Марина Сергеевна Серова

Тайны горных туманов

© Серова М.С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Яркие лучи жаркого летнего солнца настойчиво пробивались сквозь плотные занавески, которые, увы, не спасали от июньского зноя. Я уже привыкла вставать рано, поэтому и сегодня, по заведенному обычаю, в шесть утра продрала глаза.

В принципе, я вполне могла себе позволить поваляться в постели и подольше – у меня началась череда длинных выходных, с заказом я блестяще справилась еще на прошлой неделе и теперь преспокойно жила в свое удовольствие. Смотрела фильмы, дегустировала отменные тетушкины блюда, которые та постоянно готовила, на улицу выходила редко.

Это раньше я каждое утро начинала с пробежки, раза три-четыре в неделю ходила в тир или на стрельбище и регулярно занималась общефизической подготовкой. Но сейчас я пришла к выводу, что поговорка «талант не пропьешь» для меня полностью справедлива, в своих способностях я была полностью уверена и потому позволяла себе расслабиться во время выходных.

Тетя Мила порой удивлялась, как мне не скучно целыми днями просиживать возле монитора компьютера – она то и дело пыталась вытащить меня на какие-нибудь мероприятия, вроде посиделок у своих подруг, или попросту заставить меня прошвырнуться по магазинам.

Однако все тетушкины «развлечения» мне абсолютно не нравились – не было желания сидеть несколько часов за столом и беседовать с едва знакомыми мне людьми или же убивать время, гуляя по бутикам или универмагам.

В конце концов тетя Мила вроде бы от меня отстала – поняла, видимо, что меня не заставишь делать что-то против воли, и дала мне спокойно отдохнуть так, как мне того хочется.

Время от времени она сетовала, что другие люди ведут более интересную жизнь, нежели у меня, и предлагала мне заняться каким-нибудь хобби. Но к кулинарии я абсолютно не имела никаких способностей – максимум, что я могла сделать на кухне, так это пожарить себе яичницу, да и то практически всегда забывала про сковородку, и несчастная глазунья выглядела как жертва московского пожарища 1812 года.

– Женечка, может, тебе лучше рукоделием заняться? – предложила однажды тетушка и привела ряд примеров увлекательных забав с иголкой и нитками.

Конечно же, я сразу отмела эту идею – где это видано, чтобы телохранитель Женя Охотникова, мастер боевых искусств и меткий стрелок, сидела за пяльцами да вышивала крестиком?

Одним словом, я наконец-то получила возможность смотреть у монитора киноновинки, а тетушка, исчерпав всю свою фантазию по поводу моего досуга, только вздыхала да молча переживала, что ее любимая племянница не имеет абсолютно никаких «нормальных» интересов.

В моих планах на сегодняшний день значился просмотр трех полнометражных фильмов, которые я нашла в интернете вчера вечером.

Я встала с кровати, надела домашние джинсы и футболку и прошла на кухню, откуда уже доносились ароматные запахи утреннего кофе и какой-то свежей выпечки.

Тетя Мила сосредоточенно переворачивала на сковородке подрумяненные творожники (а может, оладьи или пирожки, точно я пока сказать не могла) и, услышав мои шаги, пожелала мне доброго утра.

Мы обменялись обычными приветствиями, после чего тетушка поинтересовалась, чего сегодня моя душенька желает отведать – сырников, омлета или овсяной пиццы по какому-то новейшему рецепту.

Я абсолютно неприхотлива в еде, поэтому позволила тете самой решать, чем меня накормить, и налила себе в чашку свежезаваренный кофе.

– Женечка, вот, попробуй, сырники совсем горячие! – тетя Мила щедро наложила мне в тарелку ароматных плюшек. – Полей сметаной, скоро будет пицца готова!

– Тетя Мила, ну зачем столько готовить? – вздохнула я. – Ты меня кормишь как на убой, столько трудов прилагаешь…

– Ну а кто же еще готовить будет? – удивилась та. – Кстати, Женечка, ты знаешь, меня сегодня Анна Перушникова – помнишь ее, моя давняя приятельница? – приглашает на выставку в нашем музее. Она говорит, что там очень редкое собрание картин, и мне кажется, тебе стоит сходить вместе с нами! И, кстати, будет Илюша Перушников, ее племянник. Очень хороший молодой человек, мы ведь были у них как-то на дне рождения Анны!

– Да я в живописи не разбираюсь. Пожалуй, воздержусь, – лаконично ответила я, отпивая глоток крепкого горячего кофе.

Все понятно – тетя Мила, как всегда, в своем репертуаре. Опять хочет свести меня с очередным «замечательным молодым человеком, который, кстати, не женат, и у него даже нет девушки».

Я очень люблю тетушку, однако некоторые ее привычки порой приводят меня в замешательство.

Дело в том, что тетя Мила спит и видит, как ее обожаемая племянница наконец-то выходит замуж и обзаводится выводком детишек, бросает свою опасную работу и ведет нормальный образ жизни семейной дамы. Сколько бы я ни спорила с тетушкой на эту тему, сколько ни доказывала ей, что пока я вполне довольна своим незамужним положением, – все без толку. Тетю не переубедишь, как ни старайся. Поэтому я научилась спокойно реагировать на все ее попытки и находить повод не являться на очередную встречу с предполагаемым кавалером.

Сейчас я пожалела, что сижу без заказов, – по крайней мере, если бы я занималась новым делом, то могла бы сослаться на работу.

Но тетушка прекрасно знает, что у меня период затишья, поэтому можно пытаться меня таскать по различным мероприятиям.

– И зря ты не хочешь идти! – возразила тетушка. – Неужели тебе неинтересно посмотреть выставку? Я понимаю, ты не художник, но ведь и я никогда в жизни не рисовала! Но посещать музеи нужно хотя бы для культурного развития!

– Сегодня что-то не хочется культурно развиваться, – пробубнила я. – Сходим как-нибудь на выставку с тобой вдвоем. Пока мне лучше отдохнуть в одиночестве.

– Ты опять станешь свои дурацкие сериалы смотреть! – воскликнула тетя Мила. – Ну сколько можно, Женя? Ты же молодая женщина, а не старенькая пенсионерка, надо жить своей жизнью, а не придуманной!

– Тетя Мила, мне и так хватает впечатлений на моей работе! – возразила я. – Могу же я иметь увлечение, не связанное с постоянным общением с людьми! Я же не возражаю против твоего хобби – ты любишь кулинарию, а я – фильмы!

– Приготовление пищи – очень полезное занятие, а вот просмотр телевизора, то есть компьютера, – совсем не…

Я поняла, что спор затянется надолго и тетя Мила меня так просто не оставит. Ссориться с ней и расстраивать ее мне совершенно не хотелось, поэтому я молча занялась своим завтраком, собираясь после тетушкиного монолога похвалить удачное блюдо. Но, на мое счастье, дожидаться окончания речи не пришлось – внезапно зазвонил мой мобильный телефон.

Я обрадовалась сигналу мобильника подобно тому, как радуется ребенок долгожданному подарку на Новый год, и с извиняющейся улыбкой посмотрела на экран смартфона.

Номер был неизвестный, что меня обнадежило – может, повезет и звонок от нового клиента? Тогда можно будет считать, что я спасена и от выставки, и от уныло-скучных бесед с племянником тетушкиной знакомой. Правда, и фильмы не посмотрю, но они от меня никуда не убегут!

– Слушаю, – я поднесла трубку к уху, игнорируя разочарованный взгляд тетушки Милы.

– Доброе утро, – раздался незнакомый мужской голос. – Прошу прощения, я могу поговорить с телохранителем Евгенией Максимовной Охотниковой? Мне правильно дали номер?

– Да, все верно, – ответила я. – Евгения Максимовна вас внимательно слушает. Как к вам можно обращаться?

– Простите за столь ранний звонок, – проговорил мужчина. – Меня зовут Федор Павлович Зеленцов. Мне рекомендовали вас как опытного профессионала, единственного в Тарасове специалиста такого уровня, и я хотел бы вас попросить взяться за мое дело.

– Хорошо, – заметила я. – Вам требуется телохранитель?

– Не мне, – продолжал мой собеседник. – Понимаете, Евгения Максимовна, это долгая история, по телефону разговаривать не совсем удобно. Скажите, мы могли бы с вами встретиться и побеседовать лично? Думаю, иначе подобные дела не обсуждаются…

– Без проблем, – заявила я. – Сегодня у меня есть свободное время; когда и где вам удобно встретиться?

– В первой половине дня вам удобно будет? – спросил Зеленцов. – Мне надо сделать сейчас несколько дел по работе, я освобожусь примерно в девять – полдесятого. Мы можем с вами встретиться в кафе в городе, вы не возражаете?

– Абсолютно ничего не имею против, – произнесла я. – Скажите, какое кафе и где оно находится, я подъеду туда.

– Скажем, кафе «Сенатор» на пересечении улиц Огородной и Мира, это в центре, – предложил Федор Павлович. – Оно довольно тихое, так как цены там высокие, зато поговорить можно будет спокойно. Людей с улицы там не будет, думаю, для разговора это очень удобно.

Как показывает практика, если не хочешь, чтобы тебя подслушали, лучше всего выбирать людные места, однако я не стала говорить об этом Зеленцову. Как говорится, хозяин – барин, но если кафе покажется мне подозрительным, я предложу своему клиенту сменить место для беседы.

Поэтому я согласилась и уточнила:

– Так ко скольки мне подъехать? К девяти?

– Давайте я вам предварительно позвоню за час, чтобы вы не тратили свое время, – сказал Федор Павлович. – Вам это будет удобно?

– Да. – На этом мы попрощались, Зеленцов положил трубку.

Тетушка расстроенно посмотрела на меня, со вздохом спросила:

– Опять работа, да, Женечка?

– Новый заказ. – Я постаралась скрыть торжествующую улыбку. – Прости, но музей придется отложить. Но, думаю, тебе будет интересно посмотреть картины с твоей приятельницей и ее племянником.

Тетя Мила молча положила в мою тарелку пиццу.

Несмотря на то что из дома я вышла утром, было так жарко, как будто стоял уже полдень. Похоже, нынешнее лето в Тарасове и правда выдастся знойным – почти целый месяц не было дождей, жители города изнемогали от духоты. Работающее население спасалось кондиционерами, отпускники спешили покинуть Тарасов и уехать либо на курорт, либо на дачный участок – кому на что хватало возможностей и времени. Я абсолютно спокойно переношу как жару, так и холод, но что скажешь, была бы моя воля, квартиру я бы не покидала.

Кафе «Сенатор» было небольшим заведением, обставленным по высшему разряду. Мне уже приходилось бывать здесь раньше, и могу сказать, обслуживание тут всегда радовало, выбор блюд был довольно разнообразным, и, как правило, люди сюда заходили весьма обеспеченные. Несмотря на небольшой размер заведения, в «Сенаторе» частенько проводили корпоративы для узкого круга людей, заказывали банкеты и торжества. Я бы назвала его мини-рестораном, потому что такое наименование подходило «Сенатору» гораздо лучше, нежели просто «кафе».

Федор Павлович сказал, что будет в «Сенаторе» в девять тридцать утра, и, так как я приехала на десять минут раньше, мне пришлось занять столик, показавшийся мне наиболее удобным для делового разговора. Других посетителей в столь ранний час здесь не было, и я решила, что Зеленцов выбрал весьма неплохое место для приватной беседы.

Ко мне сразу подошла стройная высокая официантка и с профессиональной выучкой предложила сделать заказ.

Так как я недавно плотно позавтракала, то остановила свой выбор на эспрессо и стала ждать своего клиента.

Минут через семь, когда я уже допила свой кофе, дверь заведения открылась и в кафе вошел худощавый мужчина лет сорока – сорока пяти. На нем был в деловой костюм темно-синего цвета, из чего я сразу сделала вывод, что он работает в какой-то престижной компании или, возможно, владеет собственным бизнесом. Его темно-каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были зачесаны назад, лицо мне показалось несколько усталым и изможденным.

«Либо он по уши завален неотложной работой, либо его что-то тревожит», – подумала я про себя.

Мужчина быстро оглядел заведение, а потом, не колеблясь, подошел к моему столику.

– Евгения Максимовна? – скорее утвердительно, нежели вопросительно, проговорил он.

Я кивнула, мужчина выдвинул стул и устроился напротив меня.

– Признаться, я именно так себе вас и представлял.

«Странно, – подумала я про себя. – Обычно телохранителей в фильмах и книгах изображают одетыми во все кожаное, а я сегодня выбрала легкую черную футболку и обычные джинсы, подходящие в знойную погоду. Но кто знает, может, у Зеленцова иное представление о женщинах-телохранителях?»

Я улыбнулась и проговорила:

– Что ж, вы не ошиблись. К тому же, кроме нас, в кафе никого нет, так что мы можем с вами спокойно поговорить о вашем деле.

Федор Павлович кивнул, к нам снова подошла официантка.

Она вежливо поинтересовалась у Зеленцова, что он будет заказывать, и тот, не пользуясь меню, привычно попросил американо и сэндвич с ветчиной и сыром. Сразу стало понятно, что мужчина постоянно бывает в этом кафе и остается верен своим привычкам – заказывает одно и то же.

Он посмотрел на меня и поинтересовался:

– Евгения Максимовна, вы будете что-нибудь заказывать?

– Спасибо, я уже выпила свой кофе, – улыбнулась я, давая понять, что пришла в кафе не для того, чтобы поесть, а по рабочим делам.

Зеленцов кивнул, официантка взяла мою чашку и отправилась выполнять заказ.

Федор Павлович задумчиво вертел в руках белоснежную салфетку, словно о чем-то сосредоточенно размышлял.

Я нарушила молчание.

– Вы говорили, что хотите воспользоваться моими услугами, – напомнила я. – Хотелось бы узнать поподробнее о сути вашей проблемы.

– Да, конечно, – отстраненно проговорил мужчина. – Только начать придется издалека. Я работаю в крупной тарасовской компании, занимаю там руководящую должность. По меркам нашего города меня можно считать состоятельным человеком, если не больше. Это я говорю не для того, чтоб похвастаться, – всего я добился своим трудом, – а чтобы вы представляли себе мою ситуацию.

– Понимаю, – кивнула я. – Продолжайте.

– Я один воспитываю дочь Аню, – проговорил Зеленцов. – Моя жена Света умерла от рака двенадцать лет назад, когда Ане было всего шесть лет. Увы, спасти жену не удалось, несмотря на то, что я обращался к лучшим специалистам и даже договорился с московской клиникой, чтобы Свету прооперировали. Но жена умерла до отъезда из Тарасова – она так и не дождалась операции… В общем, я воспитывал дочь один, и, чтобы Анюта ни в чем не нуждалась, мне приходилось очень много работать. К сожалению, я не мог уделять дочери столько внимания, сколько хотелось бы, сами понимаете. Выручала двоюродная сестра Светы Наташа, единственная родственница жены. Родители Светы погибли в автокатастрофе, поэтому у Ани нет ни бабушки, ни дедушки… Ладно, я это все к тому говорю, что, возможно, я что-то упустил в воспитании Ани, может, где-то не смог ей помочь, утратил доверие дочки… Хотя мы с Аней прекрасно ладим, никогда не ссоримся. Бывает, конечно, Аня обижается на меня – но я и так ей все разрешаю, не подумайте ничего дурного. Я имею в виду выбор места, где учиться после школы, – Ане всегда нравилось рисовать, и я отдал ее сперва в детскую художественную школу. А потом дочка решила поступать в художественное училище, и я согласился помогать ей деньгами, если это потребуется. Сам я считаю, что профессия «художник-живописец» совсем не прибыльная, гораздо лучше окончить какое-то заведение посерьезнее, но настаивать на своем я не стал. Если дочь видит себя в будущем художником – пускай, это ее жизнь, и я не имею права вмешиваться. Наоборот, я во всем поддерживаю Аню, стараюсь ей помочь, хотя дочка у меня самостоятельная. У нее масса всевозможных интересов помимо живописи.

– Каких, например? – поинтересовалась я.

Официантка подошла к нашему столику и аккуратно поставила тарелку с сэндвичем и кофе для Федора Павловича.

Тот не обратил ни на девушку, ни на свой заказ никакого внимания и продолжал:

– Например, Аня обожает ходить в походы. Не знаю, в кого она пошла – мы вроде со Светой ничем подобным не увлекались, выбирались пару раз на отдых, но это совсем не то, что нравится Анюте. Мы-то со Светой путевки брали – в основном на Черное море, зарабатывать порядочно я стал, увы, после смерти жены. Ну, представляете себе – номер в двухместном домике, пляж, море… Пару раз на экскурсии выбрались, и все. А вот Ане подобный отдых кажется скучным. Дочке совсем необязательно ехать на море с пляжем – она сама говорила, что валяться сутками и загорать ей неинтересно, зато топать целый день с тяжелым рюкзаком по степи или сплавляться по горной речке на байдарках – это ей нравится. Я, конечно, переживал первое время за дочь, но потом привык. Сестра Светы давно замуж вышла и в Москву перебралась, и это даже хорошо. Вот она бы точно возражала против Аниных авантюр. Но туристический клуб, в котором числится Аня, хороший – походы они организовывают неплохо, отдых экстремальный, конечно, но в рамках разумного. К счастью, дочка пока не увлеклась парашютным спортом и на байках не гоняется – вот это было бы, конечно, слишком. Ладно, я о чем говорю – Аня у меня человек разносторонний, увлекающийся, что, впрочем, ни в коей мере не мешает ее учебе. Домашние задания дочка выполняла скрупулезно, первый курс окончила хорошо. Сейчас у них в училище пора сессии, Анюта сдала все экзамены, а потом будет практика. Но до практики у студентов небольшие каникулы, примерно две недели. До недавнего времени все шло хорошо – я пропадал на работе, дочка готовилась к аттестации. Поэтому я не придал никакого значения тому, что Аня немного изменилась. Стала не такой, как раньше. Так-то она девчонка веселая, общительная, с хорошим чувством юмора, и общаться с ней интересно. Но буквально неделю-другую назад я заметил, что она стала какой-то неразговорчивой. Сперва решил, переживает за экзамены, спросил ее, как дела в училище, но она сказала, что все хорошо. Я поинтересовался, сложная ли сессия у них на факультете живописи, но Аня ведь всегда готовилась к предметам, много занималась, поэтому проблем у нее не возникло. Дочка заверила меня, что аттестация у нее проходит нормально, хотя я заметил, что она вроде чего-то боится. Тогда подумал – может, настроение плохое – и не стал лезть дочке в душу. Но экзамены прошли, а Аня как была угрюмой, так и осталась.

Мне это совершенно не нравилось, а самое главное, я не мог понять свою дочь. Она откровенничать со мной не хотела, ничего не говорила, и я не знал что и думать. У меня возникла мысль, что Аня, возможно, влюбилась – мало ли, возраст у нее самый подходящий, а молодые люди всегда тяжело переживают, когда не видят взаимности, ну и надумывают себе черт знает что. Я было спросил ее, нет ли у нее парня, но Аня только скептически пожала плечами и заявила, что у нее в группе в основном девчонки и личная жизнь ее сейчас интересует меньше всего. Она всегда была не такой, как остальные ее сверстницы – не встречалась ни с кем ни в школе, ни в училище. И потом, не похоже это было на какую-то влюбленность.

Тогда мне в голову и стали приходить дурные мысли. Честно вам скажу, Евгения Максимовна, лучше бы Аня с кем-то роман закрутила… Но когда дело не в учебе и не в личной жизни, начинаешь думать о чем-то похуже. Что, если дочка умудрилась связаться с дурной компанией? К алкоголю Анюта всегда была равнодушна, курить – не курила никогда, но вдруг кто-то подсадил ее на наркотики? Говорят, в среде художников частенько балуются всякими подобными вещами. В общем, когда Аня была в училище, готовилась к итоговому просмотру, я заскочил с работы домой и проверил ее вещи. К счастью, никаких наркотиков я не обнаружил. Зато нашел нечто другое.

Федор Павлович вздохнул, потом вытащил свой бумажник и извлек оттуда сложенный белый лист бумаги.

– Вот это я обнаружил в личных вещах дочери, – он протянул мне листок.

Я развернула его – это оказалось весьма лаконичной запиской. В ней значилось всего-навсего четыре слова: «Если сделаешь это – пожалеешь». Письмо-угроза напечатано на обычной белой типографской бумаге – скорее всего, отправитель набрал текст на компьютере, а потом распечатал его на принтере.

– И у вас есть подозрения по поводу того, кто мог это сделать? – Я внимательно посмотрела на Зеленцова.

Тот пожал плечами.

– Когда Аня вернулась из училища, я спросил ее, что это такое и как оно оказалось в ее вещах. Аня сперва стала возмущаться, что я лазил по ее сумкам, и мне пришлось сказать, что я искал паспорт дочери для документации по работе. Аня не особо разбирается в том, чем я занимаюсь, поэтому успокоилась, но по поводу записки ничего путного не ответила. Только отмахнулась – мол, кто-то пошутил, наверное, и вообще, она не знает, как эта бумажка у нее в вещах оказалась. Все это звучало в высшей мере подозрительно – сперва она кричит на меня, что я не имел никакого права рыться у нее в комнате, а потом делает вид, что до записки ей нет никакого дела.

Я спросил, можно ли мне взять эту бумажку, но Аня упорно притворялась, что записка и вовсе ее не волнует. Хотя врать Аня не умеет, по ней все видно, что она что-то скрывает. Вот только признаваться дочка упорно не хотела. Я даже решил взять на работе несколько отгулов – поставить заместителя на свое место, чтобы побыть с дочерью и понаблюдать за ней.

Пару дней, во время своих выходных, я провел дома – сказал Ане, что не мешало бы отметить окончание ее сессии, отдохнуть по-семейному. Дочка удивилась, потому что привыкла, что я работаю без отпуска, но возражать не стала. Я сказал, что она может позвать своих друзей к нам домой или отметить сдачу экзаменов где-нибудь в кафе. Она выбрала второе – вроде как в училище она ни с кем близко не общается, а ее подруга Вера вряд ли согласится прийти. Точнее, даже не подруга, а девушка, с которой Аня иногда общается. Я удивился – у дочери ведь много знакомых и друзей, взять хотя бы этот туристический клуб. Но оказалось, что люди из клуба общаются в основном во время походов – у кого работа, у кого учеба, из художественного училища в клубе только одна Аня. В общем, в кафе с Аней мы пошли вдвоем. Мне показалось все это странным – я всегда считал дочку душой компании, а оказалось, что и друзей-то у нее нет.

– А почему та девушка, подруга Ани, Вера, не согласилась прийти на праздник? – удивилась я.

Федор Павлович пожал плечами.

– Аня толком не объяснила, но я понял, что Веру интересует только живопись и с Аней они дружат лишь в училище. Обсуждают задания, ну, и все прочее. Веру я вообще никогда в жизни не видел – живет она на другом конце города, и так они с Аней не пересекаются. Вера, по словам Ани, вообще живет одна – неизвестно, где у нее родители, а из домочадцев у нее только кролик дома. Аня мне фотографии этого кролика показывала из социальной сети.

– Гм… интересная особа, – хмыкнула я. – Ладно, вернемся к вашему рассказу. Итак, вы решили с дочерью отметить окончание ее сессии, верно? Что-нибудь в тот день происходило? О чем вы разговаривали с дочерью?

– Так-то ничего особенного, – вздохнул Зеленцов. – Мы пришли в ресторан в пять вечера, заказали ужин. Во время учебного года дочка питается в студенческой столовой, а дома всегда готовит сама. Когда Аня была маленькой, готовкой занималась Наташа, а потом дочка заинтересовалась кулинарией, поэтому я не нанимал домработницу. Странно, наверное, но мне даже так легче было – Ане нравится стряпня, а лишних людей в дом приводить как-то не хочется. Но к ресторанам Анюта относится равнодушно, она не из тех девушек, которых удивишь ювелирными украшениями, дорогими брендовыми шмотками да изысканной кухней в элитном заведении. При моем материальном достатке следовало бы, наверное, почаще выводить дочь в свет, но зачем заставлять ее что-то делать против воли? У нее собственный круг общения – ну, интересно ей возякаться в масляной краске да кормить комаров в палатке на берегу реки, пускай развлекается…

Ладно, это опять к теме не относится. Понимаете ли, Евгения Максимовна, телохранителя я нанимаю впервые в жизни, поэтому не могу знать, какого рода информация окажется вам полезной. Так что, если вы считаете, что что-то к делу не относится, вы можете меня прерывать и задавать интересующие вас вопросы…

– Пока рассказывайте все, что считаете нужным, – покачала я головой. – И чем больше, тем лучше. Мне нужно ясно представлять себе картину происходящего, чтобы вовремя ликвидировать угрозу, если таковая, конечно, имеется. Как я поняла, вы хотите, чтобы я охраняла вашу дочь, верно?

– Да, именно так, – согласился Зеленцов. – Только дело обстоит несколько… гм… несколько иначе, чем можно себе представить.

– То есть? Поясните!

Федор Павлович вздохнул и произнес:

– В начале своего рассказа я говорил, что Аня – натура увлекающаяся и разносторонняя. Так вот, она состоит в туристическом клубе «Путеводная звезда», и вместе с ребятами из клуба дочка неоднократно ходила в походы. По Тарасовской области в основном – у них были пешие двухдневные маршруты, байдарочные сплавы, велопоходы… Клуб очень хороший, я о нем читал только положительные отзывы. Народ там непьющий и некурящий, люди просто ведут активный образ жизни. Поэтому я и отпускал Аню на все эти мероприятия. Однако в скором времени состоится поход в горы – куда-то на Урал, и Аня давно мечтала туда поехать. Она еще зимой мне все уши прожужжала про эти горы, и я согласился финансировать ее дорогу, ну, и покрыть прочие материальные расходы. Но после того, как я нашел в вещах Ани эту записку-угрозу, мне совершенно не хочется отпускать дочь в горы. Я даже пригрозил ей, что не дам своего согласия и не выделю денег на поход, если дочка не расскажет, откуда у нее взялось это письмо и что вообще происходит. Но, знаете, все без толку. Аня с пеной у рта уверяла меня, что представления не имеет, откуда взялась эта бумажка в ее сумке и что ничего такого с ней не случилось. Говорила, что устала от экзаменов, что ей надо отдохнуть, перевести дух, что Урал – это мечта ее жизни, умоляла меня… Ну, не могу я отказать дочке! Я долго думал, как обезопасить Аню от возможной опасности, и наконец решил прибегнуть к услугам телохранителя, то есть нанять вас. Я рассказал дочери, что отпущу ее только в том случае, если она поедет не одна, а с опытным профессионалом. Как я и думал, Аня отреагировала неадекватно – наотрез отказалась. Еще и заявила, что, если я попытаюсь кого-то нанять, она и вовсе из дома сбежит.

– Гм… странно, – протянула я. – А почему Аня настроена так категорично?

– Видите ли, не хочет, чтобы другие участники похода на нее косо смотрели, – вздохнул Зеленцов. – Она полагает, что телохранитель – это какой-то головорез, который будет постоянно ей мешать. Да и остальные ребята поднимут ее на смех. Я пообещал ей, что найму опытного человека, но она и слушать меня не хочет. Поэтому о нашей с вами встрече я ничего ей пока не говорил.

– Ну, на громилу головореза я вроде не похожа, – хмыкнула я.

Федор Павлович кивнул.

– Естественно, но Ане-то этого не докажешь! Чтобы она согласилась, надо вам познакомиться с ней. Вы ведь сможете убедить мою дочь в том, что ничего такого ужасного в том, чтобы ее сопровождал телохранитель, нет? Скажем, встретитесь с ней, поговорите – вдруг она вам больше расскажет? Аня ведь девушка юная, она думает, что все знает о жизни, но на самом деле все это юношеский максимализм, не более. Посмотрела, может, какой-нибудь боевик про телохранителей и «плохих мальчиков», вот и думает теперь, что я найму для нее какого-то урода с кучей шрамов и внешностью шкафа…

– Конечно, я встречусь с вашей дочерью! – заверила я Зеленцова. – Только скажите, чем она сейчас занимается, как проводит время и где я могу ее найти?

– Ну, она частенько рисует дома или, если погода подходящая, то есть не слишком жарко, выходит с Верой куда-нибудь в парк на этюды, – проговорил Федор Павлович. – Я ей этого делать не запрещаю – по учебе нужно, а из-за своих подозрений я не могу посадить дочь под домашний арест. Да и выглядеть это будет глупо. К счастью, рисуют с Верой они утром или днем, поздно вечером Аня домой возвращается редко – только раз в неделю, когда проходят собрания клуба «Путеводная звезда». Но там я ее встречаю, заезжаю в клуб на машине и отвожу домой. Я как раз успеваю после работы ее встретить. К примеру, сегодня и завтра Аня хотела порисовать с Верой в нашем центральном парке – она утром собрала свой этюдник и, думаю, еще домой не вернулась. Я могу вам дать номер дочери, чтобы вы ей позвонили, можете придумать что-нибудь… К примеру, скажите, что от меня, а там сориентируетесь на месте…

– У вас есть фотография вашей дочери? – спросила я.

Федор Павлович кивнул и снова открыл свой бумажник.

– Я специально распечатал фото, думаю, так будет удобнее, – произнес он. – Аня не очень любит фотографироваться, поэтому у нас не так много снимков. Это вроде лучшая фотография из всех, что есть.

Он протянул мне обычного размера бумажное фото, и я внимательно посмотрела на снимок. Миловидная девушка лет семнадцати-восемнадцати, с каштановыми волосами до плеч, подстриженными под каре. Карие глаза, красивой формы высокий лоб, приятное лицо овальной формы. Сразу видно, Аня косметикой не пользовалась и сделана фотография была, по всей видимости, во время одного из походов или попросту на природе. На девушке был свитер темно-зеленого цвета, а на заднем плане я разглядела какую-то рощу.

– Фотография этого года? – уточнила я.

– Да, это весенний двухдневный поход, в котором Аня принимала участие, – подтвердил мою догадку Зеленцов. – Подойдет такой снимок?

– Да, конечно, – кивнула я. – И вы обещали еще дать мне номер телефона вашей дочери.

Федор Павлович продиктовал мне номер мобильника Ани и только потом обратил внимание на свой заказ.

Кофе давно остыл, как, впрочем, и сэндвич.

Глава 2

Сразу после разговора с Федором Павловичем я поехала в парк, где надеялась найти Аню вместе с ее подругой Верой.

С одногруппницей дочери Зеленцова мне тоже хотелось познакомиться – быть может, она что-то знает о том, кто мог угрожать Ане. Конечно, записка и в самом деле могла оказаться чьей-то не слишком удачной шуткой, но, признаюсь, в это мне верилось с трудом. Пошутить можно было и по-другому, а вот в письме явно содержалась угроза. И потом, реакция Ани – ее отец отметил, что дочка сильно изменилась, и раз дело не в проблемах с учебой, скорее всего, всему виной злосчастная записка. Хотя девушка и говорила, что понятия не имеет, откуда взялось письмо, я ее словам не верила. Отец Ани, впрочем, тоже.

До центрального парка Тарасова я добралась быстро – по счастью, пробок не было, поэтому вскоре я уже припарковала машину на стоянке и зашла на территорию зоны отдыха.

Для горожан, которые проводят лето в городе, центральный парк – наилучшее место для прогулок, по крайней мере, здесь не так пыльно и шумно, как на улицах. По дорожкам прогуливались мамочки с колясками, дети постарше катались на роликах и скейтах, влюбленные парочки миловались на лавочках возле маленького пруда.

Я прикинула в уме, где в парке могут находиться девушки-художницы, и внимательно осмотрелась по сторонам.

В принципе, замечу я их сразу – наверняка у обеих студенток имеются мольберты и этюдники, вроде так называются сундуки с красками. Поэтому я ускорила шаг и быстро прошла вдоль пруда.

Вдалеке виднелся парк с аттракционами, и я задумалась.

Может, Вера с Аней решили запечатлеть на своих холстах карусели? Чертово колесо, например?

Увы, я не художник и никогда живописью не интересовалась, поэтому представления не имела, что может заинтересовать сокурсниц в качестве натуры. Вроде обычно рисуют природу, портреты… Но, видимо, придется осмотреть весь парк – пока я никого похожего на Аню с Верой не заметила.

Я прошлась по парку аттракционов, потом завернула на пристань прогулочных лодок. За ограждение решила не идти – это все равно бессмысленно, завернула за летнее кафе и прошла на довольно пустынное место, поросшее деревьями. Лесом или рощей это, конечно, не назовешь, но лавочек тут было гораздо меньше, а пруд казался грязнее. Если кому и захочется посидеть в парке подальше от толп людей, то этот пустырь – самое подходящее место.

Я оказалась права – еще издалека заметила двух девушек, расположившихся на берегу озера. У обеих в руках были какие-то картонки (наверное, холсты), рядом стояли деревянные ящики. Одежда девушек явно отличалась от одежды других посетителей парка: на обеих были потрепанные джинсы и клетчатые рубашки – наверняка художницы надели то, что не жаль испачкать.

Я обрадовалась, что не опоздала, и решительно подошла ближе. Теперь я могла разглядеть подруг, которые увлеченно занимались рисованием.

Ни Вера, ни Аня меня не заметили – обе намешивали кистями краски на палитре, изредка обмениваясь репликами. О чем был разговор, я не слышала, зато внимательно оглядела внешность компаньонок.

Аню я сразу узнала благодаря фотографии, которую отдал мне Зеленцов. Вера же выглядела старше подруги, у нее были длинные волосы, забранные сзади в хвост, и довольно необычное лицо. Красавицей я бы ее не назвала – слишком выдающийся вперед подбородок, слишком тонкие губы, да и прическа совсем не подходила к ее типу лица. На месте Веры я бы отпустила челку и выбрала более стильную стрижку, да и косметика девушке явно бы не помешала. Но Веру, похоже, совершенно не волновала собственная внешность – по ней было видно, что она целиком погружена в свое творчество. Аня тоже выглядела сосредоточенно – то ли ей не нравилось, что получалось на ее картине, то ли ее беспокоили какие-то другие проблемы.

Я тихо приблизилась к художницам, а потом вежливо проговорила:

– Здравствуйте, прошу прощения, что беспокою… Можно взглянуть на ваши картины?

Обе девчонки, как по команде, подняли на меня глаза.

Потом Вера пожала плечами (как мне показалось, несколько высокомерно) и сказала:

– Смотрите… Только это не картины, а всего лишь этюды.

– Я в этом совсем не разбираюсь, – улыбнулась я. – Просто мне очень нравится… живопись.

– Мы только учимся, – подала голос Аня. – Мы еще не художники…

– Для меня любой человек, который умеет рисовать, – художник, – заметила я. – Увы, мне такого таланта не дано…

Я зашла за спины к девушкам и посмотрела на их маленькие холстики. Обе, как мне показалось, изображали одно и то же место – пруд, на берегу которого росли деревья, однако картинки сильно отличались.

Цвета на Верином холсте показались мне несколько мрачными и сероватыми, словно она писала пасмурный осенний день. А вот палитра Ани, напротив, выглядела жизнерадостной и яркой, вода в озере искрилась голубыми и лазурными цветами, а деревья были покрыты салатовой и желто-зеленой листвой.

Если верить в то, что произведение художника является отражением его внутренней натуры, то можно сделать вывод, что Вера – человек меланхоличный и угрюмый, а Аня, напротив, девушка жизнерадостная и позитивная. В принципе, по рассказу Зеленцова, его дочь и была такой до недавнего времени…

– Как красиво! – воскликнула я. – Вы свои картины потом продавать будете?

– Да что вы, смеетесь? – хмыкнула Вера. – Какие это картины? Это же так, зарисовки. Для итогового просмотра в училище. Покупать их явно никто не станет.

– Ну почему же? – удивилась я. – Честно говоря, я всегда мечтала повесить у себя в квартире произведение нашего тарасовского художника. Да и моя тетя в восторге от живописи… Вот я бы, например, с радостью приобрела обе ваши картины. Если, конечно, вы согласны их продать!

– Так они ж недоделаны… – смутилась Вера.

Аня посмотрела на меня с таким видом, словно я только что сказала величайшую в мире бессмыслицу.

– Но вы же доделаете! – возразила я. – А пока мне и так нравится!

Девушки переглянулись, точно советуясь между собой.

Повисло молчание, после чего Аня неуверенно проговорила:

– Честно говоря, у меня еще никто не покупал… мои этюды. Я не слишком хорошо пишу, мы только первый курс окончили. Может, вам лучше поискать работы более опытных художников?

– Ну, если нравятся именно эти этюды, то почему бы и нет? – вставила Вера.

Теперь ее глаза загорелись – мне стало понятно, что продать свою работу она совсем не против, стало быть, я выбрала удачную тактику. Начало разговора положено, и девушки не станут возражать, если я останусь до окончания их пленэра.

– Мне как-то не по себе, – призналась Аня. – Ну… как-то странно все это…

– И за сколько вы готовы купить наши работы? – не обращая внимания на колебания подруги, спросила Вера. – Называйте вашу цену, а мы подумаем. В принципе, этюды нам нужны для просмотра, поэтому я что-то не знаю…

– В ценах на картины я совершенно не разбираюсь, – развела я руками. – Поэтому называйте цену на ваше усмотрение. Я готова купить ваши этюды, меня устроит любая сумма.

Девушки снова задумались.

Вера принялась сосредоточенно вырисовывать стебельки камышей на берегу озера, Аня сидела и просто смотрела на воду. На меня они как будто не обращали внимания, но было видно, что обе колеблются. Я, конечно, не психолог, однако опыт общения с людьми у меня огромный, поэтому я набросала в уме психологические портреты обеих подруг.

Аня – человек, не уверенный в своих способностях, тогда как Вера, напротив, считает себя вполне состоявшимся живописцем, несмотря на то, что обе учатся на первом курсе. Деньги, видно, нужны обеим – несмотря на то, что у Ани богатый отец, я была уверена, что и она не прочь заработать. Вере и подавно заработок необходим – если она живет без родителей, то вполне возможно, у нее есть какая-то подработка. Или же ее кто-то содержит – к примеру, родные девушки могут запросто проживать в другом городе и присылать ей деньги на существование. Возможно, Аня просто не знает подробностей личной жизни подруги…

Чтобы как-то разрядить обстановку, я спросила:

– А сложно учиться на художника? Простите, что лезу не в свое дело, просто я никогда раньше не разговаривала с настоящими живописцами. Увы, у меня не творческий круг общения.

– Ну как вам сказать… – протянула Вера. – Работать надо много, в принципе, это – главное. Не знаю, как вам ответить на этот вопрос.

– Меня Женя зовут, – представилась я. – А то мы с вами разговариваем, а я не знаю, как к вам обращаться…

– Я Аня, – назвалась дочь Зеленцова.

Вера тоже назвала свое имя.

Я продолжала:

– Вы только в этом парке рисуете? Точнее, пишете, вроде так это называется?

– Рисуют карандашом, пишут красками, – пояснила Вера. – Нет, не только в парке. Куда получится, туда и идем.

– А остальные ребята с вашего курса – они с вами не ходят на пленэры? – продолжала расспрашивать я.

Как ни странно, ни одну из девушек мое любопытство не раздражало, по крайней мере, виду они не подавали. Поди, боялись спугнуть потенциальную покупательницу, вот и отвечали на все мои вопросы.

Конечно, по тону Веры было видно, что я мешаю ей работать, однако меня абсолютно не волновало, что обо мне подумают подруги. Точнее, мне очень хотелось расположить к себе Аню – ведь с ней мне предстояло работать, то есть защищать ее от опасности, о которой она прекрасно знает, но не рассказывает никому.

– Мы пока вдвоем с Верой ходим, – вступила в диалог дочка Федора Павловича. – Обязательная практика начнется у нас через две недели, тогда вся группа будет ходить на этюды. Против Мишани, увы, не попрешь…

– Мишани? – переспросила я.

Вера прыснула, потом пояснила:

– Это наш куратор. Он преподает живопись и композицию и поэтому будет у нас еще и практику вести. Так сказать, это наша «классная дама».

– Погодите, Михаил, ведь так его зовут? – это же мужское имя! – не поняла я.

Теперь засмеялись обе девушки.

– Там история у нас веселая была, – проговорила Аня. – В первый день учебы, когда мы собрались в мастерской по живописи, к нам зашел преподаватель. В очках такой, с бородой. Оглядел нашу группу – а там одни девчонки, только один парень был, – ну и говорит: «Здравствуйте, я Михаил Игоревич. Ваша классная дама». Ну, пошутил он так – группа-то женская, вот он и съязвил так.

– Вот как, – сказала я. – И что, строгая у вас «классная дама»?

– Ну как сказать… – замялась Аня. – Поначалу он тихий такой был, говорил еле слышно. Все думали, что он спокойный, добродушный. Но иногда мы его сильно выводим из себя – к примеру, когда на второй паре кто-нибудь ставит чайник, он вечно на нас орать начинает: «Что вы, обедать сюда пришли? Работать надо, а не чаи гонять!» Ну и вообще, к кому-то он нормально относится, а кого-то не переваривает, уж не знаю почему. Ставил натюрморты сперва красивые, а потом начал такое нам придумывать – одна постановка хуже другой. Последний его шедевр – так это композиция под «левкас». Это надо было видеть…

– А что такое левкас? – поинтересовалась я.

– Ну это доска такая, на которой иконы пишут, – пояснила дочь Федора Павловича. – Мишаня заявил, что натюрморт будет сложный и под него обычный холст не подойдет. То есть надо взять доску и загрунтовать ее особым образом, по технологии иконописи. Я всей этой техники не знаю – натюрморт другой выбрала. Потому что этот, под левкас, жуткий был. Представляете, какая-то драная кружевная тряпка, на ней – икона. И рядом – так и не поняла зачем – половник, чайник и муляж – яблоко. Ну совершенно не подходящие друг к другу предметы, и кому такое в голову придет!

– Да ладно тебе! – прервала девушку Вера. – Нормальный натюрморт был. Ты просто к Мишане предвзято относишься. Он хороший преподаватель.

– И ничего он не хороший! – возразила Аня. – Я его совсем не понимаю! Он ничего не объясняет, только орет на меня! Вообще не хочу, чтоб он ко мне подходил на парах! Когда он начинает мне высказывать про то, что «яблоко, видите ли, гнилое» или ваза кривая, мне вообще делать ничего не хочется! Лучше бы путные советы давал, а не обзывал все подряд! И потом, помнишь, что он сказал, когда я его про краски масляные спросила? Причем задала совершенно нормальный вопрос, как писать маслом – мы же в первом семестре только акварелью занимались!

– Что-то не помню, – наморщила лоб Вера. – Ну и что он сказал?

– Вместо того чтобы по-человечески все объяснить – ну, пишите там пастозно или прозрачно, лессировками, такие-то кисти лучше берите, – послал меня в библиотеку взять книжку «Технология масляной живописи». Нет, я не имею ничего против книг, но взять учебник я и сама могу. Преподаватель нам на что? Только чтобы натюрморты ставил да потом обзывался? От него толку никакого, от Мишани! И не понимаю, почему остальные девчонки его так боготворят!

– Ты просто ревнуешь, – хмыкнула Вера. – Он хороший, просто… своеобразный.

– Вот еще, ревновать его! – воскликнула Аня. – Да он же старый и страшный! И ничего из себя не представляет!

– Ну не слишком он и старый. И потом, он опытный художник, а все художники слегка… ну, не в себе. Я, если честно, не понимаю, почему он к тебе так привязался – нормально ты пишешь, не хуже остальных. Работаешь много, честно скажу, я тебя всегда считала лучшей в нашей группе. Одной из лучших, точнее сказать.

– Ага, как же, – вздохнула Аня. – У меня по промежуточным обходам всегда тройбаны по профильным предметам. Это общеобразовательные нормально, но их любой дурак сдать может. Иногда мне вообще кажется, что меня из училища скоро выкинут…

– Ну и глупости! – покачала головой Вера. – Не обращай внимания! Ты ни разу еще не прогуляла пары и потом сдаешь все вовремя. А на промежуточных обходах всегда оценки занижают, чтобы мы постарались, а не халявили.

– Да я и так стараюсь! – возмутилась Зеленцова. – Ты помнишь, сколько я эскизов по композиции выложила? Гораздо больше, чем Маша! У нее был готов только один конечный эскиз, а у меня – три и четвертый в разработке! А Маше поставили пять, зато мне – тройку! Это просто несправедливо!

– Успокойся ты, тебе же в конечном итоге по композиции четыре выставили! А за практику, я уверена, и вовсе пять будет! Вон у тебя сколько этюдов – пока я один пишу, ты третий заканчиваешь!

– У тебя один, но качественный. А у меня три – ширпотреб, опять будут говорить, что у меня и краски грязные, и цвета вульгарные… Не понимаю, чего им нужно… Вот у Катьки – у той вообще кислотный фиолетовый на всех работах лезет, и ей нормальные оценки ставят! А я намешиваю двести оттенков и все равно, видите ли, цвета не те…

Девушки настолько увлеклись обсуждением своих учебных проблем, что не обращали на меня никакого внимания.

Я же слушала собеседниц, надеясь, что в этом потоке пока ненужной мне информации удастся собрать по крупицам полезные сведения.

– Все-таки ты зря так не любишь Мишаню, – заметила Вера. – Он хоть и строгий временами, но справедливый.

– Ага, как же, – фыркнула Аня. – По мне, так у нас преподаватели ни один учить не умеет. Все только и делают, что садятся да перерисовывают за нас, и то – в лучшем случае. А в худшем – критикуют да ругаются… Все, я закончила, не знаю, что добавить.

Девушка положила свой холст на землю и встала со стульчика. Нахмурилась, прищурила глаза, оглядывая свою работу. По ее виду я поняла, что картина ей не слишком нравится, однако вслух она ничего не сказала.

– Ты так быстро работаешь! – восхитилась Вера. – Мне бы твою скорость…

– А мне бы – твое качество, – вздохнула Аня. – Что толку таскать кипы этюдов или набросков, если все они не подходят? В училище главное – не сколько ты работ предоставишь, а какими они окажутся. Уверена, что принеси я хоть сто этюдов с натуры, мне еле натянут четыре по практике. И то – если слишком повезет…

– Да ну тебя, ты вечно ноешь! – воскликнула ее подруга. – Успокойся, поставят тебе хорошую отметку! В конце концов, для тебя что важно – получать пятерки или учиться? Перейдешь на второй курс – это двести процентов, а на оценки вообще забей! На них никто смотреть не будет! Ведь главное – защитить диплом, и все!

– Я так не думаю, – возразила Аня. – Мне неприятно, когда так несправедливо выходит. Те, кто вообще ничего не делает, получают такие же оценки, как и я, хотя я от мольберта весь год не отхожу. У меня времени ни на что больше не остается!

– Ха-ха, чья бы корова мычала! – усмехнулась Вера. – А кто у нас вечно по походам ходит? Тебя как ни спроси, что делала на выходных – то туда умотаешь, то сюда…

– Походы – это редко, – заметила Аня. – И чтобы, как ты выражаешься, куда-то умотать, мне приходится две недели до этого ночами не спать, чтобы все домашки сделать и нужное количество этюдов и набросков предоставить! И между прочим, я и в походах работаю! Всегда беру с собой блокнот и наброски делаю!

– Да ладно, не обижайся! – примирительно проговорила Вера. – Нормальный у тебя этюд получился, очень… живо!

– А можно мне взглянуть? – робко подала голос я.

Аня сухо кивнула.

Я подошла к девушке и тоже посмотрела на ее холст. Не понимаю, чем ей не нравился этюд – вроде и правда выглядит пейзаж довольно жизнерадостно, свежо. Лично мне Анино произведение нравилось гораздо больше, чем этюд ее подруги.

Слишком мрачный был пруд у Веры – посмотришь на такую картину, и не особо приятные мысли в голову полезут. От этюда веяло унынием и какой-то меланхолией, хотя, еще раз повторю, в живописи я не разбираюсь.

– Мне очень нравится! – заявила я. – Серьезно, можно приобрести ваши работы? Повешу их рядом – это так необычно, одно и то же место, но… с разных точек зрения, что ли…

– Как хотите, – махнула рукой Аня. – Мне все равно он не нравится…

Я видела, как Вера сердито шикнула на подругу – вроде не отпугивай покупателя, вслух же заметила:

– Ну, слона ты не продашь! Вы за сколько хотите купить наши работы?

– Я же говорила, называйте любую цену! – напомнила я.

Аня задумалась, Вера же взяла инициативу в свои руки:

– Меньше чем за две с половиной мы не продадим, – уверенно заявила она.

Аня округлила глаза – понятно, девчонка сильно завысила цену.

Я же спросила:

– Долларов?

– Рублей, – немного смутилась Вера. – Но если вам так угодно, то…

– Вера! – воскликнула Аня. – Ты что такое говоришь?! Этюды же не на холстах, а на картоне, еще и без рамок…

– Я уже говорила, что готова купить ваши картины за любые деньги, – повторила я. – Мне они нравятся, а это для меня – главное. Итак, вот ваш гонорар, – я вытащила из бумажника три тысячи и отдала их Ане. – Сдачу не нужно.

Девушка смущенно спрятала деньги в карман. Было видно, что ей очень неловко, но я прекрасно понимала, что смогла расположить дочку Зеленцова к себе. По крайней мере, для художника важно признание. Я была уверена, что, если б я принялась, скажем, нахваливать Анину внешность или стиль одежды, ей бы не было так приятно, как если бы я оценила ее работу. Поэтому я решила ковать железо, пока горячо, и обратилась к девушке:

– Пока ваша подруга заканчивает свою работу, не могли бы вы помочь мне донести картину до моей машины? А то краску боюсь размазать, не хочется портить столь красивый этюд…

– Да-да, конечно! – засуетилась Аня. – Только можно я вещи оставлю, мы же вернемся?

– Конечно, – кивнула я. – Я не уйду без второго этюда. Позволите похитить вашу компаньонку?

Последний вопрос был обращен к Вере.

Девушка кивнула, внимательно посмотрела на Аню. Переживала, видимо, что я ее обману, поэтому я вытащила две тысячи рублей и протянула их Вере.

– Вот задаток за ваш этюд. А то вдруг, пока мы ходим, кто-нибудь захочет приобрести вашу картину. Не хочу остаться в дураках.

Та взяла деньги, положила их в карман рубашки – так небрежно, словно у нее каждый день кто-нибудь покупает работы.

Я же улыбнулась растерянной Ане и произнесла:

– Пойдемте?

Девушка кивнула, и мы направились в сторону дорожки. Я нарочно выбрала окружной путь до выхода из парка, чтобы по дороге побольше поговорить с Аней.

– Вы уж извините Веру, – первой нарушила молчание моя спутница. – Она правда слишком завысила цену. Я бы не рассчитывала продать эту почеркушку и за пятьсот рублей. Давайте я верну вам деньги, ладно?

– Не нужно, – покачала я головой. – Мне на самом деле ваш этюд очень понравился. Гораздо больше, чем работа Веры, но я приобрету и ее картину – они будут превосходно смотреться вместе.

– Вы думаете? – смущенно спросила Аня.

Я кивнула.

– Признаться, в живописи я не разбираюсь, – продолжала я. – По должности мне не положено заниматься искусством. Но это первой раз за всю мою практику, когда я получаю что-то на память от клиента. Кроме материального вознаграждения.

– Клиента? – недоуменно переспросила Аня. – О чем вы говорите? Я не понимаю…

– Аня, я не хочу вас обманывать, поэтому скажу все начистоту, – произнесла я. – Я не просто обычная прохожая. Я разыскивала вас и оказалась в парке не случайно.

– Кто вы? – остановилась Аня в ужасе.

Я посмотрела на девушку и улыбнулась.

– Почему вы испугались? Вы чего-то боитесь?

Аня испуганно принялась озираться по сторонам. Однако в парке было достаточно многолюдно, и девушка немного успокоилась, хотя продолжала смотреть на меня с подозрением.

– Убивать меня прямо здесь вы не станете, – заявила она наконец. – И, если честно, на убийцу вы не похожи.

– Мыслите в правильном направлении, – заметила я. – Скажите, а на кого я похожа? Кто я, по-вашему?

– Я не знаю, – пробормотала она. – К чему весь этот разговор? Вот, возьмите ваши деньги и оставьте меня в покое! Мне они не нужны!

– Вы уже продали мне свою картину, и расставаться с ней я не намерена, – возразила я. – Я хочу, чтобы ваш этюд висел у меня дома, и вы на это согласились. Меня не нужно бояться, я желаю вам только добра.

– Ну и кто вы тогда?

– Меня зовут Евгения Охотникова, – называлась я. – Отчества не называю, так как вы меня будете называть просто по имени. Я телохранитель, и нанял меня ваш отец, чтобы я сопровождала вас в предстоящем походе на Урал.

По лицу Ани было видно, что она разозлилась.

– Мне не нужен телохранитель! – заявила она. – И ваши услуги тоже не нужны!

– Но вы же чего-то боитесь, – спокойно заметила я. – Я это видела, и отпираться не стоит. И я знаю, что вам грозит опасность, – у меня имеются доказательства в виде письма-угрозы, которое обнаружил ваш отец. Вы ему сказали, что не знаете, кто прислал вам эту записку, но ни он, ни я вам не поверили. Вы догадываетесь, от кого письмо, верно?

– Я понятия не имею! – воскликнула Аня. – Я даже не знаю, когда его прислали! Оно оказалось в почтовом ящике – отец его не проверяет, а я случайно заметила конверт, и… там было оно!

– У вас остался конверт? – спросила я.

Девушка кивнула.

– Да, я его положила в сумку, туда же хотела и записку кинуть, но забыла… Случайно. Так бы отец эту гадость не нашел…

– Покажите мне конверт, – потребовала я.

Аня расстегнула сумочку, закрепленную у нее на поясе, где лежали мобильник и злосчастный конверт. Однако адрес и фамилия адресата были написаны не от руки, а также напечатаны.

– Я не знаю, кто это отправил! – воскликнула девушка.

В голосе ее послышалось отчаяние.

– Предположим, – кивнула я. – Почему же тогда вы отказываетесь от услуг телохранителя? Если считаете, что вам и в самом деле угрожает опасность?

– Потому что… – Аня замялась. – Я… Ну, неужели вы сами не понимаете? Кто ходит в походы в компании с телохранителем?

– А у меня на лбу написано, что я телохранитель? – поинтересовалась я. – Я же спросила в начале нашего приватного разговора, кем я являюсь, по вашему мнению. Вы не сказали мне, что я напоминаю вам телохранителя, верно?

– Да… – смущенно проговорила девушка. – Телохранителей-женщин, по-моему, не так много… И они совсем не такие. Вы… вы совсем не кажетесь мускулистой, как тяжелоатлет, и вообще… выглядите лет на двадцать. Разве бывают такие молодые телохранители и с такой… я бы сказала, хрупкой внешностью?

– Вот и отлично! – улыбнулась я. – За комплимент про возраст отдельное спасибо, по поводу телосложения – в принципе, тоже. Хотя могу сказать вам, что я владею многими единоборствами и стреляю получше снайпера. Так что в моей профессиональной компетентности можете не сомневаться. Как и в количестве людей, которым я смогла помочь в непростых ситуациях. Меня не зря считают профессионалом и обращаются с самыми щекотливыми проблемами.

– Я… я и не думала сомневаться в вашем… профессионализме… – растерялась Аня. – Но не стоит, правда… это просто шутка, понимаете?

– Понимаю, – кивнула я. – Но ваш отец сильно за вас переживает, Аня. Вы у него – единственный родной человек. Если с вами что-то случится, он себе никогда этого не простит. Представьте себя на его месте. Вы бы смогли дальше жить, если бы узнали, что по вашей вине погиб самый близкий вам человек? А ведь если с вами что-то случится в этом походе, ваш отец никогда не найдет себе покоя. Вы этого хотите?

– Нет…

– Поэтому Федор Павлович и нанял меня. Чтобы предотвратить любую опасность. Пусть письмо и окажется глупым розыгрышем, но, по крайней мере, вы вернетесь из похода живой и здоровой. Ведь если вы откажетесь принять мою помощь и воспользоваться моими услугами в качестве телохранителя, отец запретит вам ехать на Урал. А вы давно об этом мечтали, верно? Так не легче ли согласиться и потерпеть мое присутствие несколько дней? Обещаю, я вам не причиню никаких неудобств и никто не узнает, кем я являюсь на самом деле. Если вы, конечно, сами кому-то не расскажете, чего я бы просила вас не делать.

– Но… – Аня, видимо, хотела привести какие-то аргументы в свою пользу, но мои доводы оказались убедительными.

Она робко посмотрела на меня, я же продолжала:

– Мы сделаем так: вы скажете, что я ваша подруга, выгляжу я моложе своего возраста, как вы уже заметили. Никто ничего не заподозрит. Я внесу взнос за поездку, и мы с вами отправимся на Урал. Обещаю вам, что я не стану играть роль нянюшки, не буду стеснять ваших действий, если, конечно, они не повлекут за собой угрозу вашей жизни.

– Это как? – удивилась Аня. – Вообще-то мы в горы идем. Откуда я знаю – может, вы надумаете, что мне грозит опасность упасть с Иремеля, и запретите вообще лезть наверх? Все пойдут, а я останусь?

– Вы меня не поняли, – покачала я головой. – Я же говорю – раз у вас поход в горы, идите на здоровье в свои горы. Я просто буду сопровождать вас, но со стороны это будет выглядеть, как будто мы с вами подруги, обычные участницы похода. Никто ничего не заподозрит. Но если же вам кто-то будет пытаться навредить – моя задача помешать этому человеку совершить на вас покушение. Я ясно изъясняюсь?

– Да, – кивнула Аня. – Теперь ясно.

– Итак, ваше решение? Вы согласны принять мои услуги?

Аня на несколько секунд заколебалась, потом нерешительно кивнула.

– Хорошо. Если… если это будет выглядеть так, как вы описали, то… то, думаю, никто ничего не заподозрит. Но вы же не знаете, как будет проходить поход, да и вообще, вы не состоите в клубе «Путеводная звезда»! А там берут только своих!

– Ну, с этим проблем не будет, – усмехнулась я. – Скажите, Аня, а у вас будут собрания до похода? И когда точно состоится ваша поездка?

– Собрание состоится сегодня вечером, в шесть часов, – проговорила девушка. – А выезжаем послезавтра утром, в пятницу. Сначала доедем на поезде до Уфы, а оттуда уже маршрутным автобусом до поселка. Но все будет обговариваться еще на собрании…

– Отлично, – улыбнулась я. – Тогда сделаем вот что: я приду на это собрание вместе с вами, и вы представите меня своей подругой. Думаю, еще одного человека взять не проблема, верно?

– Но… билеты на поезд мы уже заказали… – растерялась Аня. – Вдруг там не будет свободных мест?

– А это уже мои заботы, – усмехнулась я. – Придумаю что-нибудь. Я собираюсь ехать с вами в одном купе, мало ли что может случиться даже в поезде.

– Да как вы это сделаете? – удивилась девушка. – Я уверена, что все билеты уже распроданы, их невозможно купить! У вас ничего не получится!

– Я же сказала, это мои проблемы, – повторила я. – Поверьте, для меня нет никаких сложностей в том, чтоб раздобыть билет на нужный мне поезд в то купе или плацкарт, куда мне требуется. Я же говорила, что являюсь профессионалом своего дела, верно? Ну, вот и не сомневайтесь в моих способностях!

По лицу девушки я видела, что она все еще сомневается. Но мне было абсолютно безразлично, что надумает себе Аня, – уж приобрести билет в поезд это дело десятое, особенно для человека с такими связями, как у Евгении Охотниковой.

Тем временем мы уже дошли до выхода из парка, и я кивнула в сторону парковки:

– Идемте к моей машине. Поможете положить ваш этюд, чтобы не смазать краску.

– Да зачем вам моя работа? Вы же телохранитель, к чему вам чьи-то ученические картинки?!

– Я уже несколько раз вам сказала, что картина мне нравится, – напомнила я. – К тому же моя тетушка без ума от произведений искусства – сегодня мы с ней собирались в музей на выставку какого-то художника, простите, фамилию не сообщу – не успела узнать. Как раз позвонил ваш отец и предложил мне с ним встретиться, поэтому поход в галерею пришлось отложить. Хоть сейчас я вас убедила?

– В жизни бы не поверила… – покачала головой Аня. – Я думала, вы это все затеяли только для того, чтобы со мной познакомиться…

– И для этого тоже, – не стала скрывать я. – Как видите, я убила двух зайцев одновременно – и картину на память получила, и с вами пообщалась. Точнее, две картины – сейчас мы вернемся к Вере, полагаю, она уже закончила свой этюд. Аня, какие у вас планы на сегодня?

– Ну, к шести мне на собрание надо, – задумалась та. – А сейчас только пятнадцать минут третьего. Можно, конечно, еще один этюд написать – если Вера не будет против. А так – не знаю, может, домой вернусь…

– В любом случае я не стану вас оставлять до вечера, – решительно проговорила я. – Если вы останетесь рисовать в парке, посижу с вами рядом, посмотрю, как происходит создание картин… Ну, а если ваша подруга куда-то спешит, вы можете мне подробнее рассказать про ваш клуб, чтобы я была в курсе дела. И про предстоящий поход, мне это будет очень полезно.

Аня кивнула, как мне показалось, немного уныло. Видимо, девчонка поняла, что раз дала свое согласие на мою работу, то так просто я от нее не отвяжусь.

Когда мы вернулись обратно в парк, Вера еще что-то доделывала на своем холсте. Про нас она как будто забыла – сосредоточенно вырисовывала тонкой кисточкой какие-то мелкие детали, время от времени вглядываясь в тихую гладь пруда.

Аня подошла к сокурснице, посмотрела на ее работу и восторженно протянула:

– Здорово как… Эх, Вера, как это у тебя получается?

Этюд девушки и вправду преобразился – если поначалу он казался мне унылым, то сейчас картина чем-то напоминала средневековую гравюру – впереди детально прописаны тонкие стебельки трав, пейзаж вдали затянут сероватой дымкой. Все одновременно и воздушное, и реалистичное – вроде тот самый пруд, но как будто подвергшийся обработке, неведомой даже самой современной компьютерной графике. Не знаю, каким образом девчонка сотворила такое чудо, но по сравнению с ее пейзажем работа Ани выглядела детской карикатурой.

– Фантастика! – продолжала восхищаться Аня. – Ну как, как ты это делаешь?!

– Ой, да ладно тебе! – махнула рукой Вера. – Ничего особенного!

– Это, по-твоему, ничего особенного? – возразила Аня. – Да это просто шедевр!

– Хватит, захвалила! – строго проговорила Вера. – Так, я закончила. Что, будете покупать или передумали?

Последняя реплика относилась ко мне.

Я спокойно кивнула и деловито спросила:

– Сколько стоит ваша работа?

– Четыре, – сразу же ответила та. – Две тысячи вы мне за него отдали, они у меня. Я лишнего не возьму.

Я вытащила из бумажника деньги и отдала их Вере. Та, будто не обратив внимания на гонорар, небрежно засунула купюры в карман, потом достала свой смартфон и сфотографировала свой этюд. После сделала снимок с натуры – запечатлела пруд, который писала.

– Я всегда выкладываю в соцсети две фотографии, – пояснила она. – Одна – мой этюд, а другая – то, что я писала. Чтобы было понятно.

– Логично, – заметила я. – Что ж, мне очень нравится ваша картина, благодарю.

– Я знаю, мне тоже, – без лишней скромности ответила девушка, после чего потеряла ко мне всякий интерес и обратилась к восхищенной подруге: – Ань, ты еще будешь писать?

– Не знаю, а ты? – вопросом на вопрос ответила дочь Зеленцова.

– Пожалуй, нет, на сегодня все, – вздохнула Вера. – Что-то я устала, поеду домой. Завтра пойдешь на этюды?

– Нет, завтра вряд ли, – произнесла Аня. – Мне надо будет собираться в поход, помнишь, я говорила? В горы, на Урал. Целый день потрачу на сборы, надо еще кучу всего купить…

– Да, что-то ты говорила, – наморщила лоб Вера. – На Урал, говоришь? Далековато тебя занесло… Смотри, вернись к практике, а то неуд схлопочешь!

– Конечно, вернусь, о чем разговор! – заверила подругу дочь Зеленцова. – Я не пропускаю учебу, ты же знаешь! Поход удачно выпал на время, в которое у нас нет сессии и практики, поэтому я туда и записалась. Так бы пришлось до каникул ждать.

– Значит, бездельничать будешь? – хмыкнула Вера. – А я-то думала, ты в эти недели будешь упорно писать этюды… Ладно, придется мне одной на природу с красками выбираться, что поделаешь.

– Ну, я в горы так и так блокнот для набросков возьму, – пожала плечами Аня. – Там зарисовки сделаю, а приеду домой – несколько этюдов маслом напишу.

– По фоткам, что ли? – презрительно спросила Вера.

Ее собеседница пожала плечами.

– Даже если так, то кто догадается? – заметила она. – В конце концов, так многие делают. Вон хотя бы Сашка с Риткой – да они ж ни разу на пленэр не выходили! Все по фотографиям рисуют, и ничего!

– Ну, знаешь, делать этюды по картинкам – это вообще зря время терять, – возразила Вера. – Ничего хорошего из этого никогда не получится. Любой дурак может перерисовать и раскрасить, а если ты поступила на живопись – будь добра, пиши с натуры. Или не пиши вовсе.

– Но не потащу же я с собой в поход этюдник! – заявила Аня. – Ты вообще как себе это представляешь? У меня рюкзак на пятьдесят литров, еще пенка, спальник, а ты мне предлагаешь и чемодан с собой вдогонку взять! Не издевайся!

– А я бы взяла, – спокойно пожала плечами Вера. – Ладно, хватит болтать. Поеду домой, может, вечером возле дома еще один этюд сделаю…

И с этими словами однокурсница Ани положила кисти и тюбики красок в этюдник, закрыла свой чемоданчик и встала со складного стульчика. Стульчик она привязала к этюднику, после чего обернулась к Ане и хмыкнула:

– Ладно, удачного тебе похода! И не вздумай на практику опоздать – Мишаня тебя тогда точно убьет!

– И тебе удачного дня, – уныло пожелала подруге Аня. – Увидимся…

Мы смотрели, как Вера горделиво удаляется в сторону лодочной базы, с легкостью неся свой этюдник и даже не оборачиваясь назад. Похоже, Аню уже не так радовал предстоящий поход. Наверняка девчонка переживает, что за время ее отъезда Вера напишет множество потрясающих этюдов, которые после сможет предоставить на практике.

– Думаю, до собрания мы можем с вами заехать куда-нибудь в кафе, – нарушила я молчание. – Вы не против? Или хотите домой?

– Да мне все равно, – задумчиво пожала плечами Аня. – В кафе так в кафе, какая разница…

Глава 3

До собрания я решила, что неплохо будет провести время в каком-нибудь прохладном заведении, а не жариться на солнцепеке. К тому же я преследовала свои цели – мне надо было разговорить Аню и узнать у нее, чего – а скорее всего кого – она боится.

Настроение у девушки было нерадостное – то ли она переживала по поводу своих страхов и похода, то ли винила себя за то, что вместо этюдов с Верой отправляется в горы.

Я выбрала лучшее заведение неподалеку от городского парка, где готовили отменные блюда и обстановка была соответствующая. Я хоть человек и неприхотливый в еде, да и вообще в жизни, но по долгу службы мне приходилось бывать во многих кафе и ресторанах Тарасова, и могу с уверенностью сказать, что подобные места я знаю едва ли не лучше, нежели улицы города.

На Аню, правда, ресторан не произвел особого впечатления – она со скучающим видом сидела за столиком и выглядела, мягко говоря, совсем не похожей на девушку, которая может себе позволить обед в самом роскошном заведении города. И я говорю не о ее одежде – да, заляпанные краской джинсы и рубашка совершенно не вписывались в общий колорит ресторана, но это не главное. Судя по всему, Аня предпочитает не посещать подобные места, ей это ни капли неинтересно.

Подошла одетая с иголочки официантка, положила перед нами меню.

Она бегло оглядела Аню, но и виду не подала, что ее удивил внешний вид гостьи. Персонал ресторана здесь знает свое дело – если клиент платежеспособен, он может явиться в чем угодно, хоть в пляжных шортах да футболке. А так как художница была рядом со мной, у официантки никаких вопросов не возникло.

Интересно, за кого нас она приняла? Вряд ли за подруг, но и на мать с дочерью мы не тянули. Ладно, в конце концов, это не мое дело.

Я положила перед своей спутницей меню, та перевернула первую страницу и уставилась на список блюд. Сама я остановила свой выбор на салате «Нисуаз» (меня заинтриговало название, поэтому я и решила его заказать), телятине, на пюре из сельдерея с ягодным соусом, на десерт – ванильное мороженое. Алкогольные напитки я не употребляю, Ане, думаю, их тоже пить не следует.

Я спросила девушку, будет ли она зеленый чай, если я закажу чайник на двоих.

– Да мне все равно, – пожала плечами та. – В принципе, можно… А что там есть?

– Молочный улун, серебряный жасмин и фруктовые чаи, – я показала ей карту напитков.

В глазах Ани промелькнул хоть какой-то интерес к происходящему, и наконец она предложила нам пить молочный улун.

– А вы что будете? – поинтересовалась я.

Аня снова пожала плечами.

– Даже не знаю… – пробормотала она. – Я не особый знаток ресторанной кухни. Не люблю их, а дома сама всегда готовлю. Знаете, я больше привыкла к походной еде – когда кофе или чай с ветками, а в гречке с тушенкой плавает пепел от углей. Мне куда больше нравится такая пища, нежели… это все, – и она взглядом показала на меню.

– Хотите, я вам помогу что-нибудь выбрать? – предложила я. – Я в этом ресторане и раньше бывала, так что могу подсказать.

– Да ладно, что уж я, сама не справлюсь? – хмыкнула девушка. – Меня отец изредка таскает по элитным заведениям, я прекрасно знаю, что такое фетуччини с лососем и шпинатом или паста карбонара… Кстати, может, их и возьму. Вроде неплохая вещь должна быть, если, конечно, тут их правильно приготовят. Мне тогда пасту карбонара и салат «Цезарь». Ну и, пожалуй, мороженое, а то жарко. Интересно, тут есть ананасовое?..

Ананасового мороженого в меню не оказалось, Аня заказала фисташковое и свежевыжатый ананасовый сок.

В ожидании заказа я решила завести беседу со своей спутницей. Начала с самой отвлеченной темы, которую только смогла придумать.

– Вы, наверное, увлекаетесь кулинарией? – спросила я.

Аня кивнула.

– Представляете, а я вот повар никудышный, – заметила я. – Даже макароны нормально не сварю – получатся либо недосоленные, либо, наоборот, пересоленные. А иногда и вовсе каша какая-то. Вероятно, кулинария – совсем не мой конек.

– Каждому свое, – философски заметила Аня. – А я вот никогда бы не смогла работать по той профессии, что вы. Но готовлю я, конечно, не как в ресторане – так, для любителя сойдет. Отцу моя готовка нравится, и ладно.

– Ну а зачем вам готовить, как в ресторане? – удивилась я. – Вы же не собираетесь впоследствии стать шеф-поваром? Кстати, а кто занимается приготовлением еды в походе? Что вы берете с собой из продуктов?

– Да у нас же общий котел, – проговорила девушка. – Еда входит во взнос, который сдает каждый участник. Можно, конечно, и самому закупиться, но это неудобно и накладно. Я всегда только деньги сдаю, а там – что организаторы решат покупать, то и закупают. Я в этом деле неприхотливая, ем что угодно. Другое дело, конечно, если человек, который идет в поход, имеет какие-либо медицинские противопоказания – аллергию на определенные продукты или заболевания желудочно-кишечного тракта. Все это оговаривается заранее, и ему либо покупают другие продукты, либо он ест, скажем, гречку без тушенки. Если вегетарианец – то же самое. У нас, кстати, есть несколько вегетарианцев, а одна девчонка вообще веган. Она не ест не только мясо, но и не употребляет молоко, яйца, мед, в общем, ничего животного происхождения.

– Вот это да! – изумилась я. – И чем же она питается?

– Ну, фруктами, орехами, бобовые всякие ест. В походе мы ей гречку или овсянку наливаем, когда туда не положили сгущенку или тушенку, суп – только овощной. Но супы в походах не готовим, разве что в многодневных. Но она превосходно себя чувствует, постоянно в походы ходит. Говорит, что много лет так живет и ее все устраивает.

– И сколько же ей лет? – поинтересовалась я.

Аня прикинула в уме:

– Вроде двадцать три, что ли. Кристиной зовут – она сегодня будет на собрании…

Тем временем принесли наш заказ. Официантка грациозно поставила на наш столик горячие блюда, салаты и чайник с молочным улуном, десерт пообещала принести чуть позже. Мы принялись за еду.

Аня с аппетитом уплетала свою пасту карбонара, я же принялась за салат с интригующим названием «Нисуаз», в котором содержалось огромное количество ингредиентов. Обжаренные кусочки филе тунца превосходно сочетались с анчоусами и овощами, а дополняли блюдо перепелиное яйцо, каперсы и кольца красного лука.

Надо будет спросить тетушку Милу, не готовила ли она нечто подобное – думаю, рецепт салатика должен ее заинтересовать…

Как оказалось, с выбором заведения я не ошиблась – Аня похвалила пасту, заявив, что приготовлена она как надо, я тоже осталась довольна качеством блюд.

Закончив со своей порцией, я возобновила беседу:

– А сколько человек собирается в поход? Уже известно точное количество людей?

Аня аккуратно положила вилку рядом с тарелкой, протерла руки влажной салфеткой, а потом произнесла:

– Вначале собиралось около тридцати человек. Но потом одна девчонка не смогла поехать, зато вместо нее записался какой-то парень, но он под вопросом. Думаю, сегодня точно определится, кто едет, а кто нет. Но те, кто сдал предоплату, должны отправиться в поход наверняка. Хотя случаются и форс-мажоры… Но мне кажется, в поход поедет много людей.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Ну, смотрите, во-первых, цена для такого похода довольно бюджетная, это существенный плюс. Мы едем на Урал, а не на Эльбрус, который пользуется куда большей популярностью, поэтому и цена меньше. Во-вторых, поход должен быть не сложный, для восхождения не требуется никаких специальных навыков. Ну, вроде скалолазания и прочего. С кошками мы подниматься не должны, то есть если человек даже никогда не был в горах, он вполне справится с этим походом. Иван Маратаев, ну, наш организатор, говорил, что в такой поход даже детей с собой берут.

– Неужели? – изумилась я. – Думала, что горы – это для людей спортивных, походников…

– Ну, я-то не спортсмен, – улыбнулась Аня. – Так, люблю все это – ночевки в палатке, природу… Комаров кормить, топать неизвестно сколько километров по солнцепеку… Но альпинистом я никогда не была и уж тем более скалолазом. Вот все думаю, может, попробовать и записаться осенью в секцию альпинизма? Вроде занятия по вечерам, на скалодроме иногда. Правда, со временем у меня туго – учусь же, – да и не совсем уверена в своих силах. Помню, когда только начала в походы ходить, после каждых выходных гуляла до травмпункта – то упаду неудачно, то еще что…

– Гм… а ваш отец, он неужели за вас не беспокоился? – удивилась я. – Ну, что дочь постоянно получает какие-то травмы после активного отдыха?

– Конечно же, он беспокоился. И сейчас, как вы видите, тоже забил тревогу на ровном месте, – нахмурилась Аня. – Но что он может со мной поделать? Если я такая, как есть? Другой мне все равно не стать. Нет, я делаю то, что он от меня хочет – к примеру, хожу на всякие светские мероприятия, от которых, признаюсь честно, меня попросту воротит. Ненавижу все эти скучно-чинные застолья, на которых ты должен быть одет соответствующим образом, вести себя, как полагается по этикету… Знаете, каково мне было заучить все эти правила – как пользоваться той или иной вилкой, каким столовым прибором принято брать то или иное блюдо… Похуже школьной алгебры или физики, честное слово! Хотя я помню, как-то в понедельник отца пригласил на день рождения его коллега по работе. А я только-только вернулась из похода, единственное, чего мне хотелось – так это целый день проваляться дома в кровати в компании с перекисью водорода и бинтами. Так нет, с утра пришлось топать на уроки в школу, а вечером – с отцом на праздник. В школе-то еще ничего, ну, пришла я с перевязанной коленкой и рукой, отсидела занятия. А вечером мне надо было надеть платье, такое красивое, нежно-розового цвета, хотя розовый я на дух не переношу. Но для отца можно и потерпеть. Плюс ко всему – мои перебинтованные конечности и красное лицо, потому что забыла намазаться солнцезащитным кремом и обгорела. Я, наверное, два часа пыталась замазать все пудрой, только вышло не слишком хорошо. Это было в начале мая, солнце, помню, жарило, как в июле. Представляете себе лица всех, кто собрался на том дне рождения? Папа в парадно-выходном костюме и при галстуке, жена коллеги прямиком из салона красоты – платье на заказ, прическа как на свадьбу, идеальный макияж… Ну и дочурка, моя ровесница, под стать дамочке – тоже в платье, вылитая куколка Барби. И я на всем этом фоне – в бинтах и обгорелая. Ленка, дочка коллеги, смотрела на меня, как на нищенку, не научилась еще скрывать своих истинных чувств, как ее мама или папа. Зато с вилками я ничего не напутала, сидела, правда, и молчала.

– Вы не общаетесь с этими людьми? – уточнила я. – Имею в виду Лену и ее маму? Кстати, Лена старше вас или младше?

– Она моя ровесница, – кивнула Аня. – Правда, после школы Лену отец устроил в экономический университет, а я снова отличилась… Выбрала художественное училище, а это представляете на сколько уровней ниже престижного университета. Но с Ленкой мы никогда не общались – я и увидела-то ее в первый раз в восьмом классе, тоже на дне рождения ее мамы Ольги. Но нам разговаривать с ней не о чем, у нас совершенно разные интересы. То, что нравится мне, она не признает – я имею в виду походы и живопись, – а ее увлечения совсем не близки мне. Вернее, у меня есть дизайнерские шмотки, и в салон красоты я могу сходить, если нужно. Ну, на мероприятия всякие, чтоб отца не расстраивать. Но разговаривать о новомодных балетках или о том, в каком салоне спа-процедуры лучше, мне как-то не хочется. Поэтому я сижу обычно на таких мероприятиях и молчу себе. Жду, когда все это закончится. Там же, на днях рождения, мало того что общаться не с кем, так и светский раут похож на пытку. Я же обязана надевать неудобную одежду и обувь, от которой у меня потом ноги два дня болят, так еще и поесть спокойно не получится. По правилам приличия я должна положить себе в тарелку определенное количество одного блюда и никак не больше, чтобы не нарушить этикет. Если я какой-то продукт не люблю, я все равно должна его есть – по тем же самым правилам приличия. Ну и много всего такого, что мне не нравится.

– И вы не пытаетесь говорить отцу, что не хотите, скажем, идти на какой-то праздник? – спросила я. – Зачем он вас насильно заставляет?

– Нет, – отрицательно покачала головой Аня. – Отец знает, что мне не нравятся вечеринки и светские застолья, но, если я не пойду вместе с ним, получится опять-таки не по правилам этикета. Он работает в солидной компании и должен соответствовать своей должности. Поэтому и я должна себя вести именно так, а не иначе. Но зато папа разрешает мне жить своей жизнью, делать то, что я люблю. Можно сказать, у нас негласный договор: он не препятствует мне учиться там, где я хочу, и проводить выходные так, как мне нравится, а я взамен помогаю ему, когда это нужно. Ну, представьте себе, возьмем хотя бы тот день рождения. Сотрудник отца пригласил его на праздник, а когда приглашают отца, это означает, что приглашают и его семью, то есть меня. У коллеги – жена и дочь, поэтому и папа должен прийти со своим семейством. Мамы у меня нет, поэтому прихожу я вместе с ним. Все просто – я делаю то, что хочет отец, а он позволяет мне в разумных пределах делать то, что хочу я. По-моему, это здорово – мы с ним идем друг другу навстречу, находим компромисс. Я могу несколько часов потерпеть, от меня не убудет. Других вообще родители никуда не отпускают, я это знаю и понимаю, что с отцом мне повезло. Хотя сейчас, по-моему, он перегнул палку. Вы не думайте, что я имею что-то против вас, но поход ведь не сложный! Зачем вас нанимать, отрывать от более важных дел? Вдруг кому-то действительно нужны услуги телохранителя, а вы поедете со мной в поход?

– Мы ведь уже обговорили этот вопрос, – мягко заметила я. – И можете успокоиться, никаких других заказов у меня сейчас нет. Я абсолютно свободна.

– Это пока, – упрямо настаивала на своем Аня. – А потом? Поход ведь не трехдневный, сами подумайте! Пока мы доедем до Урала, пока потом на маршрутке до деревни, пока весь поход пройдет… Так или иначе, выходит целая неделя! И вы не сможете быстро сорваться с места и приехать в Тарасов!

– Пока я занимаюсь вашим делом, Аня, никаких других заказов я не возьму, – заявила я. – И потом, вас это волновать не должно. Я обеспечиваю вашу безопасность, и пока не доставлю вас в целости и сохранности домой, не смогу считать это дело завершенным. Таково мое правило. Еще раз повторюсь, никто из ваших друзей не узнает, кем я являюсь на самом деле. Для остальных я ваша знакомая, приятельница, подруга – как хотите, так и называйте. Хорошо?

– Ладно, – вздохнула Аня. – Скажу, что вы моя… гм… давайте вы будете моей дальней родственницей? Скажем, приехали из Москвы недавно и хотите вместе со мной отправиться в горы? Например, тоже любите походы, активный отдых?

– По-моему, отличная идея! – похвалила я. – Так и скажем. По поводу всей остальной легенды – не волнуйтесь, я вас не выдам. Хотя мы и так все придумали…

К нам подошла официантка и поинтересовалась, желаем ли мы еще что-нибудь заказать.

Аня посмотрела на часы, а потом заявила, что не против съесть еще мороженое. Я поддержала ее, и мы попросили принести нам по клубничному мороженому и молочному коктейлю. Девушка унесла приборы, минут через семь принесла нам по пиале с розовыми шариками холодного лакомства и по фужеру с коктейлем.

– Скоро можно будет ехать на собрание, – заметила Аня, с аппетитом доедая свою порцию мороженого. – Ничего страшного, если мы приедем чуть раньше, чем нужно. Вам же еще надо будет где-то припарковать машину, верно?

– Ваша правда, – улыбнулась я, потягивая из трубочки приятный сладковатый напиток.

Минут через двадцать я подозвала официантку и попросила счет. Аня предложила было заплатить за свою порцию обеда, но я пресекла эту попытку.

– Я же вас пригласила, верно? – проговорила я. – Так что не берите в голову.

Я оставила официантке щедрые чаевые, и мы покинули заведение.

После приятного прохладного ресторана уличная жара показалась едва ли не испепеляющей – несмотря на вечернее время, солнце палило, как в полдень. Мы сели в мою машину, я включила кондиционер и спросила у Ани адрес места, где должно проходить собрание.

– Это на улице Ангарской, дом сорок два, – проговорила девушка. – Сейчас нужно доехать до Ангарской, там будут корпуса медицинского университета. Лучше, если машину вы оставите на входе, перед шлагбаумом, а дальше дойдем пешком. Не могу точно объяснить, куда нам идти, в первый раз, помню, я даже заблудилась.

– Разберемся. – Я завела мотор и плавно выехала на дорогу.

До корпусов медицинского университета мы добрались быстро, и, по совету Ани, я оставила машину у входа.

Девушка уверенно зашагала по территории учебного заведения, и я поняла, почему она говорила, что найти нужный корпус непросто. Номеров зданий нигде не было, корпуса были похожи друг на друга, как близнецы, и чтобы пройти к нужному нам дому, пришлось долго петлять. Впрочем, я сразу запомнила дорогу – у меня великолепная память, и, в принципе, одна я бы тоже отыскала здание номер сорок два.

За все время, пока мы шли, я не заметила ни одного студента – значит, пары у медиков уже закончились.

Мы подошли к пятиэтажному дому, такому же, как и остальные строения. Аня открыла дверь, и мы вошли в вестибюль.

Вахтерша, пожилая женщина с угрюмым усталым лицом безо всяких эмоций, спросила, куда мы направляемся.

– Мы на собрание туристического клуба «Путеводная звезда», – проговорила моя спутница.

Вахтерша безразлично кивнула, загорелась зеленая лампочка, и мы прошли через турникет.

– Аудитория находится на третьем этаже, – сообщила Аня. – А там дальше надо идти до упора, и первая дверь направо.

Я кивнула, и вскоре мы миновали темный коридор, стены которого были выкрашены в унылый серый цвет. Чем-то медицинский университет напоминал мне больницу, даже запах в коридоре показался специфическим, только чем именно здесь пахнет, я разобрать не могла.

Аня шла вперед быстрым шагом. Перед нужной нам дверью она приостановилась и посмотрела на свои часы.

– Половина шестого, – констатировала она. – М-да… обычно собрание начинается, когда все участники приходят, а это около половины седьмого – семи вечера. Но будем надеяться, что хоть Иван там…

Она постучала в дверь, потом толкнула ее и вошла. Я двинулась за ней.

Мы оказались в небольшом кабинете, больше напоминающем не учебную аудиторию, а лаборантскую – стол с компьютером, за которым сидел пожилой худощавый мужчина в очках, ближе к стене – еще несколько парт и стулья. Рядом с компьютерным столом находился высокий шкаф, а на одной из парт беспорядочно сгрудились чайные чашки. Помимо мужчины в очках в аудитории оказалось еще два человека – один из них молодой парень лет двадцати пяти, судя по внешнему виду – спортсмен с ярко выраженной мускулатурой. Другой был примерно такого же возраста, но больше он напоминал прилежного студента математического факультета, нежели альпиниста-походника. «Спортсмен» был одет в синюю футболку и джинсы с множеством карманов, «студент» – в клетчатую рубашку и летние штаны защитного цвета. Оба молодых человека пили чай, а мужчина что-то сосредоточенно набирал на клавиатуре компьютера.

– Здравствуйте! – поздоровалась Аня.

Мужчина кивнул ей, парни помахали руками.

– Привет, Анют! – воскликнул «спортсмен».

«Студент» поприветствовал нас более чинно:

– Добрый вечер. Аня, ты, я вижу, не одна?

– Да, знакомьтесь! – девушка кивнула в мою сторону. – Это Женя, она моя родственница из Москвы. Недавно приехала.

– Очень приятно, – проговорил «студент». – Я Иван.

– Андрей, – отрекомендовался другой молодой человек.

– Это Борис Федорович, основатель клуба, – Аня показала взглядом на мужчину в очках.

Тот оторвался от компьютера, быстро окинул меня взглядом и сухо произнес:

– Добрый вечер. Вы там беседуйте, я вам не мешаю…

– Борис Федорович не едет с нами на Урал, – пояснила Аня. – Иван – это организатор похода.

– Дамы, присаживайтесь! – пригласил нас Андрей.

Мы заняли свободные места за столом.

– Чай будете? – поинтересовался «спортсмен».

Аня кивнула, я присоединилась к ней. Нам выдали по пакетику черного чая и предложили воспользоваться любыми стаканчиками в шкафу.

– Они чистые, – сказал Иван. – Так, дождемся всех остальных и сможем начать… Сегодня точно определимся, сколько будет человек, я проинструктирую, что нужно с собой брать, и расскажу про поход еще раз. Аня, ты точно едешь?

– Конечно! – кивнула дочь Зеленцова. – Да, Женя тоже хочет поехать… Она меня очень просила, скажи, это возможно?

Иван задумался, потом посмотрел на меня и после паузы произнес:

– В принципе-то да, если хотите… Вот только с проездом могут возникнуть небольшие проблемы – придется доставать самостоятельно билет на поезд до Уфы. В автобусе, может, и будут свободные места, а если нет – придется воспользоваться услугами частника. Мы просто заранее заказывали билеты, поэтому такие сложности.

– Это не беда, – заверила я его. – С проездом сама разберусь. Скажите, вам взнос когда сдавать?

– Предоплату надо сдать до похода, – проговорил Иван. – Потому что я буду закупать продукты на всех, у нас еда из общего котла. У вас, Женя, есть какие-либо медицинские противопоказания? Я имею в виду непереносимость каких-либо продуктов?

– Нет-нет, я могу есть абсолютно все, – покачала я головой. – Вегетарианкой не являюсь, и по поводу еды у меня нет никаких предпочтений.

– Что ж, это радует, – улыбнулся «студент». – Предоплата у нас три тысячи рублей, взнос составляет двенадцать тысяч. Остальные деньги сдадите либо уже в горах, либо в конце похода – как вам будет удобно.

– Я могу сдать взнос и сегодня, – заявила я. – Мне без разницы.

– Ну, сегодня-то вы можете сдать только предоплату, вдруг случится какой-то форс-мажор и вы откажетесь от поездки. Чтобы не было с этим проблем, сегодня надо сдать три тысячи.

– Я в любом случае поеду, – улыбнулась я и вытащила свой бумажник. – Но если настаиваете, то возьмите предоплату…

Уладив денежные вопросы, я спросила Ивана:

– Скажите, а сколько точно по времени будет длиться поход? И когда у нас состоится отъезд? Вообще, расскажите мне про это мероприятие поподробнее, я ведь в первый раз у вас на собрании!

– Собственно, я и хотел еще раз поговорить о походе, – серьезно произнес Маратаев. – Но раз вы с Аней пришли пораньше, я введу вас в курс дела, а потом продублирую информацию. Скажите, Женя, у вас ведь имеется опыт походов?

– Конечно! – заверила я его. – В Москве я постоянно куда-нибудь выбираюсь. Я просто без ума от активного отдыха – как только предоставляется такая возможность, непременно иду куда-нибудь с рюкзаком и палаткой.

– Это радует, – без улыбки констатировал Иван. – Не в том смысле, что поход будет сложным, – он не на категорию, без специального оборудования. Но для новичка переходы по горам, даже не очень высоким, могут оказаться довольно трудными. А если вы не раз ходили в походы, думаю, справитесь. Подробный инструктаж – по поводу того, что с собой взять, – я еще вышлю каждому участнику в социальную сеть. Вы ведь зарегистрированы в интернет-сетях?

– Конечно! Во всех; говорите, куда нужно будет зайти, чтобы просмотреть ваше сообщение!

– Достаточно, если вы будете зарегистрированы в «коннекте», – Иван назвал самую распространенную социальную сеть. – Я добавлю вас в нашу группу и там все подробно еще раз распишу – на случай, если вдруг что-то забудете. Но и на собрании я все буду проговаривать, поэтому не переживайте.

– Отлично! – улыбнулась я. – А на сколько дней мы едем и когда?

– Выезжаем в пятницу утром, поездом до Уфы, – проговорил Иван. – С проездом, увы, вам помочь я ничем не могу – даже не знаю, как вы добираться будете… Скорее всего, дешевых билетов в плацкарт вы уже не найдете – мы-то их заказывали полтора месяца назад, Уфа, конечно, не популярный российский курорт, но, боюсь, теперь будут билеты разве что в купе, и то если повезет. Простите за нескромный вопрос, но как у вас обстоят дела с финансами? Сильно накладно будет?

– Не могу сказать, что я богата, как Крез, но билет в купе позволить себе могу, – заявила я. – Во сколько ваш поезд?

– В половине девятого утра отправление, в восемь часов – посадка. Ладно, если с проездом вы разберетесь, перейдем к дальнейшей части нашего предприятия. В Уфу мы приезжаем в четыре часа утра, едем до улицы Зорге, двадцать шесть – оттуда у нас заказана маршрутка непосредственно до села Тюлюк. Нас туда доставит автобус турфирмы «Перекати-поле», ехать приблизительно шесть часов. В селе Тюлюк мы ставимся – на месте определимся, как лучше поступить, устроить палаточный лагерь в окрестностях села или договориться с местными жителями. Ну, и, собственно, от села Тюлюк начинается сам поход в горы. Сперва мы поднимемся на Большой Иремель, это будет первый день нашего похода. В принципе, маршрут приятный – мы дойдем до заповедного парка, пройдем его, а потом достигнем плато, с которого и начнем наше восхождение. Вернемся вечером обратно в лагерь. На второй день планируется восхождение на Ветреную гору, по времени – так же, утром выходим, вечером приходим. На третий день – отдых, познакомимся с горными речками в окрестностях Иремеля. Близ гор берут свое начало шесть рек: Карагайка, Тюлюк, Синяк, Большой Авняр, Тыгын и Белая река. На месте определимся, какую реку будем исследовать; желающие могут искупаться, хотя вода холодная, а кто не хочет купаться – просто отдохнет на берегу. На четвертый день – самый сложный поход, на Малый Иремель. Туристы его не посещают, забираются на гору разве что скалолазы со специальными приспособлениями. Но мы попытаемся найти дорогу наверх – можно сказать, это будет исследовательский маршрут. Нам нужно узнать, возможно ли вообще подняться на Малый Иремель или же нет. Ну а на пятый день у нас отъезд до Уфы. Маршрутка от «Розы ветров» довезет нас до города, вечером у нас поезд. До этого – свободное время, можно будет побродить по городу, купить сувениры, ну и тому подобное. Вот, собственно, и весь план нашего похода.

– Звучит весьма интересно, – заметила я. – Разнообразно и увлекательно.

– Ну, этот план все же ориентировочный, – продолжал Иван. – Расписание приезда и отъезда точное, но позже определимся, когда лучше устроить день отдыха на реке. Все будет зависеть от состояния участников группы. Записывалось порядка двадцати человек, все – с разной подготовкой, поэтому надо будет смотреть, как кому удобно. Кто-то привык к горным походам, кто-то – в первый раз отправляется в горы, и я как организатор похода несу ответственность за каждого из вас. Так-то с ребятами, которые собрались в поход, мы неоднократно ходили по области, поэтому я надеюсь, что ничего непредвиденного не случится. Но на всякий случай предупреждаю всех: если кто-то почувствует, что ему тяжело или еще что, сразу надо будет сообщить организатору мероприятия, то есть мне. Маршрутку заказать просто, поэтому, если что, приезд в Тарасов возможен в любой момент. У кого-нибудь есть вопросы?

– У меня нет, – пожал плечами Андрей. – Все это я слышал, наверное, уже раз пятьдесят.

– Ты можешь просто посидеть и попить чай, если все равно все знаешь, – заметил Иван. – Я рассказываю про поход Жене, она с нами впервые.

Дверь в аудиторию открылась, вошли еще несколько человек – две девушки лет двадцати – двадцати трех и трое парней примерно такого же возраста. Девушки были одеты в джинсы и майки, молодые люди – в легкие хлопчатобумажные штаны с большим количеством карманов и свободные футболки. Почти у всех за плечами были рюкзаки, и только одна незнакомка держала в руках сумку.

Вновь прибывшие поздоровались с нами и уселись за столом. Иван и Андрей предложили участникам похода чаю, а потом Иван заметил:

– Пока мы ждем остальных, я еще раз продублирую информацию…

Дальнейший ход собрания был таков: в кабинет заходили новые люди, Иван здоровался и заново говорил все то, что я уже слышала.

На его месте я бы подождала, когда прибудут все участники похода, и только потом бы уже рассказывала про поход, но Маратаев, видимо, так не считал. Он периодически отвечал на чьи-то вопросы, потом снова говорил про проезд до Урала.

Мне становилось скучно – народ галдел и особо Ивана не слушал. Андрей обсуждал с каким-то парнем параметры туристических ковриков, сидящие возле нас с Аней подружки-туристки говорили о своей учебе, кто-то жаловался на начальника по работе…

– А теперь о том, что необходимо взять с собой. – Иван неожиданно повысил голос.

Собравшиеся слегка поутихли, и организатор продолжал:

– Вам обязательно нужно взять с собой походный рюкзак, желательно вместимостью от пятидесяти литров для женщин – а лучше возьмите на шестьдесят литров – и на восемьдесят литров для мужчин…

Тут Иван принялся подробно объяснять, какие именно приспособления и с какой целью следует взять каждому из участников. Не забыл он упомянуть и список продуктов, которые собирался закупить на всю группу.

Признаюсь, все эти подробности мало меня интересовали, и я, сделав вид, что внимательно слушаю, принялась обдумывать, кто же мог желать зла моей клиентке. Неужели кто-то из этих симпатичных ребят?

– У кого какие вопросы? – спросил, наконец, Иван, и я вынырнула из своих раздумий.

– Вопросов нет! – бодро заверил Ивана Андрей. – Короче, народ, берем все как обычно, послезавтра отправляемся, наконец-то поедем куда-то подальше, чем Тарасовская область. Честно говоря, уже надоело мотаться по одним и тем же местам, по-моему, мы в окрестностях Тарасова обошли все вдоль и поперек!

– Эх, жаль, Кибу с собой не возьмешь… – протянул высокий парень, сидящий рядом с Андреем, с которым Андрей обсуждал туристические коврики. – Думаю, в горах бы ему понравилось…

– А кто такой Киба? – поинтересовалась я.

– Мой пес, – пояснил молодой человек. – Завел два года назад, порода японская, акита. Постоянно с нами в походы мотается…

– Ты на страницу Пашки зайди, там фоток Кибы немереное количество, – посоветовал мне Андрей. – Классный пес. Паш, твой сын, по-моему, вообще сейчас с ним не расстается?

– Да уж, Димка и Киба – лучшие друзья, – усмехнулся тот. – Я ведь для сына его и завел, чтоб пацан собак не боялся. Правда, сперва заниматься с собакой папане приходилось, но Киба у нас парень беспроблемный – порода такая. Кстати, он для квартиры подходит, несмотря на то, что размером сейчас с взрослого хаски.

– Надо же, – удивилась я. – Не думала, что таких собак можно держать в комнатных условиях…

– Подожди. – Павел достал свой мобильник, потом протянул мне телефон. – Вот это Киба, смотри.

С фотографии на меня смотрел красивый пушистый пес светло-рыжего окраса с торчащими треугольными ушами и мордой, напоминающей морду немецкой овчарки. Фотография была сделана на берегу какого-то озера, рядом с собакой я увидела фрагмент походного рюкзака с привязанной сзади палаткой.

– Это Киба в походе, – пояснил Павел. – Мы впятером тогда ходили – Аня, Макс, Андрей и мы с Кибой. Вот, как раз оттуда фотка!

– Красавчик, – заметила я, возвращая телефон.

Павел довольно усмехнулся.

– Да, Киба пленяет сердца людей, это точно. Хотя он признает одного-единственного хозяина, то есть меня. А с Димкой, сыном моим, у них особые отношения – Киба ему одновременно и друг, и замена папаши, когда того нет рядом. К остальным людям Киба относится с недоверием, только Андрюху близко подпускает, и то потому, что Андрея с детства видел. Даже жену мою Светку Киба не особо жалует, так, терпит ее, потому что Света – член семьи. Но авторитет у него все-таки я…

– Эх, я бы тоже такую собаку завела, – вздохнула Аня. – Только папа мне вряд ли разрешит…

– Ну, подожди еще, со временем, глядишь, и заведешь, – снисходительно проговорил Павел. – Какие твои годы!

– Да иди ты! – фыркнула Аня. – Мне папа никогда не позволит даже котенка завести, не то что огроменного пса. Папа считает, что я не справлюсь с животными, и потом, я все равно все свободное время в походах, а так у меня художка. Когда мне заниматься собакой?

– Тут уж я тебе ничем помочь не могу, – развел руками Павел. – Вариант – выходи замуж и у мужа требуй собаку. По-другому – не знаю.

– Сам и выходи, – съязвила девушка. – Больно оно мне надо…

Возможно, мне показалось, но по выражению лица Ани и по ее манере разговаривать с Павлом я поняла, что тот ей не совсем безразличен. Я, признаться, удивилась – вроде как Павел выглядел максимум лет на двадцать с небольшим, а судя по его рассказу, у него уже и семья есть, да и работа у него высокооплачиваемая.

Туристическое снаряжение – вещь не из дешевых, а я слышала его разговор с Андреем. Парочка, по всей видимости, увлеченно тратит деньги на всевозможные принадлежности для активного образа жизни, да и Киба – собака дорогая. Уверена, что щенки породы акита стоят по меньшей мере тысяч пятьдесят, если не больше.

Все-таки интересно, сколько лет Павлу и какие у них на самом деле отношения с моей клиенткой?..

Я решила наблюдать за Аней – мне нужно было выяснить, с кем из ребят она поддерживает отношения. С Андреем девушка тоже общалась, однако с ним держалась более свободно. Изредка она язвила и подкалывала парня, тот тоже за словом в карман не лез.

Девушки за столом попросили Павла показать еще фотографии Кибы, и тот с гордым видом принялся демонстрировать снимки своей собаки.

Похоже, в семье Павла Киба – любимчик, о жене и ребенке Павел упоминал лишь вскользь, мимоходом.

Я не участвовала в беседе – сейчас я в основном наблюдала, да и мало кто проявлял ко мне интерес. Все были знакомы между собой, и новый участник похода, то есть я, не пользовался вниманием.

Мне это было только на руку – я видела, что ребята вели себя раскованно и свободно, поэтому у меня был шанс хорошенько изучить обстановку. Серьезным был лишь Иван Маратаев, который деловито отвечал на вопросы и советовал всем внимательно читать информацию в группе и в беседе.

Чуть позже к нему подошли две девушки и один парень и стали обсуждать с ним свое меню.

Я поняла, что у одной девушки – Юли – имеются медицинские противопоказания по части питания, у нее была аллергия на молочные продукты и на цитрусовые. Вторая девушка, Лена, никакими заболеваниями не страдала – она вместе со своим молодым человеком Игорем решила стать вегетарианкой и поэтому заверяла Ивана, что в их порцию гречки ни в коем случае не следует класть тушенку.

– Тогда положим вам кашу без мяса, – кивнул Иван. – Вы продиктуйте мне, что еще вам нельзя употреблять, чтобы не возникло непредвиденных обстоятельств.

Часы показывали половину восьмого, и я поняла, что собрание близится к завершению.

Кто-то уже собрался уходить, Андрей с Павлом заявили, что все поняли и тоже уходят.

Маратаев кивнул, прокашлялся и громко проговорил:

– Если вопросов ни у кого нет, попрошу записаться всех, кто точно поедет! Собственно, и цель нашей сегодняшней встречи – выяснить, сколько всего человек собирается в поход. Давайте так: каждый по очереди подходит, называет фамилию, и я включаю его в список. Андрей, Павел и все, кому надо сейчас уйти, запишу вас в первую очередь.

Участники принялись по очереди называть свои имена и фамилии.

Мы с Аней спокойно сидели за столом и ждали своей очереди. Со мной девушка особо не разговаривала – то ли ей было интересно общаться со своими друзьями, то ли она и вовсе забыла о моем существовании.

Сейчас она только бросила мне коротко шепотом:

– Евгения Максим… то есть Женя, как вам вообще вся эта идея? Ну, я про поход. Только сомневаюсь, что вам надо со мной ехать, вы же видите – тут ребята надежные, и…

– Аня, – так же тихо ответила я. – Мы с вами все уже решили. Я еду с вами, помните? Ничего за сегодняшний вечер не изменилось!

Девушка обреченно кивнула, и мы стали ждать своей очереди.

Те, кто записался, прощались с остальными участниками похода и собирались уходить.

Всего в аудитории я насчитала двадцать три человека, включая нас с Аней и Бориса Федоровича, который не обращал на собравшихся абсолютно никакого внимания. Он не вмешивался в речь Ивана и полностью был поглощен своей работой. Правда, двое из записавшихся пришли с друзьями, которые не ехали в горы. По моим математическим подсчетам получалось, что в горный поход собралось двадцать человек – семь девушек и тринадцать парней. Возраст участников колебался (по моим представлениям) от восемнадцати до тридцати лет. Самыми старшими я посчитала Андрея и Павла, но опять-таки наверняка я не могла сказать.

Неожиданно дверь кабинета открылась, и в аудиторию стремительно вошла растрепанная девушка лет двадцати – двадцати трех. Похоже, она сильно торопилась, а возможно, бежала, чтобы успеть на собрание.

Миловидная брюнетка с темно-карими глазами и стройной фигуркой, в обтягивающих джинсах светло-голубого цвета и полосатой маечке, на ногах – легкие тренировочные кеды, за плечами маленький рюкзачок.

Незнакомка поздоровалась с присутствующими и подошла к Ивану.

– Вань, привет, извини, пожалуйста, но я не еду! – воскликнула она с огорчением в голосе. – У меня непредвиденные обстоятельства – мама по путевке в санаторий поехала, а на меня оставила младшую сестренку. Ребенка с собой я не потащу, ей всего-навсего пять лет, а мама у меня очень часто болеет. Прости, пожалуйста, я вас всех сильно подвела?

– Кристина, успокойся, никого ты не подвела! – заверил девушку Иван. – Жаль, конечно, что ты с нами не едешь, ты ведь давно собиралась…

– Да у меня уже рюкзак собран, билет куплен! – сокрушенно воскликнула та. – Я и провиант себе тоже подкупила – ну так, на всякий случай, я же одна с вегетарианским питанием… И на тебе, так обидно!

– Ну, уже не одна! – улыбнулся Иван. – Игорь с Леной тоже вегетарианцы, правда, они недавно ими стали. И не такие строгие, как ты. Но ты не переживай, Кристин, не в последний раз собираемся в горы!

– Ох, я тоже себе это говорю… – У девушки был такой вид, словно она вот-вот расплачется. – И почему все так? Я вот вырвалась ненадолго – Соньку одну не больно оставишь, боюсь, как бы она чего не натворила. Я даже электронный билет вернуть не успела. Но это ладно, жаль, что вас подвела, – повторила огорченная девушка.

Я встала со своего стула и подошла к Ивану с Кристиной.

– Кристина, верно? – обратилась я к девушке. – Я как раз только сегодня записалась в поход, сама из Москвы в Тарасов погостить приехала. И вы не поверите, но у меня нет еще билета на поезд. Я как раз думала, как бы мне попасть в Уфу одновременно с остальными. Скажите, вы не будете против, если я куплю ваш билет? Вам просто нужно переоформить его на меня, только и всего. Тогда вы точно никого не подведете, ведь число участников похода не изменится.

Девушка посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Ой, надо же… Как это здорово, что вы хотите купить мой билет!

– Ну, вот ваша проблема и решилась! – заметила я. – Сколько я вам должна? Могу наличкой, могу перевести на карту.

– Давайте, наверное, наличными, – сказала девушка и озвучила цену билета.

Я отдала ей деньги, и Кристина на своем смартфоне принялась выполнять операцию по замене данных покупателя электронного билета.

Я продиктовала ей свои паспортные данные, которые, естественно, держала в голове, и через несколько секунд вопрос был решен.

– Спасибо, вы меня так выручили! – воскликнула она. – Жаль, конечно, что у меня не получается с вами поехать… Ладно, всех была рада увидеть, побегу домой – а то неизвестно, что моя Сонька там творит…

И она вышла за дверь. Я посмотрела на номер своего места – мне досталась верхняя полка, место двадцать первое. Подошла к Ане и поинтересовалась:

– А у тебя какое место? У меня двадцать первое.

– Двадцатое… – Дочка Зеленцова смотрела на меня с таким видом, будто я только что на ее глазах совершила волшебство. – Только… только как у вас… у тебя это получилось?..

– Обычное везение, – пожала я плечами. – Не важно как, но в любом случае я сделала бы так, чтобы мы с тобой ехали в одном вагоне и в одном купе. А так само вышло, что мы с тобой оказались соседками…

Глава 4

Аня сообщила, что в четверг собирается заняться приготовлениями к походу.

Утром я позвонила Зеленцову и поинтересовалась, работает ли он в этот день и с кем сейчас находится его дочь.

Федор Павлович сказал, что он до вечера занимается служебными делами, и попросил меня придумать предлог, чтобы я в этот день находилась вместе с его дочерью.

– Понимаете, Евгения Максимовна, я очень волнуюсь за Аню, – признался мужчина. – После этой записки с угрозой я вообще боюсь ее куда-либо отпускать. Вы не могли бы до шести вечера последить за дочерью, чтобы с ней ничего не случилось? После работы я сразу приеду домой и отпущу вас.

– Хорошо, я поняла, – коротко ответила я и отключилась.

Потом набрала номер Ани.

– Здравствуйте, – поприветствовала меня девушка.

Ее голос звучал несколько настороженно, поэтому я сразу перешла к сути дела.

– Прошу прощения за беспокойство, – проговорила я. – Скажите, Аня, вы сегодня сильно заняты?

– Ну, я же говорила, что собираю вещи…

– Не поверите, но я занята тем же самым, – вдохновенно врала я. – Вот только признаюсь, в делах походных вы разбираетесь намного лучше меня. Я бы хотела проконсультироваться с вами по поводу спальников… Мне пришлось заняться покупкой оборудования, но что-то подходящий вариант в интернет-магазинах найти не могу. Скажите, вы сейчас дома?

– Пока да, но я собиралась сперва зайти в «Спортинвентарь», а потом пробежаться по продуктовым магазинам… Скоро уже выхожу из дома. Но если вы хотите, мы можем с вами вместе заехать в спортивные товары, мне там нужно купить коврик. Заодно и спальник вам посмотрим. А рюкзак у вас есть?

– Есть, но не уверена, что он мне подойдет, – заявила я. – Вы не возражаете, если я подъеду к вам домой? Только адреса, увы, не знаю…

– Я живу на Фрунзе, дом сорок шесть, – проговорила Аня. – Конечно, я не против. Если вам нужна помощь, почему бы и нет?

Я пообещала подъехать через пятнадцать минут и с довольным видом выключила мобильник.

Тетя Мила собралась было накормить меня питательным завтраком, но я схватила со стола бутерброд с ветчиной и сказала, что мне пора по делам.

Оставив тетушку охать и вздыхать по поводу моей вредной привычки кусочничать на ходу, я быстро вышла из квартиры и спустилась во двор.

Уже через четверть часа я, как и обещала, была у Ани. Нужный мне адрес нашла без проблем – дом Зеленцовых находился недалеко от центра города.

Признаться, я немного удивилась, увидев довольно скромную квартиру Федора Павловича.

Насколько я знаю, с его деньгами можно было спокойно сделать евроремонт, а то и вовсе купить себе частный дом. А так – обычная трехкомнатная квартира, никаких изысков, чистая, приятная, но не более.

В коридоре стоял внушительных размеров походный рюкзак, в который Аня что-то запихивала.

– Доброе утро! – поздоровалась я с девушкой. – Большой у вас рюкзак, не тяжело такой таскать?

– Да что вы, это еще маленький! – хмыкнула та. – Иногда не все умещается, особенно если много питьевой воды брать с собой. Но я к этому рюкзаку привыкла, менять его не собираюсь. К тому же он удобный – вся нагрузка распределяется равномерно, так что тяжести не ощущаешь. У меня раньше другой был рюкзак, вот с ним я намаялась. Спина болела так, что мама не горюй. А у этого часть веса приходится на поясницу, что значительно удобнее. Позвоночник не перегружается, ничего не мешает. Скажите, у вас меньше рюкзак или больше?

– Гм… мой значительно уступает в размерах, – заметила я. – Привыкла путешествовать налегке. Но вы правы, для гор мне придется приобрести не только спальник, но и рюкзак.

– Коврик у вас есть? – Аня не выказывала ни малейшего недовольства, и я поняла, что выбрала правильную тактику, попросив девушку мне помочь с покупкой туристического инвентаря.

Подросткам и людям юношеского возраста приятно чувствовать себя опытными, и Аня даже не заподозрила, что я выполняю свою работу телохранителя.

Она с радостью проконсультировала меня, какие коврики, спальники, котелки, кружки лучше брать, а какие покупать не стоит.

Все это я, естественно, знала и сама, но и вида не подала, что информация мне давно знакома.

Сначала мы направились в магазин спортивных товаров, где провели около двух часов, выбирая необходимые для похода вещи.

Я обзавелась не только новым спальником и рюкзаком, но и трекинговыми палками, термокружкой, термобельем (не помню, каким по счету, но до кучи сойдет) и даже перчатками для велосипедной езды. Не знаю зачем, но Аня купила себе таких аж две пары – потому что со скидкой и пригодятся.

После я заявила, что понятия не имею, какую еду стоит взять с собой в горы, и мы отправились в поход по продуктовым магазинам. Обошли, наверное, около пяти универмагов – Аня никак не могла найти именно «те шоколадные батончики, которые она брала с собой в первый свой поход и которые хорошие, и она их всегда покупает». Когда мы нашли злосчастные батончики, то купили все имеющиеся в ассортименте. Потом заглянули в кофейный отдел, приобрели три пачки кофе с разным вкусом – Аня утверждала, что обожает пробовать в походе новый кофе. До кучи докупили какао, чай, печенье и еще много всякой ерунды. После девушка вспомнила, что ей, оказывается, жизненно необходим блокнот для набросков, и мы поехали в художественный магазин. Но в первом магазине именно такого блокнота не оказалось, и мы направились в следующий.

Если не вдаваться в подробности, то за сегодняшний день мы объездили абсолютно все магазины для творчества в Тарасове и в конце концов вернулись в первый, где Аня все-таки выбрала себе блокнот.

Домой к Зеленцовым мы приехали уже в начале седьмого вечера – Федор Павлович уже звонил Ане и спрашивал, где она пропадает.

Та заверила его, что все в порядке, и я сдала девушку отцу в целости и сохранности.

Уже поздно вечером Зеленцов позвонил мне и поблагодарил, что я присмотрела за его дочерью.

Я же наскоро побросала необходимый минимум вещей для похода, чтобы в пятницу утром приехать на железнодорожный вокзал и отправиться в Уфу.

Как я уже говорила, до Уфы предстояло ехать девятнадцать часов.

На соседних с нашими с Аней местах ехали еще Андрей и Павел, остальные участники похода находились в том же самом вагоне.

Я постаралась запомнить всех людей, которые собрались в горы. Для меня это не составило особого труда – благодаря своей прекрасной памяти я с легкостью могла запомнить абсолютно любую информацию. Но вот предположить, кто мог желать Ане зла и по какой причине, увы, пока было невозможно.

Все участники похода обсуждали либо предстоящее путешествие, либо туристическое оборудование, либо какие-то насущные проблемы по работе или учебе.

Я периодически прогуливалась по нашему вагону, то до туалета, то до проводника, дабы купить какую-нибудь мелочь, и, пользуясь возможностью, наблюдала за туристами.

Позже я собиралась предложить своей клиентке подкрепиться в вагоне-ресторане. Ведь существовала вероятность, что недоброжелатель отнюдь не среди участников путешествия, но девушка, возможно, знает его в лицо.

Если состоится подобная неожиданная встреча дочери Зеленцова со своим знакомым или знакомой, у меня появится хотя бы один подозреваемый. А пока что у меня не было абсолютно никакой зацепки.

Во время нашей поездки Павел и Андрей неустанно болтали о том, какую палатку лучше приобрести.

Я даже поражалась молодым людям – вроде как у них имеются и рюкзаки, и палатки, и спальники, и прочее туристическое снаряжение, однако оба парня постоянно собирались что-либо купить для походов. Возможно, это напоминает манию – то и дело совершенствовать свое «обмундирование», подобно тому, как заядлые автолюбители меняют свои машины.

Ане, как я видела, было скучно – она всю дорогу развлекала себя тем, что делала наброски в блокноте, который мы с ней купили накануне.

Краем глаза я даже увидела свой портрет – что ни говори, а получилось похоже. Быстрая зарисовка, но характерные особенности моего лица переданы верно, мне даже понравился портрет. Никогда не заказывала ни у кого рисунок по фотографии, но если бы я захотела, то наверняка попросила бы дочь Зеленцова сделать мне портрет на память.

Вдоволь наговорившись, Андрей с Павлом достали пакеты с едой и с аппетитом принялись поглощать бутерброды с сыром и колбасой. Жевали они настолько увлеченно, что, глядя на них, Аня отложила свой блокнот и тоже достала свой паек.

Я решила последовать примеру остальных, хотя есть не особо хотелось. Перед дорогой тетушка накормила меня сытным завтраком, да еще в дорогу дала кучу всевозможной еды.

Я выложила свои запасы на общий стол и предложила остальным угоститься.

Что и говорить, тетя Мила обо мне позаботилась – и яйца сварила, и овощи аккуратно завернула в салфетки, и даже невесть откуда взяла копченую курицу, которую обычно покупают для дальней дороги в поезде.

У Ани еды оказалось не слишком много – те самые батончики для похода, за которыми мы охотились в четверг, растворимый кофе в пакетиках да какие-то крекеры и сдобное печенье.

В вагон-ресторан, как я поняла, девушка не собиралась и согласилась туда пойти только потому, что я ей предложила. Поэтому я поинтересовалась:

– Ты всегда берешь с собой в поезд такой набор еды? Хватает на сутки?

– Вполне, – пожала плечами та. – А что тут такого? Как раз продукты не портящиеся, для перекуса пойдут. Не понимаю, зачем набирать в поезд огурцы, помидоры или другие овощи – холодильника нет, а помидоры могут помяться, и все пакеты и сумки будут грязными.

– Ничего ты, Анька, не понимаешь в походной жизни! – усмехнулся Андрей. – Это ж традиция – в поезд набирать овощи, копчености и вареные яйца! А, и еще «доширак» – вот подожди немного, скоро по всему вагону будут доноситься такие ароматы!

– Фу, это же гадость! – возмутилась девушка. – Ладно там яйца, но лапша быстрого приготовления – это блюдо «прощай, желудок». В жизни такое не стала бы есть!

– Да прям! – возразил ее собеседник. – Помнится, когда мы ходили в Каштанов буерак, ты так уплетала суп из твоей «любимой» лапши быстрого приготовления, что добавки попросила!

– То был суп! – воскликнула Аня. – И кроме лапши там были и другие ингредиенты. К тому же мы очень долго пилили по каньону, и мне было уже все равно, что есть. А мои припасы давно закончились, еще за завтраком. И что мне, голодной оставаться?

– Ну, видишь, а говоришь, что в жизни бы не стала есть «доширак»! – заметил Андрей. – Это дома можно эстетствовать, а в походных условиях что угодно слопаешь и еще захочешь.

– Но пока-то мы не в походных условиях, – возразила та. – Едем себе спокойно в поезде, сидим на попе ровно, никуда не идем… Вот как помотаемся по Иремелю, тогда, может, ваш «доширак» и сойдет, но не сейчас же!

– А сейчас просто нечего делать, – нашелся Павел. – Вот именно, что нам почти сутки сидеть на попе ровно и ничего не делать. А кроме еды, заняться нечем. Еще хорошо, что часть дороги приходится на ночь, хотя бы сон время убьет. Потому-то в поездах все и едят, что, кроме этого, заняться нечем.

– Кому нечем, а у кого наброски, – заявила Аня и встала. – Пойду кипятка налью, кофе заварю.

Я присоединилась к девушке, чтобы не оставлять ее одну. Мы наполнили наши чашки водой и вернулись в свое купе.

Аня снова принялась за рисование, изредка прихлебывая кофе, я же лениво слушала разговор Андрея с Павлом да периодически поглядывала в окно. Казалось, что поезд движется медленно и едем мы уже два дня, не меньше, хотя на самом деле в вагон мы сели чуть больше двух часов назад.

На остановках мы выходили вместе с Аней на перрон, чтобы размять ноги.

Признаться, и мне сидеть на одном месте не особо нравилось. Если бы я ехала на поезде куда-то по своим делам, то провела бы сутки, а то и двое за просмотром фильмов с ноутбука или смартфона, но отвлекаться на работе я себе не позволяла.

Я пыталась поговорить с Аней на тему записки с угрозой, но девушка по-прежнему на откровенность не шла. Наши попутчики не давали ни малейшего повода для подозрений, поэтому я бестолково пыталась разобраться в пока нерешаемой головоломке.

Приходилось признать, что сейчас я попросту топчусь на месте и остается только ждать похода. Если злоумышленник затеял навредить Ане во время горных восхождений, я смогу предотвратить покушение. А вот если подозрения Зеленцова оказались напрасны и его дочери всерьез никто не угрожает, получается, что я зря трачу время и услуги телохранителя Ане на самом деле не нужны. Но, в конце концов, Федор Павлович и так заплатит мне гонорар – ведь не моя вина, что преступника на самом деле не существует…

В обед мы, как и договаривались, отправились с Аней в вагон-ресторан. Павел и Андрей присоединились к нам – они быстро уничтожили почти все свои запасы и в обед решили поесть поплотнее. Но, увидев цены на имеющиеся в ассортименте блюда, оба долго возмущались.

– Ну и дерут тут! – заметил Павел. – Лучше уж купить что-нибудь, пускай тот же самый «доширак», на каком-нибудь вокзале во время остановки, чем вываливать кругленькую сумму здесь за обед. Нет, девчонки, зря я с вами пошел – давно не ездил в поезде, забыл, что такое вагон-ресторан…

– Ну и пойдем отсюда, – предложил Андрей. – Хотя нет, я, пожалуй, раскошелюсь на курицу. Кто знает, может, на вокзале и не окажется ничего путного, а есть хочется. Ты как, Паш, останешься?

– Ладно, что уж тут… а курица нормальная, думаешь?

– Если не нормальная, я тут такое устрою! – воскликнул Андрей. – За такие деньги тут все должно быть нереально вкусным! Ладно, заказываю курицу… Ну и кофе, гулять так гулять. Эх, елки-палки, тут вроде как борщ тоже есть… И борщ, пожалуй…

Павел ограничился одной курицей и бутылкой «спрайта», мы с Аней взяли еще по салату из овощей.

Девушка не хотела отставать от приятелей и тоже выбрала себе блюдо из жареной куриной грудки, я последовала ее примеру.

Мы подождали, пока нам принесут заказ, и принялись за еду.

Ничего интересного за время нашего обеда не происходило, кроме того, что Павел с Андреем вели увлекательнейшую беседу о том, как наживаются вагоны-рестораны на непутевых пассажирах вроде нас. Но, несмотря на их сетования, я бы не сказала, что, кроме нас, здесь никого не было, – молодая пара с ребенком ели за соседним столиком, чуть подальше от нас молча поглощал свой обед усталый мужчина лет сорока.

Пассажиры заходили в вагон-ресторан, заказывали блюда и неторопливо поглощали их, совершенно не беспокоясь о непомерно высоких ценах. Казалось, что только Павел с Андреем недовольны обедом, остальные посетители не высказывали претензий ни к ассортименту вагона-ресторана, ни к качеству обслуживания.

Увы, никого из Аниных знакомых, не участвующих в походе, я здесь не заметила, поэтому единственным плюсом нашего обеда было то, что мы убили час времени пути.

Позже ребята выходили на станции, чтобы немного прогуляться или купить еды в придорожных ларьках. Аня рисовала, я молча наблюдала за ее творчеством.

Короче говоря, день пути в поезде прошел без приключений, скучно и томительно.

Вечером Андрей с Павлом поужинали купленной едой, Аня тоже нехотя поела свои батончики. Я доела вареные яйца, и мы дружно легли спать.

Точнее, спать легли Аня, Павел и Андрей – я только дремала, время от времени просыпаясь и спускаясь со своей полки, чтобы проверить ситуацию. Но ничего особенного не происходило – только кто-нибудь из пассажиров пробирался к туалету или за чаем, а проводница совершала положенный обход вагона.

Поезд двигался медленно и неторопливо, мерный стук колес перемежался с храпом спящих людей.

В половине четвертого утра я услышала бодрые шаги по вагону.

Я сразу открыла глаза и принялась ждать; вскоре в наше плацкартное купе вошел Иван Маратаев и проговорил:

– Ребята, просыпаемся. Через полчаса мы будем в Уфе, собираемся и выходим.

Павел сразу проснулся, я тоже слезла с верхней полки. Андрей храпел по-молодецки и слов организатора похода не слышал. Аня тоже потянулась и сонно села на свою кушетку.

– Уже приехали? – спросила она. – Надо было ложиться спать раньше, что-то я не выспалась… Еще и Андрюха храпел всю дорогу, хорошо, что я с ним не в одной палатке ночую…

– Давайте, собираемся! – поторопил Иван. – Паш, разбуди приятеля, мне еще остальных поднимать.

С этими словами он пошел дальше, а Павел принялся тормошить Андрея.

Наконец тот проснулся и с недовольным видом уставился на своего друга.

– Ну, чего тебе? Времени сколько?

– Половина четвертого! – воскликнул тот. – Все, собираемся, скоро на выход!

Андрей что-то бормотал, видимо, как и Аня, сетовал на то, что не выспался.

Дочь Зеленцова хмуро посмотрела на свою кружку, которая стояла на столе, потом достала пакетик растворимого кофе, высыпала его содержимое в чашку и буркнула:

– Пойду кипятка налью. А то без кофе соображаю туго, еще забуду что-нибудь…

Естественно, я пошла за ней, хотя в кофе особо и не нуждалась.

Мы вернулись обратно, Андрей с Павлом старательно собирали вещи. Андрей на ходу жевал шоколадку, его друг деловито осматривал содержимое своего рюкзака.

– Аня, Женя, ваши вещи под полкой Ани, – проговорил Павел. – Мы с Андрюхой уже готовы, вы тоже собирайтесь. Через двадцать минут остановка в Уфе.

Мы тоже достали свои рюкзаки, Аня уселась на сиденье и принялась пить кофе. Потом она бережно упаковала блокнот для набросков в целлофановый пакет и положила его в маленький карман рюкзака. Достала коробочку походной акварели, бережно осмотрела краски и поместила вслед за блокнотом. Застегнула карман, улыбнулась нам.

– Вроде все, у меня тоже вещи собраны.

– Еду свою ты здесь оставишь? – поинтересовался Андрей, указывая на пакет с печеньями и батончиками. – И кружку бы положила, знаешь, пригодится в походе.

– Ой, и правда! – воскликнула девушка. – Андрюх, спасибо тебе, совсем из головы вылетело!

– Да уж, у тебя почему-то все нужное вылетает, – проворчал Андрей. – Спальник-то хоть с пенкой взяла, художница? Или только краски в рюкзак напихала?

– Обижаешь! – вскинулась Аня. – Краски и вещи для рисования у меня вообще места не занимают! Мы в четверг с Женей все собрали, так что хватит подкалывать! Лучше свои вещи проверь, наверняка что-нибудь забыл!

Они препирались так все время, пока поезд подходил к городу.

Я видела, как за окном в предрассветных сумерках неторопливо меняются пейзажи, деревья сменяются домами и новостройками. Разглядеть детали строений я не могла – все-таки было раннее утро и светлеть начинало позже, чем в Тарасове.

Я представления не имела, куда Иван собрался тащить нас в такую рань – насколько мне было известно, общественный транспорт в городе начинает ходить с шести утра, метрополитена в Уфе нет, несмотря на то что этот населенный пункт считается одним из крупнейших в России. Вроде как строительство метро было отменено, а вместо этого в Уфе существуют скоростные трамваи. Хотя, помнится, Маратаев говорил про маршрутное такси возле «Розы ветров», куда мы должны будем добраться от железнодорожного вокзала.

Вполне возможно, у нашего организатора имеется хоть какой-то план действий, хотя бы по поводу передвижения по Уфе. Не будет же группа из двадцати с лишним человек заказывать несколько машин такси, в самом деле!

Когда сборы наконец-то закончились, мы вышли в тамбур, где в длинную очередь выстроились остальные участники похода и другие пассажиры.

Народ шевелился не особо активно – станция «Уфа» была конечной, и поезд стоял еще минут сорок на железнодорожном вокзале.

Иван же поспешил растормошить свою группу заранее – наверное, чтобы никого не потерять в толпе.

Краем глаза я видела, как в первом купе молодая мамаша будила своего ребенка, который совершенно не намерен был вставать в такую рань. А мужчина на верхней полке – тот и вовсе храпел без задних ног, несмотря на то, что проводница уже несколько раз прошлась по вагону, оповещая о приближении к конечной станции.

Мы с Аней встали перед Андреем и Павлом, за другими участниками похода. Наша группа резко выделялась среди других пассажиров – у всех громадные рюкзаки вместо багажных тележек, и девушки, и парни поголовно одеты в штаны и футболки защитного цвета.

Наверное, мы больше походили на отряд военнослужащих или спецназа, нежели на обычных туристов. Остальные пассажиры вагона поглядывали на нас с недоумением и какой-то легкой неприязнью, что, в принципе, никого из нас не волновало.

Объявили высадку. Проводница уже была на перроне, мы по очереди спускались на площадку железнодорожных путей.

Когда все участники похода покинули поезд, Иван сделал перекличку, а потом объявил:

– Итак, мы должны сейчас добраться до улицы Зорге, дом двадцать шесть. Как я уже говорил, там нас ждет маршрутное такси. Маршрутка до села Тюлюк отправляется в одиннадцать утра, примерно в семь вечера мы будем на месте. Сегодня разбиваем лагерь, естественно, ни в какие горы не отправляемся по темноте. Основной маршрут начинается завтра утром, в восемь утра – подъем, в девять мы должны уже собраться и отправиться на Большой Иремель. Есть у кого-нибудь вопросы?

– Постойте, – проговорила я. – Вы говорите, что маршрутка отправляется только в одиннадцать, а сейчас четыре утра! Что мы будем делать семь часов до отъезда? И каким образом доберемся до улицы Зорге? На такси, что ли?

– Ну, можно и на такси, – пожал плечами Иван. – А можно и на общественном транспорте, как пожелает группа. От вокзала до улицы Зорге можно доехать на чем угодно – на автобусе, троллейбусе и трамвае.

– И транспорт в Уфе ходит с четырех утра? – хмыкнула я.

Маратаев отрицательно покачал головой.

– Нет, с шести. До этого времени мы можем находиться на железнодорожном вокзале. Здесь есть круглосуточное кафе – вряд ли кто-то успел позавтракать в поезде. В принципе, я смотрел по времени, хотел предложить – либо мы едем прямиком до «Розы ветров», либо до половины десятого утра у нас свободное время. Можно оставить вещи в камере хранения на вокзале и всем организованно посмотреть город, прогуляться по местным достопримечательностям. Это уж как пожелает большая часть группы.

– Семь часов отираться на вокзале как-то невесело, – подал голос Павел. – Лично я за осмотр местных достопримечательностей, кто со мной?

Оказалось, что город посмотреть хотят все, и только Андрей заявил, что на голодный желудок он никуда идти не намерен. Тогда Иван решил, что сейчас мы сдадим вещи в камеры хранения, потом перекусим в кафе на железнодорожном вокзале и после этого уже двинемся гулять по Уфе.

Его предложение всем понравилось, поэтому мы быстро отыскали, где можно оставить багаж, после чего завернули в ближайшее от вокзала кафе.

За исключением того, что погода в Уфе стояла не такая жаркая, как в Тарасове, я пока ничего сказать о городе не могла. Да и не так уж мы много и видели – хотя на вокзале продавались не только дорожные мелочи, как в нашем родном городе, но и башкирские сувениры.

В такую рань несколько торговых точек уже работало, и девчонки из нашей группы поспешили приобрести себе памятные безделушки производства местных фабрик.

Аня тоже купила себе симпатичный тканый кошелек с ярким орнаментом и с гордостью сообщила, что обязательно покажет его отцу.

Я немного подумала и тоже решила не отставать от остальных. К сувенирам я совершенно равнодушна, а вот тетушке Миле наверняка понравится местный натуральный мед в забавной упаковке в виде медведя. Места много не займет, но тете будет приятно.

В кафе на вокзале помимо привычных блюд продавались и национальные башкирские угощения.

Мы все дружно заказали бешбармак – наверное, самое известное традиционное горячее Уфы. Даже наши вегетарианцы Лена и Игорь на сегодня забыли о своих принципах, потому что, по словам девушки, «грех побывать в Уфе и не попробовать национальных угощений».

Бешбармак представлял собой сочетание отварного мяса и салмы – крупно нарезанной лапши, щедро посыпанной зеленью.

Блюдо оказалось очень вкусным, наваристым и сытным, и даже вечно голодный Андрей заявил, что он объелся и больше в него не влезет.

– Какое все жирное! – ужаснулась Лена, которая сидела за одним столиком со мной, Аней, Игорем, Андреем, Павлом и Иваном. – Прямо-таки ужас, я никогда так дома не готовлю! Называется «прощай, фигура», а не кухня!

– Забей, Ленок, – с набитым ртом прошамкал ее бойфренд. – Завтра потратишь все свои калории, не переживай! Вон, в горы долго пилить, так что можешь съесть сколько душе угодно!

– Да в меня больше и не влезет! – воскликнула та. – А еще и кумыс пить, у меня такое ощущение, что я сейчас и шагу не сделаю…

– Кстати, башкиры все свои национальные блюда готовят по такому принципу – пожирнее и посытнее, – вставил Иван, который спокойно доедал свою порцию. – Да, и для вас с Игорем, короткая справка: вегетарианские блюда в Уфе найти весьма непросто. В национальной кухне их просто нет – вам никогда не предложат, скажем, рис с овощами или котлеты на пару из индейки. В Башкирии все очень сытно и калорийно, и народ тут к подобной еде давно привык.

– Интересно почему? – удивилась Аня. – Тут настолько холодно, что ли? Ну да, утром прохладнее, чем в Тарасове, я заметила. Но не мороз же!

– Да не в этом дело! Просто люди в Башкирии издревле занимались тяжелым изнурительным трудом, поэтому еда у них призвана прежде всего утолить голод и дать человеку сил. Вы никогда не найдете здесь человека, сидящего на диете, – такое просто не принято. Но готовят вкусно, поэтому всем советую отказаться от своих правил и принципов и узнать город не только со стороны местных достопримечательностей, но и с позиции национальной кухни. В Тарасове вы точно никогда не попробуете традиционных гастрономических башкирских изысков!

– Что верно, то верно, – хмыкнула Лена. – Нет, я ничего не говорю, очень вкусно – но честно, мне кажется, что сегодня я уже ничего есть не буду. Тут кормят так, что можно один раз поесть и неделю все это переваривать. Мой желудок к столь… гм… питательной пище не привык.

В принципе, девушка не преувеличивала – уж на что я могу съесть что угодно и когда угодно, но вынуждена признать: пища в Башкирии тяжелая.

Нет, желудок у Евгении Охотниковой способен переварить хоть крокодила, но злоупотреблять национальными блюдами здесь даже я бы не стала.

Мы завершили нашу трапезу и, не торопясь, покинули кафе.

Вся группа поголовно приходила в себя после «праздника желудка», который мы себе устроили. Иван, однако, был бодр и энергичен, как и полагается организатору похода. Он еще раз пересчитал нас, а потом заявил:

– Пока транспорт не ходит, предлагаю осмотреть достопримечательности города недалеко от железнодорожного вокзала. Здесь находится парк имени Ивана Якутова, поэтому мы можем пройтись по аллейкам, так сказать, насладиться рекреационной зоной.

Аня с готовностью достала свой блокнот – она, видимо, с ним никогда не расставалась, – кто-то вытащил фотоаппараты. Остальные предпочли фотографировать парк на мобильные телефоны и планшеты.

Маратаев тоже вытащил телефон и добавил:

– Раз все готовы, тогда пойдемте. Здесь буквально пройти полкилометра, а то и меньше.

Он оказался прав – в парке мы оказались через десять минут, и то потому, что шли медленно.

Уфа производила впечатление чистого, живописного города – даже современные дома здесь выглядели опрятно и мило, органично вливаясь в окружающий пейзаж.

Парк был небольшим, но очень уютным и красивым. Маленький пруд, деревья с густыми кронами и ухоженные клумбы делали его похожим на рукотворный оазис посреди городской архитектуры.

Мы подошли к большой клумбе с розами, и Иван проговорил:

– Этот парк назван в честь Ивана Якутова, как вы могли догадаться из названия. Немного расскажу об этом человеке, чтобы вы имели о нем представление. Перед поездкой я почитал об Уфе, поэтому у меня имеется достоверная информация о некоторых достопримечательностях города. Итак, Иван Якутов являлся историческим деятелем социал-демократического движения. Родился он двадцатого июня одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года в городе Королеве, в Уфимской губернии. В Уфе учился в церковно-приходском училище, после работал в железнодорожных мастерских. В одна тысяча восемьсот девяносто девятом году примкнул к социал-демократом, позже стал руководить марксистским кружком железнодорожников. Не буду вдаваться в подробности, скажу, что, как многих руководителей социал-демократического движения, его сослали в Сибирь. В одна тысяча девятьсот седьмом году Якутова казнили в Уфе через повешение, ну, и, как водится, здесь же ему и памятник установили. Еще и парк в честь него назвали. Вот, собственно, и все про Ивана Якутова. Сейчас можете погулять по аллейкам, кто хочет – посидите на лавочках или возле пруда. Когда погуляете, отправимся смотреть другие достопримечательности. К примеру, мы можем посетить здание Главпочтамта и Музей почты, а также сфотографироваться около отметки «нулевой километр», о котором я тоже могу немного рассказать.

Участники похода последовали совету Ивана – девушки уселись на лавки возле клумбы, Аня направилась в сторону водоема, вероятно, намереваясь его нарисовать.

Естественно, я последовала за ней, не оставлять же мне свою клиентку в одиночестве.

Пруд в парке оказался небольшим, но красивым. Аня тут же нашла подходящую лавочку, открыла свой блокнот и принялась быстро рисовать карандашом пейзаж.

Я сначала наблюдала за художницей, потом посмотрела, чем занимаются остальные члены нашей группы.

Несколько девушек фотографировали цветы, Андрей с Павлом прогуливались по аллеям и о чем-то беседовали, кто-то просто сидел на газоне и предавался ничегонеделанию. Иван с каким-то молодым человеком, если не ошибаюсь, его звали Романом, не спеша шли по дорожке и тоже разговаривали.

По именам я запомнила практически всех участников похода, но не со всеми пока наладила контакт. Спутник Ивана ехал в дальнем купе вагона, и видела я его, только когда проходила к туалету или сталкивалась с ним, наливая себе кипяток. Разговаривать не разговаривала, но внешность все же запомнила. Среднего роста, с темными волосами, приятной наружности. Скорее всего, обсуждал с Маратаевом детали похода, а может, спрашивал, что за памятник «нулевому километру» мы собираемся посетить в Уфе.

Наш отдых в парке затянулся часа на два – никто не жаждал уходить из живописного места и отправляться в Музей почты. Ребятам было и в парке хорошо, Аня – та и вовсе ушла в свою живопись и ни на кого не обращала внимания. Пользуясь возможностью, девушка решила запечатлеть пруд в акварельных красках, и сейчас она занималась прорисовкой деталей.

Вскоре к нам подошли Лена, Игорь и Наташа – подруга Лены. Все они заглянули в Анин скетчбук и похвалили рисунок.

– Можно я сфотографирую? – поинтересовалась Наташа, рыжеволосая девушка в полосатой майке и штанах темно-зеленого цвета. – Очень мне нравятся твои рисунки!

– Но он же не закончен! – запротестовала дочка Зеленцова. – Еще некрасивый, тут надо доделывать…

– А мне уже нравится! – заявила рыжая. – Можно?

– Ну, если хочешь…

Девушка вытащила телефон и сфотографировала пейзаж, а Лена спросила:

– Ань, а ты помнишь, меня обещала нарисовать? Мой портрет? Еще весной, когда мы по области ходили в двухдневный, я попросила, а ты не успела…

– Конечно, помню! – заверила ее моя клиентка. – Только у меня формат маленький и могу нарисовать тебя только карандашом. Если красками – то это долго будет, ты столько не высидишь. Да и времени немного, ничего?

– Да хоть чем! – воскликнула Лена. – А сейчас можешь?

– Могу, – кивнула Аня. – Мы еще никуда не бежим? Сколько у нас времени до выхода?

Лена огляделась по сторонам, потом протянула:

– Да народ расслабляется после завтрака, Иван с Ромкой хоть сейчас могут идти, а остальные так, «тюленят». Так что Ванька нас вряд ли в ближайшие полчаса соберет, поэтому рисуй себе на здоровье!

Аня перевернула страничку с прудом и проговорила:

– Сядь так, чтобы тебе было комфортно. Пока можешь разговаривать – я только голову намечаю, но когда скажу не шевелить губами, то молчи, ладно? А то я пока не умею так быстро рисовать, чтобы похоже было.

– Да как скажешь, я могу и сейчас молчать! – заверила ее Лена. – А то очень уж интересно, как я выгляжу на самом деле…

Аня принялась за новый набросок, сосредоточенно хмурясь и временами покусывая нижнюю губу. Рисовала она уже не так быстро, как до этого, несколько раз даже стирала неверно нарисованную линию. В пейзажных зарисовках она не пользовалась ластиком, сразу рисуя набело. Но портрет, видимо, был для Ани непростым делом, поэтому она работала не так непринужденно и свободно, как раньше.

Наташа наблюдала за художницей и тоже возжелала себе портрет на память. Аня пообещала нарисовать и ее, и следующий час прошел в Аниных портретных зарисовках.

Обе девушки получились похожими, и обе пришли в полный восторг от художественных талантов моей клиентки.

Когда Иван собрал нас всех возле той же самой клумбы, было около восьми утра.

Как ни странно, но пассивный отдых в парке никому не успел надоесть, и предложение Ивана наведаться в Музей почты было встречено без должного энтузиазма.

Но Маратаев твердо решил заняться нашим культурным образованием и коротко сообщил, что сейчас мы все дружной толпой идем на остановку общественного транспорта, едем в музей, а после отправляемся на улицу Зорге искать маршрутку от «Розы ветров».

– На обратном пути, точнее, когда мы уже пройдем наш горный маршрут, я предлагаю вам посетить еще Музей леса и лимонарий, – проговорил наш начальник. – Если успеем и хватит сил. Сегодня, боюсь, такой возможности не будет, но хорошо бы хоть в Музей почты попасть!

Музей почты находился на улице Ленина, в доме под номером двадцать восемь.

Мы довольно быстро добрались туда от железнодорожного вокзала на автобусе, после чего Иван снова пересчитал нас, и мы отправились покупать входные билеты.

Маратаев собирался заказать экскурсию, однако на кассе сказали, что первая пройдет только в час дня, а так как ждать мы не собирались, Иван решил осмотреть экспонаты без гида.

Мы прошли в первый зал. Я понятия не имела, почему Маратаев решил посетить именно этот музей – ну кому интересно смотреть почтовые открытки и письма?

Иван сообщил нам, что Музей почты Башкортостана был открыт первого октября 2010 года, и предложил нам обратить внимание на гордость музея – старинные почтовые карточки.

Кто-то из девушек проявил интерес к экспонатам, однако остальные участники похода явно скучали.

Аня тоскливо смотрела на свой блокнот – вероятно, ей не терпелось что-нибудь порисовать, но что запечатлеть в музее, она не знала.

Маратаев и сам, видимо, понял, что совершил ошибку, потащив нас в это место, но все же дождался, когда мы обойдем все экспонаты, после чего объявил:

– Ну что, если все посмотрели, пойдемте на выход. Надо еще найти памятник «нулевому километру» – хотелось бы его увидеть…

Но в вестибюле одна из участниц похода, Соня, тихая блондинка лет двадцати, вдруг проговорила:

– Вань, подожди… Юля еще не вернулась!

– Не вернулась? – переспросил Иван. – Откуда? Мы же вместе в выставочном зале были, она с нами заходила в музей! Куда она ушла?

– Понимаешь, ей вдруг понадобилось в уборную, – пояснила та. – Мне сказала, спросила, где это. Она не хотела никого отвлекать, ну, я ей сказала выйти из зала и спросить кого-нибудь. Но ее что-то долго нет…

– Так, оставайтесь все здесь, – скомандовал Иван. – Мне нужна одна девушка, чтобы пойти в женский туалет, проверить, все ли в порядке с Юлей. Соня, Юля тебе не говорила больше ничего? Она нормально себя чувствовала?

– Ну, как… – замешкалась девушка. – Она, ну… у нее живот болел, наверное, от бешбармака. У нее же аллергия на некоторые продукты, вдруг там что попалось…

– Вот черт! – выругался Маратаев. – Точно, я же помню, она во все походы с нами ходит, говорила не раз, что ей нельзя майонез и молочные продукты… Кто пойдет со мной?

– Женя, можно я пойду? – робко посмотрела на меня Аня.

Я кивнула – вдруг Юле и правда требуется медицинская помощь? Я умею оказывать первую помощь, да и с собой у меня всегда своя аптечка с препаратами первой необходимости.

Я проговорила, обращаясь к Ивану:

– Пойдемте, чего мы ждем? Аня, идешь?

Мы втроем резво отправились к женскому туалету. Найти его было не сложно – над лестницей в гардероб висела табличка-указатель.

Мы быстро спустились вниз, потом повернули направо.

Сидящая смотрительница музея не обратила на нас ровно никакого внимания – пожилая дама была увлечена чтением дамского романа и только бросила на нас беглый взгляд, после чего вернулась к своему занятию.

Юля сидела на полу возле умывальников, скорчившись от боли. Лицо ее было бледным точно полотно, на лбу выступил пот. Мокрые волосы прилипли к щекам, в глазах застыло выражение нечеловеческого страдания. Девушка тяжело дышала.

– Юля, что с тобой? – кинулись к ней Аня и Иван.

Маратаев было собрался ждать нас на выходе, но мы не закрыли дверь, поэтому Юлю он увидел сразу же.

– У тебя живот болит, да?

Та только кивнула, а потом с трудом произнесла:

– Я… мне нельзя было кумыс… А я чуть-чуть попила…

– Рвота была? – быстро спросила я.

Юля покачала головой:

– Меня тошнит… плохо…

– Давайте воду, питьевую, – скомандовала я. – Три литра, быстро!

К счастью, у каждого из нас с собой было по полтора литра питьевой воды. Маленькие рюкзачки в гардероб мы не сдавали – он не работал, – поэтому три литра нашлось без проблем.

Я схватила первую бутылку и велела Юле:

– Пей большими глотками. До дна.

– Я… я не могу, в меня не лезет… – тихо пробормотала девушка, но я резко оборвала ее:

– Пей, сказала! Живо!

Юля испуганно посмотрела на меня, но приказ выполнила.

Я видела, что пить ей было трудно, она давилась, но я не отставала.

Когда первая бутылка оказалась пуста, я схватила вторую и дала ее девушке.

– Может, хватит? – задыхаясь, спросила она.

– Не хватит! Три литра, залпом!

Вторую бутылку Юля пила очень долго, а когда она наконец-то допила последний глоток, я легко подняла ее на ноги, подхватила под руку так, чтобы она сильно оперлась на меня, и сказала:

– Сейчас идем в кабинку. Умеешь рвоту вызывать?

Та кивнула. Я дотащила Юлю до унитаза, потом велела ей засунуть два пальца в рот и вызвать рвоту.

Девушка поняла, что со мной без толку спорить, поэтому сделала то, что я ей сказала.

Рвало ее долго, данную процедуру я заставляла ее повторять до тех пор, пока не убедилась, что Юлю рвет чистой водой. После я вывела полуживую жертву башкирской кухни в коридор, вытащила из своего рюкзака аптечку и спросила:

– Весишь около пятидесяти килограммов?

– Пятьдесят пять, – прошептала девушка.

Я выдавила шесть таблеток активированного угля и сунула Юле в ладонь.

– Вот, пей, – приказала я. – Вода.

Когда мы наконец-то вышли на улицу, Юля по-прежнему была бледной как смерть, однако боль, к счастью, отступила.

По правилам оказания первой медицинской помощи отравившемуся человеку полагается еще и клизму сделать, однако от этой процедуры пришлось отказаться.

Однако я позвала Ивана и проговорила:

– Юлю надо отправить в больницу. Думаю, в поход ей в этот раз ехать не стоит – пусть подождет нас в городе или вернется домой. Мы же не месяц в горах будем, верно? Но в таком состоянии, как сейчас, ехать ей с нами нельзя. Думаю, ты и сам это понимаешь.

– Да, ты права, – кивнул Иван. Неожиданно мы перешли с ним на «ты», как и принято у участников туристических походов. – Надо вызвать «Скорую помощь»…

Юля пыталась протестовать, уверяла нас, что с ней все в порядке и чувствует она себя превосходно, в горы пойти мечтала всю жизнь – и все в таком духе. Но мы с Иваном были непреклонны.

Маратаев вызвал «Скорую помощь», и несчастной пришлось смириться с судьбой. Иван пообещал девушке, что повторный поход в горы он постарается организовать осенью, в крайнем случае на следующее лето.

Но для Юли это было слабым утешением…

Глава 5

После случившегося в музее настроения осматривать город ни у кого не было. Юля давно ходила в походы, к ней в группе очень хорошо относились, и девушку было очень жаль. Поэтому Иван заявил, что мы отправляемся на вокзал за вещами, а потом – на улицу Зорге, ждать отправления маршрутки.

Никто не возражал, поэтому мы забрали из камеры хранения наши рюкзаки, а потом дождались нужного автобуса и доехали до офиса «Розы ветров».

Дом номер сорок два представлял собой обычную девятиэтажку. Неподалеку мы заметили продуктовый супермаркет, при взгляде на который Лена, Наташа и Соня вспомнили, что им необходимы продукты для перекуса в походе. Следом за ними еще несколько человек решили купить себе что-нибудь из еды.

Иван предложил не разделяться и совершить экскурсию в магазин всем участникам похода.

– Вы можете пока приобрести себе все необходимое, а я узнаю, когда точно отправляется автобус, – проговорил он. – Рюкзаки с собой не берите, я сейчас зайду в офис, а потом вернусь сюда. Встречаемся во дворе дома, я буду ждать вас здесь.

Вернулся он довольно быстро, велел нам отправляться за продуктами.

Мы с Аней тоже пошли в магазин.

Супермаркет отличался от привычных тарасовских магазинов – он казался гораздо просторнее и больше, чем наши универмаги, да и ассортимент продуктов был несколько другим.

Несколько стеллажей в магазине занимала кисломолочная продукция с замысловатыми башкирскими названиями. Я бы никогда не догадалась, что под словом «ак май» подразумевается сливочное масло, а «каймак» – это свежая домашняя сметана. Также в магазине можно было выбрать настоящее топленое молоко и сыр, приготовленный по традиционному башкирскому рецепту.

Овощи и фрукты были представлены в универмаге в куда меньшем количестве, в основном это были привычные бананы, яблоки, груши и сезонные овощи.

Аня сразу же направилась к стеллажу с кофе и какао, остальные участники похода разбрелись кто куда.

Я повсюду сопровождала свою клиентку и сейчас наблюдала, как девушка придирчиво оглядывает баночки с растворимым кофе и пакетики какао и цикория.

Сама я чисто машинально взяла с полки горький шоколад и бутылку минеральной воды. Несмотря на то что на улице было не так жарко, как в Тарасове, вода никогда не бывает лишней.

Когда мы наконец-то вышли на улицу, оказалось, что мы с Аней оказались самыми скромными покупателями. Остальные ребята накупили куда больше – Павел и Андрей тащили по пакету еды, все девчонки поголовно уплетали бананы, кто-то пил кумыс или кефир.

Создавалось ощущение, что абсолютно все участники похода только что совершили как минимум восхождение на Эверест и после утомительного, изматывающего пути выбрались в цивилизацию. Трудно было поверить, что еще утром ребята жаловались на тяжелую еду в кафе и утверждали, что наелись на неделю вперед.

Иван уже ждал нас. Он озабоченно оглядел всех участников, проверил, все ли на месте, а потом объявил:

– Отправляемся через тридцать минут, автобус номер шестьсот семьдесят четыре Аэ М. Как я уже говорил, на месте мы будем в семь часов вечера. Во время поездки будет две технические остановки, но по пути не будет времени зайти в придорожное кафе перекусить. Поэтому возьмите с собой в автобус еду, на случай если проголодаетесь.

Как и было сказано, скоро у офиса притормозило вместительное маршрутное такси. Номер совпадал с тем, что назвал Иван. Бородатый молчаливый водитель открыл нам багажник, и мы загрузили наши вещи, после чего заняли свои места в салоне.

Нам с Аней достались места под номерами одиннадцать и двенадцать.

Аня сказала, что ее укачивает, и я уступила ей место у окна. Девушка уселась на сиденье с ногами, достала свой мобильник и принялась со скучающим видом просматривать новостную ленту социальной сети. Вряд ли ее всерьез интересовало такое занятие – для девушки это был всего лишь способ убить время в пути.

Сначала я смотрела в окно, потом немного понаблюдала за остальными участниками похода.

Напротив нас сидели Лена с Игорем, впереди – Наташа и Соня, сзади – Андрей и Павел. Иван с Романом расположились сразу за водителем, Маратаев что-то говорил своему товарищу. Кто о чем разговаривал, я не слышала.

Автобус шел ровно, дорога оказалась прямой и приятной, пробок не было. Вскоре мы выехали из города, и на трассе маршрутка набрала скорость.

Постепенно разговоры стихли. Кто-то дремал, кто-то смотрел в окно, большинство ребят уткнулись в свои мобильники. Как и говорил Иван, пару раз маршрутка остановилась, все, даже кто спал, с радостью вышли на улицу.

Аня разминала затекшие руки и ноги от долгого сидения, девчонки отправились на поиски густых кустов.

Остановка была недолгой, поэтому, как только все собрались у маршрутки, Иван скомандовал рассаживаться по местам, и мы снова тронулись в путь.

Пейзаж за окнами автобуса быстро менялся. Деревья, казалось, становились все гуще, за ними виднелись очертания холмов, а может, невысоких гор. Вскоре по обеим сторонам дороги вырос густой лес из неизвестных мне пород деревьев. То ли это сосны, то ли похожие хвойные породы – не знаю, в ботанике я не сильна. Деревья отличались густыми кронами, за которыми совершенно ничего не было видно.

Мне надоело смотреть в окно, и я взглянула на Аню, которая молча сидела и уже не копалась в своем телефоне.

Я решила завести беседу с девушкой.

– Аня, скажи, а ты давно знаешь ребят из туристической группы? – поинтересовалась я. – Они ведь твои друзья, верно?

Дочь Зеленцова отвлеклась от своих мыслей и взглянула на меня. Пожала плечами и проговорила:

– Ну, как вам… тебе сказать? Да, я со всеми общаюсь, но дальше походов дело не идет. У каждого своя жизнь, свой круг общения. Нас объединяют только путешествия, и все.

– Неужели? – удивилась я. – И не скажешь… Создается впечатление, что ты с Андреем и Павлом, например, закадычные друзья. Вы так общаетесь, словно с детства друг друга знаете!

– Ну что ты! – немного печально улыбнулась девушка. – Мы познакомились-то несколько лет назад. В походе на выходных. Просто как-то вместе все время куда-нибудь ходим, вот и кажется, что мы такие хорошие знакомые. Но Павел дружит с Андреем, они вроде со школьной парты общаются. А так – и у того, и у другого семья есть, дети. У Паши сын, у Андрея дочка пятилетняя. Они семьями и дружат. А я что? У меня даже бойфренда нет, не то что детей. Да и рано мне о семье думать – отучиться сначала нужно, на работу устроиться. Я и не думаю о какой-то личной жизни, походов мне вполне хватает.

– А со стороны кажется, что тебе Паша нравится, – без обиняков заявила я. – Извини, что лезу не в свое дело, но это очень заметно. Успокойся, если не хочешь откровенничать – не надо, у меня нет причин лезть тебе в душу. И, естественно, я никому не сообщу о нашей беседе.

– Тебе показалось, – твердо отрезала Аня. – Мне до Паши нет никакого дела. Да… и если было бы, то что? Он женат, а с женатыми мужиками я не связываюсь.

– А жена его в походы не ходит? – поинтересовалась я.

– Нет, – покачала головой девушка. – Я не особо хорошо знаю, какие у них там отношения, да и неинтересно мне это. Но никогда ее не видела. Вот с сыном Павел в байдарочный поход ездил, это да. А жена, по-моему, не разделяет Пашины интересы. Да и супругу Андрея я тоже не знаю.

– Вот как, – задумчиво произнесла я. – И неужели у тебя подруг никаких нет? Я имею в виду из тех девушек, что вместе с нами в горы едут?

– У меня со всеми хорошие, ровные отношения, – проговорила та. – Подруги… не знаю, если можно так сказать, я дружу с Верой из училища. Но она немного странная, как бы это сказать… Высокомерная, что ли. Я очень удивилась, когда она мне предложила выбраться на этюды. Всегда думала, что она с Машей общается, потому что Маша – отличница. А я что? Трояки по профильным предметам, это никуда не годится! Но я у Веры учусь – нас ведь в училище ничему не учат, ничего не объясняют. Только орут – то им яблоко гнилое, то наброски отвратительные. А по существу никогда ничего не говорят. А с Верой очень интересно – я просто смотрю, какие она краски смешивает для зелени, например, и те же выдавливаю. Чтобы цвета не слишком яркими были, меня ведь за живопись всегда ругают, что вульгарно выходит. А Вере, как мне кажется, просто льстит, что я ее за учителя считаю. Она ведь знает, что лучшая на курсе, поэтому и зовет меня с собой всегда. Чтобы выгодно смотреться на моем фоне. Но меня это ни капли не задевает, ты не думай. Я прекрасно понимаю, что у Веры нужно учиться, по-другому я ничего не пойму, и вся учеба в художке окажется бестолковой.

– Аня, скажи, а Иван – единственный организатор этого похода? – полюбопытствовала я. – Или Роман ему помогает?

– По идее Иван организатор, – кивнула Аня. – У Ромы большой опыт походной жизни, он рассказывал, что и на Эльбрусе был, и на Байкале. Его интересуют большие проекты, не как у нас – по Тарасовской области вылазки. Поэтому он и на Урал собрался, ведь это, горы, а не наши степи. Мне кажется, поэтому Ваня с ним и советуется, чтобы поход был удачным. Иван хороший походник и организатор ответственный. Он всегда очень переживает за нас, поэтому с ним ходить безопасно. Но на Урале он не был, а про Рому не знаю. Я с ним тоже не особо общаюсь, ничего сказать не могу. Вот Лена с Игорем в нашей тусовке недавно, они только в одном походе были. Неплохие ребята, забавные. Мне кажется, что Ленка в их паре – главная. Придет ей что-нибудь в голову, она и делает, а Игорь ее во всем поддерживает. Он такой… как бы это помягче сказать, бесхарактерный немного.

– Кроме них, тут вроде пар нет, – заметила я. – А Иван и Рома, они женаты?

– Об этом мне ничего не известно, – покачала головой Аня. – Думаю, что Ванька холостой – ну кому он нужен, такой щепетильный очкарик? А Ромка, скорее всего, либо женат, либо с девчонкой какой-нибудь встречается. А что, парень он симпатичный, видный, да еще и путешественник заядлый. Думаю, любая девушка сразу согласилась бы с ним встречаться. Кроме меня, конечно.

– А что, он тебе не нравится? – поинтересовалась я. – Ростом не вышел или в живописи профан?

– Да не знаю… – пожала плечами девушка. – Я просто не задумывалась. Да и мне никто не предлагал. Я все-таки сложный человек, для меня личная жизнь не является главным приоритетом. Я хочу отучиться в художке, стать художницей и писать портреты на заказ. Ну, и в походы ходить, само собой. А больше мне пока ничего не интересно. Мне повезло, что папа не одержим идеей меня замуж выдать, а то пришлось бы выкручиваться… Не люблю я всего этого.

Автобус мягко затормозил – Аня встрепенулась, предвкушая еще одну остановку.

За окном быстро темнело, было около шести вечера. Однако маршрутка не остановилась, а всего лишь завернула на проселочную дорогу, и теперь мы ехали медленнее. Здесь дорога оказалась не такой ровной, как по трассе, поэтому автобус периодически подпрыгивал на кочках и не набирал скорость.

Аня поморщилась.

– На такой ужасной дороге меня всегда укачивает, – призналась она. – Женя, хочешь леденец? Вроде как помогает от тошноты.

– Спасибо, мне пока что не нужно, – улыбнулась я. – Дорогу я любую переношу спокойно. Тебе плохо? Может, что-нибудь посильнее леденца дать? У меня с собой аптечка.

– Нет, сейчас пройдет. – Девушка закинула в рот мятный леденец. – Не то чтобы мне совсем плохо, просто неприятно. Да это у большинства людей так. Не люблю долго в автобусе ездить…

Дорогу обступили такие же высокие деревья, поэтому точно сказать, где мы, я не могла, хотя и смотрела наш маршрут по навигатору. Оставалось дожидаться, когда мы наконец-то приедем в село Тюлюк, наш конечный пункт назначения.

Все участники похода с нетерпением ждали этого момента – те, кто спал, проснулись, кто-то пытался разговаривать, чтобы отвлечься от неприятного пути.

Аня молча жевала свой леденец и не горела желанием ни о чем говорить.

Наконец впереди я увидела какие-то огни – судя по всему, мы подъезжали к населенному пункту. Судя по времени, это и было село Тюлюк, ведь, если верить прогнозам Ивана, туда мы должны были приехать к семи вечера. А мои часы на мобильном телефоне показывали без десяти минут семь.

Я не ошиблась – вскоре автобус остановился, в салоне зажегся свет.

Иван встал со своего места и объявил:

– Это село Тюлюк, сейчас мы выгрузим наши вещи и подумаем, где лучше разбить палаточный лагерь.

– А зачем вам палаточный лагерь? – удивился молчавший до сих пор водитель. – Обычно все туристы останавливаются у Кости-шамана, там у него места в «Ковчеге» достаточно. И идти недолго. Я ж вас специально здесь высадил, поближе к «Ковчегу»!

– «Ковчег»? – переспросил Иван. – Это что такое?

– Ну, местный дом-музей, – пояснил водитель. – Его Костя построил. У них там интересно, идите, не пожалеете. Есть и настоящее индейское типи, и места достаточно. Вы пройдите сначала вперед, а потом направо. Второй по счету дом и будет дом Кости-шамана. Не заблудитесь, там деревянная табличка с надписью «Ковчег»!

– Спасибо огромное! – поблагодарил Иван. – Дом-музей – это здорово, должно быть, там много редких экспонатов с Урала!

Затем он обратился к нам:

– Ребята, палаточный лагерь пока отменяется, все идем в «Ковчег»! Посмотрим интересные вещи с гор!

Мы направились вслед за Иваном, который хоть и был здесь впервые, все же уверенно шел в указанном направлении.

Водитель оказался прав, искать нам долго не пришлось. Сразу после первого дома в поселке мы увидели деревянный забор с такой же деревянной табличкой, на которой была выгравирована надпись «Ковчег».

Маратаев уверенно толкнул калитку – она оказалась незапертой – и позвал:

– Хозяева! Есть тут кто?

Мы вошли в просторный двор. В темноте было плохо видно, что именно здесь растет, лишь вдали виднелось несколько строений, частично закрываемых какими-то деревьями.

Вскоре к нам подошел мужчина среднего возраста со светлыми волосами и бородкой, одетый в обычные джинсы свободного кроя и в клетчатую рубашку с короткими рукавами. Он ни капли не удивился при виде нашей оравы – сразу было видно, что к посетителям мужчина давно привык.

Поздоровавшись с нами, он поинтересовался:

– Вы, наверное, на Большой Иремель? На постой хотите?

– Верно, – кивнул Иван. – Мы от «Розы ветров», водитель про ваш дом-музей рассказывал. Так-то у нас с собой палатки и спальники, но нам советовали попросить остановиться у вас.

– Не проблема, – отметил мужчина. – Меня зовут Константин, а вас?

– Я Иван, это моя группа, – представил нас Маратаев. – Мы ходим в походы, вот этим летом решили Урал посмотреть. В принципе, если нас слишком много, мы можем, как и собирались, поставиться где-нибудь палаточным лагерем. Только пока место не выбрали.

– Сколько вас человек? – деловито поинтересовался Константин.

– Девятнадцать, – проговорил Иван.

– Ну, это немного! – усмехнулся мужчина. – У нас есть два сеновала, туда запросто поместится восемь человек. В самом музее в спальниках есть место для восьмерых. Ну и трое, кто захочет, могут переночевать в индейском типи, только там холодно, и придется каждому дежурить по несколько часов – следить за костром. Если не хотите бодрствовать ночью, предложу вам место у себя в доме, но там кроватей нет, в спальниках – пожалуйста.

– Типи? – переспросила Аня. – Ничего себе! У вас есть настоящее индейское типи?

– Я же только что сказал, – спокойно заметил Константин. – Но типи для тех, кто может пожертвовать несколькими часами сна.

– Мне достаточно и четырех часов, чтобы выспаться, – заявила я. – Так что мы с Аней можем переночевать в вашем вигваме.

– Здорово! – воскликнула дочь Зеленцова. – Мне уже здесь нравится! А кто с нами еще будет?

Как ни странно, но больше желающих ночевать в типи не нашлось.

Константин продолжал:

– Плату с вас я тоже возьму, но не деньгами. Мне нужна помощь по хозяйству – те, кто у меня останавливается, за проживание платят именно так. Девушки могут помогать Ирине и Жанне, мужчины – мне. Что делать, я скажу вам завтра.

Девушки, кроме Лены, захотели ночевать в музее, тогда как Лена вместе с Игорем выбрали романтическую ночь на сеновале в компании с оставшимися ребятами.

Мы с Аней отправились стелить спальники в типи, которое находилось в конце двора.

Константин вызвался отвести нас, Иван тоже пошел на экскурсию в индейское жилище.

Типи представляло собой конусообразную белую «палатку», лишенную потолка. Внутри жилища оказалось весьма просторно, а в центре находилось кострище. Сбоку были аккуратно сложены сухие дрова, видимо, для костра, вход в «палатку» закрывался.

– На самом деле это, конечно, не типи, а некое его подобие, – пояснил Константин. – У североамериканских индейцев так называется любое жилище. Вигвам – это название, придуманное европейцами. Типичный вигвам представляет собой дом лесных индейцев севера и северо-востока США, к которым относятся, к примеру, микмаки. Вигвамы строили просто – никаких вам изысков, обычный каркас, который можно собрать из лесных веток и палок, потому что многие индейцы кочевали и дом строили именно в том месте, куда придут. С собой они носили только шкуры и ткань. И естественно, никаких украшений жилищу не делали – спрашивается, зачем, если скоро все равно придется уходить. Это сейчас на фестивалях делают расписные типи и вигвамы, но на самом деле это все изобретение европейцев. То есть материал каркаса всегда должен быть под рукой, и к тому же типи делали большими, чтобы могло поместиться порядка тридцати человек. Когда наступало время уйти, вигвам или типи бросали, а на новом месте делали себе новое жилье. Я построил это типи не для того, чтобы его переносить, а как этакий летний дом. Зимой тут ночевать холодно, а летом всегда можно развести внутри костер, и для любителей романтики это самое лучшее место для ночлега. При желании в моем типи спокойно уместится вся ваша группа, но на сеновале все же теплее, и мошкара там не надоедает. Обычно в типи ночуют мужчины или пары, но с вашей группой немного другая история.

– Аня у нас художник, а я составляю ей компанию, потому что я ее давняя подруга, – пояснила я. – Думаю, она зарисует ваше типи уже сегодня, при свете костра.

– Надо же, художников у нас пока не было, – усмехнулся Константин. – Ладно, придумаем с вами что-нибудь. Я давно собираюсь завалинку перекрасить, но руки не доходят, а художника мы именно этим и займем. Можете, в принципе, располагаться, по поводу дежурства ночью сами как-нибудь договоритесь. Иван, вы где ночуете?

– Да мне без разницы, – пожал плечами Маратаев. – Где свободное место будет, там и брошу спальник. Как скажете.

– Ну тогда можем посмотреть, где не слишком забито, – кивнул Константин. – Что ж, дамы, доброй вам ночи и хороших снов!

Оба вышли из типи, а мы с Аней принялись распаковывать наши вещи.

Постелив коврик и спальник, Аня вдруг произнесла:

– Женя, а как ты думаешь, ужин-то у нас сегодня будет? Вроде как собирались готовить на всех, но мне кажется, что сейчас никто не станет ничего варить… А есть, если честно, хочется.

– Можно у Ивана спросить, – предложила я. – Сомневаюсь, что он забыл про столь важную вещь, как ужин.

– Давай вместе подойдем! А то я одна как-то стесняюсь…

Мы оставили в нашем «вигваме» рюкзаки и вышли на улицу.

Было довольно темно – нам пришлось включить фонарики.

Найти Ивана оказалось не так просто, как мы думали – на сеновале его не оказалось, а в сам дом Аня почему-то идти не захотела. Мобильный телефон нашего организатора был недоступен.

Я не решилась оставить свою клиентку одну, поэтому проблему с едой пришлось решать самостоятельно.

Нам удалось отыскать Андрея и Павла, которые тоже были не против перекусить, – своя еда у них уже закончилась, как и у нас. Они разместились на сеновале вместе с другими ребятами, и те поддержали идею сделать ужин.

Остальные участники похода ночевали на другом сеновале, а, по словам Игоря и Лены, Иван в настоящее время договаривался о чем-то с Константином в его доме-музее.

Мы решили не отвлекать Маратаева и сами занялись приготовлением ужина. Скорее, не полноценного горячего ужина, а легкого перекуса – где находится в доме Константина кухня, никто не знал, да и варить что-то никому не хотелось.

Девчонки состряпали бутерброды с колбасой и сыром, у кого-то нашлись пряники, печенье и конфеты. А Лена даже вытащила две банки консервированной фасоли – по ее словам, они с Игорем взяли их на всякий случай, если вдруг для вегетарианцев «пустых» макарон и гречки окажется маловато.

Худо-бедно мы накрыли «стол», роль которого выполнял расстеленный прямо на земле у сеновала коврик, и принялись за еду.

– А что ничего нормального не приготовили? – раздался вдруг голос Ивана неведомо откуда. – Спросили бы, где кухня, – там можно было и гречку сварить, даже кастрюли бы нашлись…

– Так вас с Костей не найдешь! – заявил Андрей. – Женя с Аней пытались разыскать, но вы там куда-то пропали…

– Да по поводу отработки мы с хозяином говорили, – пояснил Иван. – Если хотите, можете сейчас пойти на кухню, у нас сегодня по плану гречка с тушенкой. Только не всей толпой, конечно.

– Да у нас бутерброды есть, – пожала плечами Лена, аккуратно намазывая фасоль на свой кусок хлеба. Колбасу ни девушка, ни ее бойфренд не ели принципиально. – И на ночь глядя возиться не хочется… Лучше присоединяйся, вот и пряники есть.

– Спасибо, – не стал отказываться Иван. – Ладно, тогда завтра давайте назначим дежурных по кухне. Завтрак готовить кто-нибудь хочет? Добровольцы?

– Без разницы, – пожал плечами Роман. – Назначай сам лучше.

– Давайте две девочки и два мальчика, – предложил Маратаев. – Так, пускай Лена, Игорь, Соня и Максим. На завтрак будет овсянка со сгущенным молоком и сухофруктами, кто молочное не ест – говорите заранее, вам без сгущенки нальют.

– Так только мы с Игорем и не едим молочные продукты, – заметила Лена. – Ну, в смысле, не все, а сгущенное молоко. Но мы ж и готовим, поэтому сами себе нальем.

– Вот и отлично, – заявил Маратаев, взяв себе еще один пряник. – Подъем завтра в семь, кто готовит – в шесть тридцать. С восьми до девяти помогаем Косте по хозяйству – такова наша плата, – а потом отправляемся на Большой Иремель. Я с ним договорился, что мы будем отрабатывать по часу в день, утром, потому что, когда вернемся с гор, все уставшими будут. Отработка будет у всех, кроме поваров. Поварам и так будет чем заняться. Тот, кто готовит утром, также готовит и в ужин. Обед у нас будет в горах, поэтому его берем с собой – так что утром надо будет что-нибудь приготовить, чтобы удобно было перенести. Я еще не решил что, завтра определимся. На ужин, думаю, сделаем либо гречку, либо еще что-нибудь.

– Что-то одна у нас гречка в меню, – пробурчал Андрей. – Мы не свихнемся лопать одну гречку?

– Она полезная, – заявила Лена. – И питательная.

– Ну, если ты можешь неделю питаться одной гречневой кашей – вперед и с песней, – хмыкнул парень. – Я, знаешь ли, люблю разнообразное меню. На одной крупе ноги протяну.

– Но на утро-то у нас овсянка, – вступился за девушку Иван. – Не хотите гречку – сделаем макароны, завтра утром скажете свои пожелания. В общем, на завтрашний день распорядок понятен? Если да, то доедаем ужин и идем спать, вставать рано.

Мы последовали совету Маратаева, уничтожили остатки бутербродов и печенья и отправились по своим спальным местам.

В типи Аня сразу достала бутылку воды, поставила ее рядом с собой, после чего залезла в спальник и проговорила:

– Женя, разбудишь меня, когда понадобится? Ну, в смысле, чтоб поддерживать огонь.

– Хорошо, – кивнула я, ломая тонкие ветки сухого дерева для того, чтоб развести костер. – Пока спи, я разожгу огонь. Как что – разбужу.

– Тогда спокойной ночи, – зевнула девушка. – Сейчас половина десятого, а подъем в семь. То есть спим мы по четыре часа, выходит… Маловато, ну ладно, я ж сама захотела в индейском жилище ночевать… А без костра тут слишком холодно, если его не будет, мы тут дуба дадим… Надо было сеновал выбрать, там хоть крыша есть, да и выспались бы…

Само собой, будить Аню я не собиралась, равно как и спать этой ночью. Наоборот, мне на руку была ночевка в типи – я спокойно могла наблюдать за обстановкой, и никто не догадается, что я занимаюсь слежкой за возможным преступником, если таковой, конечно, существует. В случае чего притворюсь, что я задремала возле костра, и злоумышленник так или иначе выдаст себя.

Поэтому я аккуратно сложила хворост «шалашом», в центр поместила сухую кору для розжига и чиркнула спичкой. Робкие языки огня облизали тонкие веточки, потом пламя осмелело, и огонь уверенно поглотил деревяшки потолще. Я положила еще несколько тонких поленьев, уже не опасаясь, что костер потухнет. От сгоревшего дерева по типи разносился приятный аромат, у кого-то ассоциирующийся с запахом детства, когда можно было летом разводить костры и поджаривать сосиски или запекать картошку. Дым столбом поднимался вверх, к открытой крыше нашего вигвама, и устремлялся в темно-синее небо. Как и говорила Аня, сплошная романтика…

Девушка мирно посапывала в своем спальнике – заснула она быстро, а спала, по всей видимости, крепко.

Мне спать совершенно не хотелось, я была занята поддержанием огня и чувствовала себя превосходно. Я прислушивалась к шорохам за стенами нашего шалаша, но пока ничего, кроме треска веток, не различала. Ветра снаружи не было, и, если бы не звук костра, можно было сказать, что царила тишина. Хотя Аня была права – на Урале ночи холодные и без костра она бы замерзла, даже если бы надела на себя кучу свитеров и завернулась бы в два спальника. Я-то могу спать в одном спальнике при минусовой температуре, но нормальный человек, не прошедший обучение в Ворошиловке и не имеющий превосходной физической подготовки, явно будет чувствовать дискомфорт.

Время тянулось медленно – ничего не происходило, поэтому казалось, что час длился целую вечность. Я и не надеялась, что недоброжелатель, замысливший что-то против Ани, так быстро себя обнаружит. Хотя кто знает, может, он решит устранить девушку в первый же день нашего пребывания на Урале?

Тогда получается, это либо очень нетерпеливый субъект, либо ему надо расправиться с Аней как можно скорее.

Но кто это мог быть? Иван Маратаев или кто-то из участников похода? И зачем им устранять Аню? Что она такого натворила, в результате чего ей послали записку с угрозами? Вроде как общается со всеми нормально, ровно, к Павлу только неровно дышит, это я сразу поняла. Может, у них все-таки связь? И Павел боится, что его жена об этом узнает? В записке сказано, что Ане не следует чего-то делать, может, это связано с романом Павла и дочери Зеленцова? Вдруг Аня намеревалась рассказать жене Паши, что они встречаются, вот парень и испугался, послал девушке письмо-угрозу?

В принципе, версия не безумная, ее стоит как следует обдумать. А заодно понаблюдать за Павлом, может, он как-то обнаружит свои намерения? Все равно у меня нет пока других подозреваемых.

Юля? Девушка, которая осталась в Уфе, запросто могла быть преступницей, а не поехала с нами вместе, чтобы отвести от себя подозрения. Но отравилась-то она по-настоящему, я бы определила, что она притворяется.

Нет, Юле было плохо на самом деле, это точно. Но что, если она отравилась специально – только для того, чтобы остаться в городе, а потом поехать в горы и там уже совершить покушение на Аню? Ради преступления иногда приходится чем-то жертвовать, даже своим здоровьем. Но первую помощь Юле оказали, и никто не сможет ее в чем-то заподозрить. А девчонка могла спокойно воспользоваться услугами частника – наш маршрут она знает, ей известно, что остановились мы в селе Тюлюк. Изменить внешность, притвориться туристкой-одиночкой и уже здесь следить за Аней особого труда не составит.

Но вот зачем Юле убирать Аню? Это уже другой вопрос. Какие конфликты могут возникать у двух девушек?

Первое, что приходит на ум, – так это дела сердечные. Самое банальное – не поделили парня, быть может, того же Пашу.

Второе – это зависть, Юля могла завидовать Ане, потому что у той богатый отец.

Но какую она выгоду получит, если устранит дочь Зеленцова? Да никакой, денег у Ани с собой нет, точнее, есть, но столько же, сколько и у остальных участников похода.

А может, Юля хочет похитить Аню и держать ее в заложницах, чтобы потом требовать денег у Федора Павловича? Но тогда зачем Юле посылать записку с угрозами?

Нет, если бы преступница замыслила нажиться на похищении единственной дочки богатенького папаши, она бы не стала посылать ей писем-угроз. Это совсем бестолковый и глупый шаг. Если бы Юля хотела похитить Аню, она попросту осталась бы в Уфе и сама доехала до Тюлюка, где уже и сделала бы то, что задумала.

Тогда остается первый мотив – не поделили парня.

Значит, утром расспрошу Аню про Юлю – кто она, где живет, чем занимается. Можно было бы воспользоваться социальными сетями, но в горах, увы, интернет не работал. Связь-то здесь найти было можно, но вот выйти во Всемирную паутину мне, к сожалению, не удалось. Поэтому я решила дождаться, когда девушка проснется, и поговорить с ней. А пока мне оставалось только строить догадки да подкладывать бревна в костер…

За размышлениями я даже не заметила, как прошла ночь и забрезжил рассвет.

Часы показывали шесть утра, через час должен был быть подъем.

Однако Аня проснулась раньше – где-то в пятнадцать минут седьмого она заворочалась, потом зевнула и села. Посмотрела на меня, видимо, не понимая, где она и что сейчас происходит, потом бросила взгляд на костер и проговорила:

– Ой, Женя… Стой, сейчас что, уже утро?

– Да, начало седьмого, – кивнула я. – Думаю, огонь можно вскоре затушить. Не замерзла?

– Нет, наоборот, тепло было, – заметила девушка. – Когда холодно, я спать не могу, а тут продрыхла как убитая… А что же ты меня ночью не разбудила?

– Да мне как-то спать не хотелось, к тому же я на работе, – улыбнулась я. – Не беспокойся.

– Ничего себе! – воскликнула та. – А как же ты в горы полезешь? Не спав всю ночь? Ты не боишься?

– Ерунда какая! – усмехнулась я. – Я могу не спать несколько суток подряд, так что все в порядке. Ты-то хоть выспалась?

– Да, я замечательно спала! Только кофе с утра не хватает. Может, сходим вместе на кухню? Я только умоюсь и зубы почищу.

Девушка вылезла из спальника, надела на себя сверху куртку и взяла бутылку с водой и принадлежности для чистки зубов.

Я залила наш костер водой из своей бутылки, после чего отправилась вслед за Аней.

Умывшись, мы пошли на разведку – ведь никто из нас не знал, где находится кухня.

Судя по доносящимся голосам, кто-то из участников похода уже проснулся.

Вскоре мы встретили Ивана, который с серьезным выражением лица направлялся в сторону жилого дома хозяина «Ковчега».

Аня подбежала к нему и окликнула:

– Ваня, доброе утро!

Тот обернулся, приостановился и произнес:

– О, и вам тоже, девушки! Как спалось? Выспались?

– Да, все замечательно! – улыбнулась Аня. – Вань, а где тут кухня? Мне бы кипятка раздобыть, кофе заварить…

– Ну, у нас чай утром будет, после завтрака… Тебе просто горячую воду надо?

– Ага, у меня черный кофе есть и растворимый, – показала Аня на свой пакетик. – И кружка. Я ж гипотоник, без кофе не соображаю.

– Да, точно, забыл, ты ж всегда свой кофе таскаешь… Я как раз на кухню, посмотрю, что там наши кашевары творят. А то Лена с Игорем, боюсь, со своим вегетарианством начнут экспериментировать, так половина народу есть не сможет…

– Ты преувеличиваешь! – заявила Аня. – Они ничего не будут такого делать, с нами ж в походы ходили уже. Максимум, что могут, – в овсянку соль-сахар и молоко сгущенное не добавят, и то вряд ли.

– В принципе, ты права, – согласился с ней Иван. – Но все равно, я организатор, поэтому должен проверить. Да и надо решить, что на обед готовить. Вон кухня, видишь пристройку к дому? Она отдельно, потому что тут часто туристы останавливаются, чтобы они хозяев не стесняли и хозяева – их. Пойдемте.

Кухня оказалась небольшим помещением с газовой плитой, длинным столом, умывальником и холодильником. Никаких микроволновых печей, мультиварок и даже электрического чайника здесь не было – видимо, все было принято готовить на газу.

Лена, Игорь, Соня и Максим суетились возле стола и плиты. Девушки нарезали курагу, парни пока ничего не делали, а просто разговаривали.

На шее у Максима висел фотоаппарат – судя по всему, парень увлекается либо занимается профессионально фотографией. Когда мы были в парке, он беспрестанно что-то фотографировал, да и на стоянках поезда постоянно кого-нибудь снимал. Общался Максим с остальными ребятами мало, и, похоже, единственное, что его интересовало – так это хорошие фотографии. И сейчас, стоя на кухне, он постоянно фотографировал.

Когда мы с Аней и Иваном вошли в помещение, он и нас принялся снимать – бегал вокруг с камерой, хмурился, нажимал на разные кнопки – видимо, подбирал подходящий режим.

– Доброе утро! – поздоровалась Аня с ребятами.

Я тоже поприветствовала наших поваров, после чего дочь Зеленцова спросила:

– Ребят, а можно где-нибудь кипяток раздобыть? А то я с утра плохо соображаю, мне нужно кофе выпить.

– Да вон чайник, только мы его не кипятили, – указала Лена на обычный чайник со свистком темно-синего цвета. – Спички рядом с плитой, налей тогда воды, ладно? А то мы с Соней курагу нарезаем, ее так сложно резать! Мягкая, неудобная, мелко не получается… Еще и орехи измельчить надо… Игорь, помоги, а? Макс фоткает, а ты все равно без дела стоишь!

– Ладно, а где орехи? – покорно спросил бойфренд девушки. – Их чем, ножом резать?

– Чем хочешь. Главное, чтобы мелко было. Вот пакет.

С этими словами Лена вручила Игорю упаковку очищенных грецких орехов, и тот принялся медленно развязывать сверток.

Было видно, что в кулинарии парень не силен – вряд ли он когда-либо что-то готовил. В принципе, я его понимаю – тоже вряд ли бы сообразила, каким образом покрошить грецкие орехи без соответствующих приспособлений вроде блендера.

Аня поставила на плиту чайник, зажгла газ и достала свою чашку и пакет кофе.

Максим перестал фотографировать, как-то неуверенно подошел к девушке и робко произнес:

– Э… Анют, доброе утро! Слушай, а ты бы не могла… Впрочем, ладно, ничего, извини…

– Ты кофе хочешь или чай? – взяла быка за рога Аня. – У меня есть калмыцкий чай в пакетиках, я его специально для тебя взяла. Тебе ж он вроде как нравится?

– О да! Очень нравится! – заверил ее парень.

Я с изумлением смотрела на него – вроде как взрослый человек, плотной комплекции, можно было назвать его несколько полным – а такой стеснительный!

– А тебя не затруднит дать пакетик, а? – выдавил он. – Твой калмыцкий чай очень вкусный!

– Конечно, сейчас я принесу его из типи! – пообещала Аня. – Все равно вода не скоро закипит. Тебе один или два?

– Ну… один. Впрочем, если у тебя есть, то…

– Я взяла с собой упаковку чая, там двадцать пять пакетиков, – улыбнулась девушка. – Мне хватит и трех, а остальные ребята калмыцкий чай не любят. Так что у меня его полно!

– Здорово! – воскликнул Максим. – Спасибо тебе огромное!

Аня высыпала две ложки кофе в свою чашку, добавила сахар, а потом обратилась ко мне:

– Женя, ты будешь чай или кофе? Я сейчас в типи, за чаем.

– Мне тоже туда нужно, – проговорила я. – Возьму свою чашку, от кофе не откажусь.

По дороге в наш «вигвам» я поинтересовалась у девушки:

– Этот парень Максим, он фотограф? Профессиональный или любитель?

– Наполовину профессиональный, – пояснила та. – Макс совсем недавно в походы ходит, я за ним, как бы так выразиться… присматриваю, что ли. Он жутко застенчивый, постоянно пытается не быть кому-то обузой. Не проследишь за ним – не возьмет себе еды и будет голодным ходить. Ну, вроде как ему двадцать три, а ведет иногда себя как ребенок. Забавный он.

– Вот как, – произнесла я. – А Юля, она давно с вами общается? Я про девушку, которую вчера тошнило.

– А других Юль у нас нет, – заметила Аня. – Юлю я давно знаю, она хороший человек. Спокойная, неконфликтная, веселая. Вроде как учится на филолога, она говорила. Книжки очень любит читать, а еще йогой увлекается. Она с Соней дружит, на одном курсе они. Очень похожие девчонки. Вот Ленка – та, наоборот, чересчур эмоциональная и хочет, чтобы все было, как она скажет. Заметила, наверное. Наташа – помнишь девушку с волосами под каре, она еще челку закалывает? – так вот она ходит в тренажерку. Говорила, что уже два года силовыми тренировками занимается, а раньше на тарасовский ипподром ходила, в соревнованиях даже участвовала. Вот только бросила почему-то. Правда, когда мы с ней в байдарочный поход ходили, она так же уставала, как и я. Говорила, что хоть и занимается на тренажерах, руки качает, но гребля – это тяжелая нагрузка.

– А парень в вашей компании только у Лены есть? – поинтересовалась я, надеясь, что Аня скажет что-нибудь о Юле, которую я не спешила исключать из списка подозреваемых.

Та пожала плечами.

– Понятия не имею, – призналась она. – На такие темы мы редко разговариваем, а сами ребята и девчонки не распространяются о своей личной жизни. Да и мне как-то лезть не хочется – надо будет, расскажут. А не надо – так зачем спрашивать?

Дойдя до типи, мы залезли внутрь, и Аня вытащила, как и обещала, упаковку с надписью «Калмыцкий чай с солью».

Я взяла свою кружку, и девушка спросила:

– Женя, хочешь калмыцкий чай? Не пробовала?

– С солью? – кивнула я на пакет. – Нет, еще не доводилось такое пить.

– Ну это, конечно, не настоящий калмыцкий чай, а так – порошок «три в одном», как и растворимый кофе, – просветила меня девушка. – Но вкус у него своеобразный, хоть и не всем нравится. Могу угостить пакетиком!

– Спасибо, – не стала отказываться я.

Аня выложила три пакетика чая, и мы вернулись на кухню, где закипала вода в чайнике.

Лена помешивала кастрюлю с кашей, Игорь возился с грецкими орехами, а Макс, как и полагается настоящему фотографу, снимал ребят за работой. Иван что-то искал в холодильнике, вероятно, раздумывал над тем, что приготовить на обед.

Закипела вода, Аня разлила по кружкам кипяток, и мы втроем с полными кружками уселись за стол.

Глава 6

Как и планировал Иван, к завтраку мы приступили в начале восьмого. Вопреки его опасениям, каша у поваров получилась вкусная – многие даже попросили добавки. К чаю полагались бутерброды с сыром и колбасой, по желанию.

Аня чай не пила – она отдавала предпочтение своему любимому кофе, который пила в огромном количестве.

– Не боишься сердце посадить? – поинтересовалась я у девушки. – Кофе хоть и полезен, но не в таких количествах!

– Так я же не эспрессо пью! – возразила дочь Зеленцова. – Это так, химия в пакетике. Куча ароматизаторов, сухие сливки, сахар… Мне вкус нравится, да и боюсь, что давление упасть может. Мало приятного, у меня уже такое было в училище. После этого предпочитаю перестраховываться, а чтобы нагрузку на сердце снизить – пью кофе «три в одном». Чашку черного только с утра.

– А я вообще кофе не пью, принципиально, – подала голос Лена. – Это нездоровый напиток. Лучше пить зеленый чай – он самый полезный. Все вегетарианцы его пьют!

– Я же не вегетарианка, – пожала плечами Аня. – И кофе свой никому не навязываю. Хотите пейте, хотите нет, какие проблемы?

– Так, народ, слушайте сюда! – прервал девушек Иван. – Насчет обеда решили – готовить будем в горах, на газовой горелке. Будет походный суп, потому что проще взять для обеда сухую смесь и котелок, нежели тащить готовое блюдо. Ну и бутерброды, естественно. На ужин – макароны с тушенкой, гречка завтра. Повара готовят обед и ужин, как придем с похода. А сейчас после завтрака у нас час на отработку, Косте нужно несколько мальчиков для тяжелой работы в огороде, а девушки помогают Жанне и Ирине по хозяйству. Сейчас мы пойдем и узнаем, что кому делать.

Соня с Леной занялись грязной посудой – в обязанность поваров входило и мытье тарелок после завтрака, потому что остальные должны помогать хозяевам «Ковчега».

Мы с Аней и другими девушками отправились вслед за Иваном искать Жанну и Ирину. Парни остались доедать бутерброды.

В дом мы не зашли – Константин встретил нас во дворе. Он пожелал всем доброго утра и проговорил:

– Давайте сделаем так. Жанна сейчас займется приготовлением домашнего сыра, и ей нужны две помощницы. Остальные могут пойти в «Ковчег» – так называется сам музей – и помочь Ирине с уборкой. Кто хочет готовить сыр – пойдемте за мной, я отведу вас на хозяйскую кухню.

Аня шепотом сказала, что она никогда не видела, как готовят настоящий сыр, и попросила меня отправиться вместе с ней к Жанне.

Мне было совершенно без разницы, куда идти, главное – не упускать Аню из виду, поэтому я кивнула.

– Мы пойдем сыр готовить, – сообщила я громко.

Костя посмотрел на меня, после чего коротко кивнул:

– Хорошо, идемте за мной.

Хозяйская кухня находилась в доме, куда мы еще не заходили.

Жилище Кости оказалось весьма просторным, но мы шли по коридору и в комнаты не сворачивали.

Я только мельком увидела за одной дверью большое помещение, напоминающее гостиную, вход в которое был украшен висящими плетеными украшениями, сделанными из разноцветных ниток. Все они имели круглую форму, но каждая подвеска отличалась от остальных либо размером, либо плетением, либо набором цветов. Некоторые украшения имели угловатую форму, и в их основе я увидела ветви деревьев.

– А это – мандалы? – поинтересовалась Аня у Кости.

Хозяин дома утвердительно кивнул.

– Да, так они называются. Ирина с Жанной их делают, в принципе, они могут научить и вас, если хотите. Это абсолютно бесплатно.

– Ух ты, как интересно! – воскликнула моя клиентка. – Я тоже хочу такую мандалу сделать! Можно научиться, да?

– Спросите об этом Жанну, если у нее будет время, она покажет, как их делать, – проговорил Костя. – Но пока женщины очень плотно заняты, сегодня вряд ли у них получится выделить свободную минуту.

– Когда будет удобно, тогда скажите! – попросила Аня. – Очень красиво!

Наконец мы вошли в небольшую комнату, служившую кухней. В отличие от гостевой кухни мебели здесь было гораздо больше – помимо стола и стульев имелись шкафы для посуды, два холодильника и две плиты, одна газовая, другая электрическая. Имелась и простенькая мультиварка вкупе с компактной микроволновой печью, и даже чайника было два, один из них – электрический. Хозяева «Ковчега» явно были не против облегчить свой труд посредством удобных современных приспособлений.

За столом на табурете сидела миниатюрная светловолосая женщина, одетая в летний яркий сарафан с тонкими лямками. Несмотря на то, что на улице и в доме было прохладно, женщина не мерзла – она резала какую-то зелень ножом на разделочной доске. То ли укроп, то ли петрушку, то ли еще какую траву – я не поняла. Ее длинные волосы были заплетены в толстую косу, а на голове надета косынка в тон сарафану.

Услышав наши шаги, она подняла голову и посмотрела на нас. Лицо ее нельзя было назвать красивым – портили его чересчур тонкие губы и широковатый нос, к тому же морщинки предательски выдавали возраст женщины.

«Около сорока», – подумала я про себя.

Но вот глаза – лучистые и внимательные – делали внешность незнакомки привлекательной, миловидной. Она не пыталась скрыть свой возраст, украсить себя – нет, было видно, что женщина принимает себя такой, какая она есть, чувствует себя уверенно и не гонится ни за какими идеалами.

– Жанна, вот девушки тебе на помощь в готовке, – проговорил Костя.

– Спасибо, – коротко ответила женщина. – Помощь мне сейчас очень пригодится.

– Ну, тогда я остальных отведу к Ирине, – и с этими словами хозяин «Ковчега» покинул кухню.

Жанна не стала тратить время на церемонии, а сразу раздала нам задания.

– Так, сперва мне надо нарезать зелень, – проговорила она. – Кто из вас хочет – может резать, а вторая тогда помоет и нарежет капусту для заготовок.

Мне выпало шинковать капусту, Аня принялась за нарезку зелени. Не скажу, что я была в восторге от работы – никогда не занималась кулинарией, как я уже говорила.

Если Аня быстро справилась со своим заданием, то Жанне результат моей фигурной нарезки совершенно не понравился. Выяснилось, что капусту я шинкую слишком крупно и неровно, и получаются у меня не аккуратные тонкие ломтики, а какие-то «стебухи».

– Тебя как зовут? – спросила меня Жанна.

– Женя…

– Женя, ты никогда не квасила капусту? – скорее утвердительно, нежели вопросительно, проговорила она.

Я покачала головой.

– Готовка не относится к моим любимым занятиям, – заявила я. – У меня… гм… несколько другие увлечения.

– Тогда нужно было идти помогать Ирине, – строго заявила Жанна. – Такая шинковка никуда не годится. Нужно резать в три раза тоньше, а то и в четыре!

– У вас нож тупой, – нашлась я. – Поэтому так и получается.

– Ножи острые, – отрезала Жанна. – Ладно, пока измельчи что нарезала. Подружка тоже не умеет готовить?

– Ну, я уже нарезала зелень, – подала голос Аня. – Могу помочь с капустой…

– Вообще-то нам сказали, что мы идем сыр готовить, – заявила я. – Никто про капусту и зелень ничего не говорил!

– До сыра еще дойдем, – коротко бросила Жанна. – Сперва капуста.

Аня взяла свою доску и быстро измельчила полкочана капусты. Жанна к ней не придиралась – да и не к чему тут было придраться, Аня резала овощ очень тонко и, я бы даже сказала, профессионально. Девушка охотно дорезала всю капусту и даже помогла мне.

Наконец Жанна сменила гнев на милость и проговорила уже мягче:

– Ладно, сыр готовить, в принципе, не сложно, и даже не знаю, чем вы тут можете помочь. Дело не трудное – надо вскипятить молоко и заквасить его.

– Я никогда не делала сыр сама! – воскликнула моя клиентка. – Даже не представляю себе, как его готовят! Мне очень интересна эта… гм… технология…

– Технология простая, – пояснила Жанна. – Берем пять литров молока, выливаем в кастрюлю. Когда молоко закипит, добавляем в него лимонную кислоту и ждем, когда отделится сыворотка. Сыворотку сливаем, а то, что остается, превращается в сыр. Вот и все.

С этими словами женщина зажгла горелку и поставила на плиту большую кастрюлю, куда вылила две банки молока.

Аня следила за ее действиями, как за каким-то волшебством, точно Жанна совершает сейчас великое чудо. А та совершенно спокойно вытащила из шкафчика пакетик с надписью «Лимонная кислота» и поставила его на стол.

Когда молоко начало закипать, женщина высыпала в кастрюлю содержимое пакетика и произнесла:

– Все, сейчас молоко заквасится. Сыра, конечно, получится немного, но это будет настоящий домашний сыр, который в магазине вы не купите.

– А что вы делаете с сывороткой? – полюбопытствовала Аня.

– Костя ее пьет, а что остается – идет на удобрение почвы. Считается, что пить сыворотку очень полезно, потому что в ней содержится ценный белок, который необходим для работы всего организма. В холодильнике у нас всегда стоит бутылка с домашней сывороткой, ее можно пить вместо воды.

На поверхности кастрюли вскоре появилась плотная масса, которую Жанна выложила в небольшую миску.

Как оказалось, это и есть будущий сыр, коего и вправду оказалось очень мало. Жанна сказала, что теперь сыр должен застыть, и вечером его можно будет уже попробовать.

Час нашей отработки подходил к концу. Аня шепотом сказала мне, что ей неудобно говорить Жанне, что нам нужно идти, поэтому эту проблему я взяла на себя.

Стеснительностью и робостью я никогда не страдала, поэтому проговорила, обращаясь к Жанне:

– Было очень приятно с вами познакомиться, благодарим за увлекательнейшую нарезку овощей. Но нам нужно идти – поход, понимаете ли.

– Пожалуйста, – пожала плечами та. – И вам спасибо за помощь.

Я посчитала, что на этом наш разговор можно считать законченным, и обратилась к Ане:

– Ну что, пойдем искать остальных? Полагаю, они уже тоже закончили свою отработку.

Я оказалась права – остальные участники похода вместе с Иваном сидели во дворе, кто на лавочках, кто на своих сидушках. Максим, как всегда, фотографировал, Андрей с Павлом о чем-то спорили, Иван сверялся с записями в своем блокноте. При виде нас он воскликнул:

– О, а я уже собирался за вами идти – думал, вдруг вы забыли о времени!

– Часа отработки, думаю, будет достаточно, – заявила я. – Мы же не по хозяйству помогать сюда приехали, верно?

– Конечно, – согласился со мной Маратаев и произнес, уже обращаясь ко всем: – Ну что, все взяли с собой в горный поход рюкзаки с водой и перекус во время пути? Я прихватил газовую горелку и котелок, провиант несут Роман и Андрей. Проверьте еще раз, все ли с собой, и не будем терять времени. Нам еще предстоит около тридцати километров пути, а может, и больше.

Аня заявила, что ее рюкзак находится в типи, и мы быстро направились туда.

В «вигваме» девушка положила в походный маленький рюкзачок свой незаменимый кофе «три в одном», калмыцкий чай для Максима (я забыла попробовать этот странный напиток во время завтрака), а потом аккуратно запаковала скетчбук для набросков и, немного подумав, кинула упаковку акварели.

– Вдруг во время обеда успею что-нибудь зарисовать, – пояснила она, обращаясь ко мне.

Я кивнула, и мы направились к остальным.

Когда все были в сборе, Иван произнес:

– Что ж, теперь наш план на сегодня. Выходим из Тюлюка, идем семь километров до природного парка «Иремель». Далее проходим парком – там тоже около семи километров, затем поднимаемся на плато и уже оттуда совершаем восхождение на гору. Обед будет приблизительно часа в два, возможно – раньше. Я планирую остановиться где-нибудь в парке, подальше от туристической тропы – там весьма живописно, вам всем должно понравиться. На обед у нас час, может, полтора – зависит от того, с какой скоростью будем идти. Маленькие привалы тоже будут, через каждый час пути. Вроде бы не жарко, мы не нагружены, поэтому пойдем быстро. Ну, и после восхождения возвращаемся в Тюлюк, повара готовят ужин. Затем – отбой. С этим все понятно?

Вопросов ни у кого не возникло, поэтому мы не стали терять времени и дружно покинули «Ковчег».

Как и сказал Маратаев, жарко не было. Можно даже сказать, погода для походов выдалась довольно комфортная, дождя не намечалось и дул прохладный ветерок. Изредка выглядывало солнце, иногда начинало припекать, но тут же набегала какая-нибудь тучка или облако.

Иван заметил, что на Урале всегда так – погода может резко измениться, поэтому не стоит обольщаться, если с утра и кажется, что день будет теплым, в один момент знойная жара резко сменяется проливным дождем или ураганным ветром.

– Зимой вообще может накрыть метель, – пояснил Маратаев. – Поэтому в такую погоду подниматься в горы не рекомендуется, а если и нужно – то только с опытным инструктором. Но летом тут относительно комфортно, единственный минус – может пойти сильный ливень, но я вам не раз советовал обязательно взять с собой дождевики.

Тюлюк оказался небольшим поселком, и по пути мы заметили несколько баз отдыха. Что и говорить, а Иремель пользовался огромным успехом у туристов самых разных возрастов.

По пути мы обогнали небольшую группу людей, одетых по-походному, с небольшими рюкзаками и трекинговыми палками. Среди любителей горных восхождений было даже несколько человек пенсионного возраста, а одна женщина вела за руку ребенка лет семи.

Я не ошиблась, предположив, что группа, как и мы, направляется на Большой Иремель, самое популярное место среди приезжих искателей приключений.

Мы миновали село, и Иван, возглавлявший нашу группу, остановился.

Дождавшись, когда остальные подойдут ближе, Маратаев произнес:

– Посмотрите влево, там вы можете увидеть одно из самых красивых мест Южного Урала. Это – урочище Ларкина мельница, или Ларкино ущелье. Мы заходить туда не будем, возможно, завтра или послезавтра совершим отдельную экскурсию. До революции здесь находилась мельница некоего крестьянина Ларкина. Это очень живописное место – поблизости течет река, а летом тут можно увидеть водный поток, несущийся через скалы. Зимой, если пройти среди сводов ущелья, можно услышать шум подземных ручьев, а возможно – и увидеть стремительное подземное движение воды. Сам я здесь никогда не бывал, поэтому точно вам не скажу. Может, приедем на Урал зимой, совершим поход на лыжах, есть у меня и такая задумка.

– Ой, лыжи – это здорово! – воскликнула Аня. – Вот коньки я терпеть не могу, а на лыжах и на велосипеде кататься обожаю. Папа обещал мне на Новый год подарить лыжи, так что я с вами!

– Вот и замечательно, – заметил Иван. – Ладно, постояли – пойдемте дальше.

Дорога, по которой мы шли, оказалась довольно широкой – думаю, здесь спокойно можно было проехать на любом транспорте. Машин я не видела, в основном мы обгоняли туристические группы.

Маратаев сказал, что на транспорте можно доехать до информационного поста «Тюлюк», а там уже придется приобретать билет на посещение природного парка. От поста предусмотрена только пешая тропа, которая, в свою очередь, разделяется на две дороги. По подсчетам Андрея, шли мы со скоростью четыре километра в час, может, чуть меньше, поэтому если надолго не останавливаться, то до парка мы доберемся через полтора-два часа.

– Вроде как где-то в середине нижней тропы есть горная река Карагайка, где кто-то купается, – проговорил Иван. – Но мы пойдем по верхней, потому что она маркирована и там не заблудишься. А вот по нижней пойдем, когда надо будет подниматься на Малый Иремель – помните, это наша экспериментальная часть похода? Не уверен, что мы поднимемся, но попытаться стоит, я смотрел возможные варианты подъема, и странно, что туда никто не водит экскурсионные группы. Но, думаю, подняться можно, а если нет – то мы хотя бы узнаем, почему…

Андрей с Павлом, как всегда, шли вместе и разговаривали на сей раз о спальниках. Мы с Аней шагали следом, поэтому содержание разговора парней слышали хорошо.

Павел утверждал, что для гор самое лучшее – это пуховые спальники, а его приятель перечислял недостатки таковых.

– Ты стирать такой замучаешься, – заявил Андрей. – А если вдруг попадет трава или маленькая палка, то спальник порвется.

– Зато будет тепло, – настаивал на своем Паша. – Здесь-то температура комфортная для ночевок, да и остановились мы не палаточным лагерем. Но вот на Алтае, куда я собираюсь в сентябре, пуховый спальник будет очень кстати. После Урала собираюсь заказывать и, думаю, не разочаруюсь.

– Ну-ну, отпишешься о своих впечатлениях, – хмыкнул Андрей. – Уверен, что твой пуховый спальник выдержит максимум один поход, не больше. Я вот собираюсь купить еще один, обычный зимний спальник, с температурой комфорта минус пять. Два спальника – и можно хоть в лыжный поход, хоть в пеший зимой.

– Пуховый занимает меньше места и гораздо легче, – не сдавался Павел. – Это его несомненное преимущество.

– Ну, и два спальника не слишком тяжелые, главное – нормальный рюкзак. Кстати, видел на днях хороший туристический рюкзак за десятку, вообще смешная цена. Думаю заказать себе. Судя по всему, уже бывший в употреблении – иначе так дешево его бы не продавали…

Беседа ребят плавно перетекала от одной темы к другой, но все они сводились к обсуждению самых обычных для похода вещей. Удивительно, как только парням не надоело говорить об одном и том же, но, судя по тому, с каким увлечением они разговаривали, оба не скучали. Аню все это не интересовало, девушка казалась задумчивой и ни с кем не общалась. Лена с Игорем тоже о чем-то разговаривали позади, остальные изредка обменивались репликами.

Пока у нас не было привала, никто из нашей группы не устал, поэтому мы быстро двигались дальше.

Через час Иван спросил, желаем ли мы сделать короткий привал, но никто не проявил желания остановиться. Только Андрей поинтересовался, кто и когда будет готовить обед – похоже, парень всегда ходил голодным.

– Игорь, Лена, Соня и Максим сварят походный суп, – пообещал Маратаев. – Вроде мы завтракали недавно…

– Ну, это я так, для порядка спросил, – пожал плечами Андрей.

Наташа предложила ему шоколадный батончик, и тот не смог отказаться.

Через пару часов, как и планировал Иван, мы достигли информационного пункта «Тюлюк», о чем узнали по красноречивой табличке с надписью и шлагбауму. На контрольно-пропускном пункте Иван приобрел билет для всей группы на посещение природного парка «Иремель», и мы вошли в заповедную зону.

Природа Южного Урала чем-то напоминала таежный лес – мы шли по тенистому лесу из елей, пихт и каких-то высоких деревьев, название которых я сказать точно не могу.

Иван пояснил, что растения здесь являются потомками реликтового леса, и Максим с готовностью вытащил фотоаппарат. Он предложил сфотографироваться всей группой на пороге природного парка, после чего мы сделали общее фото на память. Аня не хотела фотографироваться – она тоскливо скривила лицо, пробормотав что-то про то, что терпеть не может, когда ее снимают. Я, естественно, тоже не жаждала попадать в объектив, но что поделаешь – должна же я изображать из себя заядлую туристку.

Мы постояли с дурацкими улыбками, Максим сделал несколько фотографий с разных ракурсов, после чего мы продолжили наш путь.

Дорога плавно шла вверх, а на некоторых деревьях имелись красноречивые отметки, свидетельствующие о том, что идем мы верно и если никуда не свернем с тропы, то рано или поздно достигнем горы.

Высокие деревья раскинули свои густые кроны, скрывая небосвод, и иногда казалось, что мы идем по какому-то крытому лабиринту из растений. По обочинам дороги густо росли травы и кустарники, напоминавшие доисторические папоротники, где-то виднелись валуны, живописно поросшие мхом. Встречались здесь и наши привычные березы, но их было гораздо меньше, нежели хвойных деревьев.

Кто-то из ребят спросил Ивана, какие редкие растения можно встретить на Урале.

Маратаев задумался, даже немного приостановился, потом неуверенно произнес:

– Я читал, что при восхождении на Большой Иремель можно проследить смену четырех горных поясов, и для каждого из них характерна своя флора и фауна. Вот сейчас мы идем по горно-лесному поясу, тут в основном произрастают хвойные деревья. Лиственные представлены березами. Далее мы увидим пояс с редколесьем, а когда поднимемся еще выше, то попадем в настоящую горную тундру. Там будут карликовые березы, стланик, если повезет – попробуем горных ягод. Кстати, кто из вас силен в ботанике? Есть такие?

– Ну, у меня по биологии в школе была твердая пятерка, – похвалилась Аня. – Только углубленно я ею не занималась.

– А я на биофак поступила, но пока мы простейших изучаем, – заявила Катя. – Вот жаль, что Юли нет среди нас, – она вроде и в зоологии, и в ботанике разбирается.

– Ладно, это я к слову поинтересовался, – пояснил Маратаев. – Лес, по которому мы сейчас идем, считается уникальным – здешние ели являются реликтами первичных темнохвойных лесов, которые сумели пережить ледниковый период. Вот если бы среди нас был специалист по ботанике, думаю, он показал бы нам растения-эндемики – то есть породы деревьев и кустарников, которые не встречаются больше ни в одной точке земного шара. На Урале таких насчитывается то ли тринадцать, то ли пятнадцать видов, разные источники говорят по-разному. Но ученые сюда ездят изучать реликты, здешняя растительность представляет большой интерес. Всего на Урале произрастает пятьсот пятьдесят три вида растений, а это составляет четверть всей флоры Башкортостана. Пятьдесят семь видов занесено в Красную книгу Республики Башкортостан, поэтому не вздумайте тут ничего ломать и разводить костер. Для стоянок предусмотрены особые места, и лучше пользоваться газовой горелкой, иначе нас могут оштрафовать на крупную сумму.

– Ну, костер никто и не собирался разводить, – пожал плечами Павел. – А какие здесь встречаются животные? Хищники есть? Медведи, например?

– Животные – такие же, как и в тайге, – проговорил Иван. – Точно знаю, что на территории заповедника встречаются виды животных, находящиеся под угрозой исчезновения. Не факт, что мы их увидим, все-таки туристов тут пруд пруди, но точно есть летяги, речные выдры, аисты, точнее, черный аист, куропатки, маралы.

– Ну, по дороге-то точно никого не увидим, – хмыкнул Андрей. – Вот если бы с ночевкой на Иремель – тогда было бы здорово. А здесь куда ни плюнь – везде кто-нибудь топает с трекинговыми палками да рюкзаком на плечах…

– И ты в их числе, – съязвила Аня. – Вань, а когда все-таки у нас будет стоянка?

– Можно и сейчас сделать, если вы устали, – пожал плечами Маратаев. – Мы же без остановок из Тюлюка идем, так что если хотите – пожалуйста.

– Да не про это я! – воскликнула девушка. – Я хотела хоть что-нибудь зарисовать, а то как-то не хочется возвращаться домой с пустым блокнотом. А тут так красиво!

– А, тебе рисовать надо… – протянул Иван. – Можешь на обеде – там все равно будет полно времени, успеешь еще. Пока сфотографируй на телефон или Максима попроси – он все равно в группу выложит все снимки, правда ведь, Максим?

Тот увлеченно щелкал своим фотоаппаратом папоротники и ели и даже не услышал вопроса Ивана.

Когда Наташа окликнула его погромче, парень подошел к нам и спросил с растерянным видом:

– Кто-то меня звал? Что-то случилось? Простите, я не слышал…

– Мы спрашиваем, ты выложишь в группу фотографии с похода? – повторила Наташа. – Аня хочет зарисовать пейзаж, а у нее пока нет времени.

– Конечно-конечно! – воскликнул Максим. – Только у меня мало хороших кадров…

– Да мне что угодно подойдет, главное – побыстрее, – прервала его Аня. – Я сама, что надо, дорисую, чисто по памяти не смогу, а с фотографий, если уж возможности с натуры написать не выйдет, набросок сделаю.

– Ах да, Аня, конечно… Я тебе сброшу, только необработанное… Тебе когда нужно?

– Явно не сейчас, – усмехнулась та. – В лагере, думаю. После сегодняшнего восхождения.

После этой короткой остановки мы дружно двинулись дальше.

Не буду вдаваться в подробности – но пока мы шли, ничего интересного не происходило. Андрей и Павел обсуждали очередные приспособления для походов и туристическую амуницию, Игорь, Лена и Соня решали, кто и что будет делать во время приготовления обеда, а Аня молча смотрела себе под ноги, вероятно, раздумывая, когда же наконец представится возможность порисовать.

Я наблюдала за ребятами нашей группы, попутно оглядывая окрестности на предмет скрытой опасности, но пока все было тихо и спокойно – настолько, насколько это можно сказать о происходящем во время похода.

Приблизительно в половине первого дня Иван остановился и объявил, что впереди, если мы свернем чуть вправо, будет место для стоянки и там можно устроить обеденный перерыв.

Это сообщение было воспринято с энтузиазмом – особенно оживился Андрей, который с радостью поддержал предложение Маратаева.

Аня только усмехнулась и произнесла какую-то реплику о «голодающих Поволжья».

Парень никак не отреагировал на ее очередную колкость, и мы все дружно свернули с тропы, чтобы сделать длительную остановку.

Стоянка была не только у нас – это же место выбрали для себя и другие туристы, несколько женщин и мужчин среднего возраста, которые, судя по всему, совершали восхождение на Большой Иремель семьями. Несколько детей лет девяти-десяти бегали и увлеченно во что-то играли, белокурая женщина в очках, одетая в розовую футболку, олимпийку и спортивные штаны, быстро резала салат из овощей. Мужчина с редкой бородкой, худощавого телосложения, помогал ей – он ножницами резал зелень, а чуть поодаль на газовой горелке кипел котелок с чем-то горячим.

Мы расположились чуть поодаль от них, Иван снял с себя рюкзак и принялся что-то искать внутри. Остальные тоже скинули свои походные вещи, а Аня сразу же принялась искать подходящее место для рисования. Маратаев вскоре вытащил пакет с газовой горелкой, Андрей достал продуктовые запасы. Максим что-то фотографировал, и, как я поняла, Соня, Игорь и Лена решили обойтись без него в приготовлении обеда.

– Все равно толку от него никакого, – шепотом проговорила Лена. – Пускай фотографирует – а с супом, думаю, и сами справимся…

Я не отходила от Ани далеко, но в то же время наблюдала за остальными ребятами. Иван руководил действиями поваров – он налил в котелок питьевой воды и зажег газовую горелку, а Лена с Соней принялись за чистку картошки.

Как я поняла, походный суп в представлении Маратаева выглядел как бульон на мясных консервах, в котором плавают вареная картошка и несколько пакетиков лапши быстрого приготовления.

Аня тут же поинтересовалась, будет ли у нас на обед горячая вода – девушка хотела заварить себе свой любимый растворимый кофе.

Иван пообещал и чай, и кипяток, а на ужин вознамерился сварить компот из сухофруктов. Андрей с Павлом устроились на сидушках и впервые за все время нашего похода ничего не обсуждали. Остальные участники похода тоже отдыхали – кто-то сидел на траве, а кто-то развалился на подстилках и просто лениво наблюдал за поварами. Вроде как никто не признавался в том, что устал, но вид у всех был такой, словно было пройдено по меньшей мере двадцать километров пути.

Аня быстро накладывала краску на листок бумаги – она изображала высокое дерево и куст папоротникового растения. Работала девушка напряженно, словно боялась не успеть закончить свой набросок. Изредка она бросала взгляд на Соню и Лену – видимо, ее больше интересовала горячая вода, нежели суп.

Я, признаться, несколько удивлялась любви дочери Зеленцова к своим пакетикам кофе «три в одном». Неужели можно пить в таком количестве быстрорастворимый напиток, в котором я не видела абсолютно никакой пользы! Ладно, если бы это был свежесвареный кофе в турке утром – некоторые люди не представляют себе начало дня без бодрящего эспрессо. Но Аня пила в немереных количествах не настоящий кофе, а какой-то суррогат, который я бы не стала употреблять ни при каких условиях.

Может, конечно, у девушки такая привычка, но откуда она у нее взялась? Федор Павлович зарабатывает прилично – могу поспорить, дома у Ани имеется нормальный, качественный кофе, к тому же девушка может позволить себе купить в поход абсолютно любые продукты. Но эти жалкие пакетики?..

– Твой папа тоже пьет кофе? – поинтересовалась я у Ани, желая прояснить ситуацию.

Та отрицательно покачала головой.

– Нет, он предпочитает черный чай. Кофе пью только я.

– Наверняка хороший, верно? – продолжала я свои расспросы. – Я имею в виду зерновой, который варят в турке.

– Ну, это утром, дома. Перед училищем. А днем либо покупаю себе кофе в автомате, у нас в художке такой стоит, либо беру в столовую пакетик «три в одном» и завариваю там кипятком. А что такое? Почему ты спрашиваешь?

– Удивительно просто, – призналась я. – Не скажу, что эти пакетики непонятно чем полезны для здоровья, уж извини за нотации. Впервые вижу человека, который постоянно пьет подобный… гм… напиток.

– Я гипотоник, – пояснила Аня. – И в походах всегда пью много кофе, я вроде уже говорила. Не хочу, чтобы во время путешествия у меня упало давление. Так и до обморока недалеко – лучше перестраховаться и не портить себе удовольствие от похода. К тому же в горах я никогда не была и не знаю, как подействует на меня высота. Потому и не довожу дела до неприятностей.

– Вот как, – кивнула я. – Ладно, у каждого свои привычки. И все же я бы на твоем месте брала бы с собой шоколад – он тоже повышает давление, и пользы от него больше, чем от кофе.

– Я купила батончики, – пожала плечами Аня. – Шоколад, конечно, неплохо, но пакетики кофе легче, к тому же на жаре с ними ничего не будет. А плитка шоколада может расплавиться, испачкать все. Я как-то ходила в поход, и у меня несколько батончиков превратилось в густую жижу, которую непонятно было как есть. Я вся была перепачкана в этом шоколаде, пришлось извести несколько влажных салфеток, чтобы руки оттереть. Они такие липкие были, жуть просто. Хорошо еще, что тут прохладно и такого не случится…

Котелок уже вовсю кипел на огне, девчонки по очереди мешали походный суп. Краем глаза я видела, что Роман, Влад и Кирилл и вовсе задремали – молодые люди лежали на траве, и по их виду было видно, что им и тут хорошо, идти дальше они не горели желанием. Наташа с Катей лениво говорили о чем-то, Игорь сидел неподалеку от Лены, которая занималась супом, и рассеянно глядел на свою подругу. Только Максим и Аня были увлечены своим делом – он фотографировал, а она рисовала.

Вскоре суп был готов, и повара позвали всех к столу. Иван расстелил подстилку, которая должна была служить столом, и ребята поставили на нее свои миски. Откуда-то на «столе» появились бутерброды – видимо, остались после завтрака или же кто-то взял с собой в дорогу сэндвичи.

Лена объявила, что нальет каждому порцию супа, народ выстроился в очередь. Только Аня с Максимом не проявляли энтузиазма – их пришлось позвать несколько раз.

Аня с тоской посмотрела на свой незаконченный набросок, потом вытащила из рюкзака свою миску и подошла к остальным. Я стояла рядом с ней. Девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, потом, увидев, что в очереди она последняя, нерешительно попросила меня взять ее миску и позвать, когда Лена нальет ей суп.

Я не возражала, и художница с радостью вернулась к своей работе.

Обед прошел быстро – суп весь съели, как ни странно, он оказался вкусным, несмотря на то, что основу его составляла лапша быстрого приготовления. Как говорится, в походе, на свежем горном воздухе пойдет абсолютно любая еда. Андрей даже подошел за добавкой, и ему достались остатки супа.

Аня больше всего обрадовалась кипятку – настроение у нее поднялось, свою зарисовку она закончила и теперь с наслаждением пила кофе.

Когда все доели свои порции, Иван объявил, что привал окончен, и мы двинулись дальше.

– Между прочим, Уральские горы являются одними из самых древних на планете, им около трехсот пятидесяти миллионов лет, – заметил Маратаев. – Хоть постепенно их вершины и разрушаются, под силой тяжести перемещаясь вниз, горы не подвергаются видимым изменениям. Камни, которые образуют Большой Иремель, то нагреваются, то охлаждаются ветрами и дождями, а зимой замерзшая влага в трещинах превращается в лед. Это я вычитал из интернета, судя по всему, сведения достоверные.

– А какова высота Большого Иремеля? – поинтересовался Кирилл, не особо разговорчивый молодой человек лет двадцати – двадцати двух, который нес с собой довольно вместительный рюкзак защитного цвета.

– Я смотрел, что Большой Иремель возвышается над уровнем моря на одну тысячу пятьсот восемьдесят два метра; хоть высота и небольшая, но гора является второй по высоте вершиной Южного Урала. Вершина его в форме плато называется «Кабан», в переводе с башкирского это слово означает «стог». Думаю, когда мы поднимемся выше, то поймем, откуда взялось это название. Гора по форме с определенных точек обзора действительно напоминает стог сена, только формируют ее большие валуны, – пояснил Иван.

– Курумы, – вставил Роман. – Так они называются. Эти валуны покрывают весь склон горы, а у подножия, полагаю, мы увидим каменную реку. Это уникальное явление, характерное для Уральских гор. Много тысяч лет осадки и солнце разрушали скалы, и таким образом образовались нагромождения угловатых курумов, под которыми вода находила свое русло. Где-то попадаются каменные котлы – так называют углубления округлой формы, диаметр которых составляет два-три метра, а глубина доходит до семидесяти сантиметров. Там частенько скапливается чистая дождевая вода.

– Ты уже здесь был? На Урале? – полюбопытствовала Аня, бодро шагающая рядом со мной.

Она догнала Романа и Ивана, я тоже ускорила свой шаг.

Роман отрицательно покачал головой.

– Нет, я здесь впервые, как и остальные, – проговорил он. – Хотя я бывал и на Алтае, и на Кавказе, естественно. Мне нравятся горные походы – каждое место особенное, и прежде чем отправиться в восхождение, я собираю информацию о конкретном месте пути. Уральские горы, конечно, не считаются сложными в отношении высоты – подняться туда может практически любой человек, вне зависимости от возраста и физической подготовки. К примеру, на Большой Иремель совершают восхождение как дети, так и пожилые люди – хоть гора и покрыта курумами, валуны могут обрушаться, но есть специальные безопасные тропы. Мне интересно подняться на гору потому, что говорят, там своя, особая энергетика. Ведь не зря гора Иремель у башкир всегда считалась священной, а подниматься на нее запрещалось неписаным законом. По этой причине к концу девятнадцатого века здесь мало кто бывал – едва ли наберется десяток смельчаков, рискнувших нарушить табу. Во многих легендах гора так или иначе упоминается, а вода в реках, берущих начало с Иремеля, считается божественной. По преданиям, искупавшись в горной реке, можно обрести энергию и силу.

– Надо же! – воскликнула Аня. – Как интересно! А что ты еще знаешь про Большой Иремель? Расскажи! А то я просто поехала в поход, особо ничего не читала об Урале… Признаю свое упущение!

– Я не специалист, – мягко улыбнулся Роман. – И не знаю, что является правдой, а что – нет. Но про энергетику, думаю, все верно – не случайно ведь Большой Иремель ставят в один ряд с такими культовыми вершинами, как, например, тибетский Кайлас или алтайская Белуха. Мне доводилось бывать на Белухе, и скажу, что ощущения там, мягко говоря, необычные. Как бы поточнее описать… В общем, есть места, которые для меня не слишком комфортны – помнится, в первый свой поход на Кавказ мне было очень не просто. И сердце щемило, и дыхание сбивалось, к тому же происходило много неприятностей, вроде бы не связанных друг с другом, но в общем скажу, что то путешествие оказалось для меня слишком сложным. Долгое время я не хотел ездить на Кавказ – считал, что горы все-таки не для меня, хотя физическая подготовка у меня хорошая, скажу без ложной скромности. Могу пройти без остановки тридцать километров и особо не устану. Но как я понял уже позже, Кавказские горы в районе Орлиных скал оказались попросту «не моим» местом. А вот Белуха – там все было как раз наоборот. Несмотря на долгое и тяжелое восхождение, весь поход я ощущал небывалый подъем сил – откуда-то появилась энергия и силы. Когда я наконец-то поднялся на вершину, на меня, как бы поточнее выразиться… вдохновение, что ли, нашло. Творческим человеком я никогда не был, но мне впервые в жизни подумалось, что, возможно, из меня вышел бы неплохой поэт или писатель. Даже четверостишие какое-то на ум пришло, не помню только какое. Впоследствии ничего такого я не сочинял, когда вернулся домой, то рутинные дела захватили, но воспоминания остались. Не зря подобные горы называют местом силы, а на Иремеле многие загадывают желания. Вроде как говорят, что загаданное на вершине сбывается.

– Красивое название – Иремель, – заметила дочь Зеленцова. – А что оно означает? Почему так называется?

– Я читал, что, по одной из версий, название является сочетанием башкирских и монгольских слов – «ир» – «мужчина», «богатырь», и «эмел» – «седло», то есть «седло богатыря», – проговорил Роман. – Природный парк, по которому мы сейчас идем, является горным массивом, вытянутым в виде Иремельской подковы. Здесь берут начало истоки реки Белой. Малый Иремель ниже Большого примерно на сто метров, ну, или чуть больше. Кроме Большого и Малого Иремеля в состав Иремельской подковы входят горы Кабанчик и Стукаш.

– А мы тоже на них поднимемся? – удивилась Аня.

Иван, который молча слушал своего приятеля, отрицательно покачал головой.

– Нет, к сожалению, у нас на это не будет времени, да и не так интересно подниматься на эти горы. Вам надоест день за днем топать на вершины, поэтому я запланировал разнообразить наше путешествие. Кабанчик и Стукаш являются как бы «второстепенными горами» – по легенде Большой Иремель олицетворяет человека, Малый – его сына, а Кабанчик и Жеребчик – их домашних зверей. Но нам будет достаточно подняться на Большой Иремель и попытаться совершить восхождение на Малый. С вершины Большого мы увидим вид на горы Южного Урала – на Ямантау, хребет Зигальга и на Тыгынские болота. Аня, думаю, тебе и Максиму будет особенно интересно. Если будет время, сможешь зарисовать пейзаж, только не забудь выложить в группу.

За разговорами мы и не заметили, как дорога начала круче уходить ввысь, и идти стало тяжелее, чем в начале пути. Но усталости никто не ощущал – Роман с Иваном рассказывали увлекательные истории и об Урале, и о других горах. Точнее, говорил в основном Роман, так как он не раз совершал восхождения, и слушать его было очень интересно. Парень обладал талантом рассказчика, и я видела, что Ане очень нравятся его походные байки. Девушка смотрела на молодого человека с неподдельным интересом, задавала уточняющие вопросы и восхищалась его богатым жизненным опытом.

– Здорово, наверное, так путешествовать! – воскликнула она. – Если бы у меня была такая возможность, я бы тоже так хотела. Вся жизнь – в пути, это моя мечта!

– В чем же дело? – удивился Роман. – Все в твоих руках. Твоя жизнь принадлежит только тебе, и ты сама можешь выбирать, как ее прожить. Бывает, некоторые люди говорят, что у них нет возможности совершить желаемое, осуществить мечту. Но, по-моему, речь идет об обычной лени. Если ты чего-то хочешь – так поставь себе цель и иди к ней! Лично у меня такой принцип по жизни. А различные сетования по поводу отсутствия возможностей – времени, денег или еще чего-то – пустые отговорки. Ведь не зря существует пословица: «Кто хочет – ищет возможности, кто не хочет – причины».

– А где ты работаешь? – поинтересовалась Аня. – Или учишься? Как вообще получилось, что ты заинтересовался походами?

– Я с детства люблю путешествовать, – признался Роман. – Раньше я жил не в Тарасове, а в поселке. Возможностей отправляться куда-то далеко не было, но отец с малых лет таскал меня по лесам, мы ходили с ним на рыбалку и ночевали в палатках. Мать рано умерла, поэтому воспитывал меня один отец. Он-то и привил мне интерес к такому образу жизни. Когда я вырос, то окончил училище, устроился на работу – сначала в кафе барменом, потом – управляющим, но в последнее время я занимаюсь фрилансом. Так и получилось, что у меня есть и время, и средства для походов и путешествий.

– А я тоже выросла без матери, – заявила Аня. – Надо же, как мы похожи… А ты женат? Наверное, и семья, и дети есть, верно?

– Пока еще нет, – уклончиво улыбнулся молодой человек. – Чтобы создать семью, нужно… как бы это сказать, нужно до этого дорасти. Пока мне оседлая жизнь неинтересна – меня привлекает постоянная смена обстановки, и не каждая женщина способна выдержать такой образ жизни.

Аня задумалась. По ее лицу было видно, что с последним утверждением Романа она не согласна, но говорить девушка ничего не стала. Но я прекрасно понимала, что на дочь Зеленцова молодой путешественник произвел впечатление и наверняка девчонка была им очарована, причем гораздо сильнее, нежели красивыми пейзажами и романтикой горного похода…

Глава 7

Следующий привал был у нас спустя полчаса после обеда – когда мы прошли заповедный парк «Иремель» и вышли на горное плато.

Как и говорил Иван, растительность здесь была совсем другой – вместо высоченных деревьев, подпирающих своими верхушками небосвод, тут и там попадались искореженные, довольно уродливые карликовые деревья. Земля поросла травой и мхом, все чаще попадались каменные валуны самых разных размеров. Это и были так называемые курумы, из которых и состояла вся гора целиком. Вдали уже виднелось несколько горных массивов – две горы были примерно одинаковой формы, напоминающие стога сена, а в отдалении маячила скалистая вершина поменьше. Она целиком состояла из вертикально торчащих глыб, которые формировали неровную поверхность.

Аня заявила, что эта гора напоминает ей «ирокез», популярную прическу у панк-рокеров.

– Посмотрите, такое ощущение, что это не гора, а голова какого-то неформала! – усмехнулась она, указывая на вершину.

– А это – Малый Иремель, на который у нас запланировано экспериментальное восхождение, – заявил Маратаев. – Понятно, почему мало кто туда поднимается. Издали пока непонятно, каким образом вообще подойти к подножию. Но думаю, когда мы приблизимся, то увидим возможный вариант восхождения. А пока наша цель – Большой Иремель. Видите, самая большая каменистая гора вдали?

– Туда еще пилить и пилить, – заметил Андрей. – Километров пять, а может, и больше.

– На самом деле мы уже прошли с вами тринадцать километров, – Иван показал на циферблат своих «умных часов», показывающих не только время, но и пройденное расстояние, а также пульс и давление. – Я немного ошибся, когда говорил, что общее время пути составит порядка тридцати километров. Не рассчитал, что мы будем так долго идти до природного парка «Иремель». Но до подножия еще около четырех километров плюс восхождение на вершину. В принципе, за полтора часа, думаю, осилим подъем. Так что у нас короткий привал, кто хочет – может скинуть рюкзак и размяться, кто не хочет – все равно снимите рюкзаки и передохните. У всех есть питьевая вода?

Свою воду выпил только Андрей, который прихватил слишком мало запасов. Иван выделил ему небольшую бутылку, остальные принялись фотографировать открывающиеся виды.

Само собой, больше всех проявлял энтузиазм Максим – казалось, он ни капли не устал во время похода, а при виде красивых пейзажей был готов не расставаться с фотоаппаратом ни на минуту.

Аня взяла карандаш и успела сделать только маленький набросок линиями, попросив Максима скинуть фотографию понравившегося ей вида.

Вскоре Маратаев объявил, что пора отправляться в путь, если мы хотим вернуться в лагерь не слишком поздно.

– А нам еще ужин готовить! – тоскливо протянула Лена. – Знала бы, отказалась сегодня быть поваром… Чувствую, когда приду в лагерь, мне вообще будет ни до чего…

– Но ты же не одна готовишь! – воскликнул Иван. – У тебя еще три помощника!

– От Игоря с Максом вообще никакого толку, не в обиду им будет сказано! – возразила девушка. – Все делаем мы с Соней, Игорь не умеет готовить, а Максим, когда видит красивые кадры, вообще обо всем забывает! Нет, Иван, думаю, идея делать поварами мальчиков ужасна. Готовят только девчонки, и то не все…

– Думаю, если ты попросишь ребят помочь с ужином, никто тебе не откажет, – заметил Маратаев. – Если совсем невмоготу, никто тебя заставлять не будет. Если на то пошло, то гречку сварить или макароны я и сам смогу.

– Было бы неплохо, – фыркнула Лена. – Давайте лучше по-другому сделаем. Повара будут готовить не весь день, а, скажем, утром и в обед. А вечером – кто-нибудь другой. Это справедливо.

– Ладно, обсудим позже, сейчас главное – подняться на Большой Иремель. Не переживай, здесь никто никого не заставляет. Пойдемте быстрее.

Несмотря на то что Уральские горы были не такими высокими, как алтайские или кавказские вершины, идти было уже не так легко, как раньше. Подъем чувствовался, хотя мы еще даже не вышли на плато Большого Иремеля. Но шли все бодро, никто не останавливался и не отставал. Думаю, мы даже шагали чуть быстрее, чем раньше, – всем не терпелось добраться до вершины.

Аня тоже не сбавляла скорость, но уже ни с кем не разговаривала. Иван с Романом ушли вперед, следом за ними топали Павел с Андреем. Парочка только изредка обменивалась короткими репликами, уже не по поводу амуниции для походов, а по делу. Девушки шли позади нас, стараясь особо не отставать. То и дело приходилось смотреть под ноги, чтобы не наткнуться на торчащий камень или не запнуться о какую-нибудь корягу. Одновременно я окидывала взглядом окрестности на предмет опасности – все-таки я нахожусь на работе, к тому же пока никого, кроме Павла и Юли, не подозреваю. Хотя до сих пор не происходило ровным счетом ничего необычного – если Аню и собирались устранить, то сейчас не совсем подходящий для этого момент. Нападение средь бела дня на группу людей – что может быть глупее? Нет, скорее всего, покушение на девушку если и запланировано, то осуществится ночью или вечером, когда Аня, по предположению злоумышленника, останется одна. А этого я допускать ни в коем случае не собиралась.

Наконец мы вышли к подножию Большого Иремеля. Малый Иремель и Кабанчик, так называлась другая возвышенность, остались позади, и мы смогли увидеть всю гору целиком. Огромные валуны, курумы, лежали друг на друге, формируя конусовидную возвышенность, протянувшуюся на многие километры, а по камням разноцветными точками карабкались люди – такие же любители походов и искатели приключений, как и мы. Гора выглядела величественно и неприступно, и даже не верилось, что мы собираемся подниматься на нее.

– Такое ощущение, что ее просто кто-то создал! – воскликнула Наташа. – Знаете, инопланетяне из космоса взяли и выкинули эту глыбу камней! Бред, конечно, но согласитесь, похоже!

Она была права – и в самом деле, со стороны казалось, что гору создали искусственным путем, хотя и понятно, что никто не в состоянии совершить подобное действо.

– В некоторых источниках говорится, что гора Иремель послужила в свое время защитной преградой на пути проникновения гигантского ледника в Евразию, – проговорил Иван. – Когда ледниковый период окончился, из-за таяния осколка от отступающего ледника образовались Тыгынские болота, о которых я вам уже рассказывал. Когда мы поднимемся, то увидим их – должно быть, потрясающее зрелище!

– Я думала, что Большой Иремель гораздо меньше и ниже! – заявила Аня. – По вашим рассказам выходит, что она не тяжелая в смысле восхождения – вроде как по сравнению с другими вершинами это так, холм высокий. Но сейчас… сейчас мне уже совсем так не кажется! И камни – смотрите, они же могут обвалиться! Или нет?

– Курумы постоянно находятся в движении, – кивнул Маратаев. – Конечно, существует риск обвалов, но для этого проложены специальные маршруты – при помощи веревок, которые помогают безопасно подняться на гору. Видите, как люди идут? Цепочкой, друг за другом. Можно, конечно, и своим маршрутом подняться, главное – идти осторожно и проверять, не шатается ли под вами камень. Восхождение считается относительно безопасным, иначе я бы не рискнул повести сюда группу.

– Как будто там – развалины древней крепости, – тихо пробормотала Аня. – Ну, а чего мы ждем? Пойдемте, интересно же!

Иван кивнул и проговорил:

– Когда подойдем к горе, то еще раз остановимся и я расскажу о технике безопасности на подъеме. Давайте ускорим шаг – мы уже почти у цели!

Повторять дважды не пришлось – все дружно двинулись вперед.

Аня едва ли не обгоняла меня, хотя я шла очень быстро. Я поняла, что ей не терпится подняться первой на Большой Иремель, несмотря на то, что гора пугала девушку. А может, она просто хотела выглядеть смелой и бесстрашной в глазах Романа? Или все-таки Павла?..

Нет, на мой взгляд, Аню сейчас больше интересовал опытный путешественник Роман, и не нужно иметь специального образования психолога, чтобы понять: моя подопечная если и не влюбилась в парня, то была близка к этому.

Что поделаешь – возраст Ани самый подходящий для романтических чувств, несмотря на то, что девушка с полной уверенностью заявляла мне, будто семья и любовь для нее не являются приоритетами. Я-то была убеждена, что Роману Аня неинтересна – вряд ли он обратил внимание на юную художницу, он не похож на человека, которого привлекают отношения с наивными девушками.

Я, конечно, мало знакома с ним, но и так было понятно – у Ани слишком мало шансов и ничего хорошего из этого не выйдет. Своего мнения я не озвучивала, предпочитая оставаться в стороне и наблюдать за развитием событий.

Вскоре мы поравнялись с Иваном и Романом, которые шли молча. Аня так и норовила обогнать их, она едва ли не бежала, несмотря на подъем.

Я окликнула ее, и та приостановилась.

– Побереги силы, – посоветовала я. – А то выдохнешься перед подножием.

– А я не устала, – заявила та. – Мне, наоборот, хочется поскорее дойти до горы.

– Как знаешь, – пожала я плечами. – Но не стоит отрываться от группы, Иван же сказал нам идти покучнее.

– Я и не отрываюсь, – вскинулась девушка. – Иду с комфортной мне скоростью.

Однако вскоре запал ее иссяк и она притормозила. Казалось, что совсем скоро мы подойдем к курумам у основания Иремеля, но это был обман зрения. Создавалось ощущение, что мы не движемся, а стоим на месте или гора сама от нас отодвигается.

Такое чувство возникало не только у меня – я услышала, как Андрей говорит Павлу, что мы идем, наверное, целую вечность, а еще осталось восхождение.

Иван, как мог, подбадривал остальных, но девушки уже устали и плелись позади, остальным тоже надоело это бесконечное шествие.

– Мне уже не кажется, что Большой Иремель – легкая вершина, – заметил Денис, парень лет двадцати пяти с кудрявыми волосами. – Во время кавказского похода все было куда понятнее – поднимаемся вверх, и все тут. А это чертовщина какая-то…

– Может, и правду говорят, что Иремель – мистическое место, – проговорил Роман. – Не зря эзотерики сюда вечно ездят. Но думаю, когда мы поднимемся, то ни на секунду не пожалеем. Знаете ведь про предание? Я имею в виду славянское поверье, согласно которому на Иремеле находится рай.

– Никогда не слышала! – воскликнула Аня. – Серьезно?

– Ну, если верить легендам, предки славян некогда жили у истоков священной Ра-реки, думаю, это известно. А некоторые исследователи уверены, что Ра – это река Волга, и в древности считалось, что исток реки Белой дает ей начало. Река Белая течет со склонов горы Иремель, а Ирием назывался рай в представлении древних славян. То есть слова «Ирий» и «Иремель» однокоренные, и гора считалась священной. Славяне представляли Ирий в виде небесного острова, хотя это не мешало им приносить на вершине горы кровавые жертвы, чтобы задобрить духов.

– И откуда ты столько всего знаешь? – восхитилась Аня. – Прямо-таки ходячая энциклопедия, такое ощущение, что ты занимаешься исследованием Урала!

– О, я тебе столько баек рассказать могу – уши завянут! – хмыкнул тот. – Ну, это я к слову, чтоб идти не скучно было. На самом деле мы прошли всего ничего – просто так кажется, будто шагаем целую вечность. Но это всего лишь иллюзия. Чтобы не уставать, лучше всего смотреть под ноги и не ждать, когда мы достигнем подножия. Тогда и пойдешь быстрее. Вот ты, Аня, когда идешь – о чем думаешь?

– О том, что мы никак не можем подойти даже к основанию Иремеля! – воскликнула девушка. – А еще по камням наверх. И на стоянку возвращаться столько же, даже больше…

– Вот видишь! – улыбнулся Роман. – Ты думаешь о том, как тебе тяжело, верно? А наши мысли – они ведь материальны. Если ты уверена в том, что устала, то и в самом деле начинаешь чувствовать эту усталость. Попробуй не сосредотачиваться на предстоящем восхождении – в конце концов, ты же не знаешь, как будет на самом деле. Когда идешь – выброси мысли о возвращении, о пройденных и предстоящих километрах. Думай о чем-нибудь приятном – например, какое зрелище тебе откроется с вершины, что ты зарисуешь в своем альбоме, ну или что-то, приносящее тебе радость. Вот увидишь – ты и не заметишь, как пройдешь весь путь. Это я тебе говорю из личного опыта.

– Я это знаю, – пожала плечами Аня. – Все проблемы в голове и тому подобное. Не раз слышала.

– Ну, тогда осталось только применить эту мудрость на практике, – заметил тот. – Поверь мне как человеку, который поднимался в горы не раз в своей жизни.

Не знаю, последовали ли совету Романа остальные, но когда мы наконец-то подошли к огромным валунам Большого Иремеля, раздались возгласы радости и облегчения.

Иван предложил было сделать привал, но даже девушки, уставшие от дороги, заявили, что незачем терять время.

Мы разглядели веревки, по которым подниматься было безопасно, – они тянулись вдоль больших, устойчивых курумов, и Маратаев сразу указал на них.

– Раз отдохнуть не хотите, послушайте информацию о том, как безопасно подниматься на каменистые горы, – проговорил наш организатор. – Не торопитесь – лучше идите медленно. Ступайте на камни всей стопой, только когда убедитесь, что камень под вами не шатается. Ноги лучше ставить поперек, чтобы подошва не скользила. Наклоняйте корпус вперед, это наиболее устойчивое положение. Наверху не разбредайтесь по сторонам – кто поднимется первым, пусть ждет остальных. Я пойду первым, Роман будет замыкающим, остальные могут идти в любой очередности. С этим все ясно?

Вопросов не последовало, и мы полезли наверх.

Для человека с хорошей физической подготовкой подъем на Большой Иремель труда не составит – на эту гору может совершить восхождение практически любой желающий. Скорость, конечно, будет у всех разная – спортсмены преодолеют подъем быстро и без проблем. Кому-то, естественно, приходится тяжелее, но стоило отметить, что кислородного голодания здесь не возникает и природа Южного Урала куда комфортнее, нежели условия Кавказа. Поэтому от нас требовалось лишь соблюдать осторожность при восхождении, хотя камни, вдоль которых были протянуты веревки, казались устойчивыми и неподвижными. По себе я могла судить, что подниматься на Большой Иремель мне было довольно легко, и я успевала следить за Аней и остальными, контролируя их безопасность.

Первыми на вершину вскарабкались трое – Иван, Аня и я. Остальные медленно шли длинной цепочкой – я видела, что Соня и Лена идут на одних морально-волевых усилиях, физической подготовки девушкам явно не хватало. Задыхался и Андрей – из-за большого веса ему было тяжело, хотя и сложен парень был довольно пропорционально.

Едва успев подняться на вершину, Аня с восторгом воскликнула:

– Посмотрите, какая красота! Вот это зрелище!

Вид с горы и в самом деле поражал своим великолепием: с самой высокой точки Большого Иремеля как на ладони раскинулся невероятный пейзаж. Лесные массивы, угрюмо обступившие серовато-голубую гладь далекого озера, сменялись пиками сиреневатых гор, пронзающими небо. Мрачная и в то же время невероятной красоты природа казалась дикой и нетронутой человеком – как будто в один момент мы оказались в доисторических временах на каком-то древнем плато со страниц романа о «Затерянном мире» Артура Конан– Дойла.

Несмотря на то что на вершине мы были не одни – тут и там виднелись туристы с фотоаппаратами и мобильными телефонами, – создавалось ощущение, что цивилизации неподвластно это таинственное, царственное место.

Люди вокруг казались призраками, они были какими-то ненастоящими, похожими на мираж. Настоящей была только горная вершина, такая же дикая и суровая, как и миллионы лет тому назад…

Аня тут же вытащила свой блокнот и принялась за набросок, Иван обеспокоенно наблюдал за остальными участниками похода.

Когда на вершину поднялись Павел и за ним Андрей, последний, бросив взгляд на Аню, произнес, задыхаясь:

– Ну, Анька, ты нас сделала! Порвала, как Тузик грелку…

Дочь Зеленцова, которая уже перевела дыхание и со спокойным видом зарисовывала вид, усмехнулась и довольно проговорила:

– Да ладно тебе, не так-то и сложно было подниматься. Я вообще не устала.

Андрей только махнул в ее сторону рукой и уселся на большой камень, на ходу отхлебывая воду из бутылки.

Роман поднялся самым последним, но только потому, что Иван попросил его замыкать нашу группу. Усталости он, по всей видимости, не чувствовал – было видно, что такие подъемы ему не впервой.

Иван объявил, что сейчас у нас привал – можно пофотографироваться, перевести дух и перекусить пайком, который каждый должен был взять для себя сам.

На самом большом куруме Иремеля были видны надписи, которые оставляли здесь туристы со всех городов мира – каждый, поднявшийся на вершину, считал своим долгом написать на камне свое имя и город, из которого прибыл. Чуть пониже я даже заметила флаги разных республик России, с которыми фотографировались какие-то туристы.

Кто-то из нашей группы тоже возжелал обзавестись памятным фото рядом с камнем и флагом, чуть позже Максим предложил сделать здесь общий снимок. На это предложение, естественно, все согласились, и мне тоже пришлось позировать для фотографии.

Во время привала на Большом Иремеле Роман рассказал нам несколько интересных историй про вершину, которую мы только что покорили.

На этот раз его слушали все, не только Аня – даже Павел и Андрей с интересом смотрели на молодого человека, жуя свои съестные припасы.

Роман говорил, что существуют легенды, будто в здешних местах давным-давно жил таинственный народ – чудь белоглазая. Согласно народным поверьям, чудь – это чародеи и искусные ремесленники, которые жили где-то в Иремельских пещерах еще до включения Урала в Московское царство.

– Старожилы окрестных поселений говорят, что и в самом деле существовал когда-то народ, живший на склонах гор, – продолжал Роман. – Вроде как жили эти люди мирно, соседствовали с другими поселенцами. У них была своя какая-то особая религия, в таинства которой они не посвящали других людей. Этот народ, возможно, и был чудью. Не знаю, правда это или нет, но, по некоторым сведениям, в Иремельских пещерах, точного местонахождения которых я не знаю, находили священные алтари чуди. Однако со временем люди прознали, что у чуди есть несметные сокровища, и захотели крепко нажиться. Естественно, ни с кем делиться захватчики не собирались, все богатства они вознамерились оставить себе. Однако народ чудь каким-то образом разгадал коварные планы пришлых и скрылся в недрах Иремеля, чтобы унести с собой все свои тайны и сокровища. Но о том, какие это были тайны, легенда умалчивает.

– По-моему, больше похоже на сказку, – скептически заметил Андрей. – Ты сам-то в это веришь?

– Нет, потому что я сам не убедился в правдивости этой легенды, – отрицательно покачал головой Роман. – А рассказываю только потому, что предание это интересное. Не подумай – я не предлагаю сейчас вам собраться и отправиться на поиски Иремельских пещер, хотя кто-то до сих пор верит в эту легенду. У туристов даже ходят байки о гномах – маленьком народе, живущем в горе. «Властелин колец» смотрел кто-нибудь?

Фильм по саге Толкина, оказывается, смотрели почти все участники нашего похода, и Роман продолжал:

– Ну, значит, имеете представление о том, кто такие гномы. Обитали они в своих пещерах, и если какой-нибудь человек ненароком попадал в эту пещеру, то становился пленником горных гномов и был обречен вечно жить под землей.

– Ужас какой-то! – фыркнула Наташа. – Сейчас ты нам нарассказываешь… Прошу тебя только вечером возле костра не травить страшные байки да ужастики, у меня слишком богатое воображение!

– Сказки это или нет – не знаю, – спокойно заметил Роман. – Но существуют свидетельства байкальского старожила, который утверждал, что на Иремеле есть древняя заваленная пещера, которую обнаружил один золотоискатель. Сокровищ он там, правда, не нашел, зато видел в пещере какие-то книги и старинные писания. Так что в каждой сказке есть… доля сказки.

На вершине мы пробыли в общей сложности где-то минут сорок, после чего Иван заявил, что нам надо спускаться вниз и идти обратно в Тюлюк.

Несмотря на уже пройденное количество километров, шли мы быстро – казалось, что никто не устал и столь протяженный поход не вызвал абсолютно никаких трудностей.

Аня вспомнила рассказ Романа о том, что Большой Иремель считается местом силы, и проговорила, обращаясь ко мне:

– Не знаю, как там насчет творческих способностей – я всю жизнь рисованием да живописью занимаюсь, но вот про энергию Рома сказал чистую правду! У меня такое ощущение, что я могу пройти еще пятьдесят километров как минимум!

Но когда мы наконец-то вышли из заповедного парка и добрались до Тюлюка, Аня уселась на свой коврик и устало закрыла глаза.

Уже стемнело – в нашем «лагере» мы оказались только в начале девятого вечера.

Лена, Соня и Иван отправились варить гречку на ужин, остальные сидели на своих ковриках и совершенно ничего не делали. Даже Роман, неутомимый путешественник, выглядел несколько измученным.

Естественно, Аня не рисовала – света уже не хватало, да и сил у девушки не осталось. Лена все-таки не стала бунтовать и спокойно пошла варить кашу, хотя и говорила, что, когда вернется в село, ей будет не до этого.

Повара приготовили ужин довольно быстро – простой, безо всяких изысков. Обычная гречневая каша с тушенкой из консервных банок, без салатов или других гарниров. Но все с аппетитом умяли свои порции и почти все попросили добавки.

Андрей поглощал гречку с таким удовольствием, словно это была еда из дорогого изысканного ресторана.

Куда-то подевалось его недовольство по поводу меню на ужин – словом, гречневая каша у всех прошла на ура.

Ночевали мы с Аней опять в типи – девушка заявила, что спать ей там очень понравилось и ни на сеновал, ни в «Ковчег» она переселяться не хочет.

Мне это было только на руку – я снова разожгла костер и пообещала Ане, что, если устану и мне потребуется поспать, разбужу ее. Делать я этого, естественно, не собиралась, но моя клиентка мне поверила и уснула как убитая.

А я снова подбрасывала дрова в очаг, изредка прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.

Как и в прошлую ночь, все было тихо – только ветер шелестел листьями деревьев да мирно потрескивали деревяшки в костре. Типи наполнилось приятным ароматом – дым от огня столбом поднимался ввысь и, не находя никакой преграды, вроде крыши, устремлялся в темное, точно закоулки человеческой души, небо.

Романтика…

Для кого-то поход – это отдых или активный досуг, а вот для меня это работа, причем работа, с которой я пока справляюсь плоховато.

Нет, Ане-то никто не угрожает, но это меня и пугало. Если преступник существует, значит, он осторожен и хитер, раз не проявил себя до сих пор. Но я же не могу сидеть и ждать сложа руки, пока на мою клиентку кто-нибудь нападет! А кого я могу подозревать?

Абсолютно всех, включая и Костю-шамана, хозяина дома, а также Ирину и Жанну.

Отсутствие подозреваемого превращает в возможных злоумышленников абсолютно каждого человека возле Ани, и мне это совершенно не нравилось.

Но что я могла сделать, кроме как не выпускать девушку из виду и повсюду следовать за ней?

Следить за другими участниками похода я не могу – тогда Аня окажется без присмотра, поэтому у меня связаны руки. Остается лишь надеяться, что в случае опасности моя сноровка и навыки телохранителя не подведут, я смогу защитить свою клиентку и поймать преступника.

Эти невеселые мысли крутились у меня в голове, пока Аня мирно сопела в своем спальнике.

Я посмотрела на костер – надо было подкинуть новые палки, иначе он затухнет или будет слишком слабым для того, чтобы обогревать наш «вигвам». Кто-то за время нашего отсутствия – судя по всему, хозяин дома – положил в типи целую охапку дров взамен тех, что я сожгла прошлой ночью. Наверное, в обязанности Кости входило следить за состоянием мест ночлега для его гостей. Ведь если бы сейчас у меня не было дров, то пришлось бы ночью при свете фонарика где-то искать их, а где – неизвестно. Не в Костином же огороде…

Я встала, чтобы подложить в костер новых палок, и вдруг мне показалось, что ветер за стенами типи шумит как-то странно.

Дело в том, что раньше звук был равномерным и убаюкивающим, а сейчас к нему примешалось нечто другое.

Я остановилась на полпути и прислушалась. Если бы в костре сейчас бодро трещали дрова, наверняка я бы ничего не заметила, но из-за моих раздумий я перестала следить за огнем, и только благодаря этой счастливой случайности мне удалось различить шум. И шум этот был явно не от ветра.

Судя по всему, шуршали за нашей палаткой, не со стороны входа, а с противоположной.

Я положила в костер большую охапку дров, чтобы отвлечь злоумышленника, оглянулась на спящую Аню и решила выйти из типи, чтобы осмотреть окрестности.

Войти в «вигвам» можно только с одной стороны, и я решила не выпускать вход из виду, чтобы в мое отсутствие в типи никто не пробрался.

Я осторожно выскользнула из палатки, сразу метнулась к стоящему поблизости плодовому дереву, чтобы скрыться в его листве.

Из своего убежища я оглядела местность вокруг. Близ типи Костя грядок не держал – здесь находились только деревья да густые кустарники, а дальше вниз уже была калитка с выходом со двора.

Возможно, таинственный некто скрывается за воротами? Но тогда мне придется пробраться к калитке, а это означает, что я не смогу следить за входом в типи.

Рисковать я не могла, поэтому решила затаиться в густых кустах и подождать, когда преступник сам обнаружит себя.

Однако внезапно шорохи стихли.

Я задержала дыхание, но сейчас были слышны только треск костра изнутри типи да ненавязчивый шорох ветерка.

Может, у меня разыгралось воображение на фоне второй бессонной ночи и долгого похода?

Вряд ли, такого со мной произойти не могло. Нет, кто-то был снаружи палатки, но сейчас он никак себя не обнаруживал.

Единственное, что я смогла придумать – так это сделать вид, что мне внезапно потребовался хворост для костра, да пойти обрывать ветки у деревьев. По крайней мере, преступник может потерять бдительность и совершить какую-нибудь ошибку.

Я так и сделала – вышла из своего укрытия и принялась поднимать палки, которые лежали поблизости от типи. По-хорошему, стоило обойти вокруг палатки, но тогда я не увижу вход в нее. Зато преступник может войти внутрь, и если я быстро успею подбежать и схватить его, Аня не будет подвергаться опасности – она даже не проснется, если, конечно, мы не затеем со злоумышленником драку. Дело окажется раскрытым, и мне останется только сдать преступника в полицию да проконтролировать, чтобы с дочкой Зеленцова не случилось никакой неприятности во время дальнейшего пребывания на Урале.

Словом, идея с обходом вокруг типи показалась мне замечательной, и я принялась собирать ветки, направляясь вокруг «вигвама».

Но вскоре мне пришлось пожалеть о том, что я не прихватила с собой фонарик – темнота вокруг стояла такая, про которую говорят «хоть глаз выколи». Никаких садовых фонарей в огороде установлено не было, поэтому мне приходилось надеяться только на свое «кошачье» зрение, которое, увы, сейчас меня подводило. Но возвращаться обратно не хотелось, и мне пришлось идти довольно медленно – в темноте был велик риск налететь на какую-нибудь корягу или камень в Костином огороде, а этого мне делать совершенно не хотелось.

Обход вокруг «вигвама» занял куда больше времени, чем я рассчитывала, и оказался он совершенно бесполезным.

Я не нашла ни человека, который производил шум, ни чего-то, указывающего на его пребывание поблизости от нашего типи.

Мне пришлось признать, что я снова проиграла, и вернуться в палатку. Аня по-прежнему спала в спальнике – она даже положения тела не поменяла, как уснула на левом боку, так и спала всю ночь. А я до рассвета прислушивалась к доносящимся снаружи звукам, однако ничего больше так и не услышала…

Глава 8

Утром Аня проснулась в половине седьмого и, как вчера, спросила меня, как я умудряюсь не спать вообще.

Я отшутилась на этот счет, девушка изъявила желание заварить себе кофе, и мы пошли на кухню.

Сегодня кашеварили Наташа, Андрей и Павел.

Иван посчитал, что трех человек на кухне будет достаточно, вчерашний день показал, что и двое прекрасно справляются с приготовлением пищи.

Наташа резала сухофрукты для каши, Павел и Андрей занимались мытьем грязной посуды, оставшейся после ужина. Вечером все настолько устали, что никто посуду не вымыл, и поэтому эта обязанность перешла на поваров сегодняшнего дня.

– Ребят, а у вас будет обычная вода еще? – спросила Аня, поставив на плиту чайник.

– Вот, ты пить хочешь? – Наташа придвинула к девушке бутылку с водой.

– Да я забыла таблетки утром выпить, от давления! – Аня налила в свой стакан воды и выпила почти половину. – Кто-нибудь еще кофе будет? Могу выдать растворимый или пакетики.

– Давай, я не откажусь, – кивнула Наташа. – Андрей, поставь на плиту воду кипятиться для каши…

Утро проходило как обычно – приготовление еды, кофе, разговоры. Иван, который вставал, по всей видимости, раньше всех, заглянул к нам и поинтересовался, как наше самочувствие после вчерашнего восхождения на Большой Иремель и всем ли удалось выспаться ночью.

– У меня все замечательно! – улыбнулась Аня. – Прямо не терпится снова двинуться в путь куда-нибудь. Мы же сегодня на Малый Иремель попытаемся подняться?

– Нет, Малый Иремель в конце нашего похода, – отрицательно покачал головой Иван. – Это же экспериментальная часть, я в ней не уверен. А сегодня у нас относительно легкий маршрут – мы поднимемся на гору Жеребчик, которая ближе всех к заповедному парку, и пройдем туда другой, короткой дорогой. Весь путь должен составить порядка двадцати – двадцати одного километра, поэтому я предполагаю, что привал на горе у нас будет подольше, чем вчера. Так что, Аня, не забудь взять с собой краски – сегодня представится возможность порисовать подольше.

– Здорово! – воскликнула девушка. – Прямо для меня маршрут! А то я вчера жалела, что виды красивые, а в моем блокноте – сплошная графика, и то половина работ недоделана…

На завтрак, как и вчера, была овсянка со сгущенным молоком и сухофруктами. Наше походное меню особым разнообразием не отличалось, однако никто не возражал против того, что на обед приготовят походный суп, а на ужин – гречневую кашу или макароны. Правду говорят, в горах любая еда идет на ура – после значительной физической нагрузки уже не до придирок и гурманства.

Лена с Игорем, однако, продолжали свою вегетарианскую диету, хотя парню, было видно, она порядком надоела.

Только он потянулся к сгущенному молоку, чтобы добавить его в кашу, Лена резко одернула его.

– Ты что, нам же нельзя молочное! – воскликнула она. – Мы же решили стать вегетарианцами!

– Лен, ну, может, не будем такими… строгими вегетарианцами? – робко спросил ее Игорь. – Ладно мы мясо с тобой не едим, но сгущенка-то чем провинилась? Я немного совсем для вкуса добавлю…

– Там консерванты! – шикнула девушка. – Вон, пожуй сухофрукты – они полезные! Положи пакет на место!

Андрей хмыкнул при виде их перепалки, потом сказал, подмигнув Игорю:

– Что, твоя женщина тебя в ежовых рукавицах держит? Сочувствую…

– Вообще-то перейти на растительную пищу было нашим общим решением! – процедила Лена. – И никем я не командую, просто слежу за дисциплиной! Раз сказано – нельзя, значит, нельзя! Никакой силы воли!

После завтрака, как и вчера, наступило время нашей отработки у Кости.

На этот раз мы с Аней не пошли на кухню, а решили заняться уборкой в «Ковчеге» – Ане хотелось посмотреть Музей уральских диковин, да и меня не слишком радовала перспектива нарезать злосчастную капусту.

Вместе с нами убираться направились Максим и Игорь, а остальные участники похода распределились помогать Жанне и Косте.

Мы вошли в дом, где уже были, и Костя отвел нас в комнату, которую вчера мы видели мельком, проходя на кухню.

Комната представляла собой просторную залу, украшенную плетеными мандалами, тканевыми гобеленами и деревянными фигурками, которые, как я догадалась, вырезал сам Костя.

Ирина, высокая, статная черноволосая женщина, одетая в красный сарафан, подчеркивающий ее яркую красоту, как раз протирала пыль на резных столиках и этажерках.

При нашем с Костей появлении она поздоровалась, потом проговорила:

– Сегодня нам надо вытереть везде пыль и переставить мебель, если успеете и поможете мне вымыть полы – замечательно. Комната хоть и небольшая, но работы тут хватает – мы делаем здесь ремонт, а Костя занимается пристройкой к дому. Каждый день полно мусора, и одна я не справляюсь.

Нам вручили тряпки, и мы принялись за уборку.

Аня старательно вытирала пыль с этажерок, Ирина руководила Максимом и Игорем – они должны были перетащить большой стенной шкаф в соседнюю комнату, а взамен принести другой, поменьше.

Зачем нужна такая перестановка, я не понимала, да и Ирина не объясняла. Не знаю, что за ремонт они тут затеяли и с какой целью – вроде бы мебель в зале была красивой, расположение ее тоже неплохим, да и мандалы пришлись как нельзя кстати…

Впрочем, меня этот вопрос мало волновал – я протирала свой участок мебели, искоса наблюдая за остальными.

– Женя… – вдруг окликнула меня Аня, которая стояла возле столика и собиралась вытереть пыль.

– Что такое? – поинтересовалась я.

Но девушка не ответила – с минуту она стояла неподвижно, а потом вдруг привалилась к стоящей рядом стене и сползла по ней вниз.

– Аня! – Я резко отбросила свою тряпку в сторону, подбежала к ней и подхватила Аню, не дав ей удариться головой об пол.

Девушка была без сознания – на лбу у нее выступил пот, кожа казалась бледной как полотно, а руки – ледяными.

Я поняла, что у Ани обморок, и быстро расстегнула ее рубашку, чтобы не затруднять дыхание, схватила с дивана несколько подушек и положила ей под ноги, чтобы они оставались в приподнятом состоянии.

Мы находились в зале одни, и я не могла оставить девушку без присмотра.

Ирина руководила Максимом и Игорем, а я раздумывала, где находится близ Тюлюка ближайшая поликлиника или больница.

– Что произошло? – в зал вошла Ирина и, увидев лежащую без сознания Аню, подбежала к нам.

– У нее обморок, – констатировала я. – Ане стало плохо, и она потеряла сознание.

– Я сейчас принесу нашатырный спирт, – засуетилась женщина, но я остановила ее:

– Не нужно, она должна сама очнуться. Где в поселке ближайшая «Скорая помощь» или другое лечебное учреждение?

– Я у Кости сейчас спрошу, мы не обращаемся ни в какие лечебницы… – растерялась Ирина.

Но Аня вдруг открыла глаза и несколько раз моргнула.

Я склонилась над ней.

– Аня, ты меня слышишь? У тебя голова болит?

– Да… – еле прошептала девушка. – Что… почему я на полу?

«Отлично, – отметила я про себя, – Аня в состоянии произнести связное предложение, а значит, у нее обычный обморок. Но чем он был вызван? Девушке просто стало резко плохо, а потом она потеряла сознание – ненадолго, минут на пять-семь максимум. Но почему? Душно в комнате не было, краской не пахло, ничего такого особенного не происходило…»

– Аня, ты помнишь, что с тобой случилось? – медленно спросила я.

Аня закрыла глаза, потом открыла их и пробормотала:

– Голова… голова закружилось. У меня давление упало, наверное…

– У вас есть тонометр? – обратилась я к Ирине.

Женщина утвердительно кивнула.

– Конечно, есть… Градусник захватить?

– Возьмите. И если можете, еще стакан воды принесите, – попросила я.

Максим и Игорь, занимавшиеся перестановкой шкафов в другой комнате, сейчас вошли в зал и с ничего не понимающими взглядами бросились к нам с Аней.

– Что случилось? – воскликнул Игорь. – Аня… что с ней?

– Обморок, – пояснила я. – Парни, сгоняйте кто-нибудь за водой, только побыстрее!

Вскоре Ирина принесла тонометр, Ане дали попить воды, Игорь с Максимом помогли перенести девушку на диван.

Я померила давление – Аня оказалась права, оно и вправду оказалось пониженным.

– Восемьдесят шесть на шестьдесят, – констатировала я. – Аня, какое у тебя нормальное давление?

– В идеале – сто десять на семьдесят, – прошептала девушка. – Правда, бывает и девяносто на шестьдесят, но это редко… Тогда я чувствую слабость и головокружение…

– Сейчас придет Костя, поедем в больницу, – заявила я. – В таком состоянии тебе оставаться нельзя, понимаешь?

– Нет, нет! Какая больница, Женя, не надо! – Аня даже попыталась подняться, но я ей не разрешила.

– Аня, лежи и не пытайся вставать! – сказала я. – А в больницу надо, хочешь ты того или нет.

– Да со мной такое часто бывает, это нормально! – запротестовала девушка. – Не веришь – отцу моему позвони, он подтвердит, что я гипотоник! Это не повод сразу меня в больницу везти, с каждым могло случиться!

Похоже, угроза оказаться в лечебнице и прекратить поход подействовала на Аню сильнее, чем самые лучшие препараты, повышающие давление. Она быстро пришла в себя и сейчас твердила, что никуда не поедет.

Ирина позвала Костю с Иваном, вскоре они оказались в зале.

Аня по-прежнему с пеной у рта убеждала меня, что с ней все в порядке и практически все участники похода знают, что у нее может резко упасть давление.

– Я поэтому и кофе пью много! – воскликнула девушка. – У меня и таблетки с кофеином, я их каждое утро пью, чтобы такого не случилось. А сегодня – не знаю, что произошло, может, потому что я выпила половину своей дозы, так как чувствовала себя хорошо… Я подумала, что Иремель и вправду место силы и, может быть, здесь я буду чувствовать себя лучше и без таблеток… Но я ошиблась, поэтому и упала в обморок!

– Ладно, не будем тебя отправлять в больницу, – сдался наконец Маратаев, хотя он, как и я, настаивал на Аниной госпитализации. – Но с одним условием.

– С каким? – насторожилась девушка.

– Я разрешу тебе продолжить наш поход и совершить экспериментальное восхождение на Малый Иремель только в том случае, если сегодня ты останешься на стоянке, – твердо заявил Иван. – Сама понимаешь, я не могу брать на себя такую ответственность и тащить в горы человека, который недавно упал в обморок. Сегодня отлежишься, придешь в себя, а завтра – если будешь нормально себя чувствовать – пойдешь вместе с остальными. Идет?

– Нет! – запротестовала Аня. – Ты же говорил, что сегодня у меня будет возможность порисовать на вершине! Ну пожалуйста, Ваня! Я так этого ждала!

– Порисуешь в лагере, – строго оборвал ее Маратаев. – Аня, я – организатор похода, поэтому ты должна меня слушаться! Я и так пошел тебе на уступки – не отправил тебя в больницу в Тюлюке или в Уфе! Хотя мне было бы проще вызвать «Скорую помощь» из Уфы – чтобы наверняка с тобой ничего не случилось! Юля вообще никуда не поехала, и ничего, зато жива-здорова!

– Не надо меня в Уфу! – жалостливо протянула Аня. – Пожалуйста!

– Хорошо, – кивнул Иван. – Но сегодня ты останешься в лагере. Можешь помочь Косте и Ирине с Жанной, если хочешь. Но я бы на твоем месте сегодня соблюдал постельный режим, чтобы обморок не повторился!

С грехом пополам нам все же удалось уговорить Аню не идти сегодня в горы.

Естественно, я осталась вместе с ней в лагере. Остальные участники похода отправились в новое путешествие по уральским вершинам, мы же с девушкой пошли в типи, где находились наши вещи.

Несмотря на то что Аня утверждала, что чувствует себя превосходно, я прекрасно видела, что после обморока она еще не пришла в себя.

Шла она медленно, иногда останавливалась, словно теряла ориентацию в пространстве, однако на все мои попытки помочь ей отвечала отказом.

– Женя, хватит возиться со мной, как с больной! – проговорила она в типи. – Говорю, у меня давление упало, такое и раньше случалось. Надо было две таблетки выпить, а не одну…

– Аня, а какие ты таблетки пьешь? – поинтересовалась я. – Можешь показать?

– Да, конечно… я их даже в сумку убрать забыла, они где-то тут валяются… Вечно я все разбрасываю, а найти не могу…

Девушка подняла спальник, и на коврике я увидела маленький пузырек, на котором была наклеена этикетка с надписью «Линкас».

– Погоди, «Линкас», насколько мне известно, – это от боли в желудке, верно? – посмотрела я на девушку. – К давлению они никакого отношения не имеют.

– Да это пузырек из-под других таблеток, – пояснила Аня. – Папа себе брал от тяжести в желудке, у него бывает такое, когда переест. А когда таблетки закончились, я пузырек не стала выбрасывать, а беру его с собой и в него свои таблетки кладу. Очень удобно – а то блистеры у меня постоянно пропадают. Но я к тому же еще в аптеке купила «Кофеинорин», на крайний случай. Здесь – таблетки из начатой упаковки, а в рюкзаке у меня нераспечатанная. Ты аннотацию прочитать хочешь?

Я взяла у Ани пузырек и открыла его, потом высыпала на ладонь содержимое. В пузырьке оказалось десять светло-бежевых круглых таблеток.

– Покажи мне нераспечатанную упаковку своего «Кофеинорина», пожалуйста, – попросила я.

Аня достала из рюкзака целлофановый пакетик, выполняющий роль походной аптечки, высыпала таблетки на коврик.

– Ну, здесь всего полно, – пояснила девушка. – Уголь активированный, бинты, пластыри… Вот он, «Кофеинорин», – она протянула мне коробочку светло-сиреневого цвета с яркой надписью.

Я распечатала ее, вытащила два блистера с таблетками и аннотацию. Просмотрела показания к применению – как Аня и говорила, средство содержало кофеин и было призвано повышать давление у гипотоников. Потом выдавила из блистера одну таблетку и внимательно ее рассмотрела.

– Аня, а ты уверена, что ничего не перепутала? – поинтересовалась я, кивнув на пузырек с пилюлями.

Девушка с непонимающим видом уставилась на меня.

– Ты о чем? – спросила она.

Я вытряхнула из пузырька одну таблетку и показала Ане две пилюли – из раскрытой и из закрытой пачки.

– Знаешь игру «Найди десять отличий»? – усмехнулась я. – С картинками, на которых вроде как изображен один и тот же сюжет, но детали разные? В детстве, думаю, все в такую игру играют. Она внимательность развивает.

– Ты к чему это? – по-прежнему недоумевала моя клиентка.

Я пояснила уже серьезным тоном:

– Внимательно посмотри на эти две таблетки. Видишь, что та, которую я достала из неоткрытой упаковки, разделена углублением посередине, а та, что из пузырька, – нет? И цвет у них разный, настоящий «Кофеинорин» гораздо светлее. Ты давно пьешь эти таблетки? Из своего пузырька?

– Да я каждый день их пью! – Аня испуганно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на пилюли. – Женя, ты же права… Мне и в голову не пришло разглядывать таблетки! Я же их сама перед походом в пузырек насыпала, чтобы не забыть, а «Кофеинорин» купила про запас… Но не может быть такого, чтобы мне продали не те таблетки! Упаковка у них одинаковая, да и фармацевты не имеют права этого делать! Это подсудное преступление!

– Ты полагаешь, что тебя в аптеке обманули? – уточнила я. – Продали не тот препарат? Но это вряд ли возможно, фармацевт если и предлагает аналог, то поясняет, чем он отличается от оригинальных таблеток. Нет, Аня, в аптеке тебе продали настоящий «Кофеинорин». А вот в пузырек кто-то засыпал другие таблетки. Скажи мне, ты не теряла его? Вспомни хорошенько.

– Нет, – Аня отрицательно покачала головой. – Я его в типи держу, около спальника. Чтобы с утра сразу выпить и не потерять. А если таскать с собой в походном рюкзачке, пузырек запросто может выпасть куда-нибудь, и я останусь без таблеток…

– Как бы то ни было, а кто-то подменил таблетки, – подытожила я. – И этот некто мог проникнуть в типи в любое время – например, когда мы шли вчера на Большой Иремель, или ужинали, или просто выходили из «палатки». Я не смогу тебе точно сказать, что это за таблетки у тебя в пузырьке, но их я конфискую. В Тарасове отдам на экспертизу, чтобы понять – может, от них у тебя обморок сегодня был.

– Но… но кому это нужно? – Было видно, что девушка встревожена не на шутку. – Ты хочешь сказать, что кто-то мне зла желает, да? Но кто?

– Этого я пока не знаю, но всеми силами пытаюсь выяснить. Зря ты, Аня, не говоришь мне правду про то письмо, которое нашел твой папа в Тарасове. Если бы ты мне все рассказала, думаю, злоумышленника я бы быстро нашла.

– Но я действительно не знаю, откуда оно! – воскликнула девушка. – Я считаю, что это чья-то глупая шутка, случайность!

– Тогда вспомни обстоятельства, при которых ты обнаружила это письмо, – потребовала я. – Восстанови в памяти, как ты его нашла, с кем перед этим встречалась, что происходило. Пойми, от того, что ты мне сейчас расскажешь, зависит, смогу ли я устранить угрожающую тебе опасность! Это не шутки, кто знает, что было бы, если б ты сегодня выпила не одну таблетку, а две! Вдруг это яд какой-нибудь?

Я нарочно запугала Аню, сгустив краски, – вряд ли преступник будет подсыпать Ане в пузырек сильнодействующий опиат или нечто подобное.

Нет, таблетки каким-то образом воздействуют на организм, но обладают накопительным действием – злоумышленник рассчитывал, что Аня будет пить поддельный препарат в течение нескольких дней, и тогда уже наступит сильное отравление. Но мне было нужно, чтобы Аня как можно скорее рассказала мне правду о письме – несмотря на ее заверения, я была уверена, что девушка от меня что-то скрывает.

– Я плохо помню, как его нашла, – призналась она. – Вроде бы оно уже было в моей сумке… Или в квартире… Женя, а как же я без таблеток буду? Я не смогу, кофе на меня уже не действует, а энергетик с кофеином в горах не купишь…

– Для начала мы пойдем с тобой на кухню, и я сама сделаю тебе кофе, – заявила я. – Уж извини, но оставлять тебя одну опасно, придется тебе идти вместе со мной. И заварю нормальный кофе, а не эту химию в твоем пакетике – совершенно бестолковая бурда, уж извини за резкость. А после кофе займемся с тобой гимнастикой.

– Чего? – округлила глаза девушка. – Что за ерунда?

– Не ерунда, а лечебная физкультура, – поправила я. – Я тебе покажу специальные упражнения для повышения давления, чтобы ты перестала травить свой организм химией и таблетками. Рано в твоем возрасте на пилюли подсаживаться – тебе и двадцати нет, а закидываешься таблетками, как моя тетя, которая постарше тебя и меня будет! Никакие возражения не принимаются!

Девушка и не пыталась со мной спорить – думаю, она уже давно поняла, что это совершенно бесполезно.

Мы вдвоем прошли на кухню, где я поставила чайник на плиту и насыпала в Анину чашку полторы чайные ложки кофе и две ложки сахара.

Девушка послушно выпила напиток, после чего поблагодарила меня и заметила:

– Надо же, вкусно. А я привыкла к кофе «три в одном», поэтому обычный черный кажется мне чересчур горьким. Даже утром добавляю в чашку пакетик – так вкуснее, на мой взгляд.

– Тебе нравится этот так называемый кофе потому, что там – одни усилители вкуса, – заметила я. – Сладкое пить приятно – вот и результат, люди покупают «три в одном» и не задумываются о том, что это совсем не кофе. И не чай, а не знаю что. Вместо того чтобы заливать в себя десять чашек этого бестолкового напитка, выпей одну чашку черного, настоящего, – и тебе не потребуется пить так много твоего «кофе».

– Наверное, ты права, – кивнула Аня. – Но что поделаешь, привычка…

Следующим этапом нашей сегодняшней культурной программы была лечебная гимнастика.

Я уже говорила, что в совершенстве владею многими единоборствами и с физкультурой с детства «на короткой ноге». В свое время у меня была даже идея пойти работать инструктором в фитнес-центр, и для этого я освоила всевозможные комплексы упражнений, направленные на самые разные цели, в том числе и лечебную физкультуру при различных заболеваниях.

Идея так и осталась идеей, но знания я получила достаточные, поэтому провела для Ани специальную гимнастику, призванную повысить давление у гипотоников.

Упражнения несложные, доступные человеку без специальной физической подготовки, но очень эффективные. Повороты головой, руками и ногами – кажется, что это обычная утренняя зарядка, но на деле – лечебная физкультура при гипотонии.

– И это действительно поможет? – скривилась Аня после того, как мы с ней выполнили серию упражнений.

Занимались мы возле типи, на свежем воздухе, – чтобы, так сказать, усилить результат.

Я кивнула.

– Да, этот комплекс очень действенный, – заверила я. – Как видишь, упражнения знакомы тебе с детства, наверняка и в школе вы делали нечто подобное.

– Ну да, – пожала плечами девушка. – Никогда бы не подумала, что это – зарядка при гипотонии…

– Ты запомнила, как выполнять упражнения? – спросила я.

Аня кивнула.

– Делай такую зарядку каждое утро, и со временем давление у тебя нормализуется, – пообещала я. – Много времени не займет – в общей сложности мы с тобой позанимались минут пятнадцать, поэтому ты можешь выполнять такой комплекс перед тем, как пойдешь на пары в училище. Да и в походах тоже, очень советую.

– Ладно, главное – не забывать, – кивнула девушка. – Но знаешь, может, от кофе, а может, от гимнастики, но чувствую я сейчас себя гораздо лучше. И голова больше не кружится, и нормально идти могу, не мотыляясь в стороны…

– Подействовало и то и другое, – заявила я. – Ну, теперь ты знаешь, что нужно делать при гипотонии, и, надеюсь, перестанешь покупать в аптеке таблетки. Действие их все равно кратковременное, зато печень быстро посадишь.

Остаток дня Аня делала наброски в своем блокноте – по ее словам, рисование помогает ей не умереть со скуки, когда нечем заняться.

– Больше всего ненавижу сидеть и ничего не делать! – пояснила она. – Отдыхать для меня – это так вот зарисовывать в блокноте все подряд. К настоящей живописи это никакого отношения не имеет, зато не так скучно.

– Зря ты так, – покачала я головой. – Насколько мне известно, чтобы добиться успеха в любом деле, нужно регулярно тренироваться. Не важно, хочешь ли ты стать спортсменом, музыкантом или художником – чтобы делать что-то по-настоящему хорошо, надо заниматься этим постоянно. Ты ведь мечтаешь стать художницей, верно? Поэтому ты делаешь наброски. Они ведь у тебя с каждым разом получаются все лучше и лучше, даже мне, человеку, далекому от живописи и от искусства вообще, это видно.

– Правда? – обрадовалась Аня. – А я полагала, что я просто бумагу перевожу… Акварель трачу… А оказывается – мастерство повышаю!

– Я уверена на все сто двадцать процентов, что ты знала это и без моих слов, – усмехнулась я.

Наша группа вернулась около четырех часов дня – и правда, сегодняшний поход оказался коротким.

Аня сразу бросилась к своим друзьям – расспрашивать, как прошло сегодняшнее восхождение. Но выяснилось, что ни на какие горы ребята не пошли – в начале пути стало сильно припекать солнце и почти все участники похода начали настаивать на том, чтобы пойти посмотреть горную речку. Ивану пришлось срочно менять свой план похода и вести всю группу купаться в холодной воде.

– Так красиво, – сказала Лена. – Только река оказалась до того холодной, что я так и не смогла искупаться. Представляете, стоишь в воде – а через пять минут у тебя ноги судорогой сводит!

Из всех участников сегодняшнего похода купались только трое – Андрей, Павел и Роман. Девчонки сидели на берегу и болтали, парни тоже отдыхали, и только Максим с Иваном исследовали окрестности.

Первый, естественно, охотился за фотографиями, а Маратаев попросту не мог бездействовать – раз заявлен поход, значит, надо бродить по горам или вдоль реки, искать интересные места и пейзажи, а еще лучше – составлять подробную карту местности.

Словом, когда народу надоело отдыхать и предаваться ничегонеделанию, Иван объявил, что все возвращаются в лагерь.

Этот день прошел довольно скучно – повара приготовили ужин, все поели, а вечером желающие остались сидеть на улице и разговаривать.

Мы с Аней немного посидели с остальными, потом девушка заявила, что идет спать, и мы направились в типи.

Как и в предыдущие две ночи, я следила за костром и не спала. Однако на этот раз ничего подозрительного не происходило – ночь прошла спокойно.

Утром, за завтраком, Иван посвящал нас в планы экспериментального похода.

Мы ели, как обычно, овсяную кашу с сухофруктами вприкуску с бутербродами. Завершал утреннюю трапезу не чай, как всегда, а какао – кашеварили утром мы с Аней и Андрей, и дочь Зеленцова предложила для разнообразия сварить какао на сгущенном молоке.

Сама девушка отдала предпочтение кофе, но «три в одном» уже не пила – сделала себе нормальный черный, по моим наставлениям.

– Итак, сегодня мы возьмем с собой не только воду и перекус, но и спальники с палатками – на всякий случай, – заявил Маратаев. – Да, знаю, идти придется медленнее и поход будет тяжелее, но оно того стоит. Я не знаю, удастся ли нам за один день найти тропу на Малый Иремель и совершить восхождение – вполне возможно, ночевать придется в палатках где-нибудь у подножия горы.

– А нельзя, скажем, дойти до горы и вернуться в лагерь? – поинтересовался Денис. – Как мы делали в первый день? Сегодня разведаем тропу, по которой можно подняться, а завтра уже пройдем и совершим восхождение.

– А ты знаешь, где искать эту тропу? – вопросом на вопрос ответил Иван. – Я вот, например, представления не имею. Это только мои теории, что туда можно подняться, а так ли это на самом деле – кто его знает. Мы попытаемся, а получится или нет – неизвестно. Нас девятнадцать человек, следовательно, возьмем с собой шесть палаток, три человека в трехместной запросто поместятся, и для четвертого найдется место. Палатки понесем я, Роман, Андрей, Павел, Олег и Влад. Остальные берут по спальнику, воду и перекус в дорогу. Готовить будем на месте, поэтому продукты распределяем по рюкзакам Дениса, Максима, Славы и Кирилла. Остальные мальчики тоже могут подключиться в переноске общественного снаряжения. По поводу продуктов и палаток решили, дальше рассказываю. Сегодня пойдем по другой тропе, она короче. Достигнем подножия Малого Иремеля, потом скинем вещи и пойдем на разведку. Наша цель на сегодняшний день – найти тропу на гору и остановиться лагерем, а завтра утром совершим восхождение. Вот, в принципе, все, о чем я хотел вам сказать. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов ни у кого почему-то не возникло – все молча доедали свой завтрак, поэтому Маратаев продолжал:

– Я договорился с Костей, чтобы на сегодня и завтра у нас не было отработки. Он, в принципе, не против – сказал, что за эти два дня мы и так много сделали, к тому же эту ночь, по всей видимости, мы проводим не в «Ковчеге». Так что после завтрака даю полчаса на сборы и отправляемся в путь.

Вещи в рюкзаки мы запихали гораздо быстрее, чем планировал Иван, поэтому из Тюлюка вышли чуть раньше девяти утра.

Погода сегодня радовала ярким солнцем и теплом, однако такой жары, как в Тарасове, на Урале, к счастью, не было.

Несмотря на то что наши рюкзаки были тяжелее, чем в первый день похода, шли мы довольно быстро и бодро. Маратаев пообещал устраивать привалы чаще, чем раньше, но пока все хотели побыстрее дойти до природного парка «Иремель», поэтому мы шагали без остановок.

По пути Иван рассказал байку про клад, который якобы был запрятан где-то в Иремельских горах.

– Это скорее легенда, нежели правда, – пояснил он. – Давно читал, точно не помню, но ведь говорят, что все легенды основаны не на пустом месте. Но суть такова: в конце девятнадцатого века к горе Иремель поехали отец с сыном – ягоды собирать. К какому Иремелю – Малому или Большому – сказано не было. Возле горы, куда еще можно было проехать верхом, они выпрягли лошадей и стали собирать ягоды, но их было очень мало. Местные посоветовали им подняться в гору, сказали, что ягод там больше. И в самом деле, на горе отец с сыном нашли ягоды, а кроме них увидели еще и тропинку. Решили сообща, что надо подняться по дорожке и узнать, куда она ведет. Они пошли по тропинке вверх и на самой вершине горы – а я склоняюсь к тому, что это был Малый Иремель, – увидели маленькое озеро. Вокруг озерца стояли камни с надписями на непонятном языке, а вдали путники разглядели огромный утес. Подойдя к утесу, они увидели, что на его вершине сидит птица. Но когда отец с сыном подошли еще ближе, птица вспорхнула и со звоном рассыпалась, а вместо нее появился мальчик со светлыми волосами, одетый в красную рубашку и синие штаны. На секунду он помаячил перед отцом с сыном, а потом пропал. Но как ни искали мальчика путники, так и не нашли его. А когда вернулись в деревню близ горы, местные жители сказали, что мальчик указывал на клад, который проклят. По легенде, заклятые сокровища находятся в этих горах, но того, кто их найдет, ждет страшная судьба.

– И ты решил найти клад? – хмыкнул Павел.

Иван отрицательно покачал головой.

– Сокровища меня не интересуют, – серьезно проговорил он. – А вот тропинка, ведущая на вершину горы, мне как раз нужна. Если в легенде упоминается эта дорожка к Малому Иремелю, следовательно, она существует на самом деле! Местной деревни, куда возвращались отец с сыном, уже нет и в помине, но тропинка, возможно, осталась. Я спрашивал Костю, слышали ли местные что-нибудь про эту байку, и он сказал, что сам читал легенду, но подниматься на Малый Иремель не поднимался. Жителей Тюлюка тоже не интересуют восхождения на гору – они зарабатывают на туристах, которым требуется либо место для ночевки, либо продукты, либо еще что. Но у нас есть шанс стать первыми людьми, поднявшимися на Малый Иремель!

– Постой, если тропа действительно есть, неужели ты думаешь, что никто из приезжих туда не поднимался? – удивился Андрей. – Да я могу с уверенностью сказать, что, если проход на гору существует, его уже сто раз нашли! Не мы одни такие, есть и альпинисты, и эзотерики, которые постоянно сюда ездят! Да для них тут как медом намазано!

– Ну, хорошо, первыми мы, может, и не будем, зато цель похода будет выполнена! – настаивал на своем Иван. – Я же говорил, что экспериментальный поход завершает наше путешествие, поэтому будет очень хорошо, если мы поднимемся на Малый Иремель. Или кто-то возражает против такого расклада?

Никто, естественно, против не был – дальше мы шли молча.

Где-то спустя час после нашего выхода Соня тихо пожаловалась Наташе, что у нее болит спина, и ее подруга окликнула Ивана.

– Вань, а можно мы короткую остановку сделаем? – поинтересовалась она. – Рюкзаки скинуть охота, хоть не такие тяжелые, но уже ощущается.

Маратаев скомандовал о коротком привале, и все одновременно сняли свои походные рюкзаки.

Аня уселась рядом со своим и вытащила оттуда шоколадный батончик, служивший перекусом. Кто-то захрустел печеньем, кто-то вытащил пакетик с сухофруктами, кто-то ограничился обычной водой.

Иван сообщил, что вскоре мы подойдем к природному парку и там отыщем короткую тропу к горе.

– А обед у нас сегодня будет? – озабоченно спросил Андрей. – Или еда – для слабаков?

– Конечно же, будет! – успокоил его Иван. – Я учусь на своих ошибках!

– О чем это он? – поинтересовалась я у Ани. – Что за ошибки?

– Да это он о собрании, – пояснила девушка. – Помнишь Бориса Федоровича, который сидел за компьютером во время последнего собрания перед походом? Так вот, когда горы мы только обсуждали и поход был в проекте, Иван говорил, что в какой-то день мы пойдем после завтрака в горы, потом совершим восхождение, а после вернемся в палаточный лагерь в Тюлюке. А Борис Федорович разбушевался – раскритиковал все в пух и прах и добавил, что Иван собирается тащить народ без обеда тридцать километров, а этого делать организатор не должен. Ну, обед в любом случае должен быть, что-то вроде того. Мол, один иди хоть сорок километров без еды, а если ты ведешь народ – так организовывай и еду, и стоянку.

– И он был прав, я полностью согласен, – заявил Иван. – Правда, идея была бредовая, это я признаю. Нет, обед у нас будет, в два или три часа дня – как решит большинство. Тоже выберем разрешенную стоянку и на газовой горелке приготовим суп. С собой у нас все продукты есть, воды много. Так что пообедаем нормально, не переживайте!

Вскоре мы и в самом деле дошли до природного парка «Иремель», и Иван снова выписал пропуск на нашу группу. Однако в самом начале мы выбрали другую дорогу – нижнюю, а не верхнюю, и Маратаев прокомментировал:

– Помните, я говорил вам о двух тропах? Так вот, мы пойдем по левой, а потом она еще раз разделится на две тропы. Одна дорога будет отмечена знаками – она ведет к Большому Иремелю, а нам нужна та, на которой нет никаких отметок.

Как ни странно, погода не менялась, хотя на Урале климат очень непостоянен.

Нет, я ни в коем случае не жалуюсь – идти было приятно и комфортно, и на обед мы встали, как и планировали, в два часа дня. Благодаря тому, что день располагал к долгим переходам, мы шли с очень хорошей скоростью, как заметил Иван.

Мы разместились на стоянке для туристов – пока еще с дороги повторно не свернули и шли по меткам на деревьях.

Маратаев позвал нас с Аней и показал на мешки с продуктами.

– Вот из чего вам нужно будет сварить суп, – проговорил он. – Можете готовить на свое усмотрение, думаю, вы девушки хозяйственные, разберетесь.

По поводу Ани он, конечно, не ошибался, а вот про мои успехи в кулинарном деле Иван, естественно, ничего не знал.

Девушка готовила в основном одна – меня просила разве что налить воду в котелок и включить газовую горелку, и я с радостью уступила ей место шеф-повара на нашей «кухне».

Андрей участия в готовке не принимал – он со спокойной совестью расстелил свой коврик и задремал, пока мы варили суп.

Глядя на Аню, я подумала, что кулинария доставляет ей едва ли не больше удовольствия, нежели живопись.

Девушка старательно нарезала нужные для супа ингредиенты, что-то добавляла в котел, прищуривалась, точно оценивала свое произведение, снова что-то резала и мешала… В общем, в походной кухне она творила так же вдохновенно, как и на своих занятиях рисованием.

– Ты не хотела стать поваром? – спросила я у нее.

Та пожала плечами.

– Нет, а зачем? Одно дело – готовить для себя и папы, ну, или в походе, и совсем другое – в ресторане или кафе. Мне кажется, это очень сложная профессия. Нет, я хочу стать художником, а не поваром!

– Но приготовление еды, я смотрю, тебе нравится, – заметила я.

Аня согласно кивнула.

– Да, я это очень люблю. Только ненавижу готовить по рецептам – тогда у меня совершенно ничего не получается. А вот самой что-то придумывать – это как раз по мне!

– Что, и суп тоже придумала? – удивилась я.

Девушка снова кивнула.

– А что тут придумывать? Есть продукты, есть название блюда – суп. Я же знаю, что с чем хорошо сочетается, а что – нет. Вот и все дела!

– Ну, знать сочетания продуктов – тоже дело! – заметила я. – Наука, возможно. Я вот понятия не имею, что и с чем сочетать, чтобы блюдо получилось хотя бы съедобным.

– Но ты же не станешь, скажем, во фруктовый салат из бананов и яблок добавлять репчатый лук? – хмыкнула Аня. – Потому что это – плохое сочетание. Лук можно нарезать в овощной салат, в блюда из мяса там… Да все знают, что и с чем сочетается, только думают, что не умеют готовить. Ленятся, и все тут! Или просто не хотят…

«Экспериментальный» суп Ани оказался на удивление вкусным – даже сказать не могу, что по вкусу он мне напоминал. Вроде бы и лапша – раз с вермишелью, но и не лапша, аромат у блюда был изысканный и ни на что не похожий, хотя Аня готовила из самых обычных продуктов, которые берут с собой в поход.

Однако все оценили суп, а Андрей даже пошутил:

– Эх, Анька, если б был холост – женился бы! Готовишь просто потрясающе!

– Ага, разбежался! – усмехнулась девушка. – Нашел себе жену, держи карман шире!

Однако, несмотря на язвительные реплики, похвала Ане была приятна – это сразу было видно по ее лицу.

Стоит ли говорить, что суп умяли в два счета и кому-то даже не хватило порции. Да и я бы не отказалась съесть еще невероятно вкусного блюда, приготовленного моей клиенткой.

После обеденного перерыва мы снова двинулись в путь.

По подсчетам Ивана, скоро мы должны были свернуть на нехоженую тропу и идти уже по ней. Но мы шли, казалось, целую вечность, а нужного нам поворота все не было и не было. Сам Маратаев уже стал сомневаться в правдивости своих подсчетов – пару раз он говорил, что, если мы в ближайшее время не дойдем до нехоженой дороги, нам придется поворачивать назад и искать, где мы ошиблись.

– А может, пойдем по этой дороге до победного? – предложил Роман. – Ты вообще-то точно уверен, что нижняя дорога должна разделяться на две?

– Я же карту смотрел! – воскликнул Маратаев. – Это точно, ошибки быть не могло! Скорее всего, мы не заметили поворота, вот и идем не пойми куда… Похоже, придется поворачивать назад. Но я же говорил, что поход будет экспериментальный!

– Да не было никакой другой дороги! – возразил Павел. – Я следил за тропой, пока мы шли, и тоже не заметил никаких дорожек. А я прекрасно ориентируюсь на местности, поэтому, если никто не видел тропы, вывод тут один – ее и не было!

Остальные ребята тоже запротестовали – никому возвращаться назад не хотелось, ведь шли мы уже долго и прошли приличное расстояние.

Ивану не удалось переубедить остальных участников похода – все утверждали, что никакой тропы и в помине не было. Я тоже ничего не заметила, о чем и сказала Ивану.

– Ну, раз уж все настаивают на том, чтоб идти вперед, значит, пойдем вперед, – вздохнул Маратаев. – В худшем случае снова поднимемся на Большой Иремель. Ну, или дойдем до горы Жеребчик, куда вчера не попали… Ладно, идемте.

Деревья уже стали ниже и приземистее – мы вышли в зону карликовых растений. Дорога как была одна, так и оставалась, зато вдали мы уже видели очертания гор.

Иван заметил, что, хоть мы и не нашли нужного поворота, шанс добраться сегодня до Малого Иремеля у нас имеется.

– Я просто хотел пройти короткой дорогой, – признался Маратаев. – Так было бы гораздо быстрее, а судя по карте, та самая короткая тропа ответвляется от нижней. Но так как мы прошли мимо, как я думаю, пойдем по этой дороге. Может, к вечеру будем у подножия Малого Иремеля, а завтра с утра уже отправимся на разведку и совершим восхождение.

Солнце светило ярко, небо было безоблачным и голубым. Но внезапно все вокруг потемнело, затрудняюсь сказать, за какое время небесный свод вдруг затянули тяжелые, свинцовые тучи, как будто с самого утра шел ливень, который ни на секунду не прекращался. Сразу резко похолодало, и мы в недоумении остановились.

– Что это? – прошептала Аня с ужасом в голосе. – Ведь только что было жарко…

– Похоже, сейчас ливанет, – мрачно констатировала я. – И лучше нам достать дождевики. Или растянуть тент, если таковой, конечно, имеется…

– Достаем дождевики! – громко повторил мои слова Иван. – Помните, я говорил про переменчивую погоду на Урале? Похоже, мы сейчас это испытаем на себе…

Его последняя фраза потонула в громком раскате грома. Как из ведра хлынул мощный ливень, капли дождя достигали такого размера, что иногда напоминали град. Мы даже не смогли найти в рюкзаках свои дождевики – ветер буквально пытался вырвать из наших рук вещи, глаза слепли от потоков дождя, и я с трудом различала, что творится вокруг.

– Надо найти укрытие! – закричал Иван, хотя о каком укрытии могла идти речь?

Вокруг – карликовые березки да сосны, вдали – горы, ничего, где можно было бы переждать непогоду, поблизости не было. Растянуть тент было бы можно, если б ветер не рвал все, что попадается на его пути, поэтому от этой идеи нам пришлось отказаться. Оставалось только надеяться, что рано или поздно непогода закончится и можно будет спокойно идти дальше.

Но ливень не только не заканчивался – он еще больше усиливался. Мы все вымокли до нитки, в ботинки налилась вода, а на подошвы налипла земля. Трава скользила, и даже трекинговые палки для похода не спасали.

Наташа уже несколько раз упала с рюкзаком, Аня едва не споткнулась, но я вовремя схватила ее за руку.

Я старалась идти рядом со своей клиенткой – еще не хватало потерять ее из виду. Но Аня вцепилась в мою руку мертвой хваткой – похоже, она сама боялась отстать от остальных и заблудиться. Она шла, зажмурив глаза – колкие, острые дождевые стрелы впивались в кожу, и, чтобы посмотреть вперед, приходилось закрывать рукой лицо. Даже не знаю, приходилось ли мне раньше попадать в такую жуткую грозу – по крайней мере, я не припоминала столь кошмарной непогоды.

Мне приходилось постоянно смотреть вперед, чтобы не запнуться о коряги или валуны и вести Аню.

Остальные практически не двигались вперед – девушки сдались и просто стояли, защищаясь от ливня, кто-то шел спиной, опираясь на палки.

Сквозь шум грозы я услышала крик Ивана:

– Мы дальше не пройдем! Поворачиваем назад! Надо искать укрытие!

Его слова потонули в новом раскате грома. Но смысла в предложенных Маратаевым действиях я не видела – среди карликовых деревьев укрыться было невозможно, и идти назад тоже резона не было.

Нам оставалось только одно – идти к горе, несмотря на ливень и сшибающий с ног ветер…

Глава 9

Дождь закончился так же резко, как и начался. Внезапно наступила оглушающая тишина, вместо ливня падали редкие капли дождя, ветер неожиданно стих.

Не верилось, что еще минуту назад бушевал шторм, – небо прояснилось, и у всех возникло ощущение, что непогода нам привиделась. Это казалось просто невозможным – никогда бы не подумала, что бывает столь резкая перемена погоды.

Мы озирались по сторонам как оглушенные, кого-то шатало, кто-то начал чихать и кашлять. Выглядели мы, как жертвы кораблекрушения – промокшие до нитки, грязные и несчастные, с налипшими на ботинки комьями грязи.

Иван, которого потрепало не меньше остальных, пытался взять себя в руки и продолжить выполнять обязанности организатора. Он оглядел свою несчастную команду и произнес:

– Все целы? Мы умудрились попасть в шторм, но, к счастью, на Урале надолго непогода не задерживается, такой уж тут странный климат. Думаю, сегодня больше ливня не будет. Предлагаю сейчас переодеться в сухую одежду и продолжить путь. Если у кого-то есть запасная обувь, то переобуйтесь, чтобы не идти в мокрых ботинках. Я предупреждал, что нужно взять с собой хотя бы еще одну пару кроссовок.

У меня запасной обуви не было, но я знала старый, проверенный способ, как быстро убрать дискомфорт от промокших ботинок.

Мы с Аней отошли вместе с остальными девушками в сторону, чтобы переодеться. Мужская половина участников похода деликатно отвернулась.

Я быстро переоделась, достала запасную пару сухих носков и надела их. Потом вытащила два полиэтиленовых пакета и надела сверху, а уже потом обулась в свои ботинки.

Конечно, к пакетам на ногах надо привыкнуть, однако ноги остаются сухими и можно идти сколько угодно.

Аня, глядя на эти манипуляции, удивилась.

– Зачем тебе пакеты? – поинтересовалась она, переобуваясь в сменные кроссовки.

– Если нет запасных ботинок, а ноги промокли, надо надеть сухие носки и обмотать ноги пакетами, – пояснила я. – Тогда ноги останутся сухими и не будешь испытывать неудобства.

– Надо же, а я и не знала! – воскликнула девушка.

Я пожала плечами.

– Способ древний, но проверенный. Так что запоминай, если что – пригодится.

– Женя, а у тебя есть еще пакеты? – спросила меня Соня. – Это действительно помогает?

– Да, – кивнула я. – Вот, бери. Я всегда на всякий случай беру с собой упаковку пакетов – мало ли что может случиться. Конечно, разумнее брать с собой запасную обувь, но если по какой-то причине таковой нет, то пакеты – оптимальный вариант.

Когда все были готовы к дальнейшему пути, мы столкнулись с новой проблемой. После дождя на местность опустился туман, который становился все гуще и гуще. Если вначале это была легкая белесая дымка, то вскоре туман стал плотнее, окутав деревья призрачным белым саваном.

Все вокруг казалось каким-то пугающим и зловещим. На ум приходили сцены из фильмов ужасов про вампиров, призраков и прочих монстров. Даже мне, лишенной богатого воображения реалистке, казалось, что сейчас из белой мглы вылезет какая-нибудь корявая рука или что-то в этом роде.

Да, похоже, в свое время я пересмотрела фильмов – на самом деле ничего подобного быть не может, но картинки в памяти возникали весьма живописные.

Аня снова вцепилась в мою руку и прошептала:

– Как тут… страшно! Мне совершенно никуда не хочется идти… Может, нам вернуться в «Ковчег»? Женя, давай попросим Ивана вернуться!

Я посмотрела на Маратаева, который шел впереди.

В тумане его фигура казалась расплывчатой, но я видела, что временами он останавливался и походка его выглядела очень неуверенной.

Я поняла, что Иван сам сбился с дороги – скорее всего, туман его окончательно запутал. И неудивительно – впереди ничего не было видно, ни гор, ни лесов. Создавалось ощущение, что неожиданно мы попали в другое, параллельное измерение и находимся сейчас не в горах, а в каком-то ином мире.

– Ты знаешь, куда нам идти? – поинтересовалась я у Ивана.

Тот обернулся и остановился. Я поняла, что он с трудом различает меня – мало того, кругом туман, так еще и зрение у организатора нашего похода было не слишком хорошее, не зря же он постоянно носил очки.

Мы с Аней подошли поближе к нему, и я повторила свой вопрос.

Маратаев несколько смущенно проговорил:

– Если мы не сбились с курса, то должны вскоре подойти к подножию горы. Но учитывая грозу и туман, вполне возможно, что мы несколько… заплутали. Я думаю, что нам надо выбрать место для палаточного лагеря – костер развести, увы, не удастся, но у нас есть газовая горелка, на ней приготовим ужин. Заночуем где-нибудь здесь, а утром, надеюсь, тумана не будет и мы спокойно продолжим наш путь.

Предложение Ивана казалось не лишенным здравого смысла.

Я была полностью согласна с Маратаевым – не было смысла идти вперед или возвращаться в «Ковчег». Так мы только еще больше заплутаем, и единственное, что сейчас можно сделать, так это поставить палатки в наиболее подходящем для этого месте.

Аня вздохнула – она до последнего надеялась, что мы вернемся в Тюлюк, но при этом прекрасно понимала, что, даже если мы найдем верную дорогу, идти придется очень долго и неизвестно, какие еще сюрпризы подготовит нам переменчивая погода Урала.

Решение Ивана поддержали все – никому не хотелось блуждать в тумане, надеясь на удачу и рискуя заблудиться. К тому же с приближением вечера ухудшилась и без того плохая видимость.

Приключений на сегодняшний день и так было предостаточно, устали не только девушки, но и парни.

Особого выбора, где поставить палатки, у нас не было, да и бродить в тумане не хотелось. Поэтому мы наскоро разбили палаточный лагерь, после чего Иван выдал нам с Аней продукты, и мы – а точнее Аня – занялись приготовлением ужина.

Общественная деятельность пошла дочке Зеленцова на пользу – она немного отвлеклась от своих страхов и полностью погрузилась в кулинарию.

Роман, Андрей и Павел задались целью соорудить костер, несмотря на то, что недавно прошел ливень и ветви деревьев были мокрые. Но у Романа оказалась с собой жидкость для разведения костра, поэтому шанс погреться у огня у нас все-таки был.

Вскоре к энтузиастам присоединились остальные участники похода, все-таки развести костер хотели все. Наташа и Соня принялись помогать Ане готовить ужин, и, несмотря на наше бедственное положение, настроение у всех заметно улучшилось.

Убедившись, что Аня не собирается никуда отходить от газовой горелки, я быстро осмотрела местность. Далеко уходить не рискнула – сделала вид, что помогаю Роману и Андрею с Павлом в поиске дров. Однако ничего интересного мне найти не удалось – сплошной туман, мох да карликовые деревья. Никого, кроме нашей группы, поблизости я не обнаружила, поэтому вернулась обратно.

Аня варила макароны, Роман старательно разводил костер. Он аккуратно складывал тоненькие палочки, под которые была положена бумага для розжига. Хворост казался сухим, однако горела пока только бумага.

После нескольких неудачных попыток парень все же плеснул жидкости для розжига, и наконец появились робкие, несмелые язычки пламени.

Наше положение уже не казалось таким бедственным, как раньше. От котелка доносился приятный аромат еды, костер разгорался все сильнее и сильнее, и даже туман больше не казался таким зловещим. Вокруг огня столпились почти все участники похода – наличие костра вселяло уверенность, оптимизм и надежду.

Ужин оказался необычайно вкусным. Несмотря на то что Аня приготовила самые обычные макароны с тушенкой, сейчас они казались самой лучшей едой в мире. После урагана с дождем горячее блюдо пришлось как нельзя кстати, и настроение у всех улучшилось. Андрей переговаривался с Павлом, кто-то шутил, вспоминая прошедший ливень, а Наташа пожалела о том, что у нее с собой нет гитары. Никто и не думал, что мы сбились с пути и так и не дошли до подножия Малого Иремеля.

Костер, горячая еда и безветренная погода сделали свое дело – казалось, все трудности и опасности позади, и ничего плохого больше случиться не может.

Ночью я, как обычно, не спала – лежала в спальнике с открытыми глазами, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.

Кроме меня и Ани в нашей палатке разместилась Наташа, которая лежала с краю. Обе девушки уснули быстро – я слышала ровное, спокойное дыхание, которое действовало на меня убаюкивающе.

Незаметно для себя я ненадолго задремала – что ни говори, а даже мне иногда требуется сон. Я пыталась бороться с дремотой, но, как ни старалась, провалилась ненадолго в забытье. К счастью, проснулась быстро – часы показывали половину четвертого утра, спала я от силы полтора часа. Но даже такого малого количества сна было для меня достаточно – усталости я не чувствовала, наоборот, ощущала бодрость и с нетерпением ждала рассвета.

Наташа и Аня проснулись почти одновременно. Часы моего мобильного телефона показывали шесть часов утра, однако было пасмурно и прохладно.

Как я поняла, девчонки проснулись от холода – сонная Аня нащупала свой рюкзак и принялась искать там теплый свитер, хотя на ней и так было надето два пуловера. Наташа куталась в свой спальник, но снова заснуть ей не удалось. Девушка села и потерла ладонью глаза.

– Холод адский, – проговорила она тихо.

– Может, выйдем? – предложила Аня. – Костер попробуем развести. Может, у Ромы еще осталась жидкость для розжига? Я бы выпила что-нибудь горячее… Женя, ты тоже проснулась?

– Да, – кивнула я, расстегивая спальник. – Думаю, костер разведем без проблем. Ночью дождя не было, по крайней мере, есть надежда, что найдем сухие дрова.

Мы вылезли из палатки. Утренний туман был хоть и не таким густым, как вчера, но все же видимость была плохой – я различала только очертания палаток.

Кроме нас, никто пока не проснулся. Мы тихо подошли к кострищу, Аня с Наташей принялись собирать хворост и укладывать палочки в «шалашик». Я обнаружила неподалеку бутылку с остатками сухого розжига и окинула взглядом окрестности.

Представления не имею, где Роману, Андрею и Павлу удалось найти более-менее приличные дрова – можно было только наломать веток с деревьев, но эта идея мне совершенно не понравилась. Вряд ли свежее дерево будет гореть, а жидкости для розжига у нас слишком мало.

Девчонки попытались развести костер, но даже несмотря на наличие у нас горючей жидкости, эта затея не увенчалась успехом.

Я предложила пойти вместе на поиски дров, однако Аня заявила, что лучше подогреть воду на газовой горелке и приготовить для всех завтрак.

Естественно, одна я никуда не пошла – осталась рядом со своей клиенткой, которая попросила меня зажечь газовую горелку.

– Я так и не научилась ею пользоваться, – развела руками Аня. – Испортить боюсь.

Мы вскипятили воду. Из ближайшей к нам палатки раздался шум, и вскоре мы увидели еще не проснувшегося Ивана, одетого в теплый свитер.

При виде нас он поздоровался, потом спросил, сильно ли мы замерзли.

– Есть такое, – кивнула Наташа. – А ты?

– У меня спальник теплый, – признался Иван. – Думаю, скоро можно будить остальных – надо пораньше выйти на поиски подножия. Нам за сегодняшний день надо найти тропу, если она имеется, и подняться на гору.

Девчонки его энтузиазма не разделяли. Я видела, что и Аня, и Наташа с большей охотой вернулись бы назад, в Тюлюк, где можно спокойно отоспаться в тепле. Но Маратаев во что бы то ни стало намеревался осуществить свой проект по восхождению на Малый Иремель и, видимо, считал, что остальные его поддерживают.

Естественно, с организатором спорить никто не стал.

Аня спросила, что готовить на завтрак, и я ни капли не удивилась, что наше утреннее меню состоит из овсяной каши, но уже без сухофруктов.

Пока Иван будил остальных, Аня с Наташей принялись за приготовление завтрака. Точнее, готовила Аня – похоже, она решила взять на себя обязанности походного повара, – а Наташа пила горячий чай.

Я искоса наблюдала, как остальные участники похода, замерзшие и все еще сонные, выбираются из палаток.

Иван заявил, что, пока готовится завтрак, надо собрать палатки, чтобы сразу же отправиться в путь.

Недовольства участники похода не выражали, но по лицам ребят было видно, что энтузиазма Маратаева никто не разделяет. Даже Роман и Павел казались уставшими – похоже, им тоже не слишком хотелось продолжать этот поход.

После завтрака Иван скомандовал, что пора двигаться в путь. Палатки и вещи были уже собраны, поэтому мы взвалили на плечи свои рюкзаки и отправились на поиски подножия Малого Иремеля.

Утренний туман не рассеивался, однако Иван больше не собирался ждать хорошей погоды. Он с уверенностью шел вперед, полагая, что с дороги мы не сбились и рано или поздно найдем злосчастное подножие.

Аня, которая, как всегда, шла рядом со мной, бормотала, что лучше бы мы повторно пошли на Большой Иремель, а не «изобретали велосипед».

Я была согласна с девушкой – на мой взгляд, Маратаев как организатор должен был повернуть назад, потому что погода не располагает к дальнейшему пути.

Экспериментальный поход, конечно, хорошо, но туман и вчерашнее ненастье делают путешествие опасным.

Я ускорила шаг и поравнялась с Маратаевым.

– Иван, – окликнула я его. – Ты уверен, что мы поднимемся на Малый Иремель? Сейчас туман, и даже если мы найдем тропу наверх, совершать восхождение – дело рискованное. Я думаю, разумнее всего повернуть назад.

Иван не возразил – к моему удивлению, он согласно кивнул и тихо проговорил – так, чтобы его не слышал никто, кроме меня:

– Я и сам хочу вернуться в Тюлюк. Только понимаешь ли, Женя… Дело в том, что из-за вчерашнего ненастья все пошло несколько не так, как я планировал.

– В смысле? – не поняла я. – Что не так?

– Мы заблудились, – признался Иван. – Только прошу, не говори пока остальным. Мы, по моим расчетам, сейчас как раз идем назад, но то ли из-за тумана, то ли еще из-за какой чертовщины я потерял абсолютно все ориентиры. Я не уверен, что впереди – очертания тех гор, которые нам нужны. Они не похожи ни на Жеребчик, ни на Большой Иремель, ни на Малый. Я понятия не имею, где мы вообще оказались.

– Подожди, – произнесла я. – Но мы не могли отойти так далеко! Как это вообще возможно? Дождь лил не так долго, и шли мы не очень быстро!

– Так вся беда в том, что я сомневался в верности нашего курса с самого начала, – прошептал Иван. – Я сам себя ругаю за то, что решил совершить восхождение на Малый Иремель! Надо было сперва подняться небольшой группой – скажем, мне, Роману и Андрею с Павлом. А я потащил всех, подумал, что все рассчитал… Ты, я вижу, человек адекватный, в смысле, паниковать и биться в истерике не будешь, поэтому и говорю все как есть. Но как выйти на верную тропу, я не знаю!

– Ты по компасу проверял? – спросила я.

Маратаев кивнул.

– У меня есть приложение на мобильном, вроде навигатора, но здесь интернета нет, к сожалению. Был бы навигатор, мы быстро нашли бы дорогу… Обычный компас показывает, что идем по направлению к Тюлюку, но мне кажется, что он дал сбой.

– У кого-нибудь еще есть компасы? – поинтересовалась я.

Иван отрицательно покачал головой.

– Какие сейчас компасы? У всех приложения на телефоне, но кто ж знал, что здесь все будет так плохо… Боюсь, что ничего не придумаешь – остается только надеяться, что мы идем по направлению к природному парку «Иремель». Тогда останется найти тропу, а по ней уже доберемся до Тюлюка.

– Ты думаешь, как сказать об этом остальным? – спросила я.

Маратаев покачал головой.

– Я хочу объявить о нашем возвращении, когда сам пойму, где мы идем, – произнес он. – Пока боюсь, что народ запаникует. Люди устали, и если еще узнают, что мы заблудились, ничего хорошего не выйдет. Роман и Андрей с Павлом хорошо ориентируются, но и они не знают, где мы. Правда, чертовщина какая-то творится…

Я пообещала Ивану ничего не говорить остальным, но признаюсь, даже мне было трудно определить, где мы. Мало того что местность была незнакомой, так еще и туман, сгустившийся еще сильнее, всерьез осложнял дело. Если бы была ясная погода, я уверена, что нашла бы дорогу до Тюлюка. А так как по пути нас застал ливень и я потеряла ориентацию в пространстве, определить верное направление пока не представлялось возможным.

Но и медлить Иван не хотел – съестных припасов у нас осталось мало, несмотря на то, что взяли мы еды с запасом. Но Иван планировал наш поход совсем иначе – по его подсчетам, на Малый Иремель мы должны были подняться уже сегодня днем, а к вечеру вернуться в Тюлюк по уже знакомой тропе.

Ане я про изменение наших планов ничего не сказала. Девушка и так не хотела никуда идти, да и остальные девчонки заметно выбились из сил.

Лена злилась на Игоря – она высказывала ему, что он все делает неправильно, и вообще, из-за него началась гроза и все промокли.

Я поняла, что у девчонки сдали нервы – она обвиняла своего молодого человека едва ли не во всех смертных грехах, а тот молча шел рядом, ничего не говоря в свое оправдание.

Наташа хромала – она вчера неудачно упала и повредила себе ногу, Соня плелась еле-еле, постоянно перетягивая застежки на своем рюкзаке.

Мужская половина хранила гнетущее молчание, никто не переговаривался, и даже Павел с Андреем не рассуждали о палатках, спальниках и рюкзаках.

Настроение у всех было упадническое, и я понимала Ивана, который не рассказывал остальным о том, что они и вовсе сбились с пути.

Ситуация, что и говорить, была не из лучших. К тому же закапал дождь – не такой сильный, как вчерашний ливень, но это мало кого радовало.

– Да что за проклятье?! – взвизгнула Лена надрывным голосом. Оглянувшись, я увидела, что на глазах у девушки выступили злые слезы, она с ненавистью посмотрела на небо, а потом перевела взгляд на Игоря и закричала на него: – Это все ты виноват! Зачем я послушалась тебя и поехала в эти треклятые горы? Ненавижу, ненавижу!

Иван остановился – он прекрасно понимал, что у девушки истерика. Она не сдерживалась – скинула рюкзак, села на него и разрыдалась. Сквозь ее всхлипывания доносились просьбы вернуться назад, в Тюлюк, а лучше – прямиком в Уфу, чтобы на поезде доехать до Тарасова.

Иван бросился утешать Лену.

– Успокойся, мы идем назад! – повторял он. – Скоро дождь закончится, мы придем сегодня же в Тюлюк! Подниматься на Малый Иремель не будем, обещаю!

Но Лена не успокаивалась – она рыдала так безутешно, словно произошла самая страшная катастрофа, которую только можно было представить.

Успокаивал ее только Иван – остальные хмуро смотрели друг на друга.

Было ясно, что к истерике были близки многие, и не только девушки.

– Мы идем назад! – объявил Иван, который понимал, что положение было критическим. – Возвращаемся в Тюлюк!

– Давно пора, – раздался рядом со мной хмурый голос Кирилла. – У меня тоже нет никакого настроения топать на этот Малый Иремель…

Иван не стал говорить, что представления не имеет, в каком направлении нужно двигаться, чтобы достичь природного парка.

Мы продолжали идти вперед.

Лена препиралась с Игорем, который не выдержал постоянных упреков своей девушки и уже в открытую высказывал свое недовольство.

Аня тихо сказала мне, что, скорее всего, на этом походе романтические отношения Лены и Игоря завершатся.

Собственно, к этому все и шло – слышен был только визгливый голос Лены и взвинченный – Игоря. Остальные в конфликт не ввязывались, да и смысла не было. Но состояние парочки распространялось на остальных – Лена и Игорь, хотели они того или нет, сеяли панику, а паника, как известно, заражает быстро и надолго.

За дорогой следили разве что Иван, я, Роман и Андрей с Павлом. И мы очень скоро заметили, что дорога изменилась – все чаще попадались курумы, как и при приближении к Большому Иремелю.

Маратаев никак не комментировал изменение местности, но я поняла, что ни к какому природному парку мы не возвращаемся. Дорога, выбранная Иваном, была верной – она вела к подножию гор. Но к Малому Иремелю или к Большому – этого я пока не понимала.

– Похоже, восхождение нам придется совершить, – тихо сказала мне Аня.

В ее голосе не слышалось ни недовольства, ни радости.

Унылый дождь так и продолжал моросить, но, к счастью, в ливень не превращался. Хотя заметно похолодало – это чувствовалось несмотря на то, что мы шли с тяжелыми рюкзаками. А может, все дело было в том, что под дождем мы вымокли, как и накануне.

– Возвращаться не будем, – вполголоса произнес Иван. – Это будет гораздо дольше. Ничего страшного, еда у нас еще есть, раз уж мы близко подошли к горам, грех не воспользоваться этой возможностью.

Я ожидала, что вскоре мы увидим очертания гор, и не ошиблась. Но что это были за горы, никто до сих пор не знал.

Впереди в тумане возвышалась угрюмая вершина, к которой вела заросшая мхом и борщевиком тропа. Маратаев шел впереди, остальные следовали за нашей небольшой группой, в которую входили организатор похода, Роман, Андрей, Павел, Аня и я.

Вопреки моим опасениям абсолютно никто из группы не возмутился такому повороту событий – группа послушно топала вперед, даже не обращая внимания на то, что в Тюлюк мы не возвращаемся.

Лена, окончательно рассорившись с Игорем, молча шла вслед за Наташей и Соней, и казалось, что ее абсолютно не волновали ни дождь, ни перспектива снова ночевать в палатке.

Я прикинула в уме, где мы окажемся ближе к вечеру – сейчас часы показывали одиннадцать утра, следовательно, сегодня нам удастся совершить восхождение. И вполне вероятно, до вечера мы успеем еще и спуститься вниз.

Мы вышли на тропу, и теперь идти приходилось гуськом. Аню я пропустила вперед, чтобы не терять ее из зоны видимости. За мной шла Наташа, перед Аней – Роман, Иван, Андрей и Павел.

Маратаев громко говорил, где нужно идти осторожно и где следует смотреть себе под ноги.

Из-за тумана было невозможно различить, куда именно мы идем. А когда заросли травы внезапно окончились, перед нашими глазами открылась весьма неожиданная картина. Вместо дорожки, поросшей сорняками, я увидела каменистый перешеек, по обеим сторонам от которого раскинулась зияющая пропасть, а впереди возвышалась скалистая, ершистая вершина. Гора, к которой мы упрямо шли, и была Малым Иремелем.

Иван остановился и поднял руку вверх, потом обернулся, чтобы увидеть всю нашу группу целиком. Прокашлялся и громко прокричал:

– Ребята, сейчас идем очень осторожно! Впереди – пик Малого Иремеля, нам надо добраться до него! Идем сейчас по перешейку, здесь двигаемся медленно и аккуратно! Идите за мной, по цепочке передаем то, что я буду говорить, я уже голос себе сорвал и не докричусь до хвоста группы! Сейчас Павел и Андрей вернутся назад, они будут замыкающими, за мной идут Роман, Аня и Женя! Остальные могут двигаться в произвольном порядке, только умоляю, смотрите под ноги и не наступайте близко к краю перешейка! Сохраняем равновесие, за перешеек не смотрим – особенно касается тех, у кого кружится голова! Все понятно?

– Там далеко идти? – крикнула Наташа. – Перешеек большой?

– Я не вижу из-за тумана! – ответил ей Маратаев. – Да, сейчас идет дождь, поэтому почва между курумов может быть скользкой! Идите очень осторожно, еще раз повторяю!

– Я боюсь высоты… – услышала я голос Сони позади меня. – Тут очень страшно…

Признаться, она была права – узкая каменистая тропка, по обеим сторонам от которой земля резко уходила вниз, казалась ненадежной и опасной. Двигаться по перешейку следовало только со страховкой, и наш переход был очень рискованным.

Я переживала за остальных участников группы – ведь в лучшем случае мне удастся спасти двоих человек, идущих рядом со мной, если вдруг случится какая-либо непредвиденная ситуация. Я не могла видеть участников похода, идущих в хвосте группы, поэтому контролировать ситуацию полностью не представлялось возможным.

Естественно, моей первостепенной задачей было обеспечивать безопасность Ани, но я не могла не волноваться по поводу остальных ребят.

Что ж, будем надеяться на осторожность и сноровку участников похода – ведь они не в первый раз отправляются в подобные экстремальные путешествия…

Мы двинулись вперед. Перешеек не только не расширялся – он сужался, и идти приходилось очень медленно и осторожно.

Аня паниковала – я это прекрасно видела, она встала поперек тропы и переставляла ноги перпендикулярно дорожке, временами пытаясь вцепиться в воздух, и я подхватывала ее за руку.

Мы растянулись, как большая сороконожка. За мной шла Соня, за ней – Наташа. Все мое внимание было сосредоточено на Ане и на тропе – я одновременно контролировала и себя, и Анину безопасность.

Внезапно позади раздался вопль ужаса. Я резко повернула голову и едва сама не потеряла равновесие. Камень под моей правой ногой сорвался и покатился вниз, и если бы не моя мгновенная реакция, я бы не удержалась на перешейке.

А вот Наташа находилась сейчас в критическом положении – она тоже наступила на неустойчивый курум, который сверзился в пропасть, но ей не удалось восстановить равновесие. Ее ноги болтались над пропастью, а руками она вцепилась в камень, который неустойчиво шатался и вот-вот грозил упасть вниз.

Лена позади Наташи закричала, Соня упала на колено, которое едва помещалось на маленьком камне, и от ужаса не могла подняться.

Я быстро оценила ситуацию. Если бы я шла перед Наташей, мне удалось бы схватить ее за руку, но за мной вопила от ужаса Соня, которая сама вот-вот могла оказаться в таком же положении, как и Наташа. От Лены толку не было, за Леной двигался Игорь, который тоже запаниковал.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти на риск. Если я просчитаюсь, то сорвемся и я, и Наташа. Но я не могла оставить ситуацию – когда существует хоть малейшая возможность спасти человека, я должна действовать, пусть и подвергая собственную жизнь опасности.

Я быстро взглянула на Аню – она с ужасом смотрела назад, стоя неподвижно. Перешеек под ее ногами вроде как был надежен, поэтому я резко подняла Соню на ноги, перетянув ее на свое место, и одним прыжком оказалась на куруме, где мгновение назад находилась девушка.

Та даже не поняла, что случилось и как мы с ней поменялись местами. Даже я не могу точно рассказать, как это было – просто я поняла, какой камень держится крепко на перешейке, а какой может упасть вниз, и ловко перетащила Соню на безопасное место.

Теперь я смогла дотянуться до Наташи – вцепилась в ее руку мертвой хваткой и скомандовала:

– Постарайся подтянуться на руках! Быстро!

Ноги Наташи болтались над пропастью, самостоятельно выбраться она не могла. Ее правая рука находилась в моем захвате, левая впилась в камень. На ногтях я разглядела кровь от царапин.

Наташа с ужасом смотрела на меня, в ее глазах была паника. Каким-то чудесным образом девушка смогла сделать усилие, и я вытащила ее на камни.

Теперь она была в безопасности, но руки и ноги ее дрожали, а сама Наташа была близка к истерике.

– Успокоились все! – резко крикнула я. – Идем осторожно, не расслабляйтесь! Без паники!

Как ни странно, мои слова подействовали отрезвляюще на всех членов группы. Даже Лена перестала рыдать, а Наташа неуверенно встала на ноги и осторожно двинулась вперед.

Я велела Соне и Ане двигаться как можно ближе друг к другу – сейчас я уже не могла поменяться с Соней местами, но контролировать ситуацию пока была в состоянии.

Благодаря тому, что мы находились близко друг к другу, я могла при желании дотянуться до руки Ани и в случае опасности вытащить ее наверх.

К счастью, я шла рядом с самыми слабыми участниками похода – парни вроде бы двигались увереннее, чем девушки, к тому же впереди были Роман и Иван, и это меня успокаивало. Роман был сильным, поэтому, если Аня, которая шла за ним, поскользнется, он сможет ее поддержать, а мгновения мне достаточно, чтобы прийти девушке на помощь.

Казалось, на краю пропасти мы балансируем целую вечность – наверное, за час мы прошли в лучшем случае несколько метров. А перешеек был длинным, и если нам предстоит возвращаться назад по этой же дороге – не знаю, как переживут повторный путь остальные. Но вернуться назад мы не могли – это было слишком опасно, к тому же местами курумы, образовывающие тропу, упали вниз, и как идти назад, я пока не представляла. Оставалось только надеяться, что назад мы найдем другую тропу…

Глава 10

Известие о том, что узкая тропа посреди пропасти наконец-то расширяется, было воспринято безрадостно.

Народ устал от трудного, опасного и изматывающего пути, и только Иван с Романом, казалось, сохраняли железное спокойствие.

Я с радостью отметила, что гора уже гораздо ближе, кроме того, курумы наконец-то перестали шататься под ногами и падать вниз.

На дождь уже никто не обращал внимания – он по-прежнему моросил тихо и меланхолично, но мы не замечали его. Не знаю, что творилось в головах участников похода, но я очень сомневаюсь, что хоть кто-то всерьез хотел совершить восхождение на Малый Иремель. Все шли только потому, что другого варианта не было, и сам Иван не горел желанием открыть проход на неприступную гору.

На Урале переменчивым был не только климат, но и рельеф местности. Неожиданно перешеек превратился в дорожку, на которой могло уместиться уже два человека, и впереди я заметила небольшую площадку, которая на поверку оказалась просторным плато перед крутой вершиной.

Иван с Романом первыми вышли на устойчивую поверхность, следом прошли остальные.

Все участники похода были относительно в добром здравии – если не душевном, то хотя бы телесном.

Аню и Наташу с Леной колотило – то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, и девчонки в изнеможении сели на твердую поверхность земли, даже не снимая рюкзаков.

Иван объявил о привале, и все сняли рюкзаки.

Аня с отсутствующим видом смотрела куда-то в пространство, не произнося ни слова. Лена тихо всхлипывала, Игорь подошел к Ивану и спрашивал о наших дальнейших планах.

К Лене он уже не подходил – та привалилась к Соне, положив голову ей на плечо. Соня гладила девушку по голове, пытаясь успокоить.

– Думаю, достанем газовую горелку, вскипятим воду, чтоб попить горячего чаю, – спокойно проговорил Маратаев. – Приготовим обед. Переход был трудным, поэтому привал будет довольно долгим. Жаль, растянуть тент не получится, чтобы укрыться от дождя. Хорошо еще, что у нас есть газовая горелка… Но мы находимся у подножия Малого Иремеля, и думаю, у нас есть шанс наконец-то совершить восхождение. Обратно мы пойдем другой тропой – я уверен, что Малый Иремель сообщается с Большим или с другими горами и путь через перешеек – не единственный.

– Хочется в это верить, – хмыкнул Игорь. – Честно говоря, я думаю, что теперь по той тропе между двумя пропастями пройти невозможно. Мы ее солидно порушили.

– Да уж, согласен, – кивнул Иван. – Даже если бы она и осталась такой же, как до нас, обратно идти по ней я бы не рискнул. У нас и так едва не произошла трагедия, рисковать повторно я не намерен.

Известие о том, что назад мы пойдем по другому пути, было встречено с одобрением.

Постепенно все приходили в себя, даже Наташа, которая еще недавно была на волосок от гибели, вызвалась помогать Ивану готовить обед. А вот Аня все еще находилась в прострации.

Когда я подошла ближе и окликнула ее, она некоторое время молчала, а потом прошептала:

– Наверное, больше идти в горы я не захочу… Только бы из этого похода живой вернуться… Я переоценила свои возможности…

– Все будет хорошо! – заверила я девушку. – Не бойся, самое страшное позади. Нам осталось всего ничего – только тропу найти, по которой мы поднимемся на Малый Иремель. Обратно мы пойдем другим путем, Иван же сказал об этом!

– А если мы не найдем другого пути? – Аня посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. – Если другой тропы просто не существует?!

– Существует, – твердо проговорила я. – Не может быть такого, чтоб не существовала. Не сомневайся.

Началась привычная походная суета – газовая горелка, котелок с водой, приготовление горячего супа… Вот только Аня уже не проявляла абсолютно никакого энтузиазма, и все мои попытки как-то привести ее в чувство заканчивались неудачей.

Переход по перешейку, похоже, стал последней каплей – боюсь, что Аня долго теперь не захочет ни в какой поход, а может, и вовсе оставит свое увлечение. Она и не вспоминала о своих зарисовках – молча сидела там же, где и была.

Я сообщила, что вода в котелке закипела, но она меланхолично пожала плечами, хотя раньше всегда спешила первой взять себе кипятка для кофе, пока там не заварили чай или вода не остыла.

Я спросила девушку, хочет ли она выпить горячего, но та не ответила.

Мне пришлось взять инициативу в свои руки – я насыпала в свою кружку обычного кофе и заварила его кипятком, после чего протянула напиток девушке. Надеялась, что хотя бы кофе вернет Аню к жизни. Но ошиблась – девушка только машинально выпила горячий эспрессо, и я уверена, что вкуса она не почувствовала.

Перемены в настроении коснулись не только Ани – Лена с Игорем по-прежнему не общались. Более того, парень без контроля своей подруги оказался совсем не таким тихоней, как я думала. Напротив, он был весьма общительным человеком – казалось, опасный переход раскрыл иную сторону его характера. Он проявлял какую-то инициативу, что-то советовал и даже пытался шутить, чего раньше он никогда не делал.

Я поняла, что Лена подавляла парня и он только носил безразличную маску, пытаясь подстроиться под девушку. Но маска была сброшена – и перед нами появился совершенно другой человек.

Не зря в известной песне Высоцкого говорилось, что друга можно проверить лишь в горах. Цитировать не буду, но смысл ясен – горы заставляют человека открыть свое настоящее лицо, и тот опасный переход во многом этому поспособствовал.

Я с интересом ждала, как поменяются другие участники похода – и ждала этого из корыстных целей. Точнее, я наблюдала за членами группы, рассчитывая выяснить, кто же из присутствующих желает Ане зла. Но ведь переход по перешейку был отличной возможностью, чтобы подстроить несчастный случай – человек, желающий уничтожить Аню, запросто мог столкнуть ее в пропасть.

Но злоумышленник не воспользовался этой возможностью – из осторожности или потому, что он находился далеко от девушки? Или же Аню пытается устранить некто, не входящий в состав нашей группы?..

Пока мои вопросы так и остались без ответа.

Приготовили суп, под дождем пообедали – все как обычно.

Максим фотографировал нас – казалось, он один сохранял верность своему творчеству. Остальные просто отдыхали, даже Иван сейчас сидел молча и ничего не говорил. Только когда со времени обеда прошло примерно минут сорок, Маратаев решил, что мы уже достаточно отдохнули, и коротко сообщил, что нам нужно собирать вещи и отправляться на поиски прохода на Малый Иремель.

– И что, мы всей толпой будем искать тропу? – протянул Андрей. – По-моему, это глупо. Ну, начнем мы кучей толпиться вокруг горы, и толку-то? Может, кто-то, кому нечем заняться и кто уже отдохнул, отправится на разведку? Разыщет эту дорогу и приведет остальных. Иван, вот тебе неймется, может, этим храбрецом будешь ты?

– Пожалуйста, – пожал плечами Маратаев. – Я просто не хотел разделяться, вдруг кто-то из нас заблудится, поэтому и предложил искать тропу всем вместе. Но если никто не хочет идти со мной, я могу отправиться один.

– Нет, в одиночку бродить тут не следует, – возразил Роман. – Я пойду с тобой. Может, еще кто-нибудь присоединится – если захочет, конечно.

– Меня увольте, я в любом случае никуда не пойду! – заявила Лена. – Я устала, мне все надоело. Просто посижу здесь. Дождливо, конечно, но, может, вы оставите мне палатку? Больше всего хочу залезть куда-нибудь под крышу, где сухо, и вытянуться. Или все идут на разведку?

– Я бы тоже осталась в лагере, – заявила Наташа.

К ней присоединилась и Соня, а вот Аня, к моему удивлению, захотела идти на разведку вместе с Иваном и Романом. Я-то думала, что девушка тоже пожелает остаться в лагере, но она упрямо настаивала на том, что хочет искать тропу вместе с ребятами.

– Я тоже пойду, – проговорила я.

Андрей вздохнул и обратился к Павлу:

– Ну что, Паш, раз дамы горят желанием поиграть в первооткрывателей, мы тоже не будем разлеживаться. Ты как?

– Да мне все равно, – пожал плечами его приятель. – Пойдем. Тогда кто у нас остается в лагере?

Разведывать тропу в итоге пошли мы с Аней, Иван с Романом и Павел с Андреем. Игорь, немного поколебавшись, присоединился к нам.

Максим не стал охотиться за фотографиями, он признался, что идея снимать под дождем оказалась отвратительной – несмотря на все предосторожности, объектив все равно намок, и теперь парень переживал, что камера сломалась, к тому же пропали ценные снимки.

Соня принялась утешать его, убеждая, что, возможно, ничего страшного с фотоаппаратом не случилось, но пока лучше не рисковать и прекратить фотографировать.

Но Максим был безутешен – он, похоже, раздумал вообще совершать восхождение на гору, раз камере пришел конец.

Мы оставили вещи устроившим стоянку ребятам, и девчонки тут же принялись обсуждать, куда они поставят палатку.

– Но я бы не советовал вам так основательно отдыхать, – заметил Иван. – Если мы быстро найдем тропу, то вернемся за вами и придется складывать палатку.

– А ты думаешь, нам вот весело под дождем мокнуть? – с вызовом спросила Лена. – К тому же у Макса беда с фотоаппаратом, мы сейчас поставим палатку, и он спокойно просушит камеру. И вообще, вы если хотите, то поднимайтесь на этот свой Иремель, а мне уже гор хватило!

– То есть ты не хочешь совершать восхождение? – удивился Иван. – Но мы не можем тебя оставить одну в лагере! Тем более нам нужно обратно возвращаться!

– А вы поднимитесь да найдите дорогу назад! – заявила девушка. – Единственное, чего я сейчас хочу – это вернуться в Тарасов! Хватит с меня походов, тем более таких! Вообще, Ваня, твоя идея с этим экспериментальным походом была крайне дурацкой! Нормальный организатор никогда бы не совершил такую глупость! Ты нас всех подвергаешь опасности, понимаешь? А нормальный организатор сначала сам все разведает, а потом только потащит туда народ! Лично я не хочу больше рисковать своей жизнью! Ты обещал, что мы вернемся назад, а вместо этого завел нас на треклятый перешеек! Вот что хочешь делай – хоть спасательную группу вызывай, если не найдешь нормальной дороги назад, а обратно по этому перевалу я не пойду! И точка!

– Лена, не горячись, пожалуйста! – Хотя Иван и старался говорить спокойно, но дрожащий голос выдавал его истинное состояние. Его явно задели обвинения девушки, хотя я ее понимала – в какой-то степени Лена была права. – Я же предупреждал, что на третий день у нас будет экспериментальный поход, и все согласились! Ты сама хотела найти дорогу на Малый Иремель и говорила на собрании, что это очень интересная идея! Разве нет?

– Говорила! Но я не знала, что на деле все будет так! Я думала, что мы спокойно совершим восхождение, а ты заблудился, потом начался этот ливень, и после мы шли по перешейку под дождем! Да если бы ты заранее сказал, что поход будет таким ужасным, я вообще бы сюда не поехала!

– Но я не знал, что будет дождь и что мы выйдем на перешеек! – как мог, защищался Иван. – Если бы все стали возражать против восхождения на Малый Иремель, я бы не стал его включать в наш поход! Но вы же сами согласились!

– И теперь я об этом очень сожалею! – отрезала Лена. – Если не можешь найти пути назад, так ищи, откуда можно позвонить! В этой дыре ни у кого сети нет, раз горишь желанием совершать восхождение – так восходи, скатертью дорожка! И вызывай сверху спасателей! Или еще кого – мне без разницы! Но я никуда больше не пойду, и тебе я тоже не верю!

– Хорошо, я тебя понял, – медленно произнес Иван. – Но если мы найдем дорогу в Тюлюк, ты тоже не пойдешь? Ты только что сказала, что мне не веришь.

– А тогда Аня с Женей подтвердят, что это действительно безопасная дорога назад! – отчеканила девушка. – Им я поверю, они не такие отморозки, как ты! Пашке с Андреем без разницы, они психи, но девчонки врать не будут, как ты!

– Ладно, – вздохнул Иван. – Я приношу свои извинения всем, я не хотел вас завести невесть куда. И еще раз повторяю, что если бы хоть один человек возразил против экспериментальной части похода – я бы ее отменил! Все остальные, кто сейчас остается, тоже не хотят совершать восхождение? Не возвращаться за вами, когда мы найдем тропу наверх? Если найдем?

Девушки и ребята, которые оставались с Леной, молчали.

Денис и Кирилл нерешительно переглядывались, потом Кирилл неуверенно проговорил:

– Ребят, вы идите, ну что вы будете за нами возвращаться? В принципе, мне без разницы, подниматься на этот Малый Иремель или нет… Пожалуй, я остаюсь за компанию, девчонки вот устали. В лагере же должен кто-то с ними остаться, верно?

– Да как хотите, – с вызовом произнес Иван.

Потом перевел взгляд на нас.

– Аня и Женя, вы точно идете? Прошу, не нужно напрасного героизма, восхождение рискованное, и я не могу гарантировать, что все пройдет легко и успешно. Но если подъем будет сопряжен с опасностью, мы, естественно, наверх не пойдем.

– Я не собираюсь оставаться! – резко произнесла Аня.

Я легонько тронула ее за руку и произнесла:

– Аня, можно тебя на пять секунд? Кое-что надо сказать.

– Ладно. – Девушка недоумевающе посмотрела на меня, а потом обратилась к Ивану: – Без нас не уходите, ладно? – и отошла вслед за мной.

– В чем дело? – спросила Аня.

Я вздохнула, потом проговорила:

– Аня, я хочу, чтобы мы тоже остались. Не подумай ничего дурного, просто Лена права. Иван не продумал этой части маршрута, и я настоятельно тебе советую – не рискуй! Сейчас подниматься на гору очень опасно, сама видишь, какая погода. Вспомни, как мы шли по перешейку – Наташа едва не погибла, я чудом успела ее вытащить! Но если существует возможность не подвергать свою жизнь неоправданному риску – пожалуйста, не строй из себя героиню! Ты уже вызвалась идти с остальными – этого достаточно! Если боишься, что Иван криво будет на тебя смотреть – сошлись на меня, можешь сказать, что я испугалась и попросила тебя остаться!

– Вот еще! – фыркнула Аня. – Не собираюсь я ничего говорить! Хочешь ты этого или нет, а я пойду с остальными! И мне плевать, ясно? Сказала – пойду, значит, пойду! Или ты подстрелишь мне ногу, чтобы я осталась? Думаешь, я не знаю, что у тебя с собой оружие?

– Надо же, разглядела, – улыбнулась я, проверяя, надежно ли спрятан мой револьвер.

Аня хмыкнула.

– Не беспокойся, я это сказала, потому что знаю, кто ты на самом деле. Ни разу не видела, не знаю, где ты прячешь пистолеты. Но я пойду, и точка! Хочешь – стреляй, только как ты объяснишь папе мое ранение?

– Объясню, что так я сохранила тебе жизнь, – пожала я плечами. – Если уж на то пошло. Хотя это ты придумала, калечить клиентов не в моих правилах. Но остановить тебя я должна, и ты тут ничего поделать не сможешь.

– Женя, ну пожалуйста! – взмолилась девушка. – Прошу тебя, пойдем с ребятами! Я обещаю, что, если будет опасно, я никуда не пойду! Но я не хочу оставаться с Ленкой, она меня раздражает! И не нужно говорить, что она права! Я не согласна!

– Я и не говорю, что она во всем права, – покачала я головой. – Но зачем ты хочешь подниматься на этот Малый Иремель? Тебе недостаточно было Большого Иремеля и сегодняшнего перехода по опасной тропе? Еще хочется адреналина?

– Представь себе! – взвилась Аня и, резко развернувшись, подбежала к Ивану.

Я бросилась за ней.

– Идем? – с вызовом спросила она Маратаева.

Тот посмотрел на нее, как на ненормальную, и пожал плечами.

– Если хочешь с нами – то да.

Признаюсь честно, я злилась на себя. Я никогда не позволяю клиенту вить из меня веревки, а тут не смогла уговорить Аню остаться в безопасности вместе с другими девчонками. Но что сказать – я все-таки была уверена, что со мной девчонка защищена не только от возможного преступника (в существовании которого я уже сомневалась, хотя таблетки, которые оказались в пузырьке, заставляли думать иначе), но и от возможных опасностей в горах. И конечно же, я была твердо убеждена, что как телохранитель я безупречна, могу контролировать любую ситуацию и абсолютно ничто неспособно привести нас к катастрофе.

Однако от меня не могло укрыться, что девушка очень устала. Как бы она ни храбрилась, как бы резво ни шагала вслед за Иваном и Романом, было видно, что идет она на одной силе воли, не более. Ее походка была истеричной и быстрой, словно девушка боялась сбавлять скорость, и я опасалась, что она вот-вот может рухнуть в обморок или потерять сознание.

Однако мои страхи пока не оправдывались. Иван говорил, что собирается обогнуть плато, тянущееся вдоль горы, – возможно, на той стороне и есть тропа. Пока же подняться на Малый Иремель не представлялось возможным – скалы, формирующие гору, были отвесными и неприступными, и подняться туда можно было лишь со специальным оборудованием скалолазов.

Шли мы уже долго, а никакой тропы и в помине не было. По моим подсчетам, с момента нашего ухода прошло полтора часа, и если мы в ближайшее время не найдем дороги, придется возвращаться в лагерь, чтоб не бродить вдоль Малого Иремеля по темноте.

Дождь не заканчивался, но и не становился сильнее. Этакий унылый, тоскливый осенний дождь, который монотонно лился и лился, и не было ни малейшего намека ни на ясное небо, ни на сильную грозу. Казалось, будто мы попали из лета в хмурый, безрадостный октябрь.

Двигались мы молча – даже Павел с Андреем не переговаривались, было видно, что оба устали и идут потому, что не хотят оставлять Ивана и нас одних.

Аня упорно прибавляла скорость и едва не влетела в Маратаева, который внезапно резко остановился.

– В чем дело? – подошла я к нему.

Тот кивнул в сторону неприступной горы.

– Посмотрите, мне кажется или между теми огромными курумами виднеется нечто вроде тропы? Может, мне уже мерещится, но предлагаю подойти ближе и проверить.

Роман прищурился и задумчиво проговорил:

– Похоже, ты прав – мне тоже кажется, что там тропа. Пойдемте посмотрим!

Мы быстро приблизились к валунам, и Аня победно вскрикнула:

– Смотрите, дорожка! По ней ведь можно подняться наверх! Пойдемте, чего мы ждем?

– Аня, стой! – резко одернула я ее. – Подожди остальных, там может быть опасно…

Но девчонка упрямо подбежала к тропинке, и мне ничего не оставалось, кроме как бежать за ней.

Мы резво вскарабкались по узенькой тропке, остальные поспешили за нами.

Как ни странно, дорожка и впрямь вела наверх – казалось, что она вполне безопасна и по ней можно пройти.

Вскоре нас догнали Иван и Роман, Андрей с Павлом замыкали наше шествие.

К моему облегчению, Аня вскоре стала подниматься по тропе медленнее, и я могла контролировать ситуацию. К сожалению, идти рядом не получалось – слишком узкой была тропа, – но в случае чего я могла запросто подхватить Аню, если та оступится или поскользнется.

Однако вскоре подниматься стало не так легко, как раньше: курумы становились все отвеснее и тропа кое-где шла почти вертикально. Вдобавок ко всему дождь начал усиливаться – временами косые стрелы кололи лицо и слепили глаза, и уворачиваться становилось все сложнее и сложнее.

Перед высоким валуном Аня нерешительно остановилась, потом повернулась назад и в отчаянии крикнула:

– Я не знаю, как сюда подниматься! Дороги уже не видно, что делать? Тут не пройти!

Она была права – действительно, без дополнительного снаряжения вскарабкаться на такую скалу не представлялось возможным.

Конечно, я могла бы попытаться взобраться наверх – за некоторые уступы можно было зацепиться, траекторию пути я себе представляла. Но вряд ли остальные смогут повторить мои действия – Аня, к примеру, точно не решится на такое, да и я ей не позволю, а Андрей слишком тяжел, и под ним неустойчивые валуны могут обвалиться.

Неожиданно Роман, который шел за мной, громко проговорил, стараясь перекричать ветер и дождь:

– У меня есть веревка! Если нам действительно надо наверх, я могу попробовать вскарабкаться и зацепить ее за что-нибудь! У меня имеется небольшой опыт альпинизма, поэтому, если есть возможность подняться, я попытаюсь!

– Не рискуй! – отрезала я. – Оно того не стоит. Лучше нам всем вернуться в лагерь – неизвестно, что там дальше.

– Поэтому я и предлагаю такой вариант! – возразил Роман, скидывая рюкзак.

Иван попятился назад, остальные тоже отошли, насколько это было возможно.

– Если я поднимусь, то закреплю веревку, – продолжал он. – И остальным подняться будет проще. За меня не бойтесь – я напрасно рисковать не собираюсь, мне моя жизнь еще не надоела. Я вам честно говорю – здесь подняться можно. Остальным – если, конечно, я окажусь прав и смогу это сделать, – будет намного проще. Надо будет только крепко держаться за веревку и карабкаться вверх, а там уже я вас вытяну!

– Давайте попробуем! – неожиданно заявила Аня. – У нас все равно нет других вариантов – мы не можем вернуться в лагерь, не найдя дороги назад. Даже если не поднимемся на вершину, то сможем вызвать спасателей – скажем, что у нас группа и мы не можем вернуться в Тюлюк! Хотя бы позвоним, правда!

Иван и Андрей с Павлом с ней согласились.

Роман кивнул и вытащил из рюкзака темно-бордовую веревку, которую обвязал вокруг пояса.

Иван с удивлением спросил:

– Как ты догадался взять с собой веревку? По-моему, никто больше не прихватил – мы же в пеший поход шли…

– Я всегда беру ее для страховки, – пожал плечами тот. – На всякий случай. Вот этот случай и наступил – пригодилась же. Рюкзак я вам оставлю, мне неудобно с ним карабкаться, он может перевесить назад, и я сорвусь. Женя, возьми, пожалуйста, если я найду, за что зафиксировать веревку, то подожду остальных, а потом вы подержите веревку, и я спущусь за рюкзаком.

– Зачем? – удивилась я. – Твой рюкзак больше моего, я могу сложить свой и положить в твой, так не придется совершать лишнюю работу. Если все будет в порядке, я пойду следующей, за мной – Аня, Иван и ребята. Идет?

– Идет, – кивнул Роман и громко объявил: – Все, пошел!

И с этими словами он ловко ухватился за небольшой выступ на скале, проверил, прочный ли он, а потом быстро подтянулся на руках.

Несмотря на вполне обычное телосложение парня, Роман оказался на редкость сильным и спортивным, по валунам он карабкался легко и, я бы сказала, красиво.

Я не удивилась, когда он оказался на вершине и скрылся за курумом.

Аня завороженно смотрела на скалу.

Прошло несколько минут, и вскоре на валуне появилась фигура Романа. До нас донесся его голос:

– Порядок, ребята! Тут плато есть, и возможно, нам удастся забраться еще выше! Кидаю веревку! Женя, ты готова?

– Готова! – крикнула я.

Конец веревки опустился рядом со мной, я крепко ухватилась за нее и, повторяя траекторию Романа, быстро вскарабкалась вверх. Для меня это не составило особого труда – я вполне могла бы подняться и без веревки, та служила мне страховкой.

Вскоре я поравнялась с Романом, тот протянул мне руку.

Я хотела было самостоятельно подтянуться на руках и оказаться наверху, но вовремя вспомнила, что я – не телохранитель с превосходными физическими навыками, а всего лишь Анина подружка, обычная девушка, любящая походы. Я схватила ладонь Романа, и тот втянул меня на валун.

Мы оказались на небольшой площадке, от которой наверх вела такая же узкая тропа, по которой мы поднимались раньше. Роман обвязал веревку вокруг узкого, но высокого валуна, который выглядел устойчиво и не собирался падать под тяжестью людей.

Я не успела толком оглядеться – надо было проконтролировать, чтобы остальные поднялись так же успешно, как и мы с Романом. Тем более следующей карабкалась Аня.

– Готова? – крикнула я, для надежности придерживая веревку рукой.

Я подошла к самому краю валуна, чтобы наблюдать за девушкой. Вскоре до меня донесся ее голос – не такой уверенный, как раньше:

– Да. Там очень сложно?

– Главное – крепко держи руками веревку! И ступай там же, где наступала я! Ты смотрела, как мы поднимаемся?

– Смотрела! – ответила та. – Но я подниматься буду очень медленно, никогда раньше этого не делала…

Мы с Романом вместе держали веревку, а Аня очень осторожно карабкалась наверх, временами дергая веревку и вскрикивая от ужаса.

Я не могла ей помочь – единственное, что было в моих силах, – так это держать веревку, все остальное зависело от девушки.

Если здесь будет ловить сеть, единственное, что мы можем сделать, – так это вызвать спасателей, потому как идти дальше наверх не было смысла. Другое дело – если и здесь связи нет, тогда…

Но лучше не думать об этом, главное сейчас – чтобы все смогли взобраться на плато.

Когда Аня наконец-то достигла валуна, на котором мы стояли с Романом, я схватила ее за руку и втащила наверх.

Девушка в изнеможении рухнула рядом со мной, переводя дыхание.

Следующим поднимался Иван. Он хоть и не был скалолазом, как Роман, но все же поднялся быстро.

Я бы сказала – очень быстро, и если бы он не стал опираться за другой валун, рядом с тем, на котором мы стояли, все было бы замечательно. Но парень случайно перепутал камни и вместо проверенного курума оперся всем своим весом на другой камень. Тот, по всей видимости, оказался не таким устойчивым, как соседний, – раздался оглушительный грохот, и курум сорвался вниз. Одновременно закричал Иван.

– Веревка! – завопила я. – Держись за веревку!

Раздался пронзительный звук разбивающейся каменной глыбы. Внизу закричали Андрей с Павлом, но что с ними случилось, задел их камень или нет, я не видела.

Внезапно я услышала треск и сначала не поняла, что произошло на сей раз. А когда мгновение спустя догадалась, было уже поздно. Кусок веревки, за который держался Иван, надорвался, и Маратаев висел на одном клочке ткани.

Если бы мы с Романом не подхватили парня за руки, наверняка в следующую секунду он бы упал вниз, вслед за курумом, на который так неудачно наступил.

Мы вытянули Ивана наверх, руки его были все в кровоточащих ссадинах и ранах. Голоса Андрея и Павла доносились снизу – надеюсь, их не завалило.

Роман резко оттащил нас с Маратаевым от края, и вовремя – кусок валуна, который раньше казался таким прочным, с неумолимой скоростью сверзился вниз, туда, где находились Андрей и Павел.

Аня закричала от ужаса, но ее вопль потонул в мощном потоке ливня, обрушившего на нас всю свою неумолимую силу. Кусок веревки бесполезно болтался посреди обрыва, Иван с Романом были в шоке от происшедшего. Неожиданный горный обвал уничтожил малейшую надежду подняться или спуститься вниз со скалы.

Аня рыдала, Роман с Иваном молча сидели рядом с ней. Я пыталась увидеть что-то внизу, но единственное, что было доступно взгляду – это груда камней внизу.

Живы ли Андрей с Павлом, никто не знал. Никаких звуков до нас не доносилось.

Я не понимала, из-за чего именно произошла катастрофа – ведь курумы казались устойчивыми, веревка выдержала меня и Аню.

Почему она порвалась, когда поднимался Иван? Альпинистское снаряжение должно выдерживать большой вес, а Маратаев обладал средней комплекцией, толстым его назвать было нельзя.

Иван тихо что-то повторял, я не могла разобрать его слов. Но вскоре я различила обрывки фраз – он во всем обвинял себя и считал, что из-за него, возможно, погибли Андрей и Павел.

– Мы не знаем наверняка, что там внизу, – проговорила я, обращаясь ко всем сразу. – Возможно, обвал их и не тронул. Нам надо как можно скорее вызвать спасателей, давайте проверим, у кого есть связь!

Однако мой мобильный сети не показывал, остальные тоже включили свои телефоны. Но и у Ани, и у Романа с Иваном была точно такая же ситуация, как и у меня.

– Надо идти наверх, – наконец решился Роман. – Не ходите за мной, я поднимусь один. Не рискуйте. Веревки у меня больше нет – я не думал, что эта порвется, не должна была. Надо было мне ее как следует проверить…

– Она новая? – поинтересовалась я.

Тот кивнул.

– Да, решил купить на этот поход, лучше бы взял старую. Если… точнее, когда мы вернемся в Тарасов, можно будет в суд подать на магазин, который продает некачественные товары. Веревка не использовалась раньше, и она должна была быть очень прочной. Если бы мы шли в поход, для которого точно требуется альпинистское снаряжение, я бы несколько раз проверил веревку на себе. Но понадеялся – вдруг не пригодится, не думал я, что мы пойдем столь опасными тропами… Это я виноват в том, что произошло!

– Не ты, а я! – возразил Иван. – Почему я наступил не на тот камень?! Если бы я повторял все в точности за вами, ничего бы не случилось! Мы все бы поднялись наверх!

– Андрей и Павел уже бы не поднялись, даже если б обвала не было, – заявил Роман. – Потому что веревка порвалась на тебе, а представь, что было бы, если бы поднимались ребята! И Паша, и Андрей потяжелее тебя будут, и если тебя эта чертова веревка не выдержала, не знаю, что стало бы с ними… Надо было мне сразу закрепить ее и спуститься за рюкзаком – тогда бы на себе проверил…

– Да что вы спорите? – внезапно закричала Аня. Голос ее срывался на визг – у девушки была истерика. – Спорите о какой-то ерунде, тогда как Паша с Андреем погибли!

– Аня, успокойся, нам надо вызвать спасателей, – бросилась я к ней. – Надо найти место, где телефон поймает сеть и мы сможем вызвать помощь! Мы не знаем наверняка, что с ребятами, рано их еще хоронить!

Но Аня меня уже не слышала – ее колотило, она судорожно всхлипывала.

Роман посмотрел на нее сочувственно, потом перевел взгляд на меня и тихо проговорил:

– Женя, останься с ней, пожалуйста. Не знаю, сможешь ты успокоить Аню или нет, но в таком состоянии ее нельзя оставлять одну. Я пойду искать, где здесь есть связь, присмотри за Аней.

– Я пойду с тобой, – вызвался Иван. – Успокойся, со мной все в порядке. Вдвоем мы быстрее отыщем, откуда можно будет позвонить.

Я не возражала.

Иван с Романом ушли искать тропу, а я осталась рядом с рыдающей Аней.

Когда мы оказались одни на плато, Аня дала волю слезам. Рыдала она так горько, словно умерли абсолютно все участники похода, девушка уже похоронила и Андрея, и Павла.

Напрасно я говорила ей, что точно мы не знаем, живы ли ребята – возможно, они смогли как-то уклониться от валунов, ведь видели, что произошел обвал! Но Аня меня не слушала и не слышала.

Внезапно ее состояние резко изменилось. Бурная истерика вдруг сменилась молчанием, а потом девушка решительно вскочила с камня, на котором сидела, и вскрикнула:

– Надо искать связь! Надо вызвать спасателей! Женя, что мы сидим? Пойдем искать, где здесь ловят мобильники!

– Аня, ребята уже отправились на поиски связи! – остановила я ее. – Если мы покинем это место, то можем заблудиться! Нам нельзя разделяться. Если Роман с Иваном ничего не найдут, они вернутся!

– Ну так пойдем искать их! – воскликнула девушка и опрометью ринулась к другому краю плато, откуда возвышались новые курумы.

– Аня, стой! – крикнула я, но та мой оклик проигнорировала.

Мне пришлось ее догнать и схватить за руку, чтобы девушка остановилась.

– Аня, послушай меня внимательно, – медленно проговорила я. – Перестань совершать безумные поступки! Возьми себя в руки, слышишь? Я понимаю, что ты потрясена случившимся, но прекрати истерить! Если хочешь помочь остальным – послушай меня. Ты меня слышишь? Аня?

– Да ты меня уже достала! – вскрикнула девушка. – Лезешь везде, мешаешь только! Оставь меня, наконец, в покое! Это ты во всем виновата, из-за тебя все погибли!

– И что же я такого сделала? – спокойно поинтересовалась я. – И кто, по-твоему, погиб? Андрей с Павлом? Ты видела их трупы? Или я намеренно устроила обвал? В чем ты меня обвиняешь?

Мой тон наконец-то подействовал на Аню так, как я хотела.

Девушка успокоилась, поднесла свободную руку к глазам и на несколько секунд прикрыла их. Потом посмотрела на меня и тихо проговорила:

– Прости, Женя… Я не хотела этого говорить… Просто… Просто я не знаю, что делать и как отсюда выбираться… Надо найти связь…

– У тебя мобильный включен? – спросила я.

Аня кивнула.

– Вот что я тебе предлагаю. Мы сейчас пройдем вместе вдоль плато и посмотрим – может, где-то и появится связь. Только не отходи от меня ни на шаг, ладно?

Аня пообещала, что глупостей больше совершать не будет. Мы вытащили телефоны и медленно пошли вокруг плато.

Однако пока наши поиски связи были безрезультатны. Мы не знали, где Иван с Романом – я видела, в какую сторону они пошли, и Аня захотела пойти туда же.

– Может, их хотя бы найдем, – тихо вздохнула девушка. – Мы здесь совершенно одни остались… Я боюсь! И мне хочется пить… Воды нет…

– У меня должна оставаться питьевая вода. – Я подошла к своему рюкзаку, а точнее, к рюкзаку Романа – парень забыл взять у меня его, и мои вещи по-прежнему лежали в чужом рюкзаке.

Я расстегнула молнию, принялась искать воду. Так, это не мои вещи, это принадлежит Роману… Или еще кому-то – хотя вряд ли…

Воду я нашла и быстро отдала ее Ане. А потом надела рюкзак на плечи, после чего направилась в сторону высоких курумов, где, по всей видимости, был подъем наверх.

Аня стала звать Ивана и Романа, однако ответа не последовало.

Я шла немного впереди и, когда заметила узкую тропку между валунами, остановилась и обратилась к своей спутнице:

– Аня, там есть тропинка. Давай сделаем так: подойдем, и я проверю, есть ли там подъем. Обещай мне оставаться внизу и ждать меня, ладно? У меня хорошая связь, я попытаюсь дозвониться с какой-нибудь возвышенности. Хотя если бы там и ловили мобильники, думаю, парни давно бы вернулись обратно…

Аня кивнула, и мы подошли ближе к заинтересовавшему меня месту. И правда, между валунами змеилась узкая тропка, и я решила подняться наверх.

По моим подсчетам, подъем был достаточно пологим, и при желании Аня тоже могла бы подняться вместе со мной.

Что было дальше, наверху, я не видела, обзор загородили огромные камни, которые, казалось, стояли здесь на протяжении тысячи веков.

Я собиралась было сказать Ане, что поднимусь наверх, но не успела. Внезапно раздался грохот, и я вовремя обернулась: прямо на нас летело несколько огромных валунов.

Аня как завороженная смотрела вверх – на камни, которые через какую-то секунду погребут нас под собой.

Курумы зачаровали ее – широко распахнутыми глазами девушка неподвижно взирала на приближающуюся смерть.

К счастью, на меня подобным образом курумы не подействовали – я резко оттолкнула Аню в сторону, и мы со всей силы рухнули на лежащие камни, образующие плато.

Секунду, а может, и меньше спустя туда, где мы стояли, обрушилась груда камней.

Я лежала, придавив Аню своим весом, и не двигалась. Краем глаза я увидела наверху смутную фигуру – уверена, там был человек. Но кто это? И зачем он устроил обвал?..

– Лежи и не двигайся! – прошипела я. – Притворись мертвой, слышишь?

Аня застонала – к счастью, она не ударилась головой, но ее руки были в крови, девушка повредила себе ладони.

Я боялась, что во время нашего падения Аня могла себе что-нибудь сломать, но, по крайней мере, она была жива.

Если я не поймаю человека, устроившего обвал, следующая попытка убить нас может оказаться более удачной. Поэтому я еще раз прошептала, что Аня должна оставаться лежать и не двигаться, если хочет остаться живой.

Вслух я закричала:

– Аня! Аня, нет! Очнись!

Изображая из себя потрясенную смертью подруги безутешную туристку, я быстро встала на ноги и подбежала к месту, где заметила тропу.

Благодаря обвалу подняться наверх было просто – я в два прыжка преодолела подъем и оказалась наверху, там, где заметила фигуру.

Человек и не собирался уходить – он стоял ко мне спиной, но, услышав мои шаги, резко обернулся.

Мы оказались друг рядом с другом, и правая рука человека резко метнулась вперед, ко мне. Я перехватила руку со сверкающим лезвием ножа, но мой противник оказался ненамного слабее меня – к моей защите он оказался готов. Другая рука, зажатая в крепкий кулак, обрушилась на мою голову. Если бы я вовремя не увернулась, удар оказался бы для меня если не смертелен, то крайне опасен – человек знал, куда нужно ударить, чтобы противник оказался без сознания.

Мы сцепились в мертвой схватке, он попытался сделать мне подножку, но я предугадала запрещенный прием и перехватила его ногу освободившейся рукой. Другой резко ударила по правой руке преступника, и тот от неожиданности выронил нож.

Мужчина вскрикнул от ярости, вывернулся из моего захвата и попытался вцепиться в мое горло.

У меня не было возможности добраться до ножа – пришлось надеяться только на свою силу, ловкость и знание приемов единоборств. Не знаю, как называется способ, которым я вывернула ему руку – пришлось сочетать одновременно и карате, и айкидо, и неизвестно какой вид боевого искусства, однако мой маневр оказался действенным. Мой противник завопил от боли и злобы, а я сильно ударила его ногой под лодыжку, опрокинув на камни. Падая, преступник с силой схватил мою ногу, и мы оказались с ним на земле.

Я поняла, что он хочет швырнуть меня вниз со скалы, и это разозлило меня. Я уже со всей силы ударила его по голове, и мой противник на несколько секунд потерял сознание. Однако я знала, что это ненадолго, но и одного мгновения хватило мне, чтобы достать свой револьвер и отшвырнуть его нож подальше.

Когда он очнулся, к его лбу уже было приставлено огнестрельное оружие.

– Сопротивляться бесполезно, – прокомментировала я. – Ну что, Рома, будешь говорить честно, почему ты собирался убить Аню?

– Она все равно мертва, – оскалился тот.

Романа я уже не узнавала – передо мной словно был другой человек с внешностью Ромы, «ходячей энциклопедии» и бывалого туриста, ловкого, умелого и умного. Нет, сейчас я держала револьвер у головы не человека, а чудовища со звериной яростью и злобой в глазах.

– И ты умрешь, мерзавка! – выплюнул он.

Я усмехнулась.

– Аня жива и здорова, зря надеешься. А вот тебе придется надолго загреметь в тюрьму за попытку совершить убийство. У меня есть доказательства, что это ты пытался убить Аню: сначала подсыпал ей таблетки, понижающие давление, зная, что она гипотоник, а когда у тебя ничего не получилось, подстроил горный обвал! Я нашла в твоем рюкзаке – кстати, он у меня, – фотографию Ани и те таблетки, которые ты ей подсунул! Так что отпираться бесполезно. Кто тебя нанял? Тебя ведь наняли, верно? Иначе ты не таскал бы с собой фото моей подруги!

– Да кто ты такая? Полицейская ищейка? – вопросом на вопрос ответил тот. – Я сразу понял, что ты не та, за кого себя выдаешь, – не зря ты вечно ходила с этой девкой. А когда ты вслед за мной поднялась вверх, то убедился в этом!

– Вопросы здесь задаю я! – резко одернула я его.

Свободной рукой вытащила кусок веревки – той самой, которая принадлежала Роману и порвалась во время подъема, – и ловко связала парню руки. На крепкий узел не скупилась – теперь при всем желании выбраться он бы ни смог.

– Пойдем вниз, – скомандовала я. – Сперва расскажешь все начистоту, а потом разберемся. Вставай!

Я резко подняла его на ноги, уперла дуло револьвера Роману в спину и подтолкнула его вниз к тропе. Тот пытался сопротивляться, но я пригрозила, что, если он начнет самовольничать, я живо прострелю ему ногу, и Роман поверил, что со мной лучше не связываться.

По пути он оскорблял меня как мог, но я не обращала внимания.

Когда мы подошли к Ане, та по-прежнему лежала и старалась не двигаться.

– Аня, ты цела? – крикнула я.

Девушка медленно поднялась, потерла ушибленную руку и попыталась встать. Но взглянув на меня и Романа, опешила.

Несколько секунд девушка беззвучно открывала рот, а потом медленно проговорила:

– Женя? Что… что произошло? Рома?..

– Роман подстроил обвал, – спокойно пояснила я. – И попытался отравить тебя таблетками, понижающими давление. Я нашла упаковку препаратов в его рюкзаке вместе с твоей фотографией, когда искала тебе воду. И скорее всего, его наняли. Вы ведь не были знакомы раньше?

– Нет… – потрясенно покачала головой Аня. – Но… но почему?..

– Отвечай! – Я ткнула дулом револьвера в спину преступника. – Когда женщина тебя спрашивает, молчать невежливо! Или тебе помочь стать более общительным?

Роман отпустил еще одно грязное ругательство в наш адрес, и мне это порядком надоело. Я повторила свою угрозу, и только тогда Роман соизволил ответить на вопрос.

– Да наняли, успокойся! Прекрати тыкать мне пушкой в спину…

– Кто? – Одной рукой я вытащила мобильник и нажала на кнопку диктофона, но Роман этого не увидел.

– Илья Щербаков! – выкрикнул Роман.

Мне это имя было незнакомо, но Аня, видимо, знала, о ком говорит злоумышленник. Она резко побледнела, и я обратилась уже к ней:

– Ты его знаешь? Кто это?

– Это наш преподаватель из училища… – медленно произнесла девушка. – Илья Петрович… Но… но я не думала, что он… он захочет убить меня! Это же было несерьезно, я не хотела принимать в этом участия! Я давно пожалела об этом, я бы ни за что не стала ничего рассказывать!

– Так, давай по порядку, – прервала я ее. – Пока мне ничего непонятно. Но я подозреваю, Илья Петрович как-то связан с той запиской, которую тебе прислали. Верно?

– Да… – Аня опустила голову. – Если б я только знала…

Она заплакала.

Из спутанных слов девушки я поняла, что Илья Петрович Щербаков преподавал цветоведение в училище, где учились Аня с Верой. Учитель был довольно симпатичным, «не старым», как выразилась Аня, и Вера не придумала ничего лучше, чем закрутить роман с преподавателем. Девушка дружила с моей клиенткой и рассказывала ей о своих любовных похождениях. Но, увы, Щербаков был женат, а Вере уже надоело ходить в любовницах. И она придумала очень хороший, по ее мнению, план: заставить Илью Петровича развестись с женой и жениться на ней.

Ушлая художница попросила Аню помочь ей – отдала подружке фотографии, где были запечатлены влюбленные, дабы Аня шантажировала Щербакова.

Сначала Ане это показалось веселой затеей, ведь она считала, что Илья Петрович – безобидный мужик, который просто решил гульнуть на стороне, и ничего плохого ни ей, ни Вере не сделает.

– Я послала ему фотографии, а потом испугалась, – призналась Аня. – Сказала Вере, что хватит уже шантажировать преподавателя, его даже жалко было! Вера обиделась, но потом сказала, что сама что-нибудь придумает, без моей помощи. Я считала, что эта история уже забылась, а потом получила эту записку… Но я правда полагала, что письмо – это случайность!

– А почему ты не рассказала отцу о вашей с Верой… гм… идее? – поинтересовалась я.

Аня с ужасом воззрилась на меня.

– Да ты что? Отец бы знаешь как отреагировал?! Я ведь участие в шантаже принимала, а за это и в тюрьму угодить можно! Я хотела, чтобы все само собой забылось… Думала, уеду спокойно в горы, а когда вернусь – все будет хорошо, Вера перестанет донимать Илью Петровича! Но я не знала, что он… что он узнает, кто прислал ему фотографии!

Я еще раз ткнула револьвером в спину Романа и спросила:

– Щербаков тебя нанял, чтобы убить Аню? Или ты еще должен был расправиться с Верой? Отвечай!

– Я должен был только убить Аню. – Я не привожу дословно речь Романа, потому что наш диалог сопровождался потоком нецензурных выражений, многие из которых даже я слышала впервые. – У Щербакова жена, которая имеет на него огромное влияние. Он зависит от нее полностью и боится, что та узнает про Веру. Илья быстро вычислил, кто прислал ему фотографии, и нанял меня. Ясно?

– Более чем, – хмыкнула я. – Только почему Вера осталась безнаказанной?

– Да потому что она его любовница и с ней он сам может разобраться, – ответил преступник. – Щербаков думает, что это Аня все придумала, ну, а мне какая разница, кого устранять? Даже проще – убить одну вместо двух.

– И в походы ты раньше не ходил, – скорее утвердительно, нежели вопросительно заметила я. – Рассказывал байки, которые в интернете вычитал, верно? Ведь ты по профессии – наемный убийца?

– А котелок у тебя соображает, – попытался сострить Роман. – Я только удивлялся, что девку убить не так просто, как кажется. А все потому, что ты вечно мешалась под ногами, лезла везде… Да если бы не ты, Анька отправилась бы на тот свет уже давно! Но надо же отрабатывать деньги, верно? А я всегда безупречно выполняю свою работу!

– Только не в этот раз, – заметила я. – Признай свое поражение. Ничего, в городе посмотрим, скольких ты убил – сядешь за всех разом, срок мотать. Думаю, тебе пожизненное светит, не меньше. Вот только когда ты таблетки успел подменить?

– Когда ты вышла из своего шалаша. Пришлось постараться, чтобы выманить тебя оттуда – сидела там как привязанная, зла на тебя не хватает… Хотя таблетки – идея не из лучших, я полагал, что они подействуют уже в походе и Анька сорвется с какой-нибудь скалы. Но не повезло. А вот обвал – как раз то что нужно, только опять ты помешала! Я уже не знал, как вас разлучить, думал, если убью Ивана, то тогда ты отправишься ему на помощь и я расправлюсь с этой гадиной…

– Что с Иваном? – резко спросила я. – Где он? Отвечай!

– А, хватились, – довольно хмыкнул Роман. – Иван ваш помер давно. Я его ножом пырнул – в спину, чтоб не догадался и не мешался под ногами. Так что можете считать, что он погиб из-за вас!

Я быстро подняла преступника на ноги и скомандовала:

– Быстро показывай, где он! Иначе – помяни мои слова – тебе же хуже будет!

Глава 11

Я толкала Романа вперед, сама шла за ним. Сзади плелась Аня, которая до сих пор не отошла от шока.

Девушка молчала, а Роман матерился на чем свет стоит, и я изредка прикрикивала на него, когда слушать брань было невмоготу.

Я понимала, что преступник ругается от бессилия – он проиграл, и единственное, что ему оставалось – так это поливать грязью меня и мою спутницу да злорадствовать, что Андрея с Павлом завалило, а Иван мертв.

Я надеялась до последнего, что Маратаеву еще можно оказать помощь, поэтому торопила злоумышленника и надеялась, что мои угрозы подействуют и Роман не заведет нас невесть куда.

Мы поднялись наверх, и Аня вдруг услышала сигнал своего мобильника.

Она достала телефон и воскликнула:

– Женя, тут есть связь! Надо вызвать спасателей!

– Вызывай, – коротко приказала я ей. – Знаешь, по какому номеру звонить?

– Да, я вызову! – В голосе Ани послышалась надежда и, если я не ошибаюсь, – слабый намек на радость.

Я слышала, как девушка набирает номер спасателей, и остановилась, чтобы та могла спокойно вызвать помощь.

Общими усилиями мы объяснили по телефону, где находимся. Взять трубку в руки я не могла – боялась потерять контроль над Романом, а от него можно было ожидать самой непредсказуемой выходки, поэтому подсказывала Ане, какие ориентиры нужно указать.

– Заодно позвони в полицию, – велела я, когда девушка окончила телефонный разговор. – Скажи, что задержан преступник Роман Воронцов. Это ведь твои настоящие имя и фамилия?

Тот не ответил, но я решила, что в полиции сами разберутся, как зовут злоумышленника. Не всю же работу должна выполнять я – мое дело обезопасить своего клиента и задержать преступника, остальное я доверяю правоохранительным органам.

Когда Аня вызвала помощь, в том числе и скорую медицинскую, я строго спросила Романа:

– Куда ты спрятал тело? Отвечай, где Иван?

– Да здесь, недалеко, – ухмыльнулся тот. Казалось, он даже не заметил, что Аня только что вызвала полицию, – он вел себя так, словно мы были у него в заложниках, а не наоборот. – Вот за тем валуном валяется. Только зачем тебе его искать? Все равно он – труп, ты ничего не сможешь сделать!

– А это мы еще посмотрим, – заявила я. Потом обратилась к Ане: – Аня, от меня ни на шаг. Сейчас я привяжу этого гада, чтобы он не сбежал, и пойдем дальше вместе…

Мне пришлось понадеяться на крепость веревки – Роман сам порвал ее, чтобы на гору поднялось как можно больше человек, это признание я тоже из него вытащила едва ли не клещами.

Я обвязала веревку о валун, находящийся рядом с обрывом: если Роман попытается освободиться, курум может упасть вниз, и я рассчитывала, что преступник не рискнет этого сделать.

Напоследок я еще раз пригрозила злоумышленнику револьвером:

– Попытаешься выбраться – пристрелю. Я стреляю снайперски, можешь поверить мне на слово!

Тот только оскалился в ответ.

Вдвоем мы быстро подбежали к тому самому валуну, на который указал Роман. На этот раз он не солгал – окровавленный Маратаев и правда лежал на камнях. Видимо, он потерял много крови, но когда я поднесла свое маленькое зеркальце к его лицу, оно запотело.

– Он жив, – коротко сказала я Ане. – Вытащи из моего рюкзака аптечку, там должен быть бинт…

Аня неловко, дрожащими руками, принялась расстегивать рюкзак. Я по-прежнему тащила оба рюкзака – свой и Романа, и пока девушка искала бинты, я осмотрела раны несчастного организатора похода.

К счастью, преступник преувеличивал, описывая, как он убивал Ивана. На самом деле нож вошел в тело неглубоко, и я надеялась, что жизненно важные органы не задеты.

Наконец Аня нашла бинт и трясущимися от ужаса руками протянула его мне.

Я ловко наложила повязку, потом подняла голову на девушку и проговорила:

– Теперь остается ждать спасателей и «Скорую помощь». Все, что было возможно, мы сделали…

Я собиралась вернуться на то плато, где нас оставили Иван с Романом.

Чтобы нас быстрее спасли, лучше находиться на открытом месте, а не среди валунов. Я раздумывала, как нам лучше поступить: ведь я должна была следить за Романом, но как перетащить раненого Ивана?

Однако все произошло совершенно не так, как я рассчитывала.

Внезапно мы услышали характерный, до боли знакомый нам звук, к которому в горах приходится привыкнуть. Звук обвала.

Я резко вскочила на ноги и ринулась к тому месту, где мы оставили Романа, Аня побежала за мной. Но было уже поздно – валуна, к которому я привязала преступника, на месте не было.

Внизу, на дне обрыва, я разглядела кучу камней, под которыми было погребено тело Романа Воронцова…

– Сорвался… – прошептала Аня в ужасе и каком-то благоговейном восторге. Ее глаза горели особенным, нездоровым огнем, а на губах играла сумасшедшая улыбка. – Он умер.

– Это был его выбор, – тихо проговорила я.

Не буду вдаваться в подробности – об окончании всей этой истории постараюсь рассказать вкратце.

Вместе с раненым Иваном мы добрались до плато (точнее, его тащила я, а Аня шла рядом), где дождались спасателей.

К счастью, кроме Романа, никто из участников похода не погиб – Андрей с Павлом смогли избежать смерти, камни пролетели рядом с ними, но ребят не задели. Им удалось вернуться к остальным, так как наверх пройти было уже невозможно.

Маратаева сразу доставили в больницу в Уфе; как я и предполагала, его раны жизни не угрожали, парень даже ничего себе не сломал. Он потерял много крови, но помощь была оказана своевременно, поэтому Иван выжил. Только он до сих пор не знает, что с ним случилось на самом деле – про Романа мы с Аней никому из ребят не стали рассказывать, хватит им впечатлений и без этого.

Все, кроме Воронцова, вернулись в Тарасов; в городе мне не составило труда найти Щербакова и обвинить его в совершении покушения на убийство.

Сперва преподаватель Ани отпирался, но я предоставила ему доказательства – ведь разговор с Романом Воронцовым (в действительности преступника звали Владислав Бочкарев, и зарабатывал он на жизнь заказными убийствами) был записан на диктофон.

Илья Петрович предстал перед судом и получил заслуженное наказание. Только радости это никому не доставило – Аня, на глазах которой происходили столь страшные события, заработала себе нервный срыв и даже лечилась в больнице.

Насколько мне известно, в походы она больше ходить не хочет – девушка серьезно занялась рисованием и вроде бы даже преуспела в этом деле.

По поводу Веры мне мало что известно – только то, что девушка по-прежнему учится с Аней, но теперь сокурсницы не общаются.

Про Романа никто из участников похода даже не вспоминал – все считали его трагически погибшим, а близких друзей из группы у него, естественно, не было. В походе он был с туристами впервые, и общался с ним один Иван, да и то только по делу.

Все запомнили Воронцова (для удобства буду называть его вымышленным именем) как заядлого походника и любителя альпинизма, а не как преступника и убийцу.

Ну а что касается меня – я вернулась к своей привычной жизни. Как обычно, я получаю заказы, охраняю жизнь своих клиентов, а в свободное время остаюсь верной своему любимому занятию – спокойному просмотру фильмов…

Content

Марина Сергеевна Серова
Тайны горных туманов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11