Марина Серова

Лепестки алой крови

Пролог

Серые тучи нависали над хмурой зеленоватой рекой, отражаясь в ней причудливыми, искаженными завитками. Деревья, унылые и голые, сиротливо ежились под промозглым ветром, норовящим поломать хрупкие, еще не окрепшие после долгой зимы ветки. Временами накрапывал мелкий дождик, а потом, словно передумав, он прекращался, и ненадолго выглядывало солнце – слабый намек на начало последнего месяца весны. Даже и не верилось, что в черте города стоит страшная жара, тогда как здесь бушует непогода.

Странно, что можно найти красивого в столь безрадостном пейзаже, сером и мрачном, как депрессия в душе покинутого всеми человека. Однако, по всей видимости, кому-то кажутся привлекательными и такие печальные картины природы. Иначе зачем та странная девушка, одетая в бесформенную темно-синюю куртку явно большего размера, чем нужно, сидит и что-то старательно зарисовывает в своем маленьком блокноте?

Она внимательно смешивала краски, наносила маленькие мазки на лист, сощурившись, смотрела на свою натуру, словно проверяя, верно ли подметила тот или иной оттенок. Было видно, что собственный этюд девушке не нравится – она то и дело перекрашивала один и тот же фрагмент, временами откладывая блокнот и сосредоточенно вглядываясь в даль. Девушка курила – около нее лежало несколько окурков тонких длинных сигарет, но курение, скорее всего, не доставляло ей удовольствия. Новый рисунок она не начинала – упорно пыталась докончить начатый, не обращая внимания на ветер, растрепавший ее короткие и без того спутанные волосы.

Возможно, она искала на этом берегу реки уединения и пыталась передать в своем этюде всю печальную атмосферу. Но то ли краски были не тех цветов, то ли умения не хватало – деревья выходили чересчур яркими, а трава – слишком зеленой, чего не было на самом деле. Она хорошо помнила преподавателей художественного училища, в котором скоро должна была перейти на третий курс, которые ругали ее за нелепые, «кричащие» и вульгарные цвета. Возможно, все дело в том, что никто не учил ее, как надо правильно смешивать краски. Акварель – весьма непростая техника, и мало кто в ней добивается успеха с первого раза. Если намешать слишком много красок, получится грязь, а если взять цвет прямо из тюбика, получится по-детски, несерьезно. Если слишком густо положить мазок, исчезнут прозрачность и легкость, свойственные акварели, а если переборщить воды, краска растечется, и выйдет отвратительная капля скопившегося пигмента. Легче работать акрилом или маслом – хотя бы потому, что легко перекрыть неудавшийся фрагмент. Но маслом в блокноте не порисуешь, а акрил или гуашь – техники для детей, не пристало студентке отделения живописи малевать таким материалом внеклассные этюды. И как только у других художников получаются столь живые, прекрасные акварели? И почему ей живопись совсем не дается, хотя она учится на соответствующем факультете?

Она снова закурила, вглядываясь в даль, где серой стеной стояли деревья. Наверное, все дело в неподходящем месте. Пейзаж недостаточно красив для того, чтобы получилась удачная работа. Честно говоря, ей и не нравится это место, и вообще окружающая природа не слишком балует своими красотами. Но она ведь специально приехала сюда на своеобразную кратковременную практику: майские каникулы – самое время для написания этюдов, которые можно потом сложить в портфолио. Вот только и домик ей показался не слишком уютным – она сняла номер на неделю, намереваясь нарисовать и его, так сказать, для истории. И окружающие места тоже мало чем привлекают – сплошная серая завеса, и только. Более мрачное место невозможно себе и вообразить – настоящий рай для меланхолии и тоски.

Нет, надо начать новый пейзаж. Выбрать другое место, посимпатичнее. Скажем, перейти по узенькому мостику на другой берег – она ведь там еще не была, решила не ходить долго, а приняться за работу. Вот и результат лени – не захотела идти далеко, в итоге – испорченный листок. Надо сперва обследовать местность, выбрать подходящий ракурс, который будет интересно смотреться на этюде, и только потом приступать к рисованию. Правду говорят, поспешишь – людей насмешишь…

Девушка затушила наполовину выкуренную сигарету, встала со складного стульчика и решительно убрала в этюдник акварельные краски. Если повезет, не начнется сильный ливень, иначе придется сворачивать всю эту лавочку. Маслом-то можно писать при дожде, хоть и некомфортно, но акварель – краска водорастворимая, пейзаж потечет так, что не остановишь. И вряд ли спасут зонты, которые она терпеть не могла. Ну да ладно, если вид окажется красивым, она сфотографирует его на камеру мобильного телефона и нарисует в домике – спокойно, без спешки и суеты. Конечно, удовольствие весьма сомнительное – рисовать по картинке, но куда деваться. К примеру, большая часть ее одногруппниц так и делает: в лучшем случае они фотографируют пейзажи, но в худшем – рисуют по найденным в интернете снимкам. Халтура, одним словом. Естественно, если работать в комфортных условиях, а не дрожать от холода и не мокнуть под моросящим дождем, этюд получится куда лучше. Вот только смысл – перерисовывать чужие работы? И копией не назовешь, и своей работой – тоже.

Мостик на другую сторону реки выглядел весьма хрупким и ненадежным. Она остановилась в задумчивости, размышляя, а стоит ли игра свеч. Если мостик рухнет прямо под ней, она окажется в ледяной воде, и не факт, что сможет выбраться на берег. Так люди и тонут – ноги сводит судорогой, и умей ты хоть мастерски плавать, риск велик. Хотя в принципе раз мостик есть, то люди по нему ходят, и он их выдерживает. А уж ее смешные сорок восемь килограммов вряд ли окажутся столь большой массой для переправы. Нет, рискнуть стоит – хотя бы затем, чтобы посмотреть на вид, открывающийся с другой стороны речки. Да и не слишком широкая эта река – может, и не глубокая совсем, кто знает. Словом, кто не рискует, тот не пьет шампанское. А заодно и не пишет хорошие этюды, которые в будущем – она уверена – превратятся в большие чудесные холсты, которые будут с успехом продаваться и сделают ее выдающимся живописцем нынешнего века.

Она решительно перехватила свой компактный этюдник, в который чудесным образом умещалось все, включая и складной рыбацкий стульчик, и ступила на деревянную доску мостика. Тот даже не покачнулся – видимо, добротно сделан, несмотря на свою кажущуюся непрочность. Можно сделать первый шаг – да конечно же, мост ее выдержит! Она самая худенькая девушка в группе, хотя никогда специально не задавалась целью похудеть, как почти все ее однокурсницы. В детстве даже переживала из-за своей худобы, но потом перестала, видя, как другие девушки ей завидуют. А сейчас оставалось только порадоваться своему маленькому весу: мост не обвалится под ней, даже несмотря на наличие поклажи.

Где-то посередине переправы она ускорила шаг, чтобы побыстрее миновать опасное место и оказаться на твердой земле. Только ступив на противоположный берег, вздохнула с облегчением – самое страшное позади. Теперь можно спокойно пройтись вдоль леса, посмотреть, что здесь есть красивого – если таковое, конечно же, имеется…

Реку рисовать заново ей не захотелось: вода редко когда удачно получается акварелью. Может, стоит зайти чуть поглубже в этот лес, порисовать, скажем, деревья? Жаль, нет берез – их она особенно любит. Ну да ладно, в случае чего – вернется обратно и, наверное, пойдет в домик пережидать непогоду.

Пробраться сквозь заросли оказалось не так легко, как виделось ей на первый взгляд. С противоположного берега чаща казалась редкой, но на самом деле кусты все сплошь были покрыты колючками, и пришлось продираться, жертвуя собственной «рабочей» курткой. Но она была упорной девушкой и раз решила исследовать местность, то не отступится даже перед такими дебрями. Упорство было вознаграждено – сразу за колючками она увидела весьма широкую тропинку, по которой бодро пошла в глубь чащи. Заблудиться здесь попросту невозможно: дорожка одна, никуда не свернешь. В крайнем случае можно пройти немного и, если ничего путного не найдется, повернуть обратно.

Но дорожка словно манила ее за собой, вызывая прямо-таки охотничий азарт. Несмотря на то что кругом были только голые ветки, ее не оставляла надежда обнаружить что-нибудь интересное. Вот только что она рассчитывает увидеть? Дивную поляну с яркими одуванчиками и тюльпанами и белыми цветущими деревьями? Березовую рощу, покрытую свежей зеленью новых листочков? Глупо надеяться: березы было бы видно издалека, так же как и цветущие яблони или вишни. А пока здесь – только голые стволы да прошлогодние опавшие листья.

Внезапно тропинка хитро изогнулась и пропала из виду. Вроде как была дорожка – и нет ее. Странно, хотя можно обогнуть этот кустарник, и…

Не тропинка и не трава оказались за кустом, простершим свои цепкие колючки во все стороны. Не цветы и не березки красовались в темной чаще леса, не красивый пейзаж открылся ей столь же внезапно, сколь внезапным бывает припадок у вполне здорового человека. Повсюду – только алые лепестки, слишком красные, чтобы быть цветами, слишком невероятные и слишком нереальные. И – желто-серая, точно восковая, рука со скрюченными узловатыми пальцами, которая точно пыталась схватить эти раскиданные лепестки.

Лепестки алой крови.

Глава 1

С недавних пор я не очень люблю лето. Если подумать – за что его вообще любить? Ладно, школьники и студенты надеются за три жарких месяца отдохнуть от учебы и повседневных домашних заданий, работники фирм или государственных учреждений ждут летнего отпуска, чтоб махнуть на лазурные берега или на дачные участки. А я? Я уже порядочное количество времени никуда не езжу на отдых, фиксированного отпуска у меня нет и причин любить лето – тоже. Наоборот, куда ни глянь, от жары сплошные неудобства – если по городу я и передвигаюсь в собственном автомобиле с кондиционером, то выходить на улицу под палящее солнце совершенно не хочется. Единственное желание – это не вылезать из дома в течение всего лета, хотя в этом случае я с ума сойду от скуки и тоски.

Так уж сложилось, что самое большое развлечение для частного детектива Татьяны Ивановой – это расследовать хитроумно запутанное преступление, над которым можно поломать голову и проявить чудеса сообразительности и смекалки. Да, в моем случае моя работа – это высокооплачиваемое хобби, только во время своих трудовых будней я чувствую, что моя жизнь – совсем не бесполезная штука, к тому же весьма интересная и непредсказуемая. Если подумать, то других увлечений у меня, в сущности, нет. Я не фанатка шопинга, хотя могу за компанию с какой-нибудь своей приятельницей прошвырнуться по магазинам, я не слишком увлекаюсь фильмами или книгами. Тоже, как говорится, в охотку могу посмотреть что-нибудь хорошее, но делать это каждый день мне не слишком хочется. Исконно женскими делами вроде кулинарии или рукоделия я и вовсе не занимаюсь, иголку держала только на школьных уроках труда, и не скажу, что мне это особо понравилось. А с готовкой и вовсе предпочитаю не связываться – куда удобнее пообедать в кафе или ресторане, чем покупать продукты, возиться с приготовлением какого-то блюда, тратить на это время и силы, и еще не факт, что результат окажется удачным. Что тут скажешь – у меня нет абсолютно никаких талантов, кроме умения составлять логические цепочки и с блеском распутывать самые сложные дела, с которыми едва ли справился бы даже Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро. И это я говорю без всякого хвастовства – свои способности и умения я нисколько не переоцениваю, это лишь то, что есть на самом деле.

А вот чем я напоминаю себе сыщика из рассказов Артура Конан Дойля, так это тем, что в отсутствие загадки, которую надо распутать, впадаю в дикую хандру и скуку. Бывает, конечно, что я устаю от работы и мечтаю хотя бы об одном выходном дне, но, как правило, бездействовать могу очень недолгое время. Если период застоя затягивается, я изнываю от тоски, не знаю, чем заняться, и курю вдвое больше обычного, что совсем не благоприятно сказывается на моем здоровье. Но что поделаешь – в отсутствие работы Тане Ивановой ох как скучно жить!

А сейчас, увы, как раз настало такое время. Я с успехом завершила очередное расследование неделю назад, как всегда, преступник понес заслуженное наказание, а я получила законный гонорар. Который, к слову сказать, так и не потратила – в деньгах, слава богу, пока не нуждаюсь. И уже седьмой день подряд я просто изнывала от безделья в своей однокомнатной, весьма комфортабельной квартире в центре Тарасова. Почему-то не было настроения ни ходить по ресторанам – я пристрастилась звонить в службу доставки пиццы или роллов, ни посещать какие-либо увеселительные заведения. Никто не звал меня в гости или на пикник, все приятельницы, с которыми я поддерживала отношения, уехали на время отпуска из города, поэтому я осталась совершенно одна. Не скажу, что не люблю одиночество – я вполне комфортно обхожусь в компании своей персоны, но бывают дни, когда жутко хочется с кем-нибудь встретиться и поболтать ни о чем. Обычно это бывает тогда, когда у меня выдаются продолжительные выходные.

Но Ленка-француженка, как я ее называю, уехала со своими детьми на какой-то черноморский курорт (за границей они не отдыхают, Ленкина зарплата такого не позволяет). Светка-парикмахерша полностью погрязла в рабочих буднях – ближе к лету к ней повалил народ за модельными стрижками и маникюром с педикюром, от Володи Кирьянова тоже ни слуху ни духу… Вдобавок ко всему установилась безжалостная июньская жара, и вылезать из дому у меня не было ни малейшего желания. В результате я целыми днями просиживала за компьютером – смотрела видеоролики в социальных сетях, пару раз наткнулась на неплохие мелодрамы, которые мне в скором времени наскучили. Более бездарное времяпрепровождение трудно себе и представить.

В это утро я, по заведенной традиции, сварила себе черный кофе и приготовилась к скучному, безрадостному дню. Выкурив очередную сигарету, я решила, что не дело так проводить время – надо хоть чем-то заняться. Найти себе хобби, которое поможет не свихнуться от тоски, пока не подвернется стоящее дело. Взять хотя бы большинство людей – они ноют, что работа отнимает у них все время, которое хотелось бы потратить на свои увлечения. А они, бедные, не могут себе этого позволить, так как вкалывают целыми днями, а вечером сил хватает лишь на то, чтобы поесть и лечь спать. А у меня все не как у людей – работа есть хобби, и точка. Что бы себе такого интересного придумать?

Я перебрала в голове все мыслимые и немыслимые увлечения, начиная с банального ремонта квартиры и заканчивая экстремальными прыжками с парашютом. Однако ни к чему из придуманного моя душа не лежала, поэтому я включила интернет и залезла в социальную сеть, собираясь просматривать все видеоролики подряд.

Наверное, о моем бедственном состоянии узнал кто-то на небесах и оживил мое безрадостное бытие внезапным звонком мобильного телефона. Я подскочила, точно ужаленная – трубка лежала рядом с клавиатурой компьютера, поэтому я сразу же нажала на кнопку приема. Номер был незнакомый – и, если это не ошибка, я могу радоваться и ликовать. С неизвестных номеров мне звонят только в одном случае: когда хотят воспользоваться услугами частного детектива.

Интуиция меня не подвела – голос в трубке принадлежал женщине лет сорока – сорока пяти, и звучал он деловито и немного высокомерно. В то же время я услышала едва заметное подрагивание – высокомерность явно была ненастоящей. Возможно, женщина переживала и пыталась скрыть свои истинные чувства.

– Могу я поговорить с Татьяной Александровной Ивановой? – спросила моя собеседница официальным тоном. Я попыталась ответить ей в тон, не выдав своего радостного возбуждения – новой клиентке я была рада, как родной. Но вслух лаконично ответила:

– Да, это я и есть. Чем могу вам помочь?

– Мне вас рекомендовали как хорошего частного детектива, – проговорила женщина. Тут же поправилась: – Как лучшего в Тарасове частного детектива. Поэтому я и решила обратиться именно к вам.

– Что ж, буду рада оказать вам услугу, – скромно произнесла я. – Что у вас произошло?

– Это не телефонный разговор, – заявила моя собеседница. – Мне надо обсудить все с вами лично. Вы поймете, насколько это важно!

– Вот как, – проговорила я. Что-то в тоне женщины меня насторожило, однако что именно, я пока не поняла. Возможно, речь пойдет о супружеской измене. В конце концов, ко мне частенько обращаются жены, которые считают, что их благоверные завели себе любовниц, ничего в этом сверхъестественного нет. Однако я сразу заметила истеричные нотки в голосе моей собеседницы, возможно, здесь и правда кроется что-то более серьезное, чем адюльтер.

– Дело срочное. – Женщина не дала мне вставить ни слова. – Вы можете встретиться со мной? Если у вас сейчас есть работа, я готова заплатить вам вдвое больше, только займитесь моим делом! Втрое больше, если хотите!

– Успокойтесь, – мне показалось, что женщина близка к нервному срыву. Высокомерие из голоса никуда не исчезло, но появились истеричные нотки, что тоже выглядело странным. – Я могу подъехать, куда вы скажете, назовите адрес!

– Нет, – категорично заявила та. – Лучше, если я сама приеду к вам. Скажите мне, где вы живете! Это лучше. Это гораздо, гораздо лучше!

«Ненормальная какая-то», – подумала я про себя. Может, ей пора голову свою проверить? Я, конечно, рада новому делу, но не слишком приятно общаться с сумасшедшей, которая еще и намеревается приехать ко мне! Это вообще большая редкость – обычно я приезжаю к своим клиентам, или мы встречаемся на нейтральной территории – в кафе или даже на улице. Но ко мне домой?.. Что-то новенькое.

– Может, лучше побеседуем в ресторане или кафе? – предложила я. – По-моему, это гораздо удобнее. Понимаете ли, с людьми по работе я разговариваю либо у них дома, если требуется осмотреть квартиру, либо еще где-то, сети общественного питания подходят для этого как нельзя лучше.

– Нет-нет, я приеду к вам! – резко оборвала меня женщина. – Поймите меня, это очень важно! Скажите, где вы живете?

Делать было нечего, хоть я и сомневалась в адекватности моей собеседницы, все-таки было интересно, почему она так взвинчена и чего вообще от меня хочет. Поэтому я назвала свой адрес и приготовилась ждать визита этой странной дамочки.

Звонок домофона раздался гораздо раньше, чем я ожидала. У меня создалось впечатление, что либо женщина живет где-то неподалеку, либо она добралась до меня на реактивном самолете. Я даже не потрудилась убрать пепельницу и немытую кофеварку: раз напросилась ко мне домой, пускай терпит грязную посуду и запах табачного дыма. В конце концов, люди, которые приходят ко мне за помощью, не обращают внимания на мои вредные привычки.

Не спрашивая, кто звонит, я открыла дверь и вышла на порог своей квартиры. Живу я на седьмом этаже, лифт, к счастью, не ломается – все-таки центр города. Я ожидала увидеть что угодно, однако действительность превзошла все мои ожидания.

Начать с того, что женщина явилась не одна – из лифта вышли двое: элегантно одетая дама лет сорока пяти и мужчина немногим старше нее. Мой пристальный взгляд сразу определил состоятельность парочки – одежда, хоть и неброская, была явно дизайнерской, а шею дамы украшала золотая цепочка с бриллиантами. Драгоценные камни, а не дешевая бижутерия, уж поверьте моему опыту. На запястье мужчины – часы, стоящие как минимум целое состояние. И что самое главное – на безымянных пальцах обоих сверкали обручальные кольца.

– Вы ко мне? – уточнила я, подозревая, что произошла какая-то ошибка. Однако женщина, лицо которой было не на шутку взволнованным, кивнула.

– Вы ведь Татьяна Иванова? – уточнила она.

– Да, но…

– Разрешите пройти. – Дамочка, очевидно, особа наглая и стервозная, едва ли не отстранила меня от двери и буквально ворвалась в мою квартиру. Я даже не знала, как реагировать на такую бесцеремонность – давненько мне не попадались подобные субъекты. Однако я быстро обрела самообладание.

– Во-первых, я вас еще не пригласила войти, – проговорила я тихо, но твердо. – И позвольте узнать, почему вы ведете себя так бесцеремонно? Я не берусь за расследование, если клиент меня ни во что не ставит! Ищите себе другого частного детектива!

Неожиданно мужчина подошел ко мне и тихо произнес:

– Простите мою жену, но когда вы поймете, в чем дело, вы не сможете отказать нам в помощи. Она сильно перенервничала, ведь дело касается жизни нашей дочери. Разрешите рассказать все по порядку? Только надо убедиться, что у стен вашего дома нет ушей.

– Проходите, – коротко кивнула я. – Можете быть уверены, здесь нет никаких прослушек и «жучков». Я их не расставляла на лестничной площадке.

Мужчина вошел в прихожую, и я закрыла за своими странными посетителями дверь. И только после этого женщина внезапно уселась на корточки и зарыдала. Ее словно накрыл поток слез, она судорожно всхлипывала, но не могла остановиться. Супруг женщины подошел к ней и положил руку на дергающееся плечо. Он не опустился рядом, не стал поднимать ее – только тихо проговорил:

– Люда, все образуется. Татьяна Александровна обязательно поможет найти Алису.

Но она словно не слышала его, продолжая рыдать так, как будто случилось непоправимое горе. Я стояла рядом, не произнося ни слова – ждала, когда женщина успокоится и мне наконец-то расскажут суть проблемы. Понятно, что по телефону эта Люда не могла мне ничего рассказать. И ее бестактность объяснялась страхом за жизнь собственной дочери.

– Давайте попытаемся пройти на кухню, – наконец предложила я. – Там спокойно все расскажете.

Мужчина наконец-то поднял свою жену – с легкостью, точно она ничего не весила, – и парочка безутешных супругов направилась за мной. Я сразу же включила электрический чайник, налила в стакан воды и предложила женщине. Та выпила воду залпом, по-прежнему всхлипывая и рыдая. Мужчина усадил ее на стул, сам – после моего приглашения – сел рядом. Он гладил свою жену по руке, и в этом жесте чувствовалось его нежное и трепетное отношение к своей супруге. Да, я ошиблась – женщина не была ни сумасшедшей психопаткой, ни самовлюбленной стервой. Она просто была убитой горем несчастной, которая представления не имела, что ей делать.

– Простите, пожалуйста, мою жену, – нарушил молчание мужчина. – Просто все случилось так внезапно, и мы вдвоем растерялись. Понимаете, Алиса – наша единственная дочка, мы оба ее сильно любим, стараемся сделать все возможное, чтобы девочка не знала бед и разочарований. Можно сказать, мы с Людмилой – моей женой – живем только ради нее. Да, я ведь не представился. Меня зовут Павел Олегович, а супругу – Людмила Игоревна. Если хотите, можете просто обращаться ко мне по имени, да и к жене тоже, к чему все эти китайские церемонии.

– Алиса – ваша дочь – пропала, верно? – Я пропустила мимо ушей ненужные пояснения относительно того, как к кому обращаться. – И поэтому вы решили обратиться ко мне за помощью?

– Именно так, – кивнул Павел Олегович. – Вчера вечером дочь не пришла домой, не предупредив нас. Бывает, что она ночует у подруги – скажем, по случаю вечеринки или празднества, – но всегда звонит нам с Людой и говорит, когда вернется домой. Вчера дочь не звонила, на наши звонки не отвечала, не брала трубку. Мы с женой обзвонили всех ее подруг, но никто не знал, где Алиса. Я кое-как успокоил Люду – возможно, дочка в полях или за городом, такое бывает, она ведь не берет с собой телефон. Но для верховой езды все-таки поздно, поэтому странно все это… Мы решили подождать до утра – вдруг Алиса заночевала на конюшне, иногда они с Наташей выезжают вечером на прогулку, а находится конюшня за чертой города, но и утром Алиса не появилась. Люда стала обзванивать больницы, я тоже собирался помочь ей, но внезапно нам позвонили. Дело в том, что у нас дома имеется стационарный телефон – странно, конечно, в наши дни все переходят на мобильники. Но Люда настояла на том, чтобы у нас был и домашний телефон, как раньше. Ей казалось это стильным – иметь то, чего ни у кого нет. У нас ведь и проигрыватель для пластинок есть, вещь, признаться, сейчас весьма дорогая, раритет. Но и жена, и дочь обожают слушать музыку на пластинках, мы вечером всегда включаем что-нибудь вроде «Наутилус Помпилиус» или классики. В общем, я все это говорю к тому, что у нас в квартире много раритетных, старых вещей, этакая лавка древностей. Вот и позвонили на стационарный телефон. Я взял трубку, и неизвестный сказал, что Алиса находится у него и, если мы хотим увидеть свою дочь живой, надо заплатить ему двадцать миллионов. Если мы обратимся в полицию, Алису убьют, а если не передадим похитителю выкуп через три дня, ее… ее будут высылать нам по частям. Он так и сказал, этот гад. Я попросил отсрочки, так как у меня нет таких денег. Он согласился подождать десять дней, но боюсь, за это время найти Алису почти невозможно…

– На вашем телефоне стоит определитель номера? – поинтересовалась я, прерывая рассказ Павла Олеговича. Тот отрицательно покачал головой.

– Увы, нет, – проговорил он. – Понимаете, домашний телефон у нас скорее как предмет коллекции древностей. К слову сказать, стоил аппарат немалых денег – гораздо дороже, чем самые навороченные современные смартфоны. У меня ведь есть и старый фотоаппарат – в смысле, рабочий, пленочный, но относится он еще к началу прошлого века. И телефон из той же серии – помните, были такие, с дисками. Жене он очень нравился, а то, что «игрушка» работает, – вообще здорово. Вот по нему-то и позвонил этот подонок, который похитил нашу Алису.

– Как я понимаю, ваш домашний номер мало кому известен? – продолжала расспрашивать я. Павел Олегович кивнул.

– Почти никому. Странно, откуда похититель мог узнать его, может, жена или дочь по неосторожности сообщили номер кому-то из знакомых, а от них его узнал преступник… Загадка, над которой я сам ломаю голову.

– В полицию вы не обращались, как велел похититель, – проговорила я. – И решили доверить дело частному детективу, то есть мне.

– Вас мне порекомендовали как лучшего профессионала в нашем городе, – пояснил мужчина. – Один мой товарищ, может, вы его помните, Лужков его фамилия, говорил мне о вас. После звонка похитителя я лично к нему приехал: телефонные разговоры вести в доме опасно, вполне возможно, за домом следят, а я знал, что в свое время он попал в затруднительную ситуацию и вы помогли ему. Правда, пришлось наврать Лужкову, что я подозреваю Люду в измене – кто знает, вдруг похитителю Алисы станет известно о нашем разговоре, и он разозлится, а тогда не знаю, что он сделает с нашей дочерью. Я узнал у него ваш номер, приехал домой, и мы с женой решили, что позвонит вам она, не вдаваясь в подробности по телефону. Встречаться в кафе, как вы предложили вначале, опасно, да мы и так сильно подставились, когда приехали к вам вдвоем. Но Люду одну отправлять я побоялся – сами видите, в каком она состоянии. А если жена осталась бы дома и к вам приехал я один – вдруг похититель позвонил бы снова. А у Люды проблемы со здоровьем, ей нельзя нервничать, и без моей поддержки ей и вовсе плохо станет.

– Поняла, – задумчиво проговорила я. – Когда в последний раз вы видели вашу дочь?

– Вчера утром, – сказал Павел Олегович. – Она сказала, что поедет на конюшню работать с Янтариком. Янтарик – это личный конь Алисы, мы подарили его ей на семнадцатилетие. Конь находится в конюшне, это за городом. Он на постое у хозяйки конюшни, Наташи Давиденко. Я первым делом позвонил Наташе, но она была недоступна. Хотел съездить на конюшню сам, но, увы, не успел.

– Ваша дочь часто бывает у этой Наташи? – поинтересовалась я. Павел Олегович кивнул.

– Да, летом она почти каждый день туда ездит. Задерживается до позднего вечера, она очень любит Янтарика и готова на все ради него. Мы ведь все вместе выбирали дочке коня – она давно хотела свою лошадь. Алиса очень любит животных, она хоть и бывает порой неуравновешенной и раздражительной, но это просто особенность ее возраста. Я сам в ее годы – ей скоро исполнится восемнадцать – делал все наперекор родителям. Но ни я, ни Люда никогда не возражали против увлечения Алисы лошадьми – наоборот, это здорово. К счастью, наша семья весьма состоятельная, это я говорю не хвастовства ради – констатирую факт. У меня свой бизнес, и позволить дочери держать лошадь мы в состоянии. Со временем даже планировали построить свою конюшню, но пока ради одного коня смысла в ней особого нет. Дочь на машине отвозит наш личный шофер, а когда она просит – забирает ее. Но в последнее время она его услугами пользуется редко – ее подвозит на машине подружка, у которой тоже на той конюшне своя лошадь. Я, конечно, не в восторге от этого, но Алиса вполне взрослая девушка, поэтому раз ей удобно ездить с подругой, то ладно. Вчера утром она как раз собралась на конюшню, поездить на Янтарике и просто пообщаться со своим конем. Знаете, девочки очень любят лошадок, и Алиса не исключение.

– На конюшню ее отвозил шофер? – уточнила я.

Павел Олегович отрицательно покачал головой.

– Нет, Алиса сказала, что поедет вместе с Лизой, ее подругой, – пояснил он. – Она вышла из дома, и с тех пор мы ее не видели. До Лизы я, кстати, тоже дозвониться не могу.

– Тогда мне потребуются координаты этой Натальи Давиденко и Лизы, – заявила я. – И я не прочь бы поговорить с шофером Алисы, дайте мне и его номер. С кем еще общалась девушка?

Павел Олегович рассеянно посмотрел на меня.

– Да больше и ни с кем… – произнес он наконец. – Понимаете, так получилось, что дочь… как бы это сказать… она немного стесняется, что ли, и ей трудно заводить знакомства. Не знаю, откуда в ней это, но она вечно была всем недовольна – ей не нравилась школа, в которой она училась, хотя заведение очень хорошее и престижное. Мы с Людой старались сделать так, чтобы Алиса общалась с людьми своего круга – в этой школе учились только дети состоятельных, успешных родителей. Но у нее в классе не было подруг – сдружилась она только с Лизой, и то по причине общего увлечения лошадьми. Поэтому мы с женой были очень рады, когда Алиса так полюбила Янтаря – хоть чем-то мы ее порадовали. А в последнее время дочка стала замкнутой – жена это подтвердит. Я-то, к сожалению, мало времени могу уделять семье – сами понимаете, у меня работа, бизнес. Времени не остается ни на что, но игра стоит свеч. Зато моя жена и дочь ни в чем не нуждаются, мы можем позволить себе летом отдыхать за границей, путешествовать… Вот хотели этим летом снова поехать в Таиланд – и Алисе, и Люде там очень понравилось, хотя Янтаря пришлось бы оставить на Наташу. Но видите, как все вышло…

Павел Олегович замолчал. Я снова напомнила ему про номера телефонов, и он продиктовал мне номера мобильных Натальи Давиденко и Лизы. Я сразу же позвонила по обоим номерам, однако оба оказались недоступны.

– Скорее всего, они на конюшне, – произнес мужчина. – Там связь очень плохая, потому и не отвечают.

– А где находится конюшня? – поинтересовалась я. – Если ни одна, ни другая не ответят, я поеду туда. Может, что и прояснится.

– Это в Поливановском районе, – ответил отец пропавшей девушки. – Точный адрес – улица Златодольская, дом пятьдесят два. Если вы поедете на машине, то надо будет свернуть возле заброшенного кладбища, проехать по проселочной дороге, а затем завернуть на улицу Златодольскую. Неподалеку находится ветеринарная клиника, где работает Наташа. Если на конюшне ее нет, то она в лечебнице, ну, или в полях. У Наташи кобыла Бабочка, у Лизы тоже своя лошадь, Стрелка. Еще на конюшне есть пони для фотосессий, не помню, как его зовут… В общем, если вы туда собираетесь ехать, то я буду искать дочь по городу – хотя ума не приложу, где она может быть. И номер похитителя неизвестен…

– Как я понимаю, других зацепок у меня нет, – развела я руками. – Конюшня пока единственное место, где ваша дочь бывала регулярно.

– Она очень любит Янтарика, – неожиданно подала голос всхлипывающая Людмила, до сих пор не сказавшая ни слова. Она посмотрела на меня – бледное, осунувшееся лицо, которое выглядело сейчас, как восковая маска. Скорее всего, Людмила не раз прибегала к помощи пластического хирурга – делала себе подтяжки, дабы скрыть возрастные морщинки. Сейчас из-за этого лицо, лишенное возраста, казалось неестественным и мертвым. «Как кукла», – неожиданно подумала я про себя. Кукла, лицу которой искусный мастер придал страдальческое, горестное выражение.

– Она любила его больше всех на свете, – продолжала Людмила. – Больше меня, больше отца… Наша бедная, несчастная доченька…

Человек – удивительное существо, настолько необычное и непредсказуемое, что можно только диву даваться. Он обладает уникальной способностью приспосабливаться абсолютно к любым условиям и к любым ситуациям. Он ко всему привыкает, и то, что сперва кажется невозможным, со временем превращается в обыденность. В повседневность. В рутину.

В первый раз убить человека – это нечто невероятное. Это преступление против своей человеческой сущности, против природы. Оно кажется невообразимым, чудовищным, непостижимым. Лишить жизни себе подобного – как это вообще возможно? И возможно ли?

Однако на самом деле все просто как дважды два. Достаточно только попробовать, только перешагнуть через эту невидимую черту, пересилить себя и все те убеждения, которые внушались тебе с детства. Убийство – это плохо? Да нет же, наоборот! Убивая, сам убийца получает свободу, равно как и освобождает свою жертву. Убийца имеет необыкновенную, немыслимую власть, он возвышается над остальными серыми людишками, которым не по силам столь решительный и смелый шаг. Только убив, понимаешь, насколько это просто и легко. И даже приятно.

Это как наркотик. Убив один раз, ты прибегаешь к столь простому способу постоянно, и это значительно облегчает твой путь. После одного убийства все кажется возможным, все просто и банально, как дважды два в школьной таблице умножения. Если у тебя есть враг – убей его, и врага не будет. Если тебе кто-то мешает в достижении цели – убей его, и ничто не будет тебе преградой. Даже если ты совершишь ошибку и окажешься разоблаченным, тебе поможет этот простой и такой полезный навык. Он решает все твои проблемы, он помогает тебе, как самый нужный способ выживания в этом мире. Зачем нужны какие-то сложные схемы, когда можно так легко решить любую проблему?

Эти мысли крутились у него в голове, когда он пробирался со своей легкой ношей сквозь колючие заросли весенней поросли. Оказывается, схема всего мироздания так проста: решение всех проблем – очередное убийство. Жертву не жалко, она сама виновата. Сама нарвалась, вот и получила по заслугам. Не нужно было быть столь любопытной, ничего бы и не случилось. А раз уж на то пошло – что вышло, то вышло. По крайней мере, дорогая моя, ты должна быть мне благодарна. Ведь я подарил тебе большее, чем кто бы то ни было на земле. Благодаря мне, моя радость, ты обрела свободу. Ты обрела вечность. И теперь ты – бессмертна.

Глава 2

На конюшню я отправилась сразу же, как только супруги, мои новые клиенты, покинули мою квартиру. Я уже не сетовала на жару – напротив, во мне проснулась неуемная жажда деятельности. Я чувствовала себя как преступник, который после долгого заключения вырвался на свободу и с упоением наслаждается жизнью за пределами тюрьмы. Еще бы – новое расследование означало окончание вечного дня сурка, на который походило мое существование до очередного дела. Похоже, работа превратилась для меня в своего рода наркотик, жизнь без которого скучна и безрадостна. Что я могу сказать наверняка, так это то, что, если в Тарасове усилиями частного детектива Татьяны Ивановой преступность вся искоренится, мне придется срочно менять место своего обитания. Спокойной жизни я явно не выдержу.

Поливановский район, хоть и находился в черте Тарасова, больше напоминал этакий спальный пригород или дачный поселок. Насколько я знаю, на общественном транспорте доехать сюда весьма проблематично: ходят сюда только трамваи да одна-единственная маршрутка. Даже не вспомню, когда я в последний раз ездила на трамвае. Кажется, это было в какой-то моей прошлой жизни, да что говорить, я и маршрутками не пользуюсь. Если по той или иной причине моя машина находится на ремонте, я вызываю такси – упаси боже трястись в переполненном автобусе, который к тому же останавливается через каждые пятьсот метров.

Дорога шла вдоль трамвайных путей, и я строго следовала инструкции навигатора. Доехав до поворота путей, я заметила маленькую уютную церквушку – могу поспорить, остановка здесь так и называется – «Церковь». Кажется, надо повернуть направо… Хорошо, что у меня имеется такая полезная вещь, как навигатор. Если бы не он, я потратила бы кучу времени, сверяясь с картой на мобильнике, чтобы добраться в малознакомый район города. Даже удивительно: я за рулем столько лет, должна за время своей деятельности исколесить Тарасов вдоль и поперек, но постоянно встречается незнакомая мне местность. К примеру, про то, что в Поливановке есть частная конюшня, я понятия не имела. По мне, здесь только дачники и живут – на одной трамвайной остановке я видела несколько пожилых женщин с сумками, которые, видимо, ожидали транспорт, дабы добраться до своего участка. Лето, сезонные работы в самом разгаре – народ развлекается на своих шести сотках прополкой сорняков или уборкой мусора, для сбора урожая сейчас рановато.

Миновав церквушку, я поехала дальше. По обе стороны тянулись приземистые домики – какие-то выглядели старыми и унылыми, какие-то смахивали на загородные особняки. Бедность и заброшенность вовсю соседствовали с вычурной роскошью, и создавалось странное ощущение нереальности окружающего. Мое внимание привлек красно-кирпичный дом с красивой, выполненной под стиль барокко решеткой калитки. Коттедж был украшен треугольными башенками, которые делали его похожим на маленькую копию средневекового замка. И рядом, как яркий контраст, – покосившаяся хибарка с зияющими дырами окон и полуразвалившимся крылечком. Непонятно, то ли это жилой домик, то ли нет.

Я ехала уже достаточно долго, а заброшенного кладбища видно не было. Видимо, я случайно его проскочила, несмотря на наличие навигатора. Зато впереди я заметила остановку маршрутки, где появления оной дожидались несколько человек.

Я подъехала к остановке и, высунувшись из окна, громко спросила, как доехать до конюшни или до ветеринарной клиники. Молодой парень лет восемнадцати растерянно пожал плечами, стоящая рядом с ним женщина тоже отрицательно покачала головой. Я удивленно протянула:

– Надо же, мне говорили, что и частная конюшня, и лечебница находятся рядом. Может, вы знаете Наталью Давиденко? Она хозяйка конюшни и работает в ветеринарной клинике.

– А, вы, наверно, имеете в виду зоологический центр! – наконец произнесла женщина. Я закивала.

– Это вам надо сейчас назад проехать и свернуть возле того большого дома, – начала объяснять моя собеседница. – Потом увидите кладбище, оно небольшое. Вот поезжайте вдоль него и сразу поворачивайте направо возле дома с коричневым забором. Это будет улица Златодольская, по ней поедете и увидите большие железные ворота с надписью: «Разведчик». Там пешком придется пройти – на калитке висит замок, но она не заперта. Пройдете, потом спросите кого-нибудь про зоологический центр, и вам подскажут!

Я поблагодарила женщину за подробное объяснение и сдала назад. Значит, проскочила нужный поворот, бывает.

Дом, о котором говорила женщина на остановке, был больше похож на сельский амбар. Строение явно не было жилым – о его предназначении я не имела ни малейшего представления. Хотя, может, я и права – вдруг здесь Наташа хранит сено для своих лошадей? Да нет, вряд ли – зачем ей амбар так далеко от конюшни? Судя по всему, этот «Разведчик» находится на другом конце Златодольской улицы, до которой, к слову сказать, я еще не доехала. Все-таки спрошу у хозяйки конюшни при случае, для чего используется этот дом, – хочу проверить свою догадку. Хотя я не о том думаю, мне надо отыскать пропавшую Алису, а не задаваться вопросами, где Наталья Давиденко хранит сено для своих животных.

Зато сразу за домом я увидела кладбище – не было сомнений, что погост давно заброшен, так как ни цветов, ни явных признаков того, что за могилами ухаживают, я не заметила. Только несколько покосившихся крестов да полуобвалившихся надгробий, почти полностью скрытых за сорняками и бурной порослью кустов. Наверное, создатели готических романов и рассказов в жанре «хоррор», или «ужастик», именно так представляют себе старое, забытое и людьми, и богом место захоронения. Впечатление усиливало кривое, покореженное дерево, которое росло неподалеку от проезжей дороги. Не хватало только старого, обглоданного червями черепа у его корней да оседлого призрака, выбравшего кладбище своим последним пристанищем.

«Странное место для зоологического центра и конюшни», – подумала я про себя, проезжая заброшенный погост. Видимо, эта Наталья – совсем не суеверный человек, далекий от предрассудков. В принципе я сама далеко не впечатлительная особа и считаю, что мертвых бояться бессмысленно – куда больше следует опасаться живых. Но со мной-то все понятно, а как насчет других? Неужели Алиса, молоденькая девушка, не испытывала некоторого замешательства, выбирая место для постоя своей любимой лошади? Тарасов, конечно, не столичный город, но у нас есть ипподром, где спокойно можно поставить коня, есть и другие конюшни – конный спорт сейчас популярен, и я сомневаюсь, что Поливановский район – единственное место для любителей верховой езды. Да, все больше и больше вопросов, на которые пока нет ответа…

Если конюшня – последнее место, где видели Алису до похищения, мне первым делом следует осмотреть всю близлежащую территорию. Вполне возможно, я обнаружу следы борьбы, а если повезет, найду и улики, свидетельствующие о том, что похищение было совершено где-то поблизости. Хуже, если Алиса пробыла на конюшне недолго, а потом еще куда-то поехала, где ее и похитили. Вряд ли она сообщила Наташе или своей подруге Лизе о собственных планах и поездках. Но опять же, я не уверена в своих предположениях. Лиза могла вместе с Алисой вернуться в город.

Надеюсь, Наташа сможет мне сказать, где живет Лиза – логично предположить, что в таком случае я наведаюсь к подруге Алисы. Честно говоря, мне кажется странным, что молодая девушка – по словам Павла Олеговича, его дочери вот-вот исполнится восемнадцать, – ни с кем из сверстников не общается. Живет замкнуто и все свое внимание уделяет одной лишь лошади. Да это не девчонка, а уникум какой-то! В наши дни подростки только и делают, что сидят в интернете целыми днями, ну, или зависают в клубах и устраивают бурные вечеринки. Дочка богатых родителей, которая никогда не знала нужды, которая может позволить себе все, что угодно, – сложно представить, что Алиса всем этим не пользуется. Да, что-то здесь не так, выходит, какая-то ненормальная семейка…

Несмотря на то что я понимала причину бестактного поведения Людмилы, мне все же не нравилась мать Алисы. Я не могла точно сказать, почему и что именно меня в ней настораживает, однако интуиция редко меня подводит. С самого начала я относилась к женщине с подозрением. В облике Людмилы все казалось фальшивым: и ее попытка скрыть свой возраст, и ее поведение, и ее манера говорить. Да, состоятельные женщины нередко пытаются избавиться от морщин, чтобы выглядеть молодо и привлекательно. А сорвалась Людмила потому, что боялась похитителя Алисы. Да и потом, она почти ничего не говорила во время своего визита ко мне, почему я не доверяю ей? В конце концов, не она же похитила свою дочь! Зачем ей это нужно?

Ладно, оставим мотивы, но почему Людмила попросила меня помочь? Она сама сказала, что я считаюсь одним из лучших частных детективов в Тарасове. Не глупо ли обращаться к профессионалу, когда тебе есть что скрывать? Может, Павел Олегович настоял на том, чтобы я занялась поиском Алисы, а Людмила согласилась, чтобы не вызывать подозрений? Может, она настолько уверена в своей ловкости и изобретательности, что не верит, будто я что-то узнаю о ней? Словом, надо бы ее проверить, вполне возможно, за безупречным обликом и внешним лоском скрывается гнилая правда.

Все эти размышления крутились в моей голове, пока я ехала по улице Златодольской, петлявшей вдоль приземистых частных домиков. Вскоре я увидела те самые большие железные ворота с надписью: «Разведчик», у которых следовало оставить машину. Я так и сделала – вышла на улицу, закрыла дверцу, проверила, все ли на месте в моей «рабочей» сумке. «Набор частного детектива»: отмычки, «жучки», удостоверение и пистолет Макарова – я всегда брала с собой на случай непредвиденных обстоятельств. Лучше уж забыть дома бумажник, нежели что-то из моего походного снаряжения. Я всегда должна быть во всеоружии.

Я толкнула калитку – как и говорила женщина на остановке, она была не заперта, – и вошла на територию. Точно такие же частные дома, калитки, кустарники, деревья… За воротами оказались все те же дачные участки, жилые дома, где работали в огородах люди. Так где же находится конюшня? Пока ничто не указывает на то, что здесь поблизости кто-то держит лошадей.

Я подошла к забору, за которым что-то старательно колотил топором пожилой мужчина, одетый в спортивное трико и грязно-серую майку. Трудился работяга с усердием – даже издали были видны грязные круги пота на его одежде, и мне показалось, что я ощущаю характерный запах. Конечно же, мне померещилось – какой запах пота на таком расстоянии? – и я вежливо окликнула мужчину.

– Простите, уважаемый! – крикнула я. – Не подскажете, где здесь конюшня?

Мужчина оторвался от своей работы и повернул ко мне голову. Замер ненадолго, а потом громко отозвался:

– Чего?

– Конюшня где? – уже громче повторила я. Видимо, мужик туговат на ухо, да и, судя по его внешнему виду, соображает с трудом. На его лице отразилась тяжелая мыслительная работа. Наконец он крикнул, как будто проблемы со слухом были у меня:

– Какая еще конюшня?

– С лошадьми, – начала объяснять я, сопровождая свои слова бурной жестикуляцией. – Лошади где? Зоологический центр мне нужен!

– Чего? – снова завел свою шарманку странный субъект. Я подумала, что зря трачу на него свое время – лучше поискать более толкового рассказчика. Все же сделала еще одну попытку:

– Мне нужны лошади. Наташа Давиденко здесь живет?

– А, вам клиника нужна! – на лице мужика возникло нечто, похожее на понимание. – Это прямо и наверх, только вы узнайте, когда Наташка принимает. Может, она в город уехала!

Я поблагодарила незадачливого работягу и направилась дальше по дороге. В крайнем случае поищу эту Наташу в зоологическом центре – похоже, конюшня если и есть, то она расположена совсем в другом месте. Но мне без разницы, где разговаривать с Наташей и Лизой – в клинике или в лошадином стойле. Зато если мои предположения подтвердятся и Алиса была на конюшне, я могу поспрашивать местных жителей, не заметили ли они что странное. Ну и конечно, все зависит от того, что я узнаю от Лизы и Натальи Давиденко.

Дорога, по которой я шла, резко свернула вправо, и я, погруженная в свои мысли, не сразу увидела большие ворота, которые сейчас были распахнуты настежь. Прямо возле них, у дороги, стояла большая лошадь странной масти – белая с коричневыми пятнами, и сонно смотрела вниз, пока женщина лет тридцати пяти бодро счищала скребницей с ее шерсти грязь. Одета женщина была в обтягивающие штаны с кожаными вставками и в сапоги – странная обувь для такой жаркой погоды. Клетчатая рубашка была небрежно повязана узлом на поясе, а волнистые волосы женщина собрала наверх в высокий хвост. Приглядевшись, я поняла, что сапоги на самом деле совсем таковыми не являются – обувь женщины составляли кроссовки на невысоком каблуке, а кожаные голенища у щиколоток заканчивались эластичными фиксаторами. Не могу вспомнить, как называется данная деталь одежды у любителей конного спорта – вроде краги или нечто подобное.

Женщина быстро двигала рукой со щеткой по телу лошади, зачищая той живот и бока. Временами она окрикивала кобылу по кличке – я поняла, что животное зовется Бабочкой, потому что женщина то и дело строго и громко произносила: «Бабочка, прими!» – и отталкивала кобылу от себя, если та норовила прижать женщину своим мощным крупом к забору. Я еще раз удивилась необычной внешности лошади – по мне, так такая расцветка вполне приемлема для коровы, но никак не для кобылы. Диковинная лошадь послушно отходила от женщины и, как мне показалось, откровенно скучала.

Про себя я обрадовалась, что так быстро нашла Наталью. На Лизу женщина не тянула – взять хотя бы возраст. Хотя дама и выглядела свежо и привлекательно, но на восемнадцатилетнюю подругу Алисы все же не походила. Мне казалось, что Лиза должна быть примерно одного возраста с пропавшей дочкой состоятельных супругов. Подростки обычно ищут себе друзей среди сверстников, возрастные границы стираются ближе к двадцати пяти – тридцати годам. Наталью Лиза и Алиса могут воспринимать как старшего наставника, но никак не рассматривать ее в роли подружки. Поэтому я подошла поближе, стараясь находиться на безопасном расстоянии от Бабочки – мало ли что взбредет в голову лошади, – и громко поздоровалась. Женщина подняла голову и тоже ответила приветствием, после чего я поинтересовалась:

– Скажите, а где мне найти Наталью Давиденко? Мне нужно с ней проконсультироваться.

– А это я и есть! – улыбнулась моя собеседница. – Чем могу помочь? Вы по поводу проката или вам зоологический центр нужен? Я сегодня выходная в клинике, но если у вас с животным домашним проблема, проконсультирую. Сейчас только Бабочку почищу, ее отработать нужно…

– Конечно-конечно, не смею вас отвлекать! – заверила я Наталью. – Мне надо кое-что узнать по поводу… по поводу лошадей. У вас ведь здесь конюшня?

– Да, – кивнула женщина. – Конюшня небольшая, три лошади всего. Бабочка, Стрелка и Янтарь. Вы опытный наездник или в первый раз?

Я помедлила с ответом. Потом пожала плечами.

– Ну как вам сказать… Опытной себя, увы, не назову…

– Тогда Бабочку вам пока не дам, – отозвалась Наталья. – Она сложная лошадка, с характером. У Бабочки один авторитет – ее хозяин, то есть я. Но детей она катает без проблем, а вот если на нее взрослый сядет, начнет характер показывать. С ней надо подружиться, несмотря на свои «загоны», она очень хорошая, мягкая в управлении, легко переходит на галоп. Если бы не ее дурь в голове периодическая, была бы чудо-лошадкой!

И Наталья нежно погладила кобылу по холке. Та фыркнула, то ли от удовольствия, то ли намекая хозяйке, что пора бы закончить чистку и заняться чем-то еще. В жесте Натальи я увидела просто безграничную любовь к лошади – даже удивительно, как много могут сказать о человеке его движения. А по Наталье сразу можно было сказать, что животных она любит и умеет с ними обращаться. Не сюсюкает – может при необходимости применить силу и проявить твердость, но никак не бездумную жестокость. Не знаю почему, но женщина сразу располагала к себе, с ней хотелось общаться, и разговор давался без всяких усилий.

– А у вас еще есть лошади? – плавно направила я разговор в нужное мне русло.

Наталья кивнула.

– Да, из них я могу вам предложить Янтарика. Это один-единственный наш конь, помимо него, на конюшне две кобылы. Он молодой, четыре года, еще не кастрированный. Но очень умный, хороший, мягкий в управлении, послушный. На нем можно ездить как опытному наезднику, так и новичку, его бы я вам дала под седло. Как, попробуете?

Мне показалось странным, что Наталья так легко дает незнакомому человеку лошадь, которая является собственностью Алисы. Что-то здесь непонятное… Я поспешила разобраться в ситуации.

– Замечательно! – воскликнула я. – Янтарь – ваш личный конь?

– Нет, – покачала головой Наташа. – Моя лошадь – Бабочка, а Стрелка и Янтарь находятся на постое. У Янтаря есть своя хозяйка, девочка Алиса. Ей родители подарили лошадь, и она раньше ездила на нем. Но где-то с полмесяца назад Алиса уехала с родителями за границу, попросила меня присмотреть за конем, разрешила давать его под прокат. Поэтому я и предлагаю вам Янтарика – Лизе трудно работать с двумя лошадьми, а у меня времени нет. Вот даже Бабочку не могу погонять толком, один выходной в клинике. А после работы я вымотанная, как не знаю кто, поэтому Бабочка не получает достаточной для нее нагрузки. А ведь лошадь должна каждый день бегать под седлом – рысью, галопом, не только шагом. Вот посвободнее буду, Бабочка по полной получит!

Наталья снова ласково потрепала лошадь. Я же раздумывала над словами женщины.

– Алиса уехала? – переспросила я. – Это точно?

– Ну да, – пожала плечами Наталья. – А что здесь такого удивительного? Девочка она не бедная, родители постоянно ее за границу возят. Она меня предупредила, сказала, что пока не знает, когда в Тарасов приедет. Конечно, для лошади не очень хорошо оставаться долго без хозяина, как и для другого животного. Ведь это не игрушки – даже собаке постоянно хозяин нужен, не то что коню. Но что поделаешь, Алиса ведь девушка молодая, ей и поездить хочется, а во время учебного года тоже занятость большая. Но ничего, вернется из поездки, снова сюда приедет. Она ведь любит Янтарика, это видно.

– Вы уверены, что Алиса сейчас находится за границей? – снова задала я тот же самый вопрос. Наталья посмотрела на меня со смешанным выражением лица, в котором читалось теперь удивление и какая-то подозрительность.

– Ну конечно, – пожала плечами она. – Алиса мне сама позвонила и сказала, что уезжает. Не думаю, что она говорила неправду – зачем? В конце концов, если бы Янтарь ей надоел, она бы предложила мне купить коня. Мне он очень нравится, к тому же я бы не стала осуждать Алису. Своя лошадь – дело очень ответственное, и нельзя требовать от юной девушки, чтобы она правильно оценивала свои силы. Да сколько таких случаев было – родители идут на поводу у своего ребенка, покупают лошадь или даже собаку, а потом выясняется, что животное никому не нужно. Но Алиса не такая: несмотря на то, что она никогда не знала проблем с деньгами, девочка не избалована. Я не могу сказать о ней ничего плохого.

– А я вот могу вам сообщить, что никуда Алиса не уезжала с родителями, – тихо проговорила я. – Я знаю ее отца и мать и недавно разговаривала с ними. Они уверены, что их дочь каждое утро едет к своему коню, проводит тут все свободное время. Павел Олегович сам вам звонил, чтобы узнать, где Алиса, правда, не смог дозвониться.

– Вы серьезно? – искренне удивилась Наташа. – Но… Алиса как минимум недели три здесь не появлялась, я ей не звоню – она же сказала, что не в Тарасове. Почему она солгала?

– Это я бы сама хотела узнать, – медленно произнесла я. – Наверняка она сочинила про свой отъезд, чтобы родители не знали, где она находится на самом деле. Им она говорила, что ездит на конюшню вместе с Лизой, а на самом деле занималась чем-то неизвестным. Кстати, Лиза ведь ездит к вам? Или она тоже куда-то собралась?

– Лиза каждый день приезжает, – кивнула Наталья. – Раньше из-за учебы она выбиралась раза три-четыре в неделю, а теперь без выходных, ей же и с Янтарем надо успевать работать по просьбе Алисы. Да, странно все это… Я ведь думала, Алиса жить не может без своего коня – она так радовалась каждый раз, когда его видела. И ездила неплохо, ей только галоп чуть-чуть подтянуть надо, и все.

– Лиза сегодня уже приезжала сюда? – поинтересовалась я.

Наташа покачала головой.

– Нет, но она скоро должна подъехать. Я собиралась вначале Бабочку отработать в леваде, а потом мы хотели в поля выехать. Я – на Бабочке, Лиза – на Стрелке. А Янтаря бы она потом в леваде на корде погоняла…

– Можно мне подождать ее? – спросила я. – Родители Алисы очень волнуются за дочку и просили меня узнать, где она. Думаю, если они с Лизой были в хороших отношениях, Алиса наверняка рассказала своей подруге, почему на самом деле она не может посещать вашу конюшню. Вы не будете возражать?

– Конечно, проходите. – Наталья кивнула на открытые ворота. – Можете пока во дворе посидеть, только к Бабочке сзади близко не подходите. Она и лягнуть может. Давайте я вас провожу. Бабочка, стой смирно!

Последнее было адресовано лошади, которая снова попыталась своим крупом прижать Наташу к воротам. Женщина ловко отодвинула лошадь, потом кивнула мне. Я обошла кобылу, описав солидный круг – не хватало мне еще схлопотать удар мощной ногой лошади. Все-таки не совсем понимаю лошадников – ехать верхом, по-моему, жутко неудобно и ненадежно. Кто знает, что взбредет в голову животному: оно и напугаться может, и понести, и на «свечку» встать. В этом отношении автомобиль куда безопаснее и надежнее, да и комфортабельнее. Конечно, конный спорт – это вид физической активности, этакое хобби для аристократов, но лично у меня никогда не возникало желания взгромоздиться на лошадь. Скорее, я попытаю свои силы в каких-нибудь автомобильных ралли – водить я обожаю и могу с уверенностью сказать, что получается у меня это превосходно.

Наташа проводила меня во двор, и я увидела весьма обширное пространство, хотя думала, что за воротами обычный дачный участок. Однако здесь находилась конюшня, представляющая собой вытянутый одноэтажный дом, и поле, огороженное забором. Видимо, здесь гоняли лошадей на корде – длинной веревке, как пояснила мне хозяйка Бабочки.

Левада – так называлось поле – предназначалась и для выездки лошадей. До манежа она, конечно, не дотягивала – манеж я видела на нашем тарасовском ипподроме. Он представлял собой огороженный участок весьма солидных размеров с расставленными по нему препятствиями для конкура – прыжков. У Натальи в леваде не было никаких барьеров, только лежали две палки – кавалети, через которые лошадь должна проходить, таким образом тренируя свои ноги. Наталья не слишком хорошо отзывалась о конкуре, считала, что такие прыжки калечат и изнашивают лошадей. В соревнованиях женщина никогда не участвовала, так как относилась к животным весьма бережно и трепетно. Пока я оглядывалась по сторонам, она коротко рассказывала про своих лошадей, наверное, чтобы я не слишком скучала. А может, она просто любила о них говорить. Судя по всему, Наталья была увлеченным человеком и могла часами рассказывать о своих животных. На конюшне находились не только лошади – едва я подошла к леваде, ко мне тут же бросилась симпатичная собака – спаниель по кличке Лада, а откуда-то издали я услышала грозный лай еще одного пса.

– Грей, тихо! – резко крикнула Наталья, потом пояснила: – Это мой сторожевой пес Грей. Когда кто-то приходит, я сажаю его на цепь, он очень большой и может запросто свалить человека с ног. А вот Лада дружелюбная, она очень ласковая и всех готова облизать с головы до пят.

Женщина проводила меня в конюшню, где я увидела еще трех лошадей. В крайнем стойле, или деннике, как оно называется по науке, жевал овес белый толстый пони, в соседнем находилась лошадь темного окраса, в неярком свете казавшаяся и вовсе черной, а в самом дальнем деннике бил копытом высокий поджарый конь, то ли коричневый, то ли темно-рыжий.

– Янтарь, тихо! – крикнула Наталья громко. Я поняла, что копытом бьет именно жеребец Алисы, и на вид он мне показался совсем не таким спокойным и надежным, как описывала его хозяйка конюшни. Янтарь выглядел нервным и неуравновешенным, я бы сказала, истеричным. С такого вполне станется подорваться в резкий галоп, не слушая команд всадника, или совершить еще какую-нибудь подлость. Я недоуменно посмотрела на женщину.

– Это Янтарь? – удивилась я, кивая в сторону крайнего денника. – По-моему, он какой-то буйный…

– Это от того, что он простаивает уже два дня, – пояснила Наталья. – Лиза вчера не успела поработать с ним, и позавчера он только в леваде гулял. Если лошадью не заниматься, то есть не заставлять ее бегать рысью и галопом под всадником, то она начинает беситься и дурить. Появляются вредные привычки, которые следует на корню пресекать, чтобы в голове лошади они не закрепились. Вот у Янтаря это – битье копытом по полу. За это лошадь следует наказывать – пока он прекращает от громкого голоса, но боюсь, что, если совсем застоится, придумает еще что-нибудь. Если Лиза сегодня не сможет на нем отъездить, я возьмусь. Лошадь-то хорошая, породистая. Почти чистокровный араб, это по нему видно. Очень красивый конь, но ему нужен внимательный и опытный хозяин. Алиса – способная девочка, она быстро понимает все, чему я ее учу. Если бы она уделяла Янтарю столько же времени, как в начале, уверена, он бы стал чудесной лошадью.

– Может, Алисе надоело это увлечение? Я имею в виду верховую езду, – предположила я. Наталья с грустью пожала плечами.

– Вполне возможно, если она сказала мне неправду про отъезд, – вздохнула она. – Очень жалко, они были прекрасной парой. Янтарь так подходил ей, смотрелись они очень грациозно. И взаимопонимание между ними было – я нарадоваться не могла, честно говоря. Вообще я терпеть не могу безответственного отношения людей к животным. Меня просто из себя выводит, когда люди заводят собаку, а потом бросают ее – якобы не справились или надоела. Животное-то в чем виновато? Люди почему-то не осознают своей ответственности – воспринимают животных как диванные игрушки, и только. А собака, кошка, даже хомячок – это как маленький ребенок, им нужны забота, внимание, уход. Лучше вообще никого не заводить, чем так – наиграться и бросить. Вот Алиса мне казалась очень ответственной и серьезной девушкой, я была в ней полностью уверена. Да и сейчас я думаю, что у нее была какая-то веская причина солгать мне. Может, в семье проблемы, а она не хотела говорить?

– Вроде у нее с родителями все в порядке, – возразила я. – И они искренне уверены, что их дочь днями напролет тренирует Янтаря под вашим чутким руководством. Если я расскажу ее отцу и матери, что она якобы уехала за границу, они очень удивятся.

– Может, она в неприятную историю попала? – с волнением в голосе предположила Наталья. – Вдруг что-то случилось и она поэтому никому ничего не может сказать? Вы поймите, я не выгораживаю Алису, но вроде в людях я хорошо разбираюсь и сразу вижу, как они на самом деле относятся к животным. И друг к другу. К примеру, у меня на постое была лошадка – Хонда, которую выкупила с ипподрома одна девочка, Надя. Надя училась в десятом классе и упросила родителей купить ей лошадь. Она приезжала ко мне на конюшню и буквально липла к лошадям: и косички им заплетала, и чистила, даже просилась денник отбить. В общем, вселенская любовь к лошадям. Но я сразу поняла, что девочка со временем охладеет и перестанет появляться на конюшне. Родители у Нади были обеспеченные, они пошли у нее на поводу и купили Хонду. Первое время Надя приезжала на конюшню сразу после школы, даже прогуливала уроки – все носилась по полям на Хонде. Она ведь и всадницей была талантливой, у нее сразу и рысь получилась, и на галопе держалась уверенно. Но прошло полгода, и появляться Надя на конюшне стала реже. Все оправдывалась проблемами в школе, учебой. Я ей верила – старшие классы, нагрузка большая. А потом выяснилось, что на уроки девочка не ходила, подружилась с нехорошими ребятами, которые научили ее курить, пить пиво и даже баловались какими-то наркотиками. В результате конный спорт Надя забросила, сказала мне, что лошадь ей не нужна и она ее продает обратно на ипподром. Из талантливой наездницы вышло не пойми что – родители ее пристроили в престижный университет, но не знаю, чем там все дело закончилось. Мне Хонду было очень жалко, но я не могла держать сразу двух лошадей – Бабочку-то с трудом удается. Хоть и работаю на трех работах, денег не хватает, поэтому вторую лошадь я позволить себе не могла. Благо нашелся покупатель хороший – Хонду взяла себе моя подруга Татьяна, она живет в Лосогорском районе, у нее там нечто вроде родового поместья. Это как сельский дом, в котором она проживает, с конюшней. То ли семь, то ли уже восемь голов… Но это уже частности, а смысл таков, что собственная лошадь – это очень большая ответственность.

– Поучительная история, – заметила я. – Но Алиса не говорила о том, чтобы продать Янтаря?

– Нет, и речи не было, – покачала головой Наталья. – Наоборот, Алиса меня уверяла, что как приедет, тут же займется конем. И жалела, что приходится уезжать – вроде как родители заставляют, а она не хочет. Даже поверить сложно, что она врала…

Внезапно я услышала чьи-то шаги – кто-то направлялся в конюшню. Наталья прервала свой рассказ, и мы одновременно повернули головы в сторону входа. В дверях показалась невысокая девичья фигурка – вновь прибывшая быстро вошла в дом и громко поздоровалась:

– Наташ, привет! Ой, здрасьте…

Последнее приветствие относилось ко мне. Я внимательно оглядела девушку.

На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Довольно крепкого телосложения, но не полная – скорее, спортивная. Худышкой ее явно не назовешь, однако фигура ее была гармоничной и ладной, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Густые светло-русые волосы были заплетены в две косы, синие джинсы обтягивали стройные, крепкие ноги, из-под легкой жилетки выглядывала светло-голубая рубашка. Своим внешним видом она напоминала девушку-ковбоя из вестернов. Такую легко представить верхом на резвом коне, рассекающей бескрайние пространства прерий. На лице – никакой косметики, она даже тональным кремом не пользовалась, чтобы замаскировать веснушки, от которых женщины всегда стремятся избавиться. Впечатление Лиза – а я уверена, это была подруга Алисы, – производила самое приятное.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я с девушкой. – Вы ведь Лиза, так?

– Да, – кивнула вновь прибывшая. – А откуда вы меня знаете? Наташа сказала, что я приду?

– Я ищу вашу подругу, Алису, – проговорила я. – Алису Сафронову, хозяйку Янтаря. Вы можете сказать, где она?

– Она уехала, – быстро ответила Лиза. – Вам Наташа не говорила? Не знаю, когда вернется.

– Вам так она сама объяснила свое отсутствие на конюшне? – продолжала я допытываться. Наташа внезапно заявила, что вынуждена нас оставить – надо дочистить Бабочку, – и вышла, а я пристально посмотрела на девушку. Лиза взглянула на меня, как мне показалось, несколько враждебно, словно разговор ей был неприятен. Весь ее вид выражал недовольство, точно я ее отвлекаю от важного дела. Я предпочла не обращать внимания на столь яркий негативизм и продолжала:

– Вы наверняка знаете, что Алиса никуда не уезжала, – заявила я уверенно. – А согласились подыграть подружке, чтобы ни Наташа, ни ее родители ничего не заподозрили и не задавали лишних вопросов. Алиса ведь сообщила вам, почему она не появляется на конюшне? Чем она занималась все это время?

– Да с чего вы взяли все это? – воскликнула девушка возмущенно. – Алиса сказала, что уезжает, вот и все! Я впервые слышу, что она в Тарасове!

– Вот видите, вы сами сказали, что ваша подруга в городе, – тут же заметила я. – Не пытайтесь меня провести, я все знаю. Думаю, Наташа не обрадуется, если я скажу, что вы на пару дурили ее!

– Никого я не обманывала! – голос Лизы стал еще выше, она с трудом сдерживала свое негодование. – Что вам вообще от меня нужно? У меня нет времени на эти пустые разговоры, если вам нужна Алиса, так езжайте к ней и говорите с ней! Я здесь при чем?

– А при том, что Алиса пропала, – с нажимом проговорила я. – И где она, никому не известно. Возможно, с девушкой случилась беда, ее запросто могли убить или похитить. Вы – последняя, кто видел ее в живых. Если вы действительно дружили с ней, то должны сказать, когда и при каких обстоятельствах вы ее видели, что она собиралась делать, почему солгала Наташе. Или вам удобнее разговаривать в отделении полиции?

Я намеренно припугнула девушку, так как чувствовала, что она что-то скрывает. Наверняка Алиса попросила Лизу прикрыть ее перед Наташей и доверила ей своего коня. Возможно, девушку кто-то заставил сделать это, а потом и похитил. Как бы то ни было, Лиза была моей единственной зацепкой.

– Алиса пропала? – с удивлением в голосе переспросила Лиза. – Но… но я правда ничего об этом не знаю! Когда?

– Сегодня утром она не пришла домой ночевать, – пояснила я. Про похитителя не стала говорить – на всякий случай промолчала. – Ее родители места себе не находят, не знают, у кого дочь может находиться. Кроме вас, насколько я знаю, подруг у нее нет, Алиса девушка необщительная. Поэтому только вы можете помочь найти ее!

Лиза переминалась с ноги на ногу, потом поднесла руку ко лбу. Словно не решив, что за жест она собиралась сделать, потрогала свою косу, потом опустила руку. Посмотрела на меня растерянно, почти что испуганно.

– Как такое могло случиться… – пробормотала она. – Даже подумать не могла, что Алиса пропала. Честно, я не знаю, где она может быть. Я сама удивилась, когда она сказала, что некоторое время не сможет посещать конюшню и заботиться о Янтарике. Я подумала, у нее какие-то проблемы, в которые она не хочет ввязывать своих родителей, а потому и соврала Наташе про отъезд. Я не лезла к Алисе в душу – она сама бы рассказала, если бы хотела. Конечно, мне не нравилось, что она бросает своего коня, так ведь не делают. У лошади должен быть один хозяин, если ее не хотят испортить. Знаете, что вытворяют на ипподроме прокатные кобылы? Я их зову «клячи». Животные в этом не виноваты, их люди испортили, да оно и понятно. Инструкторы за деньги сажают любого человека на лошадь, и не важно, умеет он ездить или нет, главное, чтобы доллары платил. А в результате лошадям отбивают спины неумелым галопом, делают их тугими на рот из-за того, что вечно натягивают на себя поводья… По мне, если уж решил завести лошадь, так сам работай с ней, а не перекладывай эту задачу на других. Я сказала Алисе, что ничего хорошего из этого не выйдет, если я буду ездить на Янтаре. Или даже Наташа, несмотря на то что она очень опытный наездник. Но лошадь-то не собираются отдавать в прокат, зачем приучать коня к другим? Алиса сказала, что все понимает, но у нее трудности, и попросила меня не выдавать ее. Мы с ней раньше очень дружили, поэтому я согласилась не рассказывать Наташе правду. Но я не думала, что Алиса пропадет. Я надеялась, она уладит свои проблемы и вернется и все будет как раньше.

– Неужели вы не поинтересовались, какие у Алисы проблемы? – удивилась я. – Вы же подруги, обычно близкие друзья делятся друг с другом всем.

– Ну, как вам объяснить, – замешкалась Лиза. – Мы подруги, это верно. Но не такие, как принято считать – мы, например, никогда не ходим на какие-то вечеринки, как наши одноклассницы. Не устраиваем пикников, не выбираемся вместе на отдых. Мы встречаемся с Алисой только на конюшне, и все. У нас только один общий интерес – лошади, поэтому Алиса вполне могла не посвещать меня в детали своей личной жизни. Не поверите, но я даже не знаю, есть ли у нее парень. Мне кажется, что нет – Алиса, как бы это сказать… Она никого не впускает к себе в душу. У нее поэтому проблемы с друзьями, точнее, их и вовсе нет. Она не стремится поддержать разговор, всегда молчит. Мы с ней и общаться-то не сразу стали – поначалу приезжали вместе к Наташе, потому что у меня своя лошадь, у Алисы – своя. А потом стали немного общаться – в основном советами обменивались. Ну и обсуждали магазины конной упряжи, где что купить, какой вальтрап лучше… У нас ведь у каждой своя амуниция, даже скребницы для каждой лошади свои. У Наташи стараемся ничего не брать, чтобы ее не напрягать и себя в долгу не чувствовать. Она наш общий наставник плюс ко всему арендодатель денников. Не подумайте, что у нас плохие отношения с ней – наоборот. Но как-то и Алиса, и я решили, что для наших лошадей у нас все будет свое, личное. Вот и завязалась такая дружба своеобразная… Не знаю, если бы мы не встретились с Алиской здесь, на конюшне, то вообще пересеклись бы когда-нибудь? Уверена, что нет. У меня родители ведь тоже не бедняки, это я без хвастовства говорю. Да и легко догадаться: свою лошадь завести – это немалые деньги нужны. Мало купить, а содержать как? Аренда, корма, амуниция, ветеринар… Короче, если не зарабатываешь солидные деньги, и не мечтай о таком. Я хоть и пытаюсь найти подработку, чтобы от родителей не зависеть, пока ничего не получается. Учеба, конюшня… Поэтому приходится смириться, что обеспечивают меня мать с отцом, но одно могу сказать – деньги я не просаживаю, алкоголь или сигареты на дух не переношу, тусовки вообще презираю.

Мне показалось, что девушка оправдывается передо мной. Я внимательно посмотрела на Лизу. Богатого человека видно издалека – по дизайнерской одежде, стильной прическе, ухоженной внешности. Но если бы я не знала, что у Лизы своя лошадь и обеспеченная семья, то ни за что бы не догадалась, что она из богатых. Джинсы самые обычные, да такие разве что в секонд-хендах покупают. Рубашка тоже потрепанная, совсем не модная, молодежь подобную одежду сейчас не носит. Волосы некрашеные, заплетены собственноручно, украшений – никаких. То ли это рабочее обмундирование девчонки, то ли она всеми силами пытается выглядеть, как все, небогато. Стесняется, что ли, своих обеспеченных родителей? Вон как объясняет, что лошадь у нее своя, но она пытается работать, как будто недовольна собственным богатством. Да, странная девочка, что тут скажешь… Другая бы пользовалась родительскими средствами, одевалась бы в самых модных магазинах или шила одежду у известных дизайнеров. А Лиза совсем другая, или это только показное? Может, она хочет казаться не той, кем является на самом деле?

А может, это просто комплексы, которых так много у подростков и у людей, не вступивших в пору зрелого возраста. Кому-то не нравится собственная внешность, кто-то переживает из-за отсутствия денег, а кто-то – наоборот, из-за того, что их некуда девать. Наверно, у Лизы не так много друзей, и она считает, что с ней общаются только из-за благосостояния ее родителей. Ну да не имеет значения, что и почему не так у этой девушки – я выяснила одно: похоже, она не знает, где находится Алиса. По крайней мере, у меня нет поводов подозревать Лизу в том, что она что-то скрывает. На первый взгляд ей это незачем делать, если, конечно, она рассказала правду про свою дружбу с пропавшей дочкой Сафроновых. Хотя… А что, если Лиза вздумала устранить Алису из-за зависти? Ведь у подружки такой породистый конь, араб, может, Лиза вздумала себе забрать еще одну лошадь? А говорит Наталье, что не может отработать Янтаря из-за усталости и недостатка времени, только потому, что хочет избежать подозрений?

Я внимательно посмотрела на девушку и поинтересовалась:

– А вы давно купили себе лошадь? Я имею в виду Стрелку?

– Да, два года назад, – тут же отозвалась Лиза. – Стрелка мне сразу понравилась. Она классная, вообще лошадка без проблем. Знаете, я ее «диванчиком» называю – на нее сядешь и спокойно едешь, хоть строевой рысью, хоть учебной, хоть галопом. Она вообще – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – курорт, а не кобыла. Конечно, плохо, что я так привыкла к Стрелке – мне сложнее управляться с Янтарем. Он тоже вроде ничего, но рысь у него другая, он частит сильно. А если разгонится где-нибудь в полях, так вообще швейная машинка. Уж на что я считаю себя опытной наездницей, но иногда с ним трудно управиться. Порой не знаю, как мне самой двигаться и какое положение тела занять, чтобы и из седла не вылететь, и спину лошади не отбить. Короче говоря, с Янтарем должен работать один хозяин, который к нему привык и знает его повадки. Честно говоря, я с нетерпением все ждала, когда Алиса приедет: я и так устаю, потому что не только на лошади езжу, но и Наташе помочь стараюсь. Пони иногда выгуливаю, на Стрелке стараюсь два часа поскакать, чтобы у нее дури в башке не появилось. А потом еще Янтарь со своей «швейной машинкой», то еще удовольствие. Вы только Наташе не говорите, ладно? Она ведь считает меня энерджайзером, на одной лошади погоняла, потом – на другой… А я взяла в привычку халявить – после Стрелки Янтаря на корде работаю, и будет. Но надо и под седлом его гонять, а то совсем отвыкнет конь от всадника.

– А Стрелка – породистая лошадка? – полюбопытствовала я.

Лиза задумалась.

– Ну как сказать, – пожала она плечами. – Если вы имеете в виду, чистокровка она или нет, то, скорее всего, нет. У каждой лошади же куча всего понамешано, так и не определишь. Были у нее в крови и орловские рысаки, это я точно знаю. Может, упряжные тоже, может, что-то от тяжеловоза досталось. Это надо в предках Стрелки копаться, чего я никогда не делала. Или догадываться по ее внешнему виду и манере поведения. Она спокойная, рысь хорошая – значит, есть и полутяж, и рысистая. Галоп тоже прекрасный, а еще Стрелка не бесится, очень уравновешенная. Ничего не пугается, что тоже плюс. Ей без разницы, пакет ли шуршащий по дороге встретится, или грузовик проедет – даже ухом не ведет. Могу сказать, мне жутко с ней повезло – даже не думала, что так будет, когда ее покупала.

– И вам не было завидно, что у Алисы – чистокровный араб? – Я придала голосу нотки удивления.

Лиза тоже удивилась, потом сказала:

– Да мне-то какая разница? Я ж не на выставки Стрелку вожу, мне хоть кто она будет, все равно. Главное – характер, а Стрелка – самая лучшая лошадь в мире! Я с ней никогда не расстанусь, это моя любимая лошадь! Кроме нее, мне никто не нужен, и она тоже меня любит!

Да, видимо, Лиза нисколько не завидует Алисе – вон как она рассказывает про свою лошадь. Следовательно, у нее нет причин устранять подружку – Янтарь Лизе не нужен, в искренности слов девушки я уже не сомневалась. Более того, подруга Алисы ждет с нетерпением, когда та сможет ездить на своем коне, а значит, Лиза не имеет отношения к исчезновению Сафроновой.

– Когда вы в последний раз видели Алису? – полюбопытствовала я.

Девушка нахмурилась.

– Ой, я точно не могу сказать… Может, недели три назад, а то и больше. Когда она в последний раз сюда приехала, сказала мне, что некоторое время не сможет появляться на конюшне, и просила присмотреть за Янтариком. Я тогда не знала, что она пропадет надолго, но сказала, что ни я, ни Наташа Янтарю хозяйку не заменим. Честно говоря, я разговаривала с Алисой немного резко – ведь такое поведение с ее стороны было несерьезным и легкомысленным. Я не понимаю, как так можно – бросить свою лошадь. В общем, меня это немного вывело из себя. Я ведь считала, что Алиса относится к Янтарю так же, как я к Стрелке или Наташа – к Бабочке, что для нее свой конь – это нечто большее, чем домашнее животное и тренажер или средство передвижения. Трудно объяснить, да вы и не поймете, наверно, но лошадь для меня – это самый близкий друг, который меня никогда не предаст и не оставит. Я нужна Стрелке, а она нужна мне. Я никого так сильно не люблю, как ее. Даже родители для меня отходят на второй план, потому что они не понимают порой меня, а порой просто не слышат. Им я не нужна так сильно, у них – своя жизнь. И только у нас со Стрелкой – одна жизнь на двоих. Думаю, так будет всегда, и это хорошо. Мне не нужны другие люди, и никакие проблемы не станут для меня выше, чем моя Стрелка.

– Надо же, какие у вас с ней отношения! – удивилась я. – А как ваши друзья относятся к вашему… увлечению?

– А никак, – пожала плечами Лиза. – Я же говорила вроде, у меня друзей нет. Точнее, я общаюсь только с родителями, Наташей, ну и Алисой. Вот и все – в школу я ходить не люблю, хотя она «понтовая», там одни обеспеченные учатся. Меня от них тошнит: у девчонок один интерес – шмотки да обувь. И вечеринки в клубах. Как будто, кроме этого, в жизни нет ничего хорошего. Ну и конечно, курорты летом. Вечно выкладывают в сетях свои фотки – где они были. Стандартная фотография – пляж, море, какая-нибудь красотка в купальнике и с коктейлем пинаколада в руках. А весной этой совсем с цепи сорвались, только и разговоры что о платьях на выпускной. И о чем, вы думаете, мне с ними разговаривать? У меня все вещи лошадьми пропахли, и некоторым это не нравится. Одна одноклассница, помню, как-то спросила меня, какими я духами пользуюсь. Я сперва не поняла, сказала, что забыла марку. А она мне так деликатно, с улыбочкой, говорит: «Купи себе Jar Parfums Bolt of Lightnings, они тебе понравятся – вроде букет запахов тертой смородины, свежескошенной травы и сломанных веток. Можно заказать в интернет-магазине, они продаются только в Париже, но духи супер. Заодно и запах перебьешь свой!» Мне так обидно стало, описать не могу. Нет, как будто я бомж какой-то – шляюсь по помойкам.

– И что вы ответили? – поинтересовалась я.

Лиза хмыкнула.

– А ничего. Поставила эту дуру на место. Говорю – сама себе духи заказывай, у меня самый любимый запах – это лошадиный. Чем восемьсот долларов за флакон какой-то химии отдавать, я лучше себе седло закажу для выездки. Оно самое удобное – и Стрелке под ним комфортно бегать. Ну да это я к тому говорю, что в классе меня считают белой вороной. Сперва девчонки все спрашивали, а как это – на лошади ездить и можно ли делать фотосессии, одна даже сказала, что хочет сфотографироваться в бальном платье верхом. Типа того, сколько хочешь за то, чтобы арендовать Стрелку для фотосессий. Ну, я сразу отшила ее – говорю, Стрелка бешеная лошадь, она никого близко, кроме меня, не подпускает. Послала ее на ипподром или на другую конюшню – пусть там фотографируется. Еще не хватало, чтобы какая-то кукла разукрашенная на мою Стрелку садилась! Та моя одноклассница обиделась сразу, начала за спиной моей всякие сплетни разводить. Вспоминать противно.

– Да, тяжело вам приходится, – сочувственно проговорила я. Лиза закивала – похоже, для нее это была больная тема.

– Вы даже представить себе не можете, что про меня в школе говорят! – заявила девушка. – Что я ненормальная, сумасшедшая… Все мне пытались внушить сперва, что я должна непременно на фитнес записаться – мол, похудеть мне надо. Типа того, на модель я совершенно не похожа, на людях мне должно быть стыдно появляться, потому что все девушки моего круга – худые и стройные, а я как бельмо на глазу. Я на это сказала, что мне абсолютно наплевать на то, как я выгляжу, а все эти современные стандарты красоты пусть засунут себе в… Ну, понятно куда. Потом что у меня нет парня – это вообще нонсенс. Раз я ни с кем не встречаюсь, значит, я лесбиянка, страдающая зоофилией, и асексуал в одном лице. Ну это нормально, по-вашему? Нет, я все понимаю, но почему попросту нельзя оставить меня в покое? Зачем всю эту грязь развозить? Они уже нас с Алиской записали в любовницы – вроде как мы с ней встречаемся. Вообще жесть какая-то! Я сначала возмущалась, говорила, что это все бред собачий, но оттого только хуже стало. Кристинка, та девка, которая мне духи советовала, вообще стала спрашивать, в какие клубы для лиц с нестандартной сексуальной ориентацией мы с Алиской ходим. После этого я несколько дней школу прогуливала – не хотела появляться среди этих акул. Но пришлось – классная домой позвонила, родители заставили на уроки ходить. Пригрозили, что, если буду пропускать занятия, мне запретят ездить на конюшню. Подумали, что я из-за Стрелки учебу забросила. Ну не объяснять же им, что я не имею ничего против учебы, просто неприятно мне находиться полдня с людьми, которые меня в лесбиянки записывают и всячески меня унижают! Пришлось стиснуть зубы и ходить в школу. Скорее бы окончить ее…

– Мне кажется, одноклассницы просто вам завидуют, – предположила я. – Вы очень увлечены своим делом, я имею в виду лошадей, вот они и видят, что вы человек более серьезный, чем они, потому и пытаются всячески вас уязвить.

– Да я сама это понимаю, – кивнула Лиза. – Только мне от этого не легче. Я же человек, а не робот, мне тоже обидно бывает. Да кому приятно, когда его грязью поливают? Сомневаюсь, что к этому можно привыкнуть. Вот и получается, что Наташина конюшня – моя единственная отдушина, место, где никто про меня ничего плохого не думает и не говорит. Стрелка меня любит, Наташа тоже хорошо относится ко мне. Я решила, что после школы поступлю в ветеринарный колледж, а после буду работать у Наташи в ветеринарной клинике. Родители, понятное дело, про это не знают. Скажи я им, такой скандал поднимут, подумать страшно. Они ведь хотят, чтобы я престижную профессию получила, на худой конец – иностранные языки пошла изучать. Чтобы потом за границу уехать. Но мне об этом думать тошно – а как я Стрелку оставлю? Да не будет такого никогда в моей жизни!

– По-моему, ветеринар – очень хорошая специальность, – возразила я. – По крайней мере, у вас всегда будет работа, сейчас это очень востребовано!

– Ага, – согласилась со мной девушка. – Но представьте себе, как возмутятся мои родители, если узнают, что я буду возиться с бездомными собаками, кошками и принимать роды у коров! Это у Хэрриота так все замечательно, он же жил не в наши дни. Помните книгу – «О живых созданиях, больших и малых»? Хорошая книжка, моя любимая. Я в детстве ее прочла и с тех пор мечтаю стать таким же хорошим ветеринаром, как сам автор. Только моим родителям этого не объяснишь. Они хотят, чтобы я занималась непыльной работенкой, которая приносит огромный доход. Свой бизнес тоже в тему. Ну и переводчиком стать можно. А я терпеть не могу английский, меня раздражает произношение англичан и американцев. Терпеть не могу Америку, они там все умственно отсталые!

– Ну почему же все? – протянула я. – Конечно, есть много такого, с чем я не согласна, но не все же люди там глупые.

– Да ну, по-моему, все, – махнула рукой Лиза. – В общем, мораль такова. На переводчика я учиться не хочу, и вообще надоело все делать по указке.

Она ненадолго замолчала, потом вдруг спохватилась:

– Ой, вы извините, но я с вами заболталась. Мне же Стрелку надо отработать и Янтаря погонять. А это довольно долго, если сейчас не начну, задержусь тут дотемна. Я-то не против, но родители…

– Да-да, я все понимаю, – кивнула я. – Не стану вас отвлекать. Но если вы что-то вспомните про Алису или она вам вдруг позвонит, сообщит, где находится, – вот мой номер телефона. Зовут меня Татьяна, я вроде забыла представиться. Очень вас прошу, наберите меня, потому что мне очень нужно найти вашу подругу.

Я протянула девушке визитку – благо обзавелась наконец карточками, для удобства, – и та сунула ее в карман. Вряд ли, конечно, Лиза мне позвонит, так как она, похоже, и не знает о похищении Алисы. Но, как говорится, надежда умирает последней.

Я не стала больше задерживать Лизу, вышла из конюшни. Наталья уже давно почистила Бабочку – она отвязала лошадь от забора и сейчас сидела верхом, стройная и грациозная, точно амазонка. Я не удержалась – застыла на месте, любуясь столь гармоничной картиной, после чего еще раз поблагодарила хозяйку конюшни и тоже попросила мне позвонить, если Алиса объявится.

– Я оставила вам свою визитку, – пояснила я. – В конюшне, на столике, где лежат щетки.

– Хорошо, жаль, что я ничем не смогла вам помочь, – отозвалась женщина. – Но если вы будете общаться с Алисой, скажите ей, что Янтарь очень нуждается в хозяйке. Ни я, ни Лиза не заменим ему его владелицу.

– Конечно, – пообещала я и еще раз поблагодарила Наталью за уделенное мне время. Та попрощалась со мной, затем пришпорила Бабочку, присвистнула, и лошадь послушно побежала мягкой рысью, унося вдаль ловкую наездницу.

Я давно не слежу за тем, какой сегодня день недели, сколько времени. Примерно могу сказать, какое время года, и то не факт. Вроде лето или поздняя весна, судя по погоде. Но разве мне это важно? Совсем нет. Важно только одно – на улице тепло, а значит, можно ночевать под открытым небом. Это для меня самое главное, все остальное неважно. И еще – совсем забываю один немаловажный факт. Вокруг меня – бескрайние пространства свободы. Поля, леса, где-то – дорога. Я порой смотрю на синие таблички с трехзначными цифрами – это обозначения километров. «Километры хорошего настроения» – так назывался фотоальбом, который был выложен в соцсети у одной моей давней знакомой. У нее там были разные фотографии какой-то прогулки. У меня своя прогулка, только многодневная. Но прогулка приносит мне просто замечательное настроение. Не хорошее, а волшебное. И взрыв адреналина – чувствуешь просто безграничную свободу. И безграничное количество возможностей, как будто ты не человек, а нечто большее. Нечто совершенное, существо без преград и ограничений.

Я не знаю, где нахожусь – в каком-то промежуточном пространстве между населенными пунктами, названия которых перемешались в голове. Не знаю, куда иду – только вперед, не сворачивая в сторону. Точнее, сворачивать приходится, потому что двигаться по дороге опасно и не слишком разумно. Нет, когда есть возможность, я предпочитаю двигаться по пересеченной местности и, если уж совсем нет вариантов, передвигаюсь по трассе.

Этакий марафон, гонка на выживание. Интересно, кто выйдет победителем? Хочется верить в то, что этим кем-то окажусь я. Нет, неправильная формулировка. В любом случае я останусь победителем. Хотя бы потому, что я уже нахожусь здесь, что у меня все получилось. Теперь главное – соблюдать осторожность и быть предусмотрительным и не совершать глупостей. А глупости я уже давно не совершаю. Каждое мое действие продумано и безоговорочно верно. Иначе, еще раз повторю, все сложилось бы иначе.

Бескрайняя дорога – сказка странствий, как говорится. Идти можно бесконечно долго, но не весь путь придется совершить на своих двоих. Со временем можно воспользоваться автостопом – безотказный вариант. Нет сомнений, что до конечного пункта мне удастся добраться быстрее, чем можно предположить.

А пока – бесконечный путь. Кое-где удается перекусить на халяву – надо только проявить некоторую долю изобретательности. К тому же у меня есть деньги, но пользуюсь я ими только в самом крайнем случае. Приходится забыть о брезгливости – при желании вдоль трассы можно запросто найти выброшенную еду. Что поделаешь, когда желудок подводит от голода, не до избирательности. Зато энергии хоть отбавляй, ума не приложу, откуда она берется. Возможно, это эйфория от очередной своей победы, своего триумфа…

Глава 3

Вернувшись вечером домой после посещения Наташиной конюшни, я пребывала в некой растерянности. Единственная зацепка по делу Алисы, которая у меня была, ни к чему не привела – выяснилось, что пропавшая девушка врала всем подряд: и родителям, и подруге, и Наташе. Людмила Игоревна и Павел Олегович искренне верили в то, что их дочь каждый день занимается с собственной лошадью, тогда как на самом деле Алиса бросила Янтаря, оставив его на попечение Лизы и Наташи. Самой Наташе сообщила, что уехала на отдых, дабы та не звонила родителям и не спрашивала, почему хозяйка Янтаря не появляется в Поливановском районе. А Лизе девчонка попросту сообщила про какие-то свои проблемы. На ум приходили самые разные варианты: Алиса могла ввязаться в сомнительную авантюру, натворить каких-то дел, а потом бросилась их улаживать, в результате чего ее похитили.

Но что за неприятности постигли юную барышню, у которой на первый взгляд есть все, что душе угодно? Может, Алисе оказалось мало собственной лошади, мало светских развлечений, которые она могла себе при желании позволить? Вдруг она захотела чего-то большего от жизни, и это привело ее к катастрофе? Например, наркотики. А что, многие состоятельные подростки настолько пресыщаются всевозможными удовольствиями, что начинают пробовать нечто запретное. Получают от этого радость, кайф, так сказать. Подсаживаются на иглу и – пожалуйста, жить не могут без очередной дозы. Попадают в зависимость от поставщиков наркотиков, идут на что угодно ради порции героина, кокаина и иже с ними. Совершают преступление. Скрываются от закона, добывают новую дозу, затем – снова преступление. Замкнутый круг, из которого нет выхода. Может, неприятности Алисы из числа мною перечисленных? Ради наркотиков девушка забросила свою лошадь и отправилась улаживать свои проблемы. А что, логично, надо только добыть доказательства, подтверждающие мою теорию. И похитили девчонку из-за этого и теперь требуют выкуп. Надо только найти какие-нибудь шприцы или следы от наркотиков, которые незаметны обычному человеку, но у меня взгляд на такие вещи наметан. Если Алиса кололась не только в каких-нибудь подпольных клубах или на квартире у дилера, но и в своей собственной, мне требуется всего-навсего осмотреть комнату пропавшей девушки. Поначалу наркоманы скрываются от близких, но потом теряют бдительность и могут употреблять запрещенные вещества даже у себя дома. Да пусть Алиса и не кололась в своей квартире, но следы-то от наркотиков останутся! Девушка могла в рассеянности забыть выбросить использованный шприц из сумочки (уверена, у нее не одна сумка, любая уважающая себя девушка имеет коллекцию данных аксессуаров) или рассыпать порошок. Да мало ли что, если мне позволят осмотреть комнату Алисы, я исследую каждый квадратный сантиметр помещения и не успокоюсь до тех пор, пока не удостоверюсь в правильности или ошибочности своих предположений. Значит, дело за малым – надо позвонить Сафроновым и попросить разрешения на обыск комнаты Алисы.

Часы показывали половину восьмого вечера. Несмотря на то что я добиралась до Поливановского района и обратно на собственной машине, у меня ушло много времени на посещение конюшни. По пути в центр я ухитрилась попасть в пробку – какой-то идиот, не знакомый с Правилами дорожного движения, сильно куда-то торопился и совершил обгон в неположенном месте, попутно превысив нужную скорость. В результате – авария и длинная вереница плетущихся машин. Мне повезло оказаться в самом хвосте очереди, поэтому в заторе я торчала едва ли не целый час. Кондиционер в моей машине оказался бессилен против летней жары, и я порядком вымоталась. Вдобавок ко всему я жутко проголодалась и, вспомнив, что холодильник мой пуст, решила перекусить где-нибудь в кафе поближе к дому. Природная лень и нелюбовь к кулинарным хлопотам сделали меня человеком, прочно зависящим от всевозможных закусочных, ресторанов, кафе и служб доставки. Конечно, не все так печально – я могу себе и пельмени сварить и яичницу пожарить, просто мне совершенно не хочется всем этим заниматься. Даже если у меня уйма свободного времени, которое я не знаю, куда потратить, последнее, что мне приходит в голову, – так это пытаться что-то себе приготовить. Я просто не вижу в этом смысла. Ведь если даже у меня случайным образом выйдет кулинарный шедевр, я его съем, и получится, время было потрачено зря. Не стану же я делать селфи с собственным творением и выкладывать его в социальные сети хвастовства ради! Зато в ресторане можно заказать себе что угодно и не думать, какие для данного блюда нужны продукты, сколько времени его готовить и в каком виде подавать. Да лучше я займусь чем-нибудь более полезным, чем стану изощряться на кухне!

Словом, на все про все у меня ушло, по меньшей мере, часа три, а то и больше. И это не считая разговора с Наташей и Лизой. Поэтому Сафронову Павлу Олеговичу я смогла позвонить только из дома.

Я решила разговаривать с отцом Алисы, а не с матерью девушки. Павел Олегович казался мне не таким подозрительным, как Людмила Игоревна. Я уже говорила о своих подозрениях касательно этой женщины, поэтому не хотела лишний раз рассказывать ей о ходе расследования. Вообще супруга Сафронова – не внушающая мне доверия особа, и чем меньше она знает, тем лучше. Я уверена, что мне придется в скором времени покопаться в ее прошлом, и наверняка я обнаружу там нечто нелицеприятное.

Трубку мой клиент взял сразу.

– Вы ездили на конюшню? Наташа что-нибудь сказала вам про Алису? – сразу забросал меня вопросами Сафронов. Я вкратце поведала о своем визите, мимоходом упомянула о вранье Алисы. Павел Олегович был сильно удивлен: он-то полагал, что его дочь днями напролет скачет на лошади. Услышанная от меня новость очень его встревожила и расстроила.

– Как это так? – повторял он. – Я уверен, здесь какая-то ошибка! Алиса не могла так нам врать! Может, Наташа что-то перепутала?

– Ага, конечно. – Я не удержалась и съязвила. – И Наташа, и Лиза просто не замечали, как на конюшню приезжала ваша дочь и ездила верхом на Янтаре. А про отъезд Алисы Наташа сама выдумала, шутки ради. От нечего делать.

– Ну, я понимаю, что Наташа не врала вам, – проговорил задумчиво Павел Олегович, пропустивший мое саркастичное замечание мимо ушей. – Но… почему Алиса ничего нам не сказала о своих проблемах? Мы бы вместе что-нибудь придумали, и я, и жена всегда помогли бы дочери! Почему она не обратилась к нам за помощью?

– А это лучше спросить у самой Алисы, – заметила я. На сей раз говорила спокойно, без насмешки. – Мне кажется, что из-за этих самых проблем вашу дочь и похитили. Мне надо было раньше это сделать – я хотела бы осмотреть комнату Алисы. Не подумайте ничего дурного, просто эта процедура необходима для расследования.

– Я понимаю, – сразу же отозвался Павел Олегович. – Конечно, вы можете осмотреть нашу квартиру, ничего предосудительного я в этом не вижу. Вы когда собираетесь приехать?

– Мне без разницы, чем скорее, тем лучше, – заметила я. – Могу хоть сегодня, если вам будет удобно.

– Приезжайте, – тут же согласился мужчина. – Если это как-то поможет в поисках дочери и если вас не затруднит совершить столь поздний визит…

– Когда дело касается расследования, для меня не существует неподходящего времени суток, – заверила я безутешного отца. – Тогда я выезжаю прямо сейчас. Скажите свой адрес.

– Улица Слоновская, дом двадцать один, квартира сорок, – тут же произнес Павел Олегович. – Я нахожусь не дома, но скоро подъеду. Думаю, вам не придется долго ждать, если что – Люда вам откроет.

Я положила трубку, про себя подумав, что Сафронов, видимо, забыл о конспирации – похоже, ему настолько не терпелось узнать от меня новости, что мужчина спросил меня о ходе расследования по телефону. А ведь и он, и его жена всерьез опасались, что разговоры могут прослушиваться, недаром заявились ко мне домой. Опять же, поведение Павла Олеговича натолкнуло меня на новые подозрения. Если бы родители Алисы всерьез опасались похитителя дочери, Сафронов назначил бы мне встречу и поговорил бы со мной лично, и не у себя дома, а на нейтральной территории. Так что они оба от меня скрывают? Что-то не складывается во всей этой истории, такое ощущение, что все друг другу лгут и пытаются обмануть меня в том числе. Ладно, я сделаю все возможное, чтобы вывести и Сафроновых, и похитителя Алисы на чистую воду.

Осматривать я решила не только комнату пропавшей, но и весь дом. Мне совершенно не нравилось поведение родителей Алисы, и если сперва я подозревала только Людмилу, то теперь «проштрафился» и сам Сафронов. Я во что бы то ни стало хочу разобраться во всей этой истории, однако невозможно это сделать, пока я не уверена в показаниях моих клиентов. Остается только надеяться, что сегодняшний осмотр квартиры Сафроновых что-нибудь прояснит в этом болоте лжи.

До Слоновской улицы ехать от моего дома было недолго – самый центр Тарасова, неподалеку от драматического театра. Этот городской квартал был, наверное, самым благоустроенным во всем городе. Дома все новые, многоэтажные, буквально в двух шагах от театра – парк культуры и отдыха, рядом с рекреационной зоной – частный сектор. Сафроновы проживали на девятом этаже современной многоэтажки, располагавшейся неподалеку от частных домов.

Я удивилась, что семейство не пожелало поселиться в частном секторе – насколько я понимаю, Сафроновы вполне могли себе позволить такое. А учитывая их любовь к старым вещам прошлых веков, проживание в современной квартире для такой семьи довольно странно. Ладно, не буду придираться – в конце концов, это личное дело Сафроновых, где им обитать.

Дверь подъезда открыл сам Павел Олегович – он предусмотрительно поинтересовался, кто это, прежде чем впустить меня. Может, ждали еще кого-то? Или исчезновение дочери сделало супругов очень осторожными и подозрительными? Хотя на их месте я бы тоже не открывала дверь всем подряд, даже ожидая гостей. Мало ли грабителей разгуливает сейчас по городу…

Весьма просторный и чистый лифт, оснащенный блестящими зеркалами, плавно доставил меня на девятый этаж. На лестничной площадке было стерильно до блеска, даже самый придирчивый чистюля не обнаружил бы ни одной соринки. Да, сразу видно, дом богатых людей: новенькие двери, оборудованные дополнительными домофонами, сверкающие стены… Я была очень удивлена, увидев в дверях самого хозяина квартиры, а не домработницу, этакую чопорную миссис Хадсон. Обычно богатые люди держат у себя прислугу, странно, что Сафроновы не пользуются услугами камердинера. А может, горничную просто отпустили домой…

– Добрый вечер! – вежливо поздоровалась я. – Разрешите войти?

– Да-да, конечно, – немного растерялся Павел Олегович. – Простите, голова совсем другим забита, все никак не могу привыкнуть к мысли, что мою дочь похитили.

– И вы уже не боитесь, что ваш телефон могут прослушивать? – напомнила я ему нашу неосторожную беседу.

Сафронов не смутился, а согласно кивнул.

– Боюсь, но когда вы позвонили, не смог сдержаться и не задать вам все вопросы по поводу Алисы. Люда не может держать в себе свои переживания, я стараюсь брать себя в руки, но иногда допускаю досадные промашки. Задним числом, после разговора, понял, как сглупил, но что поделаешь – поздно. Как вы считаете, если мой телефон прослушивается, похититель бы уже объявился?

– Сложно сказать, – покачала я головой. – Теперь остается только ждать, когда он сам позвонит. Сами говорите, дело сделано.

– Да, наломал я дров… – сокрушенно произнес Павел Олегович. – Вы только Люде не говорите, а то она с ума сойдет, если узнает. Мне кажется, жена уже похоронила Алису – рыдает у себя в комнате, не переставая. И как назло, Нина Ивановна, наша домработница, недавно попросилась в отпуск – ей надо съездить домой, в Балашов, навестить родственников.

– Давно она уехала? – насторожилась я.

Павел Олегович ненадолго задумался.

– Да где-то с неделю назад, – наконец произнес он. – Вы думаете, она как-то замешана в похищении Алисы?

– Все может быть, – туманно заметила я. – Когда ваша домработница должна вернуться?

– Она на полторы недели максимум отпросилась, – пояснил Сафронов. – У ее дочери свадьба, поэтому она и уехала. Ну и заодно с родней повидаться, она в Тарасове сама живет, а дочь с женихом в Балашове решили остаться. Нина Ивановна квартиру однокомнатную сперва снимала, а потом у нас нашла работу с проживанием. Все хотела, чтобы ее дочь в Тарасове училась в педагогическом, копила той на жилье. Но сложилось так, что жених ее дочери сам из Балашова и в Тарасов перебираться не намерен. Нина Ивановна говорила нам с Людой, что вполне может статься, она проработает у нас еще год-другой и уедет к себе. Вроде как смысла ей работать нет, раз дочь осталась в Балашове.

– А жених дочери вашей домработницы человек богатый? – продолжала я развивать свою идею с «преступником – дворецким». – На что молодые супруги собираются жить?

– Я в подробности не вдавался, но теперь понимаю, что следовало бы, – понял ход моих мыслей Павел Олегович. – Полагаете, это Нина Ивановна похитила Алису? Но она уже немолодая женщина, ей скоро пятьдесят семь исполнится, как она могла на такое решиться?

– Возможно, ваша домработница и не виновата, – задумчиво произнесла я. – Но ее дочь могла сказать своему жениху, что мать работает в богатой семье. И тот уже придумал хитроумную аферу – подставить Нину Ивановну, а деньги за выкуп забрать себе. Ваша домработница могла ни о чем не догадываться.

– Об этом я не подумал, – покачал головой Павел Олегович. – Вы поедете в Балашов, чтобы проверить свою догадку?

– Если у меня не будет других, более существенных зацепок, то да, – кивнула я. – Скажите мне координаты Нины Ивановны и, если знаете, адрес ее проживания в Балашове.

– У меня есть только ее номер телефона и фактический адрес прописки по паспорту, – сказал мой собеседник. – Ксерокопия паспорта Нины Ивановны находится у меня в сейфе, могу вам ее отдать.

– И напишите на ней же номер телефона, – попросила я. Павел Олегович кивнул, наконец-то пригласил меня пройти в комнату дочери, так как пока что мы беседовали в коридоре, просторном, широком, с минимумом мебели и идеально чистом.

– Люда в спальне, – пояснил Сафронов. – Напилась успокоительных и уснула. Я, к сожалению, не могу все время рядом с ней находиться – работа, хотя я подумываю взять отпуск, чтобы заниматься розысками дочери. Но даже не знаю, с чего начать – мог бы поднять кучу своих знакомых по бизнесу, но это опасно. Вдруг Алису похитили мои недоброжелатели? У меня, увы, много завистников и конкурентов, поэтому можно предполагать что угодно. Откуда растут корни у этого преступления – не пойму. Уже дохожу до того, что подозреваю всех подряд.

– Понимаю вас, – кивнула я. – Но для того вы и обратились ко мне, чтобы я помогла вам разобраться. Вы не возражаете, если я задам вам по ходу дела некоторые вопросы? Вам могут они показаться странными, но поверьте, я не любопытства ради интересуюсь. Ваши искренние и подробные ответы помогут найти вашу дочь как можно скорее.

– Спрашивайте что угодно! – махнул рукой Павел Олегович. – Вот, кстати, комната Алисы.

Сафронов открыл белую дверь и галантно пропустил меня вперед. Сам зашел следом, закрыв за собой дверь. Я внимательно оглядела помещение.

Комната дочери Павла Олеговича была весьма просторной и светлой. Судя по всему, здесь сравнительно недавно делали евроремонт, как и во всей квартире. В глаза сразу бросались большие панорамные окна, которые гармонировали с общей планировкой помещения. Видимо, основной задачей мастеров по ремонту являлось сделать комнату как можно светлее, поэтому и окна, и большая стильная люстра были как нельзя кстати. Светлые обои без рисунка, такая же светлая мебель в тон, грамотная расстановка мебели – во всем чувствовались вкус и изысканность. Не скажу, что мебели было мало, но размещение ее было настолько гармоничным, что сохранялось ощущение простора. Платяной и книжный шкафы, туалетный столик с косметикой, просторная кровать, белый письменный стол с ноутбуком – в этой комнате можно было как работать, а точнее, учиться, так и отдыхать. При всем этом комната не казалась безликой: на стене, к которой была приставлена кровать, я увидела большую розовую картину, точнее, не картину, а нечто вроде этакой инсталляции. На розовом фоне – два силуэта, большая черная лошадь и человек в каске, которые как нельзя лучше олицетворяли увлечение Алисы конным спортом. Правда, никаких украшений на стенах больше не было: ни картин, ни панно, которыми обычно любят декорировать помещение. Рядом с кроватью лежал небольшой палас, такой же стильный и элегантный, как и все прочие детали комнаты. Белый фон и черные круги – выглядело весьма лаконично и в то же время ярко.

– Мы не стали с Людой ничего трогать в комнате, – пояснил Павел Олегович. – Обычно дом убирает Нина Ивановна, но так как она уехала, извиняюсь за беспорядок.

– Беспорядок? – изумилась я. – Что вы, по-моему, здесь ни соринки, ни пылинки. Трудно поверить, что это комната молодой девушки. Если, конечно, она не перфекционист в отношении уборки и чистоты.

– Алиса вечно разбрасывает свою одежду. – Павел Олегович кивнул на стул возле письменного стола с компьютером, на котором лежали джинсы и белая футболка. Не слишком хорошо разбираюсь в брендах одежды, но, похоже, Алиса носила только джинсы от-кутюр – качественные вещи видны сразу. Хотя джинсы были простые, безо всяких страз и украшений, но я сразу поняла, что куплены они в самом лучшем бутике, а отнюдь не в обычном магазине. То же самое можно сказать и о футболке – издалека было видно, что ткань, из которой сшита вещь, очень дорогая и качественная. Уверена, что в шкафу дочери Сафроновых нет дешевой, посредственной одежды. Все вещи, видимо, девушке покупают в интернет-магазинах за границей или, на худой конец, в дорогих бутиках Тарасова.

Не буду перечислять все марки парфюмерии и косметики на туалетном столике девушки – могу вкратце сказать, что все весьма дорогое, элитное и качественное.

Я бегло осмотрела письменный стол – ноутбук гораздо новее, чем мой, и тоже последней марки, уверена, сверхбыстрый и мощный. С краю сложены аккуратной стопкой тетради и учебники, рядом – стопка повнушительнее с женскими и молодежными журналами. Наверное, только журналы в этой комнате были недорогие – имелось всевозможное популярное чтиво. Я открыла тетрадь, лежавшую сверху. Обычная школьная общая тетрадка по литературе. Остальные тоже были посвящены разным предметам, поэтому вскоре я потеряла к ним интерес. Все равно никаких пометок или личных записей – только школьные конспекты да решенные задачки. Однако я не поленилась – осматривала каждую тетрадь, методично пролистывая все страницы. Павел Олегович, наблюдавший за моими действиями, пояснил:

– Алиса занималась с репетиторами по алгебре, русскому и английскому. Нам с Людой всегда казалось, что лицей, где она учится, хоть и считается очень хорошим, но все равно дает недостаточно знаний. А с математикой у дочери с младших классов проблемы – она ведь гуманитарий.

– Скажите, как давно вы женаты с Людмилой? – неожиданно спросила я.

Сафронов слегка удивился моему вопросу не по теме, однако ничего не сказал – только на секунду задумался, потом произнес:

– Двадцать один год. В прошлом году мы отмечали с женой фарфоровую свадьбу. Так, для себя – без гостей, Люда не слишком любит шумные сборища и столпотворения.

– Простите за вопрос, который может показаться вам бестактным, но… супруга вам когда-нибудь изменяла? – поинтересовалась я.

Павел Олегович нахмурился.

– Это имеет отношение к исчезновению Алисы? Я имею в виду нашу личную жизнь с Людмилой? – посмотрел он на меня внимательно.

Я кивнула.

– Я вас предупреждала, что некоторые мои вопросы могут казаться вам странными. Но задаю я их не любопытства ради, поверьте мне на слово! Если хотите увидеть Алису как можно скорее, отвечайте на мои вопросы честно. Я вас шантажировать не собираюсь, мне это не нужно, о моих расследованиях и клиентах никто, кроме меня, не знает. Так что будьте любезны, ответьте прямо. Были ли в вашей совместной жизни измены? Со стороны Людмилы и вашей?

– Насколько мне известно, жена всегда была мне верна, – тихо проговорил Сафронов. – То же самое могу сказать о себе. Меня не интересуют любовницы, мне вполне хватает своей собственной семьи. Может, это вам покажется странным, но я не падок на молоденьких вертихвосток. Это женщины не моего уровня – с ними не о чем говорить, кроме внешности, в них ничего привлекательного. А картинки можно и в интернете посмотреть, если приспичит. Хотя я этим тоже не занимаюсь. Может, это выглядит старомодно, но я до сих пор считаю, что моя жена – самая красивая женщина. Иначе бы я на ней не женился.

– Что ж, я вас поняла, – кивнула я. – В Людмиле вы уверены на сто процентов? Что она вам верна?

– Конечно, – кивнул Павел Олегович. – У Люды на измены попросту нет времени. У нее есть работа, которая приносит ей удовольствие, и крепкая семья. До пропажи Алисы… Обо всех своих планах жена мне заранее сообщает, до агентства ее довозит шофер, но в основном она работает дома. Нина Ивановна – женщина строгих правил, если бы вдруг в мое отсутствие Людмила приводила кого-нибудь, будьте уверены, я первым бы об этом узнал. На лице домработницы все написано – сразу поймешь. Да и не такой Людмила человек, чтобы развлекаться с кем-то на стороне.

– А кем работает ваша супруга? – полюбопытствовала я.

– Она увлекается моделированием одежды, – пояснил Павел Олегович. – У нее есть собственное агентство, куда жена порой ездит отвозить эскизы. По образованию Люда экономист, но по специальности работала совсем немного времени, когда мы с ней познакомились. Потом ушла из своей фирмы – ей никогда не была интересна экономика. Люда увлекалась моделированием одежды с детства, но родители не отдали ее ни в художественную школу, ни на какие-нибудь уроки кройки и шитья. Шить жена не умеет, зато создавать модели очень любит. Когда мы с ней только поженились, у меня еще не было собственного дела, я был скромным служащим. Но наша свадьба все изменила. Во-первых, у меня появилась семья, а ее нужно содержать. Во-вторых, я всерьез подумывал над тем, как начать зарабатывать больше – текущее положение дел меня не устраивало. Пришлось пойти на риск, взять кредит, и Люда сперва очень переживала, что мы прогорим. Но жена ни разу не обвинила меня, не упрекнула. Она старалась во всем меня поддерживать. Мне кажется, благодаря ей я обрел уверенность в своих силах и, как оказалось, не прогадал. Вскоре мне даже удалось погасить кредит, я стал много зарабатывать. Людмила ушла в декрет, во время беременности рисовала в блокноте эскизы одежды. Уже когда появились компьютеры и интернет, она прошла онлайн-обучение на модельера, стала всерьез заниматься своим хобби. Я помог ей с агентством, и теперь она готовится, а точнее, готовилась к своему второму показу одежды. Увы, похищение дочери перечеркнуло все наши планы, это как гром среди ясного неба.

– Павел Олегович, хорошо подумайте, прежде чем отвечать, – попросила я, включая ноутбук Алисы. Все тетради и журналы я досконально просмотрела, теперь приступила к самому интересному – к личному компьютеру Алисы. – Есть ли у вас враги? Люди, которым вы серьезно насолили или кому помешал ваш бизнес. Кстати, чем вы занимаетесь? Я так и не спросила.

– Я держу сеть кафе, специализирующихся на приготовлении качественной еды для людей, ведущих здоровый образ жизни, – пояснил Сафронов. – Наверняка видели по городу подобные заведения. Они называются Vegetable meat – переводится «Овощное мясо». Вначале я хотел назвать свои кафе «Овощи и мясо», но это довольно избито. Суть в том, что мои заведения рассчитаны не только на вегетарианцев – например, в Петербурге полно вегетарианских кафе, но вся фишка в том, что здоровый образ жизни – это не отказ от каких-то продуктов, а их грамотное сочетание. Мои повара готовят самые разные блюда, в кафе могут спокойно прийти как мясоеды, так и любители молочной продукции. Огромный выбор овощных и фруктовых салатов, «диетическая» выпечка без консервантов, свежевыжатые соки, блюда из мяса на любой вкус… Никакого пищевого мусора вроде фастфуда вы там не найдете. Поэтому мои кафе и пользуются популярностью у людей – ведь быть здоровыми хотят все, но большинство людей считают, что диетические и «полезные» блюда – это пресная трава, которую без слез не съешь. У меня очень талантливые повара, они знают свое дело и стараются, чтобы посетитель ушел сытый, довольный и в то же время получил удовольствие от еды, не нарушив свою диету или предписания врача. Я ни в коей мере не хвастаюсь, но поверьте – сам изучал кухню для людей с различными заболеваниями, чтобы грамотно составить меню. Вдобавок ко всему у меня работают диетологи, которые могут проконсультировать людей по вопросам питания, только к ним надо записаться на прием. Как видите, мой бизнес весьма окупаем в Тарасове – в нашем городе ведь пока немного подобных заведений. «Макдоналдсы» и прочие кафе с «пищевым мусором» есть, что совсем меня не радует. Если бы была моя воля, я и вовсе бы запретил подобные рестораны – ничего хорошего в них нет. Люди платят деньги за низкосортную еду, от которой потом у них возникают проблемы и даже сопутствующие заболевания.

– Вы сами это все придумали? – поинтересовалась я. – Весьма неожиданная идея.

– Во многом благодаря жене, – улыбнулся Павел Олегович. – Когда мы с ней стали встречаться, Люда очень комплексовала по поводу своей внешности. Ей не нравилось ее лицо, фигура – в общем, все. Она даже считала себя полной, хотя это, по мне, бред чистой воды. Пригласить ее в кафе я пытался, но она заказывала себе в лучшем случае кофе без сахара и какой-нибудь витаминный салат. Мне было весьма неловко: я заказываю себе полноценный обед, а моя девушка ковыряется вилкой в салате из капусты. Очень странно, конечно. Ведь в те годы – я имею в виду девяностые – не было такого бума на худосочных моделей. Даже наоборот, в женщинах ценилась нормальная красота, нормальная фигура. Но Люда была уникумом – похоже, в детстве ее частенько ругали за все подряд, предъявляли завышенные требования, а может, она сравнивала себя с другими женщинами… Короче говоря, в кафе мы ходить с ней перестали, а после свадьбы жена дома готовила сама. Но отдельно для меня и отдельно для себя. Фантазии у нее на «диетическую» еду ограничивались какими-нибудь овощными салатиками да постными бульонами, и мне ее было очень жаль. Когда у нее случались неприятности на работе, она и вовсе впадала в жуткую депрессию и почему-то во всех проблемах винила свою внешность.

В общем, мне это надоело, и как-то вечером я после работы, начитавшись книг о здоровом питании, приготовил жене нормальный ужин, хотя это оказалось весьма непростой задачей. Я же так и не знал, что из еды Люда любит – сомневался, что ей до оскомины не надоели все эти овощи и трава. Точно не могу вспомнить, что я сотворил на кухне, но там было даже мясо, приготовленное в духовке со специями и овощами, диетический гарнир, который оказался очень вкусным, даже мне понравился, и десерт – конфеты из сухофруктов с медом. Зато я хорошо помню реакцию жены – шутка ли, муж впервые в жизни у плиты, да еще и приготовил кучу всего для нее, а не для себя! Она поблагодарила, а я ей рассказал, что и как приготовлено, чем полезно каждое блюдо, даже не поленился, прикинул примерный список белков, жиров и углеводов. Благо была у меня дома неплохая книга, где все указано, плюс мои математические способности – я ведь мехмат окончил. В общем, пригодилось знание формул и умение составлять графики, – усмехнулся Сафронов. – Жена обалдела, сели за стол, и впервые в жизни, наверно, я увидел, что Люда ест нормальную человеческую еду. К слову сказать, она даже попросила меня написать ей рецепты – вроде у нее сотрудницы тоже борются с целлюлитом и лишним весом. А мне в голову пришла мысль – ведь в Тарасове не только моя жена так ревностно относится к своей внешности. А сколько еще женщин, которые, к примеру, располнели после родов, или людей с сахарным диабетом, которые тоже не могут посещать кафе или рестораны. Почему-то о них никто не подумал. Так почему бы мне не заняться этой проблемой?

Правда, идея пришла и ушла – просто я отметил, что она весьма неплохая, но, в конце концов, откуда у меня возможности и деньги, чтобы что-то подобное создавать в Тарасове. Вполне может статься, что продукты для таких заведений окажутся слишком дорогими, у меня нет образования повара, да и вообще слишком все сложно и хлопотно, чтобы этим заниматься.

Ну а потом, уже через некоторое время, Люда забеременела и решила уйти с работы. Узнав о том, что мы вскоре станем молодыми родителями, и я, и жена едва ли не на крыльях летали – Люда бросилась вязать будущему сыну или дочке пинетки, я старался сделать так, чтобы жена ни в чем не нуждалась. Но вскоре и я, и она впали в какое-то уныние. Я прекрасно понимал, что моей зарплаты не хватит на то, чтобы обеспечить семье нормальное будущее, а Люда снова взялась за старое – вечно недовольная собой, она сильно переживала за ребенка, и это все вылилось в ее комплексы по поводу внешности. Когда я возвращался с работы, она едва ли не в истерике требовала от меня доказательств моей любви и просила пообещать не бросать ее после рождения ребенка. Я тогда удивился: ну с чего мне бросать мать моего сына или дочери? А она, представляете, выдала: после родов, мол, она станет жуткой коровой, расплывется, как блин на сковороде, появятся морщины и седые волосы, или вовсе она облысеет… В общем, бред сивой кобылы. Апофеозом стало ее заявление, что она снова решила сесть на очередную диету. Тогда мне стало не до шуток – чего доброго, она так и ребенка лишиться может. Я не выдержал, сел с ней вечером за стол и заявил: так и так, сейчас мы вместе составляем с тобой полезное и здоровое меню для беременной женщины, причем такое, чтобы оно было сбалансированным, вкусным и качественным. Одному мне не справиться – я не беременная женщина, а вот ты пиши, и не только для себя, но и для других. А подсчетом калорий и прочей ерунды я сам займусь.

Представляете, я и не ожидал, что Люда увлечется этим занятием. Куда только делась ее депрессия – она книжками обложилась, стала что-то выписывать, придумывать, рисовать. Составила не только меню, но и придумала одежду для беременных – нарисовала эскизы. Потом я предложил ей составить блюда для диабетиков, спортсменов, пожилых людей, детей, и она мне каждый вечер давала свои записи. Накопился толстый ежедневник – я сперва не знал, куда это все девать, а потом вспомнил про свою идею о кафе здорового питания. Набросал бизнес-план, показал жене. Та пришла в безумный восторг от новой «игрушки», даже нарисовала мне, как должно выглядеть кафе для людей, ведущих здоровый образ жизни.

Не буду вдаваться в подробности о том, как я все это воплощал в жизнь: взял кредит, подыскал помещение для аренды, разместил объявления о наборе персонала… Короче говоря, результат вы можете видеть сами – проект окупился, стал приносить большой доход. Люда родила Алису, а когда та немного подросла, я помог жене с собственным ателье. Люда перестала так беситься по поводу своей внешности, переросла «переходный возраст», занялась дочкой и своим делом. Все шло достаточно стабильно и хорошо, пока не случилось того, из-за чего я и обратился к вам. В общем, до тех пор, пока не похитили Алису…

Я не успела никак прокомментировать рассказ Сафронова – внезапно мы оба услышали негромкие шаги по коридору, временами – шаркающие. Дверь распахнулась, и я увидела полусонную Людмилу, одетую в домашний халатик, растрепанную и почему-то усталую. Женщина потерла глаза, потом проговорила, обращаясь, видимо, к своему мужу:

– Паш, Алиса еще не вернулась с конюшни? У нас ужин есть?

Сафронов ласково посмотрел на свою супругу и произнес:

– Людочка, иди поспи еще немного. Мы с тобой уже поужинали, а теперь тебе пора спать.

– А Алиса? – начала было женщина, но осеклась, увидев меня. На ее лице одновременно отразились недоумение, боль и какой-то ужас. Я поняла, что Людмила вспомнила об исчезновении своей дочери. Сколько бы я ни подозревала мать Алисы в неискренности, сейчас в подлинности ее чувств нельзя было усомниться.

– Алиса… – повторила женщина. На ее глаза навернулись слезы. Она даже не пыталась сдерживать судорожные рыдания.

Павел Олегович подошел к жене, мягко взял ее за руку, тихо сказал:

– Людочка, тише, мы найдем Алису. Тебе нужно поспать, идем, я отведу тебя в комнату.

Он быстро взглянул на меня – вроде как извините, я вас оставлю, – а затем направился к двери, увлекая за собой рыдающую супругу. Я осталась в комнате Алисы в одиночестве.

Я решила не тратить время зря, включила ноутбук Алисы. Однако все оказалось не так просто, как я думала: машина затребовала ввести пароль. Я наугад набрала слово «Янтарь», но, увы, на экране загорелась табличка «Пароль неверен». Я задумалась. Вряд ли Алиса воспользовалась банальным кодом – собственным именем или ником и годом рождения. Все же я проверила и этот вариант – тоже безрезультатно. Имя и фамилия родителей? Бред какой-то. Любимая собака? А была ли она у девушки, собака? Вообще, как Алиса относится к домашним животным, хотела бы я знать.

Янтаря вот забросила, придется про собаку спросить у Сафронова. Если на ноутбуке стоит пароль, вряд ли родители Алисы знают его. Девушка собиралась обезопасить данные компьютера от посторонних людей, полагаю, в том числе и от родителей. У меня было не так много времени, чтобы подбирать пароль методом проб и ошибок. Так можно и до утра провозиться, но зачем? У меня есть более надежный вариант.

Я достала свой мобильный телефон, нашла в книге имя «Вадик» и позвонила своему давнему приятелю. Вадика можно назвать компьютерным гением: он блестяще разбирается во всем, что касается компьютеров и электронных систем, может подобрать любой пароль, найти в Сети что угодно и кого угодно, а в свободное время занимается разработкой сайтов.

К моему счастью, Вадик сразу взял трубку. После обмена приветствиями приятель сразу спросил, чем он может мне помочь. Так уж повелось изначально – звоним мы друг другу только по делу, исключение составляет лишь обмен праздничными поздравлениями. Но сейчас не Новый год и не день рождения Вадика, посему приятель сразу понял, что звоню я не ради праздной болтовни.

Я коротко объяснила суть дела, и Вадик попросил меня сообщить данные о ноутбуке, необходимые для установки пароля. Я передала информацию, после чего Вадик пообещал перезвонить. Ждать мне пришлось недолго – вскоре приятель сообщил мне пароль, необходимый для входа в систему.

– Значит, пароль раньше был записан латинскими буквами – Alicegirl две тысячи, потом его сменили на Jgute два-один-ноль-пять-два-ноль-один-восемь. То есть сейчас вводи последний, продиктуй, правильно записала?

Я повторила пароль, Вадик пожелал мне успехов в расследовании и отключился. Я задумалась. М-да, странный код… С первым паролем все более-менее понятно – девушка записала латиницей собственное имя, girl переводится с английского как «девочка» или «девушка», а 2000 – это год ее рождения. Но потом пароль она сменила на другой, расшифровать который я пока не могла.

Ради интереса вбила слово Jgute в интернет-переводчик, однако такого слова ни в одном языке не оказалось. Имелось немецкое gute, что означает «добрый», «спокойный». Может, Алиса ошиблась и случайно поставила первую букву J? А может, и специально, чтобы никто не догадался. Иногда так нарочно делают, пишут слово с ошибкой, чтобы установить код было труднее. Ладно, главное – у меня есть пароль, а как и почему девушка выбрала именно это кодовое слово и такой набор цифр, дело десятое. Надо сверить цифры с номером телефона Алисы – возможно, она записала именно его. «Добрый» номер телефона – почему бы и нет?

Я ввела пароль в строку и сразу же вошла в систему. Да, Вадик все-таки гений – даже сказать не могу, сколько бы времени я возилась, подбирая код. Вряд ли бы додумалась до такого сочетания букв и цифр, а вот приятель установил пароль в два счета. Надо спросить у него, как это делать – надо же и мне научиться так мастерски взламывать Сети. Вадика может и не оказаться под рукой, и что я в таком случае буду делать?

Первым делом я осмотрела содержимое рабочего стола ноутбука. Если в комнате Алисы царил совершенный порядок, то о компьютере я этого сказать не могла. Огромное количество папок, фотографий, текстовых документов с малопонятными названиями – во всем этом и запутаться можно. Я наугад открыла несколько документов, но ничего полезного в них не нашла. В одном увидела исторические даты, начиная от Крещения Руси и заканчивая Советским Союзом, стало быть, конспект по истории. В другом находилась таблица Exсel, в которой содержался расчет некоего количества сена и овса. Это, скорее всего, корм Янтаря – что-то вроде того, сколько лошадь съедает в месяц и стоимость лошадиного провианта. В какой-то папке без названия я нашла огромное количество фотографий с морскими пейзажами – наверно, фотоотчет с какой-то поездки, в другой – фотографии различных лошадей. В скором времени я поняла, что если стану просматривать каждую папку и каждый файл, то рискую задержаться у ноутбука Алисы до поздней ночи. Поэтому я вставила свою флешку в нужный разъем – у меня всегда при себе имеется быстрое съемное устройство с огромным количеством гигабайтов памяти – и задала команду «копировать».

Несмотря на высокую производительность компьютера, операция должна была занять энное количество времени. Поэтому я щелкнула по браузеру интернета – хотелось бы увидеть, в каких социальных сетях зарегистрирована Алиса. Если я найду ее страничку, то хотя бы прочитаю переписку с другими пользователями. Возможно, это внесет некоторую ясность в дело об исчезновении девушки.

В «истории» я нашла только одну-единственную социальную сеть, которой пользовалась Алиса. Я и сама была зарегистрирована в этой сети, хотя признаюсь, моя страничка присутствовала во всех существующих социальных сетях. Не ради развлечения, а для работы – мало ли что может мне понадобиться. Поэтому я открыла ту сеть, в которой Алиса создала свою страницу, предвкушая прочесть что-то полезное в истории ее сообщений. Но увы, меня ждало жестокое разочарование: страница Алисы была удалена уже полмесяца назад.

Странно, почему девушка это сделала? Конечно же, странички удаляют, например, когда приходит спам или их взламывают. Или человеку просто надоедает данная социальная сеть, но тогда он регистрируется в какой-нибудь другой. Однако Алиса не сделала этого – она больше нигде не завела свою страничку.

Ни за что не поверю, что современная девушка может обойтись без своего профиля в интернет-сети. Да сейчас даже пожилые люди охотно заводят друзей через интернет, общаются с ними, пишут свои ЖЖ, становятся блогерами… Почему тогда Алиса не пользуется благами современной цивилизации? А может, она влипла в какую-то историю, пыталась скрываться от кого-то, потому и удалила свою страницу? Однако это не помогло – девушку похитили, и вся конспирация оказалась напрасной. Да, скорее всего, так и произошло. Может, история интернет-вкладок мне по– может?

Однако и тут мне не удалось найти ничего стоящего. Интернетом девушка пользовалась, но после того как ее похитили, естественно, ноутбук не включался. Но вкладки оказались бестолковыми для моего расследования – могу только сказать, что Алиса интересовалась лошадьми, бальными платьями, косметикой и одеждой. Несколько вкладок было посвящено различным праздничным нарядам – наверно, подбирала себе платье для выпускного вечера, других вариантов тут нет. Но на этом абсолютно все. Никаких сомнительных сайтов, посвященных незаконному распространению запрещенных веществ, и вообще ничего крамольного я не обнаружила. Пока моя идея с наркотиками не получила подтверждения. Интернет мне совершенно не помог.

Я вздохнула и закрыла вкладку. Страница удалена, потому просмотреть сообщения я не могла. Содержимое рабочего стола продолжало копироваться на флешку, поэтому я решила пока осмотреть комнату пропавшей дочери Сафроновых.

Первым делом открыла платяной шкаф. Как и предполагала, одежду Алиса носила только дизайнерскую, никакого второсортного тряпья. Все рубашки и платья выглажены, развешены на вешалках, джинсы сложены просто идеально на отдельную полку. Отдельно – стопка футболок и водолазок, на нижней полке – элитные теплые свитера и жакеты. Несмотря на огромное количество одежды, вещи не валялись, каждой нашлось свое место. «Протокола» ради я исследовала одну полку, вытащив наружу всю одежду, которая была сложена на ней. Как и полагала, в шкафу Алиса ничего не прятала – да и не стала бы девушка этого делать, Нина Ивановна все равно наводит порядок, и если бы Алиса вознамерилась что-либо скрыть, ей бы это вряд ли удалось.

Если развивать идею о том, что у девушки оказалось нечто, что она пыталась спрятать и из-за этого ее похитили, то где Алиса могла это держать? Хотя… наверное, я все слишком усложняю. Девушку попросту похитили и требуют заплатить выкуп за освобождение, ничего она не прятала и не скрывала. Тогда какие могли быть у Алисы проблемы? Загадка. А может, и проблем не было, просто ей надоела собственная лошадь и она таким образом решила избавиться от ответственности за животное? Тоже может быть. Кто-то умный говорил – истина в простом. А я напридумывала какой-то фантастический детективный роман – спрятанные артефакты, преследование наркоторговцев… Проще надо быть, Таня, проще!

Я открыла книжный шкаф, оглядела его содержимое. Несколько художественных романов, преимущественно зарубежных авторов, школьные учебники, несколько энциклопедий, посвященных лошадям и верховой езде, – в принципе нельзя сказать, что чтение являлось хобби Алисы. Помимо книг, в шкафу я нашла школьные тетради за прошлые годы, которые девушка не выбрасывала. В принципе некоторые могли бы пригодиться для сдачи экзаменов, вот только зачем Алисе тетрадки с начальной школы? Или она их сохраняет «для истории», подобно тому, как ее родители собирают антикварные вещи? Скорее всего, так, другого объяснения я данному факту не нашла. К сожалению, личных дневников или ежедневников девушка не вела, в чем я еще раз убедилась. Поэтому в скором времени я закрыла шкаф и подошла к туалетному столику.

Косметики у Алисы было немного, но вся она была явно дорогая и элитная. Если духи – так французские, тени, пудра и тушь – самых популярных и качественных брендов. Мое внимание привлекла маленькая косметичка девушки – стильная и компактная. Я сперва удивилась: ведь косметички, как правило, носят с собой в сумочках всегда, почему Алиса оставила ее на туалетном столике? Однако открыв один из ящиков столика, я тут же получила ответ на свой вопрос. Чего-чего, а косметичек у Алисы было превеликое множество – создавалось ощущение, что девушка их коллекционировала.

Я достала все косметички и принялась проверять их содержимое. Почти все оказались пустыми, исключение составляли две из них, в одной я обнаружила губную помаду, в другой – блеск для губ. Я сложила все косметички обратно в ящик, взяла ту, что лежала на туалетном столике. В ней находились тушь для ресниц, подводка для глаз и тоже губная помада, которыми Алиса пользовалась совсем недавно. Такой вывод я сделала потому, что косметика была практически новой, однако и губной помадой уже красились, и подводку использовали. Стало быть, до недавних пор Алиса пользовалась именно этой косметичкой, но почему-то потом оставила ее на столике. Или косметичка предназначалась для домашнего марафета? Да нет же, красятся за туалетным столиком. Может, Алиса купила себе новую, а старую оставила? Тогда почему не переложила в свою нынешнюю косметичку тушь, помаду и подводку? Странно…

Я вытряхнула содержимое сумочки на столик, чтобы убедиться, что, кроме косметики, там ничего нет. Однако я ошиблась – следом за помадой на поверхность столика выкатился маленький шарик диаметром около шести миллиметров. Шарик был пластиковым и имел белый цвет, но что это такое, для чего и что он делает в косметичке Алисы, я не понимала. Может, это часть какого-то косметического средства? Ага, из пластмассы, конечно. Тогда как шарик попал в косметичку?

Я ломала голову над этим вопросом, когда в комнату вошел Павел Олегович. Он извинился передо мной, что пришлось меня покинуть, сказал, что успокаивал свою жену. Я показала ему пластмассовый шарик и произнесла:

– Вот это я нашла в косметичке Алисы. Вы знаете, что это такое? И почему ваша дочь оставила косметичку дома?

Сафронов ни капли не удивился моим вопросам. Он пожал плечами и проговорил:

– Алиса постоянно покупает новые косметички, всегда следит за последними моделями. Ну, нравятся они ей. Скорее всего, она приобрела себе новую, а эту оставила дома. А шарик – это ж пулька обычная, от страйкбольного оружия. Понимаете, Алиске как-то в голову очередная блажь пришла – она решила заняться страйкболом. Это игра такая, знаете наверняка, сейчас довольно популярная в Тарасове.

– Нет, не знаю, – покачала я головой. – Даже не слышала о такой.

Павел Олегович посмотрел на меня с удивлением.

– Да ладно, вы ж частный детектив, оружие наверняка у вас есть! Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. У меня есть пистолет Макарова, стреляю я превосходно. Но при чем тут какая-то игра?

– Ну, страйкбол – это что-то наподобие пейнтбола, о нем-то вы слышали?

– Естественно, – кивнула я. В пейнтбол я даже играла как-то – собственно, это командная игра, в которой противники поражают друг друга из пистолетов, заряженных шариками со смываемой краской. В пейнтбольном клубе, куда меня вытащил Андрей Мельников, мой давний приятель, выдается специальная форма защитного цвета. Играют две команды, побеждает та, которая уничтожит своего врага. Когда в человека попадает шар, он разрывается и окрашивает костюм определенным цветом, и это означает, что противник повержен.

Андрюха затащил меня в пейнтбольный клуб, где праздновал свой день рождения – вздумалось ему поиграться в «войнушку». Мне как раз было нечем заняться, и я согласилась на сию авантюру. Игра показалась мне немного скучной, а форма – жаркой и неудобной. Хотя я и «убила» около трех человек, меня в конце концов тоже подстрелили, и в этом была повинна форма, в которой все движения были неуклюжими, и я не сумела вовремя увернуться.

Пейнтбольная экипировка весьма отличается от спецназовской – вот с непривычки я и допустила оплошность. Андрей частенько играл в пейнтбол, и его, ясное дело, пристрелить не смогли. В общем, могу сказать, что больше мне играть не захотелось, а Андрюха долго подшучивал надо мной – вроде как я такая крутая, черный пояс по карате и пистолет Макарова, а подстрелили меня совершенно не относящиеся к военному делу люди.

– Так вот, страйкбол – это нечто похожее, – прервал мои воспоминания Павел Олегович. – Сам я не играл, но представляю себе, в чем суть и особенности игры. Там тоже надо подстрелить противника, но используются специальные пластмассовые пульки и страйкбольное оружие. Игра в основном на честность, то есть, если в человека попадают, он должен сам признаться, что его убили, и сдаться. Начинающие игроки покупают оружие в магазинах игрушек, знаете, всякие автоматы с пульками и пистолеты. Но так-то существуют особые магазины, в которых продаются автоматы, которые на первый взгляд не отличишь от настоящих. Одна лишь разница – пульки. Но страйкбольное профессиональное оружие может даже очередью стрелять, в некоторых моделях предусмотрен оптический прицел, ну и прочие подобные вещи.

– И ваша дочь занималась страйкболом? – удивилась я. – Почему вы раньше об этом не говорили?

– Занималась – это сильно сказано, – покачал головой Сафронов. – У Алисы бывает такое – внезапно приходит в голову идея, и вот она уже стремится ее воплотить в жизнь. Кто-то из одноклассников или одноклассниц дочери играл в страйкбол, вот и она загорелась. Стала расспрашивать меня про оружие – видать, интернета ей оказалось мало, потом заявила, что ей нужен приводный автомат, камуфляж и очки. Я не возражаю против увлечений дочери, но мне не слишком понравилось, что Алиска будет носиться с оружием по какому-нибудь лесу или еще где и стрелять в людей. Да и мало ли, пульки хоть пластмассовые, но могут сильно задеть, особенно если дочь вдруг вздумает закатать рукава или снять куртку. Не подумайте ничего, денег на дочкины «игрушки» мне не жалко – я с радостью оплачу ей любое путешествие или поездку, фитнес-клуб, бассейн с сауной… Хочет заниматься спортом – пускай, но главное ведь безопасность. Я сказал дочери, что не одобряю таких игр с пулеметами, в конце концов, она же не мальчишка, а девушка. Предложил ей попробовать заняться плаванием с аквалангом, если ей хочется новых впечатлений. Она покивала, спорить не стала. Но, видимо, на какие-то игры все же тайком ездила – я думал, она автомат себе все же купила на карманные деньги, но в комнате его ни Нина Ивановна, ни жена не находили. Не знаю, в общем. Зря я ей запретил играть, Алиска упертая, все равно сделает все по-своему. Скандалить не станет – тихо покивает и все равно добьется того, что надумала.

– Думаете, пульку она хранила в качестве сувенира? – поинтересовалась я.

Павел Олегович пожал плечами.

– Да откуда ж я знаю, – проговорил он. – Может, подняла просто, положила и забыла. А может, еще по какой-то причине.

– А вы случайно не знаете, где в Тарасове Алиса могла играть в страйкбол? – спросила я. – Насколько я могу предположить, в городе много подобных клубов, может, ваша дочь упоминала какое-то название?

Сафронов снова задумался. Потом нерешительно проговорил:

– Кажется, она говорила о клубе «Эдельвейс», но, возможно, я что-то путаю. Не уверен, что точно вам сказал, но в памяти отложилось именно это название. Вы серьезно думаете, что похищение моей дочери как-то связано с этой игрой?

– Все может быть, – туманно ответила я. – Во всяком случае, этот клуб, если он на самом деле существует, мне следует проверить.

Бесконечные поля. Бесконечная дорога, которая, видимо, никогда не закончится. Впрочем, это не имеет значения – сейчас для меня уже мало что имеет значение. Пока идешь в одиночестве, пока совершаешь этот многодневный марафон, чего только не приходит в голову. Какие только мысли не проносятся, какие идеи не возникают. А иногда голова совершенно пуста и свободна от каких бы то ни было размышлений. Иногда всплывают воспоминания, которые, казалось бы, глубоко похоронены где-то в глубинах мозга. И все-таки нет – они не стерлись, не исчезли, они просто запрятались в тайники подсознания и сейчас упорно рвутся наружу, точно новорожденный, ищущий выход на свет из материнской утробы.

Мать. Я ведь ее очень хорошо помню, как никакого другого человека из своей жизни. Забавный парадокс – роднее матери не может быть никого, верно? Она та, что подарила жизнь, воспитала, та, что была рядом с тобой все время. Она обязана любить своего ребенка, верно? И ребенок, по идее, тоже должен ей платить той же самой монетой. Или все-таки нет?

У меня с матерью всегда были сложные отношения. Она, прямо скажем, была странной. Не такой, как все. И никто не разберет, что творилось в ее голове. Она бросалась из одной крайности в другую. Когда мне было лет пять, не больше, помню, затащила меня в какую-то церковь. Ставила там свечки, крестилась, кланялась… Чем-то напоминала кликушу в платочке и длинной юбке, убивающуюся на похоронах. Неприятное зрелище. Мне больше всего хотелось, чтобы мы поскорее ушли из церкви – все мне там не нравилось, все казалось глупым и непонятным. Но она упорно ходила от одной иконы к другой, вела себя как ненормальная, одержимая. И – вот вам контраст – как-то, после всей этой нелепой клоунады, затащила к нам в дом какого-то мужика. Ничего себе поворот!

До сих пор не понимаю, что она была за человек. Когда мне было тринадцать, взяла себе за привычку каждый вечер выпивать что-нибудь спиртное. Курила как паровоз – на кухне дым стоял коромыслом. В церковь уже не ходила. Ей и без этого было хорошо, какие там молитвы и поклоны.

Надеюсь, хотя бы сейчас она в себе разобралась. Когда наконец-то благодаря мне попала на свидание с Всевышним – или в кого она там верила.

Глава 4

Приехав к себе домой после визита в дом Сафроновых, я первым делом включила компьютер и открыла вкладку интернета. Забила в поисковик запрос: «Страйкбольный клуб Эдельвейс», нашла страничку клуба в социальной сети.

Первое, что я увидела, так это описание клуба: «Ваша команда ищет место под тренировки для страйкбола? Вы недавно услышали об этой игре и решили попробовать поиграть в страйкбол? У вас нет собственного оружия или команды? Наш клуб «Эдельвейс» – то, что вам нужно! Он находится в замечательном месте неподалеку от стрельбища в лесу, у нас имеется крытая площадка для баталий в любой сезон года. Новичкам предлагаем экипировку и оружие. Имеется специальный тир, где можно пострелять и выбрать для себя подходящее огнестрельное оружие. Вы можете приобрести все необходимое прямо здесь, у нас, в специализированном магазине. Приходите, мы будем рады вас видеть!»

Что ж, реклама неплохая, подумала я про себя. Наверняка у них отбоя нет от клиентов: а что, хочешь поиграть – не надо ничего приобретать, гоняться в поисках подходящего магазина, все есть. Не хочешь бегать в лесу с автоматом наперевес – стреляй в помещении. Не хочешь бегать вообще – иди в тир. В общем, любой каприз за ваши деньги. Да, о деньгах – посмотрим, что у них почем…

Я залезла в «Обсуждения», нашла тему «Стоимость». Тут же увидела табличку с заглавием: «Трехчасовые игры в страйкбол от 6 до 18 человек. Аренда оборудования и защитной амуниции».

Далее следовал прейскурант на услуги клуба и необходимое для игры снаряжение. Для меня и Алисы – копейки, не знаю, как для прочего населения нашего города. Одно ясно – нищий студент играть в страйкбол не будет, зато более-менее зарабатывающий житель Тарасова вполне может себе позволить отдохнуть столь необычным способом.

Игры в клубе проходили каждый день с утра и до вечера, в том числе можно было поиграть и ночью в формате «нон-стоп».

Я нашла тему «Регистрация», послала запрос на завтрашний день. Подумав, добавила, что я в первый раз, хочу попробовать пострелять из оружия. Администратор Оксана, которая тут же ответила, предложила мне приехать в девять утра, попросила меня посмотреть на сайте цены, узнать о технике безопасности и требованиях к одежде и обуви и пожелала хорошей игры. На страничке клуба имелась даже карта, как туда добраться.

«Эдельвейс» располагался на улице Нижней, дом двадцать восемь. Доехать туда можно как на машине, так и на общественном транспорте, для автомобилей предусматривалась собственная стоянка. Я записала адрес, прикинула маршрут – доберусь при условии отсутствия пробок и заторов быстро, – после чего закрыла интернет и с чувством выполненного долга отправилась спать.

Утром, по привычке опрокинув в себя энное количество чашек кофе, я просмотрела интернет, проверила телефон, после чего наскоро собралась и вышла из дома. С самого раннего утра нестерпимо жарило солнце, день обещал быть душным и безоблачным. Я включила кондиционер в машине на полную мощность, села за руль и плавно выехала на дорогу. Навигатор заботливо указал мне, где можно проехать с минимальным количеством заторов, поэтому я добралась до клуба «Эдельвейс» довольно быстро, как и предполагала.

Он находился в черте города, но граничил с лесной зоной. Как я поняла, не случайно – летом «боевые игры» устраивались в лесу. При условиях хорошей погоды, естественно. По крайней мере, пейнтбол, в который мне довелось сыграть, проходил в лесной зоне, а не в помещении. Клуб «Эдельвейс» представлял собой длинное двухэтажное здание с покатой крышей – точь-в-точь деревенский амбар для сена, по-другому не скажешь. Правда, амбар весьма новый и отреставрированный, у меня создалось впечатление, что покрасили его недавно.

Я припарковала машину неподалеку от здания, где уже стояло несколько машин – как дорогих иномарок, так и самых обычных автомобилей. Судя по всему, мне надо будет поговорить с администратором – для начала скажу ей или ему, что собираюсь поиграть, а там разберусь по ситуации. Фотография пропавшей Алисы у меня имелась как на телефоне, так и в распечатанном виде – накануне я взяла у Сафроновых фото девушки, сделанное месяца два назад. В основном все фотоснимки семьи хранились на компьютере или ноутбуке, Сафроновы, подобно большинству людей, распечатывали лишь самые лучшие. Скорее всего, Алиса позировала фотографу – на то указывал ракурс, профессиональный поворот головы, как у модели, косметика, цифровая обработка фотографии… Павел Олегович убеждал меня, что в графическом редакторе Алису не сильно изменили – просто убрали неровности цвета лица, выровняли шероховатости и придали девушке «естественный» румянец. Уж не знаю, как на самом деле, но на фотографии Алиса выглядела настоящей красавицей – идеальная кожа, зеленоватые искрящиеся глаза, загадочная полуулыбка, придававшая девушке какой-то неуловимый шарм, густые, слегка вьющиеся волосы, постриженные под каре и уложенные в «легкий беспорядок». Одним словом, картинка, и только. Я сравнила фотографию с другими снимками, на которых была запечатлена Алиса, и убедилась, что девушка и правда очень симпатичная, пускай и мой снимок был обработан в графическом редакторе. Но если Алиса приходила в клуб «Эдельвейс», наверняка ее запомнили и узнают по фото.

Я подошла к двери «амбара» и нажала на звонок. Раздался длинный гудок, после чего я услышала вежливый женский голос:

– Здравствуйте. Рады приветствовать вас в нашем клубе «Эдельвейс». Будьте любезны, сообщите о цели вашего визита.

Гм, это что, автоответчик? Или все-таки живой администратор?

Я прокашлялась и проговорила:

– Доброе утро, я записывалась к вам на девять утра. Я в первый раз, интересуюсь страйкболом.

– Проходите, – тут же отозвался голос. Снова длинный гудок, извещавший о том, что дверь открыта и я могу зайти.

Я толкнула дверь, та легко поддалась, и я вошла в здание. Внутри оказалось довольно светло и просторно, больше всего данное помещение напоминало какой-то современный офис-центр, а не страйкбольный клуб. Слева от двери я увидела стойку с компьютером, за столиком сидела молодая девушка лет двадцати – двадцати двух, с короткими волосами, гладко зачесанными на косой пробор, в черно-белой униформе. Не могу сказать, была она в брюках или в юбке, но верхнюю часть костюма составляла простая белая блузка и черный пиджак. На груди девушки был прикреплен бейджик с надписью: «Администратор Ольга Никитенко».

Ну, ни дать ни взять офис-центр какой-то, а пришла я не стреляться с бандой головорезов из игрушечных винтовок, а устраиваться на работу менеджером по продажам.

Напротив стойки находилась длинная скамейка, судя по всему, для посетителей, другой мебели здесь не было. Здесь была и другая дверь, которая сейчас была заперта. Наверное, это вход в раздевалку для клиентов или на склад с оружием и амуницией. А может, за дверью находится само помещение для игры, пока остается только догадываться.

Я посмотрела на девушку, та приветливо улыбнулась мне самой обворожительной улыбкой, какую только можно было представить. Скорее всего, это у нее профессиональное – улыбаться так каждому посетителю, точно к ней пришел самый лучший друг. Расположив таким образом к себе собеседника, то есть меня, администратор спросила:

– Вы на игру? В первый раз к нам?

– Да, – кивнула я. – Вчера нашла вас по интернету и записалась на девять утра. Только я ничего не знаю, и команды у меня нет.

– Ничего страшного! – снова лучезарно улыбнулась девушка. – В наш клуб часто приходят новенькие, пробуют и потом с удовольствием играют как в командные игры, так и в стратегии с сюжетом. В отличие от других страйкбольных клубов Тарасова у нас очень удобно – не нужно покупать никакой амуниции, чтобы попробовать поиграть, все предоставляет организация. Вы можете даже попробовать самое разное оружие и выбрать то, которое вам больше понравится, – у нас имеется тир с самыми разными мишенями. Опять-таки, от вашего желания зависит, где будет проходить игра: в лесу, на специальном полигоне, или в помещении. И там, и там по-своему интересно, у нас часто проходят даже комбинированные игры: вначале перестрелка в лесу, а потом – какой-нибудь поисковый квест в помещении. Если вам понравится, можете даже привести с собой друзей или подруг – в страйкбол играют как мужчины, так и женщины. Я сама пробовала, могу сказать, мне очень понравилось, несмотря на то что я оружия в руках никогда не держала. Страйкбол – это очень интересно и увлекательно!

– Да, мне подруга про вас рассказывала! – сказала я. – Знаете, Алиса Сафронова, у меня даже ее фотография есть… – Я достала из сумки фото пропавшей девушки и показала его администратору. – Наверняка вы ее помните, правда?

Моя улыбчивая собеседница посмотрела на снимок, однако никакого интереса не проявила. Все с той же вежливой улыбкой проговорила:

– Вполне возможно, к нам много посетителей приходит! Всех и не упомнишь. Но раз вашей подруге так понравилось, она наверняка вам рассказывала про то, как проходят игры! Вы уже определились, какую хотите? В лесу или в помещении?

– Дело в том, что она куда-то пропала, Алиса, – произнесла я. – На звонки не отвечает, в социальной сети ее тоже нет. Я полагала, раз она вам знакома, может, вспомните, когда в последний раз она была в клубе? А то переживаю за нее, вдруг что-то случилось.

Администратор посмотрела на фотографию уже внимательнее. Было видно, что она хочет мне помочь, однако по прошествии нескольких секунд моя собеседница развела руками.

– Может, эта девушка приходила, когда дежурил другой администратор. Мы ведь работаем посменно, увы, я ее не помню. Но может, кто-то из постоянных посетителей ее помнит. Знаете, игроки дружат друг с другом, иногда совместные вечеринки устраивают в клубе для страйкболистов. Если она с компанией приходила, можно у них спросить. Вы не в курсе?

– Боюсь, что нет, – отрицательно покачала я головой. – Знаю только, что страйкбол Алисе понравился, вот я и решила сама попробовать, а заодно и подругу найти. Двух зайцев сразу убить, как говорится.

– Даже и не знаю, как вам помочь… – задумалась администратор. – Знаете, сейчас ребята доиграют свою партию в помещении, можно будет у них спросить. Может, кто и узнает вашу подругу. Пока я вам могу предложить пострелять в тире, выбрать себе подходящее оружие, а если решите командную игру попробовать, я вас присоединю к одной из команд. К девяти еще группа игроков придет, вот с ними и попробуете!

– Меня это полностью устраивает! – улыбнулась я. – Сколько я должна за стрельбу в тире?

– Стрелять по мишеням у нас можно абсолютно бесплатно! – ответила администратор со своей неизменной вежливостью. – Давайте я вас зарегистрирую, а когда с оружием определитесь и с игрой, там посчитаем стоимость аренды амуниции и самой игры!

Она попросила мой паспорт, затем забила данные в свой компьютер, после чего встала из-за стола и проговорила:

– Я вас провожу до тира, там вроде никого нет из игроков. Постреляете, вам Денис покажет, какое оружие у нас имеется. Что больше понравится, то вам и выдадут для игры! По всем организационным вопросам можете обращаться ко мне!

Ольга Никитенко направилась к двери, которую я сразу заметила при входе в клуб. Она приложила к ней какое-то электронное устройство, которое тут же запищало, возвещая о том, что дверь открылась. Девушка толкнула ее легонько, вошла первой и подождала, когда я тоже зайду. Не закрывая дверь, Ольга крикнула:

– Денис, к тебе девушка пострелять. Поможешь ей с оружием, она в первый раз!

– Конечно! – услышала я мужской голос, доносящийся откуда-то из глубины комнаты. Здесь было темнее, нежели в приемной администратора, но когда я зашла, свет автоматически включился. Ольга вышла, а я оглядела помещение.

По размеру оно оказалось таким же небольшим, как и то, где проходила регистрация. Из мебели здесь была только стойка наподобие тех, какие бывают в самом обычном тире. За стойкой я увидела молодого человека лет двадцати пяти, не старше. Внешность у него была весьма колоритная – спортивное, я бы сказала, атлетическое телосложение, рельефную мускулатуру подчеркивала футболка с короткими рукавами, а правая рука была вся покрыта татуировками. На голове у Дениса, как я поняла из слов Ольги, была завязана черная бандана, делавшая его похожим на какого-нибудь пирата или музыканта рок-группы. Антураж дополняли штаны защитного цвета и черные берцы, не хватало разве что кобуры на поясе или какого-нибудь бойцовского оружия наперевес.

На стойке, за которой стоял Денис, лежало самое разнообразное игровое оружие – пистолеты и автоматы, имелась и винтовка с оптическим прицелом. Я превосходно разбираюсь практически во всех видах огнестрела, поэтому сразу приметила пистолет, имитирующий настоящий пистолет Макарова, который у меня имеется. Порой я сама охотно прихожу пострелять в тир, чтобы потренировать свои и без того превосходные навыки стрельбы. Могу сказать, что попадаю я в любую мишень с легкостью – не только в неподвижную, но и в движущуюся. Беглого взгляда мне хватило на то, чтобы составить себе представление об имеющейся боевой технике в клубе, и надо заметить, в «Эдельвейсе» и правда был замечательный выбор.

– Доброе утро! – поздоровался со мной Денис. – Из чего хотите пострелять? Посоветовать вам что-нибудь?

– Да я уже выбрала, – улыбнулась я. – Пистолет ПМ BlowBack, мне он больше всех приглянулся.

– Как скажете, – пожал плечами парень. – Но новичкам я обычно советую пристреляться из автомата или выбрать пистолет побольше размером. Понимаете, чем больше оружие, тем оно точнее, чем длиннее ствол, тем выше дульная скорость пули. Проще говоря, из автомата вы попадете в цель с большей вероятностью, нежели из небольшого пистолета.

– Знаю, – кивнула я. – Но мне нравится именно этот пистолет. Какие у вас есть мишени, помимо бутылок?

– Бутылки – самые простые, – пустился в объяснения Денис. – Далее идут кружки, они подальше. Ну и сложнее всего – точки с нарисованными прицелами, но в них очень трудно попасть. На моей памяти только Олег Бойко снимал пять с автомата подряд. Олег – это бывший хардбольщик, он перешел на страйк и, наверно, считается самым метким игроком в Тарасове. Могу вам сказать, лучше не пытайтесь даже снять эти мишени с пистолета – это практически невозможно. Пристреляйтесь по бутылкам, если собьете с пяти выстрелов четыре бутылки, то будет замечательно.

– У меня пять выстрелов? – уточнила я.

Денис кивнул.

– Пока пять, потом заряжу вам еще, если захотите продолжать стрелять из пистолета. Выберите винтовку или автомат – будет тоже пять пулек. Мы обычно даем пристреляться с пяти зарядов, а как выберете себе оружие окончательно – стреляйте сколько угодно. Это все входит в стоимость игры. Вы ведь планируете играть, правильно? Вам Ольга сказала ведь, что «пристрелка» для игрока бесплатна, а если играть не собираетесь, то стрельба в тире стоит пятьсот рублей за час.

– Думаю, я буду играть, – кивнула я. – Итак, могу начинать? У меня пять патронов, верно?

– Да, – кивнул Денис. – Вы правша или левша?

– Правша.

– Смотрите, прицел у пистолета находится здесь. – Парень взял пистолет, который я облюбовала, и пустился в объяснения. Однако я его прервала.

– Можете не рассказывать, я знаю, – проговорила я. В ответ на несколько удивленный взгляд парня уточнила: – Уже стреляла. В тире.

– Ладно, – пожал плечами тот. – Если все знаете, не буду вам мешать.

В бутылки стрелять я сочла ниже своего достоинства, кружки – вторую цель по сложности – тоже проигнорировала. Если уж стрелять, так по нормальным мишеням. Жаль, у них не предусмотрены движущиеся, было бы куда интереснее. Но что есть, то есть – в конце концов, я ведь стреляю не развлечения ради. Мне нужно наладить контакт с этим Денисом и с остальными работниками и посетителями «Эдельвейса». И, кажется, я уже придумала, как это сделать…

Первым делом я решила выяснить, насколько точно стреляет данный пистолет. По собственному опыту знаю, что многое зависит от веса и качества пули, в данном случае – страйкбольного шарика. Одно дело – стрелять из настоящего оружия, и совсем другое – из пневматического или страйкбольного. Я наугад взяла прицел чуть ниже мишени и выстрелила из пистолета. Интуиция меня не подвела – расчет оказался верен.

Дальше я по очереди сняла оставшиеся четыре мишени – на все про все у меня ушло немногим больше минуты. Можно, конечно, придираться, но в принципе для меня результат удовлетворительный, учитывая то, что из страйкбольного пистолета до этого мне стрелять не доводилось.

Я положила пистолет на стойку и посмотрела на Дениса. Парень глядел на меня с вытаращенными глазами, как будто я только что совершила какое-то волшебство или явила пред его очами восьмое чудо света. Я пожала плечами и небрежно бросила:

– Небольшая погрешность пристрелки, поэтому ушло больше времени, чем полагается. Но пистолет хороший, качественный. Мне не зря ваш клуб хвалили.

– Вы что, профессионально занимаетесь стрельбой? – наконец-то оправился от потрясения Денис. – А мне сказали, новичок…

– Да какой там профессионально! – махнула я рукой. – Так, иногда в тир захаживаю, игрушки выигрываю… Ничего такого сверхъестественного…

– Даже я из этого пистолета сбиваю подряд только вторые мишени! – заметил тот. – Да на моей памяти вы первый человек, который снял дальние мишени подряд! Причем не из автомата, а из пистолета, из которого сделать это попросту невозможно! Вы понимаете, что у вас талант?

«Никакого таланта, только усердие, труд и практика», – подумала я про себя, но вслух, понятное дело, ничего такого не сказала. Наоборот, скромно потупила взор и проговорила с ноткой стеснительности:

– Вы мне льстите! Какой там талант, я в оружии толком и не разбираюсь. Так, удовольствия ради…

– Надо вас с Олегом познакомить! – заявил Денис. – Уверен, ему будет интересно поиграть с таким сильным противником, как вы! Эх, надо таблицу рекордов в тире завести – было бы неплохо, жаль, раньше не подумал.

– Что вы, что вы… – принялась «расшаркиваться» я. – Кстати, ваш клуб очень хвалила моя близкая подруга Алиса. Вы знаете та– кую?

Денис нахмурился, потом растерянно проговорил:

– Ой, сразу так и не вспомнишь… Знаете, сколько к нам народу приходит… Всех и не упомнишь. Разве что таких уникумов, как вы, но в основном народ стреляет посредственно. Ваша Алиса, она тоже Робин Гуд страйкбола, как и вы?

– Даже не знаю, – пожала я плечами. – Постойте, у меня с собой ее фото. Просили передать ей, снимок распечатали, а я найти Алису не могу. Вот, взгляните…

Я протянула Денису фотографию девушки, тот внимательно посмотрел на нее.

– Красивая, – наконец заметил он. – Если бы она приходила в мое дежурство, я бы наверняка такую красотку запомнил. Скорее всего, если она и была в «Эдельвейсе», то не в мою смену.

– Как жаль! – вздохнула я. – И где же мне ее искать, ума не приложу… Администратор тоже не знает…

– Ну, если ваша знакомая сюда приходила, может, кто из игроков ее запомнил, – произнес Денис. – Сейчас первая группа заканчивает, у них спросить можем. Пока вы можете еще пострелять или игру выбрать.

– Да я уже постреляла, – улыбнулась я. – Думаю, этот пистолет мне подойдет. Правда, я без команды пришла, это ничего страшного?

– Конечно, не беспокойтесь, – тут же заверил меня Денис. – На ваше время еще вроде несколько игроков записано, если хотите, можем вас с ними отправить. Вы в помещении хотите или в лесу?

– Да мне без разницы, – пожала я плечами. – Выберите лучше на свое усмотрение. А много человек придет в девять?

– Ой, это вам лучше у администратора узнать, – посоветовал парень. – Насколько мне известно, из постоянных будет Соня Князева, она неплохой игрок, и еще несколько новеньких. Но Соня просто хочет в тире пострелять, она без своей команды. Может, ее удастся уговорить сыграть, но это вряд ли.

– Почему? – удивилась я.

– Ну, Соня, она такая, – пустился в объяснения Денис. – Играет только со своими, у них очень сильная команда. И противников выбирают они из «олдовых», то есть из опытных. Помните, я рассказывал вам про Олега, который снял ваши мишени? Вот он в их команде тоже состоит. Хотя если я скажу Соне, что вы настолько круто стреляете, может, удастся создать две маленькие команды, побегаете в помещении. Как раз для небольшого количества игроков существует один неплохой сценарий – еще и с поисковой задачей. Надо будет уничтожить противника и найти артефакт. Попробуете?

– Почему бы и нет, – пожала я плечами. Часы мобильника показывали без семи минут девять. Я хотела спросить у Дениса, когда закончится предыдущая игра – мне ведь надо опросить ее участников, не видел ли кто Алису, – но не успела. Дверь, которую я сперва не заметила, открылась, и в тир вошли шесть человек, все с автоматами, в униформе защитного цвета и с очками на глазах. Очки были плоские и пластмассовые, они защищали глаза от попадания пулек. Все игроки были мужчинами разных возрастов. На меня никто не обратил ни малейшего внимания, один из игравших, молодой человек лет двадцати семи, коротко поблагодарил Дениса за игру и сказал, что они закончили и идут в раздевалку. Я хотела было ринуться к игрокам с фотографией Алисы, однако Денис остановил меня.

– Сейчас они переоденутся и вернутся сюда, – тихо проговорил парень. – Если хотите, оставьте мне фото вашей подруги, я спрошу у них, может, кто ее знает. Ну, или вы спросите – они надолго в тире зависнут, пока все бутылки не перестреляют. Вы и поиграть успеете, поэтому не волнуйтесь.

– А, тогда ладно, – кивнула я.

– Видите дверь направо? – указал рукой Денис. – Там женская раздевалка, пока подберите себе штаны и куртку по размеру, не забудьте очки. Пистолет этот хотите?

Я снова кивнула.

– Оружие выдам здесь, – пообещал парень. – Как переоденетесь, возвращайтесь к тиру.

Я подошла к указанной двери, на которой и впрямь было написано: «Женская раздевалка». Толкнув ее, я оказалась в небольшом помещении, где были сложены комплекты униформы с подписанными цифрами и символами, указывающими размеры. Я села на лавочку и стала перебирать комплекты, разыскивая свой размер. Как назло, попадались либо слишком большие, в которых поместилось бы две меня, либо слишком маленькие, детские и подростковые. Мне порядком надоело рыться в вещах, я уже решила взять себе любой комплект, лишь бы не слишком болтался на мне, как вдруг дверь в раздевалку открылась и вошла высокая светловолосая девушка лет двадцати – двадцати двух, одетая в светло-голубые джинсы и зеленую свободную футболку. Девушка кивнула мне в знак приветствия, я тоже поздоровалась с ней.

– Вы на игру? – полюбопытствовала я. Та пожала плечами.

– Вообще собиралась пострелять в тире, но Денис сказал, вроде тут игру хотят сделать. Нужны игроки для количества, поэтому, скорее всего, партию сыграю.

– А вы – Соня? – догадалась я.

Девушка кивнула.

– Я Таня, – сообщила я ей. – Мне про вас Денис рассказывал. Вы давно играете?

– Прилично, – кивнула Соня. – Но я играю со своей командой, не слишком люблю стреляться с незнакомыми игроками. Скучно.

– Почему? – удивилась я. Соня хмыкнула в ответ.

– Всех постоянных посетителей я знаю, – пояснила она. – Могу представить, что ожидать от той или иной команды, у кого какие слабые или сильные стороны. У нас довольно сильная команда, мы и противника себе подходящего подбираем. Знаете, за минуту снять всех игроков из враждебной команды – довольно скучно и неинтересно, разве что потешить самолюбие можно. А вот если команда, с которой мы играем, хорошая, то и игра интересная, долгая. Классные игроки – бывшие хардбольщики, у них раньше команда в харде называлась «Омут». Вот с ними вообще супер играть. А с новичками – нет, это не для меня.

Соня отложила себе комплект униформы как раз моего размера. Надо же, и как я умудрилась его пропустить… Я с сожалением вытряхнула из пакета форму на один размер больше, чем мне нужно, затем надела штаны, которые оказались длинными даже мне, несмотря на мой высокий рост, и куртку, бесформенную и свободную. Собственно, форма для страйкбола и должна быть свободной, но на мне все это явно смотрелось ужасно. А вот Соне одежда даже была к лицу, не портили ее и уродливые страйкбольные очки, которые девушка вытащила из шкафчика. На голову она повязала черную бандану с какой-то пиратской символикой, после чего сказала мне:

– Ладно, я пошла, посмотрю на свою команду, с которой предстоит играть.

И, даже не дождавшись моего ответа, она покинула раздевалку. Я прихватила очки с полки и тоже вышла вслед за ней, обратно в тир.

Возле стойки с оружием стояли еще два человека. С одним из них Соня уже приветливо и радостно разговаривала, хотя раздевалку девушка покинула минутой раньше, чем я. Я подошла к стойке, и до меня донеслись обрывки фразы Сони:

– Олег, ты сегодня будешь в «Небоскребе»? Там ведь все наши соберутся, еще и «Долговцы» должны подтянуться.

– Ой, Сонь, не знаю, – протянул ее собеседник, мужчина лет тридцати пяти, а может, и больше. Мне пришло в голову, что это и есть тот самый Олег, о котором мне рассказывал Денис. Я жадно прислушалась к разговору.

– А что у тебя, какие проблемы? – продолжала девушка. – Сто лет уже не зависали в клубе… Скучно!

– Сонь, мы ж только недавно там днюху Варга отмечали, – заметил Олег. – Не каждый же день в «Небоскребе» тусить! К тому же мне проект срочный надо доделать, заказчик рвет и мечет. Ладно, давай посмотрим, сейчас сыграем, и я домой поеду, если все разрулю, глядишь, соберусь.

– О, давай разруливай! – с энтузиазмом заявила Соня. – А что у нас сегодня, сколько человек? А, Денис?

– Сейчас еще двое из раздевалки выйдут, они новички, – отозвался парень за стойкой. – Итого вас шестеро, двое опытных. Соня, Олег, мне придется вас в разные команды поставить, чтобы уравновесить силы. Если вы в одной будете, то сомневаюсь, что остальным удастся поиграть хотя бы две минуты.

– Ну, не хочу! – надулась девушка. – А нельзя, чтобы мы с Олегом в одной команде были, а против нас – четверо? Я не хочу с незнакомыми в одной команде быть!

Денис замешкался. Я его понимала: с одной стороны, парень не хотел обидеть опытных игроков, а с другой – понимал, что ставить двух сильных против новеньких нечестно, если наша команда, куда относилась и я, проиграет в первые же секунды, вряд ли новенькие захотят приходить еще раз в клуб. Я решила прийти на помощь Денису.

– Так давайте сделаем две игры, – предложила я. – Первую – чтобы Соня и Олег в разных командах были, а вторую – в одной. По-моему, так будет по-честному. Все равно у вас в прейскуранте стояла стоимость за определенное игровое время, ведь я правильно поняла?

– Ага, – с воодушевлением подтвердил Денис. – Соня, вы согласны? Один раз друг против друга поиграете, а потом – вместе! Чтобы интересно было всем!

Я видела, что Соне моя идея не так понравилась, как работнику тира, она надула губки, но потом протянула:

– Ну, раз ты так просишь… Ладно, давай нас в разные команды. Жалко, конечно…

Тем временем из раздевалки вышли двое оставшихся игроков. Оба ну никак не походили на суровых страйкболистов, как я себе их представляла. Один даже в костюме защитного цвета напоминал какого-то профессора-ботаника – щуплый, в очках, на вид лет тридцать – тридцать пять. Такой, по всей видимости, никогда в жизни и пневматического оружия не держал. Его компаньон выглядел моложе, был высоким и казался каким-то потерянным. Ничего примечательного во внешности я не заметила – про себя прозвала вновь прибывших Очкариком и Бесцветным. Третий новенький, стоявший у стойки тира, чем-то смахивал на рок-музыканта: волосы до плеч, стянутые в хвост, на голове – бандана. Ему бы еще футболку с логотипом какой-нибудь музыкальной группы да электрогитару наперевес – можно было бы смело отправлять на сцену, даже если парень играть на музыкальном инструменте не умеет. Зато колоритный, а что еще с него взять.

Денис оглядел игроков, затем проговорил:

– Так, делимся на две команды. Соня – в первую команду, Олег – в другую. Будете командирами. Ребят, Соня и Олег опытные игроки, поэтому я их и назначил главнокомандующими, они много раз играли, подскажут вам что к чему. Так, теперь давайте распределим остальных… Таня, идите в команду к Олегу, Сережа – к Соне. Владислав – к Олегу, Илья – к Соне. Ну все, поделились. Теперь объясню правила игры. Вы заходите в комнату, в ней есть четыре флага. Цель атаки у каждой команды – завладеть всеми четырьмя флагами и при этом потерять как можно меньше своих игроков. Флаги нужно принести к себе в штаб, у вас у каждого будет по штабу: у команды Сони штаб синий, у команды Олега – красный. Для опознавания я команде Сони выдаю синие платки, повяжите ими головы, команде Олега – красные. Перед тем как заходить в комнату, наденьте все очки. На игре запрещено сразу снимать всех вражеских игроков – стрелять в противника можно в том случае, если вы вдвоем нашли один и тот же флаг. Только тогда стреляете на поражение. Также стрельба разрешена, если вражеская команда уже имеет один флаг. С этим все понятно? Другими словами, нельзя зайти в комнату, быстро расстрелять в упор врага, а потом искать флаги. Соня со своей командой идет к своему штабу, Олег со своей – к другому штабу. После этого игра начинается. Так, с командами разобрались, у кого есть какие вопросы? Если нет, то вот вам платки, повязывайте поверх бандан, и заходим в комнату.

В моей команде помимо Олега оказался как раз Очкарик. Бесцветный и Рок-музыкант достались Соне. Что ж, Денис не сказал, что я не такой новичок, как остальные, – а может, решил, я просто метко стреляю, но ждать от меня хорошей игры не придется. Ладно, лично мне без разницы, кто победит, – главное, после игры расспросить Соню и Олега про Алису. Остальных спрашивать нет смысла, раз они пришли в первый раз. А вот если Олег и Соня – постоянные посетители «Эдельвейса», я могу надеяться на удачу.

Комната, в которой мы оказались, была полутемной, с неясными очертаниями стен, на пути было нагромождение досок и еще какие-то преграды. Мы остались по одну сторону комнаты, а Соня с командой как-то незаметно скрылись, и пока я могла разглядеть лишь Олега и Очкарика. Наш главнокомандующий тут же велел мне искать флаг в левой части комнаты, а Очкарику – в правой. Сам направился вперед.

Я послушно свернула, куда мне сказали, обошла какую-то стенку – и откуда они только берутся? – и сразу же увидела довольно узкий коридор. Поблизости никого не было, но внезапно я услышала выстрел. Удара от пульки не почувствовала, значит, «убили» не меня, а кого-то еще. Хотела бы я знать, как мне искать эти флаги и в кого стрелять, если люди куда-то исчезли, а как выглядит флаг, я представления не имела. Самое главное, мне приходится служить «живой мишенью» – спрятаться тут негде, стреляй по Тане кто хочет. Мне такая перспектива не понравилась, я опустилась на четвереньки и поползла по узкому проходу. По крайней мере, моя красная косынка не маячит у всех на виду, а значит, меньше вероятность, что в меня попадут. Конечно, если бы сняли в первую очередь Соню и Олега, я могла бы поговорить с ними возле тира, когда меня «убьют». На вторую игру я оставаться не собиралась – мне важно было разузнать про Алису, точнее, вычислить, когда и при каких обстоятельствах она в последний раз была в «Эдельвейсе». А расспросить можно было только опытных игроков. Следовательно, мне надо быть «убитой» одновременно с ними – в этой комнате больно не поговоришь, надо ведь искать эти флаги…

Внезапно прямо перед собой я увидела довольно широкое пространство, коридор, по которому перебежками перемещался человек с синей косынкой на голове. Пользуясь тем, что меня никто не заметил, я подняла пистолет и выстрелила в корпус противника. Человек вскрикнул – голос был мужской, а вскрик одновременно разочарованный и испуганный – и поднял руки. Ага, значит, я сняла не Соню, а Бесцветного либо Рокера – сомневаюсь, что военачальница «синих» станет орать мужским басом. Что ж, теперь надо отыскать Соню, устроить с ней боевую стычку, «убить» друг друга, а после спокойно поговорить в раздевалке. Или лучше поддаться ей – чтобы уверенная в себе победительница оказалась более словоохотливой? А то обидится на проигрыш, и тогда из нее клещами слова не вытащишь. Да, пожалуй, дам ей фору – мне ведь без разницы, «убьют» меня или нет, комплексами я никакими не страдаю, самоутверждаться мне не нужно. Вот только где найти Соню, когда вокруг меня – полутемное помещение, практически ничего не видно, ни игроков, ни флагов. Ладно, разберемся по ходу дела, решила я про себя и продолжила свой путь на четвереньках.

У меня создалось ощущение, что ползу я целую вечность и вообще нахожусь одна в комнате. Может, все игроки уже «поубивали» друг друга и находятся за пределами помещения? Нет, тогда бы Денис зашел за мной и сказал бы, что игра окончена. Тогда где все остальные?

Я повернула голову влево, намереваясь осмотреть обстановку комнаты. Ничего толком разглядеть было невозможно, но краем глаза я заметила какую-то темную тряпку. Что это? Бандана кого-то из игроков? Да нет, вряд ли. Где тогда сам игрок?

Заинтригованная, я подползла ближе и протянула руку, дотрагиваясь до неизвестного мне объекта. Тряпка оказалась темно-зеленого цвета, и прикреплена она была к деревянному древку. Наконец-то до меня дошло, что я обнаружила. Это был флаг, один из тех, которые нужно собрать членам обеих команд. Что ж, вполне неплохо. Я «вынесла» одного врага и добыла один флаг. Если бы я играла для собственного удовольствия, то наверняка бы «втянулась» и испытала настоящий охотничий азарт. Только в голове постоянно крутились мысли и предположения, как бы половчее вытянуть у Сони и Олега нужную мне информацию об Алисе, а страйкбольная игра была всего лишь эпизодом моего расследования.

Занятая своими мыслями, я не заметила, как впереди меня внезапно что-то сверкнуло. Однако многолетняя практика детективной работы, включающая в себя и настоящие боевые перестрелки, сыграла свою роль – я мгновенно оценила ситуацию и правильно среагировала. Мгновенно отскочив в сторону, я выстрелила в цель, которая, по моим предположениям, находилась чуть левее от меня. Не ошиблась – раздался вскрик, на сей раз женский, отчаянный и гневный. Соня. Это точно она – девчонка не ожидала, что какая-то новенькая так ловко и быстро «сделает» ее. Да, я не собиралась унижать авторитет бывалой страйкболистки, но вышло так, что Соня не оставила мне иного выбора. Быстрота реакции, которая была мне свойственна, плюс ко всему – стрельба на поражение, и я уложила еще одного вражеского игрока. Соня подняла руки, признавая свое поражение, и отошла в сторону. Интересно, откуда они знают, где находится выход? Если сейчас подстрелят меня, то я точно не разберу, куда идти отсюда. Или Денис объяснял нам, куда выходить, а я пропустила его пояснения?

Однако додумать свою мысль я не успела – внезапно раздался громкий голос, звучащий откуда-то сверху.

– Игра окончена, – возвестил некто незнакомый. – Победила команда красных. Просьба оставшимся игрокам покинуть помещение.

Едва только голос смолк, как комната озарилась ярким, практически дневным светом. Я с удивлением отметила, что никаких лабиринтов и закутков в ней не было – обычный просторный зал, по углам которого лежали два зеленых флага, точно таких же, как нашла я. Стало быть, один флаг нашел еще кто-то из игроков. Любопытно, каким образом они тут устраивают декорации? С помощью искусственной подсветки, что ли? Не похоже, чтобы «лабиринт» так ловко убирался, когда одна из команд выигрывала. Да, скорее всего, здесь имеет место световая иллюзия. Что ж, остается только похвалить клуб «Эдельвейс» – развлечение здесь поставлено на высшем уровне!

Я встала с четверенек и подошла к единственной двери – выходу из комнаты. Легко толкнула ее, и дверь поддалась. Я вышла обратно в тир, где стояли остальные игроки вместе с Денисом. Парень приветливо улыбнулся мне и проговорил:

– Что ж, я вас поздравляю! Отличные результаты – два вражеских противника и один флаг! Если вы до этого не занимались страйкболом или подобными играми, могу сказать, что у вас природный талант! Правда ведь, ребят?

Денис оглянулся на Соню, которая смотрела на меня явно не с восхищением, а с едва прикрытой яростью, и на Олега, выражение лица которого я не смогла полностью истолковать. Скорее всего, он был несколько удивлен и озадачен и, возможно, списывал мой выигрыш на обычное везение. Говорят ведь, что новичкам улыбается удача.

– Давайте сыграем еще раз! – заявила Соня, собираясь, видимо, взять реванш. – Тем же составом! Я убеждена, что это случайность! Я не согласна с результатом игры!

– Ну, если остальные игроки согласны, – пожал плечами Денис. Парень не хотел ссориться с Соней, это было сразу видно. Я тоже собиралась согласиться, ведь мне надо завоевать расположение игроков «Эдельвейса», а не вызвать их недовольство. Бесцветный, Очкарик и Рок-музыкант топтались в нерешительности. Не знаю, удалось ли им хоть раз пустить в ход оружие, скорее всего, они так и не поняли, что произошло по ходу игры.

– А сколько времени мы играли? – поинтересовалась я. Денис кивнул в сторону стойки с тиром.

– Можете посмотреть время, – пояснил он. – Мои часы неверно показывают, большие есть в фойе. Но могу сказать, что недолго – от силы минут десять.

Я вспомнила, что свой мобильник оставила у Дениса, а не в раздевалке. Да, он лежал рядом с автоматом Калашникова, там же, куда я его и положила. И, словно в ответ на мои мысли, телефон издал знакомую мне трель, извещая меня о входящем звонке.

Люди – весьма странные и глупые существа. Их трудно понять, потому что зачастую они совершают неразумные поступки, неизвестно чем продиктованные. Людьми движет не рассудок, не разумные расчеты, а чувства и эмоции. На мой взгляд, это крайне неверный подход. Лично я предпочитаю действовать, исходя из соображений логики, и совершенно не понимаю, когда кто-то что-то делает во имя любви или прочей абстракции.

Любовь – какое глупое слово! Ее придумал какой-то идиот, которому нечем было заняться, а остальные поддержали его, повинуясь стадному чувству. И с тех пор эту самую любовь воспевают, слагают про нее стихи и песни. Фальшь, нелепая, противная фальшь, которой нет места в реальной жизни. Можете не соглашаться со мной, можете с пеной у рта доказывать противоположное, но я-то знаю, о чем говорю! Понятия «любовь» не существует и никогда не существовало. Человек не может любить по своей природе, потому что он нацелен в первую очередь на выживание, а следовательно, действует согласно собственной выгоде.

Самопожертвование и альтруизм всего лишь психические расстройства, отклонение от нормы. Люди сами по себе всего лишь эгоисты, и они ищут себе подобных эгоистов, чтобы вместе паразитировать на этой земле. Звучит жестоко? Возможно. А разве правда бывает милосердна? Разве кому-то приятно услышать правду про себя?

Нет, дорогие мои, не тешьте себя напрасными надеждами и уловками! Не нужно идеализировать этот жестокий, несправедливый мир, в котором каждый пытается выжить сам, пускай и потопив при этом других! Искать любовь и сопереживать кому-то – удел неудачников. Лузеров и умственно отсталых. В здравом уме и твердой памяти человек действует, исходя из собственных интересов, и его совершенно не волнует, причинит он кому-то вред или нет.

Мне неведома любовь. Я презираю это слово, оно раздражает меня, заставляет меня кривиться в презрительной усмешке. Я не признаю эти высокопарные словечки, которыми ловко орудуют меланхоличные поэты и прочий нищий сброд. Деньги. Власть. Выгода. Победа. Вот что для меня существует, вот к чему я стремлюсь, вот чего я жажду. А свою паршивую любовь, свою жертвенность оставьте себе. Упивайтесь ими, служите им – а я буду хохотать на ваших могилах и топтать ваши жалкие, ничтожные скелеты, обглоданные кладбищенскими червями!

Глава 5

Звонил мне не кто иной, как Павел Олегович Сафронов. Телефон верещал настойчиво, словно аппарату передавалось нетерпение звонившего человека. Я взяла трубку, нажала на кнопку ответа и отошла в сторону раздевалки, чтобы окружающие не слышали разговора. Впрочем, Соня начала беседу с Олегом, а меня она предпочла игнорировать. Похоже, девчонка затаила на меня настоящую обиду, хотя, на мой взгляд, глупо расстраиваться из-за какой-то несчастной игры. В конце концов, я же не по-настоящему ее ранила, даже не поцарапала. Хотя когда речь идет об оскорбленном самолюбии и уязвленной гордости, физический вред не имеет значения. Соня была слишком высокого мнения о себе и, как я уже поняла, не терпела никакой конкуренции.

– Татьяна Александровна, – голос безутешного отца Алисы звучал неровно и подрагивал. Сафронов явно нервничал, поэтому я сделала вывод, что произошло нечто серьезное.

– Да, слушаю, – отозвалась я. – Что случилось? У вас есть какие-то зацепки?

– Мне недавно звонил похититель, – без всяких предисловий проговорил Павел Олегович. – Не на домашний телефон, а на мобильный. У меня есть номер похитителя!

– Так, – откликнулась я, стараясь не выразить своего собственного нетерпения. – Постойте, я возьму ручку с бумажкой. Можете продиктовать его?

По ходу дела я зашла в раздевалку и вытащила из своей сумки блокнот для заметок и черную гелевую ручку, которые я всегда носила с собой на всякий случай. Блокнот был маленький, карманного формата, и использовался мною крайне редко – я не составляла никаких расписаний на день грядущий и не заносила в записную книжку афоризмы или полезные мысли. В середине блокнота у меня имелись записи – несколько фамилий, имеющих отношение к прошлым делам, пара телефонов, записанных, когда под рукой не имелось стационарного компьютера или ноутбука. Обычно ход расследования я заношу в новую папку на рабочем столе компьютера, чтобы не запутаться в подозреваемых и свидетелях, а по завершении очередного дела папку отправляю в корзину. Если забывать об этом действии, то на рабочем столе воцарится настоящий кавардак из «Новых папок», в которых потом придется долго и нудно разбираться.

Сафронов продиктовал комбинацию из цифр, я записала телефон, после чего прочитала цифры несколько раз. Павел Олегович отметил верность моей записи, затем я спросила:

– О чем говорил похититель? Он сообщил что-нибудь?

– Нет, – сказал Сафронов. – Только торопил с деньгами. Пытался урезать срок, чтобы я отдал деньги послезавтра, но я сказал ему, что не успею собрать нужную сумму. Он угрожал, говорил, что Алису будут пытать и… сами можете себе представить. Пришлось объяснять ему в деталях, где и как я собираю деньги, у каких людей занимаю. В общем, мне удалось убедить его, что я делаю все возможное, все, что в моих силах. Вроде как мне удалось настоять на своем, хотя и не без труда, но мне кажется, что он еще будет звонить. Похититель еще раз предупредил, что если я обращусь в полицию, то… то Алисе несдобровать.

– Голос был тот же самый, что и в первый раз? Я имею в виду, когда вам позвонили на стационарный телефон? Или он отличался?

– Сложно сказать, – немного помедлил с ответом Павел Олегович. – У меня, увы, не идеальный слух, но мне показалось, что голос и в первый, и во второй раз звучит неестественно. Как будто его изменили.

– Вполне возможно, – отметила я. – Похититель предупреждал только по поводу полиции?

– Да, – сразу отреагировал Сафронов. – К счастью, мой мобильный не прослушивается, теперь я могу быть в этом уверен. Хотя… хотя надо соблюдать осторожность. Неизвестно, что этот гад может еще придумать. Думаю, мы будем с вами встречаться лично, обсуждать по телефону это дело весьма рискованно. Пока нам везет, но неизвестно, до каких пор это будет продолжаться.

– Ясно, – проговорила я. – Что ж, попробую установить по номеру телефона, на кого куплена сим-карта. Как только мне станет что-то известно, я вам сообщу. Вы, в свою очередь, тоже держите меня в курсе дела. Любые случайности, любые звонки, совпадения, даже если вам они покажутся незначительными, – обо всем рассказывайте, как мы решили, при личной встрече.

– Договорились, – ответил Сафронов и положил трубку. Я тоже нажала на кнопку отбоя и положила мобильный в сумку.

Я вышла из раздевалки с твердым намерением поговорить с Соней и Олегом по поводу Алисы. Играть повторно не собиралась – не было времени, поэтому я хотела как можно быстрее завершить дела в «Эдельвейсе» и бросить все свои силы на установление личности похитителя. Однако когда я покинула комнату, то увидела лишь Дениса, который со скучающим видом сидел в тире. При виде меня парень несколько оживился, но потом его лицо приобрело растерянный вид.

– Простите, ребята вас не дождались… – развел он руками. – Соня с Олегом теперь в одной команде, а новички – в другой. Чистое мочилово, конечно. Сонька и Олег порвут их как Тузик грелку. Может, подождете пару минут, снова сыграете?

– Нет-нет, – покачала головой я. – У меня срочное дело, увы, не могу задерживаться. А… вы говорите, они скоро закончат? Я бы хотела побеседовать с ребятами по поводу моей пропавшей подруги, может, они ее знают…

– Да говорю же, наши «старички» в два счета сделают новеньких! – заверил меня Денис. – Тем более Сонька не в духе – проиграла, а она ненавидит оказываться слабее кого бы то ни было. У нее, по секрету скажу, несносный характер. Только не рассказывайте никому, ладно? – Парень понизил голос. – Соня – отъявленная эгоистка и лидер, с сильными игроками она старается быть в одной команде, чтобы не проигрывать. С Олегом вот дружит, потому что он самый меткий и сильный игрок. Но если ей доведется потерпеть поражение, особенно когда кто-то из новичков оказывается сильнее, то все, пиши пропало. А уж ее проигрыш сегодня вам – это нонсенс. Лучше держитесь от нее подальше, поговорите с Олегом. Сонька – та еще стерва.

– Вот как, – протянула я. – Гм, если б я знала, то не ввязывалась бы… Я-то думала, что страйкбол всего лишь игра, пускай и азартная.

– Так-то оно так, – кивнул Денис. – Но для некоторых людей страйк превращается в смысл жизни. Для них важно ощутить себя хозяином положения, «вынести» противника и почувствовать себя успешным. Сонька как раз из таких. Лучше с ней не связываться.

– Не буду, – пообещала я. – Скажу, что мне просто повезло и я вообще ничего не умею. Само собой вышло, что является правдой. Ведь я в Соню наугад стреляла.

– Не скромничайте! – улыбнулся Денис. – Я же видел, как вы метко стреляете! Лично я считаю, что если проигрываешь – не злись на более сильного противника, а займись самосовершенствованием. Вот на месте Соньки я бы не стал сражаться с новенькими, а пострелял бы в тире хорошенько, может быть, смахнулся бы с Олегом… Ведь только слабые и неуверенные люди могут самоутверждаться за счет слабых. Ну да что тут говорить, Соньке мозги не вправить.

– Наверно, – пожала я плечами. Потом посмотрела в сторону комнаты, где еще недавно сама проходила игру. – Что-то они там задержались…

– Все в порядке. – Денис кивнул на противоположную стенку. Я подняла глаза наверх и увидела небольшой монитор, который сразу не заметила, так как он был замаскирован под электрическую лампочку. Приглядевшись, я поняла, что на нем отображаются боевые действия, происходящие на игре, и при желании можно увидеть, кто и в кого попал, кто куда направляется. Хотя Денис и говорил, что страйкбол – игра на честность, на мониторе отлично видно, какой игрок кого застрелил и кому выпала удача найти спрятанный артефакт вроде флага. Я с удивлением перевела взгляд на работника тира.

– Вы знаете, что происходит в игровой комнате? – проговорила я.

Денис кивнул.

– Со временем все игроки догадываются о существовании монитора, – пояснил он. – Это задумка такая – не говорить про него, чтобы люди приучались вести себя порядочно. Если кто-то сжульничает и не скажет о том, что в него попали, я это отслеживаю и присуждаю игроку штрафной. Увы, на полигоне, который на открытом воздухе, монитора нет, но это все равно не мешает игре. Когда человек привыкает играть на честность, он и без контроля в большинстве случаев ведет себя как полагается по правилам игры. Сонька и Олег знают про то, что игра отслеживается, это их держит под неким контролем. Хотя Сонька и стремится лидировать, она честная – будет злиться, попытается отыграться, но если в нее попали, не соврет. Правда, отыгрывается на слабаках, увы.

Табло в углу монитора показывало, что пока убитых не было – я разглядела, что где-то вдали ползет по-пластунски Рокер, а Олег и Соня затаились по разным сторонам комнаты. Бесцветного и Очкарика видно не было, но явно, что они еще «живы». Про себя я торопила Соньку, разозленную проигрышем – расстреляла бы она новичков да вышла бы из комнаты. Может, успокоилась бы и выболтала бы все, что знает про Алису.

Однако игра затормозилась. Никто не стрелял, и даже Денису наскучило смотреть на экран. Он стал расспрашивать меня, где и когда я стреляла, и мне пришлось выдумывать что-то про хобби пострелять в центральном парке и в тирах при кинотеатрах. Мне не терпелось заняться установлением данных сим-карты похитителя, а из-за промедления в игре я была вынуждена оставаться в бездействии. А между тем время неумолимо текло, и промедление могло обернуться самым худшим результатом.

Неожиданно дверь в тир открылась, в комнату вошли несколько человек – двое парней и одна девушка. На вид им было лет по двадцать, не больше. Девушка – хрупкая блондинка, одетая в синие джинсы и футболку, – что-то щебетала, обращаясь к своим спутникам, один из них постоянно улыбался ей и временами дотрагивался до ее руки. Они сперва даже не заметили нас с Денисом, однако, когда более молчаливый молодой человек поздоровался с нами, внимание парочки переключилось на наши персоны. Девушка скромно улыбнулась, а ее молодой человек, как я могла догадаться по недвусмысленному поведению парня, проговорил:

– Здрасте, мы на игру. Записывались вчера, верно? Нам администратор сказала в тир идти.

– Да, все верно, – кивнул Денис. – В первый раз?

– Ага, – подтвердил парень. – Но мы читали про ваш клуб в интернете, Марина очень хорошо стреляет, и потому мы решили попробовать. Можно, да?

– Конечно, – радушно улыбнулся Денис. – Пока другие игроки стреляются, вы можете в тире попробовать оружие.

Денис полностью переключился на вновь прибывших, а я гипнотизировала монитор, борясь с собственным нетерпением. Ведь правду говорят: самое противное – это ждать и догонять. А ждать, когда тебе нужно срочно делать свою работу, – наиболее выматывающий процесс. В конце концов я поняла, что не дождусь окончания игры, и решила покинуть «Эдельвейс». На мое решение повлиял тот факт, что сейчас – не самый подходящий момент для разговора с Соней и Олегом. Девчонка на меня злится и вряд ли согласится ответить честно на мои вопросы. Зато я знаю, что сегодня вечером она собирается посетить клуб «Небоскреб», куда настойчиво звала Олега. Лучше я тоже туда заявлюсь – к вечеру Соня успокоится, и, возможно, мне удастся разговорить ее. А пока я могу заняться номером похитителя, чтобы не терять зря время.

Денис даже не заметил, как я ушла в раздевалку – он демонстрировал страйкбольное оружие своим новым клиентам. Я же переоделась в свою повседневную одежду, аккуратно сложила форму на место. Выйдя обратно в тир, посмотрела на экран. Соня и Олег были еще в игровой комнате, а вот Очкарик одиноко топтался возле тира. Похоже, первая жертва есть. Я на всякий случай подошла к нему, показала фото Алисы, но, как и ожидала, он не был знаком с девушкой. Денис коротко кивнул мне, узнав, что я покидаю клуб, заверил, что будет рад, если я снова приду поиграть, и опять занялся своими клиентами. Я вышла в фойе, попрощалась с вежливой администратором и покинула клуб «Эдельвейс».

Я уже рассказывала про своего хорошего друга Вадика – компьютерного гения, хакера и просто замечательного профессионала, к которому в любое время можно обратиться за помощью. Именно он мне сейчас был нужен как никто другой – увы, я хоть и разбираюсь в компьютерах и всевозможных «железках», но моего уровня недостаточно, чтобы справиться с проблемами, касающимися, например, установки пароля или другой жизненно необходимой информации.

Прямо из машины я позвонила Вадику и обрисовала суть своей проблемы.

– Итак, тебе нужно узнать, кому принадлежит сим-карта данного номера телефона, – проговорил приятель задумчиво. – И, конечно же, срочно. Гм… пора бы мне всерьез подумать о курсах…

– О каких еще курсах? – перебила я его недоуменно. – Ты о чем?

– О курсах юного хакера, – вздохнул тот. – Будешь моей первой ученицей. Уж не обижайся, Танюх, детектив ты классный, соображалка у тебя, тьфу-тьфу, отменная. А вот некоторых знаний не хватает – я ни в коем случае не отказываю тебе в помощи, просто констатирую факт.

– Полностью согласна! – заверила я Вадика. – Как только организуешь эти свои курсы, буду самой прилежной ученицей! Ну а пока, увы, приходится обращаться непосредственно к тебе за помощью.

– Ладно, не дуйся! – усмехнулся компьютерный вундеркинд. – Сейчас пробью по базе, установлю и перезвоню.

Он отключился, а я задумчиво уставилась в лобовое стекло машины. От клуба «Эдельвейс» я отъехала на некоторое расстояние – чтобы не мозолить никому глаза, – но мои дальнейшие перемещения зависели от того, что сообщит мне Вадик. Да, день сегодня какой-то странный – постоянно приходится кого-то или чего-то ждать.

К счастью, мое ожидание длилось недолго – Вадик перезвонил через десять минут, может, даже раньше. Без всяких повторных приветствий приятель сообщил официальным тоном:

– Значит, сим-карта данного телефона была приобретена некой Сафроновой Людмилой Игоревной. Сообщать паспортные данные? Серию, номер, место прописки?

– Гм… – протянула я, несколько опешив от полученной информации. – А ты уверен?

– Ну да, – подтвердил Вадик. – Ты же просила установить имя владельца сим-карты? Ну вот, им является Сафронова Людмила Игоревна, серия паспорта шесть-три-ноль-три, номер четыре-пять-шесть-семь-два-три. Выдан Тарасовским ОВД Ленского района, дата выдачи…

Я механически записывала сведения в свой блокнот, все еще не веря в услышанное. Да что, черт подери, происходит? Если верить информации, полученной от моего друга, то сим-карта похитителя Алисы была куплена матерью девушки?! Да быть того не может! Или… или Алису похитила сама Людмила? Но почему, зачем? А хотя… Она с самого начала внушала мне подозрения, эта супруга Павла Олеговича. Я же не знаю, какие отношения на самом деле были у Людмилы с Алисой! Что, если мать ненавидела свою дочь? Или не так. Может быть, Людмила встретила другого мужчину и решила уйти от законного мужа. Но все деньги принадлежат Павлу, вот она и решилась на хитроумную авантюру – ее любовник похитил Алису и стал требовать солидный выкуп. Сафронов в ужасе собирает деньги, его жена разыгрывает безутешную мать-истеричку, а тем временем представляет себе, как она с кучей миллионов улетит со своим новоиспеченным обожателем на какие-нибудь Канары! Или еще куда – подальше, карта мира мне в помощь! Вот ведь пройдоха, ловко провела своего мужа, да еще и меня пыталась обмануть! Ага, не дождетесь! Не на ту напали – я не позволю вешать себе лапшу на уши! Остается только добыть доказательства, чтобы расколоть мерзавку, и дело в шляпе.

Для начала – прослежу за Людмилой, наверняка она встречается со своим ухажером. Сделаю компрометирующие фотографии, предъявлю их Павлу, и…

Стоп. Если Людмила в курсе, что Сафронов нанял частного детектива, то есть меня, то почему похититель не угрожал Павлу Олеговичу и не сказал, что если тот обратится за помощью к частнику, то с Алисой быстро расправятся? Нестыковка. Или это входит в тщательно продуманный план Людмилы и ее сообщника? Они что, полагают, что я тупая как пробка и не догадаюсь проверить звонок по мобильному? Или сам Сафронов знает, кто похитил его дочь? Но тогда бы они не обращались ко мне за помощью. И вообще бред какой-то – похищать Алису ее собственным родителям. Для чего, зачем? Конечно, возможно, девчонка совсем отбилась от рук и ее таким образом хотят припугнуть? Ну и пугали бы, к чему вся эта катавасия с выкупом? Нет, явно я бреду не в ту степь.

Тогда почему сим-карта куплена Людмилой Сафроновой? Может, похититель втерся в доверие к женщине и похитил ее телефон? Надо узнать у самого Павла, происходило ли с его женой нечто подобное. И уточнить номер и серию паспорта Людмилы – вдруг сим-карту покупала ее полная тезка?

– Эй, ты там заснула, что ли? – услышала я голос Вадика в трубке. – Слышишь меня?

– А, да, прости. Задумалась, – пояснила я. – Спасибо за информацию, ты мне очень помог.

– Обращайся, если что, – бросил тот. – Ну раз на этом все, то давай, а то у меня самого работы по горло. Вкалываю тут как д'Артаньян на благо отечества…

Я распрощалась с приятелем и отключила связь. Снова посмотрела в окно, прокручивая про себя план дальнейших действий. Что ж, начнем по порядку. Точнее, как говорилось в «Алисе в Стране Чудес» Кэрролла: «Начинай с начала, как дойдешь до конца – заканчивай».

– Акция! Только сейчас – бесплатная сим-карта НБС! Берете одну сим-карту – вторая в подарок! Любой тариф на ваш выбор! Бесплатная сим-карта НБС! Только у нас, акция!

Худенькая девчонка в широкой зеленой футболке с логотипом известного мобильного оператора орала как резаная, повторяя наизусть заученную рифмовку. Я стояла неподалеку от лавочки, вокруг которой она курсировала, от силы минуты три. Однако и за это время я успела порядком оглохнуть. По проспекту мимо сновали прохожие, которые приостанавливались около девчонки, но, не заинтересованные в акции, спешили мимо – подальше от неумолкающей девицы. А та словно не замечала ничего вокруг – верещала себе, даже не прерываясь. Вот это у нее дыхалка – мало того что верещит как потерпевшая, так еще и голос не срывает.

На лавочке – термос с каким-то питьем, но девчонка даже не притрагивается к нему. На вид совсем молоденькая, лет пятнадцати-шестнадцати. Скорее всего, школьница, зарабатывающая себе на отдых в свободное от учебы время. Судя по энтузиазму, с которым девица орала, платят ей неплохо. Вон как старается – могу поспорить, что у продавщиц в соседних ларьках с мороженым уже уши отсохли.

Девчонка продавала сим-карты рядом с офисом оператора той самой мобильной связи, которого она рекламировала. Сим-карта на имя Людмилы принадлежала как раз компании НБС, и я решила отправиться проверять точки Тарасова, продающие эти самые сим-карты. Делала ставку на то, что данная компания – относительно новая и точек по городу немного, а значит, я смогу их быстро проверить. Уложиться мне надо было до вечера – ведь в шесть часов я вознамерилась посетить клуб «Небоскреб», а заодно поболтать с Соней и прочими посетителями, которые, возможно, видели и помнят Алису Сафронову.

Я подождала еще немного, но к девчонке так и не подходили прохожие. Затем решительно приблизилась к промоутеру и проговорила:

– Добрый день! Меня заинтересовала ваша акция! Говорите, бесплатные сим-карты?

– Ага. – Девица лучезарно улыбнулась мне. Я оглядела ее: рыжая, волосы собраны в «конский хвост», на скуластом резком лице – россыпь веснушек, которые девушка и не пыталась замаскировать. Вообще она производила странное впечатление – слишком уж худая и нескладная, то ли поесть забывает, то ли тратит слишком много энергии. Но замученной девчонка не выглядела – наоборот, создавалось ощущение, что ей не терпится сорваться с места и унестись куда-нибудь.

– Смотрите, вы покупаете у меня одну сим-карту, выбираете себе удобный тарифный план, вам автоматически зачисляется сто рублей на телефон! – выпалила она. – А еще – вы получаете вторую сим-карту в подарок, можете подарить ее друзьям или знакомым, мужу, детям…

– Сестре, двоюродной бабушке и внучатой племяннице, – усмехнулась я. – Что ж, неплохая акция. А знаете, у меня ведь знакомая покупала у вас сим-карту НБС! Помните ее?

Я показала на телефоне заранее приготовленную фотографию Людмилы Сафроновой, которую мне удалось сделать во время визита четы Сафроновых ко мне домой. Ни Людмила, ни Павел не заметили, когда я обоих сфотографировала на мобильник, и сейчас мне снимок весьма пригодился. Рыжая внимательно посмотрела на фотографию, потом безразлично пожала плечами:

– А вы уверены, что ваша подруга покупала сим-карту у меня? Она какой тариф выбрала?

– Вроде как безлимитный, – вспомнила я информацию, полученную от Вадика. К счастью, приятель смог установить не только личность владельца сим-карты, но и используемый им тариф.

– Его почти все подключают, – снова пожала плечами девчонка. – Только иногородние берут другой, чтобы домой звонить. У нас есть такой – по всей России, звонки для абонентов НДС по стране бесплатные, можно дешево даже за рубеж названивать. Вы какой выбираете?

– Безлимит, – кивнула я, дабы поддержать разговор. Рыжая достала какие-то бумажки, с довольным видом что-то записала.

– Дайте мне ваш паспорт! – попросила она. Деваться мне было некуда, и я протянула промоутеру документ. Краем глаза проследила, как рыжая переписывает в графу какой-то таблицы мои данные, затем снова спросила:

– И много по городу ваших точек? Компания вроде как новая…

– Зато надежная и выгодная, – заметила Рыжая. – Раньше популярной была сеть «Мегарс», но сейчас они совсем обнаглели. Все их ругают – берут бешеные деньги с пользователей и не отпускают, если абонент пытается перейти на другого оператора. Начисляют долги какие-то, отключают… Кошмар, в общем. Вы правильно сделали, что выбрали нашу сеть – и интернет ловить будет с любой точки, и тариф хороший. Вы эсэмэсками пользуетесь или больше звоните?

– Да по-разному, – несколько растерялась я. – Когда как. Звоню больше, наверно.

– Тогда вам в пакет подключим двести бесплатных смс на номера абонентов с НБС, – решила Рыжая. – А звонки внутри сети бесплатные, можете хоть три часа говорить! Я бы посоветовала вам подарить бесплатную сим-карту человеку, с которым вы чаще всего разговариваете, так выгоднее будет!

– Обязательно, – пообещала я. – А эта моя знакомая, Людмила, вы точно ее не помните? Вроде она говорила, что у промоутера тоже покупала сим-карту по акции.

– Ну, может, не у меня, – отозвалась Рыжая. – Сейчас у нас акция, поэтому куча народу работает, помимо меня. Я тоже эту подработку нашла через знакомых – Ритка и Катька посоветовали, я как раз без денег сидела. А тут здорово работать: если продаешь меньше восьми сим-карт, то отдаешь в компанию тридцать процентов своего заработка, а если больше восьми – все деньги себе забираешь. Я уже третий день здесь ору, и за два дня около двух тысяч рублей заработала, представляете? Давно мне такая классная подработка не попадалась – деньги сразу забираю и трачу на работу не больше четырех часов в день! А все благодаря тому, что не стою тихо, как остальные, а рекламирую свой товар. Это я сама придумала!

– Вон как! – улыбнулась я. – А где ваш центральный офис находится?

– Ой, вы на точке спросите. – Девчонка кивнула в сторону магазинчика с надписью: «НБС». – Они вам точно скажут, я не помню адреса. Там документы заполняла, и все. А вы тоже хотите к нам устроиться? Не знаю, нужны ли еще промоутеры, боюсь, все места заняты…

– Нет-нет, работа мне не нужна, – покачала я головой. – Кстати, а вы не сориентируете, где другие промоутеры стоят? Мне нужно у них кое-что узнать.

Я уже готовила про себя правдоподобную легенду, зачем мне надо поговорить с другими продавцами сим-карт – на случай, если Рыжая не захочет мне ничего рассказывать, но та даже не поинтересовалась о причине моего любопытства. Она пожала плечами и кивнула опять в сторону точки продажи сим-карт.

– Это лучше у них узнавать, – снова заметила она. – Вот ваши две сим-карты, на каждой по сто рублей на счету. С вас сто рублей!

Я вытащила из бумажника сторублевую купюру и молча отдала Рыжей. Та взяла деньги с радостным видом, после чего потеряла ко мне всякий интерес и снова завела свою шарманку. Я же взяла абсолютно не нужные мне сим-карты и направилась в сторону отделения сотовой связи. До меня доносились бравые вопли девицы: «Бесплатные сим-карты НБС!» Рыжая, воодушевленная очередной продажей, не щадила уши ни прохожих, ни своих коллег-продавцов.

Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что и в магазине НБС я ничего толком не узнала о том, когда Людмила Сафронова покупала сим-карту. Оказалось, что по всему Тарасову точек продажи насчитывается около нескольких десятков – сеть недавно появилась и грозила перерасти в крупную корпорацию наподобие упомянутого Рыжей «Мегарса». Я выяснила лишь адрес центрального офиса и твердо вознамерилась отправиться туда, дабы узнать данные о работающих промоутерах. Хоть я и действовала быстро, передвигалась по городу на собственном автомобиле, но когда я наконец-то нашла главный офис, часы мобильного телефона показывали четверть пятого. Времени у меня было в обрез – если я собиралась попасть в «Небоскреб» к шести вечера, надо было поторопиться. Я вышла из машины, зашла в главный офис, где находилось несколько работников с бейджиками на груди. На бейджике были указаны имя и отчество служащего, а также должность.

Я обратилась к улыбчивому менеджеру по имени Юлия Павловна с вопросом о промоутерах и о клиентке Людмиле Сафроновой. Однако менеджер жену Павла Олеговича не вспомнила, а информацию о работниках компании отказалась мне выдавать. Пришлось пуститься на крайние меры – я достала удостоверение частного детектива, после чего удивленная менеджер все-таки выдала мне список принятых на работу продавцов. Остальные служащие НБС тоже не видели Людмилу, поэтому мне пришлось довольствоваться тем, что есть. Промоутерами работали десять человек, все – молоденькие девчонки, школьницы старших классов да студентки первых курсов университетов. Я прикинула про себя, что разъезжать по Тарасову в поисках продавцов у меня сейчас катастрофически нет времени, и, крайне недовольная сложившейся ситуацией, позвонила из машины Павлу Олеговичу.

– Нам нужно встретиться, – заявила я. – У вас найдется время?

– Конечно, – тут же отозвался Сафронов. – Где и во сколько?

До телефонного звонка я посмотрела по интернету, где находится клуб «Небоскреб», поэтому встречу решила назначить неподалеку от данного заведения. Я собиралась сразу после беседы с Павлом Олеговичем пойти в клуб, поэтому проговорила:

– Буду ждать вас в кафе «Оливье» на Буштрова, двадцать три. Сможете подъехать?

– Это ведь центральный район Тарасова? – уточнил Сафронов. – Да, конечно. Куда скажете…

– Тогда до встречи! – попрощалась я с Павлом Олеговичем и завела мотор.

До беседы с Сафроновым я успела найти клуб «Небоскреб», где обычно тусовались страйкболисты. Это было обычное, ничем не примечательное заведение с унылой бледно-голубой вывеской, на которой значилось название клуба. Сбоку были схематично нарисованы два высоких дома-коробки, очевидно, изображавшие тот самый «небоскреб». Неизвестно, почему фанаты страйкбола выбрали именно это заведение для своего досуга – у нас в городе имеются места и получше. Ну да это меня особо не волнует, главное – отыскать Алису, а не рассуждать, чем привлекает клиентов «Небоскреб».

Зато кафе «Оливье» мне понравилось куда больше. Оно находилось неподалеку от клуба, как я и узнала из Всемирной паутины. Просторное, уютное, с большим разнообразием блюд и весьма низкими ценами. Я поначалу решила, что еда здесь оставляет желать лучшего – обычно за вкусный обед или ужин приходится выкладывать сумму в два или три раза больше. Сафронов еще не приехал на встречу, а я вспомнила, что сегодня поесть мне не удалось, вот и решила рискнуть и заказать себе что-нибудь. Естественно, взяла крепкий эспрессо – куда же без него, – немного подумав, оглядела выставленные на прилавках закуски и гарниры. Выглядело все весьма аппетитно, поэтому против воли я умудрилась набрать целый поднос – ризотто с овощами, котлету на пару, пирожное к кофе. Если бы не пришлось ждать Павла Олеговича, про еду бы я и не вспомнила – мне не терпелось расспросить его про Людмилу. Но не буду же я сидеть в кафе за пустым столиком и тоскливо смотреть в окно! Тем более рабочий день у большинства людей еще не закончился, очереди практически не было.

Я заплатила за заказ и уселась за наиболее приглянувшийся мне столик возле окна. Как знать, возможно, поесть сегодня мне больше и не придется…

Ризотто оказалось выше всех похвал – рис сварен точно так, как я люблю, овощи нашинкованы красиво и изысканно. Котлета была превосходным дополнением к блюду, и я сама удивилась, как быстро умяла весьма солидную порцию. Даже к кофе у меня не было претензий – крепкий, как пот дьявола, а пирожное буквально таяло во рту, ни намека на вульгарную приторность и переслащенность. Затрудняюсь описать, какая в нем была начинка, одно могу сказать точно – подобного я еще не пробовала. Кулинары в «Оливье» наверняка являлись настоящими волшебниками, гениями поварского дела. Я захотела даже заказать еще что-нибудь – например, салат, в честь которого названо заведение. Однако воплотить задуманное в жизнь не успела: в кафе вошел Сафронов и торопливо направился к моему столику.

– Добрый вечер, – поздоровался со мной Павел Олегович и уселся на стул, стоящий за столом напротив моего. – Простите, что заставил вас ждать… Думал, доеду быстрее.

– Ничего страшного! – заверила я его. – Здесь великолепная кухня, настоятельно рекомендую. Наверно, это кафе – одно из лучших в Тарасове.

– Благодарю, – сдержанно наклонил голову Сафронов, однако не проявил ни малейшего желания что-либо себе заказывать. Вперился в меня настороженным взглядом и произнес:

– Вы хотели встретиться. У вас какие-то зацепки по делу моей дочери?

Я тоже перешла к делу, но не стала сразу рассказывать о том, что мне удалось узнать.

– Скажите, какой сотовой связью пользуется ваша жена, Людмила Игоревна? – вопросом на вопрос ответила я. Сафронов несколько удивился, потом пожал плечами:

– Мы с Людой вместе используем сеть «Мегарс», – ответил он. – Да ею все почти пользуются…

– А вы не в курсе, ваша жена не меняла в последнее время сим-карту? – поинтересовалась я. Лицо Сафронова приобрело настороженное выражение.

– Нет, а почему вы спрашиваете? – удивился он. – Вы имеете в виду номер похитителя? Номер у него энбээсовский, но при чем тут Люда?

– Вы помните серию и номер паспорта вашей жены? – по-прежнему уклонялась от ответов я. Павел Олегович не выдержал.

– Татьяна Александровна, почему вы спрашиваете? – в голосе его прозвучали резкие нотки. – Скажите, в чем вы подозреваете Люду? Вы что, считаете, что моя жена имеет какое-то отношение к похищению Алисы?

– Мне удалось узнать, кому принадлежала сим-карта, с которой разговаривал с вами преступник. – Я решилась раскрыть карты. – Эта сим-карта была куплена некоей Людмилой Игоревной Сафроновой, чьи паспортные серия и номер – шесть-три-ноль-три четыре-пять-шесть-семь-два-три. Говорить дату выдачи и место получения паспорта?

– Подождите… – Павел Олегович наклонился к своему компактному саквояжу и извлек оттуда какие-то бумаги в файле. – Вот ксерокопия паспорта Людмилы – на всякий случай я всегда ношу с собой ксерокопии документов… Должно быть, произошла какая-то ошибка…

Сафронов вытащил из файла ксерокопии документов, нашел среди них паспорт своей жены. Мне хватило беглого взгляда, чтобы убедиться – именно супруга Павла Олеговича покупала ту самую сим-карту, принадлежавшую преступнику. Сафронов несколько минут беззвучно рассматривал бумагу, точно не веря в то, что видит. Наконец он пробормотал:

– Быть такого не может… Люда и…

– Увы, это факт, – констатировала я. – Если Людмила и покупала эту сим-карту, то не думаю, что она сама во всем признается. Быть может, кто-то украл ее паспорт и купил сим-карту на имя вашей жены? Не припоминаете ничего подобного?

– Если бы Людмила потеряла паспорт, я бы первым узнал об этом, – покачал головой Павел Олегович. – Жена очень трепетно относится к документам, она любит, когда все лежит на своих местах. Я могу, конечно, спросить у нее, но сомневаюсь, что она теряла свое удостоверение личности.

– Спросите, – кивнула я. – А лучше скажите ей, что вам нужен подлинник ее паспорта. Вы можете ей сейчас позвонить?

– Могу. – Мой собеседник тут же достал свой мобильный и набрал номер своей жены. Спустя несколько секунд проговорил в трубку:

– Люда, привет, как ты? Ты дома? – дождался ответа, потом продолжил: – Хорошо. Тут такое дело, мне твой паспорт понадобился. Нет, ксерокопию я оставил на работе с документами, мне нужен сам паспорт. Он у тебя под рукой?.. А, понял… Продиктуй мне серию и номер, ладно?

Сафронов замолчал, и я поняла, что у его жены паспорт в руках – или она помнила данные с него наизусть. Павел Олегович продолжал:

– Я минут через десять заеду домой за твоим паспортом. Ты ведь никуда не уйдешь?

Он положил трубку, а потом посмотрел на меня.

– Паспорт у жены, – заключил он наконец. – Она не помнит наизусть ни серию, ни номер. Сейчас я еще раз проверю – если документ дома, то отзвонюсь вам. Неужели это возможно?..

– В нашей жизни возможно все, – заметила я. – Только прошу вас, не рассказывайте Людмиле про то, что мы узнали о номере похитителя. Просто поинтересуйтесь, а не давала ли она кому-нибудь свои документы, потому что явных доказательств того, что именно Людмила Игоревна купила сим-карту, у нас нет. Дело в том, что я уже начала проверять точки по продаже сим-карт НБС, но пока безрезультатно. Точек достаточно много по городу, и на то, чтобы опросить всех продавцов сим-карт, требуется время. Я поговорила лишь с одним промоутером, после встретилась с вами. Мне сегодня вечером надо еще кое-что проверить, поэтому с сим-картой буду разбираться завтра.

– Завтра? – переспросил Сафронов. – Но времени совсем в обрез. Раз этот… раз похититель требует отдать выкуп скорее, боюсь, вы не успеете… С тех пор, когда мы к вам обратились, прошло несколько дней, а из всех подозреваемых у вас только моя жена! Мне говорили, что вы – лучший частный детектив в городе, но пока я не вижу результатов вашей работы!

– А вы полагали, что я приведу вам Алису в первый же день расследования? – вскинулась я. – Я не сижу сложа руки, видите сами. Я делаю все возможное, чтобы найти вашу дочь!

– Значит, мало делаете! – разозлился Сафронов. – Как я вижу, вы в тупике, и единственное, на что вас хватило, – так это обвинять мою жену! Я обращусь к другому специалисту!

– Обращайтесь, – холодно отрезала я. – Возражать не буду. Если вы считаете, что я не выполняю свою работу, – никто не заставляет вас продолжать сотрудничество со мной. Хотите – ищите другого частного детектива, вы свободны в своих решениях. Только могу вас заверить наверняка – новый специалист сразу же проверит сим-карту и узнает, что она была куплена на имя Людмилы Сафроновой! И от этого вы никуда не денетесь!

Повисла гнетущая тишина. Павел Олегович внезапно стих, его взгляд перестал казаться яростным и раздраженным, словно у него закончился запал злости. Он не смотрел на меня, только гипнотизировал взглядом пустую чашку из-под моего кофе. Спустя несколько минут он тихо проговорил:

– Вы правы. Простите за то, что я усомнился в вашей компетентности. Просто поймите меня правильно – столько всего навалилось… От похищения дочери я до сих пор прийти в себя не могу, а тут еще выясняется, что моя жена, которую я знаю столько лет, каким-то образом причастна ко всей этой истории. Я не должен позволять себе слабости, простите. К вам мои слова не относятся, просто… просто…

– Просто я оказалась гонцом, принесшим плохую весть, – заключила я. – Пока у меня нет прямых доказательств, поэтому я ни в чем не обвиняю вашу жену. Чтобы доказать ее виновность или непричастность к делу, надо узнать, где именно была куплена сим-карта НБС, и поговорить с продавцом, который продал эту сим-карту. НБС – достаточно новая сеть, аббревиатура означает «Новая безлимитная связь», она конкурирует с «Мегарсом». «Мегарс» – крупная корпорация, можно сказать, монополист. Поэтому НБС, чтобы занять лидирующие позиции, по всему городу имеет много точек. Другого варианта, кроме как проверять все пункты продажи сим-карты, у меня нет. Я вам обещаю, что на это мне потребуется не больше одного дня – я прочешу весь город и найду, где именно была куплена сим-карта похитителя Алисы. Время еще есть до конечного срока, который назначил похититель вашей дочери.

– Послушайте, – внезапно глаза Павла Олеговича загорелись, словно его посетила удачная мысль. – Давайте я тоже буду искать эту злосчастную точку! Займусь прямо сейчас – ксерокопия паспорта Людмилы и ее фотография у меня есть, до вечера я успею проверить несколько точек. Так будет гораздо быстрее – я вам сообщу, где я был, чтобы повторно не ездили по тем же самым пунктам продаж.

– Это было бы замечательно! – воодушевилась я. – Номер у вас записан, если вы мне поможете, то с этим делом я справлюсь гораздо быстрее!

– Тогда сначала я заеду к жене, узнаю про паспорт, а потом отправлюсь искать пункты продаж сим-карт! – заключил Сафронов. Он решительно встал со стула, кивнул мне: – В десять вечера я вам позвоню, – пообещал он. – А может, и раньше – если найду нужную точку.

Часть пути приходилось идти, но большую часть расстояния удалось проехать. Повезло – можно и так сказать. Кто-то останавливался и бесплатно подвозил энное количество километров, но если желающих подобрать попутчика не было, меня это не останавливало. К жизни следует относиться проще – без лишних ожиданий, надеяться только на себя и свои силы. Во мне все больше возрастала уверенность, понимание того, что я все могу, что мне улыбается удача. Ни одной полицейской машины, ни одной ищейки. Порой меня охватывали новые воспоминания, некоторые заставляли улыбаться, некоторые были назойливо-приставучими, от них хотелось поскорее отделаться. Больше всего мне нравилось думать о человеческой крови. Помню, как я впервые в жизни увидел каплю крови.

У меня был приятель, с которым мы частенько играли в «ножички» – такая веселая детская игра. Моя любимая на тот период. Мы бросали ножик в центр нарисованного на песке круга, и задачей каждого игрока было отхватить побольше территории, дабы выиграть. Не могу сказать точно, как мне пришло в голову бросить ножик не в землю, а в иную цель. У меня получалось весьма метко направлять нож туда, куда было нужно, и практически всегда выигрыш был моим. А в тот день швырять нож в песок показалось мне скучным и вздумалось посмотреть, а воткнется ли ножик так же ловко в ногу моего приятеля. Прицел, молниеносное движение руки – и вот уже нож плотно сидит в живой плоти, а на земле – россыпь багровых пятен крови. Друг корчится и вопит от боли и неожиданности, а меня буквально приковывает к себе вид этой темной жидкости, которая, словно освободившись из длительного заточения в человеческом теле, обрела свободу. Это было ни с чем не сравнимое зрелище – невозможно оторваться и посмотреть в сторону. Оно гипнотизировало, оно привлекало и заставляло мои губы кривиться в полуусмешке. Я никогда не забуду этого мгновения и того непередаваемого удовольствия, не сравнимого ни с чем на свете.

Кровь. Впоследствии не раз мне доводилось видеть, как она хлещет из свежей раны, и всегда подобное зрелище меня успокаивало и настраивало на лирический лад. Ведь это так прекрасно – смотреть, как кровь высвобождается наружу, увлекая за собой жизнь, чувства, мысли уже мертвого человека.

Глава 6

«Небоскреб» не являлся ночным клубом, в котором молодежь прожигала жизнь с девяти вечера до утра. Открывался он в шесть, и к тому времени я уже была на месте. К счастью, дресс-код тут не требовался – посещали «Небоскреб» не только страйкболисты, но и простые смертные. Когда я вошла внутрь, администратор клуба, девчонка в черной футболке с логотипом какой-то рок-группы и с обилием пирсинга на лице, улыбнулась мне, озвучила плату за вход в клуб и, после того как я отдала ей несколько бумажных купюр, предложила занять место за столиком. Кроме меня, других посетителей в «Небоскребе» еще не было.

Помещение оказалось маленьким, с компактной сценой, на которой стояла музыкальная аппаратура, столиками и барной стойкой, за которой скучал одинокий бармен. Он тоже был одет в «неформальный» прикид: черная футболка с изображением волка, жилетка с цепями и обилие татуировок на руках. В брови и в нижней губе – пирсинг, черные волосы стянуты в хвост, а на голове бандана с черепами. В общем, весьма колоритный тип, надо сказать. При виде меня парень несколько оживился – видимо, ожидал, что я тут же сделаю какой-нибудь заказ, однако спустя пару секунд потерял ко мне всяческий интерес. Я так и не поняла, что скрывало его выражение лица – готовность смешать мне какой-нибудь алкогольный коктейль или, напротив, нежелание приниматься за работу.

Если в «Небоскребе» постоянно толпится народ – страйкболисты и обычные посетители, – то наверняка бармену не приходится скучать. Что ж, я и не собиралась ничего у него заказывать – поужинала в кафе «Оливье», теперь мне главное – поговорить с Соней и людьми из «Эдельвейса», чтобы выяснить, при каких обстоятельствах и с кем Алиса присутствовала на игре.

Все же мне пришлось взять себе бутылку зеленого чая, – чтобы не сидеть в клубе просто так, без дела. Я сделала вид, что полностью поглощена своим напитком, а сама наблюдала за администратором и барменом, так как других объектов для моего внимания в «Небоскребе» все равно не было. Я подождала, когда девчонка закончит заполнять какие-то бумаги, а потом подошла к ней. Администратор с вежливой улыбкой, смотревшейся весьма странно на ее разукрашенном черной краской лице, взглянула на меня и проговорила:

– Что-то желаете? Слушаю вас!

– Я хотела бы узнать, знаете ли вы эту молодую особу. – Я предъявила своей собеседнице фотографию Алисы. – Это моя хорошая знакомая, и вроде она захаживала в ваш клуб. Помните ее?

Администратор посмотрела на снимок, некоторое время она сосредоточенно разглядывала похищенную девушку. Потом заметила:

– Симпатичная. Только что-то я ее не припомню…

– Посмотрите внимательно, – настаивала я. – Я уверена, что эта девушка была в «Небоскребе» совсем недавно. Мне очень важно узнать, при каких обстоятельствах она сюда заходила.

Администратор снова склонилась над фотографией, потом пожала плечами:

– Может, и заходила, но я ее не помню. Да здесь ближе к вечеру полно народу, может, я ее не заметила. Или она приходила не в мою смену. Спросите Андрея, нашего бармена, может, он ее помнит?

Я подошла к парню за стойкой и тоже показала ему фото Алисы. Тот тоже отметил привлекательную внешность девушки, однако, как и администратор, не вспомнил ее.

– Скорее всего, она приходила, когда работал Павел, мой сменщик, – наконец сказал он. – Я бы точно ее запомнил, такая красавица!

Мне пришлось вернуться за свой столик несолоно хлебавши. Я налила холодный чай в стакан и продолжила свое занятие, надеясь, что не зря пришла в «Небоскреб».

Ближе к половине седьмого в клуб зашли четверо посетителей – два парня и две девушки. Судя по всему, в «Небоскребе» тусовалась в основном молодежь, да и что делать в подобных заведениях людям зрелого возраста? Никто из вновь прибывших не был мне знаком, поэтому я сделала вид, что меня не интересует ничего, кроме стакана с холодным чаем. Я надеялась, что в скором времени в клуб придут Соня и ребята из ее команды – на страйкболистов четверо посетителей ну никак не смахивали. Девчонки были одеты в джинсовые мини-юбки и обтягивающие футболки, парни – в обычные джинсы и свободные рубашки. Хотя откуда мне знать, может, они и являлись членами какой-нибудь страйкбольной команды? А чего я ожидала – увидеть мужиков в форме защитного цвета и пластмассовых очках? Ну да, конечно, держи карман шире. В обычной жизни вряд ли кто так ходит – форма надевается только для игры.

Жаль, что я сидела поодаль от их столика и не могла услышать, о чем ведется беседа. Надо бы как-то перебазироваться поближе, и с этой целью я снова подошла к барной стойке.

Андрей посмотрел на меня, ожидая, какой заказ я сделаю. Я оглядела меню, стоявшее на прилавке. В основном алкогольные напитки и коктейли, богатый ассортимент пива и закусок к нему. Четверо клиентов, находившихся в клубе помимо меня, заказали себе по большому бокалу пива и чипсы. Я не собиралась пить алкоголь, поэтому попросила бармена сварить мне кофе.

– Вам с молоком или без? – поинтересовался тот.

– Обычный черный, и покрепче, – попросила я.

Парень кивнул, потом повернулся к кофе-машине. Поколдовал над ней, сыпанул черный кофе, и в воздухе тут же разлился яркий, знакомый аромат, который всегда ассоциировался у меня с хорошим началом очередного дня. Ждать пришлось недолго, и вскоре я взяла маленькую чашечку эспрессо, заплатив за нее практически столько же, сколько я отдала за полноценный комплексный обед или ужин, уж не знаю, как назвать мою сегодняшнюю трапезу, в «Оливье. Если прибавить еще и плату за вход в клуб, по моим расчетам выходило, что посещает «Небоскреб» весьма состоятельная молодежь.

Четверо студентов, наслаждавшихся пивом, явно не походили на детей богатых родителей, судя по их одежде. Возможно, я и ошибалась, однако взгляд у меня на такие вещи наметанный.

Я сделала вид, что мне неудобно нести кофе к своему столику, поэтому присела на свободную лавочку рядом с остальными посетителями. Ничего странного в моей передислокации никто не нашел, поэтому я осталась довольна – теперь мне был слышен разговор, который вели студенты. Болтали в основном девчонки, парни лишь изредка вставляли свои реплики. Судя по обрывкам беседы, обсуждался недавний концерт популярной рок-группы, который проходил в «Небоскребе». Девушки вспоминали, как бас-гитарист в конце концерта едва не сорвал струны на своей гитаре, а солистка, видимо, простуженная, не могла брать высокие ноты. Я уже собиралась присоединиться к их беседе, даже придумала фразу, которая помогла бы мне обратить их внимания на мою персону, но не успела. В клуб вошли еще несколько человек – я насчитала шестерых, и двое из них были мне знакомы. Наконец-то я дождалась Соню и Олега.

Рослая блондинка на сей раз облачилась в черную кожаную юбку с многочисленными цепочками и обтягивающую черную майку, которая как нельзя лучше подчеркивала ее идеальную фигуру. Волосы девушки были распущены по плечам, глаза подведены черным карандашом, губы накрашены ярко-красной помадой. На ногах – высокие черные сапоги, главная функция которых заключалась в создании экстравагантного образа. Ни для чего другого эти сапоги, как я поняла, не были предназначены – Соня надела их только для соответствующего антуража. Но что ни говори, выглядела страйкболистка шикарно – не придерешься.

Остальные в компании были мужчинами разных возрастов. Олег был одет в будничные джинсы и жилетку, только черная футболка с каким-то хитроумным узором выдавала в нем «неформальную» личность. Других товарищей Сони и Олега я не знала, в «Эдельвейсе» их не видела. Один был самым старшим – на вид ему было около сорока пяти, а может, и больше. Довольно плотного телосложения, но не полный, а мускулистый, с черной бородой и черными волосами, стянутыми в низкий хвост, одетый в штаны цвета хаки и такого же цвета футболку, обнажавшую покрытые татуировками руки. Другие мужчины были помоложе, лет двадцати семи – тридцати, но также облаченные в униформу защитного цвета. Чем-то они напоминали близнецов – длинные волосы, бороды. Это делало их похожими друг на друга, хотя лица, естественно, были разными. Но если не приглядываться, внешний антураж, пирсинг и татуировки не подчеркивали, а напротив, скрывали индивидуальность каждого из них. Насколько я знаю, рисунки на кожу наносят с целью выделиться из толпы, однако когда толпа состоит преимущественно из расписанных донельзя субъектов, эффект получается обратный.

Компания уселась за столик в глубине зала, и я поняла, что мне снова придется перебазироваться на новое место. Делать нечего – я допила эспрессо и снова подошла к барной стойке. Ни Соня, ни Олег меня не заметили, на четверых «студентов» они тоже никак не прореагировали. Скорее всего, эти две компании были не знакомы.

Официанта в «Небоскребе» не было, поэтому посетители сами подходили за напитками и закусками. На мое счастье, к стойке практически одновременно со мной подошли Соня и Олег. Я оглянулась и, изобразив самую счастливую улыбку на лице, воскликнула:

– О, какая встреча! Соня, Олег, я очень рада вас видеть! Как раз мечтала поговорить с вами!

На лице Олега не отразилось никаких эмоций – скорее всего, он вообще был либо непроницаемым, либо не стремился показывать свое настроение окружающим. Соня, напротив, немного напряглась – похоже, вспомнила, как я ее подстрелила на игре. Я сразу поняла, что общение со мной доставляет ей неудобство, однако не растерялась, а продолжила свой восторженный монолог:

– Соня, вы меня извините, но… понимаете, я впервые в жизни вижу такую опытную страйкболистку, как вы! Всегда думала, что оружие – это для мужчин, но вы… простите за нескромный вопрос, но вы, случайно, не проводите обучающие тренировки? Мне сегодня на игре просто повезло, выстрелила в вас от неожиданности и сама не поняла, как так вышло… Вы не обиделись?

Лесть – великая вещь, она способна растопить даже многовековые ледяные глыбы. Хотя блондинка старалась не показывать своих эмоций, подобно Олегу, я увидела, что мои чрезмерные комплименты пришлись ей по душе. Я опасалась, что переигрываю, но, памятуя рассказ Дениса о характере Сони, быстро поняла, как втереться к ней в доверие. Сыграть на ее самолюбии, изобразить искреннее восхищение ею – и все, неприступная крепость пала, я буквально могу вить из девчонки веревки.

Весьма довольная собой, я поинтересовалась:

– Можно мне присесть с вами за один столик? Я очень хочу пообщаться с вами, если, конечно, не буду вам в тягость… Для меня это огромная честь – разговаривать с такими мастерами владения огнестрельным оружием!

– Ну, это же страйкбол, всего-навсего игра, – пожал плечами Олег. – Простите, как вас зовут? Забыл…

– Таня, – представилась я.

– Вот, Таня, вы преувеличиваете. Страйкбол – это хобби, увлечение, ничего общего с настоящей стрельбой он не имеет. Точнее, имеет, конечно, но вы меня понимаете. Мы же не бойцы спецназа, а всего лишь игроки.

– Вы скромничаете! – заявила я с пафосом. – Лично для меня люди, которые так круто стреляют, – полубоги. Или боги, сама не знаю… Мне очень понравилось играть, но я понимаю, насколько я бездарный игрок, ведь говорят, что новичкам везет. Скажите, а вы долго тренировались, прежде чем так научиться владеть оружием?

– Да как вам сказать… – замешкался Олег, но Соня перебила его:

– Танечка, давайте и правда сядем с вами за столик. А то у барной стойки не очень удобно говорить. Вы будете что-нибудь брать?

– Пожалуй, – кивнула я. – Чашечку кофе, а вы?

– А мы – пиво, – улыбнулась Соня. Куда только девались ее озлобленность и раздражительность! Девчонка болтала со мной снисходительно, как опытный мастер со своим не слишком удачливым учеником. Ее не смущала существенная разница в возрасте со мной, хотя возможно, Соня и приняла меня за свою ровесницу. Выгляжу я довольно молодо, фигура у меня спортивная и подтянутая, ни грамма лишнего веса, хоть я и ем все подряд, не задумываясь о том, сколько в блюде калорий, жиров или углеводов. Спасибо моей работе – расслабиться не дает, да и мыслительная деятельность забирает много энергии. Мне иногда даже интересно, как я буду выглядеть лет через двадцать – но представить себе располневшую, постаревшую Таню Иванову мне довольно сложно.

– Не хотите составить нам компанию? – продолжала Соня, параллельно заказывающая пенный напиток. Я пожала плечами и проговорила:

– С удовольствием, но мне алкоголь пить нельзя, хотя пиво мне нравится на вкус. Увы, остается довольствоваться чем-то вроде кофе.

– А, понятно, – нисколько не расстроилась девчонка. – Ну, тогда я заказываю шесть кружек и… закуски как всегда, да, Олег?

Мужчина кивнул, и Соня попросила бармена организовать шесть тарелок жареных креветок – видимо, привычная еда к пиву. Немного подумав, я присоединилась к ней и попросила Андрея положить и мне порцию морепродуктов. На работе я не пью, зато креветки могу себе позволить, по крайней мере, они мне нравятся. Соня посмотрела на меня одобрительно – я добавила еще балл в свою пользу. Похоже, отношения с девчонкой я сумела наладить весьма быстро и просто.

Когда напитки и закуска были готовы, Олег галантно взял поднос, и мы втроем направились к столику. Остальные мужчины кивнули мне, точно я была их давней знакомой, а Соня представила меня:

– Знакомьтесь, это Таня, она сегодня играла в страйкбол в «Эдельвейсе». Хочет научиться хорошо стрелять. Таня, это Кирилл, Жан, Данил, Иван.

Самый старый и большой товарищ из команды оказался Кириллом, остальных я тоже постаралась запомнить в лицо, чтобы не ошибиться и ничего не перепутать. Люди обычно не любят, когда забывают их имена, а память на лица у меня хорошая. Отличала я их по татуировкам на руках: у Жана была черно-белая «татушка» – череп во весь бицепс, у Данила – морда волка, а у Ивана – силуэт пантеры. Ну а Кирилла легко было запомнить и так, на вид.

– Ждем только Олю? – спросила Соня, обращаясь к Олегу. Тот кивнул.

– Оля – она тоже из вашей команды? – поинтересовалась я. Соня покачала головой.

– Нет, Оля – это девушка Данила, она просто приходит посмотреть на игру. Из ребят, может, подтянутся Жгут и Пельмень, ну, это прозвища у них такие. Оля, хоть и не игрок, прикольная – она обожает смотреть на игры, когда они проходят на полигоне. Сама не стреляет, у нее близорукость, а в очках неудобно. Да и не очень-то хочет страйкболом заниматься, правда, Данил?

– Оля задержится, у нее репетитор по математике, – кивнул парень. Я пригляделась к нему – лет тридцать на вид, может, чуть меньше. Если у Оли – репетиторы, выходит, она в школе учится? Гм, ладно, предположим, что взрослый дядька встречается с малолеткой – говорят же, любви все возрасты покорны. Хотя здесь дело пахнет едва ли не педофилией.

– Оля – школьница? – уточнила я. Данил отрицательно покачал головой.

– Нет, она на первом курсе учится. Просто с математикой у нее беда, вот и приходится заниматься. Она отличницей в школе была, да и вуз выбрала престижный. Планирует два высших получать: одно – в Тарасове, а другое – в Москве.

– А, ничего себе! – восхитилась я. – Умная у вас девушка!

– Что верно, то верно, – довольно кивнул Данил. – Мы с ней уже два года встречаемся, вот собираемся пожениться и со временем махнем в столицу. Тарасов – та еще дыра, лучше валить отсюда, пока есть возможность.

– Почему же? – удивилась я. – Нормальный город, по-моему…

– В Москве гораздо больше возможностей, – пожал плечами Данил. – Хотя кому как, конечно.

Разговор пока шел ни о чем – я решила подождать, когда компания достаточно расслабится, чтобы задать свои вопросы. Пока я поддерживала темы, не имеющие никакого отношения к Алисе, в основном стараясь общаться с Соней, чтобы та еще, чего доброго, не начала меня ревновать к своим «боевым» товарищам. Я мастерски восхваляла Сонины таланты, меткость и скорость, и та стала совсем шелковая – сидела, потягивая пиво, и улыбалась мне, точно я стала ее ближайшей подругой.

Где-то полчаса спустя в «Небоскреб» пожаловали еще несколько человек, двое заняли свободный столик, а невысокая, субтильная девушка в стильных очках и модных джинсах подошла к нам. Я догадалась, что это и есть Оля – на вид ей было лет восемнадцать-двадцать, не больше. Девчонка поздоровалась со всеми, затем заняла место рядом с Данилом, и тот приобнял ее за плечи. Соня представила нас друг другу, и я поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Данил заботливо спросил свою подругу, что она будет, и Оля попросила апельсиновый сок и овощной салат. Похоже, от алкоголя она, как и я, решила воздержаться.

Я подумала, что затягивать дальше не стоит, и проговорила:

– Мне ваш клуб, я имею в виду, «Эдельвейс», хвалила подруга. Знаете, может, ее зовут Алиса. Она мне так много рассказывала про страйкбол, что я не выдержала и решила тоже попробовать!

– Алиса? – удивленно переспросила Соня. – Не помню…

– Может, Алиса Сафронова? – неожиданно вступила в разговор Оля. Я постаралась скрыть торжествующее выражение лица – наконец-то мне удалось напасть на след пропавшей девушки! И как можно равнодушнее кивнула:

– Ага, именно она. Вы ее знаете, Оля?

– Ну да, я ее сама и привела на страйкбол, – кивнула та. – Мы с Алиской тут на концерте и познакомились, вот я и сказала про страйкбол. Да и парень ее тоже страйкболист, но она не играла, а смотрела на игру вместе со мной.

– Парень? – удивилась я. – У Алисы есть парень? Я не знала…

– Конечно, есть, – заявила Оля. – А что тут такого удивительного? Она ж не монашка какая. Правда, давно мы с ней не виделись, она куда-то пропала…

– А Алиса мне про парня ничего не говорила! – обиженно воскликнула я. – Хотя мы с ней очень хорошие приятельницы. Я тоже давно с ней не общалась, вот боюсь, вдруг обидела ее чем-то…

– Не знаю, – пожала плечами Оля. – Все может быть. А скорее всего, она со Жгутом время проводит. Алиска ж втрескалась в него как кошка, это за версту видно. Они вечно вместе тусили, она от него ни на шаг.

– А когда вы в последний раз ее видели? – продолжала расспрашивать я девушку. Наш разговор мало интересовал Соню, Олега и других членов страйкбольной команды – они что-то обсуждали, не обращая на нас внимания, и только Данил внимательно слушал Олю. Когда она что-то говорила, он слегка поглаживал ее по руке и улыбался, когда она смотрела на него. Оля задумалась.

– Ой, я точного числа не помню, ну, может, неделю назад. Или чуть меньше, – наконец проговорила она. – Мы здесь встретились, в «Небоскребе». Алиса пришла со Жгутом, мы днюху Кирилла отмечали. Мы же всегда тут в праздники собираемся… Тогда пьянка была о-го-го какая, столик отдельный заказали. Я, вообще-то, не пью спиртного, но в редких случаях могу себе позволить полбокала шампанского. А тут назаказывали коктейлей, закусок… – Она кивнула на блюдо с креветками, стоявшее возле меня. – Я плохо помню, что происходило: на меня алкоголь очень сильно действует, поэтому я стараюсь не пить. Утром плохо себя чувствую к тому же. Но не поддержать компанию не могла, потому мне и налили шампанского, Данил за меня допил что осталось. Алиса со Жгутом танцевали, он вообще набрался по самое «не хочу», да и все тут «хорошие» были. Пельмень только какой-то подавленный сидел, я с ним пыталась заговорить – может, неприятности какие, – но он молчал. Зато хорошо помню, как он сцепился с Алисой – не знаю точно, из-за чего, но в разгар вечеринки они начали спорить, на весь клуб слышно было.

Жгут сидел за столиком и пил пиво, он вообще был в неадеквате, а Пельмень обозвал Алису «богатой выскочкой», дочкой денежных кошельков, так, что ли… В общем, суть такова – что Алиса ничего собой не представляет, ничего не может, а прожигает жизнь за счет своих предков. А она в ответ тоже стала его обзывать – говорила, что благодаря ей тут такие вечеринки закатывают, что она всем старается помочь, а ею пользуются. Да и правду она говорила – мы ведь складывались на торжество, а Алиса больше всех заплатила, да еще и за Жгута внесла, так как у него на тот момент с деньгами проблемы были. Но я видела, как сильно уязвили ее слова Пельменя – она едва не разрыдалась.

Я было хотела ее успокоить, сказать, чтобы она не обращала внимания на Пельменя – он ведь часто ведет себя неадекватно, бывают у него вспышки ярости. Да и потом, как мне кажется, он комплексом неполноценности страдает. У него плоховато с деньгами, вот он и сорвался на Алиску. Вроде как ей все на халяву достается, а он такой несчастный, крутится-вертится, а ничего у него путного не выходит. Завидовал ей просто, вот и обзывал…

Я не успела вмешаться, Алиса заявила, что она уезжает из клуба – надоело слушать оскорбления. Подошла к Жгуту, попросила его проводить, но он пьяно улыбнулся ей и попытался обнять. Алиса психанула, разрыдалась. Мне пришлось ей такси вызвать. Когда машина подъехала, она вроде успокоилась, но на Жгута, по-моему, обиделась. Да на всех она обиделась, что тут говорить. Мне очень жалко ее стало. Пельмень еще раз обозвал ее напоследок, потом и сам свалил из клуба. И хорошо, а то стал бы наезжать на всех подряд. Я лично считаю, что, раз настроение плохое, сиди дома и никому не порть вечеринку. Но Пельмень, видимо, так не думал.

– А кто-нибудь видел, куда этот Пельмень пошел? – поинтересовалась я. – Кстати, почему он – Пельмень? Откуда такая странная кличка?

– Да из-за фамилии, – махнула рукой Оля. – Так-то он – Игорь Пелимов, но все его зовут Пельменем. А вы думали, из-за любви к пельменям? А кстати, вот и он… – Девушка кивнула в сторону выхода из «Небоскреба».

Я тут же повернулась в ту сторону, куда она показывала. В клуб вошли двое парней – один пониже ростом, приземистый и крепкий, в черной футболке и таких же черных джинсах. Другой – весьма странный тип, даже по сравнению с другими ребятами из страйкбольной команды Сони он выглядел весьма необычно. Начать с того, что данный субъект немного переборщил с татуировками – у него не только были разрисованы все руки, но и лицо. Выбритые виски, черная борода, наколка, оплетающая правую бровь, пирсинг в носу и в губе – нет, что ни говори, а парень явно перемудрил в своем стремлении выделиться из толпы. Может, татуировки временные, подумала я про себя. Куда ни шло сделать наколку на руке или на спине – при желании рисунок можно закрыть одеждой. Но набивать рисунок на брови или на лбу – я бы не рискнула. Тем более «разрисованным» людям бывает сложно устроиться на работу, где требуется презентабельный внешний вид. Другое дело, если татуировка является визитной карточкой мастера соответствующего тату-салона, и то я бы поостереглась столь экстравагантно менять свою внешность. Да, прочих татуированных посетителей клуба сей гражданин явно переплюнул.

– А вместе с Пельменем – Жгут как раз, – проговорила Оля. – У него такое погоняло – на руке татуировка, изображающая свернутый жгут, поэтому его так все называют. Вроде как он сам придумал эскиз для наколки и сам же ее и набил. Другой такой ни у кого нет.

– Это в него влюблена Алиса? – уточнила я, все еще не веря, что на такое чудище вообще можно без содрогания смотреть. Однако Оля утвердительно кивнула.

– Ага, они встречаются, – уточнила она. – Вы не смотрите, что Жгут так странно выглядит, на самом деле он довольно интересный собеседник. Знает кучу всего, да и вообще, они с Алисой отличная пара.

– Ну-ну, – хмыкнула я, про себя добавив фразу, которую недавно вспомнила: «Любовь зла».

Вслух я произнесла:

– Однако сейчас Жгут без своей девушки, интересно, почему? Они что, поссорились?

– Не знаю, – пожала плечами Оля. – Надо спросить…

Она обернулась к вновь прибывшим и помахала молодым людям рукой.

– Жгут, Пельмень, идемте за наш столик!

Оба ее услышали – татуированный дружелюбно помахал ей в ответ, Пелимов только сдержанно кивнул. Мне он показался каким-то угрюмым и неразговорчивым, лоб его был нахмурен, словно он о чем-то непрестанно размышлял. Хотела бы я знать, о чем он так сосредоточенно думает…

– О, надо же, все в сборе! – воскликнул Жгут с улыбкой. При тусклом свете ночных ламп «Небоскреба» лицо, покрытое татуировками, было сложно разглядеть, но я отметила, что черты его не вызывают отвращения. Напротив, улыбка приятная, располагающая к себе, глаза – темные и проницательные. Зря он себя так изуродовал – убрать бы всю эту неформальскую боевую раскраску, бороду, которая добавляла ему лишних лет, и получился бы весьма обаятельный молодой мужчина. Я знала, что татуировки – вещь затягивающая, сделаешь себе одну и уже думаешь, какую бы набить вторую, а там – третью, десятую… Наверное, Жгут тоже «подсел» на наколки, вот и перестарался. Лучше бы на лице себе временную сделал, теперь такую «красоту» только сводить.

– Новые люди! – Он так же приветливо кивнул мне. Я ответила ему самой обворожительной улыбкой, на какую только была способна.

– Я Татьяна, – представилась я. – А вы?..

– А меня все зовут Жгутом, – проговорил тот. – Настолько приклеилось ко мне это прозвище, что уже не помню собственного имени. Татьяна – прямо как из «Онегина», надо же!

Глупая попытка показать свою начитанность. Я же не полная тезка пушкинской героини, поэтому сия фраза звучит весьма нелепо. Наоборот, у собеседника возникает ощущение, что Жгут ничего, кроме программного письма Татьяны, в жизни не читал. Но вслух я не стала критиковать его слова, только скромно потупила глазки.

– Ну, до Татьяны мне далеко, не хватает Онегина. А вам недостает чудесной девушки из Зазеркалья и Страны Чудес!

Моя колкость оказалась куда изощреннее, однако задела почему-то не Жгута, а Пелимова. Пельмень нахмурился еще больше, но ничего не ответил. Что-то он скрывает, это явно видно. Только что? Придется мне как-то выведать, и чем скорее я это сделаю, тем лучше.

– А, вы про Алису говорите? – дружелюбно уточнил Жгут. – Вы с ней знакомы?

– Да, я ее хорошо знаю, – кивнула я. – Только в последнее время ее что-то не видно. Вы с ней общаетесь?

– Еще бы! – воскликнул тот. – Алиса – моя девушка. Она сейчас уехала, у нее путевка. Вот жду с нетерпением, когда вернется.

– Путевка? – изумилась я. – И когда же она уехала? Куда?

– Ой, вроде на Гоа, но куда именно, точно не знаю, – проговорил Жгут. – Не слишком силен в географии. Она очень не хотела уезжать, но родители настояли, решили, что Алисе надо отдохнуть и развеяться. А она не привыкла им перечить, поэтому приходится мне ждать ее возвращения.

– Почему же вы не поехали с ней? – продолжала допытываться я. Жгут даже виду не подал, что мои расспросы ему неприятны, – только снова улыбнулся и пояснил:

– Понимаете, уважаемая Татьяна, родители Алисы еще не знают о наших отношениях. Они весьма консервативные люди и многих увлечений моей девушки не понимают. В частности, Алису заинтересовал страйкбол, но, увы, она так и не участвовала – только смотрела на игру. Мы с ней там и познакомились, на полигоне. Я тоже ее заметил – удивился, какая красивая барышня пришла смотреть на игру. В общем, вышло как в лучших романтических историях – герой и принцесса встретились на поле битвы. Видимо, для встречи с родителями Алисы придется мне сводить часть татуировок и приобретать смокинг – иначе они попросту не станут со мной разговаривать.

– И когда же уехала Алиса? – спросила я. Жгут ответил быстро.

– Шесть дней назад. Увы, я не смог даже проводить ее – она сама была против. Говорила, что не любит расставаний и попытается пережить эти две недели как страшный сон. Жаль, что на Гоа какие-то неполадки со связью. Вроде как курорт, странно. Но ее номер недоступен, не могу даже отправить ей эсэмэс-сообщение. Вот жду, когда наконец она вернется. Вроде как там она живет в пятизвездочном отеле, ничего такого плохого с ней случиться не должно… Но представляете, переживаю. Что поделаешь – от этого никуда не денешься.

– То есть Алиса должна вернуться через восемь дней, – уточнила я.

Жгут кивнул.

– Да, прилетает утром, в четверг. Представляете, мне ведь даже не удалось с ней попрощаться… Неприятная вышла история, ну да ладно, что я вам буду тут рассказывать. Лучше скажите, вы играете в страйкбол? Я вас что-то не припоминаю… Вы из какой команды?

– Я только недавно начала, – коротко пояснила я. – А что за история? Понимаете, я ведь подруга Алисы и тоже за нее беспокоюсь. Мне она про Гоа ничего не рассказывала. Просто исчезла, и все! Причем родители ее не в курсе, что она находится на отдыхе. А вы говорите, что это они купили Алисе путевку.

– Ну а кто же еще? – изумился Жгут. – Странно… Впервые слышу такое… Вы точно уверены?

– Абсолютно, – кивнула я. – Я знаю, что мать и отец Алисы сами хотят узнать, куда пропала их дочь. И ни на какой Гоа никто ее не отправлял.

– Выходит, Алиса врала мне? – Жгут нахмурился. – То есть… погодите, вы что-то путаете…

Краем глаза я видела, что наш диалог слушают только Оля и Пелимов – все остальные из команды разговаривали о чем-то своем, Соня потеряла ко мне всякий интерес, как только я переключилась с ее особы на других людей. Когда речь зашла об исчезновении девушки, Пельмень как раз отошел к бару – заказать себе что-то из выпивки. Я настороженно следила за ним, опасаясь, что данный субъект сейчас покинет клуб и мне придется прерывать свою беседу с молодым человеком Алисы. Но нет – Пелимов взял высокий стакан пива и вернулся за наш столик. Жгут опустился на свободный стул и внимательно посмотрел на меня.

– Таня, вы уверены в том, что вы говорите? Понимаете, как это важно для меня? Я могу вам рассказать о случае накануне отъезда Алисы, но мне не хочется верить, что она из-за этого обманула меня.

– Так что же произошло до того, как Алиса отправилась на Гоа? – вкрадчиво спросила я Жгута. Тот нахмурился, потом произнес:

– Мы праздновали день рождения Кирилла. Алиса пришла вместе со мной, как всегда… Понимаете сами, вечеринка, выпивка, все такое… Я редко когда позволяю себе лишнего, но в тот вечер меня как с катушек сорвало. Зачем-то намешал кучу разного алкоголя, ну и… В общем, потерял над собой контроль. Со мной такое бывает очень нечасто, а с тех пор, как стал встречаться с Алисой, и вовсе не пью, разве что по праздникам. И то контролирую себя – вряд ли какой-либо девушке, а тем более Алисе, будет приятно общаться с пьяным типом. Я не хочу оправдываться, но, может, дело в том, что Алиса говорила мне про свое Гоа, что она не хочет туда ехать, и мне тоже не хотелось ее отпускать, вот алкоголем и решил тоску заглушить.

Ладно, что толку о причинах думать – в тот раз я как-то не рассчитал дозу алкоголя, а может, с непривычки она оказалась слишком большой для меня. В общем, расквасило меня, как подзаборного пьяницу, боюсь вспоминать… Да и вспоминается с трудом – но страшно представить, что подумала про меня Алиса. Наверняка она очень обиделась на меня за мое поведение, раньше-то такого не было. Как мне потом рассказывали, она поссорилась с Пельменем, просила меня отвезти ее домой, проводить хотя бы, но я ни черта не помню, что ей сказал, как себя повел… Боюсь, она во мне разочаровалась. Оля вызвала ей такси, она уехала. А я только утром вспомнил, что у Алисы путевка на Гоа и она уже улетела. Идиотизм полнейший! Наверное, решила со мной расстаться таким образом.

– Но раз путевка уже была приобретена до вечеринки, почему вы решили, что Алиса от обиды уехала на курорт? – спросила я. – Или она могла не ехать туда?

– Не в том дело, – покачал головой Жгут. – Алиса не могла препятствовать решению родителей. Но уехала она туда в обиде на меня, а значит, на курорте запросто может завести отношения с кем-то другим. Я люблю ее, и она вроде тоже ко мне хорошо относилась, но тот вечер все перечеркнул. В общем, я сам виноват во всем… И я ведь ни в чем не могу упрекнуть Алису, если она решит со мной расстаться, – нечего было мне нажираться до поросячьего визга.

– А почему Игорь Пелимов поссорился с вашей девушкой? – спросила я, кивая на Пельменя, который снова отправился к барной стойке. Видимо, надумал еще что-то купить себе.

– Да как бы вам сказать… – протянул Жгут. – Пельмень – человек очень… ну, он непростой. И когда у него неприятности, достается всем подряд – может сгоряча такого наговорить, что уши завянут. Но я был в невменяемом состоянии и плохо помню тот вечер, точнее, что было потом.

– Я же говорила, что Пельмень наехал на Алису по поводу того, что она дочь богатых родителей, – вступила в разговор Оля. – Он завидует ей, считает, что ей все просто так достается, доллары с неба падают. Точнее, из кошелька богатого папаши. А у Пельменя родители вообще малообеспеченные, ему ведь даже техникум пришлось бросить и пойти работать. Ну, понимаете теперь, что богатство Алиски для него как красная тряпка для быка. Вот он и сорвался тогда на днюхе Кирилла.

Постепенно мне все становилось ясно. Картинка наполнялась новыми деталями, и теперь я практически на все сто была уверена, что знаю, кто похитил Алису. Но у меня не было доказательств, а без них догадки и теории, какими бы они ни были правдоподобными, так и остаются беспочвенными. Поэтому я подождала, когда Пелимов вернется за столик – он взял себе пакетик чипсов, стоивший гораздо дешевле креветок, которые заказали все остальные. Смотрел он на всех по-прежнему хмуро, а сейчас и вовсе занялся своим заказом, ни на кого не обращая внимания. Странно, что в таком упадническом настроении Пельмень не занял свободный столик, подальше от остальных присутствующих.

Следующую фразу я произнесла, обращаясь к Оле и Жгуту, хотя на самом деле мои слова предназначались Пелимову:

– На мой взгляд, человек, которому от рождения дано все, включая материальное благополучие, сильно проигрывает перед тем, кто всего добивается сам. Богатство легко прокутить и растратить, а вот если знаешь деньгам цену, начинаешь относиться к ним иначе. Есть огромное множество примеров того, как люди из неблагополучных или бедных семей добивались огромного благосостояния только благодаря собственному уму и смекалке.

Пелимов никак не прореагировал на сию мудрость, зато Оля живо поддержала беседу:

– Да, это верно. Если подумать, можно привести массу случаев из жизни богатых людей, которые сами всего добились.

– Но в Тарасове это невозможно, – услышала я наконец голос Пелимова. – Не город, а дыра какая-то для неудачников.

– Да бросьте! – вступила я в спор. – Вот я знаю одного человека, который считал копейки, а потом, когда женился и был вынужден содержать жену и ребенка, открыл свой собственный бизнес! И теперь он один из самых состоятельных людей города!

– Просто повезло, – буркнул Пельмень. – Единичный случай.

– Да прям! – живо возразила я. – Сколько угодно могу привести примеров! Вы, кстати, Игорь, кем сейчас работаете? Я возглавляю одну фирму и, может, смогу вам предложить неплохую работу. Зависит от того, чем вы занимаетесь, потому как фирма сравнительно молодая, требуются сотрудники.

– Ой, как интересно! – перебила меня Оля. – Таня, а вы и не говорили! Может, и для меня найдется подработка?

– Вполне возможно, – улыбнулась я, продолжая взглядом буравить Пельменя. Однако тот отнесся к моим словам без должного энтузиазма. Спустя несколько секунд он протянул:

– Кем только не работал. Вряд ли вас заинтересует сотрудник с неоконченным средним образованием.

– Ну, это мне решать, – улыбнулась я. – Мне корочки ваши не нужны, главное – голова на плечах и некоторые навыки. Ну так что? Интересно вам мое предложение?

– Вы меня совсем не знаете, – пожал плечами Пельмень. – Или вы штат с улицы набираете? Подходите к каждому прохожему и спрашиваете, не желает ли он поработать в вашей фирме.

– Нет, с улицы я людей не беру. – Я попыталась сделать вид, что совершенно не заметила колкости в его словах. – Можете считать, у меня отличная интуиция, и я знаю, какой человек будет мне полезен. Вот в вас я вижу неплохой потенциал. Скажите, как вы относитесь к административным делам?

– Никак, – хмуро буркнул Пелимов. – Вообще-то я электрик в последнее время, а не администратор.

– О, превосходно! – воодушевилась я. – Мне как раз нужны электрики! Плачу хорошо, условия взаимовыгодные. Придете на собеседование?

Пельмень не спеша отхлебнул пива, достал несколько кусочков чипсов из пакета и задумчиво отправил их в рот. Для человека, страдающего безденежьем, такое поведение выглядело несколько странным. Не каждый же день находишь фею в лице Тани Ивановой, предлагающую высокооплачиваемую работу по специальности, которая решит все проблемы. Если Оля говорила правду, Пельмень должен был сейчас пуститься на любые уловки и ухищрения, дабы заинтересовать меня своей кандидатурой. А выходило совершенно иначе – я едва ли не упрашивала его почтить мою выдуманную фирму своим царственным вниманием. Можно было заключить, что работа Пелимова не сильно интересует. Почему? Возможно, он надеется в скором будущем разжиться серьезными деньгами, при этом не работая? По всей видимости, мое предположение было верным.

Наконец он соизволил ответить.

– Звучит как-то слишком хорошо, – заметил он. – В чем подвох?

– Ни в чем, – пожала плечами я. – Я ищу персонал для своей фирмы, вот и все. Мне нужны электрики, администраторы, повара и бармены. Штат уже есть, но сотрудников мало, а я намерена расширять свою фирму. По Тарасову постоянно открываются заведения, подобные моим, ничего удивительного.

– А чем занимается ваша фирма? – поинтересовалась Оля. – Что-то связанное с питанием?

– Можно сказать и так, – туманно проговорила я. – Это сеть кафе-ресторанов, через которую мы внедряем импортную продукцию. Мой муж закупал элитные вина за границей, но, увы, он погиб, и теперь его делами занимаюсь я. Я решила расширить его компанию, открыть еще и сеть ресторанов. Арендую помещения, сперва благоустраиваю, потом подыскиваю профессиональных поваров и сушистов, открываю сеть. В общем, все просто и банально, так все делают.

– Вы были замужем? – удивилась Оля. – Не подумала бы, я считала вас своей ровесницей…

– Спасибо за комплимент! – улыбнулась я. – Кстати, Оля, если у вас есть желание сотрудничать, оставьте мне свои координаты. Игорь, если надумаете – мое предложение в силе. Достаточно номера сотового телефона и фактический адрес проживания.

Оля тут же продиктовала мне свой мобильный, Пельмень нехотя тоже назвал цифры. Я посчитала, что первый раунд прошел в мою пользу, и продолжила беседу.

– Я и Алисе предлагала работу у себя, – пояснила я. – Но она отказалась, сказала, что ей это неинтересно.

– Еще бы, – хмыкнул Пельмень. – Да зачем ей вообще работать? У нее же родители богатые, ей всю жизнь можно сидеть на их шее и не зарабатывать. Предки уже обеспечили дочурке достойную жизнь.

– Вы из-за этого с ней поссорились на дне рождения Кирилла? – словно между делом спросила я, не ожидая, что Пельмень станет откровенничать. Как ни странно, он не ушел от ответа, а с вызовом проговорил:

– Да любой бы на моем месте сказал бы Алисе то же самое! Жгут, не обижайся, конечно, но это правда!

– Что – правда? – удивился татуированный.

– А то, что она палец о палец не ударит, ничего не делает! Просто прожигает свою жизнь и все! – завелся Пельмень. – Я не могу уважать таких людей. Вот честно скажу, не понимаю, что ты в ней нашел?! Лицо с картинки, а так – совершенно пустая. С ней даже говорить не о чем!

– Да ну? – взвился Жгут. – Уж извини, но, во-первых, тебе-то какое дело до наших отношений с Алисой? Я же не критикую твою личную жизнь. Кстати, а может, ты сам неравнодушен к моей девушке?

– Да нужна она мне сто лет! – фыркнул Пелимов. – Меня разукрашенные куклы не интересуют. Тем более такие тупые!

– Алиса не тупая! – Я услышала в голосе Жгута нотки раздражения. – Скажи прямо, ты завидуешь. У тебя с личной жизнью тоже не сложилось, так же как и со всем остальным.

– Да пошел ты! – Пельмень нецензурно выругался. Я молча следила за тем, как накаляются страсти. – Ты в мои дела свой нос не суй! А Алиска тебе изменяет, дурака из тебя делает!

– Хватит молоть чепуху! – Жгут повысил тон. – Алиса мне никогда не изменяла и не будет изменять! Она порядочная девушка!

– Ага, как же! – расхохотался Пельмень. – Такие, как Алиса, меняют парней как перчатки! Ей просто прикольно гулять с тобой и понтоваться перед подружками. Вроде как такой крутой у нее парень, страйкбол, татуировки, все дела. Я к тебе нормально всегда относился, и просто противно смотреть, как из тебя идиота делают. Порви ты с ней сам, найди себе нормальную девчонку, я не хотел лезть в твои дела, но уже противно становится. Вот где сейчас твоя Алиса? Умотала на свой Гоа, а тебе и слова не сказала. А ты как последний кретин ждешь ее!

– Алиса говорила, что уезжает! – возразил Жгут. – И она не хотела ехать, но это ты добил ее. Устроил скандал на дне рождения. Что она тебе сделала? Если бы не Алиса, то никакого праздника не было бы!

– Скажи лучше, если бы не кошелек ее родителей! – презрительно хмыкнул Пелимов. – Да твоя кукла просто за деньги покупает себе друзей! С ней бы никто общаться не стал, с такой пустышкой!

– Да это у тебя в голове мозгов нет! – перешел на оскорбления Жгут. – Комплекс неполноценности, вот ты других и поливаешь грязью! Ей-богу, ведешь себя как баба в период климакса!

– Ах ты сволочь… – из уст Пелимова посыпался целый поток непечатной ругани. Он встал со стула, взглядом буравя своего оппонента. Я даже не успела проследить, как он молниеносно поднял свой бокал с пивом и со злостью вылил пенный напиток на голову Жгута. Тот не остался в долгу, подскочил к Пельменю и с силой ударил его кулаком в лицо. Пельменя отбросило назад, он не удержал равновесия и грузно повалился на стол, роняя бокалы и тарелки. Соня с Олей вскрикнули от ужаса, Жгут, не обращая внимания на перепуганных девчонок, нанес еще несколько ударов. Сидевшие за столом страйкболисты попытались разнять драчунов – Пельмень рвался в бой, намереваясь отомстить Жгуту, тот не успокаивался, продолжая наносить удары. Кирилл схватил Жгута за руки, оттаскивая его от Пелимова. Наверняка Жгут бы вырвался, но Кирилл был раза в три крупнее него, поэтому взял силой.

– Успокойтесь! – прикрикнул Кирилл на неадекватную парочку. – Хотите набить друг другу морды – выйдите из клуба и деритесь на улице сколько душе угодно! На черта посуду бить?

К нашему столику подбежала администратор, призывая успокоиться. Судя по всему, драки в «Небоскребе» – явление частое, девчонка не выглядела напуганной. Она заученно попросила зачинщиков успокоиться и продолжать выяснения отношений в другом месте. Затем собрала осколки разбитой тарелки – остальная посуда осталась целой, упавший пивной бокал выдержал удар и не треснул, – потом отошла в сторону туалета. Вероятно, уборщицы тут нет, поэтому администратор вернулась со шваброй в руках и тряпкой и быстро ликвидировала пивную лужу. Все эти действия девушка производила с абсолютно непроницаемым выражением лица, и я даже удивилась ее выдержке.

Тем временем Жгут и Пельмень немного успокоились, я поняла, что продолжения драки не предвидится. Скорее всего, оба просто выпустили пар и на этом конфликт посчитали исчерпанным. Пельмень высказал свое нелицеприятное мнение об Алисе, а Жгут, как оно водится, вступился за честь своей девушки. Хотя я видела, что Пелимов с трудом признал свое поражение – ведь его противник одержал верх, то есть украсил лицо Пельменю красочным фингалом и разбил в кровь нос. Пелимов бы с радостью отомстил врагу, но Жгут, как ни крути, был выше и сильнее, и Пельменю ничего не оставалось, кроме как злобно посматривать в сторону своего противника. Возобновлять драку никто не стал – Жгут уселся за столик напротив Пельменя и спокойно пригубил свое пиво.

Оля нервно улыбнулась мне, Соня о чем-то спросила Олега, видимо, решив вернуться к неожиданно прерванной беседе. Все вели себя так, как будто ничего не случилось, и я решила действовать точно таким же образом. Но пока не знала, как допросить Пельменя, так как тот был явно не в лучшем расположении духа. Он изначально-то пришел в ночной клуб с дурным настроением, а сейчас и подавно поддерживать диалог не станет. Он только молча прикладывался к бокалу с пивом, потом решительно отправился к барной стойке заказывать себе еще выпивку. Я пошла вслед за ним, вроде как у меня тоже закончился напиток, и встала в очередь. Мне было видно, как Пельмень достал свой бумажник и принялся сосредоточенно обшаривать карманы. Да, не густо – всего-навсего несколько двухсотрублевых купюр да мелочь. Может, у него на карте какие-то сбережения?

Если бы у меня была такая финансовая ситуация, вряд ли бы я пропивала последние деньги в «Небоскребе». Но Пельмень извлек двести рублей, развязно заказал еще бокал пива. Оглянулся на меня. Окинул презрительно-высокомерным взглядом, точно это я на его глазах рылась в мелочи. Потом криво усмехнулся и проговорил:

– В принципе можете сказать, когда там у вас собеседование. При условии, конечно, что ваша фирма – это не развод на лохов.

– Никакого обмана нет, – спокойно покачала я головой. – У меня большая сеть кафе-ресторанов, которую я планирую расширять. А работу я вам предлагаю по той простой причине, что мне нужны новые кадры. Вы ведь имеете опыт, верно? Без опыта я вас не возьму.

Я специально сказала все это строгим голосом, чтобы Пельмень не обольщался, будто я набираю в несуществующий штат выдуманной фирмы кого попало. Уловка подействовала – Пелимов перестал кривить рот в усмешке и сухо кивнул.

– Опыт есть, и немалый. Думаю, вы не будете разочарованы. Несмотря на то что у меня нет высшего и среднего образования, я имею в виду оконченного, в электричестве я разбираюсь превосходно. Знаю физику, математику, механику. При желании могу приступить к работе незамедлительно. Так что скажете?

– Я записала ваш номер мобильного, – проговорила я. – И еще, мне бы хотелось с вами немного побеседовать – только не здесь, тут очень шумно. Мне важно узнать о своем новом сотруднике определенную информацию. Не пугайтесь, ничего личного, всего-навсего несколько вопросов.

– Без проблем, – кивнул Пелимов. – Если хотите, можем поговорить сегодня же. Вам где удобно?

За свою жизнь мне доводилось побывать в разных городах. Но не с целью путешествий – они меня никогда не цепляли и не интересовали. Города и поселки мне нужны были для иных целей. И первая из них – для того, чтобы скрыться. Замести следы. Возможно, во мне течет кровь древних кочевников – никогда не хотелось остаться надолго в одном месте. Ни один уголок земного шара не цепляет и не привлекает меня, никогда в голове не возникала мысль обосноваться где-то. Осесть, завести семью, детей…

Да кому это нужно? Вот уж никогда не понимал людей, которые стремятся к стабильности. Предсказуемость и определенность – это дыра, болото, из которого не выбраться, в котором погрязнешь так, что назад дороги не будет. Нет, для меня жизнь – это бесконечный адреналин, смена событий, мест, явлений. Это погоня и преследование, гонка и игра со смертью. Свободу я ставлю превыше всего на свете, свобода – мой идеал, мой бог, моя вселенная. Заприте меня в четырех стенах – не важно, тюрьма это или шикарный особняк, – и клянусь небом, я сдохну. Нет, я играю в прятки со смертью, в догонялки с судьбой, в покер с мертвецами – и я всегда выхожу победителем.

Мне стоит вести своеобразный «дневник убийцы» и в нем записывать свои ощущения и мысли, которые приходят ко мне, когда я убиваю. Смерть – это гораздо веселее самого интересного развлечения. Смерть – это власть, это единственная форма взаимодействия с окружающим миром, которую я уважаю. Кто-то несет жизнь, рожая детей, а кто-то – смерть, убивая людей. Я отношусь к последним. И считаю, что моя роль куда важнее, нежели предназначение какой-нибудь полоумной мамаши воспитывать свое чадо. Я презираю это ничтожное общество, в котором мне довелось существовать. И делаю все возможное, дабы очистить его, привести в идеальное состояние.

Глава 7

Пельмень допил свое пиво, а я опустошила стакан сока, прежде чем мы вместе покинули клуб «Небоскреб». Мне удалось незаметно для окружающих узнать у Оли номер телефона, по которому та вызывала такси для Алисы. Также я записала марку и номер машины, в которую Оля посадила подругу. Я провернула все это настолько ловко, что у Оли не закралось ни единого подозрения, будто я что-то выведываю в своих личных целях. Напротив, она была убеждена, что я попросту волнуюсь и переживаю за Алису, вот и хочу удостовериться в том, что по пути домой с девушкой ничего не случилось, а на следующее утро она и в самом деле отправилась на свой отдых в Гоа.

– Я ведь знаю, что среди таксистов иногда попадаются те еще типы, – авторитетно заявила Оля. – В новостях об этом частенько сообщают. Вот я и записала номер авто, на котором уехала Алиса. На случай, если с ней что-нибудь случится.

Я искренне поблагодарила девушку, мысленно восхитившись ее предусмотрительностью.

Жгут тем временем о чем-то спорил с Олегом и нас не слушал. На Пелимова он тоже не обращал ни малейшего внимания, словно его и в помине не существовало.

Ко мне бойфренд Алисы потерял всякий интерес – и не скажу, что меня данное обстоятельство расстроило. Создавалось впечатление, что Жгут попросту вбил себе в голову, будто любит Алису, а на деле ухаживал за ней лишь из-за привлекательной внешности девушки. К чести Жгута скажу, что материальная сторона его мало интересовала. То есть он встречался с Алисой не потому, что у нее были богатые родители, сам парень, видимо, тоже был при деньгах. Оля упомянула в разговоре, что Жгут – профессиональный татуировщик и у него полно клиентов, готовых выложить немалую сумму за авторскую наколку. Однако где и когда Жгут получал свое образование, девушка не знала. Я решила, что со временем узнаю всю информацию касательно Жгута, если это мне потребуется. Пока главной моей целью был Пелимов. Интересовал меня и таксист, подвозивший Алису домой.

Мы с Пельменем вышли из клуба и отправились к моей машине. Пелимов поинтересовался, где находится офис моей фирмы, но я наврала ему, что туда слишком далеко ехать.

– Мы могли бы поговорить у вас дома, – нагло предложила я. – Меня этот вариант полностью устроит.

Пельмень нахмурился. Потом пробормотал:

– Я обычно не вожу к себе гостей. Снимаю маленькую квартиру, но она в отвратительном состоянии, поэтому обходится даже дешевле, чем снимать комнату.

– Вы не из Тарасова? – догадалась я. – Приезжий, так?

– Верно, – еще больше помрачнел тот. Потом спросил с вызовом: – А что? Вы берете на работу только коренных жителей города? Тогда не буду отнимать ваше время.

– Нет-нет, вы меня не так поняли, – отрицательно помотала я головой. – Мне абсолютно без разницы, где прописан сотрудник. Просто при трудоустройстве вам придется писать как фактический адрес проживания, так и по прописке.

Это ежу понятно, конечно, но я не успела придумать ничего более стоящего. Однако мои слова Пельменя несколько успокоили.

– Ладно, если настаиваете, давайте поедем ко мне на квартиру. Там документы лежат, да и объясните, когда и с чего начинать работу.

Была бы я не фигуристой юной блондинкой, с виду хрупкой и беззащитной, а дородным мужиком, наверняка бы Пельмень не согласился отвезти меня к себе домой. Но я не внушала ему никаких опасений, да в принципе сама барышня должна остерегаться заявляться в квартиру к практически незнакомому мужчине. Но Пелимов ничего не знал о том, что перед ним – не начальница некоей фирмы, а опытный частный детектив, который к тому же имеет черный пояс по карате и мастерски стреляет из пистолета Макарова, поэтому без лишних вопросов прошел за мной к моей машине и назвал свой адрес.

– Заборская, тридцать пять, – проговорил Пельмень. – Здесь не слишком далеко, только придется ехать в объезд, дорогу ремонтируют.

Я забила адрес в свой навигатор и без всяких трудностей определила, как ехать к дому Пельменя.

Добрались мы и правда быстро, на весь путь ушло чуть меньше десяти минут. Пельмень показал, где лучше припарковаться, после чего мы вышли из машины.

Дом, где снимал квартиру Пелимов, и в самом деле выглядел убого и уныло. Мрачная трехэтажка с обшарпаными окнами и покосившимся фасадом навевала депрессивные мысли о бренности бытия, и я уже не удивлялась, что Пельмень – такой неразговорчивый и угрюмый тип. Еще бы, поживи в таком доме, и не таким станешь.

Дом и окрестности поражали неустроенностью и нищетой, поблизости не было даже обычного в данном районе продуктового супермаркета. Только богом забытая рюмочная да круглосуточный магазин, в который бы я ни за что не пошла по доброй воле. Однако я постаралась ничем не выдать своих впечатлений от места, где мы оказались, и жизнерадостно проговорила:

– Ну что, нам сюда? Вы на каком этаже живете?

– На первом, – буркнул Пелимов. – Только у меня бардак, руки не доходят убраться…

Мы зашли в подъезд, который не ремонтировался, должно быть, со времен постройки дома, и поднялись по невысокой лестнице на площадку, где размещалось две квартиры. Стены подъезда украшали матерные надписи с соответствующими иллюстрациями – такие делали в нашей школе двоечники-прогульщики, которых ничего особо не интересовало. Из-за отсутствия домофона подъезд, видимо, облюбовали местные бомжи, которые использовали его в качестве туалета. Мне пришлось задержать дыхание, чтобы не нюхать отвратительный запах нечистот, и я вздохнула с облегчением, когда Игорь пропустил меня в квартиру.

– Один живете? – уточнила я, глядя на свалку вещей в коридоре. Пельмень кивнул.

– Да, снимаю жилье уже пять лет, – пояснил он. – Можем пройти на кухню, там удобнее разговаривать. Чай будете?

Я не стала отказываться, вслед за хозяином квартиры прошагала в маленькую кухню, где находился небольшой стол, холодильник компактного размера, на котором стояла микроволновка, и плита по соседству с раковиной. В раковине – несколько немытых тарелок и сковорода, на которой что-то пригорело. Видимо, Пелимов, не будучи хорошим поваром, предпочитал покупать полуфабрикаты. Или у него попросту не было времени на готовку, раз он постоянно занят подработками.

Я деловито вытащила из сумки свой блокнот и ручку и проговорила:

– Давайте перейдем сразу к делу. Итак, первое, что мне от вас надо – это ваши паспортные данные, адрес и телефон. Документы у вас здесь, верно?

– Да, конечно. – Пельмень зажег горелку, поставил чайник и вышел из кухни. Спустя несколько минут вернулся с паспортом в темно-синей обложке. Раскрыл документ на второй странице, и я старательно занесла в блокнот данные Пелимова.

– В квартире проживаете один? Женаты не были? Детей нет?

– Нет, не был, – покачал головой тот. – В Тарасове у меня родственников нет, они дома остались, в поселке. Навещаю их редко, поэтому насчет отлучек можете не беспокоиться.

– Ну, у вас будут выходные, – пообещала я. – И отпуск, как на любой другой работе. Поэтому у вас будет время на визиты к родственникам.

– Хорошо, – равнодушно пожал плечами Пельмень. – Что еще вас интересует?

– По документам все. – Я протянула Пелимову паспорт. – Теперь расскажите немного о себе. Меня интересует, насколько вы пунктуальны, любите ли работать в коллективе или предпочитаете быть сами по себе, в каких условиях вам комфортнее находиться… Можете сказать все, что считаете нужным.

– Да мне все равно, – немного растерялся Пельмень. – Главное, чтобы зарплата нормальная была. Сколько у вас получают электрики?

– А сколько вы хотите получать в месяц? – вопросом на вопрос ответила я. Пелимов снова посмотрел на меня.

– Не люблю, когда при трудоустройстве задают такой вопрос, – проговорил он. – В анкетах он всегда встречается, но я же не знаю, какая у вас фирма. Скажу больше, чем вы можете заплатить, – вы откажете в трудоустройстве. Назову меньшую сумму – буду работать себе в убыток. Лучше сперва вы скажите.

– Хорошо, – кивнула я. – Скажем, восемьдесят в месяц вас устроит?

– Восемьдесят тысяч? – округлил глаза Пельмень. – Ни фига себе! У вас, видимо, дела идут отлично, раз вы электрику такую зарплату обещаете! В Тарасове мало кто столько получает!

– Можно и больше, – будничным тоном заметила я. – Зависит от вас, как работать будете. Аванс, само собой, больничный оплачивается. Но халявить не получится – я плачу только за качественно выполненную работу. Поэтому если не потянете – не обижайтесь, увольняю сразу. Нет, дам вам два шанса исправиться, но если не выйдет – что поделаешь. Такие условия вас устроят?

– Конечно, – взволнованно кивнул Пельмень. Потом внимательно посмотрел на меня и произнес: – Все-таки тут кроется какой-то подвох, верно? Не может быть так все гладко, я никогда в подобное не поверю.

– Подвоха нет, – покачала я головой. – Только имейте в виду – я не зря вас спросила про работу в коллективе. У меня в фирме много сотрудников, и одним из них будет Алиса Сафронова, та самая, которая встречается со Жгутом. Эта девочка мне подходит, поэтому вам придется как-то ужиться с ней. Сможете?

– Да мне какая разница? – удивился Пелимов. – Это ваше дело, кого хотите, того и берите. Я же не жить с ней вместе буду, по работе сталкиваться, и только.

– А мне показалось, вы ее недолюбливаете, – осторожно заметила я. – Ведь это верно?

Пельмень ненадолго задумался.

– Да как вам сказать… – наконец протянул он. – Я не слишком с ней тесно общаюсь, чтобы питать к Алисе нечто вроде ненависти или прочих сильных чувств. Вы верно заметили, что мне она не нравится, но я не люблю ее за дело. Просто мне не слишком понятны люди, которые ничего не хотят делать сами, а живут на готовеньком. Алиса как раз из таких. Богатая девочка богатых родителей, и только. Вот возьмите Олю – девушку Данила. Оля хоть и обеспеченная, но привыкла думать своей головой и сама пробиваться в жизни. Она очень умная, постоянно самосовершенствуется, с ней очень интересно общаться. Соня – заносчивая, но тоже не пустышка. Она знает себе цену, поэтому и кажется порой высокомерной. А Алиса – ни рыба ни мясо, с ней даже разговаривать не о чем. Поэтому я и поссорился с ней на той вечеринке – у меня неприятности были по работе, а еще она… Я не выдержал и высказал ей все, чтобы она нос не задирала. Ну, она разобиделась, и все тут.

– То есть у вас с ней произошел конфликт, – уточнила я. – А что было потом?

– Да мне не хотелось оставаться в клубе, – пояснил Пельмень. – Я поздравил именинника и уехал домой. Решил отоспаться нормально – неделю не высыпался, может, поэтому сорвался на Алиску. Она тоже свалила рано – ей Оля такси вызвала. Я, когда из «Небоскреба» выходил, видел, как она в машину садилась. Такая вся гордая и обиженная. Хотел ей вслед что-нибудь сказать, но не стал. Ну ее, связываться еще с такой… В общем, она уехала, а я домой пошел.

– Вы один возвращались? – уточнила я. – Или с кем-то еще?

– Один, – кивнул Игорь. – А почему вас это интересует?

– Так, – пожала я плечами. – Просто спрашиваю, не беспокойтесь, на вашей зарплате в моей фирме это никак не отразится. Хочу понять, уживетесь вы с Алисой на одном рабочем месте или нет. Мне все эти конфликты не слишком приятны, они очень мешают работе.

– Да как я с ней буду пересекаться-то? – удивился Пельмень. – Она ж не электрик! На обеденном перерыве только… И то удивляюсь, как она решила работать? У нее же образования нет, родители ее против будут…

– До конца пока не ясно, будет ли Алиса работать, – согласилась с ним я. – Я ей предлагала, она вроде как хочет. Но вы правы, надо с ее родителями поговорить – вдруг они не согласятся. Итак, вы после вечеринки пошли домой, и все?

– Ну да, вернулся в квартиру, лег сразу спать, – подтвердил Пелимов. – Зато выспался…

«И никто не может подтвердить, что ты, дорогой мой, направился домой, а не последовал за такси, в котором сидела Алиса, и не подкараулил ее возле дома», – додумала я.

Говорил Пельмень убедительно, вроде все логично – бывает, что расстроен человек, ничего не хочется, праздник надоел, и хочется уйти. Но, учитывая затруднения Пелимова в материальном плане, сам по себе напрашивается вывод: ему запросто могла прийти в голову идея похитить дочь богатых родителей и требовать за нее солидный выкуп. Получив деньги, Пельмень мог уехать из Тарасова куда угодно, и никто бы его не заподозрил. Вот только как вплести во всю эту историю сим-карту похитителя, купленную Людмилой Сафроновой?

– А вы знакомы с родителями Алисы? – продолжала я свои ненавязчивые расспросы. Пельмень отрицательно покачал голо– вой.

– Да откуда? Мы же с Алиской не друзья. Так, тусуемся в общей компании. Я порой выбираюсь пострелять, когда зарплату получу, ну и в клубе порой общаюсь с ребятами. А Алиска только смотрела на страйкбол, охмурила Жгута так, что он ни о ком, кроме нее, думать не может, и таскается всегда с ним. Жгут нормальный парень был, а эта расфуфыренная девица превратила его в какого-то подкаблучника. Он волочится за ней, как школьник, смотреть противно!

– А Алиса вроде обиделась тогда на Жгута, правда? – поинтересовалась я. – На то, что он напился и не проводил ее?

– Да дура она самовлюбленная! – махнул рукой Пельмень. – Сами подумайте, какой день рождения без пьянки? Жгут не обязан был сидеть и пить сок, как Оля! Алиска и сама выпила бокал шампанского, ну и Жгут тоже… выпил. Ну, повело его, с кем не бывает. Это ж не повод, чтобы обижаться! А Алиска, я вам скажу, эгоистка! Только о себе и думает! Я бы на месте Жгута бросил бы давно ее! Вон Сонька – чем ему не пара? По мне, так они идеально подходят друг другу!

– Соня Князева? – изумилась я. – А по-моему, она неравнодушна к Олегу. Она все время с ним болтает, хотя он как-то к ней прохладно относится.

– Да у Олега жена и ребенок полугодовалый! – воскликнул Пельмень. – Жена у него классная, Иришка. Раньше она тоже страйкболом увлекалась, а сейчас все с дочкой сидит. Ну не отходит от мелкой совсем. Ребенок – это ж все, кирдык всей жизни. Олега отпускает на тусовки, она ж не изверг и не собственница, как Алиска. Соне просто интересно с Олегом общаться, поэтому она с ним болтает. По мне, так она к Жгуту неравнодушна была, но раз у него есть девушка, то Сонька не станет с ним мутить. Точнее, как вам сказать… При желании Соня могла бы отбить у Алиски парня, но почему-то не стала этого делать. Хотя со Жгутом они наверняка бы поладили. Но Сонька сперва им заинтересовалась, а потом переключилась на другого своего ухажера, а Жгут тем временем с Алиской замутил. Вот и не сложилось у них. Но кто знает, может, Жгут все-таки бросит эту куклу и с Сонькой будет встречаться. Им обоим бы это на пользу пошло.

Интересно, а с чего это вдруг Пельмень так озабочен личной жизнью Жгута? Гм, здесь можно просмотреть еще один мотив похищения Алисы. Может, Пелимов хотел устранить девушку, чтобы Жгут стал ухаживать за Соней? Но какое ему дело до отношений Жгута и Сони? Странно все это… Может, сам Пелимов неровно дышит к Алисе? Да нет же, разве он стал бы с ней ссориться? А хотя вполне возможно, это была попытка Пельменя обратить на себя внимание Алисы. Подождал удобного момента, когда Жгут наклюкается в зюзю, и стал выяснять отношения с девушкой. Она попросила помощи своего бойфренда, а тот оказался недееспособен. В результате никто не вступился за Алису, и она ушла с вечеринки, мягко говоря, расстроенная.

Только зачем она наврала Жгуту про Гоа? Насколько мне известно, Сафроновы не покупали дочери никакую путевку. А может, отношения со Жгутом еще раньше дали трещину и день рождения Кирилла стал последней каплей? Алиса соврала про Гоа, решила исчезнуть из жизни Жгута. А тут ее похитил Пельмень и где-то держит в укрытии. А разжившись деньгами родителей Алисы, Пелимов мог запросто предложить девушке богатую жизнь, если та выйдет за него замуж. Алиса и так разочарована в жизни, и, хотя деньгами ее не удивишь, Пельмень оказался бы в нужном месте и в нужное время.

А что, если он сам похитил Алису, она же не знает, кто является преступником! Обычно похитители надевают маску, и жертва их не распознает. Сидит такая несчастная Алиса где-нибудь в подвале, напуганная до смерти, ожидает своей участи. И тут – вот и рыцарь на белом коне, Пельмень на белом «Мерседесе», спасает несчастную от неминуемой гибели, предлагает ей бриллианты, курорты и еще бог знает что, и Алиса, как любая другая девушка, проникается чувством признательности к своему спасителю. Признательность и благодарность кажутся ей любовью, и она соглашается выйти замуж за «прекрасного принца». Пельмень получает деньги и Алису, Жгут остается ни с чем, вот и сказке конец, а кто слушал, молодец.

Эх, ловко придумано! Похоже, я решила уравнение, осталось только доказать теорему. А иначе говоря – добыть улики, свидетельствующие о том, что похититель – Пельмень. Ну и само собой, найти похищенную девушку.

– Ну что, у вас есть еще вопросы? – прервал мои размышления Пелимов. Я отрицательно покачала головой.

– Нет, пока мне достаточно ваших паспортных данных, – заявила я. – В скором времени я позвоню вам и назначу собеседование. А сейчас не буду вас больше напрягать своим присутствием – у меня осталось на сегодня еще несколько неотложных дел.

Выйдя из дома Пелимова, я сразу из машины позвонила Кирьянову. Я знала, что приятелю смело можно звонить до одиннадцати вечера – он частенько задерживался на работе, несмотря на то что дома его ждут жена и дети. Мне повезло – Киря находился на рабочем месте, я слышала мужские голоса, видимо, разговаривали его подчиненные.

– Тань, ты по делу? – официальным тоном спросил подполковник. – А то я на работе…

– Я поняла, – проговорила я. – Володь, можешь по номеру и марке автомобиля раздобыть телефонный номер владельца авто? Очень нужно.

– Могу, без проблем, – отозвался тот. – Это много времени не займет…

– Супер! – воскликнула я. – В общем, серебристая «Лада», номер шестьсот восемьдесят АМ. Как узнаешь номер, перезвонишь мне?

Киря пообещал выполнить мою просьбу незамедлительно и положил трубку. Спустя некоторое время мой мобильный издал заливистую трель – Кирьянов выполнил свое обещание, на дисплее отпечаталось его имя. Я тут же нажала на кнопку приема звонка.

– Пиши номер, – быстро проговорил он. – Значит, владелец машины – некто Казимов Федор Николаевич, сорок девять лет. По крайней мере, и сим-карта на эту фамилию, и машина принадлежит ему. Это таксист ведь, так?

– Ага, он самый, – подтвердила я. – Еще что-нибудь про него есть?

– Паспортные данные нужны? – осведомился Киря. Я не отказывалась абсолютно ни от какой информации, записала все сведения касательно подвозившего Алису таксиста, затем поблагодарила подполковника еще раз и повесила трубку.

Я посмотрела на часы – начало одиннадцатого. В принципе таксисты работают допоздна, поэтому я без колебаний набрала номер этого самого Федора Казимова. Как я и ожидала, таксист сразу взял трубку. Я бодро провозгласила:

– Ну и где машина? Я жду здесь уже полчаса, вы когда подъедете?

Рассчитывала на то, что сегодня Казимов на работе. Если не прокатит, на ходу сочиню что-нибудь еще, однако интуиция подсказывала мне, что я не ошиблась. Голос в трубке был удивленным, но ответ меня порадовал.

– Где ждете? Мне не сообщали о том, что нужно кого-то забрать.

– Мне сказали, что за мной подъедет серебристая «Лада», шестьсот восемьдесят АМ. И где вы? Номер дали, чтобы с водителем связаться! Мне нужно срочно ехать, а я жду уже черт знает сколько времени! Да я на вашу фирму жалобу напишу, издевательство какое-то!

– Погодите, должно быть, произошло недоразумение! – растерялся мой собеседник. – Вы говорите, давно такси вызывали?

– Конечно же! Я вызвала в половине десятого, и до сих пор никого нет! Адрес точный назвала, улицу и дом! Если сейчас же не подъедете, я на вас жалобу подам!

– Погодите, должно быть, это ошибка! – воскликнул таксист. – Я недавно отвез клиента, но со мной диспетчер не связывался!

– Ну так приезжайте за мной, раз у вас нет заказов! – изображала я склочную особу. – Или мне что, всю ночь ждать такси?

– Ладно, где вы находитесь? – сдался мужчина. Видимо, он не хотел конфликтовать с неадекватной теткой, и, хотя звонка от меня в диспетчерской службе и в помине не было, несчастный бомбила согласился за мной приехать.

Я бодро продиктовала ему адрес и вышла из машины. Мой план был проще пареной репы – назвать таксисту место назначения подальше от стоянки моего автомобиля, за время пути выяснить все про Алису, а назад добраться, вызвав уже такси по-настоящему. Общественный транспорт в столь позднее время уже не ходит, да и не собиралась я пользоваться маршрутками, а тем более автобусами. Бывали случаи, когда я оказывалась без личного автомобиля – увы, изредка приходится отдавать машину на ремонт, но и тогда я перемещалась по городу на такси.

Похоже, наехала я на водителя крепко, перепугала несчастного своими угрозами. Серебристую «Ладу» я заприметила спустя минут десять, хотя возможно, водитель находился недалеко от меня. Я придала своему лицу разгневанный вид и, открыв дверцу автомобиля, плюхнулась на сиденье.

– Кошмар какой-то, больше я вашей службой пользоваться не буду! – заявила я. – Это ж надо так над людьми издеваться! Обычно машина приходит через четыре, максимум – шесть минут! Но это просто беспредел!

– Мадемуазель, успокойтесь! – проговорил водитель – грузный мужчина, выглядевший на все шестьдесят лет, с волосами, тронутыми неровной сединой. – Скорее всего, вы перепутали адрес или еще что. Я подъехал к вам очень быстро, хотя находился далеко!

– Я похожа на идиотку? – взвизгнула я. – Не путала я ничего! А машину дождалась, только когда вам позвонила!

– Я узнаю у диспетчера, почему произошло такое недоразумение, – пообещал таксист. – Куда вас отвезти?

Я назвала адрес подальше, чтобы у меня было больше времени на беседу с водителем. Тот включил счетчик и нажал на газ.

«Дулась» я на водителя от силы минуты две – дольше изображать из себя оскорбленную особу не стала, так как на счету была каждая секунда. Ехал Федор Николаевич быстро, видимо, хотел доставить меня на место назначения как можно скорее, дабы избежать проблем. Я улыбнулась водителю и проговорила:

– Вы уж извините меня, что сорвалась. Понимаете, день сегодня тяжелый был, столько всего свалилось… Вот нервы и сдали.

– У всех бывает, – спокойно проговорил тот. – Не будете жалобу писать?

– Не буду, – пообещала я. – Вы же подъехали быстро. Я вашей службой давно пользуюсь, всегда автомобиль меня вовремя забирал. И подругам своим тоже советовала вам звонить.

– Ну и прекрасно, – улыбнулся тот в ответ. – Наша фирма считается лучшей в городе, поэтому я и удивился, когда вы позвонили.

– А кстати! – Я сделала вид, как будто только что вспомнила нечто очень важное. – Скажите, а не вы ли мою знакомую подвозили? Алису Сафронову, помните такую?

Я показала фотографию девушки на телефоне. Таксист с безразличным видом бросил быстрый взгляд на снимок, потом пожал плечами.

– Все возможно, всех клиентов и не упомнишь. Знаете, сколько за день вызовов бывает? Плюс ночная смена. Да наверняка и подвозил, ничего такого странного в этом нет.

– Да вы наверняка ее помните! – гнула я свою линию. – Ну посмотрите внимательно, а? Ее сложно не запомнить!

Меньше всего таксисту хотелось отвлекаться от дороги, но я упорно совала ему под нос свой телефон. Федор Николаевич сбавил скорость и посмотрел на снимок. На сей раз он задержал свой взгляд на фотографии несколько дольше.

– Вроде и подвозил, – наконец проговорил он. – Не помню, в какой именно день, кажется, дело было вечером.

– А забирали ее у клуба «Небоскреб»! – продолжила я. – Такси вызывала ее подруга, ведь так?

Федор Николаевич задумался, и я поняла, что правильно сделала, начав свое знакомство с ним со скандала. Теперь таксист будет отвечать на мои вопросы, чтобы снова не разозлить несносную клиентку. А мне это и было нужно – не хотелось раскрывать свои карты и говорить, что я частный детектив. Пока у меня имеются только предположения по поводу Пелимова, а преступник ведь мог быть в сговоре с другими людьми, имена которых мне пока неизвестны.

– Кстати, да, я ее вспомнил, – наконец проговорил таксист. – Имени не знаю, но вроде она была какая-то то ли расстроенная, то ли обиженная. Села ко мне в машину, вид такой – будто она только что плакала или готова была разрыдаться. Я даже с ней разговор завел – спросил, кто такую раскрасавицу обидел. Вроде лицо было у нее как на вашей фотографии…

– Да, она была расстроенная! – подтвердила я. – А не помните, что она вам ответила? Понимаете, я боюсь, что с моей подругой этой беда случилась, а вы – последний, кто ее видел. Я и не думала, что вызову такси, а вы как раз водителем окажетесь! Вот ведь повезло мне, да?

– Гм… – пробормотал Федор Николаевич. – А что с ней произошло? Что-то серьезное?

– Сама не знаю! – развела я руками. – Переживаю за нее сильно, потому и сорвалась вот сейчас… Исчезла моя подруга, трубку не берет, телефон выключен. Никто про нее ничего не знает, известно лишь, что пропала она после той злополучной вечеринки в клубе. Не помните, куда вы ее подвозили?

– Кажется, на Слоновскую улицу, – немного поморщившись, неуверенно произнес тот. – Да, кажется, туда – там еще дома такие новые, хорошие. Я и подумал, что, раз девушка живет в таком доме, значит, копейки не считает. Еще бы, центр города, все благоустроено, цивильно. Не особняки, конечно, но все равно престижный квартал Тарасова.

Значит, Алиса после празднования отправилась к себе домой, подумала я про себя. Вслух спросила:

– Вы ее к подъезду подвезли? Где она вышла?

– Ну, куда она мне сказала, там я ее и оставил, – кивнул таксист. – Я специально подождал, когда она в дом войдет, мне как-то тревожно за нее было. Но она дверь своим ключом открыла, и я уехал.

– А почему вам за нее было тревожно? – полюбопытствовала я. – Какие-то причины имелись?

– Ну как вам сказать… – Федор Николаевич был человеком словоохотливым, поэтому мне не составило труда вытягивать из него нужную мне информацию. Я внимательно слушала, а таксист восстанавливал в памяти события того вечера, когда Оля вызвала подруге такси.

– Понимаете, она села в машину, а глаза – на мокром месте. Немного пьяная была и очень грустная. Такая грустная, что даже мне не по себе стало. Она молчала, когда клиент не разговаривает, я тоже тишину не нарушаю – сами понимаете. А тут не выдержал, спрашиваю, значит, у нее: «А что такая красивая девушка грустит? Может, вас кто обидел? С парнем поссорились?» Хотел ее успокоить – сказать, что помирится она с ним, не стоит так убиваться. А она только головой покачала и сказала нечто вроде того, что ни с кем она не ссорилась. А обиделась на людей, которые с ней только из-за денег общаются. Ну, вроде как она пытается ко всем хорошо относиться, а люди ее используют. Примерно так.

– А вы? – ожидала я продолжения истории.

– А что я? Ну, сказал ей, что, может, не все так плохо, как ей кажется. Она рукой только махнула и ответила, что ей грустно разочаровываться в людях, которых она считала своими друзьями. И что на самом деле она никому не нужна и все ее бросили.

– А еще она что-нибудь рассказывала? – допытывалась я. Таксист ненадолго задумался.

– Как я понял, она обиделась на своих друзей. Вроде как на ее деньги постоянно вечеринки закатывают, а потом на нее сердятся. Или оскорбляют – вроде кто-то ее обозвал или что-то в этом роде. Но мы быстро до ее дома доехали, я ее высадил у подъезда и посмотрел, как она открыла дверь. Потом я уехал.

– И больше ничего не происходило? – уточнила я.

Федор Николаевич отрицательно покачал головой.

– Нет, ничего. По крайней мере, я уехал и больше ничего не видел. А что могло произойти? Поди дошла до квартиры, может, там поплакала. Ну как обычно молоденькие девушки переживают неприятности или разочарования. Это уж вам виднее.

– Ясно… – протянула я. – Знаете, я передумала. Мне нужно на улицу Слоновскую, двадцать первый дом. Тут вроде недалеко, заплачу по счетчику. Повернуть надо вот сразу за этим знаком.

– А знаешь, однажды философ Чжуан-цзы во сне увидел себя бабочкой. И он не мог понять, когда проснулся, то ли бабочка была им, то ли он – бабочкой. Странно, правда?

– Почему ты это мне говоришь?

– Потому что я – это бабочка. Мне тоже в детстве снились сны, в которых я превращалась в прекрасную бабочку. Я порхала с цветка на цветок, представляла себя в бескрайнем небе и чувствовала необыкновенную свободу и легкость. Я просыпалась и долго грустила, что это только сон. Когда я была бабочкой, я обретала нечто большее, не могу это пояснить… В общем, бабочка – это мое настоящее, а я в обычной жизни всего лишь сон.

– Странное у тебя восприятие себя. Никогда бы не подумал.

– Я много читала про бабочек. Ну, про их разновидности, ареалы обитания… И про символ бабочки в различных культурах. Например, во многих культурах бабочка олицетворяла собой бессмертную душу. Скажи, а ты веришь в бессмертие? В то, что оно нас ждет после этой жизни?

– Сложный вопрос. Не задумывался.

– А я вот верю. Я верю в то, что после того, как умру, стану прекрасной бабочкой. И с тобой я тоже ощущаю себя прекрасной бабочкой, я чувствую себя свободной и счастливой. Я никогда раньше не испытывала этого, представляешь? А с тобой я – настоящая. Как бы мне хотелось, чтобы это счастье никогда не заканчивалось! Ты ведь всегда будешь любить меня? Всегда?

– Конечно, глупенькая. Всегда.

– И никогда меня не бросишь? Не обманешь?

– Не брошу. Не обману, не предам. Подожди немного – и мы навсегда будем вместе.

– Я устала ждать. Не могу больше. Когда это наконец-то наступит?

– Уже скоро. Совсем скоро. Подожди только…

– Я жду. И буду ждать, иначе моя жизнь не имеет смысла. Без тебя лучше смерть, я не хочу жить во сне. Знаешь что? Нарисуй мне бабочку. Чтобы она была вечно со мной, как и твоя душа.

Глава 8

Словоохотливый Федор Николаевич высадил меня аккурат возле подъезда, где жили Сафроновы. В мои планы на сегодня не входил осмотр территории – ясное дело, для этого следовало выбрать более подходящее время суток. Сейчас темно, хотя подъезды и освещают новехонькие светильники, все равно я рискую упустить важные улики. Да и потом, сколько времени уже прошло: если на Алису напали в подъезде, вряд ли я обнаружу следы борьбы. Если таковые и были, то сколько здесь уже народу прошло, сколько уборщиц потрудилось все убрать! Нет, вряд ли я поступила правильно, попросив таксиста доставить меня к дому безутешных родителей Алисы. Или не совсем безутешных? Людмила Игоревна у меня все еще числилась в списке главных подозреваемых, неспроста сим-карта была куплена на ее имя. Но раз уж я тут оказалась, почему бы не попытать счастья? А вдруг мне повезет?

Не слишком обольщаясь на этот счет, я дождалась, пока Федор Николаевич уедет, а затем приступила к осмотру территории. Ладно, так и быть, прочешу окрестности, все равно когда-то этим надо заняться. Ничего не найду – и ладно, вызову такси, доберусь до своей собственной машины и отправлюсь домой – проверять по базе Пельменя, точнее, Игоря Пелимова. Паспортные данные его у меня есть, останется только вбить их в нужный столбик таблицы и просмотреть всю биографию товарища. Вполне возможно, истина где-то рядом – надо только приложить некоторые усилия, и мне удастся напасть на след Алисы.

Размышляя подобным образом, я подошла к двери подъезда, в котором находилась квартира Сафроновых. Можно было бы набрать номер на домофоне – сказать Павлу Олеговичу, что мне необходимо осмотреть подъезд. Но делать это я почему-то не стала. Внутреннее чутье подсказывало мне, что будет лучше, если Сафронов не будет знать о моем внеплановом визите в их дом. Поэтому я извлекла из сумочки свой незаменимый набор отмычек и быстро, без малейшего шума, открыла входную дверь в подъезд.

Да, хоть я уже здесь и была раньше, не удержалась от сравнения этой лестничной площадки с лестницей в доме Пелимова. Различаются они словно день и ночь. В доме Сафроновых – яркое освещение, стерильные полы, точно ходят здесь в сменной обуви. Девственно-чистые стены, идеальная лестница, лифт… Такой вот яркий контраст.

Увы, чистота подъезда меня сейчас не радовала. Конечно, чего я ожидала? Увидеть на полу потеки крови, а на стенах – отпечатки окровавленных пальцев Алисы, которая сопротивлялась, когда ее похищали? Ну да, Танюша, держи карман шире. Это тебе не второсортный американский боевик, где главный герой в два счета подстреливает злодеев, стоит только ему явиться на место преступления.

Я склонилась в три погибели, надеясь обнаружить хотя бы что-то, указывающее на пребывание здесь Алисы. Но что? Дураку понятно, что я абсолютно ничего в подъезде не найду. Будем считать, что я осмотрела лестничную площадку галочки ради. Вроде как честно отрабатываю свой положенный гонорар за день, тружусь до поздней ночи, разыскивая пропавшую девушку.

Я все-таки вызвала лифт, чтобы осмотреть и его заодно. Эх, если бы я раньше знала, что Алиса в расстроенных чувствах покинула «Небоскреб» и вернулась в свой дом, откуда, судя по всему, ее и похитили, то осмотрела бы все в первый же свой визит к Сафроновым. Но что толку сейчас об этом думать – кого винить в том, что информацию я добыла только сегодня? Безупречный лифт тоже не порадовал меня уликами, я доехала до этажа, где находилась квартира Сафроновых, убедилась в том, что и там все чисто, после чего решила возвращаться к своей собственной машине.

Однако когда я уже выходила из подъезда дома, меня что-то насторожило. Я не могла дать объяснение тому, что произошло, однако у меня возникло стойкое ощущение, будто за мной следят. Я решила двигаться так, словно ничего не заметила, сделала вид, что ищу в сумочке какую-то важную вещь, а краем глаза взглянула на лавочку, находящуюся возле дома. Лавочка стояла под фонарем, а потому полностью освещалась электрическим светом. Возле лавочки росло дерево, ветви которого были пострижены особым образом – так, чтобы крона образовывала ровный шар. Но тень от шара должна быть эллипсовидной, исходя из общеизвестных законов, а не заканчиваться рваным краем. Именно на этот рваный край я и бросилась, совершив длинный прыжок, точно пантера, преследующая свою добычу. Раздался приглушенный женский вскрик, оханье и причитание.

Прямо за лавочкой скрючилась сухонькая бабулька, одетая в старомодную юбку и платок поверх свободной кофты. Я ясно разглядела ее, потому как мне удалось вытащить ее к свету фонаря, а у той не было сил, чтобы сопротивляться мне. Как-никак, я была моложе раза в три, быстрее, проворнее и ловчее, и даже если бы не имела специальной физподготовки, легко понять, на чьей стороне была бы победа. Старушонка даже не пыталась бежать – она закрыла лицо руками и только бормотала:

– Ой, пожалуйста, не трогайте меня, я никому ничего не скажу, я ничего не видела… Я мимо проходила…

– А чего тогда прячетесь? – хмыкнула я. Не собиралась я пугать до полусмерти старушку, она и так дрожала как осиновый лист. Поди видела, как я отмычками отпираю кодовую дверь, вот и подумала, что я бандитка. Ни за что не поверю, что пожилая дама – преступница, которую наняли следить за мной. У меня взгляд наметан на такие вещи, бабулька настоящая, а не «фальшивая» – переодетого человека я распознаю моментально. Нет, передо мной стояла старушенция, за которую я серьезно переживала – вдруг от нервного потрясения ее хватит инфаркт?

– Да сядьте вы на лавочку! – Я силком усадила ее на освещенную скамейку. Осторожно взяла в руки ее сухонькую ладонь и убрала от лица.

Вся покрытая паутинкой морщин, местами – тонких, как штрихи ювелирной кисти, местами глубоких, с испуганными глазами непонятного цвета, какой бывает только у стариков, она смотрела на меня, точно я собиралась ее убивать или пытать. Неужели я такая страшная, подумала про себя я. Нет, при желании я могла улыбнуться так зловеще, что человек терял дар речи, однако сейчас я не корчила никаких гримас – просто смотрела на старушку участливо и внимательно. Но та не могла и слова вымолвить от ужаса, даже перестала бормотать свое «я ничего не знаю, ничего не видела».

– Я – не бандитка и не грабительница, – заявила я. – Вот, подождите…

Я извлекла из сумочки удостоверение частного детектива и предъявила его несчастной. Та внимательно осмотрела документ и только после этого тихо проговорила:

– Ой, да вы, значит, сыщица… А я думала, наоборот…

– И решили, что я проникла при помощи отмычек в дом, чтобы кого-нибудь убить или обворовать, – продолжила я.

Старушка кивнула.

– Теперь-то вы видите, что ошибались! – довольно заключила я. – Теперь ваша очередь рассказывать. Что вы тут делаете в такой поздний час? Следите за кем-то?

– Ой, да что вы, что вы! – запричитала бабулька. – Разве я могу за кем-то следить? Я так, воздухом подышать вышла. Бессонница у меня, вот думала, может, после этого усну. Я часто так выхожу, прогуляюсь немного, на лавочке посижу, подумаю… А потом домой возвращаюсь и на несколько часов засыпаю. Встаю-то рано, иногда в четыре утра, иногда в пять… Что поделаешь, старость… Как в молодости, долго не поспишь, приходится смириться.

– Вот как, – протянула я. – И у вас такое каждый день? Точнее, каждую ночь?

– Увы, – кивнула моя собеседница. – И таблетки мне доктор выписала, и чай снотворный делаю – ничего не помогает. А без сна, как же без него прожить? Вот я все думаю, может, потому у стариков и бессонница начинается, что Господь Бог дает им шанс подольше не спать, потому как умирать скоро. А что еще тут скажешь – недолго мне, стало быть, на этом свете жить осталось.

– А живете вы в каком подъезде? – поинтересовалась я. – В том, куда я заходила?

– Нет, в соседнем, – отрицательно покачала головой старушка. – А что такое?

– Скажите, а вечером, примерно с неделю назад, вы тоже не спали? – Я вспомнила дату, когда праздновался день рождения Кирилла, и назвала точный день.

Бабулька кивнула.

– У меня уже лет семь такая бессонница, – пояснила она. – День не сплю, ночь не сплю. Редко очень удается после обеда прикорнуть, и то ненадолго. Но ничего, ко всему можно привыкнуть, вот знаете, у моей одной знакомой вообще беда…

– Простите, а вы не помните, заходила ли в соседний подъезд девушка… – Я перебила бабульку, показав ей фотографию Алисы. – Помните такую? Она на такси до дома доехала.

– Конечно, это ведь Алисочка, – кивнула старушка. – Хорошая девочка, вежливая. Я ее хорошо знаю, только давно ее не видно. Наверно, уехала куда-нибудь на каникулы, папу ее частенько встречаю. Он всегда здоровается, тоже вежливый, хотя всегда занятой и хмурый.

– Вы точно помните, как в тот вечер Алиса зашла в подъезд? – мне постоянно приходилось перебивать свою собеседницу, так как она начинала вываливать абсолютно ненужные мне подробности, и, если продолжать ее слушать, я рискую узнать всю подноготную про соседей бабульки, которые были мне малоинтересны. Старушка не обиделась на мою нетерпеливость и охотно пояснила:

– Да, я же на лавочке сидела, вот на фонари смотрела. Как мотыльки вокруг лампочки летают. Знаете, это завораживает – они кружатся, эти ночные бабочки, стремятся к свету и не понимают, что свет – не настоящий, а искусственный. В чем-то мотыльки похожи на нас, людей. Мы ведь тоже частенько принимаем желаемое за действительное и не понимаем, что свет – на самом деле не солнце, а всего лишь стекло, о которое можно разбить крылья.

– А кроме Алисы, никто в подъезд не заходил? – Я уже привыкла к странной структуре нашего диалога и перебивала старушку, ни капли не смущаясь.

– Нет, – покачала головой она. – Алиса сама вышла спустя какое-то время. Я даже удивилась – что это она, вроде домой пошла, а тут – выходит на улицу. Может, забыла что, не знаю. Она так решительно куда-то пошла, что я подумала, у нее какие-то дела. Как и ее папа, спешит куда-то. Не спит ночью, ну да она молодая, а молодые всегда ночью бодрствуют. Только с возрастом понимаешь, как нужен ночной сон. Его ведь ничем не заменишь, никак не восстановишь. В молодости-то все кажется таким… несущественным, что ли. Сон воспринимается как данность, которой можно пренебречь, и…

– Алиса вышла одна из подъезда? – насторожилась я.

Старушка кивнула.

– Да, сначала на машине доехала и домой пошла, а потом вышла. Но уже машина уехала, и она сама пошла, пешком. Спешила, значит, куда-то. Я не стала ее спрашивать – ну кто я такая, чтобы не в свое дело лезть. Она ведь и не заметила меня. Только мне показалось, она сначала, как из машины вышла, была расстроенная и грустная, а уже когда из подъезда выходила, грустной не была. Словно что-то случилось – она серьезная и решительная стала, такая, знаете… Даже не знаю, как описать. Ну, как будто что-то решила и приступила к выполнению чего-то. Потому и меня не увидела, думала о чем-то своем.

– А… после вы не видели, Алиса вернулась домой?

– Ну, пока я во дворе сидела, больше ее не видела, – отрицательно покачала головой старушка. – Я полчаса, может, минут сорок на мотыльков смотрела и все думала о скоротечности своей жизни. Знаете, хоть и старая стала, хоть и бессонница мучает, а умирать не хочется. Жалко… Ведь тут так много всего хорошего, красивого. Только когда вся жизнь прожита, начинаешь замечать всякие мелочи, которые и не мелочи вовсе, а целая вселенная. Сколько красоты, сколько сокровенного в ночном небе или закате. Или рассвете…

– То есть Алису вы больше не видели, – заключила я. – А после того вечера, как она расстроенная в подъезд вошла, вы с ней встречались?

– Нет, – уверенно проговорила бабулька. – Говорю же, она, наверное, куда-то уехала. А может, она в тот вечер уехала? Хотя вещей у нее не было. Только сумочка, и все. Налегке совсем… Странно, конечно, если она с таким багажом куда-то поехала. А может, к подружке ночевать ушла. Но ведь пижаму бы взяла, там пасту с зубной щеткой… А сумочка маленькая была…

Я задумалась над словами свидетельницы. К подружке ушла… Если я правильно понимаю, Алиса в последнее время общалась только со Жгутом, который в тот вечер сильно напился, да с ребятами из страйкбольной команды. На конюшню она не ездила – наверное, из-за того, что целиком была поглощена личной жизнью, – школьных друзей у нее вроде как не было. Может, Алисе позвонила Оля и пригласила девушку в гости? Вряд ли. Оля ведь сама вызвала такси подруге, а значит, была уверена, что Алисе лучше ехать домой. Не могла же Оля позвонить Алисе и сказать нечто вроде: «Знаешь, давай, наверно, приезжай ко мне, ты ведь еще не дома?» Бред, если честно. Нет, Алисе позвонил кто-то другой. Гм… Конечно же! Ей позвонил Пелимов и выманил девчонку из дома! Но каким образом? Они ведь поссорились, и Алиса вряд ли хотела продолжать с ним общение. Тогда… тогда кому еще Алиса могла доверять?

Мне вспомнилась история с сим-картой, с которой был сделан звонок Павлу Олеговичу. Если Людмила не теряла свой паспорт, то купить симку могла только она, никто другой. А кому, кроме родителей, могла доверять Алиса, причем доверять безоговорочно? С кем бы она согласилась встретиться на ночь глядя, не опасаясь никаких происшествий? Матери и отцу она доверяет, они ведь ее родители. Стало быть, Людмила… Надо бы узнать, выходила ли она из дома в тот вечер.

Старушка продолжала философствовать о смысле жизни, а я встала с лавочки и, бросив «спасибо», направилась к подъезду Сафроновых. Бабулька вся ушла в свои мысли и никак не отреагировала на столь внезапное окончание беседы. Я же решительно набрала номер квартиры Павла Олеговича и стала ждать ответа. Как ни странно, я вроде никого не разбудила – трубку домофона сразу же взял хозяин квартиры. Я услышала торопливое, нервное «кто?» – у меня создалось ощущение, что Сафронов переживает, причем очень сильно.

– Простите за столь поздний визит, это Татьяна Александровна, – быстро представилась я. Раздался длинный гудок – дверь открылась. Когда я доехала на лифте до нужного мне этажа, Павел Олегович стоял на лестничной площадке и нервно теребил рукав своей рубашки. Он был одет в свой привычный деловой костюм, как будто сам недавно вернулся домой. При виде меня он с порога выпалил:

– Я весь вечер не могу до вас дозвониться. Как хорошо, что вы сами пришли! Я нашел точку, где была куплена сим-карта! Продавец в точности описал людей, которым он продал ее, и я в замешательстве. Проходите же, ну!

Я вошла в квартиру, Сафронов запер за мной дверь и быстро произнес:

– Сим-карту покупали двое. Продавец описал внешность моей жены и еще одного странного субъекта. Я расспросил Люду, но она все отрицает, мол, не знает того человека. Если честно, я уже ничего не понимаю. Жена не врет, это точно! Но не могло быть такого совпадения, я вам клянусь! Она не покупала сим-карту, это какое-то… какое-то недоразумение!

– Успокойтесь, – медленно проговорила я. – И расскажите все по порядку. Без лишней суеты и спешки – сейчас они будут только мешать во всем разобраться.

Мы проговорили с Павлом Олеговичем долго – домой я вернулась далеко за полночь. Людмила, которая спала под воздействием снотворных, вышла в кухню, где мы беседовали, но допросить женщину как следует мне не удалось – она с трудом ворочала языком и производила впечатление человека, находящегося под воздействием наркотиков или сильного алкоголя. Сафронов пояснил, что Людмила от волнений и переживаний практически не спит, поэтому ей пришлось обратиться к сомнологу, который выписал сильнодействующие препараты. От них она с трудом просыпалась утром и полдня ходила в коматозном состоянии. Само собой, никакой работой женщина не занималась, а в редкие минуты трезвого сознания она плакала из-за пропавшей дочери. Павел Олегович сказал, что, если Алису не удастся найти, он опасается, что его жена сойдет с ума. По крайней мере, она была близка к этому.

Я узнала у Сафронова все о паре, покупавшей сим-карту. Мне не было нужды ехать на точку и допрашивать продавца, с которым разговаривал Павел Олегович. Сведений было достаточно, и я уже поняла, что за человек был с женщиной. Вернувшись домой, уснуть я не смогла. Мне не давала покоя информация, которую я только что узнала. Я поняла, что выспаться сегодня мне не светит, да и ладно. Вспомнила слова старушки, страдающей бессонницей. Что ж, возможно, в старости я и буду переживать из-за бессонных ночей, но сейчас отсутствие сна меня мало волнует. Существуют вещи, ради которых можно пожертвовать едой, сном, еще чем-то важным. Для меня такой вещью является моя работа. Я не могу позволить себе вздохнуть спокойно до тех пор, пока не распутаю этот странный клубок, эту паутину, в которую угодила глупая наивная Алиса.

Я бестолково шарилась по социальным сетям, но мысли мои были далеко. Внезапно вспомнила про свой заветный мешочек – раньше я частенько обращалась к гадательным костям, но со временем стала о них забывать и раскидывала только в очень запутанных и сложных ситуациях. В начале своей карьеры частного детектива я каждый вечер раскидывала кости, чтобы узнать о грядущем дне. Сейчас же я обращаюсь к предсказаниям редко, но сегодня наступило как раз подходящее время, чтобы спросить совета у высших сил.

Я зашла в свою спальню, вытащила мешочек, лежавший у изголовья кровати. Задумчиво уселась на пол, скрестив ноги. Сосредоточилась на своем вопросе. Мне нужно узнать об этом человеке, кто он такой и зачем ему весь этот маскарад. Нет, увольте, он не тот, за кого себе выдает. Но кто же он?

Я наугад выбросила три кости. Они двенадцатисторонние, но при раскладке нужно смотреть на цифры, выпадающие на верхних гранях. Я склонилась над костями и прочла комбинацию: 30+16+2. Затем открыла тонкую книжечку с толкованием цифр.

Напротив нужной мне комбинации значилось: «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает». Что ж, гадание еще раз подтвердило мою догадку. Не тот, за кого себя выдает… Но кто же он? Кто?

Ведь я совершенно ничего о нем не знаю. Ему удалось ловко отвести от себя подозрения, и я сперва даже поверила в его мастерскую ложь. Гм, давненько интуиция так не подводила меня. А сейчас – я вынуждена была это признать – бывалый частный детектив Татьяна Иванова оказалась в дураках. Ненадолго, но все же. Мне такое непростительно, учитывая мой многолетний опыт работы. Надо исправлять свои ошибки, иначе никогда себе этого не прощу.

Я открыла социальную сеть – ту самую, в которой разыскала страйкбольный клуб «Эдельвейс». Забила в «участниках» группы фамилию и имя – Игорь Пелимов. Он был зарегистрирован в группе, поэтому я сразу нашла его. С фотографии профиля на меня смотрел весьма измученный, недовольный жизнью тип. Видимо, он всегда такой угрюмый – ничего хорошего ни от чего и ни от кого не ждет, во всем видит только подвох и обман. Я открыла друзей Игоря, которых, несмотря на унылую физиономию пользователя, насчиталось двести тринадцать человек. Скрупулезно просмотрела каждую страницу, но, к сожалению, нужного мне субъекта так и не нашла. Но руки не опустила, закрыла вкладки и открыла на сей раз фотографии Пельменя. К моему счастью, он выложил около пятидесяти снимков, и я понадеялась, что мне улыбнется удача.

Фотографии были мелкими, пришлось открывать каждую, благо интернет работал быстро, и я бегло пролистывала альбом. Пара фотографий, где Игорь на рыбалке – и надо же, улыбается, причем искренне. Поймал большого карпа и гордо демонстрирует свой улов. Три снимка природы, без людей. Озеро, неподалеку – лиственный лес. Наверняка Пельмень любил свою малую родину, а в городе тосковал по прежней жизни, вдобавок ко всему его не особо баловала судьба. На природе парень выглядел жизнерадостным и позитивно настроенным, но то, что я видела в клубе, совсем не соответствовало фотографиям в Сети.

Несколько снимков огнестрельного оружия – настоящего, не страйкбольного. Затем фотографии игровых автоматов и пистолетов. Наконец я дошла до групповых снимков страйкбольной команды. Я буквально впилась глазами в экран монитора, внимательно разглядывая каждую фотографию.

Наконец я нашла то, что мне нужно. Сразу узнала это лицо, его невозможно не узнать. Оно очень запоминающееся, вот только в памяти остается фальшивая личина, а не истинное лицо. Ну ничего, я знаю способ обнажить то, что прячется глубоко за всей этой маскировкой. От меня не скроешься, не убежишь. Я придумаю, как вывести тебя на чистую воду.

Вадик уже не шутил по поводу курсов компьютерного взломщика-хакера, как раньше. Напротив, он был предельно серьезным и внимательным. Мы уже битый час возились в компьютерной программе, которую мой приятель знал досконально, но все равно работа потребовала много времени. Я смотрела, как он нажимает мышкой на нужные кнопки, причем делает это так виртуозно и быстро, что запомнить все его действия было невозможно. Про себя я решила, что, как выдастся свободное время, обязательно скачаю и сама освою графическую программу, которая весьма пригодится мне в моей сыскной практике. Вадик прав – я слишком часто обращаюсь к нему за помощью, пора бы и самой научиться работать в нужных программах.

Пока я только наблюдала, как он быстро убирает рисунки с кожи мужчины, как удаляет все наколки и пирсинг, «сбривает» бороду. Без своей «боевой раскраски» человек был совершенно иным. Думаю, я бы не поверила, что на моей фотографии и на снимке, что сейчас я лицезрела крупным планом, изображен один и тот же человек. Он ведь даже линзы в глаза вставил – Вадик несколько раз менял цвет глаз, подбирая природный оттенок радужной оболочки.

– Ты ведь изучала в школе биологию, так? – пояснил мне приятель. – Должны были вы проходить генетику, задачки всякие там. Ну так к чему я клоню. Понимаешь, человек, которого мы видим на экране, должен иметь не темно-карие глаза, а ближе к серым. Бывают, конечно, люди – исключения из правил, альбиносы или те, у кого аномальный генотип. Но в большинстве случаев цвет кожи, волос и глаз связаны между собой. А исходя из этого, мы можем заключить, что твой подозреваемый носит контактные линзы. Суть ясна?

– Куда уж яснее, – кивнула я. – То есть настоящий цвет глаз у него – серый?

– Именно, – кивнул мой друг. – А к серым глазам подходят абсолютно любые линзы. Это карие глаза сложно изменить, а светлый окрас радужной оболочки можно при желании превратить и в зеленый, и в синий, и в черный. Так что, скорее всего, этот человек от природы сероглазый, волосы русые, то есть если бы у него была борода, она тоже имела бы светлый оттенок. Кожа у него бледная, а не смуглая, он искусственно изменил ее цвет. Ну а татуировки, сама понимаешь, отвлекают на себя внимание. Обычно люди делают их, чтобы выделиться из толпы, а он намеревался замаскироваться по самое «не хочу». Изобретательный парнишка, вон сколько времени мы с тобой маемся. А еще ты нашла странное время мне звонить! Нормальные люди ночью спят, я имею в виду работающих граждан.

– Прости меня, – сконфузилась я. – Но ты же знаешь меня, когда расследование, а особенно если все так запутано, я забываю о времени суток. Так уж получилось.

– Да ладно, я не обижаюсь, – примирительным тоном проговорил Вадик. – Слушай, а знаешь, мне этот тип кажется знакомым… Где-то я его видел, вот только где?..

Я внимательно вгляделась в фото. Что и говорить, с экрана монитора на меня смотрел совершенно неприятный человек. Не урод – внешность вполне ничего, но выражение его лица отталкивало. Взгляд колючий, хищный, как у охотника, подстерегающего жертву. Того и гляди бросится и разорвет несчастную добычу, косточек не оставит. Столкнуться с ним один на один мне бы явно не хотелось.

– Вот честно, видел я его! – потер Вадик рукой затылок. – Но где и при каких обстоятельствах – не помню. Но ведь совсем недавно было дело…

Приятель задумался. Я тоже вглядывалась в лицо, но ничего знакомого в нем не находила. Наконец Вадик открыл интернет-сводку новостей и стал ее бегло просматривать.

Я взглянула на часы мобильного телефона. Благо до вечера времени хоть отбавляй – в шесть я намеревалась снова посетить «Небоскреб», ведь, судя по разговору с Олей, честная компания страйкболистов частенько там зависает. Тем более что Пельмень, которому я позвонила утром, сказал, что сегодня собирается большая тусовка в клубе по случаю очередной годовщины создания страйкбольной команды и он обязательно должен быть там. Мне это было на руку, и я отменила «собеседование» по поводу приема Пелимова на работу. Жаль, конечно, бедолагу – ведь надеялся заполучить хорошую работу, но, увы, здесь я ничем не могла ему помочь.

– Постой! – внезапно воскликнул Вадик, прерывая мои размышления. – Ну вот же он! И как я мог забыть! Посмотри…

Я с интересом уставилась на экран монитора. С экрана на меня смотрел наш отредактированный «красавчик» – прямо в анфас, как обычно делают фото на паспорт. Рядом размещалась его же фотография в профиль. Оба снимка – цветные, а под ними большая подпись: «Разыскивается». Я вперилась глазами в объявление, которое гласило:

«Разыскивается беглый преступник Дорофеев Валерий Николаевич, 1986 года рождения. Рост 183 см, вес – примерно 81 кг. Отличительные приметы – русые волосы, светло-серые глаза, спортивного телосложения. Вышеупомянутым гражданином Российской Федерации было совершено двойное убийство. 20 апреля в поселке N он жестоко убил свою мать, Дорофееву Надежду Ивановну, 1955 года рождения, а 29 апреля – свидетеля, некую Алимову Светлану Сергеевну, 1999 года рождения. Еще до официального суда бежал из места заключения 3 мая, сильно покалечив тюремного надзирателя. Преступник вооружен и очень опасен. Просьба ко всем, кто располагает какой-либо информацией о данном гражданине, сообщить в местные органы полиции».

– Так вот он кто! – воскликнула я, прочитав заметку. – И как только ему удалось столько времени скрываться?

– Судя по всему, очень изворотливый тип, – проговорил Вадик. – Я помню, с Кирьяновым еще говорил на эту тему. Этого Дорофеева никто поймать не может, он исчез с концами. Вот, оказывается, каким образом он скрывался – полностью изменил внешность. Но как он в Тарасове-то оказался? Ведь колония находится далеко от города, он что, еще и машину какую-то угнал?

– Не знаю… – пробормотала я задумчиво. – Я вообще ничего не слышала об этом Дорофееве. Киря ничего мне не говорил, да я в последнее время за новостями особо не слежу. А почему он мать свою убил? Чем она ему не угодила?

– Сейчас, попробую найти на него подробное досье. – Вадик быстро защелкал мышкой. – Погоди, мне самому интересно узнать про этого отморозка… Ага, вот оно…

Он открыл текстовый документ, и мы оба сосредоточенно погрузились в чтение. Судя по заметке интернет-источника, Дорофеев и правда жестоко расправился со своей матерью, и причины убийства были неизвестны. Преступника отправили на психиатрическое обследование, но никаких серьезных нарушений психики выявлено не было. Но то, что с ним явно не все в порядке, было понятно сразу же – он нисколько не раскаивался в содеянном, наоборот, заявил, что он «рад тому, что имел возможность дать свободу своим жертвам». Свидетельница, Светлана Алимова, не проживала в той области, где было совершено убийство. Она приехала сюда на короткую практику от художественного училища, в котором получала среднее образование. Девушка как раз отправилась на этюды и, вероятно, решила прогуляться по лесу, где как раз прятал труп Дорофеев. Светлане не повезло – убийца заметил ее и избавился от нечаянной свидетельницы. Местные власти нашли преступника, но то ли за ним плохо следили, то ли изворотливому убийце удалось как-то усыпить бдительность надзирателей, однако факт налицо: Дорофееву удалось бежать, и полиция так и не смогла его найти. Со времени бегства убийцы никто его не видел, и розыски продолжаются до сих пор.

– Да уж… – протянула я задумчиво. – Неожиданно вышло. Не думала, что мне удастся наткнуться на этого Дорофеева, расследуя похищение дочки богатых родителей.

– Скорее всего, он ее и похитил, – пожал плечами Вадик. – Получит выкуп и смоется из страны куда подальше. А там – по всему миру разве его найдешь.

– Найдешь, – жестко заявила я. – Спорим, к завтрашнему утру Дорофеев будет находиться в тюрьме города Тарасова? Я этому гаду смыться просто так не позволю!

– Давай только осторожнее, – протянул приятель. – Я знаю, что ты крутой частный детектив, но Дорофеев не так прост. Как бы он тебе не оказался не по зубам.

– Сомневаешься во мне? – хмыкнула я. – Вот увидишь, меня он не проведет. Я и не таких голыми руками брала, поверь мне на слово!

– Да я верю в то, что ты сделаешь все возможное, чтобы поймать его, – покачал головой Вадик. – Только, Тань, пожалуйста, будь осторожнее. Мне что-то неспокойно за тебя, и этот Дорофеев – какое-то исчадие ада, честное слово! Я человек не суеверный и не религиозный, но у меня такое ощущение, что ему помогает сам дьявол.

Мне совсем не было ее жалко. Несмотря на ее красоту и преданность, несмотря на ее слова и клятвы. А ведь и мне надо было о чем-то с ней разговаривать, восхищаться ею, показывать, что я без ума от нее. Человеку нравится слышать то, что он хочет услышать, видеть то, что он хочет увидеть. Я всего лишь читал ее как открытую книгу – несложная задача, учитывая то, что она была предсказуема и ничем не отличалась от других. Женщины – я всегда их использовал в своих интересах. Порой забавы ради, порой – для какой-то цели. Если женщина красивая, можно завести с ней роман, а потом бросить, как только она надоест. Если некрасивая, но полезная – тоже добиться от нее того, что нужно, и расстаться. Я говорю «расстаться», но это целая наука. Довольно скучно прерывать отношения, когда того хочет сама «возлюбленная». Нет, бросать интереснее всего, когда она влюблена в тебя как кошка и расставание приносит ей страдания. Я упиваюсь чужой болью, а если страданий нет – от скуки можно и убить. А что еще остается?

Охмурить эту девчонку – что может быть проще! Даже иногда становится скучно. Не нужно читать умных книг и цитировать классиков – хватит, пожалуй, школьных знаний Пушкина. Скажи ей пару фраз из какого-нибудь «Онегина» – и все, она твоя, делай с ней, что хочешь, требуй от нее, чего хочешь, только замаскируй все это балладами о любви да одами ее красоте. С трудом порой удерживаешься, чтобы не зевать от скуки, когда вешаешь ей лапшу на уши. Но ничего, главное, чуть-чуть потерпеть – а там недалеко и финал. Мне будет очень приятно подарить ей розы с алыми лепестками. Лепестками ее крови.

Глава 9

Я критически осмотрела себя в зеркале. Что ж, остается только петь дифирамбы Светке, моей давней знакомой и хорошему мастеру своего дела. Светка работает парикмахером, но она умеет не только делать самые разные стрижки и модельные укладки, но по совместительству является мастером маникюра, визажистом и стилистом. В общем, мастер на все руки. Только ей я доверяю свою внешность, когда мне требуется максимально изменить ее.

Светка колдовала надо мной около часа, и результат приятно порадовал и даже удивил меня. Сейчас ровным счетом ничего не осталось от зеленоглазой блондинки, коей являлась Таня Иванова в обычной жизни. В зеркале отражалась высокая смуглая брюнетка с карими глазами, обведенными черной подводкой, и ярко-красными губами. В брови – маленькая сережка-шарик, на оголенном плече татуировка с изображением черной змеи, обвившей своим телом тонкий кинжал.

Светка увлеклась моим преображением и нанесла временную татуировку еще и на мою лопатку – планировалось, что я надену эффектное черное платье с открытой спиной и все мои наколки будут видны окружающим. На лопатке подруга нарисовала маленькую ящерку, сказав, что мне татуировки удивительным образом идут.

– Тань, а может, ты сделаешь себе настоящую татушку? – предложила подруга, оглядывая мою преобразившуюся внешность. – Знаешь, тебе больше подходит быть брюнеткой и волосы постричь под каре. Прямо этакая женщина-вамп, коварная соблазнительница!

– Гм, я подумаю, – пообещала я с улыбкой. Что тут скажешь – выглядела я сейчас непривычно, но шикарно. У Светки в салоне я облачилась в специально купленное дорогущее вечернее платье, а на ноги надела туфли на высоченных каблуках. Наряд подчеркивал мою стройную, не побоюсь сказать – идеальную фигуру, а каблуки еще прибавляли росту. При виде меня Светка ахнула.

– Ну и ну! – восхищенно пробормотала она. – Тань, да тебе прямо на подиум, моделью работать! Может, ну ее, эту профессию частного детектива? Грешно такую внешность в землю зарывать, ну ты меня поняла. Синди Кроуфорд, Кейт Мосс и Клаудиа Шиффер нервно курят в сторонке!

– Для модели я уже старая, – усмехнулась я. – Через три года тридцатник как-никак. Но спасибо за комплимент, весьма польщена!

– Не, правда, давай забегай ко мне, я тебе стрижку сделаю как сейчас, и волосы покрасим. Можно даже в экстрачерный цвет, тебе пойдет. И линзы не нужны: черные волосы и зеленые глаза – очень редкое и красивое сочетание!

– Как только, так сразу! – пообещала я.

– Смена имиджа – вещь хорошая! – заявила Светка. – Все перемены в жизни начинаются с изменений во внешности. Вот увидишь – пострижешься, покрасишься, а там, глядишь, и личная жизнь наладится. А то ты, Танюх, совсем в девках засиделась. А с такой внешностью все мужики штабелями падать будут к твоим ногам!

– Все не нужны, – заметила я. – Хватит и одного. Надеюсь, он точно клюнет.

– Ну да, опять по работе… – вздохнула Светка. – Ладно, Танюх, не обижайся, что не в свое дело лезу. Просто сама не ожидала, какая ты, оказывается, красавица.

– Спасибо! – поблагодарила я с чувством. – Ладно, Светик, побежала я. Извини, работа…

Я покинула салон приятельницы примерно в половине шестого вечера. Села в свою машину и отправилась прямо к «Небоскребу», надеясь, что наши со Светкой старания не пропадут даром. Во-первых, меня совершенно было не узнать – даже человек, знающий меня давно, вряд ли угадал бы в яркой татуированной брюнетке белокурую Таню Иванову. Оставалось самое главное – привлечь внимание того, для кого создавался весь этот маскарад. И я решила сделать все возможное, чтобы достичь своей цели.

И все же меня не переставали мучить сомнения и вопросы. А вдруг в этот вечер Дорофеев не придет в клуб? Вдруг именно сегодня у него образуются какие-нибудь дела, или… или он решится на новое убийство. Судя по всему, преступник все-таки имеет психическое отклонение, пусть и его признали вменяемым. Но человек, убивший свою мать и свидетельницу, способен на самые ужасные преступления. Этакий Джек-потрошитель двадцать первого века. Даже Вадик опасался за меня, а он-то знает наверняка, что я профессионал своего дела. За себя-то я не боялась, а вот если наивная Алиса оказалась в руках убийцы, с ней может произойти что угодно. Даже самое страшное – если Дорофеев рассердится на ее родителей или заподозрит, что Павел Олегович обратился ко мне за помощью.

Я тряхнула головой, отбрасывая ненужные, мешающие мысли, и вошла в клуб. Насколько я могу верить словам Пелимова, сегодня отмечалась годовщина создания страйкбольной команды, а значит, вся честная компания должна быть в сборе.

Я сразу заметила их – они облюбовали большой столик в углу, на котором стояли бокалы, разнообразная выпивка и еда. Окинув взглядом компанию, я с облегчением убедилась, что собрались все: и Соня, и Олег, и Пелимов, а также Данил, Оля, Кирилл, Жгут, Иван. Не хватало только Алисы да Тани Ивановой, которая попыталась вписаться в команду. Жан находился у барной стойки – заказывал себе что-то из еды. Я тоже подошла взять себе что-нибудь выпить. Пока стояла в очереди, нашла в списке блюд лимонад – он подавался в бокале, как и шампанское, и внешне напоминал игристое. Жан взял свое пиво и анчоусы к нему, а я вежливо поздоровалась с барменом – тем же, что и в прошлый мой визит в ночной клуб. Как и ожидала, парень меня не узнал, а заинтересованно окинул мою фигуру взглядом. Соня и Оля тоже были при параде, в вечерних платьях, но я явно затмила их своей неземной красотой. Расплатившись за напиток, я подошла к столику, находящемуся недалеко от стола празднующих, и, грациозно отодвинув стул, изящно уселась на него. Я усиленно делала вид, что наслаждаюсь изысканным вкусом своего лимонада, и изредка стреляла глазками в сторону страйкболистов. Я видела, как заерзала на стуле Соня и принялась что-то громко говорить – она тоже заметила, что все мужики пялятся на незнакомую красотку. Да, Соня терпеть не могла оказываться в тени кого бы то ни было. Она требовала внимания к себе, но, увы, все ее усилия были тщетны – на меня постоянно косились, и даже увлекательный Сонин рассказ не мог отвлечь внимания ее товарищей.

Заиграла музыка, затем внезапно стихла. К столику страйкболистов подошла администратор и принялась поздравлять команду с праздником. Вскоре она вернулась на свое место, а музыка заиграла снова. Я решила, что сейчас самый подходящий момент, и подошла к столику, за которым сидела моя «добыча».

– Прошу прощения, – проговорила я томным голосом. – Услышала, что вы празднуете сегодня день рождения, и решила вас поздравить. Весьма наслышана о вашей страйкбольной команде.

– Благодарю, – холодно ответила Соня, всем своим неприступным видом давая понять, что мне здесь никто не рад. Однако остальные члены команды были иного мнения. Жгут, сидевший с краю, галантно поднялся и придвинул свободный стул к столику, после чего проговорил:

– Присаживайтесь, прекрасная барышня. Позвольте узнать, как ваше имя?

– Инга, – улыбнулась я. Это имя как нельзя лучше шло к моей новой внешности, поэтому я и выбрала его. Само собой на ум пришло, звучит весьма загадочно и необычно.

– Жгут, – улыбнулся парень. – Меня так все называют.

– Как интересно! – Я снова скривила губы в обворожительной улыбке. Немного таинственной и самую капельку – презрительной. Такое выражение лица всегда пленяет и притягивает людей, им кажется, что во мне скрыта какая-то тайна, пусть и роковая. Жгут не оказался исключением – он буквально буравил меня взглядом.

– Какая красивая музыка! – заметила я. – Так и хочется потанцевать. Может, вы составите мне компанию?

– С удовольствием, – тут же встал со своего стула Жгут и протянул мне руку. Я увидела, как скривилось лицо Сони – она тут же сделала вид, что ей нет до нас абсолютно никакого дела.

Мы вышли на свободную от столиков и стульев площадку. Кроме страйкболистов, в клубе было не много людей – в основном небольшие компании совсем юных парней и девушек. Никто из них не танцевал. Видимо, в «Небоскребе» вообще редко кто танцует, в основном все пьют, едят и общаются. Но мне абсолютно плевать на заведенные порядки – да и кто откажет такой красавице, как я, в танце?

– Всегда восхищалась страйкболистами, – проворковала я, плотно прижимаясь к Жгуту. Мы медленно покачивались в такт музыке, которая не мешала задушевному разговору. – Оружие – это так волнует…

– Вы волнуете куда больше любого оружия, – тихо заметил мой кавалер. Моя шаловливая ручка коснулась ворота его черной рубашки и ненадолго задержалась там. Потом я провела пальцами по шее Жгута, возвратив руку ему на плечо. Тот улыбнулся моему жесту.

– Странно, я вас здесь не видел, – проговорил он. – Вы в первый раз в «Небоскребе»?

– Я бываю в разных заведениях, – загадочно произнесла я. – Пока «Небоскреб» мне нравится больше других. Здесь такие интересные люди.

– Очень рад нашему знакомству, – сказал Жгут. – Мы могли бы продолжить его в другом месте. Где потише и не так людно.

– С удовольствием, – не отказалась я. – Но у вас вроде как торжество. Вы не хотите веселиться?

– А я и так веселюсь. Если желаете, можем остаться здесь, а потом пойти прогуляться.

– Не откажусь. – Я снова улыбнулась. – С радостью пройдусь с вами.

Музыка плавно закончилась, и Жгут проводил меня обратно за столик. Я элегантно пригубила свой бокал, как это, наверно, сделала бы английская королева или другая светская особа. Соня, которая только что отхлебнула свое шампанское, волком зыркнула на меня. Могу поспорить на что угодно, была бы ее воля, и она пристрелила бы меня из настоящего автомата, а не из страйкбольного.

Я же нагло продолжала флиртовать со Жгутом. Тот, видя, что у дамы нет закуски, предложил мне выбрать что-нибудь из меню. Я придирчиво полистала страницы, остановилась на каком-то салате с кучей ингредиентов, который стоил, наверно, как вся закуска на столе, вместе взятая. Жгут ни капли не смутился и направился к барной стойке. Я решила, что сейчас – самое время покинуть клуб «Небоскреб», и пояснила, обращаясь преимущественно к Соне, что мне надо ненадолго выйти. Та проигнорировала меня и демонстративно обратилась с каким-то вопросом к Олегу. Я проворно встала со стула и, пока Жгут разговаривал с барменом, быстро ретировалась к выходу.

На улице я едва ли не бегом бросилась к своей машине, припаркованной неподалеку от «Небоскреба». Я оставила автомобиль в удобном месте, чтобы можно было в любой момент отъехать в нужном мне направлении. Машина находилась не на виду, вряд ли кто-то из страйкбольной компании заметил ее. Ведь Пелимов был в клубе, а он ехал со мной прошлым вечером к себе домой и наверняка бы удивился, увидев автомобиль липовой бизнес-леди около «Небоскреба».

Перво-наперво я включила специальное приложение на телефоне, предназначенное для того, чтобы отслеживать перемещения человека, на котором установлен «жучок». Закрепить прослушку на ворот рубашки Жгута оказалось делом пяти секунд, главное, чтобы он не переоделся в клубе, иначе все мои старания будут напрасны. Я увидела, как точка, изображающая Жгута, передвигается по «Небоскребу». Значит, пока он не покинул клуб. Что ж, остается только ждать окончания вечеринки. Я могла бы согласиться на предложение Жгута и «прогуляться» с ним, но делу это только мешало. Скорее всего, татуированный затащил бы меня в какой-нибудь отель для вполне предсказуемых целей, а это в мои планы совершенно не входило.

Я завела мотор и отъехала от клуба в направлении главной дороги. Она была одна, поэтому все посетители клуба, приехавшие на собственных автомобилях, направятся в эту сторону. Пельменя можно не опасаться – он-то пойдет к остановке, а если при деньгах, то вызовет такси. На мою машину он внимания не обратит, а больше никто, кроме него, мой автомобиль не видел.

Я не стала терять время зря и быстро переоделась в удобную одежду. Платье больше мне не было нужно, оно блестяще сыграло свою роль во всей этой истории. Туфли на каблуке тоже отправились на заднее сиденье, вместо них я надела удобные спортивные кеды. Золушка превратилась из сказочной принцессы в простую служанку, а ослепительная роковая красотка – в частного детектива Таню Иванову, длинноволосую блондинку в джинсах и черной куртке, скрывавшей пистолет Макарова. Парик я аккуратно сложила в пакет, чтобы вернуть его Светке в целости и сохранности.

Точка-Жгут перемещалась по клубу, ненадолго задержалась у столика, а затем покинула «Небоскреб». Скорее всего, разыскивает «сбежавшую невесту», подумала я про себя. Убедится, что красотки и след простыл, и вернется в клуб – праздновать дальше. Но нет – я ошиблась. Жгут не стал возвращаться обратно, он заспешил по направлению к автомобильной стоянке. Интересно, он решил на машине меня разыскивать? Или нет, скорее всего, эпизод с романтическим танцем мужчина давно выбросил из головы. Сомневаюсь, что Жгут похож на поэта с грустными глазами, который спешит отыскать любовь своей жизни. Нет, не за этим он садится сейчас в машину, совсем не за этим…

Я включила двигатель снова, готовая последовать за Жгутом. Главное – чтобы он не заметил слежку, иначе я проиграю. Я подождала, когда темно-синий автомобиль выедет на дорогу, внимательно рассмотрела номер машины и сразу же набрала номер Кирьянова.

– Да, – мгновенно взял трубку приятель. Я продиктовала ему номер и марку автомобиля, затем сказала:

– Узнай, пожалуйста, кому именно принадлежит машина. Вполне возможно, она находится в розыске – у меня есть предположение, что ее угнали. Я следую за этой машиной, отследишь по датчикам? У тебя ведь есть в базе мой автомобиль?

– Хорошо, – без лишних расспросов пообещал Кирьянов. – Тебе группу захвата высылать?

– Пока рано, – проговорила я. – Если понадобится – я позвоню или напишу.

Я отключилась и тронулась с места. В «Субару» находился Жгут и никто другой, датчик показывал точку за водительским сиденьем. Может статься, это и его личная машина, но что-то я в этом сильно сомневаюсь…

Машина Жгута выехала на главную дорогу и плавно набрала скорость. В это время пробок уже не было, поэтому Жгут разогнался, и я тоже прибавила газу, чтобы не упустить его. Вряд ли он догадывается о слежке, но все же надо соблюдать осторожность. Жгут гнал машину, превышая указанную скорость, я не отставала, соблюдая первоначальное расстояние. Пускай присылают штрафы – мне сейчас совершенно наплевать, какую сумму придется заплатить за нарушение правил. Но Жгут не слишком наглел, возле пункта дорожного патруля притормаживал, а затем снова набирал скорость. Нам каким-то образом везло, и ни его, ни меня ни разу не остановили. К счастью или к несчастью, но полицейские, встреченные нами по дороге, уже были заняты каким-то нарушителем и на нас не обратили внимания.

Я поняла, что мы выезжаем за пределы Тарасова – скоро машина Жгута свернула на трассу и теперь погнала по магистрали с запредельной скоростью. Мне уже было не до конспирации – пришлось выжимать из своей машины все, на что она была способна. Жгут разошелся не на шутку – обгонял машины, чудом не врезался в грузовик, а потом его занесло на обочину. «Да он же выпил!» – пронеслось в голове у меня. А учитывая то, как Жгут вел машину, он надрался до потери контроля над собой. Наверно, так, как на дне рождения Кирилла, и после этого сел за руль и несется невесть куда.

Без всяких предупреждений – он даже не включил поворотник! – Жгут свернул на проселочную дорогу, возле которой красовалась табличка с указанием номера километра. Никакого населенного пункта здесь, по всей видимости, не было. Во всяком случае, указателей я не увидела, однако Жгут ехал явно не наобум. Он преследовал некую цель, у него был конкретный пункт назначения, и ему не терпелось попасть туда. Неужели он умом тронулся? Вел машину как ненормальный. Да нельзя за такое короткое время наклюкаться до невменяемого состояния! На столике находилось только пиво и шампанское, еще коробка вина. Даже водки или другого крепкого алкоголя я не видела. Ни за что не поверю, что Жгут за рекордно короткие сроки выжрал все пиво, вино и шампанское!

Я смотрела, как «Субару», даже не сбавляя скорости, несется по ухабам в сторону темнеющего вдалеке леса. Если бы я поехала следом, то Жгут, в каком бы неадекватном состоянии он ни был, сразу бы заметил погоню. Я сдала назад и остановилась у съезда на обочину. Внимательно наблюдала за датчиком на экране монитора, куда движется точка «Жгут». Только убедившись, что «Субару» находится на приличном расстоянии от меня, я медленно съехала на проселочную дорогу и осторожно двинулась вперед.

Дорога была в ужасном состоянии, и, хотя я вела машину крайне осторожно и медленно, все же опасалась за сохранность своих колес. Хочет Жгут гробить «Субару» – пожалуйста, но мне мой автомобиль еще пригодится. Особенно сейчас, когда ну никак нельзя потерять Жгута. Хорошо еще, что давно не было дождя – после ливня представляю, как размыло бы дорогу. Точно бы увязла в первой же луже, пришлось бы вызывать помощь и терять драгоценное время.

Я в точности следовала маршруту Жгута – миновала темный лес, который оказался совсем не таким большим, как я ожидала, а затем выехала к покосившимся, старым деревенским домикам. Возможно, раньше это была деревня, где люди жили, занимались сельским хозяйством, держали скот. Со временем деревенька превратилась в дачные участки, но сейчас все выглядело уныло и заброшенно. Сомневаюсь, что в таких домах еще можно жить – покосившиеся заборы, разбитые окна, глухие заросли сорняков… Я медленно ехала по дороге, оглядывая захудалые строения. Около домов не было машин – ведь обычно люди едут на дачу на собственном транспорте, редко кто сейчас пользуется электричкой или автобусом. Да и потом, автобусы если и ходят в эти края, то не сворачивают с трассы, а пешком добираться до деревеньки очень далеко. Вот если поблизости есть железная дорога, то другое дело. Но пока я не увидела ни одного домика, где горел бы свет, из чего сделала вывод, что деревня давно забыта и богом, и людьми.

Но зачем Жгуту понадобилось сюда ехать? Точка, на которую я ориентировалась, уже не двигалась, и я сделала вывод, что он припарковался где-то неподалеку и вышел из машины. Судя по данным программы, финишный пункт нашего пути должен быть где-то рядом. Я решила не рисковать, остановила свою машину возле буйно разросшегося куста сирени и вышла на улицу. Пожалуй, пройдусь пешком – не ровен час, Жгут услышит звук двигателя, и я спугну его. Пусть пешком добираться и дольше, нежели на транспорте, зато безопаснее.

Было весьма прохладно, и я застегнула свою куртку. Проверила, все ли у меня с собой, – вроде ничего не забыла. На память я не жалуюсь, но никогда не иду на важное дело, если в чем-то сомневаюсь. Я уже догадывалась, с чем могу столкнуться сегодня, и понимала всю серьезность ситуации.

Я прошла еще один заброшенный дом, завернула по дорожке за угол. Миновала небольшой садовый участок, точнее, садовый – в прошлом. Сейчас вместо огорода здесь неистовствовала густая поросль крапивы и сорной травы. Куст с колючками, которому было мало места, выполз на дорогу, и за его шипами я ясно увидела «Субару» у калитки очередного заброшенного дома.

А заброшенного ли? В доме, в отличие от остальных хибарок, горел свет, окна оказались целыми и не разбитыми. Да, забор переживал явно не лучшие времена, крыша местами облупилась, а стены требовали покраски. И все же, несмотря на все это, в доме кто-то жил. Не знаю, долго ли, но сейчас там явно что-то происходило – я с улицы услышала доносящиеся из здания голоса.

Я подошла ближе, стараясь двигаться как можно тише. Не ровен час, обитатели дачи выглянут в окно или выйдут на улицу, а мне совсем не хотелось, чтобы меня заметили раньше положенного времени. Я прокралась ко входу, немного постояла у двери. Затем определила, что разговаривали в одной из комнат дачи, и подошла к окнам, под которыми и решила устроить себе временное убежище. Достала телефон, включила звукозапись, чтобы зафиксировать диалог, который теперь могла хорошо слышать.

Говорили двое – мужской голос принадлежал Жгуту, а женский был мне не знаком. Я жадно прислушалась к беседе.

– Ты сегодня не такой, как обычно! – в голосе женщины, а точнее, молодой девушки слышались обиженные нотки. – Ты выпил?

– Совсем чуть-чуть, дорогая. – Жгут произносил слова отрывисто, а в последнем эпитете, обращенном к собеседнице, я услышала издевательские нотки.

– Так что случилось? – Та, видимо, ничего не заметила и продолжала расспрашивать мужчину.

– Просто у нас нет денег, – ответил Жгут. – Понимаешь, к чему я?

– Ну, скоро ведь они появятся! – возразила девушка. – Ты из-за этого такой?

– Можно сказать и так. – Несмотря на то что я полагала, будто Жгут напился в хлам, его голос звучал твердо и решительно, ни намека на алкогольное опьянение. Если бы я не видела, как он вел свою машину, ни за что бы не подумала, что парень пил что-то крепче лимонада. Странно, тогда почему он творил такие безобразия на дороге?..

– Я очень торопился к тебе, любимая, – словно в ответ на мои мысли продолжал Жгут. – Я соскучился по тебе.

– Я тоже очень скучаю! – оживилась девушка. – Скоро все это закончится, мне опротивела эта хибара, мне надоело тут сидеть. Куда мы с тобой отправимся? Мы можем уехать куда угодно, жить где удобно – вдвоем, без всех! Я хочу уехать в незнакомую страну, где море, нет, океан, пальмы… Представляешь, как там будет здорово? Мы ведь поженимся, правда?

– Само собой. – Жгут говорил без всякого энтузиазма. – Ты ведь хочешь скорее уехать, верно?

– Конечно! Но надо ждать еще пять дней, раньше не получилось. Я буду ждать, ведь пять дней – это такая малость. По сравнению с тем, что мы будем жить с тобой долго, и…

– Можно и не пять дней, – спокойно заявил Жгут. – Можно и раньше.

– Правда? – оживилась девушка. – Но… как? Ты ведь сказал, что у нас нет денег.

– Нет, но они появятся.

– У тебя есть план?

– Есть… – Жгут ненадолго замолк. Пока они разговаривали, я слегка сменила свое местоположение, и теперь мне были видны силуэты говоривших. Две черные тени, как раз напротив окна. Повыше – силуэт Жгута, пониже – женская фигура. Волосы девушки были взлохмачены, руки – сложены на груди, как будто она о чем-то молила своего собеседника. Только лиц не было видно, но мне это было не важно. Я и так знала, что за девушка находится в заброшенном доме, и только следила за развитием событий.

– Вот, возьми это. – Жгут протянул своей собеседнице какой-то маленький предмет. Мобильный телефон, как я сразу же догадалась. – Сейчас ты позвонишь по нему и скажешь, что деньги нужны срочно. Иначе похититель вышлет в конверте твой мизинец, дабы ускорить события.

– Ой, неплохая идея! – засмеялась девушка. – Надо было сразу с этого начинать! Как мы сразу не догадались… Тогда они поскорее сообразят, где взять нужную сумму.

– Умница, правильно мыслишь, – холодно заметил Жгут. – Ну что, давай, звони.

Она рассмеялась – беззаботно и счастливо, словно ее собеседник рассказывал ей какой-то увлекательный веселый случай. Жгут молчал.

– Гм, а если они не согласятся? – наконец спросила девушка. – Вдруг что-нибудь заподозрят? И потом, где мы найдем мизинец, если он потребуется? Муляж какой-нибудь?

– Глупенькая, – тихо проговорил Жгут. – Ты думаешь, они такие дураки – не отличат настоящий палец от искусственного? Конечно же, мизинец будет настоящий. С кровью, как водится.

– Да ладно! – удивилась девушка. – Что ты придумал?

Вместо ответа Жгут подошел к своей собеседнице поближе. Тень-рука Жгута обхватила тень-запястье девушки, и видимо, довольно крепко – та вскрикнула.

– Что ты делаешь? – теперь в голосе не было той веселой беззаботности, как раньше. Удивление и… едва заметный испуг. – Мне больно!

– Потерпи, любимая, – прошипел Жгут. – Тебе будет не слишком больно. Я все сделаю быстро, ты и глазом моргнуть не успеешь. Только не дергайся.

– Хватит придуриваться! – взвизгнула девушка. – Я позвоню, сделаю, как ты сказал! Жгут, мне страшно, не надо!

– Нам нужно, чтобы твои слова звучали правдоподобно, – заметил он. – Нужно, чтобы нам поверили. А кто поверит без доказательств? В первый раз это будет твой прекрасный тонкий мизинец, если не поможет – завтра они получат безымянный… Потом – указательный, средний, большой…

– Отпусти меня! – заорала Алиса, судорожно вырываясь из захвата. Другая рука-тень Жгута поднялась, и я увидела, что в ней зажат маленький топор – такой есть в каждом доме, наверняка парень успел прихватить его, когда приехал на заброшенную дачу. Жгут был сильным, очень сильным – несмотря на то что Алиса кричала, вырывалась и пыталась ударить своего возлюбленного, он ловко положил ее руку на стол возле окна, а топор занес аккурат над запястьем девушки.

Алиса вскрикнула, и в этом вопле слышался ужас, неподдельный, жуткий ужас, заставляющий сердце остановиться. Одновременно разлетелось вдребезги хрупкое оконное стекло, и моя рука перехватила правое запястье Жгута с топором. Тот не разжал свой захват, по-прежнему сковывавший кисть Алисы, словно ледяной капкан – не разожмешь, даже застав противника врасплох.

Жгут меньше всего ожидал, что его зверская расправа над Алисой будет прервана подобным образом. Я не смогла вытащить пистолет, свободной рукой нажала на точку на запястье мужчины – ту самую болевую точку, надавив на которую можно заставить пальцы разжаться. Как бы силен ни был Жгут, он не смог ничего сделать, когда почувствовал сильную боль в руке. Он заревел, нет, зарычал, словно раненый зверь, его левая рука наконец-то выпустила Алису, а крепкий кулак пронесся перед моим лицом. Я ловко увернулась от удара, руку Жгута по инерции занесло вперед, прямо в оконную раму. Он вскрикнул, теперь от боли – в сжатые пальцы впились осколки разбитого стекла, они врезались глубоко, так, что теперь кулак был словно нашпигован неровными лезвиями. Топор выпал из руки, но Жгут быстро пришел в себя – бросился к оружию, не обращая внимания на кровоточащие раны. Если ему удастся завладеть топором, он не задумываясь зарубит сперва меня, а потом Алису. Я оказалась быстрее – как раненая пантера, ринулась к оружию и на долю секунды быстрее перехватила деревянное древко. Тупым концом топора я изо всех сил ударила Жгута в лицо, так, что основная сила удара пришлась на нос, наиболее болезненную точку на лице мужчины. Брызнули искры крови, Жгут закачался, но не упал – удержал равновесие, несмотря на боль. Кровь словно раззадорила его, заставила обезуметь. Он наносил удары кулаками с бешеной скоростью, не особо заботясь, попадают те в цель или нет.

До смерти перепуганная Алиса отползла от окна и, без остановки всхлипывая, с ужасом смотрела на наш безумный поединок. Жгут напоминал берсерка, потерявшего рассудок от запаха крови, или дикого зверя, для которого не важен исход битвы, а важна сама битва. Топор в моих руках не останавливал его – Жгут не чувствовал боли от моих сильных ударов, хотя я несколько раз наносила их в голову. Я орудовала тупым концом топора, но скоро поняла: чтобы остановить этого маньяка, его надо вырубить так, чтобы он потерял сознание. Я перевернула топор острой стороной, но в тот же самый момент Жгут прыгнул, грузно навалившись на меня, и обхватил цепкими, сильными пальцами мое горло. С силой надавив на шею, он начал сжимать пальцы, и я почувствовала, что задыхаюсь. Одна рука его так и была украшена неровными стеклами, кровь от ран капала на мое плечо, а мне не хватало воздуха. Кричала Алиса, рычал Жгут, который неумолимо одерживал победу. Если он меня сейчас придушит, то конец. Он зарубит и меня, и Алису своим топором, а трупы закопает где-нибудь здесь, на даче. К послужному списку Дорофеева прибавятся еще два убийства, и на сей раз среди мертвецов окажется и частный детектив Таня Иванова, почившая в возрасте двадцати семи лет.

В полубессознательном состоянии я приподняла руку, в которой был топор, и наотмашь ударила Жгута по затылку. Не жалела – воспользовалась острым концом топора, так, что он застрял в голове моего противника. Вытаращенные, налитые кровью глаза Жгута вперились в мое лицо, и в них не было ничего человеческого. Нет, это был не мужчина из плоти и крови, передо мной находилось исчадие ада, дьявол в образе человека, который наслаждается смертью своей жертвы. Быть может, его невозможно убить? Неужели он добьет меня, а потом преспокойно вытащит топор из затылка и примется за Алису? Неужели я проиграла?

Пальцы Жгута медленно разжались, и я почувствовала, что могу вдохнуть воздух. Шея жутко болела, я дотронулась пальцем до поврежденной кожи. Неловко выдохнула.

Жгут плавно осел на пол. Из его раны фонтаном била кровь, но я поняла, что он еще жив. Дыхание его не прервалось – я была уверена, что Дорофеев выживет даже после такой смертельной травмы. По меньшей мере, за все злодеяния ему грозит пожизненное тюремное заключение, если он, как в первый раз, не сбежит из тюрьмы.

Я достала телефон и набрала номер Кирьянова. В углу тихо причитала Алиса – я расслышала ее полные ужаса и невыразимой боли слова:

– Я ведь любила его… Он… он любил меня, мы навсегда хотели…

Эпилог

Пока мы ждали наряд полиции, я приковала Жгута наручниками к крепкому на вид столбу, а затем занялась Алисой. Отыскала в ее сумочке аптечку – благо там имелось успокоительное, заставила напуганную до смерти девушку выпить таблетку. Алиса дрожала как осиновый лист, и я поняла, что у нее самая настоящая беззвучная истерика. Я влила в нее несколько стаканов воды. Исследовав имевшийся небольшой холодильник, я обнаружила там только несколько начатых коробок соков, фрукты и остатки недоеденной пиццы. Наверно, Алиса безвылазно сидела в этом заброшенном доме, а Жгут привозил ей каждый вечер продукты. Утром, видимо, отправлялся по своим делам, оставляя влюбленную в него дурочку скучать в одиночестве да ждать возвращения «прекрасного принца».

Я вытащила упаковку персикового сока и дала Алисе еще успокоительного. Понемногу всхлипывания затихали, девушка сидела, все еще зябко поеживаясь, на полу и смотрела на прикованного наручниками Жгута. Я мягко подняла девушку и усадила ее на кровать – подальше от убийцы. Тот все еще валялся в отключке, видать, я здорово приложила его топором. Ну и поделом ему – уверена, как только этот маньяк очнется, он попытается вырваться, не ровен час, сумеет сломать наручники. Уж не знаю как, но найдет способ. Такие люди, а точнее, нелюди способны выкрутиться из самого безвыходного положения, пойдут по трупам, лишь бы добиться своего.

Я нашла электрический чайник и включила его, потом насыпала в чашку горячего шоколада, пакетик с которым находился возле чайника. Заварила порошок кипятком и принесла Алисе. Девушка без единого звука отпила глоток, проглотила, словно через силу. Я мягко гладила ее по голове – бедняге много пришлось пережить. Она ведь не виновата, что пала жертвой изворотливого преступника. Я решила сделать все возможное, чтобы Алису не признали соучастницей Дорофеева.

Она первая заговорила со мной, а точнее, обращалась не ко мне, а к какому-то невидимому собеседнику. Может, горячий шоколад подействовал на нее должным образом, а может, Алиса просто захотела выговориться.

– Мы с ним познакомились весной, – произнесла она. – Я помню эту дату, было двадцать первое мая. Мы с Олей пошли смотреть страйкбольную игру, которая в лесу проходила, и… там был он. Я не знаю, почему так получилось, я словно себя не осознавала. Я никогда в жизни ни в кого не влюблялась, у меня были парни, но это так… Баловство какое-то, все девчонки встречаются, ну и я тоже. Но мне было важнее приехать на конюшню, поездить на Янтаре, а встречаться – так, между делом. А тут словно переклинило. Я смотрела на него и понимала, что… В общем, я голову потеряла. Все словно вверх дном перевернулось. Вся моя налаженная, предсказуемая жизнь унеслась куда-то в пропасть, все стало казаться ненастоящим, пресным, скучным. Все мои прежние увлечения уже не захватывали меня, на конюшню я ездить перестала, хотя и чувствовала себя виноватой. Но я ничего не могла поделать – я ждала, когда он позвонит мне, когда назначит мне встречу. Я боялась, что он бросит меня – ведь Соня, она такая крутая, гораздо лучше меня, она стрелять умеет, и вообще…

А мне отец запретил страйкболом заниматься, хотя я и просила. Он не хотел, чтобы я играла, вроде как это мальчишеская забава, развлечение для мужиков, которые в детстве не набегались с автоматами. Я не могла сказать ни ему, ни матери, что меня не страйкбол интересует, что я… что я втрескалась, как дура, как тургеневская барышня. Да если бы родители увидели Жгута, они бы запретили мне с ним видеться – у него татуировки, и сам он занимается татуировками.

И ведь выхода у меня не было – как взбредет в голову отцу, что пора меня замуж выдавать, так сам найдет подходящего кандидата. Подходящего ему, а не мне. Они ведь с матерью думали всегда, что лучше меня знают, чем мне заниматься, где отдыхать, с кем дружить. А я не могла и слова поперек сказать – отец не стал бы меня слушать, просто сделал бы по-своему, и все. А мама всегда его слушала, она бесхарактерная, как он скажет, так и будет. Мне же такая жизнь не нужна! Я не хочу быть дочкой богатых родителей.

Когда Жгут пообещал мне, что мы поженимся, я поверила ему, я всегда верила ему, я ждала его… Я боялась, что он бросит меня…

– Ты и пароль на компьютере сменила, да? Шифр Jgute два-один-ноль-пять-два-ноль-один-восемь означает имя Жгут и дату вашей встречи, верно? – уточнила я.

Алиса кивнула.

– Я решила так распрощаться с прошлым, – пояснила она. – Удалила свою страницу, чтобы начать новую жизнь. И пароль новый придумала, глупо, правда?

– Все в этой жизни глупо, – философски заметила я. – Это Жгуту пришло в голову придумать историю с похищением, верно? Он хотел получить деньги от твоих родителей, а на них вы бы уехали и начали новую жизнь?

– Да, так он мне говорил, – вздохнула Алиса. – Сказал, что не хочет, чтобы я бедствовала, вроде я привыкла к роскоши, а он не может мне обеспечить достойную жизнь. Говорил, что со временем разбогатеет, а выкуп – это такой стартовый капитал для новой счастливой жизни. А я ведь верила ему, представляете? Я до последнего верила ему, но когда он вытащил топор…

Она внезапно всхлипнула и зарыдала. Я придвинула к ней ближе стакан с соком, но девушка не видела его, буквально захлебываясь слезами. Я расслышала ее причитания:

– Он ведь хотел мне палец отрубить! Он бы сделал это, я поняла, он хотел мне отрубить палец! Он… он садист, он…

– Он убийца, – закончила я. – Жгут, а вернее, Валерий Дорофеев, сперва хладнокровно убил свою мать и свидетельницу, которая видела, как он прячет труп. Его поймали, но он сбежал еще до суда, каким-то образом добрался до Тарасова, где полностью изменил свою внешность. Покрасил волосы, надел цветные линзы, сделал себе пирсинг и татуировки, отрастил бороду. По какой-то причине он оказался в страйкбольном клубе «Эдельвейс», может, хотел таким образом энергию выплеснуть, адреналин получить. А может, намеревался стать снайпером, чтобы продолжить убивать. Он ненормальный, он маньяк и садист. Увы, к несчастью, Жгут встретил тебя и решил использовать в своих целях. Пока ты нужна была ему, он клялся тебе в любви, но как только получил бы деньги – мне не хочется говорить это, но поверь мне, он жестоко убил бы тебя. Жгут никогда никого не любил и не полюбит. Он настоящее исчадие ада – ему чуждо все человеческое, ему неведомы высокие чувства.

– Он убил свою мать? – помертвевшим от ужаса голосом прошептала Алиса. – Но… за что?..

– Это мне неизвестно, – развела я руками. – Но в своем убийстве он сознался, более того, заявил, что не жалеет о содеянном. Так он якобы дал ей свободу. У Дорофеева какая-то своя особая, извращенная и изуродованная философия касательно этой жизни.

– Ужасно… – проговорила Алиса. – А я хранила ведь тот страйкбольный шарик, который подняла на полигоне, где проходила игра… Это произошло в тот день, когда мы с ним познакомились, и шарик был для меня талисманом, доказательством его любви.

– В тот вечер, когда тебя якобы похитили, ты вернулась домой на такси, – произнесла я. – А до этого в «Небоскребе» отмечали день рождения Кирилла, и Жгут не смог тебя проводить, потому что напился. И ты поссорилась с Пелимовым, верно?

– Не совсем так, – покачала головой Алиса. – Жгут не надрался, он был трезв как стеклышко. Это он все придумал – чтобы подумали, что меня похитили, когда я возвращалась домой. Но если бы он стал меня провожать, ребята из команды видели бы это, и на Жгута могло пасть подозрение. Я должна была для всех исчезнуть – мы решили сказать, что я улетаю на Гоа, родители туда отправили. То есть про похищение знали бы только мои родители, а если бы они решили обратиться в полицию, там бы тоже не заподозрили Жгута. Вроде как он думает, что я на Гоа, а на самом деле меня похитили.

Я должна была сказать, что мне надо домой – там, в клубе, и вызвать такси, потому что Жгут пьяный. Но потом меня стал доставать Пельмень – он сказал, что, мол, я такая вся избалованная эгоистка, живу за счет родителей и палец о палец не ударю, чтобы чего-то в жизни добиться. А я и так чувствовала себя ущербной по сравнению с Соней – она вон какая классная, ей же все завидуют и все ее уважают. Мне очень обидно стало, ведь вечеринку с размахом закатили на мои деньги, ну, точнее, на деньги моего отца. Но я же собиралась уехать со Жгутом, хотела найти себе работу, хотела жить как нормальный человек… Я бы ни копейки не взяла у родителей, со временем бы сказала им, что просто хотела сама устроить свою жизнь, а не делать так, как они велят. А выходило, что меня просто используют, и всем «друзьям» я до лампочки. Кроме Жгута… как я думала тогда. Я расплакалась, а Оля вызвала мне такси. Потом доехала до дома, хотела забить на всю эту авантюру с похищением, но когда я была в подъезде, мне позвонил Жгут и спросил, готова ли я идти в условленное место, откуда он должен был меня забрать. Я решила, что, раз он позвонил мне, значит, я не должна отказываться от своего решения. Поэтому я вышла из подъезда и пошла к дому, возле которого он ждал меня.

– И вы поехали сюда, на эту дачу, – закончила я. Алиса утвердительно кивнула.

– Да, мы еще купили сим-карту, чтобы звонить родителям, – пояснила она. – Я хотела купить ее по своему паспорту, но Жгут сказал, что это глупо. Так могут сразу догадаться, что похищение подстроено. Он спросил меня, могу ли я добыть паспорт своей матери, тогда бы я загримировалась, и мы бы купили сим-карту на ее имя. Это было легко – стащить документы, мать ни о чем и не догадалась, ведь я вечером вернула паспорт. Теперь, если бы кто-то установил имя покупателя сим-карты, выяснилось бы, что ее покупала моя мать. Мы ведь с ней похожи, только возраст разный, но это легко маскируется при помощи тонального крема и косметики.

– Продавец в точности описал вашу мать, – кивнула я. – Сначала я заподозрила Людмилу Игоревну, но одна деталь указала мне, что паспорт у женщины украли и некто выдал себя за нее.

– Какая деталь? – изумилась Алиса. – Я хорошо загримировалась, если сравнить с паспортом – одно лицо!

– Лицо одно, но сама подумай: будет ли женщина в возрасте твоей матери наносить на лодыжку татуировку с изображением бабочки? – Я кивнула на изящную ножку Алисы, на которой красовалась маленькая черная бабочка с причудливыми крылышками и длинными тонкими усиками. – У Людмилы Игоревны никогда не было татуировок, а продавец сразу заметил наколку. Он сказал об этом твоему отцу, когда тот расспрашивал его о покупателе сим-карты. Продавец описал и Жгута, с которым вы вместе зашли в салон связи. Когда Павел Олегович рассказал мне об этом, я подумала, что люди наносят на тело татуировки не всегда ради красоты или в целях выделиться из толпы. Порой наколки помогают замаскировать внешность до неузнаваемости, а если очистить лицо от них, то можно сделать весьма неожиданные выводы. Вот и Жгут – если стереть с его лица весь накладной грим, то вместо татуированного бородача обнаружится беглый убийца Валерий Дорофеев.

Несколько секунд Алиса молчала, а потом посмотрела на свою лодыжку. Долго изучала ее, словно впервые видела черную бабочку с длинными усиками, а потом тихо произнесла:

– Я сама попросила Жгута сделать мне татуировку. Я хотела, чтобы он вечно любил меня. Знаете, я ведь с детства думала, что на самом деле я легкая, воздушная бабочка, которая порхает над цветами. Мне и сны раньше снились такие, словно я бабочка, и очень не хотелось просыпаться. Когда я познакомилась со Жгутом, я вспомнила это парящее, прекрасное ощущение и подумала, что моя любовь похожа на полет прекрасной бабочки. Я об этом ему рассказала, и он сам сделал мне татуировку по эскизу, который мы вместе придумали. Наверно, про себя он смеялся надо мной… А я ему верила. Верила до конца.

– Бабочки стремятся к свету и не понимают, что свет – не настоящий, а искусственный, – внезапно мне пришли на ум слова старушки, страдающей бессонницей, которая так любила смотреть на мотыльков в свете фонарей. – Люди часто принимают желаемое за действительное и не понимают, что свет – на самом деле не солнце, а всего лишь стекло, о которое можно разбить крылья.

На наше с Алисой счастье, Жгут очнулся, только когда приехала группа захвата, вызванная на подмогу Кирьяновым. Убийца был жив, и я уверена, что проживет еще долго. Но надеюсь, за решеткой – уж в Тарасове за ним будут тщательно следить, и Дорофееву не удастся повторить свой дерзкий побег. Я настояла на скорейшем судебном разбирательстве, так как преступник очень опасен и неизвестно, чего от него еще ожидать.

Алиса вернулась к родителям, Павел Олегович постарался обезопасить дочь и сохранить всю эту историю в строгой тайне. Насколько я знаю, родители простили «блудную дочь», хотя отец Алисы был настроен весьма решительно, узнав, что его дочь была соучастницей преступления. Я настояла на долгом разговоре с Сафроновым и деликатно пояснила ему, что Алиса совершила этот поступок не потому, что она хотела вытрясти деньги из доверчивых родителей. Уж не знаю, насколько Павел Олегович разбирается в психологии подростков, но кажется, мои объяснения подействовали. В семье Сафроновых предпочли не вспоминать эту жуткую историю, которая сильно пошатнула как психическое, так и физическое здоровье Алисы и ее матери. Павел Олегович совершил мудрый поступок – взял путевку на троих на солнечный курорт, и семейство отправилось залечивать свои раны на тропические берега какого-то океанического острова.

Ну а что касается меня – я поставила еще одну галочку в своем послужном списке удачно раскрытых дел. Светкиным советом не воспользовалась, кардинально менять внешность не стала. Пока меня полностью устраивает моя нынешняя жизнь – я вполне счастлива, когда могу с уверенностью сказать, что блестяще выполняю свою работу.

Content

Марина Серова
Лепестки алой крови

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог