Илья Самсонов

Легенды Саввары. Вдалеке горят огни

© Текст. Самсонов Илья, 2024

© Художник. Коробченко Елизавета, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

В Империи всякое говорят об Омни Скени – Палате Знаний. Юлию часто приходилось слышать, что они сборище бездельников, жирующих за счет казны. Наглая ложь! Империя щедро одаривает Палату, но это капля в море в сравнении с тем, сколько пользы Палата Знаний уже успела принести: от магических практик и боевых изобретений до географических открытий и технологий производства.

Впрочем, у такого отношения есть причины. Ученый совет иногда и правда приторговывает членством в Палате. Так туда попадают скучающие жены вельмож и разные богатые бездари, которым хочется добавить лишнего звания. И это не говоря об ученых, которые, по сути, таковыми не являются. Они разного рода бездарности, которые написали когда-то труды средней паршивости.

Но не вся Палата такова. Юлий Вентиус – один из тех, кто действительно посвятил всю свою жизнь науке. О, это был чертовски сложный путь для мальчишки из не самой богатой семьи и не из самого знатного рода, без выдающихся магических талантов и без каких-то влиятельных протекторов. Юлий занимался историей и археологией. И это были направления, которым последние годы, даже десятилетия, не уделяли должного внимания. Настоящими звездами были те, кто занимался колдовством или арманиусами – чудовищными механизмами, с помощью которых Юлианская Империя покорила весь Эртеон.

О нет, можно найти каких-то частных покровителей. Некоторым знатным господам нравятся труды по истории и даже лекции, но Юлий реалист. Он прекрасно знает, что для них это все просто правдоподобные сказки, которые интересно послушать. А вот заинтересовать Императора может только нечто выдающееся. И в этот раз Юлию это удалось.

Император одобрил экспедицию Юлия за Океан. Прямиком на континент, называемый Тетисом. А ведь ученых обычно отправляют куда-то, разве что в составе делегации в рамках какой-нибудь дипломатической миссии. Этот случай – исключение. Юлию пришлось проделать долгий и изнурительный путь, чтобы организовать эту поездку. Он годами вел переписку с Нарионом Ксанли, ученым из Монардского Университета. И более года пришлось ждать официальное пригласительное письмо от ректора Университета Монарда вместе с двумя грамотами: одной от короля Эллиадора Манхарда Второго, а второй от Верховной матери церкви Святой Илиссии Ильминии.

Юлию позволено было взять с собой трех сопровождающих. Все они сейчас сидят перед ним в одном из закрытых залов главного здания Палаты Знаний. Юстин Амий – самый молодой. Единственный, кто выбран лично Юлием. Тоже не из самых знатных, но чертовски упорный. Худощавый, с короткой бородкой и небольшими, явно подпиленными рогами, которые даже могут затеряться в волосах. Подпиливание и обрезание рогов – какая-то новая молодежная мода, от которой Юлий далек. Но он даже не осуждает. Двое остальных назначены Императорской Кусторией в помощь. Юлию уже довелось с ними познакомиться. Цепий Квизий сочетает в себе какую-то звериную харизму и собранность. У него небольшие тянущиеся назад рога у самых висков. Волосы темные и короткие. Руки исписаны вязью темных татуировок, которые уходят дальше, под одежду. Рядом с Цепием сидит Ялия Цивиз. Она высокая, жилистая. Ее жиденькие белые волосы собраны в свободный хвост. Черные рога Ялии длинные, тянутся вверх. Взгляд серых глаз тяжелый. Ялия из карнифасов – магов-мучителей из Кустории. Одного этого достаточно, чтоб она становилась в глазах любого юлианца еще более жуткой и опасной.

Юстину явно некомфортно в присутствии своих будущих спутников, но Юлий не испытывает таких проблем. Он довольно поглаживает свою бороду. Мягкую от разных масел и лосьонов – маленькие радости, от которых скоро придется отказаться. Перед таким путешествием бороду нужно укоротить.

– Господа, рад, что мы, наконец, собрались.

За спиной Юлия огромная и подробная карта всей Монардии. Настоящее произведение искусства. В руках ученого длинная деревянная указка. Его от спутников отделяет массивный стол, заваленный различными записками и рисунками. Они тоже все здесь совсем не случайно.

– Вы уже, должно быть, знаете, что мы отправляемся в Монардию – живописную и крайне примечательную провинцию Эллиадора, – Юлий обводит указкой карту, на которой пунктиром очерчены границы Монардии. – Кустория заверила, что вы ознакомились с подготовленными моими коллегами путеводителями, но все же считаю, что стоит повторить, как думаете?

Ялия угрюмо кивает.

– Почему нет? Лучше усвоится, – усмехается Цепий.

Юлий удовлетворенно кивает. Он действительно чувствует, что успел полюбить Монардию на расстоянии, и жаждет отправиться туда, а еще ему безумно нравится делиться со всеми своими знаниями.

– Монардия – часть королевства Эллиадор. Она находится севернее всех остальных земель. Мы направляемся в столицу этой области – в Монард. Не думаю, что мы посетим остальные поселения, – Юлий ведет указкой к верхнему уголку карты, где расположен щит, в который вписаны три фиолетовых цветка с длинными листьями. – Это герб Монардии. Монард – крупный портовый город, где можно встретить гостей со всех уголков мира. Возможно, мы встретим там тигинов. Трогать их нельзя. Иначе, в худшем случае, нас будут судить по местным законам. Мы все-таки не дипломаты.

– Юлий… – Цепий улыбается. Его голос низкий и звучный одновременно. – Мы ведь не идиоты. Мы прекрасно понимаем, что нельзя трогать тигинов на чужой земле.

– Не хотел никого обидеть! Просто переживаю за экспедицию.

– Никаких обид, Юлий. Продолжай.

– В Монарде больше всего эллинов, ляока и савварийцев. Эллины похожи на нас. В среднем немного ниже. У них нет рогов. Любопытная особенность: сами эллины разделены еще на разные народы. Так, например, Монард считается родиной алтинов, но я не уверен, что нам стоит это заучивать. В любом случае более подробная информация есть в путеводителях, – Юлий продолжает: – Далее у нас идут ляока. Ляока в среднем немного ниже эллинов. Тоже не имеют рогов. У них зеленая кожа… В чем дело?

Ялия закатывает глаза в ответ на усмехающегося Цепия, тыкающего ее локтем в бок.

– Ялия думала, что ваш путеводитель ее дурит. Не верила, будто у ляока зеленая кожа, ха-ха.

– И все же это правда. Кроме того, в городе живут людоящеры, которых называют савварийцами, – он проводит указкой от города на север, где ближе к самому краю отрисован лес. Эдакая черная туча, в которой проглядывают листья и древесные стволы. – Рядом с Монардом находится Саввара. Это, хм… мистический лес, о котором мы знаем на самом деле не так много, но из исторических справок следует, что ляока и савварийцы пришли именно оттуда.

Указка обращается к городу. Он нарисован не то чтобы подробно, но художник пытался изобразить все самые важные его части.

– Ляока и савварийцы поселились на окраинах города. Там возникли хаотичные трущобы, которые прозвали так называемыми Зелеными кварталами. Думаю, что объяснять название не требуется, – Юлий обводит трущобы, которые на карте выглядят эдаким здоровенным фурункулом Монарда. – Сейчас Зеленые кварталы в основном заполонили ляока, а савварийцы постепенно вливаются в общество эллинов.

– Я это читал, но… – Цепий поднял руку, будто студент. – Хм… мне это показалось странным. Ляока больше похожи на нас и эллинов, верно? Как тогда выходит, что в общество «вливаются» ящеры?

– Интересный вопрос, но сейчас, пожалуй, не стоит тратить на него время. Все-таки это не дискуссионный вопрос, а данность. Но можно обсудить это в пути. Дорога предстоит долгая.

Но энтузиазм Цепия Юлию определенно нравится.

– Я рекомендую внимательнее отнестись к путеводителю. Там есть информация о знатных семьях, а также о том, как управляется Монард. К нам точно будут относиться с подозрением, но Ксанли уверил меня, что внимание нам обеспечено. И нужно помнить, что в Монарде поклоняются Святой Илиссии.

– Даже ящеры? – удивленно спрашивает Ялия.

– Савварийцы. Привыкайте не называть их ящерами. Это считается грубостью. Среди савварийцев хватает поклонников Илиссии, но обычно за бога они считают Владыку Саввары по имени Хасвах.

– Все это понятно, Юлий. Очень интересно, и мне правда хочется взглянуть на этот город, но…

– Я думаю, нам следует обсудить цели нашей поездки, – Цепий двигается ближе.

Юлий кивает. Он подходит ближе, присаживается на стул. Обращает взгляд на своего ученика:

– Юстин, оставь нас, пожалуйста.

Ученик кивает, поднимается из-за стола, собирает свои вещи. Движения судорожные, он волнуется, хоть старается это не показывать.

– Да ты не суетись, малой. Я не кусаюсь. Хотя за Ялию не ручаюсь, ха-ха! – усмехается Цепий. Тут же получает локтем от Ялии, которая, впрочем, и сама ухмыляется. Эти двое явно знакомы не первый день.

Юстин уходит, закрывая за собой дверь.

– Думаете, что ему не следует знать?

– Я думаю, для него это лишняя информация.

– Что же, не буду с тобой спорить, Юлий, – пожимает плечами Цепий.

– Наша цель… – протягивает Юлий, задумчиво стуча пальцами по столу. – Вы ведь уже знаете, что это очень любопытная история…

Часть I

Второй

КАНЗАН

Чертовски тяжелое пробуждение. Канзан открывает глаза. В комнате привычно темно. Он пытается пошевелиться, стонет. Твою мать… Тело сводит жуткая ломота. Каждое движение сопровождается спазмами. Канзан, как и любой другой ляока, никогда не был неженкой, но вчерашний день стал настоящим вызовом.

Вчера Канзан впервые отправился в порт вместе с Лараком. Канзан всю жизнь прожил в Зеленых кварталах Монарда. В этом нет ничего постыдного или странного. Целые поколения ляока безвылазно живут в этих трущобах. В остальные уголки Монарда можно попасть только по разрешению. А уж о том, чтобы попасть в Каменный Град, центральную и элитную часть города, отделенную высоченной стеной, и вовсе не могло быть и речи. Канзан никогда не бывал за пределами Монарда. Старики говорят, что лучшего места для ляока не отыскать. В других городах общины совсем маленькие. Да и там небезопасно – якобы дикие савварийцы могут забрать тебя в мистический лес.

Зеленые кварталы раньше были небольшим селением у стен Монарда, где ящеры и ляока постоянно резали друг друга, но сейчас это гигантские трущобы. Огромная опухоль древнего огромного города. Некоторые ляока ходят в город. И речь не только о старейшинах, которые говорят от имени общин, живя за пределами трущоб. Есть те, кто ходит в город работать, хоть таких очень мало.

Ларак как раз такой редкий работящий ляока. Его даже многие стражники узнают в лицо. Канзану нравились истории про Монард. Он постоянно напрашивался в помощники Лараку. И вчера Ларак как раз решил взять его с собой. В трущобах считается, что Ларак – уважаемый ляока, который заслужил себе имя тяжелым трудом. Мол, его уважают даже те, кто чурается работы на белых. Сам Ларак не сказать, чтоб хвастался, но молва – зверь, который может разрастаться и кормиться сплетнями и слухами. Словом, Канзану казалось, что Ларак и правда едва ли не самый уважаемый представитель их народа за пределами трущоб. Но, впервые отправившись с ним в порт, Канзан понял, насколько он ошибался.

С Лараком общались вежливо. Никто его не оскорблял, не повышал голос и, конечно, не бил. Но что-то было не так. Канзан это чувствовал, но никак не мог понять, в чем проблема. И только под конец к нему пришло понимание, когда он увидел, как белокожие общаются между собой. Для них Ларак не был своим. Он не был равным. Они могли улыбаться, говорить вежливо, но в их взгляде было нечто хорошо считываемое. Снисхождение, если вовсе не презрение. И тогда, впервые покинув Зеленые кварталы, Канзан понял, насколько на самом деле беден Ларак. И в каком кошмаре живут все ляока.

Канзан не был глупцом. Он прекрасно знал, что его народ не любят жители города. Для него не было тайной, почему город фактически отгородился от ветхих кварталов, пропуская ляока в центральные части исключительно с разрешения стражников. И он догадывался, что его жизнь далека от идеала, глядя на сияющий от светокамней Каменный Град, от которого ночное небо постоянно расцвечивается заревом на севере. Но живя долгое время в грязи, ты невольно к ней привыкаешь. Ступая по ней каждый день, из года в год, начинаешь думать, что так и должна выглядеть нормальная земля. Глядя на ветхие и темные домишки, думаешь, будто таким и должно быть жилье. Чуя неприятную вонь, думаешь, что это естественный запах окружающего мира. И все это кажется достаточно обычным и нормальным, пусть и из многочисленных россказней несложно догадаться, что дела обстоят совершенно иначе. И вся эта стройная картина мира рушится, когда ты видишь то, что находится за стеной собственного опыта. Как можно спокойно топтаться в грязи, зная, что есть твердая земля или мощеные дороги? Как можно жить в каких-то грязных хибарах, зная, что есть большие теплые дома?

Работа в порту тяжелая. Обошлось без происшествий. В порту он видел савварийцев. Ящеры были разодеты как бледные, щеголяли в дорогих одеяниях. Были там и другие ляока, но все они либо разделывали рыбу, либо таскали тяжеленные грузы. Остальные их будто не замечали.

Канзан потирает глаза и вздыхает. В его памяти вчерашний день обрастает новыми деталями, которые делают его еще более мерзким и неприятным. Он бросает взгляд на сверток с монетами. Монеты за вчерашнюю работу. Сверток, конечно, грязный, и от него разит рыбой. Запах вроде едва уловимый, но воспоминания, кажется, кратно усиливают его. Канзан разглядывает монеты. Они тоже потертые, в царапинах. Он смотрит на них, не испытывая совершенно никакого удовлетворения. После увиденного монеты не кажутся ценными. Чувство такое, будто он держит грязь. Вокруг грязь, он лежит в грязи, в руках грязь. В голову закрадывается странное чувство, что, возможно, не стоило никуда ходить.

Его дом – приземистая деревянная халупа из четырех комнат, что не так плохо по местным меркам. Впрочем, дом кажется вымершим. Канзан тут только спит. Он не привык копаться в себе, но находиться дома будто неприятно. Отец давно помер. Два брата захаживают очень и очень редко. А мать… Что про нее скажешь.

В доме никого нет. Канзан выходит на улицу, жмурится от яркого солнца. Из-за него Зеленые кварталы кажутся еще более пыльными и грязными. Мама сидит на крыльце в тени навеса на эффектном деревянном сиденье, на котором можно вытянуть ноги и разлечься. Братья когда-то смастерили для нее.

Ора не старая, но время и тяжелая жизнь оставили на ней свой след. Тело кажется иссохшим, а лицо изможденным. Среди каштановых волос виднеются проседи, но в чертах лица все еще проглядывается некогда красивая женщина. Она закутана в цветастые одеяния, из-под которых видно только руку, свисающую почти до пола. Рядом стоит кувшин. Тонкие губы Оры сжимают дымящийся сверток. Курительная трава. Мерзкая дрянь, которая, впрочем, неплохо выжигает дурные мысли из головы. Ора замечает Канзана. Неспешно, будто даже лениво поворачивает голову. Взгляд матери холодный и спокойный. Она будто смотрит на незнакомца.

– Засиделся ты сегодня…

– Устал. Вчера ходил работать в порт вместе с Лараком. Весь день там проторчал.

– Ларак – хороший мальчик.

– Ага. Вроде того.

Канзан подходит к матери. Она почти не шевелится, выдыхает облако бледного гадкого дыма через ноздри. Кончик свертка тлеет. Ора, почему-то в мыслях Канзан привык называть ее по имени, внушает Канзану какой-то страх, который он не может объяснить рационально. Будто находиться с ней физически неприятно. Канзан опускается на одно колено и вкладывает в ее ладонь монетки. Она смотрит на них с совершенно непроницаемым лицом. Никакой радости или удивления.

– Поешь что-нибудь, – Канзан целует ее в лоб.

Губы Оры кривит усмешка. Ее насмешливый взгляд заставляет вздрогнуть. Это не первый раз, и Канзан все еще не понимает, почему его мать внушает какое-то чувство опасности. И не только в него.

Грохот. Распахивается калитка. В дом вваливается двое ляока, рослые и крепкие. Один тащит другого, закинув его руку себе на плечо – Канзан знает обоих. Здоровенный, с негустой бороденкой и лысым черепом, – Хакар, а тащит он Назана, одного из братьев Канзана. Назан держится за бок. Его шея кажется каучуковой: дергается туда-сюда, будто там не осталось позвоночника. Канзан смотрит на Ору. Она бросает небрежный взгляд на пришельцев. Из ноздрей вырывается полупрозрачное облако дыма. А через мгновение она вновь обращает свой взор на небо, будто ничего интересного тут и не происходит.

– Кан, ты чего как истукан стоишь? Помоги мне, чтоб тебя! – рычит Хакар.

Канзан чертыхается, бросается к ним. Он подхватывает брата, закидывает на плечо вторую руку. Ладонь Назана оказывается в крови, как и его одежда. Назан поворачивает голову, глядя в сторону Канзана. Он ухмыляется, как полный кретин, а его лоб блестит от пота. Кажется, будто глаз брата плавает в белке, словно он из последних сил удерживает себя в сознании.

– Давай, потащили его в дом. Быстрее! – торопит Хакар.

– Что случилось?

– Ящеры сраные.

– Ящеры?

– Ты давай, тащи его.

Канзан замолкает. Они вдвоем тащат Назана, и он уже не помогает им. Веки брата бродят то вверх, то вниз. Что-то мычит, слова разобрать просто невозможно.

У Канзана двое братьев: Назан и Наарк. Они редко появляются дома, живут вместе с группой лихих ребят и промышляют грабежами и воровством. Промышляли… Канзана тоже звали. Не сказать, чтобы Канзан был благородным, но… Как-то совершенно не хочется погибать.

– Что произошло? – вновь спрашивает Канзан, когда они укладывают Назана на давно пустующую кровать.

– Сам не видишь? В бочину ткнули.

Сердце бешено стучит. Назан выглядит чертовски плохо, а Хакар ничего не рассказывает. И ничего из этого гада не вытащишь. Хочется ему врезать. Канзан хорошо это представляет. Аж рука дрожит от яркого желания, но… Канзан его отлично знает. Хакар любит называть всех братьями, но известен больше вспышками гнева и любовью к ножам. Их взгляды встречаются.

– Да на дело пошли. Обещали щедро заплатить, если порешим другого ящера.

– И…

– Короче, не вышло ничего. Назан вон в бок ножом получил, а на выходе нас встретила орава стражи. Они Наарка схватили. Утащили.

– На выходе? – Канзан смотрит на него в недоумении.

– Ага. Когда из деревянного города удирали.

– Вы пытались убить ящера за пределами Зеленых кварталов?

– Конечно! А ты думал, что кто-то мог щедро заплатить за то, что мы кого-то из ахара прирежем? Да и какой безумец на такое согласится? – Хакар криво усмехается.

В Зеленых кварталах есть уголок, который облюбовала банда ящеров-ахара. Якобы это полудикие ублюдки, которые не могут влиться в общество эллинов.

– И где Наарк?

– Я ж говорю: схватили его.

В голову стучит осознание – за ними могли гнаться стражники. Канзан резко вскакивает на ноги. Выбегает из дома, бросается к калитке. Оглядывается. Никого не видно. Заходит обратно во двор. У входа стоит Хакар. Эта сволочь тоже все понимает.

– Ну? Есть кто? – морда ублюдка напряженная.

– А что, кто-то должен быть?

– Ты давай, отвечай.

– Нет никого.

Хакар сплевывает и возвращается обратно в дом, а Канзан идет следом. Вдруг со своего места встает Ора. Она делает одну протяжную затяжку, от которой сверток выгорает почти целиком, после чего бросает истлевшую самокрутку прямо через забор эффектным щелчком и идет в дом, выдыхая дым ртом и носом. Ее встречает удивленный Хакар:

– Мама Ора! Он…

Хакара перебивает звонкая пощечина. Явно сильная и ощутимая. Хакар ошарашенно смотрит на Ору, потирая покрасневшую морду. Она отвечает ему холодным немигающим взглядом:

– Я тебе не мама.

Она присаживается на кровать, на которой лежит Назан. Он в сознании, но в забытии. Кажется, взгляд Назана фиксирует Ору. Рот приоткрывается:

– Ма…

– Умолкни, – она отвешивает Назану щелбан, будучи совершенно спокойной. Ощущение такое, будто ее происходящее не волнует совсем. Будто это какой-то незнакомый лекарь.

Канзан с трудом отрывается от этого действа. Он обращается к Хакару, который и сам выглядит изрядно ошарашенным.

– Кто схватил Наарка?

– Городская стража.

– Он живой?

– Наверное, – Хакар пожимает плечами. – Они же на месте не убивают. Сперва в клетку потащат.

– Стража гналась за вами?

– Ага. Твари вонючие.

Канзан пытается это осмыслить, но пока… Пока он в какой-то давящей прострации. Чувство, будто давление усиливается настолько, что Канзан просто не осознает реальность происходящего.

– Мама, как он? – обращается он к Оре.

Она уже освободила брата от одежды. Назан лежит на кровати. Тяжело дышит. Весь измазан в крови.

– Умирает, – Ора пожимает плечами так, будто потеряла курево или осталась без алкоголя.

Канзан не может на это смотреть. Лицо Назана словно теряет какие-то черты. Его взгляд уже такой, будто в кровати лежит кто-то другой. До носа доходят неприятные запахи. В его черепушке мечутся мысли. Он хочет найти выход. И рассудок бросает Канзану спасительную нить: если Наарка схватила стража, то, возможно, он все еще жив.

– Я пойду к Лараку. Может быть, смогу узнать, что там у Наарка.

– Давай, брат.

Канзан спешно выбегает из дома. Распахивает калитку. Вот он у забора. Вздыхает. Ощущение такое, что только здесь, за пределами маленького дворика, можно вдохнуть свежий воздух. Канзан опирается на забор. Сердце бешено стучит, виски пульсируют, и становится сложно дышать. Прямо как в тот день, когда его отец умер. Назан при смерти. Наарк в застенках. Канзан никогда не был дружен с братьями. Не секрет, что они считали и считают его тряпкой и трусом. И Канзан всегда был уверен, что ему будет наплевать на их судьбу, а теперь он собирается бежать к Лараку, чтобы хоть что-то узнать про одного из этих ублюдков.

Канзан бьет кулаком о забор. Легче не становится. Он бежит к Лараку. Бодро перескакивает грязную лужу, не успевшую высохнуть после дождя. Зеленые кварталы – муравейник, который разрастался и продолжает разрастаться хаотично и бесконтрольно. А вот с дорогами беда. Единственная мощеная дорога проходит сквозь кварталы и тянется в Монард. Эта дорога, правда, заполнена многочисленными охранными вышками и защитным частоколом у самого въезда в город. Ориентируются тут только местные. Да и то обычно только в тех местах, где им доводилось бывать. Ларак живет один, у него комната в большом доме с собственным выходом на улицу.

– О, Кан! – Ларак сидит на деревянном стуле прямо у входа в собственное жилище, он отдыхает. – А ты довольно бодрый после вчерашнего.

Канзан останавливается, тяжело дышит. Всё его тело ломит.

– Ларак, прости, что я рано. Я… – Канзан мнется. Еще одышка не проходит. Легкие горят, аж вдыхать тяжело.

– В чем дело, Кан?

– Ты ведь знаешь моих братьев?

– И?

– Сегодня… – Канзан облизывает губы. Перебирает в голове произошедшее. Канзан правда уважает Ларака, но понятия не имеет, как тот отреагирует, узнай, во что вляпались эти уроды. – Что-то случилось. Я не знаю, во что там вляпались братья, но Назана ранили, а Наарка утащила стража Монарда.

Лицо Ларака становится напряженным. Он поджимает губы, пару раз кивает. Складывается ощущение, будто он соглашается с самим собой. Ещё и глядит куда-то в сторону. Но Канзан знает такой взгляд. Знает, что сейчас Ларак пытается найти повод не помогать. Ничего в этом странного нет. Он ведь знает братьев Канзана. Хорошо знает, что Наарк и Назан – редкие отморозки. Канзан чувствует стыд. Ловит себя на мысли, что надеется на отказ Ларака.

– Я не думаю, что могу помочь… – Канзан только кивает, хвалит самого себя за то, как хорошо он читает других людей, но Ларак продолжает: – Но я знаю того, кто может.

Ларак вскакивает на ноги. Забегает в дом, выходит из него в какой-то серой накидке, закрывая за собой дверь.

– Куда мы идем?

– Я часто бываю в городе, но, ты сам видел, я не важная шишка. Но старейшины – другое дело.

– Так ведь старейшин сложно застать…

Зеленый квартал делят между собой разные группы, но во главе всего находятся общины, возглавляемые старейшинами. Старейшины – это редкие ляока, которым позволяют жить за пределами Зеленых кварталов. Неудивительно, что постепенно они становятся чужаками. Влиятельными чужаками со связями в Монарде. Ларак и Канзан живут в общине, старейшиной которой является Слин.

– Слин должен быть дома.

Канзан идет следом за Лараком. Он чувствует себя совершенно растерянным, не знает, как себя вести со старейшиной. Он будто рыбина, которую подхватило бурное течение. Оно вот-вот выбросит его в когти безжалостного хищника, но сделать ничего нельзя.

Дом Слина большой, но он все равно не выделяется на фоне остальных. Двухэтажный, но старейшина, как и его семья, все равно не проводят тут много времени. Старейшины не строят дворцы в Зеленых кварталах. Конечно, они пользуются авторитетом, но его недостаточно, чтобы предотвратить возможный грабеж. Опасно становиться зажиточным. А вырваться из кварталов даже с деньгами непросто.

Ларак стучится. Им открывает Слин. Это человек в возрасте, без бороды и лысый, только его брови густые, будто две пушистые гусеницы. Одет он в свободные штаны, а его крепкий и поджарый торс обнажён.

– О, Лара! Рад тебя видеть, – бросает он.

Старик часто улыбается и слывет эдаким добряком и аскетом, но Канзану его лицо всегда казалось хищным и неприятным. Будто зверь нацепил на себя простодушную маску, чтобы слиться с травоядным зверьем. Ларак и Слин обнимаются. Взгляд Слина обращается на Канзана. Глаза старейшины цепкие. Он улыбается губами, но не глазами.

– А ты… Прости, не могу вспомнить.

– Канзан.

– Канзан… – Слин протягивает его имя, хмурится.

– Сын Оры, – подсказывает Ларак.

Брови Слина ползут на лоб. Он качает головой и усмехается:

– Дайте-ка я угадаю. Вы пришли ко мне из-за юноши по имени Наарк? – ни в его голосе, ни во взгляде не читается ничего: ни гнева, ни осуждения.

Канзан стоит как вкопанный, поджимает губы. Ощущение такое, будто невидимая сила тянет его за позвоночник сзади, стягивая кожу на затылке. Старейшина заходит домой. Рукой приглашает Ларака и Канзана следом. Канзан бросает взгляд на Ларака. Тот в ответ только пожимает плечами. Они заходят в дом старейшины. Канзану кажется, что Ларак тоже чувствует себя не очень-то комфортно, но ему ведь должно быть проще. Все-таки он никак не связан с братьями Канзана.

В помещении довольно пустынно. Стулья и стол. Все кажется каким-то старым и обветшалым. Из-за заколоченных окон в помещении темно, хоть пробивающийся сквозь щели свет слегка разбавляет мрак. Ларак не полностью закрывает дверь, видимо, чтобы оставить еще немного света. Слин садится на стул. Ларак – тоже. Канзан повторяет за всеми, не дожидаясь приглашения.

– Можете не подбирать слова. Мне ваши намерения понятны, поэтому давайте-ка я начну. Вы в курсе, что вообще случилось? Как так вышло, что Наарка схватили?

– Нет, мне это неизвестно, – тут же отвечает Ларак.

Канзан мнется, но отрицательно качает головой.

– Кодла наших залезла в деревянный город и пыталась убить важного савварийца. Эти твари еще и в город зашли, прикрываясь бумажкой одного из белых купцов, которого они держали в подвале собственного дома.

– Что… – бормочет Ларак. Он в ужасе.

– Я не знаю как, но они забрались в деревянный город. Там засели у какого-то купца. Держали его в подвале. Я его видел. На бедняге живого места нет. У них была какая-то грамота от него, с ее помощью они ходили по городу. А затем пытались убить важного ящера.

История обрастает деталями. И каждая новая деталь заставляет сердце сжиматься в груди.

– И это не просто ящер. Нирал Гашш состоит в Совете Монарда. Он – мой друг. Один из тех, кто выступает за мирное существование ящеров и ляока. А эти животные хотели его убить.

Слин уже не выглядит добрым стариком, его голос нарастает. Он сам почти рычит. В его глазах настоящая ярость. И Канзан его понимает. Нападение на ящера – это плохо, но Канзан, как и любой ляока, готов это принять. Но нападение на эллинского купца? Нападение на ящера, который, получается, дружен со старейшинами? Канзан смотрит в пол. Чувство такое, будто нечто, стыд или что-то вроде него, давит на него, заставляя сжиматься в гадкий комок плоти и костей.

– Кто-нибудь пострадал? – спрашивает Ларак.

– Назан ранен, – произносит Канзан.

– Да я про… – Ларак резко прерывает себя, но Канзан все понимает.

Смерть ляока редко кого-то трогает. Даже собратьев, а вот смерть эллина или важного ящера вполне может привести к неприятным последствиям. Причем неприятным, в первую очередь, для честных трудяг вроде того же Ларака. Отморозки все-таки и так живут, наплевав на закон.

– Нет. Не пострадали. К счастью, не пострадали. Я по лицу твоему вижу, что ты прекрасно понимаешь, что бы тут началось, убей они пару стражей или Нирала, – Слин вскидывает руки.

– Канзан, ты сказал, что Назан ранен. То есть он вернулся домой? – Слим обращается к Канзану.

– Он дома, – Канзан решает, что врать сейчас не стоит.

– И как он?

– Когда я уходил, был плох. Мне кажется, что он, ну… при смерти.

– Ему же лучше, если это так. В этот раз он зашел слишком далеко, чтобы заметать все под ковер.

– Итак, ребятки, – Слин хлопает в ладоши. – Вот вы теперь все знаете. И что же вы хотите сказать мне теперь?

Ларак бросает растерянный взгляд на Канзана. Да, он и предположить не мог, что речь идет о чем-то настолько серьезном. Канзана грызет стыд, но все же он собирается с мыслями.

– Что с Наарком?

– Пока он живой. В застенках сидит. Где именно – не знаю. Возможно, в Старом граде.

– И что с ним будет?

– Не мне решать. Думаю, что казнят. Возможно, плетьми накажут.

Главное Канзан улавливает. Наарк может выжить.

– Вы ведь давно живете… ну, там. Как думаете, казнят его?

– Кан… Я не думаю, что он сможет пережить наказание плетьми, но, хм, да. Скорее всего, его казнят.

– И… и что-то можно сделать?

– Ты хочешь, чтобы я замолвил слово за твоего брата-отморозка? Из ума выжил?

– Матушка… – но Слин резко перебивает его:

– Не приплетай сюда Ору. Я знаю, что она это легко переживет.

Канзан сжимает губы. Слин вздыхает.

– Хорошо… Я знаю нужных людей, но просить никого не стану. И просто так никто ничего не сделает. Разве что за сотню кинов.

– Сотню? – удивленно спрашивает Ларак.

– Судьбы вершат важные люди. И запросы у них другие. Но, честно говоря, будет проще, если Наарка казнят. Уж простите старика за прямоту.

Канзан кивает. Он не может спорить. И не только из-за того, что перед ним старейшина. То, что совершили его братья, явно находится за какой-то гранью.

Ларак и Канзан выходят на улицу. Канзан чувствует какое-то полное бессилие. Будто усталость от вчерашнего наваливается с новой силой, а голова становится тяжелой-тяжелой.

– Канзан…

Он даже вздрагивает. Ларак чертовски серьезен. Ощущение такое, будто сейчас на его месте не тот добродушный парень, а кто-то совершенно другой.

– …ты все это знал?

– Нет.

– Я не дурак, Кан. Если будешь принимать любую доброту за слабость, то закончишь так же, как и твои братья.

Ларак идет дальше. Канзан не следует за ним. Он трет глаза. Полное дерьмо. Его разъедает стыд. Грудь сжимают когти тревоги. Брата могут спасти только деньги, но сумма, которую назвал Слин, чертовски велика. Канзан вообще никогда не видел, чтобы кинов было так много в одном месте. Это кажется чем-то фантастическим. Будто так много золота не может находиться в одних руках.

Канзан идет домой. На ступеньках сидит Хакар. Курит самокрутку. Взгляд у него стеклянный. Канзан все понимает, но будто не готов это принимать. Канзан забегает в дом. Назан лежит без движения, кажется, его грудь тоже совершенно неподвижна. Ора сидит рядом, но она выглядит вполне спокойно и зашивает его рану.

– Он…

– Мертв, – звучит стальной голос Оры.

Она поворачивается к Канзану. Ее лицо ничего не выражает. Канзан силится прочитать хоть что-то в ее глазах, но осознает, что он сам пытается приписать ей то, чего нет. Ему хочется увидеть горечь. Ведь не может мать не оплакивать сына, но… Ничего. Абсолютно ничего.

– Зачем тогда зашиваешь? – рассеянно спрашивает Канзан.

– Раз уж начала, – Ора пожимает плечами.

Канзан смотрит на нее уже без удивления. Закончив, Ора поднимается и, потягиваясь, идет на улицу.

– Наарк в беде. Нужна сотня кинов, чтобы его вытащить, – говорит Канзан, но она будто не слушает его.

Канзану пора бы перестать удивляться. Но у него не получается, ведь в памяти всплывает образ матери, запомнившийся ему в самом детстве. Иногда ему кажется, что разум обманывает его, подменяя в его воспоминаниях эту жестокую и мертвую в душе женщину каким-то нежным и светлым образом.

Канзан стоит, глядя на тело брата. Он не выглядит умиротворенным. Лицо будто сморщенное. Должно быть, ему было больно. Возможно, сознание до последнего цеплялось за это тело. Это похоже на Назана, он всегда был упрямым ублюдком. Ему никогда не нравился Назан, но в голову лезут разные воспоминания, от которых к горлу подступает комок. Глаза щиплет, но никаких слез. Назан был ублюдком. И странно его оплакивать, но Канзану все равно нехорошо. Пусть он и не может толком осознать, что это вообще за чувство такое. Он слышит шаги и оборачивается. Хакар здесь.

– Жалко его.

Канзан только кивает в ответ. Хакар хлопает его по плечу. От этой поддержки становится еще противнее. Хакар – тоже ублюдок.

– Куда бегал? – спрашивает Хакар.

– К Слину.

– Это зачем?

– Про Наарка спрашивал. Он живой. Ему можно помочь, но нужна сотня кинов.

– Неплохо так! – Хакар присвистывает.

Канзан кивает. Он сам не понимает, что делать. Ляока не могут заработать много на честной работе. Но вот про тех, кто занимается «черными делами», рассказывают всякое. Его братья были такими. И Хакар сам такой.

– У тебя не будет денег?

– У меня-то? Надо в тайнике глянуть. Может, найду пару монеток.

Канзан чувствует, как его охватывает бессильная ярость, остуженная страхом. Он хорошо представляет, как бьет Хакара по лицу, как орет ему прямо в морду. Как заставляет его отдать деньги… Хакар делает такой вид, будто собирается сделать щедрый жест. Его ухмылка самодовольная, он считает Канзана идиотом, не иначе. Канзан уверен, что у этого отморозка есть что-то в закромах, но возразить ему прямо… Хакару ведь ничего не стоит всадить нож Канзану под ребро прямо здесь. Прямо у тела Назана, его друга. Бывают ли у таких ублюдков вообще настоящие друзья?

– Спасибо.

Хакар еще раз хлопает Канзана по плечу и уходит, оставляя его наедине с покойником.

ХОРА

– С ума сойти, Хора! – восклицает Нага.

Ей и самой сложно поверить. Говорят, что каких-то сто лет назад ящеры в Каменном граде были диковинкой. О том, чтобы кто-то доверил им блюсти порядок, и речи быть не могло. Лет пять назад, и Хора это знает сама, говорили, что ящер в страже Каменного града – это что-то немыслимое и безумное. А что теперь?

Она стоит прямо перед зеркалом в новенькой легкой белой форме с нашивкой в виде трех желтых бутонов с клинком. Парадное облачение стражи Каменного града. Никакой защиты: белые штаны, сапоги, камзол, спускающийся ниже пояса. Стража Каменного града – своего рода элитная охрана, которая несет службу в кварталах богачей. Сытое место, куда не всякий может попасть.

Хора, как и другие стражники Старого града, считала каменных стражей бесполезными шутами и любила посмеиваться над ними. Но сейчас… Сейчас ей не смешно. Ее переполняет какая-то безумная гордость, а вместе с тем и неверие в то, что это вообще может происходить наяву. Она слышала разговоры о том, что в стражу Каменного града собираются взять савварийцев. Она даже подавала официальное прошение, но никогда всерьез не надеялась. Насколько ей известно, в стражу Каменного града приняты двое савварийцев. Второго Хора не знает. Еще не видела его. Курьер только утром принес новенькую форму.

Возможно, в глазах эллинов она выглядит нелепо, но Хора уже к этому привыкла. Она невысокая и щуплая. Её чешуя светло-коричневая, стремящаяся к оранжевому, глаза крупные и яркие, а зубы, наоборот, совсем мелкие. Но Хора все же чертовски полезная. Она из гахка – народность савварийцев, которая умеет колдовать. Хоть дар Хоры недостаточно силен, чтобы отправлять ее в специальный отряд колдунов.

– Выглядишь как мужчина, – смеется Нага, её подруга.

Хора стоит в своей просторной и светлой комнате. Это Старый град, но ее дом большой и добротный. На кровати сидит Нага, тоже миниатюрная савварийка с крупными глазами, но светлой салатовой чешуей.

– А сама-то? – усмехается Хора.

Нага сидит в новой униформе «Бригады Осветителей». Говорят, что раньше Каменный град был освещен магическими Солнечными камнями, которые заряжались днем, а затем ярко светили всю ночь, но сейчас их так мало, что оставшиеся хранятся в музеях и университетах. Новые светокамни требуют постоянную подзарядку, чем и занимаются специальные бригады из так называемого Управления Света.

– Нравится? – Нага выпрямляется. На ней штаны, эдакий кафтан золотистого цвета, на вид грузная одежда.

– Прошлая мне больше нравилась. Эта уж больно яркая. Тебе так не кажется?

– Ты просто завидуешь, – показывает язык Нага.

– Вот уж точно неправда.

– Мы как бы такие лучики света, – гордо, но не без иронии произносит Нага.

– Да, я поняла идею. Слышала, к слову, что у вас еще набор проводят?

– Угу. Нирал протаскивает реформу освещения всего Старого града.

– Ого!

Хора даже не кривит душой. Каменный град и Старый, он же деревянный, град кажутся двумя разными городами, спаянными вместе. И разница эта заметна и ночью, и днем. Ночью, возможно, даже проявляется сильнее. Старый град утопает во мраке, разгоняемом факелами и некоторыми освещенными светокамнями улицами, а Каменный град купается в свете, от которого даже звезды становится плохо видно.

– Слышала, кого назначили вторым каменным стражником?

– Не-а, я не… – Хора замолкает, встречаясь с хитрющими глазами Наги. – Постой, ты что-то знаешь?

– Ага. Дошел до меня один слушок, что это какой-то прям очень знатный малый. Он из сцахха, а его семья живет в Каменном граде.

– Что-то мне подсказывает, что он не был стражником, – Хора хмурится.

– Точно не был. Но, говорят, у него богатая семья, а он сам чертовски хорош собой!

– Не знала, что тебе нравятся сцахха.

– Всем нравятся сцахха.

Хора закатывает глаза. Сцахха – еще одна разновидность савварийцев. Высокие и утонченные. По крайней мере, по общепринятому мнению.

– Ой-ой, ну чего ты такая вредная?

– Не люблю несправедливость, – коротко отвечает Хора, удерживая себя от того, чтобы продолжить монолог.

– Да будет тебе. Первые савварийцы в каменной страже. Это же здорово!

– С этим сложно поспорить, – усмехается Хора.

Она накидывает плащ, скрывая униформу, когда выходит на улицу. Хора, с одной стороны, безумно гордится, но, с другой, чувствует стыд и неловкость. Будто боится показывать униформу на всеобщее обозрение в Старом граде. От собственных чувств гадко и неприятно, но побороть их не получается. Ей доводилось бывать в самых грязных уголках Старого града и сталкиваться с совсем отмороженными зелеными головорезами, но она все равно боится показаться в почетной униформе каменной стражи, ожидая косых взглядов и насмешек. Хора и сама почувствовала что-то совершенно непривычное, когда смотрела на себя в зеркало.

– Не буду убеждать тебя снять плащ.

– Ты тоже в Каменный град?

– Дойду с тобой до стены.

Они выходят на улицу, там уже светло. Режим дня у Хоры совершенно сбит. Ночные дежурства, целые сутки на ногах. Говорят, что каменная стража работает более размеренно.

– О! Хора стала важной шишкой и теперь, кажется, спит до полудня.

Хора оборачивается. К ним приближаются двое. Рослый блондин с округлым лицом, которое кажется немного острее из-за негустой щетины, а рядом зеленокожий высокий саввариец с высоким гребнем на голове. Илисвет и Хис – стражники Старого града.

– Что вы тут делаете?

– Тебя проводить решили, – пожимает плечами Хис.

– А как же служба?

– Сегодня отдыхаем. Остальные не смогли подойти.

Хора кутается в плащ плотнее. Как-то неловко. Приятно, но она чувствует какую-то вину. Ей кажется, что это назначение – не ее заслуга. Просто ее отец водится с влиятельными ящерами. Увидеть этих двоих она не ожидала. Пару дней назад у нее ведь были проводы.

– Безде-е-ельники, – протягивает Нага, выходящая следом за Хорой.

– О! Так много ящеров, я что, в Савваре? – смеется Илисвет.

В страже Старого города ящеров уже хватает. Хора слышала, что раньше отношения между эллинами и ящерами были натянутыми, но, когда она сама поступила на службу, конфликты уже стали большой редкостью. Ей, пожалуй, даже повезло с сослуживцами.

– Нага, ты как желток, ты же в курсе? – усмехается Хис.

– Ты просто завидуешь, что ходишь как оборванец.

– В такой одежде за всякими уродами по проулкам темного города как-то не с руки будет бегать. Кстати, Хора, а ты чего в плащ спряталась?

– Да как-то некомфортно мне в форме каменных здесь ходить.

– Ха! Ничего-ничего. Привыкнешь – будешь ходить и голову задирать.

– Мне и так приходится это делать.

Хора фыркает, она почти не юлит. Хис, в конце концов, почти на две головы выше нее. Гахка вообще невысокие, а Хора и среди своей разновидности не сказать, чтобы выделялась ростом.

Они идут по Старому городу. Улицы пыльные. Хора живет в не самом дурном районе. Совсем рядом каменная стена. Хора глядит по сторонам. Какое-то странное чувство тоски, будто бы она насовсем уходит из Старого града. И из-за этого все кажется таким родным и близким. А ведь все, да и она тоже, в юности мечтали вырваться в Каменный град, но вот сейчас, когда она приближается к каменной стене, восторг будто…

– Хора! Ау! – из собственных мыслей ее вырывает громкий голос Хиса.

– А? А… Я задумалась просто.

– Ты чего такая рассеянная?

– Хис, ну ты и кретин, – фыркает Нага.

– Да чего опять я? Она в Каменном граде будет. Это же здорово.

– Угу. Просто… Тревожно как-то, – с трудом выдавливает из себя Хора. Она никогда не была любительницей душевных излияний, но сегодня явно особенный случай.

– Я почти все время провожу в Каменном граде и ничего, – пожимает плечами Нага.

– Ты там с колдунами проводишь время. Это совсем другое, – замечает Хис.

– Чего это другое-то?

– Ну, вы, колдуны… сама знаешь.

– Не-а, не знаю. Давай-ка расскажи.

– Твою… Ил, давай помогай!

– Не-не-не! Не впутывай меня!

– Вот именно! Договаривай давай!

Нага и Хис выходят вперед, занимаясь тем, чем они занимаются практически всегда при встрече: бесконечно спорят на любую тему. В этом есть что-то милое. Хора идет рядом с Илисветом.

– Слышала, что вчера произошло?

– Ты про нападение на Нирала? Слышала, но без подробностей.

– Ого! И ничего не спрашиваешь?

– Просто забот столько… Вылетело из головы. А ты что-то знаешь?

Илисвет весело усмехается. Палец к виску, шутливо отдает честь.

– Что-то знаю? Да я там был.

– Был? И чего молчишь?

– Ха-ха! Интригу нагнетаю, но вообще было не до смеха. Там была самая настоящая засада, прям в Старом городе. Банда ляока пряталась в доме у эллинского купца, они пытались убить Нирала. Повезло, что наш отряд был рядом. Одного мы схватили, остальные разбежались.

– Хочешь сказать, что это не ограбление или вроде того?

– Не, это исключено. Нирал был с охраной из здоровенных караков. И они явно его ждали. Напали с разных сторон.

Караки – немногочисленная народность савварийцев. Здоровенные от рождения, с твердой чешуей и чудовищными клыкастыми пастями.

– Хм… Но ведь Нирал живет в Каменном городе.

– Понимаю, к чему ты. Да, выходит, что убийцы знали, где можно его подкараулить. И, кстати, место выбрали неплохое. Опять-таки: не будь там нашего отряда, у них бы, возможно, что-то могло получиться.

– А что говорит тот, которого схватили?

– Как-то не успели разговорить. Его быстро в Каменный град забрали.

Хора бросает на Илисвета удивленный взгляд. Да, подобная попытка убийства не что-то рядовое, но тащить какого-то отморозка из гетто в Каменный град? Зачем?

– Ха! Заинтересовалась, да? Или из-за Нирала?

– Не буду спорить, что и из-за него тоже. Это ведь его нужно благодарить за мое назначение.

– Отчасти – да, – пожимает плечами Илисвет.

– Отчасти?

– Из наших точно никто не будет спорить, что тебя повысили заслуженно. Ты, знаешь, как шипастая штука на кистене. Она вроде не здоровая, но колючая и опасная.

Хора смотрит с прищуром, но тут же смеется.

– Вот это точно самый ужасный комплимент, что я слышала. Но спасибо. И все-таки… Есть какие-то мысли о том, что произошло?

– Пока это только прям совсем размытые предположения… – Илисвет говорит протяжно.

– Давай-давай, выкладывай. Уж мне-то можно рассказать.

– Нирал должен был встретиться с братом и еще одним ящером в Старом городе. Ты ведь знаешь, кто его брат?

Конечно, Хора знала, кем является брат Нирала. Сахсин Гашш – один членов фракции савварийцев в Совете Монарда. В отличие от брата, он строгий консерватор, не скрывающий лояльности Савваре. Хора закатывает глаза. Мимика у ящеров отличается, но Илисвет, как и те, кто долго работает и взаимодействуют с савварийцами, постепенно начинает понимать ее.

– Ну, не дуйся, я должен был спросить. Так вот… Сахсин в Старый город так и не отправился.

– Почему?

– У меня как-то не было и, наверное, не будет возможности у него спросить, – усмехается Илисвет.

– Подожди, – Хора смотрит на него удивленно. – Ты думаешь, что за всем стоит Сахсин?

– Просто предположение. Хису оно не нравится. Он думает, что это дело рук семьи Оррад. Все-таки они главные конкуренты Нирала. Да и Оррад с послом Саввары дружны…

– Нет-нет! Давай не уходи от темы. Почему думаешь на Сахсина? – перебивает его Хора.

– Он сам не отправился в Старый город. Он знал, куда направляется Нирал. И ты сама знаешь, что у Нирала и Сахсина противоположные взгляды. Сахсин лоялен Савваре, а Нирал считает, что Саввара – в прошлом и про нее нужно забыть.

– Как-то мне сложно поверить, что из-за такого Нирала мог убить собственный брат.

– А я вот не верю в то, что это Оррад.

– Эй! Вы чего там плететесь? У меня бабка быстрее ходит, – смеется Хис.

– Может, твою бабку тогда и взять в стражу на твое место? – отвечает Илисвет.

– Ха. Ха. Очень смешно.

Они переговариваются дальше, но их слова доходят до Хоры эхом, не оставляя и следа в сознании. Она думает. Зачем кому-то убивать Нирала? Это и правда мог быть Сахсин? Но это полное…

– Хора, опять витаешь в облаках? – Илисвет пихает ее в бок.

Она удивленно смотрит на него и кивает. Да, видимо от волнения рассудку хочется спрятаться в какую-то коробку и не вылезать оттуда. А мысли о налете, который, кажется, не имеет к ней никакого отношения – вполне себе подходящая «коробка».

Хис и Илисвет оставляют их у ворот в Каменный град. Хора не раз бывала в этой части города, но этот раз… Да, он особенный. Каменный град – это элитная часть Монарда. Так уж повелось с давних времен. И, кажется, до сих пор ничего не изменилось. В Каменный град даже пускают не всех. Исключения только по особым дням календаря, хотя последнее время говорят, что в Совете все чаще звучат разговоры, что эти запретительные меры – устаревшее варварство. Каменный град – это большие белоснежные дома, куча светокамней, широченные ровные и чистые дороги, а также высокие каменные стены вокруг.

– Все будет хорошо, – произносит Нага.

– Ага. Как иначе, – кивает Хора.

Они обнимаются. Нага направляется по своим делам, а Хора идет к главному управлению каменной стражи. Сегодня будет торжественная церемония, где будут и Нирал, и Сахсин. Чертовски волнительно!

Само главное управление не особенно выделяется на фоне других каменных зданий. Насколько известно Хоре, это не казарма, и тут не держат заключенных. Это место для хранения бумаг и важных людей. У здания собирается стража. Хора же идет к черному ходу. Там ее встречает высокий саввариец. У него яркая золотистая чешуя с темными пятнами. Форма каменной стражи… Ящер из племени Сцахха. Меж зубов у него самокрутка. Он бросает на Хору удивленный взгляд и выдыхает дым.

– О! А ты и есть вторая стражница, да? Я – Герех, – он протягивает руку.

Хора не без труда прячет удивление. Пожимает руку. Герех? Что это за имя такое? Он из тех семей, где ящеры пытаются давать имена, отдающие эллинами?

– Хора.

– А чего это ты в плащ закуталась?

Хора в этот момент как раз стягивает плащ, перекидывает его через плечо. Она глядит на Гереха внимательно. На миг у нее даже мелькает желание соврать и придумать какую-то отговорку, но… Зачем?

– В Старом городе не очень комфортно в этом ходить.

– Правда? Почему это?

– Ну… косые взгляды будут.

– Ха-ха-ха! А чего тебя так волнуют косые взгляды всякой черни?

– В Старом городе не только чернь живет.

– Я обобщаю.

– Не надо так обобщать.

– Ой, ты чего такая колючая?

– Я из Старого города.

– Ого! – Герех смотрит на нее в изумлении. – А я все думаю, почему это я не знаю, кого назначили вторым стражником.

Герех смеется. Хора отвечает только тяжелым вздохом. Она почти уверена, что они будут напарниками. И ей придется работать с вот этим убогим… Эй, а чего это он подошел?

– Прошу, не обижайся. Старый город, конечно, грязное пятно на карте нашего города, но ты доказательство того, что цветы могут расти, где угодно.

– А? Что? – Хора смотрит на него как на полного кретина. Он же отвечает ей самодовольной улыбкой и явно не понимает ничего.

– Прости, не хотел тебя смутить.

– Что? Смутить?

Хора даже не успевает ответить что-то внятное, когда открывается дверь. В дверях ящер из гахка. Он невысокий, хотя и повыше Хоры. Его чешуя серая, а над глазами видны небольшие шипы. На ящере салатовый жилет с золотистыми вкраплениями, под жилетом рубашка приглушенного сиреневого оттенка с белыми узорами. Штаны в тон рубашке, но темнее и шире, чем носят знатные эллины. Через плечо перекинута темная мантия.

– Сахсин! Вы знаете Хору?

Хора удивленно таращится на ящера. Сам Сахсин? Брат Нирала Гашша, один из лидеров фракции савварийцев в Совете Монарда? Один из самых влиятельных ящеров во всем Эллиадоре? Хора никогда не видела его живьем.

– Хора Шанх, верно?

– Вы знаете мое имя?

Идиотка! Конечно, он знает твое имя. Он ведь вот только сейчас его произнес.

– Разумеется. Я с Ниралом решал, кого стоит рекомендовать в каменную стражу.

– Спасибо, – выговаривает с трудом, язык аж заплетается от осознания, что оба брата Гашш знают Хору.

Хора бывала в разных ситуациях, но сейчас она отчетливо чувствует, как дрожат колени. И, наверное, подобный мандраж она не испытывала очень и очень давно. Пару дней назад она говорила себе, что ей плевать на всех этих важных сволочей, но сейчас Хора в полной растерянности при Сахсине. И никак не помогает то, что он ведет себя настолько непринужденно и дружелюбно.

– Идем-идем. Я тут не один. Уверен, что остальные тоже хотят с тобой познакомиться.

Хора кивает и бросает взгляд на Гехера. Он выкидывает самокрутку, невольно следит за ее полетом. Оказывается, в этом проулке на земле полно старых окурков. Они заходят в каменное здание, идут по довольно широкому и темному коридору. Заходят в какое-то просторное помещение, подобно которым Хора не видела ни в каких зданиях стражи.

Перед ними огромная зала. Сидушки с подушками, рядом стол с яствами и напитками. Слуги, причем слуги эллины. Помещение освещено многочисленными светокамнями, источающими мягкий свет, который не режет глаза. Окна закрыты, поэтому чувство такое, будто тут уже вечер. Нирал здесь. Он похож на Сахсина, но его кожа немногим темнее. Отец знаком с ним. На Нирале рубашка темно-бордового цвета, но без каких-либо узоров. Штаны темно-серые. Будто он одет совсем по-простецки для своего статуса. Его Хора часто видела со стороны, но никогда толком не общалась. Ощущение, будто с годами он совершенно не стареет и не дурнеет. И… Святая Илиссия, что за мысли!

– Хора! Тебе идет форма, – говорит Нирал. Он держит в руке бокал, и в нём явно не вода.

– Д-да, спасибо.

– Ты чего шею в плечи в втянула? А ну, выпрямись! Ха-ха!

Знакомый голос. Она бросает удивленный взгляд на Истиха Оша. Высокий ящер. Зеленая кожа, тонкое телосложение и гребень на голове. Одет он так же, как и Нирал, хоть и зеленого побольше. Истих и сам был стражником когда-то, а теперь находится в Совете среди важных ящеров. И не скажешь, что уже в возрасте. Будто дорогая одежда и Каменный град сильно молодят. Но видеть его даже как-то приятно.

– Ха-ха-ха! Не загораживайте мне вид.

Голос громкий. Незнакомый. Нирал делает шаг в сторону. Взору Хоры предстает здоровенный ящер с черной-черной чешуей. Большая редкость, но она понимает, кто это. Ящер из клана Ур.

– Это Надах Ур. Посол Саввары, – представляет ящера Сахсин.

Посланник Саввары из клана Ур. Хора слышала о нем, но никогда не видела. И вблизи он действительно выглядит устрашающе. Черный, здоровенный, ухмыляется во все свои острые зубы. Одет в какие-то нетипичные просторные одеяния. Туника, светлый салатовый и темно-синий – цвета Саввары. Посланник Саввары тот, кто несет волю правителя мистического леса. Как бы не хорохорились эллины, но савварийцы становятся частью эллинского общества именно под влиянием Саввары. Якобы либо так, либо нашествие чудовищ, которым не будет конца. Она часто слышала сетования офицеров о том, что Посол Саввары теперь имеет официальное место в Совете Монарда.

– Рада познакомиться, – слегка склоняет голову Хора.

– Ха! Самка будет выполнять мужскую работу?

Самка?

– Она умеет колдовать. Дар стирает разницу полов, – объясняет Нирал.

– Да и эллинам на пол наших плевать, – пожимает плечами Сахсин.

– И вам, выходит, тоже плевать?

Надах неодобрительно качает головой. Хора не может понять: это такой юмор, или он говорит совершенно серьезно.

– Кто ж ее после этого к себе возьмет, – машет рукой в ее сторону черный ящер. Выглядит веселым, но больше на нее не смотрит.

Хора открывает рот, но ее тут же пихает в бок Истих.

– И правда многое потеряет! Но я уверен, что она к этому готова.

Хора не сжимает кулаки. Это будет сильно заметно. Она стискивает ткань рукава. Это не впервой. Хочешь быть ящером на службе – учись понимать, когда стоит держать язык за зубами. Сейчас явно такой случай. Хора рядом с этими ящерами – просто маленькая блоха.

– Ладно, ладно! Это неважно. Еще один шаг для савварийцев, – громко произносит Надах.

– Ха! Слава Савваре! – неожиданно громко произносит Гехер, который как-то совершенно незаметно успел зайти в комнату. У него в руке уже было какой-то пойло.

Все бросают на него удивленный взгляд. Хора не успевает чертыхнуться, когда Надах взрывается громким смехом. Он встает и поднимает бокал.

– Да будет Саввара вечна, а власть Владыки бесконечна!

Надах осушает бокал залпом. Хора делает глоток. Вино. Крепкое, сильно вяжет, но она пытается не морщиться. Нирал Гашш делает глоток и произносит:

– И слава Монарду. Нашей новой родине.

И на этом осушает бокал. Надах смотрит на него пристально. От этого взгляда становится не по себе. Хора озирается по сторонам, ведь все вдруг замолкают. Напряжение сквозит в воздухе. Оно кажется почти материальным, будто все пространство заполнено водой, из-за которой можно легко захлебнуться и умереть. Истих рядом с ней. Он трет пальцы, волнуется, будто хочет схватиться за оружие. Брат Нирала недоволен, это легко заметить.

– У нас одна родина, – произносит Надах.

– У вас. Я родился и вырос в Монарде. Да и… – он оглядывается по сторонам. – Все, кроме вас, родились и выросли здесь.

– А, понимаю… Твой брат говорил, что многие ящеры забывают свои корни, – в голосе Надаха какое-то наигранное сочувствие.

– Я ничего не забываю. И пусть Саввара процветает, но мой дом – здесь.

Хора чувствует даже какое-то восхищение. Нирал и раньше казался эффектным и притягательным, но она всегда пыталась мыслить разумно. Поэтому все эти эмоции стражница списывала на детскую впечатлительность. Но сейчас… Сейчас она, бывалый стражник, испытывает какой-то ступор перед Надахом, а Нирал, уж точно не воин, стоит и говорит ему все это прямо в глаза. Этой здоровенной твари, которая больше похожа на какую-то злую сущность, а не на обыкновенного городского савваррийца.

– Давайте успокоимся! – Сахсин говорит громко, пытается казаться веселым. Он выходит вперед и встает между ними.

– Мой брат лишь хочет сказать, что мы ценим помощь Саввары. Ведь только благодаря Савваре нам тут хорошо живется. Верно, брат?

– О, разумеется.

Нирал отвечает неожиданно быстро. Даже улыбается.

– Но мы тут собрались не ради этих разговоров правильно? Сегодня наши главные звезды Хора и Гехер, – произносит Нирал.

– Гехер… – Надах будто выплевывает что-то. – Что это за имя такое?

– Родители так называли.

– Это не нашенское имя.

– Согласен. Дурацкое имя, – весело произносит Гехер.

– Я надеюсь, что вы понимаете, – Нирал продолжает говорить так, будто и не слышит слов Надаха. – Это и правда большой шаг для всех савварийцев. И я не думаю, что у вас будут проблемы. Но вы можете обращаться к Сахсину, Истиху или ко мне за помощью в любое время…

– Про меня забыл, – усмехается Надах.

– Одна – «самка», – Нирал отвечает ему хитрой ухмылкой. – А у второго имя дурное. Разве нет?

– Но они же все равно наши брат и сестра, – смеется посланник Саввары.

Хора отходит в сторону. Помещение не очень большое, и сама встреча кажется очень неловкой. Не говоря уже о выпивке перед официальной церемонией. Она делает глоток, но больше не пьет. Напряжение душит, но Хора опасается от него избавляться. Стоит у стенки. Хочется присесть, но будто сейчас у нее самая безопасная позиция. Нирал приближается. Идет точно к ней. Из-за этого будто резко поднимается температура всего тела.

– Поздравляю с назначением.

– Да, спасибо… Я слышала, что на вас было покушение.

Это вырывается само. Хочется разбить голову о стенку. Зачем она это спрашивает? Сейчас же явно не до разговоров об этом. Но Нирал совершенно невозмутим.

– Ага. Неприятно, но… – Нирал пожимает плечами. – Я, как видишь, живой.

Его спокойствие подстегивает интерес.

– Не думали о том, кто это может быть?

– Хора, расслабься, – Нирал усмехается. – Ты сейчас не на службе. Пусть спрашивают те, кто этим занимается.

Но Хора не может преодолеть любопытство. А Нирал своим легкомысленным отношением начинает казаться еще более мужественным, из-за чего желание найти виновника становится куда сильнее.

– Я просто люблю разгадывать загадки, но если вы не хотите…

– Кто угодно. Может быть… – он приближается. Говорит совсем тихо. Слова едва ли не тонут в общем гомоне. – Кто-то из тех, кто в этой комнате.

По телу проходят мурашки, а Нирал резко увеличивает дистанцию. Он кажется веселым.

– Кто знает! – восклицает и хлопает ее по плечу. – Все возможно.

Шутит. Хора не подает виду, но ощущает какое-то облегчение. На него ведь напали ляока. Разве это могут быть ящеры? Цепкий рассудок спрутом бросается на мысли и слова, тянется к ним. Ляока ведь мог кто-то нанять. И Хора сильно сомневалась, что старейшины…

– Ты явно не умеешь расслабляться.

– Чего тебе? – Она вздрагивает. Гехер совсем близко.

– Да я по глазам вижу, что ты прям загрузилась.

Хочется ответить ему какую-то колкость, но он прав. Да и мысли совершенно спутались.

– Давай, приходи в себя, – Гехер произносит это, а сам идет к дверям.

– Ты куда?

– На улице постою. Тут душно.

Заходит стражник, молодой эллин. Зовет Надаха и братьев Гашш. Очень скоро Хора остается наедине с Истихом.

– Вас позовут отдельно, – он обращается к Хоре.

– А вы не идете?

– Не. Я здесь неофициально. Просто пришел с Ниралом. Ну, и на вас хотел посмотреть. Это же мы с Ниралом продавили тебя на должность.

– Но… Но почему?

– Я хорошо знаю твоего отца. Да и в страже тебя рекомендовали. Мы с Ниралом хотели познакомиться с тобой еще вчера, но… – Истих разводит руками. – Из-за нападения пришлось изменить планы.

– Со мной? Зачем? Я же просто…

– Ничего не просто. Хора, вы с Гехером первые ящеры в каменной страже. Вы не просто стражники.

– Я… Я не понимаю, что это означает.

– К вам будет больше внимания, чем обычно. По крайней мере, первое время. И с важными ящерами тебе придется общаться больше обычного.

– Вы тоже там были во время нападения.

– Ага. Это и правда было опасно…

– Мне показалось, что Сахсин и Нирал не очень дружны.

– И ты, выходит, Сахсина подозреваешь? – Истих усмехается.

По спине бежит холодок. Резкое осознание, что она сказала лишнего. Хора не успевает ничего произнести, когда Истих продолжает говорить:

– Но они не просто не дружны. Они стали конкурентами. Во всех смыслах этого слова.

– Во всех смыслах?

– Все довольно сложно… Сахсин и Нирал разделили дело отца. У них начались проблемы с монардскими семьями. Ну, ты понимаешь. Сахсин всегда был дружен с кланом Ур, а клан Ур неплохо ладит с семьями Оррад и Конкор. Нирал же всегда был противником Саввары и Ур, поэтому нашел общий язык с семьей Еринус.

– То есть…

– Лучше не произноси ничего вслух.

– Нас кто-то подслушивает?

– Не думаю, но хорошо бы тебе заиметь привычку не говорить лишнего.

– А вы сами сторонник Нирала?

– Так и есть, – Истих усмехается. – Но я стараюсь быть более осторожным. И тебе тоже нужно быть осторожной. В Каменном граде не так много диких отморозков, но хватает своих опасностей.

Хора кивает. На сердце тяжело, но она должна это вынести. Истих касается ее плеча и смеется.

– Перепугал тебя, да? Не волнуйся. Я по глазам вижу, что ты справишься. Вот о напарнике твоем такого не скажешь…

О Гехере?

– Он же вроде из знатных.

– О, не так все просто. Он…

В этот миг в дверь заглядывает Гехер. Позади стражники.

– Хора! Ты чего тут? Нас зовут.

– Иди. Церемония ожидает тебя, – Истих улыбается, но произнесенные им слова сдавливают грудь. Еще и эти тайны. Как же все это раздражает…

КАНЗАН

Канзан какое-то время тупо сидит у тела брата. Он чувствует безумное опустошение, которого будто не испытывал никогда за всю свою жизнь. На лице Назана отпечаток боли. Будто его сознание отчаянно цеплялось за жизнь до последнего. В голове суетятся давно померкшие воспоминания: отец тоже умер в мучениях. Небо темнеет. Соседи помогли избавиться от тела, его сожгли за городом. В специальном месте, которое кто-то когда-то назвал священным. Останки закопали там же.

Канзан заваливается спать в чудовищном бессилии, но при всем при этом у него не получается быстро заснуть. Мысли и страхи тянут его в какую-то глубокую пучину, далекую от сна. Он смотрит в потолок и думает о какой-то ерунде. Вспоминает покойного брата, отчего-то даже дурные воспоминания не лезут в голову. Иногда сознание все-таки проваливается в пучину снов, но ненадолго. Будто что-то выталкивает.

Так проходит вся ночь. Канзан сидит на кровати. Трет переносицу, будто это действительно помогает думать. Ему нужны деньги, но в порту столько не достать. Хакар не вернется, да и шайка братьев точно ему не поможет. В этом у Канзана нет сомнений.

Канзан уходит из дома. Он идет к Сакаре. Сакара ровесница Канзана. Раньше, особенно в детстве, Канзан хорошо с ней ладил, но Сакара в итоге спуталась с братьями. Ничем хорошим это не кончилось. Для Сакары. Канзал не знал, что там произошло, но Сакара после этого с его братьями никаких дел не имела. По крайней мере, Канзан об этом ничего не слышал.

Сакара сидит на лавке около своего дома. В ее руке нож, и она увлеченно что-то вырезает из дерева. Сакара невысокая, с виду щуплая, но на деле жилистая. Из-за вороха мешковатой одежды и отсутствия пышных форм издалека легко могла сойти за парня. У нее от природы яркие рыжие и кучерявые волосы, из-за чего в голове Канзана она всегда, в детстве точно, ассоциировалась с каким-то цветком. Сейчас они не особенно длинные, из-за чего она действительно похожа на красочный одуванчик. Щеки и нос усеяны веснушками, а от подбородка через губы, по щеке и аж до виска тянется заметный шрам. Сакара всегда казалась вполне симпатичной, но из-за произошедшего они перестали общаться. Канзан уверен, что Сакара знает, насколько он далек от братьев, но все же его все разъедает какое-то странное чувство вины.

– Сакара…

Она поднимает голову, смотрит на Канзана удивленно, но ее губы тут расплываются в широкой улыбке.

– О, привет, Кан! Давненько не виделись.

– Ага. Как-то так вышло.

– Слышала, что ты в порт ходил с Лараком.

Почему-то ее слова даже ставят в тупик. В голове проносятся воспоминания об этом «походе». Точно не то, чем стоит гордиться.

– Угу, было дело.

– И как тебе в порту?

– Как бы сказать…

– Ха-ха! Да у тебя на лице все написано. Можешь не выдумывать. Слушай, это не всем подходит. Может только ребятам вроде Ларака.

– Тебе он не нравится? – Сакара бросает на него удивленный взгляд.

– Не, ничего подобного. Мне он раньше нравился, но… В итоге я стала его жалеть, а от этого становится как-то неприятно.

– Я просто не понимаю, – она пожимает плечами. – Почему мы должны играть по правилам бледных. Если даже скопишь деньжат, то все равно выбраться отсюда не сможешь.

Канзан кивает. Сакара замолкает, возвращаясь к своему занятию. Она увлеченно строгает какую-то деревяшку ножом, закусывая нижнюю губу.

– Что ты делаешь?

– А? Штучку.

– Штучку?

– Ага. Из дерева штуку. Подарочек. Глянь.

В руке у Сакары деревянная птица. Она явно еще не закончена, но обилие деталей Канзана поражает. Сакара прорезала и перышки, и мелкие очертания клюва.

– Не знал, что ты такое умеешь.

– Да откуда тебе знать-то? Когда ты ко мне последний раз заходил?

Она пожимает плечами и не смотрит на Канзана. В лице не меняется, да и тон не кажется враждебным, но Канзан ощущает укор всеми фибрами души.

– Я…

– Да не оправдывайся. Ты слишком чистюля. Хотел водиться с Лараком и подобными ему. Я не осуждаю.

– Дело вообще не в этом.

– Ладно, Кан. Чего о ерунде трепаться. Мне тут сказали, что твой брат помер. Кто из них?

– Назан.

– Жаль. Мне он нравился больше Наарка.

– Наарка взяли белые.

Сакара смотрит на Канзана с каким-то недоверием, а Канзан удивляется тому, что тут еще никто ничего не знает. Вроде громкая ведь новость, но, кажется, только старейшины и в курсе.

– Подожди-подожди… Так это они устроили нападение на какого-то важного ящера?

Канзан кивает. Нет, какие-то слухи все-таки бродят о произошедшем.

– Вот же уроды сумасшедшие, – Сакара смеется. – Я всегда удивлялась твоим братьям. Думала, как можно быть такими дикарями и не помереть? Оказывается, правильный ответ – никак.

Она не скрывает своей радости. И Канзан даже не испытывает злости. Шрам Сакары – подарок братьев. А Канзан подозревает, что этот самый шрам не единственное, что они могли оставить на память. Сакара откладывает в сторону деревянную фигурку. В ее руке нож, короткая штучка с довольно гладкой деревянной рукояткой.

– Ладно, Кан. Ты же не просто поболтать пришел. Говори, чего хочешь. Не надо тут изображать дружеский разговор.

Она вздыхает и смотрит на него безо всякой улыбки. Ее взгляд… Да, это уже не та Сакара, которую он знал в детстве. Эта Сакара, возможно, не такая безумная, как его братья, но точно может всадить ему нож меж ребер.

– Ты говорят всяким занимаешь…

– Всяким? Кан, говори прямо.

В трущобах многие, прямо или косвенно, уходят по ту сторону закона. И все же Канзан чувствует внутри себя какую-то преграду. Она хлипкая, уже вся в трещинах, но все же ее приходится преодолевать.

– Я не хочу горбатиться на белых и ящеров за гроши.

– Только и всего?

Канзан никогда не был умелым лгуном, но Сакаре точно не стоит знать, зачем ему нужны деньги. Глупо здесь рассчитывать на какое-то понимание. Да и Канзану начинает казаться, что он не особенно хорошо ее знает. Это не говоря о том, что Кан все еще не то, чтобы до конца уверен, что спасение брата действительно хорошая идея.

– А разве нужны иные причины? – он разводит руками. – Или ты думаешь, что меня, я не знаю, белые послали за вами следить?

– Да, прости, – Сакара отвечает ему усмешкой. Затем тяжело вздыхает. – Просто удивительно слышать это от тебя.

– Ой, ну прям уж удивительно.

– Ха! А как же! Я помню, что ты и фрукты с чужих деревьев таскать боялся.

– Это когда было…

– А теперь все изменилось?

Сакара хитро улыбается. Канзан тупит взгляд. Смелостью он и правда никогда не отличался, но…

– Ой, Кан, я же просто подкалываю… – она встает, пихает его в плечо. – Ты неплохой парень, но, кажется, тоже стал замечать, что такие не живут здесь хорошо.

– Плохие вроде тоже, – Канзан кивает.

– Тут уж как повезет, – она пожимает плечами. – Ладно, Кан. Приходи к вечеру. Все тебе покажу и расскажу.

Она дружелюбно хлопает его по плечу и подмигивает. Это хорошо, но отчего-то воодушевление в нем не пробуждается.

Канзан идет домой. Он бредет по улицам, будто потерянный, глядит по сторонам. Дома ляока разные, но они в большинстве своем пыльные и серые, сливаются в единую массу. Грязную и неприятную. Редкие ляока покидают это место. Пусть зеленые кварталы и считают раковой опухолью, но все же они под защитой Монарда. Все еще полно слухов о том, что охотники из Саввары выслеживают ляока за пределами этого города. Слин говорил, что ляока и савварийцы родом из Саввары. Из этого мистического леса, который все называют краем чудовищ и самой страшной угрозой для Монардии. Среди ляока говорят, что в Савваре правят ящеры, а ляока там держат в рабстве и приносят в жертвы. Во время вторжения Дадара – глобальной катастрофы, когда более восьми сотен лет назад произошло вторжение из другого мира несметного воинства бога Дадара – ящеры были на стороне Дадара. Якобы тогда ляока восстали. Они не сумели свергнуть поработителей, но у многих получилось вырваться из оков мистического леса.

– А все ляока вырвались? – спрашивал тогда кто-то из детей Слина.

– Конечно! Разве мы, ляока, могли бросить своих?

Воспоминание об этих словах заставляет криво усмехнуться. Впрочем, даже тогда было непонятно, зачем из леса ушли ящеры, поселившиеся близ Монарда, как и ляока. И почему ящеры из леса до сих пор преследуют ляока, ведь прошли сотни лет.

Он возвращается домой. Ора стоит около дома. Она курит, смотрит на небо, но после обращает свой взгляд на Канзана.

– Мам… Ты в порядке?

Она смотрит на него каким-то совершенно тупым взглядом. Моргает и молчит, будто переваривает услышанное.

– Что-то случилось? – спрашивает Ора.

– Назан умер.

– Я же знаю.

Канзан кивает. Не знает, что ей на это ответить.

– Я пойду, попробую поспать.

– Угу. Иди.

Он идет в свои покои. Ложится на привычное место. Он чувствует усталость, из-за которой тело кажется безумно тяжелым, но в сон его все равно не клонит. Смотрит в потолок, пока голову тяготят назойливые мысли. О себе, о брате, о матери… Черт, и о Сакаре тоже, которая неожиданно начала казаться безумно притягательной даже с ножом, шрамом и совершенно недоброй ухмылкой. Канзан тяжело вздыхает, ощущая себя полным кретином за подобные мысли. Он проводит так весь день, не сомкнув глаз. Начинает темнеть, когда Канзан идет к Сакаре.

– У меня, знаешь, были мысли, что ты не придешь, – она лучезарно улыбается.

– Ты обо мне плохого мнения.

– А ты обо мне?

Ее вопрос застает врасплох. Особенно из-за того, что она спрашивает его резко и будто бы даже серьезно.

– Я?

Но Сакара пихает его в плечо и смеется.

– Да расслабься. Ты чего такой напряженный?

– Первый раз, сама понимаешь.

– Не волнуйся. Я буду нежной. Ты ведь выходил из Зеленых кварталов?

Канзан кивает.

– И как тебе?

– В городе белых?

– Ха! Белых? Там ведь теперь и ящеров полно. Впечатляет же, да? Запах другой, земля другая. Да все другое! – восклицает Сакара. – Я, когда впервые выбралась из наших кварталов, то… Даже не знаю. Меня просто сломало. Я просто не могла понять, почему мы не живем так. Я, знаешь, мучилась и даже спать нормально не могла. Вот просто не получалось!

Канзан ловит себя на осознании, что на его губах легкая улыбка. Сакара такая оживленная, будто она и не изменилась вовсе. В этом есть что-то забавное.

– Я могу ходить в город белых. И я такая не одна.

– Можешь? Но как?

– Мы делаем это чаще ночью. Конечно, не открыто, но, скажем так, в Монарде полно тех, кому мы нужны.

В голову Канзана закрадывается осознание.

– Например, для того, чтобы убить важного ящера?

– Ну, для такого нужно быть совсем безумцем, но ты уловил мою мысль.

– Не проще ли нанимать ящеров ахара?

Совсем небольшой клочок кварталов принадлежал ящерам из клана ахара, которых легко можно отличить от остальных: золотистая чешуя, шипастые морды, скрюченные позвоночники и длинные конечности.

– Не знаю. Мне кажется, что все притворяются, что их просто нет. В городе живет куча ящеров, которые рядятся как белые, но ахара за пределами кварталов прям редкость-редкость. Это же вооруженные дикари.

– Помню, в детстве ими часто пугали.

– И правильно. Туда лучше не лезть. Они правда опасные.

– Почему у них тогда такой маленький клочок?

– Кто знает? – Сакара пожимает плечами. – Я сама об этом думала. Но они к нам не суются. А их главари даже убивают своих за самодеятельность. Я сама помню, как они обезглавили своего же, убившего ляока без их ведома.

– Мне казалось, что ахара не особенно жалуют ляока.

– Не жалуют, поэтому туда лучше не соваться. Они нам не друзья, но, видимо, не хотят волнений, а что они там делают на своем клочке земли, я вообще не знаю.

Кан кивает в задумчивости. В этот момент Сакара хлопает его по плечу.

– Ой, Кан, хватит забивать голову всякой чушью. Ты правда готов пойти на дело?

– И… вот так просто?

– М? Ты о чем?

– Мне нужно просто согласиться и все?

– Ха! А ты хочешь, чтобы я заставила тебя проходить испытания? Я ж знаю, что ты неплохой парень. Да и ты подожди. Не только я должна это одобрить.

– Угу. Я понял.

– Да все будет хорошо. Мы не ввязываемся в дела с убийствами. За такое, конечно, могут неплохо заплатить, но риск слишком велик. Убьешь не того и потом даже в кварталах не сможешь скрыться.

– Даже в кварталах?

– Угу. Если нарвешься на кого-то не того. Тебя тогда сами же старейшины выдадут. Они же не хотят, чтобы их выгнали обратно в трущобы.

Канзан кивает. Он это понимает. Старейшины сидят там, среди белых, чтобы проще контролировать ляока. Все так го-ворят.

Алое небо становится совсем темным, когда они подходят к неказистой халупе Паскада. Паскад – коренастый. Из-за крупных округлых глаз и круглого носа над ним часто посмеиваются, но только за спиной. В гневе он страшен. А еще их встречает Саан. Тот, кого Канзан совершенно не ожидал встретить. Высокий и не особенно приметный, он вроде и сам ходил в порт работать. И Канзан никогда не слышал, чтобы Саан занимался такими «грязными» делами.

– Это и есть Канзан? – сразу же спрашивает Саан.

– Ты ведь с Лараком в порт ходил?

– Да, ходил.

– Ха! Одного раза тебе хватило, да?

Канзан чувствует жгучий стыд. Саана считают тоже «портовым», а он еще и умудряется заниматься «темными» делами.

– Но я о тебе особо не слышал. Ты, видимо, не такой дикарь, как твои братья, да?

– Не, не совсем такой, – усмехается Сакара.

– Это Паскад, – Саан кивает в сторону здоровяка.

– Да, мы знакомы, – усмехается крепыш.

Канзан в ответ улыбается. «Знакомы» – это, конечно, громко сказано, но сейчас возражать точно не стоит.

– Так, Канзан, смотри, как все устроено. Ты новенький, поэтому ты не задаешь вопросы, ведешь себя тихо и слушаешь, что я тебе говорю. Понял?

– Да, понял.

Ладонь Саана ложится на плечо Канзана. Саан смотрит ему прямо в глаза.

– Еще раз, ты слушаешь, что я тебе говорю. Когда мы окажемся там, то слиться ты сможешь только в землю. Это ясно?

В жилах стынет кровь. Канзан не считает себя храбрецом, но одно он знает точно – он умеет перешагивать через свой страх. Канзан кивает, пытаясь не показывать эмоции, но он чувствует легкую дрожь в руках. Осознание обжигает стыдом его лицо. Саан отходит, а Канзан бросает взгляд на Сакару, боясь, что она обратит внимание на его испуг, но кучерявая ляока, кажется, ничегошеньки не замечает.

Саан ведет их к внушительной повозке. Они все залезают в деревянные ящики, внутри которых какие-то ткани. Жестко. Пахнет пылью. Сквозь щели меж досок Канзан замечает, как к ним приближается какой-то белый, накидывая на деревянные ящики темную ткань. Канзан находится в коробке один. Темно, тесно, жестко. Ощущение такое, будто он дышит пылью и сыростью. В голову лезет мысль, что, возможно, это не самая хорошая затея, но сейчас он точно отсюда не выберется. Повозка приходит в движение, и трясет довольно сильно. Канзан пытается упираться ногами и руками в стенки, чтобы хоть как-то пересилить тряску, но все это тщетно. Постепенно дорога становится более ровной. Тряска перестает быть настолько ужасающей.

В какой-то момент повозка останавливается. Сперва с ящика стягивают ткань, а затем его открывают. Канзан вываливается из коробки. Он тяжело дышит, быстро слезает на твердый пол. Смотрит на Саана и остальных. Они тоже выглядят растрепанными и запыхавшимися. Сакаре это не мешает улыбнуться широченной улыбкой.

– Ну, как тебе? Почувствовал себя белым аристократом?

– Тише. Не шуми, – произносит Саан.

Канзан оглядывается. Над головой нет ночного неба. Они в каком-то просторном помещении. Высокие потолки, многочисленные ящики. Помещение деревянное. Склад. На стенах есть светокамни, которые, правда, источают совсем уж блеклый и слабый свет.

Эллин, который их привез, куда-то удаляется. К ним приближаются двое. Один – эллин. Высокий, статный, волосы короткие, темные. Эллин одет в одеяния, которые для всего окружения выглядят даже слишком пестрыми. Он худощав, на нем жилетка в ярких алых цветах с белыми рисунками, под ней фиолетовая рубашка. Узкие штаны тоже фиолетовые. У него длинные волосы, собранные в хвост, и аккуратно стриженная бородка. Никаких сомнений – эллин из Каменного града. А вот второй – ляока. Немолодой, с короткой бородкой. Ляока одет в просторные светлые одеяния. Канзан не узнает его, но уверен, что это старейшина. Старый, чистенький – все сходится. Старейшина смотрит на Канзана внимательно.

– Это наш друг – Канзан, – представляет его Саан.

– Из какой он общины? – тут же спрашивает пожилой ляока.

– Из… – только подает голос Канзан, но замолкает из-за того, что Саан щипает его за бок. Довольно грубо и резко.

– Из общины Слина.

– Вы уверены? – старик кривит лицо.

Саан бросает взгляд на Сакару, которая, к удивлению Канзана, совершенно не меняется в лице, будто она каждый день встречается со старейшинами в городе белых… А впрочем, может быть, так оно и есть?

– Я знаю его очень давно. Отличный парень.

Старик тяжело вздыхает. Слова рыжей явно не внушают оптимизма. И все же он делает какой-то ленивый мах рукой.

– Ладно. Не страшно. Саан, отойдем?

Саан кивает. Они отходят в сторону, оставляя Канзана, Сакару и Паскада в стороне. Эллин бросает на них взгляд. До этого он молчал, но теперь вступает в оживленную беседу с Сааном и стариком-ляока.

– Кто это? Ну, который ляока, – тихо спрашивает Канзан.

– Не видел его раньше? Это же старейшина Саир.

Да, Канзан слышал про него. Влиятельный старейшина, который живет в каменном граде.

– Он не в ладах со Слином?

– Понятия не имею, – Сакара пожимает плечами. – Но, Кан, ты ведь понимаешь, что нельзя рассказывать о том, что увидел его тут?

Канзан коротко кивает, но Сакара хватает его за локоть. Ее лицо совсем близко. Она не улыбается. Неожиданно совершенно серьезна, и это даже немного пугает.

– Я серьезно, Кан.

Канзан бросает взгляд на Паскада, но тот, кажется, вообще не проявляет ни к чему никакого интереса. Сидит на краю тележки, глядит куда-то в сторону.

– И часто ты ходишь с ними?

– По-разному. Иногда часто, иногда приходится долго сидеть без дела.

Они толком не успевают поговорить, когда их окликает Саан.

– Ну, ребятки, идем на дело!

Старейшина удаляется. Канзан следит за ним, когда неожиданно Саан хватает его за ворот, притягивая к себе.

– Ты чего на него таращишься? – он шипит прямо Канзану в лицо.

– Да я…

– Нечего глазеть. Ты сюда вынюхивать притащился?

– Саан, ты чего? – начала было Сакара, но Саан бросил на нее такой свирепый взгляд, что она тотчас замолчала, пожимая плечами.

Саан вновь обращает взор на Канзана, а тот даже не пытается вырваться, подавив первое желание.

– Слушай сюда, брат… – Саан будто плюет этим последним словом, словно это какое-то грязное ругательство. – Ты тут, потому что я верю Сакаре, но если ты что-то выкинешь…

Он не заканчивает, не делает какие-то эффектные жесты. Смотрит ему прямо в глаза.

– Усек?

Канзан кусает губу изнутри. Ему хочется боднуть лбом эту злобную рожу. Хочется, но все же он кивает. Ясно, что бы случилось, покажи он дикарский нрав, оставили бы его труп здесь. Потом рассказывали бы, что Канзан полез к белым и пропал. Саан оставляет его в покое. Хлопает в ладоши, будто забывая эту краткую размолвку.

– Сегодня придется попотеть. Нам нужно немного подпортить жизнь одному зазнавшемуся ящеру.

Все переглядываются между собой.

– Кто-нибудь из вас бывал в Каменном граде? – неожиданно спрашивает Саан.

Канзан отрицательно качает головой. Остальные – тоже. Саан отвечает им громким смехом.

– О, ребятки, вам будет интересно. Только не разбегайтесь и не засматривайтесь.

– И как мы туда попадем? – спрашивает Канзан.

– Самый зеленый, а такой болтун, – Саан демонстративно вздыхает. – Есть способы. И это вообще не твоего ума дело. Усек?

Канзан кивает, стискивая зубы. Сакара усмехается, хлопнув его плечу. Паскад пожимает плечами. Кажется, Канзан не первый и не единственный, кто выводит Саана из себя.

– На самом деле мы в самом Каменном городе и не побываем. Наша цель – у самой стены. Нужно наведаться в дом одного ящера.

Канзан чувствует, что по его спине проходит холодок и…

– Убить его надо? – неожиданно легко спрашивает Паскад.

– Совсем идиот? – Саан отвешивает Паскаду затрещину.

– Да это же шутка.

– Не говори такое вслух здесь.

Паскад потирает затылок, но толком не возмущается. Канзану хочется спросить, почему об этом даже говорить нельзя, но что-то подсказывает, что вместо ответа он сам получит затрещину.

– Все узнаете на месте. Главное, слушайте меня. Усекли?

Все кивают.

– Доберемся так же. Ерик нам поможет.

– Ерик? – переспрашивает Канзан.

– Это я, – голос сиплый и скрипучий.

Канзан оборачивается. Это тот же человек, что провез их в город. Его одежда мятая, темная и будто бесформенная. Голова седая, лицо вытянутое и морщинистое. По подбородку и вискам проходит иней пробивающейся щетины. Физиономия эллина недовольная. Ощущение, будто его мимика не позволяет демонстрировать другие эмоции, а уголки рта просто тянет вниз под силой притяжения.

– О, ты как раз вовремя, брат, – восклицает Саан.

– Не шуми так. И когда мы успели породниться? – ворчит Ерик.

– Сколько знакомы уже, а?

– Делись давай уже.

– Так говоришь, будто ты с нами из-за денег, – усмехается Саан, протягивая Ерику увесистый мешочек. – Двинули? Успеешь еще посчитать.

Ерик кивает. Они идут к другой телеге, заваленной ворохом разных тканей.

– Это чтобы вы могли спрятаться.

Ляока забираются в повозку.

– Никаких разговоров. Найдут нас – всех порешают. А этот… – Саан кивает в сторону Ерика. – Просто скажет, что мы сами залезли. Или угрожали ему.

Ерик усмехается. Даже не пытается отрицать. Канзан и прочие скрываются под завалами тканей. Приходится прятаться так, что дышать становится сложно. Еще и опять этот спертый аромат пыли…

В этот раз поездка довольно тяжелая и долгая. Иногда сильно трясет, иногда дорога становится более ровной, иногда они останавливаются. До Канзана доносятся голоса, но разобрать слова не получается, они смешиваются в какую-то единую массу звука. Эти остановки не особенно долгие. Канзан даже не успевает испытать волнение, когда движение вновь продолжается. Ему очень хочется быстрее выбраться. Из-за тканей чертовски жарко. Он чувствует, как потеет, а одежда начинает липнуть к телу. Ощущение такое, будто содержимое черепной коробки начинает вариться в голове от этой духоты.

Вскоре они останавливаются. Ляока выбираются из вороха тканей. Канзан тяжело дышит. Паскад – тоже. Сакара улыбается, но ее волосы уже мокрые и спутанные. Зато Саан выпрыгивает из повозки резко и быстро, будто ему поездка вообще не доставила никаких неудобств. Он бросается к Ерику.

– Слышал разговоры. Ты дорогу спрашивал?

– Ага. Ты думаешь, я тут все дома знаю? – разводит руками Ерик.

– Ты совсем из ума выжил? А если кто-то расскажет, что ты дом ящера искал? – шипит Саан и хватает его за ворот.

– Руки убери.

Ерик вообще не меняется в лице. Саан и Ерик смотрят друг другу точно в глаза. Канзан оглядывается: Сакара смотрит на это с любопытством, а Паскад все еще валяется в тканях и пытается отдышаться.

– Хочешь остаться тут? – цедит сквозь зубы Ерик.

Саан скалится, но все же отпускает Ерика.

– Ты можешь нас выдать.

– Вас никто не видел. Рисковал только я.

Ерик сам приближается к Саану. Он говорит тихо, но Канзан вырывает из его шепота некоторые слова.

– Ты можешь храбриться перед своими шкетами сколько угодно, но еще раз полезешь на меня – не вернешься в свое обоссаное болото.

Саан ничего не отвечает, только сжимает губы. Он хочет всадить в Ерика нож, но маленькая победа явно не стоит жизни. Саан не дикарь, подобный братьям Канзана. Такие и выживают только за счет благоразумия. Канзан успевает отвести взгляд, когда Саан подходит. Ему нельзя давать понять, что Канзан все услышал.

Канзан оглядывается. Они в темных подворотнях меж деревянных домов. Совсем близко высоченная стена Каменного града. Говорят, что раньше ее от Деревянного града отделял ров, усеянный частоколом, но это все в прошлом. Вокруг деревянные дома. Никого не видно, возможно, все спят. Да и большинство домов не особенно походят на жилые. Сараи какие-то.

– Тут кто-то живет? – тихо спрашивает Паскад.

– Нет, – отвечает Ерик.

– В Каменном граде дорого, а за стенами не больно безопасно. Вот некоторые богачи выкупают дома в деревянной части и строят вместо домов такие вот склады. Удобно и дешево. И достаточно надежно.

– Ты ведь знаешь, который нам нужен? – спрашивает Саан.

Ерик кивает. Жестом приглашает следовать за ним. Они не выходят на основную, освещенную светокамнями, улицу. В основном идут по каким-то переулкам. Идут не очень быстро. Наверное, чтобы не создавать лишнего шума. Между собой не переговариваются. И вот они стоят в темноте. Выглядывают из-за завалов какого-то мусора. Перед ними приземистый и невзрачный на вид дом. Один из складов богатого ящера. Канзан даже понимает замысел: кто обратит внимание на такую халупу? Прямо у входа массивный стул, на котором сидит ящер. Карак. Здоровенный, с бугристой чешуей и вытянутой клыкастой мордой. Караки опасные твари – это все знают.

– Чего делать надо? Украсть что-то?

– Нет, ничего не надо красть. Я же говорил, нужно подпортить жизнь ящеру.

– Можем спалить тут все, – произносит Паскад, и тут же получает затрещину от Саана.

– Совсем кретин? Хочешь половину города спалить? А если кто-нибудь узнает, что пожарище устроили ляока…

– План у меня есть, – Саан улыбается.

Канзан замечает, что под мышкой у Саана какой-то небольшой сверток. Хочет спросить, но, вспоминая прошлые случаи, явно решает, что это не самая хорошая затея. Все равно внятного ответа не получит.

– Охранника вы видите. Я уверен, что внутри есть еще ящеры. В открытую нам точно нельзя.

– У этого склада с обратной стороны есть здоровенные окна, но они довольно высоко, – произносит Ерик.

– Думаешь, выйдет туда залезть?

– Она вроде легкая. Я думаю, что… – Ерик указывает на Сакару, но его резко прерывает Саан.

– Залезть туда нужно мне.

Ерик пожимает плечами.

– Ну… Я думаю, что я и этот крепыш сможем тебя подсадить, – он кивает на Паскада.

– Мы трое идем к обратной стороне склада, – Саан потирает подбородок. – Сразу после этого ты, Ерик, идешь к своей телеге, а ты, Паскад, к главному входу.

В этот раз Ерик кивает без вопросов.

– Тебе, Сакара, придется стоять на стреме и ждать Паскада.

Канзан слушает внимательно и понимает, что что-то давит на грудную клетку. Будто его мозг и ощущение опасности работают куда быстрее, чем к нему приходит осознание. Кто-то должен отвлекать ящеров. И остается только…

– Кан, ты быстро бегаешь? – спрашивает его Саан.

Канзан чувствует дрожь в коленках. Бежать от толпы ящеров по городу белых?

– Я?

– Паскад точно не удерет. У меня дела здесь. Ерик… Ну, он явно не бегун, ха-ха…

– Даже спорить не стану, – пожимает плечами Ерик.

– Остаешься ты… А, ну, еще Сакара. Думаешь, что лучше ее отправить, а ты постоишь на шухере? – Саан указывает на Сакару.

Канзан бросает на нее свой взгляд. Она же смотрит на него вопросительно. Он не видит в ее глазах осуждения. И что-то в голове подсказывает, что Сакара ведь, наверное, быстрее. А еще она точно опытнее. Сакара явно должна справиться лучше него. И все же… Разум рисует кучу дурацких картин. Как все смотрят на него с осуждением, а кто-то, возможно, и без него, показывая, что они не сомневались в том, что он трус. Эти картины сменяются другими. Благодарным взглядом Сакары и, возможно, не только благодарным, потому что он хорошо представляет румянец на…

– Кан, чего молчишь?

Канзана злили братья. Злили их так называемые, друзья, у которых безумие приравнивается к смелости и мужественности. И вот сейчас он, можно сказать, идет на поводу у них, ведь…

– Я сделаю это.

– Уверен? – неожиданно спрашивает Сакара.

– Да. Только… Я же тут вообще не ориентируюсь.

– Да никто из нас тут не ориентируется… – Саан даже не кажется раздраженным. – Главное, старайся хотя бы запоминать направление.

– И что мне делать?

Они прикрывают лица тканями.

– Нам нужно выманить побольше ящеров. Пусть думают, что тут целая толпа. Видите этот мусор? Берем его, выходим и кидаем этим говном в сарай. Когда они побегут, за дом заворачиваем. Мы прячемся, а Канзан бежит. Только, Кан, убедись, что они бегут за тобой.

– Убедиться?

– Ну, притормози вначале, а то забежишь куда-нибудь слишком быстро и все – они пойдут обратно.

– То есть мне нужно еще и замедляться?

Саан кивает.

– И как мне быть? Что делать?

– Бегать туда-сюда, а когда уйдешь отсюда, то уже постарайся оторваться от них.

Это звучит как полнейшее безумие. Сердце бешено стучит, грудь сжимает, ноги дрожат. Ощущение, будто что-то натягивает кожу на затылке так, что аж по всему телу ощущается эдакое натяжение. Безумие. Просто безумие. Это весь план? Бегать туда-сюда? Его аж трясет от желания все это высказать, но слова застревают в глотке. Что-то душит их внутри. Руки Канзана касается Сакара.

– Постоянно петляй. Сцахха могут быть очень выносливыми, а они там точно будут, поэтому береги силы.

Канзан кивает. Не смотрит на нее. Ему хочется обвинить во всем Сакару, будто это она виновата, точнее, ее симпатичное веснушчатое лицо, в том, что он согласился на настоящее самоубийство. Один только вид карака заставляет думать, что прямое столкновение Канзан точно не сумеет пережить. Канзану приходилось драться, но, в сравнении с предстоящим, это были просто глупые детские забавы.

Саан и Паскад хватают палки и какой-то мусор. Остальные держатся позади. Они выходят из проулка. Приближаются к этому складу. Карак их быстро замечает. Тут же вскакивает на ноги.

– Эй, вам чего? – рычит ящер. – Что тут забыла зелень?

Карак стучит по двери.

– Эй! К нам тут гости пришли.

В лапе у карака топор. Не боевой, но Канзан уверен, что в ручищах такого чудища любая палка – опасное оружие.

– Ждем, – шипит Саан.

Из двери выглядывает морда. Гладкая с неяркими узорами. Она тут же ныряет обратно, а затем дверь распахивается. Вперед выходит низкорослый ящер с крупной головой и здоровенными глазами. Ящер гахка.

– Какая интересная картина! И что это отребье тут забыло? Я же могу и белых сюда позвать.

– Давай! – усмехается Саан.

Они бросают мусор в сарай. Ком земли угодил прямо в морду ящера, опрокинув его на землю. Саан успевает даже сделать еще один бросок.

– Твари! Сволочи! Убейте этих тварей!

Карак кидается вперед. Следом за ним из темноты выбегают и другие. Ляока бросаются наутек. Как и было запланировано, все заворачивают. Сакар, Саан и Паскад тут же ныряют за угол. Канзан убегает чуть дальше, чтобы ящеры заметили его. Он видит не меньше пяти ящеров. Канзан бежит. Они – следом. Жить в трущобах и не бегать, не драться едва ли возможно. Трущобы представляют собой хаотичный лес домишек, но местные неплохо там ориентируются. Сейчас же Канзан не понимает, куда бежит. Чертовски темно. Иногда на глаза попадаются столбы, на вершине которых находятся светокамни, источающие тусклый свет. Вокруг одинаковые на первый взгляд дома. Повязка мешает дышать. Канзан срывает ее, открывая нос и рот. Пытается выровнять темп, чтобы не задохнуться. Впереди трое эллинов. Они экипированы, и один с щитом. Стражники.

– Тут ляока! Ляока! – орет один из ящеров.

Стражники быстро соображают, что к чему.

– А ну, стоять! Падай на землю! – рычит эллин с щитом.

Канзан резко сворачивает в узкий проулок. Он не оглядывается, но почти уверен, что эллины тоже бегут за ним. Он хорошо слышит топот и крики сзади. Дерьмо… Заворачивает в еще один проулок. Еще. Пробежка. Еще один поворот. Пробегает сквозь темноту, врезаясь в высокое деревянное ограждение. Едва не падает, тут же мечется из стороны в сторону.

Ловушка. Деревянная стена упирается в дома. Он слышит голоса – это ящеры и стража. Сердце бешено стучит. По телу почти идет судорога. Он не хочет умирать вот так. Каждый ляока убеждает себя в том, что готов к бесславной смерти в темноте и грязи. Но Канзану кажется, что он делал все, чтобы подобного не случилось. И вот сейчас, попытавшись помочь ублюдку-брату, он погибнет. В конце концов, шансы на то, что ящеры оставят его в живых, а эллины помешают его убить, слишком малы.

Он поднимает голову. Стена высокая. Он прыгает, пытается зацепиться. Никак – падает на землю и снова вскакивает. Доносится топот, и крики нарастают. Они уже совсем близко. Его колотит дрожь. Ноги трясутся. Он чувствует, как задыхается. Дышать тяжело, будто кто-то сжимает грудную клетку. Он слышит стук прямо в ушах. Дерьмо, дерьмо.

Он делает какой-то глупый и резкий рывок и… Его тело взмывает в воздух, будто кто-то бросает камень из рогатки в небо. Он оказывается над забором. Над домом. Нет, еще выше. Еще и еще. Он так высоко, что видит плеяду многочисленных деревянных домов и яркое зарево каменного града. Все вокруг кажется мелким. Канзан даже не успевает испугаться. Он застывает в воздухе на какое-то мгновение, которое будто растягивается во времени. Под ним весь Монард. Город даже с такого расстояния кажется колоссальным и бесконечным. Сияющий каменный град, тонкие полоски света в деревянном городе и чернота трущоб.

И в следующий миг его незримая сила тащит его тело вниз. Канзан устремляется вниз настолько стремительно, что не выходит даже закричать. Воздух покидает легкие. Он летит вниз подобно комете. Канзан почти ничего не видит от слез. В следующий миг воздух и гравитация разжимают тиски. Его пятки сталкиваются с крышей дома. Резко. Ощущение такое, будто он спрыгнул с кровати. Никакого хруста, никакой боли. Он падает на четвереньки, ноги целы. Он цел, лишь тяжело дышит. Ему не хватает воздуха. Он дышит жадно, чувствует сильный жар. Все тело горит, кожа в поту, одежда липнет.

Канзан не может осмыслить, что с ним произошло. Его трясет. Сдерживает рвоту, хоть привкус мерзости царапает глотку у самого основания. Он был в небе. Он видел весь город. Как это вообще возможно? На ум приходит лишь одна мысль – магия. Но это ведь полный бред! Все ведь знают, что ляока не умеют колдовать. Никто и никогда не слышал про ляока, способных использовать магию.

Он поднимается, не без труда. Ноги ватные, он весь дрожит. Канзан слышит голоса и бросается к краю крыши. Ящеры совсем рядом, в том самом тупике, наверное. У него даже получается определить направление, взглянув на каменную стену. Канзан стоит на крыше высокого двухэтажного дома. Нет времени осмысливать произошедшее. Он не сомневается, что Саан и остальные легко оставят его здесь. Канзан ступает с крыши на небольшой балкон. Это, кажется, жилой дом, но он никого не разбудил. С балкона – на землю.

– Ух!

Ноги ватные. Он падает, но тут же поднимается и бежит в обратном направлении. Вот дом ящеров, около него трое стражников. Канзан сворачивает за угол, видит Ерика. Эллин встречает Канзана нескрываемым удивлением.

– Ого, ты один?

– Оторвался.

Ерик оглядывается, толкает Канзана в телегу. Тот забирается вновь под груды тканей. Там уже остальные, но им точно не до разговоров. Телега двигается, но тут же останавливается. На этот раз Канзан ныряет не очень глубоко, поэтому ему хорошо слышны звуки извне.

– Эй! А ну стой! – точно голос ящера. Тот из гахка.

– А чего надо? – это уже Ерик.

Хлопок.

– Стража, – говорит Ерик.

Канзан понимает: ящер его ударил.

– Сейчас я с тобой разговариваю. На меня смотри, – говорит ящер.

Он продолжает:

– Ты знаешь, с кем ты сейчас разговариваешь?

– Догадываюсь. Я Ерик. Грузы вожу.

– И что за грузы?

– Я разве обязан отвечать?

– Не зли меня. Иначе с тобой сейчас будет говорить мой друг.

– Достаточно! – третий голос. И это, кажется, эллин. Неужели стража решает вмешаться? – Ерик, ты не видел тут группу зеленокожих?

– Видел, конечно. Хотели спрятаться в повозке, но в итоге побежали дальше. Вон туда.

– Не тронули тебя?

– Не-а. Наверное, торопились.

– Да, кто вообще будет зеленых прятать? – еще один эллин.

– Вот-вот, – а это уже Ерик.

Канзан не слышит голосов. Они не разговаривают? Неизвестность пугает, но до того, как в мозг вцепятся когти страха, он слышит: «Ладно, езжай». Телега снова трогается.

Обратный путь оказывается намного легче. Канзан настолько сильно устал, что уже не обращает внимания ни на какие неудобства. Иногда он, кажется, проваливался в сон. Словом, вся дорога проносится в какой-то полудреме. Его даже приходится будить. Канзан не без труда выбирается из телеги. Паскад помогает ему выбраться. Сам Канзан трет глаза. Он чувствует себя совершенно разбитым, будто он сейчас стоит тут после долгой и тяжелой попойки. Остальные, наоборот, выглядят веселыми и воодушевленными. Даже Ерик улыбается. Они уже находятся в трущобах.

– А ты хорош! Ты как вообще смог оторваться? – спрашивает Саан, хлопая Канзана по плечу.

– Быстро бегаю, – только и смог выдавить из себя Канзан.

– Ха-ха! Хорош!

Саан улыбается, но Канзан почему-то совершенно не ощущает какого-то веселья. Хочется кинуться на Саана. Канзан уверен, что они хотели оставить его. И это совершенно не укладывается в голове. Это ведь не похоже на важное задание, где нужно жертвовать своим. И с чего бы им таким образом расправляться с Канзаном? Но на обвинения просто нет сил. Не говоря уже о том, что он прекрасно знает, чем это закончится: ножом под ребром.

– Вам бы залечь на пару деньков. Там был очень борзый ящер. Думаю, что этот тип и белых поднимет на поиски.

В этот момент к ним выходит Саир.

– Судя по тому, что вы такие шумные, дело удалось?

– Все так, как вы и хотели, – произносит Саан.

Саир что-то передает Саану.

– Я навещу тебя завтра. Обговорим, – говорит старейшина Саану. Последний кивает.

Старейшина уходит. Ерик – тоже. Саан кладет в руку Канзана пять ярких крупных монет. Сакара подходит к Канзану.

– По лицу вижу, что ты таких никогда в руках не держал.

– И… вам всегда столько дают?

– Ага. Но в Зеленых кварталах старайся не светить ими. Вернее будет менять на другие монетки. Я тебе с этим помогу. Вообще лучше никому не показывай деньги.

Канзан кивает. Вот они вдвоем бредут по Зеленым кварталам. Саан и Паскад остались в убежище. Возможно, в иной ситуации в этом было бы даже что-то романтичное, но Канзан ощущает чудовищную усталость. Даже поход в порт не может с этим сравниться. И кое-что его сильно тяготит. Например…

– Вы ведь собирались меня там бросить?

– Кан…

– Мое задание…

– Я не знала, что так будет… – Сакара поджимает губы.

– То есть это правда. И много так… погибало?

– Какое это имеет значение, Кан? – Сакара вздыхает. – Ты живой и такого больше не будет.

– Не будет? Почему?

– Ну, ты теперь уже не новичок.

Канзан собирается переспросить, но слова застревают в глотке, потому что его настигает осознание.

– Вы отправляете новичков на самоубийственные задания.

– Не специально, конечно. Просто новички менее ценные, сам понимаешь, – смеется Сакара. И ее веселый тон делает ее слова еще острее.

Канзан останавливается. Сакара уже не улыбается. Видит, что это не работает. А Канзану будто бы сложно осознать услышанное. Сакара отводит взгляд, сжимает губы и хмурится.

– И ты… Повела меня на смерть?

– А чего ты ожидал? – Сакара раздраженно вздыхает. – Чего? Что тебе просто так денег насыпят? Если не хочешь рисковать – ходи вон с Лараком в порт.

– Ты мне ничего не сказала. Не сказала, что меня отправят на смерть.

– Потому что я этого не знала!

– Ты же сама сказала, что новенькие не так важны.

– Но мы не всегда так рискуем. Я… Я не хотела, чтобы ты помер. Эй, я даже вызывалась. Забыл?

– Ты… ты просто знала, что я не смогу позволить тебе пойти вместо себя, – бормочет Канзан.

– Не буду врать. Была почти уверена, что ты будешь строить из себя мужика.

– Ясно.

– Ой, ну хватит киснуть. Все ведь живые. Да и ты показал класс!

– Ага, – отстраненно отвечает Канзан.

Ему очень хочется показать, что все это ерунда. Наверное, все эта бессмысленная симпатия. Чувство, что это может прийти к чему-то большему, но Канзан все же преодолевает себя.

– Я… Хочу побыть один.

– Как знаешь, Кан. Ты знаешь, где я.

Канзан кивает. Провожает ее взглядом. Она быстро исчезает в темноте. Сакара уходит и не оглядывается. Ему хотелось провести с ней еще время. Это кажется странным и даже мерзким. Но есть и еще кое-что более важное… Полет. Полет, который все не выходит из головы. Канзану хочется убедить себя в то, что произошло какое-то странное стечение обстоятельств, но мысли всякий раз спотыкаются, не в силах протоптать какую-то внятную дорожку к объяснению того, что с ним произошло. Он идет по ночным трущобам. Темно. В детстве Ора говорила, что в тенях прячутся кровожадные ахара, которые утаскивают детей ляока во тьму. Канзан заходит во двор. На ступеньках сидит Ора и курит самокрутку.

– Мама? Ты чего тут? – удивленно спрашивает Канзан.

Она смотрит на него стеклянным спокойным взглядом. Ощущение такое, будто она даже не мигает.

– Тебя жду.

– Меня?

Канзан даже опешивает. Слышать такое от Оры очень неожиданно.

– Ты обычно не бродишь ночами.

– Ну да… Я в порядке.

– Где был?

– Ходил туда-сюда.

Эти обычные вопросы кажутся безумно странными, будто Ора и правда о нем беспокоится.

– Не хочешь говорить?

– Да просто нечего рассказывать.

– Ты мне врешь.

– Я…

– Ладно, не бери в голову, – дымящийся сверток падает на землю. Ора наступает на него.

– Мама, все в порядке?

– Не знаю. Где Наарк? – неожиданно спрашивает Ора.

Канзан очень хочет соврать, но почему-то в голове сидит твердая уверенность, что она все равно распознает ложь.

– В клетке. Эллины хотят его казнить.

– Ясно, – она совершенно не меняется в лице.

Ора совсем близко, но у Канзана, как и всегда, чувство такое, будто их отделяет друг от друга колоссальная стена. Или пропасть. Но сейчас Канзан чувствует в ней что-то… От той матери, которую он помнит из детства. И из-за этого ему кажется, что он должен ее поддержать.

– Мам… С ним все будет в порядке. Я его вытащу.

– Поступай, как знаешь, – Ора поднимается.

Она уходит в дом. Канзан выдыхает. Он и сам заходит следом, идет в свою комнату и там прячет монеты под кроватью. Канзан сидит на кровати. Смотрит в темноту. В голове ни единой мысли про эти деньги. Там даже нет места Сакаре, ведь сегодня произошло нечто удивительное. Он летел. Все говорят, что у ляока не бывает дара, но… Что это еще могло быть? Канзан лежит в кровати. Сердце его бешено стучит, в памяти всплывают картины их забега в город. Он хочет попробовать еще, но на улице уже светлеет. Нет, при свете дня он точно не решится.

Весь день он проводит в муках. Хочется пойти к старейшине, но… Канзан боится, хоть сам не может объяснить себе свой страх. Да и он ведь не совсем уверен в произошедшем. Его сочтут безумцем или каким-нибудь шутником. Он ощущает себя совсем истощенным, когда вновь темнеет…

Канзан выходит из дома. Он посреди какой-то подворотни. Вокруг никого. Темнота кромешная. Он проходит дальше. Вот Канзан уже стоит у стены какого-то дома, прямо над ним ковер из облаков. Канзан пытается вспомнить, как все это произошло. Слин говорил, что у эллинов-колдунов дар проявляется в детстве. Потом его развивают с наставниками… Почему у Канзана дар проявился только сейчас? Канзан прикрывает глаза. Вдох. Выдох. Полуприсед. Он напрягает ноги. Представляет траекторию полета. Тяжело дышит. Пытается довести себя до того же состояния. Вспоминает. Прыжок.

Канзан падает в грязь на четвереньки. Он вскакивает на ноги, оглядывается. Никого нет. Канзан чертыхается и прикрывает глаза. Вновь пытается вспомнить свои ощущения. Он не хотел умирать от рук ящеров. Сердце бешено стучит. Дыхание учащается. Рывок. Он снова падает в грязь на одно колено. Лоб становится влажный от пота. Канзан ощущает себя круглым кретином. Еще один прыжок. Он вновь падает на четвереньки. Пальцы нащупывают грязь, чуть влажную. Дождя нет. Наверное, кто-то сливает нечистоты. Нос настолько привык к дурным запахам, что понять трудно. Канзан стискивает зубы в бессильной злобе.

Ему не показалось. Он точно был в небе. Он видел каменный град, утопающий в огнях. Он точно оказался на крыше дома, до которого точно не мог допрыгнуть. Он бы не смог выбраться из передряги просто так. Просто не мог. Отец всадил себе нож в глотку. Мать тронулась умом. Назан помер. Наарк сидит в клетке и ждет, когда его казнят белые. Какие-то гадкие мысли лезут в рассудок.

По спине проходит холодок. Дыхание учащается. Ощущения сходные с теми, что были в том тупике. Он видит, как грязь отступает, будто от него исходили волны, как это бывает, когда камень падает в воду. Дрожь в руках и ногах. Ощущения куда сильнее, чем тогда. Он встает, и становится сложно дышать. Канзан просто стоит, но чувство такое, будто он уже пробежался. Канзан сжимает кулаки. Смотрит вверх.

Рывок. Незримая сила бросает его тело в воздух. Легко, будто он и не отталкивался пятками от земли. Полет плавный. Канзан вновь оказывается высоко. Очень высоко. Дыхание перехватывает. Удивительно, но он почти не ощущает ветер. Глаза не слезятся. Небо совсем близко. Канзан видит яркую луну и смотрит вниз. Зеленые кварталы кажутся черной-черной кляксой, которую рассекает светлая полоса – главная дорога эллинов. Она тянется сквозь грязную черноту к основной части города. Он чувствует, как тело наклоняется. Черт. Канзан несется вниз резко. Удивительно, но ему удается развернуться. Канзан приземляется меж домов прямо на ноги. Легко и плавно. Будто он не упал с колоссальной высоты. Канзан тяжело дышит. Он весь в поту. Все тело в напряжении. Он чувствует дрожь и жар. И еще он улыбается. Это правда. Все это правда!

Еще один рывок в обратную сторону. В этот раз получается с первого раза. Под ним вновь бескрайние трущобы. Хочется смеяться. Вдруг Канзан устремляется вниз. Не может сменить направление. Точнее, он даже не понимает, как это сделать. Он несется прямо в какой-то дом. Его ноги касаются крыши дома, но в какой-то миг давление стремительно возрастает, будто на плечи ложится какой-то колоссальный груз. Ветхая крыша дома проламывается, а он падает на пол дома. Упал на какой-то стол.

– Что за…

Тут ляока. Один из них хватается за тесак. Канзан вскакивает на ноги, резво выпрыгивает из окна. Бежит, сворачивая туда-сюда, не пытается прыгнуть. Вскоре он падает на землю. Припадает спиной к какому-то забору. Все тело в поту. Сухость дерет глотку. Он сам не замечает, когда начинает улыбаться как идиот. Нет сил смеяться. Легкие сводит спазм. Это правда. Он не спит. Это не наваждение. Не обман зрения и не безумие. Он в самом деле взмыл в воздух и приземлился на землю, не искалечив себя.

– Невероятно, – бормочет Канзан.

Это дар. Никаких сомнений. Магия. Как еще это можно объяснить? Это отнимает силы. Сейчас на него давит это измождение. Тело кажется таким тяжелым. Он чувствует гул прямо в ушах: сердце бешено стучит. Кожа влажная от пота. Одежда неприятно липнет. Старейшины говорят, что ляока не владеют даром. Сам Канзан никогда не видел ничего подобного тому, что с ним произошло.

Ему очень хочется показать это еще кому-то, но жизнь учит каждого ляока с раннего детства, что хвастовство очень быстро приводит к печальным последствиям. Вот ты щеголяешь с какими-нибудь блестящими побрякушками, а на следующий день твой дом обнесут, а то и закидают каким-нибудь дерьмом. Буквально. И это отнюдь не самое худшее из того, что может произойти. Нутро говорит, что это нужно держать в секрете. А в голове проносятся разные мысли. Он ведь может по воздуху легко добраться до Каменного града…

Канзан поднимается. Не без труда. Все тело ломит. Но воодушевление легко перебивает все неудобства. Он оглядывается – вроде никого. Места незнакомые. Он недалеко от самой окраины кварталов. Раньше его пугали этими местами, но на деле все наоборот. Чем ближе к граду – тем активнее ночная жизнь. Тут ночью делать нечего, поэтому местные спали, а самые лихие ребята шли либо ближе к граду, либо к главной дороге.

Канзан проходит совсем немного, а затем снова садится на землю. Темно… Да и зачем ему куда-то идти. На улице совсем не холодно. Он прикрывает глаза. Сознание уходит в дрему. Вдруг веки заполняет краснота. Он открывает глаза. Вокруг ничего. Он будто сидит посреди пустыря, а прямо перед ним колоссальный глаз, горящий синим огнем, с черным зрачком.

Канзан распахивает глаза и оглядывается. Он вновь посреди ночного города. Что это было? Он качает головой. Дурацкий сон.

ХОРА

Церемония прошла удивительно буднично. Хора, конечно, заметила косые взгляды, но это было ожидаемо. И все же прошло лучше ожидаемого. Возможно, из-за того, что присутствовало чертовски много ящеров. Разные знатные и богатые савварийцы из Каменного града, а также посланцы Саввары. Последних эллины явно опасались. Неудивительно, ведь Хора и сама испытывала какую-то тревогу, глядя на представителей клана Ур. Это был целый отряд здоровенных чернокожих ящеров в дорогих цветастых одеяниях.

Все торжественные мероприятия прошли. И вот она стоит перед человеком в парадной форме. Эллин сидит за столом, у него уставший вид, да и форма выглядит какой-то мятой и несвежей. Он явно не старый, но какой-то осунувшийся. Под глазами мешки. Подбородок покрыт редкой чернотой из-за неаккуратной щетины. Командор Инорад Кич – ответственный за окраинные районы. Он точно не похож на аристократа в парадной форме.

– Ты теперь под моим началом, ты же в курсе?

– Так точно.

– Присядь.

Его движения рассеянные. Хора ожидает чего угодно, но пока Инорад не выглядит раздраженным, больше рассеянным.

– Ты будешь работать вместе со вторым ящером. Это, наверное, тебя не удивит?

– Не удивит, – она кивает. Хора не понимает, зачем нужен этот индивидуальный разговор.

– Мэрик хорошо о тебе отзывался. А он вроде не дурак.

Мэрик – командир Хоры в Старом граде. Ей казалось, что ему не нравятся ящеры.

– Вы знаете Мэрика?

– Да. Раньше салагой служил с ним с Старом городе. В общем… Введу тебя в курс дела. Мы так называемый третий отдел стражи. Занимаемся окраинными районами и стеной. Тут меньше всего знатных, потому что это самое хлопотное место. Хотя в сравнении со Старым градом – это полная ерунда.

Инорад не выглядит так, будто работа тут отдых, но Хора не озвучивает свои мысли.

– Но вы какое-то время будете в особом статусе. Возможно, вас будут «выдергивать» на всякие мероприятия к ящерам. Вы пока что, эм, витрина, в общем. Понимаешь, да?

Хора кивает. Украшение для важных савварийцев, которым приятнее видеть своих в форме элитной стражи. Для нее это не секрет.

– Главное. Тут, и в страже, и везде, полно важных ребят. А также детей важных ребят, братьев, сестер, друзей и так далее. Старайся ни с кем не ссориться.

– Я понимаю. Я не доставлю проблем.

– Сильно сомневаюсь.

Хора давит усмешку. Это замечание даже не задевает, наоборот, есть в этом что-то такое… Почти родное, что ли. Из-за него начинает казаться, что она вот-вот войдет в привычную колею и быстро ко всему привыкнет. Скорее бы! Она выходит на улицу. На небе ни облачка. В Каменном граде из-за белых зданий кажется, что на улице особенно ярко и жарко.

– Хора!

Герех сидит на лавке около небольшого и удивительно неприметного здания Третьего отдела Каменной стражи. И опять курит.

– Меня ждешь?

– Ага. Нам, ящерам-стражам, нужно держаться вместе, – подмигивает ей Герех.

– Вне дежурства – вовсе не обязательно. И что ты такое куришь?

– Хочешь попробовать?

– Нет. Хочу понимать, соображаешь ли ты сейчас.

– Это просто табак. Ты чего такая напряженная? – Герех смеется.

Она и правда чувствует напряжение, из-за него действительно хочется наполнить легкие дымом или влить в глотку что-то крепкое. И дело вовсе не в этом кретине. Пока ничего дурного не происходит, но неизвестность тяготит. Ее преследует ощущение какой-то потерянности, будто она в этом Каменном городе иностранка.

– Уверена, что тут полно ящерок, которые очень хотят твоей компании.

– Но это не ты?

Хора едва сдерживает смешок – на грубость нарывается. Она даже не понимает, на сколько перед ней важный засранец и нужно ли юлить. Месть знатного и обиженного мужчины может быть очень неприятной. Она пытается подбирать слова.

– Мне тут все непривычно. И… Хм…

– Я на тебя давлю?

– Самую малость.

– О, я не хотел. Просто, знаешь, ты на фоне местных диковинка… – Хора хочет скривиться от такого «комплимента», но вновь показывает чудеса сдержанности. – В хорошем смысле.

– Таких диковинок за пределами Каменного города полно.

– Ха-ха! О том и говорю! – смеется Гехер, а Хора вообще не понимает, чего тут смешного.

– А ты, говорят, с даром.

– Угу.

– Прям колдуешь?

– Да. Я же сказала.

– Но почему ты тогда не в этих… ну, группах колдунов?

– У нас обычно слабый дар. На учет ставятся только те, у кого действительно серьезный потенциал.

– А у тебя он не серьезный?

– Не. Я могу совсем немного.

Она сильно преуменьшает. «Серьезным потенциалом» считают колдунов, которые способны учинить настоящие разрушения, массовые смерти и влиять на рассудок. Хора ничего подобного не может, но все же ее сил достаточно, чтобы заставить Гехера пожалеть о любой сказанной глупости. Правда, необдуманное использование магии требует кучи отчетов, которые потом будет читать не одна комиссия, а потом, если комиссию что-то не устроит, то может последовать достаточно серьезное наказание. Но об этом лучше не думать.

– Ночью зеленые налетели на склад Нирала в Старом граде.

– Что?

– Какая-то банда ляока. Их спугнули, но там целая толпа была.

Хора смотрит на него удивленно. Гехер усмехается.

– Ага, уже второй раз эти ублюдки донимают Нирала.

Это не может быть совпадением. Нирал как раз из тех ящеров, кто поддерживает контакты со старейшинами ляока. Но покушение, а теперь еще и это…

– Ляока не могли устроить такое сами, – произносит Хора.

– Почему?

– Ляока почти не выпускают из Зеленых кварталов.

– Но у многих старейшин есть связи.

– Зачем им нападать на ящера, который выступает против Саввары и за ляока? В этом нет никакого смысла.

– Я понятия не имею, – Гехер пожимает плечами. – Но, с другой стороны, это же ляока.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, они ж дикари. Чего от них ожидать?

– Это не объяснение.

– Чего ты завелась так?

Он прав. Она и правда говорит излишне громко. Хора выдыхает.

– Мой брат думает, что это все Оррад, – неожиданно произносит Гехер. – Но об этом лучше не распространяться.

Оррад – одна из четырех древнейших и богатейших семей, представители которой имеют места в Совете Монарда по праву рождения. Хора уже слышала это. Многие думают на них.

– Из-за того, что Нирал залез на их территорию?

– Ага. Да и в Совете они постоянно грызутся.

И это Хора тоже слышит не первый раз. Оррад – одна из тех семей, которая выступает за тесные контакты с Савварой. Нирал же – в другом лагере. Довольно причин для обоюдной неприязни. Но достаточно ли этого для такой грязной и кровавой уличной войны?

– Но объяснение с ляока тебе нравится больше?

– Приятнее думать, что наши враги – навозные дикари, а не влиятельный клан.

Хора кивает. Это звучит удивительно здраво. «Здраво» и «Гехер» в ее голове настолько плохо между собой сочетаются в ее голове, что Хора даже удивляется этому неожиданному открытию.

– Ты теперь стражник. Отвыкай от приятных мыслей.

Гехер легкомысленно пожимает плечами.

– Зачем ты вообще пошел в стражу? Ты же не служил до этого?

– Думаешь, что мне тут не место?

Очередная каверзная ловушка. Будто нога тянется к капкану, ведь Хора очень хочет ответить как есть, но ее одергивает даже не желание соврать, а элементарная честность. Она ведь не знает, каков Гехер в деле.

– Я этого не знаю. На деле надо смотреть.

– Ну… мне предложили – я согласился.

Хора молчит. Ждет, что он скажет что-то еще, но… Нет. Это звучит глупо, но она чувствует, что расспросы не имеют никакого смысла. Придется довольствоваться этим. Хора тяжело вздыхает.

– Я пойду.

– Куда?

– Домой пойду. Наше дежурство только через день.

– Тут же, в казарме, есть комнаты для стражи, – Гехер смотрит на нее удивленно.

– Я знаю.

– В них можно жить и вне дежурства.

– Я знаю.

Она смотрит вполне спокойно на его удивленную морду. Знает, о чем Гехер думает. Да и он сразу же озвучивает собственные мысли.

– Зачем возвращаться в Старый город-то?

– Хочется мне так. Там мой дом.

Он этого явно не понимает. А еще она хочет знать, что произошло ночью.

– До скорого.

– Стой-стой. Я тебя провожу.

– Это вовсе не обязательно, – Хора изо всех сил старается не казаться раздраженной, но это не работает, ведь Гехер выглядит веселым и беззаботным.

– Неправда! Обязательно.

Она вздыхает. Кажется, ничего с этим не поделаешь…

– Нас точно потащат в сопровождение Нирала, – произносит Гехер.

– Думаешь?

– Ну да. Слышал разговорчики об этом. Возможно, будем на каком-то собрании для важных ребят.

Нирал ей нравится. Это уж лучше, чем прислуживать ублюдкам из клана Ур. Нирал не такой гад. А еще для Гахка он довольно высокий, статный и…

– Ты слушаешь, что я говорю?

Хора удивленно глазеет на Гехера. Удивленно не из-за его слов, а из-за того, что она витала в облаках вовсе не из-за мыслей о деле, а из-за… Что за бред.

– Я задумалась.

– Я говорил, как мой брат…

КАНЗАН

Канзан чертовски долго добирается до дома. Небо светлеет, а он все ходит по пыльным улицам Зеленых кварталов. Хорошо хоть, никто не обращает на него внимания. Раннее утро в этом плане – не самое худшее время. Вечером проще нарваться на буйных ребят, которые не очень любят чужаков. Да, есть тут общины, но внутри общин иногда появляются всякие банды. Зачем? Канзан и сам не понимает. Наверное, из-за безделья. Пойти против белых и ахара отважится не всякий, а резать своих же не так сложно. Белые хорошо вооружены и их много, а вот ахара… Этих ублюдков стоит опасаться. Старейшины всегда предупреждают, что любого, посягнувшего на ахара, отдадут этим тварям. Канзан этого не понимает. Кажется, будто этих кровожадных ящеров не может быть много, но он не верит, что опасения старейшин – это просто давний и почти суеверный страх, который никто не желает проверять на прочность.

Он все-таки добирается до дома ранним утром и ложится спать. Вроде ему даже удается поспать, но в какой-то момент Канзан ловит себя на осознании того, что сейчас он лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. И он приподнимается.

– Дерьмо…

Во-первых, он от усталости лег в кровать в грязной потной одежде. Во-вторых, голова гудит. Неприятно так гудит. В-третьих, тело ломит и болит. Тяжёлая мышечная боль, сопоставимая с той, которая преследовала его после работы в порту. Канзан слышит голос на улице, женский и чертовски знакомый, и поднимается на ноги.

– Дерьмище…

На улице на своем привычном месте сидит Ора. У входа стоит Сакара. Она лучезарно улыбается и машет ему рукой.

– О, Кан! А я уж вчера обыскалась тебя.

Он тоже поднимает руку. Даже улыбается как полный кретин, но, поймав себя на этом, пытается стереть это идиотское выражение лица. Из-за нее он мог погибнуть.

– Как ты, мам?

Она смотрит на него. Канзан чувствует что-то противоественное. Внутри все сжимается, и холодок ползет змеей по позвонкам.

– Я пойду, – произносит Канзан.

– Как хочешь.

Канзан и Сакара выходят со двора.

– Я и забыла, какая у тебя жуткая мать… Ой, прости!

– Да не, я и сам это знаю.

Дрожь уходит. Он и сам не понимает, в чем дело. Но странные ощущения в присутствии Оры испытывают все, кого знает Канзан.

– Куда пропал-то?

– Ты о чем?

– Тебя всю ночь дома не было.

– Да так… Гулял.

– Хах! И где гулял? – она улыбается, но Канзан чувствует недоброе.

– Почему тебя это так волнует?

– Хорошо. Я спрошу прямо: ты ходил с кем-то в город?

– Чего?

– Ну, может быть, ты с кем-то из братвы твоих братьев решил пойти.

Почему-то он даже ощущает какое-то облегчение, несмотря на явную угрозу в ее словах. Канзан нервно усмехается.

– Нет уж. Это бред. Да и они бы меня никуда не взяли. А это так важно? Мне, хм, нельзя ни с кем ходить?

– Слушай, – Сакара разводит руками. – Запретить я тебе не могу, но ты видел много разных лиц, поэтому Саан может расстроиться. И те, кто за ним стоит, тоже.

Это угроза. Тут даже спрашивать нечего.

– Я никуда не ходил.

Канзан не хочет оправдываться, но ссора с Сааном и другими отморозками – последнее, что ему нужно. Особенно сейчас.

– Мне не спалось, и я просто бродил по кварталам. Все.

– Я тебе верю, просто мне, знаешь, тоже может достаться.

– Тебе?

– Ну, это же я тебя привела.

– Я… Я об этом не подумал.

– Расслабься! – она пихает его в грудь, смеется. – Ты будто палку проглотил. Ты чего?

– Да почти не спал.

– Понимаю… Пойдешь с нами на дело?

– Сегодня?

– Не знаю, скорее, нет.

Отказываться точно не стоит. Канзан еще сам не понимает, что ему делать с его новой силой. Никому не рассказывать про нее, это точно. Но рвать связи нельзя, раз уж Саан может расценить это в качестве угрозы или предательства.

– Пойду, конечно.

– Ха! Это хорошо. Саан только просит зайти сегодня. Знаешь, хочет на тебя еще посмотреть.

Канзан кивает. Не задает лишних вопросов. Да и в этом, кажется, нет ничего странного.

– Ты довольно рано пришла. Я думал, что вы только вечерами встречаетесь.

– Ой, а чего прятаться-то? Я, в отличие от Саана, из себя хорошего парня не изображаю.

– А ему это зачем?

– Думает, что проще будет с деньгами. Знаешь, если ты или я попробуем пройти в город с кучей монет, то нас, наверное, бросят в клетку, как ворье, а вот у Ларака и Саана, может быть, даже шанс будет, – Сакара усмехается.

– Но мне кажется, что это полная бредятина. Я что-то не знаю никого, кроме старейшин, кто бы с деньжищами в город ходил. Это все какие-то смешные фантазии. Нельзя себя равнять с белыми, – Канзан вздыхает.

– Да… Мы им не ровня.

– Что? Конечно, не ровня! Но мы не ниже.

– Мы просто не белые, – Сакара смеется. – Не надо подстраиваться под их порядки и пытаться походить на белых. Как это делают ящеры.

– Ящеры? Но они же одеваются в одежду эллинов и вроде даже эллинские имена иногда берут.

– Ага, и все же они не белые. Тот ящер втащил Ерику. И что, ему кто-то что-то сделал за это? Ящеры оделись в одежду белых, но они совсем не белые. Саир говорит, что из-за ящеров мы за бортом. Я это к тому, что мы должны быть собой. Белые – муравьи. Строят там что-то, кучкуются, а мы должны быть… я даже не знаю. Есть какие-то жуткие твари, которые едят муравьев?

– Эм, ну… – Канзан даже ответить не успевает.

– Поэтому я стараюсь не трогать своих, но у белых и ящеров… И вообще мы должны сразу понимать: белые и ящеры – наши враги.

Теперь ее улыбка кажется Канзану хищной. А еще он понимает, почему Сакара хорошо так вцепилась в его мозг. Она не была фигуристой или писаной красавицей, хоть ее кучерявые волосы и рыжие веснушки всегда казались Канзану забавными. Но главное, Сакара всегда была гремучей смесью какого-то почти детского задора с чем-то совершенно пугающим, звериным. И Канзан сам не мог объяснить причину, но эта бурлящая яркая смесь ему и правда нравилась и нравится.

– А как вы… эм… познакомились с Сааном?

– Через твоих братьев. Он тоже раньше с ними работал. Мы ушли, когда Наарк стал совсем буйным. Тогда у меня появился этот шрам.

– Мне…

– Да порядок, Кан. Это было давно.

Канзан не знает, что произошло, но у него и мысли нет о том, что виноват может быть кто-то, кроме его братьев.

– Я не такой, – произносит Канзан, прикусывая губу.

Он чувствует, что это звучит, будто какая-то глупость. Сакара смотрит на него удивленно. Изумление быстро сменяется ухмылкой.

– Я это знаю.

Они идут по пыльным улицам.

– А вы работаете с ящерами?

– Я никогда не видела, чтоб с ними кто-то договаривался. Но… – она разводит руками, – кто ж его знает, откуда к нам приходят деньги.

Трущобы иногда могут вызвать ощущение запустения, но оно обманчивое. Вот сейчас они идут по довольно людным широким улицам. Что-то вроде рынка для своих. Рынок тоже оставляет довольно неприятное впечатление, хоть все местные знают, что это все напоказ. Тут не принято демонстрировать, что ты не бедный, иначе можно навлечь на себя беду. Вчерашние «братья» легко могут натворить всякого. Исключения лишь те, кто живет совсем близко к границе с белыми. А еще есть отдельные «опасные ребята». Наарк, например, обожал дорогие побрякушки, но его никто и никогда не трогал. В голову стучит один вопрос…

– А вы, выходит, с Сааном давно вместе работаете?

– Ага. С Сааном и Паскадом. Ну, есть еще пара ребят, которые иногда присоединяются к нам.

– И вы с Сааном, выходит… – он пытается подобрать правильное слово. Сакара смотрит на него с усмешкой. Кажется, она все понимает, но молчит. Хочет услышать это от него. – Близки?

– Ха! – Сакара смеется, тыкая его локтем в ребра. – А что такое? Ревнуешь? – хитро спрашивает она.

– Нет. Я просто… Просто так спросил.

Канзан чувствует себя полнейшим кретином. Он встречается с ее насмешливым взглядом и тут же глядит куда-то в сторону. Вновь ощущение какой-то немощности даже рядом с Сакарой.

– Раз просто так… То оставлю-ка я в тайне, – подмигивает ему рыжая.

Канзан ей кивает, будто в этом есть что-то смешное, а сам судорожно пытается сменить тему:

– Куда мы идем?

– К племяннику Саира. Лучше встречаться подальше от нашей общины. Сам понимаешь.

Канзан кивает, хоть ходить за пределами своей общины немного неуютно. Они живут не на «дикой окраине» кварталов, где поножовщины – обычные дело, но все же сердце сжимается от волнения. Окружение почти не меняется. Но Канзан знает, что это уже чужая община. Они подходят к одноэтажному дому, который не особенно отличается от остальных. Два стука. Затем Сакара заходит, подзывая Канзана.

Их встречает Саир, рассевшись в просторном кресле. Сейчас Канзан может его хорошенько рассмотреть. Ноги старика прикрыты тканью – традиционные шаровары, но пошитые, кажется, эллинами. Торс голый, а его зеленое тело поджарое и жилистое. Глаза глубоко посажены, черты лица резкие, как у плотоядной птицы. Канзан ловит себя на мысли, что Саир действительно выглядит пугающим. Рядом за столом сидят Паскад и Саан. Паскад ест. Саан и Саир же, видимо, о чем-то общались.

– А вы быстро, – усмехается Саан.

– Заскучали? – спрашивает Сакара.

– Нормально. Я только пришел, – машет рукой Саир.

Канзан даже удивляется легкости их общения. Видимо, они не первый раз вот так встречаются.

– Я так понимаю, у нас теперь пополнение, – Саир внимательно глядит на Канзана. – Напомни, как там тебя…

– Канзан.

– Точно. Канзан из общины Слина. Хм, слушай, а Назан и Наарк не твои братья?

– Мои.

– Что-то ты на них совсем не похож, – Саир смотрит на него с изумлением.

– Все так говорят.

– Наарка же схватили белые вроде.

Канзан кивает. Хмурится. Само как-то выходит.

– Да не напрягайся. Саан сказал, что ты хорошо справился, хотя он и думал, что ящеры тебя зарежут.

Саан кряхтит, потирает переносицу. Эти слова явно не для ушей Канзана.

– Ой, да ладно! – весело вскидывает руки Саир. – Доверие – это важно. Пусть знает, что до этого никто в него не верил. Но теперь совсем другое дело! Давайте, угощайтесь. Чего в дверях стоите?

Саир указывает на стол. Он выглядит грозно, но все же умеет расположить к себе.

– Про Наарка чего-нибудь слышал? – спрашивает Саир.

Канзан удивляется. К чему эти расспросы?

– Нет. А должен был?

– Да уж, глупость спросил. Кто тебе мог рассказать? Сегодня его должны казнить. Хотят порадовать ящеров и устроить что-то кровавое в Каменном граде.

Канзан сидит, но ощущение такое, будто мир ходит ходуном. Звуки становятся приглушенными, обращаются в эхо.

– Тебе плохо? – спрашивает Саир.

– Я…

– Брата же убить собираются. Я б тоже не обрадовался, – говорит Паскад.

– Да Канзану на них… – Сакара обрывает себя, встретившись взглядом с Канзаном.

Он и сам не понимает, в чем дело.

– Могу я… ну…

Саир кивает.

– Иди, парень. Сакара зайдет к тебе завтра. Мы все понимаем.

Канзан вскакивает с места и выходит довольно резко. Он идет тупо прямо, даже не пытаясь отыскать дорогу к дому. У него появились блестящие монеты, он открыл в себе дар. И все равно он совершенно бессилен. Не говоря уже о том, что он таком раздрае из-за Наарка. Безумного дикаря, ублюдка, который, наверное, не стал бы ничего делать ради Канзана. А если бы и стал, то уж точно не из-за братской любви, а чтоб показать себя. И все же…

Канзан стоит меж двух приземистых домиков. Он озирается по сторонам. Вроде никого нет. Он поднимает голову. Из-за облака выглядывает солнце. Его лучи ослепляют, но Канзан не отворачивается. Будто вселенная сама подсказывает, что нужно делать. Ведь дар не мог пробудиться просто так, верно? Сознание шепчет ответ: это провидение. Подарок судьбы, и им нужно пользоваться. Дыхание учащается. Тело дрожит. Канзан прикрывает глаза. Пыль расползается волнами в разные стороны. Сила обволакивает его. Она подобна бушующему шторму.

Он знает, в какой стороне Каменный град. Он отталкивается от земли. Бушующая сила выбрасывает его в воздух. Для нее он песчинка. Канзан в воздухе. Под ним проносятся трущобы, которые обращаются в серое марево. Он снижается. Ноги касаются деревянной крыши. Канзан в Старом граде. Он отчетливо видит каменную стену. Вдох. Выдох. Рывок. Сила вновь бросает его вперед. У него перехватывает дыхание. Он чувствует какой-то сумасшедший трепет в момент, когда под ним пролетает каменная стена. Будто он какая-то мошка, неожиданно проскочившая через окно. Снижение. Он оказывается на крыше каменного здания и тяжело дышит. Он весь в поту.

Он оглядывается по сторонам. Чувствует, что осматривается дикими животными глазами, как какая-нибудь лесная тварь, оказавшаяся впервые в городе. Канзан много слышал про каменный град, но видел только стены. А теперь… Да, это другой мир. Солнце довольно яркое, и из-за него здания кажутся еще белее. Старый город впечатляет после трущоб, но Каменный град кажется настоящий снежной глыбой. Нечто такое, что не может сосуществовать с кошмарными трущобами.

Канзан пытается отойти от этого оцепенения. Чувствует растерянность и отвешивает сам себе пощечину. Нужно прийти в себя. Он оглядывается и пытается понять, куда ему вообще нужно идти. Все кажется одинаковым. Дома белые, яркие. Они видятся ему ровными и стройными, как и улицы. Даже старый город на фоне этого кажется чудовищным нагромождением деревянных домов. Что уж говорить про трущобы… И все же над этими рядами ровных домов возвышаются отдельные здания. Эдакие белоснежные чудовища.

Ему нужно забраться выше. Он выдыхает. Еще один рывок. Долететь не выходит. Он приземляется на еще одну крышу. Приземление выходит жестким. Он валится с ног и падает на крышу.

– Ух…

Канзан еле-еле поднимается на ноги и жадно хватает ртом воздух. Обливается потом. Он поднимает голову, оглядывается по сторонам и… Видит рядом высокое здание. Куда выше того, на котором он находится. И прямо перед его глазами терраса. На террасе стражники. Они смотрят точно на него.

– Эй! Это же ляока!

ХОРА

Хора и Гехер оказываются приписаны к страже, которая патрулирует окраины, но их и правда вытащили в Белую крепость. Хора не видит в этом никакого смысла.

– Ясно же, что мы тут просто для вида.

Гехер пожимает плечами, но Хоре кажется, что…

– Ты и сам не очень доволен…

Она произносит это с удивлением. Не может поверить в том, что ей интересно хоть что-то, связанное с Гехером. Да и почему-то в ее представлении он из тех, кто должен радоваться вот таким мероприятиям для богачей.

– А, не бери в голову.

Он как-то отмахивается без своей раздражающей улыбочки. На какой-то миг из недр сознания поднимается интерес, но Хора давит его в самом зародыше. Нет! Нет! И нет! Она собирается его расспрашивать. Хора пожимает плечами. Белая крепость была средоточием князей прошлого. Сейчас же здание находилось в управлении Монардии, а помещения отдавались важным господам за деньги. Иметь тут рабочие кабинеты – статусно. По крайней мере, Гехер так говорит. Якобы тут есть кабинет Нирала. Да и у многих знатных семей тоже.

В смысл мероприятия Хора не вникает. У стены стоит эллин, показывает что-то на чертежах. О, вот его сменяет другой эллин и делает тоже самое. Кто-то внимательно слушает, другие просто слоняются без дела, едят, пьют и общаются между собой. Хора старается держаться в стороне. И обзор лучше, и меньше шансов, что ее кто-то заметит. Одни плюсы, как ни посмотри. Полно эллинов ходит с подносами. Есть и другие стражники, они тоже держатся в стороне. И, конечно, тут полно знати. И эллины, и ящеры. И не только они.

Кошачья морда, цветастый синий наряд, заостренные уши и полосатый, черный с рыжим, хвост. Посланница Тигонии. С ней такие же охранники. Вот в голубых просторных одеяниях дэвинец. Его голова пернатая, лицо чуть вытянутое. Он почему-то без сопровождения. Но Хору это все не удивляет. В Старом граде тоже кого только не увидишь. В портовый город стягиваются со всего мира. Даже ордынские купцы появляются в Монарде, хоть до границы с Ордой очень и очень далеко.

Она замечает ящеров Ур. Их пятеро, во главе Надах. На нем просторная туника и те же самые цвета: салатовый и темно-синий. А вот остальные в тяжелых просторных и длинных юбках, с голыми торсами. До этого она видела их одетых будто эллины, но сейчас почему-то другой случай. Хора слышала, что меньше одежды – лучше. Якобы это демонстрация силы. Еще больше причин держаться в стороне.

– Хора, а ты тут спряталась?

Она аж вздрагивает от неожиданности. Нирал. В памяти всплывают глупые мысли, от которых становится очень неловко.

– Я не спряталась. Отсюда хороший обзор.

По глазам Нирала ясно, что он в это объяснение не верит.

– Ага. Как же. Могла бы сразу за лестницу спрятаться.

Хора смотрит в пол.

– Ты и Гехер должны быть на виду. Ты же понимаешь?

– Угу. Мы тут за мебель.

– Не мебель. Вы – символ, – его ладонь касается плеча Хоры. – И я вообще не преувеличиваю. Раньше савварийцы жили в трущобах, как ляока, а теперь шаг за шагом мы двигаемся вперед. Ты и Гехер – еще один шаг. Тебе он кажется незначительным, но представь, что скажут о нем через сто или двести лет.

– Тут как-то немного ящеров, чтобы быть символом.

– А вы символ не только для них. Тут в городе полно эллинов, которые до сих пор не хотят свыкнуться с тем, что мы уже не вернемся в трущобы или в Саввару. И ты, такая красивая в форме элитной стражи, еще одно напоминание того, что мы тут навсегда.

Нирал умудряется говорить негромко и все равно экспрессивно. Он всегда был хорош в ораторстве. Хора тяжело вздыхает. Ей нечего возразить. Она даже чувствует стыд за свое поведение. Ей позволяют стать частью истории, а она давит это каким-то глупым малодушием. Хочется опрокинуть в себя один из напитков, которые тут носят слуги, но это плохая затея. Она ведь на службе. Хора и Нирал выходят вперед, когда их застает голос вожака клана Ур.

– Нирал! Ха!

– Рад вас видеть, Надах.

– Ты, говорят, сюда ляока хотел позвать.

– Именно. Вы ведь это хорошо знаете, Надах.

Нирал улыбается, но Хора чувствует, что атмосфера становится густой. В ней можно захлебнуться и утонуть.

– О таком надо спрашивать.

– Правда? У кого же?

Надах хохочет. Встречается взглядом со своей свитой. Они неподвижны, сверлят взглядом то ее, то Нирала.

– Нирал, ты что из себя детеныша изображаешь?

Хора чувствует угрозу. Пытается держаться спокойно и не проявлять эмоций, хоть это и трудно. Ей интуиция кричит об опасности. Она смотрит на Нирала, но тот совершенно невозмутим. Улыбается, смотрит прямо на Надаха, хоть и приходится задирать голову. Ур чертовски здоровые. Наверное, одного удара хватит, чтобы оборвать жизнь любого из ящеров Гахка.

– Я понял. Вы имеете в виду себя, Надах. Но я хочу напомнить, что мы не в Савваре.

– Воля Хасваха не меняется в зависимости от… Это еще что?

Надах делает шаг вперед. В этот миг Хора делает шаг, вставая между ним и Ниралом. Надах смотрит на нее с нескрываемым удивлением. В этот миг Хора, глядя прямо ему в глаза, не чувствует страха. Только волнение и даже возбуждение. Она слишком много повидала.

– Не лезь в разговор, самка, – рычит Надах.

Остальные оборачиваются. Позади уже маячат Ур. Хора тянется к клинку, но в этот миг ее запястье перехватывает Нирал. Мягко опускает ее руку и встает рядом с Хорой.

– Давайте успокоимся. Мы ведь не хотим портить этот день.

Надах внимательно смотрит то на Хору, то на Нирала. Что творится в его голове – совершенно непонятно. Он резко хватает кубок с одного из подносов, выпивает все залпом и хохочет.

– Да! Савварийцы в каменной страже. Кто знает, как далеко мы можем зайти! Ха-ха!

Ур смеется. Уходит, будто у них и не было никакого разговора. Другие, кажется, теряют интерес. Но Хора никак не может выдохнуть, глядя в спину черным ящерам. У нее будто камень прямо в глотке, который ни выплюнуть, ни проглотить. Надах оглядывается. Он ухмыляется, но взгляд его совершенно недобрый. Хора чертыхается. Кажется, у нее получилось настроить против себя одного из самых влиятельных и опасных ящеров. Дерьмо.

– Хора, я же говорил тебе быть осторожнее, – негромко произносит Нирал.

– Да, я помню. Но он…

– Он бы ничего не сделал здесь. Тут полно эллинов и других савварийцев.

– А что будет потом?

– Увидим, – Нирал пожимает плечами.

Этот ответ Хоре совершенно не нравится.

– Вы думаете, что он может что-то сделать?

– Всего можно ожидать… Но давай не здесь. После всего этого пойду в свой кабинет наверх. Если захочешь, можешь подняться, когда это все закончится.

Она кивает. Он похлопывает ее по плечу.

– Нечего волноваться. Надах, знаешь, как таран. Мы вроде говорили об этом десятки раз, а он все равно долбится и долбится.

Аналогия дурная, ведь…

– Тараны все-таки ломают ворота.

– А я, может быть, и не ворота. Я ров или крепость в целом. Извини, как-то не додумал метафору, – усмехается Нирал.

Нирал уходит. Тут полно куда более важных ящеров и эллинов, которым нужно уделить внимание. Хору тянет куда-нибудь в угол, но все же она сопротивляется этой силе притяжения, пусть это совершенно нелегко. Ее преследует ощущение, что она круглая идиотка, которая шатается там, где ей не место. В конце концов, что может произойти тут? В глубине Каменного града.

– А вы, получается, и есть первая стражница Каменного града из савварийцев?

Голос низкий, тягучий, но все же явно женский. Прямо рядом с ней посланница Водной Тигонии. Высокая, тигины в основном выше эллинов. Рядом с ней Хора, наверное, выглядит нелепо. Хорошо, что Хора уже давно перестала обращать внимание на разницу в росте. Голову только задирать не очень удобно.

– Одна из. Нас двое таких. Хора Шанх.

– Иш сухху Кудар, – представляется тигинка. – Двое, но второй мужчина.

– Савварийки в страже не такая уж и редкость, – Хора пожимает плечами.

– Правда? Не думала, что в Монарде свободно набирают женщин в стражу.

– Нет, не набирают. Думаю, что, хм, они раньше просто не видели особой разницы между савварийцами и савварийками.

– Ха! Это забавно. Как-то по поведению Надаха и не скажешь, что это считается нормой у вас.

– У них не считается.

Иш явно не понимает, что Хора имеет ввиду.

– Я не из Саввары. Не знаю, какие там порядки.

– Оу! Так интересно… – улыбается Иш. – И мы, получается, будем часто вас тут видеть?

– Не думаю. Я несу службу на окраинах Каменного града. Сегодня просто исключение.

– Ты такая серьезная. Я аж боюсь уколоться, – Иш смеется.

Хора чувствует себя неловко. Боится расслабиться. Не понимает, к чему это может привести. Она же толком не знает, насколько опасна эта тигинка. И опасна ли вообще. Стоит ли ей поддержать диалог?

– А вы… хм… давно в Монарде?

– Ага. Живу тут… Ой, лет шесть точно.

– И вы не скучаете по родине?

Иш делает глоток. Усмехается. В этот раз ее улыбка кажется грустной.

– Сложный вопрос… Это не самое плохое место. Да и, знаешь, тут безопаснее Тигонии.

– Из-за юлианцев?

– Да. Из-за рогатых. Когда они решат начать вторжение, то лучше находиться подальше оттуда.

– Вы думаете, что Тигония падет?

– Ха! Что за расспросы такие пошли?

– Я… я прошу прощения.

– Все в порядке. Я ведь и сама задаюсь этим вопросом. Просто не хочу отвечать на него.

Хора кивает. И молчание тут – вполне ясный ответ сам по себе.

– Вы назвали Надаха по имени…

– Конечно. Я его неплохо знаю.

Ага, выходит, он не со всеми «самками» такой.

– Тигонии интересна Саввара, а Владыке Саввары, кажется, интересна Тигония.

– Ого, то есть… ммм… у вас какая-то дипломатическая связь.

– А это, дорогуша, не для твоих ушей, – Иш широко улыбается.

Хора идет дальше. Перебрасывается парой слов то с ящерами, то с эллинами. Тут хватает тех, кто знает ее родителей. Из-за этого становится вдвойне неловко за недавнюю сцену с кланом Ур. Она видит Гехера. Его толкает другой сцахха.

– Ты просто посмешище.

Второй сцахха явно аристократ. Кивает Хоре.

– Леди.

Леди? Смотрит ему вслед. Подходит к Гехеру.

– Это кто?

– А… Да не важно.

Гехер выглядит необычайно напряженным. Он даже не храбрится – вообще на него не похоже. Да и ощущение такое, будто все в нем кричит о желании получить больше расспросов и внимания. Вот только…

– Ну, как знаешь.

Хора пожимает плечами. У нее нет вообще никакого желания вникать в то, что произошло. После этого Гехер и сам держится в отдалении. Обида, наверное. Ничего не происходит. В какой-то момент все начинают идти в сторону выхода. Какая-то часть еще остается, но можно понять, что это мероприятие подходит к концу. К Хоре подходит Сахсин, брат Нарила.

– У тебя вообще мозгов нет? – он цедит это сквозь зубы.

Хора опешивает, но быстро берет себя в руки.

– Извините?

– Перед Надахом извиняйся. Ты вообще понимаешь, кто ты такая?

Сердце начинает стучать быстро. По рукам проходит дрожь. Но Хора пытается удержать хоть какое-то подобие спокойствия, пусть это и чертовски сложно.

– Я…

Но Сахсин резко перебивает ее.

– Ты – никто. Ясно тебе? Просто никто. Ты здесь, потому что я и Нирал позволили. И если ты продолжишь нас позорить, то я просто возьму тебя и растопчу. Ты меня понимаешь? Чего глаза лупишь, идиотка?

Сахсин сипит от того, что одновременно хочет и орать, и говорить шепотом.

– И если ты думаешь, что можешь спрятаться за моего брата…

Он будто не может договорить. Видно, что гнев душит и глотку, и рассудок. Хора дышит коротко. Пытается держать себя в руках. Если она ударит его, что будет? Очень хочется проверить. Сахсин явно недооценивает ее. Он забывает, что она вовсе не тепличная аристократка, с которыми он привык иметь дело. Но…

– Я учту, – она отвечает коротко.

– Учтешь? Что за… – он выдыхает. – Не попадайся на глаза Ур.

Он смотрит на нее с нескрываемым отвращением.

– Тварь, – будто плюет в нее, но, видимо, это ему не позволяет статус.

Сахсин уходит. Хора смотрит ему вслед. Ее охватывает гадкое ощущение. Мерзкое. Хочется уйти отсюда и сбросить эту форму. Теперь в ней она чувствует себя омерзительной и грязной.

– Ты как?

Гехер совсем близко. Хора не оглядывается. Уж ему-то она не собирается показывать слабость. Она выдыхает и разворачивается.

– Ты о чем?

– Да я слышал. Как-то…

– В восторге, да?

– А? Чего?

– Ну, кто-то поставил меня на место. Тебе же этого хотелось?

Вообще она ожидает, что он будет отнекиваться, но Гехер смотрит на нее растерянно, заставляя себя чувствовать… Не так. А затем они слышат крик.

– Что происходит?

Хора бежит по лестнице. Служанка. Эллинка. Там вверху по лестнице кабинет Нирала.

– Там ляока! – кричит девушка.

КАНЗАН

Лицо Канзана скрыто тканью. Из-за нее сложно нормально дышать. Он бежит по крыше, слышит, как на нее лезет стража. Вдох. Выдох. Прыжок. Он взмывает вверх. Полет неровный. Он врывается прямо в какое-то помещение, пролетая в миллиметре от парапета, и резко вскакивает на ноги. Дышит тяжело. Обливается потом. Пошатывается.

В комнате полный разгром. Стол и стулья перевернуты. Никого не видно. Он проходит вперед… На полу лежит ящер. Его морда и тело разодраны. Ковер и пол в кровище. Ящер из Гахка. Одет в эллинскую одежду. Глаза навыкате. Он мертв. Скрип. Из-за шкафа выглядывает девушка. Эллинка. Канзан в ужасе смотрит на нее. Она отвечает ему тем же. Твою… Она кричит.

– Нет! Все…

Она тут же закрывает дверь, выбегая из комнаты. Он слышит топот. Дерьмо… Дерьмо! Канзан бросается вперед. Он хватает стул и подпирает дверь. Затем двигает стол к двери. Подскальзывается на крови. Скользит по полу коленом. Вскакивает.

– Сука!

Вся штанина в крови. Сердце бешено стучит. Нет. Чувство такое, будто кто-то его сжимает, перекрывая дыхательные пути. Дерьмо. Дерьмо. Нужно прыгать. От этой мысли становится дурно. Все тело болит. Его трясет. Нужно отдышаться. Он в каком-то остервенении оглядывается по сторонам, будто есть какой-то шанс спрятаться.

Бред. Полный бред. Его схватят и казнят. Никто не станет слушать оправдания. Канзан подходит к балкону. Черт, где трущобы? В какой стороне? В дверь ломятся. Нет выхода. Он чувствует, что конечности ломит. Легкие сжимают спазмы. Ему еще не приходилось использовать силу так часто. Он шумно дышит. Энергия обволакивает его. Давление по всему телу увеличивается, будто что-то невидимое прижимается к нему со всех сторон. Дверь ломается. Он оборачивается. Ящер Гахка в форме Каменной стражи. Их взгляды встречаются.

Рывок. Энергия швыряет его в воздух. В этот раз все иначе. Канзан задыхается в полете. Он дышит прерывисто. Глаза слезятся. Мощные потоки воздуха проходят по его телу, будто энергия больше не защищает его так же, как раньше. Он снижается. Чувствует, как ветер становится сильнее. Энергия оставляет его. Он влетает в открытое окно высокого здания. Скорость высокая. Падение чертовски болезненное. Он врезается в ворох каких-то тканей, пролетает дальше. Затем и стену. Что-то падает на него. Что-то деревянное. В глазах темнеет, но у него получается не провалиться в туман. Он не без труда вываливается из груды тканей и дерева. Лежит на полу, когда открывается дверь. Дергается, но встать не получается. Веки тяжелые. Слышит голос.

– Кто здесь?

К нему приближается эллин. В глотке сухо. Язык еле ворочается, но…

– Я… Я ничего не сделал.

– Как ты попал сюда?

В темноте эллин кажется неясным силуэтом.

– Я…

Как же тяжело говорить. Еще воздуха не хватает.

– Я… Можно мне… Можно воды, – мямлит Канзан.

Силуэт пропадает. В голове роятся разные мысли. Сейчас сюда придется стража. Он моргнет и откроет глаза в каком-нибудь подземелье, где его будут пытать и обвинять в убийстве важного ящера. Это ведь явно был не простой ящер. В дорогой одежде. Но Канзан не может ничего поделать. Даже встать не может. Снова шаги. Снова силуэт. Тот же самый.

– Ты можешь двигать руками?

– Кажется…

– Понятно. Я помогу.

К его лицу подносят чашу. Канзан делает глоток. Вода обжигает. Он начинает кашлять. Дышать еще больнее. Он пытается сфокусировать зрение. Эллин перед ним обрастает очертаниями. Он невысокий. Одежда вроде серая и невзрачная. Черноволосый.

– Ты ведь точно не забрался сюда. Да и зачем сюда забираться, правильно?

Он слышит голос, но сознание поглощает темнота, пожирая не только свет, но и звуки…

ХОРА

Дверь не поддается. Ляока? Здесь? Что еще за бред? Гехер тоже толкает, но проку никакого. Хора резко отходит назад.

– Отойди.

Гехер слушается. Дерево не такое уж и старое. Ей в самый раз. Хора делает пас рукой вперед. Пальцы сжимаются. Она будто чувствует сопротивление. Рука назад. Дерево деформируется под давлением незримой силы. Хора бросается вперед. Дверь сломана. Она врывается в комнату. Бардак. Все вверх дном. На балконе ляока. Смотрит на нее испуганными глазами. Лицо замотано. Она хватается за клинок. Бросается вперед и… Он взлетает. Хора смотрит вслед и не может в это поверить. Может быть, ей показалось? Ведь…

– Что за…

Она слышит голос Гехера. Оборачивается.

– Ты это видела?

Он смотрит на нее с каким-то испугом.

– Он летел. Это же, это же… невозможно! Ляока ведь не умеют колдовать.

Гехер бормочет это в каком-то исступлении. Она хочет сказать, что им показалось, но нет. Это невозможно объяснить иначе.

– Нирал, он…

Хора подходит ближе. Нирал мертв.

– Ляока все-таки достали его…

Гехер шипит в какой-то бессильной злобе, но Хора видит нечто странное. Когти. Порезы.

– Если его убил ляока, то… Что это за следы на нем?

– Ты о чем?

– Раны на теле. Ты их видишь?

– О чем ты?

Гехер мечется из стороны в сторону, хватается за голову. Она уже успевает отвыкнуть от этого. Но его поведение – нормально. Он ведь не был стражником. Хора хватает его за рукав.

– Успокойся и посмотри.

Гехер бросает на нее недовольный взгляд. Затем смотрит на Нирала.

– Он мертв. Я… Я вижу.

Хора тяжело вздыхает. Кретин. Тупой кретин.

– Посмотри на его раны.

Гехер смотрит. У него прерывистое дыхание. Он нервничает. Это похоже на панику, но, кажется, его дыхание становится ровным. Он смотрит внимательно.

– Похоже на… когти.

– Вот именно, – Хора вскакивает на ноги. Нужно что-то делать. Выдыхает. – Нужно попытаться его догнать.

Гехер кивает. Они бегут на улицу.

КАНЗАН

Канзан разлепляет веки. Не без труда. Он укрыт чем-то теплым и мягким. Он находится в том же помещении, лежит на полу. Тело ломит, и движения даются с трудом. Кажется, что все тело сводит от каждого вздоха, будто он пробежал десятки километров. Перед ним на стуле сидит человек. Тот самый, что дал ему воды. В этом нет никаких сомнений.

– Привет. Рад, что смог застать твое пробуждение, – произносит эллин.

Канзан резво вскакивает на ноги. Насколько это возможно. Он озирается с одичавшим лицом. Они все там же. Кругом ни решеток, ни цепей. Эллин перед ним. Он сидит на стуле. Вроде невысокий, не плечистый. На нем довольно невзрачные серые одеяния. На лице не густая щетина. Кудрявые каштановые волосы собраны в такой пышный короткий хвост.

– Что… – Канзан и не знает, что сказать.

Впрочем, его собеседник невозмутим.

– Ты ведь тот «летающий ляока»?

– Летающий? – запинаясь, повторяет Канзан.

– Ты весь город на уши поставил.

– Я ничего не делал.

– Верю, – пожимает плечами человек.

Это даже обескураживает. И озадачивает.

– Но… но почему?

– Ляока убил Нирала Гашша, выступающего за то, чтобы брать ляока на работу наравне с ящерами? Еще и дверь изнутри запер? И не придумал ничего лучше, кроме как залететь в случайный дом? Но я допускаю, что выдаю желаемое за действительное, ведь мне бы не хотелось выдавать тебя страже… тебя, хм, как тебя зовут?

– Канзан.

– Я Нарион.

– Но почему вы не хотите выдавать меня страже?

– Ты не похож на отморозка. И еще ты использовал дар. Знаешь, сколько я видел ляока, способный использовать дар?

– Ни одного?

– Все так. И вдруг появляется ляока, который способен летать. И он же якобы убивает видного ящера, который вроде бы даже договорился с кем-то из ваших старейшин… Которого, правда, тоже убили.

– Убили старейшину? Какого?

– Слина. И я думаю, что это убийство повесят уже на ящеров.

Слина убили. Но когда?

– Так что, Канзан, не расскажешь мне свою версию того, что случилось?

– Моего брата должны были казнить. Я пытался попасть на площадь. Меня заметили. Я побежал. Решил спрятаться, запрыгнул на балкон. А там мертвец.

– А почему твоего брата должны были казнить?

Эллин не знает…

– Он бандит и отморозок.

– А ты его спасти хотел?

Канзан смотрит на эллина с удивлением. С удивлением, потому что ответ и правда не появляется в голове. Почему-то он не уверен, что действительно хотел этого.

– Я… Я сам не знаю.

– Ладно, оставим это. Ты упускаешь кое-что важное.

– Нет. Я, кажется, все сказал.

– Ты ведь из Зеленых кварталов? – Нарион усмехается.

Канзан кивает.

– Ляока ведь и в Старый город неохотно пускают. Как ты тут оказался? То есть, хм, как конкретно это произошло?

Канзан хочет сказать, что есть разные способы попасть в город. Но за такую болтовню можно поплатиться. Например, получить нож меж ребер от Саана. Да и Нарион ведь уже все знает.

– Я… я не знаю, как это описать.

– Можно назвать это полетом. Хотя, кажется, это не совсем полет. Но и не прыжки, верно? Как это происходит?

– Это прозвучит странно, но… Меня будто что-то выбрасывает в воздух.

– И давно ты так умеешь?

– Нет. Это началось пару дней назад.

– Пару дней? – громко восклицает Нарин. – И что, до этого ничего подобного не было? Ничего необычного? Прям вот совсем ничего?

Канзан отрицательно качает головой.

– Поразительно! И еще поразительнее то, что ты, кажется, даже не можешь понять, насколько это поразительно.

Но Канзан может понять другое. Тут больше никого нет, кроме них двоих.

– Почему вы не позвали никого? Я ведь могу быть убийцей.

– Ну, немного я о себе все же позаботился. У тебя на запястье браслет с символами. Он многократно снижает силу дара, поэтому улететь бы ты не смог, а без меня его не снимешь. Да и я же сказал, что в моей голове части мозаики с тобой не стыкуются.

– Мозаики?

– Не бери в голову, Канзан. И еще, хм, ты веришь в провидение?

– Провидение?

– Да. Волю случая. Удачу, если хочешь. Я вот не верю, но… Недавно я решил углубиться в историю нашего края и, конечно, хотел коснуться истории ляока. И мне бы хотелось найти кого-то в Зеленых кварталах. И вот, за пару дней до намеченной отправки туда, ко мне врывается ляока, пробудивший в себе дар в таком зрелом возрасте. Это же просто… не знаю даже, как это назвать.

Глаза Нариона сверкают. Но Канзан понимает его. И улавливает главное – это и правда магия. Дар, обладать которым ляока вроде как не в состоянии.

– Тебя кто-нибудь видел в той комнате? С покойником.

– Какая-то ящерица. Но у меня было замотано лицо.

– Что же… – Нарион кивает. – Это неплохо.

Он бросает Канзану ворох одежды.

– Переоденься. В твоей одежде тебя точно узнают.

– И что дальше?

– Рад, что ты это спросил, – Нарион широко улыбается. – Я хочу, чтобы ты работал со мной.

– Работал? Как? Где?

– Прямо здесь.

До Канзана не сразу доходит. Нет, он понимает слова, но их смысл как-то совершенно не вяжется с привычной картиной мира.

– Здесь? Прямо здесь?

– Именно. Прямо здесь.

– Но… Это же Каменный град.

– Ага. Он самый!

– Я же ляока.

– Я это знал еще до того, как ты признался.

Канзан смотрит на Нариона с нескрываемым удивлением. А тот, кажется, вообще не понимает, что в его предложении такого странного.

– Но ляока же нельзя сюда.

– Если хорошенько попрошу, то будет можно. Как тебе такое?

Канзану сложно в это поверить. Хоть сомнения кажутся глупыми. Нарион ведь легко может отдать его страже. И все же это и правда слишком хорошо. Его до этого застали на месте убийства, а теперь ему предлагают беспрепятственно ходить в Каменный град. В голове не укладывается.

– И что я буду делать?

– Помогать мне. Я буду тебя учить. И мы, хм, узнаем, на что ты способен. И про брата твоего, возможно, смогу узнать.

– А если я откажусь?

– Тогда я скажу, что ты абсолютно свободен и можешь идти, куда захочешь, – Нарион хитро улыбается.

Голос эллина нарочито веселый. Взгляд выдает Нариона. Или это Канзан сам видит то, что хочет увидеть.

– Все ведь не так просто?

– Разве?

– А вдруг я соглашусь и, хм, убегу?

– Что-то сомневаюсь я в этом.

– Почему?

– Ты знаешь, я ведь бывал в разных местах города. И я знаю, что вы, ляока, пытаетесь выбраться из Зеленых кварталов. Мне кажется, что твои родственники и друзья многое бы отдали за такое предложение.

Он прав. Канзан не может представить реакцию… Да вообще любого ляока на такое предложение.

– Это правда.

– И я уверен, что тебе хочется узнать, на что ты способен.

Канзан не кивает, но Нарион прав.

– И? Какое решение ты примешь?

– Я чувствую, что я не могу отказаться.

Нарион поднимается. Протягивает Канзану руку. Канзан встает. Тоже тянется к Нариону. Они жмут руки. Это кажется чем-то очень странным. Противоественным, но Нарион улыбается и крепко сжимает руку Канзана. Щелчок. Браслет оказывается в руке у эллина. Канзан ощущает легкость. Дышать становится проще, будто до этого на его плечах был тяжеленный груз.

– Переодевайся давай.

Канзан переодевается. Удивленно разглядывает самого себя. Светло-серая рубашка с едва-заметным белым узором. Более темные штаны. Вполне себе удобные. Одежда свежая и пахнет совершенно иначе. Ткань мягкая.

– Нарион, а, хм, кто вы?

– Кто? Ты о чем?

– Это ваш дом?

– А! Я понял, о чем ты. Нет, это не мой дом, но у меня здесь есть свои покои. Это одно из зданий Университета. Я преподаю тут археологию и историю.

Слово «история» Канзану знакомо, а вот остальное…

– Что? Архе…

– Археология. Это такая наука. Слушай, не забивай себе голову лишними словами. Ты еще успеешь все узнать, – Нарион произносит это весело, еще и рукой отмахивается, мол, ерунда какая. – Канзан, сейчас мы идем на улицу. Держись рядом со мной и молчи. Я буду говорить за тебя. Это ты понял? Это ну очень важно. Понятно?

Канзан кивает. Верить в происходящее сложно, но у него ведь нет причин сомневаться в Нарионе. Они спускаются вниз, а затем на улицу. Нарион открывает дверь. Помещение заливает яркий свет. Канзан жмурится, будто перед ним невидимая стена, которая мешает выйти на улицу. Он затравленным зверем смотрит вперед. Нарион разворачивается, он стоит в дверях.

– Не бойся. Идем.

Для Канзана выход на улицу Каменного града сродни тому, чтобы ступить на землю другого континента, а то и вовсе другого мира. У него перехватывает дыхание. Ступить на землю Каменного града, будто он эллин. Еще и в одежде эллина. Это просто какое-то безумие. Словно он вот-вот должен проснуться. Кругом много людей. Сам Канзан невольно сутулится, ощущает всю тяжесть незримого давления. Нарион усмехается.

– Выше голову, Канзан! Хотя, знаешь, ты привыкнешь. У многих так поначалу. Уж я-то знаю.

– А вы не тут родились?

– Ха-ха, нет. В другом месте. Может быть, расскажу в другой раз. Но первое время Каменный град пугал и меня.

Поначалу Канзану поток людей кажется хаотичным и обезличенным. Это даже успокаивало. Но вот он начинает вычленять лица и взгляды. На него смотрели с удивлением. Даже с испугом. Канзан и сам ощущает, что замедляет ход. Будто животное, которое чувствует приближение хищников.

– Да прекрати, не тормози, – Нарион тянет его за рукав. – Никто тебя не тронет, если не станешь отвлекаться.

Канзан замечает, что, стоило Нариону потянуть за рукав, как многие продолжили двигаться дальше, толком не обращая на зеленокожего внимания.

– Эй! А ну стоять! Ляока!

Он слышит крик. К ним приближается стража. Впереди саввариец из сцахха. Высокий такой. Твою мать…

– Хватайте его, – тут же бросает саввариец.

Энергия сгущается Канзан готов, но его толкает Нарион. Довольно резко. Эллин преграждает страже путь.

– Стойте-стойте. Зачем это его хватать?

Стражники в замешательстве. Прилично одетый эллин, кажется, для них вполне ощутимая преграда.

– Я Нарион Ксанли. Из Университета.

– Гехер Дахан. Городская стража. Мы ищем ляока.

– Я понимаю, но это точно не тот ляока. Этот здесь по моему приглашению.

Стражники переглядываются. Канзан не мастер считать эмоции с морд ящеров, но Гехер точно удивлен.

– По приглашению? – спрашивает стражник.

– Именно так. Я профессор Университета. Насколько мне известно, для приглашения ляока мне не нужно разрешение от стражи.

Стражники кажутся для ляока чем-то страшным. Да и старейшины рассказывали, что Зеленые кварталы видали разное. Даже кровавые зеленые бунты, но это в далеком прошлом. Сейчас стражники могут чувствовать себя в полной безопасности, ведь урок давно усвоен, за них Монард будет мстить. Именно из-за этого Канзан с удивлением ощущает их бессилие. Их пятеро. Они вооружены, но, кажется, они не могут просто взять и пройти мимо Нариона.

– Канзан – это имя вот этого юноши. И он все время находился со мной. Я знаю, кого вы ищете. И уверен, что я бы заметил, окажись он в другом конце Каменного града.

Стражники молчат. Канзан видит, что ящер думает. Ему даже кажется, что он может физически почувствовать, как в его голове что-то шевелится, пытаясь найти какое-то объяснение или правильный ответ.

– К тому же, зачем мне прятать убийцу?

– Я не вижу для этого причин, – произносит Гехер.

– А вы сами видели убийцу?

– Нет, не видел.

– Как вы тогда поняли, что это тот ляока?

– Все ляока похожи.

– Я слышал, что тот ляока… – Нарион усмехается. – Он летел.

– Ляока не владеют магией, – сухо отвечает ящер.

Они молча смотрят друг на друга. Нарион, впрочем, легко уступает битву взглядов. Он пожимает плечами.

– Так что же, господин Дахан, мы можем быть свободны?

– Зачем вам ляока? – спрашивает саввариец.

– Для моей научной работы. И, предупреждая ваш вопрос, не думаю, что я должен отчитываться перед вами о моих работах. Так ведь?

– Все так. Благодарю вас, – саввариец кивает. Стражники проходят мимо, но Канзан успевает поймать на себе внимательные взгляды.

– Идем, Канзан.

Они продолжают свой путь. Канзан таращится по сторонам. Ксанли, кажется, относится к его любопытству с пониманием, периодически замедляя ход. Каменный град именно таков, каким его и описывают. Нечто невообразимое, не идущее ни в какое сравнение даже со Старым градом Монарда. Белоснежные здания, широкие и ровные улицы с твердой поверхностью. Ступать по ним непривычно.

– Куда мы идем?

– Я выведу тебя отсюда обратно в Зеленые кварталы. Со стражей поговорю. Хочу понять, как правильно сделать, чтобы тебя без проблем пропускали.

Все это звучит настолько невероятно, что Канзан и удивиться толком не может. Они идут по просторной улице меж похожих белых домов. Небо алеет, а улица погружается в темноту. Они минуют стражу. Вот Канзан и Нарион уже в Старом граде. А теперь они у дозорного пункта на границе с трущобами. Вышки, частоколы и аванпост стражи. Стража смотрит на него с подозрением, но все же пропускает.

– Подойдешь сюда же завтра, – дает наставление Нарион.

Канзан идет по трущобам. Он ловит на себе удивленные взгляды. Благо, большая часть пути пролегает по родной общине, поэтому никто к нему не подходит. Около дома его встречает Сакара. Она смеется.

– Ого! Это что на тебе такое? Ты кого-то ограбил?

– Мне, хм, дали эту одежду, – Канзан и сам не знает, как это объяснить. А ничего путного придумать не получается.

– Дали? Это как?

– Я нашел работу. В Каменном граде.

Он говорит, покусывая губы. Чувство такое, будто он признается в каком-то омерзительном поступке. Почему-то это кажется таким неловким. Он не выдумывает лишнего. Походы в Каменный град он все равно не скроет. Сакара обращает на него взгляд, полный недоумения. Даже какого-то недоверия. Да, она думает, что это шутка. Ничего удивительного. Но его неловкий вид, кажется, о многом говорит.

– Прямо в каменном граде? Хах… Ба, да ты серьезно? Это как же так вышло?

– Долгая история. Мне предложили работу в этом… Университете.

– Это там ты пропадал?

Канзан кивает.

– Я вот искала тебя. Сегодня же вроде казнили Наарка.

– Да… Вроде.

Канзан кивает. Все, что с ним случилось, будто вытесняет это беспокойство из головы. Но веснушчатая ляока об этом и задуматься не может.

– Так, и как это ты в Каменный град попал? – не унимается Сакара.

– Да пошел к границе кварталов. Из-за казни… Случайно, в общем, вышло.

– Хех, случайно. Понятно-понятно, – криво усмехается Сакара. Она явно не очень-то в это верит, но Канзан не собирается ее ни в чем убеждать. – Тут шныряла толпа эллинов с оружием. Не знаешь, чего произошло?

Канзан отрицательно мотает головой.

– Говорят, что какой-то ляока убил ящера в Каменном граде, – негромко произносит Канзан.

Сакара присвистывает.

– Что-то в духе твоих… – она резко замолкает. – Канзан, прости, я…

– Все в порядке.

– Его казнили?

– Я и сам не знаю. Вроде, – ему хочется сменить тему. – Ты пришла по делу?

– Да, хотела узнать, как ты. Это же важно.

А Канзан усмехается собственным мыслям, которые он тут же озвучивает:

– Беспокоилась обо мне?

– Ха, вот еще. Ты лучше скажи, ты серьезно про Каменный град?

– Я и сам не уверен.

– Это как?

– Ну… сложно в такое поверить.

– Это уж точно.

– Но завтра я проверю. Вроде завтра меня должны пустить в Каменный град.

– Зайдешь к нам завтра вечером?

– Это уж обязательно, – Канзан усмехается.

– Ладно, – Сакара хлопает его по плечу. – Давай, не раскисай, Кан.

Канзан возвращается домой. Ора сидит у дома.

– Ба, ты во что вырядился?

Канзан даже опешивает. Ора редко проявляет какие-то яркие эмоции, но, видимо, в этот раз ситуация выглядит слишком странной даже для ее покореженного разума.

– Ограбил кого?

Канзан усмехается. У всех один вопрос.

– Подарили.

– Хех, понятно, – на ее губах кривая усмешка.

– Я был в Каменном граде.

– И как он?

– Очень красивый.

– Знаю.

Канзан замолкает и смотрит на свою мать. Вновь он пытается рассмотреть что-то в ее чертах и глазах. Все тщетно. Она встречается с ним взглядом. На ее губах улыбка. От взгляда по телу проходит дрожь. Сильная. Канзан пересиливает себя.

– Ты бывала в Каменном граде?

– А то.

– Издеваешься?

– С чего ты взял?

– Как ты могла бывать в Каменном граде?

– Ногами туда ходила.

Канзан смотрит на нее озадаченно. Это можно принять за шутку, но она говорит совершенно серьезно. Ни намека на иронию ни во взгляде, ни в голове. Ора не всегда была такой. Он помнит ее вполне обычной. Часто плакала, кричала на Канзана или братьев. Но после смерти отца… Канзан думал, что смерть отца все исправит. Искренне считал его причиной всех бед. Надеялся, что матери станет проще, но Ора стала совсем другой. Она почти перестала общаться с сыновьями. Стала часто молча уходить. Иногда пропадала ночами или целыми днями. Ора кажется совершенно чужой. И она внушает какое-то чувство тревоги. Даже страха. И не только Канзан так думает. У нее лицо Оры, ее голос. Она узнает Канзана и братьев, но это уже не та Ора. И Канзана посещает мерзкая мысль: он хочет вывести ее из себя. Как это было раньше.

– Наарка казнили, – произносит Канзан. Он в этом не уверен, но какое это теперь имеет значение.

– Ясно.

– Тебе все равно?

Ора вздыхает. Раздраженно. Или ему хочется уловить какое-то раздражение.

– Чего ты хочешь, Кан?

– Твоего сына сегодня казнили. И совсем недавно умер еще один. И тебе наплевать?

– Я не знаю, – она поднимает взгляд на Канзана. – А тебе?

Канзан теряется. Слова застревают в глотке. Он ничего не говорит и уходит в дом, захлопывает за собой дверь. Ложится спать.

Часть II

Трясина

ЮЛИЙ

Солнце в зените, но, вопреки обыкновению, пассажиры гординского судна «Белый Снег» не прячутся в своих каютах, довольно комфортных для таких посудин. Нет, разношерстная публика толпится на палубе. Капитан, здоровый бородатый гординец, поглядывает на своих пассажиров без должного довольствия и почтения, но, в целом, всю дорогу он был довольно обходителен. Еще бы – за такие-то деньги. Что же привлекает внимание путников? Судно стремительно приближается к месту прибытия, к древнейшему и одному из крупнейших городов Эллиадора, к Монарду.

Юлий Вентиус и его спутники не могли плыть в Монард на имперском судне. Страх перед агрессией Юлианской Империи кажется Юлию вполне понятным и естественным, но подобные детские меры предосторожности только доставляют неудобства мирным путникам. Путь вышел довольно долгим. Пришлось добираться до Анкарского архипелага, а уже там пересаживаться на «Белый Снег», корабль гординца Рольфа. Плата высокая, зато корабль здоровенный да и каюты обособленные. Это максимум комфорта, который можно было добиться от подобного транспорта. Гординский корабль – самый безопасный вид путешествия. Пиратствуют чаще именно гординцы и анкарцы. И они, как говорят, редко связываются друг с другом.

Сам Рольф походит на кровожадного варвара, этого у него не отнять. Шрамы, татуировки, густая светлая борода. Взгляд тоже недобрый, но Юлия этим не пронять.

– Слышал, что в Монарде просто так не выпускают из портовой зоны.

– Ага, так и есть, – отвечает Рольф.

– Выходит, вам не доводилось бывать в самом городе?

– Это как же? Доводилось, – Рольф хитро улыбается.

– И как город?

– Безумно большой. Очень сложно передвигаться пешком, а всякие извозчики пытаются у тебя все отобрать. Но красиво. И хорошо пахнет.

– Пахнет хорошо? – удивленно вскинул бровь Юлий.

– Ага, не знаю, как там во всем Эллиадоре, но в Монарде неплохо.

Юстин, ученик Юлия, стоит у самого края, смотрит в сторону суши. Он тяжело перенес путешествие, но сейчас выглядит бодрым.

– А ты повеселел.

– Мы так долго в пути, что я уже даже начал сомневаться, достигнем ли мы цели, – усмехается юный Юстин.

Юлий смеется. Хлопает его по плечу.

– Говорят, что Монард один из самых красивых городов Эллиадора, – произносит Юлий.

Да, у них есть важная миссия. И, тем не менее, Юлий и сам испытывает восторг, пусть и умело прячет его. Монард, маячивший вдалеке, заставляет его чувствовать себя мальчишкой.

– Вы ведь уже были в Эллиадоре.

– Но не в Монарде. Эллиадор очень сильно отличается от города к городу. Королевство образовалось из союза очень разных земель: пяти лордств и трех вольных земель.

– А в каком городе вы были? – поинтересовался юноша.

– Я где-то в твоем возрасте был в Илисте. Это столица Эллиона и всего Эллиадора. Тоже было чертовски тяжелое путешествие, но…

– Вы не пожалели, что отправились туда?

– Что? Пожалел? Нет, вовсе нет.

Он смотрит вдаль. К черту! Зачем скрывать?

– Это путешествие и определило направление моей деятельности. Тогда мы были в центре Илиссианской веры, в так называемом Храме Вознесения. Говорят, что этот Храм построили на месте, где Илиссия родилась. Он действительно грандиозен, но поразил меня не его вид. Тогда епископ позволил мне и магистру не только зайти в Храм, но и попасть в помещения, которые недоступны простым обывателям. Мы спустились по подземному ходу в часть малой библиотеки…

Юлий боится, что его память со временем искажает эти воспоминания, но они все еще такие яркие. Словно это было совсем недавно.

– В глубине библиотеки я обнаружил рисунки и письмена. На одном из рисунков был изображен воитель с четырьмя рогами… Епископ тогда сказал, что тут якобы изобразили Отца Гибели Дадара, но я ведь знал, что его обычно не изображают таким. Никто не рисовал Дадара с рогами. Магистр, как я выяснил по дороге обратно в Империю, заметил куда больше интересного.

– Что же?

– О, а это очень интересно. Четырехрогий уж очень сильно напоминал то, каким в старых манускриптах изображали Доминату Рэна. И стиль живописи, как и шрифта, уж очень сильно отдавал эпохой самого раннего Доминиона.

– Вы хотите сказать, что Храм был построен на руинах юлианского здания?

Юлий усмехается. Это вызывает стойкое ощущение дежавю. Точно такой же вопрос, один в один, он задал тогда и своему учителю.

– Не все так просто, но это, конечно, самая первая и самая очевидная версия.

– Но почему я нигде не читал об этом?

– Потому что магистр не делал публикаций о своих догадках. На то были, хм, разные причины.

Юстин кивает, поджимая губы. Явно хочет что-то спросить, но очень боится показаться несмышленым. Дивная черта молодости, которую сам Юлий давно утратил. В его представлении лучше задать глупый вопрос, чем из гордыни прийти к совершенно неверным выводам.

Залив на удивление спокоен. Ветерок совсем легкий. Голубое небо покрыто рябью из бледных прозрачных и мелких облаков, которые не в силах полностью закрыть солнце и лишь слегка приглушают солнечный свет.

– Смотрю, тут богатенькие путешествуют, – усмехается Цепий.

– Рольф берет довольно большую плату за перевозку пассажиров. Говорит, что в противном случае было бы невыгодно этим заниматься.

– Хм, так ведь можно богатеев заманить на судно, а потом взять их в заложники и отдать за еще больший выкуп.

– А потом тебя порежут другие гординцы за подрыв доверия сразу ко всем.

– Хах, а мне казалось, что быть гординцем намного веселее.

– Гординцы с тобой не согласятся. Многие до сих пор тоскуют по родине.

– Так тоскуют, что аж грабят и пиратствуют, – произносит Цепий.

– Не все, как видишь, – немного отстраненно отвечает Юлий, не желая продолжать подобный разговор.

Гордания – родина гординцев, это земля на севере континента Тетиса. Это, своего рода, условное обозначение. Такое же, как и «гординцы», под маской которого прячется множество разнообразных народов. После катаклизма Гордания превратилась в мерзлую пустошь, в которой невозможно жить. Юлианцы называют это просто «Гординским Катаклизмом», а гординцы зовут это «Месть Зангу»: якобы низвергнутое демоническое чудовище перед собственной гибелью наложило на эту землю проклятье бесконечной зимы. Кто-то, как говорят, еще остался в этом холодном краю. Особенно это касается былых правителей, которые просто не могли отправиться в изгнание и растерять все привилегии. Однако исход гординцев начался тогда. Результатом стало их массовое заселение островов Анкарского архипелага. Среди пиратов и раньше хватало северян. Однако исход привел к тому, что моря и океан наводнили многочисленные пиратские корабли гординцев. Путешествовать морем с тех пор довольно опасно.

– А Ялии не интересно посмотреть на сушу?

– Не-а. Говорит, что хочет подремать, – Цепий пожимает плечами.

По мере приближения, порт превращается в разноцветное марево: множество кораблей, разнообразные паруса, флаги и знамена. Юлий замечает, что у кораблей дежурят многочисленные стражники. Их одежда не похожа на боевой доспех, – скорее, на униформу. Униформа темная. Камзол ниже бедер, темные наплечники с нашивками – видимо, для обозначения ранга. Штаны темные, высокие сапоги. Все вооружены. Они ходят небольшими отрядами. И довольно много ящеров, как подтверждение того, что дикари из джунглей тут неплохо устроились.

Корабль Рольфа встречает группа из пяти стражников. У широкого мостика сгрудились гординцы, не позволяя пассажирам выйти первыми. Юлий сидит в стороне. Подальше. Рольф предупредил, что первым идет он. Рогатый не без интереса наблюдает за происходящим. Все стражники похожи на эллинов – бледные и безрогие. Рольф идет к страже с эдаким сундуком, из которого достает документы. Все проходит довольно спокойно. Гости корабля терпеливо ожидают, когда им позволят выйти. С гординцами лучше не шутить.

– Внимание на меня! – Юлий хлопает в ладоши.

Он поднимает обе руки. Юлианцы подходят ближе. Цепий уже с большим сундуком, к которому приделаны колеса. Ялия рядом, трет глаза. Все они одеты в светлые просторные туники до самых пят. Не особенно жарко и узнаваемо.

– Не расходимся. Держимся вместе, будем внимательнее.

Юлий не верит, что кто-то может их обокрасть. Стражи полно, сундук слишком приметный и здоровенный. Плохая цель для мелкого ворья. Юлий не боится, но чувствует легкое волнение. Легкое, да? Он с трудом унимает дрожь в руках. Рольф поднимается и идет к Юлию.

– Вам придется подождать. Должен зайти сопровождающий.

Юлий отвечает ему широкой улыбкой. Пассажиры постепенно покидают корабль. Юлий даже надеялся на какую-то напряженную сцену, но… Нет, все тихо и спокойно. Скука! И вот на борт корабля поднимается эллин. В довольно нарядной униформе. За спиной алый плащ, традиционный знак офицерства и в Монарде, и в Юлианский Империи.

– Капитан стражи Каменного города Уиллис Ланд.

Капитан Ланд высок и статен, черноволос и кучеряв. Лицо обрамляет коротенькая бородка с усами.

– Юлий Вентиус. Я прибыл по приглашению Нариона Ксанли, профессора Монардского Университета, с разрешения короля Эллиадора Манхарда Второго и Верховной матери церкви Илиссии Ильмии.

Юлий произносит все не без гордости.

– Да, я ознакомился с документами. Прошу прощения за ожидание, но я вынужден был все это проверить. А это, стало быть, трое ваших сопровождающих?

– Именно. Они самые.

Капитан кивает и ничего не спрашивает. Видимо, имена и личности сопровождающих его не интересуют. На корабль поднимаются другие стражники, которые тягают сундук юлианцев. Цепий даже удовлетворенно усмехается. Он ведь думал, что таскать все это придется ему самому.

– За мной, господин Вентиус.

Юлий идет следом за капитаном Ландом.

– Я присмотрю за сундуком, – произносит Цепий.

Юлий кивает. Он от воодушевляющего волнения и сам будто забывает о собственных словах. Их ожидает довольно много стражи. Юлий даже удивляется такому сопровождению, какой-то всплеск беспричинного страха обжигает затылок. Вдруг его хотят прямо тут схватить? Он пытается взять себя в руки. Спускается и… Вроде бы ничего не происходит. Они идут прочь от кораблей. Плотный строй стражников, будто ледокол, проходит сквозь толпу.

– Довольно много патрулей, господин Ланд. У вас так всегда?

– Последние пару месяцев согнали многих стражников в порты, да и еще добровольцев набрали.

– Для чего?

– Из-за волнений на юге.

– Волнения? Что за волнения такие?

– Герцогство Кохия, Бруннера и Лантана бунтуют. Тут боятся, что под нашими флагами могут прибыть враги.

Юлий сдерживает усмешку. Забавно. Будто толпа полупрофессионалов как-то поможет, если прибудут корабли с ватагой вооруженных солдат. Но Юлий удивлен, что он ничего не слышал о том, что ситуация настолько накалилась.

– Давно бунтуют? Из-за чего?

– Возможно, вам стоит спросить это у Ксанли. Боюсь, что скажу чего-то лишнего.

Ланд явно из тех, кто умеет притворяться кретином, но без изящества. Глаза у Ланда совсем не идиота. Юлий отвечает ему кивком. Не стоит выпытывать у него информацию. Серьезного беспокойства Юлий не ощущает. Кохия, Бруннера и Ланта находятся далеко на юге. Сама идея, что они могут и правда напасть, кажется нелепой.

Юлий замечал зеленокожих ляока. Порт чертовски пестрый. Но процессия с рогатыми все равно привлекает внимание. Юлий часто ловит на себе любопытные взгляды, отвечая им сдержанной улыбкой. Они доходят до самого настоящего экипажа. Здоровенная карета. Юлий даже удивлен такому приему. Что же, это даже приятно. Дверца открывается, оттуда выглядывает блондинистый эллин. Совсем молодой, возможно, ровесник Юстина, без бороды и с вьющимися длинными волосами.

– Рад вас приветствовать в Монарде. Забирайтесь сюда. А вы помогите им с сундуком.

Он указывает стражникам, которые тут же бросаются заталкивать сундук на крышу кареты.

– Как-то там тесновато. Я, наверное… – он показывает пальцем на место подле кучера.

Юлий бросает взгляд на паренька. Тот кивает.

– Хорошо.

– Я бы тоже… – начинает Юстин.

– Нет. Ты со мной, – довольно резко произносит Юлий, раздраженный глупостью подопечного.

Да, Юстину, конечно, хочется посмотреть на город. Эллиадор сильно отличается от Юлианской Империи, а он вообще не был за пределами континента. Но все же ученику следует сидеть рядом с наставником и вникать в происходящее, а не наслаждаться красотами. Юлий бросает вопросительный взгляд на Ялию. Она быстро соображает, в чем дело, и отвечает ухмылкой.

– Не, я хочу в карете.

Они забираются туда по очереди. Карета довольно высокая, но со ступеньками все не так плохо. Юлий и Юстин сидят рядом. Ялия садится рядом с их сопровождающим. Карета трогается. Поначалу грохот кажется резким и неприятным, но постепенно тряска становится более плавной.

– Мое имя Ислав Зерин. Я помощник градоправителя.

– Юлий Вентиус. Но это вам, должно быть, известно.

Ислав согласно кивает, протягивает руку. Юлий ее пожимает.

– Это мой помощник – Юстин Амий.

– Очень приятно, – Ислав и ему протягивает руку, широко улыбаясь.

– А это Ялия Циниз.

– Вдвойне приятно!

Ислав берет ее руку, подносит к губам. Ялия, впрочем, даже не пытается изобразить довольное лицо. Юлия это веселит, хоть он и пытается не подавать виду. В Юлианской Империи рукопожатие норма и для женщин, и для мужчин. Но Ялию явно ничего не смущает.

– Интересное у вас имя, Ислав. Алтинское?

– О, вы разбираетесь? Я в самом деле алтин. Думал, что мы для вас все одинаковые.

– Для других, но не для меня. Я уже бывал в Эллиадоре, хоть и не в Монарде.

– О, вам тут понравится. Монард – один из самых больших городов Эллиадора.

– Это мне известно. Тем больше причин тут побывать!

Ислав кивает.

– А вы, Ислав, ведь не просто так здесь, верно?

Юлий даже не пытается казаться хитрецом или играть в какие-то подковерные игры. И так ясно, что каждого гостя города не встречают чиновники градоначальника.

– Именно, – Ислав не теряется. – Я тут, чтобы рассказать немного о вашем пребывании в нашем городе. У вас ведь в грамоте было написано, что вам дается разрешение с ограничениями.

– А вы, стало быть, расскажете мне про ограничения?

– Все так. Я расскажу, а в ваши покои вам также передадут заметки с напоминанием, чтобы потом не произошло неприятных казусов.

– И часто они бывают?

– Простите?

– Неприятные казусы. Часто они случались с юлианцами?

– А! – Ислав машет руками. – Нет-нет-нет! Вовсе нет. Ваши соотечественники тут вообще нечастые гости. Сейчас просто все на взводе, поэтому и проявляем излишнюю осторожность.

– Это из-за волнений на окраинах?

– Вы и об этом знаете?

Ислав смотрит на него удивленно. Юлий думает, что говорить про стражника не лучшее решение. Хочется пустить пыль в глаза.

– Слухи быстро расходятся.

– Не думал, что они так быстро пересекают Океан.

– Расскажете, что происходит? Или это большая тайна?

Тон Юлия нарочито дружелюбен. Хочется узнать больше, но эти дрязги внутри Эллиадора не особенно важны. Юлий уверен, что Кустории они тоже не будут интересны. Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Нет, не тайна. Просто, хм, весьма неприятная ситуация. Несколько земель под началом герцога Бруннеры объявили о сепаратизме.

– Хотят отделиться?

– Вроде. У нас бродит слух, что герцог Бруннера поклонник Дайхакки.

– Пустынного бога?

– Ага. Не знаю, насколько это правда. Сам в это не очень верю.

– Почему?

– Кто в Эллиадоре может поклоняться пустынному чудищу?

Ислав разводит руками. Юлий в ответ усмехается.

– И насколько все серьезно?

– Мы тут и сами не очень понимаем. Вроде еще не дошло до вооруженных столкновений.

Даже этой рваной информации слишком много. И он все равно приехал не за этим. Остается только надеяться, что это восстание, если его и правда можно так назвать, никак не скажется на его миссии. Бруннера находится далеко на Юге. Монард – самый северный город.

Тряска почти сходит на нет. Ялия выглядывает из окна, слегка отодвигая темную ткань.

– Итак. Юлий, я даю вам эти жетоны. По одному на каждого…

Ислав протягивает Юлию несколько металлических штук ромбовидной формы. Серебряный цвет, но для серебра будто слишком легкий материал. На жетонах изображен распустившийся бутон некоего цветка.

– С ними вы можете спокойно ходить по Каменному граду, но за его пределы можно выйти только по специальному разрешению. За разрешением можно обратиться к Ксанли. Он все это знает. Если вы потеряете жетон, то сразу обращайтесь к Ксанли. Вам будут выданы новые.

Жетоны небольшие. Кажется, это дерево, покрытое плотным слоем краски.

– Следующий момент. Там, где вы живете, дежурит стражник. Вас, всех четверых, должны видеть раз в день. Если вы отсутствуете дольше, вы должны обратиться к Ксанли. Он позаботится о том, чтобы ваше отсутствие было подтверждено специальным разрешением.

Юлий кивает. Запоминает все это без проблем. Юлианская Империя – это довольно бюрократизированное образование. Порядок требует выполнение кучи правил и условностей, которые могут показаться лишними. Тут же все ограничения довольно разумны и оправданны. И, как кажется Юлию, не особенно-то и обременительны.

– Надеюсь, что вы отнесетесь к нашим правилам с пониманием.

– Безусловно. Мы все понимаем. А куда мы сейчас направляемся?

– Мы решили, что вам выделят покои в одном из зданий Университета. Мы, правда, не знали, что с вами будет дама, поэтому подготовили две большие комнаты для…

– Мне не нужна отдельная комната, – довольно резко произносит Ялия.

– О, правда? Ну, видимо, все в порядке? – озадаченно произносит юный чиновник.

– Видимо, так, – улыбается Юлий.

– Вы заселитесь, а позже мы пришлем к вам Ксанли. Он уже расскажет про город. Также стражник, который караулит ваши покои, будет давать вам наши приглашения. Мы бы хотели, чтобы вы посетили разные мероприятия. Все-таки не часто у нас бывают ученые из Юлианской Империи.

– Мы с радостью примем любые приглашения.

Даже никакого притворства. У Юлия есть цель, но побывать на всяких местных праздниках – это же так интересно.

– Я надеюсь, что вам понравится в Монарде.

– Иначе и быть не может. Как тебе город, Ялия?

Он замечает, что она не без интереса выглядывает из окна. Рогатая обращает на него удивленный взгляд, будто не понимает, чего он вдруг решил к ней обратиться. Она показывает большой палец и удовлетворенно кивает.

– За вами зайдет Ксанли. Прошу дождаться его.

– Я все понял.

ХОРА

– Ты это серьезно?! Но ведь ляока не умеют пользоваться магией, – Нага, как и многие другие, не может уложить все это в голове. Ничего удивительного.

– Я бы тоже сомневалась, но я это видела. Этот ляока летел.

– Жуть какая…

Они сидят на лавке у главного здания стражи Каменного города. Ни Хора, ни Гехер так и не направились к окраинам. Пока из-за громких событий они все еще в эдаком подвешенном состоянии. Они не смогли поймать ляока. Хора и не надеялась тогда, что что-то из этого получится. Это был просто порыв. Жест эдакого отчаянья. Хора помнит, как она рассказала о произошедшем. В тот момент даже высокомерный ящер Ур слушал ее внимательно. Его надменный взгляд смыло, будто это был макияж. Это было очень похоже на испуг. Хоре даже показалось, что она, заметив этот проблеск страха, испытала какое-то… удовлетворение? Удовольствие?!

– Но это очень странное дело.

– Почему?

– Мне тогда не удалось толком осмотреть тело, но… Не похоже, чтобы это сделал ляока.

– Но ты же видела там ляока.

Хора согласно кивает. Ей и самой свои слова кажутся странными. Необычное ощущение, когда мысли вроде аргументированные, но стоит начать их говорить, как получается какая-то бессмыслица.

– Раны. Они не похожи на следы от оружия… Но мне бы посмотреть тело внимательнее. Я тогда побежала в город, а когда вернулась, его уже забрали.

– Не понимаю… Если не от оружия, то от чего?

– Когти, клыки.

– Но ведь ляока колдовал. Он же мог сделать что-то с помощью магии?

Хора вновь кивает. Да, это и правда изъян в ее сомнениях, но… Но что-то внутри подсказывает, что это не был тот ляока. Они ведь встретились взглядами. И Хора сильно сомневается в том, что он и правда убийца. Эта мысль тоже кажется безумной. Настолько, что она не может ее озвучить. Словно что-то физически ей мешает это сделать.

– Ты что-то никуда не торопишься, – неуклюже меняет тему Хора.

– Выходной, – пожимает плечами Нага.

Можно догадаться. Нага ведь даже не в своей униформе, а в цветастом наряде, будто она эллинка. Юбка, а поверх рубашка. Все в переплетении зеленого, мягкого персикового и белого. Последняя мода – эдакая смесь мужского и женских нарядов.

– И ты зашла ко мне в выходной?

– Ну, конечно! Я же должна была тебя поддержать.

Нага хитро улыбается. Это намек, который Хора понимает правильно и…

– Нага…

– Что?! Хочу на него посмотреть!

Хора не успевает ничего ответить, когда из здания выходит Гехер.

– И как? – тут же спрашивает его Хора, вскакивая с места.

– Я Нага Нор. Из осветителей, – Нага тут же подается вперед.

– О! Правда? Я Гехер. А теперь я знаю, в чем секрет осветителей. Так, выходит?

– Секрет? Какой секрет?

– Они так называются, потому что у них есть такой огонек, – смеется Гехер.

Нага отвечает глупейшей улыбкой. Ответить, правда, ничего не успевает, потому что Хора нагло влезает между ними.

– Да уймитесь вы! Вы чего? А ты! – она тычет в грудь Гехера. – Совсем дурак? Ты забыл, зачем туда ходил?

– Да ничего я не забыл… – Гехер тупит взгляд. – Но тело мы не сможем осмотреть.

– Это как? Почему?

– Его забрали Ур.

– В каком смысле они его забрали?

– Хотят похоронить в Савваре. Оказать ему честь.

Хора смотрит на него в недоумении. А этот кретин даже не понимает, насколько глупо это звучит.

– Гехер! Ау! Ты меня слышишь? Похоронить Нирала в Савваре?

– А что в этом такого?

– Нирал никогда не считал себя савварийцем!

Хора видит, что и Гехер раздражается, явно подходит к точке кипения. Нужно сбавить обороты. Хора хлопает Гехера по плечу.

– Прости. Я… я немного не в себе. Ты тут совсем ни при чем. И где же тело сейчас? Думаешь, что его уже унесли? – она пытается говорить мягко.

– Не думаю, что они бы успели, – Гехер чешет затылок. – Слушай, чего ты так привязалась?

– Я хочу убедиться.

– Но если там правда следы когтей, то что?

– Ты и сам осмотрел его тогда. Правда же? – Хора смотрит на него внимательно.

– Я попытался.

– И что думаешь?

– Это и правда совсем не похоже на оружие. Кроме того… Я даже не знаю, как сказать.

– Прямо. Лучше говорить прямо.

Гехер бросает взгляд на Нагу. Хора тоже. До нее доходит.

– Нага, мы можем тут, хм, пошептаться? – произносит Хора.

– А, конечно! Я буду рядышком.

Она воспринимает это удивительно спокойно. Отходит, а Гехер приближается. Сердце Хоры бьется чаще. Нет-нет, не из-за того, что он близко. Тут совершенно другая страсть. Близость к заветной разгадке.

– Его шея. Она была странно повернута. И там были раны. Глубокие. Они и правда похожи на когти.

Хора кивает. Ее это совершенно не удивляет, но…

– Ты шепчешь, потому что…

– Ляока же мог сделать такое магией? – резко прерывает ее Гехер.

Она по его дикому загнанному взгляду видит, что в голову Гехера лезут разные отгадки, от которых он хочет избавиться. И, наверное, пока и правда лучше его успокоить.

– Может. Магия многое может.

По глазам Гехера видно, что ему этого мало.

– Нас пока никуда не отправляют? – спрашивает Хора.

Гехер отрицательно качает головой. То, что они в подвешенном состоянии, оказывается довольно удобным.

– Гехер, ты можешь пойти к Ур, спросить, можем ли мы посмотреть на тело?

– Я?

– Ты же знаешь, что они не станут со мной говорить. Ты для них более, эм, представительный.

– А ты что будешь делать?

– Там же была служанка-эллинка, помнишь? Хочу поговорить с ней.

– Встретимся здесь же вечером?

– Договорились, – улыбается Хора. Даже сложно поверить, что Гехер не ощущается такой уж обузой.

– Нага! Ты можешь составить ему компанию.

– Что? Я? – удивление с восторгом, от которых Хоре становится немного не по себе.

– Ага.

Нага и Гехер уходят. Хора пытается понять, где ей следует искать эллинку. Она же явно не из богатеньких. Может быть, вообще не из Каменного града.

Хора идет в сторону крепости, где произошло убийство. Она мысленно уже расстается с надеждой увидеть тело. Сама не понимает почему, но уверена, что Ур его не отдадут. Возможно, их даже возмутит сама мысль о том, что убийцей может быть не ляока. А уж если Надах узнает, что такое предположение выдвинула самка…

Хора идет быстрым шагом. Ловит на себе взгляды. Косые тоже. Да, тут еще не привыкли к тому, что в каменной страже есть ящеры, но это все спрятанное тихое недовольство. На входе здания охранники. Ящер и эллин. Ящер – высоченный карак. Настоящая гора мяса, закованная в прочную чешую. Рядом же здоровенный, хоть и уступающий караку, блондинистый эллин с густой бородой.

– О! А ты же та самая каменная стражница из наших! – рычит карак. Бьет себя в грудь.

– Мелковата она для стражи, – произносит эллин.

– Ха! С этим сложно поспорить, – усмехается карак.

Хора пропускает слова мимо ушей.

– Что сейчас с кабинетом Нирала?

– Что? В каком смысле? – опешивает карак.

– Мне нужно узнать, что сейчас со слугами, которые там работали.

– А в чем дело? – как-то даже лениво спрашивает эллин.

– Это срочно, – Хора пытается подавить раздражение.

– Госпожа Нантих. Это к ней надо. У нее прям напротив под ступеньками дверь, – кивает головой карак.

Хора делает шаг, когда путь ей преграждает эллин.

– Не-не, сперва она должна согласиться тебя принять.

Ей хочется показать, что он вообще не знает, с кем связался. Хоре уже приходилось ставить таких на место. Но здесь это не лучший выход. Она старается не подавать виду.

– Хорошо. Скажите, что это очень важно. И что мне нужно задать ей буквально пару простых вопросов.

Эллин кивает, бежит в кабинет. Хора и карак провожают его взглядом.

– Это правда, что его убил ляока, который владеет магией? – спрашивает карак.

Ничего удивительного. Хора уверена, что это самая главная тема для обсуждений в среде городских савварийцев. А может быть, и не только городских.

– Мы это выясняем.

– Но ляока, который использует магию… Это может быть правдой?

Карак выглядит грозным, но в его тоне и глазах сомнения, которые очень близко подступают к тому, что можно назвать испугом.

Он, да и многие савварийцы, боится. Им хочется, чтобы этот слух оказался глупостью. Вдруг ляока и правда могут стать не просто маргиналами в трущобах? Да и Хора тоже знает, что среди ляока ходят россказни про избранного, который уничтожит ящеров. Все это кажется глупой сказочкой, но от этих мыслей и правда не по себе. А этот карак, как и многие другие, хочет услышать довольно простой и однозначный ответ. Хора обычно гордится тем, насколько она прямолинейна. Но почему-то сейчас она не хочет говорить прямо. Неужели жалеет этого здоровяка?

– Так говорят. Я в этом не уверена.

В этот момент к ним подходит эллин.

– Прошу, – эллин указывает в сторону двери.

Хора кивает. Она ожидала, что это будет сложнее. Мысленно готовилась к отказу. Иногда приятно ошибаться.

Нантих – человек, но явно не эллинка. Она в какой-то темно-зеленой тунике, а в ее ушах блестят странные, вытянутые позолоченные серьги. Что-то не очень похоже на эллинов. А еще она смуглая, да и нос орлиный. Из кмеров, наверное.

– Здравствуйте. Прошу прощения за беспокойство. Хора Шанх.

– Я вас помню, – улыбается Нантих. – Нантих Мерк. Что вы хотите?

– В день убийства Нирала там была девушка. Кто она? Вы знаете?

Нантих кивает.

– Знаю. Занималась уборкой. Она из моих работников. Ее звали Нэли, она из Старого города. Хорошая, старательная девушка, но… – Нантих разводит руками. – Она перестала приходить.

– То есть как перестала?

– Просто перестала и все. Я получила письмо о том, что она отказывается от этой работы. Странное немного.

– Почему странное?

Нантих смотрит на Хору внимательно. Она явно о чем-то думает. Стражница хочет спросить вновь, но боится давить. Сейчас она ходит по очень тонкому льду. Если Нантих откажет, то Хора ничего не узнает. Никто не станет ей помогать подвергнуть сомнению версию о том, что видного савварийца убил ляока.

– Зачем вам Нэли?

Она что-то знает, но почему-то сомневается.

– Возможно, она что-то видела.

Тонкие губы Нантих растягиваются в широкой улыбке.

– Госпожа Шанх. Вы ведь и сами там были. Хотите сказать, что она могла увидеть больше вашего?

– Нет. Это обычная процедура.

– Госпожа Шанх, – ее голос твердый. Взгляд стальной. – Боюсь, что я не люблю, когда меня держат за дуру. Вам дать еще один шанс?

Сомнения исчезают в считанные секунды. Нужна честность? Это Хора может. Даже хочет.

– У меня есть сомнения в том, что его убил ляока.

Нантих смотрит на нее удивленно, хоть и не настолько, как этого ожидала Хора.

– А кто же?

– Я… Даже боюсь предполагать. И это просто сомнения. Я хочу их развеять.

– Откуда они у вас появились?

Хора чувствует, что по рукам проходит мелкая дрожь. Хорошо, что эта кмерка не видит. Ощущение такое, будто сама Хора на допросе. Хочется возмутиться, но… Черт.

– Почему вас это интересует? – спрашивает Хора.

– Я просто хочу понять, в какое дерьмо я могу случайно вляпаться.

– Что не так с письмом Нэли?

– Вы не ответили на вопрос.

Выдох. Хора резко встает.

– Это вы должны отвечать на вопрос, госпожа Нантих.

– Вы думаете, что можете со мной так разговаривать?

– А вы?

Нантих смотрит на нее с прищуром.

– Я одна из первых саввариек в Каменной страже. Вы думаете, что можете что-то мне сделать?

Нантих улыбается. Разводит руками так, будто она даже ожидала этого.

– Допустим. А вы? Вы-то что мне сделаете?

У Хоры есть предположение. Оно кажется безумным. Фантастическим, но…

– Я скажу клану Ур, что вы мне рассказали, будто это они убили Нирала.

Нантих резко вскакивает. Хора и сама дергается от неожиданности. Стальная маска кмерки плавится. Челюсть Нантих ходит ходуном. Она пытается удержать спокойствие, но у нее не выходит.

– Ты не посмеешь это сделать. И ты просто…

– Я савварийка.

Хора уверена, что для Надаха ее слова пустой звук, но еще она уверена в том, что женщина перед ней этого не знает. Но Хору даже немного удивляет то. что Нантих действительно испугана. Она и правда настолько боится Ур?

– Послушайте, я не хочу вам вредить, – Хора выдыхает. – Просто скажите мне, что знаете. И все. Больше вы меня не увидите.

Примирительный тон действует. Нантих опускается в кресло. Она рассержена, но постепенно на место злобы приходит что-то другое. Эдакая досада.

– Почему вы боитесь это говорить?

– Потому что это похоже на то, во что мне лучше не совать свой нос.

– Я не буду ссылаться на вас.

Хора сама не уверена, что может сдержать такое обещание, но сейчас цель ей кажется важнее. Она не может остановиться, видя, что впереди есть проблеск какой-то тайны. Нантих тяжело вздыхает. Да, это можно считать за признание поражения. Хоре даже стыдно из-за того, что внутри нее все бушует от чувства настоящего триумфа. Нантих достает из ящика в столе скомканную бумажку.

– Это письмо от Нэли, но… Оно не похоже на ее письмо.

– Почему?

– Нэли умела писать, но она делала это плохо. Я помогала ей с этим.

– О, вы были с ней подругами?

– Вроде того… – уклончиво отвечает Нантих. – Это не похоже на то, как она писала. И это письмо… Сам стиль, сами слова. Это совершенно не похоже на Нэли.

Письмо, написанное от лица служанки. Хора не успевает довести мысль до конца, ведь Нантих продолжает:

– Но, возможно, я выдумываю. Я хотела отправить кого-нибудь в ее дом, но не успела.

– Вы знаете, где она живет? В Старом городе?

Нантих кивает.

– Скажите мне. Я пойду и все узнаю. И, может быть, вам тоже сообщу. Хотите?

Нантих смотрит на нее сердитым взглядом. Но Хора чувствует, что это вновь маска, за которой скрывается что-то другое. Нечто, что савварийка никак не может рассмотреть.

– Я скажу, где ее искать.

КАНЗАН

Канзан просыпается рано. Ему ничего не снилось. Даже удивительно. Рядом лежит тряпье из Монарда. У него в голове есть даже сомнения, что вчерашнее произошло наяву, но нет. Одежда из Каменного града совсем близко. Осознать это тяжело. Нарион сказал, что он, ляока, может просто взять и пойти в Каменный град, будто бы он какой-нибудь эллин. Канзан одевается и выходит на порог, а там уже стоит Сакара. Оры не видно.

– С добрым утром.

– Опять в эллина вырядился? – удивленно спрашивает Сакара.

– Ты не… – Канзан указывает в сторону кресла.

– Она была тут. Ушла, когда я пришла, – пожимает плечами Сакара.

Она хмурая. Кажется напряженной.

– Слышал про Слина?

– Про Слина?

– Он мертв.

– Мертв? – глупо переспрашивает Канзан.

– Что с ним произошло?

– Никто не знает. Его убили в Старом городе, – Сакара хищно усмехается. – А всем казалось, что безопаснее мест для ляока не придумать – и на тебе. Но пока никто ничего не знает. Это для всех неожиданность.

– Понимаю…

– Ты сам-то как?

– Я?

– Двух братьев убили за пару дней. Мне они, конечно, не больно нравились…

– Мне тоже… – Канзан резко обрывает себя. – Мне тоже. Но не знаю. Не понимаю. Знаешь, я всегда считал, что так все и закончится, но все равно, как-то все не так.

– Хех, понимаю. Так ты правда в Каменный град?

– Получается, что да, – Канзан разводит руками.

– Когда вернешься?

– К закату, я думаю.

– Загляни к нам. Саан хотел тебя видеть. Может рассердиться, если не зайдешь.

Канзан всю жизнь живет в этих местах, поэтому хорошо различает намеки. И тут не нужно переспрашивать, чтобы увидеть явную угрозу. Сакара уходит, а Канзан идет к границе Зеленых кварталов. Сердце бешено стучит. Он чувствует волнение. Ощущение такое, будто он делает что-то противоестественное. Словно он зверь, который сейчас идет прямо на огонь. К нему выходит стража.

– Это еще что? Гляди-ка, у нас тут ряженный ляока!

– Я к Нариону Ксанли.

– Чего-чего? К кому?

– Стоять!

Стражники встают как вкопанные. Выходит крупный бородатый мужчина, он тоже из стражи. Не нужно разбираться в местной иерархии, чтобы понять, что он главный в этой небольшой компании.

– Зеленый, назовись.

– Канзан.

– Просто Канзан?

– Из общины Слина.

Бородатый стражник подходит к нему почти вплотную. Непонятно, что он пытался разглядеть, но, кажется, его все удовлетворяет. Он оглядывается.

– Эз, сопроводи Канзана из общины Слина в Университет. Не уходи, пока не передашь его Нариону Ксанли.

Один из стражников кивает.

– Эземир проведет тебя. Не отходить от него. Не делать глупостей. Сделаешь глупость – сюда не вернешься. Уяснил?

Канзан тоже кивает.

– Чего ты киваешь?

– Я все понял.

– Вот молодец. Топай.

Эземир высокий светловолосый. На щеке уродливый широкий шрам, доходящий до самой губы. Он совсем не похож на тех, кого Канзан видел в Каменном граде.

– Идем, зеленый.

– Я Канзан.

– Я слышал, зеленый, – смеется Эз.

Они идут вдоль широченной дороги. Кругом все еще трущобы Зеленых кварталов. Мимо катятся повозки.

– Ну ты и вырядился, конечно, – усмехается Эземир.

– Мне дали эту одежду. Всяко лучше рванья.

– Ха! И то верно. А то еще господа-эллины оскорбятся, – Эз сплевывает.

– Ты же сам эллин.

– Я? Ну ты и дурак. Я алтин.

Канзан знает это слово. Слышал, что мол раньше эти земли звали «краем алтинов», но…

– Это же одно и то же.

– Нет. Конечно, нет. Сраные эллины заняли Каменный град, а теперь всех называют эллинами.

Для Канзана это даже открытие. Он всегда думал, что есть савварийцы, есть ляока, а есть эллины. Но о наличии еще какого-то деления… Об этом он даже не догадывался.

– Старейшина говорил, что раньше Монард был «городом алтинов».

– Ого. Умный у вас старейшина.

– Его убили.

– А, которого прям недавно порешили?

– Он самый. Знаешь что-то?

– Да откуда мне знать? Я ж все время у Зеленых кварталов торчу. Слышал только, что его дома нашли мертвым. Все прям всполошились. Все-таки ваши старейшины – важные ребята. Убийство такого – это серьезно. А у вас чего говорят?

– Пока ничего. Я только утром об этом узнал.

– Свои прирезать не могли?

– Свои? Зачем это?

– Откуда мне знать-то? Знаешь, откуда у меня вот это? – Эземир показывает на шрам у себя на щеке. – Прямо на дороге ваши устроили резню друг с другом. Я сдуру туда полез и получил ножом по роже.

Канзан слышал о подобном, хоть у его общины проблем с соседями никогда не было.

– Я ничего подобного не делал.

– Охотно верю, – усмехается Эземир. – Хотя без вас тут было бы намного спокойнее.

Эземир говорит это удивительно беззлобно.

– Но куда нам деваться?

– Не знаю. Вы же тут пришлые, – пожимает плечами алтин.

– Я с рождения тут живу. И моя мать живет тут всю жизнь. И…

– Ой, да понял я. Но вы все равно пришлые, – упрямо повторяет Эземир.

– А ящеры? Они не пришлые? Они ж прям там у вас бродят. Прям в Каменном граде! – Канзан говорит резко. Держать себя в узде становится сложно.

Он сам удивляется, будто эллинская одежда заставляет его думать, что он может не только ходить, склонив голову. Эземир бросает на него недовольный взгляд.

– Ну да. Мне вот вообще твари эти не нравятся. Вы хоть на монстров меньше похожи. Но ничего удивительного, что все так.

– Не удивительно?

– Я слыхал, что наши на попятную пошли. Дескать, либо ящеры в городе, либо нашествие чудищ из Саввары.

– Ты этому не рад, я смотрю.

– Ну, еще бы! Мы встали на колени перед дикарями. Я бы сам отправился на границу воевать с монстрами.

Они проходят мимо ворот и идут меж деревянных домов.

– Держись рядом. Помнишь?

– Все помню.

Канзан оглядывается по сторонам. Сложно сдержаться. Все ему тут кажется непривычным. До этого при свете дня вот так свободно по Монарду он еще не гулял. Ну, кроме той прогулки с Нарионом, но тогда он не очень хорошо соображал. Они уже приближаются к высоченной стене Каменного града. К ним навстречу выходят стражники. Эллины. Их форма светло-серая, почти белая. Каменная стража. Стражники высокие, черноволосые.

– Куда!?

– Этот со мной, – равнодушно говорит Эзивез.

– Это что еще значит? – стражники смотрят на него удивленно.

– Чего слышал, – Эзивез протягивает им какой-то сверток, письменное разрешение, наверное. Канзану даже заглянуть не удается. – Так что пошли вон с дороги.

– Ты как разговариваешь? – вперед выходит один из каменных стражников.

– С дороги уходи, – цедит сквозь зубы Эземир.

Они стоят друг к другу вплотную и смотрят друг другу в глаза. Эземир кажется спокойным, а вот стражник, напротив, злится. Ощущение, будто звуки стихают и весь мир сжимается в ожидании того самого момента. Вот-вот, и… Каменного стражника хватает за руку кто-то из коллег.

– Оставь. Ни к чему это.

Стражники переглядываются. Все-таки расступаются перед Эземиром и Канзаном. Они проходят через массивные врата, ведущие в Каменный город. Канзан даже задирает голову. Стена и ворота кажутся какими-то непомерно большими, будто они созданы не для таких мелких существ, как эллины или савварийцы. Но вот он ступает на землю Каменного града. Это не первый раз, но все еще поразительно. Каменные яркие светлые дома. Ровные и широкие улицы. Другой мир.

– Идем. Чего встал? – Эземир идет и сопит.

Он что-то бурчит себе под нос. Канзан молчит. Пожалуй, он впервые увидел такие разборки между стражниками. Стража, что работает у Зеленых кварталов, часто представляется чем-то вроде стихии. Да, все ляока понимают, что стражники из плоти и крови, но обычно они кажутся чем-то единым и монолитным. Эдакий рой. Канзан и Эземир выходят к высоченному монструозному зданию. Эземир к кому-то обращается. И уже через считанные минуты к ним выходит Нарион Ксанли.

– О, Канзан! Рад тебя видеть.

Канзан кивает.

– А вы… – ученый тут же переключает внимание на стражника.

– Эземир Каттир.

– О, очень приятно. Спасибо за помощь. А это вам за беспокойство, – Нарион протягивает ему мешочек.

Эземир аж делает резкий шаг назад и глядит по сторонам, будто ему протягивают какую-то отраву.

– Это моя работа.

– Я настаиваю. Уверяю, что тут ничего крамольного. Если вы честный человек, то отнесете вашему командиру, а там сами все решите.

Эземир сомневается. На его лице мучительные думы. Канзан уже успел понять, что Эземир не так уж и сильно отличается от многих ляока. Тоже никому не доверяет. И все же стражник принимает дар от Нариона. Он кланяется, а затем уходит.

– Обошлось без проблем? – спрашивает Нарион.

– Никаких проблем.

Канзан осматривается. Они на просторной широкой площади. Прямо перед ним нечто монструозное. Шпили, балконы, арки. Рядом крупное здание, но уже более гладкое. Эдакий объемный прямоугольник с множеством окон. Оно даже выглядит знакомо.

– Ваши покои там? – Канзан показывает в сторону второго здания.

– Именно. Туда ты и залетел вчера.

– А это и есть, хм, Университет?

– Вот это Университет. Точнее его главное здание, – Нарион показывает на чудовищное строение, которое выглядит исполином на фоне остальных.

– И что вообще такое «Университет»?

– Храм знаний. Если коротко, то мы тут учим и учимся.

– Учите? Чему?

– Ох, Канзан, на этот вопрос двумя словами я точно не отвечу. Если коротко, то…

– Ксанли!

Нарион оборачивается. К ним подбегает мужчина. Молодой, богато одетый. Синий и желтый на жилетке, голубой цвет преобладает на рубашке, и темные штаны. Он останавливается и тяжело дышит.

– Ислав, что случилось?

Ислав поднимает руку. Все еще пытается отдышаться.

– Искал вас по всему Университету… И…

Он встречается взглядом с Канзаном, затем обращает взор на Нариона. Нарион тоже бросает взгляд на ляока. Кан даже не успевает ничего подумать, когда Ксанли хлопает его по плечу.

– Это Канзан.

– Ч-что? Чего? Кто это? – до Ислава явно не доходит.

– Я же сказал. Это Канзан.

– Нет, я… Я понял, что его так зовут. Но, твою мать, это же ляока! Что он тут делает?

– Ислав, ты чего волнуешься?

Голос Нариона мягкий. Будто он успокаивает какую-то злую зверушку или маленького ребенка.

– Я? Волнуюсь? Тут ляока! – восклицает этот самый Ислав, которого будто только раззадоривает тон Нариона.

– Ислав, я прекрасно знаю, что Канзан ляока. Я же не слепой. Он будет моим помощником. Мне как раз нужен ляока.

– Но… Зачем?

– Нужен.

Ислав приближается близко. Говорит тихо, но Канзан его слышит.

– Вы разве не в курсе, что произошло?

– Ты про смерть Нирала?

– Твою мать. Да, я про это. А про что я еще, по-вашему? И вы думаете, что тащить ляока сюда, – хорошая затея?

– Он не убийца.

– Я вас уважаю, Нарион, – Ислав закатывает глаза. – Правда. Но я буду вынужден поговорить об этом с ректором.

– Я вам этого не могу запретить, – Нарион кивает.

Ислав кивает. Разворачивается. Даже делает шаг в сторону, но…

– Ислав, а разве вы меня не искали зачем-то?

Вновь разворот. Блондин смотрит на Нариона. А вот и осознание. Он хлопает сам себя по лбу.

– Точно. Этот зеленый совсем выбил меня из колеи. Ваши рогатые приехали.

– Что? Они уже здесь?

– Да. Ждут вас в гостевых покоях. Я попросил их никуда не ходить, пока вы за ними не зайдете.

– Великолепная новость, Ислав. Спасибо!

Ислав кивает и уходит. Нарион обращает взгляд на Канзана. Он светится от счастья. Ученый и до этого выглядел вполне довольным, но сейчас…

– Идем!

Он энергично шагает мимо входа в Университет. Канзан идет следом. Прибавляет шаг, чтобы поравняться с Ксанли. Ощущает себя странно и нелепо, потому что вообще не понимает, что происходит. И все еще не ясно, для чего он здесь. А Нарион как-то совершенно не спешит с объяснениями.

– Что-то случилось?

– Канзан, что ты знаешь про Юлианскую Империю?

– А? Что?

– Юлианская Империя. Слышал что-нибудь про нее?

Он пытается отогнать ступор, вспоминает все рассказы старейшины Слина. Да и других тоже.

– Это империя рогатых, да? Она вроде бы за Океаном.

– О! Неплохо-неплохо! Все так. И ко мне приехали гости оттуда, а сейчас мы идем их встречать. Только, Канзан, не называй их рогатыми. Они юлианцы.

– Хорошо. Я понял, – Канзан кивает. – А зачем они сюда приехали?

– Знаешь, я так долго ждал этого, что мне даже смешно от этого вопроса, – Нарион усмехается. – Будто их приезд – что-то очевидное для всех. Как лужи после дождя. Понимаешь?

– Ага, – Канзан кивает, но на деле же ничего не понимает вообще. Просто не хочется казаться совсем уж глупым.

– Мы давно вели переписку с Юлием. Он тоже ученый, но оттуда, из Империи. И у нас есть, хм, общий интерес. Мы любим искать тайны.

Нарион резко останавливается.

– Пока мы не зашли. Канзан, ты кому-нибудь рассказывал о своем секрете?

Канзан отрицательно качает головой.

– Молодец. И сейчас тоже старайся держать язык за зубами.

Канзан кивает. На лице Нариона вновь расцветает улыбка. Они подходят к большому белокаменному зданию в четыре этажа. Напоминает то, где живет Нарион. У входа дежурит стражник и стоит некто рогатый. Нарион прибавляет шаг.

– Юлий? – он спрашивает с каким-то удивлением.

Явно не особенно уверен, что это тот, кто ему нужен. Рога небольшие, но сам рогатый высокий. Волосы темные, на лице щетина. Кожа чуть более смуглая, чем у Ксанли. Одет в темную эллинскую рубашку без узоров и в простецкие широкие штаны. Рогатый обращает на него свой взор.

– Нет-нет. Я не Юлий. А вы, должно быть, Нарион Ксанли.

– Так и есть.

– Я Цепий Квизий. Сопровождаю Юлия, – они жмут друг другу руки. – Я сейчас позову его.

– Буду признателен.

Цепий уходит в это белоснежное здание, оставляя Нариона и Канзана вместе со стражником. Стражник высокий, статный. Со светлыми волосами и также русой бородой. Похож на Эземира, но Эземира из Каменного града.

– А вы… Кудислав?

– Верно, – улыбается стражник.

– Что рассказывал Цепий?

– Юлианец-то? Да болтали о том, о сем.

Нарион кивает. Видно, что хочет что-то спросить, но проглатывает вопрос. Канзан не понимает, из-за чего.

– Мне кажется, что я тут, хм, буду мешать, – произносит Канзан.

– Нет, глупости. Тебе будет полезно.

– Полезно?

– Нужно развивать насмотренность. А для этого тебе нужно… Смотреть на всякое. Вот, например, часто ли ты видел за всю жизнь гостей из-за Океана?

– В порту только.

– Ты бывал в порту?

– Один раз.

– Угу. Но в порту ты же видел их со стороны только. Правильно?

Канзан кивает.

– Вот, а сейчас ты увидишь людей, которые прибыли сюда из-за Океана. И не только со стороны. Вдумайся в это.

Канзан смотрит на Нариона. Он даже ощущает какое-то волнение, глядя на то, как Ксанли воодушевленно все это рассказывает. Волнение это, правда, больше похоже на какой-то страх показаться глупым и несмышленым. Он не может осмыслить то, о чем говорит Нарион.

– Нарион Ксанли! – доносится басистый голос.

К ним выходит рогатый. Среднего роста, с длинными рогами и густой темной бородой. Волосы кучерявые. Он сам одет в просторную тунику до самых пят, белого и оранжевого цветов.

– Юлий Вентиус?

– Ха! Он самый!

Они сгребают друг друга в объятия. Следом за Юлием еще трое рогатых выходят на улицу. Одного Канзан уже видел. Еще один щуплый и молодой, а также высокая рогатая женщина. Они тоже одеты в туники.

– Рад видеть живьем! Долго добирались.

– Да уж. То еще путешествие.

– Через архипелаг?

– Посчитали, что так безопаснее, – Юлий кивает.

Взгляд Юлия обращается на Канзана. В его глазах нескрываемое удивление.

– А это ведь ляока?

– Мой помощник. Его зовут Канзан.

– Юлий Вентиус, – Юлий протягивает руку Канзану.

Канзан пожимает руку рогатому, хоть делает это немного неуверенно. Обычно за удивлением тут следует враждебность. Нарион – редкое исключение, из-за чего Канзан считает его странным.

– А я думал, что ляока в Каменном городе не очень жалуют.

– Так и есть. Но он же все-таки мой помощник.

– Понял. Очень интересно! А это мои сопровождающие. Мой ученик Юстин Амий, а также мои помощники Цепий Квизий и Ялия Цивиз.

Краткий обмен рукопожатий. Канзан замечает, что Нарион жмет руку и рогатой женщине. Это странно, но Канзан держит свое мнение при себе. Он тоже пожимает ее руку и старается не выказывать удивления, а вот она смотрит на него пристально, из-за чего ляока отводит взгляд. Рогатая еще и не сразу выпускает его руку, сжимая ладонь длинными цепкими пальцами.

– Вы, должно быть, голодные? – спрашивает Нарион.

– Не без этого, – кивает Юлий.

– Тогда за мной.

Они идут к другому внушительному белокаменному зданию, проходят мимо него.

– В порту сказали, что на окраине Эллиадора какие-то волнения, – произносит Юлий.

– Да. Но нам тут ничего не угрожает, – как-то уж очень легкомысленно отвечает Нарион.

– А что происходит-то?

– Официально герцог Бруннеры недоволен фискалами, а вместе с ним еще несколько правителей, но ходит много разных слухов. Вы же знаете про последнюю войну с ясарами?

– Война между Небесной Империей и Ясарской Ордой, в которую под конец вступил Эллиадор. Вы об этом?

– Именно. В Орде новый ордас – Кхасир Багровый, которого считают слугой пустынного бога Дайхакки. И ходит слушок, что герцог Бруннера спелся с Кхасиром.

– И что это означает?

– Понятия не имею, – Нарион пожимает плечами. – Мы слишком далеко от границы с Ордой.

– Интересно, Нарион. Интересно, что ты мне это рассказываешь.

– М? А не должен?

– Ислав, кажется, боялся сказать лишнего.

– Ислав боится сказать лишнего всегда, – Нарион усмехается. – Не только про Бруннеру. Желающих воспользоваться оговоркой или небрежно сказанным им словом хватает. У него все-таки завидное место.

Прямиком за Университетом находится невысокое каменное здание. В нос сразу бьют приятные ароматы. Над крышей витает легкая дымка. Там внутри готовят еду. Это место кажется спрятанным в тени гигантов. От невысокого каменного здания до университета тянется натянутая ткань белых и оранжевых цветов, имитирующая крышу, а под этой тканью столы и стулья. Рядом белые вазы, на вид каменные. В них земля и растения. В зелени виднеются разнообразные разноцветные цветы. Некоторые из них, впрочем, пожухли. Канзан даже замирает от того, насколько это выглядит красиво и естественно. Там даже за столами сидят эллины и редкие ящеры, которые что-то едят.

– О, очень мило! – восклицает Юлий.

– Одно из мест для трапезы при Университете, – объясняет Нарион.

– «Одно из»? Их таких много?

– Это самое живописное, – он указывает на один из столов. – Присаживайтесь. Я сейчас организую нам еду. Да, Канзан. Ты тоже садись. Давай-давай. Не тушуйся.

Канзан чувствует себя ужасно неловко. Все вокруг давит. До этого, когда он только заходил в город, он пытался ощутить, насколько это естественно. Даже хотелось испытать какое-то чувство превосходства над остальными собратьями. Но сейчас вся эта красота, иноземные гости и многочисленные косые взгляды заставляют ощущать какую-то ничтожность, что ли. Будто все пытается сказать, что ему тут не место. Будто…

– Эй, парень. Все в порядке?

Из водоворота собственных мыслей его рывком вытягивает Юлий, который сидит напротив. Чем-то он даже похож на Нариона. Лица совсем разные, да и Юлий чуть более плечистый. Нарион рядом кажется щуплым. И все же есть что-то общее. Хотя взгляд Юлия кажется более хищным. Юлий смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Он локтями наваливается на стол, глядит по сторонам, ничего не стесняется вообще. А ведь их странная компания, зеленый и трое рогатых, привлекают внимание.

– В порядке. Неуютно немного, – честно признается Канзан.

– Неуютно? Разве у вас не считается чем-то почетным находиться – тут, ну, в Каменном граде?

– Вроде того. Я тут просто второй раз.

– О! А до этого? Вообще не бывал тут?

– Ляока не могут свободно покидать Зеленые кварталы.

– И как же ты стал учеником Нариона?

– Стечение обстоятельств, – Канзан не может выдумать какое-то объяснение, однако рогатому ученому этого, кажется, вполне достаточно.

Но Юлий явно из тех, кто любит говорить. И почему-то Кан уверен, что наводящие вопросы точно последуют, а это означает, что нужно атаковать первым.

– Долго вы были в пути?

– О, да! Тяжкое путешествие. Хотя можно повидать много нового. Верно я говорю, Юстин?

Молодой рогатый кивает, поджимая губы.

– Мы плыли через Анкарский архипелаг. Слышал о таком месте, Канзан?

Канзан отрицательно качает головой. Ему это название не говорит вообще ни о чем.

– Это место в Океане. Ты же знаешь значение слова «архипелаг»?

Канзан поджимает губы. Искренне не желает казаться идиотом, но если сейчас соврать, то будет только хуже.

– Не знаю, – проговаривает он сквозь зубы.

– Да расслабься! – Юлий громко усмехается. – Тут нет ничего постыдного. Вон Юстину не стыдно не знать. Наоборот, нужно говорить: «Я это не знаю, расскажите!» Я всегда так делал. Лучше быть умным, а не казаться им. А чтобы быть умным, нужно всегда стремиться узнать новое.

Юлий подмигивает.

– Так вот… Архипелаг – это такая россыпь островов.

– Почему нельзя плыть напрямую? Зачем вначале туда? – спрашивает Канзан.

– О, Канзан, так коротко и не расскажешь. Нарион! Твой ученик спрашивает, почему решили плыть через архипелаг.

Рядом садится Нарион.

– Ты же знаешь, кто такие пираты? – спрашивает эллин.

Канзан хочется вздохнуть, но вовремя берет себя в руки. Они спрашивают так, будто он ребенок. И это действительно чертовски неуютно, ведь он и сам ощущает себя именно так.

– Знаю. Морские разбойники.

– Вот-вот. Большая часть пиратов – это гординцы и анкарцы. Если нанять гординцев, то риски резко снижаются, а на архипелаге самое большое скопление гординцев.

К их столу подходит несколько девушек. В их руках широкие подносы. Они ставят на стол тарелки – в них хлеб, мясо, какие-то овощи. У каждого свои тарелка и кружка. Канзан смотрит на этот стол так, как голодный зверь смотрит на гору свежего мяса. Все так, как ляока рассказывают про Каменный град. Никакого вранья. Он бросает пораженный взгляд на Нариона.

– Канзан, не таращься на меня так. У тебя своя тарелка.

– А что в кружке? – спрашивает Цепий.

– Я подумал, что нам не стоит напиваться так рано. Это березовый сок.

– О, давненько его не пробовал, – восклицает Юлий.

Около тарелки деревянная штука с двумя острыми зубьями.

– Это вилка. Она нужна, чтобы руки не испачкать.

Канзан хватает эту самую вилку с двумя зубьями. Он смотрит на остальных и чувствует себя несмышленым дикарем. Овощи не свежие, они мягкие, их можно давить вилкой. И мяса много, его запах аж туманит рассудок. Канзан отправляет кусок в рот. Оно разваливается на волокна и при этом легко жуется. Привкус необычный, не только мясной. Чертовски вкусно.

В Зеленых кварталах такое мясо – редкость. Кто-то ходит на охоту, хоть это и запрещено. Иногда ловят птиц и всякую мелкую живность. У кого-то даже получается содержать мелкие хозяйства. Но, как правило, мясо птицы или грызуны – лучшее, что можно достать в Зеленых кварталах. Но сейчас у него во рту явно не мясо какого-то мелкого зверька. Ему даже сложно с чем-то сравнить этот вкус. Березовый сок оказывается прозрачным и сладким.

– Неплохо-неплохо, – усмехается Юлий.

– А вас кормили на корабле? – спрашивает Нарион.

– Вполне. Но мы и заплатили за это солидную сумму.

– Даже страшно представить.

Нарион ест неспешно.

– Юлий, давайте к делу. Я предлагаю заняться нашей работой завтра. Вам лучше отдохнуть. Сегодня будет так называемый бал в доме правительства. Уверен, что вас хотят там видеть. Он, правда, начнется поздно. После срочного собрания Совета.

– Срочное собрание Совета? Ты же про этот ваш Совет Монардии?

– Именно. Сегодня он будет созван по требованию представителя Саввары. Вы бы хотели на него сходить?

– А нам можно?

– Я уверен, что мы сможем пройти.

– Мне казалось, что это не для чужеземцев.

– Все, что там происходит, все равно не остается за закрытыми дверями. А круг тех, кто может присутствовать на заседаниях без права голоса, довольно велик.

– О, ну. Это интересно. С удовольствием схожу. А не знаете, что произошло?

– Подробностей я не знаю. Вы на заседании сами все услышите.

– Ха! Хочешь интригу сохранить? – Юлий смеется.

Нарион отвечает ему широкой улыбкой.

– Вам нужна, хм, одежда для мероприятия?

– О, не волнуйся. У нас все есть. Нам, пожалуй, тогда и правда лучше отдохнуть. А экскурсию по городу оставим на ближайшие дни.

– Отлично. Кудислав вас обо всем предупредит заранее. Ну и можете обращаться к нему, если понадобится еда.

ХОРА

Хора не идет искать Гехера. Она и так уверена, что у него ничего не получится. Да и, кроме того, в ее лапах зацепка, которой нужно воспользоваться. Хора кутается в темные одеяния, даже капюшон на голову натягивает. Есть мысль снять униформу, но ее некуда прятать. Да и потом проблем не оберешься.

Она идет к дому Нэли по улицам Старого города. Семья девушки живет далеко от Каменного града, но все же это не самые мрачные окраины. Она без труда находит нужный дом. Край плаща накинут на плечо, открывая часть униформы. Многие эллины все еще не жалуют ящеров. К страже, возможно, будет другое отношение. Она стучит в дверь. Надеется, что дома хоть кто-нибудь будет.

Тишина. Хора стучит еще раз. Нэли тут точно нет. Хора чертыхается и уже собирается отойти, когда из-за двери доносятся негромкие и неспешные шаги. Дверь открывается. На пороге стоит старушка. Она смотрит на Хору маленькими глазами, на которые будто давят тяжелые от морщин пушистые брови. Хора тут же берет себя в руки.

– Здравствуйте. Я из Стражи. Нэли же живет здесь?

– Здесь, – старушка кивает.

– А она дома?

– Так утром ее увели твои.

– Что? Мои? Стражники?

– Ящеры.

– Стражники-ящеры?

– Не знаю, стражники они или кто. Нэли сказала, что они ее спрячут. А то она что-то там видела.

– А вы можете описать ящеров?

Хора задает вопрос осторожно. Сейчас, наверное, будет что-то вроде «вы все одинаковые». Старушка трет подбородок и щурится. Ее глаза будто совсем не видно.

– Один похож на тебя. Ну, невысокий такой. А другие такие, ну, желтые. У одного я заметила, что шея шипастая.

Ахара… Сердце стучит быстрее. Волнение. Пахнет дерьмом. Полным дерьмом.

– Вы уверены, что на шее были шипы?

– Я оттуда, из коридора видела. Но не знаю, что это еще может быть.

Хора чертыхается про себя. Глупый вопрос. Это точно ахара. Ахара, а вместе с ним еще какой-то ящер.

– Спасибо.

– А к чему вопросы? Что-то случилось?

Ее голос скрипучий. Лицо будто уже не передает мимику. Хора вообще не чувствует волнения, но, конечно, не собирается говорить правду.

– Обычная проверка. Простите, что потревожила.

Она кивает и уходит с крыльца. Старушка закрывает дверь. Хора скрывает униформу под тканью плаща. Она пытается унять беспокойство и думать трезво. Если ее увели ахара, то она должна быть в Зеленых кварталах. Туда лучше брать кого-то из бывалых… Но Хора чувствует, что она не хочет никого впутывать в это дело. Она ведь сама еще ни в чем не уверена. И ей нужно торопиться.

Она идет к Зеленым кварталам. Хора бывала там пару раз. В Зеленых кварталах савварийцам не особенно рады. Даже на территории ахара. С другой стороны, стражникам там ничего не угрожает. Случаи, когда ляока нападают на стражников, очень большая редкость. В прошлом бывало всякое, но Хора этого не застала. Она у ограждения. Стражники. Оба эллины.

– Чего нужно?

Хора открывает плащ, являя униформу каменной стражницы. Стражники смотрят на нее удивленно.

– Могу я пройти?

Она ожидает расспросов, но главный кивает. Даже ничего не спрашивает, указывая рукой в сторону трущоб. Хора кивает в ответ. Ей ужасно не нравится оставлять всюду следы, но иначе никак.

Трущобы – ужасающее место, но Хора старается об этом не думать. Она знает, где находится так называемая территория ахара. Она подходит ближе и оглядывается по сторонам. Около приземистого домика на небольшом стуле сидит старик. Ляока. Он весь заросший. Лицо утонуло в растрепанных седых волосах и бороде. Он сидит, курит самокрутку. Хора уверенно идет к нему. Старик смотрит на нее с прищуром, даже улыбается. Хора лезет под плащ, цепляет в кармане пару монеток и протягивает старику. Раскрывает ладонь. Он смотрит на них удивленно. А затем с таким же удивлением смотрит и на саму Хору.

– Ответишь на пару вопросов?

Ляока широко улыбается, принимает монетки и кивает.

– Ты видел тут эллинку?

– Видел.

– Она была с ящерами?

Ляока кивает. Затягивается свертком, выдыхая прозрачный блеклый дымок.

– Куда они ее повели?

– Вот в тот дом. Вторая линия.

Хора оборачивается. Никого не видно. Вообще никого. Вновь оборачивается к старику.

– А где ахара?

– Там, – он кивает в сторону домов.

– Там? Все?

– Они редко из домов вылезают, – старик кивает.

– Их так мало?

– Не похоже, что мало, – он вновь выдыхает дым и улыбается.

Хора отходит от старика и тяжело вздыхает. Идти к ахара? Они не должны ее тронуть, но… Они же чертовы дикари. Все так говорят. Она может вернуться. Рассказать обо всем. И сомнения только усиливаются. Она догадывается, чем это пахнет. И догадывается, что ей не дадут размотать этот клубок. Но идти прямо в логово ахара… Выдох. Она же Хора Шанх. Она повидала всякое и она прекрасно понимает, что погружается в нечто такое, что сулит неприятности.

Еще один выдох. Она идет в сторону дома, где должна быть эллинка. Идет меж домов ахара. Окна заколочены. Вокруг никого… Хора ступает осторожно, будто она охотник, идущий по лесу. Она пытается успокоиться. У нее, кажется, даже получается. Вот она стоит прямо перед дверью и озирается по сторонам. Никого не видно. По-прежнему вообще никого вокруг. Из-за того, что она на территории ахара, где-то ее гложет мысль, что за ней могут следить. Из-за этого взгляд пытается уцепиться за что-то, что подтвердит эту догадку, но… Нет. Ничего. Она приближается к двери и слышит голоса. Больше одного, но разобрать слова невозможно. Ее руки дрожат. Хора сжимает кулаки. Нет уж. Сейчас нельзя отступать.

Вдох. Выдох. Пора! Она распахивает дверь. Помещение просторное, но аскетичное. Перед ней трое ахара. Ахара сутулятся. У них золотистая или оранжевая чешуя. Шея и иногда подбородок усеяны шипами. Они не самые сильные, не самые быстрые, не самые выносливые, но точно самые жестокие и кровожадные. Все трое вооружены.

– Привет, сестренка! Чего такое? – говорит ахара, который сидит на стуле. У него в руке загнутый клинок. Он улыбается.

– Могу я войти? – осторожно спрашивает Хора.

– А то! Заходи, ха-ха! Ты же, наверное, от большого брата? – говорит тот же ахара.

Большой брат? О ком он?

– Угу. От него.

Она заходит и прикрывает за собой дверь. Сердце бешено стучит, но Хора берет себя в руки. Сейчас главное – быть начеку. Их трое. Они все при оружии и чертовски опасны. Стоит ей зайти, как в нос бросается запах крови. Она поворачивает голову. У стены сидит ахара. Он жует. В его лапах… Рука. Рука со светлой кожей. Эллинская. Совсем рядом следы крови, которые тянутся к массивному сундуку и…

– Да! Как брат и просил, мы все сделали. Никаких проблем, – весело говорит ахара. – Он даже обижает нас такими проверками.

Стук. Затем грохот. В полу деревянная дверь, и она открывается. Оттуда показывается еще один ахара. Хмурый, грузный. По морщинам видно, что он самый старый из этих.

– О, Нош! Смотри, а к нам тут сестренка пришла.

Хора сталкивается взглядом со старым ахара. Он закрывает дверь в пол. Бросает взгляд на сундук, а затем вновь на Хору.

– Кто ты такая?

– Да она от…

– Закрой свой рот! – рычит этот самый Нош.

Он приближается. В его руке нож, заляпанный кровью.

– Говори.

Сердце бешено стучит. Осознание набатом бьет в мозг, этого ублюдка она не обманет. А он приближается. Нужно что-то делать. Хора оборачивается. Один из ахара перекрывает собой дверь. Она трет пальцы. Руку охватывает магическая энергия. Тоннель… Под домом есть почва, значит, их подземный ход идет куда-то дальше. Большая удача. Ее дар лучше работает с древесиной. Особенно живой. Чувствует, что под ногами есть корни.

– Я сказал тебе… – рычит ахара.

Она поднимает пустую руку. Резко, будто вытягивает крупную рыбину из воды. Пол взрывается. Острый кол, сотканный из переплетения корней вырывается из пола и прошибает тело старика. Хора выхватывает клинок. Ящер, что увлеченно грыз руку, не успевает опомниться. Он падает, хватаясь за глотку. На нее бросается тот, что стоял у двери. Движение рукой вперед, и корень изгибается. Мало материала, чтобы еще кого-то убить так же, но этого хватает, чтобы ублюдок споткнулся.

Он падает. Вскочить не успевает. Хора бросается на него, вонзая клинок ему в спину. Тут же сама падает на пол, спасаясь от лезвия. Оно проносится совсем близко. Свой клинок приходится отпустить. Она падает, перекатывается и резко вскакивает. Еще прыжок. За ним еще один. Затем прячется за корнем. Лезвие стучит от него. Она отходит, поднимая с пола короткий кинжал одного из покойников. Напротив нее тот самый весельчак. Он и сам немного замедляется. Видно, чтобы отдышаться. И в его глазах все еще веселый огонек.

– А ты кусачая.

Хора выравнивает дыхание. Для магии нужна концентрация. На это нет времени. Нужно справиться с ним без нее. Почему этот урод такой веселый?

– Наших убили! Ау! – кричит ахара, на Хору обращается злобный взгляд, полный веселья. – Сейчас вылезут остальные. И тогда… Радуйся, если умрешь быстро.

Шипит ахара. Он не торопится. Теперь ясно, ему не нужно спешить. Хора скидывает плащ. Он ей мешает.

– Какая аппетитная одежка. Ням-ням.

Нужно действовать. Она не сможет использовать магию, но этот ублюдок этого не знает. Рука в сторону. Движение в сторону ахара, будто она повелевает корнем, на который насажено тело главного.

– Тварь! – он кричит.

Ахара и правда бросается в сторону, пытаясь уйти от мистического удара. Хора сама кидается на него. Он успевает, отмахивается клинком, заставляет Хору отпрянуть. У него длиннее и лезвие, и руки. Дерьмо. Полное дерьмо. Ублюдок скалится. Сам бросается вперед. Хора отскакивает. Снова. Нужно рискнуть. Иначе она покойница. Резкий рывок вперед. Ахара опешивает, пытается ее задеть. Лезвие вспарывает униформу. Хора не чувствует боли. Ее клинок входит в бок ящера. Она отталкивается ногами, бодает его в грудь, еще и подсекает хвостом. Оба валятся на пол. Он подается вперед. Клыки обхватывают руку, но в этот миг она выдергивает клинок. Всаживает его в глотку ящеру. И еще раз.

Она вырывается и тяжело дышит. Униформа содержит подкладки, но все же это не чета броне стражи Старого града. Она бросает взгляд на руку. Ткань порвана, выступают капли крови. Хара резко оборачивается, когда слышит чей-то голос. Как раз из вот этого прохода в полу. Тут же бросается к шкафу, что находится у стены. Она трогает его и пытается оттащить. Дерьмище. Какой он тяжелый! Она наваливается всем телом, отталкивается ногами от стены и… Оглушительный грохот. Шкаф падает прямо на деревянный проход.

– Эй!

Стук. Хора тащит одно из тел и оставляет его сверху. Она накидывает на себя плащ, выдергивает свой клинок из тела покойника. Стук усиливается. Она слышит много голосов. Хора бежит к сундуку. Раскрывает его… Отвратное зрелище. Куски плоти, тела, фрагмент лица, часть головы облогадана. Просто гора крови и плоти. То, что осталось от Нэли. И неясно, зачем это нужно…

Хора выходит из ступора. Нужно бежать. Она выбегает из дома, бежит прочь. Пробегает дальше и останавливается. На нее смотрит старик. Тот же самый старик, который курит самокрутку. Кажется, у него теперь другая. Хора смотрит на него в каком-то ступоре. Он видел ее. Видел, как она…

– Эй!

Она оборачивается. Пространство меж домами наводняют ящеры ахара. Хора видит, как ляока прячутся по домам, но старик не двигается, улыбается. У него жестокие глаза. Первый порыв – броситься отсюда. Но тогда эта толпа погонится за ней. А что делать дальше… Когда все узнают, что она прикончила ящеров ахара? Хора оборачивается и пытается взять себя в руки. К ней идет ахара. За ним еще несколько. Тот, что идет к ней, явно лидер. Это видно по походке и взгляду. Он высокий. Вытянутый. Вся его морда в шрамах. Впрочем, глядя на Хору, он даже ухмыляется.

– Сестра?

Сестра? Прошлый к ней тоже так обращался.

– Что произошло? – спрашивает Хора.

– Кто-то порезал наших.

– Я… – начинает было старик, но Хора резко перебивает его.

У нее есть готовый ответ.

– Это чертов ляока, владеющий магией.

– Мне говорили, что есть такой слух… – ахара смотрит на нее с изумлением.

– Это не слух. Я сама его видела. Он летал так, будто у него за спиной крылья. И сейчас тоже взял и взлетел.

Ахара переглядываются между собой, а затем все обращают свой взор на старика. Он смеется, задыхаясь одновременно от смеха и кашля.

– Говори, Хано.

– Она же врет. Врет! – старик смотрит на Хору. – Это она оттуда выскочила с такими бешеными глазищами. И выдумывает теперь.

Хора всегда считала себя моралисткой. Да и другие отзывались о ней также. Она и пошла в стражу по разным причинам, но желание бороться с несправедливостью действительно там было, но сейчас…

– Конечно, он так говорит. Ляока же считают этого колдующего избранником.

– Она брешет. Она… – старик усмехается.

Он, кажется, совершенно уверен в том, что произойдет. Ровно до того момента, когда ахара, главный, бьет его ногой по лицу.

– Ты смеешь врать мне прямо в лицо! – орет ахара.

Он показывает на старика, на него налетают ахара. Они бьют его палками, прыгают на нем, бьют ногами. У Хоры от его рева и этой безумной картины перехватывает дыхание. Еще сложнее становится дышать, когда рука главного ахара касается ее плеча.

– Не бойся, сестра. Все савварийцы тут под нашей защитой.

Она даже умудряется кивнуть, а ахара отходит от нее. Подходит к домам, которые, кажется, принадлежат ляока.

– Слушайте сюда, зеленые выродки. Завтра на закате ко мне должно прийти не меньше пяти ваших старейшин. Идите и передайте это всем.

Он орет. Орет громко.

– И запомните, мрази. Я, Шакурат из клана Ахара, обещаю вам: если никто не придет, то мы заберем по десять за каждого нашего покойника. У нас четыре мертвеца, – Шакурат улыбается. От его рева кровь стынет в жилах. – И я знаю, что вы, вонючие куски говна, меня слышите!

Он выхватывает топор одного из ящеров. Резко расталкивает своих, подходит к старику. Удар. Старик больше не двигается. Шакурат подходит к Хоре. В его руке окровавленный топор. Он скалится, улыбается. В его глазах веселый блеск.

– Так… сестра. Что ты тут делала?

Хора пытается держать себя в руках. Она уже знает, что будет говорить. Открывает часть плаща. Порванный рукав прячет под громоздкими тканями.

– Я из городской стражи. Искала эллинку. Говорят, что она пошла сюда. Вы вроде ее охранять хотели? Верно? – она спрашивает так, будто ничего не знает. Подыгрывает.

– Да, – Шакурат кивает. – Но, видимо, мы провалились. Идем.

Он удивительно умен для ахара. Ящеры в городе иногда представляют себе ахара не просто дикарями, но эдакими разумными животными. Но Шакурат не похож на этот образ. Ноги ватные, но Хора заставляет себя идти следом за ахара. Он заходит в злополучный дом и указывает на кучу мяса на полу. Видимо, они вытряхнули остатки девушки из сундука.

– Вот она… Видимо, ляока и пришел за ней, – Хора смотрит на то, что когда-то было Нэли. – Она его видела…

– Тогда ничего удивительного. Мы недооценили его, – произносит Шакурат. Врет без тени сомнений.

Хора вновь поражается тому, насколько этот ублюдок хитер.

– Тогда я вернусь в город.

– Будь аккуратнее.

Ее никто не пытается остановить. Она идет мимо ящеров, мимо домов. Отходит дальше. Чем дальше она от ахара, тем быстрее становятся ее шаги. Ощущение такое, будто только теперь у нее получается нормально дышать. Что же она наделала…

ЮЛИЙ

Юлий со своей командой возвращается обратно в их временное жилище. Комнаты достаточно просторные. Юлий и Юстин в одной комнате, Цепий и Ялия – в другой. Между комнатами еще и эдакое общее пространство: диванчики, кресло и небольшой стол. Довольно удобно. Именно в этом помещении они и останавливаются.

– Хочешь пойти на заседание? – спрашивает Цепий.

– Разумеется. Это же интересно.

– Нам ведь тоже придется пойти? – Цепий тяжело вздыхает.

– Разумеется. Оттуда пойдем сразу на этот так называемый бал. Это полезно.

Цепий кивает.

– К тому же… Не уверен, что мы сумеем узнать все, что хотим, за ближайшие пару дней.

– Разумеется. Да и я, сказать по правде, не против подзадержаться. Город вроде симпатичный, – Цепий усмехается.

– А вы ожидали худшего?

Цепий пожимает плечами.

– Сам не знаю, чего я ожидал. Читал, что Монард – один из богатейших городов, но это все-таки богатейший город Тетиса. Мне всегда казалось, что этот континент…

Цепий показывает ладонью свое пренебрежение.

– Отчасти это так. У Тетиса не было многих столетий мира. Этот континент раздирают и продолжают раздирать войны, пусть и не такие масштабные и кровавые после разорения Чазира.

– Нарион вроде неплохой человек, – произносит Юстин.

– О, разумеется, он неплохой. Хотя я удивлен, что его помощник – ляока. Такого я не ожидал, – говорит Юлий.

Юлий тяжело вздыхает. Возбуждение и восторг – неплохое топливо, но оно скоро перестает маскировать общую усталость. Ему и правда нужен отдых. Сегодня они сходят на бал и этот самый Совет, а завтра уже можно приступить к делу. Впрочем, Юлий хочет не только выполнить задание, но и извлечь максимум из этой поездки. Интересы Империи – это важно, но нельзя не воспользоваться таким шансом. Верно?

Все расходятся. Они с Цепием остаются вдвоем, и вояка садится ближе.

– Ты ведь не говорил ничего Юстину?

– Нет. Ты же знаешь.

– Думаю, что ему не следует знать лишнего.

– Да, я согласен, – Юлий кивает.

– И про Нариона…

– Можешь не говорить. Я все понимаю.

– А ты удивительно решительный мужик для ученого! – Цепий хлопает его по плечу.

– Настоящие ученые все такие, – Юлий криво усмехается. – Поэтому, если наши опасения оправдаются, с Нарионом нельзя будет церемониться.

– Ха-ха! Вот это я понимаю.

ХОРА

Хора идет быстрым шагом по Старому городу. Сердце бешено стучит. Она бывала в разных ситуациях. Опасных, когда действительно все могло закончиться чем-то плачевным. Но никогда не ощущала ничего подобного. Это даже нельзя назвать просто страхом. Какое-то давящее ощущение, будто весь мир готов обрушиться прямо на нее. Ахара не могли действовать сами. Кто-то отправил девушку к ним на убой. И это еще одно подтверждение страшной догадки: в смерти Нирала виноват вовсе не ляока.

Хора всегда пыталась поступить так, как правильно, но теперь, ради спасения своей шкуры, она поставила под угрозу хрупкий мир между бандами ахара и ляока. И даже как-то тенью проходит мысль, что ахара живут под землей. Она вообще никогда ничего подобного не слышала. Хора идет в сторону Каменного града, а мысли ее расползаются. Что ей делать? Как быть? Она пытается все это осмыслить. Вспоминает, как наставники, когда она была еще юной стражницей, учили думать, чтобы глядеть на картину целиком, а не на набор разрозненных фактов.

У нее плохо получается. Все это кажется настолько диким, что не хочется верить. В какой-то момент ведь за спинами ящеров начинает маячить мрачная тень клана Ур. Они ведь забрали тело Нирала. И если это действительно так, то что она вообще может сделать? И, самое главное, должна ли она вообще что-то сделать?

Она даже останавливается, смотрит в землю. Глубокий вдох. Она прикрывает глаза, пытается выровнять дыхание. Кажется, у нее получается. Нет, решимость не приходит, но что-то здравое все-таки звучит в голове. Сейчас ей нужно идти в Каменный город. Гехер, скорее всего, уже ждет ее. Хора спокойно проходит через ворота. Вот она уже идет между светлых домов Каменного града. Оглядывается по сторонам.

Впереди – Гехер. Он один, идет ей навстречу. Выглядит веселым. Почему-то сейчас его радостная морда раздражает особенно сильно. Он, впрочем, улавливает ее состояние, потому что быстро меняется в лице.

– Эй, ты чего такая?

– Где Нага?

– Проводил ее немного. Она пошла домой. Вообще она…

– Что сказали Ур? – резко перебивает его Хора.

– Что уже отправили его на похороны в Саввару. Ничего не поделаешь.

Он пожимает плечами. Верит? Или просто не хочет подвергать слова Ур каким-то сомнениям? У Хоры нет никаких сомнений в том, что это полная чушь. Она не сомневалась ни капли, что у Гехера не выйдет, но ей было интересно, что же скажут Ур. Была даже мысль, что они могут ничего не объяснять. Хора уверена, что Гехер не из тех, кто будет перечить Надаху из клана Ур. Да и, по большому счету, после случившегося в Зеленых кварталах это все не так важно.

– Ага. Ничего, – кивает Хора.

– Поговорила с эллинкой?

– Нет. Не застала ее дома.

Отвечает моментально. Она не настолько доверяет Гехеру. Был бы он эллином… Но ящер из Каменного града скорее расскажет Надаху о том, что она позволяет себе лишнего. Впрочем, если ахара связаны с Ур, а в этом у Хоры нет вообще никаких сомнений, то скоро ей предстоит неприятный разговор. Если, конечно, все ограничится только разговором.

– У меня повреждена форма. Куда тут надо идти?

– Повреждена? В каком смысле? – удивленно спрашивает Гехер.

Плащ все еще скрывает порванные куски и капли собственной крови. Раны вроде уже затянулись. Савварийцы чертовски живучие.

– Да в одну потасовку вмешалась. Ничего страшного.

Она приоткрывает плащ. Гехер смотрит на нее удивленно.

– Потасовку? Хора, ты же каменная стражница!

– Ой, да не ори ты! Поможешь или нет?

– Да я тут знаю не больше твоего.

Хора едва не закатывает глаза. Дельное замечание. Он такой же новенький в страже ящер. Но, в отличие от нее, он новенький в страже вообще.

– Ладно, иди. Я сама разберусь.

Она успевает сделать только шаг в сторону, когда Гехер хватает ее за рукав. Хора резко оборачивается.

– Ты не расскажешь мне, что произошло?

Этот кретин пытается кого-то из себя корчить. Ничего, кроме раздражения, это не вызывает. Она выдергивает руку.

– А если не скажу? Пойдешь и пожалуешься?

– Я этого не говорил. Черт, обязательно быть… такой?

Хора даже чувствует какой-то укол вины, но это быстро проходит.

Она все еще плохо знает Гехера. Вдруг это его тактика. Нужно быть осторожнее. И все же она пытается смягчить свой тон.

– Расскажу в другой раз. У меня был тяжелый день.

– Хм, хорошо. Я понимаю. Все вверх дном. Нирал, ну, ты понимаешь. Еще и ляока. Колдующий ляока, еще и тот университетский ляока…

– Что? Ты о чем вообще?

Гехер отмахивается, будто это неважно.

– Гехер, что еще за университетский ляока?

– Да вчера, когда преследовали летучего, я увидел ляока прямо в Каменном граде. Хотел его схватить, но за него вступился какой-то профессор. Якобы это он пригласил туда ляока.

– И ты мне ничего не сказал?

– Что тут рассказывать-то? Это какая-то глупость.

Преподаватель из университета мог пригласить ляока, но Хора уже хватается за все. Вообще за все, за что она может ухватиться.

– А что за преподаватель?

– Нарион, эм, не помню, как его там. А ты собралась туда?

– Не знаю. Завтра решу. Пойду попробую сменить форму.

– Ага. До завтра.

Она идет в сторону склада. Она выдыхает. Вроде даже получилось легко избавиться от него. Но когда Гехер уходит, Хора остается вновь наедине с собственными мыслями. Мертвая эллинка, мертвый Нирал, странное поведение Ур и… Да, колдующий ляока. Если Нирала и правда убили ящеры, то как с этим связан колдующий ляока? Она же его видела.

На складе сидит эллин. У него замызганная и мятая форма. Он обрюзгший и явно не молодой.

– О! Ха-ха, а ты и есть из новеньких ящеров, – смеется эллин.

– Хора Шанх.

– Даслан Дун, – он протягивает руку.

Хора даже немного удивляется отсутствию враждебности, но все же протягивает руку. Он пожимает ее.

– Ба! Сухая.

– А какая она должна быть?

– Ну, всякие слухи ходят.

– Даже не хочу знать.

– Ха! Не бери в голову. Что случилось?

– Мне бы форму сменить.

– А с твоей что?

Хора рыщет в голове. Пытается найти там какие-то убедительные отговорки, когда сдергивает с себя плащ. Даслан смотрит на нее внимательно.

– Чего случилось?

– Да в потасовку попала.

– Угу. Подожди, – он кивает.

Он отходит за дверь. В этот момент какая-то тревога бросается на Хору. Разум легко рисует разные картины. Будто Даслан должен выйти с кем-то из офицеров, а, быть может, откуда-то вообще выйдет Надах из клана Ур. С чего бы ему там быть? Но воображение разумными вопросами не остановить. Однако Даслан возвращается один. В его руках униформа. Он поднимает деревянную заслонку.

– Проходи, примерь.

Хора заходит. Проходит за тканевую заслонку. Ей очень хочется задать вопрос, но все же не стоит искушать судьбу.

– Что, вас не отправили на охрану Совета?

– Совета?

– Ну, сегодня же вроде кто-то из ваших там созывает Совет. Думал, что вас туда возьмут.

– Нет, никто ничего не сказал.

– Кучу стражников выдернули. Наверное, решили вам дать выходной. Повезло!

– А из-за чего собираются?

– Почем мне знать? Я таким не интересуюсь.

Вдруг это из-за того, что произошло в Зеленых кварталах? Хора отгоняет дурные мысли. Не может этого быть. Это ведь произошло совсем недавно. Несколько часов назад.

Форма оказывается как раз ее размера. Она выходит.

– О, как влитая! У меня наметанный глаз, – восклицает Даслан.

– Что еще от меня требуется?

– Ничего.

– Правда?

– Ха! А ты чего хотела? Отчет написать?

– Ну, скорее ожидала…

Она корит себя за длинный язык, но в Старом городе просто так никто бы отпустил. Даслан лишь будто отмахивается от нее.

– Иди уже.

Хора уходит. Вновь кутается в плащ. У нее есть догадки, за которые страшно цепляться, но…

КАНЗАН

– То есть вы общались с этим Юлием на расстоянии?

– Все так. Тебя это удивляет?

– Ммм… Не то чтобы удивляет. Просто это даже как-то представить сложно.

Нарион смеется.

– А ты ведь еще плохо представляешь, насколько это далеко. Я и сам, когда задумываюсь, удивляюсь тому, какие же гигантские расстояния проделывали наши слова на обычной бумаге.

Нарион хлопает в ладоши.

– Ну, Канзан, тебе повезло. Сегодня занятий у меня нет, а это значит, что мы сможем заняться довольно увлекательным делом.

Почему-то энтузиам Нариона заставляет Канзана нервничать. В трущобах много опасностей, но обычно ты знаешь, чего можно ожидать. А сейчас он понятия не имеет, что его ждет. Канзан покорно идет за Нарионом. Они подходят к повозке, в которую запряжен корт. Здоровенная четвероногая хвостатая скотина с вытянутой шеей. Эдакий дикий ящер с толстенной шкурой. Не очень быстрый, но довольно надежный. Нарион забирается на место кучера и хлопает рукой рядом.

– Давай. Забирайся. Мы едем за город.

– За город? – Канзан отзывается эхом.

Он считал савварийских охотников выдумкой, но сейчас мысль об этом заставляет испытать самый настоящий страх.

– Что-то не так?

Но это тот момент, когда Канзану изо всех сил не хочется показывать, что он испугался. Черт.

– Нет. Ничего. Все в порядке.

Канзан забирается в повозку. Они трогаются с места.

– Зачем нам за город?

– А ты хочешь, чтобы кто-то здесь узнал о твоем секрете? – ухмыляется Нарион. – То, что ты умеешь, это уже поразительно. Уверен, что в тебе очень сильный дар. Но его нужно развивать.

– Думаете?

– Уверен. Даже, знаешь, страшно представить, на что ты можешь быть способен. И я думаю, что это важно.

– Важно?

– Канзан, ты ведь понимаешь, что для тебя означает твой дар?

Канзан смотрит на Нариона и чувствует себя идиотом. Ощущение такое, будто он должен знать. В голове лезут разные ответы, но все это какие-то глупые догадки. В голове каша. Какая-то какофония из разных ответов, каждый из них кажется глупым и бредовым.

– Только догадываюсь, – он отрицательно качает головой.

– У вас в трущобах считают, что ляока, в котором проснется дар, станет чем-то вроде спасителя. И похожая байка ходит у ящеров из Саввары. Подожди гордиться, Канзан. Ты просто ляока, у которого есть магия.

Нарион говорит не очень громко. Канзан даже двигается чуть ближе.

– Колдуны – не неуязвимы. И ты же сам знаешь, что у тебя есть пределы. А на тебя точно начнут охоту. И не только ящеры.

– Не только ящеры?

– Твое появление может спровоцировать волнения. Причем независимо от того, хочешь ты этого или нет. Это как, хм, наступить в воду. Вода начнет волноваться независимо от того, хочешь ты этого или нет. Это своего рода сила стихии.

– И что мне делать?

– Я понятия не имею, Канзан. Но я хочу попробовать тебя подготовить.

– Зачем вам это?

– Во-первых, это безумно интересно. Но это не главная причина. А главную… Я тебе ее даже вот так просто не смогу объяснить, но ты ее очень скоро поймешь.

– Все же хочется более понятного ответа.

– Мои изыскания связаны с ляока. И встреча с первым ляока, который умеет колдовать… Наши предки бы решили, что это какое-то божественное провидение.

Канзан молчит. Этого ответа все еще недостаточно, но Канзан понимает, что для Нариона это подобно разговору с ребенком, которые знает еще слишком мало слов. Даже синонимов и жестов будет мало, чтобы объяснить какие-то явления.

– Канзан, ты знаешь, мне довольно мало известно про Зеленые кварталы. Чем ты вообще там занимался?

– Да… Ничем таким, – Канзан пожимает плечами.

– Мне тоже хочется более понятного ответа. Расскажи про свою семью.

– Но какое это все имеет значение?

– Большое. Мне же интересно.

– Если я не расскажу, то…

– Канзан! – Нарион перебивает его достаточно резко. – Я тебе не приказываю и не угрожаю. Говорить или нет – твой выбор. Я просто спрашиваю. Немного настойчиво? Не без этого. Но все же это просто вопрос. Ты можешь не отвечать. Уверяю тебя, я не обижусь.

Канзан кивает. Это хороший повод, чтобы ничего не говорить и молчать, но…

– Я из самой обычной семьи. Ну, я имею в виду, что наши соседи были не богаче и не беднее. Я младший ребенок, у меня было два старших брата. Мой отец умер, когда я был мелким.

– Что с ним случилось?

– Я не уверен, что помню это правильно. Мой отец был из лихих. Один раз он попался, и ему отрубили руку.

– Отрубили руку? Разве где-то есть такое наказание?

– Я не знаю. Знаю, что ему отрубили руку. Тогда он слетел с катушек. Маме и так было непросто.

Канзан молчит. Нарион его не торопит.

– Я слышал крик. Выбежал из своей комнаты. Отец лежал на полу. Его глаза были в ужасе, он что-то шептал. В его глотке был нож. Он сам держал за рукоять, а затем… Затем он вырвал нож и ударил себя еще раз в глотку.

Канзан помнит, что он ударил себя еще раз. И потом еще. И еще раз, пока в глазах не пропал блеск. Он вытягивает шею, по телу бегут мурашки. Он сглатывает слюну. Воспоминания бледнеют, но разум окрашивает их в даже более ужасающие детали.

– В общем, так он и умер.

– Он убил сам себя. Хотя и довольно, хм, странным способом.

– Да, но… Я не знаю, как это объяснить. В его глазах был ужас. Мне показалось, что он даже сопротивлялся. Движения, они были… я не знаю, как описать.

– Думаешь, что он не хотел себя убивать?

– Ну… Мне так показалось.

Канзан останавливает себя. Утаивает одну деталь, которая сейчас, в воспоминаниях, пугает его даже больше чудовищной и кровавой смерти. Его мать никогда не была сильной. Она была слабой женщиной. Если быть честным с собой, то Ору можно было назвать жалкой. Она часто плакала. Часто болела. И да, она часто получала от отца Канзана, но в ту роковую ночь… Будто Ора сбросила старую кожу.

Ора сидела на полу. Она обняла собственные колени, но испуганный Канзан не видел в ее глазах никакого страха. Ее щеки были влажными, глаза опухшими. Она точно плакала, но Ора смотрела на Канзана немигающим, удивительно жестким взглядом. Затем он слышал голос. Спокойный голос. В нем не было ни горечи, ни сожаления, ни-че-го. Она сказала: «Скажи Наарку, чтобы позвал старейшину».

– То, что ты описываешь, похоже на магию. Ты знаешь, что есть редкие колдуны, которые способны воздействовать на разум или мысли.

– Я мало знаю про магию.

– Есть отдельные, хм, уникальные виды даров. Обычно их обладатели не способны делать то, что могут другие колдуны. Зато, как ты сам понимаешь, у них есть особые возможности. То, что ты описал, похоже на воздействие такого, хм, особого дара.

Канзан слушает и молчит. И в какой-то момент осознание хватает его позвоночник острыми когтями. В голову закрадывается гадкая и страшная мысль. Это. Мог. Сделать. Он. Сам.

– Я не думаю, что это ты.

Нарион говорит неожиданно. Канзан смотрит на него в каком-то ступоре, на который ученый отвечает усмешкой.

– Нет, Кан, я не читаю мысли. Просто у тебя на лице все написано. Но я почти уверен, что ты не мог это совершить, – Нарион показывает пятерню. Загибает первый палец. – Во-первых, судя по твоему рассказу, ты пришел, когда твой отец уже воткнул себе нож в шею. То есть, это началось без тебя.

Он загибает второй палец.

– Во-вторых, как я и сказал, обычно маги с таким даром ограничены в возможностях. Хотя, знаешь, бывает всякое.

– Но что тогда могло произойти?

– А давай сделаем это частью обучения. Это будет, хм, логической задачкой. Ты можешь искать разные теории и предположения, а затем искать факты, опровергающие их. Например, предположение первое – твой отец совершил самоубийство. Почему ты думаешь, что это не так?

В памяти всплывает лицо отца. Канзану он никогда не нравился. И сейчас не хочется даже упоминать о нем в хорошем ключе, но эти воспоминания…

– Я как-то не очень хочу про это говорить.

– О, прости. Меня иногда заносит.

Но Канзан запоминает эти слова. Возможно, ему и правда нужно обдумать произошедшее.

– А ящеров учат в Университете?

– Да, лет, хм, пятнадцать уже, наверное. Поначалу это, конечно, вызвало переполох, но теперь это уже обычное дело. Да и ящеры, знаешь, уже совсем не те, что раньше.

– Не те? О чем вы?

– Многие ящеры, которые только переселились из трущоб, считали себя, хм, подданными Саввары. А сейчас новые поколения уже другие. Большинство даже перенимает илиссианство. Раньше это вообще казалось дикостью.

– Эземир. Это тот стражник, который…

– Да, я помню. У меня хорошая память. Что с Эземиром?

– Он сказал, что ему не нравится, что ящеры в городе.

– Конечно, есть недовольные. Савварийцы от нас все-таки сильно отличаются. Даже алтины, которые похожи на эллинов, не растворились полностью. А мы ведь, по сути, один вид и вместе живем уже столетия. Что уж говорить про совершенно других существ. Но, знаешь… Все меняется в лучшую сторону.

– В лучшую сторону?

– Какое-то время ящеры везде держались этакими анклавами. То есть они кучковались, образовывали такие закрытые группы. А эллины ненавидели ящеров, считали их монстрами. Сейчас такое тоже не редкость, но я все чаще вижу группы, друзей или коллег, которые относятся к разным видам. И это показатель, что мы будто бы движемся к чему-то лучшему.

Канзан потирает собственную руку. Он чувствует, как пальцы больно оттягивают кожу. Воодушевленный тон Нариона и сами его слова вызывают злость. И этот прилив Канзан пытается держать, но все же чувство несправедливости просачивается в виде…

– Вы движетесь.

– Что?

– Вы движетесь. Вы, а не мы.

– Канзан…

– Я жил в трущобах всю жизнь. И ничего там не поменялось за все это время, – Канзан произносит это довольно тихо и смотрит куда-то вперед. В спину корта, неспешно бредущего уже по улицам старого города.

– Я понимаю. Это ужасно. Но, знаешь, я верю, что все же движемся именно Мы. Уверен, что это сила подхватит и Зеленые кварталы. Заставит их измениться.

– Мне говорили, что Зеленые кварталы такие из-за влияния ящеров.

– Это правда, – Нарион кивает. – Но лишь отчасти. У савварийцев вражда с вами находится на эдаком, хм, религиозном уровне. Однако, как я и сказал, многие савварийцы нового поколения отворачиваются от старых корней. Например, ящер, труп которого ты видел, – его звали Нирал Гашш. Ты знаешь, кто это?

– Я не уверен, что вообще знаю кого-то из ящеров по имени.

– Нирал был важным савварийцем. Не буду сейчас нагружать тебя подробностями, но он, скажем так, был довольно влиятельным. И это не главное. Главное, что он, объединившись с некоторыми вашими старейшинами, предлагал программу по интеграции ляока в город… Если проще, то он хотел сделать так, чтобы ляока могли переселяться из трущоб.

– То есть он, хм, хотел помочь нам?

– Именно так.

– Но почему?

– На это есть причины, – Нарион усмехается. – Во-первых, он, как и многие в Монарде, хотел, чтобы город стал другим. Хотел убрать трущобы, но не разрушая, не истребляя и не выселяя. А во-вторых, он был противником Саввары. И этот жест – помощь ляока, он должен был показать, что ни Монард, ни ящеры – не подданные Владыки Мистического Леса.

Это слишком много. Канзан все понимает, но усвоить это трудно. Все накладывается друг на друга. Да и какие-то части слабо стыкуются между собой. Будто это мозаика, где отдельные части не подходят друг другу, хоть кто-то более умный и смышленый утверждает, что так быть и должно.

– Если он противник Саввары, то… Может быть, кто-то оттуда его и убил?

Нарион молчит. Он и сам о чем-то думает, а затем произносит:

– Честно говоря, я и сам об этом думаю. Хоть сейчас, наверное, никто не решится предположить такое. Твое неожиданное появление сыграло на руку убийцам. Это, конечно, не твоя вина. Просто злой рок. Но… – Нарион выглядит ощутимо серьезнее. – Это тоже причина, почему я хочу тебе помочь. Я мало знаю. Мои теории – это совсем далекие размышления, но все же интуиция подсказывает, что это дурной знак. Предзнаменование. И нужно готовиться.

Они уже едут по широкой дороге. Деревянные стены города позади. Отовсюду виднеются фермерские угодья, мельницы, засеянные поля. Этот край давно не знает войн, поэтому люди безбоязненно селятся и за пределами стен. А сами стены кажутся красивой декорацией и средством контроля за приезжими. Солнечно. На небе есть облака, они укрывают его легкой полупрозрачной россыпью и почти не мешают солнцу. Канзан оглядывается по сторонам.

– Я впервые за пределами города.

– Правда?

– Нас пугают, что савварийцы охотятся на ляока. За пределами Монарда. Это выдумки?

– Возможно, но, честно говоря, не думаю, что это беспочвенные опасения. Кстати, я думал, что ты спросишь раньше. Про своего брата.

– Его казнили. И так все ясно.

– А вот и нет. Не казнили, – Нарион хитро улыбается.

– Не казнили?

– Я, правда, не знаю подробностей. Знаю, что его казнь отложена, но в детали не вникал. Если захочешь, я смогу попробовать разузнать.

Канзан и сам не понимает, что он ощущает. Облегчение? Похоже, но не только оно. Почему-то оно быстро переходит в тревогу. Будто смерть брата – печальное событие, но оно избавило Канзана от давлеющего напряжения из-за братьев-дикарей.

– Да. Я бы хотел знать, – бормочет Канзан, хоть и сам себе не верит.

Он резко поднимает голову, когда Нарион толкает его в плечо.

– Канзан, Патракия тебя побери. Ты чего такой загруженный?

– Я?

– А тут есть еще один Канзан? Ты уникальный ляока. Ты не только владеешь магией, но уже побывал в Каменном граде. А сейчас ты за пределами города. Ты должен быть на седьмом небе, а у меня такое ощущение, что ты скоро ссутулишься так, что у тебя голова провалится между плечами.

– Мне просто тяжело все это осознать. Это все кажется ненастоящим.

– Но это настоящее. Прям всамделишное. И ты должен привыкать к этой мысли.

– Если все закончится…

Нарион не дает ему договорить.

– «Если все закончится…» – он передразнивает его. – Твой дар не закончится. И с этим даром ты уже не сможешь жить своей прежней жизнью.

– Да, я понял. Все будут охотиться.

– Не в этом даже дело. Разве ты сможешь жить и притворяться, будто ничего не произошло? Нет-нет, я в это не верю, – Нарион усмехается. – Сейчас ты, наверное, думаешь, что смог бы не использовать дар, но я знаю, как это работает. Со временем у тебя будет что-то вроде потребности. Ты будешь желать использовать свой дар.

– А вы умеете колдовать?

– У меня довольно слабые возможности. Поэтому я даже не зарегистрирован в реестре колдунов. Но зато я знаю, как энергия работает, поэтому могу попробовать тебе помочь.

Они сворачивают с главной дороги. Тропа узкая, менее ровная. Трясет, но это вполне терпимо.

– Остановимся здесь. Давай, слезай.

Канзан спрыгивает на землю. Оглядывается по сторонам. Вдалеке видно город. Да и фермерские угодья маячат тоже. Трава невысокая.

– Почему здесь?

– Не думаю, что кто-то сюда поедет. Дальше место для раскопок, так что… Мы тут одни. То, что нужно. Канзан, переоденься. Давай не будем портить хорошую одежду.

Канзан кивает. Переодевается в лохмотья, которые прихватил с собой Нарион.

– А теперь давай с самого начала. Ты умеешь только летать?

– Я бы не назвал…

– Да-да, я помню. Не полет, а большие прыжки. Ты умеешь только это? И ты можешь это, хм, воспроизводить?

– Могу. Я научился прыгать.

– Как это происходит?

– Показать?

– Для начала расскажи.

Канзан вспоминает ощущения. Они яркие, запоминающиеся. Тяжелые, но при этом ему хочется чувствовать это снова. Да, Нарион определенно прав, жить и не использовать такой дар попросту не возможно.

– Дышать становится сложно. Я чувствую тяжесть, но вместе с тем что-то отталкивает от меня предметы. Пыль, вода – они расступаются.

– Но хватает тебя ненадолго?

– Прыжков на пять, если без передышек.

– И когда я тебя нашел, ты был на максимуме?

Канзан кивает.

– Это не так плохо.

– Правда?

– Энергия, которой может управлять маг, почти безгранична, но вот тело из плоти – оно не с любыми нагрузками может справиться. Ты, кажется, довольно вынослив.

– А нельзя с этим ничего поделать? Ну, чтобы я был еще выносливее.

– Со временем станешь. Есть разные, хм, способы улучшить ситуацию, но сейчас для них рано. Впрочем, с даром сложно угадать. У всех он проявляется по-разному, а ты у нас и вовсе уникальный случай.

Нарион произносит это задумчиво, внимательно смотрит на Канзана. Он собирается с мыслями.

– Ты можешь контролировать полет?

– Могу, – Канзан говорит это неуверенно.

– Канзан! – в ответ Нарион аж бросается к нему. – Соберись! Это очень важный вопрос. Я хочу понять: ты сможешь подпрыгнуть здесь и приземлиться здесь же, а не в Монарде?

– Смогу, – кивает Канзан.

Нарион внимательно на него смотрит. Молчит. Вглядывается и вглядывается.

– Что случилось? – озадаченно спрашивает Канзан.

– Пытаюсь понять. Говоришь ты правду или просто бахвалишься, – произносит Нарион.

– Я…

– Ха! Да я шучу. Я уже понял, что ты не любитель задирать нос. Что же… Давай. Сделай это.

Нарион стоит довольно близко.

– Вам лучше отойти.

– Нет, Канзан, – Нарион отрицательно качает головой. – Я хочу ощутить эту бушующую силу.

В этот раз проделывать это еще легче. Дыхание учащается. По телу проходит легкий холодок, но температура тут же выравнивается. Дрожь, но и она быстро проходит. Канзан делает глубокие вздохи. Он обращает свой взор на преподавателя. Нарион раскидывает руки в разные стороны. Волны проходят по его телу, их видно на щеках. Он морщится, но все же старается не отводить взгляд. Это похоже на ветер, но явно не он. Вновь возвращается дрожь. Она резко усиливается, будто сила заставляет его действовать.

Выдох. Канзан взлетает ввысь. Просто вверх. Он пролетает сквозь облако, закрывается, будто боится этого столкновения, но пролетает легко. Он не встречает сопротивления. Только холод и влага. Резкое падение. Он приземляется точно на ноги. Дыхание сбито. Он весь мокрый из-за облака, но улыбается как полный кретин. Нарион подходит к нему.

– Ты прыгнул и достал до облака?

– Да. Прям сквозь него пролетел.

– И ты можешь там дышать? Как твои уши?

– Могу и, эм, уши?

– Должен быть безумный перепад давления. Ты не чувствуешь, что у тебя заложены уши? Нет?

Канзан смотрит на него с нескрываемым удивлением, пожимает плечами и отрицательно качает головой.

– Поразительно! И ты это делаешь, даже не осознавая? Даже не понимаешь, что должно происходить, когда тебя выбрасывает в воздух на безумной скорости! Это и правда поразительно!

Среди ляока нет магов, поэтому Канзану все еще сложно осознать то, что говорит Нарион. Но слова эллина определенно подбадривают.

– Канзан, что у вас рассказывают про, хм, прошлое ляока? Про Саввару, например?

– А это важно?

– Святая Илиссия! Канзан, почему ты такой подозрительный? Да! Важно.

Канзан вспоминает рассказы старейшин. В детстве, кажется, они реже пропадали среди эллинов в Монарде. И тогда часто проводились эдакие вечера для детей. Вечера историй и поучений. Интересная традиция. Канзан позже, как стал постарше, начал считать ее глупой и детской, но сейчас эти воспоминания кажутся такими… теплыми.

– Мне говорили, что когда-то ляока бежали из Саввары от ящеров.

– А почему бежали?

– Ну, разное рассказывают. Слин говорил, что мы жили там, но затем ящеры явились вместе с Дадаром.

– Ого! То есть будто они слуги Дадара?

– Да, его воинство.

– А как же вышло, что они в Монарде оказались?

– Преследовали нас.

– Но… оставаться-то им тут зачем?

– Я ж не ящер, – Канзан пожимает плечами. – Откуда мне знать?

Нарион коршуном налетает на него. Хватает за плечи.

– Канзан, я хочу, чтобы ты начинал думать головой. Тебе не кажется, что это звучит как полная чушь?

– Я вообще никогда не относился к этому серьезно. Думал, это вроде сказок.

– Ха! Как у тебя все просто.

– Зачем об этом задумываться? Это же, ну, бессмысленно.

Нарион смотрит на него с усмешкой, вздыхает и отходит в сторону.

– Я уверен, что ты можешь больше. Попробуем?

– Да. Давайте.

– Мне всегда говорили, что самое важное – это научиться вызывать энергию. Ты уже это умеешь. Пока мы не понимаем, какие у твоих возможностей границы, но я знаю, что ты должен суметь.

Нарион поднимает руки. Его локти согнуты, ладони у головы.

– Я заметил, что у тебя и поза такая, будто ты готов к прыжку. Попробуй встать, как я сейчас. Так…

Канзан начинает дышать чаще. И…

– Нет-нет! Пока ничего не делай. Куда ты так торопишься?

– О, я подумал, что это все указания.

– Ха! Конечно, нет. Подожди. В момент перед прыжком тебя обволакивает энергия. Ты сам это чувствуешь. Попробуй направить ее куда-то.

– Направить? Как?

– Поэтому держи руки, как я. Затем выбрасывай руку вперед. Делай это резко, будто пытаешься ударить кого-то. А еще представляй эту магию. Например, представь, что вон в ту сторону направляется сильный ветер.

Канзан смотрит то на собственные руки, то на Нариона. Это могло бы показаться безумным раньше, но сейчас… Он ведь точно владеет даром. И, возможно, он действительно способен на большее. Нужно действовать. Глубокий вдох. Призыв бушующей силы уже не кажется противоестественным. Будто у Канзана появилась дополнительная часть тела, которой он уже может пользоваться так, словно она всегда была с ним. По телу проходит дрожь. Дышать становится тяжелее. Руки трясет. Давление на них усиливается, будто он держит что-то чертовски тяжелое.

– Ты чего делаешь? Отпусти ее! Как я тебе сказал! – кричит Нарион

Канзан слышит его отчетливо, хоть и есть ощущение, словно голос Нариона звучит где-то далеко-далеко. Канзан пытается двинуть рукой. С удивлением осознает, что сделать это не так просто. Что-то держит его в тисках. Давление нарастает. Канзан делает резкий рывок. Аж вены вздуваются. Рука движется вперед, но в следующий миг его подбрасывает в воздух. Нет. Не так же, как это было до этого. В этот раз это его будто толкает нечто. Незримая сила подкидывает его в воздух. Его тело успевает крутануться прежде, чем он падает на землю. Довольно больно и неприятно. Канзан не без проблем встает на четвереньки и кряхтит. К нему уже подбегает Нарион.

– Канзан! Ты как? Руки и ноги целы?

– Вроде…

Тело ломит. Одышка, но он все-таки поднимается на ноги. Выдыхает.

– Ха! Ну, ты вроде вполне себе живой.

– Ага, – Канзан и сам усмехается и улыбается. Сам не знает, из-за чего.

– С первого раза ни у кого ничего не выходит. Но это означает, что что-то подобное ты можешь направить и в противоположную сторону. Попробуем еще?

– Ага. Попробуем.

Через несколько попыток Канзан лежит на земле. У него совершенно нет сил. Он весь грязный и пыльный. Все мышцы ломит. Тело в поту.

– Последний раз почти вышло, – Нарион смеется.

– Что-то очень тяжело.

– А ты как думал? Можно сказать, что ты сейчас учишься ходить. Да, у тебя неплохой старт, но ты все же еще ничего не умеешь.

– Это я понял.

Все тело болит. Небо уже начинает краснеть.

– Интересно даже, как твоя сила проявилась.

– Проявилась? В каком смысле?

– Ну, раз уж ты взлетел в первый раз, что-то должно было тебя подстегнуть. Не думаю, что ты просто мирно спал.

Нарион спрашивает об этом в привычной для него манере. Он веселится. Никакого намека на что-то дурное. А вот Канзан смотрит в небо в задумчивости. Нарион явно о нем не самого плохого мнения.

– Да в трущобах чего только не бывает.

– Ха! Не хочешь говорить? Понимаю, – Нарион подходит ближе, протягивает руку. – Идем. Юлий хочет пойти на заседание. Думаю, что мне тоже нужно сходить. А ты хочешь?

– Я? Разве мне можно?

– Но ты ведь можешь посмотреть. У здания стеклянный купол. Ты можешь запрыгнуть на него и посмотреть.

– Звучит как-то… Опасно.

– Разумеется. Но, возможно, это будет неплохой тренировкой. Если, конечно, ты успеешь отдохнуть.

Они едут обратно.

– Завтра мне снова прийти?

– Разумеется! Завтра будет потрясающий день.

Нарион умудряется источать энергию. До этого она давила, но сейчас… Сейчас Канзану почему-то хочется верить ученому. Он оглядывается. Дикий простор позади. Чертовски необычное чувство. Будто бы он какой-нибудь первооткрыватель.

ХОРА

Хора строила планы. Думала о том, как она найдет Нариона. В ее голове он юлил и пытался что-то скрыть. Волнение рождало глупые мысли. Но все это оказывается полной чушью. Она подходит к Университету, замечает зеленую кожу и тут же ныряет в сторону. Сама не понимает, почему. Инстинкты, наверное. За сегодня она успела натворить достаточно глупостей. Это и правда ляока. Рядом с ним эллин и рогатые. Вот уж воистину разношерстная компания. Она всматривается в ляока. Одеяния эллинов, но… В памяти всплывают образы. Она ведь видела его совсем близко.

Ящеры шутят, что ляока на одно лицо, но это неправда. Хора хорошо различает и эллинов, и ляока. Ей нужно посмотреть ближе. Ляока и правда отделяется. Идет один, будто какой-нибудь эллин. У него какой-то сверток. Хора не хватает его.

Выходит. Проходит мимо. Все стынет в жилах. Это точно он. Глаза, волосы… Она точно не путает. Он резко разворачивается. Смотрит ему вслед. Что же ей делать? Схватить его? Это же, мать его, колдующий ляока. Само его упоминание заставляет Надаха нервничать, но…

Но Хора уверена, что он не убийца. У нее почему-то сейчас нет никаких сомнений в этом. Вопросы о том, что тут вообще делает ляока, кажутся, какими-то совершенно незначительными. Ляока уходит дальше. Хора делает шаг, но что-то ее останавливает. Это неправильно, но ей, как стражнице, приходилось принимать разные решения. Не только верные. Она бы иначе не оказалась в этой форме.

И если поймать его, то убийцы Нирала уйдут безнаказанными. Ляока скрывается из виду. Она находит лишь один выход…

ЮЛИЙ

– Юстин, тебе нужно расслабиться.

За окном уже темнеет. Юлий успел поспать несколько часов. Этого мало, но ему хватит. Бывало намного труднее. Коллеги, изучающие работу живых существ, говорят, что подобный режим не очень полезен, но Юлий таким образом вновь доказывает себе, что он совсем не старый. Хоть в прошлом все это и правда давалось ему намного легче. Сейчас он чувствует какую-то тяжесть, будто что-то за глазами давит. Эдакое необычное ощущение, которое совсем немного не дотягивает до головной боли. Но мозг работает нормально.

Юлий сидит на кровати. Юстин напротив. Ученик утверждает, что поспал. Он немного сутулится.

– Я говорю, что нужно расслабиться. Сам подумай, ты чертовски далеко от дома. Это редкая возможность. Даже если ты что-то сделаешь не так, то я не смогу тебя выгнать, – смеется Юлий, немного дразнит его.

– Но вы ведь можете написать плохую характеристику…

– О, конечно, могу. Но подумай еще. Раз уж я тебя позвал, то, значит, уже не считаю тебя безнадежным. А значит, и для плохой характеристики нужно постараться.

Юстин смущенно улыбается.

– Я лишь хочу сказать – что постарайся получить от этого путешествия все. Но, если решишь совершить какую-нибудь глупость, то лучше посоветуйся со мной. Я имею ввиду, я не знаю, если захочешь затащить ночью куда-нибудь эллинку, дважды подумай.

– Но… не скажу, что я собирался, но, кхм, почему?

– Мы в Каменном городе. Тут куча знатных ребят. Если попадешь не на ту дочку, то могут быть проблемы.

– Они посмеют тронуть подданного Империи?

Юлий даже удивляется. Не может поверить в наивность Юстина и снова смеется.

– Эллиадор, конечно, уважает силу Империи. И, наверное, даже опасается ее, но ты же понимаешь, что Империя за тебя войной не пойдет. Да и за меня тоже. Мы даже не дипломатические персоны. Радуйся тому, что местным очень нравится принимать у себя заокеанских ученых. В общем… – Юлий делает выразительную паузу. – Я тебе ничего не запрещаю, но прошу думать головой. Сам понимаешь. А теперь давай собираться.

Цепий уже успел нарядиться в местного, но Юлий все же одевается по-юлиански. Просторная туника светлая, но с росписью. Белые и оранжевые цвета, застежка в виде рогов украшена золотом. Юстин одевается так же.

Она выходят в коридор. Там их уже ожидают Цепий и Ялия. Цепий в эллинской одежде. Ялия удивляет больше всех. Она одета в платье гамурра вроде тех, что носят эллинки. Без пышных плеч и рукавов. Само платье выглядит довольно легким, а декольте почти подбирается к тому, чтобы стать излишне вульгарным. Персиковый и оранжевый, симпатичный цветочный орнамент. Юлий смотрит на нее удивленно. Даже… завороженно? Ялия до этого успешно производила впечатление пугающей мучительницы из Кустории. Впрочем, она ведь и правда ею является. Сейчас же рогатая, безусловно, самая яркая из них. Эдакий ядовитый цветок. Платье, прическа с двумя заколками и вроде бы даже макияж.

– Что? – хмыкает Ялия.

– Не думал, что у тебя с собой есть что-то из косметики.

– Так правильнее.

– Правильнее? – хитро улыбается Юлий. – Звучит так, будто Ялия хочет найти богатенького эллина сегодня.

Цепий хихикает и получает от нее в бок. Впрочем, сама Ялия хищно улыбается.

– Почему бы и нет.

Они выходят на улицу. На лавочке около входа сидит Нарион.

– Нарион! А ты тут из-за нас?

– Разумеется. Я же вас пригласил.

Нарион разводит руками.

– О, у вас красивые наряды. Вы, я смотрю, подготовились.

– А то! Наша дама поставила требование – дать ей возможность «выгулять» платье, ха-ха! Повезло, что это произошло так рано. Ой!

Ялия довольно больно колет Юлия локтем в грудь, когда проходит мимо. Впрочем, она оборачивается и хитро улыбается. Чтоб ее! Юлий, выбрасывай глупости из головы. С такими женщинами лучше не связываться. Они идут в сторону.

– Куда мы, получается, идем?

– Это здание использовали по-разному. И как личную резиденцию, и как театр, и как… В общем, самым разным образом, но теперь там заседает Совет Монардии. Вы ведь знаете про Совет?

– А я бы хотела послушать умного человека, – удивительно елейно произносит это Ялия. Даже немного сбивает с толку Юлия, но его коллега-ученый совершенно невозмутим.

– Я не буду углубляться далеко в историю. Сейчас у Монардии довольно сложная система управления. Во главе находится Совет. В Совете участвуют представители четырех великих семей, представитель короны, представитель церкви Святой Илиссии. Кроме того, где-то, хм, лет восемь назад постоянными членами с ограниченными полномочиями стали три представителя так называемой «Фракции Савварийцев» и посол Саввары. Ну, и Градоправитель может участвовать, но без права голоса.

– И как же они решают вопросы?

– О, Ялия, коротко не объяснишь. У каждой семьи равное число голосов, но один голос есть у короны и два у церкви. Кроме того, есть особенности голосования по отдельным вопросам, но, наверное, мне не стоит утомлять вас лекцией.

– Ну что вы… Вас очень приятно слушать. Вот Юлий ничего такого не рассказывал.

Нарион кашляет в кулак. Юлий старается не показывать удивление. Они подходят к здоровенному белоснежному зданию, которое венчает эдакий купол. Этот купол…

– Купол будто немного отличается.

– От тебя ничего не скроешь, да? – Нарион усмехается.

Эллин смотрит на купол.

– Его создали около тридцати лет назад, когда решили расположить тут Совет. Он стеклянный.

– Это… весьма впечатляет.

Никакой иронии. Эллиадор маленький рядом с Юлианский Империей. Монард – и тот меньше. Это ведь, считай, просто город, и все же он и достаточно известен. Например, из Монардии, говорят, вышло немало неплохих архитекторов. Некоторые из них даже сейчас живут в Юлианской Империи и купаются в роскоши. Сейчас кажется, что это не так удивительно.

Монард – старый город с чертовски интересной и красивой архитектурой. Это Юлий может оценить. Светлые камни, колонны, шпили, прямые линии и неожиданные изгибы. И все это не сливается в кашу, а кажется частью какого-то грандиозного замысла. Сейчас, когда небо темнеет, все выглядит еще красивее. Светокамни освещают улицы, делая здания симпатичного молочно-лунного цвета. У дворца, где заседает Совет, полно стражи. И много всяких зевак. Большинство еще и довольно нарядно одето. Стражники обращают внимание на рогатых – да и не только они, – но никто ничего не делает. Чувство такое, будто стража стоит неприступной стеной. Юлий и спросить ничего не успевает. Они идут прямо за Нарионом. Эллин идет достаточно уверенно, не обращает внимания ни на стражу, ни на толпу.

– Нас впустят, – произносит Нарион.

Юлий даже замечает, как на ступеньках у одного из входов стоит Ислав, встретивший их ранним утром.

– Вы даже раньше, чем я думал.

– Мы заходим через какой-то тайный ход? – спрашивает Юлий.

– Через один из служебных ходов. Стараемся не открывать главные ворота, пока не закончится официальная часть. О!

Он вскидывает руками, обращается к Ялии, берет ее ладонь в свои руки, а она этому не препятствует. Он касается их своими губами.

– Выглядите восхитительно.

Юлий все еще не считает ее красивой, но понимает, в чем дело. Экзотика. А уж грозная на вид Ялия, в нарядном виде, кажется еще экзотичнее. Ядовитый цветок.

– Я это знаю, – усмехается Ялия и проходит мимо.

Они идут по короткому коридору, и тут же выходят в просторную залу. Их ведет Ислав, а также несколько стражников. Все идут довольно быстро, приходится почти семенить. Они останавливаются у широкой двери. Ислав поворачивается к ним.

– Прошу вас не шуметь. Иначе вас могут удалить из зала заседаний. Надеюсь, что вы это понимаете.

– Все понимаем. Не волнуйтесь, – произносит Юлий.

Ислав кивает. Их заводят в просторный зал. Наверху как раз этот стеклянный купол. Небо, правда, почти не видно. Внутри полно светокамней. Сама зала в форме амфитеатра. Есть эдакое место для выступлений, а перед ним полукругом трибуны. Они еще и поделены на сектора. Они садятся в одном из секторов. Самый многолюдный сектор в сравнении с остальными.

– Это место для, скажем так, гостей, – очень тихо говорит Нарион.

Юлий отвечает ему кивком. Интуитивно он все понимает. У каждой эдакой секции есть разные флаги на стенах. Несколько семей, корона, церковь и сектор, полный ящеров. К трибуне подходит высокий мужчина, блондинистый, без бороды.

– Я Игер Радин. Я буду вести этот Совет, как заместитель Градоправителя. Есть ли у кого-то из участников отводы мне? – Игер оглядывается по сторонам. Все молчат. – Отводов нет. Тогда продолжим. Это внеочередное собрание, поэтому я предлагаю перейти сразу к основному вопросу… Ни у кого нет возражений?

Игер вновь оглядывается по сторонам. Юлий и сам осматривает остальных. Многие скучают, но на трибунах семей он замечает и тех, кто слушает Игера достаточно внимательно. Возможно, это будет не так уж и скучно. Юлия даже немного удивляет формальность этой… церемонии.

– Возражений нет. Тогда я приглашаю к трибуне Надаха из клана Ур, представителя Саввары. Прошу вас.

Игер отходит в сторону. Он садится на стул, который находится в стороне у трибуны, у самой стены. Видимо, это место для того, кто ведет заседание Совета. К трибуне направляется людоящер. Таких ящеров Юлий не видел до этого. Здоровенный, его кожа черная. Он выглядит действительно пугающим и опасным. Вместе с ним идет невысокий ящер, закутанный в цветастые одеяния. Большую часть крупной морды скрывает капюшон.

Здоровенный ящер, Надах из клана Ур, встает за трибуну. На ее фоне он выглядит даже каким-то громоздким. Он осматривается. Юлий знает много зверолюдов, поэтому неплохо считывает эмоции с морды этой твари. Тот улыбается, высокомерно улыбается.

– Вы знаете, что я просил это заседание. Убит уважаемый член нашей общины, Нирал Гашш. Все вы знаете, что его убил ляока. Колдующий ляока. Но это еще не все… – он делает паузу. Ящер говорит громко, почти рычит. – Сегодня в Зеленых кварталах колдующий ляока устроил резню. Убито четверо савварийцев!

Пауза. Юлий внимательно присматривается к остальным. Представители короны явно нервничают. А вот представители разных семей не особенно изменились в лицах. Хотя теперь они слушают ящера куда внимательнее.

– Но сегодня не я буду говорить с вами об этом. С вами будет говорить Владыка Саввары, Бессмертный Хасвах.

Надах делает два шага от трибуны. Он встает на колени и прикрывает глаза. Юлий замечает по реакции окружающих, что происходит нечто нетипичное. Они переглядываются между собой, шепчутся, но, кажется, все выжидают. К темнокожему ящеру подходит невысокий саввариец. Он касается руками его спины, его рот открывается. Он что-то шепчет. В следующий миг темнокожего ящера охватывает кокон темноты. В тот же миг к трибуне выбегают люди. Они выставляют руки вперед. Их ладони светятся…

– Ставят защиту, – шепотом произносит Ялия.

Черноту разрывает. Она обращается в дымку. Волна тьмы опрокидывает колдунов. Заставляет на миг померкнуть светокамни, погружая помещение во мрак на считанные секунды. Когда тьма рассеивается, Надах стоит на ногах. От его чешуи исходит темная едкая дымка. Один глаз обволакивает чернота, второй же пылает синим огнем.

Что происходит?

Саввариец-колдун падает ниц. Юлий смотрит на ящеров. Их мимика отличается от человеческой, но сейчас несложно прочитать в их глазах ужас.

– Я Хасвах. Владыка Саввары. Я буду говорить от своего имени.

Его голос громкий. Он разносится отовсюду, обволакивает помещение, накрывает всех с головой. Юлий видит, что Ялия смотрит на ящера будто бы… завороженно.

– В чем дело?

– Я никогда не ощущала ничего подобного… Никогда не видела подобной магии.

Говорить становится невозможно, ведь голос ящера вновь глушит все.

– Я требую, чтобы Савваре был выдан колдующий ляока. Живым или мертвым.

– Требует? – совсем близко Юлий слышит шепот.

– Я даю вам пять недель. Пять недель!

– А что будет, если мы это не сделаем? – резко спрашивает кто-то.

Юлий видит. Это высокий мужчина, кучерявый, вроде бы даже молодой. Он стоит в секторе одного из домов.

– Я… – начинает говорить мужчина, но громовой голос ящера накрывает его и все помещение, не позволяя закончить.

– Мы сами придем за ним!

– Вы угрожаете нам агрессией? – повторяет все тот же мужчина.

– Пять недель! – звучит настоящий рев. От него кровь стынет в жилах.

Новая волна тьмы. Секунды мрака. И… все. Ящер стоит на месте. Энергия от него больше не исходит. Он тяжело дышит, это заметно по тому, как вздымается его грудь.

– Таково слово Владыки… – произносит Надах. Он явно улыбается.

Юлий оглядывается. Вокруг удивительно тихо. Должен начаться шум и гам, но все больше удивленно переглядываются. А вот и перешептывания. Они начинают нарастать, голоса становятся громче. В этот момент к трибуне возвращается Игер. Он явно ошарашен, но берет себя в руки. Юлий отдает должное его собранности. Посол Саввары возвращается к трибуне ящеров.

– Кто-то желает высказаться? Ожидаемо, многие. Давайте тогда с места, чтобы не тратить время. Первое слово Первой Екарии Церкви Святой Илиссии Икинии.

Все замолкают. Юлий знает, что в Монардии веруют в Илиссию, но традиционно авторитет самой церкви вроде бы не так силен в этом регионе. Он никогда не лез в эти дебри. Икиния встает. На ней белоснежные с золотым одеяния. Волос не видно из-за накидки и головного убора, она не старая и не молодая.

– Позиция Церкви однозначная. Мы не должны позволять демоническому лесу диктовать свои условия. Позорно уже то, что посол тирана и прихвостня Дадара сидит в нашем совете.

Она обращает взор на посла Саввары, тот отвечает ей усмешкой. Ему будто бы даже нравятся ее слова.

– Позволите спросить, преподобная мать? – тянет руку ящер, что находится подле Надаха из клана Ур.

Игер только собирается что-то сказать, но Икиния величественно поднимает руку, этим жестом легко останавливая его. Затем она обращает свой взор на ящера.

– Говорите, Сахсин.

– Но разве Монард может закрывать глаза на то, что ляока, использующий магию, убивает савварийцев? Нирал, и вы все знаете, кто он такой, он был моим братом! И вы ведь знали его лично. Да, вы ведь должны были принять его в вашу веру на следующей неделе, верно? – он говорит громко и размахивает рукой. – И вы хотите сказать, что убийца не должен понести наказание? Так?

Икиния беспристрастно смотрит на Сахсина. Она тоже на трибуне, не выше и не ниже, но ощущение такое, будто она все равно умудряется смотреть на него сверху вниз.

– Я сожалею о вашей утрате, Сахсин. И я тоже скорблю о Нирале. Убийца должен быть наказан, но это не означает, что мы должны делать это по указке Саввары. И убийца должен быть наказан здесь, в Монарде, а не в Савваре.

Игер вмешивается в разговор довольно ловко, не позволяя ящеру ничего сказать.

– Прошу прощения, Сахсин. Я дам вам слово, но давайте не будем затягивать этот процесс. Слово предоставляется представителю Его Величества короля Манхарда Второго. Рихар Кардади, прошу вас.

Высокий худощавый мужчина в богатых одеяниях, где сочетается черный с золотым.

– Я буду краток. Приказной тон Владыки Саввары неприемлем, однако… – он поднимает палец, делает краткую паузу.

Кардади явно умеет выступать. Впрочем, тут таковы, кажется, все присутствующие. Пока Юлий не очень понимает, насколько их слова действительно имеют значение.

– Убийца и правда должен быть наказан. Кроме того, мы должны понять, что смерть собратьев – тема чувствительная, поэтому можно простить грубость гостей. И я не вижу причин, почему мы не можем пойти навстречу и отдать убийцу Савваре. Одна сволочь не должна ставить под угрозу мир между Эллиадором и Савварой.

Кардади делает поклон и садится обратно.

– Переходим к семьям. Давайте по одному представителю. Начнем с Оррад. Слушаю вас, Икисандр.

– Что тут обсуждать? – поднимается мужчина с рыжими длинными волосами. – Кардади все верно сказал. Поймаем убийцу и отдадим Савваре. Безопасность Монардии всяко важнее колдующего ляока.

Икисандр садится обратно.

– Теперь семья Конкор. Эрик Кадан, прошу вас.

С места поднимается грузный мужчина. Он в возрасте, это видно и без его густой седой бороды.

– Мне не нравится тон нашего гостя, но цепляться к этому… Я, в отличие от вас, побывал на настоящей войне. И если вы думаете, что приказной тон – это достаточно, чтобы начать бойню… То мне стыдно, что я воевал за это королевство! – он бьет кулаком по деревянному краю сектора и тут же садится обратно и пыхтит.

Игер делает паузу, будто ожидает, что вояка продолжит. Ничего не происходит. Тогда он кивает сам себе и продолжает:

– Семья Маради. Ясмина Маради, прошу вас.

С места поднимается высокая женщина. Черноволосая и достаточно смуглая на фоне остальных. В глаза бросается ее яркое платье, где сочетаются мягкий голубой и приглушенный желтый. Холодные цвета выделяют ее на фоне остальных ничуть не менее, чем цвет ее кожи. И она выглядит достаточно молодой.

– Не уверена, что это стоит обсуждения. Саввара нападет на нас из-за вот этого? Не знаю, чего добивается посол, но мне кажется, что это какая-то глупая пугалка.

– Семья Еринус. Горислав Еринус.

Встает тот самый кучерявый мужчина, который пытался спорить с послом Саввары. Теперь его можно рассмотреть куда лучше. Он высок и статен. Его одежда сильно отличается, на нем просторное алое пальто. Юлий сразу его узнает национальный алтинский кафтан. Горислав оглядывается по сторонам и делает глубокий вдох.

– Да, я не уверен, что имеет смысл что-то говорить, но… Но если я промолчу, то никогда себе этого не прощу. Особенно после того, что я вообще здесь услышал. Ты, Сахсин, смеешь что-то говорить про Нирала? Здесь?! – он почти кричит. – Каждый второй в этом зале знает, что вы с братом последние годы враждовали во всем: от торговли до политики.

– Он был моим братом!

– А вы, Эрик Кадан… У вас хватает наглости усесться на войну и свесить ножки? Будто никто не знает, что вы просто купленный семьей Конкор шут.

– Как ты смеешь! – кричит вояка.

– А что? Скажешь, что сражался за нас? А где ты воевал? Назови сражение! Ты просто простоял на границе!

Игер громко стучит по трибуне.

– Горислав, я прошу вас успокоиться. Это Совет Монарда, а не трактир на окраине Старого города.

– Верно, Игер. В трактире все говорят так, как думают… Хорошо. Все верно сказала ее преподобие Икимия! Это позор, что посол Саввары вообще находится здесь. А я добавлю. Это позор, что мы не выгнали его после угроз. Позор, что мы сейчас вообще это обсуждаем!

Он обращается в сторону. Смотрит на Кардади.

– Да, это хорошая мысль. Сделать, как просит тиран. Ничего ведь не стоит. А что будет дальше? Что будет, когда савварийский правитель почует, что ему нужно просто легонько надавить, чтобы мы тут плясали вокруг него? Попробуйте ответить себе на этот вопрос. Уверен, что ответ вам не понравится. У меня все.

Горислав садится обратно. Игер выдыхает.

– От фракции савварийцев… Сахсин, мы вас уже слышали. Истих? Ну что же, Истих Ош, прошу. Но не затягивайте сильно.

– Спасибо, я не займу много времени, – поднимается высокий зеленокожий ящер с гребнем на голове. – Господа, Нирал и я были дружны. И для меня это большая утрата. Я думаю, что сейчас он бы поддержал Горислава. Нирал был ящером, но никогда не считал себя савварийцем. И все же… Война с Савварой нам не нужна. Рихар Кардади почему-то не говорит, что корона может не поддержать нас. У нее полно забот на юге.

Истих обращает свой взор на представителя короны. Не он один, но Рихар смотрит куда-то в сторону. Ничего не отвечает. Ответа с него тоже никто не требует. Может быть, так не принято? Юлий все еще плохо понимает, как тут принимают решения. Пока это похоже на какие-то бессмысленные дебаты.

– Поэтому несправедливо требовать от Монарда решений, которые оставят его один на один с внешней агрессией. Однако и поощрять приказной тон – неправильно, верно? Я бы предложил компромисс. Мы свершим правосудие над убийцей сами. И если он виновен и будет приговорен к казни, то мы отдадим его тело Савваре.

Игер поднимает руки.

– Давайте пока воздержимся от дебатов и голосований. Это все, что вы хотели сказать, Истих?

– Да, благодарю.

– Спасибо всем. Я, хм, предлагаю встретиться через неделю, чтобы у всех была возможность внести свои предложения в письменном виде для последующего голосования. У кого-нибудь есть возражения?

Он оглядывается по сторонам. Все молчат. Игер кивает.

– Отлично. За сим я объявляю заседание Совета Монадра закрытым. Всем спасибо.

Юлий озирается по сторонам. Некоторые сразу вскакивают с мест, кто-то делает это неспешно. Но одно ясно сразу: никто не ожидал от этого Совета ничего подобного. Юлий смотрит на Нариона. Тот не выглядит таким уж веселым и трет лоб.

– Нарион, ты чего?

– Да, задумался… Все в порядке.

Явно о чем-то думает, но не хочет это говорить.

– Из-за Саввары?

– Вроде того…

КАНЗАН

Канзан добирается обратно в Зеленые кварталы в приподнятом настроении. Посещения Каменного града – все еще диковинка, но в этот раз он чувствует себя куда… расслабленнее, что ли. Хотя ему чертовски страшно привыкать к этим новым ощущениям. Постоянно за ним гонится чувство, будто это все наваждение. Эдакая иллюзия, которая в любой момент может рассыпаться. И все же этот страх тускнеет. В памяти всплывают события сегодняшнего дня. Он ведь почти овладел этой силой. Скоро… Скоро Канзан станет настоящим колдуном. И больше он ничего не будет бояться.

Уже вечереет, но Канзан замечает, что Зеленые кварталы поразительно оживленные. Ляока бегают туда-сюда. Он озирается по сторонам. Что вообще творится? По пути встречается знакомое лицо. Паскад. С ним еще какие-то ребята.

– Паскад!

Здоровяк оборачивается и улыбается, завидев Канзана. Он сгребает его в объятия, будто они действительно друзья. Такие любители панибратства немного настораживают. Слишком много сходств с его братьями.

– Привет, брат!

– И тебе привет. Слушай, а что происходит?

– Ты не слышал? Заварушка случилась.

– О чем ты?

– Тут слушок ходит, что появился ляока, который владеет магией. Слышал о таком?

В глотке становится сухо.

– Ага. Слышал, – выдавливает из себя Канзан.

– Он сегодня четверых ахара порешил.

Что?! О чем он говорит?

– Ахара? О чем ты?

– Да, мы тут все на ушах, ха-ха! – смеется Паскад.

– Я не понимаю. Объясни еще раз.

– Ну, говорят, что колдующий ляока убил четверых ахара. И ящеры грозятся убивать ляока. К ним ходили старейшины, но я не знаю, чем там кончилось дело. Эй, брат, все в порядке?

– Д-да. В порядке. Я пойду к дому.

Паскад хлопает его по плечу. Канзан быстрым шагом идет дальше. Он ничего не понимает. Колдующий ляока убил ахара? Есть еще один ляока, у которого открылся магический дар? И если так, то… Зачем ему убивать ящеров? Канзан заходит домой.

– Эй, Кан!

Он оборачивается. Сакара.

– Да, привет.

– Все в порядке? Опять ходил в Каменный город?

– Угу. Ходил.

– Ты чего такой? Чего случилось?

Он пытается взять себя в руки, но, кажется, сейчас беспокойство написано у него на лице.

– Устал сегодня… Видел Паскада. Он говорят, что что-то случилось на территории ахара.

– Ага. Вроде того… Можем сходить у Ларака спросить.

– У Ларака? А ему почем знать?

– Он ходил от нашей общины. У нас же Старейшину не выбрали еще. Сходим к нему? Он, наверное, уже вернулся.

Канзан ощущает чертовски сильную усталость, но волнение сильно ее перебивает.

– Идем.

В груди все сжимается. Хоть сам Канзан и думает, что это все бессмысленная чушь. Он ничего не сделал, а значит…

– И чего ты там делал? В Каменном городе?

– Видел рогатых.

– Чего? Рогатых?

– Знаешь, через Океан живут такие…

– Ага, слышала. Ну, в Каменном городе полно всяких…

– Это да, но я прям вот за одним столом сидел с рогатыми. Они приехали в гости к моему, э-э-э, нанимателю.

– О, так ты у нас теперь важный ляока, – смеется Сакара. – А нельзя с собой кого-нибудь туда взять?

– Ты хочешь в Каменный град?

– Нет! Я обожаю жить в грязи.

– Ты просто говорила, что мы не как эллины…

– Ой, не будь занудой. Разве это мешает мне хотеть в Каменный град? – усмехается Сакара.

Канзан знает, что он не может. Не из-за того, что может подумать Нарион. Из-за магии. Канзан хочет рассказать все Сакаре. Почему-то он очень легко представляет восхищенный взгляд. Возможно, даже грезит о чем-то большем, но… Но что-то в голове тащит его воображение обратно. Ближе к земле. Как бы ему ни нравилась Сакара, она не простушка. И непонятно, что у нее в голове. Доверять ей такой секрет опасно. В этом никаких сомнений. И все же Канзан не может сказать просто «нет».

– Я спрошу. Тебе бы понравилось… Хотя ты разве не бывала в Каменном граде?

– Красться по подворотням и ходить с гордо поднятой головой: разве одно и тоже?

– Да-да, я об этом не подумал.

Уже темнеет, когда они подходят к жилищу Ларака. Сакара стучится. Они не успевают ничего сказать, как слышат шаги. Ларак открывает им дверь. Канзан даже чувствует легкий испуг. Все из-за того, как выглядит Ларак. Под глазами мешки, белки раскрасневшиеся, лицо будто осунулось.

– О, Лар, все в порядке? – спрашивает Сакара.

– Ага. Вроде того. Тяжелые дни, – Ларак трет глаза. – Что случилось?

– Хотели узнать, что случилось. Хотя тебя, наверное, уже замучили с вопросами, – произносит Сакара. И она кажется… Заботливой что ли.

Ларак трет глаза, тяжело вздыхает. Проходит в дом, призывая следовать за ним.

– Пойдем.

Они заходят. У Ларака дома темно. Впрочем, это нормально для ляока. А уж Ларак, наверное, дома только спит. Он открывает ставни, впуская домой немного лунного света. Канзан и Сакара присаживаются на стулья. Ларак садится на кровать.

– Ты к ахара ходил? – спрашивает Сакара.

– Ага, вроде того. Я просто слушал и смотрел.

– Что там случилось? Говорят, что колдующий ляока порешил ахара.

– Вроде бы это и произошло, – Ларак кивает. – На встречу приходил и ящер из Каменного града. Сахсин Гашш.

– Понятия не имею, что это за выродок, – пожимает плечами Сакара.

– А зря. Это важная шишка. Судя по всему, в Каменном городе колдующий ляока убил важного ящера…

Канзан вновь ощущает нечто подобное тому, когда его почти загнали в угол. Какое-то тянущее ощущение, будто нечто вцепилось тебе в затылок и пытается содрать с тебя кожу. Нечто холодное, из-за чего по телу проносится озноб. И с каждым новым словом Ларака это мерзкое чувство продолжает стремительно нарастать.

– Он тогда сбежал. Будто бы полетел, как говорят те, кто это видел.

Канзан с трудом пытается сдержать дыхание. По телу проходит мелкая дрожь, но, к счастью, никто это не замечает. А Ларак продолжает говорить:

– Это все видела какая-то эллинка. Она была там служанкой или вроде того. Ящеры забрали ее к ахара. Они должны были ее охранять…

– Стой. Этот колдун и ее убил?

– Ага. Там от нее кровавое месиво осталось.

Канзан потирает лицо. Чувствует испарину. Это полный бред. Безумие. Он ничего подобного не делал… В глотке сухо. Его колотит дрожь. Держать себя в руках чертовски сложно, но он все-таки открывает рот. Он пытается спросить:

– А… А кто-то видел ляока?

– М? Ты о чем?

– Ну, на территории ахара.

– Сами ахара, наверное.

– Сами ахара…

– Вроде как ляока выбежал из дома ахара и взлетел, а там в доме крупный, деревянный корень, пробивший пол дома, а также куча мяса, которая осталась от эллинки.

Канзан оказывается в полной растерянности.

– И что говорят ахара? Угрожают?

– Я ожидал, что будет хуже. На встрече был Шакурат – главный из ахара. Он был менее враждебен, чем я думал.

– Но они же явно чего-то хотят.

– Требуют, чтобы мы все помогли найти колдующего ляока. Тогда они все простят и все забудут.

– И… что вы ответили? – тихо спрашивает Канзан, но он чувствует, что за ответ он сейчас услышит.

– Конечно, мы должны им помочь.

– Чего? Ты это серьезно? – громко почти кричит Сакара.

– Конечно. А есть другие варианты?

– И мы позволим этим сраным чудищам вытирать о нас ноги? Тут избранный появился! О нем нам рассказывали в детстве.

– Я сейчас не очень хочу спорить.

– Ясно все с тобой… – сквозь зубы проговаривает Сакара. Она обращается к Канзану. – Идем отсюда!

Канзан кивает Лараку, хоть тот, наверное, этого и не замечает в темноте. Выходит сразу же Сакарой. Она идет довольно быстро. Кажется, злость дала ей резкий заряд сил.

– Сакара, подожди! Ты чего?

– Ты его слышал? – она резко разворачивается. – Они собираются ради этих кровожадных тварей искать избранного!

– Боятся кровопролития, – проговаривает Канзан.

– Да сколько можно гнуть спину? Сколько можно! Скоро мы согнемся так, что у нас головы будут сразу отрастать из задницы!

– Ну… ничего не поделаешь, – Канзан оказывается даже не в силах улыбнуться.

– Нет уж… – она шипит прямо в лицо Канзану. – Это полная брехня! Эти сраные старики и нытики не будут решать за всех ляока.

– Что… Что ты собираешься делать?

– На уши всех подниму. Явился избранный ляока. И мы должны на него охотиться, потому что он порешил ящеров? Что? Если мы и должны его в чем-то обвинять, то только в том, что он прикончил так мало!

Боевой настрой Сакары больше пугает Канзана. Особенно из-за того, что это неправда. Ему ведь известно, что он не убивал ни ящера в Каменном граде, ни ахара. И правда рвется из него, хочет вырваться из его тела, разорвав грудную клетку, но этот безумный блеск в глазах Сакары совсем не прибавляет сил. Он больше пугает.

– Ты не согласен?

– Я…

Не согласен. Канзан никогда не считал себя умным парнем, но все это пахнет говном. И все же…

– Да, ты права.

– Я знала, что ты меня поймешь, Кан. Все-таки ты не изменился. Я поговорю с Сааном…

– Угу…

Впереди уже маячит дом Канзана. Они прощаются. Канзан идет домой. Вроде вокруг тихо, но он будто теперь прислушивается к тишине. Ему чудится, что ляока и впрямь везде перешептываются. Будто грядет нечто… Нечто страшное. Зеленые кварталы всегда были опасным местом, но это была такая рутинная трясина. Да, можно погибнуть, но если следуешь определённым правилам, то ты будешь жить. Жить бедно, но все-таки…

Он заходит во двор. Матери не видно. Может быть, она внутри. Канзан даже проверять не хочет. Практически падает на свою жесткую кровать. Он устал, хотя тревожные мысли опять не дают ему так легко провалиться в мир сновидений…

ЮЛИЙ

Юлий находится под впечатлением.

У него были ожидания от этой поездки. Больше, конечно, профессиональные. Однако он никак не надеялся стать свидетелем грандиозных исторических событий: колдующий ляока, военная угроза со стороны Саввары, фракция ящеров в Совете – все это безумно интересно!

Нарион потирает переносицу. Улыбчивый ученый, кажется, выглядит довольно взволнованным.

– Нарион, ты в порядке? – Юлий трогает его плечо.

– Я живой, а значит, все в порядке, а так… Ты же сам все видел, – Нарион криво усмехается.

– Есть причины беспокоиться? – Юлий знает, что есть, но ему хочется услышать ответ Нариона.

– Юлий, вы многое знаете о Савваре?

– Родина савварийцев. Вы называете его «мистическим лесом».

– Именно. Суть в том, что Саввара обладает чудовищной магической броней. Из-за этого все попытки Эллиадора, да и других держав, воевать с ней никогда ни к чему не приводили. Саввара посылала из своих недр кровожадных и обезумевших савварийцев и чудовищ, но никто не мог вторгнуться туда.

– Я бы не сказал, что савварийцы безумные и кровожадные.

– Это не фигура речи, Юлий. Савварийские воины – это не те савварийцы, которых вы видите здесь.

– То есть Саввара представляет реальную опасность?

– Представляет.

– Выходит, что праздник отменяется?

– А вот в этом я не уверен. Многие не понимают всю… хм… серьезность ситуации.

Юлий кивает. Обычное дело. Годы мирной жизни и желание развлечься – все это притупляет ощущение опасности. Да и угроза не всегда ставит крест на развлечениях.

Он оглядывает своих спутников и обращается к Юстину:

– В порядке?

– Да, но… Мы же не станем сворачивать свою миссию? – кивает тот.

– Наоборот, теперь наша миссия становится еще интереснее, – Юлий удивленно смотрит на своего ученика.

– Ха! Согласен. Я-то боялся тут заскучать, – усмехается Цепий.

Ялия выглядит куда более задумчивой.

– В чем дело? – аккуратно спрашивает Юлий.

– То, что я ощутила… Да, это эхо чудовищной силы. Не думаю, что я хоть раз сталкивалась с подобным.

– Видимо, не зря они так страшатся Саввары.

Ялия кивает, она не шутит и не ерничает. Юлий относится к ее словам вполне серьезно.

Нарион не ошибся, праздник никто не отменил, двери открываются. А там, за дверьми, еще один просторный зал.

В зале светло. Повсюду камни, излучающие яркий свет, кругом столы с разными яствами. Да, все тут кричит о роскоши. Юлий кивает остальным, и они расходятся, ведь ни к чему держаться вместе. Раздельно проще узнать что-то интересное.

Прямо перед Юлием возникает тот самый человек, который выступал от имени короны.

– Вы, должно быть, гость нашего города из Юлианской Империи.

– Юлий Вентиус, – Юлий протягивает руку.

– Рихар Кардади. Я представляю короля Эллиадора.

– Большая честь для меня, – Юлий даже склоняет голову.

Лукавит. Тут Кардади, пожалуй, даже менее защищенная фигура, чем Юлий. Все-таки Монардия всегда была довольно автономной территорией. Но этикетом пренебрегать незачем.

– Сожалению, что вы стали… хм… свидетелем этой сцены.

– Не стоит извиняться. Мне было интересно посмотреть.

Рихар поджимает губы, замечая кого-то.

– Хорошего вам вечера.

– Ага, и вам.

Кардади поспешно уходит, а Юлий движется вперед.

– О, рогатый! – говорит рычащий голос. Юлий поворачивает голову.

Черный ящер. Надах из клана Ур. Он как раз заливает в глотку содержимое бокала. У него совершенно нечеловечья морда, но ухмылку распознать несложно.

– Рогатый? – вежливо интересуется Юлий.

– А ты не рогатый? Вон, какие у тебя штуки на голове, ха-ха!

Рогатый – не оскорбление, но все же это считается некультурным. Юлий даже отвык от такого обращения.

– Я – юлианец.

– А мне плевать, что вы там за слова придумали.

– Думал, что в Монарде не принято говорить «рогатый».

– У эллинов не принято, потому что у них позвоночники мягкие, как грязь. А у нас в Савваре мы говорим все, что захотим.

– Даже про вашего Владыку?

Надах замолкает, внимательно глядя на Юлия, а затем взрывается хохотом.

– Конечно! Я вот хочу сказать, что наш Владыка – велик и могуч. Вот я это и говорю.

– А если я… предположим, скажу обратное? – Юлий усмехается.

– Ты можешь говорить все, что захочешь. Здесь, – щурится Надах.

На последнем слове он делает акцент, это похоже на угрозу. Будь Юлий юнцом, он бы, возможно, вспылил, но сейчас за Океаном не стоит делать глупости. Но Юлий не то чтобы очень любит такие словесные баталии, этого ему хватает на родине.

– Чего вы добиваетесь этими оскорблениями?

– Просто веселюсь, – пожимает плечами Надах.

И Юлий даже верит ему. Надах ведь не монардец. В каком-то смысле он тут такой же гость. Несомненно более важный и влиятельный гость.

– Но не хотите, чтобы кто-то тоже веселился. Что будет с вами, если Саввара начнет агрессию?

– А твое какое дело? – слышится насмешка, но Юлий чувствует, что этот вопрос убавляет веселья этой образине.

– Я не знаю, что у вас в Савваре. Там, знаете ли, не особенно жалуют гостей. Но что-то мне подсказывает, что в Монарде вам нравится больше.

Надах смотрит на Юлия пристально. Кажется, это предположение ему не нравится. Ящер берет еще один бокал и опрокидывает в себя его содержимое.

– Не говори того, о чем не знаешь, рогатый, – он проходит мимо, шипя последнее слово.

Юлий выдыхает. У него накопилось колкостей, но все же разумнее их не использовать. В конце концов, чего можно ожидать от этого чудища? Кто-то касается его плеча, он оборачивается. Ялия практически заваливается на него.

– Не очень-то разумно с твоей стороны, – произносит она негромко.

– Ты о чем?

– Это чудище выглядело опасно. Стоило позвать нас.

– В этом не было необходимости, – усмехается Юлий. – Ты не слишком близко?

– Разве?

Она делает шаг в сторону, видя, что рядом стоит Нарион.

– Я думал, что «бал» – это танцы, – произносит Юлий.

– Так и есть. Но сперва ждут, когда все соберутся. Затем танцы будут сменяться тихими перерывами, чтобы все могли говорить между собой.

– Часто преподаватели Университета ходят на такие мероприятия?

– Очень редко. Мы недостаточно статусные, да и сил много забирает. Сегодня исключение.

– Из-за нас?

Нарион утвердительно кивает.

– О, Нарион, я уверен, что мы сможем добраться до дома и без твоего участия.

– Я это учту.

Юлий ищет глазами остальных. Цепий и Юстин у стены: Цепий сидит и пьет что-то короткими глотками, Юстин стоит рядом, смотрит по сторонам.

– А что это вы тут спрятались?

– Ха! Я предпочитаю не высовываться, – усмехается Цепий. – Да и, сам знаешь, я не в том положении, чтобы искать себе кого-то на ночь.

Юстин ничего не понимает, но явно стесняется спрашивать. А вот Юлий все знает. Нельзя, чтобы кто-то видел Цепия обнаженным. Да, скорее всего, местная публика ничего не поймет, но лучше просчитывать шаги наперед. В этом смысле Юлий даже рад, что Цепий настолько сознательный. Учитывая, что он и правда похож на не слишком разумного головореза.

– А вот Ялия что-то разошлась, – удивленно произносит Юлий.

Цепий усмехается.

– О, она любит совмещать приятное с полезным. Да и местных явно привлечет сочетание распущенности и экзотики, – пожимает плечами Цепий.

Юлию остается только кивнуть.

Многие магички вообще находятся над социальными нормами. Законодатель ограничивает их в ведении обычной, иногда даже семейной жизни, но у этого есть и определенные положительные стороны. Хотя тут зависит от точки зрения.

Народу становится много. Одеяния дорогие, цветастые. Тут есть не только эллины и ящеры.

– Не думаю, что она сможет узнать что-то полезное для нас, – произносит Юлий.

– Значит, будет только приятное, без полезного. Разве плохо? – пожимает плечами Цепий.

В толпе они видят двоих тигинов. Высокая женщина в голубых одеяниях, с ней еще более высокий мужчина. Они тоже замечают юлианцев, но проходят мимо.

Водная Тигония – последний оплот независимых от Империи зверолюдов. Раньше Тигония была одним из крупнейших зверолюдских царств, эдаким флагманом борьбы с Юлианской Империей. Как историк, Юлий всегда отдавал должное правителям Тигонии. Они взяли все лучшее от других зверолюдских деспотий и аристократичных хаотичных конфедераций и создали действительно эффективную систему. Но Тигония оказалась бессильной против армии арманиусов – чудовищных механизмов. Арманиусы, правда, не очень любят воду, поэтому остался только большой остров, который называют Водной Тигонией.

Уже многие поколения Юлианская Империя и Водная Тигония не воюют. Да, бывают какие-то мелкие водные стычки, но это все ничто на фоне прошлых больших войн. Другое дело, что тигины и юлианцы по-прежнему не спешат полноценно восстанавливать отношения. Да и в Империи часто ходят слухи о том, что Водная Тигония стоит за повстанцами на юго-востоке страны.

– А вы, должно быть, ученый из Юлианской Империи… – прозвучал из-за спины женский голос.

Юлий оборачивается. Знакомое лицо. Он видел эту женщину на совете. Она представитель одной из семей. Дорогие одеяния, золотые украшения, смуглая кожа.

– Юлий Вентиус.

– Ясмина Маради.

Она протягивает ему руку. На пальцах кольца с цветастыми камнями, на тонком запястье золотые браслеты. Маради…

– Маради… Потомки легендарного князя Марадия?

– О, а вы так хорошо знаете историю Монарда?

– Готовился перед приездом. Я впервые в Монарде, хотя и не впервые в Эллиадоре.

– Правда? Любите путешествовать?

– Обожаю.

– И как вам наш город?

Юлий прикидывает в голове варианты. Ясмина строит ему глазки, но он не хочет выдавать желаемое за действительное. И, кроме того, совершенно непонятно, свободна ли эта дама и насколько свободна.

Семья Маради и Ясмина выглядят куда симпатичнее черного ящера, но все же по степени опасности ни капельки ему не уступают. Хотя чувство неразумной тревоги доставляет определенное удовольствие. Все-таки не оно ли подсказало, что подобная поездка за Океан – хорошая затея?

– Прекрасный город. Но красивая архитектура есть и в Юлианской Империи. Хотя тут тоже можно найти что-то… хм… уникальное.

– О, и что же это?

Юлий мягко касается ладони девушки, тянет руку к себе, касается костяшек пальцев губами. У юлианцев так не принято, но Юлий хорошо знает местные обычаи.

– Очаровательные женщины.

– Неужели во всей Империи нет очаровательных женщин?

– Несомненно, есть. Но они… хм… совершенно другие.

– Составите компанию, Юлий? – широко улыбается Ясмина.

– С удовольствием.

Они проходят вглубь толпы. Рука девушки из клана Маради касается его согнутого локтя. Ощущение необычное, напоминает молодость. Юлий был умен и одновременно чертовски страстен и горяч. Идеальное сочетание, потускневшее со временем.

– Не волнуетесь из-за того, что произошло? – произносит Юлий.

– М? Вы о том представлении, которое устроил Надах? – она спрашивает с какой-то даже насмешкой, будто случилось нечто совершенно незначительное. Очевидно незначительное.

– Это ерунда все.

– Правда?

– Ну, и что может произойти? Саввара на нас нападет? Да бросьте. Звучит как какой-то бред.

Ясмина усмехается. Юлий уверен, что она не пускает пыль в глаза, и искренне верит, будто ничего не произойдет.

Юлий понимает, в чем причина. Нарион ведь сказал, что столкновения с чудищами из Саввары – дело прошлых поколений. Да и прошлая большая война Небесной Империи и Орды, в которой принимал участие Эллиадор, вообще не затронула Монардию. Словом, для местной знати война уже что-то совсем далекое и мифическое. Среди юлианцев, живущих вдали от Водной Тигонии, таких тоже много. Но Юлий не хочет ее переубеждать. Возможно, у Ясмины и правда получится прожить здесь до самой старости, не столкнувшись с ужасающим проявлением крайней точки столкновения политиков. Вместо своего настоящего скепсиса Юлий произносит:

– Ваша уверенность меня успокаивает, – он касается ее ладони. Ясмина проводит пальцем по его запястью.

– А у вас тоже есть право голоса на этом Совете? – спрашивает Юлий.

– Есть, – говорит она и замолкает.

Юлий подбирает вопрос, но Ясмина его опережает.

– Вы вроде бы неглупый мужчина, раз уж вас сюда прислали. А это значит, что вы пытаетесь аккуратно спросить, есть ли у меня муж или жених?

– Приятно говорить с умной женщиной, – вполне себе искренне усмехается Юлий.

– Я вдова.

– Соболезную. Давно?

– Второй год пошел.

Он вновь чувствует ее поглаживание.

– Но… – она протягивает это коротенькое слово, будто даже с каким-то разочарованием. – Сегодня не самый подходящий момент. Где вы живете, Юлий?

– Около Университета.

– О, стало быть, я могу вас навестить.

– Не думаю, что кто-то может вам это запретить.

– Ну… если вы скажете решительное «нет», то я не стану.

– Не скажу.

– Тогда я запомню, а пока вынуждена откланяться.

Юлий провожает ее взглядом. Даже чувствует легкое разочарование, потому что он уже успел настроиться на иное времяпровождение. Даже на танец. Кстати, о нем…

Играет музыка. В Монардии танцы знати – не что-то сложное и изысканное. Если в столице это своеобразный ритуал, где несведущий не смог бы принять участие, то здесь нет икаких особых требований. Разбивка на пары и, в общем-то, все. Просто, но как-то скучно. Не величественно.

Говорят, что это давняя традиция, которая тоже обязана своему существованию князю Марадию и его приближенным. Мол, он привел во власть незнатных, да и сам был «простым», хотя и называл себя сыном бога, как бы странно это ни звучало. Или же местные просто ленятся. А вот и Ялия идет к нему.

– А куда делась твоя дама?

Юлий разводит руками.

– Ты что-то тоже одна.

– В отличие от тебя, по своей воле.

По глазам видно, что выпила. Но держится неплохо. Хотя за нее Юлий волнуется больше всего. Ему и сейчас кажется, что брать с собой карнифаса – не самая лучшая идея.

Карнифасы слывут опасными, но, скажем прямо, не самыми стабильными. Остается только надеяться, что Кустория не могла отправить с ним нестабильную и неуправляемую колдунью.

– Идем танцевать, – она мотает головой в сторону толпы.

– Ты умеешь?

– Ха! Чего тут уметь? Смотри, они как деревья качаются! Думаешь, что я такое не смогу? – смеется Ялия.

Юлий и сам усмехается. Он сомневается, что он сумеет извлечь еще какую-то пользу из этого вечера, но из-за дневного сна на покой как-то и не тянет. Да и есть ли причины отказываться?

Он берет ее за руки, вдвоем они подходят к толпе. Руки Юлия касаются талии Ялии. Ладони ученого уверенные. Платье партнерши состоит из нескольких слоев, но ощущение такое, будто они довольно тонкие. Ему кажется, что он хорошо ощущает тело Ялии. Они находятся довольно близко друг другу. Ладони Ялии на плечах Юлия. Сейчас она кажется вполне симпатичной, и даже ее немигающий взгляд сейчас не наводит жути.

Музыка громкая, но Юлий все же пытается спросить:

– Почему Кустория отправила тебя?

Она его слышит. Сперва отвечает ему вопросительным взглядом. Юлий решается продолжить:

– Я понимаю, почему именно Цепий. Нам нужен человек вроде него.

– А я не нужна?

– Я не об этом. Просто интересно, как ты оказалась на этой миссии. Я не думал, что к нам вообще припишут карнифаса.

Она улыбается. В глазах какой-то огонек. Алкоголь, но явно не только он. Знает, что может ничего не отвечать.

– Думаешь, что у меня связи и все такое?

– Или у других связи.

– О! Так низко оцениваешь эту миссию?

– Это может быть билетом в один конец.

– Или шансом на бегство? – хитрый взгляд и широкая улыбка. Дразнит.

Будто они сейчас обмениваются ударами, и ее выпад хорош. Если она попытается удрать, то ни Юлий, ни, возможно, даже Цепий, не смогут ее остановить.

– А ты не хочешь убегать?

– Не бегу ведь.

– Почему?

– Для преданности нужны причины?

– Если это преданность. Или есть что-то другое?

– Юлий, ты очень подозрительный.

– И проницательный?

– Ха! Этого я не говорила.

– Но подумала об этом?

Ялия ухмыляется. Прикусывает нижнюю губу.

– Возможно.

– Но ответ я не дождусь?

– Нет. Так будет неинтересно… – смотрит куда-то в сторону. Ее взгляд вновь обращается к Юлию. – Сколько мы тут пробудем?

– Сколько потребуется.

– Думаешь, завтра мы не пойдем на раскопки?

– Не уверен. Это зависит от Нариона.

– А ты не хочешь его подтолкнуть?

– Зачем? Есть много интересного в Университете.

– Нужно думать о миссии, а не о своих интересах.

– Это и мой интерес, и часть миссии. Кто знает, что может быть у них в архивах.

– Или ты хочешь оттянуть момент…

– Почему ты так думаешь?

Она приближается, и делает это удивительно плавно, будто бы это часть танца. До носа доходят приятные ароматы чего-то неопределенного. Парфюм?

– Ты ведь понимаешь, чем это может закончиться для твоего друга.

Музыка отнюдь не тихая, но он слышит ее шепот. Ялия чуть отстраняется на более целомудренную дистанцию. Юлий крутит головой. На них, кажется, никто не обращает внимания.

– Я понимаю, – отвечает одними губами и кивает.

Нарион ему нравится, нравился еще по переписке. Эллинский преподаватель, кажется, совсем не умеет писать сухо и по делу.

– Я не мягкотелый.

– В этом не сомневаюсь. Тебе нужно тоже идти в агенты Кустории.

– Мне?

– Ага. Ты бы точно справился.

– Считаю за комплимент.

– Он и есть. Твой друг, кстати, засыпает. Он не из-за нас тут?

Юлий оборачивается. Нарион и правда сидит на стуле, периодически роняя голову, но затем вновь будто просыпаясь.

– Из-за нас…

– А мы тут еще нужны?

– Не думаю. Да… Наверное, можем идти обратно. А ты такая заботливая, – усмехается Юлий.

– А то! – Ялия как-то даже забавно морщит носик.

Юлий отстраняется и идет к Нариону. Ялия же собирает остальных.

– Нарион! А ты, я смотрю, веселишься? – смеется Юлий.

Нарион поднимается со стула, трет глаза. Точно, дремал. И сейчас, кажется, не без труда удерживает себя в сознании.

– Да, наслаждаюсь праздником, – выдавливает из себя эллин.

– Предлагаю отправляться обратно. Ты ведь тоже живешь в здании Университета?

– Ага, все так. Сейчас попрошу организовать экипаж…

– Экипаж? Идти же недалеко.

– И то верно…

Вскоре они выходят из дворца. На улицах Каменного города удивительно светло из-за многочисленных светокамней на зданиях.

– Слышал, что в Монарде были Солнечные камни. Светокамни, которые не требуют подзарядки.

– Были, но почти все растащили. Большинство из оставшихся сейчас в музеях. А эти требуют заряда, у нас для этого даже специальные бригады есть.

– В Империи тоже пользуются светокамнями, но тут… Тут это выглядит даже как-то расточительно.

Камней так много, что местами кажется, будто на главных дорогах вообще нет теней.

– И в домах, получается, тоже светло ночью?

– Ага. Это главная беда. Из-за этого у всех есть толстенные шторы… Это все для поддержания образа. Хотя не уверен, что это правильно. Особенно, если забраться на стену и посмотреть на Старый град.

– В Старом граде не пользуются светокамнями?

– Пользуются, но их там в разы меньше.

– Хотя сам Старый град больше. Верно?

– Именно. Каменный град всегда был эдаким отдельным поселением для знати. И я думаю, что это должно измениться.

– Ого! А тут за такие слова нельзя в казематы отправиться?

– Это ведь просто мое мнение, – пожимает плечами Нарион.

– Мнение тоже может быть опасно.

– В Империи так говорят?

– Ой, да не только. Вроде патракийцев у вас тут не очень жалуют.

– Это совсем другое. Патракийцы, знаешь, обычно одним мнением не ограничиваются… – Нарион зевает.

– Какой у нас план на завтра?

– Завтра, я думаю, что мы проведем время в Университете. У меня найдется много интересного, на что тебе стоит взглянуть.

– О, это я и надеялся услышать.

– Но вот твоим спутникам не будет скучно?

– Они найдут, чем себя занять. Не переживай за них.

Они уже подходят к дому, в котором юлианцам дали пристанище. Спутники Юлия заходят в дом, он сам задерживается.

– За нами зайдут?

– Да. Я зайду. Хотя, если понадобится еда, то можете обратиться к стражнику. Он поможет.

– Ха! Приятно слышать.

Они пожимают друг другу руки.

Нарион уходит. Эллин совсем сонный, но отчего-то рогатый историк не сомневается, что Нарион из тех, кто может лечь спать глубокой ночью, а проснуться ранним утром. Юлий же и сам такой. Он смотрит вслед Нариону с тяжелым сердцем, оглядываясь по сторонам.

Это странное чувство, которое невозможно описать двумя словами. От него даже ощущение, словно в ушах какой-то звон. Чувство, близкое к сожалению. Сожалению о том, что все вокруг может рухнуть по твоей вине.

Это какое-то странное слияние ощущений своей незначительности, полного давящего бессилия и… Собственной способности разрушить жизнь не просто города, но целого континента. От этого слияния воняет страхом. Интересно, что испытывал Рум Арманис, понимая, что его чудовищные механизмы покорят весь континент и уничтожат зверолюдские царства? Что-то подобное? Или у него не было никаких сомнений?

Юлий тяжело вздыхает. Кто-то должен нести бремя тяжелых решений. Ради будущего Юлианской Империи, которая когда-нибудь должна накрыть собой и этот континент. Юлий заходит в помещение. Тут тоже светокамни, но их немного, и они тусклые. И все же, одного бы хватило. Ох уж эта монардская расточительность и жажда пускать пыль в глаза. Иметь под боком чудовищные трущобы и заниматься подобным… Впрочем, юлианцы ненамного лучше.

В помещении меж комнатами довольно тихо. Все уже разбрелись? Юлий, конечно, думает о том. что неплохо было бы обсудить их дальнейшие действия, но все же пожимает плечами. Все это можно сделать и завтра. Он открывает дверь.

– Юстин, а ты… – начинает он и встает, как вкопанный.

На одной из кроватей сидит Ялия, ее ноги скрещены. Смотрит на него, как хищница, которую, возможно, стоит опасаться. На ней не платье, но какая-то светлая тонкая ткань.

– А Юстин…

– Закрой дверь, – она не просит. Это похоже на приказ.

Ялия поднимается. Юлий не может противостоять ее властному голосу и прикрывает дверь. В комнате становится чертовски темно.

Из-под темных штор вырываются только какие-то отблески уличного света. Из-за этого его взгляд начинает различать контуры фигуры Ялии, трудно уловимые еще и из-за белой ткани. Она приближается, а Юлий совершенно не хочет сопротивляться этому внезапному напору, когда она вгрызается в его губы.

ХОРА

Она идет к зданию, где проходит Совет. Слухи ползут быстро. Посланник Саввары требует выдачи ляока. В том числе из-за резни, которую учинила сама же Хора. Она держится поодаль. Ждет, когда покажется Истих.

Вот он. Не один, его сопровождает стража. Хора идет за ними, оглядывается по сторонам. Других ящеров не видно. Почему-то она очень боится, что тут покажется кто-то из клана Ур. Никого нет.

Рывок вперед.

– Истих!

Он оборачивается. Стражники тоже. Вторые поворачиваются настолько лениво, что их хочется ударить. Откуда такая беспечность?

– Хора? В чем дело?

– Нам нужно поговорить.

– Что-то срочное?

– Да! Очень срочное. И…

Она бросает взгляд на стражников, ничего не говоря. Вновь смотрит на Истиха, но он, кажется, понимает намек и кивает.

– Идем. Нам недалеко.

Очень скоро они оказываются в доме у Истиха. Их встречает его супруга, она не удивляется и даже не задает вопросов. Предлагает угощения, но Хора от всего отказывается.

От этих вопросов стражница остро ощущает голод. Она ведь правда давно не ела, но все равно аппетита нет совершенно.

И вот Истих и Хора сидят в гостиной вдвоем.

– В чем дело, Хора?

– Помните… Помните, мы говорили про нападение на Нирала?

– Перед церемонией?

– Да. Тогда. Тогда вы намекнули, что…

– Стой. Я не намекал. Просто сказал, что…

– Да, я поняла! Выслушайте. Простите, я… – она говорит резко, но тут же осаживает себя. Истих совершенно не гневается, кивает. Он серьезен и внимателен.

– Ничего. Все в порядке, продолжай.

Она рассказывает ему все. Про странные раны на теле Нирала, про мертвую эллинку…

– Я была там. Никакой ляока не устраивал резню.

– А кто же тогда?

Она трет запястье. Волнуется. Ей хочется наврать. Что-то подсказывает, что говорить правду опасно. А вдруг Истих на самом деле заодно с Ур? Вдруг она сейчас рассказывает тому, кто замешан в убийстве Нирала, но будто выхода нет. Все объяснения кажутся глупыми. Очевидно глупыми.

– Я нашла мертвую эллинку… И они напали. Ахара напали на меня.

– Ты их убила.

Он не спрашивает, не удивляется. Его морда кажется непроницаемой. Хора коротко кивает.

– То есть они все выдумали про ляока?

– Нет. Я выдумала.

– Ты?

– В доме было четверо. Я с ними справилась, но из подвала бежала толпа. Я успела выбежать на улицу, а там… Там мне пришлось соображать быстро.

– И ты решила свалить все на ляока?

– Да… И это не все. Ур забрали тело Нирала. Якобы для похорон в Савваре. Больше не дают на него посмотреть.

– Я слышал про этот бред. Нирал бы не хотел, чтобы его хоронили там.

– Да, я знаю, что он не был сторонником Саввары.

– Не был сторонником? – Истих усмехается. – Это еще мягко сказано. Он ведь скоро должен был официально принять илиссианство прямо в храме.

– Я думаю… – осторожно произносит Хора, чувствуя, что ее голос хрипит, будто что-то щекочет глотку. – Что за смертью Нирала стоит Ур.

– А колдующий ляока… Это выдумка, получается?

– Нет. Я сама видела.

Истих молчит. Потирает подбородок. Внимательно смотрит на Хору.

– Ты ведь слышала, что сегодня произошло на Совете?

– Саввара потребовала выдать колдующего ляока.

– Именно. А еще Сахсин ходил на встречу ахара и старейшин ляока… Скоро Зеленые кварталы могут закипеть. Ты ведь знаешь, что у ляока есть байка о том, что колдующий ляока – это Избранный, который избавит их от тьмы?

– Я слышала.

– Вот там много таких просыпается. И, возможно, старейшины не смогут их урезонить.

– И что тогда будет?

– Понятия не имею. Нирал и я раньше общались со старейшинами, но… Тот, кто был, скажем так, во главе их «мирной» делегации, тоже мертв, – пожимает плечами Истих.

– И что теперь будет?

– М? Ты о чем?

– С Ур? Что будет с ними?

– А что с ними может случиться?

– Они же… – она резко снижает тон. – Они же убили Нирала.

– Я так думаю. Ты так думаешь. И этого достаточно? Или хочешь признаться, что порешила ахара и спровоцировала международный скандал?

Его слова дубиной бьют по голове.

– Ляока, который участвовал в нападении на Нирала… Его ведь не казнили?

– Не казнили.

– Тогда…

– Потому что он уже мертв.

– Мертв? То есть… Как мертв?

– Якобы повесился на собственной рубахе. Я тело не видел, но… Как-то не очень верится.

А ведь у нее была мысль сходить с этому ляока. Хорошо, что она и там не засветилась.

– Поэтому, как видишь, остается только твое слово.

И самое омерзительное в том, что он прав.

– Знать бы еще, что это за ляока…

Она летит в пропасть, но Истих кидает ей веревку, пусть и сам явно не подозревает об этом.

– Я знаю, кто он.

А вот теперь он не смог сдержать на себе маску спокойствия. Истих смотрит на нее с изумлением.

– Что? Знаешь?

– Я видела его сегодня, но… Не знала, что делать. Он ходит в Каменный град.

– Он старейшина?

– Нет. Помощник какого-то преподавателя в Университете.

– И ты молчала?!

– Хора, ты меня удивляешь… – он аж подскакивает. И вдруг начинает громко смеяться.

– Я…

– Подожди!

Он молчит и смотрит в окно.

– Сиди здесь. Нужно пригласить кое-кого.

Истих внезапно выходит на улицу, не давая ей ничего сказать. В эти минуты сердце бешено стучит так, что набат слышно прямо в ушах.

Тут творится что-то странное и страшное. И мысль о том, что Истиху можно верить, тоже кажется в этот момент глупой. Он ведь чертов политик. Кто знает, что творится у него в голове.

Дверь открывается достаточно скоро. В этот миг становится сложно дышать. Она оборачивается, ожидая увидеть Надаха Ур и Сахсина Гашша, но… Нет, один Истих. Он вновь садится прямо перед ней.

– Отправил проверенного курьера. Да уж, Хора, ты живое доказательство того, насколько мир полон случайностей.

– К сожалению…

– К сожалению?! Радуйся! Если бы не случайности, то кто знает, чтобы сейчас было? Возможно, был бы мертв я, а не Нирал. Хотя… Наверное, завтра мне стоит сходить на поклон к клану Ур…

– На поклон?

– Шансы оказаться со сломанной шеей резко выросли, а я, знаешь, все еще хочу помереть стариком, ха-ха! – усмехается Истих.

– Кроме того, они уже делали… ммм… намеки.

– Намеки? Какие?

– Мне перешли в управление некоторые склады Нирала. Надах сказал, чтобы я проверил их внимательнее. В одном из них был сверток, а в нем ткань и трубка. Она принадлежала Слину, убитому старейшине.

– Я… Я не понимаю.

– Думаю, что Ур стоит за смертями и Слина, и Нирала. И заодно они решил припугнуть: либо я умру, либо меня обвинят в убийстве Слина. Не знаю. Словом, нужно быть осторожнее.

Хора кивает, но делает это больше машинально.

– Я пытаюсь противостоять Ур, но делать это надо… ммм… аккуратнее.

– Вы были другом Нирала…

– Это правда. И ты пока не понимаешь, но я постараюсь, чтобы Ур ничего не сошло с рук.

Хора смотрит на него в недоумении.

– Ты ведь сама знаешь, что нужно быть гибкой. верно? Я знаю, что ты не просто прямой клинок, ты… хм… более хитрое оружие. И то, что случилось в Зеленых кварталах, это подтверждает. Так вот… Мне не нравятся Ур, но все же нужно снизить риски быть убитым.

– Мертвым я ничего не сделаю, – Истих разводит руками.

– И им нельзя помешать? – с каким-то искренним изумлением спрашивает Хора. – Тут есть стража, военные, наемники – и все это бессильно перед обнаглевшими ящерами из Саввары?

– Можно, конечно, но… Нам это не нужно. Пусть верят, что это решенная проблема. Хотел сказать «радуются» или вроде того, но Надах явно сейчас на нервах.

– Из-за ляока?

– Да. Почему-то для них это важно.

– Из-за вот этой байки про избранного?

– Сам не знаю.

Слышится стук в дверь.

– А вот и гость.

В дом заходит некто, закутанный в темные одеяния. Это точно не ящер, а какой-то эллин. Дверь закрывается, и Истих идет к нему.

– Один?

– Не хватало тут еще толпой шататься. Чего случилось?

– Проходи.

Эллин бросает хмурый взгляд на Хору, затем на Истиха.

– Ты должен услышать то, что она расскажет. Хора, знакомься, перед тобой представитель Его Величества в Совете Рихар Кардади…

Первая интерлюдия

Все глаза

Над головой ворох разнообразных облаков.

Хасвах стоит на самой вершине монументального дворца. Его воздвигали и магия, и рабы. На этом же месте стоял дворец прошлого владыки. Хасвах уничтожил его до основания, а затем создал новый. В этом не было никакой необходимости, но и тогда, и сейчас кажется, будто это имеет глубокий смысл.

Рабский труд не сказать, чтобы необходим, но Хасвах испытывает какое-то удовольствие, осознавая, что он стоит на результате усилий множества тварей, выполняющих его волю.

Мрачные вести идут с Юга. Колдующий ляока. В памяти всплывают картины прошлого. Когда савварийцы трепетали перед зеленокожими хозяевами. Все это было давно, поэтому воображение дорисовывает фрагменты памяти, делая воспоминания еще более мрачными и зловещими.

Но Хасвах отказывается считать это страхом. Он собственными руками уничтожил бога во плоти. Почему он должен бояться какого-то мелкого ляока, в котором пробудился дар?

Но это повод беспокоиться. Печать, наложенная на народ его врагов, истончается. В какой-то момент ему казалось, что можно отпустить все это, но… Видимо, придется что-то делать.

Если появился один колдун, значит, в печати есть трещина. И скоро буйный поток энергии ее сломает, а это значит, что ему придется утопить Эллиадор в крови ляока.

Вибрация. Гул. Он чувствует, что что-то не так. Ощущение, будто что-то колет его в бок. Не сильно, но весьма неприятно. Защита пробита.

Черная-черная комета рассекает облака. Она падает прямо перед дворцом.

Хасвах поднимает руку. Из земли вырастает колоссальная стена, отделяющая место падения от остальной Саввары. Он знает, кто это. Хасвах спускается. Незримая сила подхватывает его тело и несет к земле. Он плавно опускается на землю.

Чернота рассевается. Кашель. Женский кашель перерастает в звонкий смех.

– Ха-ха-ха! Вот по этому я скучала. Знаешь, по чувству, будто я правда могу подохнуть! Ой, чего такой взгляд недовольный?

Потрепанная и в пыли. На ней темные одеяния. На шее медальон – треугольник, вписанный в окружность. Волосы белые-белые, глаза разноцветные. И улыбается широко.

– Что тебе нужно, Раска?

Часть III

Избранный

КАНЗАН

Канзану снится тяжелый и беспокойный сон. Он просыпается и понимает, что потолок очень близко. Он оборачивается и видит, что кровать внизу. Черт, он же парит в воздухе.

– Твою…

Нечто, что удерживало его в воздухе, исчезает. Он падает на кровать, оттуда на пол.

– Ух…

Довольно неприятное ощущение. Канзан поднимается, потирает шею и смотрит вверх. Он делал это во сне? Это невольно вызывает улыбку. Каждый раз он ложится спать с каким-то страхом, будто его пробудившийся дар – это сон.

Хочется отправиться в полет прямо отсюда. Он подходит к двери, смотрит на кровать, прикрывает глаза. Вдох. Выдох. Канзан открывает глаза. Дрожь проходит по всему телу. Рука вперед и…

Незримая сила толкает кровать в стену, пусть и не особенно сильно. Никто не видит его триумфа. Его распирает от гордости, хочется всем рассказать.

Сакара вчера говорила о нем, как об избранном. Вдруг это правда? Вдруг он действительно избранный? Никто ведь не умеет делать тоже самое, что и он. Разве это ничего не значит? От этих мыслей сердце бьется чаще. Канзан пытается успокоиться и отвешивает себе же пощечину. Нарион говорил, что это опасно. Да и многие ляока – угроза его жизни. Нельзя быть таким беспечным.

Ору нигде не видно. Но за нее Канзан совершенно не волнуется. Он выходит из дома рано. В Зеленых кварталах сейчас тихо, но из-за произошедших событий чувство такое, будто это зловещая тишина. Эдакое затишье перед бурей. Он идет к тому же посту стражи. К нему вновь выходит Эземир.

– Ну, зеленый, идем.

– Ты теперь мой постоянный сопровождающий?

– Хах, вроде того, – усмехается алтин. – Хоть прогуляюсь, – Эземир пожимает плечами. – Что у вас там творится в вашем болоте?

– Ты о чем?

– Да, недалеко от нашего поста была поножовщина между вашими.

– Что произошло?

– У тебя хотел спросить. Мы лезть туда не стали, но я еще такой открытой большой драки между вашими своими глазами не видел.

Канзан догадывается, о чем идет речь. Сакара точно не единственная, кто возмущен решением большинства старейшин помогать ящерам. Кажется, нашлись уже и горячие головы, готовые выражать свое недовольство не только словами… Или это рядовая разборка между бандами из трущоб.

– Чего хмурый такой? В Каменный град ходишь, а морда какая-то прокисшая.

– Я ж не живу там. Хожу, как зверек, которому не засыпают норку.

– Ого, сравнение-то какое! Это так на тебя Университет влияет, ха-ха-ха! – смеется Эземир. – Слыхал, что вчера было-то? На Совете?

– Нарион туда ходил без меня.

– Оно и понятно. Там, значит, Владыка Саввары потребовал выдать ему колдующего ляока, иначе чудища из Саввары пойдут на нас.

Грудь сдавливает. Мертвые ахара, мертвый знатный ящер, а теперь еще и это… Что происходит?

Канзан не понимает деталей, но ему очевидно главное: все это совершенно нехорошо. Владыка чудовищ совсем рядом, и он хочет мстить Канзану за преступления, который тот не совершал.

– И что будет?

– Не знаю. Некоторые хотят прогнуться, но хоть Горислав выступил против.

– Горислав? Кто это?

– Эх, ты! Вот хоть выбели кожу, а все равно будешь зеленым, раз уж таких людей не знаешь, – Эземир закатывает глаза, но все же продолжает: – В Совете Монарда есть четыре старых семьи. Среди них есть семья Еринус – ее теперь возглавляет Горислав Еринус. Он еще и на Совет ходит часто лично. И вот он против того, чтобы мы шли на поводу у ящеров, – Эземир возмущенно вскидывает руки. – Ты только представь, эти чудища в Каменном городе, а теперь они еще думают, что могут с нас что-то требовать!

– Но разве ящеры здесь и там не разные?

– Ой, я тебя умоляю! Ящер, он и в Савваре ящер.

В этот раз каменная стража ничего не спрашивает, спокойно пропускает их дальше. Они идут к Университету и…

– Вы ведь к Нариону Ксанли, верно?

К ним приближается высокий ящер. У него зеленая чешуя и гребень на голове. Одет по-эллински и по-богатому: темно-синяя однотонная рубашка, а к ней подходящие темные жилет и штаны.

– Ага, все так, – произносит Эземир.

– Именно так. Вы свободны. Я сам провожу нашего гостя.

– Мне нужно проводить его к Нариону Ксанли.

– Я сам это сделаю.

Канзан и Эземир переглядываются. Эземир вроде ругал ящеров, но сейчас явно о чем-то думает. Он кусает губу изнутри и хмуро смотрит на ящера, но все же кивает. что-то для себя решая. Еще один кивок он адресовывет Канзану. После этого стражник разворачивается и уходит.

– Мое имя – Истих, а ты…

– Канзан.

Канзан выдавливает из себя, стараясь не выдавать волнение. Ящер смотрит на него с любопытством.

– Идем, Канзан.

– А вы… тоже из Университета?

– Нет-нет. Просто уж очень хотелось посмотреть на ляока в Каменном граде. Идем-идем, не стой столбом.

Канзан идет рядом с ящером. В голове проскакивают слова, произнесенные Эземиром. Мол, вчера же был Совет. И там Владыка Саввары требовал выдачи ляока, а теперь… А теперь важный ящер ведет его куда-то. Это не выглядит хорошо… Канзан думает остановиться, но по телу ползет липкий страх. Если он сейчас побежит, то выдаст себя? Или нет? И куда он вообще побежит?

Они идут не в главное здание. Проходят мимо.

– Куда мы идем?

– М? Тут же есть небольшая часовня. Ты в ней не был?

– Не был.

– О, это зря! Там очень красиво.

Они доходят до здоровенной деревянной двери. Ящер распахивает ее. Канзан заходит, и двери тут же закрываются за ним. Канзан оглядывается. У дверей стражники, но они толком и не смотрят на ляока.

– Идем-идем, – вновь произносит Истих. Канзан не без труда проходит в помещение.

У стены хорошо видна величественная красивая статуя Илиссии. В ее руке сияющий меч, сама она в доспехах. Волосы собраны в хвост. Но не на нее Канзан смотрит первым делом. Нарион сидит на лавке. В помещении стражники, их не очень много. И тут его взгляд цепляется за савварийку. Это та самая стражница. Канзан не успевает вздохнуть, когда с места вскакивает высокий эллин.

– Стой-стой! Канзан, верно? Мы не причиним тебе вреда. Послушай. Можно сказать, что мы собрались тут ради тебя. Выслушай три вещи. Первое. Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты тот ляока, о котором все говорят.

Дыхание учащается.

– Второе. Мы знаем, что ты никого не убивал.

Кажется, эллин замечает нечто во взгляде Канзана, так что решает остановиться на этом, держа два пальца загнутыми.

– Да. Я и все, кто в этой комнате, уверены, что ты не имеешь никакого отношения к убийствам. И даже она… – эллин указывает на стражницу. – …Так считает. Я тебе больше скажу: именно она нам сказала, что ты этого не делал.

Канзан в недоумении смотрит на савварийку, которая отвечает на все это утвердительным кивком.

– И третье. Мы не собираемся выдавать тебя Савваре. Ладно, пожалуй, стоит добавить и четвертое. Ты ведь умеешь летать или что-то вроде того. Наверное, ты уже заметил, что тут довольно большие окна, верно? Давай, попробуй убежать.

– Убежать? – удивленно спрашивает Канзан.

– Именно. Попробуй. Никто из стражников к тебе не бросится. Давай. Покажи свой лучший трюк.

Эллин разводит руками. Тут чувствуется подвох. Канзан оглядывается по сторонам. Все держатся на расстоянии.

– Зачем мне это делать?

– Затем, что так ты поймешь, что нам стоит верить. И, как я уже сказал, все в этой комнате знают, кто ты. А она… – он указывает на стражницу. – …Даже видела воочию все, но ты же и сам это знаешь. Так что, давай, хватит стесняться.

Ситуация заходит в тупик. Канзан встречается взглядом с Нарионом. Тот кивает.

У Канзана нет причин ему не верить. Ну, что же… Вдох, выдох. Энергия расползается по телу. Он готов к рывку, но вдруг… Что-то идет не так.

Давление меняется. Безумная тяжесть обрушивается на его плечи, его опрокидывает на четвереньки. Тело дрожит.

– Все, хватит! – резко произносит эллин.

Тяжесть спадает. Канзан тяжело дышит, чувствуя, как тело покрывается испариной. Он поднимает голову. Эллин прямо перед ним, протягивает ему руку.

– Вставай.

Он рывком поднимает его. Кивает в сторону эллинки со светлыми волосами и удивительно яркими голубыми глазами.

– Все-таки наша Мирослава тоже очень сильный маг. Прости за это, но я лишь хотел показать тебе, что ты бы все равно не сумел сбежать. Поэтому у тебя нет никаких причин мне не верить.

Канзан кивает. Встречается взглядом с колдуньей, та широко улыбается в ответ. Она красивая. Черт, приходится отвести взгляд в сторону. Он вновь смотрит на этого холеного эллина.

– А кто вы?

– Прошу всех выйти. Да, всех-всех. Ждите меня на улице.

Все уходят из помещения. Даже стражники вместе с Нарионом. Сам эллин садится на одну из скамеек.

– Присядь. Поговорим.

Он все еще не назвался, но Канзан почему-то остерегается находиться рядом с ним. Ляока не жалуют эллинов, поэтому с ними нужно быть осторожнее. За эллинов Монард может отомстить, особенно за важного эллина из Каменного города.

– Мое имя – Рихар Кардади. Ты ведь знаешь, что Монардия часть большой страны?

– Часть Эллиадора. Да, я знаю.

– А кто правит Эллиадором?

– Король.

– И как зовут нынешнего?

Канзан смотрит на эллина, хлопает глазами. В Зеленых кварталах знают, что есть Совет, старейшины разное рассказывают. Однако для многих жителей Зеленых кварталов трущобы становятся целым миром. Канзан уверен, что не все ляока знают, что такое Эллиадор.

– Я не знаю, – честно отвечает Канзан.

– Такой ответ я и ожидал. На самом деле это и правда не важно. Важно то, что я представитель короля здесь, в Совете, – усмехается Рихар.

– Вы, получается, важный человек.

– О, не без этого. Но я хотел поговорить с тобой лично, Канзан, – Рихар отводит взгляд, смотря на статую Илиссии. – Ты много знаешь про Святую Деву?

Канзан тоже обращает на нее свой взор. Пожалуй, это первый раз, когда он видит статую так близко. Среди ляока илиссанцев не очень-то и много. Хотя всякие сказки про нее – обычное дело. Слин говорил, что ее существование – факт, но почитать ее как бога – странно.

– Она сражалась вместе с драконами и Роганом против Патракии.

– Да, все так, но я не об этом. Ты знаешь, с чего все началось? Как началась история Илиссии?

– Не знаю.

– Она была обыкновенной девушкой и жила близ Эллиона. Говорят, что Илиссия была крестьянкой, хоть я в это уже не очень верю. Так вот, когда началось вторжение Дадара, Узурхат двинул сюда. Деревни вокруг Эллиона были в огне. И тогда Создатель послал Илиссии звезду, – Рихар указывает вверх. – Илиссия взяла в руки звезду и получила часть могущества Создателя.

– Но почему-то вы молитесь ей, а не Создателю.

– Создатель – это абстракция. Он абсолютен, непостижим и безграничен. А Илиссия – его аватар. Но это сейчас не важно, – продолжает Рихар. – Я знаю, что в ваших кварталах уже появляются недовольные тем, что большинство Старейшин хотят помочь поймать тебя. Ты ведь тот, кого ждали многие ляока. Ты ведь Избранный.

– Я?

Он слышал нечто подобное от Сакары, однако после Нариона и вообще Каменного града сам Канзан сильно сомневается, что она понимает, о чем говорит. Хотя мысль о собственной исключительность очень приятная. Но сейчас рядом с ним представитель короля. Важный человек в дорогих одеяниях. Они еще и находятся в сердце Каменного града. И он… Он говорит то же самое.

– Канзан, ты первый ляока, в ком есть дар. И, кажется, очень сильный дар. Если уж кто-то избранный, то только ты. И тебе повезло, ведь нам, эллинам, тоже нужен избранный.

– Вам? Но… Я не понимаю.

– Ничего удивительного, это совершенно нормально. Ты отходишь в сторону, смотришь на картину, а там нет целых кусков, и в итоге вообще ничего не понятно. Это совершенно естественно, – Рихар двигается чуть ближе и говорит негромко. – Я хочу помочь тебе. Я помогу развить твой дар, буду защищать тебя и… Кто знает, чего ты добьешься.

Звучит слишком хорошо. Жизнь в Зеленых кварталах учит никому не верить, но сейчас…

– Зачем вам помогать мне?

– Хороший вопрос! Но все предельно просто. Можешь начинать загибать пальцы. Рядом с нами находится Саввара. Ею управляет безумный тиран, от которого невозможно избавиться. Ты много вообще знаешь про Саввару?

– Ну… Старейшины в детстве рассказывали всякие страшилки.

– Саввара – это что-то вроде леса, туда невозможно войти, а все налеты туда заканчивались крахом. Колдуны вообще боятся и близко подходить. Владыка Саввары уже не раз насылал чудищ на Монардию, поэтому теперь местные во многом идут ему на уступки. Посол этого царства чудищ сидит у нас Совете с правом голоса! – он на миг даже повышает голос, но тут же берет себя в руки. – Если ты и правда избранный, способный уничтожить тирана, то разве я могу оставить тебя? Если убьешь тирана – здесь будет мир.

– Вы думаете, что я могу это сделать?

– Я не знаю. Никто этого не знает. Но все указывает, что такова твоя судьба. Сейчас ты точно ничего не сможешь, но я и все, кто на моей стороне, выжмут из себя все соки, чтобы ты смог бросить вызов этой твари в Савваре.

Канзан молчит. Старейшины многое рассказывали, но большинство воспоминаний остается в памяти жалкими урывками. Он помнит образы, что всплывали в детском сознании, когда Старейшины рассказывали про Саввару. И, конечно, они говорили про Владыку Саввары.

– Разве Владыка Саввары не бог?

– А это имеет значение?

Канзан ошарашенно смотрит на Рихара. А тот продолжает:

– Канзан, мы вообще не знаем, на что ты будешь способен на пике своей силы. А боги… – Рихар бросает взгляд на Илиссию, – …боги тоже не бессмертны. И, кроме того, ты хочешь, чтобы ляока перестали жить в этих трущобах?

– Но что я могу сделать?

– Ваши кварталы – это, знаешь, сухая солома. Искры туда уже попали, а если подуть, то разгорится пламя.

Канзан понимает, что силуэты в голове становятся яркими, но он сам боится собственной догадки, поэтому переспрашивает.

– О чем вы?

– Это справедливо, что вы, ляока, не можете войти в город без разрешения? Вы ведь живете тут поколениями. Справедливо, что ты должен идти сюда в сопровождении стражника? Как думаешь?

Тут может быть только один верный ответ. Канзан отрицательно качает головой:

– Нет, несправедливо.

– Вот именно! И ты можешь все это изменить.

– Но… Я не понимаю – как?

– Для этого тут есть я. И все остальные, кого ты видел здесь. Мы все поможем и направим тебя.

Рихар улыбается, смотрит будто бы даже честными глазами. Верить ему нельзя, но разве он не говорит правду? Нет больше ляока, владеющих магией. Разве это не означает, что Канзан и правда избранный? И у него, кажется, действительно есть причина помогать Канзану. Канзан кивает.

– Что я должен делать?

Рихар громко усмехается, хлопая Канзана по плечу.

– В основном с тобой от моего имени будет общаться Истих. Тот зеленый ящер. О, я вижу твое удивление. Эти ящеры на нашей стороне.

– Но почему?

– Им тоже хочется окончательно сбросить с себя цепи Саввары, поэтому, возможно, они хотят твоего успеха даже больше моего.

Канзан кивает, хоть ему это и кажется даже немного диким.

– Но помни главное. Будь аккуратен с тем, кому открываешь свой секрет, а лучше не открывай его никому. На тебя охотятся многие, а ты еще, прямо скажем, не настолько силен, чтобы задирать нос. Надеюсь, что ты уяснил последнее.

– Да. Я понял.

– Отлично! Пойду позову остальных.

Рихар поднимается с лавки. От него исходит энергия, но не магическая, – даже больше ощущение, будто он сейчас сорвется с места и побежит. Сам же Канзан волнуется. Все это кажется настолько безумным, что ему даже сейчас сложно поверить в реальность происходящего. Намного сложнее, чем в магический дар. Он будто находится в совершенно ином мире, который не имеет вообще ничего общего с тем, где он жил до этого.

В помещение возвращаются остальные. Нарион, кажется, не очень доволен. Рихар выходит вперед.

– Я думаю, что вы все прекрасно знаете, что все происходящее – это секрет. И я гарантирую, что каждый, кто его раскроет, дорого заплатит за это, – Рихар произносит это с такой же с улыбкой, но отчего-то Канзан не думает, что это шутка. Все кивают, либо не реагируют вообще. – Канзан будет по-прежнему приходить к вам на учебу. Нужно поддерживать легенду, зачем он сюда ходит. Ну и, возможно, вы расскажете ему что-то полезное, верно?

Нарион коротко кивает.

– Очаровательная Мира будет учить тебя магии. Думаю, стоит делать это за городом, верно?

Девушка кивает.

– В городе скрыть это будет сложно, – произносит колдунья.

– Ага, отлично.

– Истих и Хора будут доставлять вас за город. Да, Хора, ты будешь в личной охране у Истиха или вроде того. Кстати, Истих, а нельзя ее отправить шпионить за Надахом?

Зеленокожий ящер отрицательно качает головой.

– Не, это точно дохлый номер.

– А второй ящер?

– Мы в нем не очень уверены, – отвечает Истих.

– Ну, пусть Хора прощупает почву. Нам бы не помешали там свои глаза. Сможешь? – он обращается к стражнице.

– Я попытаюсь.

– Но действовать нужно аккуратно и деликатно.

– Я это понимаю.

– Ух! Господа, кажется, скоро мы изменим этот мир! – глаза Рихара кажутся дикими.

Канзан оглядывается. Смотрит на остальных, и трепет, что он ощущает, похож на страх, но это не он. Возбуждение. Даже воодушевление. Чувства, подобные тем, что он испытал после второго полета. Кажется, все не так уж и плохо…

ХОРА

Хора чувствует, что у нее в глотке сухо. Дерет и дерет. Хочется выпить что-то крепкое и затуманить сознание.

До этого ей казалось, что она вляпалась в какое-то дерьмо, но теперь ее затягивает по самую шею. И, кажется, продолжает тянуть дальше. Скоро в трясине будет видна одна только макушка и пузырьки с воздухом.

Она выходит из часовни, стараясь держаться спокойно, но на деле же ей совсем нехорошо. Силы, что собираются вокруг, кажутся слишком большими. Ее нагоняет Истих.

– Хора, все в порядке?

Она кивает.

– Что-то не похоже.

– Какая разница, в порядке я или нет?

– Самая прямая. Я, да и остальные тоже, надеемся на тебя.

– На меня? – она смотрит на него ошарашенно.

– И на тебя, и на меня, и на остальных. Все мы друг на друга надеемся. Так это работает.

– Я просто… – она тут же говорит тише. – Я просто стражница.

– Надо было раньше об этом думать. Никто не мешал тебе сказать «да, это все ляока сделал», глянув на труп Нирала. Твой напарник тоже видел все, но отчего-то он не пошел ничего копать, – Истих и сам подается ближе, шепча на ухо.

– Да-да. Я знаю.

– Тебе нужно время, чтобы собраться?

– Нет, ничего не нужно, – тяжело вздыхает Хора.

– Хорошо, потому что нет у нас времени.

– Я ведь в страже окраин.

– Больше нет. Рихар обо всем договорился.

– А Гехер будет отдельно?

– Пока он в страже окраины. Сегодня после обеда поедешь за город, но я хочу, чтобы ты поговорила с ним до этого.

– Я постараюсь.

– Используй там женские штучки. Ну, ты сама понимаешь.

Хора бросает на советника недовольный взгляд.

– Что?! Я не шучу. Нам ведь нужно знать, с кем мы имеем дело. Возможно, лучше оставить его в покое и все. Притворимся, словно его не существует.

– Хорошо, куда мне подходить?

– К зданию Совета. Оттуда отправимся.

– Я поняла.

Хора идет к зданию стражи. Она работает вместе с ляока и эллинами против Владыки Саввары. Полнейшее безумие. Хоре рассказывали про Владыку Саввары. Таинственный Хасвах. Говорят, что он божество, могущество которого не имеет границ.

В юности она слышала, что тут, в Монарде, люди разные теории строят: кто-то говорит, будто Хасвах просто очень могущественный колдун, кто-то – что это просто титул, который правители Саввары передают друг другу. Но в ее памяти хорошо сохранились воспоминания о том, как отец общался со статусными ящерами. И они же говорили ему, что Владыка Саввары – бессмертен и един. И они собираются отправить вот этого жалкого ляока из трущоб на схватку с бессмертным чудовищем?

– Бред какой-то…

– Хора, я слышал, что тебя переводят, – появившийся впереди Гехер заговаривает с ней.

– Да, вроде того…

– В охрану идешь?

– Ага, – она коротко кивает, пытаясь что-то придумать.

Смотрит на его морду. Взгляд кажется нездоровым, будто глаза опухли. Кажется, хочет что-то спросить, будет выведывать. Нужно переходить в активную атаку, пока он не сделал это первым.

– Ты не хочешь встретиться с Нагой?

– А? Что?

– Ну, с Нагой. Сегодня вечером.

– Просто… э-э-э… вот так?

– А ты как хотел?

– Она разве не из знатных?

У знатных нравы, близкие к эллинским. Пытаются соблюдать приличия белых.

– Нет, не из знатных.

– О, а ты… э-э-э… за нее спрашиваешь?

– Я тоже буду. С другим ящером.

– Вот это уже интересно. А давай! Где встречаемся? – Гехер усмехается.

– У «Хруста».

– Хм… Отлично. Буду ждать.

Предстоит чертовски странный вечер.

КАНЗАН

Они остаются вдвоем с Нарионом в часовне. Нарион подходит неспешно, тяжело вздыхая.

– Я никому ничего не говорил. Они говорят, что кто-то тебя узнал.

Канзан отмахивается. Немного легкомысленно.

– Стражница меня узнала. Вы ни в чем не виноваты, – произносит Канзан.

Беспокойство Нариона его даже удивляет. Оно кажется какими-то непривычным, но отчего-то у Канзана нет никаких сомнений в его искренности. Ляока потирает запястья, глядя на собственные руки.

– Но ничего плохого не произошло, – произносит Канзан. – Рихар мне все объяснил.

– Это меня и беспокоит.

– М? О чем вы?

– Что тебе сказал Кардади?

Канзан улыбается. Произносить это как-то неловко и глупо. Впрочем, возможно, ему стоит привыкать. Привыкать к правде.

– Что я избранный.

Канзан разводит руками. Нет, все-таки звучит все еще глупо. Нарион переводит взгляд на статую Илиссии.

– И тебе нравится думать, что ты избранный?

– А это не так?

– Мы еще поговорим об этом, но ты помнишь, о чем я тебе говорил? Строить теории и прочее? – Нарион вздыхает, рукой касаясь чужого плеча.

– Я… Я помню.

– Одно из важных качеств ученого, которое полезно в жизни, – нужно все подвергать сомнению.

– К чему это вы?

– Я вижу по твоим глазам, что сейчас ты не хочешь этого делать. Не хочешь сомневаться, поэтому сейчас я не буду тебе ничего говорить. Но я прошу тебя, когда ты успокоишься, задумайся над тем, что сказал тебе Кардади.

Канзан смотрит в глаза Нариона. Подвергать сомнению? Ему хочется обвинить в чем-то Нариона. Слова вертятся на языке, нужно просто открыть рот и выплюнуть их в лицо этому эллину.

Он ведь, наверное, просто не может принять, что теперь какой-то ляока из трущоб особенный, но эти глупые мысли тонут во тьме. Канзан отчего-то не может примерить на Нариона образ завистливого скептика, поэтому…

– Хорошо. Я понял, – произносит Канзан, пусть и не полностью осознавая, что это вообще означает. Ведь сама идея собственной избранности кажется теперь такой приятной и правильной.

– Идем. Нас ждут юлианцы.

ЮЛИЙ

Пробуждение не из легких. По молодости ему приходилось много выпивать, и как-то он всегда легко выносил похмелье. Мог даже бегать, делать зарядку и нормально соображать, но с возрастом это умение начинало дряхлеть и, кажется, от него уже толком ничего не осталось. Вот сейчас, например, голова жутко гудит. Во рту какой-то гадкий-прегадкий привкус. И желудок тоже ворчит. Впрочем, могло быть намного хуже. В комнате чертовски темно из-за тяжелых штор. Одеяло довольно теплое.

Юлий двигается, а вставать не хочется. В какой-то момент занавески расходятся, помещение заполняет свет. Ух, глаза режет!

У окна стоит Ялия. Она уже одета в какую-то легкую белую накидку. Не прозрачную. Она смотрит на Юлия и ухмыляется.

– А ты у нас соня?

– Когда нужно – встаю в любое время. Нарион уже заходил?

– Заходил, но он просил подождать. Мол, его куда-то вызвали, так что я решила тебя не будить.

– Очень… м-м-м… мило с твоей стороны, – трет глаза Юлий.

Он оглядывает комнату. Бардак, вся одежда разбросана. Да уж, будто картинка со времен его юности. Еще и ночью с магичкой из Кустории. Да уж, история… Ялия усаживается в кресло, закидывает ногу на ногу.

– Слышал, что говорят про этих ящеров?

– М? Ты о чем?

– Я вчера болтала с разными… Поговаривают, будто тот черный ящер активно болтает с шлюхой из Тигонии.

Юлий смотрит на нее удивленно, будто не сразу понимает, о чем она говорит. Словно ему сложно поверить в то, что она вечером действительно что-то узнавала.

– Мне казалось, что ты была…

– Выпившей?

– Именно.

– Немного я и правда выпила, – Ялия пожимает плечами.

Юлий потирает глаза. Из-за этого ночь начинает казаться даже более неловкой.

– И что там с ящером?

– Надо бы узнать. Не думаешь?

– Это же к миссии не относится, – вздыхает Юлий.

– Ага, но вдруг будет полезно.

– Почему ты об этом заговорила?

– То, что я ощутила вчера… Юлий, ты владеешь магией? – Ялия смотрит в окно, потирает шею.

– Нет, не владею.

– Тогда я даже не знаю, как тебе это объяснить. Хм… Ты ведь знаешь, что в карнифасы отбирают тех, кто чувствителен к магической энергии?

– Ага. Все так говорят.

– Поэтому обычно я неплохо определяю, насколько тот или иной колдун может быть опасен. Есть погрешность, но она, скажем так, не такая уж и большая, но вчера… Я никогда не видела ничего подобного.

– По-моему это была просто какая-то иллюзия, – пожимает плечами Юлий.

– Не иллюзия, Юлий. Поток энергии был извне. И я поговорила с другими… Говорят, что Савварой правит бессмертный и могущественный тиран.

– Это одна из теорий.

– Я думаю, что это правда.

– Я не понимаю, чего ты взъелась? – Юлий тяжело вздыхает.

– Юлий, бессмертная могущественная тварь может быть в сговоре с Тигонией!

– Саввара находится за Океаном. Как она может повлиять на что-то?

– Это явно не тебе решать, – шипит она, злясь.

Юлий ее не боится, но все-таки есть ощущение, будто лучше не спорить.

– Ладно, успокойся. Я уверен, что мы сумеем все узнать. Нарион точно что-то да знает.

– Рада, что мы находим общий язык. Собирайся давай. Нарион должен прийти с минуты на минуты, – усмехается Ялия.

– Помыться бы…

– Вечером нас отведут в бани.

– О, правда?

– Ага. Спросила у стражника.

– Ну, хоть что-то хорошее!

– Только это?

Они встречаются взглядами. Взгляд Юлия удивленный, Ялии – насмешливый, но ученый хорошо додумывает. И легко можно решить, что это вовсе не добрая усмешка.

– Ты тоже была хороша.

– Ой, вы мне льстите. Собирайся давай.

Скоро они выходят из комнаты. Там сидят Цепий и Юстин. Юстин трет глаза, явно плохо спал, а вот Цепий встречает Юлия широченной улыбкой.

– Поспал за все путешествие, ха-ха! – он хлопает Юлия по плечу. В поездке ученый просыпался рано.

Юлий отвечает ему кривой усмешкой, чувствуя даже легкий стыд. Ничего ведь страшного не произошло. Они выходят на улицу. К зданию как раз подходит Нарион, а вместе с ним и его зеленокожий помощник. Последнее все еще кажется странным, но Юлий предпочитает не задавать лишних вопросов.

– Хорошо спалось? – улыбается эллин. Выглядит достаточно бодрым.

– Да, весьма неплохо, – кивает Юлий.

– Вам даже повезло. Обычно заседания Совета не такие… м-м-м… насыщенные на события.

– О, это мы оценили.

– Все твои помощники будут с нами?

– А они помешают?

– О, нет, я просто спрашиваю.

После короткого завтрака они идут по длинному и широченному коридору Университета. Стены высоченные, а в коридорах довольно людно. Разношерстная компания приковывает к себе взгляды. Ничего удивительного: четверо рогатых и зеленокожий ляока. Такое сборище, наверное, исключительная редкость.

Юлия удивляет, что главное здание такое монструозное. Высокие стены, огромные двери. Будто все это слишком большое для таких маленьких существ.

– Скоро нас покинет Канзан, но мне бы очень хотелось показать кое-что любопытное. Вам… – он обращается к рогатым. – …Это тоже будет интересно.

– Интрига? – усмехается Юлий.

– Вроде того. Знаете, всякие старые архивы начали активно изучать и переписывать совсем недавно. Раньше к истории относились… м-м-м… не особенно серьезно.

– О, это я прекрасно понимаю, – вторит Юлий.

– Сейчас, наконец, взялись за старые архивы. Часть уже, конечно, разрушилась. Но какие-то материалы еще с до-илиссианской эпохи остались. Сейчас Университет, и не только наш, активно занимается переписью, чтобы не утратить наследие.

– У нас в Империи именно сохранение документов поставлено на поток, но история это все равно что-то такое… Знаешь, чем от безделья занимаются.

– Да? Удивительно! Думал, все иначе.

– Правда?

– Вас же сюда отправили. Не самое дешевое путешествие.

В этот миг в груди что-то колет. Юлий укоряет сам себя. Нельзя говорить лишнего. Впрочем, не похоже, что Нарион делает на этом какой-то акцент.

– Тут уж не угадаешь. Просто повезло.

– Здорово, что так вышло. Может быть, и я как-нибудь смогу посетить ваши края.

– Ты бы хотел в Юлианскую Империю?

– Еще бы! Путешествие за Океан. Это же, считай, мечта.

Они заходят в просторный кабинет. Полки заполнены разнообразными пергаментами и даже книгами. Довольно большое окно, застекленное плотным непрозрачным стеклом, чуть приоткрыто. В кабинете свежо.

– В основном тут копии.

– Копии? – переспрашивает Канзан.

– Именно. Оригиналы отправляют в специальное хранилище, созданное колдунами. Но предварительно ученики переписывают документы. Честно говоря, это я предложил, взяв на вооружение рассказы Юлия о том, как все устроено в Омни Скени, – скромно улыбается Нарион.

– Такими вещами нужно делиться, – Юлий лишь кивает.

– Канзан, а ты умеешь читать? – неожиданно обращается Нарион с своему ученику.

Взгляды тут же устремляются к зеленокожему. Канзан сутулится, окидывает всех взглядом. По его реакции Юлий сразу понимает ответ, но все же терпеливо ждет, когда ляока выдавит из себя «нет». Почему-то жители всяких бедняцких клоак с большой неохотой признают собственные недостатки. Странно ожидать от этого юноши иного.

– Ничего страшного. Научишься, – пожимает плечами Нарион.

Юлий лишь усмехается. Очень полезный выйдет ученик из маргинала, который даже читать не умеет, но все же держит эти мысли при себе. Зачем Нарион держит тут этого ляока – совершенно непонятно.

– Канзан, я уверен, еще не понимает, что тут вообще важного или интересного. Именно из-за этого я хотел показать… Вот это, – он достает книгу.

– Ам… Что это? – произносит Канзан.

Юлий тоже подходит ближе. Он знает, о чем речь.

– Тоже копия?

Нарион утвердительно кивает, а затем обращается к Канзану.

– Ты ведь слышал про князя Марадия?

Канзан отрицательно качает головой. Юлию даже хочется закатить глаза, но приходится сдерживаться.

– Когда-то, еще до Илиссии, тут правил князь Марадий, называвший себя полубогом. У него был свой летописец – Феркест. И этот самый Феркест оставил просто уйму материала, который мы не так давно, наконец, начали исследовать и изучать.

– Он в самом деле был полубогом? – спрашивает Канзан.

– Мы склоняемся к выводу, что это выдумка. Он называл себя сыном Эзивеза. Это такой языческий бог древних алтинов. И пока у нас в Университете большие сомнения в том, что такая сущность вообще существовала, – пожимает плечами Нарион.

– Но если его не существовало… Я имею ввиду, ему же поклонялись?

– О! Канзан задает правильные вопросы, – усмехается Нарион.

– Люди часто приписывают сложным явлениям божественное происхождение, – произносит Юлий. Мысль не продолжает, потому что так можно усомниться и в Илиссии, и в Первом Доминате Рэне, которому поклоняются в Империи, а это явно лишнее.

– Именно! – кивает Нарион. – Но он точно был могущественным колдуном или вроде того. Люди описывали его яркие доспехи, сверкающие молнией, но, к сожалению, они не сохранились. Но давайте пока опустим это.

Нарион листает книжку. Ее страницы чистенькие и светлые, совсем новенькие. Юлию, как и большинству ученых его толка, нравится держать в руках старину. Сразу появляется трепет и вовлеченность. Ощущение, словно ты маленькая песчинка перед лицом всемогущего времени, но вместе с ним и какое-то возбуждение первооткрывателя.

Однако и такая перепись вызывает восторг. Сколько труда вложил какой-то маленький человек, чтобы старательно выводить буквы. И все для того, чтобы они – и их потомки – могли все это прочитать. Есть в этом что-то замечательное.

– Многие источники до-илиссианской эпохи упоминают Саввару, но ссылаться на Феркеста проще. Во-первых, он был очень скрупулезным и подробным. Во-вторых, он и сам собирал разные источники. В-третьих, он пытался структурировать информацию. Присаживайтесь, не стойте!

Нарион указывает на стулья. Рогатые, да и сам Канзан, усаживаются перед столом, за которым стоит эллин.

– Начну с начала. Феркест пишет, что раньше Саввару все называли «Солнечным лесом». Сам термин «Саввара» – это уже из нашей эпохи. Тогда никто его не знал.

– Солнечный лес? Звучит даже как-то приятно, – усмехается Юлий.

– Это просто название. На самом деле в целом его репутация практически не изменилась. Мрачное мистическое место, из которого никто не возвращается… Однако! Однако есть пара очень любопытных заметок, – Нарион откашливается. – Феркест пишет, что северяне видели Лесного царя. Да, Владыку Саввары все называли тогда «Лесным царем». И вот, как его описывают. Я зачитаю дословно: «Он явился в небе над деревьями. Огромный колосс. Выше любого из наших мужей. Он одет в золото. Он похож на нас, но его кожа зеленая». Есть еще пара свидетельств от эллинских колдунов, которые это подтверждают.

Нарион смотрит на них. Юлий хорошо знает это ощущение, охватывающее Нариона. Чувство, когда твое слово должно потрясти землю так, словно в нее врезался гигантский булыжник, запущенный катапультой.

– Вы же понимаете, что это значит? Канзан, ты понимаешь?

Юлий обращает взор на «помощника». Ляока смотрит на Нариона в недоумении, но, кажется, в его глазах есть осознание, которое он, правда, отчего-то не может вот так просто принять.

– Похож на… северян?

– Он про гординцев. Ты же видел гординцев?

– В порту.

– Лесной царь похож на них. Но он зеленый.

– Это выходит, что… он ляока?

– Именно. Если все это правда – а это несколько параллельных источников, объединенных Феркестом, то Лесной царь – ляока. Кстати! Юлий ведь тоже прислал мне кое-что интересное.

Нарион вытаскивает из ящика мятую бумагу, и Юлий ее даже узнает.

– Юлий, может быть, хочешь сам рассказать?

– Никаких проблем. Это выдержка из записей Киринуса. Он… хм… Был период, когда юлианцы искали пристанище после падения Сандоры. Киринус был в этих краях со своей экспедицией и писал про столкновение с ящеролюдами, а также про зеленокожего колосса, который был во главе. Но я должен сразу заметить: заметки Киринуса – это настолько древний источник, что мы в Юлианской Империи не то, чтобы уверены в их подлинности.

– Я понимаю, это же до-илиссианская эпоха, – кивает Нарион.

– О, это не просто до-илиссианская. Это события еще до даты, которую мы считаем датой официального основания Доминиона на континенте Эртеон, – Юлий обращается к Канзану, который пока явно ничего не понимает, но, надо отдать ему должное, он явно пытается. – До основания Доминиона – это очень и очень давно. Так давно, что мы вообще не уверены, что происходило в Монарде в это время.

– Это правда, – кивает Нарион. – Но… Есть кое-что любопытное, – Нарион листает страницы. – Вот. Около Саввары есть небольшой город – Калута. Сейчас там главный наблюдательный форпост. Феркест пишет интересную историю. Местные рассказали его помощникам, что они принимали у себя духа Солнечного леса. А теперь слушайте описание этого духа: здоровенный, черная чешуя, хвост, вытянутая морда.

– Похоже на описание савварийца, – задумчиво произносит Юлий.

– Именно. Но дальше вам понравится больше. Этот «дух» утверждал, что сбежал из Солнечного Леса. Якобы он был там рабом, а еще ему говорили, что за пределами Саввары должны быть, я цитирую, «рогатые вестники разрушения».

– Можно я взгляну? – подается вперед Юлий.

– Разумеется! – Нарион протягивает ему книжку.

Юлий понимает, что это копия. Хочется взглянуть на оригинал, но пока и этого хватает. Он неплохо понимает старое наречие. «Рогатые вестники разрушения». Такое яркое описание, которое, к сожалению, ни о чем не говорит…

– Разве это можно связать с юлианцами? – неожиданно произносит Юстин. – Я, конечно, может быть, глупость говорю…

– Нет-нет! Продолжай мысль, – кивает ему Юлий.

– «Рогатые вестники разрушения» – как-то совсем не конкретно. Это даже на описание разумного народа не похоже. Я имею в виду, что рогатых существ хватает.

– Совершенно согласен, – произносит Нарион. – Но принять во внимание все равно стоит.

– Я… Я правильно понимаю… – неожиданно произносит Канзан. – Что раньше Савварой правил ляока?

– Я думаю, что так и есть. Мы не можем быть полностью уверены, но пока все на это указывает, – произносит Нарион.

– Но… Но что случилось?

– Боюсь, что этого мы не знаем. Записи времен вторжения Дадара хаотичные. Не уверен, что на них можно полагаться, но, когда это началось, Савварой уже управляло существо, которое по описанию похоже на ящера.

– Такое часто бывает, – произносит Юлий. – Например, раньше существовал Эртеон – царство зверолюдов, а теперь весь континент покорен Юлианской Империей.

Впрочем, Юлий видит, что Канзан погружен в какие-то мысли. Замечает это, кажется, и Нарион. Он подходит к Канзану.

– Все в порядке?

– Да, просто… Как-то сложно это все представить. Как ляока могли править Савварой, а потом оказаться… Ну, вы знаете, где.

– Канзан, история – она такая. Не черная и не белая. Это просто череда событий.

Канзан кивает.

– Хочется подышать воздухом.

– О, понимаю. Подождете меня тут? – Нарион обращается к юлианцам.

– Конечно, – кивает ему Юлий.

Они выходят из комнаты. Юлий оборачивается на свою «команду». Цепий кажется чертовски сонным. Ялия хмурая, но у нее это, видимо, нормальное состояние днем. Юстин, кажется, даже немного оживился.

– Будешь рыться в его бумагах? – усмехается Ялия.

– В этом нет необходимости.

– А если «вестники разрушения» – это и правда юлианцы? – произносит Юстин.

– То, выходит, мы действительно были здесь когда-то.

– Но почему ушли?

– Я не знаю, Юстин. Боюсь, что этого никто знает, но, возможно, какие-то ответы мы сумеем найти. Скоро Нарион отведет нас на раскопки.

– Но, если мы и правда жили тут, то должны быть всякие скелеты или захоронения. Разве нет? – неожиданно произносит Ялия.

– Ялия, в тебе пропадает настоящий любознательный ученый! – Юлий восторженно усмехается.

О, она теперь даже улыбается.

– Это правда хороший вопрос, на который у меня нет ответа.

Загадка прошлого этого края действительно кажется Юлию безумно интересной. И не только ему, хотя Кустория интересуется этой темой вовсе не из-за любознательности.

– Ляока этот странный… – произносит Ялия.

– Он же из трущоб. Сама же понимаешь, что…

– Я не об этом. От него воняет магией, – Ялия морщится.

– Ты уверена? Не думаю, что он владеет магией.

– Наедине бы с ним остаться, чтобы сказать наверняка, – пожимает плечами Ялия.

Если он и правда владеет магией, то тогда помощник Нариона – ляока, на которого охотятся ящеры. Юлий даже улыбается. Если это правда, то это просто феноменальная поездка.

КАНЗАН

Канзан и сам не понимает, почему на него так действует то, что рассказал Нарион. Раньше ведь он никогда и не думал ни о прошлом, ни о чем-то подобном абстрактном. Мысли о несправедливости были больше связаны с недовольством собственной жизнью, но теперь все иначе. Нарион говорит, что нужно ставить под сомнение все, но…

– Это ведь все подтверждает?

– Ты о чем?

– Я и правда избранный, – он говорит тихо.

– Что? Как ты вообще пришел к такому выводу?

Они уже на улице.

– Если мы раньше правили Савварой, то… То выходит, что я должен вернуть все на круги своя.

– Это не так, – вздыхает Нарион.

– Как не так? А зачем тогда вы мне об этом рассказали? – кажется, Канзан произносит это довольно громко, потому что замечает, как кто-то на них оглядывается.

– Успокойся, – произносит Нарион. – Мы обсудим все вечером, хорошо? Но, еще раз, не делай поспешных выводов. И ты делаешь главную ошибку. Ты хочешь быть избранным, и из-за этого ты ищешь подтверждения того, что это так.

Канзан закатывает глаза. Нравоучения ему никогда не нравились.

– О, а вы уже нас ждете? – звонкий женский голос.

Нарион оборачивается. К ним приближается экипаж. Карета темная, но на дверях красуются зеленые с желтым ткани. Карета Истиха. Из окна выглядывает Мирослава. Кучер – ящер. Рядом с ним сидит стражница. Хора – ее ведь так зовут.

– Вы рано, – отзывается Нарион.

– Думала, что, возможно, первый раз потребует больше времени. Ну, Канзан, ты готов?

– Готов.

– Тогда полезай к нам.

Канзан делает шаг. В этот момент Нарион касается его плеча. Ляока оборачивается.

– Мы поговорим вечером. Но держи в голове то, что я сказал.

Канзан кивает. Он не понимает, что творится в голове у эллина, но все же сомневаться в Ксанли уж очень не хочется. Нарион поверил в него тогда, когда в этом не было вообще никакого смысла. Канзан забирается в экипаж. Он вообще впервые оказывается в такой массивной карете. Мира закрывает дверь, прикрывает окна занавесками, и становится совсем темно.

– Не трогай занавески. Никому не стоит знать, что мы внутри.

Она щелкает пальцами, и из ниоткуда появляется маленький огонек. Эдакий шарик, излучающий мягкий золотистый свет. Даже глаза не режет. Сейчас Канзан обращает внимания на браслет на запястье Миры. Он не особенно похож на украшение. Стального цвета, пересечение двух ромбов. Эдакий набросок пасти из стали.

– Ну, Канзан, как тебе в Каменном городе? – голос Миры звонкий. Она смотрит точно на него, улыбается.

Одежда на ней легкая. Серое платье без каких-либо узоров с длинными рукавами, но все же не особенно целомудренное. Сама Мира фигуристая, и взгляд Канзана то и дело натыкается на ее декольте. Черт, она же задала вопрос. Каменный град…

– Красиво. Угу. Очень красиво, – кивает Канзан.

– Мы отъедем подальше от города. Страшно представить, что в тебе за потенциал.

– Страшно?

– Конечно. Я смогла тебя подавить, но это оказалось совсем не так легко, как я ожидала.

– Правда? – Канзан спрашивает даже с какой-то надеждой. До этого чувствовал нечто гадкое и неприятное, будто унижение, но раз это не так легко…

– Ну конечно! Зачем мне тебе врать? Да и не будь ты особенным, какой бы в этом был смысл? – смеется она.

Особенным… Канзан вспоминает слова Ксанли. Нужно быть осторожным. Нужно думать, но слова Рихара такие манящие и приятные. Канзан ведь и в компании прекрасной колдуньи из-за того, что он…

– Рихар сказал, я избранный. Ну, знаешь, будто я – ляока из легенд.

– Да, я слышала.

– Ты думаешь, это правда?

– Конечно! А разве могут быть сомнения? – она бросает на него удивленный взгляд.

Он прикусывает губу, едва не произносит имя Нариона. Удивительно резко в голову заглядывает мысль, что это может выйти боком.

– Возможно, я просто колдующий ляока. Ну… Может быть, в этом нет ничего особенного?

– Шутишь, что ли? Других таких ляока нет. Как это может не быть чем-то особенным?

– Звучит очень… убедительно.

– Так что не забивай себе голову глупыми сомнениями.

Да, это похоже на то, что Канзан и сам страстно желает услышать.

– Сегодня Нарион рассказал мне кое-что интересное… Говорит, что по всяким древним записям раньше Савварой правил могущественный ляока.

– Ого, никогда об этом не слышала.

– Это было давно. Еще до Илиссии.

– И что же произошло?

– Никто не знает.

– Интересно… – протягивает Мира, ее губы расплываются в улыбке. – Но… Разве это не подтверждает только то, что ты особенный?

Их взгляды встречаются. Он ведь и сам думает о том же. А Мира продолжает.

– Может быть, ты инкарнация того самого ляока. Или ты должен восстановить справедливость. Знаешь же, у нас, илиссианцев, считается, что Создатель может сделать кого-то орудием своей воли?

– Но… Почему именно сейчас? И почему я?

– Канзан, я же не богослов. Да и разве хоть кто-то может понять мотивы Творца? Он непостижим и всеведущ, – Мира разводит руками.

Канзан кивает. Нарион говорит сомневаться, но как можно? Ведь все в пользу того, что Канзан действительно тот, кто должен вершить судьбу этого мира.

– Я понимаю, Канзан, тебе непросто. Кажется, будто оказался вообще в другом мире. Я это правда понимаю. Сама была на твоем месте.

– Правда?

– Я не ляока, конечно, но тоже не из богатой семьи и не из Монарда. Я оказалась тут, потому что, знаешь, многих детей, у которых открылся дар, забирают в специальные… м-м-м… дома для магов. Видишь эту штуку? – она стучит пальцем о стальной браслет на ее запястье. – Это ограничитель магии. Обычно их носят на обеих руках, но мне разрешили оставить один.

– Ограничитель магии? То есть…

– Да, он сильно подавляет связь с потоком… А ты не понимаешь, о чем я? Хорошо. Если говорить проще, то он мешает колдовать.

– И у всех магов такие?

– Нет. Только тех, кого считают опасными. В Эллиадоре есть специальная комиссия для этого. Хотя что-то подобное встречается почти везде. Но не об этом речь. Я родилась в семье магов-ренегатов. Они, знаешь, скрывались и бегали с бандитской шайкой, потом всех перебили, а меня забрали. И, представляешь, я почти из леса попадаю в этот Монард! Тогда на меня еще нацепили не только браслеты, но и ошейник.

– Тоже подавляющий магию?

– Ага. Это… м-м-м… довольно жутко. Дело даже не в том, что ошейник – это неудобно. Полное перекрытие магии – это… Даже не знаю, как описать. Хочется сказать, что остаться без воздуха, но это совсем не то, – она щелкает пальцами, пытаясь подобрать слова. Канзан и сам хочет ей подсказать, но ему тоже ничего не приходит в голову. – Даже не знаю. Говорят, что ты умеешь почти летать, верно? Спорим, что с каждым новым разом тебе хотелось сделать это еще и еще?

– Да, но… Это же, наверное, естественно, когда у тебя получается что-то особенное.

– Верно, но тут дело не только в этом. Магия становится почти потребностью. Вскоре эта жажда использовать дар утихнет, но магия – это уже часть тебя. И без нее мир начинает тускнеть, – она усмехается. – Тебе ведь еще сильно повезло. Только вдумайся. Стражница-савварийка, которая застала тебя над телом мертвого ящера, пришла к тому, что ты не можешь быть убийцей. Это же и правда уму непостижимо!

Канзан кивает. Он уже и забыл об этом.

– Наверное, мне стоит ее поблагодарить.

– Не просто «стоит», а ты обязан это сделать. Иначе… Кто знает, что могло произойти, – Мира разводит руками. – На тебя ведь и правда охотятся все. Ты бы запросто мог попасться.

– До этого не попадался.

– До этого на тебя толком никто не охотился. А если бы подключили более серьезных колдунов…

– Я ведь мог бы просто убраться из города.

– И что бы это исправило? Хасвах охотится на тебя, – усмехается Мира.

– Хасвах?

– Ты не знаешь это имя? Правда? Так зовут Владыку Саввары. А как вы его называете?

– Ну… Просто «Владыка Саввары», – пожимает плечами Канзан.

– Ха! Ну да, так звучит инфернальнее.

– И что, он сможет меня достать вдалеке отсюда?

– Я бы не стала так рисковать. Сейчас Хасвах куда более активен, чем раньше. Участвует в политике других стран и все такое. Словом, тебе пришлось всю жизнь прятаться, даже окажись ты за пределами Монардии или Эллиадора.

– А если я не справлюсь…

– То прятаться тебе не придется, – усмехается Мира.

Канзан смотрит на нее внимательно, встречаясь с ее веселым взглядом. А она продолжает как ни в чем не бывало.

– Ты же будешь мертв.

Мертв… Канзан не успевает ничего подумать, когда она легонько пинает его чуть выше лодыжки.

– Ой! Больно! – он смотрит на нее ошарашенно, но Мира в ответ смеется.

– Ха-ха! Расслабься! Ты справишься. Ты же чертов избранный. Избранные всегда побеждают тиранов. Почитай всякие легенды. Ты же умеешь читать?

Опять этот вопрос.

– Не умею…

– Ну, попроси Ксанли почитать. Будет нелегко, но ты должен справиться. Такова участь любого избранного. Если бы все было легко, то избранный и не был бы нужен.

Канзан кивает. Это его и правда немного приободряет. Да и не хочется показывать слабость перед Мирой. Хоть она и ведет себя так, что, будто бы, в этом нет ничего страшного.

Экипаж останавливается. Канзан тянется к занавеске, но Мира хлопает его по руке.

– Канзан, ты чего так торопишься?

– Я…

– Тебе нельзя высовываться, поэтому позволь выглядывать мне. Хорошо?

Канзан кивает. Да, это и правда необдуманно. Теперь его грызет изнутри чувство, что Мира будет считать его совсем несмышленым. А затем следует и удивление тому, что его вообще настолько волнует ее мнение.

– Да, мы на месте. Выходим, – выглядывает в окно Мира.

Они выходят наружу. Канзан осматривается. Пасмурно. Над ними облачное небо, но дождя нет. Вокруг стены. Не такие гигантские крепостные, как в городе, но все же высокие стены, объединяющие несколько смотровых дозорных башен. А окружают эти стены довольно внушительный особняк.

– Где мы?

– Эта резиденция принадлежит короне. Сейчас она пустует, поэтому идеально подходит для нас. Кроме того, можно не волноваться, если мы что-то разрушим.

– А мы можем?

– Конечно! Мы же не знаем, насколько ты силен. А что-то мне подсказывает, что ты ну очень силен.

– За пределы стен лучше не выходить. Мы будем на стене караулить. В экипаже есть провизия, – к ним подходит Хора.

– О, а ты ко всему подготовилась! – восклицает Мира.

– Не знала, как долго мы тут будем.

– До вечера точно.

– Угу. Вас поняла. Я пойду, – она делает кивок и уходит, даже не удостаивая Канзана и простым взглядом.

А у него не получается и выдавить из себя что-то. Он вдруг осознает, что в нем есть какой-то внутренний страх перед савварийкой. На какой-то миг осознание этого даже парализует, а затем заставляет пожирать самого себя от чувства мерзотного стыда. Он же избранный, а сейчас будто боится савварийки, которая находится на его стороне.

– Отлично. Канзан, ты голоден?

– Ну, не то чтобы…

– А ел давно?

– Не особенно.

– Хорошо. Неплохо, – кивает она.

Мира собирает волосы в хвост, ее движения кажутся чертовски грациозными. Канзану нравится Сакара, но Мира совершенно иная. Она будто противоположна вообще во всем. И по-своему хороша. Светлые длинные волосы, более мягкие черты и такая подтянутая, но все-таки ладная фигурка, которая еще и укрыта явно более дорогими одеяниями. От этих мыслей в глотке Канзана сохнет, но вот он уже таращится на нее. Кажется, будто он неправильно понимает ее вопрос, пробивающийся через совершенно «не те» мысли.

– Что?

– Снимай рубашку.

– Зачем?

– Канзан, ты чего, стесняешься, что ли?

– Нет, но… Кхм, Нарион говорит, что все нужно ставить под сомнение.

– Но это явно не тот случай. Мне нужно оценить, насколько ты готов, – смеется Мира.

– Готов?

Мира смотрит на него молча и вдруг кивает сама себе, резко садясь на землю и указывая прямо перед собой.

– Садись давай. Я, кажется, поняла, что у нас за проблема. Ты ведь мало знаешь про магию. Нарион ведь, наверное, ничего про магический дар не рассказывал?

– Нет, не рассказывал, – Канзан присаживается напротив нее.

– Есть несколько… м-м-м… типов дара. Их обычно по-скучному называют общий или специальный. Специальный – это… м-м-м… редкий дар. Колдун с таким даром умеет делать только что-то конкретное. Обычно его способности ограничены, но зато такие дары уникальны. Например, мыслечтецы или другие колдуны, которые воздействуют на разум.

– А я?

– Я думаю, что ты, как и я, обладатель общего дара. Мы можем воздействовать на энергию в целом.

В ладонях Миры появляется вновь огонек, маленький клубок света. Будто то, как должен выглядеть мотылек в представлении ребенка. Не насекомое, а чистый свет.

– Поток – это вся энергия, что есть в этом мире. Именно она – источник магии. Так вышло, что маги – это те, кто может воздействовать на поток. Другие его просто не замечают.

– Но… почему так?

– Я не знаю. Да и не думаю, что кто-то ответит на этот вопрос. Возможно, это и правда происки Творца. Может быть, это такой интересный способ отметить тех, кого можно считать избранными? – Мира пожимает плечами и усмехается. – У всех разная связь с потоком. Иногда в дело вступают какие-то личные особенности. Кто-то умеет исключительно телекинез, кто-то может делать что-то более… м-м-м… сложное. Словом, магия во многом индивидуальна, но принципы контроля базовые для всех. Все, конечно, чу-у-уточку сложнее, но тебе все подробности знать сейчас не обязательно. И тут мы плавно подбираемся к моей невинной просьбе. Для контроля энергии маг общего дара должен находиться в хорошей физической форме. Со временем, конечно, все это становится проще, но в начале это важно.

– А если… м-м-м… быть в плохой форме?

– Пугалки разные рассказывают, но я не проверяла, – пожимает плечами Мира. – Но из-за этого мы, колдуны и колдуньи, всегда желанны.

Она смотрит на него даже с какой-то гордостью. Канзан отводит взгляд. Нравы ляока разнообразны, но все-таки сейчас он чувствует какую-то неловкость.

– Я ведь уже использовал магию. Значит, что у меня все в порядке.

– Скорее всего, так и есть. Но мне бы убедиться.

Канзан коротко кивает.

– Канзан! Ну, чего ты там скрываешь! Чем дольше ты тянешь, тем больше я хочу сорвать с тебя эту рубашку, – смеется Мира.

Канзан и сам усмехается, хоть и пытается сдержать улыбку. Хочет выглядеть серьезнее. У него нет ответа. Просьба и правда самая обычная, но будто ему просто хочется не соглашаться. Словно он хочет использовать эту возможность быть непокорным. Он поднимается с земли и скидывает с себя рубашку, снимая ее через голову. Мира тоже поднимается, подходя к нему.

Канзан чувствует себя не очень-то комфортно. Эдакий ворох чувств, где есть что-то даже интимное, но его быстро давят неловкость и какое-то ощущение неправильности происходящего. Она касается его запястья, подойдя совсем близко. Пальцы проводят по коже выше к локтю, затем еще чуть выше. Чуть сдавливает мышцы немногим выше локтя. Ее пальчики холодные, цепкие… У Канзана сбивается дыхание. Он смотрит вперед, будто какая-то статуя. Он поворачивает голову, встречаясь с веселым взглядом Миры. Он не выдерживает и тут же отворачивается.

– Что скажешь? – произносит Канзан, не в силах выносить происходящее.

– Могло быть и лучше, но… Не так уж и плохо. Даже удивительно. Чем ты у себя занимался?

– Всяким, – уклончиво отвечает Канзан.

– Хах, не хочешь – не рассказывай. Тебе нужно больше есть и больше тренировать тело, но, в общем-то, не так уж и плохо. Думаю, что проблем не будет… – Мира отвечает ему усмешкой.

Он чувствует ее руку на животе. Она проводит по ребрам, по телу, пальцы касаются живота Канзана, и в этот миг он отскакивает, смотря на нее с удивлением, но Мира только широко улыбается. Издевается над ним.

– Я знаю, что ты умеешь. А что-то кроме этого?

– Сегодня я смог немного подвинуть кровать, не прикасаясь к ней, – произносит Канзан.

Утром он был чертовски горд собой, но сейчас ему кажется, что это какая-то полная глупость.

– О, это так очаровательно! А эти твои прыжки ты хорошо контролируешь? Расстояние, скорость и все такое?

Канзан умудрился попасть в окно Нариона, но насколько он сам повлиял на это? В его памяти все произошло так быстро, что это можно счесть волею случая. Да, очередное подтверждение избранности.

– Вроде неплохо, – произносит Канзан, не желая признавать очевидное.

– Тогда я думаю, стоит начать с проверки, – кажется, Миру его слова не убеждают.

– Но зачем?

– Мне кажется, лучше усовершенствовать то, что ты умеешь. Дальше станет проще. Нарион сказал, ты довольно быстро выдыхаешься. Возможно, это связано с расстоянием. Хм… – она задумчиво оглядывается по сторонам. – Смотри и запоминай. Тебе нельзя лететь выше стен. Я буду пытаться тебе навредить, а ты должен не допустить этого.

Канзан не спорит. Ему даже самому интересно, на что он способен. Все-таки это его первая встреча с магом. Мира делает глубокий вдох, потирая запястье, и обращает свой взор на Канзана. Ее глаза стали более светлыми. Они сияют эдаким голубоватым свечением.

На лице широкая улыбка. Рука вперед. Легкая дрожь по земле. Канзан чувствует ее ногами. Из земли вырываются куски. Небольшие, размером с кулак. Они держатся в воздухе около Миры.

– Начинаем.

Канзан кивает. Сердце бешено стучит. Его тело покрывает незримая сила. Вдох. Выдох. Резкий удар. Что-то прилетает ему в грудь. Пыль покрывает все тело, попадает в рот, его опрокидывает на спину. Канзан кашляет. Дышит тяжело. Довольно больно. Он поднимается на локте. Смотрит ошарашенно на Миру.

– Давай-давай, поднимайся, – она улыбается.

Спуску она ему давать не собирается, а Канзан не хочет показывать свой гнев. Он поднимается. Движения резкие и прерывистые и от гнева, и от желания скрыть боль.

– Надо быстрее срываться с места. Думаешь, что Владыка Саввары будет ждать, когда ты соизволишь приготовиться к рывку?

Канзан кивает. Ему это кажется безумно нечестным, но он уж очень хочет не выглядеть жалким. Тем более перед колдуньей.

– Готов? – она спрашивает протяжно.

Канзан чувствует, что не может к подобному подготовиться. Он никогда не использовал магию… так. Он вообще еще толком не умеет ее использовать, но…

– Готов, – одними губами произносит Канзан.

На какой-то миг кажется, что глаза Миры становятся ярче. В его сторону устремляется один из комьев земли. Они не плотные, так что столкновение не смертельно, но все же чертовски болезненное. Хотя удар по гордости куда более серьезный. Рывок. Сила отбрасывает его в сторону.

Тело перекручивает в бок. Канзан падает на землю. В его сторону устремляется новый заряд. Он пытается использовать магию, даже не вставая. Тело швыряет вперед, в стену. Он сталкивается с ней спиной. Энергия замедляет столкновение, от этого уже не так больно. Канзан приземляется на четвереньки. Видит следующую атаку. Прыжок вверх. Он начинает спускаться к земле, и в этот момент в него прилетает заряд. Боли почти нет, но его накрывает волна пыли.

Канзана переворачивает в воздухе. Он чувствует, как тело теряет поддержку магии. В этот миг он падает камнем на землю. К счастью, расстояние не очень большое. Он дышит тяжело, чувствуя пыль на губах. Слышит быстрые шаги. Прямо перед ним лицо Миры, которая даже вроде выглядит обеспокоенной.

– Ты как? Порядок?

Ее неожиданно обеспокоенный вид вызывают ворох эмоций, сменяющих друг друга. Удивление, чувство позора и даже какой-то прилив сил. Он резко поднимается и кашляет, пыль и в глотку попала.

– Ага, порядок, – голос хриплый, черт возьми. – Что-то у меня не выходит, – произносит Канзан.

– Канзан, ты только начал учиться ходить, а уже расстраиваешься, что не можешь бегать, прыгать и, я не знаю, сальто крутить, – усмехается Мира, толкая его в плечо. – Для того, у кого дар открылся совсем недавно, ты действительно хорош.

– Правда?

– Канзан, многие колдуны бы удавились за подобные возможности.

Канзан пытается не улыбаться, потому что это кажется каким-то совсем глупым и горделивым. А Мира вновь пихает его в плечо.

– О, ну другое дело. Давай, ты же избранный. Где твоя уверенность? А теперь к делу. Ты же понял, почему получил?

– Слишком медленно опускался.

– И это тоже, но… Ты будто вообще забыл о том, что в этот момент ты еще уязвим. Еще раз: твой будущий враг не будет ждать. Он может атаковать тебя в любой момент, на земле, в воздухе, в движении. Я пока бью не слишком резко. Нужно все это делать по нарастающей, но ты уже должен быть всегда начеку, понимаешь?

– Понимаю… И в начале тоже вышло как-то не так.

– Ну да, не очень грациозно, но тут ничего страшного нет. Сперва результат, а уж потом красота, – смеется Мира.

Канзан хочет спросить, как это все делать, но этот вопрос неожиданно кажется глупым. Он помнит свои ощущения. В тот момент – в момент прыжка и полета – ему казалось, будто он все понимает и представляет, но что-то не так. Это похоже на попытку сделать какой-то сложный физический или акробатический трюк. Разумом ты все понимаешь, но будто этого мало. Тоже самое и здесь.

– Нам нужно продолжать. Или хочешь еще отдохнуть?

Он хочет отдохнуть, но вновь что-то сидит в глотке и мешает в этом признаться. Спазм становится сильнее, когда он смотрит в ее яркие красивые глаза. Будто признание означает упасть в ее глазах, а это отчего-то важно, что ли.

– Не, я в порядке.

– Отлично. Тогда продолжим.

Спустя несколько часов Канзан лежит на земле. В глотке сухо, тело ломит, он весь покрыт пылью и грязью. Его уже и за ляока-то сложно принять. Кажется, что на теле вообще нет зеленого участка. Рядом на землю садится Мира. У Канзана уже нет сил изображать бодрость. Он поворачивает голову в ее сторону. Кажется, она все видит по его взгляду.

– На сегодня мы закончили, не волнуйся. А у тебя уже неплохо выходит.

Это правда. На какой-то момент у Канзана получалось. Правда, вскоре по телу начали расползаться спазмы и вспышки боли. Концентрация начала спадать.

– Но, кажется, использование дара все еще… м-м-м… ограничено. Тебе, наверное, было больно, да?

– Не… – он протягивает, прерывая слово кашлем.

– Канзан, не нужно пытаться меня впечатлить таким образом. Будешь от меня скрывать – я могу тебя случайно прикончить тренировкой. Поэтому отвечать честно: было ведь больно? – закатывает глаза Мира.

Он нехотя кивает.

– Но, кажется, боль не критичная? Ты ведь все еще был способен использовать магию и двигаться.

Очередной кивок.

– Хм… Интересно. Тебе нужно помыться. Тут есть личная баня. Надеюсь, что ее не осушили. Лежи, я все узнаю.

Канзан обращает свой взор на небо. Оно все еще пасмурное. Он прикрывает глаза. Канзан чувствует даже какое-то удовольствие. В памяти всплывают мгновения, когда он ловко уходил от резких атак Миры, витал в воздухе и приземлялся точно на ноги, будто он действительно какой-то герой из сказаний. А это первые шаги. Насколько же он станет могущественен?

Эти мысли кружат голову, а предвкушение заставляет его даже дрожать и изнемогать. Хочется быстрее преодолеть этот путь. Оказаться там, где все восхваляют его, как великого освободителя всех ляока.

– Эй, встать можешь?

Он открывает глаза, поворачивая голову. Над ним стражница. Как ее… Хора?

– Ага. Могу.

– Идем. Помоешься.

– Уже? Мира только отошла?

Савварийка смотрит на него и молчит.

– Ты, наверное, заснул. Мы уже успели погреть воду. Точнее, Мира успела.

– О… Правда? – Канзан и сам не заметил, веки только теперь более тяжелые, как доказательство того, что савварийка действительно не лжет.

– Идем.

– А где Мира?

– Отдыхает. Ей тоже нужно прийти в себя. Даже с одним браслетом колдовать сложно.

Канзан об этом даже не подумал. Он не без труда поднимается на ноги. Тело ломит, но Канзан с удивлением замечает, что все не так плохо. Когда он выходил за рамки своего «лимита» ранее, было намного хуже. Сейчас он вполне может двигаться. Возможно, даже сумеет сотворить магию, но пробовать как-то совершенно не хочется. Они идут к особняку.

– Это… кхм… Спасибо, – произносит Канзан.

– Ты о чем?

– Ну, это ведь ты сказала всем, что я не убивал тех ящеров…

– Я это не из-за тебя сделала. Я просто не хочу, чтобы тот, кто это сделал, остался безнаказанным.

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Я догадываюсь.

– А это… м… тот, кого убили. Это был какой-то важный саввариец?

– Да. Он был важным… И не для меня, а для всех, поэтому он не мог просто затаиться, когда его попытались убить твои собратья.

– Мои собратья пытались его убить?

– Не так давно. Была засада в Старом городе. У вас про это ничего не слышно?

Ее описание не очень-то и подробное, но отчего-то Канзан догадывается, о чем речь.

– Одного ляока схватили, верно?

– Да. Схватили, – коротко отвечает Хора.

Какое-то время они идут молча по темному коридору, где мало окон. Наверное, раньше тут были светокамни. Канзан ощущает какой-то холодок. И стыд. Он забыл про брата. Вообще. Даже не вспоминал о нем. Так кичился тем, что он избранный, что остальные заботы – и даже брат – ушли на второй план. Стоит ли это скрывать? Да, какой в этом смысл?

– Тот, кого схватили, мой брат.

– Что? Брат?

– Мы… хм… не общались. Жили порознь, двое моих братьев были, скажем так, дикарями. Занимались всякой черной работой. В тот день одного притащили домой раненым, а второй… Второго забрали в Каменный град. Я слышал, что его так и не казнили.

– Так и не казнили… – негромко произносит Хора.

– О, выходит…

ХОРА

– …что можно что-то сделать?

Еще в детстве про ляока рассказывали всякое. Говорили, что да, мол, они похожи на эллинов, но эллины бывают разные: даже хорошие, умные и приятные. Но вот ляока… Ляока – это звери. А среди савварийцев даже появились собственные сказки и истории про ляока. Многие сводились к тому, что это некие демоны, которые просто приняли облик, очень похожий на эллинов.

Со временем Хора выросла из этих глупостей, но определенная опаска остается и сейчас. И, чего уж там, в Старом городе не часто можно встретить ляока, не связанных с криминалом. Из-за этого сама идея о том, что какой-то ляока из трущоб действительно избранный, кажется ей до одури страшной. Истих говорит, что все это про «избранного» – просто чушь, но отчего-то его слова не успокаивают. Хора ведь сама видит, что Канзан – колдун.

Сегодня, сидя в дозорной башне, она наблюдала за тренировкой, и это правда впечатляет. Если учесть, что дар пробудился в ляока совсем недавно, то, что он показывает, кажется невероятным. Он двигался так, будто сам был ветром, обретшим плоть. Это впечатляет и пугает одновременно.

Если они преуспеют, то что будет с савварийцами, которые живут в Монарде? Что будет с Хорой и ее семьей? Что будет с Нагой и другими? Надах ублюдок, но неожиданно просыпается чувство, что все под ногами дрожит. Вдруг их благополучие – это и правда заслуга кровожадного тирана из Саввары? Из-за этого Хора находится в напряжении все это время. Остальные сопровождающие ели и пили прямо на стене, но у Хоры совершенно не было аппетита.

И вот сейчас он ее благодарит. Это звучит настолько искренне, что его слова вводят ее в какой-то ступор. Словно это сталкивается с общим образом ляока. И отчего-то у нее не возникает и мысли о том, что это какая-то хитрая уловка. Будто Канзан не похож на того, кто так поступает. А теперь он рассуждает про освобождение брата, которого сам же называет дикарем?

Хора знает, что тот ляока мертв. Якобы самоубился в собственной камере. Стоит ли сказать Канзану? Она внимательно всматривается в его лицо. Возможно, это лишнее? Кто знает, что ему мог пообещать Кардади? Да и разве она должна что-то знать?

– Ну… освобождать его, наверное, не очень-то правильно, но для брата избранного, возможно, сделают исключение? – она пожимает плечами.

У нее, кажется, даже выходит сдержать ухмылку, потому что сказанное кажется полнейшей бредятиной, но ляока никакой фальши не замечает.

– Правда?

– Почему нет? Но об этом лучше говорить не со мной. Я мелкая стражница. Такое я точно не решаю.

– Мелкая стражница? Раз ты здесь, то не такая уж и мелкая, – усмехается Канзан.

Хора и сама отвечает усмешкой. Будто это что-то значит. Она не чувствует за собой ничего. Просто везение. Хотя, возможно, это и никакая не удача, ведь она теперь часть игры, где ее могут убить почти в любом случае. Можно сказать, она просто случайность, которую всегда можно стряхнуть с игральной доски так, что никто этого не заметит.

В банном комплексе большой бассейн. Запах вроде приятный, но Хора подозревает, что это могут быть благовония, чтобы прикрыть не самую лучшую воду. Никаких стен – только деревянная крыша.

Канзан бросает на нее выразительный взгляд. Хора не сразу понимает намек, а затем закатывает глаза. Садится на стул, спиной к Канзану. Будто ей может быть интересен голый ляока, но спорить не собирается.

– Ты будешь тут сидеть?

– Ага. Подожду.

– Думаешь, что я сбегу?

Как же раздражает…

– Я ничего не думаю. Мойся давай.

Шорох, плеск, а затем тяжелое дыхание Канзана.

– Хора.

– М?

– А ты знаешь, что произошло в Зеленых кварталах?

– О чем ты?

– Ну, там же убили несколько ахара. Ты ведь знаешь, что я этого не делал.

– Знаю.

– Так а что произошло?

Ей хочется сказать правду. Очень хочется. Ее почти трясет, будто эта самая правда вот-вот вырвется из нее, подобно какой-нибудь рвоте. Но она держит все в себе. Зачем ему об этом знать? Чтобы кто-то еще узнал, что савварийка из Каменного града прикончила своих же?

– Не знаю. Думаю, что ахара сами между собой резню устроили.

– Сами своих же порешили?

– Тебя это удивляет?

– Нет… Просто… Как-то даже не подумал об этом.

– Никто не подумал, но другого варианта нет. И эллинку убили.

– Ты о чем?

– Помнишь эллинку в том месте, где ты нашел труп Нирала? Ну, важного савварийца. Ее убили ахара. Они порезали ее на куски.

Канзан молчит. Хоре кажется, будто она слышит его дыхание.

– Жаль, что так вышло… – произносит Канзан.

– Тут нет твоей вины. Ее бы убили в любом случае. Думаю, что те, кто все это совершил, боялись, что она увидела лишнего.

– Но… Она испугалась меня. Не думаю, что она что-то видела, – произносит Канзан.

– Я тоже, но, видимо, кто-то решил не рисковать.

– Получается, ее убили ни за что? Просто так?

– Да. Ее убили просто так…

Истих говорит, что главная задача – Миры и ее тоже – это внушить этому ляока, что он и правда избранный. Навязать ему ощущение великой миссии.

– Вот почему ты должен добиться успеха. Ты должен покарать тех, кто сделал это.

– Ахара?

– Нет. Ахара – это просто ножи. Держит их другой. И даже не тот, кто отдал им приказ в этом городе. И… Дело не в этой эллинке. Сколько еще зла причинил и причинит Повелитель Саввары всем ляока, всем жителям города? Да и лично тебе?

Они сидят молча, пока вдруг он не спрашивает.

– Почему савварийцы хотят смерти Владыки Саввары?

– Думаю, ты не один этому удивляешься, хоть для меня ответ очевиден. Я не из Саввары. Я всю жизнь прожила в Монарде. И мои родители – тоже. Да и не только они. Для меня Хасвах – тиран из чужого царства, который почему-то пытается диктовать свою волю.

– Я даже не думал об этом.

– Понимаю, проще считать нас чудищами, да? – ухмыляется Хора. Описывает саму себя, из-за чего самой становится чертовски неприятно от собственных слов.

– Я…

– Оставь, – Хора встает. – Не засиживайся. Заканчиваешь, и мы уходим.

Она выходит во двор. Уже темнеет. А она должна встретиться с Гехером. Цыкает, но…

– Хора!

Колдунья идет к ней. Она уже переоделась. На ней легкое зеленое платье без узоров.

– Вам что-то нужно?

– Ты чего такая серьезная?

– Я на службе.

– Ха! Ну-ну. Как там наш «избранный»?

Она произносит это слово странно. На ее губах широкая улыбка. Она не считает его избранным? Не похоже, будто она подает какой-то знак. Хора быстро находит ответ. Давно уже научилась читать между строк. Она думает, Хора тоже не верит, что Канзан избранный. Почему-то это даже становится открытием, но савварийка держит это в себе.

– Кажется, он доволен.

– Ну… У него и правда неплохо получается.

Хора бросает взгляд в сторону дома, делает шаг к Мире и говорит тихо-тихо.

– Думаешь, что у него и правда может получиться?

Колдунья смотрит на нее с таким искренним удивлением, что это на миг заставляет Хору застыть. И вдруг…

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ты что, серьезно?

Мира приобнимает ее. Ее лицо совсем близко, она тоже шепчет.

– Я была среди тех колдунов, которые пытались заглянуть за «завесу» Саввары и… Тот, кто правит этим местом, раздавит эту зеленую блоху. Просто раздавит. Я надеюсь, что не расстроила тебя.

– Нет. Просто…

– Я понимаю. Вошла в роль. Со всеми такое случается, но, ха-ха, я чуть не заплакала от смеха. Все-все! Нужно снова взять себя в руки. У-у-у-ух!

Ее слова пугают. Хора слишком мало знает про Владыку Саввары. Даже среди ее родни и знакомых гуляет слух, будто он – это миф. Но слова Миры кажутся весомыми. И если это так, то она сейчас идет против божественной сущности? И это без шансов на победу?

– А что тогда будет с Ур?

– М? Ты о чем?

– Что будет с Ур, если… Ну… Ты понимаешь, – она не произносит вслух. Вдруг Канзан подойдет.

– Да не знаю. Мне как-то даже все равно, – Мира пожимает плечами.

Выходит, что все бессмысленно. Хора трет свой лоб. Ей хочется удариться об стенку. Вдруг от такого удара она проснется, а все происходящее окажется дурным сном. Мертвый Нирал, колдующий ляока, заговоры, кровожадные ахара – разве все это может происходить наяву? Разве могут остальные вести себя так, будто это в порядке вещей?

– Эй, все в порядке? – спрашивает Мира.

Хора чертыхается. Она же прихвостень Кардади. Нельзя при ней показывать лишних эмоций.

– Ага. В порядке. Тяжелый день.

– Понимаю. Ну, ничего. Нужно просто немного поднапрячься, верно?

К ним выходит Канзан. Выглядит довольно бодрым. А в чистой одежде вновь почти что эллин. Он еще и улыбается, довольный такой.

– О, ты уже поправился? – восклицает Мира.

– Не думаю, что сейчас смогу использовать магию, – произносит Канзан.

– Даже ради меня? – игриво произносит Мира.

– Идемте уже. Нам пора в город, – тяжело вздыхает Хора.

ЮЛИЙ

– Что думаешь?

Нарион гордится собой. Юлий улыбается. Грудь сжимает спазм, хоть и приходится это скрывать. Это тот редкий случай, когда сейчас, оказавшись близко к разгадке, ему очень хочется, чтобы все теории разлетелись в пух и прах. Чтобы Нарион и дальше занимался изысканиями. Возможно, и правда отправился бы в гости к ним, в Империю. Хочется, чтобы все были целы и здоровы, как бы это ни звучало просто и банально, но Нарион не оставляет ему шансов. Будто этот эллин и сам хочет своей смерти. Он еще и так лучезарно улыбается, что от собственных мыслей Юлию становится дурно.

– Это… довольно интересно, – произносит Юлий.

Эпоха, когда Киринус будто находился в этих краях, настолько древняя, что какие-то документы по ней либо не сохранились, либо настолько противоречивые, что оценивать все это трудно. Но Нарион и правда хорошо подготовился.

– Тут их много.

Он открывает небольшой сундук, где лежит десяток монет. Одну из них сейчас держит в руках Юстин.

– Что думаешь? – Юлий обращается к ученику.

На монетах кудрявый профиль человека с рогами.

– Хочется сверить, но лица знакомые. Вы так не думаете?

– И кого он тебе напоминает? – Юлий берет одну из монет в руки.

– Я… Я не знаю, но это ведь точно юлианец.

– Точно? Думаешь, что в других культурах не могли изображать рогатых людей в качестве какого-то символа?

– Я… – Юстин запинается.

– На монетах того времени все-таки редко изображали абстрактные символы, – произносит Нарион. – Ой, простите, я вмешался в процесс обучения?

– Нет-нет, все в порядке. Просто… м-м-м… пытаюсь подвергать все сомнению, – усмехается Юлий.

– О, это я прекрасно понимаю. Но пока, кажется, все говорит об одном.

– Юлианцы и правда были тут когда-то… – задумчиво произносит Юлий.

– Странно, конечно, что мы находим косвенные свидетельства и материальную культуру, но никаких захоронений и скелетов.

– Да, этот вопрос и меня мучает…

В голове у Юлия есть разные догадки, но его больше интересует другой вопрос.

– Когда мы уже отправимся к раскопкам?

– Да я и сам хочу быстрее, но из-за последних событий нужно ждать сопровождение. Я думаю, что в ближайшие дни нам все согласуют.

– Из-за Саввары? Она и правда может напасть?

– Это ну очень маловероятно, но, знаете, формальность, – разводит руками Нарион.

– Уж в формальностях мы разбираемся… Может быть, хоть расскажешь, что нас ждет?

– О, это с удовольствием, – Нарион, наконец, садится обратно за стол.

Юлий смотрит за окно. Небо начинает алеть. Они провели тут весь день, а он почти не ощущает усталость.

– У нас давно ходил слух о том, что под городом есть… м-м-м… катакомбы, – произносит Нарион.

– Слух? Как вы можете это не знать?

– Водопроводы старые. Те, что ломаются, заменяют внешними…

– Странно, что мы их не видели.

– О! Их хорошо прячут в проулках. Пока это удается. Но о чем это я… У нас опасаются рыть и вскрывать, потому что страшатся разрушений. Эти опасения пошли от Университета, к которому Совет все-таки прислушивается.

– О, понимаю. В итоге в катакомбы не пробраться. Или, точнее, не проверить, есть ли они вообще.

– Именно, но я и мои коллеги предполагали, что есть и другие входы. Некоторые источники на это указывали. И совсем недавно мы откопали один из таких, но, откровенно говоря, я толком не успел все это исследовать. Пока не совсем понятно: это правда катакомбы или просто какая-то древняя пещера или гробница.

– Ого, то есть, мы тоже будет первооткрывателями? – спрашивает Юлий.

– Ага! Здорово, правда?

– А ваш Совет этим не интересуется?

– Ну, они частично финансируют Университет, а он уже дает деньги на раскопки.

– Я имею в виду… м-м-м…

– Нет, Юлий. У нас такой интерес, как ваша Империя, Совет не проявляет.

– И даже мое прибытие не насторожило?

– А должно?

– Хах! Нет, просто интересно ведь.

– Вроде не насторожило. Да и все знают, что Юлианская Империя очень интересуется следами юлианцев на нашем континенте. Наверное, из-за этого не придают этому большого значения, – пожимает плечами Нарион.

Юлий кивает. Это еще сильнее облегчает задачу. Не больше часа Юлий и Юстин разглядывают копии старых записей. Вечером они возвращаются к своим покоям. Уже прямо у комнаты его хватает за рукав Ялия.

– Это что такое было, а?

– Ты о чем?

– «Ой, а не подозрительно ли, что мы приехали» и прочая чушь? Что это за вопросы такие?

– Надо ведь понимать, насколько внимательно за нами наблюдают.

– Правда? А то что-то похоже, будто ты намеки какие-то делаешь.

– Я не делал никаких намеков, – Юлий искренне удивляется.

Цепий касается плеча Ялии.

– Успокойся. Если что-то такое и было, то Нарион явно ничего не заметил. Но я тоже немного напрягся, – взгляд Цепия вполне серьезный.

– Вы правы. Я и правда поступил… Неаккуратно. Но у меня и в мыслях не было подвергать опасности нашу миссию, – вздыхает Юлий.

Юлий берет Ялию за руку. Она ее резко вырывает.

– Хорошо, если так.

Она уходит в комнату. Юстин и Цепий провожают ее взглядом.

– Эм… Я, получается, возвращаюсь обратно? – спрашивает Юстин.

– Возможно, что так, но лучше на загадывай на вечер, – смеется Цепий.

КАНЗАН

Канзан встречает Нариона около университета. Воздух уже становится немного прохладным вечерами. Небо темнеет, а Канзан чувствует какое-то воодушевление. Что-то у него и правда получается. А очаровательная колдунья говорит, что он избранный. Как тут вообще можно сомневаться?

– Канзан, ты как?

– Было сложно, но, кажется, я справляюсь.

– Присядешь? – Нарион сам садится на лавку, указывает рядом с собой.

Канзан чувствует, что его ожидает какой-то неприятный разговор, но все же не может просто взять и отказать, поэтому садится рядом.

– Ты чего такой напряженный? – усмехается Нарион.

– Чувствую просто, что вы сказать хотите.

– Ого! У тебя талант мыслечтения проснулся? – Нарион пихает его локтем.

– Мира сказала, что у меня огромный потенциал. Я буду очень могущественным, – Канзан и сам невольно усмехается.

Нарион тяжело вздыхает.

– Канзан, я знаю, что… – он смотрит по сторонам. – Я все знаю.

– И она говорит, что я избранный.

– Откуда она может знать?

– Так много ляока, и только я один…

– То, что ты аномалия, не означает, что ты избранный.

– Аномалия?

– Нечто, что выбивается из обыденности.

– Почему вы пытаетесь меня переубедить?

– Канзан… Я тебе не враг. И, возможно, ты и правда избранный. Я этого не знаю. Я лишь хочу, чтобы ты был осторожнее.

– Хорошо, – Канзан кивает. В его голове ничего не меняется, но отчего-то он не хочет спорить.

– Вот и славно. Будь внимательнее, – Нарион кладет руку ему на плечо.

– Буду, – он смотрит Нариону в глаза. В них какая-то даже грусть.

– Я тут… Хм… Узнал кое-что. Про того, схваченного ляока.

– Я знаю, что его так и не казнили.

Нарион кивает. Его губы сжаты, он хмурится. Что это еще означает?

– Нарион, вы чего?

– Его не казнили, потому что он мертв.

– М-мертв? Как это мертв?

– Он повесился до казни. Покончил с собой, поэтому и казнь не понадобилась… – Нарион разводит руками.

Канзан резко вскакивает с лавки. Взгляд дикий. Он шумно выдыхает, вспоминая Наарка, этого бешеного урода. И он покончил с собой?

– Он… Он не мог… Наарк ничего не боялся.

Нарион поджимает губы.

– Не боялся, пока смерть не стала неминуемой, – произносит Нарион, – но…

– Вы… Вы уверены, что он мертв?

– Да. Я уверен.

Канзан молчит. Мысли мечутся. Он только открывает рот, когда…

– Я не видел тело… – будто читает его мысли Нарион. – …Но я не думаю, что кто-то бы стал врать, поэтому…

Эллин разводит руками. Канзан делает еще один шумный выдох.

– Я… Я пойду.

Нарион тоже встает, касаясь локтя ляока.

– Ты уверен? Канзан, ты можешь остаться тут, если…

– Я в порядке, – произносит Канзан.

– Хорошо. Увидимся завтра. И береги себя.

Канзан кивает. Будто сейчас ему физически тяжело разговаривать. Он идет к Зеленым кварталам. Мысли путаются. Мечутся туда-сюда, сталкиваются друг с другом. В итоге в голове какая-то беспорядочная каша. В какой-то момент к нему приходит осознание: он не ощущает скорбь. Накатывает понимание, что Наарк умер в тот же день, когда Канзан отправился в Каменный град. Выходит, Канзан все равно ничего не мог сделать. В раздумьях он проходит весь путь. Дорога кажется очень короткой.

Канзан ощущает стыд, даже какую-то вину. Вину за то, что брат все еще в застенках. Стыд, ведь он совершенно забыл о брате. Но сейчас эти чувства проходят. Он ведь ни в чем не виноват. И, если подумать, то Наарк ведь заслужил, верно?

Канзан стоит прямо перед аванпостом эллинов, за которым трущобы Зеленых кварталов. Прикрывает глаза. Вдыхает чуть прохладный воздух. Дышит полной грудью. Он же избранный. Возможно, так и должно было произойти. Не говоря уже о том, что Наарк и Назан делали все для того, чтобы как можно скорее оказаться в могиле.

Канзан пытается идти вперед, отгоняя от себя гнетущие мысли. И у него даже получается. Он ведь сегодня многого добился. Уже скоро он станет могущественным колдуном и изменит этот мир. Какое-то воодушевление охватывает его. Даже вид мрачных трущоб не пугает и не вызывает тоску.

Наоборот, кажется, что нужно запечатлеть эту мрачную картинку в памяти, ведь скоро все здесь изменится. Ждать ведь не так уж и много. Скоро его сила пробудится, он уничтожит монстра, а все ляока покинут трущобы. Теперь эти мысли не кажутся безумными. Отнюдь! Нарион учит сомневаться, но и в его словах тоже можно сомневаться. Канзан улыбается собственным мыслям, будто он перехитрил Нариона. Вот он идет по трущобам. На него косятся, как обычно, но, кажется, слухи о нем уже ходят, поэтому внимания становится все меньше.

Дома привычная картина – Ора сидит на крыльце. В этот момент веселье как-то даже стихает. Канзан подходит к ней неспешно, садится рядом на ступеньки и делает глубокий вдох. Ора втягивает в себя дым из самокрутки, заставляя плотную бумагу стремительно тлеть. Смотрит на него с прищуром.

– Ты чего?

Он и не надеется увидеть на ее лице какие-то эмоции, но почему-то все равно мешкает. Потирает переносицу. Какая же это глупость.

– Наарк мертв. Он покончил с собой.

Канзану казалось, что он уже все это отпустил на входе в Зеленые кварталы, но проговаривать это оказывается чертовски сложно. Он смотрит на Ору, их взгляды встречаются.

– Ясно, – она делает еще одну затяжку.

Это все ожидаемо. Ничего не меняется. Также было и тогда, когда Назан умирал прямо дома. Но… Но почему-то пальцы сжимаются в кулаки. У него аж перехватывает дыхание.

– Ты меня не услышала? – голос дрожит, но он пытается держать себя в руках.

– Услышала.

– А мне кажется, что нет.

– Канзан…

Укол боли прямо у виска. Канзан морщится. Пальцами касается лба. От напряжения, что ли. Злость сильнее таких мелочей. Он выдыхает. Она тянет самокрутку к зубам, когда Канзан хватает ее запястье, вырывает у нее дымящийся сверток и выбрасывает его.

– Два твоих сына умерли! Тебе вообще наплевать? А на меня тебе, выходит, тоже плевать, да? – он кричит, стискивая зубы и чувствует сильную дрожь. Глаза щиплет, но все же Канзан пытается держаться.

Он сжимает ее запястье. Ора молчит, чуть подаваясь вперед. Мурашки по коже. Что-то тяжелое давит на плечи. Он держится за маму так, будто она спасательный плот, а иначе его затянет в водоворот. Ее лицо другое. Нет, это не то, что Канзан так жаждет увидеть. Отвращение.

– Убери руку, – она цедит сквозь зубы.

Он отпускает ее резко. Ощущение такое, будто его ладонь обжигает огонь. Он отскакивает, спотыкается, падает на землю, пролетев вниз с крыльца. Неприятно. Ора встает. Спускается и идет к калитке.

– Стой! Я…

– Не подходи.

Она даже не смотрит на него. В груди что-то колет. Из него будто выбивает весь воздух, когда Ора уходит. Канзан припадает спиной к дому. Он тяжело дышит. Что вообще происходит? Эти ощущения… Они настоящие. Он жадно вбирает воздух. Смотрит на собственную ладонь. Все в порядке, но он ведь ощущал жжение. Даже сейчас кожа будто все еще помнит этот жар. Его память вытаскивает тот разговор с Нарионом. Все ставить под сомнение. Задавать вопросы. Так нужно, да?

Он прикрывает глаза. Успокаивает дыхание. Вновь перед глазами эта дикая картина. Задыхающийся отец, который колотит себя ножом. И холодные глаза матери. Нарион говорит, что Канзан не мог заставить отца это сделать. На такое способны только…

Канзан резко вскакивает на ноги, хлопает сам себя по щеке.

– Бред. Это какой-то бред.

Он первый ляока, который владеет даром. Он избранный. Снова хлопает себя по щеке. И еще раз пытается привести себя в чувство.

– Бред.

Трет виски. Руки хватается за волосы, тянет сильно, будто хочет содрать кожу с головы. Аж рычит от натуги. Резко перестает. Трет глаза. Как-то совсем легче не становится.

Хочется прыгнуть в небо. Возможно, тогда ему станет легче. Канзан идет к калитке. Кто-то стучит. На улице темень. Уже поздно.

– Кто это?

– Это я.

Голос Сакары. Канзан хлопает себя по лбу. Он совсем забыл…

– Заходи.

Он открывает калитку. Ступает за невысокий порог.

– Ты вроде прийти обещал, – она не выглядит рассерженной, но Канзан уже успел понять, что она из тех, кто прячет искренние намерения между строк. Удивительный и чертовски опасный навык.

– Были дела в Каменном граде.

– И они, выходит, важнее нас? Да?

Конечно, они важнее, но это выговорить не получается. Он смотрит ей прямо в глаза. У Сакары красивые глаза. Они всегда казались ему красивыми. Не только глаза.

– Сакара, что ты думаешь про… хм… всю эту канитель с избранным?

– Чего? Не меняй тему.

– Это очень важно, – Канзан произносит резко, его напор удивляет девушку.

Сакара смотрит на него в каком-то недоумении. Как на полнейшего кретина, но все-таки, кажется, сдается.

– Я тебе уже все говорила.

– Избранного нельзя выдавать?

– Конечно, нельзя.

– А если бы ты встретила этого… избранного?

– Канзан, что ты несешь такое? – Сакара закатывает глаза.

– Знаешь, почему я задержался?

– Канзан, что происходит?

– Я… Я и есть избранный, – у него аж голос хрипит.

Бровка Сакары поднимается. Она явно не верит. Канзан не позволяет ей ничего сказать, ведь в следующий миг энергия окутывает его тело. Легкий ветерок разносится в разные стороны. Она смотрит на него уже удивленно. Тело болит, но все же энергия приподнимает его в воздух. Через миг Канзан вновь встает на землю, победно глядя на Сакару. В груди есть какое-то волнение, но оно быстро улетучивается, ведь Сакара бросается к нему.

– Чтоб меня! Ты и правда…

– Тише! Никто не должен знать!

– Что? Но…

– Моя сила еще не до конца пробудилась.

– Я… Я не понимаю. И давно?

– Когда мы пошли на дело. Тогда…

– Так ты сбежал от ящеров?!

– Да.

Она улыбается. В ее глазах читается восторг, даже восхищение. Канзан касается ее плеч.

– Теперь ты знаешь, но пока это должно быть секретом.

– Я… Да. Да, я не скажу, но… Почему ты рассказал?

Они совсем близко. Канзан приближается. Она его не отталкивает. Нет, наоборот, она хватает его за ворот. Целует его резко, даже страстно. Через считанные минуты он падает на кровать в темноте своей комнаты. Сакара бросается на него, подобно зверю. Извивается, будто змея, кусает и царапает его, хоть и позволяет ему перехватывать инициативу.

И вот Канзан лежит в кровати. Потный, совершенно обессиленный, будто после еще одной тренировки с Мирой. Улыбается. Он чертов избранный. Весь мир должен быть у его ног.

– Кан… А зачем ты убил ахара?

– А? Я…

Он не успевает ничего не произнести, когда Сакара продолжает говорить.

– Но это, конечно, очень… Очень впечатляюще. Наконец кто-то порубил этих чертовых монстров.

– Они же теперь грозятся убивать ляока.

– И пошли они нахер. Может быть, это, наконец, взбодрит наших.

Он ведь этого не делал. Проще всего сказать правду. Он даже хочет этого, но теперь он не просто летающий колдун, а действительно опасный ляока. И Сакара видит в нем… воина?

– Ну, так что?

– М?

– Зачем убил-то?

Он смотрит в ее глаза. Язык липнет к небу. В глотке сухо.

– Случайно вышло. Они просто подвернулись под руку, – как-то отстраненно говорит Канзан негромко.

– Правда? Просто так?! – Сакара приподнимается.

Он ошибся? Проглатывает слюну. Пытается что-то выдумать.

– Я…

Сакара прижимается к нему. Прикусывает его подбородок.

– Не знала, что ты такой бешеный, – вот она уже сверху. – Правильно… Эти твари должны нас бояться…

– Ящеры? – выдыхает Канзан.

– Нет. Все. И эллины тоже. Они должны поплатиться за все.

Ее слова должны пугать, но сейчас…

ХОРА

– Что-то я ничего не понимаю.

– Эй, поздно. Ты уже согласился! – Хора пихает Хиса в бок.

Они идут по темным улицам Старого города. Хис одет максимально прилично, насколько он вообще на это способен. Однотонная, но не замызганная темно-синяя рубаха и штаны в тон ей. Дорога вымотала, но у Хоры полно дел. Нужно попытаться все успеть. Она старается не тереть глаза. Хис толком ничего не спрашивает. Это даже хорошо.

– Там будет Нага. Тебе вроде нравится Нага.

– Ха! Она наверняка же себе кого-нибудь богатенького в Каменном граде хочет найти.

– Ну, у тебя будет шанс ее переубедить сегодня.

Хис смотрит на нее с подозрением. Он кажется простачком, но обвести его вокруг пальца не так просто.

– Может быть, расскажешь, что происходит?

– Мне нужно поговорить с Гехером вне работы. И лучше, чтобы он немного расслабился.

– У-у-у! Звучит, будто ты хочешь сделать что-то, за что тебя будет преследовать стража?

– Хис, за кого ты меня держишь?

– Ну, дамы, знаешь ли, всегда очень непредсказуемые. Вдруг после последней линьки ты сбросила и часть своей личности. Меня в детстве таким пугали.

– Неприлично говорить девушке про ее линьку.

– Ой, перестань, ты уже не девушка. Мы, считай, братья по оружию!

– То есть я, выходит, брат.

– Ага, вроде того. Просто брат женского пола.

– Ясно, – усмехается Хора.

– Так, а что мне делать?

– Веди себя как обычно.

– О, ну это я умею.

Впереди уже маячат стены Каменного града. Высоченные. Они и сами по себе громадные. Это не говоря уже о том, что Каменная часть города – не вся, но большая часть – расположилась на возвышенности.

– И как тебе в Каменном граде? – спрашивает Хис.

– Что такое? Соскучился?

– Есть немного.

Хора даже бросает на него удивленный взгляд, но Хис только пожимает плечами.

– Долго работали вместе. Да и, знаешь, нас, савварийцев, все-таки не так уж и много.

– Уж больше, чем в Каменной страже.

– Ха! И то верно.

Она хочет все ему рассказать, но как? Рассказать ему, что она теперь прислуживает важному ящеру, который действует против Саввары? Что она в общем-то помогает тренировать колдующего ляока, которого разыскивает едва ли не весь город? Ей очень хочется верить в то, что он все поймет. Предложит помощь. Мысленно ее начинает заносить даже куда-то еще дальше… Нет, это все глупости. Она и так наворотила дел. Достаточно.

– Опять витаешь в собственных мыслях, – почти нараспев произносит Хис.

– А да, прости.

– Ой, да мы все привыкли. Так, что там в Каменном граде? Или это что-то прям такое секретное, не для ушей нас, сброда из Старого города?

– Да перестань. Просто… Ничего особенного. Я скучаю по Старому городу.

– Почему-то я думал, что ты скажешь что-то вроде этого.

– «Думал» или «надеялся»?

– Ха! Подловила! Но скорее все вместе. Ты в свой первый день не казалась очень веселой.

– Это уж точно…

А она ведь не знала, что ее ждет.

– Ты все равно справишься.

– Думаешь?

– Ха! Ты же Хора Шанх. Кто если не ты?

Первая мысль – стоит упрекнуть его за неуклюжую лесть. Вторая – а ведь он прав.

– И правда. Кто, если не я?

– Вот-вот, и я о том же!

Легко проходят в Каменный град, идут к одной из окраин. Там находится «Хруст» – савварийская таверна. Эдакий оплот для своих. На улице темно, но в Каменном граде многие заведения работают допоздна. Тут ведь хватает бездельников из отпрысков важных людей и ящеров. «Хруст» – каменное двухэтажное здание. На втором этаже живет хозяин, а само заведение – на первом, а также небольшая площадка на заднем дворе.

Хора тут впервые. И, конечно, это очень впечатляет. В Старом городе тоже есть разные места, но тут атмосферу создает антураж. Освещенные красивые улицы Каменного града делают любое место значительно богаче внешне. Нага уже тут. Она в эллинском пышном платье в оранжевых оттенках.

– Хора! Ты чего так нарядилась? – восклицает Нага.

Хора же в мужской одежде. Это отличный вопрос, на который Хора не может найти ответ.

– Это же похоже на Хору, – смеется Хис.

Хора закатывает глаза, но как-то даже совершенно беззлобно. Ее неумение расслабляться – это уже известная для всех черта.

Гехер, конечно, одет богато. Жилетка, где смешиваются темно-зеленый и золотой. Рубашка какого-то бежевого оттенка, темные штаны. Они сидят в помещении. На улице вечерами становится неприятно прохладно. Ящеров хватает, из-за этого стоит гомон. В основном тут молодняк.

Стол не больно широкий. На нем большая тарелка с соленым мясом, а также кувшин с терпким и крепким вином. Хора пьет осторожно, а вот Хис и Гехер, кажется, решают себе ни в чем не отказывать.

– Я вообще-то в казармах живу, – произносит Гехер.

– Серьезно?! – Хис аж подскакивает. Хора и сама смотрит на Гехера с удивлением. Он разве не из важной семьи?

– Вот это я уважаю! – хохочет Хис и лезет брататься.

Брать его – хорошая затея. Хис любит сказать гадости про каменную стражу – это давняя традиция стражников Старого града – но все же он обычно легко находит общий язык со всеми. Особенно, когда выпьет. Хора отмалчивается. Пытается подобрать момент. Нужно только, чтобы Гехер был не слишком пьян, иначе все это бессмысленно.

– А я слышал, что у вас, у знатных, нужно сперва, чтобы старшие одобрили девушку, – произносит Хис. У него, кажется, немного заплетается язык.

– Это для церемонии, – смущенно произносит Нага.

– Не-не-не! У моего друга есть друг. В общем… – прикрывает рот. Что-то в недрах желудка гудит от такого коктейля алкоголя и еды. – …Ему сказали, что и встречаться без одобрения не положено.

– Ну… Вроде того, – как-то совершенно неохотно отвечает Гехер.

Нага смотрит на него не без изумления.

– Кажется, Хора с твоими родителями незнакома, – хохочет Хис, который думает, что это все шутка.

– Хора? – отзывается Гехер.

– Весь день говорила о том, что хочет с тобой увидеться, – чертовски убедительно произносит Хис.

– Ага, это точно, – поддакивает Нага. Она менее убедительна, но вино притупляет фальшь.

Сама Хора таращится на них диким взглядом. Она, конечно, хотела помощи, но все равно морально совершенно к ней не готова. Она пытается натянуть на физиономию улыбку. Поворачивает голову. Чувство такое, будто шею что-то зажимает, но она перебарывает это. Встречается с удивленным взглядом Гехера. Пытается улыбаться убедительнее. Ощущение неприятное, но Хора уверена, что Гехера и это устроит. Да. Этот кретин улыбается. Она кашляет в кулак и делает глоток вина. Хоре хочется тяжело вздохнуть, но она все-таки сдерживается.

– Ха! Ну, когда с родителями знакомить пойдешь? – не унимается Хис.

Хора смотрит на него взглядом полным ярости, но Хис победно улыбается. Даже кивает ей, будто думает, что делает ей услугу. Гехер усмехается.

– Этого делать не придется.

– О… – протягивает Хис. – Прости. Я не знал.

– Стой-стой, ты о чем? – аж подскакивает Нага.

– Он же имеет в виду, что его родители уже… Ну, ты понимаешь, – разводит руками Хис.

– Но это же неправда. Они же оба… – хмурится Нага.

Хора и Гехер не без удивления смотрят на Нагу. Она прерывается, замечая это. Кашляет в кулачок.

– Ну… Интересно было, кто там с Хорой будет работать.

В этот момент Хора замечает, что Гехер сидит в каком-то напряжении. Сжимает край стола, будто боится упасть. Хис, правда, этого совершенно не замечает. Он не сказать, что не эмпатичный парень, но выпивка в этом деле совсем не помогает.

– Так а чего тогда? Гех, ты чего там темнишь? Выкладывай давай, – смеется Хис.

В этот момент Гехер резко встает из-за стола. Хора бросает на него удивленный взгляд, как и остальные.

– Я… Я пойду. Надо… В общем, надо. Всем спасибо.

Он быстро уходит. Хора переглядывается с Хисом и Нагой. Нага кивает в сторону выхода. Хора вздыхает, вскакивает с места и бежит на улицу, про себя осыпая Гехера толстым слоем отменной ругани. Даже не пытается задуматься о его поведении. Главное, что он будто одним своим присутствием все портит. Хора выбегает на улицу. Гехер не успел уйти далеко. Она его быстро догоняет.

– Гехер!

Он оборачивается. Физиономия напряженная. Глаза плавают. Он все понимает, но алкоголь все-таки действует.

– Я знаю… Опять выставил себя дураком.

Хора хочет согласиться, но пытается держать себя в руках. Нужно быть мягче. Мягче.

– Все в порядке. Я просто не понимаю, что вообще произошло.

– Я… – Гехер вздыхает. – Я просто не хотел говорить об этом.

– О чем? Что там такого было-то?

– Про мою семью.

– Мы же про нее ничего не сказали, – Хора искренне не понимает.

– Ты знаешь, как я оказался в страже?

– Ты не рассказывал.

– Это… Кхм… Это просто ошибка.

– Ошибка? То есть как это ошибка?

– Я… От меня отреклись. Ты ведь знаешь, что это означает?

Отречение… Когда кого-то из рода лишают всех прав наследника. Безумная редкость, особенно среди савварийцев. Отречение рассматривает суд и удовлетворяет только при особых обстоятельствах. Отречение означает, что на бумаге ты больше не родственник своей семье.

– Знаю, – кивает Хора.

– Меня хотели отправить в стражу на аванпост к Зеленым кварталам, но вышла путаница. Я попал в список к Ниралу, а он не знал про отречение…

– И поэтому решил, что стоит еще и важного ящера добавить в стражу…

– Да.

Хора смотрит на Гехера в полном изумлении. Это настолько нелепо, что просто не может быть выдумкой. Удивительно глупое стечение странных обстоятельств.

– Вот почему ты спишь в казарме.

Гехер кивает. Отчего-то в глазах Хоры это даже ничего не меняет, только доказывает, что он совершенно бесполезен, но ведь попытаться стоит. Она подходит ближе. Преодолевает внутренние зажимы. Очень тяжело!

– Какая разница, что там было…

Хотя она ведь не знает, что Гехер совершил для этого самого отречения. Он ведь выглядит достаточно безобидным. На ее слова он кивает.

– Мне казалось, что я тебе не нравлюсь, – произносит он с усмешкой.

Догадливый. Хора аж на миг задерживает дыхание, делая шаг ближе.

– Я просто… такая.

– Колючая?

– Ага.

Усмехается. Ей кажется, что она выглядит донельзя фальшиво и наигранно, но Гехер будто вообще ничего не замечает. Вроде он успокоился и даже доволен, поэтому…

– Я думаю, что тебе нужно двигаться дальше. Я могу поговорить с Истихом. Тебя могут приписать к охране Надаха, – ей кажется, что она произносит это слишком быстро.

Гехер молчит. Смотрит на нее совершенно непонимающе.

– Я… Я не понимаю.

– Надах ведь… эм… Важный. Он сможет помочь тебе, – Хора не без труда подбирает слова. Ей кажется, что не очень удачно.

Гехер трет лоб.

– Что… Что за игру ты ведешь? – неожиданно агрессивно произносит Гехер.

Хора даже опешивает, давая ему шанс продолжить тираду.

– Я не настолько пьян… Это твое приглашение, странное поведение, а теперь это… – Гехер качает головой. – Я, может быть, и прожигал жизнь зря. И не, я не знаю, не так умен, как ты, но… Но я не полный кретин.

Хора смотрит ему в глаза. Ее дыхание ровное. Почему-то она совершенно не волнуется. Ей будто даже нравится то, что он это произносит. Словно хоть тут можно не закапывать себя в бесконечном вранье.

– Что? Что происходит? Просто скажи мне. Не надо вот этого всего, – он произносит это на каком-то надрыве.

– Почему от тебя отреклись? – неожиданно спрашивает Хора.

– Какое это имеет значение?

– Интересно.

– Не меняй тему! Я тебя спросил. Я! Ты собираешься говорить? – Гехеру будто тяжело дышать, его распирает от злости.

Провал, но провал безболезненный. Все-таки Гехер ведь ничего не узнал.

– Нет, – она произносит сухо. – Я даже рада, что это так закончится, – совершенно искренне произносит Хора, глядя в глаза Гехера.

Видит, как напряжены его челюсти. Сжимает зубы. Продолжает злиться. Она даже готова к тому, что он что-то сделает, но Гехер выпрямляется, разворачивается и уходит. Хора смотрит ему вслед. Она не испытывает сожалений. Будто с плеч падает огромная ноша. Могло быть куда хуже, верно?

ЮЛИЙ

Стражник позвал Юлия, когда небо уже стало темным.

– Это кто-то из Маради.

– Оу… Я понял.

Приходится искать приличную одежду, выбирать между эллинской и юлианской. В эллинской все еще как-то непривычно, Юлий аж морщится. Вот она, возрастная закостенелость. Тяжело вздыхает, вновь отдавая предпочтение просторной тунике. Удобство перебивает желание молодиться.

– Вы сегодня будете поздно? – спрашивает Юстин.

Юлий и сам усмехается такому вопросу.

– Сам не знаю, но… Надеюсь, что нет.

– Ялии боитесь?

Юлий бросает на ученика удивленный взгляд. Ого, а мальчонка, оказывается, может, если захочет! Уже неплохо.

– Только самую малость.

Даже не лукавит. Нет никаких причин считать, что проведенная вместе ночь – это что-то серьезное, но все-таки от карнифасов можно всякого ждать. Не стоит недооценивать непредсказуемость Ялии – такого мнения придерживается Юлий. И все же отказать Ясмине Маради он не может. И дело не только в том, что она чертовски эффектная женщина, которая очевидно проявляет к нему внимание. У Юлия хороший нюх на тех, кого нельзя игнорировать. Впрочем, с властными женщинами все всегда и без чуйки очевидно.

– Я постараюсь недолго, но меня можешь не ждать.

– Что сказать, если Ялия спросит?

– Правду… – короткая пауза. – Хотя, можешь сказать, что не знаешь.

Юлия эта ситуация чертовски веселит. Будто у него появилась супруга. На улице стоит целый экипаж. Двери приоткрываются. Оттуда выглядывает Ясмина.

– Юлий, поднимайтесь.

Его дважды просить не нужно. Он забирается в экипаж. Ясмина одета дорого и ярко. Алый и золотой цвета только украшают ее. Платье красивое, пестрое, но целомудренное: с высоким горлом и без декольте. Внутри приятно пахнет. Парфюм. Аромат мягкий и не слишком резкий. Можно даже сказать, что это изысканно.

– Не думал, что вы и правда решите заехать, – немного лукавит Юлий.

– Думаете, что я не держу свое слово? – она бросает на него серьезный, даже строгий, взгляд.

– А вы давали мне слово?

– Ха! А вы, я смотрю, не поддаетесь на уловки, – Ясмина улыбается.

– Просто заторможенная реакция.

– Ой, ну это не похоже на правду.

Юлий лишь пожимает плечами.

– Куда мы едем?

– К моему имению. Посидим, поужинаем. Мне хочется пообщаться с кем-то не из этого города.

– Тут вроде полно гостей из разных стран.

– А я и не говорю, что общаюсь только с вами. К тому же… Вам тоже будет интересно поговорить со мной, – Ясмина широко улыбается.

Ощущение, будто от ее улыбки должно быть тревожно, но Юлию, напротив, это даже нравится.

– О, в этом я не сомневаюсь, – Юлий кивает, хоть сейчас совершенно не понимает ее намека. Не похоже, что речь идет об интимной близости. Увы!

Они въезжают во внутренний дворик. Там целый сад и даже небольшой столик. О, так это, выходит, ужин на двоих. На улице чуть прохладно. Не слишком, но все же холоднее того, к чему сам Юлий привык. Кажется, к Монардии вплотную подбираются холода.

– Нужен плед?

– Да, пожалуй.

Юлию, возможно, и хочется поиграть в воителя, но куда больше ему не хочется не болеть. Особенно посреди важной миссии. Ему приносят утепленную ткань в голубом цвете. Синий и голубой – это же цвета дома Маради. Юлий оглядывается по сторонам.

– И вы одна тут живете?

– Слуги еще.

– Я думал, что в каждой семье много людей.

– Вроде того, но у нас… м-м-м… Впрочем, это неважно, – она небрежно отмахивается, будто это и правда не имеет значения.

Юлий кивает. Строит догадки, но, пожалуй, это и правда не важно. Пусть думает, что он верит.

– Весь город, наверное, на ушах стоит, – произносит Юлий.

– Вы про Саввару, наверное?

– Ага. Но я помню, что вас это не волнует.

– Меня – нет, а вот вас, возможно, тоже должно волновать, – она делает глоток.

– О чем это вы?

– Вы же знаете, что у нас в городе есть посланница Тигонии?

– Да, я уже видел ее недавно.

– Мне тут шепчут, что она хорошо общается с послом Саввары.

– И… Почему меня это должно заинтересовать?

Она действительно позвала его для разговора по делам?

– Говорят, что последние десятилетия Владыка Саввары тянет свои руки везде, куда только может дотянуться.

– Но мы-то находимся за Океаном.

– И думаете, что через Океан не сможет переплыть армия чудовищ?

Она говорит серьезно?

– И зачем вы мне это говорите?

– Юлий, не хочу бродить вокруг да около. Возможно, вы донесете это куда нужно, и Юлианская Империя тоже решит, что Саввара – это и ее проблема.

– Не думаю, что это будет легко, раз уж даже ваш король так не считает.

– Хорошее замечание, – Ясмина усмехается, кивая Юлию.

– Да и почему не направить это официально?

– Об этом точно узнает посол Саввары, а затем и вся Саввара. Сухим из такого не выйдешь.

На стол приносят фрукты, хрустящий хлеб и кувшин, из которого тут же наливают алую жидкость в два бокала. Ясмина берет один, тянется к Юлию. Бокалы соприкасаются. Да, у юлианцев тоже есть такая застольная традиция. Вроде их отделяет Океан, а все равно так много общего. Юлий делает глоток. Сладкое, мягкое и чертовски приятное. Смотрит на Ясмину и кивает даже с какой-то благодарностью. Он определенно не помнит напитка лучше.

– Мы точно должны посвящать этот вечер разговору про Саввару? – аккуратно произносит Юлий. Сам поражается собственной наглости.

– Ого! Юлий, а вы, я смотрю, уверены в себе.

– Вы дали повод, – он пожимает плечами.

– Расскажите мне про вашу родину, – Ясмина делает глоток.

Почему-то этот вопрос его даже удивляет.

– Мне нравится слушать про все, что происходит за пределами Монарда, – пожимает плечами Ясмина.

– Женщина ваших возможностей разве не может путешествовать?

– Это сложнее, чем кажется…

Ясмина интригует его этими словами, но Юлий нутром чует, что сейчас неподходящий момент для того, чтобы пытаться лезть ей в душу. А еще он чувствует в ее словах какую-то тоску. Неподдельную тоску.

– О, Ясмина, Юлианская Империя очень велика. Она ведь охватывает целый континент…

ХОРА

Вроде вечер прошел не так гладко, но Хора совершенно не беспокоится из-за слов Гехера и его буйной реакции. Почему-то он теперь кажется еще более незначительным. Беспокоит ее совсем другое. После разговора с Мирославой у Хоры не выходит из головы мысль о том, что она не на той стороне баррикад.

Да, Владыка Саввары – тиран и злодей. В этом нет никаких сомнений. Да, Надах из клана Ур должен понести наказание. Да, она хочет отплатить всем им за смерть Нирала. Это все правда, но…

Но неужели она все это делает для того, чтобы ее прикончил какой-нибудь Надах? Если уж даже Нирала не пощадили и убили прямо посреди Каменного града, то какая участь ожидает ее?

Но она не может пойти к Ур. Надах скорее всего даже слушать ее не станет. А то сделает что-нибудь хуже. В ее голову лезет идея, которая кажется совершенно сумасшедшей, но, возможно, она не такая уж и плохая.

Хора кутается в темный плотный плащ, скрывая униформу каменной стражи. Она уходит из Каменного града. Ноздри втягивают прохладный воздух. Говорят, что холодное время года плохо давалось первым переселенцам из Саввары, но сама Хора даже любит холодную погоду. Сама не знает, из-за чего. Неприятно, но что-то в этом есть.

Старый город кажется каким-то безлюдным сейчас. Ей нравятся ночные прогулки. Да, есть риск нарваться на лихих сволочей, но на самом деле он не такой уж и большой. Чаще же есть какое-то удивительное чувство отчужденности. Вокруг полным-полно… всех. Эллинов, савварийцев и не только, а ты будто совершенно одна.

Она подходит к деревянной стене. За ней трущобы Зеленых кварталов. Ее встречает стража. Она показывает униформу и жетон. Стражники расступаются. Даже ничего не спрашивают. Вот она проходит меж домов, которые принадлежат банде ахара. Заходит в один из них. Ее встречают вооруженные ахара.

– Мне нужно поговорить с Шакуратом, – тут же произносит Хора. Сердце бешено стучит. Глаза у этих ублюдков дикие. Да, она уже порешила четверых, но все равно чувствует опасность.

– Присаживайся, сестра. Сейчас позовем, – ящеры переглядываются.

Ожидать тут, в окружении ахара, волнительно, но другого выхода нет. Ящер выходит, будто идет в соседний дом. Она знает, что они таятся под землей, но ничего не говорит. Это, кажется, какая-то тайна. Ни к чему их лишний раз провоцировать.

Хора садится на стул. Ждать долго не приходится. Шакурат заходит в дом. На его физиономии ухмылка.

– О! А это же снова сестренка!

– Мы можем поговорить без лишних ушей? – Хора поднимается, оглядываясь по сторонам.

Шакурат будто даже не удивляется. Бросает взгляд на других ящеров. Небрежно указывает на дверь.

– Валите отсюда.

Ахара послушно уходят. И вот она с ним один на один. Хора понимает, почему другие ахара его слушаются. Прошлые головорезы, с которыми она расправилась, тоже казались пугающими гадами, но Шакурат… Этот ублюдок действительно кажется чудовищно страшным. Он и крупнее прочих и держится спокойно, из-за чего будто бы куда опаснее полудиких собратьев.

– В чем дело, сестра?

– Ты ведь общаешься с Ур?

– М? С кланом Ур? – он хочет играть в дурачка, Хора это чувствует. Нет, она ему не позволит.

– Я знаю, что вы убили эллинку. И вы сделали это не по своему решению.

Тишина. Она, кажется, даже давит. Сердце бьется чаще. Все естество кричит об опасности, когда на морде Шакурата растягивается широченная зубастая ухмылка.

– Неужели?

Будет отпираться или…

– А ты убила моих ребят, а сама свалила все на колдующего ляока.

Она даже делает шаг назад, словно эти слова толкают ее в грудь, обретая физическую форму.

– Расслабься. Я все понял еще тогда. Учуял запах твоей крови, но… Твое объяснение понравилось мне больше.

Теперь он пугает ее еще сильнее. Ей всегда рассказывали, что ахара немногим отличаются от животных. Кровожадные, неумные и полудикие, но Шакурат… От него веет звероподобным чудищем, однако теперь кажется, будто это умелая маска. А за этой маской еще более страшная тварь. Хитрая и коварная. Хора верит, что может его прикончить. Ее часто недооценивают. А действительно ли он ее недооценивает?

– И тебе наплевать, что я убила собратьев?

– Собратьев? Плевать на это зверье! К тому же, они ведь, наверное, сами напали. Верно? – смеется он.

– Да. Сами.

– Видишь, ты просто защищалась, – в его голосе явная издевка. Он просто играется с ней.

– Я не понимаю.

– Что не понимаешь?

– Почему не мстишь сейчас? Почему до этого держал все в секрете?

– Тебя это не касается. И куда более интересно: зачем ты сюда пришла? Дай-ка напомню. Ты спрашивала: общаюсь ли я с Ур. Верно?

Почему-то ее решимость тает. Все этот чертов Шакурат. Хора сжимает кулаки. Она не раз преодолевала страх. И не какому-то ублюдочному ахара заставлять ее пойти на попятную.

– Ты ведь служишь Владыке Саввары, верно?

– Как и все мы, разве нет?

Он издевается? Или правда не знает, что творится в Каменном граде? Почему-то теперь Хоре сложно поверить в то, что Шакурат может и правда чего-то не знать. Будто теперь она пытается увидеть в его словах что-то скрытое. Какой-то подвох.

– Как и все мы… – повторяет Хора, собирая волю в кулак. – Ты ведь знаешь, что колдующий ляока не выдумка?

– Наслышан, но сам я его не видел.

– Я знаю, где он.

– Знаешь?

– Я… хм… работаю с теми, кто его скрывает. Они думают, что могут верить мне.

– А ты, оказывается, еще более хитрая, ха-ха-ха! Признаю, я ошибался! Мне ты казалась совсем другой.

Она и сама себе казалась совершенно другой. От слов Шакурата становится как-то совершенно гадко.

– И чего ты хочешь от меня? – спрашивает ахара.

– Ты можешь рассказать это все Ур.

– А сама?

– Меня они не очень жалуют.

– Ой, эти твари напыщенные на всех смотрят свысока, – усмехается Шакурат.

Хора только кивает. Ей очень сложно поддерживать диалог. Стресс, страх и что-то еще мерзкое – ощущение собственной мелочности и даже предательства – сдавливают ее грудь.

– Каждый день от Университета катается карета советника Истиха. Она едет до имения Кардади за городом. Там колдунья тренирует этого ляока.

– Ого, эллины, выходит, взялись за дело всерьез?

– Ага.

Шакурат усмехается.

– И что будет дальше? – спрашивает Хора.

– Увидим. Ты не волнуйся. Веди себя так, будто этого разговора не было и все.

Он разводит руками. Ведет себя так, будто ничего страшного не происходит. Будто бы они не обсуждают чертового колдующего ляока. Такая вот дружеская беседа.

– А что… что будет со мной?

– М? А что с тобой может произойти?

– Ур ведь могут захотеть моей смерти.

– Да ничего с тобой не будет. Я замолвлю за тебя словечко, – Шакурат легкомысленно отмахивается.

В это верится с трудом. Если уж он так легко наплевал на мертвых собратьев, то насколько незначительна в его глазах жизнь Хоры. Но она все-таки кивает.

– Спасибо.

– Ага. Бывай!

Хора идет из трущоб в Старый город. Ноги ватные. Ее тошнит, но она удерживает рвоту. Кажется, будто голова идет кругом. Словно она перебрала с выпивкой. Оглядывается. Вдруг она совершила ошибку.

– Ничего уже не сделаешь.

Часть IV

Вспышка

ЮЛИЙ

Ему нравится Монард, но ожидание сильно утомляет. Согласование поездки к раскопкам сильно затянулось. Уже прошли две с половиной недели. За это время Юлий успел и город посмотреть, и прочитать все, что его интересовало. Цепий неплохо сдружился со стражниками. Он узнавал от них все последние новости.

– Говорят, что вот эти Зеленые кварталы сильно штормит.

– М? Нас это может коснуться?

– Да как-то не очень похоже. Там сейчас больше внутренние склоки. Двух старейшин насмерть забили.

– Ого, это за что?

– Подумали, что они работают на ящеров.

Юлий присвистывает. Юлианская Империя успела пережить многое, но Юлий практически не застал никаких серьезных потрясений.

Да, под боком все еще находится Водная Тигония, но это противостояние без каких-то частых активных столкновений. Да, где-то далеко-далеко на востоке есть еще группы «Сынов Эртеона», но это уже тень прошлой угрозы. Скорее просто бандитские шайки, а не какое-то полноценное освободительное движение.

В «Омни Скении» часто бывают разговоры о том, что такура и арахниды в скором времени могут представлять опасность, но об этом говорили даже тогда, когда сам Юлий был учеником. И, кажется, за все это время эти разговоры так и остались пустым трепом.

И при всем при этом ощущение такое, будто последние несколько веков Юлианской Империи были донельзя спокойными и размеренными. Настолько, что у юлианцев часто возникало чувство эдакой апатии. Будто великие времена позади, а впереди только тоска. Сам Юлий этих чувств побаивается. Ему кажется, что вот эта тоска по величию – признак надвигающегося ужаса и краха. Не может быть такого, чтобы не начался спад. И этот спад может оказаться чертовски страшным.

Но чувство паники неплохо так успокаивали новости с соседнего континента, который будто лихорадит на протяжении всей истории. Даже Монард, такой маленький кусочек этой земли, не может жить спокойно. В сравнении с Империей – здесь настоящий хаос, который будто бы никто даже не пытался упорядочить, закрывая глаза на все и принимая периоды затишья за эту самую упорядоченность. Это безумно интересно!

Он выходит из дома. Его встречает Нарион. Эллин чертовски веселый. В голове только одна отгадка.

– Неужели?!

– Да! – Нарион показывает бумагу с кучей подписей и печатей.

Юлий не то, чтобы хорошо разбирается в местной бюрократии, но он знает, как выглядит листок согласования.

– Завтра мы отправляемся на раскопки. Прямо с утра.

– О, это потрясающая новость.

– А где твой ученик?

– У него сегодня дела. Мы с ним встретимся под вечер.

КАНЗАН

– На кой тебе ходить в этот Каменный град? – восклицает Сакара.

– Где меня еще кто-то научит магии? К ляока я обратиться не могу.

– И как? У тебя получается?

– О, ты не представляешь…

Канзан не лукавит. Прогресс безумный. Мира не щадит его совершенно, но это дает свои плоды. Первые два-три дня были очень тяжелыми. Он даже отдохнуть толком не успевал, но даже тогда уже был какой-то результат. Мирослава говорит, что такого быстрого развития она никогда не видела. Мол, она рассчитывала хотя бы на месяц. А он уже может сопротивляться ее подавлению.

Рост магической силы менял его. Раньше Канзан чувствовал… Нет, страх не совсем правильное слово, хоть и очень близкое. Он ощущал опасность. Она исходила от многих. Даже от Сакары. Он ведь всегда знал, что за ее очаровательной улыбкой и милыми веснушками скрывается жестокая натура, готовая в любой момент выхватить нож. Чего уж говорить про его диких братьев и Саана? Но теперь он чувствует себя настоящим хищником.

Ему даже хочется использовать магию по назначению. Хочется нарваться на неприятности. Он жаждет спровоцировать драку, чтобы показать, где теперь его место в этой пищевой цепочке. И все же пока ему удается держать себя в руках, пусть это и безумно тяжело. Аж до дрожи, от которой чешутся руки.

Мира была права. Чем чаще используешь магию, тем больше хочется прибегать к ней. И эта зависимость нарастает.

– Я хочу, чтобы ты встретился с Сааном и Саиром.

– Мы же это обсуждали…

– Ты же говорил, что чувствуешь, будто готов.

– Да и зачем мне с ними встречаться? Они все еще спрашивают про меня?

– Если старейшина увидит, что ты и правда избранный, то… Ведь все будет иначе! Ты же знаешь, что сейчас по всем кварталам ляока режут друг друга. Надо это остановить!

– Но почему именно Саир?

– Саан и я неплохо знаем его.

– А ты уверена, что Саану можно доверять?

Но в этот момент Канзан понимает, что он очень хочет увидеть удивление или даже страх на лице Саана, поэтому не дает Сакаре ответить.

– А вообще давай. Я приду сегодня к дому Саира, – от этих слов у самого мурашки.

– Ха! Отлично!

Он притягивает ее к себе. Сакара и сама тянется к Канзану. Целует его, прикусывая губу. Ему это даже нравится. Нравится это ощущение того, насколько она сама хищная.

Канзан одевается в эллинскую одежду. Поверх рубашки эллинская теплая куртка. Она темная, без узоров, но все же явно не из трущоб. Сакара постоянно хихикает над ним в таком облачении. Но Канзан уже привык к такому образу, так что даже как-то странно вновь возвращаться к лохмотьям.

Вот он идет по улице. Ему даже начинает казаться, что ходить пешком – не для избранного. Канзан же может в один миг оказаться в нужном месте, но приходится терпеть эти неудобства. Все чаще в нем просыпается раздражение. Будто ему приходится напрасно терпеть ограничения. Но сейчас, когда он чувствует в себе небывалую мощь, есть ощущение, что ждать остается совсем немного.

Зеленые кварталы лихорадит. Из-за этого стражи у границы с остальным городом намного больше. Боятся, что ляока могут что-то устроить, но пока – это все напрасные опасения. Ляока сейчас активно бодаются друг с другом. Нарион говорил, мол, старейшины даже пытались призвать монардскую стражу для подавления, но, конечно, эллинов эти дрязги не волнуют. Канзан рассказал это Сакаре, а от нее слух пополз по всем трущобам. Целый ворох искр, из-за которых пламя стало еще сильнее усиливаться. Ведь теперь многих старейшин обвиняют не только в сговоре с ящерами, но в попытке натравить на молодняк эллинов. Канзан даже немного рад, что Слин не дожил до этого дня.

У привычного поста стражи и правда теперь много народу. По городу его ведет вновь Эземир. Он уже даже не ворчит из-за этого.

– И как у вас там? Все спокойно? – спрашивает Канзан.

– Пока вроде ничего не происходит. Так, пугалки всякие.

– Пугалки?

– Ой, ну знаешь, ваши иногда орут всякую хрень. Мол, скоро они придут и будут нас всех резать.

– А вы что?

– Мы не реагируем. У нас указание – не вмешиваться, если ляока нас не трогают. Около некоторых границ, говорят, жесткие поножовщины, но у нас все вроде спокойно.

– Да уж…

– Сам-то как?

– М?

– У вас в общине все спокойно?

Канзан даже усмехается подобному вопросу. Будто этому бугаю и правда не наплевать на зарвавшегося ляока.

– У нас прошлый старейшина умер, а нового все еще нет, так что в самой общине ничего не происходит.

– Ха! Повезло, получается. А что там с избранным этим? Видел его?

– Не-а. Его никто не видел.

– Это выдумка все.

– Выдумка? – удивленно произносит Канзан.

– Заговор это. Ящеры и эти семьи ссаные все это выдумали, чтобы еще сильнее прижать эллинов к ногтю, – Эземир говорит уверенно, с умным видом.

– Но… Зачем это семьям-то?

– Так, они давно с ящерами спелись. Ну, кроме Горислава Еринуса, хотя… Мы же не знаем. Может быть, он просто изображает сопротивление, – Эземир пожимает плечами.

– Да, это все и так понятно. Нужно просто головой подумать, – говорит алтин. Канзан даже поражается тому, насколько он убедителен.

– Ммм… понятно.

– Ага. Крутят вами, зелеными, как хотят.

– И зачем?

– А вот почем мне знать? Ящеров, наверное, еще сильнее продвинут или что-то в этом духе. Но помяни мое слово: скоро мы это терпеть перестанем.

Канзану даже хочется закатить глаза, но он просто кивает. Даже внутренне удивляется собственному самообладанию. Интересно, что подумает Эземир, когда узнает, что рядом с ним ходил избранный. Еще одна причина быстрее явить себя миру. Сегодня он сразу направится за город.

Вообще Канзану последнее время хочется держаться дальше от Нариона. Ученый будто слишком нудный. Он словно продолжает отрицать, что Канзан избранный, хотя теперь ведь все указывает на это. И то, что весь город гудит, только ведь подтверждает, что Канзан особенный. Когда еще один ляока мог встряхнуть весь Монард? Разве это не очередное подтверждение?

Канзан стоит в одном из переулков близ университетского здания. А вот и экипаж Истиха. Мгновение – Канзан внутри, сидит прямо перед Мирой. Она очаровательна и красива. В этом смысле колдунья – само постоянство. На ней бордовое платье и какая-то теплая накидка с мехом. Будто Мира аристократка. Канзан уже не отводит взгляд.

– Кан, ты чего такой веселый?

– Мне сегодня стражник рассказал, что избранный ляока – это выдумка семей и ящеров, чтобы задавить эллинов.

– О, Илиссия Пресвятая… – Мира закатывает глаза. – Но это любимая забава. Выдумывать разные странные объяснения. Везде всем мерещится заговор.

– Но я слышал, что какие-то семьи и правда спелись с Савварой.

– Вроде. Это разве важно? – пожимает плечами Мира.

Ее прямой вопрос даже вызывает усмешку. И действительно. Зачем Канзану забивать голову всякими глупостями.

– Нет. Просто так спросил, – он отмахивается.

– Выглядишь бодрым. Ничего не болит?

– Нет. И правда хорошо себя чувствую.

– Это хорошо. Хотя я и не перестаю удивляться твоим успехам. То есть, знаешь, я ожидала от тебя многого, но… Да, ты сильно превзошел мои ожидания.

Канзан горделиво улыбается. Мира частенько его хвалит. Теперь уже кажется, что это в порядке вещей. Она сильная колдунья – тут нет никаких сомнений. Браслет на ее руке – один из признаков, но Канзан ведь – совершенно другое дело. Он не просто колдун, а тот, кто должен уничтожить бессмертного тирана.

– Может быть, сегодня попробовать магический бой?

– Ого! Хочешь, чтобы я взялась за тебя всерьез?

– А ты можешь снять браслет?

– Я бы очень хотела, но… Увы. Слишком много бюрократии. А в тайне поездку не сохранишь.

– Тогда, кажется, что это будет нечестно.

– Обидно! Ты, кажется, меня недооцениваешь, – смеется Мира.

– Или ты меня? – произносит Канзан.

– О… Теперь мне и правда интересно. Хорошо. Давай сделаем так, как ты хочешь, – она смотрит на него с прищуром, но все же улыбается.

Канзан улыбается даже немного горделиво. Сам это чувствует, но не пытается это скрывать. Хоть где-то внутри ощущает легкое беспокойство из-за того, что волшебница перед ним как-то совершенно не волнуется.

– Долго мне еще нужно готовиться?

– Учиться можно бесконечно. Я думаю, что нужно нужно использовать весь отведенный срок. Я про тот, который дан Владыкой Саввары. Не так уж и долго, верно? – пожимает плечами Мира.

– А я еще не готов?

– Ка-а-ан, не торопи события. Это время пролетит подобно молнии. Ты потом будешь скучать по мне.

– С этим я не поспорю.

– Ой, ты такой милый.

Канзан замечает, как колдунья на него смотрит. Это было и в самом начале, но сейчас он и сам постепенно сбрасывает былые оковы. И, кажется, она явно оказывает ему знаки внимания. Канзан прикусывает губу изнутри. Чувствует желание показать ответный интерес.

Да, у него есть Сакара. И Канзан давно мечтал об этом, но… А должен ли он довольствоваться этим? Довольствоваться малым. Он ведь, получается, рожден для великих дел. А значит, и награды должны быть достойными.

Все-таки отводит взгляд, периодически касаясь фигурки девушки. Мысли о собственной исключительности, видимо, не полностью замарали стеснение и стыд. Останавливаются.

Дворик уже выглядит не так, как при первом посещении. Земля в ямах, на стенах трещины, а местами неплохо так досталось самому поместью. Но Мира утверждает, что Рихар Кардади все это одобрил.

– Начни с разминки, а я пойду переоденусь. Хорошо?

– И ты тоже лучше оденься в лохмотья, – кивает Канзан.

Мира подмигивает и скрывается внутри поместья. Она уже давно перевезла туда часть вещей. Так удобнее. Там и для Канзана одежда есть.

– Хора, ты как? – обращается Канзан к савварийке.

– Как обычно.

Стражница была какой-то неразговорчивой все это время. Сегодня – явно не исключение.

– А ты ведь тоже умеешь колдовать? – спрашивает Канзан.

– Умею, но я ни тебе, ни Мире не ровня.

– Ну, оно и понятно. Думал, что вдруг захочешь испытать свои силы? – усмехается Канзан.

– Не хочу, – она отвечает довольно резко. Со спокойствием, которое отчего-то даже задевает Канзана.

– Испугалась? – ляока усмехается, не показывая, что его задели слова.

– Ага. Очень страшно.

Ее голос спокойный. Нет, она точно насмехается. Этот спокойный тон, наверное, маска. Эта ящерица не может смириться с грядущим. Этого следует ожидать. Канзан думает, что нужно ответить. Едкие замечания не идут в голову. Хочется просто стукнуть по ней магией.

– Слушай, мы же оба понимаем, что ты победишь. Зачем тогда что-то устраивать? – произносит Хора.

Она все еще спокойна. Да, это все-таки примирительная речь. Видимо она и правда боится. Канзан кивает. Ему такой ответ даже нравится. Приятно, что ящерица признает его превосходство.

– Ты права.

ХОРА

Хочется плюнуть в рожу этой зеленой твари. Канзан трансформируется стремительно. Еще совсем недавно Хора чувствовала даже какую-то симпатию. Из-за этого поход к Шакурату казался и правда полнейшим предательством, ведь она не просто встала на сторону Саввары, но будто вогнала нож в спину не самому плохому ляока. Теперь от подобных мыслей в голове ничего не осталось.

Мира – да и Хора тоже – часто говорили ему, что он избранный и особенный. И, кажется, Канзан легко в это поверил. Не говоря уже о том, что его сила и правда росла и кружила голову юному ляока, потому что сейчас стражнице кажется, что у него совершенно нет никакого ощущения реальности.

Но у Хоры оно есть, поэтому она всегда вовремя берет себя в руки, мягко сглаживая конфликты, пусть это и очень нелегко. Сама она неважно себя чувствует. Дурно спит. Ей кажется, что в любой момент может произойти нападение, но уже который день не происходит ничего. Вообще ничего.

Ур и Ахара бездействуют, но сама Хора из-за этого чертовски обеспокоена, потому что сейчас она как-то совершенно не понимает, что за игра происходит вокруг. А Хора ведь даже уже не плывет по течению. Ей кажется, что она рыбешка, которая прыгнула на берег, посчитав, что она самая умная. А теперь ее туша мечется туда-сюда, не в силах добраться до воды. Остается только ждать, когда ее прикончит обезвоживание, жара, хищники или какой-нибудь случайный прохожий. Но вариант только один.

А вот и Мира. Канзан уже успел переодеться в карете в серые лохмотья, в которых, наверное, прохладно. Хора кивает колдунье, а сама идет к надзорной башне. Оттуда и обзор неплохой, и можно побыть в одиночестве.

Хора старается мало разговаривать с Канзаном. Так проще. Зачем ей к нему привязываться или лезть в душу? Уж тем более к тому Канзану, который, кажется, и правда верит в свою исключительность. Будто у него божественное происхождение.

Омерзительно. Тьфу!

КАНЗАН

Канзан уже умеет многое. Защищаться, атаковать, быстро перемещаться, усиливать самого себя. И у него неплохо получается использовать энергию. Теперь его действительно хватает надолго. Да, он выдыхается быстрее Миры, но этот разрыв стремительно сокращается. А, возможно, сегодня он уже легко перегонит ее.

У самого Канзана чувство, что именно сегодня он и правда по-настоящему могуч. Дело в напутствии Сакары? Нет, быть такого не может. Дело может быть только в нем. В Канзане. Он разминается. Проделывает весь комплекс упражнений быстро. Вспотел, но не выдохся.

Из поместья выходит Мира. Она одета легко, не по погоде, как он сейчас. Вроде одежда простецкая, но Канзану колдунья вообще в любом наряде кажется грациозной. Ее волосы собраны в хвост. Скулы и шея открыты. Канзан сам не понимает, почему этот маленький нюанс заставляет его думать совсем не о тренировке.

– Ну? Готов к бою?

Сглатывает слюну. Он точно должен что-то сделать сегодня. Пусть сегодня и правда будет особенный день. День Избранного.

– Готов.

– Постарайся меня не прикончить, хорошо? – произносит Мирослава.

– Хорошо, – он кивает.

Ляока чувствует легкую дрожь. Энергия проходит по всему телу. Теперь это ощущение не просто привычное, но даже приятное. Мышцы напрягаются, но Канзану нравится это чувство. Его невозможно сравнить вообще ни с чем. Люди, которые не обладают даром, никогда не смогут испытать ничего подобного.

Глаза Миры сияют. Кажется, что ярче обычного. Она будто и правда серьезна.

– Начинай, – произносит колдунья.

Канзан не хочет ей навредить. Он ведь уже убедил себя в том, что сегодня ему хочется проверить собственные догадки о ее чувствах, но… Есть какое-то «но». Какое-то желание показать ей, насколько он теперь силен. Словно все, что было до этого момента, это какие-то детские шалости.

Рука назад. Канзан резко подается вперед, будто бьет, выбрасывая вперед весь корпус. Словно он что-то бросает в Миру. Незримая сила поднимает в воздух сонм пыли, тащит за собой землю и камни. Мира двигается плавно. Похоже на танец. Рывок в сторону. Рука к этому самому вихрю. Дуга. Мира поворачивается вокруг своей оси. Энергия волнами расходится в стороны, а затем заряд направляет в сторону Канзана. Возвращает ему часть его же магии. Ляока отскакивает в сторону. Остатки разрушительной энергии врезаются в стену. Не пробивают ее, оставляя после себя гул и дрожь земли. В его сторону устремляются куски земли. Канзан ускоряется. Незримая энергия бросает его в сторону. Еще раз. В другую. Он практически не приземляется на землю, лишь едва касаясь ее то ногой, то рукой. Низ и верх меняются местами, но уже не ощущает никакого дискомфорта. Резкое приземление. Земля дрожит.

Кажется, Мира на миг теряет равновесие. Он направляет заряд в ее сторону. Меньше, но более резкий. Она блокирует. Еще одну. В этот раз ее опрокидывает на землю. Довольно резко. Канзан тут же устремляется к ней. Издалека ему кажется, что вышло достаточно жестко.

– Ты как? Порядок?

– Неплохо-неплохо. Хотя без браслета я бы тебя сделала, – улыбается она.

Канзан усмехается. Ему, конечно, уж очень хочется поединок с Мирой, которая бьется в полную силу. Но, с другой стороны, не может же быть такого, что этот браслет настолько сильно влияет, верно? Он протягивает ей руку, хочет помочь ей подняться. Мира тянется к нему в ответ. Он касается ее запястья. Она даже приподнимается, но резко подается назад. От неожиданности Канзан и сам заваливается на землю. Прямиком на Миру. Их лица совсем близко друг другу. Да, тут не нужны никакие слова. Канзан подается вперед. Накрывает ее губы. Она отвечает, прижимаясь к нему всем телом. Тело колотит дрожь. Сложно поверить в то, что такое происходит наяву. Она мягко отстраняется. Сам Канзан нехотя отрывается от ее губ.

– Вставай. Сейчас не время.

Канзан поднимается. Дышит тяжело. Возбуждение не просто погасить. Мира смотрит на него игриво.

Она совершенно не похожа на Сакару. Сакара мелкая хищная птичка с ядом на коготочках. Такая одним уколом может свалить и крупного зверя, но Мира – грациозная… Канзан даже не может подобрать никакого сравнения, словно ее нельзя сравнивать с животными. Канзану даже сложно поверить, что она и правда какая-то совершенно безродная. Это не вяжется с ее образом.

ХОРА

Схватка, этот «поединок», – на редкость убогое зрелище. У Хоры, впрочем, особых ожиданий и не было. Хоть Канзан определенно показывает высокий уровень управления энергией. Невольно она даже начинает думать о том, что бы было, согласись она на схватку с этим кретином. Получилось бы победить?

Они заканчивают схватку и… Хора даже подается ближе к окну. Что. Вообще. Происходит? Она спускается вниз, когда Канзан скрывается в поместье. Мира в это время сидит на земле. Вид у нее вроде даже скучающий. Колдунья обращает свой взор на савварийку.

– Вы… Э-э-э…

– М? А, не бери в голову. Нужно его… М-м-м-м… Заинтересовать, верно?

Хора даже немного теряется, хоть, кажется, это уже должно казаться совершенно нормальным.

– И что за странный… бой?

– Да решила просто поддаться и закончить это. Этот кретин и не понял, – Мира отмахивается, криво усмехаясь.

– Он настолько плох?

– Нет, конечно, нет. У него и правда выдающаяся сила, но… Хм… Его нужно еще долго тренировать. Но даже с ней он точно не сможет ничего сделать с Владыкой Саввары. А то, что он умеет сейчас… Пф, это вообще смешно.

– То есть… Теперь уже нет и цели отправить его за победой? – Хора садится рядом.

Мира пожимает плечами, смеясь.

– Я сказала обо всем нашим, – она показывает пальцем вверх. – Ну, ты поняла. Они считают так: если он избранный, то должен справиться и без помощи.

А ведь в самом начале Хоре было будто бы даже жалко Канзана. Такое бремя… Да и еще все вокруг пытаются обмануть или попросту скрыть всю правду. Но сейчас…

– Оно и к лучшему.

– Ой, Хора, не будь такой категоричной.

– Представь, если он и правда избранный?

– Мальчику вскружило голову. Такое со всеми бывает, – пожимает плечами Мира.

Хора угукает.

– Ты же знаешь, что завтра не будет тренировки? – произносит стражница.

– Ага. Но подробностей не знаю. Хочешь рассказать? Там что-то интересное?

– Не. Он с Нарионом едет на какие-то раскопки.

– Не понимаю, чего этот Ксанли с ним так возится, – Мира закатывает глаза.

– Я не знаю. Не хочу даже вникать, – вздыхает Хора.

– Не хмурься. Осталось совсем недолго.

Хора кивает.

– А что будет дальше… – протягивает стражница. Она не любит откровенничать, да и Мира, кажется, не из тех, кому можно верить. Но будто Хоре уже на все наплевать.

Мира пихает ее в плечо. Стражница смотрит на нее удивленно, а колдунья улыбается.

– Все хорошо будет. Уверена, тебя наградят за верность. А будешь и дальше действовать с умом, то, может быть, и в Совет когда-нибудь попадешь.

Хора совсем не уверена в том, будто что-то такое и правда может произойти. А, возможно, и не хочет этого. Смотрит на небо. Облачно и серо. Она и свою жизнь сейчас так видит. Будущее в каком-то тумане. Мысли о нем вызывают только тревогу. Это не говоря о страхе перед неожиданным нападением ящеров, которое все никак не происходит. Она бросает взгляд на ворота. Будто даже надеется, что в них кто-то постучит. Отчетливо видит это в голове.

Нет. Ничего.

КАЗНАН

Канзан окунается в теплую воду. Выдыхает. Возбуждение слегка спадает. Он прикрывает глаза, прислоняется спиной к бортику. Тело расслабляется. Канзан не так уж и сильно напряжен. Ощущение такое, будто он даже недостаточно устал.

– Вот оно… – одними губами произносит Канзан.

Он не зря решил рассказать все Саану и Саиру. Сама вселенная, сам Творец подсказывают, что это правильное решение. Он не чувствует сильной усталости, он достаточно легко одолел Миру – это явно знаки, которые нельзя игнорировать.

Канзан смотрит вверх. Темный навес, но за ним, если глянуть чуть дальше, проглядывает серое небо. Но этот унылый пейзаж совершенно не действует на Канзана. Ничто не может сбить этот настрой. Чувство, что еще совсем чуть-чуть – и все бы случилось. От этих мыслей по телу проходят мурашки. Прямо в теплой воде. Воображение рисует совершенно фантастические картины того, каким станет Канзан. Колосс. Зеленый колосс, объятый великой мощью. Возможно, он даже станет правителем Саввары. Выдыхает. Иногда он даже ругает самого себя за пребывание в мире фантазий, но, с другой стороны, это ведь теперь не просто игра воображения.

Мира и Хора сюда не заходят. Он глядит на дверь. Даже как-то странно. Будто хочет кого-то увидеть. Ясно себе представляет Миру, завернутую в какую-нибудь легкую ткань. Или без нее. Нет, никто не приходит. Такое разочарование!

Канзан вылезает из воды. Холодно! По телу проходит дрожь. Он вытирается. Магическая энергия быстро сушит тело. Очень удобно! Он одевается и выходит на улицу. Его уже все ждут. Никто из них его не торопил. Теперь Канзан ощущает себя каким-то важным аристократом.

Бросает взгляд на Хору. Она на него не смотрит. Савварийка забирается к кучеру. Канзан хмыкает и залезает в карету. Мира – следом. Вновь они в полумраке, который разбавляет огонек, созданный колдуньей.

Канзану будто тяжело дышится. Трет пальцами друг от друга. Что-то нервное. Словно не понимает, что нужно делать. Пытается уловить какой-то намек, чтобы броситься на нее.

– Как там в Зеленых кварталах? Ты же не перебрался в Каменный град? – вдруг спрашивает Мира.

Она улыбается. Колдунья теперь кажется Канзану чертовски желанной, но этот вопрос как-то совсем не похож на намек на близость. Язык еле ворочается во рту. Нужно соображать.

– Не, не перебрался. А что в кварталах?

– Говорят, что у вас волнения не утихают.

– Не везде. В каких-то местах… кроваво. Там, где я живу… Там все тихо, – он совсем путается в словах.

Их взгляды встречаются. Она улыбается. Ему даже кажется, что Мира смотрит на него с какой-то издевкой. Это он терпеть не собирается. И что это за глупые разговоры? Она хочет притворяться, будто ничего особенно не произошло? Нет, Канзан не собирается играть в эти игры. Выдох. Смотрит ей в глаза. Она приподнимает бровь, когда Канзан кидается на нее, пытаясь поцеловать. Она даже не сопротивляется, поддается. Ее пальцы касаются его щеки, зарываются в волосы.

Поцелуй полон страсти и животного желания. Карету трясет, но Канзан это вообще не замечает. Судорожно водит руками по телу Миры. Лезет ей под юбку, когда чувствует на груди ее руки. Давление нарастает, она мягко отталкивает его. Канзан поддается. Он возбужден, но все же, видимо, способен что-то соображать. Нехотя отрывается от ее губ. Тяжело дышит. Будто это даже сложнее, чем использовать магию. Она даже улыбается, но затем следует…

– Не сейчас, – произносит Мира. Ее дыхание тоже сбито.

Канзан смотрит на нее с каким-то совершенно тупым удивлением. Будто ему сложно поверить в ее слова.

– Не сейчас? – повторяет то же самое. Спрашивает. Чувствует себя полным кретином.

– Ты очаровательный парень, но… Я бы хотела, чтобы это было по-другому, – ее ладонь касается щеки Канзана.

Странное ощущение. Смесь горького разочарования и неожиданного воодушевления. Последнее будто преображается в осознание. Действительно, это глупо с его стороны. Мира вся утонченная и аристократичная. Совсем не Сакара. Он подается назад. Кряхтит. Чувствует себя идиотом. Хочется выпрыгнуть из кареты и побежать.

– Да, я… Как-то… – он пытается из себя что-то выдавить. Мира пинает его чуть выше пятки. Больно! – Ай!

Канзан смотрит на нее ошарашенно, а колдунья смеется.

– Ну, прости! Ты просто что-то так насупился, что мне пришлось принять меры.

Канзан и сам невольно усмехается. Да, она права. И ведь из ее слов следует, что… Будет следующий раз, верно? Опять ждать и терпеть. Но это Канзан вроде бы даже умеет. Иногда награда того стоит.

– Ты ведь знаешь, что завтра мы не встречаемся?

– Завтра?

Он хмурится. А что должно произойти? Мира читает вопрос по его нахмуренным бровям.

– А ты не виделся сегодня с Нарионом?

– Нет, не виделся.

– Завтра вы отправитесь на раскопки.

– А, на раскопки… – протягивает Канзан.

Нарион пытался и пытается привить Канзану какой-то интерес. И поначалу даже получалось, пока не пришло осознание – это же все какое-то бессмысленное занятие. Зачем ему, избранному, изучать какую-то древнюю ерунду? Еще и постоянные косые взгляды от рогатых, в которых читается не то осуждение, не то снисхождение. Почему он должен это терпеть? Из-за этого сама поездка на раскопки кажется ему какой-то глупостью.

– Не хочешь туда ехать? – спрашивает Мира.

– Нет, хочу. Конечно, хочу.

Язык не поворачивается соврать. Это выглядит как предательство Ксанли. Они не во всем сходятся, но Канзан не смог выжечь чувство какой-то благодарности. Да и Нарион ведь и правда очень хороший человек. И вдруг там будут еще какие-то знаки. Вдруг это путь, который уготован ему Творцом.

– Мне казалось, что тебе не так уж и интересна история.

– Интересна… – врет, глядя в глаза. – Ксанли еще говорит, что она важнее, чем кажется.

– С этим я не спорю. Хотя Ксанли все-таки предвзят, – хитро щурится Мира.

– Предвзят?

– Он ведь историк, поэтому и говорит, что она важна.

– Тебе не нравится Нарион? – неожиданно даже для самого себя прямо спрашивает Канзан.

– Что? Ха! Нет, конечно. Нарион очаровательный. Просто говорю, что он не может быть везде прав. Ты вот сам говорил, что он раньше сомневался в том, что ты избранный. Теперь же он изменил свое мнение? – на лице Миры искреннее удивление.

Канзан кивает. Опять врет. И опять из нежелания вредить Нариону. Хоть Канзану до одури не нравится то, что Ксанли продолжает сомневаться в его избранности. Пусть и делает это достаточно аккуратно.

– Изменил.

– Это приятно слышать.

ЮЛИЙ

Нариону нужно заниматься приготовлениями в Университете, поэтому юлианцы предоставлены сами себе. Это совершенно не проблема. За это время Юлий и остальные успели немного освоиться. Каменный град не особенно большой. Вначале многие улицы казались совершенно одинаковыми, но теперь окончательно ясно, что заблудиться тут едва ли возможно. Юстин, к удивлению Юлия, проводит эту поездку довольно скучно, хотя и похвально. Читает, изучает. Общается со студентами Университета. Юлий в его возрасте был увлеченным, но все же более взбалмошным. Если не сказать грубее.

– Хорошие новости? – спрашивает Ялия.

Она встречает его прямо у входа. На ней светлая туника без цветных элементов. Поверх какая-то теплая накидка. Не похоже, что в этом тепло, но Ялия – карнифас. Возможно, ей эти утеплители и не нужны.

– Что? Стой! Ты… Умеешь читать мысли? – спрашивает Юлий с наигранным удивлением.

– Да, у тебя на лице все написано. Светишься весь. Чего случилось? – усмехается Ялия.

– Раскопки.

Сперва на лице Ялии легкое недоумение. Будто она не сразу понимает или верит в то, что он действительно сказал то, что сказал. Юлий утвердительно кивает.

– Раскопки?! Мы, наконец, едем? – удивление расцветает, обращаясь в восторг.

– Да!

Ялия бросается к Юлию, обнимает его. Он отвечает на ее объятия, которые становятся довольно… Привычными. Юстин перебрался к Цепию, так что Юлий живет с Ялией в одной комнате уже несколько недель. Не так уж и страшно, хоть и приходится быть аккуратным, учитывая внимание Ясмины, которое все никак не сойдет на нет. Общество красивой и статусной женщины ему нравится, но Ялия… Юлий, конечно, уверен, что у нее нет причин для злости. Это же просто интрижка. Но отчего-то карнифас кажется ему непредсказуемой и мстительной. Ощущения такие. Проверять их достоверность совершенно не хочется.

– Нужно позвать Цепия? – спрашивает Ялия.

– Ты знаешь, где он?

Ялия кивает.

– Зови. А где Юстин?

– Пошел на какую-то лекцию. Ему же разрешают ходить с другими студентами.

– Великолепно. Зови Цепия. Встречаемся между комнатами.

Ялия целует его в щеку и уходит. Это даже мило. Юлий смотрит ей вслед. Он заходит в здание, садится в кресло и тут же встает. Нет, от волнения ему как-то тяжело сидеть. Ощущение такое, будто все естество дрожит. Ему безумно хочется увидеть вход в эти катакомбы. Это же и правда исследование, которое может войти в историю. Имя Юлия Вентиуса окажется в учебниках. А, быть может, и вовсе в честь него назовут что-нибудь. Но что будет с Нарионом? Что будет с Монардом? Разум витает между разными мыслями. От высокого устремляется к чем-то более низменному простому.

Что будет с Ялией? Они просто притворятся, что ничего не было. Да и образ Ясмины тоже не выходит из головы. Он ведь узнал ее лучше. Под маской властной женщины спрятана романтичная натура, которая не покидает город в страхе, что ее богатства и статус будут разворованы остальной семьей. Если, конечно, эта натура тоже не маска. Юлий трет глаза. Какие-то глупые привязанности. Ему казалось, что он менее сентиментальный. Юлий тяжело вздыхает. По крайней мере, скоро все закончится. И тут уже не важно, что Юлий думает или чувствует. В конце концов, он лишь маленький винтик в большой машине судьбы. Да, Юлий запустил процесс, но сейчас все это уже не в его власти. Мысль об этом бессилии даже немного успокаивает. Будто это снимает с него любую ответственность.

Ялия и Цепий возвращаются. Цепий вновь в эллинской одежде. Видимо, она ему нравится. Ученый улыбается. В Монарде неплохо, но он явно и сам хочет вернуться в родные края. Тут уж ничего удивительного.

– Ялия сказала, что мы, наконец, сдвинулись с мертвой точки, – довольно произносит Цепий.

– Именно. Поэтому нам нужно все обсудить.

Они садятся рядом.

– Мне все-таки кажется, что это не очень правильно, что Юстин ничего не знает, – говорит Ялия.

– Ха! Какая ты добренькая, – усмехается Цепий.

– Какая еще доброта? Ты о чем? Ему завтра с нами идти, а он будет хлопать глазами и ничего не понимать.

– Я думал об этом… – произносит Юлий, потирая бородку. – Нет. Не стоит ему знать.

В такие моменты даже кажется, что Юлий взял с собой парнишку в наказание. Ялия будто читает его мысли.

– Зачем ты вообще взял его?

– Путешествия и раскопки на другом континенте – это важно для студентов.

– Но… – Ялия обрывает себя, отмахиваясь.

Юлий усмехается. Бессмысленно это сейчас обсуждать. Учитывая, что он и сам весь в сомнениях теперь. И решение взять студента кажется безответственным. Но уже ничего не исправить.

– Мы не знаем, как поведет себя Юстин. Не думаю, что он сможет помешать нам, когда все произойдет.

Ялия и Цепий оба кивают.

– Насколько… Хм… Я внимательно слушал все, что говорил Нарион. Правильно я понимаю, что твои подозрения, те, что озвучил в Императорской Кустории, подтверждаются, – произносит Цепий.

– Мы убедимся только тогда, когда попадем в катакомбы.

– Но нужно готовиться к тому, что мы прибыли сюда не зря, – вздыхает Юлий.

В груди все сжимается. Предвкушению почти не остается места. Все заполоняет этот гадкий и мерзкий страх.

КАНЗАН

Мира оставляет его около Университета. Канзан уже неплохо ориентируется, а административный персонал даже не реагирует на то, что тут ходит ляока. Теперь всем это кажется достаточно нормальным. Он поднимается к Нариону. Тот находится в собственном кабинете, весь в бумагах, но, завидев Канзана, тут же вскакивает с места. Нарион довольный. Прямо-таки светится от счастья, из-за чего Канзан и сам начинает невольно улыбаться.

– Завтра на раскопки?

– Ты уже знаешь?!

– Мира мне сказала.

– Как некрасиво с ее стороны. Это я должен был тебе сказать! – наигранно возмущается Нарион. – Присаживайся. Ты не голоден?

– Нет. Как-то… Совсем не хочется есть.

Канзан садится напротив. В помещении темно. За окном серо, а широкое окно закрыто. Толстое стекло непрозрачное, потому почти не пропускает свет.

– Как успехи? – спрашивает Нарион.

– Хорошо. Все лучше и лучше.

Канзан уже привык говорить Нариону не все. Не хочется получать тирады. Аккуратные, но все же тирады. Нарион не верит в избранность Канзана. Это ясно, но ляока почему-то это даже принимает. Наверное, симпатия к эллину сильнее прочего.

– Советую тебе хорошенько выспаться. Ну и подойти сюда раньше. Мы, конечно, тебя дождемся, но чем раньше отправимся – тем лучше.

– Но зачем там я?

– Ты же мой ученик, Канзан. Да и, в конце концов, вдруг мы там найдем что-то любопытное. Что-то, связанное с Савварой или ляока.

– Думаете, что будет что-то?

– Ну… – протягивает Нарион. Да, он не любитель врать. Канзан это знает. – …Скорее всего, нет. Но! Но мы же этого не знаем.

Канзан усмехается. Жестикуляция Нариона забавная. Странно, но вначале из-за этого Ксанли казался даже каким-то пугающим и таинственным. Теперь эти мысли кажутся совершенно нелепыми.

– Вы говорили, что вам нужен ляока. Ну, когда… Вы понимаете. Но как-то не очень понятно, зачем я вам.

Нарион вздыхает.

– Понимаю. Сказать по правде, я просто не думал, что юлианцы прибудут так рано. Да и Кардади спутал все карты с твоими магическими тренировками, – Нарион отмахивается, будто представитель короля где-то тут. – Я готовил материалы по Савваре. И мне бы хотелось иметь помощником ляока. Я тебе зачитывал текст про зеленого Владыку Саввары. Есть и другие источники. Я хотел объединить это с тем, что, возможно, рассказывают в ваших общинах. И, возможно, у меня бы вышло вывести из всего этого какую-то картину.

– Звучит интересно, – улыбается Канзан.

Лукавит. Сейчас ему кажется, что все эти прошлые дела не имеют значения, но говорить правду страшно не хочется.

– Я обещаю, что мы займемся этим, когда закончим с юлианскими делами.

– Но я ведь… У меня ведь будут дела в Савваре, – тихо-тихо произносит Канзан.

– Я надеюсь, что мы все успеем, – улыбается Нарион.

Канзан просто не может не кивнуть. В главе вырисовывается картинка. Они вдвоем занимаются тем же, но без этих рогатых. И Канзан не без удивления думает о том, что он даже ощущает какое-то тепло. Словно это не так и уж плохо. Он гонит эти мысли прочь. Не без труда. Он избранный и должен думать о более важных вещах.

– Я пойду. Мне ведь нужно отоспаться, верно? – Канзан поднимается.

– Верно. Завтра будет насыщенный день.

Часть V

Другие

РИХАР КАРДАДИ

Когда-то, много лет назад, отправка в Монард казалась ему не самым худшим вариантом. Дальше от Орды, а это значит, что не особенно-то и большой риск оказаться посреди большой войны. Дальше от Эллиона, а это значит, что ты не под неусыпным надзором прихвостней короля. Да и Монард считается окраинным, но все же богатым и красивым городом. Да, там прорва ящеров и зеленокожих уродов, но Рихар уже привычный к гостям из других стран, а потому не считал это большой проблемой. Он слышал про Саввару и про ее «угрозу», но ему всегда казалось это чем-то совершенно несерьезным. Какая-то сказочная муть, которой не стоит уделять много внимания.

– Ты уверен, что ящерам можно доверять?

Прямо перед ним сидит Горислав Еринус. Рихар держится с ним как с равным. Чувствует даже это самое равенство, но где-то внутри что-то гложет его. Будто нечто там, в недрах, подсказывает, что это ощущение лживое. Горислав выглядит как чертов легендарный герой. И он был на войне, откуда его принесла обратно слава на руках, будто он триумфатор. И это при том, что Эллиадор лишь помогал небесникам в паре сражений. Рихар умеет походить на героя, но это лишь бравада. Он и оружие-то с юности в руках не держал.

– Разве ты сам не вел дела с покойным Ниралом? – произносит Рихар.

– Вел. Но он же и говорил, что его собратья хитрее, чем может показаться.

– Это можно и не только про ящеров сказать. Как насчет Оррад и Конкор? Вроде они не ящеры.

– Справедливо, – усмехается Горислав.

– Ты общался с ними, ну, вне Совета? Что стоит за их заявлениями?

Горислав отпивает из кубка. Делает это первым. Его лицо совершенно невозмутимое, но Рихару кажется, будто он пьет это демонстративно. Словно пытается показать, насколько он ничего не боится.

– Мы все, конечно, общаемся, но разве они будут откровенны со мной? Могу только рассказать мои предположения, если тебе они… хм… интересны.

– Интересны, конечно.

– Икисандр Оррад – хитрая змея. Он стал активнее поддерживать контакты с Ур, когда произошло восстание в Бруннере.

– Ну, «восстание» – это громко сказано…

– Называй как хочешь, но можешь считать это реакцией на слабость. Он боится, что влияние Саввары усилится. До него дошел слух, что Нирал убит кланом Ур, но это только подстегнуло его сотрудничать.

– Хм… Обратный эффект, да? Решил, что они настолько чудища, что борьба может стоить слишком дорого.

– Именно. Он боится их сильнее, чем короны. А вот с Эриком Конкором не уверен… Но я вообще не знаю, что творится у него в голове.

– А Маради…

– Ясмина уже с нами.

– Правда? Она же вроде держится в стороне.

– Держалась в стороне. Держалась, а не держится.

Что-то щекочет в груди. Мурашки роем разлетаются по всему телу. Живот сводит.

– Ты… Ты что-то сделал?

Горислав улыбается. Сейчас его ухмылка кажется волчьей. Она и правда внушает страх даже сейчас, когда они находится по одному сторону баррикад. Вроде бы…

– Нет. Наверное, в ней просто проснулась сознательность.

Врет. Эта тварь смотрит ему прямо в глаза и врет. Рихар выдыхает. Он ничего не может сделать этому ублюдку. Даже пойти к Маради, иначе потеряет единственного основного союзника. А Рихару нужен союзник. Пока что.

– Да расслабься. Есть у меня рычаги давления на Ясмину. Знаю, что она уже поговорила с рогатыми, – смеется Горислав.

– На тему?

– На тему близкого общения Тигонии и Саввары. Возможно, нам удастся донести, что бессмертный тиран – проблема не только Монардии или Эллиадора.

– Это… и правда хорошая идея, – Кардади кивает.

– И что ты думаешь про этого ляока? – спрашивает Горислав.

– Мира говорит, что у него и правда большой потенциал. Скорее всего, будь он эллином, ходил бы с браслетами.

– О, даже так? Интересно.

– Ничего интересного… Еще Мира сказала, что ничего запредельного. Я сомневаюсь, что от него будет какой-то толк в бою с Хасвахом, – кривится Рихар.

– Но вы его все же тренируете.

– Я предпочитаю… м-м-м… Быть на шаг впереди. Если у него ничего не выйдет, то Хасвах заберет его, и мы получим продолжение мира. Но если есть хоть малейший шанс, что он уничтожит Хасваха… – Рихар широко улыбается.

– Но, выходит, нужно готовиться к тому, что ляока потерпит поражение?

– Скорее так.

– Хм… Это нехорошо.

– Нехорошо?

– Не будет выглядеть, что мы прогнулись под Саввару?

– Я так не думаю.

– А что говорит корона?

– Они будут наблюдать за развитием событий.

– И если дело запахнет жареным?

– Тогда им придется вмешаться, – Рихар улыбается, разводя руками.

Горислав хмурится. От этого неприятная тяжесть в животе. Гадство.

– Это обнадеживает. Но я бы хотел, чтобы ты наконец поставил перед королем вопрос ребром. Проблему Саввары нужно решать. Влияние Хасваха усиливается. И, кажется, у нас нет причин считать, что это изменится. Я уж молчу о том, что этот ублюдок, главный из Ур, спутался с посланницей Тигонии.

– Может быть, выслать ее и все? Все равно Тигония не нападет.

– Выслать посла, потому что он общается с другим послом?

– Да… Звучит глупо.

– Я о том же.

Горислав выпивает бокал до дна. Ставит перед собой.

– Держи меня в курсе, – Горислав выпивает бокал до дна и ставит перед собой.

Тон Горислава приказной, будто он тут главный. И, что хуже, Рихар и сам так все это ощущает. Кардади даже кивает ему. Когда за спиной Горислава закрывается дверь, Рихар выдыхает. Если Горислав действительно спелся с Маради… Маради вроде в неплохих отношения с церковниками. Тогда у них и правда будет временная крупнейшая коалиция в Совете.

В прошлом Рихар бы волновался. Все-таки небольшой хаос, когда все грызут друг друга, нравится ему куда больше. Так будто даже спокойнее. Но сейчас он взволнован, но вовсе не из-за амбиций Горислава. Если все получится, то, возможно, власть этих семей останется далеко позади.

Рихар делает глубокий вдох и даже улыбается. Как же ему хочется посмотреть на лицо Горислава, когда он поймет, что Рихар его поимел. Как это напыщенная рожа исказится в ужасе и удивлении. Выдох прерывистый. Ведь за этим ярким возбуждением следуют тревожные мысли. Вот на столе письмо от брата – он советник при короле. Корона не собирается помогать Монарду без острой необходимости. А крайним может стать сам Рихар. Он пришлый. Наказать его проще, чем местную элиту. Все стоит на кону. Даже его жизнь.

Он садится в черный экипаж и едет в Старый город. В просторном помещении его ожидает Мирослава и один из старейшин ляока. Никир уже немолодой, у него густая борода и тяжелый взгляд. К Рихару выходит Мира. Колдунья улыбается. Выглядит настолько спокойной, что его даже охватывает какое-то бешенство, будто бы она пытается его разозлить. Он идет к ней, но пытается успокоиться. Не получается! Хватает ее за руку. А она все равно не меняется в лице.

– Ну?

– Все так же.

Рихар отпускает ее руку. Видимо, уничтожить Хасваха не выйдет, а Канзан и правда уже бесполезная фигура. А это означает, что…

– Никир, нашел кого-нибудь?

– Ага, вот он.

…Нужно готовить замену.

Никир подталкивает молодого зеленокожего парня. У него довольно светлые волосы. Выглядит немного чудно.

– Это Нанкар – мой сын.

– Отлично! Доверять можно своим, верно?

– А то!

Старейшина смеется. Его сын, впрочем, держится будто бы даже отстраненно. Выглядит хмуро.

– Вы уже что-то сделали?

– Ага, сделали, – произносит Мира. Подходит ближе к пареньку. – Давай. Покажи ему.

Ляока закатывает рукав. От локтя и выше рука изрезана. Многочисленные глубокие раны тянутся до самого плеча. Жуткое зрелище. Эти раны заросли кожей, но выглядят достаточно страшно.

– И уже что-то пробовали?

– Пробовали, – кивает колдунья.

Мира мягко, даже нежно касается плеча молодого ляока.

– Попробуешь еще раз. Только не напрягайся сильно, хорошо?

Она разговаривает с ним, будто мама или старшая сестра. Рихар их не прерывает, но наблюдает за этим с нескрываемым интересом. Ляока кивает. Зеленокожий паренек выглядит каким-то измученным. Рихара даже начинают одолевать сомнения в том, что стоит чего-то ожидать. Мира делает шаг назад. Нанкар поднимает руку и протягивает ее. Тянется к стулу. Рихар видит, как напрягаются его пальцы. Будто он пытается что-то удержать. И стул и правда поднимается над землей. Правда, в следующий миг стул падает на землю, а Нанкар хватается за руку и валится на землю. Он сжимает зубы, стонет от боли. Его ноги дергаются. Настоящие конвульсии. К нему тут же бросается Мира.

– Все-все. Дыши глубже, расслабься.

Он открывает рот. Пытается дышать, но Рихар будто и сам физически ощущает, как боль душит его легкие. Рихар встречается взглядом со старейшиной. Тот кивает и улыбается. Ему, кажется, демонстрация нравится, но вот наместник короля этих чувств не разделяет. И все же Кардади кивает старейшине, тоже изображает на губах улыбку.

– Я все понял. Очень и очень хорошо. Мира, проводи меня.

– Сейчас. Я хочу помочь…

– Мира, – он почти рявкает, но тут же натягивает на губы улыбку.

– Это не займет много времени, – Мира отвечает ему недовольным взглядом, но все же она встает и идет к Рихару.

Они идут к экипажу. Выходят на улицу. Рихар закрывает за колдуньей дверь.

– Что это, мать твою, такое?

– А ты думал, что это так легко?

– Разве нет?

– Рихар… Если бы все было так просто, то все бы наносили себе магические тату. Тело не выдерживает магическую энергию.

– Не выдерживает?

– Ты сам видел.

Рихара трясет от злости. Хочется зарядить пощечину Мире. Просто за то, что она говорит это с таким спокойным лицом, будто вообще не понимает, о чем речь. Рихар выдыхает. Нужно успокоиться. Нужно успокоиться. Делает еще один глубокий вдох.

– И что будет, когда ты покроешь его татуировками целиком?

– Ну… Если быть осторожным, то он сможет недолго показывать фокусы.

– А если не быть осторожным?

– То можно и помереть.

– И что с этим ничего нельзя сделать?

– Я подумаю, конечно…

– А если другого ляока найти?

– Возможно, будет лучше, но тут не угадаешь, – пожимает плечами Мира.

Рихар трет переносицу. Он об этом совершенно не подумал, а это безмозглая гадина ничего не сказала. Он позволил ей снять один из браслетов, а она ему вот так оплачивает? Непроходимой тупостью?

– Ты чего? Это разве помешает? – произносит Мира.

– А ты думаешь, нет? – сквозь зубы шипит Рихар.

Но колдунья совершенно не реагирует на его тон.

– Зачем ему делать что-то сложное? Нужно ведь показать пару фокусов, чтобы убедить, что он настоящий. Разве нет?

– И ты думаешь, это получится?

– Да. Недели хватит, чтобы его натаскать.

Все еще звучит погано, но, видимо, у него нет выхода. Ему нужно зеленое восстание. Большое, страшное. Чтобы эти твари в Совете содрогнулись, чтобы корона отправила сюда солдатню.

– Хорошо. Продолжаем работу.

СААН ИЗ ОБЩИНЫ САИРА

Саан не мог заснуть. Он никогда не считал себя суеверным. Ему казалось, что он твердо стоит на ногах. Будто Саан знает жизнь во всех красках.

Это важно. Если ты ее знаешь, то можешь подстраивать под себя, находясь в любой позиции. Вот он вроде ляока. И даже на хорошем счету. А его боятся даже некоторые эллины. Скорее всего он никогда не решится их тронуть, но само осознание вызывает какие-то приятные чувства. Будто он намного больше, чем есть на самом деле. Но теперь все заговорили про избранного…

Саир сразу сказал, что это полный бред. Саан вторил ему, как обычно, но что-то грызло его изнутри. Ощущение чего-то неизведанного. Будто он ошибался, а на самом деле мир совершенно не такой. Чувство такое, словно земля уходит из-под ног. Теперь ему кажется, что он в состоянии падения. Но осознание помогает. Если ты падаешь, то сделать все равно ничего нельзя, а это означает, что нужно расслабиться. Да? Все так просто? Нет… Страх все еще не уходит. И как тут можно расслабиться, если Сакара знает избранного? И якобы он явится к ним! Само слово омерзительное. Избранный… Вот Саан вылезает из душной повозки. Он один. Перед ним Саир.

– И кто этот избранный?

– Я не знаю. Но он должен прийти к нам завтра. Ты думаешь, что он правда… – Саан не может договорить, он встречается с удивленным взглядом Саира.

– Саан, мальчик мой, мы с тобой должны трезво смотреть на вещи. Я думал, что ты этому научился.

Саан прикусывает губу. Сам чувствует себя дураком.

– Ну, появился ляока, у которого есть дар. Да, это редкое явление. И? Это просто ляока-колдун. И чем раньше мы от него избавимся, тем лучше. Ты же не хочешь, чтобы в Зеленые кварталы явилась орава савварийцев?

– И сами кварталы успокоятся, – негромко произносит Саан.

– Вот именно! Молодежь глупая. Хочет верить в сказки. Нужно быстрее показать, что ничего подобного в жизни не бывает.

– Я соберу людей, – произносит Саан.

– Но убедись, что они не дрогнут, если этот ляока и правда покажет какие-то фокусы.

Саан кивает.

– Ты же сам не дрогнешь? – старейшина по-отечески касается его плеча.

Их взгляды встречаются.

– Ты во мне сомневаешься?

– Саан! Ну конечно, я в тебе не сомневаюсь.

– Я не дрогну. Я убью его.

– Я хочу это увидеть. А затем я все расскажу Ур.

Саан знает, что Саир общается с кланом Ур. Сделка со злом. Необходимая сделка. Вот он сидит своем доме. Меж пальцами гуляет рукоятка ножа. Лезвие сверкает, почти не касаясь кожи. Саан чувствует, что тиски давят на его черепную коробку, но сопротивляться он не может. Кивает, прикусывая губу. Дерьмо. Он должен убить избранного. Он обязан это сделать. Если Саан убьет его, то мир снова станет прежним, а он станет хозяином собственной жизни. Другого выхода нет.

НАДАХ ИЗ КЛАНА УР

Он просыпается в теплой и мягкой постели. Одеяло в стороне. Об его тело трется мягкий мех. Тихое мурчание обычно убаюкивает, но не сейчас. Надах поднимается с кровати. Бросает взгляд на Иш. Обычно у нее чуткий сон, но в этот раз она не просыпается. Или он стал таким бесшумным.

Последние дни ящер чертовски плохо спит, хоть никому об этом не рассказывает. Из-за этого беспокойство только нарастает. Надах выходит из спальни. Ему передан довольно большой дом в Каменном граде. Тут есть места для слуг, но Надах живет тут один. Иш заходит иногда. Он оглядывает этот чертов дом, сжимает каменные перила атриума. Крепко сжимает, будто пытается сломать. Зубы скрипят. Прикрывает глаза. Ему будто сложно дышать. Мелкая дрожь колотит все его тело. Эта сраная зеленая тварь хочет лишить его всего этого? Если Хасвах нападет, то что будет с этой жизнью?

Надах оглядывается по сторонам. Вазы, гобелены, резьба, каменные стены, красивые кресла. И запах благовоний, которые приносит Иш. Она говорит, что прямо из Тигонии. Надах помнит Саввару. Ящеры, что живут здесь, кроме Ур, никогда не были в Савваре, но он ведь и правда вырос там. И это другая жизнь. Совершенно другая жизнь. Она кажется чудовищным сном, в который не хочется возвращаться. Нет. «Не хочется» – это не правильно. Правильно: «страшно». Ему страшно возвращаться, пусть никто и никогда не услышит от него этих слов.

Надах ненавидит собратьев. Они словно маленькие дети. Рассуждают о том, в чем не понимают совершенно ничего. Называют Хасваха тираном. Рассуждают так, будто там сидит обычный король вроде того, что правит землей этих жалких бледных хрупких уродов. Надах помнит, как он впервые увидел Хасваха. Помнит этот трепет. Осознание собственной ничтожности. Эту громоздкую фигуру, похожую на него самого, но источающую яростную жгучую энергию. Помнит этот пылающий синим пламенем единственный демонический глаз. Надах сам чувствовал себя какой-то жалкой и уродливой пародией на Владыку. Весь клан Ур выглядит так. Ему пришлось испить крови Хасваха. После чудовищной боли он стал не просто рабом, но слугой Хасваха. От него прямо к Савваре тянется незримая цепь, которую невозможно разорвать. И Надах всегда слышит голос Владыки, если Хасвах желает с ним говорить.

Последние годы Владыка и правда стал очень активным. Надаху это нравилось. Он получал наслаждение от того, как все эти важные господа трепещут перед ним. Да, были и есть недовольные, но они вынуждены сотрясать трибуну Совета в ярости от своего бессилия. Надах чувствовал, что он держит в когтях их всех. Будто он хищник, схвативший добычу. Она может только скулить и жалобно смотреть на то, как он ее пожирает.

Надах выходит из дома. Оттуда идет в соседний. Там его собратья. Его даже кривит от этой мысли. Собратья… Будто они равные.

– Ты! – он тычет одному из них в грудь. – Идешь к ахара. Ты знаешь, зачем. Проследи. Если поймешь, что это тот, кто нам нужен – убей его.

Ящер кивает. Ляока должен сдохнуть.

ШАКУРАТ

Шакурат привык к темноте. Когда-то даже выбираться на поверхность было непривычно. А еще у него неплохо получается казаться полным кретином.

Он никому не рассказал, что видел стражницу, которая, кажется, порешила его собратьев. Уж очень ему нравилась история о том, что всех прикончил колдующий ляока. И ему так понравилась удивленная морда этой стражницы. Будто он отвесил пощечину прямо по ее самоуверенной роже. А теперь ему нравится представлять, как она ходит, оглядывается и дрожит. Ждет ведь возмездия от клана Ур, да? Шакурату хочется иметь какой-то дар, чтобы можно было увидеть любую точку в мире. Хочется видеть ее страдания. Нет-нет, не из чувства личной мести. Этого правда нет. Более того, стражница ему даже симпатична. Ее жестокость под стать ему самому. Просто приятно видеть такие муки. Особенно, если страдает кто-то зазнавшийся, смотревший на него, как на говорящее животное.

Шакурат никому ничего не рассказал. Убить колдующего ляока? Предотвратить кризис? Зачем? Все, наоборот, идет так, как и должно. Он даже и не надеялся на то, что судьба преподнесет ему такой подарок.

Шакурат бродит по древним коридорам катакомб, в которые они когда-то нашли путь. Колонны, старинные стены… А вот прямо перед ним гигантские врата, рядом с которыми два огромных несуразных колосса, изрезанных какими-то линиями. Он оглядывается. Темно. Безлюдно. Но он ведь знает, что тут полчища ахара. Намного больше, чем может себе представить любой ляока или эллин. Настолько много, что Шакурат и сам ощущает себя Владыкой. Хочется выбраться отсюда, стукнуть кулаком о деревянные врата и что-то потребовать, воображая себя великим завоевателем.

– Шаку!

– М?

К нему подбегает совсем юный ахара. Глазища вытаращенные, пасть клыкастая.

– Пришел черный.

Ур? Что ему нужно? Ур знают, что ахара живут под землей, но обычно не спускаются. Шакурат не знает, как воспринимать этот жест. Наверное, попытка показать себя выше. Эти твари из Саввары очень любят самоутверждаться. Но Шакурат готов все это терпеть. Он даже получает какое-то удовольствие от собственных размышлений. Шакурат поднимается в один из домиков. Там на стуле сидит черный ящер. Это не Надах.

– Шакурат?

– Ага, а ты у нас?

– Зови меня просто Ур.

– Как скажешь, приятель!

Странно, но такие глупости Шакурата не пугают. Хоть он прекрасно знает, что Ур нужно опасаться.

– Зачем пришел? Просто гости, да? Кормят там плохо?

Ур не реагирует. Он смотрит на Шакурата и почти не мигает. Да уж, Надах меньше похож на животное, чем эта тварь.

– Ты ведь знаешь, что в ваши подземелья раскопали еще один ход?

– Ага. Я ж сам все это рассказал.

– Завтра там будет ляока.

– Колдующий, что ли?

– Не знаю. Он будет в сопровождении. Нужно понять, тот ли это ляока или не тот.

– Ясно-ясно. В общем, нужно тебя отвести.

– Да.

– Заметано, брат. Так, жрать не хочешь, что ли?

Все еще немигающий взгляд. Что за ублюдок…

– Неси.

И стоило ли выпендриваться?

– Ха-ха! Сейчас, брат.

Шакурат открывает дверь в подземный ход и встречается взглядом с ящером из Ур. Ухмыляется, машет ему рукой, встречая в ответ холодное молчание. Шакурат каждой чешуйкой ощущает презрение. О да, этот черный урод думает, что ахара пещерные идиоты. Так даже лучше. Идет быстрым шагом по подземному ходу. По пути дает поручение покормить гостя, а сам идет дальше. Сердце бешено стучит, в голове мелькает всякое. Наверное, другие бы никогда не поверили, что в голове у ахара могут происходить такие сложные мыслительные процессы.

Ур и Владыка желают смерти колдующего ляока. Но если его убить, то все ведь вернется на круги своя, а ахара будут и дальше проживать под землей, ожидая своего часа, который может никогда не наступить.

Шакурат смотрит на каменные ворота. На них куча прорезей. Да, какие-то из его собратьев стучали-стучали по ним, но ничего не вышло. Лидер ахара подходит ближе. Вдыхает прохладный воздух с разными оттенками сырости. Эти твари пытаются украсть у Шакурата момент его триумфа. Оставить его и дальше прозябать в темноте. Шакурат улыбается собственным мыслям. Он все решил. Ляока должен выжить.

ГЕХЕР ДАХАН

Гехер чувствует себя совершенно ненужным и неприкаянным. Будто камень в море. Вокруг что-то происходит, а он бессмысленно лежит в воде. Его до сих пор не направляют в патрули, словно не могут решить, что делать с тех пор, как Хору перевели. Гехеру кажется, что в этой форме он какая-то пародия на стражника. Иногда даже возникает ощущение, будто все видят, что он не на своем месте. Как Хора. Она и не пыталась скрыть, что считает Гехера эдаким самозванцем. Богатеем, который оказался тут от безделья.

Гехер живет в казарме. У каменной стражи казармы не такие уж плохие. С другими стражниками все куда лучше, чем ожидалось. По крайней мере, косые взгляды он замечает довольно редко. Чаще он шатается без дела. Делает вид, что он и правда на дежурстве, а не стражник, на которого всем наплевать. Хора не появляется здесь. Чем она занимается – непонятно. И Гехеру даже не хочется знать. Почему-то ощущение такое, что это не может быть ничем хорошим.

Уже вечер. Он идет из кабака. Выпивший, но не слишком. Все-таки жалованье ему выдают исправно. И оно куда больше, чем Гехер вообще ожидал. Прямо у казармы на лавке сидит сгорбленная фигура. Командор Инорад Кич. В его зубах дымящийся сверток, а рядом на лавке бутыль. Явно не с водой, потому что запах настигает Гехера довольно быстро. Инорад замечает ящера.

– М? Да, давай без этого. Мы же не на дежурстве. Чего ночью гуляешь?

– Делать мне все равно нечего, – пожимает плечами Гехер.

– И то верно, – Инорад усмехается, делая глоток.

Хорошая возможность. И Гехер хочет за нее ухватиться.

– И долго это будет продолжаться?

– М? Ты о чем?

– Я… Я просиживаю без дела. Так ведь не должно быть?

– Не должно… – кивает Инорад, делая затяжку своего курева. Тяжело вздыхает. – Курить будешь?

Гехер сейчас совершенно не в настроении, но вдруг путь к сердцу начальника лежит через самокрутку?

– Буду.

У Инорада с собой куча самокруток. И даже тонкие спички с округлыми темными навершиями. Гехер делает затяжку. Легкие сжимает. Ух! Ящер кашляет.

– Хо-хо! Жестко?

– Ага. Прям пробирает.

– Я слышал, что вы, савварийцы, чего полегче курите.

Гехер делает легкую затяжку. Выдыхает. Не кашляет, но она оставляет неприятное чувство, будто вся глотка сжимается. Он не успевает ничего спросить.

– Скоро все придет в норму. Просто Хора пошла к советникам, а с тобой… – Инорад вздыхает. – Не хотел говорить, но раз уж зашел разговор. Тут кто-то из твоей родни ходил к начальству, чтобы тебя убрали отсюда.

Гехер пытается не показывать эмоции. Впрочем, не все эллины хорошо разбирают их проявления на мордах ящеров. Но, кажется, Инорад исключение.

– Эй, ты чего насупился. Тебя назначали в стражу с помпой. Сейчас никто не хочет тебя убирать. Давай садись, чего стоишь столбом.

Гехер присаживается рядом. Инорад предлагает выпить, но саввариец отказывается. Еще одна затяжка. Ух. Легкий кашель. До чего гадкая дрянь. Будто вода не в то горло попала. Тут же еще один затяг.

– «Сейчас»? А что будет дальше?

– Я же не предсказатель.

– Думал, что вам ящеры не нравятся.

– Мне и эллины не нравятся. А к вашим я еще в Старом городе привык. Я ж оттуда сюда перебрался, – Инорад пожимает плечами.

– Да, я слышал об этом.

– Угу. Это даже забавно. На всех этих командорских собраниях все такие важные, будто, сука, князья собрались. И я там сижу с этой рожей.

– Слышал, что вас распределили в этот отдел из-за этого.

– Ага. Охрана окраин – самая паршивая работа в страже Каменного града. Обычно на нас все шишки валятся.

– Хотели бы вернуться в Старый город?

– Что? Ха-ха-ха! Ну, ты шутник. Я живу в Каменном граде. Да, работы хватает, но это лучше, чем дыра, из которой я вылез. Нет уж, мне тут нравится.

Гехер усмехается. А Инорад выдыхает сизый дым носом. Смотрит на Гехера. Он пьяный, но явно соображает.

– И все-таки… Отречение, да? Как это вообще вышло?

Опять этот разговор. Самокрутка тлеет. Дымок заставляет все внутри сжаться. Гехер трет запястье. Там, под тканью, до сих пор гадкий шрам, который проходит по всей руке. Все эти воспоминания… Он вроде все хорошо помнит, но почему-то все сливается в какую-то кашу. Отвратную такую. Гехер даже лица уже не может вспомнить, но почему-то сами события такие яркие. Высоченное здание, ее испуганное лицо, дикий взгляд его дяди, кинжал, а затем и падение. И, конечно, несправедливый семейный суд, который все же гуманнее плахи.

– Я должен рассказать?

– М? Не, мы же просто болтаем.

Гехер смотрит на то, что осталось от самокрутки. Бумажка с тлеющей травой, от которой тянется дымок. У него ощущение, будто никто тут не может «просто болтать». Ни его семья, ни Хора, ни все остальные, включая Инорада.

– На самом деле… Это не так важно, – пожимает плечами Гехер.

– Неважно? Правда?

– Я совершил хороший поступок, но, видимо, этого бывает достаточно.

– Хочешь сказать, что ты об отречении не жалеешь?

Может ли Инорад работать на его семейство? Сомнительно, но все возможно. Почему-то хочется, чтобы работал. Хочется, чтобы эти слова добрались прямо до брата Гехера.

– Если вернуть меня обратно, то все случится опять.

Произносить это удивительно приятно.

– Ха! Теперь мне еще интереснее! – Инорад хлопает его по плечу. – Ладно-ладно. Не хочешь, не говори, но тебе, знаешь, надо быть активнее.

– Активнее? О чем вы?

– Уверен, что твои родственники не остановятся, поэтому нужно поискать влиятельных друзей. Как твоя подружка. Например… М-м… Ну, с этими вашими черными ящерами.

Он может пойти к Хоре. Возможно, она поможет. Ей ведь тоже от него что-то нужно. Или и правда обратиться к Ур… Мысли обрастают яркими образами. Вспоминает и отца, и брата. Как они извивались перед сильными мира сего. Так, будто их позвоночники были гибкими и пластичными, змеиными. Гехер прикрывает глаза. Сжимает запястье. Нет, совсем не больно. Даже фантомной боли нет. Зато есть какое-то приятное чувство. Это ведь и правда был хороший поступок…

– Я не хочу.

– Не хочешь?

– Не хочу «заводить друзей»… – он показывает эти кавычки пальцами. – …и дружить с ними против моей прошлой семьи.

– Тогда они тебя вышибут отсюда.

– Я это переживу.

– Ка-а-ак знаешь, – протягивает Инорад.

Гехер улыбается. Переживет ли? Но почему-то сейчас он чувствует даже какой-то оптимизм. Словно все не так уж и плохо. Будто…

– Кажется, курево в голову ударило.

– Ха-ха-ха!

Часть VI

Богоубийца

КАНЗАН

Вечереет. Алое небо постепенно начинает размываться пурпурными и сиреневыми цветами. Канзан идет по трущобам. Сердце бешено стучит. Сегодня он явит ляока свою истинную сущность. Канзан не говорил этого Мире и остальным. Зачем ему с кем-то советоваться? Они, конечно, помогают ему исполнить предназначение, но все-таки Избранный тут именно Канзан. А это означает, что только он может решать.

Канзан представляет себе реакцию Саана и Саира. Они удивляются. Возможно, даже падают на колени. От этих мыслей губы расплываются в широкой улыбке. Пытается скрыть ухмылку, чтобы не привлекать лишнего внимания, но выходит не особенно хорошо. Сейчас ему совершенно не хочется сдерживаться.

Он заходит в дом, там его ожидает Сакара. Она тут же бросается к нему объятия. Он сгребает ее тонкую талию. После Миры Сакара кажется какой-то жесткой и острой, но в этом тоже что-то есть. И губы у нее тонкие, но чувственные.

– Ты готов?

– Думаю, что лучше переоденусь. Не хочу идти туда в эллинской одежде.

– Хорошая мысль, – Сакара целует его в щеку. Она выходит на улицу.

Канзан идет за одеждой. Почему-то не торопится совершенно. Идет медленно к своей комнате. Оглядывается по сторонам. Канзан сам не знает почему, но что-то сжимается в груди. Он рос в этой халупе. Видел, как умер его отец. Ему хотелось большего, но одновременно с этим всегда казалось, будто он просто маленькая и жалкая пылинка. Словно он может только качаться на ветру и постепенно падать вниз, но теперь… Канзан прикрывает глаза. В голову лезут вопросы. Словно Ксанли влез в его голову эдаким паразитом, но Канзан все игнорирует. Нет, никаких вопросов. Он – Избранный. В этом нет никаких сомнений. И скоро все, абсолютно все в Зеленых кварталах поймут это. Затем он уничтожит Владыку Саввары и…

На какое-то мгновение Канзан мешкает, но эти сомнения ему удается отогнать прочь. Все это пустое и не важное сейчас. Канзан одевается в простецкую одежду. Почему-то сейчас он не испытывает к ней былого отвращения. Наверное, это чувство какой-то ностальгии. Поди разбери. Выходит на улицу.

– Все в порядке? – спрашивает его Сакара.

Канзан кивает.

– Чувствую что-то… Не знаю даже, как описать. Трепет. Будто я на краю обрыва и нужно прыгать.

– Нужно! Конечно, нужно прыгать. Это ведь судьба у тебя такая, – Сакара широко улыбается.

– Судьба?

– Ты ведь избранный. То есть избран судьбой.

Такая формулировка Канзану совершенно не нравится, будто она его принижает, но он не спорит. Это действительно не имеет никакого значения. Они идут к дому Саира.

– А с Саиром все в порядке?

– Ага.

– Слышал, что каких-то старейшин убили.

– Саир-то авторитетный. Но от его реакции будет зависеть, что с ним произойдет, – посмеивается Сакара.

От ее слов холодок по спине. Ему все еще сложно осознавать, что можно просто взять и убить старейшину. Канзан вспоминает Слина. Старейшина остается в его голове довольно теплым воспоминанием. И просто взять и убить его? Но Сакаре это нравится: у Канзана в этом нет никаких сомнений. Все видно по ее взгляду и оскалу. Она наслаждается происходящим.

Прямо у двери в дом Саира сидит Саан. В его зубах дымится самокрутка. Вокруг полно ляока. Вдруг до Канзана доходит: они охраняют дом Саира. Кажется, он из тех, у кого еще есть в руках какая-то настоящая власть. Саан замечает Сакару и Канзана, поднимается и идет в их сторону. Он выглядит хмурым, напряженным. Канзан чувствует какую-то легкую дрожь, которая волнами проходит по спине и груди. Воспоминание о том, что Саан ведь и правда опасен. Канзан сжимает кулаки. Пытается внушить себе уверенность. Этот гад просто мелкий бандит. Он – пыль для того, кто собирается уничтожить повелителя ящеров.

– А ты чего тут делаешь? Иди отсюда! – сразу же бросает Саан, глядя на Канзана.

Он небрежно машет рукой куда-то в сторону. Обижен, наверное, что Канзан перестал к ним ходить. Саан, впрочем, тут же переключается на Сакару.

– И? Ты сказала, что тут будет этот самый «избранный». Где он?

– А где Саир?

– В доме.

– Может быть, ему тоже стоит выйти сюда.

Саан пристально смотрит на Сакару и сжимает зубы. Злится, очень сильно злится. Аж ноздри раздуваются.

– Сакара…

– Нечего меня глазами сверлить. Давай уже зови его.

Саан не хочет уступать, но вдруг дверь открывается. Все обращают внимание на дом Саира. Старейшина выходит оттуда сам. Он такой же, каким его помнит Канзан. Высокий и хищный. На его лице не видно никакого страха или волнения. Возможно, в том числе на этой уверенности и животной харизме все еще держится его авторитет.

– Что там происходит? – спрашивает Саир.

– Сакара пришла, но что-то этого самого избранного не видно.

Сакара делает шаг к Канзану. Они встречаются взглядами. Сакара улыбается, но почему-то ее веселье не вселяет в Канзана уверенность. Будто от нее можно ожидать чего угодно.

– Видно. Он здесь. Канзан – и есть Избранный, – она касается плеча Канзана.

В этот миг на него обращаются взоры остальных. Канзан видит, что все головорезы Саира смотрят на него. Смотрят с недоумением. Да и Саан сейчас таращится на Канзана удивленно. Но это не недоумение, а даже какое-то раздражение.

– Что ты несешь вообще? Он?! – рычит Саан, а затем обращает бешеный взгляд на Канзана. – А ты что тут устроил? Трусливый ишак.

Он приближается. И в этот момент Канзан использует магию. Сакара уже сделала пару шагов в сторону. Канзан уже предупреждал ее, что так надо. В разные стороны от Канзана разносятся волны незримой силы, толкая в разные стороны ветер и пыль. Он видит краем глаза, что некоторые из охранников Саира подскакивают. А Саан смотрит на Канзана в недоумении. В его глазах… Удивление? Или это вовсе какой-то страх? Незримая сила поднимает Канзана над землей. Плавно и не очень высоко. Он держится в воздухе несколько секунд, а затем плавно приземляется на ноги.

– Сука… Ты и правда колдующий ляока… – произносит Саан.

Но в его глазах не растерянность. Он будто злится. Саан оглядывается. Смотрит на Саира. Старейшина тоже не выглядит удивленным или пораженным. Канзан себе совершенно не такую реакцию представлял. Никто не падает ниц и не ликует. На уши давит какая-то странная тишина, пока…

– Убейте его, – Саир делает мах рукой, будто какой-нибудь эллинский владыка.

Тишина давит на уши. Чувство такое, будто весь мир замедляется. Кажется, словно Саан поворачивается к нему медленно. Лицо озверевшее. В его руке нож. Остальные тоже движутся в сторону Канзана. Сакара что-то кричит. Кто-то ее бьет. Канзан отталкивает нескольких незримой силой. Они приближаются со всех сторон. Магическая энергия охватывает его тело. Он отрывается от земли. В тот же миг на него бросается Саан. Канзан перехватывает его запястье с ножом. Прямо перед глазами озверевшее лицо Саана.

– Что ты о себе возомнил? Ты никто! Сука! Никто! – орет он.

Незримая сила швыряет их в воздух. Высоко-высоко, как в те первые разы, когда он только-только использовал дар. Саан теряет нож. В его глазах все перемешалось. Ужас и гнев.

– Ты тварь! – кричит он.

Канзан упирается в него ногами. Отталкивается. Еще один заряд энергией. Самого Канзана уносит в сторону, а тело Саана устремляется вниз. Канзан находит взглядом то самое злополучное место встречи. Рывок. Он научился менять направление прямо в воздухе. Научился ускоряться. Приземление резкое, будто он стрела. Канзан прямо около Сакары. Руки в разные стороны. Безумная сила опрокидывает всех на землю. Сакара в тот же миг пытается подняться. Канзан помогает ей, но она тут же отстраняется.

– Что с вами не так? Вы совсем обезумели? – она орет во все горло. – Он Избранный! Тот, кто спасет нас всех, а вы помогаете этой вонючей мрази? Этой ссаной подстилке ящеров?

Она указывает пальцем на Саира. Старейшина приближается к Сакаре, но она будто вообще не обращает на это никакого внимания.

– Это тот момент, когда нужно выбрать сторону? Вы же знаете, что уже прикончили не одного старого хрыча. И что тогда будет с вами, когда придут за этой тварью?

Никто не бросается в ее сторону. Не пытается ее остановить или заткнуть. На лицах сторонников Саира растерянность. Да, это не стражники-эллины. Они ведь самые обычные ляока. Тут, наверное, есть прикормленные головорезы, но Канзан по лицам видит, что многие – это простые ребята, для которых Старейшина важен не из-за каких-то наград.

– Как ты посмела, сука! – Саир хватает ее за волосы.

В руке у Сакары блеск. Он зря недооценил маленькую птичку.

– Чего вы расселись, а ну…

Она вгоняет нож ему в грудь.

– Арх!

Саир смотрит на нее в изумлении, пытается схватить ее руку, но Сакара, будто какая-то бешеная дикая тварь, бьет его ножом еще раз. Бросается зверем на Старейшину, опрокидывает его на землю. Она орет и бьет его ножом. Бьет так, будто пытается расколоть камнем орех, который никак не поддается.

У Канзана перехватывает дыхание. Он озирается и… Остальные чувствуют то же самое, но они стоят. Кто-то в ужасе, кто-то скорее удивлен. По телу Канзана бегут мурашки. Да, он всегда считал Сакару опасной, но почему-то в этот момент ему легко представить на месте Саира себя.

– Она убила Саира! – выкрикивает какой-то из ляока. В его руке нож. Рядом еще один.

– Предателя. Убила предателя всего нашего рода. И тебя, сука, ждет тоже самое!

Парень с ножом даже делает шаг вперед, когда на него бросается другой. Начинается самая настоящая резня. Жесткая, грязная.

Канзан никогда ничего подобного живьем не видел. Слышал – да, но он все же старался не водиться с отморозками. А их община считалась достаточно спокойной. На него нападает первобытный страх, будто он перед лицом чего-то ужасного. Сакара подходит к нему. Дышит тяжело, пошатывается. Вся в крови, но улыбается. Веселая, будто она не убила старейшину, а прибежала с какого-нибудь карнавала. Бросается к нему, целует его в губы. Он не отвечает ей. Хочет оттолкнуть, но отчего-то и этого не делает, но Сакара будто и не замечает его оцепенения.

– Ты должен показаться во всех общинах. Мы соберем всех и…

– Мне… Мне нужно время…

– Что? – она смотрит на него в недоумении. – Какое еще время? Ты о чем? Все выходит. Смотри!

Те, кто хотел отомстить за Саира, валяются на земле. Одного из них, уже, кажется, мертвого, бьют камнем по голове. Канзана мутит.

– Мне нужно… Подумать, – он с трудом выдавливает из себя слова. Пятится.

– Подумать? Ты о чем?

Магическая энергия охватывает тело Канзана. Его швыряет высоко в воздух. Еще один рывок. Он приземляется на крышу какого-то случайного здания Старого города. Канзан тяжело дышит. Не от усталости. Сейчас магия забирает не так много сил. Увиденное будто душит его. В глотке ком. Он проглатывает. Привкус омерзительный, какая-то мерзость царапает глотку. Кашляет.

Канзану нравилось тешить себя мыслью о том, что он закален жизнью в суровых трущобах. Даже грел в голове мысли о том, что ляока режут друг друга и им нельзя доверять. Но почему-то эта резня – нечто совершенно другое. И безумный азарт Сакары. Она вообще не понимала его слов. Это осознание бьет особенно больно. Будто Сакара уже решила все за него. Она не видела в нем Канзана. Только Избранного. Он поднимается на ноги, оглядывается, смотря в сторону трущоб.

Судьба… Так ведь сказала Сакара? Но сейчас он думает, что его судьба не там. Канзан ведь должен избавить мир от Владыки Саввары, а не возиться в грязи и дерьме с другими ляока.

– Не должен, – вслух произносит Канзан.

Кивает сам себе. Будто так эта мысль кажется более убедительной. Он использует магию. Два рывка. Вот он вновь в том же помещении, куда он в прошлый раз попал случайно, спасаясь от погони. Чердак жилья Нариона. Тут прохладнее, чем в тот раз, но сойдет. Канзан заворачивается в ворох тканей. Не так уж и плохо.

Канзан почему-то ожидал кошмаров, но ночь пролетает в считанные мгновения. Он поднимается не без труда. В тканях тепло, но спать неудобно. Из-за этого все ломит. И шея, кажется, затекла.

– Дерьмо…

Канзан открывает окно и выглядывает. Меж облаков хорошо видно совсем молодое утреннее солнце. Он втягивает носом свежую прохладу. Словно вчерашнее – это просто дурной сон. Он слышит шум внизу. Хочет открыть дверь, но та не поддается. Заперто. Канзан колотит по двери.

– Нарион, это я!

Краткое затишье, а затем топот. Нарион распахивает дверь, глядя на Канзана удивленно.

– Канзан, ты чего тут делаешь? Нельзя днем… Стой. Ты тут спал?

– Ага. Я ночью прилетел.

– Но… Что случилось?

– Это имеет значение?

Такой ответ Нариону явно не нравится, но он тяжело вздыхает.

– Ладно, идем вниз. Я дам тебе новую одежду. Ты же, наверное, голодный?

– Угу. Голодный.

– Хорошо. Пошли, спускайся.

Жилье Нариона – несколько просторных комнат. Окна довольно большие, да и вообще Канзан с удивлением отмечает, что тут симпатично и даже уютно. В первый раз он был слишком напуган, чтобы оглядываться по сторонам.

– Присаживайся.

Канзан садится в какое-то приятное, мягкое кресло. Сегодня Нарион кажется каким-то суетливым.

– Все в порядке? – спрашивает Канзан.

– Да-да. Просто немного волнуюсь.

– Почему?

– А сам не знаю. Так долго ждал эту поездку. Да и гости тоже заждались. Они же, считай, ради этих раскопок и проделали весь этот путь.

Канзан кивает и трет глаза. Он вроде спал долго, но все еще ощущает какую-то сонливость и бессилие.

– Канзан…

– М? Что?

– Точно не хочешь ничего рассказать? – Нарион смотрит на него обеспокоенно.

Канзан хмурится. Ощущает какую-то неловкость. Он хорошо помнит последние дни. Помнит, как кичился силой и предназначением. Из-за чего часто избегал Ксанли, а теперь откровенный разговор кажется слабостью. Признанием поражения. А Канзан не хочет терпеть поражения.

– Нет, все в порядке.

Нарион тяжело вздыхает. Канзан нутром чует, что эллин прекрасно понимает, что слова ляока – ложь. Они оба это понимают.

– Как скажешь, Канзан. Но ты все можешь со мной поговорить, ты же знаешь?

– Угу.

– И я постараюсь тебе помочь.

Канзан кивает. Он знает, что Нарион не лжет. Эллин помог ведь ему в самом начале. И явно не из-за какого-то предназначения или веры в избранного. Канзан перекусывает соленым мясом и овощами. Не так вкусно, как кормят около Университета, но он еще не успел стать настолько привередливым.

– Идем. Я думаю, что Юлий уже ждет нас.

Они выходят на улицу. Отчего-то по телу пробегает волна мурашек, как будто что-то может произойти. Словно сейчас их встретит толпа стражей, готовых поймать колдующего ляока, но – нет. Ничего.

Безлюдно, но еще просто очень рано. Хоть и какое-то странное чувство не отпускает. Вчера ему казалось, что будто начинается кровавое безумие. Чувство, когда вокруг творится хаос, что поступь сумасшествия должна греметь отовсюду, но здесь – в Каменном граде – произошедшее в трущобах кажется просто кошмарным сном. У дома, где разместили рогатых, их уже ожидает несколько экипажей. Стражников больше обычного. Среди них – Хора.

– Хора, ты с нами? – кивает ей Канзан.

– Ага, – сухо отвечает савварийка.

Канзан кивает, прикусывая губу. Да, после вчерашнего она, кажется, не горит желанием с ним разговаривать. Ее можно понять.

Рогатые, конечно, все в сборе. В одной карете Юлий, Нарион, Юстин и Канзан. Остальные рогатые с несколькими стражниками – в другой.

– Ого, столько стражников! Стоит начинать волноваться? – усмехается Юлий.

– Для сопровождения есть специальные нормативы. Они вычисляются в зависимости от территории и количества тех, кого нужно сопровождать, – отвечает Нарион.

– Подумать только! Твой город, Нарион, меня не перестает удивлять.

– Ха! Правда?

– Тут такое интересное сочетание хаоса и порядка. Это очень интересно. Вроде вот эти трущобы и странное управление – это все хаос, а с другой стороны, куча вполне разумной бюрократии. Поразительно!

Юлий громкий. Канзану он все еще кажется чем-то похожим на Нариона. Добавить Нариону рога, накинуть немного роста, увеличить громкость и вуаля, вылитый Юлий.

– Я прошу прощения за такое ожидание.

– Ну, что ты, Нарион! Это ведь не твоя вина. Да и в этом нет ничего плохого. Я с удовольствием походил по городу. Да и, чего уж там, ваш Монард очень красивый.

Канзан невольно кривится.

– О, Нарион, твой ученик, кажется, не согласен со мной.

Канзан едва ли не подскакивает. Отголосок тех времен, когда на него толком никто не обращал внимания.

– Канзан? – с легким удивлением спрашивает Нарион.

– Кхм…

Канзан откашливается. Стоит промолчать, но, с другой стороны, а почему он должен держать все это в себе?

– Вы город-то не видели. Небось за пределы Каменного града не выходили.

– Канзан… – с упреком произносит Нарион.

– Ты, наверное, хочешь сказать, что я не видел Зеленых кварталов? – улыбается Юлий.

Канзан отводит взгляд в сторону. У него не получается натягивать на себя эту насмешливую маску, как делают это другие. По крайней мере, самому Канзану их ухмылки кажутся злыми масками. Юлия, впрочем, это не смущает.

– Канзан, а ты думаешь, что рогатый может свободно перемещаться по вашему городу?

– А разве нет? – Канзан бросает на него удивленный взгляд.

– Знаю, что из Зеленых кварталов нельзя просто так выйти, а мы не можем просто так выйти из Каменного града.

Канзан чувствует, что уши горят. Да, совершенно точно стыд. Неприятные ощущения, от которых хочется выпрыгнуть из этой чертовой кареты.

– Но это и неплохо. Каменный град красивый. Хотя дело не только в красоте. Есть что-то особенно приятное в осознании сопричастности к многовековой истории.

– У вас же тоже полно вековых памятников, – усмехается Нарион.

– Это правда, но в Империи я уже на все насмотрелся, а сюда не каждый юлианец доплывал.

– Да уж, вы и правда очень редкие гости.

В голову Канзана настойчиво лезут картинки с воспоминаниями о вчерашней ночи. Они кружатся перед глазами, будто мошкара. Что вообще творится в трущобах? Что случилось с Сакарой? И как она отреагирует на его возвращение? Он прикрывает глаза. Чувствует себя полнейшим ничтожеством. Он ведь избранный, но при этом ощущает эдакий страх от встречи с Сакарой.

– Что-то твой ученик сегодня хмурый. Точнее, более хмурый, чем обычно, – усмехается Юлий.

– Он просто плохо спал, – тяжело вздыхает Канзан.

– А, понимаю-понимаю. Слышал, что в Зеленых кварталах сейчас не очень-то и спокойно.

Канзан резко открывает глаза. Неспокойно?

– Неспокойно? Давно что-то слышали про Зеленые кварталы?

– Вчера утром вроде.

– А… понятно, – значит, ничего нового он не может знать.

Ляока тут же теряет интерес. Юлий и Нарион о чем-то разговаривают, но Канзан тонет в собственных мыслях. Из этого омута чужие голоса сливаются в какой-то единый протяжный звук, в котором сложно подцепить слова.

Очень скоро ход кареты замедляется. Они встают. Канзан первым выпрыгивает из кареты и оглядывается по сторонам. Вокруг высоченный деревянный забор. Пространство широкое, а посреди прямо в земле проход: эдакая квадратная дырень, в которой хорошо видно ступеньки. Небо заполнено облаками. Все кажется довольно серым. Солнце совсем скрылось за этим маревом.

– А что за забор такой?

– Тут была земля одного земледельца. Это он наткнулся на проход. Работать тут невозможно, поэтому он продал задешево Университету этот участок, а Университет решил поставить забор.

– Выглядит не очень надежно, – произносит Канзан. Забор высокий, но деревянный и какой-то хлипкий с виду.

– Пока не уверены, что этот вход нужно тщательно охранять, – пожимает плечами Нарион.

– Интересно… А внутри, наверное, тоже была земля? – Юлий разглядывает проход.

– Была. Долго выгребали ее отсюда. Думали, что мы, может быть, найдем руины какого-то храма, но там у нас очень глубокий тоннель.

– Ты уже ходил туда?

– Один раз. Но толком осмотреться не вышло из-за графика. Я, прямо скажем, недооценил расстояния.

– Да, такое бывает, – Юлий усмехается.

Он оглядывается. На этом маленьком участке много народу.

– И что, мы прямо всей толпой вниз пойдем?

– Ой, конечно, нет. Они будут тут сторожить.

– Я пойду с вами, – откликается савварийка.

– Ого! Интересуетесь древностью? – Нарион смотрит на нее с удивлением.

– Мне поручено приглядывать за ним, – она кивает в сторону ляока.

Канзану такое обращение не очень-то нравится, но он держит это в себе. Нарион же только пожимает плечами. Его почему-то это очень веселит.

– Отлично, Хора Шанх. Надеюсь, что вам будет интересно, – весело объявляет эллин.

Они подходят к широкому проходу. Нарион раздает всем черные жезлы, на которых громоздятся небольшие светокамни. Они неровные и похожи на эдакие булыжники. Светкомни источают мягкое сияние.

– Их должно хватить надолго.

– Я смогу создать источник света, если это понадобится, – произносит рогатая женщина.

Она, выходит, колдунья, как подмечает про себя Канзан. Будто теперь для него, наделенного даром, это и правда может иметь какое-то значение. Рогатые, Нарион, Хора и Канзан спускаются вниз по ступенькам. Темно. Сами ступеньки широкие и невысокие. Они идут довольно долго, пока не ступают на, кажется, ровную поверхность. Идут вперед. Канзан чувствует, что они идут чуть под наклоном. То есть спуск продолжается, хоть и более плавный. Душно и прохладно одновременно. В нос бьет сырость.

– Все в удивительно неплохом состоянии, – задумчиво произносит Юлий.

– Да, это в самом деле удивительно.

– Посмотри, – Нарион останавливается, приседает на корточки и подносит светящийся жезл к полу. Влага толстыми ветками устремляется вниз.

– Внизу, видимо, нас ожидают лужи, – произносит Юлий.

– Я тоже так думаю, – кивает Нарион.

– Можно было об этом предупредить заранее, – произносит Ялия.

Юлий только пожимает плечами. Это выглядит так нелепо в исполнении ученого, что Канзан даже усмехается. Все это кажется каким-то несерьезным. После того, что творилось в трущобах, ощущение, что он занимается какой-то незначительной ерундой. Эдакими детскими шалостями. Прямо перед ним, к слову, здоровенная голова невысокой Хоры.

– А чего это ты решила спуститься? – Канзан прибавляет шаг, нагоняет ее, тихо заговаривая.

– Канзан, тут замкнутое помещение. Твой шепот слышат все, – Хора отвечает ему тяжелым вздохом.

Высокий рогатый усмехается.

– А с шепотом загадочнее, – смеется Цепий.

– Давай тогда я тоже буду шептать, – тихо-тихо говорит Ялия.

– О, теперь мы будто заговорщики, – подыгрывает ей второй рогатый.

– Я уже сказала, в чем дело. Я за тобой приглядываю, – невозмутимо произносит савварийка, бросая взгляд на Канзана.

Канзан чувствует себя идиотом. Хочется что-то сделать, но каждый вариант, который приходит на ум, выглядит еще более глупым, чем предыдущий. Остается только бессильно сжимать кулаки. Отсюда даже и не денешься никуда. Они идут достаточно долго.

– Как я и говорил, расстояние приличное, – произносит Нарион.

– Может быть, расскажешь: что вообще известно про место, куда мы идем?

– О, не так много. То есть… м-м-м… слухов очень много. Есть множество разрозненных записей, но не более того, – в замкнутом пространство голос Нариона разносится эхом.

От смешения влажности, духоты и прохлады находиться тут не очень приятно. Хочется вернуться на поверхность, но Канзан держит это в себе. Гордость не позволяет ему жаловаться.

– Вы сами видели, что Каменный город находится на возвышенности. Есть записи, что якобы раньше он находился еще выше, а под ним располагались катакомбы. Эдакий подземный город. Но это очень и очень древние записи, в правдивость которых многие коллеги не верят, – Нарион продолжает говорить.

– И никто не пытался найти этот подземный город? – удивленно спрашивает Юстин.

Канзан даже не сразу понимает, кто говорит, настолько редко он слышал голос ученика Юлия.

– Пытались, но… хм… Ходы в Каменном граде так и не нашли. А копать в пределах Каменного града запрещено. Как я уже говорил, в Университете пришли к выводу, что есть существенный риск обрушений. Ну, а проходы до этого ни у кого не получалось найти.

– И вы уверены, что мы идем к подземному городу?

– Не до конца, но пока все указывает именно на это.

– Понимаешь, насколько нам повезло, Юстин, – обращается к нему Юлий. – Скорее всего, мы идем к легендарному подземному городу, в котором никто не бывал уже… Сколько, Нарион, как думаешь?

– Восемь веков – это минимум. Но я думаю, что можно смело удваивать цифру.

– И все же для восьми веков все в удивительно хорошем состоянии, – присвистывает Юлий.

– Будто наши построили, ха-ха! – смеется высокий рогатый.

Канзан и сам невольно смотрит на стены. Местами трещины попадаются, но они какие-то совсем незаметные. Будто это просто царапины. Нарион и Юлий чувствуют восторг от осознания, что это все немыслимая древность, а в голове Канзана пустота. Он просто смотрит на безжизненный камень. Он пытается представить, что тут кто-то ходил больше восьми сотен лет назад, но отчего-то воображение не рисует ничего. Абсолютная пустота. Будто он не может постигнуть то, о чем говорят ученые. Он вздыхает. Возможно, не нужно было сюда идти. Может быть, ему нужно было отправиться к Савваре. Свершить свое предназначение, а не слоняться под землей без дела. Вдруг они выходят из тоннеля. Это происходит настолько неожиданно, что Канзан на миг теряется. Вокруг чернота, высоченные гигантские колонны. Под ногами хлюпанье.

– А! Твою мать! Тут лужа, – ругается Ялия.

– Ну, как мы и предполагали, – произносит Юлий.

– Ой, пошел ты! Кретины! – рычит Ялия.

Канзан и сам намочил ноги, но он, кажется, к этому настолько привычен, что совершенно не реагирует. С помощью магии можно легко избавиться от влаги, но сейчас ее точно нельзя использовать. Жаль. Они останавливаются и оглядываются по сторонам.

– Это… просто поразительно, – произносит Юлий.

– Что думаешь? – спрашивает Нарион.

Юлий подходит к одной из колонн, трогает ее, проводит по ней пальцами. Канзан без особого интереса глядит на то, как Юлий изучает чуть ли на каждый разрез.

– Хм… Честно говоря, архитектурно это не очень-то похоже на юлианцев до Доминиона.

– И ты это понял по вот этой колонне, – со скепсисом произносит Ялия.

– «Понял» громко сказано. Колонна квадратная. Да и какие-то странные линии идут вдоль. Я не слышал, чтобы наши предки делали нечто подобное.

– Есть еще кое-что очень интересное. Мне об этом рассказывали рабочие, но я сам не видел их.

– Их? – переспрашивает высокий рогатый.

– Гигантов. Я в прошлый раз до них не дошел, но примерно знаю, куда нужно идти.

Канзан поглядывает по сторонам. Это место выглядит жутко. Колонны уходят вверх, в темноту. Кажется, будто там нет потолка. Свет от их жезлов не пробивается так далеко. Да и вокруг чертовски темно. Отсюда вообще непонятно, как выглядит пространство, где они находятся. В глаза бросается только эдакий лес из гигантских колонн. Все это кажется каким-то несоизмеримо большим. Здания Каменного града громоздкие, но это будто создано для каких-то гигантов.

Они идут дальше. Впереди высоченная стена. Она также уходит далеко-далеко вверх. Выглядит так, будто она очерчивает какую-то комнату или здание. Нарион идет вдоль нее.

– На этой стене нет никаких… м-м-м… артефактов или рисунков? – спрашивает Юлий.

– Я же говорю, что сюда еще не заходил. Успеем посмотреть.

– Вот именно, Юлий, Нарион же хочет показать нам гигантов, – произносит Ялия с усмешкой.

ЮЛИЙ

Юлий специально ничего не ел утром. Сейчас он чувствует легкую слабость, но это не такая большая цена, потому что его бы совершенно вывернуло бы наизнанку, будь у него хоть что-то в желудке. Юлий чувствует, что вспотел. Да, тут жарко, но он в поту вовсе не из-за этого, а из-за безумного волнения. Мысленно он просит всех богов, которых знает, даже тех, которым не поклоняются юлианцы, о том, чтобы эти гиганты оказались обычными статуями. Возможно, даже статуями рогатых. Но отчего-то надежда уже начинает тлеть.

Какая-то интуиция подсказывает, что не стоит уповать на удачу, а гиганты – это то, о чем он подумал еще тогда на Эртеоне, когда презентовал представителям Кустории свой доклад. Юлий тогда объяснял, почему стоит сюда ехать. Эти тезисы звучат в голове, с ними сложно спорить. Но Юлий чувствует какую-то злость на самого себя. На то, какую гордость он чувствовал. Он ведь сам себе говорил, что цель оправдывает средства. Пытается прогнать эти мысли. Все ведь еще может обойтись.

И тогда они продолжат изучать это чудное место. Будут сидеть тут с Нарионом. Возможно, даже выпивать по вечерам. Ночи он скрасит с Ялией. Это и правда не так плохо.

Они выходят в просторный зал, скрытый за этими высокими стенами. Гигантская дверь. Просто колоссальная, усеянная рисунками, которые Юлий точно никогда не видел. А по обе стороны от двери стоят гиганты.

Все рушится. Надежда разбивается вдребезги, а ее останки растаскивают падальщики. Они жадно терзают ее. Юлий идет, но ноги его будто бы не слушаются. Дерьмо. Когда он выехал сюда, то был уверен, что способен на все, но сейчас живот крутит. Грудь сдавливает. Будто все его естество противится тому, что нужно сделать. Ведь это… Это точно арманиусы…

* * *

Юлианцы утверждают, что больше восьми столетий назад, задолго до вторжения Дадара, их первые переселенцы высадились на Эртеоне. Тогда Эртеон был континентом, заселенным зверолюдами. Это была дикая земля, где зверолюды вели постоянную грызню друг с другом. Тогда же появляется юлианский Доминион, который вступает в борьбу со зверолюдами. Это противостояние было тяжелым и долгим. В какой-то момент континент был разделен пополам: на Западе – Доминион, на востоке – зверолюды.

Юлианцы были более организованными. Кроме того, Доминион принимал в свое лоно всех зверолюдов, а желающих выйти из-под гнета собственных деспотов оказалось тоже немало.

В конечном счете три зверолюдских царства объединились в союз, который назвали Краджаном. Противостояние между Доминионом и Краджаном было войной на истощение, когда воины и мелкие селения гибли в стычках, но кардинально позиции не менялись.

Но все изменилось, когда Рум Арманис представил Доминате чудовищные механизмы, которых назвали в честь Рума. Это были арманиусы. Огромные чудища из смеси камня и железа, исчерченные магическими письменами. Это древние механизмы, к которым Рум нашел подход. А также он научился создавать копии. Менее сильные и прочные, но все же чертовски смертоносные. Тогда же появились погонщики. Это особая каста магов. На их тела наносили письмена, которые связывали колдунов с арманиусами. Письмена лишали их возможности творить любую иную магию, но погощники были безусловной элитой и в Доминионе, и позже в Юлианской Империи.

Армия арманиусов смела Краджан, подчинив весь Эртеон воле Доминаты. Осталась только Водная Тигония. Единственный оплот зверолюдов. Арманиусы не слишком хороши в перемещениях по воде.

Секрет производства арманиусов – самая страшная тайна Юлианской Империи, за которую казнить могут любого. Даже чиновника высокого ранга. Даже родственника императора. Это преступление, которому нет равных. И сохранение этого секрета – важнейшая задача Империи, ведь Юлианская Империя лелеет надежды устроить торжественный поход и по Тетису, покрыв весь мир Величайшей В Мире Империей.

* * *

– Они же похожи… – начинает говорить Юстин.

– Тихо! – Юлий рявкает, кажется, даже слишком резко.

Они приближаются к этим статуям. Юлий смотрит на них. У него глаза на мокром месте.

– Юлий, ты чего? – участливо произносит Нарион.

– Это… просто безумие, – Юлий утирает слезы.

Арманиусы. Никаких сомнений. Юлий видел оригинальных арманиусов. Тех самых, что участвовали в разгроме Краджана. Они точно такие же. Ноги, огромные руки, громоздкие тела, округлый диск вместо головы и многочисленные письмена, которые ныне представлены впадинами, рассекающими гигантов. Как они оказались тут? Кто их создал? Юлий не знает. Не понимает. У него в голове нет никаких отгадок или ответов. Но это просто безумие.

– Интересно, куда ведут эти врата, – задумчиво произносит Нарион.

– Мне тоже интересно… – шепчет Юлий.

– Их, кажется, можно открыть, – неожиданно вступает в разговор Цепий.

– Вон, смотрите, – Цепий тычет пальцами.

И правда, у ворот два округлых отверстия. Она оба очень близко к стыку дверей.

– Здоровенные. Не представляю, как это можно открыть, – произносит Нарион.

Юлий представляет. И Цепий, кажется, тоже представляет. Юлий встречается взглядом с Цепием. Тот кажется таким умиротворенным, что это даже успокаивает. Давай, Юлий. Ты сможешь. Ты ведь знал, зачем ехал сюда. Ты ведь знал, что интересы Империи важнее твоих личных изысканий.

– Цепий, не поможешь?

Цепий усмехается. Он подходит к одному из арманиусов, опускает светящийся жезл на пол и шумно выдыхает. Протягивает руки вперед и плавно опускает их к поясу, будто повторяет позу арманиуса. Из-под одежды Цепия виднеется яркое синее свечение, которое даже режет глаза. Вдруг сияние заполняет письмена, коими покрыто это недвижимое чудище. Письмена на арманиусе светятся неяркой синевой.

– Он… Погонщик? – Нарион произносит это завороженно. – Поразительно. Не думал, что когда-нибудь увижу это живьем.

Юлий молчит. Нарион знает многое, но, кажется, все-таки недостаточно. Похоже, он не понимает, что означает присутствие погонщика здесь. От этих мыслей на душе становится еще более гадко. Цепий не двигается. Юлий слышал, начинающим нужно и самим совершать какие-то телодвижения, чтобы это чудище повторяло за ними, но Цепий явно сильный и опытный. Он стоит неподвижно, а гигант приходит в движение. С него сыпется пыль. Грохот стоит довольно неприятный, но все же арманиус двигается. Гигант подходит к двери. Его руки входят в эти самые впадины. Свечение, что пронизывает гиганта, распространяется по двери. Оно ползет по письменам, словно вода скользит по полостям в полу.

Давление. За ним следует скрип, скрежет и даже грохот. Очень громко – Юлий щурится и морщится, но дверь поддается. Приоткрывается. Появляется щель, в которую может пройти человек без особого труда. Гигант отходит. Краем глаза Юлий видит, что Ялия близко к Канзану. А гигант стоит аккурат около мелкой стражницы. Они переглядываются между собой. Дышать становится тяжело. Ощущение, будто уши закладывает от сумасшедшего стресса.

Юлию приходилось убивать зверей. Его отец любил охоту. Юлий знает это чувство, когда сталь находит плоть, но все это другое. Он сглатывает. Понимает, что Нарион что-то говорит.

– Юлий, в чем дело? Тебе нехорошо? Может быть, нам стоит сделать привал? – произносит эллин.

Юлий смотрит ему прямо в глаза. Нет, Нарион, ты бы не смог выжить в Омниа Скении. Ты даже не сможешь выжить здесь.

– Стоит, – хрипит Юлий.

Выдох. Пора. Его рука касается плеча Юлия. Он встает совсем рядом. Выхватывает короткий клинок, что висит на поясе. Движение резкое. Удар чертовски сильный. Вгоняет клинок прямо в грудь ученого. Нарион хватается за руку Юлия. Поднимает голову, но Юлий не смотрит ему в глаза. Пытается не смотреть, будто убивает животное. Выдергивает лезвие из тела. Еще один удар. За ним еще. Юстин падает на пол и кричит.

– Беги за ворота. Я тебя нагоню, – Юлий поворачивается к нему.

КАНЗАН

Огромное помещение. Чудовищная гигантомания давит. Он с удивлением смотрит на то, как гигант двигается. Видит, как из-под одежды рогатого вырывается синее сияние, пусть и не понимает совершенно, что между собой обсуждают Нарион и Юлий.

Канзан не сразу понимает, что происходит. До него не сразу доходит, что Юлий втыкает в грудь Нариона кинжал. Это кажется настолько немыслимым, что разум будто отвергает увиденное. Он делает шаг вперед. Замечает краем глаза движение. Чувствует, как незримая энергия накатывает. Это чувство сродни тому, будто поток воды уходит обратно после того, как выбросил волну на берег. Резкий разворот. Движение рукой, и незримая сила устремляется в сторону рогатой. Она выставляет руку перед собой, двигает ею снизу вверх. Энергия разлетается на куски.

– Сука! Я знала! Я знала, что ты сраный колдун, – Ялия широко улыбается.

Грохот. Ручища бьет о землю. Канзан оглядывается. Савварийка перекатывается по земле, спасаясь от гиганта. Она замечает Канзана.

– Не отвлекайся!

Канзан резко отпрыгивает. Увеличивает дистанцию.

– Зачем вы это делаете? – кричит он Ялии.

Бросает взгляд на Юлия, но тот даже не смотрит на Канзана. Ученый идет во тьму, проход в которую открыт гигантом. Нарион лежит. Он мертв? Дыхание учащается. Канзан пытается успокоиться. Что вообще происходит? Ялия улыбается. Смотрит на него совершенно безумными глазами. Земля дрожит. Гигант движется. Это значит, что Хора еще жива. Канзан хочет броситься к ней, но нутром чует, что к Ялии нельзя поворачиваться спиной.

– Зачем? – он произносит негромко, но в голосе какой-то надрыв.

– Какая разница, – она его не боится совершенно.

– Ты ведь знаешь, кто я, – произносит Канзан.

– Видимо, колдующий ляока.

– Тогда ты должна понимать, что сейчас произойдет.

– Ха-ха! А ты самоуверенный. Ух, люблю такое.

Канзан бросает взгляд на тело Нариона. Возможно, ему еще можно помочь. Сердце бешено стучит. Он должен быстрее разобраться с этой тварью. Его тело охватывает бурная магическая энергия. Канзан ведь собирается убить бога, что для него эта ничтожная рогатая? Движение рукой вперед, еще одно, а за ним еще. Заряды неудержимой и незримой силы устремляются вперед, срастаясь в единый могучий поток.

Ялия делает шаг вперед. Рассекает рукой воздух. Бушующая энергия огибает ее. Она делает это с такой легкостью, что Канзан смотрит на нее с потрясением.

– В чем дело? Никогда не сталкивался с магами? Ты хочешь знать, кто я, сопляк? Моя работа – это убийство таких зазнавшихся колдунишек вроде тебя, – смеется она.

Канзан сжимает кулаки. Страх уходит. Он чувствует гнев. Ялия же не торопится совершенно. Канзану кажется, что она даже расслаблена. И это еще сильнее выводит его из себя. Он ведь избранный. Это не может быть проблемой. Магическая энергия опутывает его руки. Он может разбить камни руками. Ему не нужно держаться на расстоянии от этой твари. Канзан устремляется вперед. Энергия его ускоряет. Ялия делает какие-то движения руками. Канзан чувствует, что замедляется, но на его лице ухмылка. Поздно. Он уже совсем близко. Ступает ногами на пол. Кулак проходит мимо, она отводит его руку ладонью в сторону. Он бьет еще раз. Вновь мимо.

В ее руке черное лезвие. Ялия пытается полоснуть его клинком. Канзан отскакивает, но лезвие меняет форму, удлиняется. Оно извивается, будто язык какой-нибудь ящерицы. Проходит чуть выше запястья. Незримая сила отталкивает Канзана еще дальше. Он видит, как темный клинок уменьшается и полностью скрывается в ладони Ялии, оставляя на ее руке алый разрез. Оружие из ее крови. Такого Канзан еще не видел. Ялия вдруг хлопает в ладоши. В этот миг укол чудовищной боли проходит зарядом сквозь всю руку. Канзан даже падает на пол, не в силах выдерживать это. Он кричит от боли.

– Ха-ха! Что за жалкое зрелище!

ХОРА

В какой-то момент ей действительно кажется, будто она зря пошла в этот поход. Что вообще может произойти с Канзаном здесь? В окружении рогатых и нудных ученых. Он еще зачем-то пытается заговорить, из-за чего Хора испытывает только раздражение. Это уже не говоря о том, что ступеньки, как и тоннель, кажутся просто бесконечными.

Душно, влажно, темно. Гиганты, конечно, впечатляют, но Хора витает в собственных мыслях, которые тащат ее далеко-далеко отсюда. Она даже не особо обращает внимание на то, что гиганты двигаются. Какая-то странная магия. Хора только пожимает плечами. Разные колдуны в мире водятся.

Дверь приоткрывается, а затем… Крик. Юлий вгоняет нож в тело Нариона. Скрип, грохот. Хора с трудом уходит от громадной ручищи гиганта. Канзана атакует колдунья. Этот кретин смотрит в ее сторону.

– Не отвлекайся!

Она отпрыгивает от ручищи. Раз, еще раз. Гигант удивительно быстрый. Скрежет такой, будто он вот-вот развалится, но это все иллюзия. Он двигается и совершенно не замедляется.

Короткое затишье. Хора встречается взглядом с рогатым, контролирующим это искусственное чудище. Его глаза горят синим магическим огнем. Он молчит. Не улыбается. Хора тоже ничего не говорит. Ощущение, что в этом нет никакого смысла. Хора выхватывает клинок. Не чувствует почву. Кажется, она не сможет использовать магию. Дерьмо…

Она бросается вперед, огибая гиганта. Стражница все еще достаточно юркая. Вот она совсем близко к рогатому. Клинок устремляется ему навстречу, но ее рука встречается с запястьем противника. Он перехватывает его, тащит Хору на себя. Бьет ее коленом в грудь. Чертовски больно. От резкой боли она выпускает клинок из рук. Еще один удар прямиком в глаз. Она отскакивает, с трудом уходит от еще одного удара чудища.

Глаз заплыл. Плохо видит. Рогатый смотрит на нее пристально. Не улыбается, не злорадствует. Она слышит вопль Канзана. Нельзя отвлекаться. С ее текущим противником нельзя показывать слабину.

КАНЗАН

Поток охватывает его руки. Стон. Энергия разносится в разные стороны. Ему удается разрушить связь с рогатой. Мира учила его защищаться.

Канзан поднимается на ноги. Тут прохладно, но он чувствует испарину. Признак перенапряжения. Он очень давно не испытывал ничего подобного. Канзан чувствует тревогу. Ялия действительно опасна. Чудовищно опасна. Она приближается к нему. Идет медленно. Облизывает тонкие губы. Канзан хочет рвануть вперед, но в ногах дрожь. Он боится.

В ее ладонях материализуются клинки. Длинные, будто даже тяжелые. Тоже сотканы из крови. Ялия сама бросается в бой. Лезвия меняют форму, они гибкие, будто хлысты. Канзан чертыхается. Мира казалась ему опасной, но рогатая будто даже двигается быстрее. Ее движения отточенные.

Канзан отскакивает в сторону. Чувствует жжение. Лезвие царапает лодыжку. Щелчок. Боль. Он падает. Она совсем близко. Канзан орет, выставляет руку вперед, выпуская поток разрушительной яростной силы. Боль отпускает. Рогатую это не останавливает. Канзан прыгает далеко. Врезается в стенку, не рассчитав расстояние. Падает на пол, резко поднимается на ноги. Покачивается, в глазах искры.

– Признаю. Потенциал у тебя и правда неплохой, – произносит Ялия насмешливо. – Но… худшего противника тебе не найти.

Он не понимает ее слова. Сжимает кулаки в бессильной злобе. Его глаза мечутся. Она легко проходит сквозь поток энергии, но ведь у него получалось разорвать связь рогатой с раной. Возможно, он может разорвать ее связь с этими лезвиями. И тогда…

Выдыхает. Она и сама не торопится. Канзан уверен, что дело не в самоуверенности. Мира говорила, что редкие маги могут колдовать долго и непрерывно. Возможно, и Ялия бережет свои силы. На заднем плане двигается гигант. Нет-нет, нельзя отвлекаться. Канзан разминает пальцы. Пытается прогнать страх. Он ведь собирается убить бога.

Ялия идет навстречу. Она ускоряется. Канзан прерывисто дышит. Энергия концентрируется вокруг ладоней. Он не пытается увернуться. Хлопок. Прямо перед рогатой. Ударная волна отходит от ладоней. Она не опрокидывает ни его, ни рогатую. но вибрация проходит по клинкам. Мелкая дрожь. В один миг клинки теряют форму. Алая жидкость окропляет пол.

– Ух… – морщится Ялия.

Канзан не успевает использовать магию, чтобы усилить себя, но медлить нельзя. Да и он явно сильнее этой тщедушной бабы. Подается вперед. Хватает ее за рог. Кулак устремляется к ребрам. Острая боль.

– А-а-а-а-ар!

Отдергивает руку. Прямиком из-под кожи торчат алые шипы, которые тут же втягиваются обратно. Его рука в ранах. Ялия изворачивается. Мах рукой. Канзан пытается отскочить. Падает, кувырок. Еще отскок. По груди проходят алые порезы. На пальцах Ялии длинные когти. Кровь, что окропила пол, ползет к Ялии, будто это какая-то живая тварь. Она поднимается вверх по обуви, к коже и будто растворяется в ней. Мерзкое зрелище.

Вдох. Выдох. Она колдунья, но все-таки смертная тварь. Канзан кричит, будто какой-то зверь. Его охватывает незримая энергия. Аж глаза слезятся от мощи, что пробирает все тело. Ялия отвечает ему ухмылкой. Ляока устремляется вперед. Нужно просто схватить и отправить ее в воздух. Он уже этот делал. Она не успеет…

Рогатая делает мах рукой. Уверенный и резкий. В один миг Канзан чувствует, как магическая сила уходит из-под ног. Даже перехватывает дыхание, будто ему на секунду что-то перекрывает кислород. Ноги подкашивает. Он падает на колени. Руки тянутся к полу, но они не успевают коснуться земли, когда в его лицо врезается колено рогатой. Ему кажется, что уши заполняет звук хруста, в глазах искры. Он падает на землю. Кричит от боли. Во рту сталь. Кровь. Он не может нормально вздохнуть. Рогатая стоит и смотрит на него.

– Из-за всех этих баек я думала, что будет… м-м-м… поинтереснее. Но, кажется, я смогу даже насладиться этим…

Канзан сжимает кулаки. Кашляет. В ее руке длинное лезвие. Она делает шаг вперед. И вдруг из ее глотки вырывается окровавленный клинок. Рогатая удивленно таращится на Канзана. Пытается ухватиться за изогнутое лезвие, но орудие вырывается из ее тела, входит снова, оставляя еще одну рану. Мах! Голова рогатой падает на пол отдельно от тела. Прямо перед Канзаном стоит ящер. Золотистая чешуя забрызгана кровью. Шипастая шея и морда. В руке изогнутый клинок. Ахара…

Ахара!

Канзан дергается, когда ящер делает шаг навстречу. Он протягивает руку.

– Эй, брат, не дергайся так. А то могу испугаться и пырнуть тебя.

– Ялия! – кричит рогатый.

В этот момент Канзан срывается с места. Он собирает в кулак волю и силу, бросая ее в сторону противника.

– Ха! Ого! – восклицает ящер.

ХОРА

Ей остается только бегать. Измор не работает. Рогатый не идиот. Он и сам останавливается, выжидает. Она может убежать, но Хора боится показывать спину. Да и гигант отнюдь не медленный. Одно дело крутиться вокруг него, а убегать – совсем другое.

Она оглядывает эту громадину. Никаких намеков на слабые места. Клинок и вовсе лежит у ног рогатого. Он будто демонстративно его не подбирает. Одним глазом она почти ничего не видит. Из-за этого сложно ориентироваться. Дерьмо.

– Давай облегчим друг другу жизнь. Я сделаю все быстро. И покончим на этом, – произносит рогатый.

– Не хочу за тобой бегать, – савварийка смотрит на него с удивлением.

Как она и думала – удрать ей не дадут.

– Я не стану упрощать тебе жизнь, – произносит Хора.

Рогатый усмехается. Гигант приходит в движение. Нужно что-то делать. Хора устремляется к рогатому. Он чертовски опасен и без оружия, но другого выхода нет. Она замечает, что рогатый смотрит в сторону. На его лице ужас и удивление.

– Ялия! – кричит рогатый.

В следующей миг его сносит незримая сила. Хора удивленно смотрит на Канзана. Он живой! Рогатый поднимается на ноги. Колосс устремляется к Канзану, не замечая попыток хоть что-то ему сделать с помощью магии. В этот момент Хора на бегу хватает клинок. Противник замечает ее. Он уходит от удара и от следующего. Движения рогатого отточенные. Он то и дело поглядывает на гиганта. Пытается делать все одновременно. На его лице напряжение. Злость. Даже отчаяние.

Хора собирает силы в кулак. Она швыряет клинок в рогатого. Он на миг теряется. Пытается поймать. В этот момент Хора кидается вперед. Пастью хватает за руку рогатого. Хвост у гахка не очень эффективен и пластичен, но и этого хватает, чтобы заставить его споткнуться. Они оба падают на холодный пол. У Хоры получается ухватиться за рукоятку оружия. Рогатый пытается закрыться, но она давит всем телом, вгоняя клинок ему в грудь.

Его руки дергаются. Он то пытается оттолкнуть Хору, то взяться за лезвие, то схватить рукоять. Тело дрожит, но сам он хрипит, захлебывается. Савварийка не встает, держит клинок, не позволяя ему подняться, пока рогатый не перестает двигаться.

Хора валится на пол. Она тяжело дышит. Руки дрожат от напряжения. Давно с ней ничего подобного не происходило. Она трогает глаз. Ай… Больно.

– Хора! Ты как?

Она приподнимается. Канзан рядом. Он и сам выглядит неважно. Одежда изорвана. Весь в крови. Все лицо в крови. Дышит ртом.

– Могло быть и хуже. Ты…

Она видит его. Шакурата. Хора вскакивает на ноги. Она сама не знает, что делать. Ведь Шакурат идет рядом совершенно вальяжно. И он явно не скрывается от Канзана. Что тут происходит?

– Он… Он на нашей стороне, – произносит Канзан.

– Именно. Я – Шака, – произносит Шакурат, победно улыбаясь. Канзан даже не понимает, кто сейчас рядом с ним.

Ляока бросается к Нариону. А Хора таращится на Шакурата. Он подносит палец к пасти, призывая молчать. Она коротко кивает. Ничего не понимает, но все равно кивает. Даже взгляд делает серьезный, словно все происходящее не так уж и безумно.

– Канзан, ты как?

КАНЗАН

– Я… Я в порядке.

Заряд энергии остановил кровотечение. Один из простейших фокусов, которому его научила Мира. Дышать все еще сложно. Во рту омерзительный привкус. У Хоры заплывший глаз, но она, кажется, не так уж и сильно пострадала. Канзан приближается к Нариону. Он лежит в луже крови. Ляока оборачивается на Хору и Шаку.

– Вы… Вы можете что-то сделать?

– Я не лекарь, – отвечает Хора.

– Не, брат. Не по моей части, – пожимает плечами золотой ящер.

Канзан тянется к ученому. Рука Нариона застыла на груди, будто слилась с кровью и тканью, окрасившись в темные оттенки. У Канзана сейчас не работает обоняние, но будто запах крутится на языке. Он точно мертв. Канзан одергивает руку, будто не в силах притронуться к Нариону. Бьет кулаком о каменный пол. Словно от этого должно стать легче. Сжимает зубы. Хочется орать. Глаза щиплет. Он трет их грязными ладонями. Сам не понимает, какой в этом прок.

– Канзан… – он слышит голос Хоры. Она стоит рядом. Ляока не оборачивается. Не хочет этого делать.

Выдыхает. Говорить сложно. Пытается совладать с собственным голосом.

– Почему они это сделали? – тихо произносит Канзан.

– Я не знаю.

Канзан поднимается. Он смотрит в черноту, где скрылся Юлий, берется за рукоятку клинка, что торчит в груди рогатого. Выдергивает оружие из тела. Клинок увесистый, тяжелее, чем кажется. Канзан не умелый воин, но боится, что магия может его подвести.

– Ты… Ты от Кардади? – он спрашивает Шаку.

– От кого же еще? – кивает ахара.

– Хорошо… Я вернусь, – произносит Канзан.

Хора ничего не говорит. Канзан не может просто так взять и уйти после того, что ученый-юлианец совершил. Канзан забегает в черное пространство. Он идет по узкому мосту. Впереди Юлий. Канзан приближается неспешно. Рогатый стоит на коленях. Он оборачивается…

ХОРА

Канзан скрывается во тьме. Хора обращает свой взор на Шакурата. Ахара улыбается, в его руке окровавленный клинок. Никаких сомнений в том, что именно он прикончил рогатую. Хора садится на каменный пол. Все еще дурно.

– Болит? – Шакурат садится на корточки, кивая на ее глаз.

Издевается? Ублюдок. Хора сжимает кулаки. Пытается держать себя в руках. И она не собирается ему подыгрывать в этом бессмысленном пустословии.

– Ты спас ляока.

– Ты это видела?

– Я…

В какую игру он играет? Хора ловит себя на мысли, что она боится. Боится Шакурата больше, чем того рогатого или даже Надаха.

– Так велели Ур?

– О! Это хороший вопрос! Я хочу тебе кое-что показать.

– Что именно?

– Нет-нет, будет неинтересно, если я просто скажу. Пошли-пошли. Ты ведь можешь идти? Нужно сделать буквально пару шагов за угол.

– Но Канзан…

– Ты вернешься сюда, не беспокойся. Давай, не бойся. Ты ведь доверила мне секрет. Выходит, что мы теперь друзья, да? – он смеется.

Хора выдыхает. Она идет за ним, взяв с собой жезл со светокамнем. Шакурат продолжает говорить.

– Тебе ведь не нравятся Ур?

Она смотрит на него снизу вверх, держится рядом. Какой тут вообще может быть правильный ответ? Пытается угадать, но ничего не приходит на ум. Пауза затягивается.

– Эй, ты можешь говорить честно. Вот я их терпеть не могу. И ты… тоже, так?

Эта показная открытость. Хора не может выдавить из себя слова, но она все-таки кивает. Шакурату, кажется, этого достаточно, ведь его ухмылка становится еще шире.

– К нам заявился один из Ур. Сказал, что нужно избавиться от ляока и… Ого, а что это?

Хора замирает. Она не сразу осознает, что сейчас находится перед ней. Тело. Грузное темное тело лежит на земле. Воняет кровью и другими трупными выделениями. Он лежит мордой вниз. Она делает еще один шаг. Тусклое сияние светокамня наполняет картину деталями. Лужа крови, раны по всей спине. Это Ур. И она уверена, что его ударили в спину. И произошло это, кажется, совсем недавно. Шакурат перед ней. Прямо около мертвого тела.

– Ого! А что же случилось?

Он говорит это наигранно. Даже не пытается стереть с лица эту веселую гримасу. Будто издевается над ней. Хора пытается выровнять дыхание. Она знает, что Ур – смертны, но она, кажется, еще никогда не видела убитым черного ящера.

– Ты…

– Аккуратнее со словами, – Шакурат резко обрывает ее. – Мне кажется, сестра, что тебе просто сложно осознать происходящее. От испуга в голове, наверное, стало мутно. Но я напомню тебе, что тут случилось…

ЮЛИЙ

Юстин куда-то пропал. Он должен быть здесь, но его нет. Странно. Ученый идет по узкому мосту. Позади звуки боя. Ялия и Цепий должны справиться. Юлий смотрит по сторонам. Странно. Так темно. Что это за мост такой? И что должно быть внизу? Он идет и неожиданно по стенам начинают расходиться всполохи света. Древняя магия, которая освещает помещение.

Свет тусклый, но этого достаточно. Достаточно, чтобы Юлий потерял дар речи. Прямо перед ним находится…

Нечто.

Это арманиус, но его размеры безумны. Они поражают воображение. Гигантские ручищи, колоссальное тело, которое уходит вниз в темноту. Руки раскинуты в разные стороны и тоже скрываются в темных-темных провалах. Если Юлий прав, то они сейчас должны находиться прямо под Каменным градом. Выходит, это арманиус, спрятанный под городом, который и сам, возможно, размером с город.

Когда-то в прошлом Доминион силой арманиусов, которые в раза три-четыре крупнее юлианца, покорили целый континент. Арманиусов сложно сломать. Да и под управлением мастера эти чудовищные механизмы по-настоящему смертоносны. А тут перед ним оружие, равных которому этот мир, возможно, и не видел.

Юлий стоит в оцепенении. Он чувствует себя мелкой ничтожной букашкой. Падает на колени. Такое величие и… Неужели это мог создать кто-то, кроме юлианцев? Впрочем, Юлий не дурак. Рум Арманис ведь не создал арманиусов, а просто научился их использовать и копировать. Кто-то другой стоит за этим. Кто-то намного более могущественный. И сейчас Юлий смотрит на этого искусственного бога в растерянности.

Что им вообще теперь делать? Активировать его и уничтожить весь город? Завоевать весь континент во славу Империи? Он слышит шаги позади и оборачивается.

КАНЗАН

Юлий смотрит на него каким-то совершенно потерянным взглядом. Почему-то Канзан ожидал совсем не этого. Даже на миг теряется. Берет себя в руки, крепче сжимает клинок.

– Зачем вы убили Нариона?

– Это уже не имеет значения… Теперь вы все равно все обречены, – взгляд Юлия совершенно пустой.

– Что ты несешь?

Юлий отворачивается и смотрит вверх. Канзан делает тоже самое. В этот момент приходит осознание. Чудовище впереди настолько огромное, что Канзан, глядя на рогатого, не сразу его заметил. Эта статуя уж очень похожа на гиганта, которым управлял рогатый. Канзан замедляет ход… И вот он уже стоит как вкопанный. Этот гигант тоже может двигаться? Он же огромен. Канзан смотрит вниз. Пола или земли не видно. Насколько же чудовищна эта громадина? Юлий смеется. Он поднимается на ноги, глядя на Канзана.

– Ого! Даже такой тупой дикарь из трущоб осознал?

– Нарион умер, – выдыхает Канзан.

– А? Чего? Я знаю. Это же я его убил, забыл?

– Зачем?

– Ты это уже спросил, – Юлий смотрит на него будто даже с презрением.

Нет, его глаза на мокром месте. Он будто прерывисто дышит. Боится все-таки. Сволочь.

– Последнее слово, – произносит Канзан, надвигаясь на рогатого.

Юлий пятится. Да, его накрывает страх. Он пускается бежать, но Канзан легко настигает его. Даже магию использовать не приходится. Рогатый разворачивается, в его руке клинок. Канзан перехватывает его руку. Юлий вырывается, делает мах. В следующий миг он оступается и…

Канзан даже порывается вперед, но тут же одергивает себя. Рука рядом с ним. Рогатый едва не хватается за ворот Канзана, но не дотягивается. В глазах Юлия ужас. Он летит вниз, в темноту. Канзан слышит его крик, но скоро он прерывается. Никакого звука удара или чего-то подобного. Ничего. Ляока смотрит во мрак. Тяжело вздыхает. Трет глаза. Почему ему казалось, что в этот миг он почувствует что-то? Воодушевление? Какой-то эмоциональный подъем? Ну, хоть что-то! Но нет, ничего. Он ничего не ощущает.

Опустошение и растерянность. Отчасти из-за полного непонимания, что вообще произошло. И в голове только одна мысль, которая кажется глупой: мог ли он что-то сделать?

Канзан идет обратно. Хора сидит около мертвого Нариона.

– Ты убил его?

– Он упал… Я думаю, что он мертв.

– Понятно.

– Ты как?

– Жить буду.

– Тебе помочь подняться?

– Не надо. Я сама.

– А куда делся Шака?

– Ушел к своим.

Канзан кивает.

– Удивлен, что Кардади работает с ахара, – произносит ляока.

– Ага. Я тоже.

Канзан оглядывается. Позади вход туда, к этому гиганту. Нет, он не сможет закрыть эту дверь. Нужно уходить отсюда. Хора поднимается. Она кряхтит. Ей движения явно даются нелегко, но помощь она не желает принимать. Канзан бросает взгляд на Нариона. Тяжелый вздох. Сейчас ощущение такое, будто это уже не тело. Комок ткани, крови и плоти. Словно разумом Канзану сложно ухватиться за мысль, что это и правда Нарион. Тот самый Нарион, который… Канзан опять трет глаза. Что за дерьмовые мысли.

– Не оставлять же его тут…

– За ним спустятся. Нужно убираться отсюда.

Ляока смотрит на Нариона. Даже делает шаг к нему, когда его останавливает савварийка.

– Идем. Прошу, идем, – Хора тащит его за рукав.

Канзан кивает. Они поднимаются не очень быстро. Канзан и сам устал. Да и Хоре идти довольно тяжело.

– Ты и правда не знаешь, что это за ахара явился к нам?

– Шака. Он же сказал.

– Это чушь. Его не так зовут. И он не от Кардади.

– О чем ты? А кто же это?

ХОРА

– Шакурат. Главный ахара.

– Но… Почему он нам помог?

– Я понятия не имею…

Нет, она все знает. И зачем она решила разрушить легенду Шакурата перед Канзаном? Будто эта тайна кажется совершенно бессмысленной. А еще она знает, почему Канзан жив, но этот секрет она не может из себя выдавить.

– Ты знаешь его? – вдруг спрашивает Канзан.

– Ага. Помнишь тот случай, когда тебя обвиняли в убийстве ахара?

– Помню. Это он их убил?

Хора останавливается. Не из-за разговора. Ей нужна передышка.

– Нет. Я.

– Что? Ты о чем?

Хора вздыхает. То ли злится на тугодумие Канзана, то ли на саму себя вообще за все.

– Я убила ахара. Просто сказала, что это был колдующий ляока.

Канзан смотрит на нее с каким-то недоумением.

– Я не знала, что делать. Там была толпа ахара. Ничего больше в голову не пришло.

– Понятно. Ничего страшного, – удивительно легкомысленно произносит Канзан. Он даже плечами пожимает, словно это правда совершенно не важно.

Хора чувствует жгучее раздражение. Будто ей хочется какой-то более бурной ответной реакции.

– Ничего страшного?

– Тебя бы убили, верно? Другого выхода не было.

Его реакция не приносит облегчение. Наоборот. Хора чувствует закипающую злость. Не хочет, чтобы Канзан казался обыкновенным или даже нормальным.

– Но я встречалась с Шакуратом и после этого.

– Слушай, зачем это обсуждать? – Канзан вздыхает.

Будто сама вселенная намекает, что можно промолчать, но Хора этого не хочет.

– Я ему сказала, что ты избранный. Сказала, где ты будешь. Еще несколько дней назад.

Канзан смотрит куда-то в сторону. Молчит.

– Почему? – он произносит как-то тихо, но все-таки беззлобно.

– Я просто хочу выжить.

– Я… Я не понимаю.

– Канзан, Хасвах тебя убьет.

– Но… Я ведь Избранный.

– Это чушь. Просто чушь. Никто не верит в то, что ты справишься.

– Но Рихар и Мира…

– Да они тебе лгали! Лгали! Кардади хочет, чтобы ты прикончил Хасваха, но ему достаточно, если из-за тебя начнутся волнения в городе.

КАЗНАН

Ему с самого детства говорили, что савварийцы – опасные чудища. Но Канзан никогда не воспринимал эти истории всерьез. Не из-за того, что ему нравились ящеры. Все куда проще: он постоянно видел, что ляока и сами подобны чудовищам. Хора казалась ему… Хорошей, что ли. Она ведь, по сути, уже спасла его, но сейчас по картине мира проходят трещины, ведь…

– Ты серьезно не веришь мне? Ты не управился с какой-то рогатой колдуньей, а все еще думаешь, что можешь победить бога?! – говорит савварийка. Она очень эмоциональна.

Да, это то, о чем она на самом деле думает. И, кажется, она так думала и раньше. Трещины становятся глубже. Он сжимает кулаки. Пытается не дать этой картинке развалиться. Прижимает осколки друг к другу. Из-за него ляока режут друг друга. Из-за него начался переполох и угрозы со стороны Саввары. И Мирослава… Она не могла ему лгать. Он ведь побеждал ее. Да и, в конце концов, разве есть еще колдующие ляока? Он смотрит на Хору. Не чувствует злость. Даже не хочет ее ударить.

– Ты не Избранный. Ты просто колдующий ляока.

– Нет… – на выдохе произносит Канзан.

– Канзан…

– Нет!

Он кричит. Его тело охватывает бушующая энергия. Она швыряет его в воздух. Канзан пролетает над ступеньками, будто стрела. Мгновение – он на поверхности. Небо уже темнеет. Сумерки. Стражники смотрят на него удивленно.

Миг. Он взлетает снова. Пролетает далеко-далеко. Приземляется далеко от места раскопок, еще дальше от Монарда. Вот он уже лежит в траве, смотрит на темнеющее пасмурное небо. Тяжело дышит. Все это давит ему на голову. Хочется вернуться обратно домой и лечь на свою кровать, но… Что вообще творится там? Остался ли у него вообще дом? Да и что он будет делать?

Он трет глаза. Щиплет. Чертовы слезы. Нарион мертв. Под землей чудовищный гигант, а Канзан все это даже не может осмыслить. Ощущение потерянности съедает его, а от рыданий становится сложно дышать. Все должно быть не так.

Канзан сам не знает, сколько он лежит. Небо становится еще темнее. Там уже начинают проглядывать звезды. Пока не такие уж и заметные, будто веснушки на лице у Сакары. Кажется, он ощущает себя немного отдохнувшим. Он выпрямляется. Город вдалеке. Он смотрит в другую сторону. Каждый ляока знает, где должна находиться Саввара. Делает шаг, тут же останавливается. Вдруг Хора права. Вдруг он просто… Никто.

Он не хочет в это верить. Не может в это верить. Пытается найти объяснения. У него даже получается. Ведь его судьба – уничтожить Хозяина Саввары, а не рогатую. Возможно, все эти тренировки ему никогда и не были нужны. Это пытается сказать ему судьба. Он не может сейчас сдаться. После всего того, что произошло. И, в конце концов, что еще остается? Ему ведь уже сказали, что Савварийский Владыка будет преследовать его везде. Да и это внимание со стороны божественного чудища – разве это не признак избранности?

Длинный прыжок. Впереди темная стена деревьев. Канзан тут никогда не был, но нет никаких сомнений в том, что перед ним – Саввара. Мрачная стена деревьев, такая, будто она возведена рукотворно – все так, как старейшины и рассказывали. Его дыхание становится прерывистым. По телу бегут мурашки. Что-то сдавливает грудь. Ничего не происходит, но это ощущение… Он стоит прямо перед тем местом, которым пугают детей в трущобах Монарда. А еще ночь действительно прохладная, а его одежда рваная. Она не особенно греет. Он идет ближе. Что же ему делать? Зайти прямо в лес? Пока ничего не предвещает беды, но страх тисками сжимает его конечности.

Вдох. Выдох. Снова вдох. Он останавливается. Оглядывается по сторонам. Тихо. Даже шепота ветра совсем не слышно. Канзан набирается воздух. Сжимает кулаки. Кричит так громко, как только может.

– Я здесь! Ты же искал меня?! Покажись!

Орет, что есть силы. Аж глотку дерет. Пятится назад. Озирается по сторонам, смотрит вверх. Ничего.

– Интересно… Ты пришел сам.

Он слышит голос прямо в голове. Облака движутся по замысловатой траектории. Они соединяются, образуя огромную голову, которую очерчивают яркие вспышки, будто там сверкают молнии. Огромная голова ящера.

– Заходи в лес.

– Нет… Я пришел уничтожить тебя!

Молчание, а затем…

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Оглушительный смех. Он разносится отовсюду. От этого смеха становится даже мутно в глазах. Кажется, из-за него дрожит земля.

– Давай. Заходи и сделай это.

Голос насмешливый. Канзан делает шаг вперед. Ноги дрожат. Еще один шаг. Дрожь не унимается. Ощущает нарастающее давление, будто он заходит в воду. Нет, не то. Скорее это похоже на бег навстречу сильному ветру, который мешает нормально вздохнуть. Канзан осознает: это безумная энергия, которую волнами источает Саввара. Он вспоминает рассказы Слина. Владыка Саввары прячется, потому что именно там – за стеной этих мрачных деревьев – он особенно силен. Канзан останавливается.

– Выйди сам. Впрочем… Ты ведь этого не сделаешь. Я знаю, что ты трусливая тварь. Ты ведь ничего не сможешь мне сделать, пока я здесь.

– Кто так решил? – голос насмешливый.

Из темного облака вырывается несколько огоньков. Они устремляются в сторону Канзана, оставляя за собой яркие полосы света. Будто это какие-то маленькие падающие звезды. Канзан еще не так чувствителен к магии, как Мира, но инстинкт подсказывает, что этих штук нужно опасаться. Отпрыгивает. Первый огонек врезается в землю. Взрыв! Остальные меняют траекторию. Устремляются в его сторону. Они двигаются быстро, но сравнимо с тем, что делала Мира.

Канзан поднимается в воздухе. Маневрирует, меняет направления. Темноту озаряют яркие взрывы. Огоньки, исчезая, оставляют целые огненные вихри, от которых на миг даже становится жарко. Канзан вновь на земле. Он даже не запыхался. Почему-то на лице ухмылка. Возможно, у него что-то может получиться. Вновь этот смех.

– Ты думаешь, это что-то значит?

Стоп. Этот голос. Он доносится прямо из-за деревьев.

К нему выходит ящер. Здоровенный, черный. Один глаз – пустая глазница, второй сияет мистическим огнем. Ящер идет в его сторону. Неспешно, будто даже расслабленно.

– Ну, что? Покажи, что ты можешь!

Черный ящер смеется. Это и есть Владыка Саввары? Канзан на миг мешкает. Будто он прямо у самого края обрыва, а внизу острые скалы. Канзан сжимает кулаки. Вот он. Тот самый момент. Стискивает зубы. Теперь нужно свершить предначертанное самой судьбой. Его тело обволакивает энергия.

Канзан уже близко. Магия обволакивает его руки. Он может сломать камень без особого усилия. Удар. Кулак врезается в широченную черную ладонь. Ящер ловит его, будто ребенка за руку. Канзан не успевает ничего сделать, когда получает по лицу черной ручищей. Темнота, падение. Земля. Ящер близко. Рывок. Энергия швыряет его прямо из позиции лежа. Он падает. Довольно болезненно. Вскакивает на ноги, качается. В глазах плывет. Еще никогда он не получал удар такой силы. Металлический привкус во рту. Из носа вновь идет кровь. Ящер хохочет. Приближается вальяжно, будто это просто прогулка.

– Мне и правда было тревожно, когда я узнал о тебе. Думал, кто же это. Вдруг ты какая-то марионетка моих врагов.

В глазах все плывет и множится. Стоять сложно. Канзан пытается сфокусировать взгляд. Еще и дышит ртом.

– Но, кажется, печать дала трещину. Я пойму получше, когда внимательнее осмотрю то, что от тебя останется.

Выдох. Взгляд фокусируется. Тошнота легкая, но ее можно преодолеть. Канзан сжимает зубы. Это и не должно быть легко.

– О, какой у тебя взгляд! Это даже забавно.

Скалится, обнажает клыки. Ящер бросается на Канзана. Ляока использует магию. Подлетает, высоко, но этот миг ящер следует за ним по воздуху, будто стрела. Канзан тут же пикирует вниз. Противник проносится точно над ним, приземляясь неподалеку. Вновь этот хохот.

– Навевает воспоминания!

Канзан собирает волю в кулак. Он должен победить. Энергия циркулирует вокруг. Она собирается вокруг него, окружает его. Ляока ощущает безумное давление. Чувство такое, будто приходится тащить нечто очень тяжелое. Ящер стоит. Смотрит на него и ничего не делает.

Канзан не в состоянии думать об этом. Он срывается с места. Вот он совсем близко. Удар. Рука проходит сквозь грудь ящера. Все будто застывает. Канзан отскакивает. Его рука в бурой крови, а черная туша падает в землю. Канзан ошарашено смотрит на мертвеца.

– Я… Я победил?

И в этот миг от ящера исходит чернота, а его тело рассыпается в пыль, будто оно из песка. Смех. Снова громовой смех.

– Все было кончено сразу. Я вижу, что ты блоха. Ты даже развлечь меня не можешь.

Пасть головы, сотканной из тучи, открывается. Оттуда вырывается поток разрушительной энергии. Нет, он не должен бегать. Канзан создает магическую защиту, но яростная безумная энергия проходит сквозь этот щит так, будто его и не было. Канзан пытается уклониться, уйти от атаки. Поздно. Нога и рука попадают в поток света. Он воет от боли. Камнем падает на землю. Рука и нога обожжены. Он не может ими двигать.

– Откуда в тебе столько самоуверенности?

Голос в голове громкий, а впереди уже собирается новый сгусток света, озаряя Канзана и все пространство вокруг. В этот раз это происходит медленно. Его противник словно хочет, чтобы Канзан успел все это увидеть.

– Считаешь себя избранным? Легендой?

Голос смеется.

– Я убил бога. Это я легенда, а ты – пыль.

В глазах Канзана слезы, потому что теперь уже никаких сомнений быть не может.

Все, что говорила Хора, правда. Он не избранный. Он обычный ляока, в котором проснулась магия. Поток света устремляется в его сторону. Это конец. Он прикрывается рукой. Чудовищная сила еще не успевает добраться до него, когда тело покрывает испарина, а его настигает гадкое чувство, будто кожу, мясо и кости тянет вниз, прямиком под землю.

Но вдруг его накрывает тень. Свет поглощает пространство. Гул, взрыв. Искры и заряды энергии разлетаются во все стороны. Земля дрожит. Перед лицом Канзана молодое веснушчатое лицо. Глаза разного цвета, волосы белые-белые. Чернота растет из ее спины, образуя эдакие крылья. Девушка бросается к нему. Канзана опутывают черные отростки, легко подхватывая его тело.

– Раска!

Он слышит громовой голос. Из тьмы леса устремляются сотни взрывных мотыльков и еще один поток света. Девушка, тьма и сам Канзан взмывают в воздух. У Канзана кружит голову, вспышки, взрывы, жар, а по телу расходится чудовищная боль. В какой-то момент его сознание проваливается в пропасть.

* * *

Он открывает глаза. С трудом их разлепляет и тут же вскакивает.

– А? Что?

Небо чистое, голубое. Никаких облаков, но он сам в тени дерева. Тяжело дышит. Касается лба. Пот. Он весь влажный. Но… Нос будто даже в порядке. Даже получается втянуть воздух в ноздри.

– О, очухался?

Рядом с ним девушка. Белые волосы, разноцветные глаза, молоденькое личико. Она сидит на земле, привалившись к дереву.

– Хочешь ягодки?

– Что?

Он укрыт темнотой, будто одеялом. Канзан дергается, и эта тень отступает, пропадает даже не пытаясь его держать. Темнота растворяется в земле. Канзан с удивлением таращится на свое тело. Рука и нога в порядке? Да, рукав и штанина сгорели, но кожа совершенно целая. Он не чувствует боль. Это ведь точно не было сном.

– Я тебя подлечила.

Он вновь удивленно смотрит на девушку.

– Кто ты?

– Я – Раска.

– Ч-что? Раска?

– Ага. Имя у меня такое, – она широко улыбается.

– Но это… Это же ничего не объясняет. Кто ты? Почему спасла меня?

– О-о-о, а для этого у меня много причин…

Эпилог 1

Первая

Канзан давно не заходит домой. Кажется, ее это должно волновать, но Ора отчего-то не ощущает ничего подобного. От еще одной самокрутки остается ошметок. Живот урчит. Нужно поискать еду. Она поднимается. Кутается в цветастую ткань. Ее плащ теплый и мягкий. Из дорогой ткани. Подарок от эллина. В этот момент ворота распахиваются. Сакара. Девчонка подходит ближе. Глаза какие-то совсем недобрые, но и это совершенно не пугает.

– Где Канзан?

– Понятия не имею.

Она хватает Ору за ворот.

– Убери руку.

Взгляд Сакары становится растерянным.

– Убирай.

Сакара кивает.

– Х-хорошо, – она отстраняется. С каким-то потерянным видом смотрит на собственную руку, будто не узнает ее.

Ора касается подбородка Сакары пальцами. Плавно поворачивает к себе. Их взгляды встречаются. Зрачок Сакары становится маленьким-маленьким.

– Найди мне еды.

Сакара улыбается. Кивает как-то даже бодро и весело, словно это указание ей очень нравится.

– Хорошо.

– И самокрутку хочу.

– Самокрутку. Хорошо.

– Спасибо. Иди.

Сакара доходит до калитки, когда Ора окликает ее.

– Канзана тут нет.

– Это я сразу поняла, – весело произносит Сакара, словно они какие-то подружки.

Рыжая девушка уходит. Ора провожает ее стеклянным взглядом. Оглядывается. Видимо, можно никуда не идти. Она вновь садится на привычное место. Забирается туда с ногами, кутаясь в плед. Тепло. Можно даже подремать.

Эпилог 2

Он все видел

– Университетский ученый мертв, рогатые тоже, а что савварийка и ляока?

– Савварийка со своими.

– Со своими?

– Она направилась к послу Саввары. Там же мертвый Ур.

– Я ничего не понимаю… – Кардади трет виски.

Горислав игнорирует его письма, стражница пошла к Ур, Канзан тоже пропал. Поговаривают, что это ляока убил всех в катакомбах, но это ведь полнейшая чушь.

Кардади вздыхает, приводит дыхание в порядок. Это неприятно, но все же не должно сломить его волю. Нужно уметь реагировать на разные неожиданности. Если Канзан и правда отправился на бой с Владыкой Саввары, а Мира уверена, что это так, то одну проблему можно считать решенной.

Прямо перед ним сейчас градоправитель Ехим Нор. Скоро срок его назначения подойдет к концу, а шансы на новое избрание призрачные. Неудивительно, что он хочет сотрудничать. Если корона свалит эти чертовы семьи, то и назначать градоправителя можно будет самостоятельно. Станет ли им Ехим? А почему бы и нет!

Рихар примирительно поднимает руку. Ехим начинает волноваться, глядя на наместника короля. Нельзя этого делать. Ехим жестокий и хитрый, но все-таки трусливый гад. Он легко может переметнуться к врагам, почуяв слабость.

– Это все неважно. В конце концов, наш план прежний. Что происходит в Зеленых кварталах?

– Кучу старейшин порезали. Там появился какой-то свой Совет. Что они там хотят устроить – я не понимаю. Сейчас оттуда сложно что-то узнавать.

– Отлично. Тогда мы введем нашего избранного. Устроим хаос. Ты должен убрать стражу с постов, – кивает Рихар.

– Совсем убрать?

– Совсем. Или оставь очень мало людей, чтобы ляока смогли прорваться.

Ехим утирает пот со лба. В его глазах страх, но Рихар надеется – впрочем, сейчас он почти уверен – что жажда власти и денег у этой твари сильнее испуга.

– Если не выйдет, то и казнить могут.

– А если выйдет, то будешь в золоте до конца жизни. Кто знает, возможно, ты и вовсе станешь пожизненным наместником. Будешь передавать титул наследникам.

Глаза Ехима блестят. Он хочет этого. Жаждет.

– Х-хорошо. Но… Я хотел сказать, что я не просто так предложил встретиться здесь. Хотел сказать, что не всех рогатых перебили.

– Меня это должно волновать?

– Разумеется. Никто более об этом не знает.

Они проходят по темному коридору. Спускаются ниже. Секция, где находятся «особо опасные». Хотя ее раньше использовали для всяких одиозных фигур. Идут в самый конец. Здоровенная дверь. Кардади заглядывает в щелку для глаз.

Эпилог 2. Он все видел

На кровати, обняв колени, сидит рогатый. Лица не видно, но отчего-то Рихар сразу понимает, кто это. Ученик. Самый молодой из них. Они отходят от двери.

– Его схватила стража еще до того, как оттуда вышла савварийка.

– И что он говорит?

– Он испуган. Говорил что-то про гигантов. Кажется, что он не в себе. Не стал ничего предпринимать сам.

– Правильно.

– Отправить к нему мыслечтецов?

– Не торопись. Они могут повредить ему рассудок, а тут спешить нельзя. Нужно еще придумать, как мы будем объяснять Империи смерть их ученых.

Кардади смотрит на эту дверь. Еще одна проблема, но сейчас не время думать об этом. Совсем скоро город окажется в руках Короны, а это означает, что и в его руках…

Эпилог 3

Передел

ХОРА

Мертвый ящер Ур лежит прямо посреди каменной залы. Рядом – убитые ящеры ахара. Хора в униформе каменной стражи, поверх – темная ткань теплого плаща. Она бросает взгляд на Шакурата. Он даже не пытается сделать скорбную морду. Стражнице страшно подумать, что ахара перерезали своих же для того, чтобы изобразить настоящую битву с колдующим ляока.

А вот Надах смотрит на это с очевидной досадой. Шакурат делает шаг вперед. Его рука касается плеча Хоры.

– Наш брат Ур, мои ахара и Хора пытались остановить этого гада, но… Как видишь, он удрал, оставив кучу трупов.

Хора еще не полностью восстановилась. Морда помятая, глаз заплывший, хотя зрение постепенно к ней возвращается. Но оно и к лучшему. Так куда правдоподобнее. Она ничего не говорит. Слова тут излишни. До этого волнение было куда сильнее. Шакурат слишком непредсказуем. Кто его знает, что он может сделать в следующий раз. Из-за этого у нее было желание сбежать из города, но все же она здесь. Надах обращает свой взгляд на Хору. Хора склоняет голову. Она уже знает, что может понравиться этой образине.

– Я подвела всех.

– Нет, – произносит Надах. – Я сомневался в тебе, сестра, но… Я готов признать ошибку. Пусть у тебя и не получилось, но ты достойная дочь Саввары.

– Спасибо, – тихо произносит Хора.

Ей даже приятно это слышать, но одновременно с этим она чувствует… страх? Беспокойство? Ведь Шакурат вновь оказывается прав. Это ведь он притащил ее сюда. Он говорил, что это хороший способ заставить Надаха доверять ей.

– Но, выходит, она теперь много знает, – произносит Надах.

Шакурат сильнее сжимает плечо Хоры.

– Разве ж это проблема?

– То есть думаешь, что ее нужно оставить в живых?

– Конечно! Она же точно на одной с нами стороне. «Достойная дочь Саввары» – это ж твои слова.

Надах кивает. Он открывает рот, хочет что-то сказать, но вдруг он как-то задумчиво оглядывается. Морщится. Хватается за голову. Хора не понимает, что происходит, но Шакурата, кажется, ничего не удивляет.

– Владыка хочет говорить с нами?

– Да.

В этот раз из тени Надаха вырастает нечто. Сгорбленная фигура, сияющая единственным глазом, горящим демонической синевой. Это не похоже на ящера. Скорее змея, сотканная из темноты. Надах встает на колени. Шакурат – тоже. Хора и сама падает на колени. Ей не нужно ничего объяснять. Она смотрит в пол.

– Колдующий ляока явился ко мне, – произносит тень. – Ему удалось скрыться.

– И что это означает для нас, Владыка? – спрашивает Надах.

Но вдруг…

– Владыка, у меня есть предложение. Вы позволите? – громко произносит Шакурат, даже голову не поднимая, но улыбаясь.

Хора замечает, как на него удивленно таращится Надах.

– Говори, – произносит тень.

ЯСМИНА

Какое-то время Ясмина Маради даже гордилась тем, что она не принимала ничью сторону. Ей очень нравилось ощущать себя эдакой хищной птицей, которая наблюдает за грызней крупных, но менее элегантных хищников. Правда, она явно недооценила своих противников.

Пришлось встать на сторону Горислава, раздобывшего компрометирующую переписку с почившим супругом, из которой можно было сделать предположение, что ее любимый муж вовсе не случайно умер через несколько дней после официального обращения за разводом, про которое все успели позабыть. Это ничего не доказывает, но вокруг Ясмины с самого начала летают хищные твари. Нельзя давать им повод снова вцепиться в нее своими когтями.

Так она оказалась в лагере противников ящеров. Но сейчас компания у нее была определенно странная. Горислав, этот ящер Истих и посол Тигонии. Если она правильно поняла, то это встреча именно для Горислава с Надахом, где посол Тигонии выступает в роли эдакого третейского судьи.

Затея ей кажется странной, но она не спорит. Ясмина сидит, смотрит куда-то в сторону со скучающим видом. Карету сильно покачивает. Даже немного непривычно.

– Вот вы сами представьте, что у вас в Тигонии в управлении будет участвовать посол от юлианцев, – Горислав уже довольно громкий и экспрессивный.

Зверолюдка улыбается. У нее не совсем звериная мимика. Лицо похоже на какой-то гибрид зверя и человека. Может быть, полукровка?

– Все-таки это не самое корректное сравнение. Да и разве это плохо, когда соседи учитывают интересы друг друга?

– Для этого кто-то из наших тоже должен находиться в Савваре и принимать участие в управлении ею.

Ясмина трет висок. Горислав ее раздражает. Он всегда начинает говорить тихо, но если тема его задевает, то его тон устремляется вверх по нарастающей. И чувство такое, будто нет какого-то верхнего предела. Только выше и выше. Вернее, громче и громче. Кто-то считает подобное даже забавным и очаровательным – эдакая громкая харизма, – но Ясмину это и раньше раздражало, а сейчас они еще и в замкнутом помещении.

– От себя замечу, что савварийцы поколениями живут в Монарде. Для нас Саввара – это не родной край, – произносит Истих.

– Но надо ведь помнить свои корни, – Иш отвечает ему также спокойно.

– Если мой отец, дед и его дед в жили здесь, в Монардии, то о каких корнях может идти речь?

– Слушайте, чего вы накинулись-то? – Иш закатывает глаза.

– Да мы ж просто разговариваем! – усмехается Горислав.

– Я уверена, что Надах сможет с вами подебатировать более предметно.

– «Предметно» – это означает, что он будет угрожать? – произносит Истих.

Ясмина выдыхает. В этот момент карета останавливается, но через какое-то мгновение она вновь приходит к движение. Горислав выглядывает. Они проезжают пост стражи. Он бросает взгляд на Иш.

– Мы в Зеленых кварталах.

Она кивает. Ясмина чувствует беспокойство. Ей и в Старом городе не очень-то комфортно. Все-таки для нее совсем не секрет, что богатейшие семьи не пользуются особой любовью, а уж Зеленые кварталы и вовсе кажутся дикой территорией.

– Тут небезопасно, – произносит Истих.

Ясмина знает, что сейчас в трущобах волнения среди зеленокожих. Но Иш все еще спокойна.

– О, вы не волнуйтесь, минутка – и мы будем на территории савварийцев. Никто вас там не тронет.

Ясмина коротко выдыхает. Старается не показывать беспокойства. Во что она вообще ввязалась? Дверь открывается. Горислав и Истих выходят первыми, затем Иш, а уже последней – Ясмина. Горислав даже подает руку, которую Маради старательно игнорирует. У них есть охрана, но кажется, что этой горстки эллинов недостаточно. Вокруг толпа вооруженных ящеров. Причем таких ящеров сама Ясмина никогда не видела. Оттенок чешуи варьируется от золотистого до оранжевого. У многих шипастые шеи и морды. Они не очень высокие. Многие из них сутулые и худощавые, но все вооружены. Она оглядывается. Их очень много. За спинами маячат приземистые домики.

– А я уж думал, что не приедете, ха-ха! – громкий голос Надаха.

Ящеры расступаются. К ним выходят Надах и еще один ящер с золотой чешуей, который сильно выделяется на фоне остальных. Вытянутый, с мордой, исписанной шрамами.

– Мы сейчас находимся на территории ящеров клана Ахара, а это их лидер – Шакурат. Он согласился обеспечить вашу безопасность.

– Что за игру ты ведешь, Надах? – тут же спрашивает Горислав.

– Я хочу показать вам кое-что интересное.

– Именно нам? Пока все выглядит довольно подозрительно, – произносит Истих.

– Что с вами может произойти? Все видели, как вы сюда въехали. Неужели мы будем нападать на толпу эллинов и важных советников?

Ясмина и сама так думает, но отчего-то сомнения напрашиваются сами собой, когда она смотрит на эту вооруженную толпу. Кажется, что этих зверей какие-то мнимые запреты и законы не остановят.

– Идем.

Надах идет к приземистому домику. Горислав следом. За ним и остальные. Ясмина тоже, хоть и нехотя. Выбора у нее теперь точно нет.

– И все же хочется услышать, о чем речь, – говорит Горислав.

– Поверь. Лучше начать наши… м-м-м… переговоры, когда я тебе все покажу.

– Звучит интригующе, – усмехается Ясмина. Пытается храбриться, хоть сейчас она уже не ощущает привычную уверенность.

Домик совсем маленький. В полу проход.

– Нам сюда.

Надах спускается под землю. Горислав и сам идет туда, когда Ясмина хватает его за рукав. Он оборачивается. Глядит на нее удивленно, а она и сама одаривает его изумленным взглядом. Он вообще не думает?

– Мы что, правда полезем туда?

Этот урод не выглядит напуганным. Он действительно безмозглый.

– Нас не убьют.

«Почему ты так уверен?!» – хочет выплюнуть прямо в лицо Ясмина, но вопрос душит привычная гордость. Дерьмо. Она отпускает его руку. Спускается следом по неудобным ступенькам. Они оказываются в тоннеле. Кругом земля, корни, а также деревянные балки, которые его укрепляют. Грязно, воняет. Они спускаются еще ниже, и вдруг ступают на широкие каменные ступени. Тоннель продолжается, но теперь вокруг каменные стены.

– Что это за место? – спрашивает Горислав.

– Помнишь, было заседание Совета о том, что кто-то нашел проход в, предположительно, легендарные катакомбы Монарда?

– Ага. Там вроде кто-то из Университета выступал.

– Именно. А ты знал, что ахара нашли проход туда намного раньше?

– Ты хочешь сказать, что это тоннель в те самые катакомбы?

– Да. Они самые.

– Впечатляет.

– Ты еще ничего не видел, – Ясмина смотрит в спину ящера, но чувствует в его голосе едкую насмешку, от которой все внутри сжимается.

Они выходят из тоннеля, спуск не занимает много времени. Просторное помещение. Темное. Кругом колонны, а затем слышится треск. Всюду загораются факелы и светокамни. Вокруг много, очень много ящеров. Они все вооружены. Смотрят на них горящими глазами.

– Что это значит? – Горислав произносит это спокойно, но Ясмина ощущает напряжение. Позади, в тоннеле, тоже ящеры.

– Спокойно-спокойно! – поднимает руки Надах. – Никто вас не тронет, но я хочу, чтобы вы увидели это. Увидели, что под землей находятся тысячи вооруженных ахара.

Ясмина понимает. Она все понимает.

– Вы ведь что-то вроде «коалиции» против Саввары, верно? Поэтому я скажу вам так: либо вы поддерживаете нас, либо все они выйдут на поверхность. И окажутся эти ящеры вовсе не в трущобах.

Ясмина смотрит на Горислава. Его взгляд мечется. Он в растерянности. Пожалуй, она впервые видит его таким.

– Это угроза? – в голосе Горислава какая-то совершенно непривычная хрипотца.

– Да, Горислав, это угроза. И у нас есть еще одно условие. Шакурат должен тоже получить место в Совете.

– Вы все уйдете живыми. Даже вот эта мразь, – Надах показывает на Истиха. – А сегодня вечером будет созван новый Совет. Если на нем мои предложения не будут поддержаны, то… Начинайте молиться вашей святой, – улыбается Надах.

Эпилог 4

Еще не конец

Анкарцы стучат в здоровенные барабаны, похожие на бочки. Сидят вокруг костра. Канзан все еще ощущает какое-то беспокойство. У многих из них злые и пустые глаза. А еще все они – включая женщин – голые по торс. Канзан пытается не пялиться, поэтому смотрит на огромный костер.

Анкарцы разнообразные, но преимущественно темнокожие. У всех разрисованные тела и морды, острые уши и звериные глаза с толстыми вертикальными зрачками. Вблизи кожа странная, похожа на бисер. Канзан вообще не знал, что такие народы существуют. Но его никто не трогает. Зато кормят и поят. Говорят, что тут любят сырое мясо, но специально для него пожарили. А еще рыба… Он понимает, что до этого толком не пробовал рыбу.

– Эй, ну чего хмурый такой?

Раска пихает его в бок. Она уже прилично выпила. Их местный напиток уж очень крепкий. Обжег глотку так, что Канзан больше и не хочет пробовать. Канзан не понимает, может ли его спутница вообще опьянеть. Она в черном, но на ее голове венок из переплетения цветов, а еще на ее шее цветочное ожерелье. Точно такое же на шее у Канзана.

– Да не бойся, они тебя не тронут.

– Как-то они… хм… некоторые не по-доброму на меня таращатся.

– Завидуют тебе.

– Мне?

– Потом расскажу.

Она вскакивает с места, глядя на барабанщиков. Хлопает в ладоши в том же ритме. Тут же хлопки ускоряются, а барабанщики начинают стучать быстрее в такт самой Раске. Колдунья раскидывает руки в разные стороны, танцует вокруг костра. Анкарцы смотрят на нее, улыбаются. Тоже встают и начинают плясать, будто повторяя за ней. В какой-то момент Канзан даже перестает замечать костер. Ему казалось, что анкарцев тут меньше. Какая-то молоденькая анкарка тоже тащит его в эту пляску. У нее темная кожа, яркие глаза. Ноги прикрыты какой-то травяной юбкой, а сверху ничего нет. Канзану все еще непривычно, пытается не таращиться.

– Идем! – кричит анкарка. Будто даже нет выхода.

– Давай-давай, Кан! Чего расселся! – смеется Раска.

* * *

Они идут по тропе без джунглей. Светло. Отсюда открывается очень красивый вид. Бирюзовый берег. Прозрачная чистая вода, в которой хорошо видно это яркое блестящее переплетение светлого песка, камней и кораллов. Вдалеке видны другие острова.

Из древесных крон вылетает какая-то крылатая тварь. Большие крылья, зато яркий рыжий мех. Проносится быстро. Канзан толком рассмотреть на успевает. На нем темные одеяния. Под стать Раске, но, что удивительно, он вообще не ощущает жара. Все-таки одежда соткана из темноты, природу которой Канзан толком не понимает. Он до сих пор не то, чтобы до конца понимает, кто вообще такая Раска. Точнее, Канзану кажется, что он понимает, но все это только догадки.

– Тут красиво.

Они прибыли поздно. В темноте остров казался зловещим. Темнота, странные заросли, кругом темная вода и какие-то чудные пугающие аборигены, но солнце сильно преобразило остров.

– Ха! А то! Закончим – и можно искупаться. Ты же умеешь плавать?

– Я… Э… Никогда не плавал.

– О! Тогда нам точно нужно сходить к пляжу.

– Пляж – это…

– Это песочек, который впадает в воду. Очень приятная штука, – смеется Раска.

Впереди лес будто бы густой и хаотичный, но все же тропа вверх легко угадывается.

– Куда мы идем?

– Знаешь, почему они так рады нас видеть?

– Я тебя спрашивал, но ты так ничего и не сказала.

– Потому что секреты – они, знаешь, как яблочки. Если грызть не вовремя, то будет жесткая кислятина, от которой можно только плеваться, но если выждать правильное время… – Раска оборачивается, показывая язык. Ее тон такой, будто она говорит какую-то мудрость.

– А если переждать, то будет гнилье, – произносит Канзан.

– Именно! Видишь, ты все понял. Молодец, – она кивает, показывает ему большой палец, а затем отворачивается.

Она молча идет дальше. Канзан тоже молчит. Ожидает чего-то, но… Раска только что-то начинает напевать под нос. Канзан тяжело вздыхает.

– Раска?

– М?

– Ты вроде рассказать хотела, из-за чего они рады нас видеть?

– М! – она активно машет указательным пальцам. – Точно-точно! Я же говорю, что ты молодец.

Канзан старается не закатывать глаза, хотя он уже и так себе многое позволяет. Раска хорошо притупляет бдительность.

– Они думают, что мы посланники Ниаколь. Это их богиня.

– Мы правда ее посланники?

– Это… хм… полуправда.

– Ты опять говоришь загадками.

– Люблю тебя дразнить. Мы посланники того, кто выше Ниаколь, – Раска хихикает.

– И… подробностей не будет?

– Тебе пока рано.

– А когда будет не рано?

Раска показывает ему язык и смеется. Они проходят меж деревьев. Впереди эдакий пустырь. А дальше проход в скалу. Высокий такой. Его обрамляют колонны, будто рама у картины. Канзан оглядывается. Вид отсюда еще лучше.

– Что это за место?

– Древнее святилище.

– Этой Ниаколь?

– Ха! Святилище Ниаколь? Ха-ха-ха! Умеешь ты иногда… Ой, ты и правда думаешь, что это святилище Ниаколь? – Раска хихикает, пихая Канзана в бок.

– Я понятия не имею, – Канзан тяжело вздыхает.

– Ниаколь – это богиня, которая где-то в темных глубинах Океана живет. Странно ей на горе делать святилище, – Раска смеется. – Представляю, как она подплывает к берегу и такая: «Ой, вот вы, я вижу, уважаете и любите меня, поэтому пойду-ка я за дарами вон туда на гору!»

Канзан и сам усмехается. Хоть больше не с шутки, а с того, как Раска это изображает. В такие моменты можно даже позабыть, насколько она опасна.

– Чье тогда это святилище?

– Мертвых богов.

Они заходят в пещеру и оказываются в просторной зале. Прямо перед ними на полу лежит огромная звериная голова. Она похожа на ящера, но все же это что-то другое. Кругом полно каменных осколков и огромных валунов. Наверное, тут была статуя чудища. Теперь только голова цела. Глаза ее явно кто-то отколол, потому что на их месте уродливые сколы. Словно кто-то специально ослепил каменное чудовище.

– И все-таки, зачем мы здесь?

– Ищем осколки бога. Один из них должен быть на каком-то из островов, – Раска не любит ничего внятно объяснять, но, кажется, в этот раз она все же решает «спуститься» до его уровня. – Когда была уничтожена Патракия, по всему миру оказались разбросаны ее осколки. Это дремлющие остатки божественной мощи. Будет здорово, если мы найдем их раньше.

– Это тот дар, о котором ты говорила?

Тогда, при встрече, Раска сказала, что Канзан и правда избранный, но ему нужен особый дар, чтобы свершить предназначение.

– Угу. Именно он.

– Частица Патракии? – тихо произносит Канзан.

Великая Разрушительница. Ее имя многие даже боятся произносить вслух, а ее последователей преследуют везде.

– Именно! Все, Канзан, не отвлекай меня.

Раска прикрывает глаза. Руки вместе, перед собой. Она двигает ладонями, будто растирает что-то. Делает это неспешно, даже плавно. Ее пальцы то переплетаются, то расцепляются. Она открывает глаза. В глазницах чернота. Расцепляет руки. Ладони раскрыты. Тень под ней разрастается, покрывает весь пол, а затем словно впитывается в него. Раска стоит недвижимо не более минуты. Вдруг глаза закрываются. И вот она вновь открывает их. Поджимает губы.

– Хм… Нет, тут ничего нет.

– Продолжим поиски?

– Будет грустно, если осколок будет не на острове наших друзей. Грустно и кроваво.

Грустно, но почему-то на ее губах широченная улыбка.

* * *

Спасибо, что заинтересовался одной из первых историй, положивших начало миру Саввары еще в 2014 году в моих черновых заметках, написанных в стол.

Это лишь маленький кусочек обширного мира. Остальные можно найти в моих играх, видео и комиксах.

С уважением, автор мира Саввары Самсонов Илья и команда ST Sinovar.

https://vk.com/jam_gamestory

GameStory

https://vk.com/public184948992

VK

https://store.steampowered.com/search/?franchise=Legends%20of%20Savvarah

Steam

https://t.me/savvarah

Telegram

Content

Илья Самсонов
Легенды Саввары. Вдалеке горят огни

Пролог

Часть I Второй

Часть II Трясина

Первая интерлюдия Все глаза

Часть III Избранный

Часть IV Вспышка

Часть V Другие

Часть VI Богоубийца

Эпилог 1 Первая

Эпилог 2 Он все видел

Эпилог 2. Он все видел

Эпилог 3 Передел

Эпилог 4 Еще не конец