еще не конец света. Мало ли какие у него могли быть дела?

– Дела! Точно! – Новохатская хлопнула себя по лбу. – Как же я сразу не сообразила!

Я с интересом наблюдала за ней и ничего не понимала.

– Лиза, может быть, ты объяснишь мне, что означают все эти твои восклицания? – попросила я.

Но Елизавета, оставив мой вопрос без внимания, подошла к телефону и набрала номер.

– Алло… Будьте добры, пригласите Роберта… Его нет? А где он? Уехал? Как… А как давно он уехал? Сегодня? Что-то случилось? Ах, кастинг. Где? Холл гостиницы «Холидей»? Понятно. Что ему передать? Пожалуй, ничего. Да, передавать ничего не нужно. Да… До свидания.

Елизавета отключилась и села в кресло.

– Так я и думала, – помолчав, сказала она.

– Что тебе сказали по поводу Роберта? – спросила я.

– Что он срочно вылетел в Санта-Клариту на кастинг для его нового фильма, – ответила Новохатская.

– Вот все и выяснилось, видишь, как все просто: Роберт отправился проводить кастинг для своего нового фильма, – сказала я.

– Ага, как же, на кастинг он отправился, держи карман шире, – саркастически заметила Новохатская. – Этот кастинг – всего лишь для отвода глаз.

Она немного помолчала.

– Вот что, – сказала она решительно, – мы с тобой тоже отправимся в Санта-Клариту, на этот самый кастинг. И все выясним.

– Да что тут выяснять? – недоумевала я. – Мне совершенно безразлично, по какой причине не состоялся наш с ним завтрак, на который он так любезно пригласил меня вчера.

– А мне небезразлично! – выпалила Елизавета. – То есть я хочу сказать, небезразлично не то, почему он тебя пригласил, а сам уехал на кастинг, а причина, по которой он так стремительно слинял. Кастинг мог и подождать, ведь именно от него зависит, когда его проводить, а вот… – Она недоговорила.

– Что «вот»? – спросила я. – Лиза, скажи наконец, в чем ты подозреваешь Роберта Болтона?

– Господи, я же тебе только вчера об этом говорила! Роберт – наркоторговец! Я услышала, впрочем, нет, это еще не доказательство, конечно, поэтому… Короче, мы летим в Санта-Клариту. Я иду заказывать билеты.

Новохатская встала с кресла и решительным шагом вышла из нашего номера.

«Вот привязалась она к этой идее, что Роберт – наркоторговец! – подумала я. – Впрочем, какая мне разница, куда лететь? Я здесь для того, чтобы сопровождать Новохатскую во всех ее передвижениях и следить, чтобы она не встряла в какую-нибудь неприглядную историю, в какую-нибудь лабуду. Именно для этого меня и нанял господин Новохатский Георгий Валентинович. У него масса иностранных партнеров, он не может допустить, чтобы взбалмошная дочурка, которой может втемяшиться бог знает что, подпортила его имидж. Дэдди будет очень недоволен, если такое произойдет. Но я, конечно, ничего такого и не допущу, уж будьте уверены, уважаемый Георгий Валентинович. Если потребуется, то буду сопровождать Елизавету хоть на край света, хоть к людоедским племенам. Надеюсь все-таки, что до такого экстрима дело не дойдет».

Санта-Кларита – это небольшой город в штате Калифорния, расположенный в округе Лос-Анджелес.

Наше такси неслось по дороге, буквально усеянной рекламными щитами. Наряду с привычными, традиционными, там были и такие щиты, которые определяли имя проезжающего мимо автолюбителя и посылали ему персональное рекламное сообщение.

Это были, как пояснил наш таксист – мужчина лет пятидесяти в белой бейсболке и темных солнцезащитных очках, – так называемые говорящие билборды.

Узнав, что мы в Санта-Кларите впервые, таксист начал рассказывать о красотах и достопримечательностях города. Особенно он расхваливал самый крутой парк развлечений в Калифорнии – «Шесть флагов», ну и, естественно, рекомендовал нам обязательно его посетить.

Отель «Холидей», номер в который заказала Елизавета попутно с авиационными билетами и в котором Роберт Болтон собирался проводить кастинг, находился среди живописных гор.

Администратор – мужчина средних лет с серьезным выражением лица – выдал нам ключи от номера. Молодой парнишка-портье, который нес багаж и ехал с нами в лифте, болтал без умолку. За то короткое время, что мы поднимались наверх, он вывалил на нас массу сведений об отеле: и о том, что отель располагает комфортабельными номерами с современными удобствами, и что здесь лучшее соотношение цены и качества в городе, и, наконец, что дизайн холла «Холидей» считается самым оригинальным.

Да, это уж точно. Все пространство в холле отеля было заполнено панелями из отходов лесоматериалов. Множество деревянных обрезков были закреплены по стенам и потолку помещения холла при помощи металлических стержней. Таким же образом были сделаны и лестничные пролеты, подход к бару, места для сидения. С другой стороны обратили на себя внимание огромный камин, экран, отделанный мрамором, а также роскошный стол для праздничных обедов, состоящий из различных секций. Удачным решением холла отеля «Холидей» были элементы фитодизайна: падающие струи воды фонтана и «зеленая» стена из вьющихся растений. Пожалуй, лесоматериалы в сочетании с живой водой и растениями не выглядели инородным телом, как мне показалось вначале, они вполне вписывались в общий интерьерный фон.

Портье внес в номер наш с Елизаветой багаж и, получив от нее чаевые, довольный, ушел.

Я вошла в номер и огляделась. Как и в отеле «Корал Бич» в Норт-Бей-Виллидж, это тоже был номер-сьют, то есть номер улучшенной планировки: Новохатская, как истинная дочь миллиардера, предпочитала все самое лучшее.

В отеле «Холидей» было две спальни, просторная гостиная, шикарная ванная комната, отделанная зеркалами, отдельно – сауна и джакузи. Дизайн гостиной представлял собой «морской стиль». Причем не в буквальном смысле этого слова. То есть в оформлении гостиной не было нагромождения ракушек, морских звезд и сокровищ затонувших кораблей – неизменных атрибутов морской темы. Главное, если не сказать основополагающее, значение имел цвет моря – голубой цвет. Он присутствовал преимущественно в отделке стен, становясь то гуще – вплоть до насыщенного свинцового оттенка, то бледно-голубым, почти прозрачным. На его фоне очень органично смотрелись картины с морской тематикой, а также аксессуары: аквамариновая напольная ваза, подсвечник на журнальном столике, имитирующий щупальца, огромное круглое зеркало, напоминающее иллюминатор.

Новохатская, которая все это время – поездка в такси до отеля и подъем в лифте – молчала, как будто в рот воды набрала, войдя в гостиничный номер, вдруг уселась на диван и застучала кулачками по мягкой коже.

– Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу! – закричала она.

– Тише, Лиза, тише, – сказала я. – Кого это ты так ненавидишь? – спросила я.

– Роберта! Кого же еще? – И Новохатская зарыдала.

Только этого еще не хватало! Я подошла к кулеру и, налив воды, подала стакан Новохатской.

– Вот, выпей, пожалуйста. И перестань кричать. Лучше объясни, что случилось, – попросила я.

– Он разбил мне сердце, – всхлипывая, пробормотала Елизавета. – Когда мы познакомились и стали встречаться, все было так чудесно! Счастливее меня, кажется, не было никого на свете! Я думала, что еще вот-вот и он сделает мне предложение. Ведь все как будто бы к этому и шло. Я уже строила планы на наше совместное будущее, представляла себе, как мы с ним будем жить. А потом… Он стал ухаживать за другой прямо на моих глазах! – Елизавета подняла на меня искаженное злостью лицо. – Более того, он и целовался с ней на виду у всех! Представляешь? Предатель! Мне было так плохо, у меня начались приступы удушья, я стала задыхаться. Я… я просто готова была убить эту девицу! И его вместе с ней!

– Надеюсь, меня ты не собираешься убивать только потому, что Роберт Болтон пригласил меня позавтракать с ним? – осведомилась я.

– Не беспокойся, все уже прошло, – мрачно ответила Новохатская, – со мной поработал мой психоаналитик. Сейчас я испытываю к Роберту только презрение.

– Но ведь ты только что кричала, что ненавидишь Роберта, что убьешь его, – возразила я.

– Это только слова, – тяжело вздохнув, ответила Новохатская. – Такой ярости в отношении его, что была у меня раньше, сейчас нет.

– Послушай, Лиза, а зачем ты приехала в Норт-Бей-Виллидж? – спросила я.

– Я хотела убедиться, что Роберт стал мне безразличен, ну, как мужчина, я имею в виду, – объяснила Новохатская.

– И что? Убедилась? Он действительно тебе безразличен? – спросила я.

– В какой-то степени, да, Роберт мне безразличен. Во всяком случае, я уже не теряю голову от его прикосновений, как раньше. Помнишь, на презентации крема «Коллс», когда он подошел к нам и приобнял меня? Так вот, я почти ничего не почувствовала. Но ненависть все-таки есть, хотя и не такая яркая, как раньше. Презрения все-таки больше. И что я только в нем нашла? – спросила она саму себя. – Самовлюбленный, эгоистичный, неуверенный в себе, с низкой самооценкой тип. Но тогда я смотрела на него, как на божество. Я внимала каждому его слову, хотя, если честно, уже тогда видела все его недостатки.

«Ненависть – это обратная сторона любви, – подумала я, – значит, Елизавета все еще любит этого Роберта Болтона. И что она думает, интересно, о наших с ним отношениях? Отношениях, которых, в сущности, и нет. М-да, ситуация».

Я подошла к окну и открыла его. В гостиную ворвались уличные звуки: гудки автомобилей, громкая музыка, которая неслась откуда-то снизу, веселый смех, временами переходящий в безудержный хохот.

Я окинула взглядом окрестности, они действительно, как и расписывал таксист, были живописные.

Я еще какое-то время постояла у раскрытого окна. Елизавета, кажется, уже пришла в себя. Во всяком случае, от недавней истерики не осталось и следа.

– Пойду спущусь и узнаю, когда начнется кастинг, – сказала Новохатская.

Вскоре Елизавета вернулась, довольная и повеселевшая.

– Кастинг начнется через полчаса, – сказала она, – но меня на нем не будет, я с Филиппом еду в клуб.

– А как же… – начала я.

– А мистер Болтон меня совершенно не интересует, если ты об этом, – со смешком произнесла Новохатская. – Знаешь, Женя, с каждой новой встречей с Робертом я убеждаюсь, что у меня к нему остается все меньше и меньше… нет, не чувств, а эмоций. Да, именно эмоций. Вот, помнишь, я говорила совсем недавно, что ненавижу его? Что я готова его убить? – спросила она меня.

– Конечно, я помню, – ответила я, – и с этого момента прошло не более получаса.

– А сейчас, когда я увидела Роберта в холле, то поняла, что у меня совершенно ничего не осталось к нему. Он был, как всегда, окружен полуголыми девицами – на кастингах, знаешь ли, так принято. А мне было совершенно безразлично, с кем он. Раньше, если к нему приближалась какая-нибудь особа женского пола, даже самого неприглядного вида, я готова была вцепиться ей в волосы и выдрать их. Сейчас все это уже в прошлом. А если серьезно, Женя, то у меня есть догадки, что Роберт не случайно устроил этот кастинг, – сказала Елизавета.

– Ты все по поводу наркотиков? – спросила я.

– Да. Я кое-что услышала вчера, на вечеринке. Ну да ладно, буду собираться, Филипп меня уже ждет.

– Желаю хорошо повеселиться, – сказала я.

– Так ты пойдешь на кастинг? – спросила Новохатская.

– А что же мне еще остается делать? – пожала я плечами. – Ты едешь развлекаться с Филиппом, а кто меня будет развлекать?

– А тебя развлечет Роберт Болтон, – смеясь, сказала Новохатская. – Уж что-что, а это он делать мастер.

Она скрылась в своей спальне. Я еще какое-то время покрутилась в номере, а потом спустилась в холл отеля.

Там уже начинался кастинг. По холлу перемещалась масса народа: длинноволосые девушки всех мастей в нарядах, напоминающих пляжный костюм, молодые люди с прическами в стиле панк и с серьгами в ушах, еще какие-то личности, смахивающие то ли на бомжей, то ли на рабочих сцены. Потом все куда-то рассеялись, и остались только девушка с розовыми волосами и в кружевном белом платье, больше напоминавшем комбинацию, и молодой мужчина в мешковатых брюках и мятой футболке.

– Назовите тему вашей диссертации, – голосом, лишенным всяких эмоций, сказал мужчина, обращаясь к розоволосой девушке.

– Тема моей диссертации называется «Влияние женщин на мужчин», – механическим, как у робота, голосом проговорила она.

– Знаем мы о вашем влиянии, – недовольно процедил мужчина, – сегодня я вам ставлю неудовлетворительно.

Я ничего не понимала. Девушка что, студентка, что ли? Судя по тому, что ей ставят «неуд», то да, она студентка. Тогда при чем здесь диссертация? Насколько мне известно, студенты не занимаются написанием диссертаций, это прерогатива аспирантов.

Движимая любопытством, я взяла со столика сценарий и начала его читать.

«Студентка провалила защиту диссертации и рыдает у входа в институт. Случайный прохожий помогает ей решить проблему и приглашает ее к себе домой. Однако в подвале девушка обнаруживает две отрубленные женские руки. В страхе девушка бежит из дома, но мужчина бросает в нее топор и ранит ее. В больнице она знакомится с летчиком и рассказывает ему о том, что с ней произошло. Летчик врывается в дом к обидчику девушки и связывает его. Но следом в доме появляется девушка и убивает летчика топором. В финале она поджигает дом».

Какая-то фантасмагория в духе театра абсурда.

Я перевернула последнюю страничку отпечатанного на отличного качества бумаге этого, с позволения сказать, сценария, точнее, его краткого содержания.

Полный бред! Большую чушь просто и придумать нельзя! Неужели Роберт Болтон собирается спонсировать этот проект? Не может быть! Только в состоянии белой горячки можно всерьез воспринимать всю эту белиберду, не говоря уже о том, чтобы снимать фильм.

Напоследок я взглянула на название сценария: «Разорванное платье». Еще лучше! При чем тут платье? О нем в сценарии не было сказано ни слова. Кто и на ком его рвет, интересно?

Я вышла из холла и прошла в гостиничный бар. Он был оформлен в арктическо-полярных тонах. На фресках были изображены льдины и торосы, пол застлан белым ковролином, имитирующим, по всей видимости, вечную мерзлоту. В углу я заметила чучело белого медведя, а на барной стойке примостилась полярная сова – тоже, разумеется, в виде чучела. Потолок переливался сине-зелеными полосами, иногда переходящими в лиловые: несомненно, это был намек на северное сияние. Только непонятно, зачем дизайнеру понадобился дальний север? Может быть, по контрасту со знойным югом?

В баре было ощутимо прохладно. Оно и понятно: надо же было соответствовать ледяной задумке декоратора.

Я заказала себе коктейль и, получив стакан холодного напитка, украшенного соломинкой с кусочком пенопластовой льдинки, отошла к столику, расположенному недалеко от барной стойки.

– Приветствую тебя, Дженни, и прошу прощения, – раздался голос Роберта Болтона у меня над ухом.

Я поставила коктейль на столик.

– Здравствуй, Роберт, – сказала я.

– Дженни, мне срочно пришлось вылететь в Санта-Клариту, но, пожалуйста, позволь мне загладить свою вину и пригласить тебя на ужин прямо сейчас. – Он умоляюще сложил руки на груди.

– Приглашение принимается, – сказала я.

Роберт отвез меня в свои апартаменты, расположенные на побережье. На лифте мы поднялась на последний этаж высотной башни. Из лифта мы сразу же попали в широкий коридор с несколькими дверями, которые были закрыты. Роберт галантно пропустил меня вперед и предупредительно открыл одну из дверей.

– Прошу, – сказал он, – располагайся тут, будь как дома, а я ненадолго отлучусь, чтобы все подготовить.

С этими словами он исчез в кабине лифта.

Комната, в которую проводил меня Роберт, оказалась гостиной. В ней находился белый диван с серыми подушками – он стоял на сером ковре с высоким ворсом. За ним была расположена стена с небольшим наклоном и с серо-белым принтом. Чуть поодаль стоял стеллаж, а рядом с ним – журнальный столик. И столик, и стеллаж были черного цвета и очень хорошо сочетались друг с другом. На столике стояли две декоративные скульптуры из прозрачных колец. Эта композиция эффектно смотрелась на фоне белых стен, белого потолка и белого глянцевого пола. В гостиной было огромное окно во всю стену. Одну из стен занимала композиция из концентрических кругов.

Гостиная непосредственно переходила в кухню. Собственно, кухня являлась продолжением гостиной, их разделяли только прозрачный стол с черными стульями и барная стойка с высокими белыми табуретами. Около стены находилась прозрачная консоль со стеклянными подсвечниками, а над ней висела довольно абстрактная картина с привлекающими внимание красными акцентами. Кухня была обшита деревянными панелями и дополнена техникой со стальными серыми фасадами.

Из кухни я вернулась в гостиную, а из нее попала в одну из спален. Самая большая из них имела выход на террасу и в цветовом отношении была оформлена в теплых бежевых тонах.

Но мне больше понравилась вторая спальня. Она была гораздо меньше, но зато была отделана прозрачными матовыми перегородками. Стены ее были украшены кругами, вторящими кругам соседней гостиной.

В целом квартира Роберта мне понравилась, она была без сумасшедших новомодных наворотов. Сразу было видно, что здесь поработал хороший дизайнер.

Единственное, что мне было непонятно, так это отсутствие каких-то личных вещей хозяина. В гардеробной, правда, шкафы были заполнены одеждой под завязку. Но я не увидела ни каких бы то ни было фотоальбомов, ни даже единичных фотографий.

Может быть, Роберт здесь и не живет постоянно? Так, бывает наездами. Но и в этом случае должно же находиться что-то, что отражало бы индивидуальность.

Помня о подозрениях Новохатской относительно причастности Роберта Болтона к распространению наркотиков, я на всякий случай проверила квартиру и на этот счет.

Нет, ничего даже отдаленно напоминающего склад торговца одурманивающим зельем здесь не было. Но, с другой стороны, наивно было бы ожидать, что наркоделец оставит у себя в квартире какие-либо компрометирующие его следы.

Покончив с осмотром апартаментов Роберта Болтона, я вернулась в гостиную и чинно села на диван. И вовремя: в коридоре послышались шаги, и в гостиную вошел Роберт.

– Дженни! Не скучала? – улыбаясь, спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

– Наслаждалась шикарным видом, – объяснила я.

– Видом чего? Гостиной или пейзажем за окном? – уточнил Болтон.

– И тем, и другим, – ответила я.

– Замечательно, – улыбнулся он снова. – Ну, что же, все уже готово, прошу. – Он подал мне руку.

Я встала с дивана и вопросительно посмотрела на Роберта. Мы что, будем ужинать не здесь, а где-то в другом месте? Ведь в апартаментах, которые я только что внимательно осмотрела, не было и намека на атрибуты ужина. Или за дверью уже ждут не дождутся повара и официанты, чтобы внести сюда всякие яства?

Роберт распахнул передо мной дверь гостиной, и мы вышли в коридор. Но, к моему удивлению, Болтон повел меня не к лифту, а в самый конец коридора.

Там находилась еще одна дверь, и она была закрыта. Роберт вынул из кармана щегольской спортивной куртки ключ и, вставив его в замок, открыл дверь. Широким жестом Болтон распахнул передо мной дверь и сделал приглашающее движение рукой.

Я посмотрела в открытую дверь: за ней находилась довольно крутая лестница.

Я вопросительно взглянула на Роберта.

– Мы что, сейчас поднимемся наверх? – спросила я.

– Да, – ответил Болтон.

– Здорово! Никогда еще мне не приходилось ужинать на крыше небоскреба, – сказала я.

Роберт только загадочно улыбнулся, но почему-то слегка отодвинул меня в сторону и первым начал подниматься по ступенькам.

«Фу, как не по-джентльменски, – подумала я, – не пропустить даму вперед!»

Но позже я поняла, почему он полез впереди меня. Уже будучи на последней ступеньке лестницы, он поднял крышку люка и вылез на крышу.

– Дженни, догоняй! – шутливо крикнул Болтон и протянул мне руку.

Я выбралась наверх и сначала не поверила своим глазам: в нескольких метрах перед нами стояла «Цессна» – легкий одномоторный самолет, которому вполне достаточно и «партизанских» аэродромов.

– Такси дожидается вас, мисс, – сказал Роберт.

«Такси? А что? К слову сказать, в Штатах этот агрегат призван помочь разгрузить дороги, став для некоторых заменой авто. Собственно, так и было задумано».

Я посмотрела вниз: вся Санта-Кларита была как на ладони.

– Дженни, идем же, ужин остынет, – поторопил меня Роберт.

– Ужин? – переспросила я. – Мы будем ужинать в самолете? Ну, что же, очень оригинально и… нетревиально, – добавила я.

– Давай поспешим, – озабоченно сказал Роберт, – надо успеть до захода солнца.

Роберт открыл дверь самолета и протянул мне руку. Потом он надел гермошлем и протянул мне такой же.

Пилота в кабине не было. Это означало, что Роберт сам поведет «Цессну».

Ну-ну, посмотрим. Хотя что тут особенного? «Цессна» очень проста в управлении, ей не требуется никаких аэродромов, у нее невероятно мягкая посадка – самолет можно посадить хоть на пастбище с животными. К недостаткам этой модели можно отнести разве что неосуществимость фигур высшего пилотажа.

Самолет взлетел, и мы направились в сторону океана. Розовый цвет медленно, но уверенно вытеснял все другие оттенки, а солнце вплотную приближалось к водной глади. Небо медленно окрашивалось в нежные, предзакатные цвета, вид догорающего над океаном оранжевого калифорнийского солнца был просто великолепен. Особенно тот его момент, когда солнце словно расслоилось. Одна его часть продолжила светить, а другая скрылась за линией горизонта.

Другой момент, который поразил меня не меньше самого заката, – это приземление. Роберт посадил самолет прямо на кочковатую лужайку. Но по мягкости это было лучше, чем на «Боинге» по ровной полосе. Не было никакого хоть мало-мальского удара или серии толчков. Теперь понятно, почему это такая популярная модель.

Роберт вышел из кабины и подал мне руку.

– И куда мы прилетели? – поинтересовалась я.

– На остров Анакапа, – ответил Роберт.

Вот оно что! Анакапа, если мне не изменяет память, это небольшой остров вулканического происхождения. Находится он недалеко от Западного побережья Калифорнии. Кажется, на острове проживают только рейнджеры, которые охраняют уникальную природу этих мест. А постоянных жителей здесь нет.

Хотя сумерки уже довольно плотно окутали окружающее пространство, я заметила скалу Арка – одну из достопримечательностей острова. Прибрежные скалы славятся своими удивительными комбинациями подводных пещер.

Роберт между тем напряженно всматривался в темноту.

Перехватив его взгляд, я увидела, как к нам приближается яхта. Ее корпус отличали низкая посадка и плавные, изогнутые линии. Очень привлекательный внешний вид: спортивный, мощный и в то же время элегантный.

Мы с Робертом подошли к небольшой пристани, находившейся на берегу, заросшем обширными зарослями водорослей. Рядом с ней стоял маленький домик.

– Что это? – спросила я, указывая на домик.

– Серферская база для ныряния, – коротко ответил Роберт.

Около домика и впрямь находились серферские доски. А где же баллоны и прочее снаряжение: ласты, маски? Наверное, все остальное было в домике.

– Разве здесь кто-нибудь ныряет? – спросила я.

Роберт ничего не ответил. Яхта между тем подошла совсем близко.

– Прошу вас, мисс Джейн. – Он подал мне руку.

По ступенькам мы спустились в просторную каюту. Первое, на что я обратила внимание, – это натуральность материалов внутренней отделки яхты. Даже стены длинного коридора, по которому мы прошли, прежде чем попасть в кают-компанию, были украшены редчайшими природными материалами, такими как кожа ската и тиковое дерево. А стены в самой каюте были обтянуты шкурами рептилий и леопардов, и даже кушетка отделана телячьей кожей. Представляю, какой шок испытали бы представители Гринписа, попади они на яхту Роберта Болтона. Но интерьер точно нельзя назвать скучным, его оживляют разные авангардные вещицы: серебристое кресло-сфера у барной стойки, изогнутый кожаный шезлонг, причудливые лампы и статуэтки. Кроме того, в отделке помимо звериных шкур были использованы мраморные и гранитные поверхности, чешское стекло, мозаика, позолота.

Старинной работы шкаф из мореного дуба был заполнен сувенирными моделями самолетов. Здесь я увидела модель пассажирского самолета Airbus A320, модель самолета Diamond DA-42 Twin Star, несколько наших «Аннушек» («Ан-2», «Ан-70», «Ан-124»). Еще здесь были «Илы» (в различных модификациях), «МиГ-29», «Су-30 МКИ», «Ту-214», широкофюзеляжные дальнемагистральные «Эйрбасы» и «Боинги». Кроме того, отдельную полку занимала целая коллекция боевых самолетов времен Второй мировой войны: бомбардировщики и истребители.

– Самолеты – это моя страсть, – сказал Роберт Болтон, увидев, как я с интересом рассматриваю его коллекцию. – Я мечтаю снять кино, посвященное этим замечательным машинам.

«Только не по сценарию, который я прочитала на кастинге, – подумала я, – хотя я, кажется, начинаю понимать, почему он обратил на него свое внимание: летчик. Одним из действующих лиц этого чумового сценария является летчик».

– Летчик – это самая настоящая мужская работа, – продолжал Роберт Болтон. – Перегрузки и перепады давления в ней – обычное дело, а нормальное состояние – стресс. Большую часть времени воздушные асы проводят на высоте десять тысяч метров. Рев турбин для них – лучшая из песен.

– Ты так увлеченно об этом рассказываешь, – заметила я.

– Ты ведь тоже, Дженни, с большим энтузиазмом рассказывала о профессии переводчика-синхрониста, – сказал Роберт.

В каюте уже был накрыт стол с роскошным ужином: тушеные трепанги с белой фасолью, сибаса с карри в кокосовом соусе, а на десерт – манго в белом вине, воздушное мороженое со свежей клубникой, шампанское «Жемчужина Айяла».

– Дженни, давай выпьем за этот чудесный вечер. – Роберт наполнил фужеры шампанским и один протянул мне. –  Дженни, скажи, ты любишь путешествовать? – спросил Болтон, когда мы чокнулись бокалами.

– Очень, – ответила я, – можно сказать, что путешествия, как и иностранные языки, – это моя страсть. Подобно тому, как самолеты являются твоим пристрастием.

– Это и понятно, – заметил Роберт, – ведь где еще можно реализовать знание языков, как не в странствиях по белу свету. Где же ты побывала, Дженни? – спросил он.

– Ну, я много где побывала. В Индии, например, в Камбодже, – ответила я, почти так же как и Новохатской совсем недавно.

Правда, Роберт не стал уточнять, что мне понравилось в этих странах.

– А в Африке ты была? – спросил он.

– Да, пришлось, – сказала я.

В Африке мне пришлось побывать в служебной, так сказать, командировке, а если быть точной, то в составе спецотряда «Сигма». Особенно «весело» было на Мадагаскаре. Никогда не забуду жуткую уличную грязь, маленьких черных попрошаек, которые тянут грязные руки к туристам и оставляют следы на светлых одеждах. В сточной канаве, идущей по центру города, местные жители собирают какие-то фрукты. Когда садится солнце, свет в городах гаснет, и на улицах мелькают только белки на черных лицах. Но всего этого я, конечно же, не стала рассказывать Роберту. Ведь для него я студентка Московского университета, какая уж там «Сигма»!

– А я был в Намибии, – сказал Болтон.

– В Намибии мне не пришлось побывать. Поделись своими впечатлениями, – попросила я.

– Намибия – большая страна, – сказал Роберт, – и все посмотреть невозможно, но там есть места, куда точно стоит поехать.

– Например? – спросила я.

– Например, заповедник Намибранд. Я был просто потрясен! Великолепные пейзажи, горы, долины, красота дикой природы. Еще одно незабываемое место – это дюны Сосусфлея. Представляешь себе, ярко-оранжевые песчаные дюны высотой с двадцатипятиэтажный дом. Красота необыкновенная! Еще одно очень красивое, я бы даже сказал, загадочное местечко, это Спицкоп – гранитные валуны. Огромные каменные глыбы образуют причудливый, поистине неземной ландшафт.

– А куда, по-твоему, не стоит ехать? – спросила я.

– Это однозначно лежбище морских котиков. Долго там не пробудешь, это уж точно.

– Из-за специфического благоухания котиков? – спросила я.

– Точно! Попала в самую точку.

– А на Занзибаре ты был? – спросила я.

– Увы, еще не успел, – ответил Роберт, – а ты была?

– Да.

– Расскажи, что там интересного, – попросил Болтон.

– Можно посмотреть «Лес капуцинов» – так называется парк с животными, черепашью ферму. Ну, что еще. Есть там еще один ресторан, так вот, его фишка заключается в том, что до него в прилив посетителей возят на лодках, так как он стоит на куске скалы, а в отлив можно дойти по камням пешком. Есть там еще висячие мосты над зарослями мангры. Можно также съездить на экскурсию в сады специй или посмотреть дельфинов на юге острова.

– А как тебе Санта-Кларита? – спросил Роберт Болтон. – И вообще… Калифорния?

– Санта-Кларита – хороший городок, чистый, спокойный, – сказала я. – А Калифорния… Атмосфера тут настолько расслабленная, что удивляешься, почему в Калифорнии так активно курят легальную здесь марихуану. Зачем нужны стимуляторы, когда все и так прекрасно?

Не знаю, что на меня нашло, что я задала такой довольно провокационный вопрос. Может быть, припомнились слова Елизаветы насчет причастности Роберта Болтона к международной наркоторговле.

Роберт как-то странно посмотрел на меня и оставил мой вопрос без ответа.

– А какие у тебя планы относительно дальнейших путешествий? – спросил он.

– Хочу посетить национальные парки и ледники Патагонии, пляжи Винья-дель-Мар и Ла-Серены, пересечь на машине пустыню Атакама, ну, и посетить Перу, Боливию, Аргентину, Уругвай.

– Это интересные места, – задумчиво сказал Роберт.

– Интересна прежде всего уникальная природа, ну, и погружение в культуру региона, конечно, – заметила я.

С темы путешествий наша беседа плавно перетекла к обсуждению особенностей культуры разных стран. Роберт высказывал очень интересные мысли, и местами наша беседа превращалась в диспут.

– У каждой национальности есть свои культурные традиции. Вероисповедание, культовые постройки и архитектура тоже отличаются, – заметил Болтон. – Взять хотя бы США. Если не считать различные диаспоры – русскую, еврейскую, китайскую, мексиканскую, – сами американцы тоже разношерстны. Есть люди с французскими, итальянскими, английскими и другими корнями, сохранившие традиции своих предков. Плюс большой пласт чернокожего населения, у которых тоже очень яркая культура… Слушай, Дженни, а ты любишь нырять? – вдруг спросил Болтон, сменив тему разговора.

– Да, очень люблю, – ответила я.

– Так это же здорово! – воскликнул Роберт. – Ты должна приехать ко мне в Доминикану, на Кайо-Левантадо. Это просто неповторимый во всех отношениях остров. Представь себе жемчужно-белый песчаный пляж, кристально чистое море, кокосовые пальмы и апельсиновые деревья. А чего стоит знаменитый водопад Лимон, который находится в глубине Левантадо. Около него гнездятся экзотические птицы: пеликаны, фрегаты, белые цапли. В прибрежной полосе по периметру острова обитают морские ежи и другие животные. А еще горбатые киты! Ты ведь не была в Доминиканской Республике? – спросил он.

– Знаешь, нет, не была, – я развела руками, – как-то не пришлось.

– Значит, решено, ты обязательно приедешь в Доминикану, я тебя приглашаю к себе в гости, у меня там вилла. Там самые идеальные условия для занятий дайвингом.

Роберт встал со своего места – мы сидели за столом напротив друг друга, – подошел ко мне сзади и обнял за плечи так, что моя голова оказалась прижатой к его груди. Я почувствовала биение его сердца.

– Останешься на яхте? До утра? – вопросительно прошептал он.

Я слегка повернула голову в сторону и увидела его глаза.

«А почему бы и нет?» – подумала я.

Утром Роберт Болтон доставил меня в Санта-Клариту.

«Елизавета, как всегда, по своему обыкновению, наверняка еще изволит почивать», – подумала я.

Я вошла в холл отеля и подошла к администратору.

– Вам письмо, мисс, – сказал он и протянул мне белый конверт.

Я вскрыла конверт и вынула белый лист.

«Женя, мы с Филиппом отправились на остров Кайо-Левантадо, это в Доминиканской Республике. Филипп говорит, что для дайверов на Кайо-Левантадо просто рай земной. Не помню, говорила ли я тебе, что просто обожаю подводные погружения. До встречи. Елизавета».

Злости моей не было предела. Значит, она обожает подводные погружения! Ладно, я устрою ей погружение. Да не одно! Как она могла…

Стоп. Я ведь сама виновата в случившемся. Не надо было мне так надолго оставлять Елизавету без присмотра. Мало ли что могло прийти ей в голову. Но дело сделано, значит, мне тоже надо отправляться в Доминикану, чтобы отыскать Лизу.

Глава 3

Я летела в Доминиканскую Республику. Наш рейс задержали примерно минут на сорок, кажется, возникли какие-то проблемы на взлетно-посадочной полосе. Вскоре после взлета между креслами нашего лайнера показалась приветливая темнокожая стюардесса:

– Леди и джентльмены, меня зовут Мишель Кердонкюф. Наш рейс выполняет полет Лос-Анджелес – Санто-Доминго. Прослушайте, пожалуйста, небольшую информацию о Доминиканской Республике.

Познакомив пассажиров лайнера с географическим положением Доминиканской Республики и особенностями этой страны, стюардесса сказала:

– А сейчас я продемонстрирую вам, как надо надевать кислородную маску в случае необходимости.

– А что, разве может возникнуть такая ситуация? – спросил кто-то.

– Будем надеяться, что нет, не возникнет, – с улыбкой ответила стюардесса, – но посмотреть все же не помешает.

Рядом со мной летела молодая женщина лет двадцати пяти.

– Меня зовут Екатерина, – сказала она, – можно просто Катя.

Екатерина, как оказалось, была неимоверная болтушка. Уже через пять минут я узнала, что в Доминикану Екатерина летит второй раз. Первый раз она была в этой республике год назад вместе с мужем. Это было их свадебное путешествие. Но, увы, не прошло и года, как молодожены разошлись.

– Наверное, не стоило вам лететь сюда, – заметила я, – все-таки в первый раз все наверняка было так радужно…

– Наоборот, – возразила она, – клин клином вышибают, так мне сказала мой психолог. Для того чтобы избавиться от тягостных воспоминаний, надо еще раз побывать там, где было психологически комфортно.

– Ну, раз так, тогда – конечно, – согласилась я.

– Да, да, в тот раз было все замечательно. Представляете, Евгения, – и Екатерина начала описывать, какое это было незабываемое путешествие, особенно в природный заповедник Лос-Айтисес, а также в пещеру индейцев Таино с их неповторимыми наскальными рисунками.

По словам Екатерины, в их группе был очень обходительный и предупредительный гид, а сервис в отеле просто выше всех похвал.

– Да, океан просто бесподобен, могла бы смотреть часами. – Екатерина вдруг без всякого перехода возвратилась к описанию красот доминиканской природы.

Слушая Екатерину, я подумала, что если бы мне не надо было разыскивать Новохатскую, то я вполне могла бы повернуть назад: я уже и так в курсе того, насколько восхитительна природа Доминиканы.

В это время к свободному креслу в нашем ряду прошел невысокий худощавый мужчина в бейсболке и спортивной куртке. В руках у него был пластиковый пакет.

– Леди и джентльмены, – снова раздался голос Мишель, – сейчас мы начнем взлетать, поэтому, пожалуйста, пристегните ремни.

И в самом деле, спустя минуту послышался шум моторов, даже не шум, а рев. Потом самолет завибрировал. Нас немного вдавило в кресло, а самолет уже бежал все быстрее и быстрее по взлетной полосе. Потом рев моторов как будто бы стих, точнее сказать, его заменил ровный гул. Неожиданно произошел легкий крен, стало быть, мы уже взлетели.

Я посмотрела в окно иллюминатора и увидела мелькнувшие под крылом огни аэропорта.

– Теперь можно расстегнуть привязные ремни, – сказала Мишель, – курить тоже можно, но лучше это сделать в тамбуре перед туалетом.

Самолет продолжал набирать высоту. В иллюминаторе еще виднелись огоньки окраин Лос-Анджелеса, но вскоре их скрыли облака.

В это время между пассажирскими креслами, в проходе, показалась женщина лет тридцати с небольшим. Ее светлые волосы растрепались, а из глаз градом катились слезы. Всхлипывая, она начала причитать:

– Боже мой! Мы скоро упадем! Вот увидите! Я так боюсь летать на самолетах! Просто до ужаса!

Кажется, у блондинки начиналась паническая атака.

– Зачем же вы сели на самолет? – спросила Екатерина, оторвавшись от своего рассказа о красотах Доминиканы.

– Пожалуйста, успокойтесь, – сказала я, когда блондинка приблизилась к нашему ряду.

– Не могу! – продолжала рыдать она. – Я что только не делаю: и успокоительные принимаю, и алкоголь, и снотворные. Ничего не помогает!

– Вы что-нибудь уже приняли из того, что перечислили? – спросила я.

– Ах, нет! Я не успела, а сейчас, когда полезла в сумку, обнаружила, что мини-аптечку оставила в чемодане, а он в багажном отсеке! Ах, что же делать?! – с отчаянием спросила она.

– Не волнуйтесь, это поправимо, – начала я успокаивать ее. – Можно попросить стюардессу, она пойдет в багажный отсек и принесет вам ваши медикаменты. Пойдемте, я вас провожу, – сказала я и поднялась со своего кресла.

Краем глаза я заметила, как напрягся мужчина в бейсболке. С чего бы это?

Мы с женщиной пошли к багажному отделению. По пути нам попалась кухня, в которой Мишель готовила бутерброды.

– Простите, – обратилась я к стюардессе, – девушке, – я кивнула в сторону моей спутницы, – плохо, а свои лекарства она оставила в багажном отделении. Вы не могли бы помочь?

– Да, конечно, сейчас. – Мишель оторвалась от приготовления бутербродов и пошла вместе с нами в багажный отсек.

– Как вас зовут? – спросила я по пути блондинку.

– Виктория, – ответила она.

– А я – Евгения. Не волнуйтесь так, все будет хорошо, вот увидите.

– Мисс, будьте добры, дайте мне вашу квитанцию на багаж, – попросила Мишель, когда мы вошли в отсек.

Виктория достала из сумки небольшой листок и подала его стюардессе.

– Сейчас… Ага, вот ваш чемодан.

Мишель протянула Виктории небольшой стильный кожаный саквояж. В это время раздался звук пейджера.

– О-о, прошу прощения, меня вызывает командир, – проговорила Мишель.

– Я провожу ее, не беспокойтесь, – сказала я.

Виктория продолжала рыться в своем чемодане, а мое внимание привлекла черная сумка, которая торчала из-за наваленных на нее сумок и детской коляски.

Мне показалось или это на самом деле оттуда доносилось тиканье? Я подошла к сумке и раскрыла ее.

Так и есть! Самодельное взрывное устройство! В качестве корпуса был использован термос с прикрепленными на него металлическими шариками и гвоздями. Мне тут же вспомнился наш инструктор в «Ворошиловке» по минно-подрывному делу Валентин Тимофеевич.

– Вы должны дать ответы на самые главные вопросы, – говорил он нам на лекциях. – Какова разрушительная сила данной бомбы? Чем она может быть начинена? С помощью чего эта бомба может быть приведена в действие. Конечно, для того, чтобы получить еще больше сведений о том, из чего сделана бомба, нужно использовать газоанализатор. А точную схему бомбы можно получить при помощи рентгеновского аппарата.

«Ага, – подумала я, – газоанализатор и рентген – все это, конечно, классно, но где их взять на борту аэробуса? Я не могу определить тип взрывателя и то, каким образом заряд сможет сдетонировать. Предположим, что взрыватель соединен с мобильным телефоном и будет приведен в действие звонком. И что же тогда делать? Отключить всю сотовую связь? А как же пилоты? К тому же, кажется, сейчас введено требование отключить сотовые телефоны. Или нет? Надо внимательно осмотреть это устройство. Но для этого надо спровадить Викторию. Не хватало только, чтобы она заподозрила неладное и устроила вселенскую панику».

– Виктория, вы уже нашли свои таблетки? – спросила я блондинку.

– Да, вот они, я уже одну приняла. – Виктория показала мне маленький пузырек. – Я, пожалуй, пойду, от них быстро клонит в сон, боюсь, что не успею дойти до своего кресла, усну по дороге. – Она уже улыбалась.

– Да, конечно, идите, я тоже сейчас приду, – сказала я.

– Извините, Евгения, что доставила вам столько хлопот, – сказала Виктория.

– Ну, что вы, какие там хлопоты.

Виктория отправилась в салон, а я стала думать, что делать дальше. На ум почему-то пришли киношные примеры подобных ситуаций.

Вот в «Воздушном маршале» фигурирует бомба с барометрическим датчиком и таймером. Маршал, будучи неспециалистом, однако смог распознать тип устройства. И что он сделал дальше? Он положил бомбу у аварийного выхода подальше от людей и приборов и завалил всяким хламом. После чего убедил пилотов спуститься до высоты одного-двух километров для выравнивания давления и предотвращения баротравм у всех, кто на борту.

А дальше-то что? А-а, какая мне разница! В кино все можно показать, на то оно и кино.

Что еще можно предпринять в реальности? Думай, Женя, вспоминай, чему тебя учил Валентин Тимофеевич.

Так, инструктор говорил, что «бомба взрывается тогда, когда ее обратный таймер доходит до 00:00. Единственный способ обезвредить бомбу – это обезвредить все ее модули, прежде чем на таймере кончится время».

Ну, это и ежу понятно. Что еще он говорил?

«Каждая бомба включает в себя до одиннадцати модулей, которые необходимо обезвредить. Каждый модуль автономен, их можно обезвреживать в любом порядке. Если сапер допускает ошибку, это будет отображено на индикаторе ошибок над обратным таймером. Бомбы с индикатором ошибок взрываются на третьей ошибке. С каждой новой допущенной ошибкой таймер будет идти быстрее. Если над таймером нет индикатора, то бомба взорвется при первой же ошибке, не оставляя шансов на оплошности».

О господи! Модуль с проводами… модуль с кнопками…

Еще я вспомнила учебно-тренировочную игру, в которой нейтрализация бомбы происходила с использованием так называемой гидропушки. Заряжена она пластиковым пакетом, внутри которого находится антифриз. После выстрела образовалось большое давление, и снаряд в буквальном смысле разрушил бомбу, не подрывая ее.

Нет, не подходит. Где взять антифриз и куда выстреливать?

Так-так-так… А если… взять чемодан с жестким корпусом, положить туда бомбу и обложить ее кучей полиэтиленовых пакетов, потом примотать все скотчем.

На некоторое время это загерметизирует бомбу. А потом что?

Надо срочно эвакуировать эту адскую машинку из самолета. Привязать воздушный змей – и в форточку? Через аварийный выход или через гондолу передней стойки шасси?

Оба способа опасны, а последний на очень многих конструкциях самолета также невозможен.

Еще вариант – через грузовой люк.

А кто выступит в роли камикадзе? Кроме того, на это может банально не хватить времени.

Пока я таким образом перебирала варианты, тиканье прекратилось.

Сначала я не поверила своим ушам. Снова прислушалась.

Нет, все тихо. Но мне не могло показаться! В конце концов, некоторыми минно-саперными навыками я все же обладала и ошибиться не могла.

Значит, это один из тех редчайших случаев, когда взрывное устройство самопроизвольно нейтрализуется. И слава богу!

Я тут же подумала, что, возможно, задержка нашего рейса тоже сыграла в этом не последнюю роль. Если таймер был заранее поставлен на определенное время, то взлет с опозданием спутал террористам все карты.

Я вышла из грузового отсека и пошла искать кабину пилотов.

На пути мне попалась Мишель.

– Мисс, вы нашли успокоительное? – спросила меня стюардесса.

– Нашли, но я также нашла и вот это. – Я показала ей свою находку.

У Мишель округлились глаза.

– О-о, – выдохнула она.

– Проводите меня в кабину пилотов, – попросила я.

– Пойдемте!

В кабине я подошла к креслу командира и отдала ему сумку с бомбой.

– Необходимо срочно связаться с наземными службами и сообщить о случившемся, – сказала я.

– Конечно, спасибо вам, мисс, – сказал командир воздушного судна.

– Еще меня насторожил один пассажир, – сказала я, – этот мужчина держит при себе полиэтиленовый пакет. Как знать, возможно, у него там находятся необходимые ингредиенты для производства взрывного устройства.

– Мисс, вы мне сейчас покажете этого пассажира, – серьезно произнес командир.

Мы с командиром аэробуса прошли в салон. Но мужчины, который сидел в одном ряду со мной и Екатериной, на месте не оказалось.

– А где наш сосед? – спросила я Екатерину.

– Не знаю, он куда-то вышел минут… пятнадцать назад.

Пятнадцать минут назад! Мы как раз с Викторией находились в багажном отсеке. И мужчина слышал, что мы туда идем. А что, если он связан с террористами? И ему известно, что бомба должна была взорваться, но она не взорвалась. И вполне возможно, что он сейчас изготавливает новое взрывное устройство.

Мы переглянулись с командиром воздушного судна. Кажется, ему пришла в голову та же мысль, что и мне.

– Давайте подойдем к туалетным кабинкам, – сказал он.

Как только мы дошли до них, дверь одной из них открылась, и из нее вышел тот самый мужчина. Он как-то странно, прихрамывая, двигался. В руках у него по-прежнему находился пластиковый пакет.

Взглянув на нас, мужчина заметно занервничал и ускорил шаг.

Командир вопросительно посмотрел на меня.

Я утвердительно кивнула.

Мы двинулись вслед за мужчиной, немного отстав от него. Мы подошли к нашему ряду как раз в тот момент, когда мужчина, заметно сморщившись, неловко сел в кресло и, взяв находившийся рядом плед, завернулся в него почти до самой шеи.

– Что с вами? – удивленно спросила его Екатерина.

– У меня сильно болит живот, – все с той же гримасой ответил мужчина. – И еще меня знобит, – добавил он и еще глубже укутался в плед.

– Я командир воздушного судна Энрике Гонсалес, – представился пилот, – немедленно снимите плед.

– На каком основании?

– На основании того, что мне необходимо провести проверку. Я отвечаю за сохранность самолета и пассажиров. Поэтому имею право на дополнительный осмотр.

– Это издевательство над больным человеком! – вскричал мужчина и вновь болезненно поморщился.

– Тем более вас необходимо осмотреть, – настаивал на своем Энрике, – если вы больны, то вам окажут помощь.

В это время мы услышали хлопок, как будто кто-то откупорил бутылку шампанского.

– Что здесь происходит? – воскликнула Екатерина и вскочила со своего кресла.

Не медля больше ни секунды, Энрике бросился на мужчину и сорвал с него плед. И тотчас же мужчина превратился в пылающий факел. С громким криком он поднялся с кресла и обхватил руками командира аэробуса. Тот стал освобождаться от его смертельных объятий.

– Несите сюда огнетушители! – закричал Энрике.

Я схватила плед, который лежал на кресле через проход, и стала сбивать пламя.

Екатерина побежала по проходу и закричала:

– Огнетушители! Где здесь огнетушители?!

Было слышно, как со своих мест стали вскакивать другие пассажиры.

– Что это? Пожар? Нас взорвали? – раздавались крики со всех сторон, и послышался детский плач.

– Ну вот! Я же говорила! Мы погибнем! – это кричала Виктория, она, конечно же, уже проснулась.

Женщина выбежала на середину салона и тут же закашлялась.

– Виктория! Сядьте на место! – закричала я ей. – Зачем вы поднялись? Наверху почти нет кислорода! Сядьте на свое место!

Но Виктория, как безумная, продолжала метаться.

– Я хочу выйти! – кричала она. – Выпустите меня отсюда!

Энрике наконец-то удалось оттолкнуть от себя мужчину, но тот успел кинуть в середину салона какой-то горящий предмет. Сразу же повалил едкий густой дым. Несколько пассажиров с криками о помощи начали беспорядочно перемещаться в проходе салона.

Но тут показались Мишель и еще одна стюардесса. В руках у них были два огнетушителя. Один из них у девушек тут же выхватил Энрике.

Эпицентр возгорания вскоре был ликвидирован. Пламя удалось сбить, но дым разъедал легкие.

Несколько человек, надсадно кашляя, метались по салону.

– Наденьте маски! – закричал Энрике.

Сам он уже схватил одну из масок. Его примеру последовали другие.

Я увидела, как одна молодая женщина быстро надела маску сначала на себя, а затем на ребенка, который сидел в соседнем кресле. Через проход сидела пожилая женщина, но, судя по всему, она была опытной путешественницей, потому что она, надев на себя маску, тут же усадила в кресло вскочившую было со своего места девушку и сама надела на нее маску. И вовремя, потому что то ли от испуга, то ли от недостатка кислорода молодая пассажирка была на грани обморока.

Террорист неподвижно сидел на своем месте, не подавая никаких признаков жизни.

Я осторожно приблизилась к нему. Вдвоем с командиром аэробуса мы обыскали мужчину.

Так и есть! С внутренней стороны правого бедра находился небольшой, вшитый в брюки мешочек, начиненный взрывчатым веществом. В качестве детонатора террорист использовал шприц с кислотой, для этого он и отлучался в туалет. Вот он, шприц, лежит в пластиковом пакете, с которым мужчина не расставался ни на минуту. Скорее всего, когда он привел в действие бомбу, то кислота не достигла взрывчатого вещества, из-за чего устройство не взорвалось, а лишь загорелось. Но если бы детонатор сработал, то бомба как минимум пробила бы дыру в корпусе самолета.

Я обыскала мужчину, чтобы убедиться, что на его теле нет других взрывных устройств.

Вместе с подоспевшей стюардессой Мишель Энрике надел на террориста наручники. Мужчина не оказывал сопротивления, и казалось, что он находится в шоке.

– Он в шоке? – спросила я.

– Похоже на то, – ответил командир. – Он серьезно обгорел. На борту есть врач? Надо посмотреть, есть ли еще пострадавшие и раненые и сколько их.

– Сейчас узнаю насчет врача, – откликнулась Мишель.

Вскоре она вернулась и сообщила, что в самолете находятся два врача.

– Почти все пассажиры надели маски, – сказала Мишель, – я и Клаудиа обошли всех. Многие из них поначалу не сумели надеть их самостоятельно. Люди очень испугались и, конечно же, растерялись.

– Что с пассажирами? Есть травмированные? Раненые? – продолжал спрашивать Энрике.

– Тяжело раненных нет, но есть пассажиры с ожогами, – сказала стюардесса. – Два человека получили сильные ожоги, – добавила она.

– Что с ними произошло? – спросил Энрике. – Мне необходимо будет сообщить на землю, чтобы там сразу же прислали медиков.

– Один из пассажиров был без сознания, и дыхание его было очень поверхностное, почти незаметное, но, когда Клаудиа надела на него маску, он начал дышать, – объяснила Мишель. – А вот и врачи. – Стюардесса указала на двух женщин, которые подошли к нам.

Одной из женщин на вид можно было дать примерно лет сорок – сорок пять. Другая женщина была гораздо моложе.

– Необходимо перевести пассажиров в другой салон, – сказала женщина постарше, – здесь сильное задымление.

– Есть ли пострадавшие, мэм? – спросил Энрике.

– Мы с Кэтрин, – она кивнула на свою молодую спутницу, – осмотрели почти всех. Особых повреждений мы ни у кого не нашли. За исключением, конечно, того мужчины, – она жестом показала на террориста.

– Как его состояние? – спросил Энрике.

– Состояние тяжелое, – кратко ответила Кэтрин, – у него очень сильные ожоги и…

– Да что вы еще спрашиваете о нем?! – с возмущением перебила внезапно появившаяся Виктория. – Он чуть нас всех не угробил! Его надо пристрелить, как бешеную собаку!

– Успокойтесь, мисс, по прибытии в Доминикану его передадут в руки правосудия, – ответил командир.

– По прибытии! – фыркнула Виктория. – А вы уверены, что мы туда прибудем? Что не найдется еще кто-нибудь, кто захочет взорвать самолет?

Энрике оставил ее эмоциональный вопрос без ответа. В это время самолет ощутимо тряхнуло. Он как будто бы провалился.

– Вот, видите! – закричала Виктория. – Что я говорила! Этот негодяй повредил самолет, и теперь мы все погибнем!

– Успокойтесь, это просто воздушная яма, – вступила в разговор Мишель.

– Это турбулентность в результате теракта, – стояла на своем Виктория, – самолет разваливается в воздухе! Сейчас отвалятся крылья, потом откажет двигатель, заглохнет мотор и…

– Идемте, мисс, я вас провожу в другой салон, – сказала Мишель, уводя паникершу подальше.

Не хватало только еще всеобщей паники, которая вполне могла произойти с легкой руки Виктории.

– Но куда вы меня ведете?

– В салон экономкласса, – терпеливо объясняла стюардесса.

– Экономкласс?! Вот еще! С какой стати? Я купила билет в бизнес-класс! – продолжала упираться Виктория.

– Здесь нельзя оставаться, – как маленькой, объясняла Мишель. – Слышали, что сказала доктор? Здесь слишком много дыма, вы не сможете здесь дышать…

Наконец все пассажиры были выведены из задымленного салона. У многих началась морская болезнь, скорее всего от пережитого волнения.

Через некоторое время мы услышали голос командира аэробуса:

– Леди и джентльмены, говорит капитан Энрике Гонсалес. Попрошу минуту внимания. Вы уже знаете, что произошло. Я не буду приуменьшать масштабы случившегося. Нам всем довелось пройти через такое испытание, какого никому не пожелаешь. Однако все осталось позади, и смею надеяться, что больше такого на нашу долю никогда не выпадет. Теперь о том, что касается самолета. Он полностью управляем, заверяю вас в этом со всей ответственностью. Нам просто повезло, что случившееся никоим образом не затронуло жизненно важных систем самолета. Все могло быть гораздо хуже. Совсем скоро мы приземлимся в аэропорту Санто-Доминго. Думаю, что посадка пройдет в штатном режиме. Во всяком случае, члены нашего экипажа – очень опытные, скажу вам без ложной скромности. У меня и у второго пилота, Бенджамина Грея, столько летных часов, что нам даже самим не верится. Наши стюардессы, Мишель и Клаудиа, проинструктируют вас, как вы должны будете вести себя при посадке. Кроме того, если возникнет такая необходимость, они вам расскажут, как вам следует выбираться из самолета после того, как он приземлится. Очень прошу вас не поддаваться панике и действовать спокойно. Пожалуйста, неукоснительно выполняйте все наши указания. Я уже сообщил на землю о постигшей нас чрезвычайной ситуации. Там заверили, что сделают все для того, чтобы посадка прошла благополучно. Со своей стороны обещаю вам, что экипаж все сделает для этого. Благодарю за внимание.

– Как это трогательно, – пробормотала Виктория, – все эти обещания… – Она зевнула, недоговорив.

Видимо, уже сказалось действие успокоительных, которыми ее накачала Кэтрин.

Однако посадка и в самом деле прошла очень даже просто.

Когда самолет пошел на снижение, у самой взлетно-посадочной полосы я увидела несколько машин «Скорой помощи» и полицию. Кажется, они помчались следом за нами.

Постепенно аэробус замедлил свой бег и вскоре остановился.

Мы приземлились в международном порту Санто-Доминго. Снаружи было жарко, но терпимо. Повсюду, куда ни кинь взгляд, виднелось огромное количество растительности и зелени. На территории аэропорта находились небольшие строения с пальмовыми крышами. Встречающий персонал состоял из темнокожих доминиканцев, разговаривающих на испанском.

Мы подошли к аэропорту, чтобы пройти регистрацию и получить багаж.

Аэропорт в Санто-Доминго – это огромное строение без стен, только колонны и пальмовая крыша. Несмотря на то что прибывшего народу было много, весь процесс пребывания в аэропорту занял не так много времени.

Прямо в аэропорту нас встретили местные музыканты, загорелые, улыбчивые, в сомбреро, в руках у них по инструменту, возле ног корзина для денег. Они стали исполнять мексиканские и кубинские песни. Сначала было весело и интересно, но потом звук барабана и однотипных мотивов начал напрягать. Весь персонал пританцовывал, улыбался и каждого приветствовал веселым «Ола!», что означало «привет» по-испански.

Из Санто-Доминго мой путь лежал в Пунта-Кана на самолете местной авиалинии. За окном неимоверно красивое небо, хлопьями облака, яркое солнце, безмятежность.

Кажется, мы передвигались очень медленно по этому, не имеющему границ небу. Наконец командир экипажа объявил о том, что через двадцать минут состоится посадка самолета в аэропорту Пунта-Кана.

Я допила оставшийся после обеда сок.

Пока я ехала в автобусе, рассматривала Доминикану из его окна. Природа действительно завораживает, Екатерина была права. Яркая, сочная зелень, деревья, пальмы.

Мы проехали достаточно большой кусок дороги, после чего появились первые дома и строения.

В основном это небольшие бедные дома, с расставленной рядом домашней утварью, кое-где с валяющимся мусором. Картина напомнила мне фильм «Миллионер из трущоб». Конечно, встречались и дорогие двухэтажные особняки, с витиеватыми заборами, газончиками во дворах и непременно с решетками на окнах и дверях. В качестве основного транспорта в Доминикане выступают в основном мотоциклы, хотя машины тоже есть.

Из Пунта-Кана я два часа ехала на такси, а потом лодкой минут сорок – срок пять до Кайо-Левантадо.

Сопровождающий гид рассказывал нам и об острове, и об отеле «Беллиссима», который расположен на этом острове.

– Кайо-Левантадо – это и небольшой остров, и современный курорт, – начал свой рассказ наш гид.

Слушая нашего сопровождающего, я ловила себя на мысли, что он вызубрил рекламный проспект и теперь чешет как по-писаному.

Собственно, практически все сведения, которые он нам сообщал, я уже знала от Екатерины. А о кокосовых пальмах, и апельсиновых деревьев, и о водопаде Лимон, возле которого останавливаются отдохнуть экзотические птицы пеликаны, фрегаты и белые цапли, мне рассказывал Роберт. Да и рассказ о горбатых китах, которые каждый год начиная с конца января и вплоть до начала марта приплывают в залив, потому что в это время у них начинается брачный период, для меня был не нов.

– А как насчет дайвинга? – спросил кто-то из находившихся в лодке. – Акулы здесь водятся?

– О, не стоит беспокоиться, – заверил гид, – остров окружен коралловыми рифами, поэтому акулы сюда не заплывают.

– Скажите, а сколько отелей на острове? – спросила я, потому что меня в первую очередь интересовал вопрос о возможном местонахождении Елизаветы Новохатской.

– На острове всего один-единственный отель класса люкс. Это – отель «Беллиссима», – ответил гид. – Правда, есть еще возможность остановиться в небольших частных пансионатах. Они на острове тоже есть. Но я бы лично рекомендовал именно отель «Беллиссима», вы не пожалеете. Конечно, частный отдых обойдется не в пример дешевле, но…

Тут наш сопровождающий сделал паузу и оглядел меня с ног до головы, словно проверяя на платежеспособность. На мне были фирменные джинсы, футболка и куртка. Все вещи брендовые, я просто не могла надеть что-то попроще, ведь я подруга дочери российского миллиардера, поэтому должна соответствовать.

– Сеньоры и сеньориты, – продолжил наш сопровождающий, – именно в отеле «Беллиссима» вы сможете провести незабываемые дни отдыха. Для этого имеются все условия: спа-центр со всевозможными процедурами на любой, самый взыскательный вкус, теннисные корты, парк, пляжи, несколько ресторанов и баров, которые предлагают разнообразные деликатесы разных стран и богатый выбор вин и напитков.

– И ром в том числе? – спросил один из мужчин.

– О, безусловно! – улыбнулся гид. – Ведь ром – это национальный напиток Доминиканской Республики, сеньоры. Вы также не будете разочарованы внутренним убранством отеля «Беллиссима». В каждом номере имеются двуспальные кровати под балдахином, гостиная зона, а также ванная комната с джакузи и душевой кабиной и террасы. С балконов открывается очень красивый вид на океан.

В отель «Беллиссима» нас привезли очень скоро. Отель представлял собой комплекс из трех зданий в колониальном стиле – одно большое, видимо, это было основное здание, и два поменьше. Они были украшены небольшими ажурными балконами белого цвета и разноцветными черепичными крышами. Гостиничный комплекс был окружен ухоженным тропическим садом с высокими пальмами, живописными лужайками и бассейнами.

Территория отеля действительно очень большая. Везде были разбиты газоны с цветами, росли деревья, кустики, тут же находились маленькие озерца с плавающими утками и черепашками, мостики, скамеечки, зонтики с пальмовыми крышами. Прямо среди туристов – постояльцев отеля я увидела разгуливающих павлинов, фазанов, еще каких-то утко-куриц. Было слышно, как поют петухи. На территории отеля находились три больших бассейна. В одном из них бар был прямо в воде. Еще я заметила теннисный корт. Все как и расписывал сопровождающий нас в лодке.

Я подошла к гостиничной стойке, за которой сидела администратор, молодая смуглолицая женщина.

– Скажите, у вас поселилась девушка по имени Елизавета Новохатская? – спросила я.

Она пролистала журнал:

– Нет, сеньорита, среди наших постояльцев такой девушки нет, – ответила она.

– Взгляните, – я показала ей фото Елизаветы, которое я сделала на фоне гостиницы «Корал Бич», – может быть, она появлялась здесь?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Скажите, а сколько еще гостиниц у вас здесь находится?

– Наш отель – единственный на острове, сеньорита. Но есть еще и частные пансионаты. Вы остановитесь у нас?

– Да, – ответила я. – Дайте мне ключ от номера, я оставлю свои вещи, а сама зайду еще в частные гостиницы. Кстати, где они находятся?

Женщина дала мне ключ от номера и объяснила, как пройти к остальным отелям.

Я уже собиралась подниматься наверх, как вдруг увидела в дверях отеля Филиппа Драйдена.

«Как хорошо, – подумала я, – Елизавета, скорее всего, находится у него».

– Филипп! – закричала я.

Он посмотрел на меня и вдруг, повернувшись, быстрым шагом снова вышел из двери отеля на улицу.

Что это с ним? Я готова была поклясться, что, увидев меня, он испугался. Во всяком случае, вид у него был именно такой. Что-то тут не то. Наверняка он меня узнал, но почему такая реакция? С чем она, интересно, связана? Может быть, у них с Елизаветой произошла размолвка? И тогда Новохатская поселилась совсем не у него. А где же тогда? Должно быть, в частных гостиницах. Значит, мне надо пойти туда.

Но сначала я прошла в свой номер и осмотрела его. Номер был просторный, светлый, с мебелью из натурального красного дерева. В коридоре находился встроенный шкаф-купе с многочисленными полками и с сейфом внутри. Душевая кабина тоже со стеклянными дверями-купе, в ванной было большое зеркало во всю стену.

В номере стояла двуспальная кровать с белым бельем, из хорошей гладкой ткани. По обе стороны от кровати стояли тумбочки, поодаль – трюмо с зеркалом, на журнальном столике находился телевизор. Еще около одного столика стояли два мягких кресла и торшер. На стене висела картина с непонятными птицами, в углу находился холодильник с мини-баром. Едва слышно гудел кондиционер, был еще и вентилятор. В гостиной был уютный балкончик с видом на тропики и кусочком океана.

В целом мне все понравилось.

Я спустилась вниз и пошла искать Новохатскую в частных пансионатах, адреса которых узнала от администратора «Беллиссимы».

В первом пансионате мне сказали, когда я показала фото Елизаветы в своем сотовом телефоне, что такая девушка у них не останавливалась. Еще в двух небольших частных отелях я услышала то же самое.

Я направилась в следующий пансионат. Дверь мне открыла пожилая сеньора.

– Простите, я ищу свою подругу, – сказала я, едва переступив порог, – вот ее фото. – Я протянула женщине сотовый.

Дама едва взглянула на фото Новохатской, зато внимательно осмотрела меня с ног до головы.

– О-о, – протянула она, – что же мы стоим на пороге, проходите, пожалуйста, – пригласила она.

Я вошла в просторный холл.

– Давайте я приготовлю вам чай, – предложила мне женщина, – или вы предпочитаете кофе?

– Лучше чай, – ответила я.

– Очень хорошо, – обрадовалась женщина и провела меня в просторную и старомодно обставленную гостиную.

Очень скоро она вновь появилась в комнате с подносом в руках.

– Вот, угощайтесь, – сказала она, ставя на низенький столик чашки, заварочный чайник и вазочку с печеньем.

Я взяла в руки тонкую фарфоровую чашку и сделала глоток. Приятный на вкус напиток слегка обжигал горло.

– Откуда вы? – спросила женщина, садясь рядом со мной на маленький диванчик, обтянутый серым бархатом.

– Я из России, – ответила я, и женщина издала радостный возглас:

– О-о! Мои предки тоже жили в России! Я родилась уже здесь, но родители дали мне русское имя, меня зовут Мария…

Дальше Мария стала рассказывать о своей жизни здесь, в Доминикане. Я несколько раз пыталась, используя паузы, задать вопрос о Елизавете, но Мария, не слушая меня, все продолжала тараторить.

Постепенно мною овладевала какая-то непонятная истома. Кроме того, гостиная, в которой находились я и Мария, начала как-то странно расплываться: мебель теряла свои четкие очертания, потом начала кружиться и колыхаться, как будто бы в комнату ворвался ветер.

Я, сделав над собой усилие, попыталась встать, но все вокруг меня внезапно закружилось в чудовищном вихре. Кажется, я упала, но удара не почувствовала, потому что свалилась на мягкий толстый ковер. Уже лежа на нем, я все-таки сделала еще одну попытку встать, но безуспешно. Меня не слушались ни руки, ни ноги. Я даже не могла приподнять голову. Потом навалилась липкая темнота, и я окончательно отключилась…

Очнувшись, я долго не могла открыть глаза. Они казались мне чугунными гирями. Да еще и во рту был неприятный привкус.

Определенно, эта Мария подсыпала мне что-то в чай, отчего я отключилась. Но зачем она это сделала? И где я нахожусь? Пока я с закрытыми глазами, ответить на этот вопрос, а также и на другие будет затруднительно.

Я открыла глаза и попробовала пошевелить руками. Сейчас мне удалось это сделать. К тому же я обнаружила, что руки у меня не связаны, как можно было ожидать, а свободны. Да и ноги тоже.

Я попыталась сесть, и у меня получилось. Оказалось, что я сижу на низкой тахте в большой комнате.

Обстановка здесь была богатая, даже роскошная: резная мебель из черного дерева, оттоманки, кресла, столики, на которых стояли старинные вазы с цветами, источавшими тонкий аромат. Стены частично задрапированы шелком, частично украшены картинами в золоченых рамах. Еще я заметила несколько клеток с экзотическими птицами, которые довольно мелодично щебетали.

Я обвела взглядом комнату и выяснила, что я здесь нахожусь не одна. На одной из оттоманок сидели две очень красивые и юные девушки, по виду испанки.

Увидев, что я поднялась и сижу, они что-то зашептали одна другой. Потом одна из них, высокая и хрупкая, с роскошной копной черных волос, подошла ко мне и сказала:

– Долорес. Меня зовут Долорес.

– А я – Джейн, – в свою очередь представилась я.

– Кларита, иди сюда, – позвала она другую девушку.

Кларита, тоже черноволосая и также изящно сложенная, но только пониже ростом, подошла и с интересом посмотрела на меня.

– Девушки, а где мы находимся? – в лоб спросила я.

Они удивленно переглянулись и также удивленно посмотрели на меня.

– Мы находимся у нашего Господина, – очень почтительно, с придыханием произнесла Кларита.

«Так, понятно, хотя совершенно ничего непонятно, – подумала я. – Что это за Господин и зачем меня доставили к нему таким… хм… необычным способом?»

– Девушки, я вообще-то нездешняя, поэтому не могли бы вы мне рассказать поподробнее, как зовут вашего Господина, ведь имя-то у него есть?

Девушки снова переглянулись, на этот раз не с удивлением, а каким-то благоговейным ужасом.

– Мы не знаем имя нашего Господина. Мы всегда зовем его Господином, – сказала Кларита.

– Ну, хоть расскажите, какой он: молодой или старый, красивый или безобразный?

– Он очень красивый и, конечно же, молодой, – перебивая друг друга, восторженно заговорили девушки.

По их описанию этот Господин что-то уж очень смахивал на Роберта Болтона. Мне, по крайней мере, так показалось.

– И что же вы делаете здесь? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– Как что? Мы ублажаем нашего Господина, исполняем все его желания. Ведь именно в этом состоит предназначение женщины, – очень серьезно сказала Долорес. – И ты теперь тоже будешь любить нашего Господина и доставлять ему удовольствие.

«Вот это вряд ли, милая Долорес, – подумала я, – даже если бы мне и не надо было искать Елизавету, ублажать мужчину – это совсем не мой удел».

– Хорошо, что ты здесь появилась, – продолжала Долорес, – наш Господин как-то сказал, что ему хотелось бы иметь в своем окружении светловолосую девушку. Ты, конечно, не блондинка, но…

– Кстати, о блондинках, – перебила я ее, – скажите, вот эта девушка здесь не появлялась? – Я вынула из сумки – надо же, у меня ее не отобрали, а великодушно оставили – сотовый и показала им фото Новохатской.

– О! Да! – воскликнула Кларита. – Эта девушка была здесь.

– Была? – в свою очередь вскричала я. – Но почему ты говоришь, что она была? А сейчас разве ее здесь нет?

– Нет, этой девушки здесь больше нет, – подключилась к разговору Долорес. – Эта девушка очень нехорошо поступила с нашим Господином.

– Что же она такого сделала? – спросила я.

– Она сбежала! Представляешь! После всего того, что он для нее сделал! И такая неблагодарность!

– А что же такого он для нее сделал, этот ваш Господин?

– Как что? Он подарил ей самые лучшие наряды и безумно дорогие украшения!

«Ну, Новохатскую, если это она, тряпками и побрякушками не купить, – подумала я. – Но Елизавета ли это? Про нее ли они говорят? Хотя… Почему нет? Новохатская могла так же, как и я, попасть в дом к этой ведьме Марии».

– А она красивая, – продолжала Долорес, – нашему Господину Лиса очень понравилась.

– Лиса? – переспросила я, делая так же, как и она, ударение на первый слог.

– Да, точно, Лиса, – подтвердила Кларита.

«Неужели Новохатская попала в переделку? А кстати, на острове ли Кайо-Левантадо находится этот милый гарем? Надо это выяснить».

– Так что же с ней произошло, с этой Лисой?

– Она убежала! Но Господин сказал, что она далеко не сможет уйти отсюда. Здесь живут очень нехорошие люди, и за то, что она так плохо поступила, ее сильно накажут. Они живут за каменным забором, – уточнила Долорес.

– Девушки, скажите, ваш Господин что же, так и держит вас здесь взаперти? Вы так и сидите в этой комнате и никуда не выходите? – продолжала я расспрашивать Долорес и Клариту.

– Нет, конечно же, нет! – опять перебивая друг друга, заговорили юные наложницы. – Мы гуляем в саду, у нашего Господина такой роскошный сад! Еще мы иногда выходим на берег, а как-то раз мы с нашим Господином летали на маленьком самолетике! Высоко-высоко над морем! А потом он сел прямо на воду!

«Значит, здесь имеется гидроплан, это очень хорошо. Это надо будет иметь в виду, поскольку, как я поняла, чертог Господина явно не на Кайо-Левантадо. Скорее всего, мы находимся на каком-то другом острове, расположенном неподалеку».

– Значит, вы гуляете по всему острову? – решила я уточнить.

– Нет, не по всему! Есть одно место на острове, которое огорожено забором. Хотя наш Господин очень добрый, но заходить внутрь забора он строго-настрого запретил! – воскликнула Кларита. – Он сказал, что очень сильно накажет, если мы его ослушаемся! Как раз там и живут плохие люди, – добавила она.

«Интересно, что же там находится? Что-то уж очень сильно этот Господин запугал девчонок. Вряд ли он устроил здесь военную базу. Ладно, меня все это не касается. Надо думать, как отсюда выбраться. И заняться поисками Елизаветы-Лисы».

Как раз в этот момент открылась дверь, и в комнату вошла высокая мулатка в ярком платье. Она подошла ко мне и сказала приказным тоном:

– Поднимайся, пошли!

Я молча повиновалась и пошла вслед за ней.

– А куда мы идем? – спросила я, когда мы шли по длинному коридору со множеством дверей.

Мулатка на мгновение обернулась:

– Надо же тебя вымыть и одеть, перед тем как ты покажешься Господину.

«И эта туда же! Господин, Господин! Все уши уже прожужжали им! Впору хоть оставайся здесь, чтобы иметь возможность лицезреть этого таинственного любителя женских прелестей. Но нет, у меня здесь совсем другая миссия. Уж извини, Господин, но сейчас мне совсем не до тебя».

Мы прошли еще несколько метров, и я увидела, что очередная дверь в этом нескончаемом коридоре слегка приоткрыта.

Я поняла, что сейчас самый благоприятный момент для того, чтобы избавиться от мулатки.

Несколькими ударами я вырубила ее и, не дав ей упасть на пол, подтащила ее как раз к приоткрытой двери. Только там я аккуратно положила женщину на пол. Она не шелохнулась и не издала ни единого звука.

Я склонилась над ней и, убедившись в том, что она только потеряла сознание, но оно скоро к ней вернется, решила, что не лишним будет связать ее. Я отодрала от подола ее платья широкий лоскут, разорвала его пополам и связала мулатке руки и ноги. Потом подумала и, сняв с ее шеи косынку, засунула ее женщине в рот для того, чтобы, когда она придет в сознание, не сразу начала орать.

Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, потом осторожно пошла по коридору. Я продвигалась медленно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Наконец я дошла до конца коридора, там была массивная дубовая дверь.

Я осторожно приоткрыла ее: никого. Тогда я полностью открыла дверь и оказалась на высоком крыльце. Кажется, это был черный ход, явно не парадный.

Я постояла на крыльце, прислушиваясь и осматриваясь по сторонам.

Было такое впечатление, что вокруг никого нет. Стояла какая-то неправдоподобная тишина, без единого механического звука. И еще непривычно, как-то дурманяще пахла местная растительность.

Странно, но куда же все делись? Ведь кто-то же обслуживает эти владения? Хотя бы элементарные сторожа здесь ведь должны были быть.

Впрочем, ладно. Нет никого и не надо. Мне же лучше: меньше хлопот.

Я спустилась с крыльца и еще немного постояла на месте, раздумывая, как мне лучше добраться… А вот куда именно? Понятно, что на Кайо-Левантадо, но на чем? Да! Ведь Кларита и Долорес летали на «маленьком самолетике, который сел прямо на воду». Значит, гидроплан. Он определенно находится около воды, где же еще ему находиться? Стало быть, мне необходимо добраться до побережья.

На чем? Не на своих же двоих! Однако здесь должны быть современные средства передвижения, раз уж имеется гидроплан. Посмотрим.

Я еще раз внимательно осмотрела территорию, на которой находился дом.

Кажется, вон то приземистое одноэтажное здание похоже на гараж.

Я стала перемещаться к нему, держась раскидистых ветвей каких-то южных деревьев, перемежающихся с известными мне пальмами.

Я благополучно миновала центр усадьбы с ухоженными клумбами и оказалась у ворот гаража. Они были не заперты. И по-прежнему вокруг не было ни души. У них что же, совсем нет ни охраны, ни даже собак? Получается, что так.

Я аккуратно, чтобы не скрипнули петли, приоткрыла одну половинку двери. В нос, как и положено, ударил запах бензина. Я снова постояла и, не обнаружив ничего подозрительного, неслышно прошла внутрь.

Сразу же напротив входной двери стоял черный джип. Далее расположились две машины: роскошный белый лимузин и еще один джип.

Зачем здесь лимузин? Куда на нем ездить? Не иначе как для понта приобретена эта игрушка.

Я выбрала джип, который стоял ближе к воротам. Ключ зажигания, правда, отсутствовал, но разве это преграда для того, кто хочет воспользоваться машиной?

Я быстро соединила провода, и джип, пулей вылетев из гаража, помчался по аккуратно заасфальтированным дорожкам. Вот я уже миновала территорию усадьбы и, свернув на дорогу, прибавила газу.

Я ехала по широкой дороге, которая пролегала вдоль побережья.

На своем пути я не встретила ни одного домика, ни еще какого-нибудь строения. Создавалось впечатление, что этот остров необитаем. Однако хозяин все же был: таинственный Господин.

Я неслась по побережью, моля бога, чтобы не кончился бензин и не было погони. В самом деле, пока кто-нибудь наткнется на мулатку или же она сама очнется, вытащит изо рта платок и начнет голосить, должно пройти определенное время. Будем надеяться, что так оно и будет. Возможно, мне и удастся благополучно добраться до гидроплана.

Правда, я никогда не летала на таком транспорте. Но ведь все когда-то случается в первый раз. Но сначала необходимо найти Елизавету Новохатскую.

Я миновала высокий бетонный и длинный забор.

Теперь, если верить рассказу Долорес и Клариты, надо посетить эту территорию, где живут «нехорошие» люди, собирающиеся наказать сбежавшую Лису-Елизавету.

Я вышла из машины и огляделась.

Совсем рядом начинался густой лес. Стояла полная тишина, где-то в вышине щебетали птицы, и ветерок лениво шевелил листья на деревьях.

Внезапно – я лишь чуть-чуть углубилась в гущу леса по узкой тропинке – на меня сверху упала густая сеть, похожая на ту, которой рыбаки ловят рыбу. Она была достаточно длинной, чтобы я могла сразу выпутаться из нее. Мне не хватило буквально нескольких мгновений для этого. Зато у тех, кто накрыл меня сетью, была отменная реакция и сноровка. Меня повалили на землю и уже внизу со знанием дела опутали сетью так, что я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Да что там руками-ногами – и пальцем невозможно было двинуть.

Я практически за несколько секунд превратилась в тугой кокон. Потом я ощутила прикосновение сильных и жестких рук, которые подняли меня с земли и куда-то понесли.

Все происходило в полной тишине, и те, кто меня нес, тоже не издавали ни слова, ни единого возгласа.

Скосив глаза, я увидела своих похитителей. Они были невысокого роста, темнокожие, с жилистыми руками. Из одежды на них были одеты короткие штаны из грубой материи.

Кажется, я попала в плен к дикарям, ну, или к местным туземцам.

Когда я выполняла спецзадания в составе отряда «Сигма», мне приходилось сталкиваться с аборигенами. Они ведь проживают на всех континентах. Однако в «Сигме» мы, как правило, никогда не ходили поодиночке. Только всем отрядом или, в крайнем случае, частью отряда.

Следовало признать, что до известной степени аборигены натренированы лучше всякого суперагента. Ничего не попишешь, это дети природы. В умении бесшумно подкрадываться или внезапно нападать (вот как сейчас на меня) им нет равных.

Аборигены тащили меня по одним известным им тропам и тропинкам, ловко пробираясь через, казалось, непроходимые участки леса.

Я запоминала направление нашего пути и ориентиры, если таковые были. Например, один раз я заметила нечто похожее на бочку, выкрашенную в зеленый цвет. Естественно, это была не бочка в привычном понимании, откуда местные жители возьмут краску. На следующем повороте я заприметила одиноко стоящее дерево на некотором возвышении.

Похоже, что меня несут куда-то в глубь леса. Вероятно, их стойбище, или как оно там называется, находится довольно далеко от побережья.

В голову начали приходить мысли по поводу дальнейшего развития событий. Собственно, их было не так уж и много.

Если бы меня захотели убить, то сделали бы это сразу, не отходя от места. Это вариант первый.

Второй вариант основывался на предположении того, что я им нужна живой. Может быть, пока живой. Для использования в каких-то своих целях. Ну, например, для отправления определенных ритуалов. В этом случае они меня тащут в свое логово в качестве жертвы.

А может быть, это племя людоедов? Тогда меня определенно скушают.

И в том, и в другом случае меня ожидает незавидная участь. Но ведь я не агнец, покорно ждущий, когда его принесут в жертву. Как минимум сначала меня вытащат из сети, то есть руки и ноги у меня будут свободны. Тогда у меня реально появится шанс…

За своими размышлениями я не заметила, как чаща леса закончилась и впереди показалось свободное пространство. По-видимому, это и была обитель здешнего племени. Во всяком случае, на эту мысль наводили какие-то постройки, напоминавшие чумы. Снаружи эти жилища были покрыты звериными шкурами.

Меня пронесли еще какое-то расстояние и остановились перед жилищем, которое по размерам превосходило все остальные. Скорее всего, здесь обитал вождь этого народа.

Из сети меня освободили уже внутри.

Я тут же отбежала в самый дальний угол. Хотя углы здесь были чисто символическими, поскольку жилище скорее напоминало огромный круг.

Однако в данный момент мне не оставалось ничего, как только как следует оглядеться. В противоположной от меня стороне на земляном полу валялись шкуры. Над ними располагалась целая коллекция всевозможных ножей вперемежку с черепами. Я чисто автоматически отметила про себя, что ножи вполне профессиональные, не бутафорские. Хотя что еще можно ожидать от дикарей, которые развесили тут как трофеи человеческие черепа. Теперь я уже не сомневалась в людоедских наклонностях здешнего племени. Хотя в данном помещении не было ничего такого, что бы напоминало кухню людоедов или жертвенный алтарь.

Между тем аборигены, которые притащили меня сюда, и не думали уходить. Они стояли неподвижно, как истуканы с лицами, лишенными всякого выражения. Хотя бы одна эмоция, хотя бы что-то живое промелькнуло бы, но – нет. И полное молчание. Они не проронили ни звука, пока несли меня сюда, молчат и сейчас. Может быть, они немые? Или у них отрезали языки? А что? Вполне в порядке вещей в племенах подобного типа.

Я между тем прикидывала, как бы мне добраться до коллекции ножей. Жаль, что я отскочила в противоположную от них сторону. Однако сначала необходимо было посмотреть, как начнут развиваться события. Ведь не вечно же будут здесь торчать эти статуи. Да и меня сюда притащили явно не для того, чтобы этим стражам непонятно чего было нескучно.

В принципе, я с ними могла бы справиться прямо сейчас. Закрутить «вертушку» и в один миг оказаться около ножей, а остальное уже дело техники.

Нет, еще слишком рано. Придется подождать.

Однако сколько же я еще буду ждать неизвестно чего?

Как бы в ответ на мой невысказанный вопрос одна из шкур, покрывавших это жилище, вдруг распахнулась. На пороге показался, по всей видимости, главный. Это стало понятно по тому, как вдруг шевельнулись стоявшие неподвижно аборигены.

Человек, вошедший в жилище, был такой же чернокожий, но гораздо выше и мощнее. Его шею украшало какое-то диковинное ожерелье, состоявшее из нескольких рядов металлических пластин. Кажется, между ними еще находились клыки животных или что-то в этом роде. Несомненно, это был вождь племени.

Он величественно кивнул, и мои стражи, как будто бы только и дожидавшиеся этого жеста, мигом покинули помещение. Зато взамен их сюда буквально влетела светловолосая растрепанная девушка. По-видимому, ее втолкнули снаружи. Не удержавшись на ногах, девушка упала.

Нет, это была не Елизавета Новохатская. Очень похожая на нее, это правда.

Медлить больше было нельзя. Я уже поняла, что ничего хорошего ждать не придется. Поэтому я сбила с ног вождя, отключила его специальным приемом, потом схватила ножи и потащила за собой девушку к выходу.

У самого входа я на минуту застыла, напряженно вслушиваясь. Снаружи не раздавалось ни звука.

Кажется, стражи удалились, а может быть, и нет. Находясь в жилище, наверняка этого нельзя было узнать.

Я постояла еще несколько секунд, потом осторожно отодвинула одну из шкур, которая закрывала вход в жилище, и выглянула.

Снаружи никого не было. Я схватила девушку за тонкое запястье и скомандовала:

– Следуй точно за мной! Не отставать!

Деревня точно вымерла. Куда все делись, просто непонятно. Но это нам было только на руку.

Лишь при самом выходе из деревни нам попались два стражника. Пришлось метнуть в них прихваченные ножи. Правда, потом до того самого места, где я оставила машину, мы добрались без приключений, хотя я очень опасалась, что нас снова могут заарканить сетью. Но – ничего, обошлось.

– Тебя как зовут? – спросила я девушку, когда мы уже уселись в джип и я завела мотор.

– Алиса, – едва слышно ответила она.

Кажется, девушка еще не пришла в себя.

Мы понеслись вдоль побережья. Я всматривалась вдаль, а также и по сторонам, стараясь не пропустить гидроплан. Пока его нигде не было видно.

Вдруг я услышала звук приближающегося автомобиля. Неужели погоня?! Ну, в конце концов, мы и так долго ехали в полном одиночестве.

Я прибавила скорость, и вскоре машина оказалась на возвышенности, которая плавно спускалась к морю. Я затормозила, чтобы не слететь вниз на полном ходу, но слишком поздно поняла, что не смогу удержать джип.

Кажется, его уже начинало заносить, это я поняла по характерному звуку, который возникает, когда колеса теряют сцепление с землей.

Больше не медля ни секунды, я открыла дверцу, крепко схватила Алису за руку и вместе с ней выпрыгнула из джипа, а потом мы с ней понеслись по откосу вниз. Краем глаза я уловила какое-то движение и грохот: это кувыркался и подпрыгивал джип. Потом раздался взрыв, и вверх взметнулся столб огня. Но мы с Алисой были уже вне досягаемости.

А главное – гидроплан. Вот он, стоит у берега, покачиваясь на волнах. Просто невероятное стечение обстоятельств, что нам удалось вырваться живыми и невредимыми. Но это еще полдела, праздновать рано, вот когда доберусь до Кайо-Левантадо…

Конечно, управлять самолетом типа «Боинга» я бы не смогла. Но ведь гидроплан не «Боинг», управлюсь.

Я взобралась в кабину, помогла Алисе и, сев за штурвал, начала осваиваться. Поработав рычагами, я завела мотор. Сначала завертелся пропеллер, почти тут же трансформировавшись в туманный диск. Потом машина развернулась направо, и левый поплавок высвободился из песка. Я нацелила его нос в море и прибавила газу.

Гидроплан стал разбегаться, мотор работал как часы. Из-под постепенно задирающегося носа появились водяные брызги-веера.

Я стала работать рулями высоты, чтобы взлететь как можно быстрее, потому что совсем близко показались мои преследователи и один из них – а всего их было трое – прицелился в гидроплан из автомата.

Я еще прибавила газу, и машина наконец-то взлетела. Но сквозь гул мотора я услышала длинную автоматную очередь.

Гидроплан почти вертикально взмыл вверх – я задала максимальную скорость, чтобы уйти из-под обстрела.

Остров остался позади, и вскоре его совсем не стало видно. Я сбавила скорость и уменьшила высоту. Потом, посмотрев на компас, развернула машину и взяла курс на Кайо-Левантадо.

Полет продолжался в штатном режиме, надо мной было бескрайнее голубое небо, внизу – сверкающая морская гладь.

Кайо-Левантадо был совсем близко; я уже четко видела его очертания. И вдруг я услышала какой-то скрежет в моторе. Это был резкий и громкий звук. И тут же гидроплан ощутимо тряхнуло. Теперь двигатель непрерывно издавал скрежещущие звуки, к которым присоединились хруст и бряцанье. Кроме того, с перебоями стал работать винт: вот он провернулся, потом остановился, снова заработал и вновь замер.

Гидроплан то взмывал вверх, то вдруг проваливался. Вдруг слева из-под капота показалась коричневая полоса чего-то жидкого.

Что это могло быть? Машинное масло?

Самолет в очередной раз провалился. Ах, как это некстати!

Однако Кайо-Левантадо был уже совсем близко. Только бы удалось дотянуть до него! Но все посторонние звуки лишь только усилились. Тут и винт совсем остановился, и мотор заглох.

Под свистящий аккомпанемент рассекаемого корпусом воздуха гидроплан пошел вниз. Мне навстречу неслась голубая с зеленым оттенком водная гладь.

Наконец самолет достиг воды, взметнув целый каскад брызг. Потом они опали, и гидроплан окончательно затих.

Вообще, все стихло. Механизмы не издавали ни звука. Хорошо еще, что машина не воспламенилась, как этого можно было ожидать. Не было ни пламени, ни запаха гари.

Может быть, все еще обойдется?

Я открыла дверку кабины и, аккуратно взобравшись на поплавок, заглянула на капот.

Так и есть! Несколько пулевых дырок! Они все-таки достали меня с берега! Вот ведь… Какого, спрашивается, они стреляли? Что вообще за дела? Подливают в чай дурман, потом хватают, а когда похищенная сама себя вызволяет, то имеют наглость мешать ей при этом.

Я продолжила осмотр.

М-да… дела обстоят неважно: почти весь капот испачкан маслом. Кроме того, гидроплан начал ощутимо погружаться. Скорее всего, пробоины были не только на верхней части поплавка, но и снизу, и эта часть теперь оказалась под водой.

Я вернулась в кабину и начала ее обследовать. Прежде всего на глаза мне попалось несколько спасательных жилетов, один из которых я сразу же натянула на себя. Тут же я обнаружила сигнальные ракеты. Еще в кабине были сигареты, бутылки с водой и – самое главное – надувная шлюпка!

Как раз то, что нам и надо! Конечно, случись подобное в открытом море или – что еще опаснее – в океане, шлюпка большой роли не сыграла бы. Но мы уже были совсем близко от берега.

Я быстро надула шлюпку и спустила ее на воду. Через минуту я уже работала веслами, а еще минут через пять-семь гидроплан скрылся под водой. Но мы с Алисой были уже почти у цели.

Мы выбрались на берег и немного передохнули.

Девушка, кажется, все еще пребывала в шоке. Еще бы! Ей такое пришлось вынести! На мое предложение помочь ей Алиса поблагодарила меня и ответила, что теперь справится сама.

Я стала решать, что мне делать дальше.

Сначала у меня мелькнула мысль пойти к этой старой своднице Марии и…

Впрочем, зачем она мне? Все равно ведь я не пойду в полицию и не стану привлекать ее за содействие в похищении. Мне надо сейчас разыскать Елизавету или убедиться в том, что на острове ее нет.

Я возвратилась к себе в отель.

Когда я брала ключи от своего номера, увидела, как мужчина, со спины очень похожий на Филиппа Драйдена, стал стремительно подниматься по лестнице, минуя лифт.

«Показалось мне, что ли, что это Филипп Драйден? – подумала я. – С чего бы это он стал мне мерещиться?»

Я дошла до своего номера, открыла дверь и на несколько секунд остановилась на пороге. Потом щелкнула выключателем и прислушалась.

В номере все было тихо и спокойно. Но я готова была поклясться, что буквально минуту назад здесь кто-то был. Я чувствовала это кожей.

Быстро проверив ванную комнату, а также гостиную и спальню, я убедилась в отсутствии в них чужого. Однако, бросив взгляд на свою дорожную сумку, я моментально обнаружила, что в ней кто-то рылся.

Во-первых, сумка была чуть-чуть сдвинута в сторону, а во-вторых, застежка-молния была застегнута не до самого конца. А я всегда застегиваю все молнии так, что не остается ни миллиметра свободного пространства.

Это мне очень не понравилось.

Я быстро открыла сумку и увидела, что все мои вещи лежат там в жутком беспорядке. Но это еще полбеды. Гораздо хуже было то, что среди вещей я нашла то, что мне никак принадлежать не могло, а именно небольшой, но плотный полиэтиленовый пакет с порошком внутри.

Даже не исследуя содержимое пакета, я могла безошибочно определить, что внутри него находится наркотическое вещество.

Однако я все-таки решила проверить свое предположение, хотя времени у меня было в обрез: я уже знала, что последует в следующие несколько минут.

Собственно, я уже услышала шаги по коридору. Тем не менее я слегка надорвала пакет, потом окунула в пакет палец и затем сунула его в рот.

Так и есть, кокаин.

В это время в дверь номера постучали:

– Откройте! Это полиция! – раздался громкий мужской голос.

– Одну минуту, пожалуйста, подождите! – отозвалась я. – Я сейчас выйду из ванны!

В одну секунду я пересекла расстояние до ванной комнаты и до упора открыла ручки крана с водой. Вода с шумом устремилась в ванную, наполняя ее.

Отлично! Шум воды – это очень хорошее прикрытие, как раз то, что мне и требуется.

Я быстро вернулась в гостиную, подбежала к окну и аккуратно приподняла на нем противомоскитную сетку.

Потом я вернулась на середину гостиной и пошла быстрым шагом. Почти на бегу, размахнувшись, я выбросила пакет в окно.

По моим расчетам, он должен был упасть довольно далеко от окна. Во всяком случае, шлепок, который он произвел, прозвучал достаточно приглушенно.

Я уже спокойно вновь подошла к окну и опустила москитную сетку. После этого я подошла к двери и открыла ее.

На пороге стояли двое полицейских. Один из них был совсем юный, а второй – средних лет мужчина с загнутыми вверх черными усами.

Они обыскали гостиную, перешли в спальню, где находилась моя сумка, и весьма деликатно осмотрели ее. Потом они обменялись между собой многозначительными взглядами. Старший полицейский еще какое-то время постоял на месте, покачиваясь с пятки на носок. Его молодой напарник, почтительно взирая на него, терпеливо ждал.

Наконец усатый проговорил, обращаясь ко мне:

– Извините, сеньорита, за беспокойство.

– Ничего, – с улыбкой ответила я, – что-нибудь серьезное?

– О нет, ничего особенного, не волнуйтесь. Просто… поступил сигнал, понимаете?

– Конечно, понимаю, – сказала я.

От кого он поступил, я не стала уточнять, мне и так было ясно, кто являлся инициатором этой наводки.

Полицейские ушли, а я стала думать, что мне делать дальше.

Я решила спуститься вниз, в гостиничный холл. Все-таки следовало вплотную заняться этим Филиппом Драйденом. Неспроста он проигнорировал меня в первый раз, когда окликнула его в дверях отеля.

Еще я подумала, что, возможно, Лиза была и права насчет причастности Роберта Болтона к наркотикам. Но зачем надо было устраивать подобную провокацию?

Вывод напрашивался сам собой: надо было нейтрализовать меня. И все это было определенным образом связано с Новохатской, поскольку Филипп Драйден задергался, едва увидев меня.

Я спустилась вниз. В холле отеля происходило что-то похожее на дискотеку, но в латиноамериканском варианте. Улыбающиеся, живописно одетые музыканты играли попеременно какие-то зажигательные танцы.

Я подошла к средних лет улыбающемуся доминиканцу и уже было собралась спросить его, не видел ли он Новохатскую, но мужчина неожиданно пригласил меня на танец и, взяв меня за руку, сказал:

– Повторяйте за мной: раз-два, раз-два. С правой ноги на левую и снова на правую ногу, а потом – на левую. А теперь подвигайте бедрами, подвигайте, не стесняйтесь. Энергичнее, энергичнее, слышите, какой быстрый и задорный ритм? Теперь сделайте энергичные движения плечами. А теперь переступаем с ноги на ногу и двигаем бедрами и плечами. Браво, сеньорита, вот у вас уже получается.

– Сеньорита, а ведь вы приехали из России, так? – вдруг спросил доминиканец.

– Да, вы угадали, – удивленно ответила я. – Но как вы…

– О, у меня глаз наметан, – рассмеялся мужчина.

– А я заметила, что вы, жители Доминиканы, просто не можете существовать без музыки. Я права?

– О, еще как, сеньорита! Так уж мы устроены, что не можем по-другому.

А я подумала: «Как же это здорово – радоваться жизни, напевать и пританцовывать независимо от возраста, пола и социального статуса!»

– Скажите, вот эта девушка, – я показала доминиканцу фото Елизаветы, – останавливалась в этом отеле?

– Нет, сеньорита, – покачал головой мужчина.

– Это моя подруга, – пояснила я, – и мы договорились встретиться с ней здесь.

Доминиканец, улыбаясь, развел руками:

– А может быть, она еще и появится. Никогда не надо унывать, всегда улыбайтесь, смейтесь, пойте и танцуйте! И все будет замечательно!

Полюбовавшись на искусных танцоров латиноамериканских танцев, я подошла к стойке ресепшен – сейчас за ней стоял средних лет смуглолицый мужчина – и спросила:

– Скажите, как пройти в дайвинг-центр?

Администратор подробно объяснил, что в основном надо идти вдоль береговой линии, ну, и мимо центра я все равно не проскочу. В общем, язык, как говорится, доведет. Если уж и не до Киева, то до дайвинг-центра – обязательно.

В центре дайвинга – небольшом деревянном домике со стоявшими рядом скамейками для отдыха – я нашла инструктора по имени Пабло.

Это был маленький и очень подвижный, как ртуть, паренек.

Я спросила его, не здесь ли находится Филипп Драйден.

– Он сейчас под водой, сеньорита, – ответил Пабло. – Не хотите ли погрузиться?

Я помедлила с ответом.

– Скажите, Пабло, а сеньор Филипп Драйден часто здесь бывает, я имею в виду на Левантадо?

– О, очень часто, сеньорита, – ответил словоохотливый инструктор, – он ведь правая рука сеньора Роберта Болтона.

– Вот как?

– Да, да, сеньорита, – утвердительно ответил Пабло.

– А сам сеньор Роберт Болтон, он кто такой? – спросила я.

– О, он здесь король! – воскликнул инструктор.

– Вы это, Пабло, серьезно? – удивилась я.

– Да, да, не сомневайтесь, сеньора, я знаю, что говорю. У сеньора Роберта Болтона есть собственный остров. Он, правда, не очень большой, меньше Левантадо. Но на нем сеньор Роберт Болтон выращивает травку. Вот так! И этого острова нет ни на одной карте мира. А я знаю, я сам туда плавал, вот!

– Какую еще травку, ты совсем сдурел, Паблито? Что ты несешь? Не слушайте его, сеньорита. Он постоянно что-то сочиняет.

Это сказал незаметно подошедший к нам долговязый худой парень.

– Ничего подобного! Ничего я не сочиняю, Хуан. Просто он, сеньорита, известный прихвостень сеньора Болтона, это всем известно. Что, Хуан, скажешь, что это не так? Сейчас же побежишь докладывать обо всем своему хозяину-сеньору?

Пабло бегал вокруг длинного Хуана и смешно размахивал руками.

Хуан смерил его презрительным взглядом и, сплюнув, ушел.

– Скажите, Пабло, эта девушка на острове не появлялась? – Я достала сотовый и показала фото Новохатской.

– Нет, нет, такой сеньориты здесь точно не было. Я бы запомнил ее, у меня память хорошая. И сеньорита очень красивая, – бесхитростно добавил он.

Я отошла в сторонку и стала наблюдать за тем, как инструктор по снорклингу – плотный коренастый мужчина – собрал вокруг себя группу из шести человек и рассказывал, о чем необходимо помнить, приступая к снорклингу.

Я подумала, что, возможно, Пабло и прав в том смысле, что я сейчас стою и зря теряю время, поджидая Филиппа. Ведь когда он выйдет на берег, мне останется только переговорить с ним насчет Елизаветы и отправляться в Норт-Бей-Виллидж. Поэтому грех не воспользоваться возможностью посмотреть подводный мир Доминиканы.

Я решительно направилась в сторону Пабло.

– Пабло, – окликнула я инструктора, – я готова пойти понырять с вами.

Надев необходимое снаряжение, я погрузилась в воду и оказалась в чарующем своей красотой подводном мире. Почти сразу же я увидела парочку приличных скатов, много рыбьей мелочи, нескольких лобстеров. Это было небольшое коралловое плато с песчаным дном. Течения практически не наблюдалось.

Я следовала за Пабло, который время от времени подавал мне знаки, чтобы я не забывала проверять давление в баллонах.

Вдруг Пабло на секунду исчез из поля моего зрения, но тут же вновь показался и сделал приглашающий жест.

Я поплыла за ним. То место, куда пригласил меня Пабло, оказалось подводным тоннелем, но на редкость очень узким.

«Как же здесь можно развернуться?» – подумала я.

Я уже было хотела повернуть назад, но тут снова показался Пабло и снова сделал знак: плыви, мол, ко мне.

Я поплыла, и через некоторое время оказалась в большой подводной пещере. Вода здесь была голубой, светлой и чистой. В пещере было полно самых диковинных рыб. Они водили какой-то диковинный, фантастический хоровод. Не знаю почему, но мне вдруг вспомнились красочные декорации к одной из картин оперы Римского-Корсакова «Садко», которую я слушала в нашем тарасовском театре оперы и балета.

Здесь, конечно, это впечатление от подводного царства было совсем иным, почти ирреальным. Рыбки плыли совсем близко, практически рядом со мной. Вот мелькнуло фиoлетовое тельце с изумрудной головкой, yкpашенное яркими желтыми, с оранжевым отливом, полосами. Еще у одной рыбки, которая размером была уже покрупнее первой, брюшко было почти белое, а спинка – зеленовато-оливкового цвета. Через глаза, как бы отделяя головy от тела, проходила черная полоса с голубоватой каймою. Еще у одной маленькой рыбки, которая попала в поле моего зрения, имелся огненно-красный окрас с небольшими вертикальными полосами черного цвета по бокам. А вот проплыла рыба яйцевидной фоpмы, с приплюснyтыми бокaми, окрашенными в голубой цвет с темными полосами, причем xвостовой плавник резко выделялся своим желтым цветом. А дальше, как в калейдоскопе, замелькали чередования серебристыx, красных и зеленоватых полос, кофейно-розовые с фиолетовым оттенком плавнички.

Я, кажется, уже и потеряла счет времени.

Но вот я увидела Пабло. Он показал рукой на манометр.

Я взглянула на свой и увидела, что времени осталось совсем немного, а жаль. Жаль было расставаться с такой красотой.

Пабло поплыл впереди меня. Вдруг я увидела, как на самом выходе из тоннеля промелькнула какая-то тень, силуэтом напоминающая аквалангиста.

Он схватил Пабло и потащил его куда-то в сторону. Я увидела лишь извивающиеся ласты коротышки. Сказать, что мне стало не по себе, – это, значит, ничего не сказать.

Кто этот аквалангист? И как мне теперь выбраться наверх?

Мало-помалу я начала успокаиваться и сориентировалась. Все-таки сказались годы тренировок, и не только в сухопутных лагерях, но и под водой тоже.

Я поплыла дальше, все время оглядываясь: вдруг мне все это привиделось, показалось и Пабло сейчас вот-вот покажется.

Но нет. Я еще раз огляделась и, убедившись, что я нахожусь одна, начала подниматься на поверхность.

На берегу я сбросила ласты, баллон и пояс и села на деревянную скамью.

Спустя некоторое время на берегу собрались все дайверы. Не было только маленького Пабло.

Кто-то сказал, что уже прошли все сроки, что воздуха у него давным-давно не осталось.

Было понятно, что Пабло уже нет в живых.

Дайверы выдвигали различные версии случившегося. Одни говорили, что он давно употребляет наркотики, что сегодня он полез на глубину, будучи одурманенным, и вот такой вот финал.

Еще один из собравшихся сказал, что причина в том, что Пабло поранился, когда брился, и ранка привлекла внимание акулы.

«При чем тут акула? – подумала я. – Остров надежно защищен коралловыми рифами, ни одна акула не доберется. Ясно, что инструктора убрали люди Болтона – Драйдена, ведь одна шайка-лейка. А убрали потому, что парень слишком много болтал о таинственном острове. Которого нет ни на одной карте мира. И который принадлежит миллионеру Роберту Болтону. И выращивают на этом острове ни много ни мало, а первоклассный наркотик, который затем доставляется многочисленным покупателям. Пабло сказал, что не видел Елизавету на Левантадо. То же самое сказала и администратор отеля „Беллиссима“. Я, обойдя частные пансионаты, тоже убедилась в том, Новохатская вообще не появлялась на острове. Значит, Лиза специально направила меня по ложному следу. Поэтому мне необходимо как можно быстрее возвратиться в Норт-Бей-Виллидж. Здесь, в Доминикане, мне больше делать нечего».

Глава 4

Едва войдя в холл отеля «Корал Бич», я почти нос к носу столкнулась с Джулией – одной из участниц вокальной группы «Хоуп».

– Джейн! – воскликнула она. – Хорошо, что ты объявилась, а то мы с Элис уж и не знаем, что и думать.

– Привет, Джулия, – сказала я, – я что-то не поняла, что ты хотела сказать.

– Не поняла? Ладно, я спрошу по-другому. Вот скажи мне, зачем Элизабет вместе с Джорджианой отправились в Сорренто?

– Как ты сказала? – сначала я подумала, что ослышалась или не так поняла Джулию.

Но слух у меня хороший, можно сказать, просто отличный. Во всяком случае, на него я не жалуюсь. Да и с пониманием английского языка тоже все в порядке. Что это такое она говорит? Елизавета отправилась в Сорренто? Час от часу не легче! Что она там забыла? Да еще и вместе с Джорджианой!

– Джулия, я впервые слышу об этом, – сказала я.

– Вот ничего себе! – всплеснула руками девушка. – А у нас концерт на носу! Что же мы будем делать без нашей рыжей ведьмы?

– Погоди, Джулия, они что, вот так просто взяли и уехали? – спросила я.

– Да. Вот так запросто и свинтили.

– Но хоть что-то они объяснили по поводу своего отъезда? – продолжала я допрашивать Джулию.

– Да, что-то такое сказали. Вроде того, что Элизабет захотелось развеяться, а Джорджи она взяла с собой за компанию, чтобы не скучать, – ответила девушка.

– Они хотя бы сказали, где именно собираются остановиться? – спросила я.

– Да, вот, – Джулия вынула из клатча листок бумаги, – вот адрес, где у Лиззи находится дом. Живут же некоторые! – с завистью воскликнула она. – Особняки по всему миру, разъезжай себе на здоровье и ни о чем не думай.

Я схватила листок с адресом и, не слушая ее восклицаний, бросилась заказывать самолет.

В полете я все время думала: при чем тут Сорренто? Однако это какая-никакая зацепка, некий след. Необходимо им воспользоваться.

Про Сорренто я знала немного: то, что этот итальянский город находится на южном побережье Неаполитанского залива, слышала песню «Вернись в Сорренто» в исполнении Робертино Лорети, Муслима Магомаева и Жанны Агузаровой. Вот, пожалуй, и все.

Ах да, еще Сорренто всегда был известен как престижное место отдыха: римские патриции строили в окрестностях города виллы, а на ближайшем острове Капри поселился сам император Тиберий. Впоследствии, через много веков, на Капри жил писатель Максим Горький.

Из иллюминатора самолета я наблюдала Амальфитанское побережье. Это побережье тянется вдоль моря от Сорренто до Салерно и является одним из самых красивых побережий Европы. С высоты была видна зигзагообразная дорога, которая повторяла изгибы скалистого побережья.

Самолет приземлился в Неаполе, а в Сорренто я прибыла на пароме, который перевозил большие грузовые машины. Но в данный момент на пароме их было немного, поэтому, наверное, оставшееся свободное место заняла группа «руссо туристо» вместе с гидом-итальянцем.

От нечего делать я невольно стала прислушиваться к разговору между туристами и гидом.

Сначала итальянец на хорошем русском языке начал перечислять достопримечательности Сорренто: пьяццу Торквато Тассо, главную улицу Сорренто – Корсо Италия, а также улицы Санта Чезарио и Виа Луиджи де Майо. Еще гид упомянул о кафедральном соборе – Дуомо ди Сорренто и об известнейшей желатерии «Примавера», которая является брендом Сорренто.

Наконец мы причалили.

Сразу возле причала находился небольшой пляж с мелкими камушками. Море возле берега было на вид глубокое и чистое. В город вел крутой подъем по лестнице. Дом, в котором намеревались остановиться девушки, находился в пригороде.

Сразу по приезде в Сорренто я арендовала машину.

Сорренто – городок действительно небольшой, но очень уютный, насколько я успела заметить, проезжая по его улицам. Везде апельсиновые деревья с плодами и цветами, маленькие уютные траттории на три-четыре столика, летние кафе прямо посередине главной площади. Узкие улочки центральной части, как и говорил гид на пароме, действительно очень живописны, дальше от центра идут более современные постройки.

Улочки Сорренто настолько узкие, что проезжающие мимо машины заставляют пешеходов буквально вжиматься в стены домов. Поэтому основной вид транспорта – это скутеры, мопеды и мотоциклы.

Сверяясь время от времени с адресом, я вела машину по узким улочкам города и вскоре выехала за пределы его центральной части.

Я предусмотрительно оставила машину за несколько кварталов от дома, который был указан в адресе, и пошла пешком.

Вот и нужный мне дом, наполовину спрятанный за густо разросшимся деревом, стоявшим за каменным забором. Рядом с открытой калиткой был припаркован вишневого цвета «Фиат».

Это мне сразу не понравилось и навело на определенные мысли.

Я осторожно открыла дверь и вошла во двор.

Прячась за листвой деревьев, я подошла к двухэтажному дому, из которого доносились преимущественно мужские голоса.

Предельно осторожно я приблизилась к раскрытому окну и прислушалась, а затем заглянула внутрь.

За столом сидела заплаканная Джорджиана, а напротив нее – смуглый черноволосый мужчина, похожий на мафиози. На нем были синяя рубашка и лиловая кожаная куртка.

– Кто ты такая? – спросил мужчина по-итальянски.

– Я вас не понимаю, – всхлипнула Джорджиана.

Мужчина повторил свой вопрос по-английски.

– О, вы говорите по-английски? – обрадованно воскликнула девушка.

– Отвечай на вопрос, – прикрикнул на нее мафиози.

– Я… Меня… – замялась Джорджиана, – меня пригласили погостить, – наконец проговорила она.

– А эта куда делась? – задал новый вопрос мужчина.

– Кто? – сделала удивленные глаза Джорджиана.

– Не прикидывайся! А то схлопочешь пулю! – снова закричал мужчина.

– Я не прикидываюсь, правда, я просто не понимаю, о чем вы говорите, – глотая слезы, сказала девушка.

– Идиотка! Я спрашиваю, куда делась твоя подруга, которая пригласила тебя в гости?

– А-а, так вы говорите об Элизабет, – догадалась Джорджиана.

– Да, да, о ней. Говори быстро, где она?

– А я не знаю, – растерянно сказала Джорджиана и посмотрела по сторонам.

– Не прикидывайся дурой! Мое терпение скоро кончится! Быстро отвечай, куда она делась? О чем вы с ней договорились, ну?

– Я правда ничего не знаю! Элизабет только сказала мне, что выйдет ненадолго и чтобы я не волновалась. Она обещала скоро прийти, – сказала девушка.

– И где же она? – насмешливо отозвался мужчина и демонстративно посмотрел по сторонам, как будто бы Елизавета пряталась в одном из углов комнаты.

Джорджиана вслед за ним тоже обвела взглядом комнату.

– Ты еще долго будешь играть в молчанку? – Мафиози теперь уже не говорил, а рычал.

Он встал со своего места и подошел к Джорджиане.

Девушка съежилась, ожидая удара.

– У тебя документы какие-нибудь есть? – спросил он.

– Да, есть, – дрожащим голосом ответила Джорджиана, – вот. – Она достала из сумочки какой-то плотный квадрат, скорее всего паспорт, и протянула его мужчине.

– Джорджиана Ваттейкер, – прочитал он. – Гражданство Соединенные Штаты Америки. Какого дьявола ты делаешь в Италии, черт тебя побери! – снова заорал он.

– Я… меня…

– Тебя пригласила подруга! Это я уже слышал! – Мужчина отошел в сторону и свирепо посмотрел на девушку, которая от страха, кажется, уже совсем перестала что-либо соображать.

– Ты давно знаешь эту свою… подругу? Отвечай! – кричал мужчина.

– Нет, не очень давно, то есть давно, – лепетала Джорджиана, – но мы познакомились в прошлом году, а в этом году она снова к нам приехала, и вот…

– Откуда она приехала? – спросил мужчина.

– Элизабет живет в России, – потерянно сообщила девушка. – А что? С Элизабет что-то случилось? – спросила она. – Простите, вы… Вы полицейский?

– Я – полицейский?! – Мужчина вдруг оглушительно расхохотался. – Я что, похож на полицейского? Ну?

– Я не знаю, мне так показалось, – вконец растерялась Джорджиана. – Я никаких законов не нарушала, – начала она снова говорить, поскольку мужчина молчал. – Я… я хочу вернуться.

– Вернуться? Куда это ты, интересно, хочешь вернуться?

– Домой.

– Домой?! А где товар, я тебя спрашиваю? Где он? – Мужчина снова перешел на крик.

– Какой товар? О чем вы говорите? Я не понимаю вас. – Джорджиана, кажется, держалась из последних сил.

– Кончай прикидываться! Ты еще скажи, что в первый раз слышишь о нем! Тварь! – Он сплюнул. – Куда поехала эта тварь, твоя подруга?

– Я правда не знаю, я ничего не знаю, – захныкала Джорджиана.

Мужчина вдруг подскочил к ней и ударил по щеке.

Девушка схватилась за щеку, но не проронила ни слова.

– Последний раз спрашиваю: твоя подруга на самом деле сказала, что вернется сюда?

Джорджиана, все еще держась за щеку, кивнула.

– Неужели ты такая дура, что поверила ей? – спросил он.

– Я и правда ничего не знаю, – в отчаянии проговорила Джорджиана. – Я же говорю вам, что в прошлом году Элизабет приехала к нам в Штаты, мы подружились… немного. А на этот раз она сказала, что ей надо поехать в Италию, и пригласила с собой меня. Она сказала, что оплатит мне эту поездку. И она это сделала. А я нигде еще не была, я имею в виду за границей. Вот я и согласилась. А про какой товар вы говорите? Я ничего об этом не знаю, Элизабет мне ничего не говорила ни про какой товар. У нас с ней и разговора на эту тему не было. Пожалуйста, отпустите меня, – попросила она.

– И куда же это ты собралась, детка? – насмешливо спросил мужчина. – Как далеко ты собираешься уехать?

– Домой, – ответила Джорджиана, – пожалуйста, отпустите меня, – снова попросила она. – Я же все равно ничего не могу вам рассказать, потому что ничего не знаю.

– Да что ты заладила: не знаю, не знаю, – с досадой сказал мужчина. – Я вот тоже ничего о тебе не знаю. Я знаю только одно: твоя подруга тебя круто подставила. Ладно, хватит тут прохлаждаться, вставай, сейчас поедем.

– Куда? – испуганно спросила Джорджиана.

– Куда надо, туда и поедем, – грубо ответил мужчина, – не хватало еще, чтобы я перед тобой отчитывался. Давай шевелись, – поторопил он девушку.

– Пожалуйста! – взмолилась Джорджиана. – Я ничего у вас не брала, я не знаю ни про какой товар! Оставьте меня, прошу вас! – В отчаянии она закрыла лицо руками.

– Долго тебя еще ждать! – рявкнул он.

– Прошу вас, дождитесь здесь Элизабет, а меня отпустите, – сделала последнюю попытку Джорджиана.

– Ага! Буду я тут сидеть без толку! Твоя подруга сюда больше не вернется, – уверенно заключил он. – Эта, – тут он грязно выругался, – спутала нам все карты.

– А я? – Джорджиана убрала руки от лица и посмотрела на него. – Что вы со мной хотите сделать? Вы меня убьете?!

– Если ты будешь продолжать тут сидеть и морочить мне голову, то – да, я тебя убью! И сделаю это с большим удовольствием. Короче, вставай и поехали. А там видно будет, что с тобой делать.

– Пожа…

Но мужчина оборвал ее на полуслове.

Со второго этажа спустился еще один мужчина, жгучий брюнет невысокого роста с карими глазами и смуглой кожей. Выглядел он помоложе того, который допрашивал Джорджиану. Одет итальянец был в коричневый костюм-двойку, из-под пиджака выглядывала голубая рубашка.

– Что, Джузеппе, – спросил он, – едем?

– Да, Винченцо. Похоже, что она, – тут он кивнул в сторону Джорджианы, – и в самом деле ничего не знает.

– Ничего, Джузеппе, скоро должен подойти Гаэтано, он обещал все выяснить насчет той девки. Он непременно все узнает, – уверенно заключил он.

Из всего услышанного и увиденного я поняла, что Елизавета во что-то вляпалась.

Только вот во что? Товаром могли быть и наркотики, и оружие, и драгоценности. Что именно имел в виду Джузеппе?

Этого я пока не знала. Не могла же я вот так запросто поинтересоваться у того же Джузеппе. А вот где сейчас находится Елизавета, похоже, что этого не знали и сами бандиты. Не зря же Винченцо уповал на какого-то неведомого мне Гаэтано, он был уверен, что тот обязательно прояснит ситуацию.

Пока мне было ясно только одно: Джорджиана попала в нешуточную переделку, где находится Елизавета и что с ней – неизвестно.

Можно, конечно, было бы попытаться выручить Джорджиану прямо сейчас и скрыться с ней. Но тогда я ничего не узнаю о судьбе Новохатской.

Поэтому я решила последовать за бандитами.

Джузеппе схватил Джорджиану за руку и потащил ее из комнаты.

Я отпрянула в сторону.

– Луиджи! – крикнул он, волоча Джорджиану к машине. – Где ты там застрял? Давай спускайся, мы уже едем!

Из дома вышел еще один итальянец в мешковато сидевшем на нем джинсовом костюме, больше похожем на спецовку. Он выглядел грузным в отличие от Джузеппе и Винченцо и гораздо старше их.

Не сказав ни слова, Луиджи быстрым шагом пошел к «Фиату». Он сел на водительское место, на заднем сиденье устроились Винченцо и Джузеппе, зажав между собой Джорджиану. Мотор взревел, и машина, выехав со двора, понеслась вперед.

Я еле успела добраться до своей «Альфы Ромео» и бросилась вдогонку за бандитами.

Какое-то время я ехала на довольно приличной скорости, но потом пришлось ее сбросить, чтобы бандиты меня не засекли.

Около одного из придорожных кафе «Фиат» остановился. Луиджи вышел из машины и подошел к бармену за стойкой.

Я тем временем наблюдала типично итальянскую уличную сценку. По улице шла ухоженная матрона бальзаковского возраста, при макияже и прическе. Рядом с ней вез коляску с младенцем молодой итальянец. Навстречу им шел еще один молодой мужчина, ровесник папы с ребенком. Поравнявшись, они, не обменявшись традиционными для итальянцев приветствиями, сплошь состоявшими из бесчисленных рукопожатий и красноречивых жестов, сразу же начали спорить. Причем спорили они достаточно яростно, младенец в коляске даже огласил улицу отчаянным ревом.

В это время итальянка величественным жестом остановила собравшихся подраться молодых людей. Несомненно, это была матушка молодого отца ребенка, потому что парни сразу умолкли, и каждый из них пошел своей дорогой. В Италии авторитет матери семейства очень высок, особенно для сыновей.

В это время в машину вернулся Луиджи. Он закурил – наверное, отлучался за сигаретами, – и «Фиат» тронулся в путь.

Чем дальше я ехала вслед за «Фиатом» Джузеппе, тем больше убеждалась в том, что итальянцы, похоже, совершенно не заморачиваются по поводу своего внешнего вида.

Улицы Сорренто были полны людей в одежде самых разнообразных фасонов, начиная от изделий лучших домов высокой моды и заканчивая различными этническими костюмами, и это обстоятельство ровным счетом никого не смущало.

Собственно, за примером далеко ходить не надо: демократичная одежда Джузеппе, хотя он явно был главный в этой шайке, и дорогой костюм его подручного Винченцо.

Проехав какое-то время, «Фиат» остановился у кафе. Джузеппе вышел из машины, и в это время на его место пересел водитель. Так что Джорджиана снова оказалась зажатой.

Джузеппе между тем перешел на другую сторону улицы и вошел в небольшое кафе. Одна из его стен была стеклянная, поэтому я имела возможность наблюдать все, что происходило внутри.

Джузеппе сел за один из столиков и подозвал официанта. Потом он встал и подошел к бильярдному столу, около которого находились двое мужчин. Джузеппе что-то сказал одному из игроков – я, естественно, не слышала, что именно, но по их выражению лиц я поняла, что это был отнюдь не обмен любезностями.

Джузеппе вдруг со всей дури швырнул в своего визави подвернувшийся под руку довольно тяжелый бильярдный шар. Мужчина успел увернуться от него, и шар протаранил легкую фанерную перегородку. До мужчины дошло, что он был на волосок от смерти: попади шар не в стену, а в его голову – летальный исход был бы обеспечен.

Это здорово разозлило мужчину, можно даже сказать, привело его в ярость. Он молниеносно выхватил из кармана пистолет и прицелился прямо в голову Джузеппе. Бандит, казалось, был готов к такому повороту событий, потому что тут же схватил другой такой же шар, благо он лежал рядом, и, даже не дав себе труда прицелиться, кинул его в мужчину, который все еще держал Джузеппе на мушке.

Счастье, что бандит швырнул шар наобум, иначе парень просто не успел бы отпрянуть в сторону. Попади летящий шар в любую точку тела на таком расстоянии – смерти было бы не избежать. Однако то, что спасло парня с пистолетом, оказалось роковым для его соседа.

Тот не принимал непосредственного участия в конфликте Джузеппе и парня с оружием, он в данный момент ошалело разглядывал дыру в стене, которую оставил первый шар, брошенный Джузеппе. Когда он наконец закончил ее созерцать, то начал поворачиваться, чтобы, наверное, поделиться своими впечатлениями от увиденного. Но как раз в это время второй шар заканчивал свой полет и, по пути задев мужчину, впечатался рядом с отметиной от первого шара. Мужчина, постояв какое-то мгновение, рухнул на пол с удивленным выражением на лице.

В это время парень с пистолетом обернулся в сторону своего соседа. Джузеппе тут же перемахнул через столик и, выбросив вперед правую ногу, ударил парня по голове.

Наверное, спор у них вышел нешуточный, судя по тому, как Джузеппе расправлялся со своим противником. Парень уронил пистолет на пол и стал прикрывать руками голову. Однако Джузеппе на этом не остановился. Он снова вскочил на стол, а затем прыгнул на парня. Бандит тяжестью своего тела прижал его к полу. Парень начал извиваться под Джузеппе и стал делать отчаянные попытки дотянуться рукой до пистолета, который лежал не так уж и далеко.

Меня всегда удивляли те дерущиеся, которые делали попытки сбросить с себя нападавшего, когда надо было действовать с точностью до наоборот: прижимать его к себе как можно плотнее, чтобы не дать ему возможность бить себя.

Вот и сейчас Джузеппе осыпал парня градом ударов, сначала по голове, а потом и по всем остальным частям тела, которые подворачивались под его горячую руку. При этом он выкрикивал что-то очень эмоциональное, несомненно, оскорбительное и, надо полагать, нецензурное.

Интересно, что находившиеся в кафе посетители только молча смотрели на происходившее избиение безоружного и беззащитного парня и даже не собирались вмешиваться в этот беспредел.

Впрочем, нет, я ошиблась. Вот один мужчина что-то сказал, и Джузеппе, тут же оставив избитого парня лежать на полу, как ужаленный подскочил к говорившему. Напоследок он все же наподдал ногой по лежавшему на полу парню. Теперь все внимание Джузеппе было сосредоточено на другом парне.

Бандит сделал молниеносное резкое движение правой рукой и нанес сильный удар в область солнечного сплетения. Парень, по всей видимости, не был готов к такому повороту. Он согнулся пополам и начал хватать воздух ртом. Тогда Джузеппе что есть силы ударил его по позвоночнику. Этот удар заставил парня согнуться еще ниже, а потом и вовсе осесть на пол.

Стоявшие рядом с поверженным парнем еще трое молодых мужчин отпрянули назад. Ведь они вполне могли бы поставить зарвавшегося бандита на место, но предпочли отсидеться в стороне.

Торжествующий Джузеппе обвел взглядом поле битвы и вдруг застыл на месте. И было от чего.

Прямо на него смотрело дуло пистолета: это пришедший в себя парень подобрал все-таки свою пушку с пола и теперь дрожащими руками целился в своего обидчика.

Мне сразу стало ясно, что он впервые решил применить оружие по назначению, что до сих пор он носил пистолет скорее для понта.

Парень сжимал пистолет обеими руками, но оружие все равно покачивалось из стороны в сторону. Парень был опасен, очень опасен, потому что в любой момент он мог выстрелить. Причем спусковым крючком в такой ситуации могло быть все что угодно: любой разговор, шум, любое нечаянно сказанное слово, даже едва слышный шорох.

Надо полагать, Джузеппе в полной мере все это прочувствовал, потому что он перестал что-либо говорить, а просто безмолвно остался стоять на месте.

Зато заговорил парень с пистолетом. Он что-то выкрикивал чуть ли не в лицо Джузеппе, а пистолет в его руках уже просто ходил ходуном. Но тут наконец-то отмер большой толстый бармен, который до этого мгновения невозмутимо стоял за стойкой. Он довольно быстро для его комплекции подошел к парню и ловким движением выхватил пистолет из его рук.

Парень без сил опустился на стул. Джузеппе, кажется, тоже покинул боевой запал. Во всяком случае, он спокойно вышел из кафе и подошел к своей машине.

«Фиат» снова тронулся в путь.

Уже минут пятнадцать мы были в пути, а «Фиат» все ехал и ехал. Наконец мы выехали на довольно широкую улицу, на ней располагались внушительного вида особняки. Было видно, что в этом районе проживают состоятельные итальянцы.

Луиджи затормозил около одного из таких домов. Я предусмотрительно остановилась примерно за полквартала от особняка. Надо полагать, что бандиты прибыли на место.

Винченцо вышел из машины и рывком вытащил Джорджиану.

– Пошла! – прикрикнул он на девушку. – И не вздумай бежать, а то прикончу на месте.

Он так грубо толкнул ее в спину, что Джорджиана едва удержалась на ногах. Она молча повиновалась приказу бандита и пошла вперед.

Хорошо, что особняк находился за густо разросшимися деревьями. Это позволяло мне находиться в тени и не быть замеченной бандитами. К тому уже значительно стемнело, и это тоже было мне на руку.

Я решила, что если представится такая возможность, то я проникну внутрь особняка.

И мне удалось это сделать. Когда Винченцо, открыв тяжелую дубовую входную дверь, втолкнул Джорджиану внутрь и от толчка она упала на пол, он быстро подошел к ней.

– Вставай! Чего тут разлеглась! – крикнул он.

У меня была одна-две секунды, чтобы быстро нырнуть в холл и спрятаться за дубовым шкафом – его я сразу заметила, как только перешагнула порог.

Лучшего убежища просто трудно было и придумать. Из-за шкафа, если осторожно высунуться, открывался вид на кухню, куда в данный момент бандиты вели Джорджиану. Вот она наполовину скрылась за холодильником, справа от которого стоял стол.

За столом сидел неизвестный мне мужчина: в том смысле, что его не было в доме, в котором схватили Джорджиану.

– Привет, Гаэтано, – сказал Джузеппе, подойдя к столу и пожав мужчине руку, – ну, что тебе удалось узнать про девку, подружку этой? – Он кивнул в сторону Джорджианы, которая стояла с другой стороны стола.

– Той девке конец, – безразлично ответил Гаэтано, – она попала в руки самого Маурисио, а с ним, как ты знаешь, шутки плохи.

– Вот оно что, – присвистнул Джузеппе, – да уж, теперь ей одна дорога – в публичный дом Артугруля. А там она долго не протянет, это уж точно. Ну, ладно, хватит о ней. Есть дела поважнее, которые надо обсудить.

– А с этой что делать? – спросил Гаэтано.

– А чего с ней делать? Выйдем на улицу и тогда… Не здесь же с ней возиться, – ответил Джузеппе.

Я внутренне вся подобралась. Кажется, участь Джорджианы уже решена. Надо будет как можно быстрее отбить ее у бандитов.

Действительно, у них есть более важные дела, а девушка им только мешает. Они не станут тянуть время, и ничто не может помешать им осуществить задуманное, возможно, даже сию минуту.

Но я немного ошиблась в своих предположениях.

Как только Джорджиана услышала, что Елизавете светит публичный дом – а ведь притворялась, что не знает итальянского языка, – она закричала:

– Что вы сделали с Элизабет?! Зачем вы меня привезли сюда? Вы меня тоже хотите отправить в бордель?

– А ну, прекрати орать как резаная! – прикрикнул на нее Джузеппе. – А то и в самом деле полосну по горлу. – Он молниеносным движением извлек из кармана куртки нож и, поигрывая им, стал приближаться к девушке.

Джорджиана закричала еще громче.

Джузеппе опустил нож в карман и спросил Гаэтано:

– За тобой, случайно, никто не увязался?

– Нет, все чисто, – ответил Гаэтано. – А вы? Вы не наследили? – в свою очередь задал он вопрос.

– Все в порядке. – Джузеппе похлопал Гаэтано по плечу.

– Ты подумал о ребятах Рикардо? Я прав? – спросил тот.

– Нет, я подумал, откуда полиция могла узнать?

– Как откуда? – удивился Гаэтано. – От подружки вот этой. – Он указал на Джорджиану.

– Значит, все-таки ты знала, куда ушла твоя подруга? – Джузеппе подошел почти вплотную к Джорджиане.

– Нет, нет! Клянусь вам, нет, я ничего не знала. Элизабет пригласила меня…

– Знаю! – рявкнув, оборвал ее Джузеппе. – Она пригласила тебя за компанию, чтобы ей одной не было скучно доносить в полицию.

– Да нет же! Она, Элизабет…

– Чего замолчала? Говори! – приказал Джузеппе. – Или ты придумываешь, как бы половчее нам соврать? Да, ты ведь однажды уже соврала, когда сказала, что не понимаешь по-итальянски. А сама сейчас спросила о судьбе своей подружки, когда Гаэтано сказал, что она у Маурисио. Значит, понимаешь, сучка? – Он навис над девушкой, которая была ни жива ни мертва от страха.

– Я… немного… понимаю, – пролепетала Джорджиана.

– Тогда зачем соврала? – прорычал Джузеппе. – Или ты не знаешь, что тому, кто один раз солжет, веры уже не будет? Ну, отвечай же!

– Моя мама – итальянка, – наконец выговорила Джорджиана. – И я немного знаю ваш язык, потому что…

– Да говори же ты, дьявол тебя дери! – Джузеппе уже был в бешенстве.

– Потому, что певица и знаю несколько итальянских оперных арий, – закончила Джорджиана.

Джузеппе, выведенный из себя, уже занес руку над девушкой, чтобы ударить ее.

– Подожди, – остановил его Гаэтано, – оставь ее, лучше послушай.

Джузеппе недоуменно посмотрел на него.

– Что? – спросил он. – Что я должен услышать?

– Вот, – Гаэтано поднял руку и указал ею в сторону окна, – прислушайся, как будто бы машина подъехала. Потуши свет.

Я тоже услышала шум мотора.

В это время стало темно: Гаэтано выполнил приказание босса и вырубил свет.

– Я спущусь в подвал, а ты оставайся здесь, – распорядился Джузеппе. – Луиджи, где ты? Идем с нами. Или нет, лучше останься с Гаэтано. И ты, Винченцо, тоже оставайся здесь. Шевелись, тварь, – скомандовал он Джорджиане. – Сейчас я из тебя всю правду вытрясу!

Джузеппе потащил вниз по ступенькам упирающуюся Джорджиану, которая начала было кричать, что она не хочет в подвал. Но по пути в подвал Джузеппе, видимо – этого я уже не смогла увидеть, – отвесил ей оплеуху, и девушка замолчала.

Они скрылись из виду, и в это время в дверь громко постучали.

Гаэтано переглянулся с Луиджи.

– Открой, – сказал Гаэтано.

Водитель подошел к двери и открыл ее. И в ту же секунду в особняк ворвался громила с автоматом наперевес и, оттолкнув Луиджи, направился прямо к Гаэтано.

– Где он? – пророкотал он сочным басом.

– Здравствуй, Рикардо, – спокойно ответил Гаэтано, словно это не на него было направлено оружие. – Заходи, гостем будешь.

– Ты мне зубы не заговаривай! Где Джузеппе, где этот ублюдок? Говори! Я снесу ему башку! Он узнает, как доносить полиции и прикарманивать чужие деньги.

– Рикардо, остынь, я тебе говорю. Джузеппе здесь ни при чем, во всем виновата эта девка. Это она спутала все карты.

– Кончай болтать, а то я тебя сейчас прикончу! Где этот долбаный Джузеппе?!

Не дождавшись ответа, Рикардо выстрелил, потом еще раз.

Я не видела, попал он в Гаэтано или нет, но, судя по стону, который издал Гаэтано, видимо, его все же задело. Я только услышала, как Рикардо загрохотал башмаками, спускаясь в подвал.

Спустя минуту и там послышались выстрелы, потом все смолкло.

Рикардо, тяжело дыша, вышел из подвала и направился к выходу. Вскоре послышался звук заводимого мотора. Машина уехала.

Я подождала еще несколько минут и, убедившись, что везде – и на улице, и в доме – тихо, вышла из своего укрытия.

Сначала я увидела лежащего без движения Луиджи. Даже издали было видно, что он мертв.

Подойдя к Гаэтано, который сидел на полу, привалившись к стене и прикрыв веки, я увидела, что он серьезно ранен. Кровь так и лилась из его изуродованной правой руки. По существу, это и рукой-то нельзя было назвать. Плечо было напрочь разворочено. Гаэтано бледнел прямо на глазах. Я видела, что жить ему осталось считаные минуты.

Я, не теряя времени зря, нагнулась к умирающему и четко произнесла:

– Гаэтано.

Он открыл глаза. Тогда я, не отрывая от него своего взгляда, сосредоточилась, как нас учили в «Ворошиловке» на практикуме по психологическому воздействию, и стала задавать вопросы:

– Куда Маурисио увез Элизабет, девушку, которую ищет Джузеппе? – спросила я.

– В Турцию. Измир… ночной клуб… Артугруль. – Гаэтано говорил уже с большим трудом.

Вообще-то он уже ничего не должен был говорить, потому что жизнь уже практически покинула его. И только благодаря тому, что я ввела его в гипноз, он, словно зомби, продолжал отвечать.

– Зачем сюда пришел Рикардо? – спросила я.

– Он… думает… что Джузеппе настучал в полицию… насчет наркотиков… в порту… пикколо…Но… он сам нас… кинул…

Это были последние слова Гаэтано. Он дернулся и больше не шевелился.

Я вынула из его кармана пистолет, потом подошла к Винченцо и тоже позаимствовала его оружие.

После этого я стала осторожно спускаться вниз. Я открыла дверь, за которой было темно, хоть глаза выколи.

Нащупав на стене выключатель, я щелкнула им.

– Не надо! – услышала я голос Джорджианы, а потом увидела и ее саму.

Девушка стояла прямо напротив меня. В ее висок упирался ствол пистолета, который держал стоявший рядом с ней Винченцо.

«Вот он где, то-то его не оказалось наверху, когда Рикардо прикончил Гаэтано и Луиджи. Но когда же он успел просочиться в подвал? Наверное, тогда, когда открыл входную дверь и впустил Рикардо».

– Дай мне отсюда уйти, – сказал Винченцо, увидев, что я готова пустить в ход пистолет Гаэтано. – Я пристрелю эту девку, если ты сейчас же не выпустишь меня отсюда! – пригрозил Винченцо.

– Он и в самом деле меня застрелит! – закричала Джорджиана. – Пожалуйста, пусть он уйдет!

Я опустила пистолет.

– Хорошо, видишь, я готова положить пистолет на пол. Сделай то же самое и можешь уходить.

– Черта с два! – прокричал Винченцо. – Слушай мои условия. Сначала ты уйди отсюда! Потом я поднимусь наверх, но не один, а с этой девкой. Ты слышишь? Вместе с ней! Мы вместе с ней выйдем во двор, там не должно быть никого, ни единой души, слышишь? Мы с ней сядем в машину, я довезу ее до перекрестка и только тогда высажу ее. Ты слышишь меня?!

Он так орал, что даже безнадежно глухой мог услышать его безрассудные требования.

– Пожалуйста, не уходите, прошу вас! – закричала Джорджиана. – Он меня тут же застрелит! Прошу вас!

– Молчи! – прикрикнул на нее Винченцо.

– Я не могу согласиться на твои условия, – сказала я. – Будь благоразумен, отпусти девушку и положи пистолет на пол. Давай сделаем это синхронно. На счет «три» оба положим оружие на пол. Согласен?

– Нет! – отрезал Винченцо.

– Как хочешь, – пожала я плечами. – Время у меня есть, я буду стоять и ждать, пока тебе не надоест держать пистолет у ее виска. Как надоест, скажи мне.

– Если мне надоест, я тут же застрелю ее, – незамедлительно ответил бандит.

Услышав последние слова Винченцо, Джорджиана завопила так, что я на секунду оглохла.

Думаю, что у Винченцо тоже заложило уши. На какое-то мгновение он немного опустил пистолет, я тут же воспользовалась его заминкой и выстрелила.

Джорджиана стояла в оцепенении, а Винченцо упал с простреленной головой. Тут же кафельный пол в том месте стал наполняться темной густой жидкостью.

Джорджиана бросилась ко мне.

– Он мертв, да? Вы его застрелили? Он и правда мертв? – повторяла она без конца, словно заезженная пластинка.

– Успокойся, он мертв, да, – подтвердила я.

Я посмотрела по сторонам и увидела лежащего в углу без движения Джузеппе.

Я подошла к нему и ткнула ботинком в бок. Джузеппе не шевельнулся, несомненно, он был мертв. Как же это Рикардо оставил в живых Винченцо?

Впрочем, теперь это уже не имело значения.

Я взглянула на Джорджиану. Девушка все еще пребывала в ступоре.

– Джорджи, пошли отсюда, – сказала я, тронув ее за плечо, – здесь больше нечего делать.

Мы вышли во двор. Там никого не было.

Было совсем темно, на небе не было даже тонкого месяца.

Я привела Джорджиану к своей машине.

– Успокойся, все уже позади, – сказала я девушке. – Ты помнишь меня?

Она посмотрела на меня, потом неуверенно отрицательно покачала головой.

«Что она может сейчас помнить? – подумала я. – После такой передряги она, пожалуй, и маму родную забыла. Маму-итальянку. Однако до утра нам надо где-то устроиться. Джорджиане необходимо поспать. Да и мне сон не помешал бы».

Мы поехали в центр и зашли в один из отелей.

Поскольку мы заявились в отель поздно вечером, можно сказать, ночью, то на ресепшен нам сказали, что есть всего-навсего один свободный номер. Нас предупредили, что это двухкомнатный номер люкс с соответствующей ценой. Но я была готова заплатить любую цену хотя бы за несколько часов сна в спокойной безопасной обстановке.

Горничная взялась нас проводить. Сначала я не поняла, зачем нас провожать: просто взяли бы ключи от номера и пошли к себе. Однако все оказалось не так просто.

Оказалось, что отель, как ласточкино гнездо, лепится к скале и поэтому он очень неоднороден. То есть номера и расположены в здании, и пристроены к скале, все в лестницах и ступеньках, и вообще все очень разбросано. Поэтому самостоятельно найти свой номер затруднительно.

Мы с Джорджианой пошли за горничной, которая проводила нас в зону под названием «привато». Отдельный вход в номер был прямо с улицы.

Мы зашли, и сразу стало понятно, за что мне пришлось заплатить такие деньги: две ванные комнаты, в одной – джакузи, во второй – массажный душ. Кроме того, две большие комнаты, метров тридцать каждая, не меньше, с кожаной мебелью и огромным балконом метров пятнадцать, весь увитый вьющимися растениями. На нем разместились стол, два шезлонга, четыре стула, сад на балконе и душевая. Душ на балконе был сделан в виде деревянной бочки, но он работал.

Так сказала горничная, которая привела нас в наш номер. Она оказалась очень словоохотливой женщиной и по пути рассказывала нам о многих достопримечательностях города.

Например, о «Большом порте» по имени Марина-Гранде и о «Малом порте» – Марина-Пикколо, а также о пляжах и улицах Сорренто, где кипит ночная жизнь.

Нам с Джорджианой, естественно, было не до пляжей и не до ночной жизни города, мы просто механически слушали ее и не задавали никаких уточняющих вопросов. У нас было только одно желание – поскорее добраться до постели и уснуть.

Но нет, нам пришлось выслушать нашу горничную, которая с гордостью показала нам хорошо оборудованную кухню с чайником, кофеваркой, кастрюлями-сковородами-мисками и прочей утварью.

– Есть кондиционер, холодильник, газовая плита. Пойдемте, покажу вам ваши спальни. Кровати здесь большие, двуспальные…

Вот с кровати и надо было начинать!

Утром я оставила в номере спящую Джорджиану, а сама вышла из отеля и отправилась в одно из кафе, расположенных в порту Марина-Пикколо.

Я расположилась за столиком и, в ожидании официанта, принялась обозревать открывавшуюся передо мной панораму.

В порту было многолюдно: катера, яхты, большие круизные морские суда. Солнце мало-помалу начинало припекать, на море было спокойно и тихо, только лениво перекатывались небольшие волны.

Ко мне подошел официант, и я сделала заказ.

Официант еще не успел отойти, как вдруг на море стало происходить что-то непонятное. Небольшая яхта почему-то начала обстреливать катер, находившийся неподалеку от нее. Мне даже был слышен свист пуль, которые, как осы, вонзались в рубку катера. Затем свинцовый рой обрушился и на металлические бока.

Я перевела взгляд на палубу катера. Там никого не было, точнее сказать, это мне не было ничего видно.

– Что здесь происходит? – спросила я подошедшего с подносом официанта.

– Что? – переспросил он, ставя на стол мой заказ: салат из моцареллы и морепродуктов, чашку кофе и панакоту на десерт.

– Вон там. – Я кивнула в сторону моря.

– А-а, это. Борьба за груз, – будничным тоном, как будто бы речь шла о чем-то обыденном, – сообщил он. – Наркотики, – пояснил он, видя мое недоумение.

– Простите, не поняла. Вы что же, хотите сказать, что в Сорренто находится перевалочный пункт международного наркобизнеса?

– Да, почти что так, – ответил официант. – Это ведь порт – самый удобный трафик. Знаете, как наловчились наркодельцы? Наркотики провозят и под видом гуманитарной помощи, и в консервах, и в тушках замороженной рыбы, и в контейнерах с овощами и фруктами.

– И часто у вас это? – спросила я.

– Да, частенько. Хотите, я принесу вам бинокль? – спросил он и, не дожидаясь ответа, ушел.

– Вот. – Вернувшись, он протянул мне бинокль.

Теперь я увидела на катере человека. Он без движения лежал на палубе, наверное, был ранен первой атакой с яхты. А с яхты его катер продолжали поливать свинцовым дождем. Перегородка рубки превратилась в решето, были также снесены антенна радиостанции и радар. Казалось, катеру пришел конец. Но вот с яхты прекратили стрельбу. И почти в то же время с катера в сторону яхты ударила пулеметная очередь.

Приглядевшись, я увидела еще одного человека, и он разительным образом был похож на Рикардо, ну просто один в один. Бывают же такие совпадения!

Однако никакого совпадения в данном случае не было. На катере был Рикардо собственной персоной. Похоже, на катере находился портативный пулемет, потому что вскоре я увидела, как загорелась обшивка изящной на вид яхты. А затем яхта начала ломаться, как карточный домик. Прежде всего пулеметная очередь снесла смотровую площадку, она находилась над рубкой. Потом в море стали падать палубные надстройки, на волнах закачались белый радар и провода коммуникаций.

А Рикардо продолжал между тем поливать яхту смертоносным огнем. Верх яхты уже полностью был разрушен. Настала очередь кормы и носа. Еще одна очередь – и носа как не бывало, только на какое-то время в воздухе зависли непонятно как уцелевшие мачты и прикрепленные к ним такелаж и провода. Но вскоре и они попадали в море. На яхте между тем показались люди. Сначала это был один человек, он неловко взмахнул руками и тут же полетел в воду, разодранный пулеметной очередью. Еще один мужчина попытался перебежать на корму, но тут же заработал пулемет на катере, и очередная очередь изрешетила его в клочья.

Внезапно послышался шум лопастей вертолета, и вскоре в обзоре показалась вся машина. Вертолет подлетел почти к самому катеру и завис над ним. Сначала в открытой двери крылатой машины появился молодой парень с рупором. Он выдал трафаретный текст, призывающий всех, кто находится на катере, выйти на палубу, сложить на пол оружие и завести руки за голову.

В ответ на это Рикардо выхватил откуда-то пистолет и несколько раз выстрелил в парня с рупором. Тот упал в море, а вместо него появился мужчина с автоматом в руках.

В ту же минуту автоматная очередь застучала по палубе катера. Рикардо, похоже, успел отскочить в сторону и за что-то спрятаться. А может быть, он решил спуститься в трюм. Однако через некоторое время, когда автоматчик на вертолете прекратил стрелять, на катере вновь заговорил пулемет. На этот раз Рикардо оставил яхту в покое и сосредоточился на вертолете. Однако пулеметные очереди не причинили вертолету особого вреда.

Видимо, придя в ярость от своей неудачи, Рикардо принялся тогда стрелять куда попало. На его пути, правда, чуть-чуть в стороне, стоял на якоре круизный лайнер. Теперь Рикардо поливал огнем его борт.

Наверное, его привел в бешенство тот факт, что довольно много туристов высыпали на борт и стали щелкать своими фотоаппаратами. Оно и понятно: не каждый день им приходилось воочию наблюдать подобный боевик.

Однако несколько очередей, выпущенных Рикардо, попали в цель: два туриста, которые усиленно запечатлевали увиденное на камеру, выронив из рук аппараты, повисли на поручнях без признаков жизни.

Рикардо это обстоятельство привело в большое воодушевление, потому что он теперь переключился на оставленную им ранее ради вертолета и лайнера яхту, с расстрела которой, собственно, все и началось.

Наверное, на яхте уже никого не осталось в живых, во всяком случае выглядела она безмолвной. Но это не остановило бандита. Что-то крича – явно какие-то проклятия, – он начал вновь поливать ее свинцом, причем делал он это продолжительное время и на редкость методично. Наконец яхта значительно осела на левый бок и начала дымиться.

В это время я заметила приближающийся к Рикардо полицейский катер. Бандит немедленно отреагировал на стражей порядка тем, что послал в их сторону пулеметную очередь. Катер остановился. Зато автоматчик на вертолете возобновил свои действия. С воздуха он начал поливать катер Рикардо градом пуль, однако бандит успел ретироваться. Вскоре палуба катера превратилась в решето. Но, наверное, Рикардо все-таки успел найти на катере укромное местечко, потому что в сторону вертолета полетели теперь уже пистолетные пули, и автоматчик вдруг перестал стрелять в катер и безвольно повис на страховочных тросах.

Но гораздо больший, если не сказать роковой, урон стрельба бандита нанесла вертолету. Внезапно вертолет начал надуваться, как воздушный шар, только в отличие от него не воздухом, а огнем. Потом его корпус покрылся множеством трещин, из которых хлынул ослепительно яркий огонь. Далее в процессе какой-то фантастической трансформации вертолет превратился в огненное облако, состоящее из пылающих осколков.

Как в замедленной киносъемке, разлетаясь во все стороны, они испускали клубы черного дыма. Один из осколков упал прямо на катер Рикардо. Спустя несколько секунд он взорвался. В эту лавину огня рухнули дымящиеся останки подбитого вертолета.

Больше уже ничто не напоминало ни о вертолете, ни о катере. На их месте бушевал огонь. Как это ни странно, но даже море воды не сразу смогло справиться с бушующим пожаром. Только немного погодя из водяных недр показался гигантский столб, поднявший к небу останки катера и вертолета и потушивший их навсегда. Обломки отправились на морское дно.

Я до конца досмотрела этот впечатляющий спектакль, но завтрак после него уже просто не полез мне в горло.

На мой взгляд, дело обстояло так. Два гангстера – Джузеппе и Рикардо – возглавляли две преступные и конкурирующие друг с другом группировки, причастные к сбыту наркотиков.

Надо полагать, что Джузеппе в чем-то «перешел дорогу» Рикардо, иначе бы тот не ворвался в особняк как бешеный и не прикончил бы буквально с порога всю шайку. Однако, судя по всему, кроме Джузеппе в виновных у Рикардо оказался еще и хозяин яхты. А может быть, это сам яхтсмен на что-то обиделся: ведь с яхты началась вся эта баталия, в смысле расстрел катера. Кроме того, Джузеппе тоже остался внакладе: не зря же он пытал Джорджиану, где находится Елизавета. Он также сказал, что Новохатская спутала ему все карты. Надо ли это понимать так, что Новохатская попросту заложила его полиции?

Я расплатилась с официантом и вернулась в отель.

Джорджиана уже проснулась. Увидев меня, она разрыдалась.

– Успокойся, Джорджи, – сказала я, обняв девушку, – все уже позади, все закончилось.

– Ты ведь отыщешь Элизабет, правда? Ты спасешь ее? – сквозь слезы спросила меня Джорджиана.

– Обязательно, даже не сомневайся, – заверила я ее. – Но скажи мне, пожалуйста, как так получилось, что ты оказалась в Сорренто вместе с Лизой?

– Элизабет пригласила меня в Сорренто, чтобы развеяться, – начала объяснять Джорджиана, – но потом, когда мы уже вошли в ее дом, она сказала, что ей надо ненадолго уйти, и она ушла. А в это время в дом ворвались Джузеппе… со своими бандитами. – Девушка снова всхлипнула.

Я расплатилась с администратором отеля, и мы с Джорджианой поехали в аэропорт. Я отправила ее в Штаты, а сама полетела в Турцию.

Глава 5

Я летела в Турцию. От нечего делать я взялась читать рекламный буклет, который стюардесса раздала всем пассажирам.

Сначала в буклете помещалась информация о стране в целом, а затем о ее отдельных городах: Анкара, Стамбул, Анталия, Каппадокия, Кайсеры, Газиантеп, Адана, Измир.

Оказывается, в Измире очень много студентов, и, естественно, много баров и ночных клубов. Далее следовали названия ночных клубов, где можно развлечься. Среди них я увидела искомый ночной клуб «Наямира».

Потом я прочитала абзац, посвященный турецким рынкам. Чего там только не было! И лавки, и специализированные магазины, и магазинчики, а также рестораны и ресторанчики под открытым небом и кальянные. А уж перечисленные товары, которые можно приобрести на турецких рынках, просто поражали воображение. Тут и украшения, ковры, шелк, кашемир, антиквариат, национальная одежда, а еще – текстиль для хамама.

Мне уже прямо сейчас, хотя я еще и находилась в самолете, захотелось увидеть все это великолепие, на описание которого составители буклета не пожалели красок.

Из аэропорта Анкары я села в автобус, направляющийся в Измир.

Соседнее место рядом со мной заняла стройная белокурая девушка лет восемнадцати-двадцати. С самого начала поездки она раскрыла русско-турецкий разговорник и начала старательно повторять слова: понедельник – пазартеси, вторник – салы, среда – чаршамба, четверг – першемба, пятница – джума, суббота – джумартеси, воскресенье – пазар.

– Ой, как же я все это запомню, – сокрушенно проговорила она.

– Со временем все запомните, – уверила я ее. – К тому же в Турции очень многие говорят по-русски, и обслуживающий персонал, да и обычные жители.

– А вы тоже в Измир едете? – спросила она. – Меня зовут Олеся.

– А я Женя, – в свою очередь сказала я. – Да, я еду в Измир. А вы сюда на отдых собрались?

– Да нет, что вы, какой отдых, – вздохнула девушка, – работать я еду. Понимаете, сама я из Винницы, окончила Минское хореографическое училище. Но работы нет, вернее, есть, но совсем не по специальности. А тут так получилось, что одна знакомая девочка прислала приглашение на работу в ночной клуб.

– В какой именно? – быстро спросила я.

– Сейчас. – Девушка вынула из сумки листок. – Ночной клуб «Наямира», – прочитала она название.

Вот это совпадение! Ведь и мне это заведение необходимо позарез. Но клуб-то ночной, а в данный момент был полдень. Поэтому я решила, что сначала найду какой-нибудь отель, вроде тех, о которых так увлекательно писали составители рекламного буклета.

Пролистав буклет, я выбрала отель «Сириус». Он находился как раз недалеко от «Наямиры».

Отель сравнительно небольшой, но очень уютный. Территория отеля ухоженная, зеленая. Всякие там беседочки с подушками, тенистые аллейки, чтобы походить-побродить. Я заметила также детскую площадку, увитую плющом, и мини-бассейн. На территории отеля также находится мини-зоопарк с кроликами, цесарками, павлинами и попугаями. Еще мне понравилось, что везде растут какие-то чудные деревья с цветами и с этих цветов периодически осыпаются лепестки.

Такое ощущение, что кто-то ходит и специально их раскидывает – очень романтично. А какой запах у этих цветов! Холл «Сириуса» утопает в зелени, везде стоят диванчики, в ресторане есть бар.

Проблема досуга тоже решена: проходя мимо большого бассейна, я заметила занимающихся аэробикой под руководством двух молоденьких девушек, несколько мальчиков играли в дартс. Надо полагать, что по вечерам здесь есть дискотека или еще какая-нибудь анимационная шоу-программа.

Я взяла на ресепшен ключи от номера и, поднявшись наверх, только оставила в номере вещи, даже не распаковывая их. Потом я решила зайти в ближайшее кафе, потому что голод давал о себе знать все сильнее и сильнее.

Как раз совсем рядом с отелем находилось маленькое кафе. Я села за столик и начала просматривать меню.

Сначала шли супы. Суп куриный, суп из требухи, томатный суп, суп из красной чечевицы. Я решила заказать суп из требухи, он мне показался наиболее экзотическим. Но, попробовав его, я была разочарована: там было много уксуса и чеснока, в общем, это блюдо на любителя.

Но начинать надо было все-таки с салата. На деле салат оказался просто нарезкой из овощей, которые были в наличии на кухне. В основном это были салатный лист, петрушка, помидоры, огурцы, лук, капуста и морковь. Лимонным соком и маслом салаты надо поливать самим, благо эти продукты, а также острые перцы и другие специи всегда стоят на столах.

На второе я выбрала лахмаджун. Это такая своеобразная пицца с фаршем. В завершение обеда я попросила свежевыжатый апельсиновый сок.

После кафе я решила пройтись по городу, стараясь держаться поближе к клубу, чтобы, когда стемнеет, сразу туда пойти.

Сначала на моем пути попался рынок. Рынок в субботу и особенно в воскресенье – а я приехала в Измир как раз в воскресенье – очень шумный и людный. Не зря же воскресенье на турецком названо «базар» – пазар. Везде, куда ни посмотришь, толпы и толпы народа. Торговцы в большинстве своем были настырные и приставучие, вернее сказать, нахальные.

По рынку я ходила довольно долго, но так ничего интересного не приглядела. Купила только фрукты и попробовала разные свежевыжатые соки. Соки оказались очень вкусными и недорогими.

Перед тем как совсем покинуть базар, я зашла в небольшой магазинчик, в котором торговали куртками. По пути пришлось отбиваться от назойливых продавцов, усиленно предлагающих приобрести настоящие швейцарские часы и итальянские футболки от самого Армани. Но как только я вошла в этот магазинчик, я увидела шубку, которую сразу же, с первого взгляда, мне захотелось купить.

В магазинчике в этот момент почти не было покупателей. У прилавка стоял молоденький парнишка.

Я показала парню на выбранную мной шубку. Он подал мне ее.

Я примерила ее: как на меня сшита. И качество меха очень хорошее, и модель как раз такая, какую бы я хотела.

– Сколько? – спросила я.

– Тысяча долларов, – не моргнув глазом ответил парень.

– Пятьсот долларов, – предложила я свою цену.

Я помнила о том, что на восточном базаре ни в коем случае нельзя сразу же соглашаться на предложенную продавцом цену. Как минимум она будет в два раза выше реальной. А то и больше.

Мы торговались довольно долго. Мне вообще-то уже следовало поспешать в «Наямиру». Поэтому я решила закругляться с торгом. Парень все ныл и жаловался на очень тяжелую жизнь из-за постоянного роста цен на все.

В итоге после жесткого торга я заплатила за шубку триста пятьдесят долларов.

После рынка мне довелось наблюдать, как молятся у мечети. А потом я увидела мальчика в красивом белом костюме, украшенном золотым шитьем, и в головном уборе с крупными бусинами и перьями, напоминающем корону.

Мальчик торжественно восседал на белом коне. Позади мальчика находилось несколько открытых повозок, запряженных тоже белыми лошадьми, в которых сидели нарядно одетые люди. Повозки почти без перерыва тянулись одна за другой.

Не я одна смотрела на это шествие. Рядом со мной вскоре образовалась небольшая толпа народу.

– Что это? – спросила я у одного из мужчин.

– Это – «сюннет». Так называется обряд обрезания, – ответил он.

Зрелище было необычное и очень красивое. Я видела такое впервые. Праздничная процессия, которую мы наблюдали, вскоре скрылась из виду.

Подходило время сумерек, и надо было двигаться в «Наямиру».

Напоследок я решила еще пройтись по побережью. Вдоль него тянулся целый ряд красивых зданий, явно это были или отели, или туристические комплексы, или пансионаты.

Неподалеку, на возвышении, я увидела роскошный дом, похожий на дворец. К нему вел подъем по довольно крутой лестнице, а внизу участок берега был огорожен.

Подойдя поближе, я прочитала слово «Приват», что означало «частная собственность».

Я почти вплотную подошла к небольшому забору. Если перемахнуть через него, то путь в город, в клуб, будет короче.

Недолго думая, я преодолела заграждение и пошла дальше. Почти сразу же я увидела молодого мужчину, загорелого, но явно не турецкой внешности. У него были светлые, вьющиеся волосы и голубые глаза.

– Добрый вечер, – сказал он на чистом русском языке, чему я нисколько не удивилась.

– Добрый вечер, – ответила я на приветствие и спросила: – Вы из России?

– Да, – ответил мужчина.

– А… чем вы здесь занимаетесь? – спросила я.

– Я здесь работаю, – ответил он, – сторожу вот эту виллу. – Видите, как я удобно устроился: и деньги получаю, и отдыхаю. А вы что делаете в Турции? Кстати, меня зовут Станислав.

– Очень приятно, а меня – Евгения, – ответила я. – Я приехала сюда… пока хочу отдохнуть, а там видно будет.

– Приятного вам отдыха, Евгения, – сказал Станислав, – только хочу вас предупредить: если увидите такую же табличку с надписью «Частная собственность», имейте в виду, что за нарушение приватных границ вас могут препроводить в тюрьму.

– Спасибо за предупреждение, Станислав, – отозвалась я, – я сейчас же уйду. Знаете, как-то не хочется начинать знакомство с Турцией с тюремных нар. Да, кстати, а почему же вы как охранник не вызываете сейчас полицию? Ведь я уже нарушила частную собственность ваших хозяев.

– А я сегодня добрый, – усмехнулся Станислав и начал подниматься по лестнице.

Я посмотрела ему вслед, потом покинула пределы частной собственности и вернулась в город.

Уже наступало время сумерек, а это означало, что мне пора отправляться в «Наямиру».

Я подошла к клубу как раз в тот момент, когда из него выходила молодая девушка с точеной фигуркой, пышными белокурыми волосами и кукольным личиком. В руках у нее была спортивная, довольно вместительная сумка.

Девушка посмотрела в сторону «Наямиры», потом плюнула в сторону клуба и с чувством произнесла:

– Чтоб тебе пусто было!

– Простите, – я подошла к девушке, – вы здесь работаете?

– Уже нет! Слава тебе господи! Работала, да! Но сейчас – все! Баста! Я свободна, как птица.

– Меня Евгенией зовут, а вас как? – спросила я девушку.

– А я Маргарита, – представилась девушка. – Ой, Евгения, в этой «Наямире» такое творится, такое! Это такой кошмар, такой мрак, что у меня просто нет слов, чтобы выразить весь тот ужас, который там творится.

– А как ты сюда попала, Маргарита? Ничего, что я на «ты»?

– Да конечно! Я и не привыкла, чтобы ко мне на «вы» обращались. Как попала, спрашиваешь? Я приехала в «Наямиру» по рабочей визе, поэтому мне пришлось находиться в этом отстойнике целый год. Я чуть с ума там не сошла. Честное слово! Но уехать я просто так не могла, иначе мне пришлось бы заплатить огромную неустойку. А где взять такие деньги? Я же и приехала сюда с этой именно целью: чтобы их заработать. Мне-то в конце концов удалось вырваться отсюда. Но ведь не всем так везет! Да, да, я считаю это самым настоящим везением. Потому что наслушалась рассказов о своих предшественницах, которые так и остались здесь, в этой Турции нашли свой последний приют.

– Неужели все так серьезно?

– Еще как! Вот послушай. Приехала я, значит, сюда работать танцовщицей. Думала, что приличное место. Куда там! Я даже не буду говорить о такой «мелочи», как заселение в одну из комнат отеля «Мизри». Рядом с моей комнатой оказался туалет по соседству. Сама понимаешь, какие ароматы мне пришлось терпеть, пока наконец дней через десять освободилось место в отеле «Байрух». Да, рядом не было ватерклозета, но взамен я получила прелестных крупных тараканов. Причем комнату мне дали на пару с еще одной танцовщицей, хотя заверяли, что предоставят в мое распоряжение одноместный номер. В общем, везде обман, сплошной обман. А ведь «Наямира» считается одним из самых элитных клубов! Но это еще ладно, можно было как-то пережить. Но вот что происходило дальше, – не поддается никакому описанию! Обслуживающий персонал клуба, я имею в виду менеджеров, администраторов на ресепшен, нас, танцовщиц, просто не считает за людей, правда! Для них мы самые низшие существа, хуже животных! Нас постоянно оскорбляли, обзывали всякими непотребными словами, на нас орали во всю глотку и толкали. Вот, реально, не удержишься на ногах, легко получишь серьезное увечье! А еще главный администратор любит, вызвав девушку к себе в кабинет, хлестать по щекам! Представляешь! И ведь просто некому пожаловаться на такое отношение. Разговор один: не нравится – уходи. И все. Но, как я уже сказала, придется заплатить очень большой штраф, если уйдешь раньше оговоренного в контракте срока. Ладно, если бы только главный был такой! Но ведь там любой из обслуги, даже самая мелкая сошка, мнит себя господином и ведет себя соответственно. Там был один такой охранник – пожилой довольно-таки, – который следил за девушками в оба глаза. Доходило до того, что, если он замечал, что девушка слишком часто, по его мнению, конечно, посещает туалет, он тут же бежит докладывать администратору. Даже громко засмеяться считается провинностью! Нет, ну это как?

От возмущения девушка даже задохнулась. Потом Маргарита перевела дух и продолжила:

– Те, кто приезжает по туристической визе, самые бесправные танцовщицы, хуже рабынь. Насмотрелась я на то, как над ними измываются. Все-таки к тем, кто по рабочей визе, отношение более уважительное, если здесь вообще применимо такое слово. Но самое главное – это зарплата, вернее, ее получение. Это просто адский труд – получить то, что ты заработала. Причем заработала потом и кровью и в нечеловеческих условиях. Зарплату нужно в буквальном смысле выцарапывать из цепких лап хозяина клуба господина Артугруля. Он может запросто присвоить себе от одной до нескольких зарплат. И это в порядке вещей. Девушки, которые отработали по контракту оговоренный срок, вынуждены были почти половину денег оставить в «Наямире». Потому что больше уже просто невозможно было там оставаться, в этом аду! И я вот уезжаю домой, в Ярославль, не получив приличную сумму. И ничего не поделаешь. Артугруль – хозяин, и от него зависит, получишь ты заработанное или нет. Я уже не говорю о штрафах, штрафуют на каждом шагу. В общем, надо обходить «Наямиру» десятой стороной, несмотря на то что это – самый популярный клуб в Измире.

М-да. Вот ведь в какое место занесло Олесю с белорусского Полесья! Однако в «Наямире» находится и Елизавета Новохатская. И отнюдь не в роли танцовщицы, надо полагать.

Ладно. На месте разберемся.

– Скажи, Маргарита, ты, случайно, не видела в «Наямире» вот эту девушку?

Я показала ей фото Елизаветы Новохатской.

– Нет, не припоминаю такую, – ответила Маргарита. – А она кто? Танцовщица?

– Это моя подруга. По моим сведениям, она находится в «Наямире».

– Вот же не повезло ей! – с сочувствием произнесла Маргарита. – Ну, Евгения, удачи тебе. Желаю как можно быстрее найти свою подругу и увезти ее отсюда подальше.

Распрощавшись с Маргаритой, я подошла к дверям «Наямиры».

У входа в клуб стоял здоровенный охранник явно славянской внешности.

Я прямо посмотрела ему в глаза.

– Вы одна? – спросил он.

– Пока да, – неопределенно сказала я.

Парень махнул рукой: проходи, мол.

Клуб внутри выглядел очень даже ничего.

Пока я шла по длинному и широкому вестибюлю, мне в голову пришла одна мысль. Я повернула обратно ко входу.

– Проводите меня к Артугрулю, – как можно более небрежным тоном сказала я охраннику.

Он изумленно посмотрел на меня, но ничего не сказал, только позвал своего напарника, который стоял неподалеку.

– Слышь, Толян, проводи ее к боссу. – Он кивнул в мою сторону.

Толян тоже сначала похлопал белесыми ресницами, покрутил круглой лысой башкой, но молча пошел вперед, показывая дорогу.

У кабинета хозяина он остановился, постучал осторожно в дверь, потом медленно приоткрыл ее.

– К вам посетительница, – сообщил он, – можно ей войти?

Видимо, босс ответил согласием, потому что охранник отступил в сторону и молча кивнул, приглашая войти.

Я вошла и оказалась в роскошно убранном кабинете. Везде ковры: на полу, на стенах. Вот только что разве на потолке они отсутствовали. В изобилии также были и подушки: бордового, ярко-зеленого, фиолетового цветов с золотой окантовкой и кистями. Подушки были разбросаны по ковру между двумя маленькими столиками. В центре кабинета нежно журчал небольшой фонтан. Сам Артугруль, полный, черноволосый и смуглолицый турок лет пятидесяти, сидел на низеньком диванчике и курил кальян.

– О-о! – протянул он, увидев меня, и глазки его, черные, как маслины, принялись плотоядно осматривать меня с ног до головы.

– Здравствуйте, господин Артугруль, – сказала я по-турецки, скромно потупив взор. – Мне нужна ваша помощь.

– О-о! – снова затянул он. – Ты знаешь наш язык? Ну, говори, в чем дело! – воскликнул он.

– Видите ли, господин Артугруль, – начала я, – я ищу работу.

Артугруль тяжело поднялся со своего места, обогнул фонтан и, приблизившись ко мне почти вплотную, с интересом посмотрел на меня.

– Я приехала из России, понимаете, моя мама вышла замуж за турецкого парня, потом родилась я, и почти сразу же они расстались.

– О-о, – снова проговорил Артугруль, – на этот раз неодобрительно покачав головой.

– Да-да. Сначала у них вроде бы все было хорошо, по крайней мере мама так мне рассказывала, а потом… начались ссоры, скандалы. Если верить маминым словам, то папа очень ревновал ее, хотя опять же, по ее словам, мама не давала к этому никакого повода. Вот, представьте себе, стоит мама на балконе, а папе кажется, что она специально вышла туда, чтобы заигрывать с мужчинами. Вы представляете себе? Ну, как можно флиртовать, находясь на шестом этаже? Это просто невозможно! Однажды папа взял и запер ее с обратной стороны комнаты, и она, бедняжка, несколько часов простояла на ветру в одном легком халатике! А ведь она в то время кормила меня грудью!

Не знаю, что на меня нашло, но я уже не могла остановиться, совершенно не представляя, куда меня может завести моя импровизация.

– И вот однажды мама не выдержала – папа ведь стал и руку на нее поднимать, – схватила меня, полугодовалую, в охапку и понеслась к российскому посольству с просьбой отправить ее домой. В России мама через несколько лет вышла замуж, хотя папа много раз звонил ей и умолял вернуться. И вот я выросла, а отца своего совершенно не помню. Поэтому я и приехала сюда в надежде разыскать его и хотя бы просто увидеть папу, – закончила я дрожащим голосом свою душещипательную наспех придуманную «легенду».

Глаза у Артугруля повлажнели, но явно не от слез. Он, тяжело дыша, провел рукой с толстыми, как сосиски, пальцами по моей щеке. Вернее, он сначала намеревался погладить щеку, но его рука предательски соскользнула вниз и остановилась на уровне моей груди, поскольку ростом он едва доставал до моих плеч.

– Господин Артугруль, – жалобным, почти плачущим голосом начала я, незаметно отклоняясь назад, так что рука босса застыла в нескольких сантиметрах от объекта его притязаний, – мне очень нужна работа, она мне, она мне просто необходима. Я согласна на любую. Могу мыть полы, могу убираться или на кухне мыть посуду…

– Как ты сказала? Ты хочешь мыть посуду? – переспросил он, словно не веря своим ушам.

– Я готова мыть посуду, – твердо сказала я, – ведь мне необходимо на что-то жить в Измире, пока я не разыщу своего отца!

– Нет, – отрезал Артугруль.

– Но почему?! Клянусь, я буду очень стараться! Вы будете довольны моей работой! Пожалуйста, дайте мне работу! – почти натурально взмолилась я.

Мне действительно необходимо было задержаться в клубе, чтобы разузнать, где именно находится Елизавета. А сделать это можно было, только внедрившись в «Наямиру». В самом деле, поболтавшись по клубу час, ну, два, от силы три часа, я вряд ли могла бы что-нибудь выведать. И то своим присутствием я наверняка бы вызвала подозрение.

– Хорошо, я дам тебе работу, – наконец-то сказал Артугруль. – Но только не поломойкой. С такой внешностью, как у тебя, ты достойна лучшего.

Он немного помолчал, как будто бы что-то обдумывал.

– Вот что, ты будешь ходить по залу и привлекать внимание гостей, – наконец сказал он.

«Он что, предлагает мне консумацию, что ли? – подумала я. – Но ведь этим обычно занимаются танцовщицы-стриптизерши. А я? Я только вызову у них ненависть тем, что отбиваю у них заработок. А ведь мне нужны сведения о Елизавете. И в первую очередь их можно добыть как раз таки у таких девушек. Но спорить с Артугрулем ни в коем случае мне нельзя. Надо соглашаться на эту работу. Потом что-нибудь придумаю».

– Ой, как хорошо! Я согласна, конечно же, я согласна! Спасибо вам, большое спасибо! – Я изображала бурную радость, только что в ладоши не захлопала. – Только у меня нет подходящей одежды, – сказала я.

В самом деле, не буду же я дефилировать по залу в джинсах и футболке.

– О, это не проблема, – тотчас откликнулся Артугруль, – сейчас я распоряжусь, и тебе подберут подходящую одежду. – Он снова масляно улыбнулся.

Артугруль подошел к стене и нажал какую-то кнопку. Почти сразу же в кабинет вошла пожилая, толстая и маленькая турчанка и, поклонившись, выжидательно посмотрела на хозяина.

– Проводи эту девушку, – он указал на меня, – в гардеробную, и пусть она выберет себе самый роскошный наряд.

Женщина снова согнулась в поклоне, а потом жестом пригласила меня следовать за ней.

Мы пошли по коридору и вскоре оказались в большой комнате, которая напоминала костюмерную в театре и грим-уборную одновременно. По одну сторону комнаты стояли ряды вешалок-перекладин с самыми разнообразными по фасону и расцветкам платьями. Там же находились полки с обувью. Вторую половину занимали несколько столиков-трюмо с необходимой косметикой.

Я прошлась между рядами платьев и выбрала приталенное платье в пол без рукавов нежно-голубого цвета с серебристым оттенком. Туфли я выбрала, как всегда, на среднем каблуке – это уже вошло в привычку: на шпильке в случае чего далеко не убежишь. Но модель открытых лодочек была очень изящная, как раз то, что нужно.

– А что я буду делать в зале? – спросила я турчанку.

Она с удивлением посмотрела на меня:

– А разве хозяин не объяснил?

– Он сказал, что я должна ходить по залу и привлекать внимание гостей, – я пожала плечами, – вот и все, что сказал господин Артугруль.

– Правильно, ты должна будешь прохаживаться по залу, быть приветливой с нашими гостями, улыбаться им. Будет очень хорошо, если они заинтересуются твоим обществом, пригласят за свой столик и начнут заказывать дорогостоящие вина для себя и тебя.

«Ну, точно, это консумация, она перечислила мне то, что входит в обязанности танцовщицы-стриптизерши».

– Хорошо, я все поняла, – сказала я женщине и пошла в зал.

Там уже было много народу. Зал был очень вместительный, разделенный на зоны: для танцев отводилась просторная площадка, а рядом находился ресторан, за столиками которого сидели в основном мужчины всех возрастов. Чуть поодаль находился бар, у его стойки я заметила двух девушек славянской внешности.

Я решила подойти поближе. Конечно же, я не рассчитывала на то, что сразу же вот так запросто подружусь с ними.

Но то, что я услышала от них у себя за спиной, не оставило мне даже маленького шанса на получение нужной мне информации относительно Елизаветы.

– Вот, полюбуйся, – сказала одна другой, – привели еще одну! Зачем она здесь нужна?

– Для того чтобы создавать конкуренцию. Неужели ты сама не понимаешь? Будет отбивать у нас клиентов. А нам и самим их порой не хватает, – пожаловалась она.

– Конкурентка? – презрительно произнесла другая проститутка. – Вот уж никак не бывало! Ты посмотри на нее повнимательнее: она нам в матери годится!

У меня просто руки чесались наподдать ей как следует, чтобы неповадно было. Ведь моложе меня всего-навсего на год, ну, максимум на два, а туда же! В матери я ей гожусь, ага, как же!

Но я сдержалась и, как ни в чем не бывало, спросила:

– Привет, девочки, вот хочу спросить вас. Видели, может быть, здесь эту девушку? – Я, достав сотовый, показала им фото Елизаветы. – Ее насильно здесь удерживают, – добавила я.

– Здесь никто никого не удерживает! – дерзко посмотрев на меня, сквозь зубы процедила девица с длинными распущенными каштановыми волосами, в обтягивающем красном мини-платье. – И эту кралю мы здесь не видели!

– И вообще, – вступила в разговор ее товарка – длинная, худощавая девица в вызывающе открытом темно-синем платье, – здесь все работают только на добровольных началах!

Я пожала плечами и отошла от стойки.

Ладно, поищем других «добровольцев».

– Вы что-нибудь будете заказывать? – вдогонку крикнул мне бармен.

– А что у вас есть? – спросила я.

– У нас есть все, – дружелюбно ответил бармен и расплылся в улыбке. – Вам – за счет заведения, – добавил он.

– Сделайте какой-нибудь коктейль на ваше усмотрение, – попросила я.

Спустя минут пять или десять, когда я уже почти закончила пить довольно приятный на вкус коктейль, ко мне подошла девушка в клубной форме и сказала:

– На вас поступил вызов вот от того клиента, – она кивнула на столик рядом с эстрадой, – позвольте, я вас провожу.

Девицы проводили нас такими взглядами, что если бы они могли прожигать, то от меня сейчас осталась бы лишь горстка пепла.

Мы с сотрудницей клуба прошли к столику, за которым сидел…

Станислав, простой охранник шикарной виллы на побережье, с которым я познакомилась всего несколько часов назад.

– Станислав! Вот это встреча! – сказала я, садясь за столик, когда «охранник», встав, предупредительно отодвинул мой стул. – Надо же! Кто бы мог поверить, что простые охранники могут вот так вот запросто посещать такие фешенебельные ночные клубы.

– Кто бы мог поверить, что девушка, которую я встретил на побережье гуляющей в частных владениях и которая уверяла меня, что приехала сюда на отдых, окажется… хм, работницей этого вот самого фешенебельного ночного клуба, – в тон мне сказал Станислав.

– Вообще-то, я здесь не работаю, – сказала я.

– Да? – удивился Станислав. – Тогда почему же мне пришлось выложить целых двести долларов за удовольствие видеть тебя за своим столиком?

– Ладно, открою тебе страшную тайну. На самом деле я ищу свою подругу. У меня есть сведения, что ее незаконно привезли сюда. Ты, завсегдатай этого элитного заведения, случайно не видел здесь эту девушку? – Я достала свой сотовый.

– Нет, – сказал Станислав, взглянув на фото Елизаветы. – А давно ее здесь держат?

– Нет, не думаю, что давно. От силы пару дней, – ответила я. – А ты давно на меня глаз положил? То есть, я хотела спросить, увидел меня здесь?

– А я действительно на тебя глаз положил, – усмехнувшись, сказал Станислав. – Можно прервать твою розыскную деятельность и пригласить к себе домой? – спросил он.

– Это куда же? – осведомилась я. – В каморку охранника? А сколько, кстати, стоит эта услуга? Пригласить девушку к себе домой?

– Полторы тысячи долларов, – серьезно ответил Станислав. – И приглашаю я тебя не в каморку, а на ту самую шикарную виллу, хозяином которой я являюсь.

– С ума сойти! И ты готов пойти на такие траты? – не поверила я.

– Я ведь уже сказал. Ты готова? Тогда пойдем! – вскочив с места, Станислав схватил меня за руку.

Пришлось встать, но только для того, чтобы плеснуть ему в лицо бокал с остатками моего коктейля, который я, не допив, поставила на стол.

– Остынь немного, – посоветовала я Станиславу.

В этот момент около нас оказался один из охранников.

– Ты что это тут вытворяешь? – грозно рявкнул он на меня. – Это наш самый уважаемый клиент, то есть посетитель, – тут же поправился он. – Да ты никогда в жизни не отработаешь свой штраф, да я сейчас…

– Не надо ее штрафовать! – попросил Станислав. – Вы свободны, можете идти, я сам с ней разберусь.

– Как хотите, – пробурчал охранник и отошел.

– Сядем, – сказал Станислав и первый опустился на стул.

Я последовала его примеру.

– Извини, – проговорил Станислав, достав тонкий шелковый носовой платок с монограммой и начав вытирать лицо.

– Это ты извини меня, – сказала я, – просто не терплю, когда меня хватают и куда-то собираются тащить против моего согласия.

– Не куда-то, я же ясно сказал: к себе домой. Но если ты против, то тогда, конечно…

– Я же сказала: моя подруга находится где-то здесь, ее похитили и незаконно удерживают. Но я никак не могу получить нужную мне информацию.

– А у кого ты пыталась ее получить? – спросил Станислав.

– Да вот хотя бы у них, – кивнула я в сторону тех двух девиц, которые все еще торчали у стойки бара.

– А почему ты решила, что они начнут разговаривать с первой встречной? Да еще на такую тему? – спросил он. – Вряд ли могло получиться по-иному.

– Да, ты прав, – согласилась я. – Только вот теперь я даже и не знаю, как мне быть дальше, – призналась я.

– Возможно, я и смогу тебе помочь, – сказал Станислав, – только пообещай, что не станешь плескать в меня коктейль, если услышишь что-то, что тебе не понравится.

– Ведь я уже извинилась, – заметила я, – ладно, обещаю.

Станислав знаком подозвал менеджера.

К нам тотчас прибежал худой невысокий мужчина в униформе и, почтительно склонившись перед Станиславом, спросил:

– Вы что-то хотите?

– Проведи нас в отдельные апартаменты, – сказал Станислав.

Я удивленно посмотрела на него, он выразительно посмотрел на меня.

– Пойдемте, я вас провожу, – сказал менеджер, и мы пошли за ним.

Из ресторанного зала мы вышли в широкий коридор и пошли прямо вперед.

Я смотрела по сторонам и читала таблички, которые висели на дверях. Здесь были и массажные комнаты, и сауна, и спа-процедуры, и сугубо турецкие, типа хамама. Из некоторых комнат доносились смех, вскрики, еще какие-то звуки веселья. Здесь царил пряный аромат, пахло негой и беззаботным времяпрепровождением.

Наконец менеджер остановился у одной из дверей, открыл ее и сказал, улыбаясь:

– Прошу вас, в вашем распоряжении два часа.

Внутри комнаты, конечно же, богато убранной коврами, стоял широкий диван со множеством подушек, около которого находился столик с кальяном.

Менеджер закрыл за собой дверь.

Мы со Станиславом остались одни.

– И зачем же ты привел меня сюда? – спросила я. – Какую информацию здесь можно получить? Ведь, кроме нас с тобой, больше в комнате никого нет.

– Подожди, сейчас узнаешь, – ответил он.

После ухода менеджера Станислав подождал еще минут пять, а потом подошел к двери и сказал:

– В этой половине клуба работают проститутки, поэтому если кого-то и скрывают, то именно здесь. Я сейчас отлучусь ненадолго, а ты никуда не выходи и жди меня.

Станислав вышел и вскоре вернулся. Рядом с ним была девушка в очень открытом купальнике.

– Вот, знакомьтесь, – сказал он.

– Наташа, – сказала девушка и ойкнула: – Я ведь только что из бассейна, сейчас у вас будут реки воды.

Действительно, с ее мокрых распущенных волос на ковер уже натекла небольшая лужица.

– Ничего, – сказал Станислав, – уборщица все вытрет.

Он вложил ей в руку купюру, и она с готовностью кивнула:

– Что надо делать?

– Ответить на вопросы, – сказал Станислав и посмотрел на меня, а сам вышел из комнаты.

– Наташа, ты из России? – спросила я, когда мы остались с ней вдвоем.

– Да, я приехала из Житомирска, – сказала девушка.

– Понимаешь, я ищу вот эту девушку. – Я снова вынула свой сотовый. – Видела ли ты ее в клубе?

– Нет, не видела, – уверенно сказала Наташа. – А она что, тоже из России?

– Да, – ответила я, – это моя подруга, и я ее ищу. Дело в том, что ее похитили и удерживают здесь насильно.

– А когда ее привезли сюда? – спросила Наташа.

– Вчера или, в крайнем случае, позавчера. Во всяком случае, не больше двух дней назад.

– Знаете что, – сказала, подумав, Наташа, – здесь есть подвал. Вроде бы там держат особо строптивых девушек, которые отказываются… ну, вы понимаете, о чем я. Так вот, я там, правда, никогда не была. Но я слышала, что ключи от этого подвала находятся только у нашего хозяина и подвал очень хорошо охраняется. Может быть, ваша подруга там?

– Спасибо тебе, Наташа, – сказала я.

Девушка ушла, Станислав так и не появился, но мне его отсутствие было только на руку. Еще, чего доброго, снова начнет приставать со своим приглашением. Если Елизавета находится в «Наямире», то ее точно удерживают в подвале. Поэтому мне необходимо снова наведаться к Артугрулю.

Я вышла из комнаты и направилась к хозяину клуба.

Около его кабинета хмурый бритоголовый охранник в черном костюме и белой рубашке преградил мне путь.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Здравствуйте. Мне нужно к хозяину, – сказала я правду.

– Он просил его не беспокоить. И вообще, сначала с ним необходимо договориться. Господин Артугруль знает, что вы хотите с ним встретиться? – спросил он и выступил вперед.

– Нет, – ответила я, – я хочу устроить ему сюрприз.

С этими словами я вырубила его ударом по шее и корпусу. Парень зашатался и мягко опустился на пол. Я выхватила пистолет, который торчал у него из-под полы пиджака, и ногой открыла дверь в кабинет Артугруля.

На этот раз хозяин клуба, видимо, решил заняться медитацией. В кабинете звучала заунывная восточная музыка. Сам Артугруль уже переместился с низенького диванчика и лежал на широком диване, обитом пестрой тканью с растительным принтом, который напоминал огурец.

Очевидно, кальян, определенно с добавлением какого-то релаксирующего, а точнее сказать, одурманивающего, компонента, уже сделал свое дело.

Потому что Артугруль посмотрел на меня слегка затуманенными глазами и медленно сказал:

– А-а, это опять ты? Что на этот раз? Или ты пришла меня поблагодарить за работу, которую я тебе дал? – спросил он. – Подожди, еще рано, я сам решу, когда призвать тебя к себе.

«Самонадеянный, напыщенный и глупый индюк, – подумала я. – Ты, наверное, считаешь, что все женщины только и ждут, когда ты призовешь их к себе. Идиот!»

Я прошлась по кабинету, придвинула к дивану кресло и, усевшись в него по-хозяйски, закинула ногу на ногу.

– Послушайте, господин Артугруль, – сказала я. – Мне стало известно, что вы силой удерживаете у себя девушку, которую незаконно вывезли из Италии. Отдайте мне ее.

Глазки у Артугруля быстро забегали по сторонам.

Ага, знает кошка, чье мясо съела.

Но турок тут же овладел собой и начал возмущаться:

– Послушай, что ты такое говоришь?! Я ничего не знаю. Какая Италия? Кто кого вывез? Я ничего не понимаю! У меня никого силой не держат! Зачем тебе девушка? А-а, понимаю, ты не интересуешься мужчинами, тебе нужны женщины! Ты! Ты…

– Господин хороший, перестаньте устраивать тут представление, – я повысила голос, – отдайте Елизавету Новохатскую, – тут я снова вынула сотовый и буквально ткнула фотографию Елизаветы ему в нос, – вот эту девушку, и я обещаю, что не причиню вам никакого вреда. Мы с ней уйдем подобру-поздорову.

– Вот наглая девка! – вскричал турок, продолжая ломать комедию, хотя по его взгляду я увидела, что он узнал Новохатскую. – Ты совсем не соображаешь, с кем ведешь разговор! Моли бога, чтобы я окончательно не рассердился и не приказал выпороть тебя плетьми! Если ты сама не уйдешь из моего кабинета, я прикажу вышвырнуть тебя вон!

Он попытался подняться, но я ткнула его пистолетом в грудь, и он снова повалился на диван.

– Не делай лишних движений, никто не придет тебе на помощь. Твой охранник сейчас отдыхает, у него, так сказать, послеобеденный сон. Хотя он и не просил, но я ему его устроила. А теперь живо поднимайся и веди меня в подвал, – тоном, не терпящим возражений, приказала я.

– Так что ты хочешь от меня? – опять спросил Артугруль.

Было ясно, что он специально тянет время в надежде, что его головорезы придут ему на помощь. Это меня не устраивало, потому что с минуты на минуту охранник в коридоре, которого я временно вырубила, должен был прийти в себя.

– Повторяю последний раз, господин Артугруль, – сказала я, теряя терпение. – Верните девушку, верните Елизавету Новохатскую. Девушку с фотографии, которую вы сразу же узнали! Верните по-хорошему, и никто не будет на вас заявлять в полицию. Я вам это обещаю. Ее похитили, привезли вам, а вы незаконно удерживаете ее у себя. Понятно, что я вам только что сказала?

– Но мне ничего об этом не известно, – слишком быстро проговорил хозяин «Наямиры», но предательски бегающие глазки его выдали.

– У вас в клубе есть подвал, он закрывается на ключ, а этот ключ находится у вас, – терпеливо, как умственно отсталому, вдалбливала я ему. – Мне нужно туда попасть. Отведите меня туда.

– Слушай, о чем ты вообще говоришь? Я ничего не знаю, я взял тебя на работу. А ты в благодарность за это угрожаешь мне пистолетом. Ты очень нехорошо поступаешь! – Хозяин «Наямиры» снова начал тянуть время.

– Черт бы тебя побрал, старый хрыч! – заорала я на него, уже не сдерживаясь. – Сейчас ты у меня все поймешь! Поймешь все сразу, я тебе обещаю! Я не хотела прибегать к радикальным мерам. Но, видимо, придется, если ты не хочешь понимать простой человеческий язык. Да, придется поговорить с тобой на языке физического воздействия. Надеюсь, что такой способ общения будет гораздо эффективнее. К тому же у меня просто нет времени и дальше возиться с тобой!

С этими словами я нажала на болевую точку в районе солнечного сплетения, и Артугруль, захрипев, отключился.

Но в отключке он пребывал недолго. Совсем скоро сознание возвратилось к нему, и он пришел в себя.

Прокашлявшись, хозяин клуба открыл глаза:

– Где я? Что такое? У меня болит правая рука… – слабым голосом проговорил он.

– Сейчас у тебя заболит и левая рука, если ты сейчас же, вот сию же минуту, не оторвешь от дивана свою толстую задницу и не отведешь меня в подземелье, в котором ты прячешь девушку!

– Хорошо, я отведу тебя туда… В сейфе находится ключ… Мне надо встать… Помоги… – делая паузы, попросил Артугруль.

– Давно бы так, – сказала я и стащила с дивана его тушу.

Под дулом пистолета Артугруль достал из сейфа ключ и, кряхтя, пошел к двери.

– Открывай дверь, – скомандовала я. – Да побыстрее! – прикрикнула я на него.

Артугруль повиновался и открыл дверь. Охранник все еще валялся на полу.

– Здесь кругом мои люди, – бешено вращая глазами, проговорил турок.

– Значит, ты отзовешь их и поможешь мне, если тебе дорога твоя жизнь! – снова заорала я на него.

– Неужели ты выстрелишь в меня? Я не могу в это поверить! Ты не сможешь убить меня! – патетически восклицал он. – Женщина вообще не должна убивать, она дает жизнь, а не отбирает ее, – продолжал философствовать Артугруль.

– Кончай болтать! – заорала я.

– Вы живыми отсюда не выйдете! – снова принялся угрожать он.

Ну, все! Я помахала пистолетом у него за ухом:

– Веди в подвал! Кому сказала? И чтоб без болтовни!

Мы пошли вперед. Со всех сторон нас окружали боевики Артугруля, но в первую минуту они пребывали, по-видимому, в шоковом состоянии от созерцания своего хозяина, которого взяла в заложники девушка в длинном вечернем платье. Однако первоначальная растерянность вот-вот пройдет, и тогда…

– Быстро скажи своим людям, чтобы они убрали свои пушки и вообще – убрались бы отсюда куда подальше, – приказала я хозяину клуба, – я успею в тебя выстрелить, можешь даже не сомневаться. Легче тебе будет от сознания того, что за тебя отомстят, если тебя уже не будет в живых?

Артугруль не отозвался.

А один из его телохранителей вдруг завопил:

– Стой! Стрелять сейчас буду! – Он поднял пистолет в нашу сторону.

– Стреляй, давай, – насмешливо сказала я и прикрылась Артугрулем, как щитом. – Сначала ты убьешь своего шефа, – пообещала я ему.

Громила растерянно остановился.

– Ты долго еще будешь молчать и испытывать мое терпение? – спросила я Артугруля.

Видно, до хозяина «Наямиры» только теперь дошло, что ситуация стала критической, что я действительно в любой момент могу прикончить его.

– Остановитесь! – заорал он. – Прекратите! Бросьте оружие! Вы рискуете моей жизнью! Эта ненормальная убьет меня! Пошли вон все!

Но, видимо, не все пошли вон, потому что, когда мы с Артугрулем уже дошли до подвала, кто-то сзади прижал к моему лицу вату с хлороформом…

Сознание медленно возвращалось ко мне.

– Женя! Женя! Слава богу, ты очнулась! – услышала я чей-то знакомый голос и, открыв глаза, увидела склонившееся надо мной лицо Елизаветы.

– Лиза, – выдохнула я. – Ты жива?

– А то! Чего мне сделается? – независимо ответила Новохатская.

– А тебя сюда за что? В чем ты виновата? – раздался еще один женский голос, и тогда мне стало понятно, что кроме меня и Елизаветы здесь находятся еще и другие девушки или, по крайней мере, одна-то уж точно.

Я поднялась с пола, на котором лежала, и огляделась.

Какая-то маленькая, полутемная, холодная и сырая комнатенка. Вдоль стены находились то ли нары, то ли длинные полки, сразу и не поймешь. Если это спальные места, то без постельного белья: только одни узкие серые и грязные матрасы. Здесь же, в углу, находился унитаз. С низкого потолка свисала одинокая тусклая лампочка.

– Нашего полку прибыло. За какие прегрешения тебя сюда сослали? – спросила девушка лет двадцати. – Меня Оксаной зовут, тебя, я уже знаю, Женей.

Сзади нее стояли еще две девушки примерно ее возраста.

– Добрый день или ночь? – сказала я.

– А нам все равно, что день, что ночь, – ответила другая узница этого подвала, – меня Ларисой зовут.

– А я – Кристина, – сказала третья девушка.

– За что вас сюда отправили? – спросила я.

– А ни за что! – ответила Кристина.

– Представь себе, просто так!

– Вот взяли и швырнули сюда, как… – вдруг разом заговорили девушки.

– И долго вы здесь находитесь? – спросила я.

– Долго? А мы знаем? Да мы тут уже и не знаем, какой год на дворе! – воскликнула Кристина.

– Значит, вас удерживают здесь насильно? – спросила я.

– А как же еще! О нас же никто не знает, – вступила в разговор Лариса. – Нас же из России вывезли нелегально. Сказали, что будем работать стриптизершами. Но сутенер привез сюда и заставил клиентов бесплатно обслуживать. Мы, естественно, взбунтовались, вот нас и сослали сюда.

– Неужели же вас никто не ищет? – удивилась я.

– А кто? Кто будет нас искать? Кто знает, что нас вывезли? И, главное, куда? – вопросом на вопрос ответила Лариса.

– Куда же смотрят власти? – спросила я.

– Какие власти? У хозяина все схвачено. Только у него ключи от подвала, а еще у него головорезов – тьма-тьмущая, – сказала Оксана.

– Так что же вы тут делаете? – спросила я.

– А ничего, сидим, как видишь. Когда наплыв клиентов случается, нас поднимают наверх, но обслуживаем мы только самых что ни на есть отморозков. От них чего только не натерпишься. Живем здесь, как рабыни. Готовимся к самому худшему, – сказала Кристина.

В это время дверь в подвал открылась, и охранник швырнул на пол еще одну девушку.

– Принимайте подружку! – Гнусно захохотав, он снова закрыл дверь.

– Олеся! – воскликнула я, признав в брошенной в подземелье девушке свою недавнюю попутчицу.

Девушка кое-как встала, подошла к двери и стала стучать в нее кулаками:

– Сейчас же откройте! Открывайте! Немедленно выпустите меня отсюда! Вы не имеете права! Я буду жаловаться!

– Успокойся, зачем ты тратишь силы? Они тебе еще пригодятся, – подойдя к ней, сказала Лариса.

– Но я не хочу! – кричала Олеся. – Они заставили меня… обслуживать клиентов! Но это невозможно! Я не проститутка!

– А кто же ты такая? – спросила ее Оксана.

– Я – балерина, – ответила Олеся, – приехала сюда танцевать в шоу-программе.

– А ты не врешь? Правду говоришь? – с сомнением спросила Лариса.

– Да, это правда. Зачем мне врать?

– Трудно тебе придется, подруга, – заметила Кристина.

– Я здесь ни за что не останусь! – снова начала кричать Олеся.

– Господи, ну, куда же ты денешься? Скажи спасибо, что тебя просто бросили сюда и не избили, – сказала Кристина. – А то ведь любимое развлечение нашего хозяина – это натравить на нас своих головорезов, чтобы те колотили нас.

– За что?! – со слезами на глазах спросила Олеся.

– А ни за что! Просто так, для профилактики. Ему ведь важно сломить нашу волю, чтобы мы не помышляли выбраться отсюда. Ты же видишь, как мы здесь живем. Спим на голых матрасах, без подушек. А уж как нас кормят! Собакам и то лучше живется. Сначала лучшие куски бросают им, а уж то, что осталось, – доедаем мы. Даже попить вдоволь нельзя, хотя такую воду пить просто опасно.

– Как же здесь холодно, – поежилась Олеся.

– Это так, подруга, – согласилась с ней Кристина. – Мы и сами мерзнем, поэтому забираемся на полку по двое, а то и по трое. Я вот что думаю: нам трудно будет выбраться отсюда, хотя только об этом мы все и мечтаем.

– Почему же? – спросила Олеся.

– Да ты как маленькая! Потому что хозяин подкупил полицию, он никого сюда не пустит. Он совсем обнаглел! Вот тебя он бросил сюда, а ведь ты, Олеся, приехала в Турцию на законных основаниях?

– Конечно, у меня рабочая виза, – ответила девушка.

– Вот видишь! Я и говорю: он ни перед чем не остановится!

– Девчонки, бросьте ныть, Женя нас спасет, – уверенно заявила Елизавета. – Ведь правда, Женя?

– Вряд ли у нее что-то получится, – скептически произнесла Лариса, – только если сам хозяин откроет эту дверь.

В это время дверь подвала снова открылась, и к нам вошли два охранника. Они молча, ни слова не говоря, потащили к выходу из подземелья Ларису, Кристину и Оксану.

– Девчонки, держитесь! – крикнула на прощание Кристина.

В подвале остались мы с Елизаветой и Олесей.

– Женя! Неужели мы так и будем здесь сидеть? – спросила Новохатская.

– Сейчас, подожди, – сказала я, – дай мне прийти в себя.

– Ах да, конечно, конечно, – засуетилась Елизавета, – может, тебе водички дать? Хотя она тут совершенно не питьевая.

Окончательно придя в себя, я стала размышлять, как действительно можно выбраться отсюда. Ждать, когда Артугруль соблаговолит самолично спуститься в подвал, можно было до второго пришествия. Нужно выбираться самим.

Я внимательно обследовала комнатку и в самом ее конце нашла какую-то дверь. На ней, естественно, висел замок, но, поковырявшись в нем, я открыла дверь.

– Прошу всех на выход, – пригласила я девушек.

Мы вышли в узкий и длинный коридор, и я закрыла дверь. Но в этот момент над дверью замигала красная лампочка, которую я сначала не заметила, а потом завыла сирена.

«Тревога! – подумала я. – Это наверняка сработала сигнализация, сейчас за нами бросятся в погоню».

Но на самом деле все оказалось гораздо серьезнее. Коридор вдруг стало заливать водой.

– Быстрее, девчонки, давайте быстрее! – крикнула я.

Мы побежали вперед, но вода начала прибывать буквально на глазах.

Нам все-таки удалось добежать до конца коридора, пока вода еще была нам по щиколотку. Но вот мы оказались перед еще одной дверью, с которой мне справиться все никак не удавалось. Вода между тем поднималась все выше и выше.

– Господи, – закричала Олеся, – я же совсем не умею плавать, я захлебнусь и утону!

– Спокойно, без паники, я помогу тебе, – начала успокаивать ее Елизавета.

– Девчонки, пожалуйста, не бросайте меня! – зарыдала Олеся.

– Да успокойся ты! – в сердцах крикнула Елизавета. – Никто и не собирается тебя бросать!

Пока Новохатская переговаривалась с Олесей, я продолжала обследовать дверь. Странная она была какая-то: ручки, за которую обычно открывают все двери, в данном случае не было. Как же ее открыть-то?

Воды между тем стало уже гораздо больше, она уже почти доходила нам до груди.

– Неужели же мы утонем и останемся здесь навеки? – всхлипнула Олеся.

Новохатская на этот раз промолчала. Видимо, она и сама пала духом.

– Никто не утонет! – бодро заверила я девушек, а сама стала лихорадочно думать, что можно предпринять в таком случае. Ведь вода уже доходила нам до шеи.

Я нырнула и стала ощупывать стенку: а вдруг здесь имеется какой-нибудь механизм, который может открыть эту дверь? Но все было напрасно.

– Женя, а ведь мы и в самом деле здесь утонем, – растерянно сказала Елизавета, – вода-то ведь все прибывает.

– Лиза, не мешай мне! Я лично не собираюсь тонуть. И вам не дам, – добавила я.

– Но я сейчас захлебнусь, – жалобным голосом залепетала Новохатская, – я на цыпочках уже стою.

«А чего тебя понесло в Италию? – со злостью подумала я. – Сидела бы себе в Штатах!»

Но вслух я приказала ей:

– Чего ты хнычешь? Ты-то ведь умеешь плавать, надеюсь? Ну, вот и держись. И Олесю поддержи, если сможешь.

В этот момент мой взгляд уперся в вентиляционную решетку. Я поняла, что это единственный, пожалуй, выход из создавшейся ситуации.

Я вскарабкалась наверх по стене и начала выбивать эту решетку. Только так мы могли спастись.

Но решетка все никак не поддавалась. Я колотила по ней изо всех сил, потому что вода действительно прибывала буквально каждую секунду.

Девушки уже держались на плаву, их головы, да и моя голова тоже, уже почти приблизились к потолку.

И тут мне пришла в голову одна мысль. Я глубоко нырнула и, перевернувшись вниз головой, оттолкнулась от пола руками, а потом, что было силы, стукнула решетку ногами.

Ура! От этого последнего, можно сказать, решающего удара решетка поддалась.

Приблизившись к ней наверху, я, сильно по ней ударив, окончательно выбила ее. Я стала протискиваться в отверстие вентиляционной трубы, довольно узкое, надо сказать. Но ничего, мы все трое – девушки стройные, изящные, лишнего веса ни у кого из нас не наблюдается – выберемся.

Я подала руку Новохатской и притянула ее к себе.

– Лиза, крикни Олесе, чтобы следовала за тобой. Поехали! Не отставать!

Отдав эти приказы, я полезла вперед. В трубе мало того что было узко, в ней еще было и скользко. Кроме того, она несколько раз меняла направление, так что приходилось извиваться.

Наконец мы выползли наружу. Это была какая-то пустая небольшая комната, возможно, предназначенная для каких-то технических целей. Но сейчас нам было не до того, чтобы это выяснять. Главное, что мы спаслись от наводнения.

На нашем пути попались еще две двери, но открыть их было делом одной минуты. И вот мы, мокрые и исцарапанные, вышли наконец на свежий воздух.

Я посмотрела вокруг: где мы, интересно, находимся? И тут мой взгляд упал на знакомый пейзаж: побережье, а на нем – роскошный дом-дворец скромного сторожа Станислава. Совсем недалеко от нас. А вот и он сам, собственной персоной.

– Станислав! – закричала я и замахала рукой.

Он, увидев нашу компанию, пошел навстречу.

– Ты все-таки нашла свою подругу? – спросил он.

– И не одну, – ответила я. – Послушай, можно у тебя обсушиться?

– Всегда пожалуйста! Я же приглашал тебя в гости не далее как… вчера вечером.

– А сейчас что? – недоуменно спросила я.

– А сейчас раннее утро, – ответил он.

Ничего себе! Значит, мы пробыли у Артугруля всю ночь.

– Стас, помоги, пожалуйста, Олесе, – попросила я. – Она совсем ослабела, пока мы выбирались из подвала этого мерзавца.

– Вас все-таки отправили в подвал? – спросил Станислав.

– Меня и Олесю, а Елизавета уже там находилась, – коротко объяснила я. – Ну, пойдем уже к тебе, а то мы едва на ногах держимся.

– Конечно, конечно.

Станислав подхватил на руки Олесю, и мы пошли.

Дом у Станислава внутри был так же роскошен, как и снаружи.

– Стас, не томи, скажи, кто ты на самом деле? – спросила я.

– Я архитектор, – ответил он, – проектирую здесь пансионаты, отели, частные особняки.

– Тогда все понятно, – сказала я, – вопросов больше нет.

– А у меня есть, – сказал он. – Расскажи, что произошло после того, как я вышел из комнаты, чтобы не помешать вашему разговору.

Я начала рассказывать. В конце разговора я попросила его позаботиться об Олесе, которая, намучившись, сейчас спала.

– Будет сделано, – пообещал он. – А ты… Приезжай ко мне в гости.

– В гости? Ладно, если представится случай, – обтекаемо сказала я.

Мы распрощались со Станиславом, потом поехали в отель, где я забрала свои так и не распакованные вещи.

Уже в самолете я спросила Елизавету, как ее угораздило рвануть в Сорренто.

– Жень, я же тебе не раз говорила, что Роберт Болтон – наркоделец, – опять начала свое Новохатская.

– Это я уже слышала от тебя миллион раз, – вздохнув, сказала я.

– Слышать-то слышала, но всерьез не воспринимала. А я всегда знала, нет, скорее всего, чувствовала, что здесь что-то неладно. И вот, представляешь себе, сидим мы в ресторане с Филиппом, куда он меня пригласил, и тут раздается телефонный звонок.

– У кого он раздается? – спросила я.

– У Филиппа, разумеется. Только он, наверное, и не подозревал, что я понимаю по-итальянски. Ну и вот, я услышала, вернее, его реплики означали, что наркотики будут в порту Марина-Пикколо завтра. Я решила, что необходимо предупредить тамошнюю полицию.

– И полетела в Италию, потащив с собой Джорджиану? – спросила я.

– Никого я не тащила, она сама за мной увязалась. Сказала, что поссорилась со своими девчонками и хочет от них отдохнуть. Ну, я и взяла ее с собой за компанию, чтобы не было скучно, – объяснила Новохатская.

– Да уж, – заметила я, – скучно Джорджиане точно не было. После того как ты вышла из дома якобы на минуточку, туда ворвались бандиты.

– Да ладно! – не поверила Елизавета.

– Вот тебе и ладно!

– А ты-то откуда это знаешь? – спросила Елизавета.

– Ничего себе, вопросик! Так ведь я там тоже была, только я сначала полетела в Доминикану. Это ведь ты написала в записке, что едешь с Филиппом заниматься дайвингом. Как ты додумалась сочинить такое?

– Жень, но ведь… А как мне по-другому было усыпить твою бдительность?

– Ничего себе, усыпила! А меня по твоей милости тоже усыпили охранники этого Артугруля.

– Так ведь и я отведала этого снотворного, когда в телефонной будке, куда я выскочила, чтобы сообщить итальянской полиции о грузе, на меня напал этот… как же его…

– Маурисио на тебя напал, он и его шайка занимаются тем, что похищают девушек и поставляют их в ночные клубы, – объяснила я.

– А я не очень-то и парилась, – беспечно сказала Елизавета. – Я же знала, что в конце концов ты обязательно за мной приедешь. А если не ты, то дэдди весь мир на уши поставит, а меня непременно найдет. Ты и не представляешь себе, какие у него возможности! И уж на самый что ни на есть крайний случай я решила: если со мной что-то и случится такое… нехорошее, то папочка так им всем отомстит, что никому мало не покажется. Жень, пожалуйста, не говори папе, что со мной случилось, прошу тебя.

Я пообещала ей, что, конечно же, о ее итало-турецком вояже Георгий Валентинович ничего не узнает. Да, пожалуй, не стоит укреплять Георгия Валентиновича во мнении о том, что его дочь просто запрограммирована, чтобы вляпываться в какую-нибудь лабуду. К тому же благодаря Лизе мир определенно стал чище, ведь полиция накрыла крупную партию наркотиков.

А еще я подумала, какой же она все-таки еще ребенок! Так рассуждают подростки четырнадцати-пятнадцати лет. Только в этом возрасте можно считать, что виновные в их смерти буду кусать себе локти и раскаиваться. Они не понимают, что их-то самих уже не будет на этом свете. А он поистине прекрасен, хотя это и звучит высокопарно.

И, конечно же, стоит еще раз полюбоваться красотами Доминиканы, Италии и других не менее прекрасных мест. Пожалуй, когда-нибудь я снова повторю наш маршрут США – Латинская Америка – Европа. Только это уже будет настоящий круиз: с чувством, с толком, с расстановкой, как говорил классик. Потому что сейчас наше путешествие можно назвать галопом. Галопом по Европам. Галопом по Америкам и Европам, так будет точнее.

Content

Марина Сергеевна Серова
Тур в никуда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5