Кэтрин Куинн

Убивая тени

Original title:

TO KILL A SHADOW

by Katherine Quinn

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2023 by Katherine Quinn.

First published in the United States under the title TO KILL A SHADOW: The Mistlands, book 1.

This translation published by arrangement with Entangled Publishing, LLC through RightsMix LLC.

All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Всем, кто познал тяжесть тьмы, но продолжает сиять.

Вы сильнее, чем думаете.

И К., моему личному солнцу

Глава 1. Киара

Солнце не восходит уже несколько дней, и жителей охватывает паника. Боюсь, если богиня Солнца и само светило не вернутся, знакомый нам мир еще глубже окунется во мглу.

Письмо адмирала Лианда королю Бриону, 1-й год проклятия

Мало кто ведал, что ночь способна говорить.

Еще меньше тех, кто знал, как ей ответить.

В тот миг она меня поддразнивала. От завываний ветра и света кроваво-красной луны волоски на шее встали дыбом, а багровый ореол послужил предзнаменованием мучительной скорби, которая вскоре проникнет в меня и осядет в груди.

Из горла вырвалось ругательство, заглушенное неустанным храпом Лиама в нашей общей комнате. Ничто не способно разбудить этого мальчишку, даже моя самая красочная брань, от которой у матери краснели уши.

Утро уже почти наступило, сквозь треснувшее окно доносилось характерное щебетание звездокрыла. Некоторые считали звездокрылов шпионами богов, я же верила, что они всего лишь птицы, не более того.

Один из них запрыгнул на подоконник, его черные перья переливались фиолетовыми крапинками, а пушистый низ брюшка выделялся ярко-синим оттенком. Звездокрыл уставился на меня темными глазами-бусинками, прежде чем протянуть свою мелодичную песню и взлететь.

По всей видимости, я не достойна того, чтобы за мной шпионили.

Я вновь обратила взор на колени, где рукой в перчатке сжимала любимый кинжал.

Поворачивая рукоять, я проклинала Рейну, нашу дивную и потерянную богиню Солнца. Не оставь она нас гнить во мраке ночи, нам бы не пришлось столкнуться с сегодняшним днем.

Лиама бы не забирали. Не они…

Чертовы рыцари Вечной звезды.

Они ворвутся в нашу деревню и увезут всех подходящих парней, заставив их отправиться в проклятые земли – в Туман. Место, куда не осмелится проникнуть ни один смертный. Туман, точно неизлечимый недуг, появился после исчезновения богини Рейны, и с тех пор наш самонадеянный король боролся за исцеление. Посевы гибли, народ голодал, а он все упорнее пытался найти решение. Решение, которое, как ему думалось, можно отыскать там, где расцветает смерть.

Я считала его глупцом.

Надежда – опаснейшая в мире вещь.

– Ты когда-нибудь спишь?

Я поднялась от изголовья кровати, когда Лиам распахнул длинные ресницы, скептически уставившись на меня голубыми глазами в полумраке комнаты.

– Нет, – ответила я, чиркнув спичкой, которую взяла с прикроватного столика, и потянулась к свече. Фитиль мгновенно разгорелся, и Лиам заворчал, когда свет ударил ему в глаза.

– Я уже скучаю по своей кровати, – застонал он.

– Ты все еще в ней, – усмехнулась я, хотя вышло натянуто. Рыжие локоны коснулись щек, когда я покачала головой.

– Который час, Ки?

Несмотря на угрюмое настроение, я не сумела сдержать улыбки. Ки – прозвище, которым одарил меня Лиам, когда был совсем маленьким и не мог произнести мое полное имя, – подходило мне, как прекрасное кожаное пальто, тогда как Киара звучало слишком… ну, не для меня. Женственно и утонченно. Рисуя образ девушки с цветами в волосах, с губ которой слетают прелестные слова. Меня же нельзя назвать ни утонченной, ни красноречивой. Да я и не стремилась быть таковой.

Мой взгляд метнулся к часам возле кровати.

– Около шести.

– Боги, почему люди настаивают на пробуждении в столь нечестивый час? – Лиам плотнее натянул на себя покрывало, запеленавшись, словно новорожденный.

– Других слов я от тебя и не ждала. Ты бы так весь день и провалялся в кровати, если бы я не заставляла тебя поднимать зад. – Промчавшись по холодным доскам, я с вызывающей ухмылкой запрыгнула на его матрас, отчего пружины подо мной протестующе заскрипели.

– Ки! – возмутился Лиам, его тощее тело оказалось в ловушке под моим. Он на фут выше моих пяти футов двух дюймов[1], но недостаток роста я с лихвой компенсировала крепкими мышцами. Мышцами, над которыми непомерно трудилась. О чем свидетельствовали разные синяки и шрамы по всему телу.

– Лиам-м-м-м-м, – протянула я, удерживая брата на месте, пальцами безжалостно щекоча ему бока. – Вста-а-а-а-ва-а-а-ай!

Визг сорвался с его тонких губ, а щеки раскраснелись от смеха. Восхитительно высокие интонации лишь подначивали меня на беспощадные нападки.

– Ки, хватит! Я серьезно! – Лиам смеялся до хрипоты, и вскоре к его смеху присоединился мой безудержный хохот.

– Ты такой зануда, – вздохнула я и отстранилась, чтобы дать ему возможность отдышаться. Стоя на коленях, я посмотрела на брата, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Но как только взгляд упал на его грудь, я замерла.

– Я… прости, Лиам, – сорвался с губ шепот, и вся радость моментально улетучилась из легких.

Грудь брата вздымалась и опускалась напряженными рывками, каждый судорожный вздох сопровождался легким хрипом.

– Все нормально, – он улыбнулся; но от меня не укрылось, как дрогнули уголки его губ.

– Нет, не нормально. Мне не надо было вести себя так беспечно. Только не после того, как у тебя случился еще один приступ пару дней назад.

Дыша с привычной осторожностью, Лиам встретился со мной взглядом и обхватил рукой мою ладонь. Я не ощущала его прикосновений более десяти лет: обтягивающая пальцы кожа перчатки не пропускала его тепло.

– Правда. Я в порядке. Хотя ты все еще заноза в моей заднице.

– И я с удовольствием буду ей, пока ты продолжаешь дышать. – Нахмурившись, я неловко поднялась с кровати брата и разгладила свою простую черную сорочку. Мне действительно следовало быть осторожнее.

– Чтобы загладить вину, можешь сварить мне кофе, – пропел он, окинув меня вновь искрящимся взглядом.

– Ладно. Но только потому, что я чуть тебя не прикончила. – Усмешка тронула мои губы, на что Лиам закатил глаза. И я ничуть не удивилась, что он бросил мне в спину подушку, когда я выходила из комнаты.

На цыпочках прокравшись в кухню, я поставила кипятиться воду на очаг, единственный светильник с солнцепалом внутри отбрасывал медовый отблеск на тонкие деревянные стены. Редкие драгоценные камни, добываемые в горах Райн на севере, излучали золотисто-желтый свет. Каждый стоил пригоршню серебра, и нам посчастливилось иметь такой в нашей скромной обители.

Я опустила взгляд на варящийся кофе, зная, что он не поможет успокоить нервы… несмотря на божественный аромат.

Что мне действительно было нужно, так это тренировка с дядей Микой. Старший брат матери появился в Силе спустя всего несколько дней после того ужасного нападения, которое заставило меня надеть перчатки и никогда более их не снимать. Тогда я едва выжила, почти лишилась сознания; и вот явился незнакомец, который пообещал, что научит меня защищаться. Он лишь успел представиться, а затем взглянул на мои руки и покачал головой от увиденного.

– Приступаем завтра же, – отрезал дядя, и только благодаря мольбам бабушки я послушалась. Вероятно, именно она и упросила его приехать. Узнай кто-нибудь в поселении о произошедшем, я бы не отделалась одними насмешками. Нападение нельзя было назвать обычным, и подозрения неизбежно следовали бы за мной повсюду.

Большую часть времени я ненавидела Мику, но месяцы плавно обернулись годами, а тайные уроки стали своего рода бальзамом для смягчения расцветавшего под кожей гнева.

Сегодня, в день Созыва, я как никогда нуждалась в Мике.

Однако нынешний день не сулил ни тренировки, ни ножей и никаких разбитых в кровь кулаков. Не будет брани и струящегося пота. Подавив желание наброситься на какой-нибудь бедный неодушевленный предмет, я стиснула пальцами ручки двух дымящихся кружек, крадясь по скрипящим доскам в нашу комнату.

Протиснувшись внутрь, сунула кружку в протянутые руки Лиама:

– Держи, дикарь.

Вместо слов благодарности он вновь закатил глаза, а потом практически залпом втянул в себя обжигающую жидкость, прикрыв веки в довольном ликовании.

– Я уже говорил тебе, что ты хорошая сестра? – спросил Лиам, подняв голову, чтобы вздохнуть.

Комплимент? Как необычно.

– Мог бы говорить и почаще. Не повредит. – Игриво пожав плечами, я отпила из своей кружки. Жидкость прилила к краю, теплой горечью смачивая мне губы.

Лиам сделал внушительный глоток и поставил кружку на прикроватный столик с обилием тусклых кольцеобразных пятен на поверхности, поскольку брат никогда не пользовался подставкой. Я уже могла представить себе прищуренные глаза матери.

– Киара, – осторожно начал Лиам, и все внутри покрылось корочкой льда. – Я знаю, что принесет грядущий день. Нет смысла противиться.

Я планировала противиться этому так долго, как только возможно.

– Я готов уехать. Уже даже попрощался.

Со своими друзьями. Нашими соседями. С «будущей-бывшей» жизнью.

– Я люблю тебя, Лиам.

Если мои слова и тронули брата, он не подал виду. Только хмыкнул, прежде чем взять кружку и сжать ручку до побелевших костяшек. Возможно, все дело в неловкости. Или в потрясении. Я люблю тебя. Никогда не произносила эти слова вслух.

Однако Лиам прекрасно знал, почему я сказала их сегодня.

– И я люблю тебя, Ки. – Мы оба нервно сглотнули.

Минуло несколько безмолвных, но уютных мгновений; никто из нас не решался нарушить тишину. Я ощущала привязанность Лиама с другого конца комнаты и молилась, чтобы он почувствовал то, что у меня на душе.

Этого достаточно. Должно было быть достаточно.

– Ки…

Что бы брат ни собирался сказать, его голос заглушил громоподобный топот копыт.

По всему поселению замерцали огни, отбрасывая на улицы желтое, туманное свечение, несколько бледных солнцепалов усеяли дорогу вереницей рыжих огоньков.

Взгляд Лиама ожесточился.

– Похоже, мое время истекло.

Глава 2. Рука Смерти. 49-й год проклятия

Мой клинок пронзил сердце брата, оборвав его непрестанные крики.

Он не был мне братом по крови, но вполне мог им быть. Все мы считали друг друга семьей, сплоченной общей целью – спасти наш народ. Предполагалось, что мы положим конец проклятию. Вернем солнце.

Мне следовало догадаться: семья здесь ничего не значит, только не в проклятых землях. Не в Тумане.

Выдернув кинжал, я наблюдал, как брат рухнул к моим ногам с широко распахнутыми глазами, в которых застыло обвинение. У меня не осталось сил их прикрыть.

Призрачный туман медленно поднимался по моим лодыжкам, обвивал икры и бедра. От него разило отчаянием. Гнилью смерти. Он раздирал мою плоть, вторгался в разум, его слащавый шепот ласкал глубинные части души, о которых я и не подозревал.

Взглянув вниз, во мрак, где лежало окутанное дымкой тело брата, я разглядел свои окровавленные руки. Словно насмехаясь надо мной, луна засияла ярче, ее глумливый свет озарил влажные багряные пятна, которые никогда уже не смыть.

Подул легкий ветерок, клубы тумана заплясали по всему телу, словно извращенные прикосновения любовницы. Но шепот – тот, что побуждал меня совершать отвратительные поступки, – рассеивался, ветер уносил хаос и безумие, захватившее разум.

Я моргнул. В груди запульсировала мучительная тяжесть, когда взгляд скользнул по туманному полю.

Я увидел конечности – здесь руку, там отсеченную ногу. Пропитанный кровью сброшенный сапог. Невидящие взоры, ловившие отблески лунного света.

Мертвы. Все мои люди мертвы. И я остался единственным выжившим.

Я выронил кинжал.

И следом сам пал на колени.

– Капитан, – знакомый грубый голос лейтенанта Харлоу оборвал мой кошмар наяву. – Мы почти прибыли.

Я вздрогнул, сидя на своем коне. И удивился, заметив вдали освещенные солнцепалами дома и причудливую площадь – верные признаки традиционного городка Асидии, – а не бесконечные мили открытой местности, которую мы пересекали последние несколько дней, покинув предыдущий город. И предыдущий, и еще один до него.

В каждом поселении мы оставляли после себя пустоту и разбитые сердца.

Сила не станет исключением.

Глава 3. Киара

Не бойтесь темноты,

В ней мы родились.

В ней же мы все и умрем.

Молитва лунных жриц

Скорбь и страдания заполонили площадь Силы.

Швея Милли с раскрасневшимися и влажными щеками прижимала к груди своего сына Саймона. Живущая по соседству семейная пара зажала между собой шестнадцатилетнего Тома, мне удалось разглядеть только его торчащие локоны цвета воронова крыла. Даже непоколебимый кузнец Сэмюэль крепко держал за руку своего сына Микаэля, обветренное лицо пожилого мужчины отражало нехарактерные для него эмоции.

Мой взгляд привлекла сестра Микаэля, Лайла, ее прекрасные карие глаза затуманились от слез. Мы с давних пор знали друг друга и все же не разговаривали уже несколько месяцев. Причина мне была прекрасно известна, и она имела прямое отношение к окружавшим меня, точно завеса, слухам…

Держись подальше.

Киара опасна.

Проклята.

Лайла украдкой взглянула на Лиама и закусила нижнюю губу, прежде чем отвернуться. Ее безразличие причиняло боль, но оно не могло превзойти остальные чувства, душившие меня сегодня.

К чести родителей, они сдерживали слезы, но, судя по покрасневшим глазам и темным кругам под ними, все же излили горе прошлой ночью.

Черные волосы матери свободно свисали вниз по спине, а ее голова покоилась на широком плече отца. Изящными пальцами мама сжимала кулон на шее. Цепочка уже давно потускнела, а лицо безымянного бога Луны покрылось пятнами.

Я часто спрашивала о том, зачем она носит амулет бога Луны, если мечтает лишь о дне и солнечном свете. Мама же просто отвечала, что иногда лучше молиться тем богам, которых можно увидеть, потому как существует вероятность, что они тебя услышат.

Но бог Луны не помог нам спасти урожай. Никто из богов этого не сделал. После исчезновения Рейны все боги, казалось, сгинули вместе с ней, оставив нас на произвол судьбы. Покинув проклятый народ и проклятые земли.

Я проследила за темным взглядом отца туда, где Лиам пробирался сквозь плотную толпу зрителей. Глава нашей семьи вздернул подбородок, его глаза, в уголках которых собрались морщинки, излучали гордость, которую он редко демонстрировал по отношению к сыну.

Я стиснула зубы.

Хотя отец никогда бы в этом не признался, я часто замечала проблеск разочарования под его тщательно натянутой улыбкой.

Лиам отыскал меня взглядом, и сверкнувшая в его глазах искра тотчас обогрела место в моем сердце, предназначенное только для брата. Кивнув напоследок, он отвернулся и пошел в строй к остальным.

У брата хватило храбрости с достоинством встретить наступление своей грядущей гибели, и за это я считала его самым мужественным человеком из всех, кого когда-либо знала.

Впервые за долгое время я искренне скучала по дяде. Неделю назад он без предупреждения отбыл в южные земли. Будь Мика здесь, то наверняка бы сказал что-нибудь проникновенное – или достаточно резкое, дабы вывести меня из оцепенения.

– Это он, – прошипела мне на ухо мать, легонько толкнув локтем.

Я проследила за ее яростным взглядом, устремленным на мужчину, считавшегося живой легендой. Мужчину, которого, как утверждали, изуродовали жуткие твари, обитавшие за границами королевства. Согласно слухам, прошлой зимой он добрался до столицы Сайоны, залитый кровью и пропахший смертью.

Но это не могло быть правдой.

Из глубин Тумана еще никто не возвращался. И все же, несмотря на собственные уверения, я не могла не признать, что властное присутствие капитана ощущалось даже на расстоянии.

И я впитывала его с упоением.

Мне не удалось разглядеть черты лица мужчины, поскольку его, как и тело, скрывал слой тонкого ониксового металла. Все рыцари носили доспехи, но облачение капитана покрывали обсидиановые шипы, кончики которых мерцали в изменчивом свете факелов, установленных вокруг площади.

Ледяная волна, пронзив кости, добралась до моего гулко колотящегося сердца и сжала его.

Меня охватила дрожь, когда призрачные пальцы скользнули по спине, а горный ветерок защекотал уши, словно шепча ласковые слова.

Я ощутила, что здесь, на этой площади, присутствовало нечто… чуждое. Моя покойная бабушка назвала бы это ощущение божественной интуицией. Бабушка умерла только в прошлом году, оставив после себя зияющую пустоту в моем сердце. Аврора Адэр олицетворяла собой силу природы, будучи грозной женщиной, которая всегда полагалась на невозможное, то есть на веру.

– Что с тобой? – Отец крепче сжал мою руку, с беспокойством глядя на меня.

– Все хорошо, – тяжело сглотнув, выдавила я. – Просто чувствую…

– Печаль, – закончил за меня отец, кивнув на Лиама. – Меня одолевают те же чувства, Киара.

Но дело не только в печали. Нет. Мои ощущения скорее напоминали пробуждение ото сна, который цепко впился когтями в разум, не желая отпускать.

Взгляд вновь вернулся к капитану, словно мои глаза были созданы для того, чтобы видеть лишь его.

Я завороженно наблюдала, как самый устрашающий мужчина Асидии проводит руками по дикой гриве своего коня, успокаивая нетерпеливо бьющее копытами животное.

Пульс заколотился где-то в горле, когда капитан поднял голову, а его взгляд, казалось, мгновенно нашел меня. Будто я позвала его по имени.

Зашипев, я опустила взгляд на сколотые булыжники под ногами. И не поднимала головы, пока не зазвучали имена избранных, но даже тогда смотрела куда угодно, только не на капитана.

Адам, крепкий семнадцатилетний парень, вышел вперед, как только прозвучало его имя. Чтобы темные волосы не скрывали лицо, он стянул их кожаным шнурком, отчего резкие черты стали выглядеть не менее грозными, чем выпирающие мускулы.

Мы были знакомы с ним с самого детства. Адам и подобные ему мальчишки всю жизнь тренировались ради вступления в Братство рыцарей, даже если бы в этом году не проводился обязательный набор подходящих рекрутов.

Я насмешливо скривила губы, наблюдая за Адамом.

Лиам выделялся и выглядел неуместно среди остальных – долговязый и нескладный, с лиловыми синяками под остекленевшими глазами. Я содрогнулась от страха, плескавшегося в его темно-синих глазах.

Он не должен быть там. Только не с ними. Это несправедливо. Я бы все отдала, чтобы оказаться на его месте. Не то чтобы девушкам не разрешалось вступать в ряды рыцарей, официального запрета не существовало, но ни на одном из предыдущих Созывов ни разу не называли девичьих имен.

К Лиаму придвинулся Адам, надменная усмешка оттенила его злобные черты.

Только вчера он вместе со своими дружками загнал нас с Лиамом в угол возле фактории[2]. Я уже привыкла к насмешкам и оскорблениям; после происшествия десятилетней давности люди стали распускать слухи, и отнюдь не лестные. Но когда Адам нацелился на моего брата – пихал его в грудь и называл инвалидом, – я поддалась инстинкту, ударив задиру прямо в лицо. И хотя я смеялась, пока он корчился от боли, Адаму сломанный нос не показался таким уж забавным.

Он до сих пор выглядел припухшим, а синяки под глазами Адама приобрели жуткий желто-фиолетовый оттенок. Когда парень встретился со мной взглядом, я улыбнулась ему с другой стороны улицы – и его глаза тотчас сузились до крошечных щелочек.

Мне следовало знать, что радость от победы не продлится долго.

Моя мстительная улыбка исчезла, когда Адам наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо моему брату, ни на мгновение не отрывая от меня взгляда темных глаз. Все мое тело превратилось в камень, когда прекрасное лицо Лиама обернулось гримасой ярости. Прежде я не видела у него подобных эмоций.

Адам взглянул на меня с самодовольной ухмылкой, прежде чем отстраниться от Лиама и повернуться к капитану и рыцарям. Назвали последнее имя, этот кошмар близился к концу… но какой бы мерзкий яд Адам ни влил в уши моего брата, тот возымел желаемый эффект.

В один миг Адам стоял, сияя от гордости, а в следующий уже превратился в размытое пятно, отброшенное в сторону стремительным ударом.

Мне показалось, что я выкрикнула имя Лиама, но мир вокруг затих, и тесная площадь стала смыкаться со всех сторон.

В ушах взревела кровь, и я инстинктивно бросилась к тому месту, где Адам уже опрокинул моего брата на спину, прижав его к пыльным камням.

С моих губ, несомненно, сорвалось имя, но на этот раз имя Адама. Или же очень непристойное ругательство вместо него.

Каждый в толпе оглянулся на меня, прежде чем вернуть внимание к разворачивающейся возмутительной сцене.

– Адам! – крикнула я, почти настигнув их. Лиам хватал ртом воздух, неистово замахиваясь на своего противника, который удерживал его с раздражающей легкостью.

– Отвали. От. Него.

Меня настигло осознание, что, задыхаясь и хватая ртом воздух, Лиам не пытался нанести удар, он просто хотел сделать вдох.

Гнев – пронизывающий, раскаленный и пылающий – объял меня.

А затем я оказалась перед Адамом, с силой впечатав кулак в его уже подбитое лицо. Даже под защитой перчаток костяшки пальцев заныли от удара.

Тем не менее я продолжала, нанося шквал ударов по его челюсти, и насытилась, лишь когда он отпрянул с рассеченной нижней губой, с которой сочилась кровь.

Капли падали на пепельные камни, и начищенные сапоги Адама покрылись алыми брызгами.

Краем глаза я уловила какое-то движение. Бросив мимолетный взгляд, заметила, как капитан поднял руку, приказывая своим подчиненным отступить.

Похоже, он желал посмотреть, чем все закончится, и я была более чем счастлива устроить грандиозное представление.

– Ты за это заплатишь, – прорычал Адам и с озлобленным видом бросился на меня.

Лукаво ухмыльнувшись, я сцепила руки в перчатках за спиной и нырнула под его кулак, уклоняясь от атаки.

Адам обладал силой. И практически дважды превышал меня в росте. Но я была быстрее. Намного, намного быстрее.

Возможно, он считал, что вчера возле фактории мне просто повезло, однако теперь ему предстояло понять, что ради такого везения я неустанно трудилась.

Вновь пригнувшись, я избежала потенциально болезненного удара, затем сместилась вправо и развернулась, прежде чем Адам успел заметить, что промахнулся.

– Что, теперь прыткости поубавилось? – поддразнила его. Мои медные волосы выбились из косы, на лбу выступила капелька пота, а пульс вновь стучал в горле.

Может, я просто лишилась разума, но возникшее во время боя воодушевление подпитывало меня. Борьба имела смысл – это танец, которому я способна научиться, ритм, который успокаивал.

Адреналин пьянил лучше любого напитка. Лучше украденных поцелуев или безоблачного неба. Я дышала полной грудью в его сокрушающем хаосе.

Когда мой кулак настиг ребра Адама, с его губ сорвался оглушающий стон, а из легких выбило весь кислород. Удар не смог бы остановить его, но, прежде чем противник успел ответить, я наклонилась и ударом ноги сбила его на землю…

Опрокинув в то самое положение, в котором оказался Лиам.

– Внизу ты выглядишь намного лучше. – Я нависла над Адамом, чьи руки безвольно легли на бледные камни, пока грудь вздымалась и опускалась от ярости. Мое собственное дыхание оставалось ровным и уверенным.

Волоски у меня на затылке встали дыбом, и я осмелилась бросить взгляд через плечо.

Когда Адам поднялся на ноги, его достоинство было практически уничтожено; и я заметила, как ко мне повернулся обсидиановый шлем капитана. Мне не удалось разглядеть ни частички его плоти, глаза оставались скрыты под длинными зубчатыми пластинами, но я ощущала его взгляд.

По руке побежали мурашки, а по телу прокатилась незнакомая волна неуверенности. В отличие от окатившего меня ранее ледяного прилива, нынешний холод обжигал.

Когда по камням загрохотали тяжелые сапоги, я заставила себя оторвать взгляд от капитана, сосредоточившись на своем глупом противнике. Фыркнув, метнулась влево, пригнулась, а затем, изящно развернувшись, обрушила удар на затылок Адама.

Он рухнул на землю на колени, затем упал головой вперед. Образ разбитого о камни лица Адама навеки останется в моей памяти.

Мой мстительный восторг практически сочился из каждой поры. Я улыбнулась при виде того, как изо рта Адама стекали слюни, смешиваясь с его кровью.

Он был окончательно повержен.

Я зажмурилась. Битва завершилась. Лиам в безопасности. Адам знатно опозорен.

Но теперь настало время столкнуться с последствиями того, что я натворила.

Развернувшись на каблуках изношенных кожаных сапог, я встала лицом к рыцарям, оставляя за спиной перешептывание толпы, которая, вероятно, станет сплетничать об этом еще долгие годы.

Капитан не сдвинулся ни на дюйм. Все подчиненные за его спиной просто растворились в воздухе, превратившись в размытое пятно доспехов, металла и клинков.

– Имя?

Я едва не отшатнулась в благоговейном трепете. Могущественный капитан соизволил заговорить. И его голос… он оказался бархатистым и глубоким, точно красное вино зимним вечером.

– Киара Фрей, – ответила я, расправив плечи и вздернув подбородок.

Возможно, я буду сожалеть об этом моменте до конца своих дней, но я не собиралась дрожать от страха. Даже перед таким, как он. Перед Рукой Смерти.

Капитан оставался неподвижен. Словно статуя. Абсолютно безжизненный.

Я понимала, почему многие его боялись. Он обладал раздражающим даром наводить ужас, не дернув ни единым мускулом. Завидная черта.

Время тянулось, мое дыхание сбилось, а бедное сердце грозилось вспыхнуть пламенем. Я уже приоткрыла губы, когда капитан вновь заговорил:

– Добавьте ее в список.

Что?

У меня отвисла челюсть. Это… неслыханно, никогда прежде так не поступали. Женщины не сражались. По крайней мере, не в последние полвека…

Чьи-то руки подхватили меня прежде, чем я успела осознать, что, черт побери эту богом забытую землю, происходит.

Я едва заметила, как пальцы впились в мою плоть, вероятно, оставляя синяки, которые окрасят бледную кожу в тошнотворные фиолетовые и синие оттенки. Мне не удалось рассмотреть в толпе знакомые лица, как и получить возможность в последний раз взглянуть на родителей или брата, которого не вернули в строй.

И не представилось шанса попрощаться, поскольку двое рыцарей в тяжелых доспехах уже подхватили потерявшего сознание Адама и бросили его в повозку. А еще пятнадцать парней окружили меня со всех сторон, подобно набегающей волне.

Я видела только капитана и чувствовала жестокую улыбку, скрывавшуюся под его шлемом.

Меня забрали рыцари Вечной звезды.

Меня выбрал сам Рука Смерти.

Глава 4. Рука Смерти

Не возвращайся, пока не добудешь то, что мне нужно.

Письмо короля Сириана Руке Смерти, 50-й год проклятия

Девчонка прекрасно дополнит наши ряды.

Король Сириан велел отыскать для него воинов, и мне удалось найти одного среди орды детей.

Детей, которым вскоре предстоит умереть.

Но, быть может, у Киары Фрей есть шанс.

Возможно, она сделает то, на что оказались неспособны остальные рыцари…

И останется в живых.

Глава 5. Киара

Столица – суровое место. Я чувствую, как зло здесь растекается по извилистым улочкам и просачивается в черные сердца людей. С каждым вдохом ощущаю присутствие дурных намерений, и мне не терпится очистить легкие от их яда. Мы не останемся здесь, только не в столь ужасном месте, способном заразить семью, которую нам посчастливилось иметь.

Мы вернемся через две недели.

Письмо Стеллы Фрей своей матери, Авроре Адэр, 30-й год проклятия

У меня не было времени на то, чтобы смыть кровь.

На черных кожаных перчатках засохла багровая корочка, хлопьями отслаиваясь всякий раз, когда я проводила рукой по тунике.

Каждый мой шаг от родного поселения по направлению к столице Асидии взывал к картинкам прошлого. В голове бесконечно крутились последние мгновения свободы. Вся моя жизнь оказалась предрешена в один миг. Или то, что от нее осталось.

«Разве не этого ты всегда хотела?» – с горечью подумалось мне. Оказаться подальше от Силы, перестать быть той, кого запятнало происшествие десятилетней давности?

Но когда желания претворяются в жизнь, они никогда не соответствуют твоим представлениям.

В тот миг я чувствовала одно лишь опустошение.

Мы шли уже несколько часов, и, превозмогая усталость, я пробиралась вперед, протискиваясь к началу строя, к капитану в шлеме.

Остальные рекруты не слишком жаловали присутствие девушки в своих рядах. Только темноволосый парень с веснушчатым носом следовал за мной по пятам, слегка улыбаясь всякий раз, когда я смотрела в его сторону. Я нахмурилась и повернулась обратно, туда, где на своем черном коне ехал капитан рыцарей.

Устремленный ему в затылок взгляд не возымел должного эффекта, и он ни разу не оглянулся. Я была для него никем. Просто воином.

Спустя еще четыре часа этот ублюдок соблаговолил заговорить:

– Добро пожаловать в Сайону, бойцы. – Капитан повернулся в седле, и его голова в шлеме тотчас обратилась ко мне, словно он все это время знал, где именно я шла.

Меня пробрала дрожь. Я не видела его глаз, но чувствовала пристальный взгляд, прожигающий до самого нутра. Инстинкт подсказывал мне опустить подбородок, но дядя Мика приказал бы никогда не отступать.

«Никогда не опускай взгляд перед лицом смерти, – говорил он во время одной из наших многочисленных тайных тренировок в ближайшем лесу. – Ты не должна страшиться гибели, только поражения».

Впрочем, смерть тоже не очень-то прельщала.

Наконец капитан отвернулся и направился к внушительным воротам столицы.

Я не могла отделаться от ощущения, будто он заклеймил меня прямо здесь и сейчас, отчего щеки залились румянцем. Этот мужчина лишил меня дома и всего, что я знала. Но правда в том, что я была ему благодарна: забери он Лиама, брат бы умер в первые же недели. Я же вполне способна выжить. Дядя хорошо меня обучил, несмотря на не слишком гуманные методы.

Однажды, когда мне стукнуло тринадцать, он сковал мои запястья и завязал глаза, увезя за пятнадцать миль от дома. Мне потребовалось два часа, чтобы освободиться от оков, и еще восемь, чтобы отыскать дорогу домой без помощи звезд.

Когда выбора нет, остается только сражаться или умереть. Кроме того, из меня лепили воина, и я им стану.

Подняв подбородок, я заметила стражей с королевскими гербами, выстроившихся вдоль стен и выкрикивающих приказы при нашем появлении.

Мелькнули вспышки багровых плащей, и мускулистые воины принялись поднимать железные ворота с шипами, защищающие город от нападений, хотя их давно никто не совершал. Король Сириан уничтожал всех, кто хоть отдаленно представлял угрозу. Он с легкостью расправился со своим предшественником, королем Брионом, спустя несколько лет после того, как на королевство пало проклятие и наступило беззаконие. Даже прославленные жрецы и жрицы Солнца, посвятившие жизнь служению Рейне, не приближались к столице, слишком опасаясь нового правителя. Ходили слухи, что они прячутся в городах по всему королевству, якобы ожидая того дня, когда их богиня вернется и они смогут уехать в таинственный храм, расположенный где-то в южных горах.

Я полагала, что они уже давно отказались от своего благочестия.

Рекруты двигались единым целым, сгрудившись, словно потерянные дети, пока рыцари вели нас через ворота. Мне казалось, что я иду на смерть, а карканье ворон, круживших над головой, мало помогало развеять растущее волнение. Если это зрелище нельзя назвать предзнаменованием богов, тогда я не знаю, что можно.

Неестественно большие птицы клевали отрубленные головы, украшавшие ржавые шпили.

Я невольно задалась вопросом: не потому ли они такие огромные, что их хорошо кормят, ведь я насчитала по меньшей мере пятнадцать голов на стене? Некоторые выглядели свежими, другие птицы заклевали до неузнаваемости. Но одно я могла сказать безошибочно: головы служили предупреждением.

Воины королевской стражи с непроницаемыми лицами носили темно-красные туники и черные штаны, на груди у них красовался королевский герб – полумесяц и звезда, вписанные в окружность солнца. Большинство не обращало на нас внимания, не считая тех, кто заметил меня среди толпы парней; мои длинные огненные волосы невольно стали маяком.

Тем, кто таращился на меня, я улыбалась, махнув пальцами.

Нет лучшего способа обескуражить противника, чем одарить его улыбкой.

Минуя главные ворота, капитан повел нас по узкой улочке, вымощенной гладким камнем. По обеим сторонам высились кирпичные жилые дома разного оттенка серого.

Наплевав на невежественных прохожих, я вертела головой, осматривая извилистую улицу и любуясь впечатляющими прямыми линиями и строгой архитектурой мрачной столицы.

Через каждые тридцать футов возвышались замысловатые фонарные столбы из витого серебра с солнцепалом внутри, под каждым стоял горшок с пепельным папоротником.

Я отметила, что на дороге не выбивался ни один камень, а дома снаружи выглядели идеально ухоженными. Если бы не все эти серо-белые тона, Сайону можно было бы назвать поразительной, даже очаровательной. Однако при взгляде на нее я чувствовала лишь грусть. Никаких смеющихся и играющих детей. Ни криков торговцев или сплетен горожан. Одна только суровая серость и тишина.

После извилистого поворота перед моим взором предстал внушительный дворец Сайоны, и это зрелище поразило меня, сродни удару камнем в живот.

Возвышаясь на сотни футов над нашими головами, дворец из непроницаемого, плотного стекла касался облаков. Цвета лунного сияния, он напоминал сталь. Два огромных шпиля-близнеца устремлялись вверх, пронзая небеса кончиками острее любого лезвия. У основания сияли тысячи солнцепалов, освещая каждый зловещий угол и острый край.

Некоторые могли бы назвать это зрелище красивым.

Но не я.

Рыцарь с темно-русыми волосами провел нас через главные ворота дворца в усыпанный гравием сад, примыкающий к стенам крепости.

Проходя мимо, я прикоснулась рукой к одной из холодных мраморных статуй.

Рейна, пропавшая богиня Солнца, стояла рядом с Арло, богом земли и почвы. Жесткие черты придавали ему разочарованный вид, хотя по лицу читался опыт и мудрость, и во многих отношениях он напоминал мне Мику. Над Сайласом, богом воды с изящным телом и длинными конечностями, возвышалась крепкая фигура Лориана, бога зверей и добычи.

А в центре находилась статуя бога Луны, его безмятежное лицо завораживало красотой. Истинное имя бога было утрачено или стерто с годами, и в каждой книге преданий его называли по-разному. Даже знаменитые чудаковатые жрецы и жрицы, почитавшие его, не ведали об истинном облике бога; и я часто удивлялась, как целое королевство могло о нем забыть. Но случались и более странные вещи.

Разумеется, мое божество отсутствовало среди главных богов и богинь. Мэлайя, богиня мести и искупления, являлась силой, с которой приходилось считаться, и, безусловно, героиней для многих воинов. Но, подобно большинству менее могущественных божеств, она не получала должного признания.

Рядом со статуями располагался впечатляющий фонтан, изображающий скачущую лошадь с брызгами вокруг копыт. На ее массивной спине был выгравирован огненный знак богини Солнца – полированный кинжал, пронзающий пылающее солнце, – эмблема, принятая самими рыцарями.

Должно быть, лошадь была Теей, легендарной кобылой Рейны.

Кто-то схватил меня за руку в перчатке и потянул вперед. Неизвестным оказался тот самый веснушчатый парень, который улыбался мне ранее. Я вздрогнула, каждый нерв в теле наэлектризовался от непривычного прикосновения. И осторожно освободилась из его хватки, прежде улыбнувшись рекруту, хотя знала, что улыбка не достигла глаз.

– Сохраняйте тишину и следуйте за мной, – приказ исходил от рыцаря с темно-русыми волосами, который, как я предполагала, служил помощником капитана.

Спешившись, он едва заметно кивнул, и остальные последовали его примеру. Конюхи будто материализовались из воздуха, поспешно хватаясь за поводья уставших лошадей.

– Вперед, – махнул помощник капитана.

Наверняка он носил какое-нибудь чересчур мужественное имя, вроде Хоука[3] или Стила[4]. Мне показалось, что его лицо треснет, если он улыбнется.

Возможно, я бы даже проверила эту теорию.

Помощник капитана провел нас через узкую арку рядом с конюшнями, где солнцепалы в пыльных бра освещали стеклянные стены и поросший мхом земляной пол. Миновав главный вход во дворец, мы вошли в него через таинственный коридор, по которому то и дело шествовали рослые воины, останавливаясь лишь для того, чтобы кивнуть нашему сопровождающему.

Минуло немало времени, прежде чем туннель пошел под уклон, ведя нас под самое сердце дворца. В прошлом году избранный представитель моей родной Силы отправился во дворец на ежегодную встречу с королем. Хотя и не осмелился спуститься на нижние уровни, он рассказал о многочисленных сплетнях, заполонивших столицу.

Среди сплетен о пытках, подпольных увеселениях и прочем разврате ходил слух, что рыцарей держат под землей, как устрашающих королевских зверей. Оказалось, слухи не врали.

Пока я гадала, что же находится в верхних комнатах: несметные сокровища и непристойная роскошь, которыми, вероятно, могли похвастаться жители дворца, – вдруг закралось подозрение, что меня туда никогда не пустят. Богачи и знать Сайоны, похоже, не желали видеть лица закаленных воинов, защищавших их жизни, предпочитая существовать в неведении. И все же я не сумела удержать воображение, хотя меня едва ли интересовала подобная чрезмерная расточительность.

Спустя еще несколько шагов коридор вывел нас в круглую комнату, в центре которой висела массивная железная люстра.

Сверху мерцали сотни свечей цвета слоновой кости, освещая разнообразное оружие, выстроившееся вдоль каждого дюйма устрашающего круглого зала. От вида такого количества мечей, кинжалов и луков у меня на глаза чуть не навернулись слезы радости.

Быть может, все сложится не так уж плохо. Лиам всегда говорил, что мне нужно мыслить более позитивно, поэтому, полагаю, сейчас бы он мной гордился.

Капитан остановился прямо под люстрой, словно мрачная тень среди пламени. Мне хотелось, чтобы он снял наконец этот проклятый шлем.

– Слушайте, – крикнул помощник капитана, и его громогласный приказ отозвался ледяными отголосками в груди. Даже пламя свечей дрогнуло от звука его голоса. – Вам будет присвоен номер и предоставлена койка. Также вы получите два сменных комплекта одежды, так что берегите их. Большего вам не дадут.

Он оглядел толпу, с отвращением оценивая новых подопечных, а затем произнес:

– Вы можете обращаться ко мне по имени и званию – лейтенант Харлоу. Я буду отвечать за ваше обучение. Теперь постройтесь в ряд перед братом Дэмианом и братом Картером. Они сообщат ваш номер.

Итак, у помощника капитана есть имя. Оно ему подходило. Но, откровенно говоря, Хоук звучало бы лучше.

Парень с каштановыми волосами, который так и не отходил далеко, занял место в очереди позади меня.

– Слышал, что ты сделала с этим подонком Адамом, – прошептал он мне в спину. Я не обернулась, так что он продолжил: – Ребята из твоей деревни сказали, что ты двигаешься как сотканный из теней монстр и что Адам уже спустя минуту упал на задницу.

Небольшое преувеличение. Вероятно, прошло минуты три.

– До теневых монстров мне далеко, – произнесла я дрогнувшим голосом. Мои навыки выше среднего, но они не идут ни в какое сравнение со способностями существ, призванных служить тьме. Предполагалось, что те способны принимать человеческое обличье, сотканы из кошмаров и пепла и настолько быстры, что в мгновение ока могут поглотить души своих жертв.

– Я Патрик. – Парень придвинулся ближе, хотя очередь почти не сдвинулась.

Вздохнув, я обернулась, обнаружив на его полных губах все ту же легкую улыбку. Он так отчаянно стремился завести друзей, что мне даже стало не по себе.

– Киара. Друзья зовут меня Ки. – Не то чтобы у меня их было много. Только Лиам. Сердце сжалось от одной лишь мысли, что я больше никогда его не увижу; и я отвернулась от Патрика, пока он не заметил, как раскололась моя маска безразличия.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мы оказались перед Дэмианом и Картером, оба сохраняли суровое и непроницаемое выражение лица.

Первому на вид было около двадцати пяти, а второй обладал густой серо-каштановой бородой и морщинками над бровями. Он напомнил мне кузнеца Силы – мужчину, который чаще хмурился, чем улыбался, и швырял подковы в детей, осмелившихся зайти в его лавку.

Старший рыцарь мне тотчас пришелся по душе.

– Двадцать шесть, – объявил Картер, протягивая мне листок серого пергамента с неровно нацарапанным числом. Он бросил на меня любопытный взгляд, и его холодные голубые глаза смягчились. Один уголок рта приподнялся, но затем столь же быстро опустился. – Проходи вперед, девочка. – Он мотнул бритой головой вправо.

Патрик получил двадцать седьмой номер и практически наступал мне на пятки, не желая отставать.

Перед нами простирался длинный коридор с распахнутыми настежь бордовыми дверями по обе стороны. Наша комната оказалась третьей слева с конца.

Меня ничуть не удивили две дюжины узких коек с тончайшими подушками и изъеденными молью одеялами. Может, я и способный воин, но мне все равно нравилась удобная подушка, а эти условия едва ли можно назвать роскошными. Вздохнув, я схватила комплект свежей одежды, предвкушая, что вскоре отправлюсь в купальню.

Мои сапоги заскользили по камням, и Патрик со всего маху врезался мне в спину.

Купальня.

Боги, об этом я и не подумала. Ни за что не стану раздеваться перед этой жалкой толпой, и, хотя мое достоинство уже пострадало, оно все еще оставалось в некотором роде нетронутым. А еще мне предстояло подумать о руках. Как только парни раскроют мой секрет, мне придется беспокоиться не только о наготе.

Мои опасения оправдались спустя несколько минут, когда пульс участился при виде открывшегося передо мной зрелища.

Купальня представляла собой единственный бассейн в тускло освещенной комнате, вода отфильтровывалась жужжащими механизмами. Всем раздали мыло с сосновым ароматом, и парни, не задумываясь, отбрасывали одежду и грязное белье в сторону, прежде чем нырнуть в прямоугольный бассейн.

Ни за что не стану снимать одежду. Об уединении не было и речи.

– Тебе… тебе нужна помощь? Ну, не помощь как таковая, но… – Очевидно, Патрик испытывал неловкость.

Я отчаянно нуждалась в возможности искупаться: моя кожа и волосы провоняли дорогой и ее многочисленными запахами.

– Пожалуй, я откажусь от твоей помощи, Патрик, – скривившись, ответила я и направилась к стоящему в одиночестве рыцарю, который прижался спиной к стального цвета стене позади него. Он выглядел на год или два старше меня, лицо еще оставалось мальчишеским и не испещренным бременем рыцарства. Должно быть, его недавно приняли в ряды, что объясняло, почему именно он отвечал за дежурство возле бассейна. Прищуренный взгляд говорил о том, что ему это не по душе.

– Эм-м, прошу прощения, сэр, – начала я, дождавшись, пока его карие глаза обратятся в мою сторону. – Могу ли я искупаться после того, как все уйдут? – Тяжело вздохнув, он повернул ко мне голову. Мгновение спустя взгляд рыцаря опустился на мою грудь, а щеки окрасились румянцем.

– Раньше рекруты, предпочитавшие мыться одни, приходили сюда после ужина. Только поторопитесь, – хрипло добавил он, отворачиваясь и давая понять, что разговор окончен.

Я возблагодарила всех богов, которых только могла вспомнить.

Обогнув обнаженные тела в переполненном помещении, я поспешно направилась в нашу комнату и со стоном опустилась на отведенную мне койку.

Если бы только Мика мог увидеть меня сейчас.

Зная его, думаю, он бы от души рассмеялся.

Глава 6. Рука Смерти

Не успеете и заметить его приближение, как вам уже перережут горло, а смерть примет вас в свои объятия. Если Рука Смерти и обладал душой, то он давно ее утратил.

Из книги «Легенды Асидии»

Я не удосужился снять грязную дорожную одежду. И не прогадал, поскольку через пару мгновений после того, как вошел в свои покои, мне под дверь просунули листок бумаги.

В личности отправителя сомневаться не приходилось.

Вздохнув, я подошел к шкафу и достал орудия уничтожения. Мой арсенал насчитывал более двадцати клинков, все разного размера и для разных целей: для предупреждения, нанесения травм или убийства.

Сегодняшняя миссия будет быстрой.

Прокравшись через внутреннее святилище, я проскользнул за ворота, спрятав оружие под кожаным пальто. Ни один человек не осмелился посмотреть в мою сторону.

Я олицетворял собой смерть. И люди с головой на плечах старались меня избегать.

Через черный ход для слуг я пробрался в жилой дом в самой богатой части города. В восточном районе Сайоны селились одни лишь представители знати, мужчины и женщины высшего сословия, и они привыкли оставлять двери открытыми настежь. Никто не грабил избранных самого Сириана – кроме меня.

Жаль, что сегодня придется забрать гораздо больше, чем просто монеты.

Отключив мысли, я вытащил кинжал и принялся за дело.

Глава 7. Киара

Я пишу тебе так, будто ты когда-нибудь прочтешь это послание. Мне хочется ненавидеть тебя за тот поступок. Из-за него у меня отняли лучшего друга, и теперь я остался один в этом дремучем поселении. Ирония судьбы в том, что даже сейчас, когда сочиняю это бессмысленное письмо, я не могу не скучать по тебе и мечтаю заключить в крепкие объятия, которые ты так презираешь.

Неотправленное письмо Лиама Фрея своей сестре, Киаре Фрей, 50-й год проклятия

В зале, где мы ужинали кабаном и жареным лососем, стояли длинные деревянные столы и узкие скамьи. Стены были выложены из камня, а не стекла, как в верхней части дворца, и темные плиты блестели в свете нескольких солнцепалов в настенных бра. Я вздрогнула, оглядывая мрачную обстановку, и отметила, что в ней нет тех единственных постоянных атрибутов, к которым я привыкла за эти годы.

Асидия стала домом для суеверий, и я полагала, что народ имел право в них верить.

Жители моего поселения собирали крошечные мраморные статуэтки богов, а большинство возводили алтари, посвященные Рейне. Замысловатые гобелены, изысканные свечи и бесчисленные подробные иллюстрации воздавали почести бессмертным, и ни один дом не избегал знаков веры – притворных или настоящих.

Помимо статуй в саду, я не заметила других изображений богов в святилище рыцарей, и, хотя я не считала себя религиозной, мне будто не хватало их знакомого успокаивающего присутствия.

Практически целиком проглотив еду, к немалому изумлению Патрика, я откинулась назад, удовлетворенно положив руку на живот. Прошли недели с тех пор, как я хотя бы отдаленно наедалась. Возможно, мне бы следовало чувствовать вину за то, что я потворствовала себе, когда многие обходились без пищи, но я была слишком довольна, чтобы испытывать стыд.

– Я не могу, – вздохнул Патрик, указывая на еду. – Совершенно уверен, что кабан еще жив.

Меня разобрал смех от того, как он наморщил нос.

– Тебе нужно поесть. К тому же на вкус не так уж и плохо, и кто знает, когда нам в следующий раз подадут столь изысканное блюдо. – Я поковырялась в его тарелке и, лучезарно улыбаясь, отправила в рот кусочек мяса. Патрик не мог говорить всерьез: в последнее время еда ценилась не меньше монет.

Он пододвинул ко мне свою тарелку:

– Тогда можешь забрать мою порцию. Ты заслужила, после того как разобралась с Адамом.

Я уже собиралась возразить, ведь нам обоим нужны были силы, но Патрик принялся доедать буханку хлеба с вполне довольным видом. Когда он, приподняв одну бровь, бросил на меня выразительный взгляд, я сдалась и съела его еду.

Какая-то часть меня подозревала, что он просто проявлял доброту, и эта часть противилась тому, чтобы принять его предложение. Я не привыкла к подобной щедрости, но желудок все-таки одержал победу над гордостью.

Вскоре прозвучал гонг, положив конец нашему недолгому ужину.

Пока все разбегались по комнатам, среди снующих тел вспыхнуло несколько потасовок. Однако я могла думать только о том, чтобы побыстрее стереть грязь с кожи.

И еще об отсутствии зрителей.

– Спокойной ночи, Ки, – пожелал Патрик, устраиваясь на своей койке. Он натянул тонкое одеяло до подбородка, слегка вздрогнув от холода.

– Спокойной ночи, – ответила я, с ухмылкой наблюдая, как он пытается улечься поудобнее. В каком-то смысле он напоминал мне Лиама, и на мгновение я представила, как на койке Патрика отдыхает мой брат.

Я радовалась, что выбрали меня. Сомнений больше не осталось.

Когда все разошлись по местам, я побрела по коридору к помещению с бассейном. Как мне и обещали, вокруг не было ни души.

Слава жестоким, злым богам.

Наспех справившись с крошечными пуговицами рубашки, я закрыла глаза, когда свежий воздух поцеловал голую кожу. Брюки, затвердевшие от засохшей грязи и других вещей, о которых мне не хотелось бы вспоминать, упали на камни.

Последними остались перчатки.

Вздохнув, я стянула плотную кожу с пальцев, и сердце ухнуло в желудок при виде обнаженной плоти. Сколько бы времени ни прошло, никогда к этому не привыкну.

На ладонях выступали рубцы. Они покрывали тыльную сторону, испещряя каждый палец грубыми ониксовыми и синими линиями, которые расползались, словно пораженные болезнью вены.

Не теряя драгоценного времени на жалость к себе, я подошла к краю бассейна и опустилась на первую каменную ступеньку. Темная вода оказалась теплой, по периметру с шипением расплывались пузырьки от жужжащего фильтра.

Губы изогнулись в нерешительной улыбке – моей первой настоящей улыбке за день, – и я спустилась по конической лестнице, все глубже погружаясь в воду, пока она не достигла плеч. С уст сорвался довольный стон.

Моя жизнь катилась по наклонной, но, по крайней мере, я буду чистой.

Не торопясь, я безжалостно оттирала каждый дюйм тела, используя ногти в тех местах, где грязь не желала отходить. Убедившись, что избавилась от мерзкой дорожной вони, я перешла к волосам, намыливая их дешевым мылом и массируя кожу головы.

Я задержалась под водой дольше, чем нужно, промывая волосы и наслаждаясь зловещей тишиной. Единственным звуком в этом непроглядном безмолвии оставался гулкий стук сердцебиения в ушах. Там, внизу, я могла представить, что вернулась домой, к Лиаму, Мике и моему любимому лесу. Под безопасной поверхностью воды появлялась возможность притвориться, что ничего не изменилось, даже если перемены были всем, чего я жаждала.

Легкие не позволили мне долго предаваться фантазиям.

Вынырнув на поверхность, я втянула воздух, реальность давила на меня с каждым резким вдохом.

Череда грубой брани заставила меня резко повернуть голову, мокрые волосы упали на плечо. Я не сумела сдержать сорвавшийся с губ вздох.

Позади меня, держась за пуговицу брюк, стоял полуобнаженный рыцарь.

Я присоединилась к его ругательствам, опустилась под воду и прикрыла грудь усеянными шрамами руками – хотя в этом не было необходимости, поскольку я сомневалась, что незнакомец мог видеть сквозь плотный слой грязи и пены.

Мне оставалось только беспомощно пялиться на него. Взгляд предательски скользнул к подтянутому животу, который, к моему удивлению, покрывали розовые шрамы и рубцы. Они пересекали рельефный пресс и усеивали грудные мышцы, некоторые раны еще не до конца зажили.

Но лицо мужчины…

В тусклом свете факелов я рассмотрела его черты – произведение искусства, сулящее погибель. Он был молод, вероятно, всего на год или два старше моих восемнадцати лет.

Прямые волосы цвета воронова крыла ниспадали ему на лоб и игриво вились вокруг ушей. Туманное желтое свечение пламени подчеркивало резкую линию челюсти и высокие скулы, которые сами по себе могли бы служить оружием. А его губы… Никогда раньше не видела мужчин с такими полными губами, но почему-то они ему очень шли.

Однако именно левая сторона лица придавала рыцарю неземную красоту. Два красных шрама, начинавшиеся над бровью и тянувшиеся до острой, как бритва, скулы, пересекали его глаз, почти лишенный видимого зрачка и имевший молочно-голубой оттенок. Никогда еще мне не доводилось видеть такой цвет, но под клубами пепла и теней, за загадочностью взгляда, скрывалась искра огня, свет которой изо всех сил стремился вырваться из тьмы. Временами я узнавала такой взгляд в собственном отражении.

Он пленил меня целиком и полностью.

– Что ты здесь делаешь, рекрут? – рявкнул мужчина, опуская руки к бокам. Удивленный взгляд придавал ему мальчишеский вид.

В ответ с моих губ сорвался писк, и вода заплескалась вокруг, когда я дернулась, не переставая ругать себя за то, что восхищаюсь незнакомцем.

– Мне сказали, что я могу прийти сюда после ужина и помыться. Наедине, – пояснила я, собирая по крупицам то немногое самообладание, которое у меня еще имелось.

Надо сказать, почти ничего и не осталось.

Рыцарь никак не отреагировал на мои слова, но его взгляд устремился на каменный пол. Возможно, я ошибалась, но бледные щеки мужчины окрасились розовым.

– Ясно, – пробормотал он чуть более глубоким от волнения голосом. Затем нерешительно поднял взгляд и суровым тоном произнес: – Что ж, обычно я оставляю это время для себя.

– Тогда выходит, что у нас проблема. – Я говорила то, что думала, и в его карих глазах зажегся огонек, словно незнакомец не меньше меня втайне наслаждался брошенным вызовом.

Рыцарь отвлекал меня, и, видят боги, мне нужно было отвлечься от реальности.

Он засунул руки в карманы брюк и качнулся на пятках. Я не сводила глаз с его задумчивого лица, не позволяя себе взглянуть на крепкое телосложение.

Мне стало интересно, кто он такой. Заурядный боец или прославленный воин. Судя по многочисленным шрамам, мужчина уже давно числился в рядах рыцарей.

– Ты крайне отважна для рекрута, – пробормотал он, слегка раздувая ноздри.

Я пожала плечами:

– А разве не в этом суть? Не будь я отважной, какой бы от меня был толк королю? Хотя, полагаю, даже отважные воины умирают.

Правый глаз незнакомца потемнел.

– Тогда, возможно, «отважная» – не самое подходящее для тебя слово, – сухо заметил он, оценивая меня с холодной отстраненностью.

Я склонила голову набок, улыбка стала хитрее, и каждый стук бешено колотящегося сердца приносил наслаждение.

– Если намекаешь, что я глупая, то, возможно, это тебе следует задуматься о своих качествах.

Убрав руки с груди, я поднялась опасно близко к поверхности плотной воды. Розовый оттенок на щеках незнакомца проявился отчетливее.

Я полностью завладела его вниманием.

Рыцарь удерживал мой взгляд, его молочно-голубой глаз скрывал в себе тайну. Что-то промелькнуло у него на лице, и, будь я в здравом уме, могла бы принять это за интерес.

Сомнительно, что рекруты когда-либо разговаривали с ним подобным образом, особенно наедине. Но меня не запугать небольшим шрамом, и адреналин от брошенного воину вызова стал для легких свежим глотком воздуха.

– Я совсем не прочь поделиться. – Улыбнувшись, почувствовала себя смелой и окончательно свихнувшейся. – Если, конечно, все еще желаешь помыться по расписанию. – Я всего лишь дразнила мужчину, не более того, но сердце замерло в ожидании ответа.

– Беру свои слова обратно. – Он скрестил руки на груди, отчего выступили мускулы. – Я верю, что есть третий вариант, маленький рекрут.

– И что же у тебя на уме?

Мы с рыцарем продолжали удерживать взгляд друг друга. Но ответа я так и не получила. Вместо этого он резко развернулся, продемонстрировав мне столь же мускулистую спину. На плече у него красовалась ониксовая татуировка – три переплетенных круга со странными, напоминавшими виноградные лозы ветвями, которые вились вокруг петель. Жаль, что он стоял слишком далеко, чтобы я могла как следует рассмотреть.

– Я вернусь через пять минут. И жду, что к этому моменту помещение опустеет.

С открытым ртом я наблюдала, как он с решительным видом удаляется.

То ли я так и не усвоила урок, то ли просто не закончила игру, но все же открыла рот еще раз:

– Постой!

Он замер, хотя продолжил стоять ко мне спиной. Не могла не признать, что это меня вполне устраивало.

– Как тебя зовут? – Помимо сэр Высокий-грубый-ворчун.

Его плечи напряглись, подав единственный признак того, что мужчина меня услышал.

– Капитан Джуд Мэддокс.

Вот дерьмо. Весь воздух вырвался из легких.

Капитан.

Я только что вступила в словесную перепалку с проклятым Рукой Смерти, тем самым мужчиной, который забрал меня вместо Лиама. Я не узнала его без шлема.

– Пять минут, рекрут, и лучше этому больше не повторяться.

И потом Джуд – Джуд Мэддокс, капитан рыцарей, – ушел, а я впервые в жизни утратила дар речи.

Глава 8. Джуд

Только благодаря нашей преданности и молитвам мы можем надеяться умилостивить богиню Солнца Рейну. И возможно, нам удастся убедить ее сжалиться над нашим миром. Тьма и ее тени питаются светом душ, а воины ночи испытывают неутолимый голод.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Мне не следовало ее выбирать.

Я громыхал по коридору, ведущему к комнатам командного состава.

Поначалу девушка не понимала, кто я такой, но теперь, черт возьми, знала наверняка. Мне стало интересно, проявит ли она ту же смелость при нашем следующем разговоре. Отчасти я желал этого. В груди что-то пробудилось, откликнувшись на вызов в ее пронзительных янтарных глазах, и часть меня, которую я давно считал мертвой, сделала глубокий вдох.

Киара.

Прелестное имя для смертоносного воина. Стоило мне увидеть, как она перекинула того задиру через плечо в Силе, я сразу понял, что она окажется полезнее своего брата. Долгие годы мне не доводилось видеть такой пылающей ярости, такой страсти во время сражения, а то, как она двигалась, словно клубы дыма на ветру, заставило пульс грохотать в ушах.

– Тяжелый день?

Я оглянулся через плечо. Исайя ускорил шаг, чтобы догнать меня, на лбу у него выступила испарина.

– Можно и так сказать, – проворчал я, сдержав порыв закатить глаза. Я давно знал этого парня, и он понимал меня лучше, чем любой другой мерзавец, носящий священную эмблему. Исайя также знал, когда не стоило давить. И сейчас как раз такой момент.

После поспешного убийства лорда Палдина – потенциального сторонника мятежников – я желал лишь побыть в одиночестве и смыть с себя позор. Чего я никак не ожидал, так это встретить ее, проклятую девчонку, которая окончательно меня обескуражила. Оценивающий взгляд ее проницательных глаз впивался в кожу, словно она точно знала, что я сделал всего час назад.

– Завтрашний день сулит веселье. – Исайя хмыкнул, замедляя шаг, прежде чем остановиться возле своей двери и скрестить на груди широкие руки. – Лучше отдохни немного, Мэддокс. – Вскинув темную бровь, он добавил: – Выглядишь дерьмово.

Я хмыкнул, но ничего не ответил; и смех Исайи преследовал меня по коридору до самой двери, ведущей в жилище капитана.

Комната была скромной и опрятной, как раз мне по душе.

Порядок. Незатейливость. Моя жизнь не оставляла места ни для чего, кроме холодной расчетливости.

Но сегодня… Сегодня, впервые за долгие годы, я ощутил старый и знакомый жар в груди, блаженное тепло. Оно одновременно успокаивало и невероятно злило.

С момента, когда в прошлом году потерял всех своих бойцов в Тумане, я постоянно жил в состоянии оцепенения. После совершенных мною злодеяний, после того как позволил влиянию проклятых земель поглотить свой разум, я чувствовал себя не более чем мошенником. И, на мой взгляд, едва ли заслуживал чувствовать что-то еще.

Даже не потрудившись раздеться, я бросился на кровать, доски подо мной заскрипели. Завтрашний день не сулит ничего веселого. И что-то подсказывало мне, что вербовка дерзкого бойца станет ошибкой, о которой я буду жалеть долгие годы.

* * *

Той ночью, когда шел уже второй час попыток заснуть, на мои веки опустилась утешительная прохлада и шепот ветерка.

В легкие проник аромат мяты и лесных просторов, столь же знакомый, сколь и тревожный. Меня наконец настиг сон, хотя я так и не обрел покоя за завесой беспамятства.

Туман обволакивал стенки разума, подобно запертым в вазе щупальцам дыма. Среди голубоватой туманности вихрился пепел и вспыхивали серебристые молнии, от которых по спине пробегали мурашки.

Почему я неустанно возвращаюсь в это место? Даже во снах мне от него не сбежать. Напоминавшие кости белые ветви, точно сучковатые кусты, поднимались из почвы, а серебристо-голубые листья переливались в свете луны. Если бы не ведал истины, счел бы зрелище великолепным. Но я знал правду, пережил скрытые в густых зарослях ужасы.

Я неуверенно шел вперед, и с каждым шагом жжение в груди усиливалось, превращаясь в нечто неизведанное. В нечто пугающее.

Облака пепла рассеялись, и вдали показался бесплотный женский силуэт. Я резко остановился.

Капюшон угольного оттенка скрывал ее бледное лицо, являя взору лишь кончик заостренного подбородка. Пронизывающий до костей ветер подхватил полы плаща, обнажив золотистую подкладку, ослепляющую блеском. Я замер, от вида позолоченного плаща у меня внезапно перехватило дыхание.

Какой оттенок. До чего же завораживающее золотистое великолепие.

Представшая передо мной женщина, сочетавшая в себе тени и свет, осторожно поправила капюшон. Я жаждал увидеть ее лицо, познать тайны, сокрытые под маской безвестности. Сердце забилось в бешеном темпе, и в груди разлилось тепло, к которому я потянулся, словно к желанному прикосновению возлюбленной.

Голубые и бежевые огоньки выписывали пируэты и кружили вокруг нас, напоминая тонкий паучий шелк, а вспышки молний подсвечивали облака. Я жаждал искры, той силы, которую ощущал между нами. Между мной и этим видением.

Голос, слышимый одновременно везде и нигде, проревел предупреждением в угасающей ночи.

Остерегайся черного сердца. Ибо оно жалит, жалит, жалит, когда его целует клинок возлюбленного.

Меня охватила дрожь, крик готовился вырваться наружу.

Загадочное предупреждение отозвалось эхом, заставив кровь в жилах застыть.

Смерть так неспешна, губы так сладки. Один раз попробуешь – и падешь тысячью смертей.

– Мэддокс. – Мое имя прозвучало приглушенным эхом откуда-то из смога. – Проснись, капитан.

Дрожащими руками женщина начала опускать капюшон, пока зловещий голос продолжал звучать в ушах. Я затаил дыхание, желая увидеть ее лицо…

– Джуд.

Мои глаза распахнулись.

Исайя с понимающим взглядом нависал над кроватью.

Он слегка прищурил глаза цвета стали, и я мог поклясться, что друг видел насквозь мою душу и плескавшуюся в ней тьму. Однако он никогда не отшатывался, ни разу за все годы нашего знакомства, даже когда я срывался. Исайя просто ворчал и оставлял меня в дурном расположении духа, а на следующий день появлялся с кофе и свежей выпечкой из дворцовой кухни. Впрочем, я подозревал, что сладости он прихватывал себе.

– Рекруты готовы, – объявил он. – Я сказал Харлоу, что ты скоро придешь, но сегодня он выглядит нетерпеливым. Нетерпеливым и угрюмым.

– Он всегда нетерпелив и редко когда бывает не угрюмым, – ответил я, поднимаясь с кровати и отбрасывая мысли о кошмаре и женщине в плаще, чье лицо так и не увидел. Я стянул с себя вчерашнюю рубашку и надел новую. – Харлоу улыбается реже меня.

Я невольно рассмеялся и даже почти улыбнулся.

– Боги, вы оба невыносимы. – Исайя взъерошил мне волосы, как делал это в юности, и я нахмурился. Будучи старше меня примерно на десять лет, он часто вел себя так, словно я его надоедливый младший братишка, а не самый прославленный убийца Асидии.

– Что ж, тогда поторопись и постарайся не спугнуть сегодня слишком много рекрутов, – бросил он через плечо, выходя из комнаты.

Я бы поспорил, что ничего такого не делал, но тут увидел свое отражение в зеркале над комодом. Вздохнув, провел рукой по спутанным волосам.

Она не боялась тебя.

Мысль пришла сама собой, и против воли я мысленно вернулся к бассейну, к девушке, которая смотрела на мое лицо с удивлением, а не страхом и… улыбалась. Что тревожило больше всего.

Оттолкнувшись от комода и вновь нахмурившись, я схватил сапоги и надел их, прежде чем выйти за дверь.

Сегодня Харлоу выведет рекрутов на арену и испытает их силу. Я буду наблюдать за ними издалека, отмечая тех, кто выделяется и сможет претендовать на вступление в наши ряды. Лейтенант неумолим, он хуже меня, зато способен подготовить бойцов к грядущим событиям.

Достигнув края арены, я прислонился к стене, укрывшись в тени.

Это помещение всегда нравилось мне больше остальных.

Свисающая с потолка массивная люстра освещала каждый дюйм пространства ослепительным сиянием. Искусно изготовленное оружие на стенах манило подойти ближе, но я оставался на месте, скрестив руки на груди.

Здесь хранилось около тридцати луков и более сотни кинжалов и мечей различных видов. Одни сверкали инкрустированными драгоценными камнями рукоятями, другие были меньше и смертоноснее. Я никогда не тратил время на декоративные клинки, меня больше привлекала способная рассечь кость, строгая сталь без лишних украшений.

Когда Харлоу, стуча сапогами, вышел в круг, едва уловимые рыжие отблески в его волосах создали видимость пламенного ореола. Я с неохотой оторвал взгляд от оружия и сосредоточился на сгрудившихся мальчишках, которые со страхом наблюдали за лейтенантом.

Хорошо. Они и должны бояться.

– Рекруты! – рявкнул Харлоу, остановившись в самом центре. – Надеюсь, вы отдохнули, потому что с сегодняшнего дня начинается ваша тренировка.

В толпе парней, численностью около сорока человек, воцарилась тишина.

– Каждую неделю, – начал Харлоу, сцепив руки за спиной и неторопливо обходя дрожащих подопечных, – ваша численность будет сокращаться.

Меня привлекла вспышка рыжего цвета. Киара. Она выделялась среди остальных яркими волосами, и я не мог не залюбоваться. Высокий веснушчатый парень рядом с ней придвинулся ближе и что-то прошептал ей на ухо. Ее губы дрогнули в ответ на его слова, и я заметил, как взгляд девчонки устремился к стене с оружием.

Меня вновь охватил тот проклятый жар, который я почувствовал прошлой ночью.

Харлоу продолжил:

– Только лучшие вступят в ряды рыцарей Вечной звезды, а те, кого мы сочтем недостойными, отправятся в королевскую гвардию. – Уголок его рта скривился в болезненном восторге.

Лицо Киары поникло. Возможно, она думала, что отстранение подарит ей обратный билет домой. Королевская гвардия не сулила ничего, кроме нескончаемых, изнурительных дней и верной смерти. У короля слишком много врагов, чтобы солдаты могли прожить долгую жизнь в рядах его стражи. Не то чтобы ряды рыцарей отличались особой безопасностью.

– Все. Отходим спиной к стене, – велел Харлоу, и рекруты поспешили исполнить его приказ.

Лейтенант прошелся по комнате, с презрением разглядывая подопечных. Дойдя до Киары, он задумался, тонкие губы дрогнули в едкой ухмылке.

Я затаил дыхание, но он направился дальше. И я выдохнул от разочарования. Мне эгоистично захотелось вновь увидеть ее в сражении, лицезреть впечатляющее мастерство, которое так пленило. Воспоминание до сих пор не освободило меня от своей истязающей и гипнотизирующей хватки.

– Ты. – Харлоу указал на мускулистого парня с короткими черными волосами и смуглой кожей. – В центр.

Парень нерешительно шагнул в круг, нацепив безразличную маску. Следом Харлоу выбрал светловолосого рекрута, который напоминал мне кота. Глаза у него были цвета неполированного изумруда, а лукавая улыбка искажала и без того суровые черты лица.

Харлоу повернулся к ним обоим, в его хитрых глазах плескалось воодушевление.

– Уверен, большинство из вас знакомы со слухами. Легендами о Тумане. О том, что таится за ним и внутри него. Единственное, чем гордятся рыцари, – это их благородство.

Благородство. Мне едва удалось сдержать смех. Если бы они только знали того, кто руководил рыцарями. Король отнюдь не благороден.

Харлоу снова вернул внимание к двум рекрутам.

– Мы почитаем рыцарство, благородство и древний кодекс. Но, – он умолк, встретив взгляды многих испуганных мальчишек, – мы также знаем, что для преодоления того, что кроется за границей, нам следует быть неумолимыми.

Киара переминалась с ноги на ногу, но взгляд ее оставался холодным. Смертоносным.

Я улыбнулся от неожиданно переполнившей меня гордости.

– При этом, – Харлоу кивнул на ухмыляющегося паренька и его мускулистого противника, – не всегда враг будет равен вам по силам. А за пределами королевства нет правил. Вы делаете всё, что должны.

Никто не произнес ни слова. Даже тот подонок, которого Киара избила до полусмерти еще в своем поселении. Его бросили в повозку и привезли сюда вместе с остальными.

Все во мне закипало от ярости. Я бы отправил его прямиком в королевскую гвардию, черт, возможно, даже в нижние ряды патрульных, но лейтенант утверждал, что нам требуется как можно больше трудоспособных рекрутов.

Харлоу указал на двоих в центре:

– Встаньте лицом к лицу. Делайте всё, что можете. На арене нет правил.

Он отступил в дальний угол комнаты, где прислонился к стене, словно король, наблюдающий за своими подданными.

Судя по тому, как взгляд парня с кошачьей ухмылкой метался по сторонам, прикидывая, куда лучше нанести удар, я был уверен, что он сделает первый выпад. Но кулак мускулистого здоровяка его опередил.

Атака вышла слабой, скорее пробной, и зачинщик выглядел почти раскаявшимся. Его нежный взгляд смотрелся неуместно в сочетании с крепкими мускулами и силой. Его противник, чье имя – Алек – выкрикивали из толпы, недолго оставался в долгу.

Он быстро вскочил, подпрыгивая на ногах, и поднял руки, чтобы защитить лицо. Алек выжидал, не пытаясь атаковать, пока соперник с диким ревом не бросился вперед.

Рекруты скандировали «Сэм» – так звали здоровяка – и подбадривали бойца, арена пульсировала кровожадной энергией.

Сэм, явно уверенный, что одолеет Алека, не заметил ног менее крупного парня. Почти грациозным взмахом щуплых ног тот ловко повалил Сэма на пол с оглушительным стуком.

Я скривился. Копчик у парня будет болеть до конца дня.

Алек, не теряя ни мгновения, запрыгнул на Сэма, оседлал его и обрушил серию стремительных ударов на миловидное лицо. Парень рядом с Киарой отвел взгляд, посмотрев на ботинки, а она придвинулась ближе, будто успокаивая его.

Только когда Сэм сдался, Алек прекратил нападать. Со скоростью кота, с которым я его сравнил, он вскочил на ноги и повернулся к равнодушному Харлоу.

Устрашающий лейтенант лишь мотнул головой и приказал им убраться с арены, заставив друга Сэма броситься к нему и помочь вернуться в ряды рекрутов. Алек прислонился к стене, едва сдерживая победную ухмылку, хотя он, казалось, намеренно избегал смотреть на парня, которого только что наградил синяками.

Как только круг опустел, Харлоу вновь принялся расхаживать по комнате в поисках следующих жертв. Когда он замедлил шаг возле Киары, ее глаза загорелись, руки в перчатках сжались в кулаки, а губы тронула улыбка.

Она хотела драться. Не то чтобы меня это удивляло.

Но тут внимание Харлоу переключилось на ее спутника, и все волнение Киары исчезло.

– Ты.

Она уже открыла рот в знак протеста, но парень протиснулся вперед, заняв место в центре с храбростью, которую, как я знал, он не чувствовал.

От проницательного взгляда Харлоу ничего не укрылось. Особенно то, как Киара нахмурилась, проявив беспокойство.

– И ты. – Он поднял тонкий палец в паре дюймов от ее груди. – Присоединяйся к своему товарищу в центре.

Я тихо выругался. Не на это я надеялся, когда жаждал увидеть бой Киары. Она явно искуснее своего противника. Не нужно обладать опытным взглядом, дабы заметить, насколько неравны их силы.

Неподдельная паника затуманила взгляд веснушчатого парня, а его руки нервно подергивались по бокам, когда он сжимал их в кулаки.

– Не заставляй нас ждать, рекрут, – отрезал Харлоу.

Киара сделала шаг вперед, устремив на лейтенанта ядовитый взгляд. И я поймал себя на том, что тоже делаю шаг. Необъяснимый страх закрался в грудь, затрудняя дыхание.

Скользнув в центр арены, Киара приняла гибкую стойку, свойственную пресловутым воинам Севера: ноги слегка расставлены, руки сжаты перед собой в кулаки. Меня удивило, что ей знаком их боевой стиль, и стало любопытно, как она ему научилась, будучи запертой в крошечном поселении.

Противник Киары ответил ей слабой улыбкой. Когда он сжал кулак, ошибочно сложив большой палец внутрь, Киара бросила последний гневный взгляд на Харлоу.

– Вперед, рекруты, – проворковал тот. – Сражайтесь.

– Все нормально, Ки, – произнес мальчишка. – Раны заживут.

Верно, раны заживут, но утраченную гордость восстановить не так просто.

Харлоу специально поставил их в неравные условия. Я видел, как он поглядывал на Киару на протяжении всего пути в столицу. Но до сего момента не задумывался о причинах.

Друг Киары принял стойку, поднимая кулаки к лицу в защитном жесте. Она зажмурилась и сделала резкий вдох, который эхом отозвался в слишком тихом кольце. Я практически слышал ее нерешительность и бурные мысли, проносящиеся в голове. Похоже, Патрик единственный, кто подружился с ней, и, судя по тому, как Киара сжала челюсть, она отчаянно боролась с приказом причинить ему вред.

Внезапно она распахнула веки.

Прежде чем Харлоу успел сделать предупреждение, Киара набросилась на оппонента и нанесла два удара в грудь. Она явно сдерживала силу, но даже столь мягкие выпады заставили его споткнуться и упасть на спину.

Со всех сторон послышались смешки, когда парень с трудом поднялся на ноги и вновь занял оборонительную позицию. Киара насторожилась.

Приблизившись, она пихнула противника в грудь, сделала подсечку и уже дважды за минуту сбила его с ног.

Отряхнувшись, ее друг вновь поднялся на ноги. Киара вздрогнула, увидев, как он скорчился от боли.

– Рекрут! – брызжа слюной, закричал Харлоу. – Я велел сражаться. Без правил и милосердия. – Он указал на них с Патриком: – В Тумане нет друзей. Есть только монстры, жаждущие разодрать ваши лица и отведать крови. А вы тем временем сдерживаетесь.

Харлоу прав. Я знал это лучше остальных.

Он вышел вперед, стук тяжелых сапог лейтенанта гулким эхом разносился по помещению, когда он оказался нос к носу с Киарой. То ли из храбрости, то ли из высокомерия она не отступила и не отвернулась.

От решимости в ее глазах и того, как вызывающе она вскинула подбородок, мое сердце заколотилось чаще. Я не осознавал, что приблизился, пока свет от арены не упал мне на лицо. Мне не хватило сил отвести взгляд, не говоря уже о том, чтобы сделать полный вдох.

– Никаких правил, да? – уточнила она, ее голос приобрел глубокий оттенок ярости.

– Никаких правил, – к явному удовольствию Киары, повторил за ней Харлоу.

Улыбнувшись, она закусила полную нижнюю губу:

– Отлично.

Прошмыгнув мимо возвышавшегося над ней рыцаря, Киара развернулась и нанесла ему мощный удар по ребрам. Впервые с момента нашего знакомства Харлоу выглядел удивленным.

Однако потрясение его длилось недолго.

Развернувшись, он врезал кулаком в челюсть Киары, отбросив ее в сторону.

Из моей глотки вырвалось рычание, но я заставил себя остаться в тени. При виде ее окровавленного лица во мне разгорелось призрачное пламя и кровь закипела в жилах. Я впился ногтями в ладони, пока Киара поднималась, стирая багровые пятна с растянутых в улыбке губ.

Харлоу не стал медлить с атакой, но, к счастью, в последний момент она успела отклониться, его кулак пролетел в дюйме от ее щеки. Балансируя, Киара избежала еще одного стремительного нападения, пригибаясь и изворачиваясь, готовясь совершить ответную атаку.

Мощный выпад, прямиком в челюсть Харлоу. Точно в то место, куда он ударил ее.

Меня охватил восторг, когда из нижней губы лейтенанта потекла струйка крови, а последовавшая ухмылка обнажила ряд окровавленных зубов.

Боги, Киара двигалась стремительно. Но она безрассудна, слишком безрассудна, чтобы продержаться долго среди рыцарей. Ее импульсивность станет ее же погибелью.

Прежде чем она успела позлорадствовать, Харлоу сжал кулаки, его тело превратилось в средоточие силы и скорости.

Могу поклясться, я услышал треск костей, когда Киара взлетела в воздух.

Комната вокруг меня закружилась и накренилась, огни люстры слились в единую сплошную линию, пока я наблюдал за падением девчонки.

Грохот от удара ее тела о землю остался единственным звуком в комнате, не считая стука у меня в ушах.

Со стороны рекрутов не доносилось ни смешков, ни одобрительных возгласов. Одна только гнетущая тишина.

Я больше не мог сдерживаться. Вид крошечной фигурки, изломанной и истекающей кровью на земле, вновь заставил сердце пуститься галопом, и приступ ярости погнал меня на свет.

Взгляд янтарных глаз Киары встретился с моим, словно она знала, где я стоял все это время. Чем дольше я смотрел на нее, тем невыносимее становился жар в груди, и, только когда ее веки сомкнулись, он совсем исчез…

Оставив после себя лишь леденящий холод.

Глава 9. Киара

Пока что девушка выглядит сильной. Мэддокс выбрал ее, как вы и предполагали.

Письмо лейтенанта Харлоу королю Сириану, 50-й год проклятия

Когда я очнулась, надо мной с широко раскрытыми глазами нависал Патрик.

– Черт, Ки, – выругался он, представ мутным пятном каштановых кудрей и зеленых глаз. Они светились явным беспокойством.

– П-патрик. – Мой голос звучал невнятно. Должно быть, удар вышел чертовски сильным.

– Как ты себя чувствуешь? – Три плавающих Патрика превратились в двух.

– Так же, как, вероятно, и выгляжу, – проворчала я, ощущая новую вспышку гнева.

Патрик натянуто хихикнул.

– Да, выглядишь не очень бодро, – признал он, и прохлада его руки обожгла мне лицо. Я вздрогнула от прикосновения, и по челюсти пронеслась волна жара и неловкости. На мгновение он прищурился, а затем вновь засиял.

Я ненавидела его взгляд. От него ощущала себя лицемеркой. Мне все равно пришлось ранить Патрика на арене.

– Хотя бы несколько хороших ударов я нанесла? – спросила его, тщетно попытавшись разрядить обстановку.

Боги, даже говорить было больно.

– Ага, – хмыкнул он, покачав головой. – Несколько попали прямо в цель.

Патрик наклонился, и я заметила ведро, которое он поставил на шаткий табурет рядом с койкой. С губ сорвалось шипение, а руки сжали тонкие простыни, когда он прижал холодную тряпку к моему побитому и окровавленному лицу.

Мне хотелось защитить Патрика. Где-то между моментом, когда я оказалась в центре арены, и злобным указом Харлоу осознание этого настигло меня, как… ну, как удар под дых.

Он единственный из рекрутов подошел ко мне, единственный, кто попытался проявить доброту, улыбнуться и посмеяться вместе со мной. Не помогало и то, что Патрик так сильно напоминал мне брата, который относился к посторонним с тем же теплом.

Поэтому мне хотелось сделать все, чтобы защитить его. Насколько это возможно в святилище рыцарей.

– Как долго я провалялась в отключке? – Я застонала, принимая сидячее положение, голова пульсировала и горела. Передо мной замелькали черные точки.

– Час, – ответил Патрик, избегая моего пристального взгляда. – Я волновался за тебя. Потрясен, что ты выжила после схватки лицом к лицу с тренированным рыцарем.

Харлоу, конечно, провоцировал меня, но готова поставить пятьдесят серебряных монет на то, что он не думал, что я его ударю.

Мои действия сведут меня в могилу.

– Я не могу оставаться надолго. – Патрик поднялся, влажная ткань скользнула в розоватую воду в ржавом ведре. – Впереди еще несколько тренировок. Харлоу позволил мне побыть с тобой только до твоего пробуждения.

Поразительно. Я думала, что лейтенант в мгновение ока вышвырнет меня на улицу или прямиком в ряды королевской гвардии.

– Патрик, – позвала я, прежде чем он успел отвернуться. – Прости за…

– Даже не думай об этом, – упрекнул он, покачав головой. – Синяков почти не осталось. Я знал, что ты сдерживалась, хотя и не следовало, и благодарен за это. – Он прошел уже половину комнаты, когда остановился, расплывшись в мальчишеской улыбке. – Теперь тебе от меня не избавиться. Сомневаюсь, что кто-то станет связываться с тобой после такого зрелища.

Патрик умчался прочь, оставив меня в одиночестве, однако уголки моих губ поползли вверх.

Да, прямо как Лиам. На мгновение я представила, как бы отлично они поладили. Еще одним доказательством их сходства служила кипа скучных книг по ботанике и древним легендам, аккуратно сложенных под койкой Пата.

Парни могли бы вместе изучать эти пыльные тома.

Я перекатилась на бок, поморщившись от боли в челюсти.

Несмотря на уязвленную гордость – и пострадавшее лицо, – я ни о чем не жалела. Харлоу твердил, что правил нет. Кроме того, он и сам играл нечестно.

Лейтенант заслужил тот удар, и во мне теплилась надежда, что его челюсть болит не меньше моей.

Я вновь легла на спину, растягивая губы в жестокой ухмылке, пока снова и снова вспоминала наш бой.

Покажи мне, на что ты способен, Харлоу.

* * *

Когда остальные рекруты мирно засопели в койках, я нашла в себе силы дотащиться до купальни.

Я только положила полотенце и собралась расстегнуть рубашку, как краем глаза заметила какой-то сверток.

Перестав возиться с пуговицами, подошла к куску мешковины, перевязанному бечевкой. Он лежал на деревянном табурете в углу помещения, и я бы не обратила на него внимания, если бы не ярко-красная лента.

Ноющими от боли пальцами я развязала бант и увидела внутри прозрачную стеклянную баночку.

Открутив крышку, обнаружила желеобразную мазь, пахнущую мятой и чем-то лекарственным. Я уже собиралась поставить банку на место, когда на каменные ступени упала записка: «Для твоего лица, рекрут».

Грубые каракули выводили второпях, ни инициалы, ни имя не указывали на отправителя. И все же я знала, кто оставил мазь. Практически слышала глубокий тембр голоса капитана, будто он прошептал эти слова в моем сознании.

Но зачем он оставил ее здесь для меня?

Прежде чем потерять сознание, я видела его. Он стоял с непроницаемым лицом и сжатыми по бокам кулаками. Капитан наблюдал, как я ударила Харлоу, ослушавшись прямого приказа. Вероятно, он считал, что меня следует наказать, отправив в королевскую гвардию, где меня ждет смерть от рук врагов короля.

И все же…

Предпочитая не думать о проявлении неожиданной доброты, я быстро разделась, сложила одежду и перчатки в аккуратную стопку рядом с баночкой мази.

Закончив мыться и почувствовав себя лучше, я оделась и сунула склянку вместе с запиской в карман брюк.

Ночью, надежно спрятавшись под покрывалом, я нанесла мазь на больной подбородок и синяк под глазом. Чудовищная головная боль мягко сменилась тупой пульсацией.

Поскольку я проспала большую часть дня, то ночью почти не сомкнула глаз, скрестив руки за головой и размышляя обо всем, что оставила в прошлом.

Я могла бы убеждать себя, что многое потеряла, но настигшая в ночи правда заключалась в том, что мне не к чему возвращаться.

Лиам был мне и братом, и другом. Дядя Мика же только тренировал меня. Чаще всего казалось, что он даже видит во мне не человека, а лишь оружие, которое можно использовать и оттачивать до совершенства. Он никогда не обнимал меня так, как положено в семье, и я всю жизнь мечтала хотя бы об одном одобрительном взгляде. Ближе всего я подобралась к тому, чтобы заставить его гордиться собой, в день, когда мне исполнилось четырнадцать. Опаздывая на тренировку, я наткнулась на заблудившихся путников в Пасторийском лесу. Их окружила шайка разбойников, намереваясь отнять немногочисленные ценные вещи.

Я без раздумий бросилась в схватку и сумела одолеть двух из четырех нападавших. Но третий оказался мужчиной, трижды превышавшим меня в размерах. Он швырнул меня на землю – и я потеряла сознание.

Когда очнулась, путников и след простыл, как и разбойников. А надо мной с кривой ухмылкой склонился Мика.

– Ты пыталась, хоть и понимала, что тебя ждет провал, – хрипло произнес он. – И это главное.

Могу поклясться: когда он протянул мне руку, мое сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Кроме Мики, у меня еще оставались родители, хотя я часто ощущала их разочарование. Может, они и любили меня, но я сделала их изгоями. Как бы они ни старались это скрыть, от правды никуда не деться: я навлекла на них позор.

Сегодня настала ночь безжалостного осознания.

Мне вспомнились слова бабушки, которые она однажды произнесла, застав меня дома с разбитой губой. Мне тогда было двенадцать, я тренировалась с Микой в лесу, и у нас вышел особо яростный рукопашный бой.

Не говоря ни слова, бабушка привела меня на кухню, подальше от глаз родителей, и опустилась на колени, копаясь под раковиной.

Когда она наконец поднялась, то держала в руках крохотную стеклянную баночку, грани которой сверкали в свете солнцепала. Она потерла стекло, привлекая мое внимание к бледному шраму в форме кривой звезды, который тянулся по длине большого пальца ее правой руки. «Старая рана, – утверждала она, – ничего особенного». Но всякий раз, когда я спрашивала о причудливой отметине, бабушка успокаивала меня и просила перестать проявлять столько любопытства.

– Мазь поможет, Киара, – сказала она, садясь за стол с лекарством в руках. От баночки тянулся аромат диких деревьев и полной луны. А еще она пахла мятой.

– Настанет день, когда тебе понадобится уйма таких баночек, – заметила бабушка, изогнув тонкую бровь и намазывая немного прохладной желеобразной смеси на мою разбитую губу.

Будучи мелкой негодницей, я закатила глаза.

– Такой нрав доведет тебя до беды, – отругала она меня, хотя голос не скрывал веселья. – Но я думаю, что он же станет твоим величайшим оружием, дитя.

– Мой нрав? Я предпочитаю свой кинжал! – Я вытащила только что заточенное лезвие, дабы показать ей.

Бабушка безудержно рассмеялась.

– Он принесет пользу, несомненно. – Ее обветренные пальцы сомкнулись на моем запястье, отводя руку, сжимавшую кинжал. – Но именно то, что здесь, – она легонько постучала меня по голове, – поможет тебе пережить самые темные ночи.

Может, я и была ребенком, но сумела распознать выражение, промелькнувшее на ее закаленном опытом лице. Я увидела там… гордость.

– Однажды ты увидишь больше, чем когда-либо могла себе вообразить. – Она обхватила мое лицо ладонями, и в ее янтарных глазах отразились мои собственные. – Ты – свет в моей жизни, Киара. Во многих смыслах. – Я так и не поняла, что именно она имела в виду, но слова бабушки ежедневно преследовали меня на протяжении пяти лет.

Она бы хотела, чтобы я сражалась. Чтобы преуспела. Даже если меня окружали эти бездушные рыцари. Но в одном бабушка оказалась права…

Мой нрав стал моим величайшим оружием. С его помощью я уничтожу любые сомнения в том, что женщины не способны выстоять в бою. Что они не могут быть воинами.

Быть может, настало время перестать сдерживаться и выпустить на свободу девушку, которую давно удерживала в заточении.

Возможно, судьба и привела меня сюда, но отныне я сама буду выбирать свое будущее.

Глава 10. Джуд

В деревнях на границе с Туманом стали сообщать о пропавших жителях. Они исчезают, пока королевство спит, оставляя все пожитки. Я убежден, что их похищают. Кто именно, мне еще предстоит выяснить.

Письмо адмирала Джаркона королю Сириану, 11-й год проклятия

Укрывшись в тени, я наблюдал, как Киара на цыпочках возвращается в свою комнату, сжимая баночку с целебной мазью в руках в перчатках. Похоже, она никогда не снимала их.

Слава богам, она не стала упрямиться и приняла мой дар. Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

Баночка обошлась мне в недельное жалованье, и я не до конца понимал, зачем вообще купил для Киары мазь. Не потому, что она девчонка. Она могла выстоять в любом сражении, и я полагал, что, учитывая очевидную боевую подготовку, она уже получала немало ударов.

Самообман не принесет никакой пользы. Я прекрасно знал ответ.

Киара заставила твое сердце биться впервые за много лет.

Драки и убийства заполонили мою повседневную жизнь, и после первых лет рассечения глоток и применения любых методов пыток, которых требовал от меня король Сириан, прежний адреналин стал мне чужд. На самом деле я вообще ничего не чувствовал, и это меня вполне устраивало. Так гораздо проще совершать гнусные поступки.

Но теперь, когда пульс участился, а кожу покалывало, словно на нее падали едва уловимые крошечные капли дождя, я знал, что вновь подавить это чувство будет гораздо сложнее.

Моя следующая остановка окажется гораздо менее приятной, но совершенно необходимой.

Оттолкнувшись от стены, я скользнул по коридору к столовой командного состава.

Как и всегда в это время суток, Харлоу стоял перед плитой и заваривал себе чашку чая. Я бросил взгляд на травы, которые он использовал, и приподнял бровь, увидев надписи на ярлычках: «Ежевика» и «Лаванда».

Неужели у Харлоу тоже проблемы со сном? Думал ли он, смыкая по ночам веки, обо всех тех преступных деяниях, которые наш дражайший король заставлял нас совершать во имя Асидии и справедливости?

– Чего тебе? – рявкнул лейтенант не оглядываясь. Как он услышал мое приближение, было загадкой. Я известен своей скрытностью.

Харлоу находился среди нас так долго, сколько я себя помню, и, хотя он часто вызывал у меня раздражение, я его уважал. Он справедлив, точнее, настолько справедлив, насколько это возможно в нашем мире.

– Какие у тебя планы на девчонку? – спросил я, стараясь, чтобы тон звучал незаинтересованным. Но вместо этого вопрос прозвучал жестко и напряженно. Выругавшись про себя, я опустился на свободное место рядом с круглым столом, заваленным картами от незаконченных партий и полупустыми стаканами с элем.

Харлоу хмыкнул и налил себе заваренный чай.

– Разумеется, подумываю отправить ее в королевскую гвардию, – ответил он, занимая место напротив. Мои пальцы впились в деревянную поверхность стола. – Она явно не способна выполнять приказы, и это приведет к смертям. Возможно, генералы гвардии придумают, что с ней делать.

Отпив из дымящейся кружки, Харлоу наблюдал за мной поверх нее, прищурившись в свойственной ему оценивающей манере. Другим он мог показаться безмозглым дикарем, но лейтенант играл эту роль не просто так. Враги Харлоу никогда не заметят его приближения, когда он в конце концов нанесет удар.

– Что думаешь об этом? – надавил он, когда я ничего не ответил, делая вид, что убираю грязь из-под ногтей.

Мой левый глаз сверкнул мимолетной вспышкой света: раз, второй, третий. Такое временами случалось и часто приводило к головной боли.

– Хм. – Я приподнял плечо, склонив голову. – Вероятно, это пустая трата солдата. Если король осуществит планы, нам понадобятся грамотные бойцы. К тому же тебе не придется долго с ней возиться.

Туман и его смертоносные тайны манили. Как бы мне ни хотелось избежать этих мыслей, но Киара и другие рекруты, скорее всего, погибнут к концу месяца.

Харлоу сделал еще один глоток, на этот раз смакуя, заставив меня затаить дыхание, прежде чем он отставил кружку минуту спустя. Конечно, я мог бы отменить любое его решение, но вызвал бы тем самым подозрения, а если прошлое меня чему и научило, так это тому, что никогда и никому нельзя раскрывать все карты.

– Может, ты и прав, – прохрипел лейтенант, встретившись со мной взглядом. Еще одна причина, по которой я его уважал: он не отводил взгляд, когда видел левую сторону моего лица. Харлоу откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам длиной до плеч. – Но наказать ее все равно следует.

Я усмехнулся:

– Ты сам заявил, что нет никаких правил.

Он приподнял одну бровь.

– Никогда раньше не замечал, чтобы ты так сильно переживал за рекрута, Мэддокс. Что в ней такого особенного? – спросил он. – И, прошу, только не говори, что причина в том, что ты давно не был с женщиной. – Его бровь приподнялась еще выше.

– Моя личная жизнь тебя не касается. Однако спасибо за заботу. – Я скрестил руки на груди и откинулся назад, копируя позу Харлоу. – Но я давно не встречал такого бойца, и да, ее навыки меня впечатляют. Кроме того, разве то, что она единственная девушка в окружении кучки мальчишек с непомерным эго, не является достаточным наказанием?

Сорвавшийся с уст Харлоу смешок меня ошеломил.

– Возможно, – произнес он, схватившись за ушибленную челюсть. – Но не жди, что я буду давать ей поблажки, Мэддокс. Может, ее навыки и впечатляют, но она еще доставит нам проблем.

Я вздохнул. Киара уже их доставляет.

– Если она снова переступит черту, я приму вину на себя, – слова вылетели у меня изо рта прежде, чем я успел их сдержать.

Откуда, черт возьми, они взялись?

Если Харлоу и удивился моей фразе так же, как я сам, он этого не показал. Лейтенант кивнул, а затем поднес чашку к губам и сделал еще один глоток.

Позже в своей комнате, оставив Харлоу пить чай, я сомкнул веки и погрузился в сон.

Мне не снились ни Туман, ни жизнь, покидающая глаза тех, кого я убил.

Мне снился чистый, сияющий свет.

Глава 11. Киара

Если не снять проклятие, наш мир познает одно лишь отчаяние. Мы не выживем без солнца, не так долго. Урожай уже сократился вдвое, и того малого запаса продовольствия едва хватает, чтобы накормить голодный народ. Мой король, нужно что-то делать, и как можно скорее, ибо я боюсь, что мятежники поднимут бунт и посеют в нашем королевстве хаос.

Письмо адмирала Лианда королю Бриону, 2-й год проклятия

В последующие дни Харлоу едва смотрел в мою сторону, обращая на меня внимание только в том случае, если отдавал приказ.

Или сыпал угрозами.

Я удивилась, что меня не вывели из внутреннего святилища и не бросили во владения королевской гвардии, но я не собиралась открывать рот и задавать вопросы.

Вместо этого я выполняла энергичные упражнения Харлоу – от отжиманий и забегов до тренировок с палашом[5] и стрельбы из лука. Там, где многие испытывали трудности, я преуспевала. Меня будто вернули в леса Силы вместе с Микой, где мне наставляли синяки и сбивали с ног под мерцающими лунами и звездным небом. В возвращении к привычной жизни чувствовалось нечто успокаивающее.

Неделя тренировок пролетела незаметно, и если большую часть ночей я засыпала, стоило только голове коснуться подушки, то сегодня сон никак не шел.

Я тосковала по брату, по тренировкам с Микой, и ноющее сердце не могло обрести покой.

Мне нужно было отвлечься.

Дома, когда не могла заснуть, я ложилась на спину и смотрела на небо, представляя, что сверкающие звезды внимают каждой моей молитве. В них я заполняла пустоту в груди приключениями и походами. Где я могла бы быть самой собой, где люди смотрели бы на меня с благоговением, а не с отвращением или страхом. Быть может, тогда я не чувствовала бы себя столь опустошенной.

К сожалению, я не могла покинуть святилище и затеряться под россыпью звезд.

Но могла попробовать кое-что другое.

Свесив ноги с койки, я встала, выскользнула из комнаты и на цыпочках прокралась по безмолвному коридору. К счастью, в столь поздний час в коридорах не было ни души, и я в одиночку смогла побродить по сокровенному святилищу рыцарей.

Исследовав кухни и заглянув в несколько личных кабинетов, я забрела в запретную зону – извилистый коридор, пропахший солью и гнилью.

Коридор с вереницей запертых – к моему большому разочарованию – дверей становился все уже, но я не останавливалась, пока не достигла тупика. Арочный проем с замысловатыми солнцами манил меня к позолоченной ручке в форме полумесяца.

В отличие от остальных дверей, которые я пробовала открыть, эта оказалась не заперта, и металл защелки громко лязгнул, как только я ступила на плотное дерево. У меня перехватило дыхание, когда скрип эхом разнесся по извилистому коридору.

Будучи охваченной предвкушением, от которого забурлила кровь, я проскользнула в помещение, оказавшееся библиотекой, где одинокий солнцепал в бра наполнял большую комнату маслянистым свечением.

Книги в кожаных переплетах прогибали высокие полки, а беспорядочные стопки громоздились на всех доступных поверхностях. В центре, окруженные высокими шкафами, стояли деревянные столы и стулья, заваленные пустыми страницами и забрызганные чернилами.

Изредка мне доводилось брать в руки книгу, но ножи казались куда более увлекательным предметом.

Когда кончики пальцев в перчатках дотронулись до корешка фолианта бледного изумрудного оттенка, мое сердце тотчас затрепетало от этого прикосновения. Тихий зов, приглушенный звук барабанного боя, тяжелый и священный, эхом отозвался в сознании; и стук усилился, когда я достала книгу с полки.

Взяв в руки безымянный фолиант без указания автора, я подняла плотную обложку и перелистнула на случайную страницу.

Я прочитала первый попавшийся на глаза отрывок:

Богиня Рейна родилась в день сотворения земли.

Мир, прежде погруженный во тьму, теперь сиял и переливался красками. Рейна даровала радость жителям земли, ее свет породил новые продукты и урожай, пышные зеленые деревья и кустарники. Цветы расцвели ярко-красным, синим и желтым.

Люди были сыты и довольны, и бог Арло тоже преисполнился радости.

Я приостановила чтение, пытаясь представить себе столь яркую растительность. В наших краях выращивали несколько видов цветов, но большинство из них были тусклыми на вид. Наиболее красочным являлся печально известный полуночный цветок. Его бархатистые лепестки раскрывались ежедневно лишь на один час, обнажая серовато-лиловый бутон с серебристо-голубой сердцевиной, мерцающей под луной.

Мне подумалось, что Лориана, бога зверей и добычи, тоже разгневало отсутствие богини, ведь его создания страдали почти так же сильно, как и люди. Из-за отсутствия съедобных растений погибло слишком много невинных животных.

Долгие годы никто не встречал Лориана, последний раз бог появлялся в своем храме тридцать лет назад в окружении мелких животных и злобных хищников, созданных им самим. Вероятно, тогда же явился Арло и прогнал Лориана туда, где он прятался все эти десятилетия.

Я продолжила чтение:

Рейна принесла людям долгие годы мира и процветания, и они стали поклоняться ей, как ни одному другому божеству прежде.

Арло, чье тщеславие не имело границ, стал завидовать богине Солнца. Он пытался сорвать ее с неба, но она всегда танцевала вне его досягаемости. И только когда Рейна обратила взор на одного смертного мужчину, планы Арло изменились.

Этот смертный…

– А вот и ты.

Книга выскользнула у меня из рук и упала на камни, повредив одну страницу. Повернувшись на звук голоса, я увидела садистскую улыбку незваного гостя, когда тот вышел на свет. К моему огромному разочарованию, синяки, которые я оставила ему еще в Силе, уже сошли.

– Адам, – я произнесла его имя подобно ругательству. – Что ты…

Но я так и не сумела закончить свой вопрос – только не когда из легких выбили весь воздух.

У меня подкосились колени, и боль разлилась по всему телу. Осев на пол, я обеими руками схватилась за живот, а взгляд метнулся туда, где маячила тень Адама, в опущенной руке он крепко сжимал деревянную дубинку.

Этот ублюдок…

Перед взором заклубился дразнящий серо-черный дым. Адам ударил меня проклятой дубинкой.

– Все еще огорчен из-за Силы, да? – Я попыталась восстановить дыхание. – Уверена, рыцари получили удовольствие, наблюдая, как я поставила тебя на место.

Адам зашел слишком далеко и напал на моего брата. Никто не имеет права приставать к Лиаму; и мне было все равно, что вся деревня наблюдала, как я опозорилась перед рыцарями.

Но я благодарна, что тот случай привел меня сюда вместо Лиама.

Пока Адам распалялся, я сжала руки в кулаки…

Он вновь атаковал, прежде чем я успела что-либо предпринять, и со всей силы ударил, отбросив меня назад, прямиком в книжный шкаф.

– Тебе здесь не место, – прорычал он, когда книги градом посыпались на меня сверху. Каждый упавший фолиант срывал с губ шипение, голова гудела. – Ты всегда вела себя так, словно лучше всех нас. Лучше меня. Но теперь уже не выглядишь такой надменной и могущественной. Может, я наконец увижу, что ты скрываешь под своими перчатками.

«Я тебя прикончу», – парировал мой разум, даже когда тело, запаниковав, рухнуло на книжный шкаф. Ему нельзя видеть, нельзя.

Собрав остатки сил, я подняла голову и оскалилась, не позволяя Адаму поверить, будто он победил.

– Причина в том, что я все эти годы отвергала твои ухаживания? – Я усмехнулась. Даже когда у меня над головой повисло клеймо изгоя, Адам все равно пытался загнать меня в угол, используя, как он считал, обаяние. Когда уловки не сработали, он стал прибегать к насмешкам и угрозам. – Ты всего лишь хулиган, Адам, даже не способный нанести достойный удар.

– Давай проверим, окажется ли она, – мерзавец поднял дубинку, искусно вращая ею, – эффективнее моих ударов.

Я не могла нормально дышать и не сомневалась, что ему удалось повредить мне ребро. Голос в голове кричал, чтобы я встала и сделала все что угодно, кроме признания поражения. Но я так сильно устала.

Зажмурившись, я приготовилась к боли, которая непременно должна была последовать.

Однако удар на меня так и не обрушился.

Мои веки распахнулись, когда по комнате разнеслось громогласное рычание и последовало столкновение двух крепких тел. Хлопок от столкновения напоминал раскат яростного грома, а силуэты в дрожащем свете солнцепала походили на призраков.

Неожиданно я стала зрителем битвы теней, с широко раскрытыми глазами наблюдая, как они движутся, точно витые клубы дыма. Гулкий удар сбил одного из бойцов с ног. Сверкнули серебристые вспышки, взметнулись кулаки, а затем все замерло.

Сражение закончилось так же внезапно, как и началось.

Я без раздумий отпрянула, инстинкты подсказывали мне убраться как можно дальше. Если Адам преуспел…

Победитель ступил на свет, солнцепал отбрасывал жуткие тени на его покрытое шрамами лицо. В полумраке поврежденный глаз светился коварным серебристо-голубым оттенком, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Джуд.

Я приподняла подбородок, чтобы взглянуть на его невероятно красивое лицо, когда он сократил расстояние между нами. Хотя бы раз мой рот не открылся, чтобы изречь какую-нибудь ерунду, пришедшую на ум. Я ошеломленно молчала.

За фигурой капитана я увидела неподвижное тело Адама, чья грудь медленно вздымалась и опускалась. Его вырубили.

Джуд согнулся передо мной, упершись руками в колени. Солнцепал играл светом на суровых чертах его лица, заостряя углы челюсти и без того острые скулы. Волосы капитана сияли иссиня-черным цветом, и у меня возникла странная потребность провести пальцами по прядям.

– Похоже, ты притягиваешь неприятности, рекрут.

От его голоса стало щекотно в животе, и я прокляла возникшее следом необычное тепло.

– Я… я не могла уснуть, – заикаясь, пробормотала я, отчего щеки опалило румянцем. Осознав, что все еще стою в оборонительной позе, я расправила плечи.

Джуд склонил голову набок, волосы упали ему на глаза. Потускневшие красные шрамы, казалось, светились.

Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, и его внимание переключилось, на мгновение остановившись на руках в перчатках. Я спрятала их за спину, и это поспешное движение причинило боль. Но я едва обратила на нее внимание.

– Тебе запрещено сюда заходить, – отчитал меня капитан. В конце фразы его голос стал более плавным, а в правом глазу сверкнула искорка веселья.

В такой близости от Джуда, с гулко колотящимся сердцем и спутанными мыслями, я проигнорировала его слова и спросила о том, что терзало разум с первого дня – утра, когда меня забрали.

– Почему я? – Мой голос сорвался. – Почему взяли меня вместо моего брата? – Я невольно задрожала, прохладный воздух леденил разгоряченную кровь.

Джуд, казалось, задумался, опустив уголки губ. Игривость, пусть и едва заметная, исчезла, сменившись привычной жесткостью.

– Почему? – попыталась я вновь, когда он ничего не ответил, затем выпрямилась и приблизилась к его лицу. Он отпрянул, словно я была ядовитой змеей, готовой атаковать.

– Потому что ты боец, – прорычал он, сжав челюсть. Ему было неуютно рядом со мной, хотя причину я не понимала.

– Но я же девушка, – насмешливо произнесла я, приподняв бровь. – Девушки не сражаются. Мы послушные существа, разве ты не знаешь?

Я отшатнулась, когда Джуд разразился безудержным смехом. Этот звук настолько не сочетался с чертами его лица. И все же он обладал способностью насмешить меня.

– Он улыбается, – поддразнила я, понимая, что провоцирую зверя. Но мне было все равно. – А я-то думала, что ты расколешься, если улыбнешься. Жаль.

Джуд перевел дыхание, глядя на меня из-под густых ресниц:

– Тебе бы это понравилось, да?

– Безмерно, – ответила я, вновь не в силах сдержать улыбку. – Никогда раньше не видела, как кто-то рассыпается от улыбки, но, полагаю, вышло бы довольно интересное зрелище.

Джуд покачал головой, и моя улыбка померкла.

– Как тот, кто видел, как человек в прямом смысле рассыпается и обращается в прах, могу сказать, что это ни капли не интересно.

Единственный выживший в Тумане. Какие ужасы он лицезрел? Какие злодеяния совершил, чтобы просто выжить? Я не спрашивала о его шрамах, но подозревала, что он получил их в проклятых землях.

Стыд опалил щеки. Я хотела спросить еще что-то, но Джуд прервал меня, и между его бровей образовалась складка.

– Ты бы предпочла, чтобы я забрал твоего брата?

– Нет, – без колебаний ответила я, ни на миг не усомнившись. – У моего брата проблемы с дыханием. Он бы не выдержал путешествия в столицу.

Джуд кивнул, его левый глаз дрогнул.

– Я заметил. – Он опустил взгляд на свои сапоги. – Он не мог восстановить дыхание, когда этот подонок, – капитан посмотрел на неподвижное тело Адама, – толкнул его.

Боги. Лиам был бы мертв, если бы Джуд не выбрал меня. Действительно мертв.

Желчь подступила к горлу, а глаза защипало от слез, которым я не позволила упасть. Не хотелось сейчас думать о Лиаме и о том, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

– Мне всегда казалось, что девушкам не позволено вступать в ряды рыцарей, – сказала я, меняя тему. – Удивительно, что мне разрешили.

Если Джуд и почувствовал, что я уходила от темы, к счастью, он никак этого не показал.

– Ничто не говорит о том, что вы не можете вступать в наши ряды. Просто наш король считает, что женщины слишком… утонченные, чтобы становиться воинами.

Я скорчила гримасу, а Джуд поспешно добавил:

– Но, очевидно, он мыслит ошибочно. Кроме того, решение в конечном счете за мной, и я увидел потенциал. – Последнюю фразу капитан произнес почти застенчиво.

Но это невозможно. Такие мужчины, как Джуд, не испытывают стеснения.

Чтобы разрядить обстановку, я широко улыбнулась и произнесла:

– Рада видеть, что ты не свинья-женоненавистник, каким я тебя считала.

– Я не… – Он осекся на полуслове, заметив мою ухмылку. – Ох. Еще одна шутка?

– Видишь, ты в самом деле понимаешь сарказм и юмор.

Уголки его губ дернулись вверх, будто капитан давно не практиковался и только сейчас учился заново показывать радость.

– Я понимаю юмор, только когда он действительно смешной.

– Тогда почему так стараешься сдержать улыбку? – надавила я, чувствуя, как ускоряется пульс.

Джуд издал звук, напоминавший нечто среднее между стоном и вздохом:

– Ты заставляешь меня жалеть о своем решении каждый день.

– Лжец, – прошептала я, осознав, что наклонилась вперед.

Его горячее дыхание щекотало мне щеки и губы. Колотящееся сердце, казалось, перестало биться, с нетерпением ожидая его реакции.

Взгляд капитана снова опустился к моим губам.

– Некоторой лжи стоит верить, – загадочно произнес он. Его ноздри раздулись, когда он отстранился и выпрямился. – Как и следовать некоторым правилам.

Джуд обвел взглядом библиотеку, словно вспоминая, где мы находимся. Словно вспоминая, с кем он здесь.

– Но тебе действительно не следует тут находиться, Киара, – тон капитана снова стал серьезным, чары разрушились. Я молча оплакивала их утрату.

– Да, сэр. – Я шуточно отсалютовала. – Спасибо за… – И кивнула на Адама, который все еще лежал грудой мышц в углу комнаты, так и не приходя в сознание.

– Я не отношусь к подобному поведению легкомысленно, рекрут.

– Хорошо. Он бесчестный кретин.

Джуд кивнул, будто уже понял это.

Его молчание побудило меня подняться на дрожащих ногах, опираясь руками на полки позади меня. Создалось впечатление, что я бы упала, если бы не опора.

– Советую попробовать отдохнуть, – прошептал Джуд. – Завтра тренируешься со мной.

Прозвучало как угроза.

Я посмотрела в его отличающиеся глаза и сказала:

– Спокойной ночи, Джуд. – Его взгляд заставил меня замолчать, сдерживая ругательство за свою фамильярность. – То есть капитан Мэддокс, – поправила я себя, и он одобрительно кивнул.

Я уже собралась уходить, когда Джуд широкой ладонью обхватил мое запястье, заставив замереть на месте. Его мозолистые пальцы коснулись чувствительной кожи под краем перчатки, послав по руке восхитительную волну тепла. Я приподняла подбородок, взглянув на него из-под ресниц.

Адское пламя, то, как Джуд смотрел прямо мне в душу…

– О, и рекрут?

Мой ревущий пульс заглушил его голос.

– Д-да?

Капитан потянулся за спину, ни на секунду не отводя от меня глаз. Они притягивали к себе и требовали моей преданности. Все равно что смотреть на луну, на бескрайнее небо, не чувствуя ничего, кроме возможностей и обещания приключений.

Тяжелый фолиант уперся мне в бок, отчего я опустила голову и оторвалась от проницательного взгляда, заставившего меня поджимать пальцы на ногах.

Джуд протянул мне книгу, которую я читала.

– Не позволяй никому узнать, что она у тебя, – почти прошептал он хриплым голосом. Его внимание устремилось к тому месту, где он держал мое запястье. Мучительно разжимая по одному пальцу, он наблюдал за тем, как отпускает меня. Мышцы его челюсти дрогнули.

– Спасибо, – пробормотала я, испытывая благодарность, что вообще сумела вымолвить хоть слово. Капитан оказался так близко к моим шрамам, и все же… Я не отпрянула, не оттолкнула его. Я даже Лиаму не позволяла так приближаться.

Взгляд Джуда задержался на мне еще на мгновение, и его хватило, чтобы прочитать в глазах капитана нерешительность. Или же неверие.

Прижав свое новое сокровище к груди, я быстро произнесла:

– Спокойной ночи, капитан, – а затем на шатких ногах помчалась в сторону своей комнаты.

У меня сбилось дыхание к моменту, когда я засунула фолиант под подушку, рядом с баночкой лечебной мази. Затем легла на спину, скрестив руки за головой, все еще не в силах заснуть.

Я не была уверена, что именно произошло в библиотеке.

Но это оказалось… лучше, чем удовольствие, получаемое во время боя, и я не знала, что пугало меня сильнее…

То, что я вскоре отправлюсь в Туман… или то, что я испытывала к капитану Джуду Мэддоксу все что угодно, кроме ненависти.

Глава 12. Джуд

Никто не знает, почему исчезновение Рейны обрушило на нас проклятие, но один из скромных дворцовых стражей поведал историю. Его утверждения бездоказательны, но я не решаюсь обсуждать с вами подробности в письме. Я прошу о личном разговоре, когда позволит время.

Письмо капитана Уилтона королю Бриону, 1-й год проклятия

Книга эта досталась мне в дар от матери.

Это одна из двух вещей, оставшихся у меня от нее, и я так злился на мать за то, что она бросила меня в детстве, что засунул книгу в общую библиотеку. Никто никогда не читал ее: мало кто из рыцарей прикасался к книгам, не имевшим отношения к военной истории или же искусству сражений.

И конечно же, именно эту книгу первым делом выбрала Киара.

Я ворочался в постели, сон никак не хотел идти. Даже привычные кошмары не манили.

Часом ранее я думал о матери, которой у меня никогда не было. Желая помучить себя, я отправился в библиотеку за ее последним, прощальным подарком. А когда услышал из-за двери приглушенные крики Киары, то без раздумий бросился внутрь, где наткнулся на этого бесхребетного ублюдка, избивающего ее до потери сознания.

Во мне что-то оборвалось, и потребовалось приложить неимоверные усилия, дабы я не нанес удар, гарантировавший, что подонок больше никогда не откроет глаза. Мне хотелось оборвать его жизнь, хотелось…

Раздался стук, прервавший смертоносные мысли.

В такой час он мог означать только одно.

Мгновение спустя под дверь просунули листок бумаги.

Воспоминания о Киаре и мягкости ее кожи под моими мозолистыми пальцами исчезли, сменившись оцепенением, к которому я слишком привык. Оно просочилось в грудь, точно яд, уничтожив все тепло, которое я ощутил там, в библиотеке.

Зажигая свечу возле кровати, я больше ничего не чувствовал.

Поднявшись, взял лист бумаги, оставленный одним из королевских посланников.

На пергаменте было нацарапано одно имя.

Сложив листок, я подошел к свече и позволил пламени уничтожить улику. Когда от нее остался лишь пепел, я повернулся к шкафу. Отложив рыцарскую форму, нашел то, что искал, и начал переодеваться.

* * *

Лорд Морис Лэндон крепко спал в своей огромной кровати, и только его храп эхом разносился по слишком просторной комнате. Сегодня мне не нужно было доставлять сообщение, а значит, не придется устраивать беспорядок.

Прокравшись через покои лорда, я навис над ним, наблюдая, как он делает последние вдохи. Клинок у меня в руке, казалось, дрожал в предвкушении, желая пролить кровь.

Я бы справился быстро, но потом…

Заметил пару маленьких ножек, торчащих из-под одеяла, и комочек размером с ребенка в изножье кровати.

Дерьмо.

У Лэндона есть сын. Лорд так и не заключил второй брак после смерти жены, несмотря на то что по богатству мог сравниться с королем, и являлся объектом внимания многих придворных дам.

Я замер, рука задрожала. Если ребенок проснулся…

Нет. Я давно сказал Сириану, что не стану переходить черту и причинять вред детям, но, даже если мальчик не проснется во время действа, суета нового утра рано или поздно разбудит его, и он навсегда останется травмирован воспоминанием о том, как очнулся в залитой кровью постели.

Однако мне некогда было сомневаться и испытывать угрызения совести.

Я крепче обхватил рукоять, приближаясь к спящему лорду – мужчине, который, скорее всего, разозлил Сириана лишь тем, что откровенно высказал свое мнение.

Многие представители знати желали свергнуть короля, который больше думал о собственной репутации, нежели о народе, и они, конечно, не испытывали восторга от того, что он не снял проклятие с Асидии. Но им следовало помнить, что лучше не связываться с монстром.

Им следовало знать, что монстр пошлет меня.

Одеяло сдвинулось, ребенок под ним зашевелился.

С ювелирной точностью я прицелился к горлу лорда. И заставил себя не смыкать веки, наблюдая, как распахиваются глаза лорда Лэндона, пока он захлебывается и задыхается от собственной крови. Я вынудил себя впитывать каждую крупицу: потрясение, боль, страх.

В груди ощущался вес тысячи камней. По камню за каждое убийство, совершенное мной во имя короля. Я отступил от кровати и умирающего на ней мужчины.

Ребенок больше не шевелился. Он все проспал.

Я уже собирался отвернуться от постели, когда внезапное острое чувство вины заставило меня замереть на месте.

Прежде чем осознал свои действия, я медленно отодвинул одеяло, обнаружив ребенка не старше пяти лет. Черные кудряшки прилипли к его вискам, на лбу выступила испарина. Должно быть, ему приснился кошмар.

Если бы он только знал, что настоящий кошмар произошел мгновением ранее.

Вложив клинок в ножны, я просунул руки под крохотное тело и прижал ребенка к груди. Он казался столь невесомым и хрупким в моих руках. Столь уязвимым. Еще никогда я не держал никого настолько бережно, словно он сделан из стекла.

Когда я выскользнул из спальни и пошел по коридору, нас сопровождал лишь тихий храп малыша. Через открытую дверь слева виднелась выкрашенная в голубой цвет комната, заставленная яркими деревянными игрушками, с односпальной кроватью, задвинутой в дальний угол. Переступив порог, я положил мальчика на матрас.

Он зашевелился, когда я натянул толстое покрывало ему до подбородка, но манящие объятия сна оказались сильнее, и глаза ребенка оставались закрытыми.

Мне стало интересно: любил ли он своего отца? Должно быть, любил, раз искал утешения в его комнате. Мой отец тотчас выгнал бы меня, отвесив пощечину и бросив пару ругательств. От стыда пульс заколотился в ушах, а глаза защипало и зажгло.

Что сделано, то сделано, теперь уже я не мог ничего изменить. Да это и не имело значения: если Сириан желал смерти Лэндона, он бы просто послал другого убийцу.

Отвернувшись от ребенка, я двинулся обратно в покои лорда и к открытому окну, сквозь которое пробивался холодный воздух Сайоны. Бросив последний взгляд в сторону коридора, я перелез через подоконник. Затем беззвучно коснулся ногами земли и сорвался на бег.

Может, я и сохранил мальчишке жизнь, но он все равно проснется без отца.

Сегодня ночью мне не приснится свет. Я заслужил тьму.

Глава 13. Киара

Он ничего не подозревает, хотя я вижу, что их связь крепнет. Ждите моих приказов.

Письмо из Сайоны неизвестному получателю

Адама сослали в патруль.

Следующим утром Джуд лично сообщил нам о его отсутствии, и многие рекруты не потрудились скрыть потрясенный вздох. Патруль – отряд, состоящий из худших среди худших. Тех, кого общество охотно отправляло охранять леса, граничащие с Туманом. По сути, выписывая бойцам смертный приговор.

Джуд старался не смотреть мне в глаза, когда сообщал эту новость. Мне бы следовало ощутить толику сострадания. Но этого не произошло. Адам никогда не изменит образ своих мыслей.

– Теперь, – сообщив о судьбе Адама, Джуд направился в тот же коридор, по которому я кралась прошлой ночью, а рекруты последовали за ним, – мы отсеем из вас истинных рыцарей. Тех, у кого есть все необходимое, чтобы выжить за пределами границы.

По спине непроизвольно пробежала волна дрожи, когда взгляд Джуда заострился и зверь, которым он, по слухам, являлся, занял место мужчины, которого я только начала узнавать.

Патрик пихнул меня в ушибленный бок – напоминание о жестокости Адама, – отчего и без того душный коридор стал казаться еще более удушливым. Я засунула руки в перчатках в карманы, желая спрятать их подальше от его тепла.

– Вас разделят на группы по пять человек, – прогремел Джуд. – Вы выстроитесь в очередь перед каждой из этих дверей и, как только я отдам приказ, одновременно откроете их. Я не стану делать вам одолжение и рассказывать, что вас ждет по ту сторону.

Харлоу, Картер и красавчик, которого, как я выяснила, зовут Исайя – его богоподобное тело, должно быть, превышало семь футов[6], – разбили бойцов на группы, поставив каждую перед простой деревянной дверью. Картер постоянно ворчал, жалуясь на беспорядок, который им придется потом убирать. Исайя отчитал его, и старший рыцарь умолк.

Слово «беспорядок» теперь неустанно крутилось у меня в голове.

– Найди другую группу, а?

Обернувшись, я увидела справа от себя смуглого парня. Он оттолкнул коренастого рекрута, который направился в мою сторону.

– Сам поищи. Я в ее команде.

Я раскрыла рот от такой наглости.

– Хотел убедиться, что я в твоей группе, – прошипел новичок, заставив встретиться с ним взглядом. Глаза у него были ослепительного бледно-голубого цвета, окольцованные более глубоким сапфировым оттенком. – Ты всю неделю надирала мне задницу, – добавил он, подмигнув.

Я вскинула бровь, мгновенно насторожившись:

– Тебя это беспокоит?

Он примирительно поднял руки:

– Это комплимент. Хотя результат действительно задевает мое нежное эго, пусть даже слегка. Я Джейк, если тебе интересно. А тебе должно быть, потому что я планирую стать твоим новым лучшим другом.

В ответ на дерзкое заявление Патрик поднял взгляд, но не произнес ни слова в упрек. Мои губы дрогнули:

– И скажи на милость, Джейк, почему же?

Он небрежно приподнял плечи, весь его облик выражал невозмутимое коварство.

– Потому что ты таинственная и, откровенно говоря, устрашающая. Может, все дело в том, что ты вечно в перчатках и с хмурым видом, – взгляд Джейка устремился к моим рукам, – но, полагаю, я всегда испытывал слабость к настоящим загадкам. И меня манит к неприятностям.

Я открыла рот, чтобы осадить его, сказав, что я не какая-то загадка, которую нужно решить, но он прервал меня:

– К тому же ты выглядишь так, будто у тебя в рукаве припрятано несколько козырей, и, да видят боги, чтобы выбраться из передряг, нам понадобится любое преимущество. – Джейк резко вздрогнул, отчего синева его радужек вспыхнула. – Итак, что скажешь?..

– Киара. Или… Ки, – ответила я, качая головой. Мне претило, что я находила этого рекрута очаровательным. – Но не расслабляйся слишком сильно, – предупредила я. – Друзья мы или нет, я все равно надеру тебе задницу.

Джейк лучезарно улыбнулся, и у него появились ямочки.

– Ах, я знал, что ты придешься мне по душе.

– Вы двое готовы или так и будете болтать? Некоторые из нас предпочли бы не умирать там.

Меня пробрала дрожь от нехарактерно грубого тона Патрика, его сжатой челюсти и сурового взгляда. Он грозно уставился на Джейка, но затем, похоже, пришел в себя и смягчил взгляд.

– Ох, не будь таким за…

– По моему приказу! – Голос Джуда, напоминая звон от удара меча о камень, эхом разнесся по коридору. Время пришло.

Нельзя утверждать, что наш отряд включал в себя сильнейших бойцов, но что-то мне подсказывало, что нам понадобится не только грубая сила. Тем более, сейчас я не собиралась никого прогонять.

Я попыталась подойти к угрюмому Патрику, но Джуд рявкнул следующий приказ. По коридору пронесся безумный топот сапог и неистовый рев, все двери разом распахнулись.

Я никак не ожидала, что внутри нас ждет кромешная тьма. Не горел ни один солнцепал или факел.

Демонстрируя мнимую храбрость, я шагнула в пустоту мрака, почти ожидая, что вот-вот выпрыгнет теневой монстр и сожрет меня без остатка. Не успела я повернуться обратно к коридору, как двери с грохотом закрылись и послышалось, как щелкнула задвижка. Под плотную дверь не проникало ни капли света.

– Совсем не зловеще.

– Ш-ш-ш, Джейк, – одернула я его, прищурившись в кромешной тьме. К счастью, он подчинился, и его молчание сопровождалось рваным дыханием Патрика в нескольких футах от нас.

Устроенное испытание было призвано показать, как мы отреагируем, когда лишимся одного из чувств в глубоком забытье проклятых земель. Я заставила себя успокоить дыхание, силясь распознать хоть какой-нибудь звук, и облизнула потрескавшиеся губы.

Соль. Я ощутила привкус соли. И аромат сырого камня. Но услышала я…

Ласковый плеск воды, тихое журчание ручья и слабое, дразнящее рычание.

Я распахнула глаза, сердце заколотилось от волнения.

– Здесь что-то есть, рядом с нами. – Возможно, мне следовало беспокоиться о теневых монстрах сильнее, чем я думала.

Инстинктивно потянувшись за клинком, я вспомнила, что сегодня нам не велели брать их с собой, поэтому руки коснулись пустоты. С губ сорвалось проклятье.

– Напоминает пещеру, – заметил Джейк, все еще прижимаясь ко мне. Я бы оттолкнула его, но крепкое тело рекрута не давало отвлечься от того, что мы ступили на скользкие камни и надо быть предельно осторожными.

– Нам следует идти за звуком воды. Найти выход отсюда. – Закусив внутреннюю сторону щеки, я заставила себя крепко стиснуть ладонь Джейка. Он удивленно отшатнулся, и я вздрогнула, понимая, что без прикосновений не обойтись. Мне потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы не отдернуть руку, кожа под перчатками горела и чесалась.

– Выстройтесь в цепочку и возьмитесь за руки, чтобы не потерять друг друга, – приказала я, не оставляя места неповиновению.

– Ой, мы уже держимся за руки, – прыснул новый голос справа от меня.

– Заткнись, Ник, – огрызнулся Джейк, хотя тон его звучал неубедительно. – Здесь не может быть хуже, чем в тех шахтах, где мы однажды заблудились.

Значит, они знакомы. Хотелось бы мне прежде чуть внимательнее присмотреться к своей команде, но теперь уже слишком поздно.

Спустя пару мгновений мне в лицо ударил порыв зимнего ветра.

– Кто-нибудь еще ощущает холод?

– Я потею сквозь свою треклятую одежду. Наверняка выгляжу так, будто только что прыгнул в озеро. К слову, стоит признать, вышло бы неплохое зрелище. Мокрый вид продемонстрировал бы мой пресс. А также самую выдающуюся особенность. По мнению некоторых, – произнес Джейк, сжимая мои пальцы.

– Вечно мыслишь в одном направлении, – усмехнулся Ник. – Готов поспорить, ты больше злишься, что никто не видит тебя во всей красе, чем из-за того, что мы заблудились во мраке.

– Тихо, – отрезал Патрик. Парни мгновенно подчинились, хотя справа послышалось фырканье.

Я отдалась ритмичному звуку струящейся воды и журчания ручья, хотя мне следовало помнить, что не стоит расслабляться. В следующий миг я больно впечаталась в твердый неподатливый камень, а остальные с хором стонов натолкнулись друг на друга.

Ощупав стену, преграждающую нам путь, я с замиранием сердца осознала, что мы оказались в тупике. И уже открыла рот, чтобы предложить вернуться тем же путем и проложить иной маршрут, когда стены сотряс сильный грохот.

С потолка каскадом жалящего дождя посыпались острые камни. Они рассекли мне голову, руки и плечи. Тело охватил жар, за ним последовала боль, а по виску скользнула струйка крови.

Джейк отпустил мою ладонь, вскрикнув вместе с остальными. Стук камней продолжался еще довольно долго, и я вскинула руки над головой в защитном жесте, пока пещера рушилась.

Воцарилась тишина, если не считать рваного дыхания вкупе с бешено стучащими сердцами, которые, я могла поклясться, слышала из груди своих спутников.

– Все в порядке? – спокойно спросила я, стиснув челюсти от усилий, прилагаемых для сохранения контроля над эмоциями.

Последовала волна положительных ответов, хотя вряд ли они звучали убедительно. И поскольку я уже предчувствовала, что в этом испытании кроется нечто большее, чем казалось на первый взгляд, у меня закрались подозрения, что падающие камни тоже были частью плана.

Пребывание здесь, в ловушке, в этом промозглом месте, навевало неприятные воспоминания.

На краткий миг я вновь очутилась в Пасторийском лесу, корчась от боли, с истерзанными руками. Услышала призрачные крики отца, когда он подхватил меня на руки, пока кровь капала на землю, исчезая в темной почве Силы.

У меня задрожали колени, непрошеные слезы обожгли глаза. Мне нужно было выбраться отсюда. Немедленно.

Пот заструился по спине, когда внутренняя паника дала о себе знать. Тревога продолжала нарастать. Я уже собиралась начать судорожно давить на стену, надеясь отыскать какой-нибудь магический способ выбраться из этого кошмара, как вдруг в мгновение ока все изменилось.

И под «все» я подразумевала то, что я могла видеть.

Удивление тотчас перевесило страх.

Создавалось ощущение, что стены сверкали измельченными бриллиантами, а желтоватый оттенок подсвечивал камни, хотя свет размывался всякий раз, когда я пыталась сфокусироваться на каком-то конкретном месте.

Я могу видеть в темноте.

Или же у меня видения. Да, это более вероятно.

Повернувшись, я разглядела путь, по которому мы шли, а также груду камней, преграждавшую выход. Желтоватое свечение продолжало дрожать, и я потерла глаза, думая, что в них могло что-нибудь попасть.

– Что с тобой? – спросил Джейк, оказавшись рядом. Я не знала, как он ощутил внезапную перемену в моем настроении.

– Ты… ты ведь ничего не видишь? – прошептала я, дотягиваясь до его руки.

– Нет, – ответил Джейк. – Все вокруг черное. В этом суть.

Патрик, Ник и неизвестный рекрут согласились.

Я повернулась и увидела хмурое выражение лица Джейка со сдвинутыми бровями. Свечение обрисовывало из темноты острые черты его лица, но глаза оставались в тени. Я могла разглядеть сгорбленную широкую фигуру Патрика, его руки скользили по рыхлым камням в поисках опоры.

А Ник, длинноволосый парень, которого я приняла за друга Джейка, стоически смотрел вперед, под глазами у него плясали зловещие тени. Последний рекрут, невысокий и худощавый, склонил голову, неслышно шевеля губами, вероятно, произнося какую-то постыдную молитву, которой никто не внемлет.

В голове крутилось множество вопросов, но я знала, что лучше не упускать предоставленную возможность. Будь то видение или же дар богов, я приму все.

– Следуйте за мной. – Я дернула Джейка за руку, не обращая внимания на всплеск беспокойства, заставивший дыхание сбиться. С каждой волной страха свет становился ярче. Они словно были связаны между собой.

– Прошу, веди, – выдавил он, скривив губы.

Я ощущала, как по конечностям разливается тепло, пока следовала по тропе, озаренной впереди тем же свечением.

К сожалению, этот путь завел нас в тупик.

Сосредоточившись на стене перед собой, я опустилась на колени и осмотрела камень, заметив лишь едва уловимый намек на щель.

– Копаем здесь, – приказала я остальным. – Я, эм-м, чувствую расщелину, – ложь сорвалась с губ. Я не могла объяснить, почему мне даровали такое нечеловеческое зрение; все это казалось слишком невероятным. – Нам нужно немного разобрать завал. Думаю, вода, которую мы слышали, протекает по другую сторону. – Я помогла Джейку нащупать камни, он оказал помощь Нику, который уже подвел остальных.

Их лица оставались отрешенными, пока мы разгребали грязь и неровные камни, разбирая завал и освобождая путь. Нам потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, но в подобном месте время становилась эфемерным понятием. Могли пройти минуты или же часы.

Из расщелины хлынул морозный ветер, и на лбу у меня выступил холодный пот. Сердце пропустило удар, когда зрение помутнело и искаженный свет как будто померк вместе с адреналином. Каким бы даром меня ни наделили, он слабел. Нужно было поторапливаться.

– Мы почти справились! – воодушевленно воскликнула я, готовясь смыть с кожи грязь и ощутить уют от света факелов и солнцепалов.

Джейк копал с особым усердием, и хрип разнесся эхом, когда каменная стена уступила место проходу. Он был узким, мы едва сможем протиснуться, но должно сгодиться. С ликующей улыбкой я шагнула в пустоту, утягивая за собой цепочку рекрутов.

Тропа вела нас скорее вниз, нежели наверх, но чем дальше мы спускались, тем отчетливее становился шум воды; и я ухватилась за стену пещеры, чтобы устоять на ногах.

Проход вывел нас на тонкий выступ шириной не более двух футов. Ледяные волны, разбившись о скалы, забрызгали мне одежду. Я постучала ногой по неровной опоре, проверяя, не рухнет ли она под моим весом.

Не рухнула.

Остальным я бросила:

– Держитесь ближе к стене. Здесь есть выступ.

Не дожидаясь их согласия, я прижалась спиной к грубому камню, скалистая поверхность пещеры царапала мне кожу сквозь тонкую рубашку.

Мы переступали вместе, все еще держась за руки, наше тяжелое дыхание заглушалось шумом воды. Если кто-то и задавался вопросом, как мне удалось завести нас так далеко, вслух его никто не высказал, хотя, вероятнее всего, меня начнут изводить, как только мы пройдем это отвратительное испытание.

Прошло пять минут, и пульс заколотился у меня в висках. Я не продержусь долго. Мне нужно больше света, больше воздуха. Ощущение, будто я угодила в ловушку, проникло до самых костей и поселилось под плотью, точно пчелиный рой.

– Ладно, мы почти…

От резкого рывка за руку я споткнулась и зашаталась из стороны в сторону. У меня подкосились колени, а равновесие стало не чем иным, как далекой мечтой. Раздался громкий всплеск, звук удара тела о ревущую воду, а затем пронзительный и невнятный крик.

Кто-то свалился в воду.

* * *

– Помогите! – Жалкая мольба оборвалась, как только вода хлынула парню в рот.

В голове лихорадочно крутились мысли. В этих водах таилось нечто, чье рычание я впервые услышала при входе. Оно было огромным и, зная рыцарей, могло оказаться смертоносным.

– Что нам делать? – крикнул Патрик с другого конца строя. Дрожащая цепочка из наших рук тряслась в разные стороны, рекруты пытались восстановить равновесие и самообладание. Я ощущала вину, испытывая благодарность за то, что упал не Патрик.

В приступе ужаса меня настигло осознание, что пещера тускнеет.

Чем сильнее я старалась удержать свет и вцепиться в него обеими руками, тем слабее он становился. С моих губ сорвался болезненный стон, когда мир накрыло плотным черным покрывалом.

Упавший рекрут взвыл, и его голос понесся дальше по течению. Оно было несильным, но могло унести его туда, куда нам не добраться.

– Быстрее! – взревела я, бодро шагая по обрывистому уступу, чувствуя, как адреналин струится по моим ледяным венам.

Парни попробовали оказать сопротивление, но все же последовали за мной, как и раньше, позволяя мне прокладывать путь. Они доверяли мне, но теперь, когда я утратила преимущество зрения, внезапная тяжесть их доверия казалась сокрушительной.

Наш темп был неуклюжим и отчаянным, но мы двигались так быстро, как только могли, пока зазубренные куски камня царапали нам спины под разодранными рубашками. Я чувствовала в воздухе запах крови и горечь паники.

Когда рекрут издал болезненный крик, наполненный неистовой агонией, произошло две вещи.

Во-первых, я отпустила руку Джейка.

Во-вторых, сорвалась на бег.

– Ки! – позвал меня Джейк.

Остальные замедляли меня, и я поняла, что рекрут – чье имя мы так и не удосужились узнать – либо тонет, либо его засасывает… нечто неизвестное.

Ледяной жар обжигал конечности, запал и решимость придали движениям силу.

Чья-то жизнь висела на волоске, и это я завела нас так далеко. Вот все, о чем я могла думать. Кромешная тьма отступила на второй план, пока камни продолжали царапать открытые участки кожи, а лохмотья разодранной рубашки прилипали к спине.

Я замедлилась, когда неподалеку послышались бурные всплески и невнятные крики.

– Где ты? – крикнула в пустоту. И позвала еще трижды, прежде чем получила ответ, который вряд ли можно было назвать таковым.

– Оно… оно меня схватило! Мою… н-ногу!

При мне не имелось никакого оружия, ничего, что удалось бы использовать против существа, которое я даже увидеть не способна. И все же я не теряла ни секунды.

Я нырнула в воду.

Поверхность воды придавила меня, словно камнем, ледяная температура заглушила остатки тепла, пока не остался один только холод. Оцепенение.

Когда я выплыла на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха, мои вздохи эхом отразились от стен, смешиваясь с яростными всплесками от борьбы рекрута и зверя, желавшего полакомиться парнем. Крики раздавались совсем рядом, течение стремительно несло меня к несчастному рекруту и тому, с чем мне предстояло сражаться.

Мои конечности уже ослабели и стали бесполезными. Вода оказалась слишком холодной и обжигала.

– П-помогите!

На меня налетела гигантская волна, наполнив водой рот и ноздри. Я чувствовала движения, толчки и удары рекрута, пока он боролся.

– Я здесь! – У меня перехватило дыхание, и я не могла с уверенностью сказать, что он услышал меня за ревом. Во время борьбы за жизнь.

Одним мощным рывком я достигла зверя, впиваясь пальцами в чешуйчатую змеиную кожу. Тварь зашипела, и возле моих ушей клацнули зубы. На ощупь я ухватилась за его объемное тело, ощутив ладонями выступающие бугорки.

С гортанным ревом я набросилась на его извивающуюся спину, могучий хвост обрушился мне на ногу, пронзив шипами хлопок брюк. В сокрушительной темноте, в окружении ревущей по обе стороны воды я вскарабкалась по телу существа, изо всех сил хватаясь за гладкую кожу.

Рекрут вбирал ртом воздух, и следом раздались новые всплески. В следующий миг до меня донесся сдавленный возглас, а затем я услышала, как капли воды падают на камень.

Он добрался до берега:

– Помогите! Е-ей нужна помощь!

Я могла бы вздохнуть с облегчением. Рекрут благополучно вылез на твердую землю, однако сама я, будучи безоружной, оседлала подземного речного зверя, которого даже увидеть не могла.

Везет же мне.

Проклятая тварь зашипела, и на этот раз ее зубы царапнули мне ухо, пока она извивалась. Я обхватила руками шею зверя, пытаясь одновременно удержаться и лишить его жизни.

Существо внезапно нырнуло, чешуйчатым телом утянув меня под ледяную воду. Я глупо продолжала держаться за него, усиливая хватку и впиваясь онемевшими пальцами во впадину под горлом.

Зверь дергался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь сбросить меня.

Если отпущу, тварь просто утянет меня глубже, и я потеряю преимущество. Оставалось либо продолжать бороться, либо отвернуться и ощутить, как зубы вонзятся мне в ногу, когда зверь потащит меня на глубину.

С моих губ сорвался последний пузырек воздуха. У меня оставалось не так много времени, прежде чем я утону, все силы уходили на то, чтобы просто держаться.

Существо не умирало, не теряло сознания, а значит, меня ждало поражение. Я чувствовала, как конечности теряют хватку, а сердцебиение болезненно замедляется. Все происходило так стремительно, и все же по ощущениям я могла поклясться, будто здесь, в темноте, сражалась всю свою жизнь.

Прямо перед тем, как смерть приняла меня в объятия, перед моим мысленным взором возник образ.

Возможно, каждый испытывает подобное перед кончиной – видит моменты собственной жизни, – но я наслаждалась ими, нежась в сладостных воспоминаниях.

То было за год до смерти бабушки.

Она усадила меня, опершись локтями о наш потертый кухонный стол и сгорбившись так, словно на ее плечи легла вся тяжесть мира. Затем взяла мои руки в свои обветренные ладони, морщинистая кожа успокаивала меня прикосновениями. Я чувствовала себя в безопасности. Счастливой. Любимой.

– Я не всегда буду рядом, девочка моя, – произнесла она слабым и утомленным голосом. – Но мне нужно, чтобы ты всегда продолжала бороться, даже когда тебе говорят, что битва уже проиграна. Если ты этого не сделаешь, то ни у кого из нас не останется шансов.

Тогда я решила, что старость лишает ее остроты ума, и похлопала бабушкину руку, изобразив ободряющую улыбку.

Но вовсе не сказанное ею в тот день наполнило меня теплом.

На миг я увидела себя в глазах бабушки. Сияние чистого золота очертило мое лицо, погаснув прежде, чем успело по-настоящему расцвести.

Именно эту искру, эту вспышку я видела сейчас, когда погружалась в забытье, глубоко под поверхностью, цепляясь за речную тварь. И именно это воспоминание о женщине, владевшей моим сердцем, заставило глаза распахнуться, а кончики пальцев вспыхнуть жаждой и свирепостью жизни.

Я не проиграю. Не здесь, не в черной гробнице.

С новой силой обхватив зверя, я впилась пальцами ему в горло, мышцы горели от усилий. Тварь корчилась и извивалась в моей хватке, неистово пытаясь обрести свободу. Но в этот раз что-то изменилось: моя хватка стала крепче, пульс ускорился.

Твердая кожа поддалась – и пальцы, вонзившись под чешую, проткнули мышцы, а затем пробрались глубже, до самых костей.

Я чувствовала, как угасает свет зверя, как жизненная сила покидает его тело.

Боги, я могла ощутить происходящее на вкус, услышать, как его пульсирующая энергия покидает наш мир. Это придало мне храбрости, побудив сделать последний рывок, чтобы покончить с тварью.

А потом настал покой. Зверь больше не двигался, его тело одеревенело, став тяжелее.

Я выдернула пальцы из плоти существа, отталкиваясь от его спины.

Устремившись к поверхности воды, мгновением позже я вырвалась на свободу, судорожно хватая ртом воздух.

Свежий воздух обжигал легкие но я барахталась и плыла, пытаясь восстановить дыхание и вернуться к жизни. Несколько голосов позвали меня по имени, ободряющие крики придавали сил двигаться дальше.

Я следовала за этими криками, за отчаянными воплями Патрика, перебирая руками и ногами, чтобы добраться до рекрутов. Сильная рука схватила меня за предплечье, за ней последовали другие, все они сжимали меня, тянули к выступу, поднимали из воды, едва не ставшей моей могилой.

– Ки! – Патрик до боли прижимал меня к груди, цепляясь за шею, чтобы удержать на месте. – Я почти потерял тебя. – Он обхватил мое бедро, не давая мне опрокинуться обратно в воду.

– Нам нужно вытащить ее отсюда! – Джейк, должно быть, руководил остальными, потому как в следующее мгновение меня осторожно потащили вниз по уступу, руки и ноги дрожали от холода, а зубы громко стучали.

Я то теряла сознание, то приходила в себя, но причиной тому служило нечто большее, нежели просто леденящая температура воды. Там, в безжалостных темных глубинах, произошло что-то странное, и оно высасывало из меня жизнь.

Кто-то твердил, что меня нужно отнести в горячую ванну и согреть, но я не сумела распознать говорившего. Чересчур крепкая хватка Патрика – единственное, что удерживало меня в этой реальности.

Я пребывала на грани забытья, пока в туннеле не замелькал свет, а дрожащее пламя факелов не послужило обещанием – путеводной звездой.

– Почти добрались, Ки! – прошептал мне на ухо Патрик. – Просто продержись еще немного.

Глава 14. Джуд

Салендонов выводили с одной целью – убивать. Сайлас, бог воды, создал их из ила и костей мертвецов – тех несчастных моряков, которые тонули в его водах. Бог отказался от них, узнав, что им нужен воздух в легких и они могут легко утонуть.

Говорят, он преподнес тварей в дар Лориану.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Из туннеля выбралась группа рекрутов, долговязый темноволосый парень нес на руках обмякшее тело. Он широко раскрыл глаза, привыкая к свету факелов, образующему полукруг возле выхода, но ни на мгновение не сбавил темп.

Я тут же напрягся, стоя возле Исайи, Харлоу и Картера.

Бледное лицо отвернулось от груди парня, веки слегка затрепетали.

Киара.

Девушка выглядела едва живой, почти не способной пошевелиться и открыть глаза.

– Она спасла меня, – крикнул шедший позади рекрут. – Я упал, а она сражалась, с-сражалась с тем, что там было. – Его голос дрожал так же сильно, как и тело. – Она пробыла там слишком долго, – добавил он; и я распознал чувство вины, исказившее его черты.

Ноги сами понесли меня вперед, прежде чем я успел их остановить. А мне следовало их остановить.

Харлоу наблюдал, неустанно следил. Он точно не упустил из виду, как я подбежал к парню, который нес Киару, и подхватил девчонку на руки, прижав ее голову к груди.

Она была такой холодной, ее тело безжизненно повисло в моих руках.

Я поймал на себе стальной взгляд лейтенанта с другого конца комнаты, и в его зеленых глазах появилась тысяча вопросов.

Поздно, ущерб уже нанесен.

– Разойдитесь, – крикнул я, проталкиваясь мимо других рекрутов, только что прибывших из туннеля.

Они кричали о нападении какого-то монстра, а у того, кто утверждал, что Киара его спасла, виднелась жуткая рана на бедре. Харлоу способен с ней разобраться.

Киару трясло, она стучала зубами и все еще не открывала глаза. Ей нужно в купальню, чтобы согреться. Инстинктивно я еще крепче прижал ее к груди, обняв рукой за плечи. Она задрожала сильнее.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Рванув мимо глазеющего и растерянного Исайи, – который, я уверен, позже задаст мне уйму ненужных вопросов, – я промчался по коридору прямиком до купальни. Я не осмеливался опускать взгляд, слишком страшась того, что могу увидеть.

Еще одну смерть. Очередное тело. Безжизненное и застывшее навеки…

Ногой распахнув дверь купальни, я спустился по ступеням в бассейн. Не став тратить время на то, чтобы раздеться или даже снять ботинки.

Стоило только теплой воде коснуться кожи Киары, как она вздрогнула и начала что-то бормотать, ее губы приобрели ужасающий оттенок синего. Запаниковав, я погрузил ее в воду, намочив голову и убедившись, что нос и рот остаются над поверхностью.

«Очнись, ну же, – безмолвно приказал я, стиснув зубы.

Я выбрал Киару в Силе, и из-за выбора, который сделал именно я, ее смерть останется на моей совести. Многих покарала моя рука, но почему-то я знал, что кончина Киары станет мне погибелью. Она, даже будучи твердолобой и упрямой, напоминала обо всем светлом и хорошем. Я и раньше убивал – слишком многих, – но, так или иначе, они были нечисты на руку.

Киара же виновата лишь в том, что защищала брата и что на нее пал мой выбор.

Если я лишил мир ее света, то для меня обратного пути нет.

Казалось, Киара услышала мою безмолвную мольбу – ее ресницы затрепетали. Я выругался, и она чуть приоткрыла глаза.

– А вот и ты, – прохрипел я, объятый волной облегчения.

Окажись на ее месте любой другой рекрут, я бы принес его сюда отогреться, но не стал бы держать на руках, раскачивая из стороны в сторону под горячей водой. У меня бы не участился пульс, паника не проникла бы в кровь, распаляя кипящий огонь.

На кратчайший миг Киара повернула ко мне голову, ее яркие, почти желтые, глаза погрузились в тень. Она моргнула, не понимая, где находится, но ее тело слегка успокоилось.

– Нам нужно согреть тебя, Киара, – пробормотал я, и уголок ее рта приподнялся при звуке моего голоса. Что почти побудило меня улыбнуться.

Ее крошечная ладонь обхватила мой бицепс, но в глазах так и не появился привычный блеск.

– Мне нравятся твои руки, – выдавила Киара, однако слова прозвучали сдавленным шепотом. Судя по выражению лица, она оставалась в полубессознательном состоянии и, возможно, бредила.

С моих губ сорвался горький смешок, а затем я сказал:

– Прекрати флиртовать со мной, рекрут. Только не когда чуть себя не прикончила.

Рекрут с зияющей раной на бедре утверждал, что Киара спасла его, прыгнув в воду, где сновали острозубые салендоны. Чудовищные питомцы короля.

Все утро я находился на взводе, зная, с чем рекрутам придется столкнуться. Да, в прошлом некоторые из них погибали в тех мрачных глубинах, но еще никогда мне не доводилось испытывать такого страха, как сегодня.

Удивительно, ведь после вчерашней миссии я не думал, что смогу вообще хоть что-то почувствовать.

Киара заерзала в моих руках и раскрыла от страха рот, когда осознала, что почти погрузилась под воду.

Вода. Не далее как пять минут назад она чуть не утонула.

– Я держу тебя. И не отпущу.

После моего обещания ее тело расслабилось, но руки, обхватившие меня за шею, напряглись. Ощущение тяжести было приятным, слишком приятным. Я этого не заслуживал.

От меня не укрылось, что Киара все еще носила проклятые перчатки, и я потянулся, чтобы взять ее за руку, собираясь стянуть кожу и дать рукам согреться. И тут она вновь замерла, напряжение вернулось.

– Н-нет, – прошептала Киара, сильнее впиваясь пальцами мне в шею. – Н-не трогай и-их.

Она подняла голову, с трудом удерживая веки раскрытыми, пока я рассматривал суровые черты ее лица и отброшенные солнцепалами тени под глазами.

– Тш-ш, не буду, – пообещал я, скользнув рукой ей под спину. Я не понимал, почему она ни разу не сняла перчатки, но, когда потянулся стянуть их, в глазах Киары вспыхнул неподдельный страх. Отчего мне стало еще интереснее разузнать ее секреты.

– Я-я думала, т-ты н-не любишь д-делиться своим временем для к-купания, – произнесла она спустя долгие мгновения. Киара ослабила хватку на моей шее, но ее свирепый взгляд буквально лишал меня возможности дышать.

– Я сделал исключение, Киара. Только не привыкай к этому. – Мой голос прозвучал жестче, чем мне того хотелось, но она все равно улыбнулась, глядя на меня так, словно я ее спаситель, будто я мужчина, достойный ее обожания. – Что там произошло?

Мои руки сжались, пальцы впились в обнаженную кожу девушки. Салендон разодрал ее рубашку в клочья, и лохмотья сейчас всплывали на поверхность. Внезапно меня одолело желание накричать на нее, проклиная за самоотверженность. Мои ноздри раздулись, а проклятый глаз дернулся.

– Рекрут у-упал в в-воду, – сумела вымолвить она слабым голосом. – Ч-что-то напало. Я его у-убила.

От досады мне пришлось на мгновение закрыть глаза. Беспечная, безответственная девчонка.

Теперь я злился. В самом деле злился.

Потянувшись к ее подбородку, я крепко сжал его, чтобы она внимала каждому моему слову.

– Никогда больше так не делай, Киара, – предупредил я жестким, резким тоном. – Никогда не подвергай себя такому риску. Особенно когда ты ни черта не видишь. Когда даже не представляешь, с кем, черт побери, сражаешься. – Мой голос стал выше, яростнее. То недолгое спокойствие, которое мне удавалось сохранить, теперь исчезло.

– Он бы у-умер, а я м-могла его спасти.

– Всех спасти невозможно, – отрезал я. – В этом мире нужно заботиться о себе.

Киара слабо покачала головой:

– У тебя т-такой печальный в-взгляд на мир.

Каждый мускул моего тела напрягся. Я чувствовал только, как касался руками ее обнаженной кожи, ощущал, как меня пронзал ее полный надежды взгляд, и проклинал неоспоримую власть этой девушки надо мной.

Мне хотелось возразить, заявив, что в моих словах заключена истина, но губы так и остались сжатыми в тонкую линию.

Тьма еще не запятнала Киару, но скоро это произойдет.

– Кроме того, – продолжила она, и я втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда одна рука в перчатке упала мне на грудь, туда, где гулко стучало сердце, – рыцари д-дают клятву защищать ж-жителей королевства. Как я могла п-позволить ему у-умереть?

– Не все люди заслуживают спасения, – пробормотал я.

Ее желтые радужки вспыхнули, и Киара прищурилась, одарив меня красноречивым взглядом. Я стиснул зубы и постарался не отвернуться первым.

Ее рука по-прежнему лежала у меня на груди, пока она говорила:

– Думаю, я хорошо разбираюсь в л-людях.

Я нервно рассмеялся, и Киара вздрогнула.

– Подожди, вот войдешь в Туман и тогда скажешь мне, заслуживают ли люди спасения. Они сделают все, чтобы сохранить собственные жизни. Ударят тебе в спину, даже за пределами Тумана. – Наивно с ее стороны полагать иначе.

– Ты не п-прав, – огрызнулась она, убирая руку с моей груди. На миг показалось, что Киара отвесила мне пощечину. – Да, люди порой ж-жестоки, но если я буду бездействовать, то у-уподоблюсь им.

Внезапно мне стало невыносимо находиться в этом бассейне с ней на руках. Я не мог вынести взгляда Киары. И потому разрушил момент единственным известным мне способом.

– Не смей снова меня ослушаться, Фрей. Когда отдаю тебе приказ, ты должна говорить только: «Да, сэр».

Киара снова вздрогнула. Даже в лихорадочном состоянии она воспротивилась приказу.

Почему ее неповиновение разгоняло кровь в венах, причем не в том смысле, который мог привести к смерти? Нет, на этот раз кровь кипела под кожей, восхитительным жаром оседая в груди.

Я пожелал, чтобы Киара разозлилась, чтобы вступила в борьбу и продемонстрировала жизнь в глазах. Даже если ее гнев был направлен на меня.

Именно так она могла выжить.

Зарычав, Киара пихнула меня в грудь. Я заставил себя опустить руки и отступить, прежде нацепив на лицо маску безразличия.

Киара пошатывалась, но румянец наконец окрасил ее бледные щеки.

– Может, ты и капитан, – заявила девчонка, – но ты дурак, если д-думаешь, что я позволю кому-то умереть, когда могу его с-спасти, независимо от приказа. Т-ты меня совсем не знаешь.

Она отвернулась от меня, отгораживаясь невидимой стеной.

Я стиснул зубы, ощутив вспышку гнева, и сжал кулаки.

Время шло, но Киара отказывалась повернуться, не давая мне насладиться ее взглядом. Так я и стоял, замерев на месте, прожигая глазами дыры в стенах. Гнев не стихал.

Почему она не могла понять, что чуть не погибла?

Разум заполонили образы поля с белесой дымкой, безжизненных глаз и изломанных тел. Мои братья… все мертвы, потеряны, потому что осмелились питать надежды, что способны изменить мир.

– Ты глупое дитя, ничего не смыслящее в настоящем мире, – прорычал я, нарушая повисшую зловещую тишину. – И из-за этого ты умрешь.

Мне захотелось забрать свои слова обратно, как только они запятнали разделяющий нас удушливый воздух. На языке остался едкий и мерзкий привкус. Плечи Киары напряглись. Она не удосужилась взглянуть на меня, но ответила, и тон ее прозвучал холоднее замерзших северных гор:

– А ты бесчувственный и жалкий ублюдок. И потому умрешь ты в одиночестве.

С тем же успехом можно было нанести мне удар под дых.

Сколько раз люди твердили мне, что я ублюдок? Бессердечная оболочка, годная лишь на то, чтобы окропить руки кровью ради продажного короля? Последние пять лет, с тех пор как официально вступил в ряды рыцарей, какими именами меня только ни называли, и все же…

Почему стало больнее, когда нападка исходила от нее? Я не знал Киару, мне должно быть все равно.

Водная гладь пошла рябью вокруг плеч, когда я направился к ступенькам и выбрался из бассейна. Не медля ни секунды, открыл двойные двери и захлопнул их за собой.

Что-то чуждое стиснуло нутро, но я проигнорировал это ощущение.

Если не верну себе контроль, то умру в одиночестве, как Киара столь решительно заявила. Но смерть настигнет там, в проклятом мраке, где Туман поглотит меня. Еще одного бойца, осмелившегося бороться с невозможным.

Глава 15. Киара

Капитан колеблется, когда речь заходит о девушке. Боюсь, его привязанность может стать проблемой.

Письмо лейтенанта Харлоу королю Сириану, 50-й год проклятия

– Ки. Ты здесь? – Патрик, нахмурив темные брови, махал у меня перед лицом. Он много раз извинялся за то, что вчера вел себя резко, и я быстро его простила.

– Здесь, – наконец произнесла я, стряхивая остатки тумана. После того как чуть не утонула, я жила в вечной дымке, задаваясь вопросом, почему могла видеть в пустоте чистейшей тьмы.

Пока что подходящего ответа у меня не нашлось.

– Харлоу сверлит тебя взглядом, который я могу охарактеризовать только как раздраженный.

Подняв голову, я посмотрела в другой конец столовой на поджавшего губы лейтенанта, обнаружив, что его русые волосы взъерошены, словно он часами проводил по ним рукой. Я чувствовала, как из каждой его поры сочится безмерное недовольство.

– Эх, наверное, он просто злится, что я не утонула, – сухо заметила я, допивая остатки воды. Я поставила пустую чашку на стол в тот самый момент, когда прозвучал гонг. Нас ждали новые тренировки.

– Ита-а-а-ак… – Джейк похлопал меня по плечу, в его тоне отчетливо слышалось озорство. – Ты когда-нибудь расскажешь нам, что произошло после того, как проклятый капитан рыцарей поднял тебя на руки и лично отнес в купальню?

Патрик поперхнулся водой, а Ник захихикал. Я внутренне застонала. Знала, что этого вопроса не избежать.

– Он просто хотел согреть ее, – предположил Патрик, придя мне на помощь. Я благодарно улыбнулась ему, и он подмигнул. Под столом друг сжал мою ладонь в знак утешения.

– Ага, совершенно нормальное поведение со стороны нашего предводителя. Уверена, что ничего не хочешь нам рассказать, Ки? – спросил Джейк, многозначительно поигрывая темными бровями.

– Что тут скажешь? Ничего не могу поделать с тем, что я его любимица. – Мои губы тронула улыбка, будто внутренне я не паниковала, а руки не стали скользкими от пота. – Может, если бы ты тренировался усерднее, он бы и тебе уделял столько же внимания.

Джейк прижал руку к груди, насмешливо изобразив оскорбление, а Пат закатил глаза.

– Как бы то ни было, мужик выглядел разъяренным, когда покинул купальню, – добавил Джейк, запихивая остатки еды в уже набитый рот. – Так что, возможно, ты потеряла статус любимицы.

Ник пихнул друга локтем, и они обменялись понимающими ухмылками.

– Ты просто злишься, что не тебя вынесли оттуда на мускулистых руках, – поддразнил он.

– Проклятье, ты прав, – проворчал Джейк улыбаясь.

Снова прозвучал гонг, и я использовала его как предлог, чтобы оставить все разговоры о Джуде и мускулистых руках позади.

– Нам лучше поторопиться, – быстро сказала я, оттолкнувшись от стола и следуя за остальными рекрутами. Послышались легкие насмешки, но я отмахнулась от них.

Убедившись, что от меня им ничего не добиться, парни поспешили следом, пока Исайя вел нас через святилище рыцарей на открытое поле. Сегодня нам предстояло упражняться в стрельбе из лука.

Установив мишени, Картер принялся помогать менее опытным рекрутам, демонстрируя правильную стойку и расположение пальцев на луке. Когда они промахивались, он ворчал, но стоило им только попасть в яблочко, как глаза мужчины начинали сиять от гордости.

Наложив стрелу и прицелившись в мишень, я мысленно вернулась к нашему обеденному разговору. В одном Ник прав. Капитан разозлился, его лицо исказилось до неузнаваемости. Разумеется, этот образ заставил меня вспомнить о тех грубых словах, которыми мы обменялись.

Я выпустила стрелу, промахнувшись всего на полдюйма.

Великолепно. Теперь Джуд сбивал мне прицел.

Я увидела капитана только после ужина, когда тащилась за Патриком к нашей комнате.

Джуд укрылся в тени коридора, и дрожащий свет солнцепала освещал его покрытое шрамами лицо. Он скрестил руки на груди, на обнаженных предплечьях выступали мышцы и виднелись старые раны.

Я остановилась прямо посреди коридора, не обращая внимания на брань рекрутов, которые едва не врезались мне в спину.

Джуд пребывал в ярости из-за одного – моей безопасности. В свою очередь я тоже злилась, но, с другой стороны, никто и никогда раньше не заботился о моей безопасности, тем более так отчаянно. На мгновение я смягчилась.

Возможно, мы оба просто не умели вести беседу. Мы были слеплены из одного теста, и дружба – или кем бы мы ни приходились друг другу – совершенно новая для нас территория.

Мы встретились взглядами.

Я не имела в виду то, что сказала. Мне стало интересно, передает ли эту правду искренность моего взгляда. Сумеет ли капитан распознать то, что я не могла произнести вслух.

Возможно, Джуд уловил снедающее меня сожаление, потому что он слегка приподнял подбородок. А затем, напряженно сглотнув, едва заметно кивнул, словно тоже хотел извиниться.

В безмолвный момент обоюдного извинения, когда все остальное обратилось в прах, я распознала боль, скрывающуюся в каждой морщинке, каждом напряженном мускуле и каждом шраме, которые носил капитан. Сквозь маску апатии я увидела сияющий луч чистейшего света.

Возможно, у нас все-таки есть надежда.

* * *

Следующая неделя прошла в тренировках, призванных оценить наши способности. С момента первого испытания пятнадцать рекрутов отправили в королевскую гвардию. Несколько сдались во тьме пещеры, покорившись сокрушительному страху, а остальные…

Трое рекрутов погибли.

Их сожрали те водные твари, что обитали под пещерами дворца. Кажется, их называли салендонами.

Пятый рекрут, которого я спасла, находился в списке тех, кого сослали в гвардию, и, похоже, он испытывал благодарность. Бедняга Лукас крепко обнял меня, десять раз поблагодарив, прежде чем его отправили собирать вещи.

Харлоу продолжал оценивать меня так, словно я песчинка между пальцами его ног, а вечно сведенные брови ужесточали его взгляд. Меня это не беспокоило, не после стольких лет тренировок с Микой. Однако, помимо раздражения, в глазах лейтенанта присутствовало что-то еще, и если я удерживала его взгляд слишком долго, то от интенсивности этой невыразимой эмоции мне приходилось поспешно отворачиваться, ощущая, как волоски на затылке вставали дыбом.

Картер и Исайя, напротив, демонстрировали безграничную терпеливость. Когда Исайя улыбался, казалось, что меня благословляли сами боги. Картер реже одаривал меня гордым взглядом, однако, когда я получала от него одобрение, точно знала, что заслужила его.

А капитан… Мне нечасто доводилось его видеть, за исключением времени ужина и изредка, когда он уводил рыцарей в зал совещаний. Но тогда он, даже не оглянувшись, тотчас закрывал за собой исполинские двери из красного дерева.

В голове неустанно крутились вопросы: что они обсуждали в той комнате? Связано ли это с Туманом и проклятием Асидии, а также с остальными тайнами, которые хранил король?

Мы с моими новыми друзьями строили догадки, но ничего полезного так и не выяснили: король держал в тайне все, что касалось проклятия королевства и истинной природы Тумана. Ему нравилось держать свой народ в страхе, чтобы жители проявляли податливость.

Джейк, Ник и Патрик стали для меня хорошим отвлечением.

Лишь однажды парни спросили о моих перчатках, но, когда я окинула их грозным взглядом и пообещала взбучку, они мгновенно умолкли. Возможно, друзья не решались давить, потому как в глубине души понимали, что их это не касается. Или же действительно боялись, что я надеру им зад. В любом случае больше эта тема не поднималась.

Я была благодарна им за то, что они занимали мои мысли, отвлекая внимание от Джуда и воспоминаний о доме. Оказалось, что Джейк и Ник родом из деревушки, расположенной примерно в двадцати милях от Силы. Они утверждали, что, по сути, считают друг друга братьями, поскольку росли вместе, проводя много времени в домах обеих семей, с пяти лет.

Ник не любил болтать, но у меня возникло ощущение, что его молчание было связано с тем, что в день Созыва он оставил свою девушку. Я догадывалась, что расстояние разбивало ему сердце, но отчасти завидовала тем чувствам, что он разделял с возлюбленной, даже если им пришлось попрощаться.

Моя романтическая жизнь дома состояла из тайных встреч, никто из моих избранников не желал видеться в часы бодрствования города. Лишь один предложил встречаться открыто, но, когда пришло время, он тоже испугался и передумал.

Никогда не забуду ту надежду, как и пережитое предательство от вонзенного больше года назад в сердце кинжала. После этого я рассудила, что лучше быть одной. Даже если знала, что лгу сама себе.

Не единожды, находясь во власти удушающего чувства одиночества, когда лежала в постели в нашей с Патриком комнате, ворочаясь из стороны в сторону, я думала о том, каково это – подарить кому-то частичку себя и получить взамен такую же частичку возлюбленного. А когда мучительные мысли становились невыносимыми, я тайком ускользала оттуда с одолженной книгой под мышкой.

Поскольку в общих комнатах было рискованно зажигать свечу, я отправлялась в купальню, устраивалась там в уголке и читала. Я изучила только половину рукописного текста, и большая его часть повторяла то, чему нас уже учили в школе: пять главных богов и богинь, скромная история королевства и кровавый приход к власти короля Сириана спустя несколько лет после начала проклятия.

Но именно сегодня, после особенно изнурительной тренировки с Харлоу с искусно изготовленным длинным мечом, я открыла следующую главу:

Сокрушение солнца

Однажды во время полуденного восхода внимание богини Солнца привлек смертный мужчина. Молодой и амбициозный, он молился богине с вершины самой высокой горы королевства. Пожертвовав последнюю монету в качестве подношения, он молил о более влиятельной жизни.

Богиня ответила.

Но стоило ему увидеть перед собой Рейну в истинном облике, искрящуюся и неземную, как юноша, будучи охваченным благоговением и трепетом, упал на колени.

Богиня выглядела восхитительно: каскад огненных волос ниспадал до пояса, на лице сердцевидной формы выделялись полные губы и глаза, сравнимые с потоком света, который она излучала.

Завороженный, мужчина отказался от своего желания, заявив, что хочет лишь немного дольше побыть в ее присутствии.

Рейна, очарованная неприкрытым обожанием смертного, призвала его встать. Она захотела исполнить его желание, решив сохранить нынешнюю форму и остаться рядом с ним.

Дни сменялись неделями, недели – месяцами, а богиня и смертный оставались поглощены друг другом. Минуло совсем немного времени, прежде чем они влюбились.

Однажды во время путешествия в самый южный регион королевства богиня упала с лошади и рассекла ногу. Из раны вырвался свет, едва не ослепив ее возлюбленного. И все же он подбежал к ней, пряча свет покрывалом.

Рейна осознала, что стала слабее и более не может оставаться с мужчиной в течение дня, в то время как ее очень не хватало на небесах. Она не могла поддерживать свет, находясь на земле, – настало время что-то менять.

Будучи преданной людям, за которыми присматривала, Рейна приняла решение, удручающее ее избранника. Она будет покидать землю в светлое время суток, возвращаясь, когда небо украсит луна. Таким образом она сможет оставаться с возлюбленным и при этом воодушевлять людей, которые ей поклонялись.

Я приостановила чтение, ощутив, как в груди предостерегающе кольнуло. Уже сейчас могла предсказать, чем закончится эта история – разбитым сердцем или погибелью. Скрытые перчатками шрамы запульсировали в знак согласия.

Возлюбленный Рейны долгие годы поддерживал ее решение, а взамен она преподнесла ему редчайший дар – вечную жизнь. Теперь он никогда не состарится и не умрет, и они проживут вечность вместе.

Но с годами недовольство смертного росло. В нем пробудилась алчность.

К тому времени он уже успел прославиться среди людей. Быстро поднявшись по службе в рядах королевской гвардии, он стал приближенным короля. Поскольку возлюбленный богини слыл умным и сообразительным мужчиной, король использовал его способности, сделав своим советником.

С каждым новым закатом Рейна с тяжелым сердцем наблюдала, как ее избранник все больше и больше жаждал власти. Однажды ночью, когда она спустилась на землю, он ждал ее…

– Что ты делаешь здесь в такой поздний час?

Как и тогда в библиотеке, книга вылетела у меня из рук, упав на камни в нескольких дюймах от края бассейна.

Повернув голову, я увидела капитана, с непроницаемым видом держащего под мышкой скрученную сменную одежду. Должно быть, он опоздал на свой привычный час купания. Я даже не услышала его шагов.

– Я читала. – Потянувшись подобрать упавшую книгу, я пальцами в перчатках обхватила помятый корешок и прижала фолиант к груди. – Не могла зажечь свечу у себя в комнате, – тихо добавила, когда капитан сделал осторожный шаг в мою сторону.

Мы не разговаривали с того дня в бассейне, последние сказанные слова были резкими и полными разочарования и неуверенности.

С кошачьей грацией Джуд положил одежду рядом с бассейном и скользнул к тому месту, где обосновалась я, прижавшись спиной к влажной стене помещения. Он не остановился, пока не навис надо мной, отчего я вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

В бездонных глазах капитана не прослеживалось никаких эмоций, ничего, что могло бы выдать его истинные мысли. Я затаила дыхание в ожидании, впервые отдав предпочтение молчанию, а не болтливому языку. Иронично, но тот самый мужчина, кого, как мне раньше думалось, я презирала, теперь лишил меня дара речи.

Присев и упершись локтями в мускулистые бедра, Джуд склонил голову, переключив внимание на книгу в переплете приглушенного изумрудного оттенка, которую я все еще прижимала к груди, точно новорожденного. Проницательный взгляд капитана заставлял меня волноваться. Не выдержав, я опустила глаза.

И именно тогда заметила на его руках багровые пятна.

Кровь.

– Ты ранен? – спросила я, намереваясь потянуться к нему, но Джуд отстранился, покачнувшись на пятках.

– Все в порядке, – выдавил он, однако горечь его тона говорила об обратном.

Джуд отгораживался прямо у меня на глазах, черты его лица тускнели, а взгляд становился ледяным. Я должна была это остановить.

– Что ж, ты прервал меня как раз на самом интересном месте. – Я подняла книгу. – А еще я удивлена, что такой серьезный мужчина владеет книгой о богах и мифах. Я бы предположила, что тебе больше по душе трактаты о боевых стратегиях или о том, как правильно предаваться размышлениям, устремив взгляд вдаль.

Напряжение на лице капитана слегка ослабло, а на губах заиграла мягкая улыбка, сбившая меня с толку. Я бы упала, если бы не видела его улыбку раньше.

Серьезный Джуд был красив. Но улыбающийся Джуд? Совершенно изумителен.

Наша мелкая ссора отошла на второй план. Мне показалось, что он тоже отринул затянувшуюся неловкость.

– Вот как? – спросил Джуд, и его правый глаз засиял медовым отблеском. Я не могла оторвать взгляд от того, как при каждом моргании тот менял оттенок. – Хотя, по словам Исайи, мастерство задумчивости я уже освоил.

Тот высокий рыцарь, с которым всегда видели капитана. Они действительно друзья?

Прочистив горло, я приняла беспечный вид, игнорируя Джуда и то, что его переменчивые глаза делали со мной.

– Как давно ты его знаешь?

Капитан прислонился к стене, теперь нас разделял всего фут.

– С тех пор как мне исполнилось четырнадцать. Сейчас он мне как старший брат. Надоедливый старший брат. – Выражение лица Джуда смягчилось. Отчего я придвинулась ближе, хоть сердце и кольнуло в груди. Я ужасно скучала по своему брату. Он тоже был моим единственным другом.

– На твоем месте я бы продолжил читать. – Капитан кивнул на книгу, меняя тему, прежде чем я успела задать новый вопрос о его жизни. – Временами самое интересное кроется в середине… до того, как финал может все испортить.

– Книга принадлежала тебе? – Мое внимание сосредоточилось на фолианте, который я так крепко сжимала в руках, любовно поглаживая пальцем корешок. Я задала этот вопрос, потому что глаза Джуда загорались интересом всякий раз, когда он видел ее в моих руках.

– Она все еще моя. – Неповрежденный глаз капитана лукаво блеснул в свете факела. – Я никогда не говорил, что ты можешь оставить ее себе.

– Какая досада. – Я пожала плечами, встретив его взгляд, становившийся все более и более теплым. – Думаю, за последние несколько дней я к ней очень привязалась. Глупенькие дети вроде меня обожают подобные легенды.

Я хотела, чтобы слова прозвучали легко и дразняще. Вместо этого фраза показалась мягкой и неуверенной.

– Ты же знаешь, я не это имел в виду, – вздохнул Джуд, и мышцы его напряженной челюсти дрогнули. – Эти существа, салендоны, смертельно опасны. Много лет назад король запер их под дворцом как своих питомцев. – Джуд практически выплюнул это слово, не скрывая отвращения. – Нырять и бороться с одним из них было не лучшей идеей. Я думал, что ты услышишь рычание и решишь держаться от воды как можно дальше.

Оставалось только догадываться, для чего жестокий король использовал своих питомцев, и у меня складывалось ощущение, что они даровали мучительную смерть неугодным ему людям.

– Ты бы предпочел, чтобы я позволила тому рекруту умереть? – Я скрестила руки в защитном жесте. Мы находились так близко, что касались коленями. Меня опалял жар, исходящий от подтянутого тела капитана, его тепло просачивалось сквозь тонкий хлопок моей рубашки.

– Нет, пожалуй, нет, – наконец ответил Джуд, опустив уголки губ. – Ты не была бы собой, если бы позволила ему погибнуть. Так или иначе, я восхищаюсь тобой. Даже если этот поступок заставляет меня усомниться в твоем здравомыслии.

Я вздрогнула.

– Восхищаешься мной? – Я фыркнула, полностью проигнорировав последнюю часть его фразы. – Потрясена, что слышу от тебя подобное.

Джуд покачал головой, спутанные черные локоны упали ему на глаза.

– Хотя я все еще, скажем так, раздражен твоим поступком, злиться на тебя я не могу. Особенно учитывая, что твоя самоотверженность – достойная восхищения черта для рыцаря. А в этом вся суть испытаний. Выявить тех, кто выделяется среди остальных и способен стать защитником Асидии.

– Если бы так поступил кто-нибудь другой, ты бы тоже сердился? – Мой вопрос прозвучал шепотом.

Минули секунды, прежде чем капитан ответил таким же мягким тоном:

– Нет. Не думаю, что стал бы сердиться. – Но прежде чем успела спросить его о причинах, чем я отличаюсь в его глазах, Джуд произнес: – Я ожидаю, что ты вернешь мне книгу, когда закончишь. А пока позаботься о ней. И постарайся не бросать в воду. – Его взгляд метнулся к краю бассейна, где несколько минут назад она едва не погибла.

– Мне бы не хотелось навлечь на себя гнев самого устрашающего мужчины королевства из-за книги, – бесцеремонно ответила я, и давление в груди ослабло.

– «Самого устрашающего мужчины», да? – повторил за мной Джуд, приподняв от восторга уголок рта. Очевидно, ему понравилось. Ох уж эти мужчины и их непомерное эго.

– Ну, возможно, самый устрашающий все же Харлоу. Потренировавшись с вами обоими, я бы сказала, что он способен превзойти тебя во всем этом «опасно задумчивом» образе, которого вы оба придерживаетесь. – Я махнула рукой возле лица капитана, как бы подтверждая свою точку зрения.

На этот раз Джуд по-настоящему рассмеялся, на обеих щеках у него появились игривые ямочки. Мое сердце затрепыхалось, словно пойманная в ловушку птица.

– Если таков решающий фактор, то да, Харлоу определенно меня обставил. Но он прослужил на десятилетие дольше меня. Король редко позволяет ему покидать стены дворца, утверждая, что в Сайоне с ним всегда должен оставаться хотя бы один высокоранговый рыцарь. Полагаю, то, что лейтенанта держат взаперти, не способствует сглаживанию его… темперамента.

Теперь понятно, почему год назад лейтенант не отправился с Джудом в Туман. Судя по словам капитана, у Харлоу не оставалось особого выбора в этом вопросе.

– Исайя был с тобой, когда… – Поморщившись, я оборвала себя на полуслове. Сейчас самое время спросить Джуда о шрамах и узнать, получил ли он их в Тумане, но я придержала язык и опустила взгляд на свои руки в перчатках. Если кто и понимал, что одними секретами делиться сложнее, чем другими, так это я.

– Нет, из высокоранговых рыцарей только Исайя и Харлоу остались в стороне, – сказал Джуд, кажется, поняв, о чем я собиралась спросить. Мой взгляд скользнул к его шее, когда капитан тяжело сглотнул. – Харлоу не мог управлять святилищем в одиночку, и я каждый день испытываю благодарность за то, что он выбрал Исайю своим помощником.

Окропленные кровью ладони Джуда дрогнули, и он опустил взгляд на них, нахмурившись.

Прежде чем он успел снова отстраниться, я протянула ладонь и взяла его за руку.

Джуд вздрогнул от моего прикосновения, широко распахнув глаза.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросил он, его дыхание сбилось.

– Что произошло? – поинтересовалась я, осматривая его пальцы и стирая засохшую кровь там, где могла.

Джуд напрягся:

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться.

Я не должна давить, но… черт, отступать я не привыкла.

– Расскажи мне. – Отведя взгляд, я сосредоточилась исключительно на том, чтобы стереть багровые пятна. Меня поразило, что Джуд позволил сделать это.

Время шло, а ответа так и не последовало, поэтому я набралась смелости и подняла подбородок. Джуд смотрел на мои руки, на перчатки.

– Расскажи, почему носишь их, – и я поделюсь тем, что произошло сегодня вечером.

Его предложение повисло в воздухе, став одновременно и спасательным кругом, и якорем.

Если я поведаю Джуду о своем прошлом, о том, что случилось в тот роковой день, он, возможно, посмотрит на меня иначе. Или, может, я просто привыкла к злым сплетням жителей Силы, утверждавших, что я какая-то мерзость, которую нужно скрывать от посторонних глаз.

Отчасти я была с ними согласна.

– Так и думал, – пробормотал Джуд, но без укора в голосе, лишь с легким согласием, словно все понимал. – У каждого есть секреты, Киара.

Я поджала пальцы на ногах от того, как он произнес мое имя. Мягко, медленно и глубоко.

Осознав, что все еще держу капитана за руку, я отпустила ее. Он положил ладонь на колени рядом со второй рукой.

Можно считать чудом, что я вообще смогла вымолвить хоть слово, когда попросила:

– Тогда расскажи мне секрет. Тот, которым можешь поделиться.

Джуд задумался, опустив голову и позволив растрепанным волосам упасть на глаза. Он не смотрел на меня, когда решился ответить.

– Ну, я не должен тебе этого говорить, но я и так нарушил все правила. – Джуд бросил на меня понимающий взгляд, прежде чем продолжить: – Король хочет, чтобы рыцари взяли рекрутов в Туман. Скоро.

У меня замерло сердце.

– Ты не можешь говорить серьезно. Никто из этих парней не готов!

– А ты готова? – Капитан вопросительно приподнял темную бровь.

– Больше остальных, – без колебаний ответила я, вздернув подбородок.

Джуд вновь окинул меня сбивающим с толку, оценивающим взглядом, и я вдруг пожалела, что не обладаю способностью читать мысли, особенно его.

Капитан оказался совсем не таким, как я думала.

Грубым? Жестоким? Безжалостным? Безусловно.

Но сейчас, да и в остальные моменты, когда судьба сталкивала нас, он вел себя слишком человечно. И только со мной. Вот он, главный вопрос, на который я никак не могла найти ответ: что делало меня столь непохожей на остальных?

Не думаю, что это как-то связано с тем, что я девушка. Судя по слухам, которые до меня доходили, рыцари не страдали от недостатка внимания, дамы Сайоны обожали их за храбрость.

У меня сжалось горло при мысли о Джуде с другой, но я подавила мелочную ревность. Он мог встречаться с кем угодно, у меня нет на него никаких прав.

Эта мысль не помешала жару достигнуть ушей и, скорее всего, сделать их непристойно пунцовыми. Я зачесала волосы, чтобы скрыть следы румянца.

Джуд первым нарушил тишину, его голос стал жестким. Мрачным.

– Я должен собрать отряд из четырех рекрутов, – произнес он, подняв на меня взгляд. Мысли о Джуде с другой девушкой тотчас испарились. – Всего будет сформировано три отряда, все войдут в Туман с разных точек границ королевства. Король надеется ускорить процесс. Воссоединить Асидию с ее утраченным солнцем. Даже если для этого придется отправить туда беспомощных новичков.

– Но почему? – Какая польза от плохо обученных солдат? Не лучше ли дождаться, пока мы все закончим обучение?

– Потому что время истекает. Судя по всему, у нас заканчиваются запасы продовольствия, осталось всего несколько месяцев до того, как иссякнут последние.

– Время истекает уже много лет, – возразила я, не осознанно подавшись навстречу капитану и рукой задев его колено.

От этого прикосновения меня пронзил электрический разряд. С губ Джуда сорвалось шипение, настолько слабое, что мне могло показаться.

– Так и есть. Но в последнее время король стал слишком… безрассудным. Думаю, он знает больше, чем говорит, – пробормотал капитан, сосредоточив внимание на колене… там, где я его коснулась. Джуд сжал челюсть. – Но не волнуйся, я возьму с собой только горстку тех, у кого, по моему мнению, больше шансов выжить.

Он медленно поднял голову и встретился со мной взглядом.

– Так ты признаешь это? – Я ощутила бурлящий в груди адреналин. – Я – лучший рекрут. – Мне хотелось верить, что фраза прозвучит с юмором, но голос вышел хриплым и неузнаваемым. И за это я прокляла всех богов.

– Как только увидел тебя на том жалком подобии площади… – Я открыла было рот, чтобы защитить свое поселение, но колючий взгляд капитана заставил меня умолкнуть. Он продолжил: – В тот миг, когда ты без раздумий бросилась на защиту брата, у которого, как я сразу понял, не было бы ни малейшего шанса одержать в битве победу. Адам вдвое крупнее, но тебя это не заботило. Ты ни на секунду не задумалась об этом. Просто действовала. – Джуд вгляделся в тень. – Твое лицо не отражало страха. Только… жажду.

Жажду сражений. Предвкушения. Победы.

Я сглотнула, внезапно почувствовав себя незащищенной. Уязвимой.

И все же, если раньше я бы ощетинилась от таких слов и отмахнулась, теперь мое молчание подтвердило то, что не способны произнести губы. Джуд был прав.

– В тот день я увидел в тебе кое-что. Рыцарям нужен кто-то с подобной страстью к сражениям с тем, что бродит за границей королевства. Поверь, я это точно знаю.

Я больше не могла сдерживаться. Вдруг почувствовала себя слишком беззащитной, и мой эгоистичный разум потребовал платы.

– Ты когда-нибудь расскажешь мне о том, что произошло там год назад? – Мой голос прозвучал едва различимым шепотом, даже для собственных ушей.

Джуд окинул внимательным взглядом мое лицо, глаза, рот, казалось, вдыхая каждый дрожащий выдох с моих губ. Ощущение той же самой беззащитности, появившееся пару мгновений назад, удвоилось, пока вдохи не стали обжигать.

– Однажды, возможно.

Жалящее разочарование осело тяжестью в груди.

– Но, – начал Джуд, и прохладные пальцы коснулись моей кожи, приподнимая подбородок, пустив мой пульс вскачь. Никогда еще нечто настолько простое, как прикосновение, не вызывало столь безудержной реакции. – То, что случилось с моим лицом, произошло за много-много лет до того, как я вступил в ряды рыцарей.

Я бы не сумела отвести взгляд, даже если бы захотела. Когда Джуд касался меня, я едва различала произнесенные им слова. Ощущения сродни последствиям выигранного на арене поединка. Зависимость в самом разрушительном смысле.

– Шрамы тебе к лицу, – выпалила я не задумываясь. – Если уж на то пошло, они притягивают меня к тебе. – И это правда. Если бы он только знал причину.

Джуд резко убрал пальцы с моего подбородка и, прочистив горло, увеличил расстояние между нами.

Почему я не могу просто перестать болтать? Мое признание разрушило окутавшую нас уютную гармонию.

– М-мне пора идти. Как и тебе.

Что-то сжалось внутри от этого отказа.

Джуд одним плавным движением поднялся на ноги, размытый силуэт из черной ткани и унылого серебра. Избегая моего взгляда, он не подал мне руки, когда я вставала.

Комната лишилась всего тепла, которое омывало меня несколько секунд назад.

– Джуд?

– Да, рекрут?

Отлично, мы снова вернулись к этому.

– Спасибо, что рассказал мне. И за книгу. – Я протянула ему увесистый фолиант, но внимание капитана переключилось на стену, будто заплесневелые камни были самой увлекательной вещью на свете.

– Да, что ж, я подумал, тебе будет полезно знать. И ты должна дочитать историю. – Он тяжело сглотнул, и мышцы у него на плечах заметно напряглись под рубашкой.

Мне стало интересно: что же капитан недоговаривал?

Наша непринужденная беседа превратилась в нечто неловкое и натянутое, и это претило мне больше всего. Только мне показалось, что я побудила его открыться, как капитан вновь отстранился. Заперся в крепости, надежно охранявшей его секреты.

– Спокойной ночи, Киара. – Даже украдкой не взглянув на меня, Джуд поспешно вышел из комнаты, его тяжелые шаги прогремели по потрескавшимся камням.

– Спокойной ночи, – прошептала я ему в спину. Руки обхватили его книгу, будто она содержала в себе ключ к снятию проклятия с нашего королевства, хотя я знала, что мой жест связан с тем, кому она принадлежала…

С мужчиной, который заставлял сердце бешено колотиться в его присутствии. С капитаном с каменным лицом и разбитым сердцем, чье прошлое полнилось темными секретами. И тайной, которую теперь я во что бы то ни стало намеревалась разгадать.

Глава 16. Джуд

Зачастую хорошим человеком оказывается тот, кто познал наибольшее зло.

Асидийская пословица

Следующим утром король Сириан, раскинув руки на подлокотники кресла с высокой спинкой, неторопливо вытянул длинные ноги перед собой, будто мы не обсуждали будущее или возможную погибель Асидии.

Король, как и всегда, демонстрировал высокомерие.

Стены огромного военного зала Сириана были выкрашены в обсидиановый цвет, темнее безлунной ночи. В помещении без окон не висело ни одной картины, а единственными предметами мебели были длинный черный стол и бордовые бархатные кресла, которые сейчас занимали знатные чиновники и самые доверенные генералы.

Помещение напоминало мне глубь пещеры – резкие углы без видимого выхода. Даже в воздухе витал запах разложения, словно от гнилой плоти, замаскированный цветочным ароматом чрезмерного количества зажженных свечей.

Король уже определил мою миссию, и только глупцы стали бы спорить с человеком, лишенным разума и наделенным слишком большой властью. Мое присутствие здесь сегодня в основном являлось чистой формальностью.

Я откинулся на спинку кресла. С места во главе стола на меня взирали бледно-голубые глаза: при определенном освещении они казались почти серебряными, нечеловеческими и нервирующими.

Но необычные глаза и напряженная челюсть оставались единственными видимыми частями короля, который, по обыкновению, носил простую серебряную маску, изготовленную из тончайшего полированного металла и испещренную затейливыми витками и извилистыми линиями. Уже несколько десятилетий никто не видел его без маски.

Голова последнего, кто осмелился проявить интерес, теперь украшала шпиль. Моими стараниями.

– Интересно, какие мысли занимают вашу голову, дорогой капитан?

Дюжина лиц повернулась ко мне, и столько же кресел заскрипело, когда люди, восседавшие на них, зашевелились.

Я ощутил, как невидимое пламя лизнуло мою кожу. Как же хотелось перемахнуть через стол, обхватить шею короля руками и сжать.

– Мой король. – Я встал, стараясь казаться спокойным и безразличным. Преданным. – Знаю, вам известно о моих опасениях по поводу привлечения молодых рекрутов. Все, о чем я прошу, – подождать завершения их обучения.

– Я согласен с ним, мой король. Если, как вы говорите, время на исходе, мы должны быть уверены, что последняя попытка не оставит места для ошибки.

Мой взгляд метнулся к лорду Бэридину, некогда богатому землевладельцу с юга. Он присягнул на верность Сириану тридцать лет назад, однако с тех пор его земли сгинули во тьме – вместе со всеми богатствами.

Сириан поднялся с кресла, его почти светящаяся кожа приобрела поразительный беловато-серый оттенок в желтом ореоле свечей. Он полностью проигнорировал Бэридина, направившись ко мне.

Я стоял на месте, сцепив руки за спиной и расправив плечи, когда безжалостный правитель Асидии остановился в нескольких дюймах от меня.

Он мог попытаться меня запугать, но я уже давно перестал бояться этого мужчину.

За свою жизнь я повидал столько жестокости, что хватило бы еще на тысячу. Человек, более не страшившийся смерти, не чахнул под ее взглядом.

– Мне казалось, я выразился предельно ясно, капитан Мэддокс, – отрезал король, склонив голову набок. Мое отражение заиграло на гладкой поверхности его маски, выражение лица оставалось ровным и безучастным. Если бы король только знал, что я на самом деле о нем думаю…

– Разумеется, Ваше Величество, но эти рекруты еще совсем не готовы, а я желаю для вас только самого лучшего.

Сириан цокнул языком.

– Ах, понимаете, я вижу, что вы не боитесь идти на жертвы. А другие пути мы полностью исчерпали. Вскоре тот запас продовольствия, который нам удалось собрать, истощится и у нашего народа ничего не останется. Бьюсь об заклад, вы этого не хотите.

Он с усмешкой посмотрел на советника, мерзкого мужчину с выпирающим пузом, дрожащего под проницательным взглядом своего хозяина.

– Назовите это интуицией. Или же ниспосланным богами видением.

Сириан сделал паузу и насмешливо поднял голову к потолку, будто устремляя взор в небеса.

– Но меня заверили, что наконец-то мы на правильном пути. Мы отыщем ключи к снятию проклятия, и наше спасение обретет форму трех предметов, объединив которые мы вернем день. И вам лучше не сомневаться в моих суждениях. Понятно?

Я не мог ответить ничего, кроме:

– Да, Ваше Величество.

Король не стал подробно рассказывать об этих мистических предметах, ключах к снятию проклятия. Когда Сириан ранее вводил меня в курс дела, он лишь упомянул, что сами боги направят нас в нашем отчаянном положении.

Но это не могло оказаться правдой. Богам все равно.

– Что ж, очень хорошо. – Сириан развернулся, его длинная черная мантия взметнулась вокруг худощавой фигуры, когда он двинулся обратно к своему месту. Но не дойдя до него, король ухватился за седеющие волосы лорда Бэридина и дернул назад. Серебряный кинжал, спрятанный в рукавах правителя, скользнул в его перчатку.

Бэридин не успел даже вскрикнуть, когда ему перерезали горло. Кровь хлынула из раны, алые брызги окропили бумаги, которые лорд сжимал в судорожно дергающихся руках.

Сириан толкнул умирающего лорда на стол, его голова со страшной силой ударилась о поверхность. Булькающие звуки заполнили пространство, пока Бэридин истекал кровью возле закусок.

Напряжение в комнате обернулось болью, хотя я почти ничего не чувствовал. Зрелище должно было обеспокоить меня гораздо больше, чем вышло на самом деле.

– Если кто-то еще желает высказать свои опасения по поводу моего плана, сейчас самое время, – вздохнул король, вытирая окровавленный кинжал о длинную мантию.

Никто не вымолвил ни слова. Никто не осмеливался дышать.

– Отлично. Теперь я прекрасно понимаю, что нужно сделать. А вы должны приступить к выполнению моих указаний. – Сириан улыбнулся советникам, и все верховные лорды побледнели. Многие покачали головами.

Не успел я опуститься в кресло, а мускулы уже напряглись в боевой готовности.

«На месте лорда мог оказаться ты, – подумал я, впиваясь ногтями в ладони. – Одно неверное слово – и ты мертвец».

Я легкомысленно позабыл о безжалостности Сириана. Именно благодаря ей он так долго удерживал трон. Многие пытались узурпировать его власть, но все потерпели неудачу. Из человека он превратился в монстра, и лишь немногие были готовы сражаться с ожившим кошмаром.

– Хорошо, тогда решено. – Король Сириан небрежно махнул рукой, распуская собрание.

По залу разнеслись шаркающие шаги и шорох бумаг. Советники разбежались кто куда, не желая давать правителю повод сделать их своей следующей жертвой.

– Капитан Мэддокс, – позвал Сириан, и я остановился на полпути к дверям и к безопасности.

Я сдержал ругательство и развернулся. Ногти вновь впились в ладони, несомненно, достаточно сильно, чтобы пустить кровь.

Тело лорда Бэридина полулежало на столе, головой вниз. По полированной поверхности растекалась красная лужа, смачивая некоторые из оставленных бумаг. Я поднял взгляд:

– Да, мой король?

– Будьте любезны, останьтесь на пару слов. Мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное. То, что может прояснить некоторые вещи. Успокоить ваши непокорные мысли.

Сейчас в военном зале остались только мы, и, находясь наедине с мужчиной, которого считали кровожадным и бессердечным, я почувствовал, как на лбу выступила испарина.

Может, я и не страшился его самого, но слова короля все равно имели последствия. И не только для меня.

– В чем дело, Ваше Величество?

Король лишь усмехнулся, вонзив клыки в полную нижнюю губу. При виде этого я сжал кулаки. Что бы он ни собирался спросить, вероятно, все закончится еще большей кровью на моих руках.

Я был его избранным оружием, призванным утолять жажду смерти.

– Мне сообщили, что ваши ряды пополнились девушкой из Силы?

Я кивнул, и у меня скрутило живот. В голове мгновенно возник образ – лицо, которое я поклялся держать подальше от своих мыслей. Оказалось, тщетно.

– Приглядывайте за ней очень внимательно. Добавьте ее к себе в отряд и возьмите с собой в Туман. Одна из моих пташек сочла ее весьма важной для миссии.

– Но, Ваше Величество…

– Молчать! – проревел он, утратив игривую нотку в речи. Осторожно, словно предостерегая, он кивнул на безжизненное тело Бэридина. – Я хочу, чтобы эта девушка всегда оставалась рядом с вами. Она вполне способна помочь в наших начинаниях. Обнаружить то, что мы искали десятилетиями. Уверен, вы тоже жаждете, чтобы наше королевство освободилось от ночи. – Король шагнул еще на дюйм ближе, опалив щеку горячим дыханием.

Я нахмурился.

– Какое значение может иметь одна девушка? – Я отчаянно пытался сохранять утомленный тон, скрывая, что приказ меня задел, но мысль о том, что Сириан знает о Киаре и надеется как-то ее использовать, меня раздражала. Мне претило, что я испытывал потребность защитить девчонку.

– Вам не стоит об этом тревожиться, Мэддокс. Но когда станет ясно, как ее использовать, вам предстоит довести дело до конца. – Когда я открыл рот, дабы спросить, что он имеет в виду, Сириан просто сунул мне в руки сложенный лист пергамента.

– Прочтите, а затем сожгите, – велел он, постучав тощим пальцем по моей груди. – Если все пройдет по плану, то вас вознаградят. Очень щедро.

Будто меня вообще волновало богатство, должность или продвижение по службе. Я желал невозможного. Почти забытую мечту, которую давно отбросил, пока в тот день на площади Силы Киара не пробудила во мне то, что я считал мертвым.

– Девушка не компетентна, – солгал я. – Она едва поспевает за остальными рекрутами, и я отказываюсь брать в отряд того, кто может нас задержать.

Король Сириан выждал пару мгновений, в слишком маленьком пространстве воцарилось жуткое спокойствие.

Сердце колотилось громче и сильнее, чем во время любого боя, в котором мне приходилось участвовать. Никогда еще я не говорил с королем так дерзко. Я ожидал, что он накричит на меня, повысит голос и назовет глупцом. Но вместо этого тот щелкнул пальцами, скривив губы в греховном триумфе.

Секунды спустя двойные двери военного зала распахнулись, и внутрь ворвались трое рослых ублюдков с нездоровыми улыбками на грубых лицах, каждый размером с двух мужчин.

– Помогите напомнить нашему дражайшему капитану о его обязанностях, – приказал Сириан, кивнув мужчинам за моей спиной. – И не останавливайтесь, пока он полностью… не вспомнит.

С этими словами король неторопливо покинул зал, и двое стражников закрыли за ним двери. Я оценил здоровяков, которые принялись кружить вокруг, точно стервятники. У меня оставалось два варианта…

Дать отпор.

Или же смириться и прожить еще один день.

Я закрыл глаза как раз в тот момент, когда мне нанесли первый удар.

Глава 17. Киара

Прошлой ночью мне приснилась бабушка, и я мгновенно подумал о тебе. Между вами всегда существовала связь, которую я не понимал. Думаю, я всегда ей завидовал. Ты во многом похожа на бабушку – такая же упрямая, самодовольная и, конечно же, вспыльчивая. Но, подобно ей, ты притягиваешь к себе то малое добро, что осталось в этом мире, и люди – независимо от того, любят они тебя или ненавидят, – не могут не тянуться к тебе. Черт, кажется, этому я тоже завидую.

Неотправленное письмо Лиама Фрея своей сестре Киаре Фрей, 50-й год проклятия

Утро началось так же, как и все предыдущие.

Но в этом-то и состояла проблема: Джуд не появился во время собрания в круглом зале и отсутствовал на ужине.

Минули дни.

Я постоянно вглядывалась в коридоры и альковы, ожидая увидеть его затаившуюся фигуру, скрывающуюся во мраке, его широкие руки, скрещенные на груди, и черные волосы, падающие на бездонные глаза. Неустанно наблюдающие. Вечно на страже.

Но капитана нигде не было.

Он просто исчез, как тень, с которой я его сравнивала, и ни один рыцарь не обмолвился о нем и словом. Поскольку не могла затрагивать эту тему, я держала рот на замке, предпочитая постоянно высматривать его хмурое лицо. Лицо, которое пленяло сильнее, чем мне того хотелось бы.

На четвертое утро отсутствия Джуда мы с Патом, Ником и Джейком тренировались на арене.

После испытания в пещерах мы вчетвером стали неразлучны. Возможно, пережитое сплотило нас, сформировав разношерстную команду. Но какова бы ни была причина, я испытывала благодарность, хоть и не торопилась это признавать.

В то особенно бодрое утро я только что дала Нику инструкции к чрезвычайно сложной комбинации. Картер недовольно поморщился, увидев, что я отклонилась от его курса, но уже через мгновение подражал моим маневрам, ворча что-то себе под нос и пытаясь отточить замысловатую серию движений.

– Неплохо, – признал он в своей грубоватой манере. – Ты могла бы приложить больше силы, но все равно вышло достойно. – Картер схватился за седеющую бороду, а в уголках его глаз образовались морщинки, которые я могла бы принять за признак веселья.

Он перешел к следующей группе учеников, взъерошив волосы одному из них, прежде чем показать новые приемы. Я улыбнулась.

– Какое подхалимство, Ки, – упрекнул Ник с ухмылкой.

– Ничего подобного, Ник. Я не виновата, что Картер обратил внимание на мою безупречную форму. – Я игриво захлопала ресницами. – Может, если бы ты не колебался перед атакой, тоже привлек бы его внимание.

Джейк фыркнул, а Ник бросил на него предупреждающий взгляд.

Парни как раз заняли свои позиции, когда волоски у меня на шее зашевелились и приятный порыв воздуха прошелся по влажным прядям, выбившимся из косы.

Еще даже не повернувшись, я знала, что это он.

Джуд.

Я застыла на месте, утратив дар речи от изувеченного лица капитана Мэддокса.

Под глазами у него расцвели жуткие фиолетовые синяки, а по нетронутой шрамами щеке тянулся ужасный порез. Некогда прямая переносица искривилась и слегка распухла, и у меня закрались подозрения, что она сломана.

Но сильнее всего меня сокрушила полная безжизненность его взгляда – настолько ощутимая боль, что она врезалась в тело, вырывая воздух из легких.

Легкий вздох сопровождался дрожью, пробежавшей по всей спине. Глаза горели чуждой яростью, когда я вновь обрела голос.

– Капитан Мэддокс! – крикнула я через всю комнату, его имя разгоряченно слетело с губ. – Можно вас на пару слов?

Джуд, пошатываясь, вышел на свет солнцепалов, мягкое пламя которых делало более явными нанесенные ему устрашающие раны. При их виде я представила себе каждую атаку, каждый сокрушительный удар, дробящий кости, – и у меня пересохло во рту.

Капитан окинул меня холодным взглядом, строго сцепив руки за спиной. Тянулись мучительно долгие секунды, и, как раз когда я уже поверила, что он меня проигнорирует, оставив стоять, затаив дыхание и сдерживая множество вопросов, Джуд резко дернул головой в сторону уединенного коридора.

А затем вышел, не сказав ни слова.

– Парни, сейчас вернусь, – бросила я через плечо, не удосужившись взглянуть на них. Скорее всего, друзья вновь примутся дразнить меня из-за капитана. Они не сдерживались с того самого дня, как он отнес меня в купальню, особенно Джейк. Он поддразнивал сильнее остальных.

Я ворвалась в извилистый коридор, где бледный солнцепал в бра давал достаточно света, чтобы не споткнуться. Под пустым светильником замер подтянутый силуэт, черная одежда и волосы Джуда хорошо его маскировали.

– Джу… Капитан, – поправила себя я, сокращая расстояние между нами.

Обычно, когда он разговаривал со мной, его глаза изумленно мерцали, но в этот раз они были тусклыми, напоминая неполированное серебро.

– Да, рекрут? Чем я могу тебе помочь?

Боги, его тон мог рассечь камень.

– Я-я хотела узнать, – запинаясь, начала я, – где ты был все это время? Я не видела тебя в тени на занятиях Харлоу или за ужином…

– Куда я хожу, тебя не касается, рекрут. – Его челюсть дрогнула, но я отметила, как вспыхнул карий глаз, заливая радужку янтарным оттенком. Джуд скрестил руки на груди, его дыхание стало неровным и напряженным.

– Прости, я просто… волновалась? – фраза прозвучала вопросительно, и, возможно, таковой она и была. Я не совсем правдиво объяснила, почему искала его последние несколько дней. Очевидно, произошло что-то ужасное, иначе бы лицо капитана не испещряли синяки и порезы.

Я сжала кулаки, в животе застыл лед. Хотелось сорваться, хотелось ударить по чему-нибудь, да чему угодно. Невыносимый прилив гнева должен был испугать меня, но я просто впитывала его, сглатывая, словно сладкое вино.

Джуд шагнул ближе, свет факела отбрасывал мрачные тени под его и без того темными глазами.

– С какой стати тебе волноваться? – язвительно поинтересовался он, растягивая полные губы и не скрывая насмешки. – Я твой капитан. А не друг.

Слова ранили сильнее, чем следовало ожидать. Конечно, я не мечтала, что мы будем обмениваться шоколадом и заплетать друг другу волосы, но все же казалось, у нас есть взаимопонимание. Особенные взаимоотношения, которых у него не было с остальными.

Неужели я могла так глупо ошибаться?

– Мои извинения, капитан, – выдавила я, обволакивая каждый слог ядом. – Тогда более не буду мешать вашим обязанностям.

Боги, почему меня это вообще беспокоило? Почему ночи напролет я думала о благополучии мужчины, который явно этого не заслуживал? Раздув ноздри, я одарила его взглядом, способным спугнуть любого человека, затем развернулась на пятках и направилась к друзьям.

Я не была готова к тому, что капитан обхватит мое запястье и коснется теплыми пальцами, удерживая на месте.

– Киара.

Когда мое грубое, как наждачная бумага, имя сорвалось с его губ, я обернулась.

Джуд потянул меня к себе, и я позволила ему увести нас во мрак, подальше от посторонних глаз.

В порыве гнева я встала к нему лицом, и знакомый прилив ледяного жара пробежал по рукам, осев покалыванием на кончиках пальцев. Этот мужчина разжигал во мне огонь, который часто не удавалось затушить, пробуждал настоящее пламя, пока таившийся внутри хаос становилось невозможно сдерживать.

– Что вам нужно, капитан? – презрительно спросила я. – Разве вы не разрешили мне идти?

Взгляд Джуда переместился туда, где он сжимал мою руку, и странное выражение лица сменило прежнюю апатию. Я почти сдалась, почти смягчилась, но держалась стойко, вздернув подбородок.

Когда он наконец заговорил, в его тоне послышались хрипотца, скрежет и, как мне показалось, горечь.

– Тот отряд, о котором я упоминал, – тот, что ему доверили вести в Туман, – мы выступаем завтра.

– Я думала, мы отправимся на прошлой неделе, а потом ты просто исчез.

– Ну… – Он провел рукой по спутанным волосам, цвет которых на свету приобрел голубовато-желтый оттенок. – Я не в восторге от идеи посылать в бой необученных людей. Тем более что я не понаслышке знаю, что лежит за гранью. Но, похоже, у меня нет выбора в этом вопросе. Да никогда и не было.

Горечь нарастала, обжигая чувства.

– Я донес свои мысли до короля, однако он намерен исследовать все возможные пути. По непонятной мне причине было решено, что три группы рекрутов отправятся в проклятые земли на поиски исцеления, без должного обучения, без времени на подготовку. Без единой надежды на выживание.

Острая боль сменилась жгучим негодованием в его глазах.

– Поэтому они… поэтому твое лицо… – я не могла закончить мысль, не в силах связать слова. Но Джуд, поняв, что я имею в виду, кивнул.

Я стиснула зубы. Мне захотелось уничтожить тех, кто причинил Джуду вред и пустил ему кровь.

Так вот что он ощущал, когда я чуть не погибла в пещере? Эту раздражающую необходимость защитить? От этого чувства мне стало тошно так, как никогда ранее.

Черные тени мелькнули перед глазами, когда рука сама собой поднялась. Как только обтянутые кожей пальцы коснулись жуткой раны на скуле капитана, он вздрогнул. Но я не отстранилась.

Я ожидала, что Джуд оттолкнет мою руку и отступит, чтобы соблюсти дистанцию, подобающую людям в нашем положении. Но когда его изувеченная щека прижалась к моей руке, а глаза на миг закрылись, как только с губ слетел выдох, мое предательское сердце дрогнуло.

Спустя мгновение капитан разомкнул веки и впился в меня немигающим взглядом, успокаивая ту часть души, которую я только недавно для себя открыла. Он смотрел на меня иначе, нежели большинство людей, – не с отвращением, не с безразличием и даже не с сомнением.

Джуд взирал так, словно видел скрытого под кожей бойца. Могущественную женщину, которой я могу стать. В отражении его глаз я узнала истинную версию себя. Быть может, именно поэтому у меня не получалось смотреть в них слишком долго.

Из помещения будто выкачали спертый воздух; всепоглощающее чувство, что я парю и тону одновременно, грозило ослабить колени. То был момент, запечатленный в пузыре, которому суждено лопнуть.

Джуд отстранился первым, выпрямившись во весь рост.

Не зная, что сказать, я нервно переминалась с ноги на ногу, глядя на него из-под ресниц. Что, черт возьми, только что произошло?

Капитан отступил на шаг, его челюсть вновь напряглась, а безмятежность, которую он испытал от моего прикосновения, рассеялась в тенях, давивших на наши спины.

– Мы выдвигаемся утром.

Я наблюдала, как дрогнул его кадык.

– Четверо отобранных рекрутов будут сопровождать меня и еще двух рыцарей. Оставшиеся два отряда отправятся на следующий день.

Я почувствовала, что кивнула, но слова еще не дошли до меня.

– Ты должна быть в моем списке.

– Понимаю. – Атмосфера между нами настолько сгустилась, что я даже не стала шутить, что являюсь лучшим рекрутом в группе. Такова правда, но сейчас, похоже, не время было говорить об этом.

Растрепанные волосы Джуда упали ему на лицо. Он выглядел так, точно пребывал в полнейшем беспорядке, и не только физически.

– Ты расскажешь мне, чего ожидать? – нерешительно спросила я.

– Мы разобьем лагерь прямо перед границей Тумана. Там я все объясню. Здесь это делать небезопасно. – Он настороженно осмотрел пустой коридор. Возможно, в святилище рыцарей было не так надежно, как мне казалось.

– Понимаю, – повторила я, хотя совершенно ничего не понимала. Ни самой миссии, ни того, что происходило между мной и капитаном.

Джуд поднял руку, будто собираясь коснуться моей щеки, но, вероятно, передумав, опустил ее и сжал в крепкий кулак. Он бросил на меня последний долгий взгляд, прежде чем оставить в одиночестве посреди коридора.

Завтрашний день станет началом конца.

Глава 18. Джуд

Наши подозрения о ней подтверждаются. Мне осталось только немного подтолкнуть капитана – и он сам ее выберет.

Никто ничего не узнает.

Письмо неизвестного отправителя королю Сириану, 50-й год проклятия

Рекруты выстроились в ряд перед Харлоу, Картером и Исайей, прежде чем я зашел в круглый зал.

Сегодня жизни некоторых из них изменятся навсегда. Сегодня я вынесу приговор хуже смертного.

Желудок налился свинцом, когда я прошел в центр и занял место рядом со своими рыцарями.

Харлоу кивнул, а Исайя встретился со мной понимающим взглядом и удержал его. Он молча передал все, что крутилось у меня в голове.

Что эти бойцы не готовы умирать.

Что судьба жестока и у нас нет иного выбора, кроме как следовать приказам.

Я отвернулся от старшего друга. Если продолжу смотреть на него, то не смогу пережить нынешний день. Исайя обладал даром проникать мне под кожу и почти заставлял позабыть о том, что я служу короне.

Рекруты сохраняли спокойный вид, никто не осмеливался заговорить.

– Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему мы собрали вас. – Лейтенант Харлоу кружил по комнате, словно запертый в клетке зверь, пристально наблюдая за каждым бойцом темно-зелеными глазами.

– Сегодня небольшому числу рекрутов, отобранных лично нашим капитаном, будет поручено выполнить опасную миссию. Но капитан Мэддокс достаточно любезен, чтобы предоставить им возможность согласиться или же отказаться… учитывая, что вы еще не завершили обучение, – добавил он, скривившись.

Харлоу не одобрял мои условия. Как и Исайя, утверждавший, что неразумно идти против воли короля.

По правде говоря, мне не следовало давать им право выбора, но это мой способ восстать против Сириана. У меня такой возможности не было, и будь я проклят, если отправлю рекрутов в Туман без их согласия.

Я шагнул вперед, когда Харлоу встал в ряд с остальными рыцарями. Он бросил на меня хмурый взгляд, прежде чем выпрямиться.

– Сейчас я приглашу избранных отправиться со мной и моими людьми в Туман, – пояснил я, услышав в ответ разнесенные эхом вздохи. – У вас есть выбор отказаться от этой миссии, но, чтобы вы знали, король постановил, что она жизненно необходима для безопасности королевства. Вероятно, вам также известно, что во время последнего похода мы потеряли многих рыцарей, и поэтому нам пришлось провести обязательный Созыв для всех подходящих рекрутов.

На мгновение я задержал взгляд на Киаре, стоящей в другом конце комнаты; ее насыщенного медного цвета волосы сияли под люстрой. Компанию девушке составляли трое парней, следовавших за ней повсюду. Патрик, тот, что с веснушками и бледно-зелеными глазами, придвинулся ближе, но, когда потянулся к ее руке в перчатке, она отстранилась. Любопытно.

Я отвернулся, уже предвкушая адское пламя, которое вскоре обрушится на меня, когда Киара узнает, что я сделал. Вернее, какое окончательное решение принял.

– Когда назову ваше имя, выйдите в центр. – Каждый выпрямился, вероятно, затаив дыхание. Четыре имени. Четыре потерянные жизни.

– Ник Дэник.

Внимание Киары переключилось на ее нового друга, чья кожа заметно побледнела. Он быстро пришел в себя, расправил плечи и прошел в центр. Ник уважительно кивнул мне, а затем повернулся к друзьям, сцепив руки за спиной.

– Джейк Карлтон. – Еще один друг Киары. Джейк встал рядом с Ником, и оба уставились вперед.

Киара неосознанно окружила себя лучшими из лучших. Джейк прекрасно стрелял из лука и преуспел в рукопашном бою, а Ник оказался выдающимся фехтовальщиком.

– Алек Эванс.

Еще один достойный боец с хорошей реакцией. Я отметил, что он получил отличные оценки от Харлоу, а это само по себе впечатляло.

Четыре имени. Четыре рекрута.

Киара смело приподняла подбородок, ожидая своей очереди. Она подготовилась к тому, что я назову ее имя, вынеся ей приговор…

– Патрик Парсонс.

Девчонка была слишком ошеломлена, чтобы выказать протест, и я спокойно наблюдал, как Патрик вышел к другим с болезненно-белой кожей. Он хорошо разбирался в истории и ботанике – эти качества пригодятся в том месте, куда мы направимся. Независимо от боевых способностей, он станет достойным дополнением нашего отряда.

– Капитан Мэддокс! – Похоже, Киара наконец обрела голос.

– Рекрут? – Я нацепил маску безразличия. – Есть вопросы?

От возмущения она сжала кулаки:

– Я столь же хорошо подготовлена, если не лучше, как и избранные рекруты. И хотела бы занять место последнего бойца.

Лицо Патрика побагровело, глаза округлились от потрясения, когда он попросил ее замолчать.

– Решение окончательное, – рявкнул я, отворачиваясь от нее. – Однако если рекруты захотят отказаться, сейчас еще есть такая возможность.

Я не лукавил, когда предлагал им эту маленькую милость. Конечно, отказ приведет их прямиком в ряды королевской гвардии, но, по крайней мере, там будет больше шансов выжить.

Мое сердце загрохотало, когда Киара принялась умолять их передумать; в ее тоне звучали лед и ярость.

Никто ее не поддержал. Никто не ответил на мольбы.

Втайне я благодарил их. Хотя позже, когда король узнает, что я сознательно ослушался прямого приказа, меня непременно настигнет расплата, но к тому времени я буду так далеко в Тумане, что не смогу ощутить его гнев.

К тому же в этот раз я не рассчитывал возвратиться домой, в Сайону. Во всяком случае, живым.

– Рекруты? – спросил я, обращаясь к каждому из них по очереди. – Желает ли кто-нибудь из вас вернуться в строй?

Парни выпрямились и прикусили языки.

– Но, капитан! Вы не можете ожидать…

– Тихо! – громогласный приказ разнесся по всему залу, и протесты Киары замерли на кончике ее языка.

Я проклял всех богов, желая стереть с девичьего лица это выражение, от которого переворачивалось все внутри, а пульс учащался. Она ненавидела меня. Сейчас я отчетливо это видел.

Отвернувшись, я обратился к рекрутам, велев им отправляться в конюшню, как только они закончат собирать вещи. К счастью, Исайя и Картер начали перечислять список необходимого, хотя на лбу Исайи образовались глубокие морщины, когда он бросил на меня любопытный взгляд.

Все это время я чувствовал взгляд Киары у себя на спине, точно раскаленное клеймо.

«Уходи, – молил я. – Будь умницей и, черт возьми, убирайся отсюда».

Но она не послушалась. Упрямица.

Харлоу выкрикнул приказ, и те, кого не выбрали, разбежались по верхним тренировочным полям. Я не стал к ним присоединяться. Пока нет. Я просто повернулся, прекрасно зная, что меня ждет.

Взгляд Киары мог бы разрезать металл. Со вздернутым подбородком и затуманенными тенями глазами она выглядела как истинный смертоносный воин.

– Тебе же сказали уйти, рекрут, – прорычал я, вступая в ее личное пространство. Вопреки тому, что я возвышался над ней на целый фут, мне все равно казалось, словно это Киара смотрит на меня сверху вниз. Должно быть, особый природный талант.

– Что я только что приказал? – прошипел ей достаточно низким тоном, чтобы остальные в комнате не услышали. – Я велел тебе уйти!

– А мне говорил, что я буду в твоем списке, – решительно заявила она.

Я придвинулся, пока моя грудь не прижалась к ее.

– Ты испытываешь мое терпение, Фрей, – огрызнулся я, теряя последние остатки самообладания. Если Киара сейчас же не исчезнет отсюда, я буду вынужден устроить спектакль и наказать ее за неподчинение приказу командования.

– А мне все равно.

Прерывисто вздохнув от столь дерзких слов, я сжал кулаки и проглотил каждое проклятье, рвавшееся с языка.

– Если отправишься туда, погибнешь. Разве ты этого не понимаешь? – Мой голос смягчился, пусть и немного. – Эта миссия короля – глупейшая затея. Самоубийственное задание. Я все тщательно обдумал и решил не подвергать тебя такому испытанию. Особенно когда в тебе чувствуется потенциал к величию.

Всю ночь я вел внутреннюю борьбу и где-то около трех часов принял окончательное решение. Можете называть его импульсивным, но хоть раз в жизни я отказывался быть марионеткой, пешкой. Предвестником смерти.

– Я иду с вами, Джуд, – заявила Киара, ткнув пальцем мне в грудь. Ее глаза стали еще темнее, сузившись до крошечных щелочек.

– Нет, не идешь. Я не стану причиной твоей смерти.

– Если хоть на миг думаешь, что я позволю им уйти и умереть в том проклятом Тумане без меня, значит, ты меня совсем не знаешь.

Я знал ее, и в этом заключалась вся проблема. Если Киара взяла тех парней под свое крыло, она сделает все, что от нее зависит, дабы защитить их. Так же как она защищала брата во время Созыва.

– Как. Чертовски. Досадно. – Я оскалился, бросая вызов, и мускулы на моей челюсти напряглись.

– Ты пожалеешь об этом, – пригрозила она, растянув чувственные губы в кривой ухмылке. Сквозившая в этом обещании уверенность лишила меня воздуха.

Не потрудившись произнести больше ни слова, Киара развернулась на каблуках и бросилась прочь; ее сапоги громыхали, словно буря гнева и разрушения.

Я следил за каждым ее шагом, прекрасно осознавая, что лишь подтолкнул затаившегося в ней зверя. Но мой внутренний зверь не уступал ей в силе, и в конечном счете мы только разорвем друг друга на куски.

Глава 19. Киара

Время приближается, и я слабею с каждым днем. Это мое последнее письмо тебе, поскольку все предыдущие остались без ответа. Меня беспокоит, что твои отношения с Сирианом изменились, и я страшусь вашей близости. Молюсь, чтобы ты не забыл о главной миссии. Если мы не добьемся успеха, Асидия за это поплатится.

Письмо Авроры Адэр неизвестному получателю, 49-й год проклятия

За прошедшие годы дядя Мика научил меня многим полезным вещам.

Например, тому, что гневу и страху нет места на поле боя. Ты оставляешь эти эмоции позади. Когда следуешь приказу или участвуешь в битве, ни одна эмоция не должна мешать разуму.

И сейчас я подводила Мику.

Гнев вспыхнул во мне, разгоревшись ярче любого рукотворного пламени. В этом заключалась моя самая большая слабость – неспособность усмирить ярость, загнать ее в дальний ящик и смотреть на мир ясными глазами.

Только не когда мое зрение затянуло красной дымкой.

Джуд почти пообещал, что я буду в этом списке, а потом повернулся и выбрал ближайших ко мне рекрутов? Нет, этого я не потерплю.

Гнев – достаточно слабое описание тому, что растекалось по венам.

Я будто вернулась к прежней жизни в Силе: мне указывали, что я могу делать, а что нет. Если бы не дядя Мика и несколько особенно напряженных тренировок, я бы уже пустила стрелу в глаз какому-нибудь достойному жителю родного поселения.

Конечно, я понимала, что Джуд пытается защитить меня, но он должен был знать, что, назвав эти имена, уже ничего не сможет сделать, дабы помешать мне отправиться за ними.

Втайне я подозревала, что он все же это знал.

Сразу после стычки с капитаном я прокралась обратно к себе в комнату, где прихватила единственный запасной комплект свежей одежды и плащ с капюшоном, чтобы хоть как-то согреться от холода за стенами святилища. Часы считались редкостью – они предназначались только для богатых или власть имущих, – но я вспомнила, что видела, как один из парней прятал под матрасом старую модель, и взяла ее.

Следующей остановкой стала кухня, где я набрала припасов и не забыла о фляге с водкой. Я надеялась найти воду, но водка оказалась приятным сюрпризом, от которого я не смогла отказаться.

Задача была проста: я должна оставаться незамеченной, пока мои товарищи-рекруты, выйдя за ворота, начнут пробираться в чащу Пасторийского леса. Хитрость заключалась в том, что нужно позволить им отойти на достаточное расстояние, дабы они поверили, что за ними нет хвоста, прежде чем я начну преследование.

Сейчас, притаившись в неосвещенном углу конюшни, я наблюдала, как Пат и мои друзья садились на подготовленных коней, их сумки едва ли не трещали по швам. Парни надели кожаные жилеты и грубые черные плащи, а сапоги заменили на те, что носили рыцари.

Никто из них не улыбался, как в последние несколько дней, и дух добродушного товарищества отсутствовал.

Джуд – капитан Мэддокс – провел их через кованые ворота, скача во главе процессии в грозном стальном шлеме, обсидиановые шипы которого сегодня выглядели особенно зловеще. Хотя он не носил доспехов – вероятно, из-за дополнительной нагрузки, – но, несомненно, ехал на битву.

Инкрустированная камнями рукоять кинжала, что я позаимствовала в тренировочном зале, упиралась мне в бок. Он должен послужить хорошей взяткой для жадного конюха.

– Пс-с! – прошипела я из тени, заметив свою жертву.

Карие глаза юного конюха подозрительно уставились туда, где я скрывалась в полумраке. Он оглянулся, а затем подошел ближе, тщательно нахмурив рыжеватые брови.

– Мне нужна быстрая лошадь, пропажу которой никто не заметит, – выпалила я, не оставляя времени на плавное вступление. Конечно, задачка непростая, но я молилась, чтобы драгоценности в кинжале убедили конюха рискнуть.

Тот надменно хмыкнул, сдерживая смешок.

– Проваливай. – Отмахнувшись от меня, он повернулся, чтобы снять ржавую лопату с крюка на стене. Я выскользнула из тени.

– Значит, это, – я извлекла отполированное оружие, – тебя не заинтересует? – И намеренно повернула клинок так, чтобы соблазнительный блеск драгоценных камней отразился в свете факелов. Черт, на месте конюха даже у меня возникло бы желание принять предложение.

Как я и предполагала, черты его лица прояснились и прежняя ухмылка исчезла.

– Г-где ты его достала?

– Разве это важно? – приподняв бровь, я пожала плечами. И сделала смелый шаг ближе. – Ты либо хочешь получить его, либо нет, но клинок определенно покроет цену лошади. Взгляни на качество этих сапфиров, окружающих рубин. – Я говорила как один из странствующих торговцев, посещавших нашу деревню каждый март, навязывая товар искушенным покупателям.

Парень даже не притворился, будто обдумывает предложение.

С недовольным ворчанием он сдался, показав мне грубый жест, и скрылся в самом дальнем стойле. Торжествующая улыбка приподняла уголки моих губ. Все вышло слишком легко.

Однако при виде лошади, которую он мне предложил, улыбка сразу померкла.

Темно-коричневая кобыла, очевидно, была уже в возрасте. Она подходила для тяжелого похода примерно как трехногий осел, и это еще щедрая оценка.

– Ты пытаешься меня одурачить, парень? Эта лошадь, должно быть, старше меня!

– Так ты возьмешь ее или нет? Только эту кобылу никто не хватится, вот мое единственное предложение. – Он демонстративно скрестил руки на груди, вопросительно приподняв тонкую бровь: – И что же ты собираешься делать?

Какой наглый маленький паршивец.

– Ладно, – пробормотала я, перехватывая поводья, прежде чем бросить конюху клинок в ножнах. Он поймал его дрожащими руками и немного полюбовался, после чего спрятал оружие под шерстяной жилет.

– Но хочу предупредить тебя…

Я остановилась, услышав его зловещий тон, намереваясь отстегнуть потертое седло, висевшее напротив стойла.

– Старлайт гораздо злее, чем можно подумать.

Звучало сомнительно. Кобыла выглядела так, будто при виде таракана испуганно встанет на дыбы.

– Спасибо за предупреждение, – усмехнулась я, накидывая седло на лошадь.

Старлайт[7]. Да, с таким именем она точно окажется сорвиголовой.

– Давай, старушка, посмотрим, на что ты способна.

Кобыла фыркнула в ответ, укоризненно покачивая мордой.

– Ладно. Не нужно мне дерзить. – Я похлопала ее по шее, что, похоже, только сильнее рассердило кобылу. Возможно, в этом древнем создании было больше жизни, чем я считала.

Схватив поводья и натянув поглубже капюшон, я уверенным шагом повела Старлайт через боковые ворота во двор.

Тот факт, что я являлась единственной девушкой в самом сердце рыцарского святилища, по моему скромному мнению, должен был выделять меня как… ну, как единственную девушку в рыцарском святилище. Но ни один из ворчащих конюхов или снующих повсюду слуг не обращал на меня никакого внимания.

Возможно, огромный капюшон способствовал маскировке. Рыжие волосы по-прежнему выбивались по бокам, но, пригнув голову к земле, я вполне могла сойти за одного из многочисленных мальчиков на побегушках, посещавших территорию дворца.

Эта мысль укрепила мою уверенность, и плечи немного расслабились.

Когда я оказалась за главными воротами дворца, скучающий солдат, отчаянно нуждавшийся в кофе, махнул мне, и я села на свою норовистую лошадь.

Старлайт заржала, когда я забралась ей на спину, и успокоилась, лишь когда мне пришлось отругать ее самым укоризненным тоном. Может, кобыла и вздорная, но она только что встретила достойную пару.

В столь раннее утро на аккуратно вымощенных улицах было тихо, а многочисленные факелы и высокие фонари отбрасывали жутковатое свечение. В отсутствие любопытных глаз я подняла голову и оглядела серо-черный город.

– Ну же, Старлайт, – поддразнила я лошадь, сжав ее бока, чтобы поторопить. Тряхнув гривой, спутанными черными локонами, которые разметались по обе стороны, она рванула вперед, едва не выбив меня из потертого седла. – Тебе тоже не нравится твое имя, да, девочка?

Я могла ее понять. Киара совсем не то имя, которое я бы выбрала для себя.

– Ну, если будешь со мной мила, то, пожалуй, я помогу тебе. Мы всегда можем сменить твое имя на что-нибудь более подходящее. Например, Колючка… или Нахалка.

Старлайт привела нас на окраину города факелов и костей, прямо к внушительным воротам Сайоны. Полусонный страж, подавший мне знак проезжать, едва удостоил меня взглядом, больше беспокоясь о том, кто осмеливается входить в столицу.

Я с трудом сдерживала улыбку.

Миновав каменные ворота и гниющие головы врагов короля, я остановилась у последнего горящего факела. Сама луна не давала достаточно света, поскольку небо было особенно пасмурным от свинцовых туч. Дотянувшись до седельной сумки, я пропитала маслом незажженный факел и погрузила его в трепещущее пламя, почувствовав уют от теплого отблеска, осветившего коричневато-красный оттенок шерсти Старлайт.

– Молодец, девочка. А теперь нас ждет самое интересное, – прошептала я ей на ухо. Она фыркнула в ответ.

Пришло время нагнать капитана и моих новых друзей.

Мне не терпелось увидеть выражение лица Джуда, когда я наконец их настигну.

* * *

Боги, это было чертовски просто. А может, я сама чертовски хороша.

Меньше чем за час я не только выследила отряд рыцарей и рекрутов, но и каким-то образом приручила зверя, коим являлась Старлайт. Судя по всему, кобыла оценила немного сарказма и несколько старых добрых поглаживаний по голове.

Как и учил меня дядя, я держалась от добычи на безопасном расстоянии, следуя за скромной группой, чьи лица оставались бесстрастны, поскольку парни, вероятно, размышляли о том, какие неведомые ужасы их подстерегают. Я тоже ощущала давление предчувствия в груди. Ночь выдалась пугающей, воздух – слишком неподвижным, леденящий холод – мучительным. И все же я могла поклясться, что слышала, как деревья шептали мое имя.

Ночь могла говорить все что ей вздумается. Но это не значит, что я обязана слушать.

Расправив плечи, я постаралась мысленно прогнать покрывавшие руки мурашки. Над головой свинцовые облака обрамляли луну, которая приобретала зловещий красный цвет по мере того, как я углублялась в Пасторийский лес. При виде этого зрелища мурашки усилились, а кожу стало болезненно покалывать.

Тянувшиеся из обугленных стволов ветви украшали ониксовые листья, которые мерцали, будто их покрыли россыпью бриллиантов. Невероятно красивое зрелище, все эти сверкающие кусочки изломанных лучей, но я знала, что оно лишь маскирует зло, покоившееся среди корней.

За рощей почерневших деревьев виднелись дрожащие огоньки рыцарских факелов. Я держалась на расстоянии, погасив свое пламя только в тот момент, когда к вечеру процессия замедлила ход.

Разумеется, капитан Мэддокс подал сигнал остановиться, и рекруты спешились, чтобы распаковать вещи. Я вздохнула с облегчением. Не уверена, сколько времени прошло, но мое ноющее тело благодарило Джуда.

Соскользнув со Старлайт, я с хрустом опустилась на твердую землю, затем подвела лошадь к ближайшему дереву и привязала поводья к прочному стволу. Она бросила на меня недовольный взгляд и принялась щипать колючую траву.

Мне удавалось различить только приглушенные голоса остальных, пока они обедали возле наспех сооруженного костра, но голос капитана в этом хаотичном хоре отсутствовал.

Я прекрасно понимала, что в какой-то момент мне придется к ним присоединиться, однако оттягивать неизбежное, хотя бы на этот вечер, казалось более безопасным вариантом.

Лежа на сырой земле, я превратила плащ в импровизированную подушку и устремила взгляд к звездам. Хотя они никуда не исчезали, все равно от их вида каждый раз перехватывало дыхание.

Лиам часто дразнил меня, утверждая, что мое место на небе рядом с ними, поскольку я вечно витаю в облаках.

Отчасти он был прав.

Еще в поселении во время бессонных ночей я частенько тайком ускользала из комнаты и расстилала толстое тканое одеяло под мерцающими огоньками. Иногда брала с собой кружку знаменитого маминого горячего шоколада и, запрокинув голову, наблюдала за огненными драгоценными камешками, которые могла видеть, но никогда не держала в руках.

Мне думалось, что так даже лучше: ничто столь красивое и ценное не должно храниться в руках одного человека.

И звезды по-своему успокаивали меня, сильнее любого кинжала или наполненного адреналином боя. Они обнажали ту мою сторону, которую мало кому доводилось видеть ранее, – умиротворенную.

Сегодня звезды сияли особенно ярко, и после минувшего дня я радовалась такому зрелищу. Отчасти меня переполнял страх, что это один из последних вечеров, когда я их вижу, и сердце сжалось от столь обреченной мысли.

Должно быть, в какой-то момент меня сморил сон, потому что хруст ветки заставил тотчас проснуться.

Рука метнулась к пристегнутому к бедру кинжалу. Я знала, что в этом лесу обитает множество воров и мошенников, ведущих охоту на беззащитных. Он находился достаточно близко к столице и окрестным деревням, становясь соблазном для ничтожеств, ищущих легкой наживы.

Прищурившись, я осматривала заросли в поисках малейшего движения и чего-нибудь подозрительного. Тени стали глубже, чем прежде, сквозь подлесок пробивался густой серый туман. Он окутывал окружающие деревья, а в воздухе чувствовался привкус дыма.

«Это всего лишь туман», – отчитала я себя.

Но лес был известен своими играми с разумом. Именно поэтому большинство людей, обладающих хоть толикой инстинкта самосохранения, избегали его.

Меня одолевали навязчивые мысли. В конце концов, я беглый рекрут, которого в случае поимки сошлют в патруль.

Я проклятая беглянка, и этого достаточно, чтобы вселить страх в сердце любого здравомыслящего человека.

Ключевое слово – «здравомыслящего». Возможно, я слишком часто переступала эту черту.

Опустившись на землю, я нерешительно закрыла глаза, желая, чтобы нахлынувшая тревога отступила. Какое-то время в застоявшемся вечернем воздухе царила тишина; мои усталые мышцы снова расслабились, и сон широко распахнул для меня объятия.

Я ощутила холодный металл лезвия раньше, чем увидела его.

Распахнув глаза, перевела взгляд туда, где заостренный кончик упирался мне в горло.

Проклятье. Следовало внять своему чутью.

Глубокий голос, сотканный из чистого бархата и льда, шепотом коснулся моего уха; опаляющее дыхание защекотало плоть, а волосы на затылке от страха встали дыбом.

– А я-то думал, что ты, возможно, действительно ко мне прислушалась.

Глава 20. Джуд

Среди жриц ходят слухи о пророчестве. В нем говорится о том, что день вернется, когда тьма пленится светом. Я не могу понять смысл этих слов, но знаю, что надежда обладает невероятной силой. Однако она редко приходит вовремя.

Из дневника Джунипер Марчант, жрицы Солнца, 3-й год проклятия

Первым словом, сорвавшимся с ее губ, стало ругательство. Причем грубое.

Я подавил улыбку; пришлось напомнить себе, что я в ярости.

– Разве можно так выражаться перед своим капитаном? – Я все еще держал клинок у горла Киары, едва задевая острием кожу. Капелька крови выступила на поверхность, донеся медный аромат до моих раздувающихся ноздрей.

Я зажал бедрами ее гибкую фигуру, и при каждом рваном вдохе ее грудь поднималась навстречу моей. Вся злость на то, что Киара здесь, мгновенно сменилась новым чувством.

От ее дыхания в животе осел греховный жар. Я опустил взгляд, любуясь ее лицом в драгоценном свете луны, запоминая соблазнительный вид изгиба полной нижней губы. Мне стало интересно, какова она на вкус, если…

– Я же просила взять меня с собой, – выдавила Киара.

Мне пришлось оторвать взгляд от губ и посмотреть ей в глаза.

– Ты знал, что я последую за вами.

Знал. На самом деле знал. Девчонка невероятно упряма, и я этим почти восхищался. Но в ком-то другом счел бы эту черту раздражающей.

– Киара, – прогремел я.

Ее тело сотрясла дрожь, а мои ладони стали липкими. Рука, сжимавшая нож, дернулась.

– Это мой выбор, Джуд, – прошептала она, медленно поднеся руку к моему запястью и обхватив его пальцами. Она не сделала ни единой попытки оттолкнуть меня, попытаться освободиться. Просто держала.

Выбор.

Король Сириан никогда не оставлял мне выбора. Ни разу за все годы служения ему. Какого черта ей понадобилось использовать это слово?

Киара сделала глубокий вдох – и лезвие вонзилось чуть глубже.

– Ты всем рекрутам приставляешь кинжалы к горлу? Или просто я особенная?

С губ слетел хриплый смешок. Не уверен, кто из нас больше ему удивился.

– Думаю, мы оба знаем, что ты отличаешься от остальных рекрутов, Киара, – я произнес эти слова прежде, чем успел подумать. Рядом с ней я переставал мыслить рационально. С самого начала, еще до того, как Киара узнала, что я ее капитан, разговор с ней складывался легко, но теперь…

Теперь, когда она оказалась подо мной, можно назвать чудом, что я вообще сумел связать пару слов.

– Я польщена, Джуд, – усмехнулась она, хотя я заметил, как дрогнул ее голос. – Если бы только могла отплатить тебе тем же.

Ухмылка тронула мои губы, когда серебро клинка сверкнуло в мягком лунном свете. Не разрывая зрительного контакта и не ослабляя хватки, я убрал оружие в ножны.

Когда я опустился к уху Киары, ее волосы защекотали мне щеку.

– Полагаю, тебе бы понравилось. Возможно, даже слишком.

Едва я успел поднять голову, как она бросилась в атаку.

Киара впилась в мои губы, застав меня врасплох силой поцелуя.

Я застонал ей в рот, будучи ошеломленным, но не разочарованным таким поворотом событий. Киара хрипло выдохнула, и весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Боги, ее губы были такими же мягкими, как я себе представлял, – словно бархат. На вкус Киара напоминала приключения и вино, от которого я бы с радостью опьянел.

Я поднес руку к ее щеке, а другой скользнул к затылку. Пальцы запутались в шелковистых волосах, стискивая пряди и притягивая девушку к себе.

С губ Киары слетел тихий вздох, и я почувствовал, как она растворилась в поцелуе, во мне. Ее руки скользнули к моей груди и сжали тонкую ткань рубашки в неумолимой и отчаянной хватке.

На миг время будто остановилось, единственной реальностью осталось ощущение движения наших губ как одного целого. Черт, мы так идеально сочетались, точно были созданы друг для друга…

На этот раз мой мир перевернулся не из-за поцелуя. Прежде чем успел осознать, что произошло, я уже оказался на спине… в том же положении, в котором за несколько мгновений до этого лежала Киара.

Холодная сталь прижалась к моему горлу.

– Так намного лучше, не находишь? – Киара склонила голову, дерзкая улыбка тронула губы, которые я только что попробовал на вкус. Мне хотелось смеяться, выкрикивать ругательства, приподняться и снова поцеловать ее.

– Не очень-то любезно, – цокнул я, и она сильнее стиснула бедра.

Жар во мне нарастал. Столь дьявольская уловка… хотя втайне я задавался вопросом: действительно ли все было тем, чем кажется? Ложью.

– Тебя так легко отвлечь, – протянула Киара, приблизив лицо к моему на пару дюймов.

Я увидел нерешительность, таившееся в глазах сомнение. Моя раздражающая, разумная сторона ненавидела этот взгляд.

Киара была слишком близко. В голове от этого помутилось; любое колкое замечание, которое я мог бы произнести, находило быструю смерть на кончике языка. И все же отчасти я желал посмотреть, что девчонка собирается делать дальше.

– Я не хотел, чтобы ты отправлялась сюда по вполне определенной причине, – наконец прошептал я, когда тяжесть момента стала слишком осязаемой, а воздух – чересчур насыщенным от ее аромата. Воспоминания о губах Киары преследовали меня. – Можешь считать себя непобедимой, но ты даже не представляешь, что тебя там ждет.

– Почему тебя это так волнует? Ни к одному рекруту ты больше так не относишься. Почему именно я?

Киара имела полное право задать этот вопрос. Я и сам задавал его себе не единожды, пытаясь вспомнить точный момент, когда все изменилось. Или все с самого начала складывалось подобным образом?

– Битва взывает к тебе, Киара, как и ко мне. – Рука, державшая клинок, опустилась, и оружие прижалось к боку. – Большинство людей стремятся выжить ради себя. Но не ты… Ты не позволяешь никому управлять собой. – Вот чему я завидовал в ней, что улавливал всякий раз, когда терялся в ее глазах. Киара – дикое создание, которое невозможно приручить, а я слишком долго сидел на привязи. Я мягко добавил: – Я распознал в тебе то, что, как мне думалось, уже давно позабыл. В тебе я увидел себя прежнего.

Свободного.

– Т-так ты увидел… во мне себя, – заикаясь, пробормотала Киара, и по ее шее пополз румянец. – Я имела в виду…

– Знаю, что ты имела в виду, – сказал я, наслаждаясь тем, как румянец приобрел еще более глубокий багровый оттенок. Может, она и сидела на мне, но это я ее поверг. – И я неустанно проклинаю тот миг, когда выбрал тебя.

Потому что некоторые границы никогда нельзя переступать. Особенно таким, как я.

Киара вздрогнула. Я чувствовал, как от нее исходит смятение, наблюдал за тем, как в ней бушует борьба, а ее разгоряченный взгляд пробивает мою защиту, оставляя меня незащищенным.

– Проклинай меня сколь угодно, Джуд. Но если я – твое отражение, тебе от меня не скрыться.

Ко мне вернулось ощущение, будто я одновременно парю и тону. Ощущение, которое теперь ассоциировалось с Киарой.

– И у меня такое чувство, что скрываться ты не хочешь…

Взгляд вновь упал на ее губы, молвившие истину.

Я не отрицал слов Киары, и мое молчание притягивало девушку ближе, ее голова опускалась, словно она околдована не меньше меня. Еще ближе, теперь нас разделял всего дюйм.

Все, чего я жаждал, – сократить оставшееся расстояние и отдаться пламени, которое она разожгла, восхитительно сгорая, пока мы не сольемся воедино, как клинок, выкованный из стали.

Могущество. Целуя Киару Фрей, я чувствовал себя могущественным. Неприкасаемым и…

Вдалеке хрустнула ветка, и Киара отпрянула от моих губ, отталкиваясь от груди и вставая. Она двигалась как дым на ветру, плавно и легко. Я как раз поднялся на ноги, когда показался свет факела, бледно-оранжевое пламя подсветило алмазные кристаллы, прилипшие к каждому листочку.

– Вот ты где, капитан, – голос Исайи донесся до ушей за пару секунд до того, как сам он появился в поле зрения.

Мы с Киарой замерли, уставившись друг на друга, пока между нами витали невысказанные слова.

– Исайя. Кажется, я просил тебя остаться в лагере? – Меня охватило внезапное желание свернуть ему шею.

– Да, но тебя долго не было. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Все прекрасно, – прорычал я, и Исайя хихикнул в ответ, отчего мое раздражение лишь усилилось. Я не сомневался, что он понимает, что здесь произошло, или по крайней мере догадывается. Повернувшись к Киаре, обнаружил, что румянец все еще опалял ее щеки, и это было заметно даже в полумраке. – Я просто случайно наткнулся на рекрута, которому неведомо слово «нет». – Девчонка фыркнула. – Очевидно, она самостоятельно решила, что готова встретиться с Туманом.

– Очаровательно, – пробормотал Исайя себе под нос. – Будто нам нужен еще один человек, о котором придется позаботиться. – Он оглянулся через плечо. – Но, может, она сумеет вывести остальных из ступора. Ни один из ублюдков не заговорил с тех пор, как мы покинули дворец. Особенно тот, с веснушками. Он выглядит раздраженным.

При упоминании друзей темный взгляд Киары смягчился.

– Я приведу ее в лагерь. Мы скоро вернемся, Исайя.

– Вам нужен свет? – поинтересовался он, но я покачал головой, и тогда друг молча удалился в лес, откуда пришел.

Мы с Киарой снова остались наедине, утопая в проклятой тьме.

Я указал в направлении, где исчез Исайя.

– Что ж, если так рвешься умереть, то можешь сделать это вместе со своими друзьями, – я не скрывал язвительности в тоне.

– Почему Патрик здесь? – спросила она, скрестив руки на груди.

– Потому что его знание преданий очень ценно. Я же говорил тебе об этом.

– Серьезно? Если начнется бой, этот мальчишка даже не сумеет нанести достойный удар. Он, вероятно, сломает себе руку, – возразила она, сжав губы в тонкую линию, и я, разумеется, вспомнил наш поцелуй.

Столь грязный трюк… и я был бы не прочь, чтобы меня еще раз провели.

Я нетерпеливо вздохнул:

– Временами преимущество кроется не только в физической подготовке, рекрут.

– Значит, мы вновь вернулись к рекруту? А что случилось с Киарой? С именем, которое, к слову, я терпеть не могу. Обычно друзья зовут меня…

– Ки. Да, знаю, – перебил я ее. – Но нас вряд ли можно назвать друзьями. – Не после вспыхнувшего между нами пламени. Я все еще горел. Кроме того, мне не хотелось быть ее другом. Я хотел…

Я сам не понимал, чего хотел. А может, понимал, но в этом и заключалась проблема.

Киара усмехнулась:

– А я меж тем не уверена, что ты просто мой капитан. – Она поднесла руку ко рту, когда слова вырвались наружу. – Просто собиралась сказать, что еще не стала рыцарем, вот и все, – пробормотала она, но дрожащий голос ее выдал.

Я решил не заострять внимание на ее смущении, однако не смог сдержать ухмылки.

– Кем бы я ни был, для меня ты Киара, – подтвердил я, понизив тон.

Напряжение вновь дало о себе знать, но я не позволил ему вылиться наружу. Подойдя к привязанной кобыле, я взял в руки поводья:

– Тогда идем. Пока я не сослал тебя в патруль.

* * *

– В тебе мужества побольше, чем во мне, – такими были первые слова, сказанные Киаре на следующий день.

– Серьезно, Джейк, – ворчала она, переворачиваясь на бок и приоткрывая заспанные глаза. – Хотя мне очень приятен твой теплый и продуманный комплимент, должна сказать, что при пробуждении не желаю видеть, как ты надо мной нависаешь. И еще, твое утреннее дыхание способно сразить лошадь. Мне придется держать свою подальше.

К тому времени, как мы пробрались в лагерь, все рекруты уже спали у костра, так что с сюрпризом в виде появления Киары пришлось подождать. Я наблюдал за происходящим из-за угасающего пламени, делая вид, что точу клинок, и в то же время краем глаза изучая остальных.

Джейк толкнул Киару в плечо и провел рукой по своим темным кудрям, еще не решив, улыбаться ему или хмуриться.

– Но правда, Ки, – начал он, понизив голос. – О чем ты думала?

Она почти и не думала. Мысли вернулись к моменту, когда Киара меня поцеловала. Действительно, безрассудно. Я рассеянно поднес руку к лицу, намереваясь коснуться губ, но тут же одумался.

Это ничего не значило. Просто тактика, чтобы обезоружить меня. И сработала она отменно.

– Джейк, тебе ли не знать, что я никогда не следую правилам.

Он хмыкнул:

– Что ж, если мы наткнемся на что-нибудь ужасное, я использую тебя как приманку, чтобы сбежать.

– Как по-рыцарски…

– Ки! – Две руки обвили ее шею, заглушая слова. Патрик. – Не могу решить, хочу ли я тебя ударить или обнять, – сказал он, и Киара улыбнулась другу, не пытаясь скрыть радость. Я тихонько зарычал от этого зрелища.

– Патрик, не хочу тебя расстраивать, но ты уже меня обнимаешь.

– Ой. – Он ослабил хватку, а затем разжал руки. – Я все еще могу злиться и одновременно радоваться, что вижу тебя, – добавил Патрик, нахмурившись.

Киара протянула руку, чтобы откинуть упавшую прядь волос с его глаз.

– Это та, о ком я думаю?! – недоверчивый голос принадлежал другу Джейка, Нику, который поднялся с земли и подошел к окружившим ее Пату и Джейку.

– Боюсь, что так, Ник, – вздохнув, произнесла Киара. – Как уже сказала парням, я не могла отпустить вас в Туман в одиночку. Без меня вы не протянете и минуты.

Ник усмехнулся:

– Вот она, скромница, которую мы знаем и любим.

– Ты знаешь меня всего три недели. Любовь – это слишком громкое слово для леди с моим томным характером. – Демонстративно захлопав ресницами, она сделала вид, что обмахивает лицо веером.

Я едва сдержал смешок, но продолжил проводить точильным камнем по кинжалу.

– Определенно собираюсь использовать тебя в качестве приманки. – Джейк добродушно толкнул ее в плечо. Она притворилась, что упала от его силы, вызвав несколько смешков со стороны остальных.

Даже сидящий по другую сторону костра Алек улыбнулся, опустив взгляд на нож, который вертел в своих проворных руках. Насколько я успел понять, он родом из деревни на севере, и я не видел, чтобы он ухмылялся чему-то, кроме меча. Похоже, Киара потихоньку проникала и в его душу.

Я заметил Исайю и Картера, которые разговаривали на повышенных тонах, стоя на приличном расстоянии от нас.

Картеру уже доводилось бывать на окраинах Тумана, но он никогда не заходил вглубь. В прошлом году он был ранен, когда король отправил меня в проклятые земли.

За неделю до нашего отбытия он спас рекрута от салендона – как и Киара, – и тварь умудрилась сломать ему правую ногу. Картер никогда не рассказывал об этом случае, а если кто-нибудь спрашивал, то отвечал: «Не хотелось терять хороших бойцов».

На самом деле мне казалось, что он просто неравнодушен к подопечным и старается заботиться о них, заменяя родителей, у которых их отняли. Судя по слухам, дошедшим до меня, у Картера был ребенок еще до того, как он присоединился к нам, но сам он не рассказывал о прошлой жизни.

Меня часто посещал вопрос, что стало с его ребенком, но следом возникало ощущение, что история Картера закончилась разбитым сердцем, как и многие другие в этом злобном королевстве.

Я взглянул на товарища, наблюдая, как нервозность искажает его обветренное лицо. Он поднял руку к Исайе, чей вид оставался бесстрастным и спокойным.

Исайя понимал, с чем предстояло столкнуться. Именно он позаботился обо мне после моего возвращения, когда в голове путались мысли. Тогда я не осознавал, что реально, а что нет. Только он мог заставить меня есть и пить, а по ночам спал на соломе рядом с моей кроватью. Несколько недель.

Я обязан Исайе не только жизнью.

При воспоминании об этом что-то во мне оборвалось. Рекруты не должны смеяться и шутить, будто это какая-то игра. Неужели они настолько наивны, что не задумываются об ужасах, которые их ожидают?

Я резко поднялся и бросился к рекрутам, не останавливаясь, пока не оказался над ними. Все разговоры стихли.

– Теперь, когда вы все здесь, возможно, пора сосредоточиться на миссии по спасению королевства. Я ожидаю, что вы отнесетесь к этому серьезно, а если нет, то я не стану хоронить ваше тело, когда вы в конце концов умрете.

Запугивание. Ко мне множество раз применяли эту тактику, но сейчас она показалась необходимым инструментом.

– П-простите, сэр, – заикаясь, произнес Патрик. – Мы просто обрадовались, увидев Ки. – Он робко мотнул головой в ее сторону.

Киара слабо улыбнулась мне, явно не тронутая моей речью. Я глянул на нее исподлобья.

– Что ж, поторопитесь с… воссоединением. Нам нужно многое обсудить.

Развернувшись, я прошел мимо задумчивого Картера и направился к Исайе, который прислонился к дереву, наблюдая за всем этим хаосом с блеском в серых глазах. В его руках дымилась кружка кофе.

– Полагаю, они взбудоражены, – сухо заметил он, как только я приблизился.

Хмыкнув, я привалился к стволу, ударившись плечом о шершавое черное дерево.

Леса вокруг королевства состояли из них, черных деревьев глубочайшего ониксового оттенка. Я не застал цветную листву, но, по словам старейшин, то было зрелище, достойное внимания.

Бросив на Исайю угрожающий взгляд, я повернулся к рекрутам, слабый огонь едва освещал их лица. Облака затянули луну, позволяя теням свободно бродить по королевству.

Даже я содрогался при мысли о знаменитых теневых монстрах, якобы созданных богом Луны. Смертные не успевали заметить приближения, прежде чем руки тьмы забирали их в свои объятия и поглощали целиком, до костей и прочего. Я удивился, что не встретил ни одного, когда в последний раз был в Тумане. Если где-то они и могли беспрепятственно бродить, то только там.

Мы с Исайей наблюдали с края лагеря, как рекруты готовились к новому дню. Когда мимо нас прошла Киара, вероятно, собираясь справить нужду, Исайя подождал всего пять секунд, прежде чем начать донимать меня.

– Итак… – Он присвистнул. – Как успехи?

Я фыркнул:

– Какие успехи?

Исайя закатил глаза, прежде чем передать мне кружку. Я взял ее, не будучи одним из тех, кто отказывается от кофе.

– Как давно я тебя знаю, Мэддокс?

Я не ответил.

– Тогда ты должен прекрасно понимать. Может, я и предпочитаю молчать, но у меня все еще есть глаза.

– Так закрой их.

– Джуд, – предупредил Исайя. – Тебе же известно, что лучше не связываться с рекрутами. Ты можешь заполучить любую женщину во дворце. Как один из фаворитов Сириана…

– Ты хотел сказать: один из его убийц, – поправил я.

Исайя проигнорировал мои слова.

– Я пытаюсь напомнить, что ты должен держаться подальше. Это опасно не только для тебя, но и для нее.

Замечание друга остановило ответную реплику, которую я намеревался произнести.

– Мне известно, что король в ней заинтересован, – продолжил Исайя. – Случайно наткнулся на письмо, отправленное Харлоу, и, говоря «случайно», я имею в виду, что прочитал его, прежде чем доставить.

Я покачал головой от его дерзости.

– Судя по всему, Сириан попросил лейтенанта следить не только за ней, но и за тобой. Тебе нужно сосредоточиться, иначе твоя голова будет украшать ворота следующей.

– Дерьмо. – Я провел рукой по волосам. И раньше думал, что Харлоу – ублюдок, но в хорошем смысле. Неужели я ошибся? Мои инстинкты редко ошибались, не раз выручая меня в прошлом.

– Вот именно, дерьмо, – согласился Исайя. – Знаю, что ты ненавидишь всю эту сентиментальную чушь, но я забочусь о тебе.

Я стиснул зубы, не в силах смотреть другу в глаза.

– Просто не хочу, чтобы тебе причинили боль. Или что похуже. У тебя еще есть возможность стать свободным человеком, причем хорошим. Но ты должен понимать, что действительно важно; а Сириан… он не отпустит тебя, пока ты не выполнишь миссию. – Исайя оттолкнулся от дерева и зашагал к лагерю, оставив меня размышлять над его словами. Его предупреждением.

Пока мир не избавится от Сириана, я не смогу быть тем, кем мог бы, по мнению Исайи.

Друг прекрасно знал, какую работу я выполнял для короля, но верил, что я предназначен для большего. Однако он не ведал, что, хотя в прошлом я обычно отмахивался от его слов, втайне все же собирал их, как семена, уповая на то, что придет время и надежды Исайи пустят корни.

– Соберитесь в круг, – крикнул Исайя рекрутам, стоя у костра.

Я застонал и последовал за ним, усевшись на корявый пень.

Остальные заняли места вокруг пламени, а Исайя рухнул на землю рядом со мной.

Поскольку солнцепалы гасли, как только попадали в проклятые земли, мы не взяли с собой ни одного. Какая бы магия ни питала желтые самоцветы, она была не в силах справиться с Туманом.

Я подбросил в огонь еще одно полено, наблюдая, как оно загорается и шипит.

Киара села между Патриком и Джейком, а Ник и Алек – рядом с ними. Я заметил, как она нахмурилась, когда взгляд упал на кружку в моих руках.

– Доброе утро, рекруты, – начал я, сделав паузу, чтобы задержать внимание на каждом из них. Напоследок посмотрел на Киару, поднеся кружку к губам с проницательной ухмылкой.

Она завистливо фыркнула. Все же слабость у нее имелась – кофе.

– О Тумане вам известно не так уж много, верно? – Я уперся локтями в колени. – Большинство не знает ничего, кроме того, что нужно держаться от него подальше. Что в проклятых землях таятся звери и твари, жаждущие человеческой крови.

Я сделал еще один глоток, и налетевший ветерок унес восхитительный аромат к костру. Вновь склонив голову в сторону Киары, я принял серьезный вид и перешел к делу:

– Но вам неведомо, что звери – это не единственное, с чем вам придется столкнуться. Есть вещи намного, намного хуже когтей и зубов. – Я поднял руку, чтобы заглушить перешептывание. – Да, там обитают медведи, которые в пять раз крупнее человека, и змеи, способные проглотить вас целиком. Но сам Туман не менее смертельный враг. Чем глубже вы заходите, тем опаснее он становится. Поначалу вам может встретиться бывший друг или сосед, тот, кто не мог там оказаться. Все начинается с мерцания и образов, которые длятся всего секунду и исчезают столь быстро, что влечет за собой мысль, будто вы вот-вот потеряете рассудок. – Для пущей выразительности я щелкнул пальцами. – Но постепенно видения становятся более насыщенными. – Я сжал кулаки, чтобы остановить дрожь. Даже разговор об этом тревожил в памяти те ужасные последние моменты, когда я убивал своих братьев. Желчь обожгла мне горло. – Вы заново переживаете свои худшие воспоминания. Видите призраков, которые преследуют вас в кошмарах. Предаетесь самым сокровенным и развратным желаниям. А затем теряете контроль. Остается только галлюцинация, которая превращается в вашу реальность. И спустя некоторое время вы более не в силах отличить действительность от кошмара.

Ни у кого не нашлось слов. Треск костра обернулся единственным звуком, не считая рокота крови в ушах.

Сломанные конечности.

Невидящие взоры.

Окровавленные руки.

В голове мелькали ужасающие образы моих бывших рыцарей: отсеченные и освежеванные ноги Эштона, выпотрошенное тело Джеремайи, вытекшие глаза Уилла. Возмутительное количество крови, залившее разорванную и изодранную кожу…

Я прочистил горло, впиваясь ногтями в ладони, пока жжение не вернуло меня в реальность.

– Вот почему многие из наших братьев пали жертвами Тумана. Почему многие из них так и не вернулись. А поскольку наши запасы продовольствия практически иссякли и приближается Темная Зима, времени на то, чтобы вернуть солнце, теперь все меньше. Поэтому у нас нет другого выбора, кроме как отправить в Туман вас, рекрутов. Король испытывает вас. Ставит эксперимент.

– В чем он заключается? – выпалила Киара, и меня потряс ее серьезный тон.

Я встретил ее взгляд, удерживая его:

– Никогда прежде мы не проникали в Туман с этой стороны королевства. Мы старались избегать лабиринта пещер, к которому сейчас направляемся. Еще не нашлось глупцов, осмелившихся исследовать их.

– Тогда что изменилось? – На этот раз меня ошеломило то, что Патрик подал голос. Он дрожал, но держался твердо. – Королю стала известна новая информация?

– Сириан никогда не делится секретами, утверждая, что он в гармонии с самими богами. – Я стиснул зубы, с силой втягивая воздух. Более вероятным объяснением было то, что у него закончились варианты, а мятежи повстанцев на юге и севере нарастали. – Сириан считает, что в Тумане, особенно в северо-западных землях, удастся найти нечто божественное. Нечто священное, что можно использовать, дабы вернуть солнце на небо.

Три ключа, о которых говорил король. Сириан утверждал, будто мы узнаем их, как только увидим. Что они не из мира смертных.

– Даже его лучшие советники предостерегали от этого маршрута, рекомендуя попробовать еще раз исследовать равнинные земли. Послать всех самых опытных бойцов разом. Предпринять последнюю попытку вернуться к нормальной жизни, – выдавил я. – Но, как обычно, Сириан настоял на своем и приказал отправить нескольких рыцарей и рекрутов.

Если рекрутов и удивило то, как я отзывался о короле, они этого не показали. К тому же я заметил, что Джейк кивнул. Сколько бы ни притворялся шутом, но соображал он отменно.

– Итак… теперь вы знаете, почему вас отправили сюда без достаточной подготовки, которую вы должны были получить. Но, – я сжал кружку до побелевших костяшек, – знайте, что я уже бывал здесь и сделаю все возможное, чтобы вы вернулись домой. Я не готов лицезреть вашу смерть из-за разглагольствований одержимого короля.

Патрик и Ник звучно вздохнули. Алек впервые поднял белокурую голову и склонил в мою сторону, когда я открыто упрекнул нашего вселяющего страх правителя. Того, кто, несомненно, лишил бы меня головы, если бы эти предательские слова достигли его ушей.

– Я более не намерен держать язык за зубами, – ответил я на каждый невысказанный вопрос. – Слишком долго выражал молчаливый протест. Теперь мне нечего терять, кроме гибели нашего королевства, если мы потерпим неудачу. Если же у нас получится выжить, наш король не будет меня волновать.

Тишина опустилась тяжелым зимним одеялом всем на плечи.

Оно душило.

В застоявшемся воздухе я ощущал страх, тревогу, бегущую по венам моих спутников. Она покрывала внутренности, словно гарь, и пузырилась в горле.

Я сказал слишком много, напугал их еще до того, как они ступили на проклятые земли.

Мой план заключался в том, чтобы не скрывать правду, но вместо этого я сделал только хуже. Я уже открыл рот, пытаясь придумать что-нибудь воодушевляющее, обронить какую-нибудь чушь, которую капитан мог бы произнести, чтобы подбодрить своих людей, но никаких связных мыслей не пришло.

Мне был ведом только метод запугивания, однако он не сработал.

– Итак, насколько я поняла, вы собрали нас здесь, зная, что мы погибнем в Тумане и что наши попытки спасти королевство будут тщетными. И даже не прихватили достаточно кофе, чтобы разделить его со всеми?

Ошеломленные лица повернулись к Киаре, все пораскрывали рты.

Губы Исайи дрогнули, прежде чем он разразился безудержным смехом, настолько искренним, что один за другим расхохотались и остальные.

– Она права, – согласился Джейк, склонив голову и глядя на меня. – Вы могли бы немного побаловать нас, прежде чем мы встретим свою безвременную кончину.

– И лучше бы вы припасли немного вина, – добавил Ник, вызвав еще больше смешков.

Внезапно воздух перестал казаться таким удушливым, как несколько мгновений назад. Кивнув Киаре, чьи губы дернулись, подавляя улыбку, я бросил на нее понимающий взгляд. Она ответила мне тем же.

Когда парни начали спорить о том, кому достанется первая кружка, я вновь привлек внимание Киары и одними губами произнес:

– Спасибо.

Глава 21. Киара

Есть кое-что, о чем я считаю нужным тебя предупредить, хотя сомневаюсь, что ты прислушаешься, поскольку никогда не делал этого в прошлом. Прислушаешься ты или нет, но знай: когда отправитесь в проклятые земли, не посылайте одних только воинов. Возьмите с собой ученых, целителей, тех, кто обладает сильной волей и стойкостью духа. У них больше шансов выжить, а еще они помогут избранным достичь истока своей судьбы.

Письмо Авроры Адэр неизвестному получателю, 47-й год проклятия

– Говорила же, что могу принести пользу.

После того как Джуда устыдили и заставили поделиться с остальными запасом кофе, рекруты и товарищи капитана стали готовить коней к предстоящему походу. Не удержавшись, я направилась к Джуду, сидевшему перед угасающим пламенем.

Даже свежие синяки, покрывавшие лицо, делали его еще более поразительным. Более опасным.

Оно мне слишком нравилось.

– Полагаю, твой дерзкий рот кое для чего сгодится. – Джуд ухмыльнулся и передал мне свою кружку, не встречаясь со мной взглядом. Она была заполнена наполовину, и я протянула к ней жадные руки.

Поднеся кружку к губам, я выпила остатки в три глотка, даже не смакуя, как следовало бы. Ощущая тепло в животе и благословенный кофеин, текущий по венам, я ни о чем не жалела.

– Спасибо. – Я вернула теперь уже пустую кружку, вытирая рот рукавом.

Джуд изумленно уставился на нее, пока отблески пламени отбрасывали тени под его глазами.

– Ты действительно неровно дышишь к кофе, рекрут.

Я отмахнулась от него:

– С помощью него проще всего добиться моего расположения. Брат приносил мне кофе всякий раз, когда у меня портилось настроение. Он утверждал, что только так мог укротить зверя.

Лиам всегда любил драматизировать.

Джуд усмехнулся.

– Сочувствую твоему брату. Ты, должно быть, была грозной сестрой.

– Не-а, я была идеальной. – Я широко ухмыльнулась, покачивая бровями. – Без меня ему все давно бы наскучило в нашем крошечном поселении. Этот мальчишка вечно зарывался носом в книги. Он бы никогда не вылезал из кровати, если бы я его не вытаскивала.

Уголки моих губ опустились. Увижу ли я когда-нибудь Лиама снова? Во мне теплилась надежда, что увижу, но после не слишком вдохновляющей речи Джуда я сильно в этом сомневалась.

– Что ж, значит, ему повезло, что у него такая… энергичная и очаровательная сестра.

Моя улыбка вернулась.

– Очаровательная, да?

Джуд опустил подбородок, но я все равно заметила, как на щеках у него появились ямочки, прежде чем он успел их скрыть. Его голос понизился:

– Ты всегда так неисправима?

– Всегда, – весело ответила я. Упершись в колени, опустилась до уровня его глаз, ощущая всю наглость своих действий. – Но у меня есть подозрение, что это качество тебе по душе. Помимо… прочего.

На этот раз у меня не возникло желания проглотить язык.

Черт, если вскоре нам предстояло умереть, какой вред способен причинить легкий флирт? Я знала, что Джуд понял смысл моих слов, потому как он смотрел куда угодно, только не на мои губы. Поцеловав его, я действовала без раздумий и колебаний. Я могла бы солгать и сказать, что поступила так, чтобы обескуражить капитана и одержать верх, но причина заключалась не только в этом.

Мысли возвращались к нашему поцелую до раннего утра.

Я так влипла.

– Не заставляй меня жалеть о том, что я позволил тебе остаться, Киара. – Джуд сердился, но я чувствовала его притворство. Сегодня капитан вел себя иначе, словно сдерживался, изо всех сил пытаясь сохранить границы.

Этого нельзя допустить.

– Когда я спасу твою задницу от Тумана, ты отбросишь свое невежество, капитан.

Джуд закатил глаза, его шрамы сверкнули под лунным светом. У меня появилась нестерпимая потребность протянуть руку и коснуться их. Они напоминали мне о собственных ранах, о тех, что никогда не заживут. Разница лишь в том, что он выставлял свои на всеобщее обозрение.

– Я понял, что многое в мире мне неведомо. Много того, что я не могу объяснить или контролировать, особенно после прошлого года… – Джуд замолчал, мотнув головой в ту сторону, куда мы вскоре направимся. – Просто мне всегда претила неизвестность.

Мышцы его челюсти дрогнули, когда он посмотрел на меня, и напряженность взгляда натянула каждый мой нерв.

– Неизвестность опасна, а отсутствие контроля может привести к гибели.

Мы определенно говорили не только о Тумане.

– Не думаю, что стоит проживать жизнь подобным образом, Джуд, – возразила я. – Контроль – это иллюзия, заставляющая нас чувствовать уверенность и ответственность за свои судьбы.

Я положила руку на колено Джуда, и его глаза проследили за моим движением.

– Не зацикливайся слишком сильно. Ты удивишься, насколько тебе понравится отсутствие контроля. Жизнь сама по себе хаос, и пребывание в нем уже составляет половину веселья. – Я увидела, как дрогнуло его горло, а на кончике языка застыл вопрос, когда он уставился на место, где лежала моя рука.

Я не полная дурочка. До меня доходили слухи о том, что Джуд делал для Сириана – что Сириан заставлял его делать, – и я подозревала, что именно это его сокрушило. Когда в последний раз он делал что-то для себя? Когда в последний раз по-настоящему поддавался своим желаниям?

Прежде чем Джуд успел озвучить собственные мысли и, скорее всего, опровергнуть мои слова, я сказала:

– Пойду позабочусь о лошади. И может, даже выпью еще одну чашку кофе. – Я поднялась на ноги и медленно отступила, балуя капитана самой озорной ухмылкой. Казалось, я приберегала ее исключительно для него.

Губы Джуда растянулись в тонкую линию, но карие глаза сверкнули чистым золотом.

Оставив капитана с его пристальным взглядом позади, я поспешила к своей кобыле, которая смотрела на меня так, словно пыталась обругать.

– Ох, тише, Старлайт, – пожурила я ее, поглаживая по гриве. – Все равно из этого ничего не выйдет. Но должна же девушка получить от жизни немного удовольствия, прежде чем сыграет в ящик. – Старлайт заскулила и прильнула к моему плечу, наслаждаясь лаской, которую я проявляла к ее спутанным темным прядям.

Закрепив седло и уложив вещи, я села на лошадь и повела ее к остальным рыцарям, пристроившись рядом с Патриком и его белоснежным конем. Счастливчик раздобыл прекрасную лошадь, без видимых причуд, в отличие от моей.

Словно почувствовав, что я думаю о ней, Старлайт тряхнула густой гривой, резко подбросив меня в седле.

– Ты специально украла старую лошадь? – хмыкнул Патрик, изучая Старлайт. Он поднял голову, и его зеленые глаза стали мягкими и добродушными от факела, который нес Картер.

– К твоему сведению, я ее не крала, а обменяла. – Что отчасти было правдой.

– Ах, ну что бы ты ни отдала взамен, тебя обвели вокруг пальца. – Патрик попытался подавить фырканье, но не смог. С треском провалился.

– Старлайт, – я крепко похлопала ее по спине, – прекрасная лошадь. Любому рыцарю повезло бы на ней ездить. – При моих словах она с игривой решимостью зацокала копытами.

Кобыла все больше мне нравилась.

Патрик провел рукой по подбородку и произнес уже серьезным тоном:

– Хотел бы я сказать, что рад твоему прибытию. Но это не так. Ты поступила беспечно, Ки.

Я ощетинилась:

– Повторю, что это мое решение. Забудь, Пат. – Я устала от того, что все твердили, как наивно я поступила, приехав сюда. Ничто за пределами границ меня не пугало. Но что действительно тревожило, так это вероятность того, что Патрик или другие пострадают, а меня не будет рядом, чтобы их защитить. Я не готова больше ничего терять.

Сожаление – самое суровое наказание. Не Туман. И не смерть. Еще один жизненный урок от дяди Мики.

Я усвоила его на собственном горьком опыте в день своего четырнадцатилетия.

Лиам несколько недель уговаривал меня пойти с ним на ежегодную деревенскую ярмарку. Там проходили парады, царило веселье и всюду громоздились палатки с товарами со всего королевства. Зрелище обещало быть грандиозным, но, будучи вздорной и замкнутой натурой, я отказала Лиаму. Мне не хотелось находиться в окружении знакомых мне людей, притворяясь, что их взгляды меня не беспокоят. И то, как они украдкой рассматривают мои руки в перчатках, не вызывает у меня тайного желания спрятаться и заплакать.

Лиам умолял и умолял не переставая, но я все равно отказалась, даже будучи его единственным близким другом.

После того как произошел несчастный случай – и моя жизнь навсегда изменилась, – мало кто решался сблизиться с моей семьей. Поэтому Лиаму пришлось отправиться на ярмарку в одиночку.

Последний приступ случился всего неделю назад, но брат казался в порядке – или, по крайней мере, я твердила себе это, – однако, по правде говоря, в основе моего решения лежала трусость.

Как мне позже сообщили, спустя час пребывания на ярмарке Лиам упал, задыхаясь и хватая ртом воздух, в одиночестве на той многолюдной площади. Он свернулся в клубок, пока посетители топтали его, пиная сапогами по ребрам. По случайности мама отошла от своего прилавка с бельем, чтобы прогуляться по палаткам, и тогда заметила его.

Он был весь в синяках и кровоподтеках, а легкие брата хрипели при каждом вдохе. Следующие несколько недель Лиам пролежал в постели, и каждый раз, когда я видела его лицо, меня охватывал стыд.

Зная, насколько он болен, я должна была быть рядом, должна была защитить его. Но нет, я настолько страшилась мелких сплетен, что бросила его. Покинула собственного брата.

В тот день я осознала, что, даже если это причиняет боль, временами нам следует отдавать часть себя тем, кого мы любим. Если не пожертвовать этими частичками, ничего нового – и, вероятно, прекрасного – не сможет вырасти на их месте.

С тех пор я больше никогда не отказывала Лиаму – во всяком случае, в том, что имело для него значение. Любовь не что иное, как жертва, и ради брата я готова была отдать всю себя.

– Знаешь, – начал Патрик после долгих минут молчания. – Ты очень напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знал.

Я отмахнулась от воспоминаний о прошлом и о Лиаме. Что оказалось гораздо проще, чем хотелось бы.

– Подругу? – спросила я, подмигивая.

Не могла представить Патрика с возлюбленной. Не то чтобы он не был привлекательным, с его сильной челюстью и удивительно впечатляющим телосложением, учитывая отсутствие физической силы. Просто он застенчив, иногда даже слишком.

– Что-то вроде того, – пробормотал друг более мрачным тоном. – Она умерла. Много-много лет назад.

Что-то сжалось у меня в груди, когда я увидела, как лицо Патрика исказилось от боли, затаившейся глубоко под плотью.

– М-мне так жаль.

– Да, мне тоже, – усмехнулся он, тяжело сглотнув. – Она была бойкой и упрямой и ввязывалась во все неприятности, какие только могла найти. Если дело не обещало опасность, ей было не интересно. – При этой мысли уголки его губ приподнялись. – Я не думал, что живу, пока не встретил ее, а когда она ушла, ничего уже не было прежним.

– Как ее звали? – Я не настаивала, но мне хотелось узнать больше о Патрике и его прошлой жизни до рыцарей.

Он громко сглотнул, метнув взгляд в сторону, прежде чем ответить:

– Рози.

– Рози. Красивое имя.

– Она и была красива, но там, где это имело значение. – Он похлопал себя по груди. – Она хоть и вела себя безрассудно, однако никогда не игнорировала зло в этом мире, если могла с ним справиться. – Патрик покачал головой. – Временами меня это раздражало, ее неустанное желание помочь. Думаю, в основном потому, что я не хотел делить ее с остальным миром.

– Что с ней случилось?

Его мечтательная улыбка исчезла.

– Рози оказалась жертвой ограбления. По дороге в столицу на нее напали разбойники, и ее… ее зарезали ножом. – Я заметила, что он крепче сжал поводья, а костяшки пальцев побелели.

Я не сумела подобрать слов.

– Наверное, поэтому ты мне и нравишься. – Патрик повернулся ко мне, сверкнув глазами. – Ты такая же храбрая и упрямая, как она. Если не больше. И определенно такая же бунтарка.

– Я? Бунтарка? – Изогнув брови в притворном оскорблении, я желала вернуть его улыбку. – Милостивый господин, я венец послушания и почтения.

– Простите, Ки только что сказала, что она послушна и почтительна? – Ник рысью промчался между нами с торчащими во все стороны каштановыми локонами.

– Само собой, – возмутилась я, прижав руку к груди. – Я бы никогда не солгала.

– Да, точно, – ветер донес крик Джейка, который ехал чуть позади нас.

Я оглянулась через плечо, одарив друга гневным взглядом. Его смуглая кожа почти светилась от удовольствия, а выражение лица бросало вызов. Я не стала его принимать.

– Ладно, я невыносима, – согласилась я и, повернувшись обратно, нашла глазами Джуда.

Он ехал рядом с Исайей и, похоже, был увлечен беседой. Чего бы я только ни отдала, лишь бы услышать их приглушенный разговор.

– И именно поэтому мы тебя терпим. – Ник наклонился на своей пятнистой кобыле, чтобы игриво ткнуть меня в ребра. – С тобой точно никогда не соскучишься.

– Не тыкай меня, если не хочешь, чтобы я отрезала твои прекрасные локоны, пока ты спишь, – пригрозила я. – И тебе определенно не следует думать, что твои искрометные шутки тебя спасут.

– Он расчесывает их каждую ночь!

– Закрой рот, Джейк! – прошипел Ник, рассеянно заправляя за уши выбившуюся прядь. – Моей девушке нравится, а я должен делать ее счастливой. Но ты же ничего не смыслишь в отношениях, верно?

Джейк насмешливо хмыкнул:

– Было бы несправедливо по отношению к миру, если бы я остепенился. Меня бы стали ревновать, а я всегда стремлюсь всем угодить.

– Ага, Джейк, уверена, что все в твоей деревне просто умирали от желания заполучить тебя в свои руки. Вернее, твою шею.

Ник фыркнул, веселый блеск озарил его глаза.

– Она права, брат. Тебя пытались задушить за неделю до Созыва. А до этого…

– Я точно отрежу тебе волосы, – пригрозил Джейк.

– Ревность тебе не к лицу, – хихикнул Ник, но тут же отвернулся от Джейка. Уверена, теперь он будет приглядывать за клинком товарища.

Парни продолжали дразнить и подначивать друг друга в течение следующих четырех часов.

Разговор складывался легко, без упоминаний Тумана и угрозы гибели. Было видно, что они получают огромное удовольствие, осваивая искусство оскорблений, и я находила их занятие чрезвычайно увлекательным.

Иногда я присоединялась к их веселью, но в основном сосредоточенно готовилась к грядущим испытаниям.

При всем моем бахвальстве меня переполнял ужас. Не то чтобы я жалела о своем решении последовать за Джудом и друзьями в этой самоубийственной миссии, но моя уверенность, которая обычно была искренней, теперь стала притворной.

Каждая улыбка и закатывание глаз требовали огромных усилий.

Впервые я засомневалась в своей способности выжить. Туман отнюдь не живое существо, с которым можно сражаться блестящими клинками и стиснутыми кулаками.

В этом и заключалась проблема.

Я прожигала взглядом затылок капитана, размышляя о собственных сомнениях и обо всем, что связано с погибелью, когда он обернулся. Джуд словно почувствовал, что я смотрю на него; его пылающий взгляд был столь же пронзителен, сколь и искренен.

Поднеся два пальца к губам, Джуд резко свистнул – и его ониксовый конь замедлил ход. Картер и Исайя остановились, другие натянули поводья.

Погрузившись в мрачные мысли, я и не заметила, где мы находимся.

Примерно в ста футах впереди виднелась чудовищная пещера, зияющий вход которой обрамляли ветви и плющ угольного цвета.

Тонкие волоски на затылке встали дыбом, а к горлу подступила желчь.

Мы вот-вот войдем в проклятые земли.

И пути назад уже не будет.

Глава 22. Джуд

Арло сотворил мир собственными руками. Каждый цветок, пещеру или горную вершину он создавал с особой тщательностью, наслаждаясь простым актом творения. Хотя временами его называют великодушным богом, Арло не создает ничего без цели, даже если цель заключена в хаосе.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Копыта моего коня волочились по грязи, и он справедливо опасался входить в пещеру, которая, вероятно, была вдохновлена вратами в подземный мир.

Перед нами предстала пустая яма небытия, тонкие ветви деревьев зловеще обвивали ее гигантскую пасть.

Я не мог с уверенностью сказать, что, войдя туда, когда-нибудь вернусь.

Картер передал мне свой факел.

– Будьте наготове, – предупредил я отряд, ударив каблуком начищенного сапога бок моего коня. Черный жеребец рванул вперед, не испытывая страха перед лицом манящей пустоты.

В голове роились сомнения, но я заставил себя двигаться дальше, въезжая в скалистый вход пещеры.

Один за другим бойцы следовали за мной в безвестность, узкая тропинка была достаточно широкой, чтобы вместить одного всадника за раз. Если бы я привстал на спине лошади, то смог бы коснуться сводчатого потолка, который то опускался, то поднимался, точно полуночные волны.

Все мы родились и выросли во тьме, но то был совершенно новый уровень черноты. Даже с несколькими факелами, которые мы несли, прожорливые тени разъедали мою кожу. Мою решимость.

В легких стоял густой воздух, ноздри забивал затхлый и тошнотворный смрад, напоминавший вонь разлагающегося животного. Но вовсе не запах и не урчание в желудке заставляли мои руки дрожать…

А то, что пробудилось во мне.

В груди вспыхнул зловещий жар, затрепетало нечто древнее, чуждое и совершенно разрушительное.

Оно исчезло с дрожащим выдохом, и жилы вновь заполнил знакомый ледяной ужас.

Я сглотнул поднимающуюся желчь.

Нервы. Должно быть, разыгрались нервы из-за возвращения в это гнусное место.

Я повторял это снова и снова, как извращенное заклинание. Но оно так и не покидало меня – то чувство, – пока мы продвигались все дальше от точки невозврата.

Я полез в карман и взглянул на серебряные часы, которые Исайя подарил мне два сезона назад, с выгравированными на задней крышке словами: «Доверься звездам». Было еще не слишком поздно, а значит, нам предстояло несколько часов пути. От одной мысли об этом по телу пробежала дрожь, поскольку в замкнутых пространствах у меня учащался пульс.

От вида ножей и крови я не нервничал, но стоило оказаться в тесноте, как на лбу выступал холодный пот.

Мне хотелось отвлечься, отвлечься хоть на что-нибудь, но впереди ждала одна только непроглядная темнота. Прежде чем паника одолела меня, я заставил себя осмотреть туннель, обращая внимание на каждую мельчайшую деталь. Подняв факел, оглядел окружающие нас шероховатые стены и отметил, что они имеют оттенок пепла и выжженной земли, а неровная поверхность покрыта зазубринами и шипами.

Запрокинув голову, я проследил за тем, как на потолке, словно увядшие цветы, проступали вихревые узоры, точно вены, мерцавшие иссиня-черным, когда на них попадал свет. Они завораживали до жути, некоторые из завитков и изгибов напоминали замысловатые корни полуночного цветка.

Так я и провел время, молча наблюдая и стараясь не зацикливаться, как игриво наставляла Киара, когда через несколько часов на пути появилась развилка.

Я поднял руку, призывая остальных замедлить шаг.

Два туннеля.

Порывшись в карманах, достал потрепанную карту, которую предоставил Сириан. Она была древней, чернила отчасти выцвели. Я осторожно развернул ее и поднес на дюйм к факелу, что держал в другой руке.

Проклятье.

Оба туннеля вели к далеко не идеальным маршрутам.

По одному можно было выйти к широкой реке, путь за ней выглядел достаточно простым.

Я не знал, насколько глубока сама река; и, если придется бросить лошадей, это будет стоить нам времени. Видят боги, я желал войти и убраться оттуда как можно быстрее.

Нам предстояло достичь места на обведенной части карты – грубого «X», который Сириан вывел пером. Мне вспомнилось, как при этом на его тонких губах заиграла лукавая улыбка, точно он посвящен во что-то, чего не знал я.

Второй поворот, более опасный из двух, не вел к широким рекам, но путь пролегал через густой подлесок, где легко могли спрятаться звери или враги.

– Джуд? – прошептал Исайя мне в спину. Все ждали меня.

– Направо, – я поднял палец в перчатке, указывая в направлении меньшего из двух проходов, молясь богам, в которых не верил, чтобы мое решение было правильным. Возможно, я только что всех нас подвел.

– Отлично, – насмешливо прорычал Джейк с конца строя, и его голос разнесся по туннелю. Похоже, он в таком же восторге от маленьких пространств, как и я.

Молчаливые и настороженные Картер с Исайей следовали за мной. Мы никогда раньше не решались войти в пещеры. Слишком велик риск неизвестности. Упасите боги потерять факелы, без них мы точно заблудимся.

Туннель обеспечивал по два фута с каждой стороны для моего коня, впечатляющего существа, которому я так и не дал имени. Лошади умирали столь же часто, как и мы, – так какой смысл привязываться к ним?

По мере того как стены – создавалось такое впечатление – смыкались со всех сторон, а часы текли без всякого ощущения времени, мой разум окутывала тусклая дымка. Я воспринимал только оранжево-желтый свет факелов и кривые узоры, вырезанные на стенах.

Спустя еще полтора часа стены пещеры расширились. Я крепко вцепился в поводья, потянув на себя:

– Замедляемся!

Сердце дрогнуло при мысли о том, что я наконец-то выберусь из этого туннеля; мне бы подошло любое место, где есть хоть малейшее пространство для движения. Для дыхания.

Когда проход вывел нас в просторную пещеру, мой вздох услышали все. И не только мой. Исайя практически застонал от облегчения. Он выглядел встревоженным с тех пор, как мы оставили открытое небо позади.

Пещера недолго удерживала мое внимание.

Примерно в пятидесяти футах от выхода виднелись спутанные белоснежные ветви, напоминавшие кости, с темно-синими листьями в серебристую металлическую крапинку. Они свисали с каждой ветки, зловеще трепеща на ветру и в клубящемся тумане.

– Сегодня вечером отдыхаем здесь, – рявкнул я с начала строя, держась подальше от открытого леса. – Завтра выйдем из пещеры.

Спрыгнув с коня, я расправил плечи и на миг обернулся в сторону медленно колышущихся теней и открытого неба.

Я вернулся. Только вот не уверен, что переживу Туман во второй раз.

– Всем спешиться и напоить лошадей. Завтра нам предстоит важный день. – Исайя бросил на меня проницательный взгляд, прежде чем принять командование. Он прекрасно понимал, куда устремились мои мысли.

Пламя наших факелов плясало по влажным камням, подсвечивая капельки воды, сверкавшие, точно миллион крошечных звезд. Те же чернильные завитки, которые окрашивали пещеру, тянулись вверх, касаясь потолка и огибая острые края.

В дальнем углу находился бурлящий лазурный водоем размером не больше ванны. Он приветственно журчал, и у меня в горле запершило от желания сделать глоток. Я воспринял его присутствие за добрый знак.

– Слава богам, – вздохнул Джейк, его лицо осветилось безудержной радостью, даже когда Туман находился всего в нескольких футах. Пот пропитал его белую льняную рубашку, и ткань прилипла к парню, словно вторая кожа.

Я подвел коня к воде, чтобы напоить и расседлать.

Спустя пару мгновений ко мне присоединилась Киара; ее старая кобыла заржала, прежде чем наклониться, чтобы утолить жажду. Девчонка укоризненно пробормотала имя лошади, и я сглотнул. По тому, как Старлайт сердито мотнула головой в ответ, я понял, что она тоже не одобряла своего имени.

Сосредоточившись на журчащем водоеме, я отгородился от болтовни остальных, пока они потягивались и занимались лошадьми.

Все старались игнорировать выход из пещеры.

– Откуда ты знаешь, куда нам идти? – тихо спросила Киара, стараясь понизить тон.

Я устало вздохнул, с неохотой оторвал взгляд от бурлящей воды и посмотрел на Киару.

– Король дал мне единственную в королевстве карту с подробным описанием этих мест. Хотелось бы заверить, что она точная, но это нам еще предстоит выяснить. Предположительно, эти земли рисовали еще до проклятия.

Киара кивнула. Когда она выхватила у меня факел, я не стал сопротивляться.

– Не сомневаюсь, твоя рука устала, – заявила она, обнаружив небольшую щель между двумя выступающими камнями неподалеку. Ворча и ругая все на свете, она просунула факел в отверстие. Он закрепился.

– Итак, – начала Киара, придвинувшись на несколько дюймов ближе, и ухмыльнулась, показав зубы. – Этот туннель был на карте? Или ты просто выбрал самый тесный вариант?

Я бросил на нее гневный взгляд, не обращая внимания на неудачную попытку пошутить. И засунул дрожащие руки в карманы черных брюк, чтобы Киара не заметила.

– Я выбрал тот, что ближе всего к деталям карты. Опять же только время покажет, насколько правильно мое решение. – Проведя рукой по всклокоченным волосам, я направился к водоему и нашел камень, где можно было устроиться спиной к клубящемуся туману. Место располагалось достаточно далеко от остальных, которые вели приглушенную беседу. Пусть они спокойно отдохнут. Я подозревал, что не стану желанным гостем.

Разумеется, девушка, от которой я убеждал себя держаться подальше, последовала за мной. Втайне – эгоистично – я благодарил ее за это. Как бы ни привык к одиночеству, мысль о присутствии Киары согревала меня.

Она плюхнулась рядом со мной и даже скопировала позу, подтянув одно колено к груди. Мы оба наблюдали за нашими изнуренными спутниками.

Глубокий голос Исайи разнесся эхом, когда он скомандовал отряду разбить лагерь – и рекруты бросились выполнять приказ. Он понимал, что означает для меня возвращение сюда; и я подозревал, что друг делал все возможное, дабы снять с меня часть бремени. Мне не хотелось повторения прошлого года.

– Тебе страшно? – тихо спросила Киара.

Я сам удивился, ответив:

– Да.

Она не заставила меня продолжать. Я поднес флягу к губам, и еще долго мы просидели в тишине. Впрочем, молчание не вызывало неловкости. Еще одна причина, по которой я не возражал против компании Киары.

Исайя достал из мешка потрепанную колоду карт и разложил их перед собой и Картером, который жестом пригласил парней собраться вокруг.

Патрик, Ник, Алек и Джейк охотно присоединились к игре в покер. Я заметил, как Картер подмигнул Нику, прежде чем протянуть ему серебряную фляжку. Рекрут сделал глоток и скривился, когда понял, что там не вода.

– Положительный момент, – произнесла Киара, – мне больше не придется иметь дело с Харлоу. Клянусь, этот мужчина ненавидит меня сильнее проклятия.

Может, Исайя и чувствовал необходимость прочитать письмо короля, адресованное Харлоу, но я все равно ему доверял. У меня не осталось ничего, кроме инстинктов. Даже если в последнее время они сбивали меня с пути.

Пока остальные были заняты игрой, никто не уловил, как я придвинулся ближе и наклонился, чтобы прошептать Киаре на ухо:

– Если думаешь, что он тебя ненавидит, значит, ты и близко не так умна, как я считал.

Киара вздрогнула – то ли от моей близости, то ли от произнесенных слов, – но быстро взяла себя в руки.

– Прости. Но ты же видел, как он на меня смотрит. Будто жаждет только одного – утопить меня в озерах Кэндора.

«Какая ужасная вышла бы кончина», – подумалось мне. Озера печально известны своими холодными водами и чешуйчатыми тварями, скрывающимися под поверхностью.

– Ты еще хуже разбираешься в людях, чем я думал, – на этот раз, шепча ей на ухо, коснулся губами теплой кожи. Все мое тело пронзила дрожь.

Киара шумно сглотнула, но, тут же придя в себя, спросила:

– Так вот почему я оказалась в твоей компании?

– Возможно, – я ухмыльнулся. – Но если тебе по душе мое общество, выходит, ты определенно не можешь доверять собственному разуму.

Она склонила голову набок.

– Мне кажется, все наоборот, – дерзко заявила Киара игривым тоном.

– Что именно?

– Думаю, это тебе по душе мое общество. И как можно тебя в этом винить? – Она драматично вздохнула, перекинув растрепанную косу через плечо. – Моя очаровательная индивидуальность так и приманивает окружающих. Я просто ничего не могу с этим поделать.

Из моего горла вырвался хриплый смешок.

– Ах да, все так и есть. Хотя «очаровательная» – это не совсем то слово, которое я бы использовал.

– Мерзавец. – Она толкнула меня плечом в бок, сорвав с губ стон.

Если бы она только знала хоть половину правды. Сомневаюсь, что Киара остановилась бы только на слове «мерзавец». «Убийца», «марионетка», «ублюдок» – подошло бы любое. Мы не могли быть еще более разными.

Киара временами хоть и вела себя так, будто ее ничто не беспокоит, словно она ничего не чувствует, но я знал людей, у которых действительно внутри зияла пустота, и девчонка не входила в их число. Это можно было понять по свету в ее глазах, по тому, как они вспыхивали огнем, подчеркивая золотистые крапинки в радужке.

Наверное, именно поэтому я так стремился к ней – подобно тому, как пламя жадно стремилось осветить тьму.

– Сколько тебе лет? – спросила Киара, застав меня врасплох.

– Девятнадцать.

Она вновь толкнула меня плечом, пораженная ответом.

– Серьезно?! Ты всего на год старше меня! Как, черт возьми, ты стал капитаном?

Безжизненные глаза.

Струйка теплой крови стекает по горлу.

Мольбы моих братьев…

– Джуд? – Киара ждала. Я тяжело сглотнул, сосредоточившись на ее лице, пока пытался выплыть из-под тяжести прошлого.

– Скажем так, я хорош в своем деле, – расплывчато ответил я, надеясь оставить эту тему. Но, разумеется, Киара не собиралась отступать.

– И чем же ты занимаешься? Потому как мне еще не приходилось видеть грозного капитана в действии. Я наблюдала за Харлоу и даже за Картером на тренировках, но тебя мне никогда не доводилось видеть. Ты всегда тенью скрываешься в коридорах, наблюдая. Скорее, становясь призраком. Даже когда ты вырубил Адама в библиотеке, я ни черта не заметила.

Киара прижалась ко мне бедром, ее манящее тепло развеивало желание уклониться от вопроса.

Мне хотелось ответить. Может, тогда она разглядит во мне монстра, коим я и являюсь.

– Я хорош в устранении врагов короля. – Я поймал взгляд Киары, ее глаза округлились. К чести девчонки, она не отшатнулась. – Уверен, дошедшие до тебя слухи обо мне уже нарисовали довольно точную картину.

Момент потрясения быстро прошел, и Киара приподняла бровь:

– Не забывай, что ты также весьма хорошо переводишь большинство наших разговоров в жутко мрачное русло. Я бы даже назвала это навыком.

По сути, я только что признал, что все слухи о том, что я пытаю, калечу и убиваю, верны. И каким оружием решила ответить Киара? Сарказмом и улыбкой.

– Правда?

– Абсолютно, – подтвердила она, решительно кивнув. – Ты почти так же впечатляюще, как и я, умеешь выкручиваться из серьезных ситуаций с помощью остроумия и природного обаяния.

– Для столь крошечной особы в тебе непристойно много уверенности в себе.

Она фыркнула от моего проницательного суждения:

– Вероятно, нам повезло, что мы оба здесь, дабы уравновешивать друг друга.

Конец фразы немного смазался. Но все-таки в ней нашлось достаточно правды, чтобы Киара усмехнулась, и ее искренность меня ошеломила. Я впился ногтями в ладони. Острая боль не помогла ослабить ее гипнотическое воздействие, и я надавил сильнее.

Я убивал и пытал людей, их кровь омывала мое лицо и руки.

Мне удавалось заглушать их отчаянные мольбы, отключая эмоции, когда они кричали, чтобы боль закончилась. Чтобы я положил ей конец.

Но одна сильная духом девушка могла поставить меня на колени.

Киара, похоже, не замечала моей внутренней борьбы.

– Вместе мы создаем почти стабильную личность, – ответила она, подавляя фырканье.

Мне стало интересно, как бы звучал ее смех, если бы Киара по-настоящему позволила себе быть свободной. Если бы тяжесть этого мира не была столь разрушительной.

Этот магнетический соблазн, с которым я не смог бороться, тянул нас друг к другу, и, словно связанные невидимой нитью, мы придвинулись ближе. Лицо Киары оказалось в паре дюймов от моего, и всплеск адреналина захлестнул нутро, осев в животе пылким жаром.

Весь остальной мир мог катиться к черту.

Я едва помнил об остальных, играющих в карты, едва различал их голоса.

Я забыл обо всех причинах, по которым мне не следовало разговаривать с Киарой, льнуть к ее телу, давая волю низменным желаниям.

Я отвлекся, а значит, утратил контроль над собой.

– Глядя на тебя, именно таким я представляю себе солнце, – прошептал я так тихо, что сомневался, услышит ли она признание. – Пламенным. Прекрасным. Убийственным.

Киара ничего не ответила, даже не шелохнулась. Но ее глаза… Взгляд опустился к моим губам – и румянец стал расползаться по ее груди к шее. Порыв наклониться и попробовать на вкус ее разгоряченную кожу заставил руки дернуться, здравомыслие медленно ускользало от меня.

Мне нельзя было произносить эти слова, но уже слишком поздно, поэтому я поспешно добавил:

– Теперь тебе нечего сказать, Киара?

Она вздрогнула, когда я назвал ее по имени, будто в хриплой мольбе.

Вся дерзость и игривость стерлись с ее лица. У меня возникла отчаянная потребность сократить расстояние и проверить, такова ли она на вкус, как я запомнил. Тот поцелуй вышел слишком мимолетным. Если уж на то пошло, он больше напоминал поддразнивание, демонстрируя малую толику того, что может произойти, если мы оба поддадимся, и, возможно, именно поэтому я действовал вопреки предупреждению Исайи.

Никогда и никого я не желал так сильно, как Киару; и то, как она смотрела на меня – точно я герой, мужчина, достойный ее уважения, – вызывало привыкание. Мне хотелось утонуть в этом взгляде и никогда больше не всплывать за глотком воздуха.

Дыхание Киары щекотало мне губы. Я не заметил, как она шевельнулась и ее глаза потемнели…

– Ки!

Она застонала, когда я отпрянул; и резкий голос Патрика остановил нас от того, что мы собирались сделать. Сердце ухнуло в желудок, а разгоревшиеся искры погасли, будто их облили водой.

– Я-я здесь, Патрик, – отозвалась Киара дрожащим и хриплым голосом.

Я вскочил на ноги.

– Лучше проверю Исайю, – только бросил я, спрыгивая с камня.

Она отрывисто кивнула и поднялась. С напряжением в плечах Киара неровной поступью вошла в круг рекрутов и рыцарей, изобразив натянутую ухмылку. Она слишком хорошо умела притворяться, почти так же искусно, как и я.

От меня не ускользнули взгляды, которыми обменялись парни, и как несколько рекрутов повернули голову в мою сторону.

– Итак, – начала Киара с холодной уверенностью в голосе, изучая колоду карт. – Кто хочет проиграть мне первым?

Ник закатил глаза, а Джейк легонько ткнул ее локтем в бок. Алек покачал головой, будто все это ниже его достоинства, хотя я видел, что ему не терпелось присоединиться. Но Патрик? Он повернулся ко мне, подозрение исказило его лицо, а губы сжались от отвращения.

Я встречал подобные взгляды мужчин, будь то прямо перед тем, как я перерезал им глотки, или же после того, как передавал угрозы короля. Но никогда прежде подобный взгляд не тревожил меня столь сильно.

– Патрик! – Киара толкнула его в плечо, и он неохотно отвел глаза. Я выдохнул сквозь зубы. – Перестань хмуриться и играй, – пожаловалась она, придвигаясь ближе к другу.

Патрик что-то сказал ей в ответ, его тон звучал легко, но я все равно ощущал силу его предупреждения, словно он отпечатал слова в моем сознании.

Держись, черт побери, подальше.

Глава 23. Киара

Из северных деревень Ардэйн и Райн поступили сообщения. Пятнадцать мужчин и женщин пропали без вести недалеко от Пасторийского леса. Найдено только два тела, но то немногое, что от них осталось, не позволяет определить причину смерти. Медики, которых я опросил, никогда раньше не видели ничего подобного, и разложившиеся и изуродованные тела беспокоят их до глубины души.

Я прошу вас немедленно прислать помощь.

Письмо Рэндалла Торна из королевской гвардии капитану Джуду Мэддоксу, 49-й год проклятия

Я проснулась от криков.

Остался гореть только один факел, но он почти не освещал сырую пещеру, не говоря уже о деревьях в Тумане по другую сторону от нас.

Несколько часов назад я заснула рядом с Патриком, но в какой-то момент обвила руками его торс, словно завязав бант, и прижалась щекой к теплой широкой груди.

– Что происходит? – настороженно спросил Патрик; все его тело охватила дрожь, а в голосе слышались усталость и нарастающая тревога.

– Кто-то кричит, – прохрипела я, указывая на очевидное.

Я оттолкнулась от груди друга и вскочила на ноги, он последовал моему примеру.

Алек, не выражая беспокойства на лице, помчался зажечь остальные факелы, которые мы вставили в разные щели. Я с благодарностью взглянула на него, и он ответил мне фирменным отрывистым кивком, сжав рукоять своего клинка.

Джейк и Ник бросились ко мне, оба запыхавшиеся и с растрепанными от сна волосами. Последний встал с настороженным взглядом перед другом, защищая его.

– Откуда звук?! – крикнула я, проверяя, на месте ли кинжал у меня на бедре.

Исайя и Джуд уже поднялись и готовились к атаке, их оружие поблескивало в приглушенном оранжево-янтарном сиянии. Капитан, облаченный в кожаную форму с ног до головы, которая плотно обтягивала его, со шрамами и пылающим гневом свирепым взглядом, олицетворял саму смерть.

Еще один пронзительный вопль прорезал воздух, он доносился из глубины туннеля, откуда мы пришли. Душераздирающие крики были пропитаны невообразимыми муками и звучали настолько искаженно, что едва походили на человеческие. Если они вообще принадлежали человеку.

– Оставайтесь здесь! – рявкнул Джуд через плечо, спокойно приказав Исайе следовать за ним, а сам сорвался на бег; длинные ноги несли капитана навстречу опасности.

Вместе с верным рыцарем они превратились в вихрь теней и стали, исчезнув в мгновение ока.

Прошла минута.

– Может, стоит им помочь? – спросил Алек, пробираясь к свету одного из факелов. Он повернул голову в сторону криков. Они не прекращались. Если точнее, каждый вопль звучал громче и мучительнее предыдущего.

– Капитан приказал оставаться на месте, – напомнил Джейк.

– Согласен. Что бы ни послужило причиной криков, я не хочу в этом участвовать, – согласился Ник, и по его мускулистому телу пробежала дрожь. Даже Патрик кивнул.

Только Алек выглядел озадаченным. Сощурив проницательные глаза, он смотрел на туннель, куда помчались Джуд и Исайя.

– Мы не должны просто отсиживаться здесь. Это неправильно, – пробормотал он себе под нос. От нерешительности его подергивало, а в уголках рта застыло выражение, напоминавшее стыд.

Я поерзала на месте, сердцебиение стало громоподобным. Что, если им понадобится подкрепление, или Джуд загнан в угол каким-нибудь зверем, или…

Рука Патрика тяжестью осела на плече, удерживая меня и мои буйные мысли. Он всегда находился рядом, когда я в нем нуждалась.

– Ки, – предупредил он. – Пожалуйста, не делай того, что, как мне кажется, ты собираешься сделать. Тебе нужно оставаться в безопасности. Прошу.

Мольба Патрика разбивала мне сердце, но я уже приняла решение тридцать секунд назад.

Я не создана для того, чтобы сидеть и ждать. Жаться в страхе и обхватывать себя руками, пока другие сражаются с порожденными тьмой монстрами.

Я бы не сумела остановить себя, даже если бы попыталась.

Без предупреждения я стряхнула руку Патрика, не обращая внимания на мольбы Джейка и крики Ника:

– Не надо, Ки!

Без малейших сомнений я побежала по неровным камням, следуя за далеким факелом Джуда, свет которого уменьшался по мере того, как они продвигались вперед.

Я безрассудно неслась за ними, не задумываясь о том, что ждало меня во мгле. Остался чистый инстинкт и отчаянная потребность действовать.

Сразить саму тьму.

Сквозь вопли до меня донеслись голоса друзей, которые продолжали выкрикивать мое имя, умоляя вернуться, но, как обычно, я не умела следовать правилам. Или прислушиваться.

Не тогда, когда Дж… люди могут оказаться в опасности.

Я крепче стиснула рукоять кинжала, пока страх, дурное предчувствие и адреналин толкали меня вперед, прямиком в узкий туннель.

Вспомнилось, как Мика похвалил меня сразу после моей попытки спасти путешественников, на которых напали грабители. Он гордился тем, что я бросилась в бой, хотя позже и отчитал за неудачу. Однако этот выговор не имел значения. То был один из редких случаев, когда я заслужила его искреннее одобрение и сделала это, следуя своему чутью.

Теперь чутье вновь заманивало меня в самое сердце опасности.

По мере того как свет от факела Джуда становился все ярче, мой бег ускорился. Я промчалась вниз по узкой тропинке, и у меня перехватило дыхание, когда Джуд и Исайя наконец показались в поле зрения…

Прямо рядом с Картером… чьи вопли заполняли туннель.

Проклятье. Я даже не осознавала, что старший рыцарь пропал.

Ноги несли меня вперед, пока я не замерла в десяти футах от рыцарей. У меня отвисла челюсть, когда поняла, что заставляло Картера выть от боли.

Пауки.

Сотни и сотни пауков сновали по его одежде и обнаженной пепельной коже, закручиваясь, словно петля из оникса, на толстой шее рыцаря. Их черные тельца светились изнутри, от тонких лапок расходились леденящие душу красные и белые нити.

И они кусали Картера. Поедали его.

Пожирали заживо.

Джуд и Исайя размахивали факелами в разные стороны, пытаясь отпугнуть прожорливых тварей, но пламя вроде как только сильнее будоражило их.

Картер слабо протянул руку, споткнувшись одной ногой о другую, когда рухнул на пыльную землю. Все, что ему оставалось, – хрипло кричать о помощи. Чтобы кто-нибудь помог, поскольку собственное тело его подвело.

– Они ядовитые! – взревел Джуд, его поврежденный глаз сиял почти молочно-белым светом.

Никогда раньше не видела таких пауков. Известные мне ядовитые виды не светились.

– Что нам делать? – Такое ощущение, что голос принадлежал не мне. Он стал пронзительным и полнился осколками стекла. Кончики пальцев под кожаными перчатками гудели, покалывание разнеслось по рукам. На миг со всех сторон надвинулась тьма, и холод, не похожий ни на что известное мне ранее, охладил кровь.

Джуд повернулся ко мне, гневный взгляд исказил суровые черты лица, когда он неожиданно сделал выпад, грубо опустив широкие ладони мне на плечи.

– Ты должна уйти. СЕЙЧАС ЖЕ! – прокричал он и нечаянно толкнул меня в попытке заставить отступить.

Я с гулким стуком рухнула на утрамбованную землю, обратив взор на творящееся передо мной зверство. Никак не удавалось отвести взгляд.

Но я бы отдала все, чтобы иметь такую возможность.

Бритую голову Картера покрывали черные лапки и шевелящиеся тельца, его крепкая фигура металась из стороны в сторону по земле. Вероятно, я бы и сама закричала, беспомощно наблюдая, как рыцарь сворачивается в клубок, как скрючиваются его конечности. Сморщиваются.

Сжимаются.

Кровь струилась по утоптанной грязи, багровый оттенок казался почти черным. Насекомые вились вокруг его лица, безжалостно вгрызаясь в плоть, пока с уст Картера слетали вопли.

Никто не предпринимал ни единой попытки ему помочь! Он умирал ужасной и мучительной смертью, а капитан ни черта не делал.

Покалывание в пальцах усиливалось, как и тени, черные клубы полуночи скользили перед глазами, еще больше затемняя тускло освещенный туннель. И все же я могла различить Картера, могла слышать его жалостливые мольбы.

– Он не жилец! – прогремел Джуд, прочитав мой взгляд, полный яростного возмущения. – Убил бы и один укус, а его укусили уже больше сотни раз.

Но Картер все еще кричал, продолжал бороться. Рыдал от мучительной агонии, поедаемый живьем.

Если рыцаря уже не спасти, то нужно хотя бы избавить от страданий. Может, я и не знала его хорошо, но не собиралась сидеть сложа руки и смотреть.

Моя рука скользнула к поясу, и, не успев подумать, я уже метнула кинжал в воздух…

Прямо в правый глаз Картера.

Вопли мгновенно стихли, а его ободранное и изуродованное тело замерло. Я поперхнулась воздухом, резкая дрожь прокатилась по спине.

Картер мертв.

И это я только что его убила.

На краткий миг Джуд опустил на меня взгляд, и вспыхнувшая в его глазах печаль заполонила карюю радужку до невероятной черноты.

Прежде чем пауки закончили трапезу, факел Джуда упал на безжизненную оболочку его товарища-рыцаря – и черная одежда загорелась раньше, чем огонь опалил само тело.

Вовсе не вид пауков, пировавших на изуродованном теле, заставил меня отвернуться и опустошить желудок, а запах горящей плоти. Горящих волос.

Я извергала съеденные ранее орехи и овсянку, сжав руками грязь. Запах душил меня. Пепел, дым и призрачные вопли Картера…

Две мощные руки, обхватив меня за пояс, потянули вверх и назад. Подальше от обугленного рыцаря, отдавшего жизнь за свое королевство, который умер самым ужасающим образом, какой только можно вообразить.

Я прижалась головой к широкой груди, когда одна рука скользнула мне на талию, поддерживая на случай, если колени подведут. Я понимала, что двигаюсь, но тлетворный запах продолжал забивать ноздри, а в мыслях снова и снова прокручивались события последних минут, не давая замечать ничего другого.

Голос разума утверждал, что Картер уже был обречен. Что я спасла его от еще больших страданий. Но у меня не получалось рассуждать здраво.

Я никогда раньше не убивала.

Среди тлеющего дыма и вони от опаленной человеческой плоти я почувствовала аромат сосны и мускуса, уткнувшись носом в рубашку Джуда.

Вдали послышался голос Патрика, к нему присоединились голоса Ника и Джейка.

Внезапно ко мне прикоснулись чьи-то руки, растирая мою кожу. В волосы посыпались утешающие слова, которые я не различала. Покров ночи, затемнивший зрение, начал ослабевать, как и жжение на кончиках пальцев, когда реальность обрушилась на меня, лишив опоры.

Я кого-то убила.

Продолжая повторять себе это, я не могла остановиться. Понимала, что когда-нибудь мне пришлось бы убивать, если бы я стала настоящим рыцарем, но… действительно совершить убийство? Это совсем другое дело.

Где-то позади меня послышались крики, призывающие зажечь факелы. Кто-то из моих друзей требовал нечто называемое пасленом.

Однако сейчас я ощущала только крепкие руки, надежно державшие меня в объятиях. И внимала лишь глубокому, бархатистому голосу, твердившему мне, что все будет хорошо…

Хотя я не верила ни единому слову.

Глава 24. Джуд

На окраинах Тумана таится опасность. Путешественники утверждают, что видели медведей, превышавших в размерах пятерых мужчин, и волков с красными глазами и острыми как бритва когтями. Но худшими, по их словам, были пауки. Их яд, подобно кислоте, прожигает кожу, и один укус причиняет жертве невообразимую боль. Противоядия от них не существует.

Письмо адмирала Джаркона королю Сириану, 7-й год проклятия

Киара уставилась в ту сторону пещеры, где Картер встретил свою кончину.

Прошел час, а я все еще не мог вывести ее из оцепенения.

Первое, что я сделал, – увел ее подальше от посторонних глаз. На миг задержав на нас взгляд, Исайя понимающе кивнул и приказал рекрутам расположиться в изогнутом свете факелов, подальше от входа в Туман.

Он занял их разговором, пытаясь развеять страхи. Возможно, делился историями из юности, о религии и богах, которым так преклонялся. Историями, в которые я никогда не верил. Даже самые могущественные из богов оказались бесполезны, а второстепенные божества после исчезновения Рейны редко являли свой лик. Они не заслуживали моего почтения.

Картер мертв, и вера – последнее, о чем я мог сейчас думать. Он был достойным человеком; и тот факт, что я не развалился надвое, свидетельствовал о моей загрубевшей натуре. Смерть стала моей сутью.

Я отбросил мысли о собственном бездушии и посмотрел туда, где рекруты сгрудились вокруг Патрика, который оживленно делился познаниями о паслене. Парень знал о смертоносном яде больше других. Он достал мешочек и протянул его Исайе в качестве меры предосторожности, если появятся новые пауки. Очевидно, твари боялись его запаха. Меня переполняло чувство благодарности, что однажды я заметил тексты, которые Патрик хранил под своей койкой в святилище, – его знания могли нас спасти.

– Киара? – попытался я снова, ненавидя пустое выражение ее лица. В нем не было ни искры, ничего. Просто оболочка. Я направил ее туда, где мы сидели ранее, подальше от света.

Киаре нужно время, чтобы прийти в себя. Но эта пустота…

Бережно обхватив ее за талию, я притянул девчонку к себе на колени, надеясь, что мое тепло выведет ее из оцепенения. Осторожно усадил так, чтобы голова ее прижималась к моей груди, а ухо прильнуло к сердцу. Она никак не отреагировала.

– С тобой все в порядке, – пробормотал едва слышно, покачивая нас.

Я никогда не утешал других, поэтому не уверен, что делал это правильно. Даже попытки выглядели глупо, а движения – неловко.

Я чуть наклонился, чтобы взять ее за руку, и тут Киара вздрогнула. Она мгновенно отшатнулась и убрала ладонь. Стоило мне только взглянуть на ее руки, как девушка тотчас отгораживалась.

Медленно, очень медленно она отстранилась, дабы посмотреть в мои глаза. И мне захотелось возблагодарить всех ненавистных богов, когда я увидел в ее взоре узнавание.

– Ч-что произошло? – прохрипела Киара; и, борясь с желанием притянуть ее ближе, прижать к себе покрепче, я ослабил хватку настолько, чтобы она смогла выпрямиться.

– С пауками покончено, – произнес я, не понимая, что еще сказать.

– Я убила его, – ее тонкий голосок звучал совсем не так, как у той девушки, которую я знал и которая говорила с непоколебимой убежденностью и раздражающей самоуверенностью.

Я покачал головой:

– Ты спасла его от еще большей боли. Он уже был обречен. Искусан сотней тварей. Ты поступила так, как поступил бы я сам.

Киара вздрогнула, вновь устремив взгляд к туннелю.

– Но их больше нет? Пауков?

– Нет, – заверил я ее. – Огонь уничтожил большинство из них, но паслен, который хранился у Патрика, подействовал как кислотный яд, прикончив тех немногих, кто остался. Они все мертвы.

Ее кивок вышел напряженным. Напряженнее моего тела.

– Где остальные? – спросила Киара, осматривая пещеру. И слегка расслабилась, когда обнаружила, что парни снова пытаются заснуть. Хотя я сомневался, что им удалось даже закрыть глаза.

– Ты сделала то, что должна была, – снова пробормотал я ей на ухо, прекрасно понимая, что мои слова ни черта не значат. – Первое убийство всегда самое трудное.

Жизнь, отнятая тобой впервые, отмечает тебя, ставит клеймо, от которого уже никогда не оправиться.

После моего первого убийства мне не с кем было поговорить об этом – о том, как кровь окропила руки, как сны заполнились предсмертными вздохами.

Исайя попытался выудить у меня ответы год спустя, но к тому времени оказалось уже слишком поздно. Ни руки, ни мысли теперь было не отмыть.

– Конечно, когда-нибудь мне пришлось бы это сделать, – сказала Киара, обернувшись. В ее глазах скопилась влага, но она не позволила слезам пролиться. Девчонка упрямилась даже в своем горе.

– После первого убийства я чувствовал себя так же. – Спустя секунду после того, как признание сорвалось с уст, у меня сжалось горло.

Мне не следовало обсуждать это с ней, но ее нахмуренный вид и блестящие капельки в уголках глаз стали пыткой, не похожей ни на одну, что я когда-либо знал. Просто хотелось, чтобы она закончилась.

– Мне было тринадцать, – продолжил я.

Киара замерла в моих объятиях, беспокойство омрачило изящные черты ее лица.

– Мой отец… прослыл не очень хорошим человеком. Он был преступником, который с ранних лет обучал меня сражаться. Чтобы я приносил пользу ему и его банде негодяев. – Я проглотил свою ненависть, жгучее отвращение к мужчине, даровавшему мне жизнь.

– Однажды отец обронил, что мы нападем на карету на главной дороге, ведущей в столицу. Я уже участвовал в нескольких вылазках, поэтому ожидал, что мы ограбим какого-нибудь придворного или богатого купца. Я ошибался.

Подняв голову к каменному потолку, я избегал взгляда Киары. От плескавшегося в ее глазах беспокойства у меня зудела кожа.

– Ту карету охраняли пятнадцать или около того натренированных бойцов. Нескольких приспешников отца убили на месте. Он, напротив, вступил в ожесточенную драку с воином исполинских размеров. В тот момент я был слишком напуган, чтобы рассмотреть королевские туники на стражниках, но я понял, что отец проигрывал битву.

– Страж опрокинул отца на спину, и, когда боец взмахнул серебряным клинком, собираясь пронзить сердце, я просто среагировал. Прежде чем разум успел осознать произошедшее, я уже метнул свой кинжал в затылок мужчины. Страж умер мгновенно, его тело упало на залитого кровью отца.

Киара дотянулась до моей ладони и сжала ее. Я взглянул вниз, на наши руки, и стиснул челюсть. На этот раз она без колебаний обхватила мои пальцы.

– Что произошло дальше? – спросила она дрожащим шепотом.

Я отдернул руку. Выражение обиды, отразившееся на лице Киары, ранило.

– Затем дверь кареты открылась, и из нее вышел человек в маске. Помню, на нем была самая лучшая одежда, которую я когда-либо видел, а маска из чистого серебра сверкала в лунном свете. Статный, крепкий, он вел себя так, словно был выше всего этого. Лишь позже до меня дошло, почему он держался таким образом. Передо мной предстал сам король.

Киара ахнула:

– Король Сириан?

Я кивнул:

– Один из стражников довольно легко одолел отца и поставил его на колени в грязи. Король подходил ближе, оценивая меня с каждым шагом. Я думал, что он убьет нас на месте; но потом Сириан протянул мне украшенный драгоценными камнями кинжал с сияющим рубином на рукояти, который снял со своего пояса. Правитель предложил мне выбор. Я мог либо умереть вместе с отцом и его людьми, либо… либо казнить его и остаться в живых.

Киара раскрыла рот. Скорее всего, она задавалась вопросом, что за человек мог заставить ребенка выбирать между убийством кровного родственника и жизнью. Сириан обожал такие игры, и в тот день я был для него лишь очередной игрушкой.

– Как видишь, я сейчас перед тобой, – усмехнулся я, хотя звук получился сдавленным и хриплым.

Теперь мной двигала только одна мысль – поскорее бросить весь этот разговор. Душу пронзило сожаление, что я вообще его начал.

– Но что случилось потом? Куда ты отправился? – настойчиво спросила Киара; и мне потребовалось все мужество, чтобы не оттолкнуть ее.

Каждый нерв наэлектризовался, причинял боль. Я хотел убежать и не оглядываться на ее сочувствующее лицо. Его вид разрывал меня на части.

– Мне удалось впечатлить короля, – выдавил я, раздувая ноздри. – Его поразило, как я без колебаний взял его клинок и вонзил отцу в сердце, и он решил, что ему пригодится кто-то вроде меня. Тот, кто не гнушается насилия. Следующий год я прослужил в королевской гвардии, а вскоре после этого меня завербовали рыцари.

– Ты сожалеешь о содеянном? – поинтересовалась Киара, теребя край одной из перчаток.

Боги, как же я мечтал узнать, что скрывается под ними, но она расскажет мне, когда будет готова. Если вообще будет готова.

– Нет, я ни о чем не жалею, – ответил я отрывисто, без запинки. – Отец был злым человеком, получавшим огромное удовольствие от того, что пускал в ход кулаки и использовал единственного ребенка в своих корыстных целях. В нем не сохранилось ни капли любви. По крайней мере, не ко мне.

– Но он все равно оставался твоим отцом…

– Он не был мне отцом, – оборвал я ее. – Мужчина, который обращается с родной кровью подобным образом, вовсе не мужчина. С его кончиной мир стал лучше. Хотя я не могу винить тебя за то, что ты не понимаешь, – пробормотал я, чувствуя, как ее беспокойство обернулось порицанием, как и у всех остальных.

– Я не осуждаю твой поступок. – Киара выдержала мой взгляд, убежденность ее тона потрясала. – Ты сделал то, что должен был, чтобы выжить. И в конце концов, только это имеет значение.

– Очень в этом сомневаюсь, – огрызнулся я, моя верхняя губа дрогнула. – Большинство моих товарищей среди рыцарей смотрят на меня с отвращением за то, что я убил собственного отца. И я не в силах понять, как ты можешь не испытывать того же.

Киара вновь схватила мою ладонь, на этот раз крепче.

– Я думала, ты знаешь меня лучше, – возразила она, положив другую руку мне на щеку.

Я напрягся от этого жеста.

– Мы знакомы не так давно, это правда, как и то, что я способна отличить достойного человека. А их в этом мире не так много. Но, – замолчав, Киара очертила пальцами линию моей челюсти, ее прикосновения ощущались легче перышка, – ты действительно достойный человек, независимо от давних поступков. И я тебе доверяю.

Я оглядел лицо Киары в поисках намека на ложь. И не обнаружил ни одного.

Возможно, именно поэтому не сумел сдержаться, когда поднес наши сплетенные руки к губам, запечатлев нежный поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Киара раскрыла губы, а глаза ее вновь затуманились.

– Лучше бы ты никогда не следовала сюда за мной, Киара. – Наши руки опустились мне на колени, но на этот раз я не разомкнул их. – Лучше бы никогда не приходила… потому что теперь мне, наверное, придется наблюдать за твоей смертью. И об этом я буду сожалеть до конца своих дней. Сколько бы их у меня ни осталось.

* * *

Киара тихонько посапывала рядом со мной, ее лицо было расслаблено.

Прошлой ночью она в конечном счете уснула, и я переложил ее к себе на колени и вернул голову туда, где она покоилась прямо над моим сердцем. Пальцы дрогнули, когда я позволил себе коснуться ее гладкой, словно шелк, щеки.

Выслушав самую мрачную историю из моего гнусного прошлого, Киара не смотрела на меня как на монстра и убийцу. Но почему-то видеть понимание в ее золотистых глазах было еще хуже. Мне потребовалась вся сила воли, дабы поднять ее на руки и отнести к остальным. Не хотелось, чтобы они увидели, как она прижимается к моей груди, когда наступит новый день. Я положил ей под голову сумку, затем подтянул к подбородку ветхое одеяло. И завис над девчонкой гораздо дольше, чем необходимо.

Теперь, спустя несколько часов, я снова склонился над ней, непреодолимо желая ощутить Киару в своих объятиях и воссоздать те ощущения, которые она вызвала во мне накануне.

Я мог бы поклясться, что разгневал бога преданности, потому как у меня возникла идиотская мысль протянуть руку и откинуть выбившуюся прядь шелковистых медных волос, упавшую ей на глаза. Хотелось провести тыльной стороной ладони по ее щеке, нежно разбудить мягким прикосновением. Поцеловать в лоб.

Нет.

Пора положить конец этим порывам.

Мне не следовало забирать Киару в наши ряды. И хотя она была очевидным выбором, причины моего решения таились глубже.

Боги, я знал, что если поддамся и позволю себе хоть один эгоистичный момент, то эта слабость наверняка обернется моей погибелью.

И возможно, проклятием ее души.

– Пора вставать, Киара, – прошептал я, опускаясь на колени. Когда девушка не шелохнулась, я осторожно потряс ее за плечо, стиснув зубы. Каждое новое движение ослабляло мою решимость, и, да видят боги, она и так уже напоминала хрупкую ложь.

– Можно еще пять минуточек? – проворчала Киара.

Я едва сдержал смех:

– Не очень-то хочется встречать сегодняшний день, правда?

Она открыла глаза без капли веселья:

– Ты даже не сказал нам, что мы ищем. Как я могу с радостью рисковать жизнью, если даже не знаю, зачем это делаю?

Я осмыслил ее вопрос, прекрасно понимая, насколько расплывчато поведал им о миссии. Но сделал я это намеренно. Королю нужны бездумные бойцы, а не воины с собственным мнением.

– Ох, просто расскажи мне, – буркнула Киара, приподнимаясь на локте. Ее обычно заплетенные в косу волосы распустились, и она перекинула их через плечо. – Мы уже прошли этот этап наших отношений.

Боги, какая нахалка.

– Кажется, я стал забывать, насколько дерзкий у тебя рот. – Я вздохнул и сдался под ее последующим взглядом: – Ладно. Но тебе это не понравится.

– Когда мне нравилось хоть что-то после вступления в ряды рыцарей? А под вступлением я имею в виду, что меня заставили отдать жизнь жаждущему власти королю и несокрушимому проклятию. Если мне не изменяет память, на самом деле это твоя вина…

– Справедливо, – поспешно оборвал я ее, покачнувшись на пятках. – Нам не сказали, как оно выглядит, но… – Я нахмурился, когда Киара открыла рот, чтобы возразить. И тотчас закрыла его. – Мы знаем, что существует три части. Три предмета, которые, как считает Сириан, когда-то принадлежали богине Солнца. Если воссоединим все три, то снимем проклятие. По крайней мере, это все, что открыл мне король.

– Прекрасно, – отрезала Киара. – Еще одна захватывающая тайна, которую предстоит разгадать.

Я вспомнил, как она упоминала, что брат будил ее по утрам кофе, и решил воспользоваться своим мирным предложением. Я мог ее понять. Тоже не жаловал ранние подъемы.

– Обрадуешься ли ты, если услышишь, что у меня осталось для тебя немного кофе?

Киара резко поднялась. Теперь я завладел ее вниманием.

– Тебе лучше не шутить со мной сейчас, капитан, – пригрозила она с торчащими во все стороны волосами.

Мой взгляд скользнул по упавшим локонам, прежде чем вернуться к полным надежды глазам.

– Что бы ты тогда сделала?

– Если это твоя попытка пошутить, то ты не представляешь, с кем связался.

Мне не удалось сдержать улыбку, хотя следовало.

– Я бы не посмел и мечтать об этом, Киара. – Протянув руку за спину, я нащупал оловянную кружку.

Глаза девчонки до смешного округлились при виде дымящегося подношения.

– Дай сюда, – потребовала она, как неблагоразумное дитя.

Я хихикнул, когда ее пальцы обхватили ручку, вырывая у меня кружку, прежде чем я успел передумать. Киара тут же сделала несколько глотков и удовлетворенно вздохнула:

– Вот так я хочу просыпаться каждое утро.

– Что ж, раз уж я тайно пронес тебе последнюю порцию кофе, пока остальные не увидели, то, возможно, тебе придется обойтись без него до конца нашего путешествия.

Киара замерла, не донеся кружку до рта, и произнесла:

– То, что ты отдал мне последнюю кружку, напоминает признание в любви.

От ее слов каждый мускул в теле напрягся. Я откинулся на пятки, увеличивая расстояние между нами. Мне нужно было сосредоточиться.

– Я бы не стал делать поспешные выводы, – неловко пробормотал я. – А насчет того вечера…

Киара крепко сжала кружку, у нее заметно сбилось дыхание.

Того вечера, когда я обнял ее и раскрыл свой самый темный секрет.

Когда я переступил новую черту.

– Знаю, что ты собираешься сказать, поэтому избавлю тебя от лишнего беспокойства, – заявила она, прежде чем я вымолвил хоть слово. – Все в порядке, правда. Мы должны оставаться… профессионалами.

– Ты права, – выдавил я. – Просто не хочу, чтобы кто-то из нас утратил концентрацию. – Я не хочу, чтобы тебя убили.

Киара изобразила притворную улыбку, от которой у меня дернулся левый глаз.

– Отличная идея. Другие, наверное, начали завидовать.

Я приподнял бровь, и она продолжила, взмахнув рукой:

– Ну, понимаешь, видно же, что я твоя любимица и все такое.

– Какая дерзость. – Я покачал головой, и часть напряжения покинула мои плечи. – Удивительно, что ты способна ходить с таким раздутым самомнением.

– А как же чудо, что ты вообще в состоянии переставлять ноги, будучи таким заносчивым?

У меня отвисла челюсть. Эта девушка меня прикончит.

Прочистив горло, я проговорил:

– Но мы оба можем утратить способность ходить, если тебя поймают с последней чашкой кофе. Остальные наверняка убьют тебя за это. – Выдохнув, я оттолкнулся от земли.

– Да, сэр, – Киара отсалютовала мне; и сердце заколотилось сильнее, когда она бросила на меня последний долгий взгляд. В ее загадочных глазах таилось столько всего, но даже если я не мог облечь эти эмоции в слова, то я их чувствовал.

Когда я подошел к Исайе через весь лагерь, он одобрительно кивнул, хотя меж его бровей залегла складка.

– Пора выдвигаться, – сказал он и направился к спящим вокруг факелов парням.

– Просыпайтесь, ребята! – крикнул Исайя, заставив их застонать. Алек бросил на него злобный взгляд. – Времени нет. – Он легонько пнул неподвижного Ника. Очевидно, парень бы проспал все что угодно.

Киара допила кофе и спрятала кружку в сумку. Я отвернулся, как только ее голова обратилась в мою сторону.

Некоторое время спустя, когда мы все приготовились садиться на коней, я обнаружил, что Патрик приближается к Киаре с опасливо поникшими плечами.

Она ему нравилась, это очевидно, и, да видят боги, мне это претило.

– Хорошо спала? – спросил Патрик.

Она хихикнула, звук напоминал перезвон колокольчиков.

– Насколько это возможно, учитывая, что спали мы на камнях. Мне сейчас очень не хватает той жалкой койки во дворце.

– Мне тоже. – Патрик настороженно оглядел затененную линию деревьев.

Я притворился, что занят закреплением седельных сумок. Мой конь заржал, словно понимая, в какого дурака я превратился.

– Нервничаешь? – поинтересовалась Киара, понизив голос.

– Конечно, – фыркнул Патрик. – Я в ужасе.

– Я тоже. Но я прикрою твою спину.

Так и есть. Именно поэтому Киара ускользнула из святилища и пришла сюда. Чтобы защитить их.

Или дело в этом, или она жаждала умереть.

– А я твою! – воскликнул Джейк, влетев ей в плечо, отчего она отшатнулась на несколько шагов.

– Ты слишком энергичен по утрам, – проворчала Киара, но Джейк только улыбнулся.

– Все лучше, чем сердиться. Но, как я уже говорил, мы все там друг друга прикроем. Особенно Ки, – пояснил он, хватаясь за ее плечо. – Тебе придется защищать нас всех. – Патрик усмехнулся, когда Джейк взъерошил ее и без того растрепанные волосы. – Ох-х, а мне нравится такой образ. Тебе стоит почаще распускать волосы.

Определенно стоит. Киара выглядела…

Нет. Ничего.

– Но мне было бы легче тебя прикончить, если бы они не падали на лицо, – ответила Киара, тошнотворно сладко улыбнувшись.

– Вот она, – Джейк ткнул большим пальцем в сторону Киары, – всегда настроена шутить. – Он закинул руку ей на плечо, притягивая к своему долговязому телу.

Я подавил рвущийся рык, решив, что сейчас самое подходящее время вмешаться.

– Рекруты! – прогремел, не в силах стереть с лица угрюмое выражение, глядя, как рука Джейка все еще небрежно лежала на плечах Киары.

– Мы держимся вместе. Никто не бродит в одиночку. Если нужно облегчиться, берете с собой кого-нибудь, – заявил я жестким и неумолимым тоном. – Если вы отстаете, мы все отстаем. В этом месте есть твари, о которых даже я не знаю. Мы будем сражаться бок о бок. И только так выберемся живыми.

Киара нахмурилась, когда я вновь бросил на Джейка недовольный взгляд, и он убрал руку, сделав внушительный шаг назад.

– А сейчас запрягайте лошадей. И помните: вы никогда не должны оставаться там одни. Туман любит играть с разумом, и вам нужен тот, кто присмотрит за вами. – Я уже рассказывал о галлюцинациях, о том, что они будут видеть то, чего нет. Давно почивших людей или монстров, которые преследуют их в кошмарах.

Рекруты перестали улыбаться, сели на коней и подвели их к выходу из пещеры. Я расположился впереди, Исайя – рядом со мной. Мы еще не говорили о Картере. Как правило, мертвецов упоминали только в тех случаях, когда нам самим не грозила смертельная опасность.

Не удержавшись, я украдкой обернулся.

В глазах парней плескался страх, но мое внимание привлекла Киара, восседавшая на кобыле словно королева воинов: в ее взоре я не заметил ни капли страха. Она выглядела… воодушевленной.

Вскоре это выражение сотрется с ее лица.

Когда я цокнул, мой конь вышел из пещеры, остальные рекруты выстроились за мной.

Стоило скалистому потолку уступить место открытому угольному небу, явив нам проклятую дымку, как по моей коже пробежала легкая дрожь.

И я знал, что в этот раз все будет по-другому – хуже, чем раньше.

В этот миг я чувствовал, что мне есть что терять.

Глава 25. Киара

Те немногие, кто выжил в Тумане, утверждают, что в проклятых землях факелы не так уж необходимы. Что луна светит достаточно ярко, дабы был виден путь. Хотя они также заявляют, что ощущали, будто за ними наблюдают; и из-за яркости неба им негде было спрятаться, когда стали надвигаться тени.

Камилла Эштон, асидийский историк, 45-й год проклятия

Луна здесь казалась больше – почти в два раза больше, чем в пределах королевства.

Такому удивительному факту не находилось объяснения, и у меня не хватало сил, чтобы тревожиться еще и об этом. Она парила в пасмурном небе, словно король на троне из пепла. И впервые в жизни мне не требовался горящий факел, чтобы видеть вокруг себя. В моем понимании это было плюсом.

Льдисто-голубые клубы тумана застилали землю, будто толстый слой свежевыпавшего снега, но поднимались лишь до подбрюшья Старлайт. Однако у меня закрадывалось ноющее подозрение, что вскоре все изменится.

Но это не мешало в данный момент оценить преимущество.

Место выглядело изумительно, в каком-то пугающе зловещем смысле – точно кладбище скелетообразных деревьев и электризующей синевы. Пока что Туман напоминал царство грез: все оттенки неземного белого и голубого резко контрастировали с проходящим мимо отрядом встревоженных смертных, облаченных в темные одежды.

И все же я не могла избавиться от чувства, словно за мной наблюдают. Почти ожидала, что вот-вот появится теневой монстр, вырвется из ветвей и схватит нас, как добычу, примется обгладывать плоть с наших костей и поглощать крики своих жертв. Я содрогнулась от одной только мысли об этом.

Впервые мне захотелось, чтобы ночь коснулась шепотом моих ушей. Чтобы она успокоила… или даровала сладкую ложь. Подойдет и то и другое. Все лучше, чем воцарившаяся мрачная тишина.

Патрик бесшумно ехал слева от меня, настороженно осматривая изогнутые деревья и их тонкие ветви в поисках малейших признаков опасности. Пока нам не довелось никого встретить в этом царстве кошмаров и леденящей душу реальности.

Ни одна птица не щебетала, ни одна лесная тварь не рыскала по кустам, дабы чем-то поживиться. Даже шпионы богов, пресловутые звездокрылы, держались в стороне; из-за отсутствия их постоянного щебетания вокруг было слишком тихо. Вероятно, боги тоже не желали видеть, что творится за границей, либо их столь же сильно пугало то, что можно здесь обнаружить.

Впереди нас ехал Алек, следом за Исайей и Джудом.

Будучи непревзойденным бойцом, он внимательно оглядывал деревья, положив ладонь на рукоять клинка.

Джейк и Ник, как обычно, отставали от всех, склонившись над лошадьми, чтобы заговорщически перешептываться друг с другом; двое друзей не отличались скрытностью.

Джейк получал извращенное удовольствие, поддразнивая Ника по любому поводу, особенно если это касалось его шелковистых локонов, которым я и сама завидовала. Должна признать, высокий шутник нравился мне все больше.

Я понимала, что парни стараются отвлечься от окружения, и не могла их винить; проклятые земли оказались не такими, как я себе представляла. Создавалось ощущение, будто мы угодили в сказочное царство, но, согласно многим преданиям Асидии, монстры всегда появлялись в тот момент, когда герой меньше всего этого ожидал. И побеждали.

Асидии впору было переосмыслить свою историю. От наших поверий веяло мрачностью.

– Мы в пути уже больше часа, а я до сих пор не увидел ни одного животного. Это ненормально, – тихо известил Патрик. Он потер затылок, от подозрений его плечи напряглись.

Я фыркнула:

– Здесь вообще нет ничего нормального, дорогой Патрик. Если ты не заметил, мы уже давно в тумане. Он поднимается каждые пару часов.

Действительно, сейчас туман клубился прямо у живота Старлайт.

Патрик что-то пробормотал, но я не смогла разобрать, и обратил взор на луну. Он уставился на нее, тяжело сглотнув.

– Ты никогда не упоминал, что много знаешь о травах и ядах. – Я бросила на друга любопытный взгляд. Наверное, Джейк и Ник правы и отвлеченная беседа не помешает. – Можешь утверждать, как тебе повезло, что я здесь, с тобой, но после увиденного в туннелях, кажется, все совсем наоборот.

Патрик покраснел и расправил плечи от комплимента, сверкнув глазами в полумраке.

– Я бы так не сказал. Мне просто нравится читать. – Его губы дернулись. – Особенно когда все секреты мира разбросаны по страницам, дабы каждый мог им внять. Я никогда не осмеливался положиться на людей, но книги… они не лгут и не предают.

В этом я с Патриком согласилась.

– Какая твоя любимая…

Со всех сторон раздался громовой вой – и лес задрожал, когда звуки пронеслись сквозь хрупкие синие листья.

Я бы подумала, что это волки, но вой проникал гораздо глубже, сотрясая кости. А может, у меня просто зубы стучали от страха.

– Что это было? – Патрик приподнялся в седле, судорожно потянувшись к кинжалу. – Не похоже ни на одного волка, которого я когда-либо слышал.

Он прочитал мои мысли.

– Нет, звучит так, будто зверь крупнее. – Намного крупнее.

Я взглянула на деревья, отыскивая любой проблеск движения или сияние желтых глаз.

Но там ничего не было. Даже ветки не колыхались и ветер не шумел листвой.

– Остановитесь! – Приказ Джуда эхом донесся до ушей. Звук исказился, распался на множество частей.

Когда я натянула поводья, Старлайт встревоженно заржала и загарцевала. Она беспокойно топталась на месте, излучая тревогу. Моя лошадь всегда казалась встревоженной, но сейчас все было иначе. Словно она пыталась предупредить меня о какой-то угрозе, которую я не замечала.

– Будьте начеку! – крикнул Джуд, его голос все еще доносился до меня волнами разного тембра. – Исайя, прикрой тыл!

Тот вихрем пронесся мимо меня и помчался в конец строя, его форма мерцала, как свеча на ветру. Точно он вовсе не был из плоти и крови. Готова поклясться, рыцарь сиял серебром.

Пару раз моргнув, я крепко зажмурилась. Может, в глаза попала пыль или грязь и от этого страдает зрение?

Я терла их до появления черных пятен перед глазами.

Воздух пронзил еще один громогласный вой, и вибрация отдалась мурашками на коже.

Какая бы тварь ни издавала этот звук, она огромная. И громкая.

Рука легла на холодный металл рукояти, адреналин захлестнул внутренности, и я приготовилась к неизведанному. Какая-то часть меня пульсировала от болезненного, извращенного возбуждения, гадая, что за чужеродное существо появится из вязкой дымки.

– Ки, – прошипел Патрик сквозь зубы. Он бросил на меня странный взгляд, в котором более не было ни мягкости, ни безмятежности. Он приобрел одичавший вид. – Кажется, я кое-что вижу. – Друг указал на деревья.

У меня перехватило дыхание, когда я проследила за его пальцем и обнаружила массу ярких кобальтовых кустарников под серебристо-белым деревом. Оно было точной копией окружавших его собратьев, ничего необычного, учитывая наше местоположение.

Я внимательно рассматривала каждую веточку и смятый листик – отчаянно стараясь понять, что подразумевал Патрик, – когда на кончике языка, словно упавшую снежинку, распознала медный привкус. Облизнув губы, я лишь отчетливее его ощутила. Он напоминал кровь.

– Т-ты чувствуешь этот привкус? – дрожащим голосом спросила я Патрика. – Металлический.

Я вновь позвала друга по имени, но он не ответил. Патрик был слишком поглощен тем, что я не могла разглядеть среди деревьев.

– Патрик? – попыталась я снова и быстро моргнула, когда передо мной возник двойник моего друга. Два Патрика раскачивались взад-вперед, пока не встретились посередине, но один так и не слился с другим. Паника закипала в крови, отчего холодела кожа.

– Патрик!

Никакой реакции. Похоже, он вообще меня не слышал.

Парень будто окаменел, и мои мольбы его не достигали. Откинувшись в седле, я направила внимание на Джейка и Ника, которых волшебным образом заворожило то, что, как утверждал Патрик, они все видели. Парни уставились на то самое проклятое дерево, которое ничем не выделялось среди остальных.

Что, черт возьми, происходит?

– Джейк! Ник! – Я размахивала руками, отчаянно добиваясь от них хоть слова. Спокойствие покинуло меня, а конечности покалывало.

Изо всех сил стараясь отмахнуться от того, как чесались руки в перчатках, как в тревоге поднимались волоски на затылке, я подтолкнула Старлайт к застывшему Алеку, чье лицо выглядело таким же безжизненным, как и у других.

Что они там видели, чего не замечала я? В той стороне ничего не было. И уж точно никаких крупных зверей, способных издавать столь леденящий душу вой.

Все утратили связь с реальностью.

Я продолжала подгонять Старлайт, пока не оказалась рядом с Джудом, чья голова склонилась к коленям, а из груди вырывались тревожные хрипы. Костяшки его пальцев, крепко обхвативших поводья, сияли в жутком свете луны.

Иссиня-черные волосы безвольно свисали на закрытые глаза, а шея резко дернулась, когда его дыхание участилось. Я практически ощущала вкус страха, который Джуд судорожно впитывал, и его слабеющий контроль над собой, когда он сжимал челюсти, а на щеках проступали красные пятна.

– Джуд, – прошептала я. Фигура капитана раздвоилась, а ослабленное зрение еще больше исказило ее. – Что все это значит? – На меня тоже влияло происходящее, но, очевидно, не так сильно, как на остальных.

– Джуд! – но теперь я не стала шептать, к черту гигантских волков и монстров.

Однако капитан не открыл глаза и не стал искать меня взглядом, хотя его губы шевелились, будто он что-то беззвучно бормотал себе под нос. Он молился? Или проклинал?

Подведя Старлайт ближе, я решительно взяла Джуда за руку, обхватив ее ладонью в перчатке.

– Джуд, посмотри на меня, – попросила я с нотками отчаяния в голосе. Я не справлюсь одна.

Капитан с трудом сглотнул, дернув рукой в моей хватке.

– Пожалуйста, открой глаза. Все з-замерли. Уставились на какое-то дерево. – Оглянувшись через плечо, я обнаружила, что парни продолжали стоять в том же положении, в каком я их оставила, хотя на этот раз дерево окрасилось в глубокий кобальтово-синий цвет с тонкими черными прожилками по всей длине.

Проклятье.

Я зажмурилась, но и это не помогло: цвет стал еще более ярким, манящим, прожилки ритмично пульсировали. У меня задрожали руки, и зуд усилился.

Пальцы заледенели, холод причинял боль. Я сгибала их, пытаясь вернуть почти утраченные ощущения. Но ничего не получалось.

Оторвавшись от постоянно меняющегося дерева, я крепче вцепилась в руку Джуда. От прикладываемой силы его веки осторожно приоткрылись. Сейчас не время проявлять нежность.

– Киара? – прошептал он и сильнее нахмурился.

– Да! А сейчас, пожалуйста, посмотри на меня, – теперь я по-настоящему умоляла.

– Я-я не могу, – начал он, стискивая мою руку так, будто хотел раздробить кости. – Если открою глаза, я тоже это увижу.

– Что увидишь? – спросила я, уже находясь на грани безумия. – Здесь ничего нет!

Джуд быстро замотал головой, сжав веки сильнее, чем прежде.

– В прошлый раз так все и случилось. Всем что-то явилось. Звери. Люди. То, чего не могло здесь быть. А потом… – Он замолчал, скривившись, словно от физической боли. – Они убили друг друга. А после и себя. А я, – он поперхнулся следующими словами, – я добил оставшихся.

Черный дым клубился перед глазами. Я не боялась Джуда из-за того, что он сотворил. Неимоверно раздражало, что он продолжал нести на себе груз вины. Если его слова правдивы, выходит, что бы ни пыталось нас одолеть, оно планировало использовать наш же разум.

Чертов медный привкус обволакивал язык, ошеломляя своей насыщенностью. С каждой секундой становилось хуже. Я услышала, как парни начали переговариваться, бешено жестикулируя и указывая на что-то.

– Джуд. – Я наклонилась и потрясла его. – Когда вы с бойцами столкнулись с этим в прошлый раз, вы почувствовали что-нибудь? Возможно, привкус металла или крови?

Отказываясь открывать глаза, Джуд обдумывал мой вопрос, или, по крайней мере, я на это надеялась.

После долгих ударов сердца капитан наконец ответил мне низким и обеспокоенным тоном:

– Я-я помню странный аромат, запах. Повеяло медью, но привкус я не ощущал. Тогда решил, что это просто Туман, еще один его странный эффект. А потом наступило бесчинство и… – Он замолчал, затерявшись в кошмарах минувшего.

Никогда еще не видела, чтобы Джуд настолько погружался в себя.

– Все нормально, – успокаивала я, поглаживая его руку. Хотя мое зрение оставалось нечетким, а пальцы обжигало льдом, я не стремилась выступать против того, что мне не подвластно.

– Джуд, – произнесла я снова, на этот раз смягчив голос. Сегодня я должна быть сильной, ради нас обоих. – С закрытыми глазами тебе лучше?

Он кивнул, так слабо, что мне вполне могло привидеться.

– Хорошо, тогда мне нужно, чтобы ты продолжал держать их закрытыми. Судя по тому, что ты сказал, тот запах, витавший в воздухе аромат, со временем рассеялся. Может, нам просто следует переждать. – Хотя казалось, он застынет здесь навсегда, либо галлюцинации вовсе не являлись побочным эффектом дурного ветра. Но такова была единственная оставшаяся у меня надежда.

– Я позову других…

– Там! – Крик Ника прогремел в ушах, его голос стал резким и неузнаваемым. Исчез тот язвительный и игривый мальчишка, которого я только начинала узнавать. Считать своим другом. – Оно там, разве ты не видишь? Размером с четырех волков, вместе взятых!

Никакого волка там не было, один только металлический запах и костлявые деревья.

– Держи глаза закрытыми, Джуд, – прорычала я, прежде чем увести Старлайт обратно к замершим рекрутам, обратно к Нику.

– Он там! Разве ты не видишь? – все повторял он, в отчаянии хлопая себя по груди. – Мы должны убить его, пока он не прикончил нас! Почему мы просто сидим здесь?

– Ник, тебе нужно успокоиться, пожалуйста! Закрой глаза! – завопила я, наклонившись над моей встревоженной кобылой, чтобы дотянуться до дрожащей руки Ника. Он сопротивлялся.

Я прокляла свое затуманенное зрение, когда промахнулась, и Ник занес кулак… который с неожиданной силой врезался мне в грудь. С визгом я вылетела из седла и с грохотом приземлилась на спину. Но тотчас вскочила на нетвердых ногах, пока бледно-голубой туман не успел меня окутать.

– Я тоже его вижу! – взревел Джейк голосом, напоминавшим скрежет гвоздей по стеклу.

Упершись ногами в мягкую землю, я в ужасе наблюдала, как лица моих друзей оживают, паника искажает их черты, а сами они кричат о необходимости атаковать невидимого врага. Их движения стали отрывистыми и неуклюжими, словно ими управлял какой-то страшный кукловод.

Джейк первым спрыгнул с коня, высоко подняв отполированный меч, будто готовился к бою.

– Чего мы ждем? Вперед! – призвал он, указывая перед собой острием смертоносного клинка. – Сейчас!

По грязи застучали сапоги; все, кроме Джуда, спешились и направились к проклятому дереву.

– Стойте! – воскликнула я, размахивая руками. – Не глядите туда! Там ничего нет!

Никто меня не слушал.

– Здесь что-то в воздухе, и оно искажает ваше зрение. Ваше чувство реальности! Это пройдет, но нам нужно переждать. Да закройте же глаза! – взмолилась я, сдерживая дыхание. Никогда еще не чувствовала себя столь беспомощной, как сейчас, бессильно наблюдая за тем, как друзья мчатся в самое сердце опасности, с оружием наготове и боевым кличем на устах.

Патрик ревел рядом с разъяренным Ником. Добросердечный парень, которого я знала, исчез, теперь он высоко взмахнул оружием и двинулся вперед.

– Киара! – позвал Джуд, сидя на коне. Его разные глаза были открыты, но остекленели, хотя я безошибочно заметила, как он сузил их, решив не поддаваться тошнотворному влиянию Тумана.

Я разинула рот, когда капитан перекинул ногу через коня и мгновенно сорвался с места.

– Нет! – донесся до меня его крик, пока он изо всех сил старался догнать своих бойцов, которых поклялся защищать. – Сомкните веки! Боритесь!

Выругавшись, я бросилась за Джудом, но не могла бежать так же быстро, как он. Однако я обязана была добраться до него. И остановить всех от свершения отвратительных поступков, на которые их подталкивал Туман.

Пока я неслась к дереву, парни уже приблизились к его изогнутым ветвям, и мне пришлось лихорадочно придумывать, как предотвратить несчастье. Если я вообще могла что-то сделать в данный момент. Возможно, уже слишком поздно.

Когда я настигла парней, Ник кричал; его слова сочились нехарактерным для него ядом.

– Ты! – Его черные зрачки вспыхнули, когда он впился в Алека взглядом. – Ты его спугнул!

Алек усмехнулся, затем скривил губы и прорычал:

– О чем ты говоришь, ты, неповоротливый олух? Это ты горланил, как незрелый юнец, а теперь эта тварь вернется и убьет нас во сне! – он махнул рукой в сторону мертвого леса.

Все слова, что слетали с их губ, не имели смысла. В расширенных зрачках одурманенных клубилась сплошная тьма, а от выражения лиц веяло потусторонним, пробирающим до костей холодом.

– Прекрасно. Теперь вы двое ссоритесь. Вы все просто обожаете находить повод для ругани. Вы лишь мерзкие, ничтожные детишки. Поверить не могу, что оказался среди такого жалкого отребья. – У меня отвисла челюсть, когда к перепалке присоединился Патрик.

Все выходило из-под контроля. Стремительно.

Выкрикнув крепкое словцо, от которого мать упала бы в обморок, я бросилась к Джуду и ухватилась за его мускулистые бицепсы. Его взгляд метнулся ко мне, в карем глазу мелькнуло презрение. Но именно другой глаз, тот, что был затянут снегом и инеем, встревожил меня и заставил отступить.

Капитан смотрел на меня как на незнакомку, и, когда мои пальцы сжались, Джуд отреагировал. Я не успела даже осознать, как он уже с силой схватил мою правую руку в перчатке.

– Отвали, – прогремел он. Хмыкнув, Джуд пнул меня ботинком в живот, выбив воздух из легких. Я потеряла равновесие, но его хватка на перчатке не ослабла.

Она соскользнула…

Синева моих шрамов замерцала в плотной пелене белого, переливающиеся ониксовые нити поблескивали на месте ран, напоминая вены. Я зашипела, прижимая руку к груди в попытке скрыть то, что прятала от мира более десяти лет.

Джуд не прекратил нападать. Его правый глаз полыхнул огнем, и капитан ринулся вперед… Боги, как же молниеносно он двигался. Громадная фигура капитана навалилась на меня в мгновение ока, и я инстинктивно поднесла руку без перчатки к его груди, собираясь оттолкнуть, чтобы не дать убить себя.

– Ты – отрава, – пробормотал он, удерживая меня. Я не сдавалась, стараясь заблокировать его второй рукой. – Мерзкая, гнусная тьма. Яд.

На глаза навернулись слезы, разгоряченные и злые.

Сколько раз я игнорировала шепот жителей Силы? Они смотрели на мои маленькие ручки, зажатые в родительских, и отшатывались, рисуя на груди знак богини Солнца. Меня считали злом, тронутым проклятыми землями.

– Это я! – закричала со всей мочи, потянувшись покрытой шрамами рукой к шее Джуда, к его щеке. От вида изуродованной руки меня затошнило, напоминание о несчастном случае заставило черные тени затуманить зрение. Капитан замер, застыл так внезапно, что я дернулась, вжавшись спиной в каменистую землю.

Ощутив на щеке мою руку, он прекратил нападать, его глаза прояснились, зрение стало острее. На миг он прижался к моей ладони, словно к спасательному кругу, но затем его черты исказил ужас.

– К-Киара? – Он отпрянул назад с раскрытым ртом, широко распахнутыми глазами выискивая на мне раны – те, которые мог нанести.

Туман отпустил его.

– Все в порядке, – прошептала я, поднимаясь на ноги. Тревога волной прокатилась по телу, превратив меня в груду шатающихся конечностей и прерывистого дыхания. Без моей перчатки он узнает, он увидит.

Взгляд капитана метнулся к моей руке.

Я чувствовала, что меня вот-вот стошнит…

Раздался глухой удар, на землю кто-то рухнул, кого толкнул разъяренный Ник, его волосы развевались вокруг решительного лица, будто какой-то демонический ореол.

– Я же говорил тебе держаться от меня подальше! – По его лбу стекали крупные капли пота. – Не подходи! – предупредил он Алека, когда его товарищ-рекрут приблизился с клинком наперевес.

– Вот дерьмо!

Не имея времени на долгие размышления, я схватила Джуда за руку и потащила его туда, где притаился Алек, желая наброситься на Ника и замахнуться для смертельного удара. Мои обнаженные пальцы переплелись с пальцами капитана, и я готова была поклясться, что между нами проскочил электрический разряд.

Прежде чем Алек успел воплотить в жизнь жуткие намерения, которые крутились в его нечестивых мыслях, я отпустила Джуда и вцепилась в руку Алека, используя всю свою слабеющую силу, дабы развернуть его к себе.

В широко раскрытых зеленых глазах виднелась та же яростная враждебность, что и у Ника. Как и у остальных.

– Алек, это все Туман! – крикнула я достаточно громко, дабы услышали все. Мышцы на руке под моей ладонью чуть расслабились. – Это Туман заставляет тебя думать о подобных вещах.

Его мутные глаза вспыхнули, когда он обратил на меня свой взор, и на огрубевших чертах промелькнуло узнавание. Я едва заметила, как моя покрытая шрамами рука поднялась и коснулась обнаженной кожи на его груди.

– Останься со мной, – молила я, повторяя раз за разом, пока не ощутила, как мышцы Алека постепенно покидает напряжение, а тело неустойчиво покачивается на ногах.

– Ки?

Я кивнула. Как и в случае с Джудом, его взгляд смягчился, зрачки вернулись к нормальному размеру.

– Я… я не знаю, что…

– Все хорошо, – поспешила заверить я, обернувшись туда, где Патрик и Джейк столкнулись лицом к лицу, кружа возле друг друга, словно хищники во время схватки.

Джейк дернулся влево и врезался в Патрика. Исайя неподвижно стоял в стороне с закрытыми глазами, как статуя, само воплощение спокойствия. Но так только казалось, поскольку его губы судорожно шевелились: вероятно, он бурчал себе под нос какую-то бессмысленную молитву. Похоже, рыцарь не представлял угрозы.

Отстранившись от ошеломленных Джуда и Алека, я рванула вперед, точно стрела, нацелившись на Патрика. Нужно было увести его подальше от Джейка, который мог с легкостью с ним расправиться.

Нырнув в жемчужную бездну, я свалилась рядом с дерущимися парнями. Патрик каким-то образом поборол Джейка, занеся сверкающий клинок прямо над бьющимся сердцем друга. На тренировках он никогда не отличался такой ловкостью, и его умелые движения меня удивили.

– НЕТ! – Я сжала руку, державшую кинжал. Мне потребовалось приложить немало усилий, дабы усмирить ее, пока я говорила: – Ты должен отпустить его, Патрик. Туман использует какой-то трюк, играя с твоим разумом.

Настраивает братьев друг против друга. Убивает их.

Я взялась за подбородок Патрика голыми пальцами, и черные шрамы как будто засияли в слабом свете. Бледные глаза парня прояснились, рука дрогнула, а пальцы ослабили хватку. Кинжал упал в грязь, затерявшись в белесой лужице.

Прежде чем Джейк успел напасть, я повернулась к нему, коснулась руки и крепко стиснула ее.

– Что… что я натворил? – Джейка била дрожь, он отшатнулся от меня и рухнул на колени. – Я-я хотел убить…

– Это был не ты, – перебила я, уже поднимаясь на ноги и засовывая руку в карман, надеясь скрыть доказательства истины. К счастью, он был слишком потрясен своими действиями и ничего не замечал.

Они, без сомнения, раскромсали бы друг друга на куски, пока не остался бы только один выживший. Джуд прав. Сам Туман был нашим врагом.

– Разве вы не видите? Он внутри нас! Он хочет, чтобы мы выпустили его наружу. Только тогда сумеем освободиться от болезни!

Ник. Я забыла о нем.

– Мы должны вырезать его! – дико завыл он, вертя головой из стороны в сторону среди изумленных рекрутов. – Это единственный выход!

Ник поднес кинжал к горлу.

Не раздумывая, я помчалась к нему, моему новому другу, который стоял всего в пятнадцати футах от меня. Кровь прилила к ушам, заглушая крики протеста. Парни умоляли его опустить клинок.

– Ник! – завопил Джейк охрипшим голосом. – Перестань!

Я почти настигла его. Все, что мне оставалось, – протянуть руку и…

Одним резким движением Ник рассек тонкую кожу на горле, мгновенно пустив кровь.

– НЕТ! – взревела я, схватив его за руки, когда он свалился на колени. Юные глаза Ника заполонил ужас, из смертельной раны хлынула свежая кровь. Он поперхнулся ею, с алых губ сорвался тошнотворный булькающий звук.

Спустя мгновение звук прекратился, и Ник больше не захлебывался кровью.

Он умер.

Глава 26. Джуд

Разум может быть острейшим оружием, имеющимся в распоряжении человека, но он же способен стать и клинком, наносящим смертельный удар.

Асидийская пословица

После того как Ник перерезал себе горло, на долгое время воцарилась тишина.

Ветер сменил направление, унося с собой проклятый яд – что бы это ни было, вызвавшее такой хаос. Яд, заставивший юношу покончить с собой самым ужасающим образом.

Первым отреагировал Джейк, бросившись укачивать мертвого друга. По его блестящим щекам текли слезы, он рыдал. Оплакивал своего товарища.

Я затаил дыхание, конечности отяжелели от осознания того, чему я только что стал свидетелем. Того, чему я не смог воспрепятствовать. Снова.

Киара быстро нагнулась за сброшенной перчаткой и надела ее, пока рекруты отвлеклись. Дрожь охватила тело девушки, и мне захотелось протянуть руку, обнять ее.

Но ее шрамы…

Я наконец увидел то, что она прятала, и… не смог подобрать слов. Никогда раньше не встречал ничего подобного, а, видят боги, за эти годы я насмотрелся на всевозможные увечья. Шрамы были черными, испещренными прожилками, с оттенками синего среди мерцающего ониксового цвета. У меня сжалось горло, когда я оторвал взгляд от Киары.

Она хранила свой секрет, опасаясь моей реакции, но, хотя открытие меня и потрясло, я не испытывал отвращения, одно лишь любопытство.

Джейк продолжал укачивать Ника в объятиях, заливая слезами свежую рану друга. Киара умчалась прочь от отряда и согнулась пополам, чтобы извергнуть скудное содержимое желудка.

Я в мгновение ока оказался рядом с ней, запустил пальцы ей в волосы и отвел пряди от лица, собрав те немногие утешительные слова, которые сумел найти, и шепча их ей на ухо. Ничего не мог с собой поделать, и мысли о том, чтобы сохранять дистанцию, полностью исчезли. На наших глазах кто-то покончил с собой, и отталкивать Киару было бы просто жестоко.

Опустошив желудок, она направилась к месту, где отдыхали Старлайт и другие лошади. Киара вцепилась в свою флягу, открутила крышку и отпила прохладной воды.

Старлайт запротестовала рядом с ней, мотая головой из стороны в сторону и топчась на месте.

– Ш-ш-ш, девочка. Все в порядке, – прошептала Киара, склонившись к шее кобылы.

Та успокоилась от ласки, позволив обнять себя, когда одинокая слезинка скатилась по щеке Киары и упала на бархатистую шерсть Старлайт.

– Киара.

Она вздрогнула при звуке ее имени.

Я произнес его вновь, ощутив, как напряглось девичье тело, когда я обнял ее, удерживая за талию, и прижал спиной к моей груди.

– Вот почему я не хотел брать тебя с нами.

Никто не должен становиться свидетелем подобного.

Я мягко выводил круги по ее спине, касаясь подбородком волос. Киара тихонько всхлипнула, прежде чем поддаться ощущению.

Меня переполняла уверенность, что для нее эти прикосновения тоже в новинку. Учитывая, что она почти не дотрагивалась до остальных – помимо игривых выпадов или ударов в лицо во время тренировки, – Киара ни с кем больше не разделяла моменты близости. Не так, как со мной.

Я расслабился, чувствуя, что мы оба не привыкли к объятиям.

Мне лишь хотелось развеять ее страхи, безмолвно показать, что раскрыл ее тайну и она меня не тревожит. Киара, как никто другой, должна была это понимать.

Спустя время я наклонил голову и прижался щекой к ее рыжим волосам.

– Вот как оно проявляется. Проклятие. Но я не пойму, почему ты не поддалась влиянию. Видел только, что ты, кажется, не дала ему набрать силу. Прежде чем мы поубивали друг друга. Ты спасла нас.

Киара вздрогнула от моих слов, но я лишь крепче сжал ее талию.

– Ты убил своих братьев, – тихо произнесла она.

У меня перехватило дыхание. Почти забыл, что признался ей в своем постыдном поступке.

– И каждый день сожалею о содеянном. Каждый миг своего существования.

– Но это был не ты. Даже Патрик рвался убить Джейка. И почти преуспел. – Развернувшись в моих объятиях, Киара приподняла подбородок, дабы встретиться со мной взглядом, и черты ее лица ожесточились. Мне претили эти дюймы между нами. – Ты говоришь, что не хотел моего присутствия, но если то, во что ты веришь, правда, – что я каким-то образом ослабила власть Тумана, – то я нахожусь именно там, где должна.

Вздернув подбородок, Киара сдержала слезы, жаждущие вырваться наружу. Я заметил, что ее кулаки сжаты по бокам, кожа перчаток натянута. Я не стал бы поднимать эту тему, не сейчас и не рядом с другими. Они могли не обратить внимания на шрамы во всем этом ужасе, а я не собирался давить на нее.

Трясущейся рукой я прикоснулся к щеке Киары, отринув собственные правила держаться от нее подальше. Теперь, когда мы чуть не погибли, они были такими незначительными.

– Ты великолепна, Киара, – пробормотал я. – Все в тебе великолепно. – Я смотрел на ее кулаки, на правую руку. Она проследила за моим взглядом.

– Только не разводи тут сопли, капитан, – фыркнула Киара и попыталась немного улыбнуться, даже если спрятала руку в карман.

И все же это походило на принятие, будто она знала, что я видел и не отвернулся.

Я придвинулся ближе, и в этот момент оказался почти вплотную к ней. Руки Киары инстинктивно легли мне на бедра.

– Прости, если причинил тебе боль, – произнес я, чувствуя, как меня гложет стыд, когда вспомнил, что пнул ее.

Киара выдохнула:

– Ты не сделал мне больно. Дядя учил следить за тем, чтобы ни один удар, ни один пинок, ни одно оружие не могли ранить меня там, где это действительно важно.

Ее глаза засияли, клубы тумана в них рассеивались. Я хорошо понимал, что она имела в виду.

– В любом случае я сожалею. – Боги, как же меня терзали угрызения совести, пусть даже я был всего лишь марионеткой, за ниточки которой дергал какой-то невидимый хозяин.

– Я уже говорила тебе, Джуд, – возразила Киара, бросив мрачный взгляд в сторону друзей, окруживших тело Ника. Патрик крепко стискивал Джейка в объятиях. – Все дело в этом месте, во всем виноват отравленный воздух. Ты бы никогда не причинил мне вреда.

Конечно нет. Но я ранил других.

– Я забрал больше жизней, чем хотел бы сосчитать. Ты даже не представляешь, что я сотворил…

– Меня волнует то, что ты делаешь сейчас, – отрезала Киара, выпрямив спину.

Исчезла прежняя уязвимость, дрожащая девушка, таявшая в моих руках. Тем не менее она не сумела сдержать подрагивание нижней губы; и я поднял руку, чтобы провести по ней большим пальцем. Мысли путались, пока взгляд был прикован к нежной коже, которую я ласкал.

Киара сдавленно вздохнула, повернувшись к безжизненному телу Ника и склонившимся над ним друзьям. Это помогло мне прийти в себя, и я опустил руку, а следом отстранился и от Киары. Ник умер, а я думал лишь о том, как мне хотелось и дальше прижиматься к ней.

Всегда знал, что я извращенный ублюдок, но это потрясло даже меня.

– Нужно проверить остальных, потом разбить лагерь и похоронить Ника, – выдавил я, ненавидя себя и холодность своего тона.

Лицо Киары исказилось от горя.

– Он этого не заслужил, – пробормотала она. – Ника впереди ждала целая жизнь, и он был чертовски остроумным, и мудрым, и настолько не смешным, что на самом деле выходило наоборот.

Киара с трудом сглотнула слезы.

– Он стал мне другом, – конец фразы она произнесла шепотом, прикрыв глаза, чтобы я их не видел.

– Ник такого не заслужил, – больше мне нечего было сказать.

Мы с Исайей потеряли много братьев, и это превратилось уже в нечто обыденное. Мы скорбели за запертыми дверями и никому не рассказывали о своих горестях. Киара еще не заразилась нашей апатией. И я не желал ей подобной судьбы.

Стоило мне только подумать о жестокости и несправедливости мира, как он тут же доказал, что все может обернуться гораздо худшим исходом. И теперь я должен выкапывать могилу для парня, который никогда не увидит солнца, за чье возвращение мы боролись.

Глава 27. Киара

С каждым днем я все больше скучаю по твоему упрямому лицу. Кажется ироничным, что лишь после твоего ухода я осознал, как сильно ты мне нужна. По-моему, ты вечно твердила, что тяжело тебя полюбить, но на самом деле ты просто видела лучшее в остальных и худшее в себе.

Неотправленное письмо Лиама Фрея своей сестре Киаре Фрей, 50-й год проклятия

Мы похоронили Ника под хрупкими бело-голубыми ветвями дерева, где он покончил с собой.

Джуд опустился на колени, и мы все наблюдали, как капитан склонился к серой земле, начиная скрести грязь. Грязь и кровь испачкали его длинные пальцы, земля забилась под ногти. Но он не прекращал методичных движений, и один за другим присоединились остальные. Я тоже начала копать.

Джейк так и застыл на влажной земле, обхватив Ника тощими руками, его голубые глаза окрасились в цвета стали и безысходности.

Минул час, прежде чем яма стала достаточно глубокой, а каждый рекрут покрылся земляной пылью. Когда пришло время Джейку отпустить своего друга, Джуду и Исайе потребовалось приложить немало усилий, дабы оторвать его от мертвого тела.

Я сдерживала подступившую тошноту, глядя, как Джуд закрывал глаза Ника тыльной стороной ладони, кожа моего друга приняла оттенок снега в самый холодный день зимы.

Джейк не плакал. Он застыл в шоковом состоянии, когда я приобняла его за плечи и повела туда, где наши товарищи обступили могилу, выпрямив спины и сцепив руки за спиной в знак почтения.

Джуд с Исайей запеленали Ника в рваное белье, прежде чем опустить его на дно неглубокой могилы, где грязь и опавшие листья запятнали ткань цвета слоновой кости. Рекруты мрачно засыпали яму, пока я крепко прижимала Джейка к себе.

Только когда упала последняя крупинка земли, Джейк проронил одинокую слезу – но с тех пор больше не плакал.

Капитан держал шлем под мышкой, сосредоточившись на обсидиановом металле. Под пристальным взглядом остальных Джуд подошел к свежей утрамбованной земле и опустился на колено. Сомкнув веки, он заговорил, но так тихо, что я не могла ничего расслышать. Вымолвив последнее слово, Джуд открыл глаза и положил на землю свой печально известный шлем с шипами – маску, которую надевал всякий раз, когда играл роль смерти.

Джуд встал и напряженно попятился, но внимание капитана не отрывалось от его подношения.

Я попыталась поймать его взгляд, однако Джуд быстро развернулся на пятках и направился к лошадям. Подальше от нас.

От меня не ускользнула вся тяжесть момента.

Джейк до сих пор пребывал в оцепенении, впившись в пустоту остекленевшими глазами на протяжении всех оставшихся дневных часов. Даже когда позже мы разместились у костра, делясь сушеным мясом и фруктами, которые захватили из дворца, он просто сидел рядом со мной, точно призрак, пустая оболочка.

Отсутствие Ника заметно ощущалось.

Больше не звучало ни заумных комментариев, ни игривых поддразниваний. Ни веселого смеха или проницательных улыбок. В груди болело всякий раз, когда я вспоминала о моем красивом и язвительном друге – ведь именно им он и стал, другом, который бы бился рядом до самого горького конца.

Ник, Джейк и Патрик взяли меня под свое крыло еще в святилище, и, когда одиночество грозило поглотить меня целиком, они словно оказались сбывшимся желанием, ерошили мне волосы и постоянно смешили, пока не заполнилась пустота в моем сердце.

Я чувствовала себя самой большой неудачницей из-за того, что подвела Ника.

В тот вечер вместо того, чтобы свернуться клубочком рядом с Патриком, я обхватила Джейка, притянув его дрожащее тело к груди. Не находилось слов, которые могли бы облегчить его боль, как и извинений, способных вернуть Ника. Но я могла сделать это. Обнять его.

В прошлом я считала, что никогда не любила прикосновений, потому что они слишком интимны, потому что позволяли людям подойти достаточно близко и ослабить мою волю. Сломить меня. Но правда заключалась в том, что это уже давно произошло. И именно сломленные, израненные части души я не могла доверить другим. До сего момента.

До того как мы вступили в Туман, где нас объединило нечто большее, чем страх.

В какой-то миг Джуд прошел мимо, задержав взор на том месте, где мое тело соприкасалось с Джейком.

Когда мы встретились взглядом, в глазах капитана промелькнуло что-то непостижимое, а челюсть напряглась. Представлял ли он себе мою руку? Жуткие шрамы, осквернившие кожу? Было эгоистично думать о подобном, но я ничего не могла с собой поделать.

Никогда еще не чувствовала себя столь уязвимой; и сердце пропустило несколько ударов, когда капитан прервал наш зрительный контакт и тяжелой поступью ушел прочь. В ту ночь он спал на другой стороне нашего лагеря, так далеко от меня, как только возможно.

Открыв глаза после беспокойного сна, я ощутила холод на коже и пустоту в руках.

Поднявшись с места возле угасающего костра, пока остальные обитатели лагеря только просыпались, я направилась к дереву, где теперь навеки будет покоиться Ник.

Меня мутило от того, что мы похоронили его здесь, где он поддался Туману и его власти, но у нас не было выбора.

– Джейк. – Я положила руку в перчатке ему на плечо, когда обнаружила друга перед деревом.

Опустившись на колени, он смотрел туда, где гравий и Туман скрывали тело нашего павшего рекрута. Джейк вздрогнул, когда я села рядом с ним, коснувшись его ноги.

– Я не представляю, как дальше жить без него, – голос Джейка сорвался. – Мы были неразлучны с пяти лет. Друзья. Братья.

Я молчала, давая другу возможность выплеснуть горе, которое грозило сокрушить его.

– Родители никогда не были важной частью моей жизни. Всякий раз, когда отец тратил все наши сбережения на эль или проигрывал их в карты, Ник тайком приносил мне хлеб или остатки ужина из своего дома. Таким образом он впервые спас мне жизнь. – Джейк смахнул выступившую слезу, шмыгнув носом.

– Случился и второй раз? – спросила я, массируя плечи Джейка, пока он плакал. Боль в груди начинала пульсировать.

Благоговейно дотронувшись до земли, Джейк ответил:

– Во второй раз он спас меня, когда показал, что я не один. Пусть я не мог предложить многого, но у меня был тот, кто заботился обо мне. Тот, кто оплакивал бы меня в случае кончины. – Джейк усмехнулся. – Говорю как треклятый хлюпик.

Я решительно покачала головой.

– Может, я и не знала его так хорошо, как хотелось бы, – нерешительно начала я, осторожно поворачивая лицо Джейка к себе. – Но, похоже, он очень любил тебя. Немногим из нас повезло иметь такую нерушимую связь. – Я сглотнула комок, который неустанно появлялся, стоило мне только подумать о Лиаме. – Ник бы пожелал, чтобы ты продолжал жить. Наслаждаться жизнью и чтить его, вспоминая только хорошее.

И Ник был замечательным. Смешным, саркастичным и очень душевным. Складывалось ощущение, будто кто-то отрезал нам конечность, будто наша маленькая разношерстная компания потеряла что-то невероятно важное – частичку единого сердца. Оно никогда теперь не забьется в прежнем ритме.

Джейк зажмурился, отворачиваясь от меня.

– Горевать тоже нормально, Джейк. Чувствовать всю эту боль. – Я наклонила подбородок и прижалась к нему, упершись плечом в грудь друга. – Ты, Ник и Патрик были рядом, когда никто больше не смотрел в мою сторону. Вы стали мне друзьями. – Комок в горле увеличился. – Но ты не один. Больше не один. Я знаю, что не сумею полностью заменить его. Никогда не займу место Ника. Но я обещаю тебе вот что… С этого момента ты мой друг, мой брат. Моя семья.

Меня поразило, как легко эти слова сорвались с уст. И сколько смысла я в них вложила.

В лице Джейка у меня появился брат. И еще два в лице Патрика и Алека. Теперь мы вместе против проклятия богини. Против гибели нашего королевства. Мы либо победим вместе, либо умрем вместе, и это нас связывало.

Из его опухших глаз потекли слезы, одна за другой слезинки исчезали в клубящейся дымке, когда луна скрылась за пеленой облаков.

Я уже собиралась оставить Джейка наедине с его горем, чтобы дать ему возможность спокойно оплакать друга, как вдруг на мою руку легла тяжелая ладонь.

– И ты, Киара Фрей, мой друг. Моя сестра. Моя семья. – Джейк сжал мне пальцы, и между нами установилось невысказанное понимание. Он бросил короткий взгляд на мою руку в своей ладони и кивнул. Я не спрашивала, в курсе ли он, что скрывается под перчаткой, видел ли он шрамы. Поскольку осознала, что это не имеет значения.

Так мы и сидели бок о бок, переплетя руки.

Я не тешила себя иллюзиями, что это наше последнее погребение.

Мы потеряем еще друзей, но это время пока не настало. А сейчас я испытывала благодарность, что нахожусь в компании человека, которого имею честь называть своим братом.

* * *

Следующий день прошел точно так же, как и первый.

Мы брели через Туман, синеватые клубы теперь доходили мне до середины голеней. Никто не разговаривал без крайней необходимости. Когда мы разожгли костер и приготовили ужин, то молча поели и устроились на ночлег. Истории у костра никто не рассказывал.

Я, примерив роль человеческого одеяла, опять обняла Джейка, а Патрик свернулся калачиком по другую сторону от нас. На этот раз Джуд не удостоил меня взглядом. Он вообще старался держаться подальше.

К новому дню никто из нас не чувствовал себя отдохнувшим, но мы продолжили путь; капитан вел нас, сверяясь с клочком карты, дарованной ему королем.

Отчасти мне хотелось спросить Джуда, могу ли я взглянуть на нее, дабы лучше понимать, куда мы направляемся, но, как и остальные, я пала духом и утратила решимость.

На третий день после убийства Ника, когда мы уже зашли в самые глубины земель невозврата, я начала ощущать сильное беспокойство. Оно ползло по коже, словно миллион крошечных насекомых, жалящих плоть.

Чувство тревоги усиливалось в течение дня, и некогда красное кольцо вокруг луны постепенно приобретало тошнотворно-желтый оттенок. Что ничуть не уменьшало моего волнения.

Никак не могла отделаться от ощущения, будто что-то грядет.

Я не имела ни малейшего представления, что именно; но мы уже несколько дней обходились без новых происшествий, а значит, это лишь вопрос времени, когда наша удача иссякнет.

Старлайт была так же тревожна и беспокойна, как и я; уши старой кобылы настороженно дергались. Я утешала ее, как могла, но все напрасно.

Чем глубже мы продвигались, тем больше редкий подлесок уступал место острому как бритва тростнику цвета золы и пепла. Он резал белые стволы при каждом порыве ветра, рассекая воздух, словно заточенные ножи.

Я настолько увлеклась сменой пейзажей, что едва различила характерный свист стрелы.

– Ки! – закричал Патрик, заставив меня повернуться как раз перед тем, как заточенный наконечник едва не пронзил мне голову.

Когда я дернула поводья, Старлайт встала на дыбы и отчаянно заржала.

– Атака! – прогремел Джуд из начала строя.

Я увидела вспышку стали, когда он обнажил меч, а затем раздался стук копыт его коня. Джуд появился рядом почти так же стремительно, как и стрела, едва не погубившая меня, и принялся дико озираться по сторонам в поисках источника нападения.

Сердце бешено колотилось за ребрами, и я не была уверена, дышала ли вообще. Пройди стрела хоть на дюйм правее, я была бы мертва. Погребена под туманом и серым грунтом этих проклятых земель.

Время замедлилось, пока все мы вглядывались в безвестность, с опаской ожидая полета следующей стрелы. Ждали, когда разразится хаос.

Ждать пришлось недолго.

Послышался еще один свистящий звук, прежде чем вторая стрела поразила цель.

Исайю.

Вражеское оружие пронзило его плечо – и он рухнул на коня. Громко заржав, жеребец в панике сбросил своего наездника, а затем галопом умчался в рощу деревьев.

Стрелы обрушились на нас сверкающей серебряной волной, лунный свет озарял падающие металлические наконечники. По глупости я подняла голову, прикрывая ее руками, поскольку понимала, что без щита я беспомощна.

– Атакуют слева! – Джуд спрыгнул с лошади, его худощавая фигура исчезла в тумане.

Вторя примеру капитана, я слезла со Старлайт, Патрик последовал за мной. На конях мы были на виду, а используя Туман и его неестественное укрытие в своих интересах, мы имели больше шансов выжить.

Пока я бежала, чутко улавливая тяжелые шаги Джуда, до меня донеслось, как по земле застучали другие сапоги.

Кто мог напасть на нас?

Здесь никто не выживал – король ясно дал понять это любому, кто вздумает попытать счастья за границами королевства. Нас заставили поверить, что королевство окружено зверями и монстрами.

Судя по стрелам, направленным в наши головы, это было совсем не так. Кто-то наложил их на тетиву и отпустил. У меня перехватило дыхание, когда во мраке раздалось испуганное ржание. Я замерла на месте.

Старлайт.

Одна из проклятых стрел угодила ей в живот – и из свежей раны уже капала кровь. Я начала пятиться, в горле застрял крик ярости, но тут запястье обхватила чья-то рука.

– Киара! – голос Джуда пробился сквозь туманную дымку, а звук моего имени на его губах обратился рычанием. – Мы должны идти. Сейчас же!

У меня сердце ухнуло в желудок, когда Старлайт упала на землю, превратившись в сплошное пятно рыжих волос. Ее истошные вопли пронзили мое нутро, отчего волоски на затылке встали дыбом, и клубы тьмы затуманили мне зрение. Я не могла просто оставить ее здесь, я должна…

– Киара! – рявкнул Джуд, резко дернув меня, и я с силой впечаталась в его твердую грудь. – Ты не сумеешь ее спасти, – прошептал он, с пониманием произнося столь грубые слова.

Я сглотнула ярость, осевшую в горле, и черные пятна отступили настолько, что у меня получилось сфокусироваться на капитане. Мне потребовались все силы, дабы не броситься назад.

– Кто на нас напал? Мне казалось, ни один человек здесь не выживет? – спросила я, когда Джуд схватил меня за руки с широко распахнутыми от замешательства глазами.

– Здесь никого и не должно быть. В прошлый раз мы не встретили ни единой живой души.

От этого мне не полегчало.

– Нам нужно…

Меня прервало мерцание меча, переливающийся металл появился из ниоткуда. Я не успела предупредить Джуда, однако он уже развернулся на пятках…

И обрушил клинок прямо на голову нападавшего.

Из черепа мужчины, чье лицо скрывала грубо намотанная ткань, хлынула черная жидкость. Я едва сдержала крик, ощутив прилив адреналина, когда увидела, как Джуд выдернул свой клинок из кости.

Все произошло так быстро, что капитан превратился во вспышку мстительной молнии.

– Приготовься! Есть и другие. – Он выставил перед собой клинок, защищая меня, а я с открытым ртом смотрела на черную кровь, струившуюся вокруг безжизненных серых глаз мужчины.

– Киара, соберись! – взревел Джуд, выводя меня из оцепенения.

Придя в себя и подавив удушающий гнев, я подняла перед собой кинжал, прижавшись спиной к спине Джуда в ожидании следующего нападения.

На мгновение сработал инстинкт, и я вспомнила все те упражнения, которыми Мика тренировал меня дома.

«Стой так. Нет, не так. Не теряй бдительности!» – его команды крутились у меня в голове, и я приняла нужную стойку, готовясь к неизбежному натиску.

На этот раз к нам подкрадывались трое в масках, их фигуры в капюшонах, казалось, возникли из самого Тумана.

С ревом я изогнулась и отклонилась в сторону как раз в тот момент, когда ближайший ко мне поднял грубо отлитый клинок. Зашипев сквозь стиснутые зубы, я повернулась и вонзила кинжал в мясистую спину мужчины. До моих ушей донесся звук хлюпающей плоти.

Выдернув клинок, я без колебаний нанесла еще один удар, прямо между ребер.

Нападавший взвыл и рухнул на колени, из его ран потекла черная кровь. Для надежности я ударила третий раз и повалила врага на землю.

Чрезмерная осторожность не помешает.

Позади меня хрипел Джуд, сражаясь сразу с двумя мужчинами. Он отражал каждую атаку, двигаясь, словно танцующий во мраке призрак. Ногой капитан отбросил одного из противников на несколько футов назад, что позволило Джуду за долю секунды развернуться и вогнать меч глубоко в живот второго.

К тому времени, как первый нападавший выпрямился и издал боевой клич, капитан уже был готов. Он взмахнул клинком и отточенным движением перерезал врагу шею…

Мгновение спустя голова мужчины скатилась с его крепких плеч, изо рта хлынула вязкая черная жижа.

Джуд дышал ровно и спокойно, подняв меч и с нетерпением ожидая следующего соперника. Он двигался с несвойственной для человека плавностью, демонстрируя мастерство, о котором я могла только мечтать. То, как легко капитан размахивал клинком и чувствовал действия врагов, выглядело невероятным.

Джуд был великолепен.

Я даже не успела среагировать, когда серый силуэт метнулся в нашу сторону, но капитан без труда вогнал острие меча в сердце врага в маске. У того не было ни единого шанса.

Приблизились еще два противника, но тотчас почти одновременно рухнули на землю. Вытерев лоб, Джуд повернулся ко мне, жесткий взгляд исказил его резкие черты – взгляд без эмоций и мыслей. Бездушный.

– Нам нужно найти остальных! – прохрипела я, поднимая свой жалкий кинжал. Надо будет попросить у Джуда оружие получше, когда выберемся из этой передряги.

Кивнув, он взял меня за руку и крепко держал, уводя нас сквозь густой синий туман. Только когда послышались звуки драки, мы замедлили шаг, следуя за гортанными криками, пока не наткнулись на раненого Исайю и пару нападавших в масках.

Судя по всему, Исайя не только получил стрелу в плечо, но и был ранен в грудь, откуда сочилась багровая кровь. Однако этих ран не хватило, чтобы замедлить его. С ревом опустив меч, Исайя пронзил мясистую плоть противника.

Второй нападавший, более коренастый, сделал выпад, намереваясь вонзить свой грубый клинок в сердце Исайи. Но он так и не достиг цели. Джуд снес ему голову с плеч за время, которое потребовалось мне, чтобы выдохнуть.

Подхватив Исайю, Джуд принялся быстро осматривать раны друга, пока тот стонал, пытаясь сохранить сознание и не закрыть льдисто-серые глаза.

– Помоги мне поднять его! – Джуд провел рукой по волосам Исайи, пряди покрывала черная кровь и грязь.

Я закинула одну руку рыцаря себе на плечо, Джуд сделал то же самое, и мы стали пробиваться сквозь удушливую белизну, напрягая слух, в надежде услышать голоса наших друзей. Хоть что-нибудь.

Но до нас не донеслось ни единого звука.

– Нам необходимо отвести его в безопасное место, – процедил Джуд сквозь зубы, взвалив большую часть веса товарища на плечо, дабы мне не пришлось его нести. – Нужно остановить кровотечение.

Пока Исайя окончательно не истек кровью. Пока мы не потеряли еще одну душу в этой самоубийственной миссии.

Мы так ничего и не уловили – ни звука, ни шороха, – пока продирались сквозь туман и деревья. Даже криков умирающих или раненых.

И это пугало сильнее всего.

Я молилась, чтобы мы не остались единственными выжившими. Чтобы Алеку, Патрику и Джейку посчастливилось найти убежище.

Но сейчас мы действовали сами по себе, и я удивилась, когда беззвучно взмолилась потерянной богине Солнца, упрашивая ее пощадить моих новых друзей.

Как глупо.

Рейна давно перестала внимать нашим мольбам.

Мы были совсем одни.

Глава 28. Джуд

«Не доверяйте своим глазам. Ничему не доверяйте» – таковы были первые слова капитана Мэддокса после возвращения из проклятых земель.

Письмо Рэндалла Торна из королевской гвардии лейтенанту Харлоу, 49-й год проклятия

Исайя долго не продержится, если мы не позаботимся о его ранах. Багровые капли падали с каждым нашим шагом в лес вечной ночи, и рыцарь терял драгоценные минуты.

Он не мог умереть. Только не так.

Я думал о сотнях случаев, когда Исайя лечил мои раны на протяжении многих лет, каждый раз, когда я пробирался обратно в святилище после особенно ужасного задания. Теперь настала моя очередь убедиться, что с другом все в порядке, и…

– Нам нужно остановиться прямо сейчас, – потребовала Киара, осторожно снимая вес Исайи со своего плеча. Мы опустили его к стволу цвета слоновой кости, и оба скривились, когда из горла рыцаря вырвались хриплые звуки. От них замирало сердце и горели глаза.

– Держись, брат. – Я вытер пот со лба моего товарища-рыцаря. Лба моего друга. – Давай-ка посмотрю, что у нас тут. – Разорвав его рубашку, я обнаружил страшный прокол: из раны на груди Исайи стекали багровые струи. – Мы оба проходили и через худшее, старик.

Нас кромсали и практически разрывали на куски во время мятежей, которые Сириан отправлял подавлять своих воинов. Черт, в нас уже попадали и клинками, и стрелами. Один взгляд на наши тела рисовал ужасающую картину.

«Это пустяк, – твердил я себе. – Просто стрела. Обычная колотая рана».

Я почувствовал на себе тяжелый взгляд Киары, а когда поднял голову, меня встретили жалость и неуверенность в ее глазах. Она не думала, что Исайя выживет. Я резко встал, сбрасывая оружие и испачканную кожаную куртку.

– Что ты делаешь? – спросила Киара, когда я начал снимать рубашку.

– Нам нужно зажать рану. – Сняв плотную льняную ткань, оставшись в одном лишь тонком хлопчатобумажном исподнем, я опустился на колени и смял рубашку, прижимая ее к кровоточащей ране.

Киара вновь повернулась ко мне с диким и беспомощным видом. Кровь Исайи уже пропитала ткань.

– Как только остановим кровотечение, нужно прижечь рану. – Я продолжал объяснять, но Киара не двигалась, не говоря уже о том, чтобы вымолвить хоть слово.

– Джуд, – она положила руку мне на плечо. Я проигнорировал ее, отчаянно упираясь руками в грудь старого друга.

– Нам просто надо остановить кровотечение… – Слишком много крови. Ублюдки задели какой-то жизненно важный орган.

– Джуд, – снова попыталась Киара, крепко сжав плечо.

Я так и стискивал ткань, надавливая на тело товарища, дыша тяжело и неровно.

Исайя приносит мне кофе по утрам после миссий.

Ерошит мне волосы и уворачивается, прежде чем я успеваю его ударить.

Он советует мне: «Отбрось свои думы и хоть раз улыбнись».

В груди сдавило, когда перед глазами мелькнули воспоминания. Возникло ощущение, что я тону, к лодыжкам привязаны гири, а поверхность слишком далеко.

Киара все звала меня, продолжала трясти, но я лишь давил на неподвижную грудь Исайи, гневно шипя его имя.

Он не мог меня бросить. Не как отец. Не как мать.

Он – единственная семья, которая у меня осталась.

Порыв холодного ветра, казалось, окутал меня и сжал в крепких объятиях. Он остудил пот на лбу, и вместо слепой ярости, застилавшей зрение, умиротворяющие тени смыли яркие краски потери.

Я поднял голову.

– Джуд, его больше нет, – прошептала Киара, и успокаивающий ветерок ласково коснулся обнаженной кожи. – Мне очень, очень жаль. – Ее пальцы обхватили мое запястье, перчатки были испачканы кровью Исайи.

– Он переживал и худшее! – зарычал я, обнажив зубы. – С ним все будет в порядке!

Киара придвинулась ко мне, одной рукой обвив талию.

– Джуд, п-пожалуйста, – взмолилась она, и этот ненавистный надлом в ее голосе меня сокрушил.

В конце концов я поднял взгляд от того, что осталось от моего друга, и в этот миг, точно разрушительная волна во время шторма, на меня обрушилось суровое осознание.

Исайи больше нет, и вместо него в груди поселилась тупая боль.

Мой друг. Мой брат.

Следовало больше улыбаться, чаще смеяться с ним, отбрасывать упрямство и отправляться в каждое приключение, которым он пытался меня увлечь.

Исайя относился ко мне как к родной крови, а я, вместо того чтобы принять сей дар, отворачивался, слишком опасаясь того, что может случиться, если подпущу его слишком близко. И, боги, я должен был набраться чертовой смелости и все же сделать это.

– Мне так жаль, – раз за разом бормотала Киара, словно не зная, что еще сказать.

Я откинулся назад, вытянул руки в стороны, когда меня укрыли белые вихри тумана.

Слетевшая с губ брань эхом разнеслась в темноте, и я собрал в кулак землю, понимая, что она мокрая от крови Исайи.

Киара, не теряя времени, сократила расстояние между нами, обхватила меня за шею и грубо прижала к груди. Я сопротивлялся, но она не отступала, и я наконец сдался.

Я позволил себе все отпустить. Не грозившие пролиться слезы и не крики ярости, которые жаждали высвобождения. Но, окруженный теплом девушки, я провалился в пустоту, где хранились мои потери, боль… моя радость. Замкнутое место, слишком яркое и пылкое.

Что-то продолжало утягивать вниз, вниз, вниз. Но Киара все еще держала меня в объятиях.

Она шептала мне на ухо, уверяя, что все будет хорошо, и запустила руки в волосы, приглаживая окровавленные пряди.

На мгновение я вновь почувствовал себя ребенком, с левого глаза на ковер текли багровые струи, пока кричал отец. Но тогда меня некому было обнять.

В конце концов я отстранился.

Я посмотрел на Исайю. Мне претило, что его глаза больше никогда не откроются. Как и то, что его успокаивающее присутствие внезапно исчезло.

– Мы должны его похоронить, – заявил я, вновь нацепив маску Руки Смерти. Меня должно было испугать то, как легко я ее надел.

В клубящемся тумане я выискивал угрозу и тех, кто напал на нас. Понятия не имел, как долго мы здесь находились и сколько Киара позволила мне скорбеть.

– Джуд, – мягко начала она. – Нам нельзя здесь оставаться. Нужно продолжить путь и найти убежище.

День близился к концу. Если прибавить к этому многочасовую езду, нам давно пора было отдохнуть.

Не то чтобы я верил, что сумею заснуть сегодня.

Я уже открыл рот, чтобы настоять на захоронении брата подобающим образом, но взгляд Киары заставил меня замереть.

– Может, попробуем поискать наших лошадей? И остальных? – Ее голос звучал едва громче шепота.

Подняв сброшенную ранее форму, я порылся в карманах и обнаружил старый, но искусно сделанный серебряный компас и помятую карту.

Компас, очевидно, принадлежал моей матери; на его обратной стороне был выгравирован один-единственный коготь. Долгие годы я не догадывался, что означает этот символ, но когда узнал, то пожалел о своем стремлении это выяснить. Исайя смотрел на компас с отвращением и твердил, что мне следовало продать его за несколько монет, но я хранил его в качестве напоминания. Люди никогда не являются теми, за кого ты их принимаешь. Даже собственные родители.

– Пойдем на северо-запад. – Я уклонился от ответа на вопрос Киары об остальных, чувствуя, что мои слова ей не понравятся.

Закрыв крышку компаса, я засунул его в брюки и постарался не обращать внимания на то, как белая нижняя рубашка прилипала к телу, а на ткани виднелись жуткие брызги красного и черного.

Против воли я взглянул на Исайю. Его глаза не дрогнули, и он не сдвинулся ни на дюйм. Должно быть, я бредил, потому что на секунду мне почудилось, словно его грудь слегка приподнялась.

Но как бы мне этого ни хотелось, когда я моргнул, друг остался неподвижен.

Киара присела рядом с ним, и я подумал: «А вдруг мы разделили одно и то же видение?» Но не успела она коснуться его бледной кожи, как отдернула руку, сокрушенно опустив ее к боку.

Желчь подступила к горлу. Отчасти меня подмывало проклясть все и отказаться от миссии, от рекрутов, даже от Киары. Но я знал, что Исайя бы этого не одобрил.

«У тебя еще есть возможность стать свободным человеком, причем хорошим», – эхом отозвались его слова, сказанные несколько дней назад.

Сам он уже был таким человеком.

А я? Я собирался оставить тело друга в столь убогом месте.

Хорошие люди так не поступают.

Натянув кожаную куртку и изо всех сил стараясь не смотреть на Исайю, я повернул голову к туманному хаосу.

– Пойдем, Киара. – Прежде чем я утрачу возможность шевелиться.

Она сомневалась, глядя то на меня, то на Исайю; вопрос вертелся на кончике ее языка, но я не стал ждать, пока она его задаст. Не мог больше оставаться здесь ни одной проклятой секунды.

Вскоре послышались ее шаги, и она поспешила за мной, когда я в тумане почти сорвался на бег.

– Джуд, подожди. Как мы найдем других? – спросила Киара, догнав меня.

Я всмотрелся в ледяную синеву. Слава богам, в этих краях луна светила ярче, факелов наготове у нас больше не было. Впрочем, не велика беда: те из нас, кто родился во тьме, при необходимости умели добывать свет.

– Никак. Мы оставляем их.

Киара застыла на месте.

– Что значит «мы оставляем их»?

Я не глядел ей в глаза. Физически не мог этого сделать.

– В таких условиях нам не удастся их найти. – Я указал на туман: зона видимости составляла не более пяти футов.

– Но мы же не можем просто бросить их! – запротестовала Киара, прекрасно понимая, что этот аргумент бесполезен. Если попытаемся вернуться по своим же следам, то потеряем драгоценное время и, возможно, жизнь. Тем более что мы здесь уже не одни.

– Нам придется, – возразил я, делая резкий вдох. Меж ее бровей образовалась складка; и я мог поклясться, что глаза Киары стали еще темнее. – Если бы существовал иной путь, я бы выбрал его. Будем надеяться, что они держатся друг друга. Когда закончим миссию, сможем вернуться и отыскать их.

Ее ноздри раздувались, а тени в глазах казались все более грозными.

– У нас есть миссия, Киара. И если мы не справимся, ты потеряешь не только друзей.

Она расправила плечи и вызывающе вздернула подбородок. Я почти ощущал исходящие от нее волны ярости и боли.

– Нет времени спорить со мной, – отрезал я прежде, чем Киара успела открыть рот. – Если не поторопимся и не найдем эти три ключа, ты даже себя спасти не сумеешь.

Я отвернулся, закончив разговор.

Она не понимала, что поставлено на карту.

Хоть Сириан и безжалостный ублюдок, но он всегда с упорством твердил, что мы обязаны добраться до таинственного «Х» и найти исцеление. Записка, которую он передал мне в тот день в военном зале, прожигала дыру в кармане куртки.

На ней были нацарапаны два предложения, от которых к горлу подступала желчь всякий раз, когда я думал о них.

Нужно было бросить ее в огонь сразу после прочтения, но что-то меня остановило. Вероятно, причина в девушке, которая в данный момент возмущенно смотрела мне в спину.

Черт, даже если мы преуспеем, я ее потеряю. Просто она еще не знала об этом.

* * *

Мы шли, вероятно, около часа, пока не наткнулись на массивное дерево, упавшее на впадину в земле.

Под его грубым стволом обнаружилось достаточно места, дабы мы могли уместиться вдвоем, хотя голова все равно будет задевать древесину. По крайней мере, мы нашли хоть какое-то подобие убежища, а сон нам был необходим.

Я устроился подальше от Киары. От нее продолжали исходить волны ярости за то, что мы бросили остальных, но в данный момент я думал только о моем павшем брате. Лицо Исайи не покидало мысли, как бы сильно я ни отталкивал этот образ. Мне не удавалось стереть его из памяти, как я сделал с другими жестоко убитыми рыцарями. Не представляю, что это говорило обо мне.

– Он был уважаемым человеком, – прошептал я, слова вырвались сами собой, не получилось их сдержать. Киара вздрогнула, когда мой хриплый голос раздался в повисшей между нами тишине. – Он стал моим первым другом. И заслуживал гораздо лучшей смерти, чем эта.

Когда Киара ничего не произнесла, я прочистил горло, вернув на лицо каменную маску и вглядываясь в чащу.

Мгновение спустя она сократила расстояние между нами и прижалась щекой к моему обтянутому кожей плечу. Мы слились воедино, мое тепло просачивалось сквозь ее брюки и куртку. Я опустил голову на макушку девушки, движение вышло слишком легким.

Мы были разорваны на части, изранены, хотя наши тела и остались целыми. Я смотрел смерти в глаза и не находил в них ничего, кроме пустоты и болезненной потери. Это пронзило меня, словно разбитое стекло.

– Постарайся уснуть, Киара, – пробормотал я, обняв ее за талию. Рукой начал успокаивающе выводить круги на ее спине – и вскоре грудь девушки уже равномерно вздымалась и опускалась, сон уносил ее в свои владения. Не знаю, что на меня нашло, но я взял ее руку и положил на себя в область сердца.

Последнее, что я запомнил, – это как поцеловал тыльную сторону девичьей ладони и прошептал ее имя и молитву.

* * *

Проснулся я в окружении тепла и мягкости.

Во сне Киара успела обхватить мой торс обеими руками, вцепившись в рубашку. Она практически лежала на мне, используя как подушку.

Но не только она поменяла положение.

Моя щетинистая щека прижималась к ее гладкому виску, нос зарылся в волосы, а руки крепко обхватили ее талию.

Я замер.

Киара начала ерзать на месте, бормоча что-то себе под нос.

Я мысленно выругался. Должно быть, изменившийся ритм моего дыхания ее разбудил: неровное вздымание груди выдавало ее. Но девушка не шевелилась, и я тоже.

Еще никогда мы не находились на расстоянии вздоха, и, хотя я не мог выбросить из мыслей образ безжизненного тела Исайи, крепкие объятия Киары подсказывали, что ей необходима эта близость. Как и мне.

Ее волосы, представлявшие собой непослушную массу спутанных рыжих локонов, щекотали мне подбородок, и я рукой пригладил выбившиеся пряди. По ее телу пробежала дрожь, как только я провел пальцами по волосам, и это движение, вероятно, удивило ее. Черт, а меня изумило то, насколько это оказалось легко. И совершенно нормально.

Когда я заправил несколько локонов ей за ухо, Киара приподняла голову. Мы встретились взглядом, и пылающая стрела вонзилась мне прямо в грудь.

– Ты в порядке? – спросил я севшим и грубым после сна голосом, а следом опустил руку с ее волос, прочищая горло.

– Я жива, – пробормотала Киара. – Ты хорошо спал?

– Думаю, удалось поспать пару часов, – ответил я. Отлично. Теперь мы вели неловкую светскую беседу. А я так и не сдвинулся с места.

– Из тебя вышла славная подушка, – попыталась пошутить Киара, и на моих губах появился едва заметный намек на улыбку. – Правда, немного твердовата, но я смирилась. – Она ткнула пальцем в мышцы моего живота, как бы доказывая истинность своих слов.

Я насмешливо хмыкнул:

– А из тебя вышла славная грелка.

Киара одарила меня робкой улыбкой, показавшей, что она понимает, насколько я не в порядке. Мой брат умер, навсегда покинул нас. Жар внутри усилился.

– Нам действительно пора выдвигаться.

– Да, пора, – согласилась она, но не предприняла попытки пошевелиться.

– Киара, – произнес я, проведя пальцем по ее щеке. – Спасибо тебе за… – Я замолчал, стараясь подобрать подходящее слово. В голову не шло ничего, кроме пустых банальностей. – За то, что была рядом, – неловко закончил я.

– Конечно, – сказала она, не отрывая от меня живого и яростного взгляда. – Я всегда рядом. Даже если захочешь поговорить об этом. О нем.

Беседы об Исайе не помогут. Может, однажды, когда наши жизни не будут висеть на волоске, но сейчас мне требовалось сохранять ясность мыслей, хотя бы для того, чтобы справиться с миссией.

– Не сегодня, – только и обронил я, напрягая тело и намереваясь встать.

– Подожди!

Я замер, одной рукой продолжая обнимать Киару за талию.

Потянувшись в карман брюк, она вытащила оттуда золотую брошь. Эмблему рыцарей.

– Он бы хотел, чтобы она была у тебя, – прошептала Киара, поворачиваясь, чтобы прикрепить ее к моему кожаному вороту.

Золотая брошь разместилась прямо под моей точно такой же. Девушка провела рукой по эмблеме, и я едва осмеливался дышать, наблюдая за движениями ее пальцев.

Она взяла брошь Исайи, не сомневаясь, что я пожелаю оставить себе его частичку. Сохранить что-то в память о нем. У меня сжалось сердце.

Следовало сказать «спасибо» или что-нибудь еще, что способно выразить мою благодарность, но с языка не слетело ни звука. Киара опустила подбородок, словно поняв все, что я не сумел произнести, и от этого простого кивка во мне что-то треснуло. Если не сдвинусь с места в ближайшее время, то рискую совсем сломаться.

Бросив на Киару последний долгий взгляд, я отпустил ее талию и легонько подтолкнул вперед. Она последовала моему примеру и встала, но движения выглядели неловко.

Внезапно меня обдало холодом, и не только потому, что ко мне более не прижималось чье-то тело.

Глава 29. Киара

Часто говорят, что Рейна обладала такой красотой, какой мир еще не видел. Немногим посчастливилось быть благословленным ее присутствием, но все утверждали одно и то же: глаза ее светились ярчайшим золотом, излучая разрушительный свет, который ослеплял их и ставил на колени.

Камилла Эштон, асидийский историк, 40-й год проклятия

Следующий вечер мы провели под открытым небом.

Алек, Патрик, Джейк. Алек, Патрик, Джейк. Я не могла перестать думать о них. Они в безопасности? Злятся ли на меня?

Живы ли они?

Каждый шаг я подстраивала под ритм их имен, звучащих в голове. Алек, Патрик, Джейк.

Складывалось ощущение, что мы ходим по кругу. Если я больше никогда не увижу белое дерево с голубыми листьями, то умру спокойно.

Большую часть утра в голове крутилась эта мысль, пока пустой желудок не выказал яростный протест.

Некоторое время назад мы проходили мимо черных ягод, однако никто из нас не хотел рисковать, отравившись ягодой. Дикие люди с черной кровью? Прекрасно. Ветер, вызывающий видения? Еще могу понять.

Но чертова ягода? На это я ни за что не пойду.

Джуд потакал моему нытью, вызванному голодом, время от времени вставляя «ага» или «понятно». Я не думала, что он вообще слушает.

Когда я усомнилась в его способностях к ориентированию, он оскорбленно приподнял темные брови и наградил меня таким ледяным взглядом, от которого я застыла на месте. Затем капитан принялся рассказывать мне о своих знаниях в этой области – о том, каким искусным охотником и следопытом он был, – и тогда уже я вставляла те же самые «ага» и «понятно».

Непреклонный в стремлении убедить меня в правильности выбранного им пути, Джуд раскрыл серебряный компас и указал на помятую карту, объясняя, что нам нужно идти на северо-запад. Очевидно, король считал, что ключи находятся в долине с причудливым названием Колыбель Паслена.

Именно в этот первый насыщенный день я услышала восхитительные звуки журчащего ручья.

– Слава богам, – резко выдохнул Джуд, озвучив наше общее облегчение.

Вода у нас в флягах закончилась еще вчера вечером. Наткнуться на этот ручей казалось чистой удачей.

Полагаясь исключительно на слух, мы с Джудом продирались сквозь заросли и едва не упали лицом в ручей, прежде чем поняли, что он прямо перед нами. Мой ботинок угодил в текущую воду, и я вскрикнула, оступившись.

– Какая грация, – Джуд подавил ухмылку, но в его взгляде плескалось веселье.

Как и две стороны личности, его глаза отражали все, что происходило в душе. С одной стороны, он мог быть задумчивым, добрым и мягким. С другой – способен убивать врагов за считаные секунды, и маска смерти украшала его красивые черты, словно для этого он и появился на свет.

– Не провоцируй меня, иначе я тебя столкну, – пригрозила я, но понимала, что мне далеко до силы Джуда, и потому губы тотчас изогнулись в улыбке.

– Обещания, сплошные обещания, – поддразнил он, со стоном опустившись на колени. Собрав воду в ладони, капитан поднес ее к губам, чтобы испить, а затем одобрительно хмыкнул.

Я не вела себя столь утонченно. Не обладая ни благородством, ни грацией, я радостно вскрикнула, рухнула на колени и окунула лицо в воду.

Настоящее блаженство.

Боги, я даже потрясла головой под прохладной водой, издавая булькающие звуки. Мне было все равно, что Джуд странно посмотрел на меня, когда я отбросила волосы назад, на лице осталась восхитительная влага, а пересохшие губы окрасились хрустальными капельками. Я чувствовала себя заново рожденной.

– Что? – усмехнулась, откручивая крышку фляги и погружая ее в воду. – Наверняка ты хотел сделать то же самое.

Джуд только покачал головой, но на его губах заиграла кривая улыбка.

– Ты просто говоришь и делаешь все что тебе вздумается, да?

– Жизнь слишком уныла, чтобы не находить радость везде, где только можно. Я усвоила это на собственном горьком опыте еще в Силе. – Я провела рукой по волосам, позволяя остаткам воды пригладить медные пряди. – А что касается того, чтобы высказывать свои мысли, – на миг я замолчала, приподняв бровь, – зачем тратить драгоценное время на словесные игры, когда у нас его осталось не так уж много?

Джуд поднял взгляд, сверкнув озорным блеском в глазах. Без предупреждения он нырнул прямо в воду, полностью погрузив лицо и плечи.

Я усмехнулась, а затем усмешка обернулась безудержным смехом, когда капитан вытащил голову из воды, отряхивая черные пряди, как мокрая собака.

Он засиял, продемонстрировав редкую, искреннюю улыбку.

– Ладно, хорошо. Это было крайне необходимо. Возможно, ты права. Кое в чем, – уточнил он.

– Видишь? Позволь себе немного пожить, капитан.

К нему вернулось лукавое выражение, и даже шрамы как будто замерцали. Я заметила, что в Тумане бугорки выглядят ярче, а тусклый красный оттенок становится насыщенно-бордовым.

Я не снимала перчатки с тех пор, как Джуд случайно сдернул левую во время нападения. Хотя его шрамы казались мне интригующими и даже красивыми, мои вряд ли могли с ними сравниться. Темные и уродливые, они походили на колючий подлесок, через который мы продирались. Эти шрамы напоминали мне о Тумане.

Прежде чем я успела понять, что он собирался сделать, Джуд уже пустил в воздух каскад воды, и холодные капли забрызгали мне щеки.

Я зашипела, смахивая влагу с кончиков ресниц. Мысли об отметинах на моем теле померкли, и я бросила на капитана недоверчивый взгляд.

– Ты только что обрызгал меня?

Сейчас я представляла собой полную катастрофу, но меня это не волновало. К тому же на щеках Джуда появились самые неприличные ямочки. Пульс заколотился в ушах.

– Я тебя прикончу, – поклялась я.

Капитан только шире улыбнулся. Я не уверена, что считала более удивительным: то, что Джуд обладал игривой стороной или что решился показать ее мне.

Запустив руку в воду и скользнув по поверхности, я ответила ему тем же и глупо захихикала, потешаясь над его влажным озорным лицом. Улыбка с него так и не сходила.

Капитан фыркнул:

– Ты угодила мне прямо в нос. – Он провел длинными пальцами по черным волосам, убирая их со лба. Разумеется, ему удавалось выглядеть еще более прекрасным, тогда как я, скорее всего, напоминала мокрую крысу.

Джуд не сводил с меня взгляда, отчего тут же перехватило дыхание. Все игривые насмешки исчезли, сменившись пламенным взором, от которого в животе разливалось покалывающее тепло. На мгновение я посмотрела на его губы.

– Расплата, дорогой капитан, – поддразнила я, скрывая тот факт, что он обезоружил меня одним лишь взглядом. А я-то считала, что только оружие и кулаки могут меня сокрушить.

Подул легкий ветерок, поигрывая его темными прядями, и они упали ему на глаза, которые одновременно заволокло дымкой и обожгло пламенем. Нужно было немедленно отвести взор, чтобы разрушить чары, наложенные на меня Джудом.

Я – Киара Фрей, способная умело надрать задницу любому, но вот я – девушка, обездвиженная этим загадочным капитаном.

– Киара, – прошептал Джуд; мое имя, сорвавшееся с его полных губ, напоминало песню. Он наклонился ближе – настолько близко, что я ощутила, как его дыхание щекочет кончик носа. Рот приоткрылся сам собой, и я втягивала воздух, покидавший тело капитана короткими, рваными толчками. Само время остановилось, как и мое сердце. – Я должен тебе кое-что сказать…

Но он так и не закончил свою мысль.

Вдалеке хрустнула ветка – и Джуд отшатнулся, вставая во весь рост. Он поднес указательный палец к губам, мышцы на его шее напряглись.

Я поднялась на шатких ногах, оглядывая хрупкое белое пространство в поисках того, что, как я молилась, могло оказаться довольно крупным кроликом. Или – как бы наивно это ни звучало – вдруг Алек, Патрик и Джейк наконец-то догнали нас.

Естественно, ни одно из предположений не подтвердилось.

Глава 30. Киара

Некоторые жрицы Солнца верят, что, хотя Рейна и покинула наше королевство, ее магия осталась, ведь как иначе могли расти посевы и деревья? Если есть жизнь, значит, есть и надежда.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

С другой стороны узкого ручья выскочила группа людей в масках, держа в руках зазубренные копья, сделанные из белых деревьев. Они с ревом неслись вперед, не заботясь о том, что их голоса отдаются эхом.

Еще одна атака.

Джуд выругался, встретив мой изумленный взгляд.

– Приготовься!

Кинжал оказался у меня в руке, как только капитан принял стойку.

Однако я не пошла в наступление. Нет, я подождала, когда один из крепких ублюдков бросился на меня, испустив боевой клич своими серыми, потрескавшимися губами. От столь дикого звука у меня затряслись даже кости, но действовала я без промедлений.

В последнюю секунду я уклонилась, с тошнотворным ликованием наблюдая, как он споткнулся, не ожидая, что пустой воздух. В следующий раз не удивится.

На краткий миг я вывела противника из строя и повернулась в поисках Джуда. Хотя мне едва удавалось его разглядеть, готова поклясться, что видела, как трое мужчин в масках объединились, намереваясь сбить его с ног.

Выругавшись, я нырнула под руку врага, что уже замахнулся на меня, и движением вверх вонзила клинок в толстую подкладку плаща, прямо между его ребер.

Хватаясь за бок, он с воплем рухнул на землю. Но пролежал недолго.

Вскочив на ноги с вымазанным черной слизью боком, человек в маске поднял копье, целясь мне прямо в сердце. Используя опыт многолетних тренировок, я метнулась вправо, избежав острия копья всего на дюйм.

Крутанувшись на пятках, я сместилась так, чтобы оказаться у противника за спиной. Мои руки обвились вокруг его шеи, прорезая заостренным клинком тонкую кожу горла. Мика не зря твердил, что я быстрее ветра.

На этот раз мужчина не поднялся.

Мне не представилось возможности перевести дыхание.

Сверкнула серебристая вспышка, раздался гортанный рев, а следом жгучая боль пронзила плечо. Я обернулась. Мужчина выглядел точно так же, как и его павший брат, из раны которого сочилась кровь, а безжизненные глаза были открыты. Однако новый враг, не удостоив своего товарища и взглядом, поднял оружие, чтобы нанести еще один удар.

Игнорируя жжение в месте неглубокого пореза, я набросилась на противника и обхватила его щеки, после чего с жутким хрустом ударила его головой. Когда тот отшатнулся, дезориентированный моей неожиданной атакой, я с ревом вонзила окровавленный клинок ему в челюсть. Кровь тотчас хлынула из его рта бурлящим потоком черного цвета.

В голове ощущалась яростная пульсация, но схватка была далека от завершения. Проведя рукой по вспотевшему лбу, я обернулась и нашла взглядом Джуда.

Я не позволила себе ни минуты радости, когда увидела, что он жив, а двое из трех мужчин лежат мертвыми подле его ног. Придут и другие – мои пальцы сжались на рукояти клинка.

Тяжело сглотнув, я наблюдала, как словно из воздуха материализовались еще три тени, стальные призраки, которые принялись кружить вокруг Джуда, точно стервятники.

Сколько их там?

Уже собиралась броситься к нему на помощь, как вдруг твердая каменная фигура подкинула меня на несколько футов в воздух. В полете я зашипела, ветер хлестал меня по лицу, пульс резко ускорился.

Со стоном я приземлилась на бок, ребра заныли. Я вцепилась в грязь, стиснув зубы от боли, пронизывающей все тело. С шипением поднялась на ноги, готовясь…

Кулак врезался мне в челюсть, и от удара передо мной появились звезды.

Кем бы ни был нападавший, он любил пускать в ход кулаки. И он поплатится за синяки, которые неизбежно проступят на моей коже. Вряд ли меня можно назвать тщеславной, но мне не нравилось выглядеть чьей-то добычей.

Из горла вырвалось рычание, и я отступила на шаг, чтобы увеличить расстояние между собой и последним противником. Хотя ловкости в нем чувствовалось побольше, чем у остальных, я убью его так же, как и предыдущих врагов. Никто не мог прийти за мной и моим… другом… и рассчитывать на сохранность всех частей тела.

От размышлений меня отвлек вскрикнувший от боли Джуд.

Я инстинктивно повернула к нему голову, и мое сердце ухнуло вниз. Если кто-нибудь причинит ему боль, я вырву им чертовы глотки. Медленно. Но в ту же секунду, как я отвела взгляд, нападавший подступил ближе и прижал лезвие к моей шее. Я обругала себя, когда металл вонзился глубже.

Живот скрутило, стальная лента безжалостно стиснула грудь, затрудняя дыхание.

Это конец. Мне предстояло умереть.

Менее стойкая женщина могла бы закрыть глаза и встретить свою смерть в успокаивающей темноте. Но не я. Я уставилась на мужчину в маске, в его глаза ледяного серо-голубого оттенка. Они были большими и решительными, а неотступная чернота зрачков почти затмевала радужку.

Джуд снова закричал, глубокий стон проник во все самые темные уголки моей души. Если ничего не предприму, он наверняка умрет. Уже подступили предательские слезы, грозясь вырваться на волю.

Все было напрасно. Джуд оказался прав, заявив, что это самоубийственная миссия. Теперь мы оба умрем, а я никогда… никогда не сделаю всего, что хотела успеть в своей жизни.

С приближением смерти я вдруг поняла, что некоторые из желаний связаны с Джудом.

Перед мысленным взором пронеслись образы из жизни, которой у меня никогда не будет.

Жизни, полной приключений и свободы, с тайными улыбками и интимными вечерами возле костра. Я представляла себе мужчину, который бы обнимал меня в самые мрачные моменты и боролся с моими демонами так же, как и я с его. Я жаждала столь глубокую, столь сокрушительную любовь, чтобы объятия избранника стали мне домом, а биение его сердца – музыкой для ушей.

По какой-то причине Джуд взывал к моим теням, к той стороне души, которую я обнажала перед ним, даже не осознавая этого. И мне хотелось большего. Больше времени, дабы узнать, что еще я способна ощутить.

Все замедлилось, лязг мечей прекратился, и кровь прилила к ушам. Раздался звон, пронзительный и жуткий; он проник под кожу, впиваясь во внутренности, словно зубы разъяренного существа.

А затем я почувствовала в воздухе аромат дома.

Глава 31. Киара

Смелость помогает отпереть дверцу клетки и улететь. Истинная храбрость позволяет сжечь клетку дотла.

Асидийская пословица

Сила.

Тонкий аромат специй и дыма.

Джуд выкрикнул мое имя, но его голос был приглушен; кровь взревела в ушах, а холодный ветер хлестнул по щекам.

Нападавший на меня мужчина издал сдавленный хрип. Его глаза слезились и сочились гноем, пока он вопил, вязкая жидкость пропитывала ткань на лице. Горький ветер, несущий частички дома, продолжал свистеть в ушах, но не причинял мне вреда, не так, как злобные удары противника, который издавал дикий рев, словно сгорая заживо.

Рядом со мной закружились ониксовые вихри, скользя сквозь подлесок и добираясь до врага. Прежде чем они успели схватить его, тот выронил нож и потрясенно уставился на надвигавшуюся тьму, которая поднималась вокруг меня.

Я отшатнулась, как только противник отступил, мое дыхание стало хриплым и неровным. Я едва не вонзила нож в Джуда, когда тот внезапно оказался рядом, обхватил мою руку и задвинул меня себе за спину.

Нападавший споткнулся, с его губ сорвались гортанные звуки. Он изъяснялся на хриплом, странном языке, который я не узнавала, – если это вообще был язык. Мужчина вцепился себе в горло и со страхом в глазах сделал несколько осторожных, неуверенных шагов в сторону.

Приоткрыв рот, я втянула воздух, сжимая пальцами клинок, в ожидании, когда человек в маске сделает выпад. Но этого не произошло.

Противник побежал со всех ног и скрылся за деревьями. Шепчущие тени потянулись за ним, пока не остался лишь плотный белый слой тумана.

– Ты в порядке? – спросил Джуд.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом; пульс стучал в ушах, напоминая барабанный бой. Левый глаз капитана сиял в темноте, подобно яростному маяку, от которого спина покрылась мурашками.

– Что это было, черт возьми?

Я не ответила. Не могла.

Его пальцы впивались мне в кожу, а челюсть напряглась от леденящего душу гнева. Я не узнавала капитана.

– Напомнило ветер с того первого дня, – сказал Джуд. – Заставивший нас видеть то, чего нет. Но в любом случае нам нужно убираться отсюда, пока…

Сапоги загрохотали по земле, и к нам бросилось еще больше людей в масках.

Джуд отпихнул меня с дороги и поднял меч перед собой. Я упала на спину, оказавшись вне досягаемости мужчин, в чьих глазах затаилась смерть.

Капитан с неприятной легкостью вогнал клинок в широкую грудь первого атакующего, а затем повернулся к другому противнику. Я наблюдала, как восемь врагов обступили Джуда со всех сторон, кружась вокруг него, словно хищники; их грубое оружие сверкало в белесом свете, когда они пытались нанести смертельный удар.

Каким бы искусным воином ни являлся Джуд, он бы ни за что не сумел отбиться от восьми человек, особенно от таких диких созданий. Перевес был на их стороне, и меня не покидало мучительное подозрение, что они не остановятся, пока не окрасят клинки багряным цветом.

Я вскочила на ноги, выкрикивая имя Джуда, будто томительную молитву. Он ответил на зов, поднял голову и уставился на меня. Пот стекал по его лицу, на щеке виднелся неглубокий порез.

Пока он не отрывал от меня взгляда, краем глаза я заметила, как один из нападавших, сродни безрассудному ветру, вылетел вперед с кинжалом…

Оглушительный крик пронзил туманную пелену, когда лезвие вонзилось в кожаное облачение Джуда.

Я поняла, что крик этот исходил от меня.

Дикари неторопливо кружили возле Джуда, рыча, пока он пошатывался, изнемогая после целого дня без еды и полноценного отдыха. Долго он не продержится.

Со следующим яростным толчком сердца я утратила всякое представление о здравом смысле.

В воздухе стоял пепел и вились холодные голубые облака.

А потом наступила мстительная тьма.

Незнакомый ветер пошатнул мое тело, заставив прогнуться назад под неестественным углом. Я почувствовала, как во мне раскололся лед, а из самой сердцевины хлынул электрический разряд.

Я тонула в ночи, внутренне разрываясь на части.

Рот забился пеплом, в ноздри проник запах гнилой кожи. Веки сомкнулись, а электричество потекло отовсюду и ниоткуда одновременно, резко опустив меня на колени и срывая с губ крик.

В воздухе раздались неистовые вопли, отчетливые и наполненные такой болью, какую не заслуживает испытывать ни один человек – ни друг, ни враг. Они искалечили меня, звуча нечестиво и развращенно, и тело внезапно наклонилось вперед, выгибаясь дугой.

Стиснув зубы, я заставила себя открыть тяжелые веки и поднять глаза от земли к сцене смерти, которую ожидала увидеть. Однако тот самый порочный ветерок, который спас меня ранее, пронесся мимо ушей, разгоняя туман. Деревья качались и трещали, гнилая древесина раскалывалась и разбивалась, как стекло, осколки разлетались во все стороны.

Но то было не единственное тревожное зрелище.

Люди – наши противники – царапали себе лица и глаза. Истошные крики отражались всюду и сотрясали лес, приглушенные лишь пронизывающим ветром.

Они умирали. Медленно. Невероятно медленно.

Мое напряженное тело расслабилось, необъяснимая хватка ослабила странное давление. И среди мучительного рева, всплесков черных теней и огненного электричества я увидела восставшего из пепла капитана.

Почти невредимого.

Он шел по обугленным останкам; туман постепенно рассеивался по лесу, вновь окутывая мир белизной.

Когда Джуд склонился надо мной, он напоминал мстительного ангела, его левый глаз светился. Моя голова откинулась набок, и вскоре все мысли растворились в криках умирающих.

Глава 32. Киара

Я умоляю тебя прийти и забрать своего сына. Когда смотрю ему в глаза, не чувствую ничего, кроме холода. Это меня нервирует.

С этим мальчишкой что-то не так.

Письмо Джека Мэддокса неизвестному получателю, 38-й год проклятия

Мои сны походили на волшебную сказку.

Я лежала в своей комнате, с головой забравшись под плотное белое покрывало, на ногах были любимые пушистые носки, которые мама связала для меня прошлой зимой. На теле, которое сейчас, казалось, состояло из хлопка, а не из костей, не ощущалось ни ссадин, ни синяков.

Шепот ветерка коснулся укрывшей меня мягкой льняной ткани, в воздухе витал аромат свежеиспеченных пирогов и тоски по дому. Я распахнула веки, когда ветер затянул меланхоличную мелодию, робко намекавшую на надежду и возрождение.

Усмехнувшись в ответ на горько-сладкий призыв, я откинула с лица покрывало, стремясь обнаружить его источник.

Свет.

Он обрушился на меня, словно удар в живот, – насыщенные, ослепительные лучи света пробирались в каждый уголок моей спальни. Я моргнула от резких перемен, будучи уверенной, что зрение меня подводит.

Однако на стенах не появлялось никаких потусторонних теней и не горело ни одного факела или тающей свечи. Всюду был только этот потрясающий свет, окрасивший комнату тысячей золотистых мазков. Он касался моей кожи и покрывал ее чистым теплом, а волосы, обрамлявшие лицо, сияли, когда лучи целовали каждую прядь.

Должно быть, таков загробный мир и я умерла, или же мне снится самый чудесный сон.

Учитывая мое везение, это был вовсе не сон.

Даже зная, что, скорее всего, где-то в реальном мире сейчас истекаю кровью, я спустила ноги на пол и помчалась через скудно обставленную комнату к открытому окну с видом на улицу. Тот же сладковатый ветерок дразнил распущенные локоны, которые хлестали меня по лицу, а пряди трепетали в этом неестественном блеске.

Прямо за тонким стеклом передо мной предстал мир ярких красок. Вероятно, я совсем перестала дышать.

Никогда еще мне не доводилось видеть столь райское место. И это поселение, которое я знала все свои восемнадцать лет. Те же пепельные камни и бледные кирпичные здания выстроились вдоль аккуратно вымощенной улицы, но теперь они искрились, точно бриллианты.

Мимо окна проходили жители Силы, их лица украшали улыбки, а жемчужные зубы отливали белизной и сверкали. Я разинула рот, когда изумительное сияние достигло их волос: локоны цвета вороного крыла заблестели, а светлые пряди стали казаться золотыми. А глаза… они мерцали драгоценными камнями разных оттенков и насыщенности.

Магия.

Единственное разумное объяснение происходящему. И еще я напомнила себе, что наверняка мертва.

Вполне вероятно, что в какой-то момент моя удача должна была исчерпаться.

Я подняла взгляд к чистейшему голубому небу, на котором не виднелось ни одной звезды. Лишь несколько пушистых облаков застилали яркое полотно, неторопливо скользя по огромному простору.

И тут я увидела его – облака проплыли вперед, являя самую восхитительную в мире картину.

Ослепительную. Ошеломляющую. Нереальную.

Всепоглощающий шар в небе избавил голову от всех мыслей. Я видела одни лишь мерцающие лучи, исходящие от невероятной сферы, одновременно будоражащие и пугающие меня, думала только о них, дышала ими.

Солнце. Должно быть, это солнце.

– Великолепное зрелище, не правда ли?

Я обернулась, споткнувшись на месте. Узнала бы этот мелодичный звук где угодно.

– Бабушка? – едва слышно прошептала я, ощущая, что мне не хватает воздуха.

Она предстала передо мной такой, какой я ее помнила: длинные рыжие волосы с сединой, яркие янтарные глаза и изогнутая линия губ с намеком на шутку, которая была известна только ей.

– Я скучала по тебе, дитя. – Бабушка наклонила подбородок, внимательно оглядывая меня с головы до ног. С момента ее кончины прошел всего год, но он показался мне трагической вечностью.

Ноги сами понесли меня вперед, пока я не оказалась в ее хрупких объятиях, прижавшись щекой к плечу. Кончики ее прямых волос, чей цвет совпадал с моим, щекотали мне нос.

– Боги, как бы мне хотелось, чтобы ты все еще была рядом. – Я вдыхала ее аромат полуночных цветов и сахара. Свежеиспеченных пирогов. Именно этот запах я почувствовала в том потустороннем ветерке.

Моя бабушка.

Меня посетила тревожная мысль.

– Я действительно умерла? – прохрипела я, отстраняясь, чтобы прочитать ответ в ее глазах. В них таилась мудрость, которую я вряд ли когда-нибудь обрету.

– Нет, ты не умерла, глупышка, – возразила бабушка, покачав головой. Ее руки легли мне на спину и успокаивающе погладили.

– Тогда почему я здесь? – Я указала на окно. На то, что могло быть только потерянным солнцем. Происходящее не имело смысла.

Последнее, что я помнила…

Джуд. Туман. Нападение людей в масках.

Тени и жгучий разряд в воздухе.

Бабушка натянуто улыбнулась, однако улыбка не достигла ее глаз.

– Ты умная девочка. – Обветренной рукой она коснулась моей щеки. – Ты знаешь, я не могу просто назвать тебе причину. Где же тогда тут веселье?

Теперь я не сомневалась, что передо мной бабушка, которую я помнила и любила.

– Я вроде как ограничена во времени. – Особенно если это все-таки сон. – Неужели не можешь помочь любимой внучке? – Я слегка надула губы и округлила глаза. Это всегда ее покоряло. А я никогда не шутила с проверенными методами.

Но даже мой красноречивый взгляд не помог. Вместо этого бабушка разразилась раскатистым и беззаботным смехом. Мне захотелось присоединиться к ней и одновременно проклясть ее спокойствие.

– Бабушка! Это не смешно! – Я наклонила голову, запоминая ее лицо – каждую морщинку прекрасно прожитой жизни.

– Нет, не смешно. – Она вздохнула, утратив мягкость в чертах лица. – Полагаю, я просто скучала по тебе, моя бесстрашная девочка. Тосковала по твоим искрящимся глазам. – Она постучала меня по сморщенному носу. – Но ты права. Момент далеко не радостный.

Я крепче прижалась к ней. Боялась, что она исчезнет.

– Расскажи мне, – потребовала я, выпятив подбородок. – Что мне нужно знать? Ключи, которые нас спасут, действительно где-то здесь? Или это очередной слух, ложь?

Сотня вопросов роилась в голове, но в кои-то веки я отбросила их, изучая любимое лицо, на котором застыло мрачное выражение.

– Все, что я могу тебе сказать, – она склонила голову к окну, к солнцу, которое теперь находилось совсем рядом, – вот что ожидает тебя, если ты преуспеешь.

– В поиске ключей, – проворчала я, напрягая челюсть. Похоже, мы вернулись к насущному вопросу. – Значит, они здесь.

– Средство нашего спасения действительно покоится в проклятых землях. – Казалось, она собиралась добавить что-то еще, но резко вдохнула и отвела взгляд.

Очевидно, бабушка что-то скрывала, а я уже давно устала от расплывчатых ответов.

– Ты можешь хотя бы сказать, что все это значит? Почему пропала Рейна? Почему король…

Бабушка подняла палец, заставляя меня умолкнуть:

– Терпение никогда не входило в число твоих достоинств.

– И это одна из множества причин, по которым ты меня любишь, – парировала я, с каждой секундой раздражаясь все больше. Черт, если я находилась в каком-то сказочном мире, ведя беседу с почившей бабушкой, можно было бы подумать, что я вынесу из него знания, которых нам не хватало.

– Ладно, – произнесла она со свойственным ей недовольством. – Я могу сказать, что…

Глубокий грохот сотряс дом, половицы под нашими ногами застонали и задрожали. Глаза бабушки округлились, а движения стали суетливыми.

Я могла поклясться, что откуда-то издалека прозвучало мое имя.

– Киара, послушай меня. – Бабушка схватила меня за плечи, удивительно сильно для женщины ее возраста. – Тебе нужно дочитать книгу. В ней ты найдешь искомые ответы.

Книгу? Какую книгу?

Единственная книга, которую я читала, была… Меня осенило. Та, которую дал мне Джуд.

– И, прошу, будь осторожна с капитаном. История всегда имеет свойство повторяться, как бы мы ни старались ее переписать.

– С Джудом? Почему я должна быть осторожна с ним?

Перед глазами поплыли частички солнечного света и ониксового пепла, а нежное лицо бабушки стало расплываться.

– Что происходит? – закричала я, отчаянно желая, чтобы этот момент продлился еще немного. Чтобы провести с ней хотя бы еще одну минуту.

– Ты пробуждаешься, Киара, – ответила она не своим голосом. В конце он зазвучал странным диссонансом. – Боги, мне следовало рассказать тебе много лет назад. Я надеялась отыскать другой способ, но у меня не хватило времени.

Что рассказать? Мне хотелось выкрикнуть этот вопрос, но голос не поддавался.

Губы бабушки продолжали шевелиться, хотя я не могла разобрать слов за громом, который сотрясал мир грез. Мир, который медленно распадался.

Прямо за окном рушилось мое поселение, кирпичи падали с неба, а люди исчезали из виду, оставляя после себя лишь клубы черного дыма в том месте, где они только что стояли.

Сон и бабушка померкли.

* * *

– Киара.

Черно-серый цвет ослепил меня, солнце из снов стало далеким воспоминанием.

– Киара, – голос доносился сверху, становясь все более настойчивым. Отчаянным.

– Очнись, черт возьми!

– Киара, если очнешься прямо сейчас, я расскажу тебе о моих шрамах. Поведаю обо всем, что пожелаешь спросить! Я открою все свои секреты.

Джуд.

– Я вижу, что ты хочешь знать. Всегда читаю вопросы в твоих глазах. – Из его груди вырвался придушенный рык. – Просто приди в себя и открой свой наглый рот. Оскорби меня! Скажи хоть что-нибудь, – добавил он с нехарактерным для него стоном.

Может, из-за этой последней мольбы или из-за того, что мое сердце сжалось от осязаемых страданий Джуда, но я распахнула тяжелые веки.

Надо мной нависло расплывчатое лицо с бледной кожей, обрамленной черными прядями. Капитан находился так близко, что его теплое дыхание щекотало мне губы, а до носа доносился запах дыма и хвои.

В животе разлилось знакомое тепло, то самое, которое становилось все более ощутимым в его присутствии.

– Мне всего лишь нужно было почти умереть, чтобы ты пообещал ответы? – наконец прохрипела я, в пересохшем горле саднило. Казалось, будто я проглотила факел.

– Слава богам! – Руки Джуда с силой обхватили меня, а мозолистые ладони легли мне на голову.

Его необычно теплое прикосновение обожгло кожу, и он вздрогнул, когда я издала легкое шипение. Капитан убрал руки, почти незаметно нахмурившись, но я прекрасно видела его реакцию.

– Ты не дышала добрых две минуты! – его тон окрасила внезапная ярость, подчеркнутая лишь горечью страха.

– Не волнуйся, – пробормотала я, пытаясь сесть. Все передо мной закружилось. – Меня не так легко убить.

Джуд не находил мой ответ забавным. Пот стекал с его лба, смачивая растрепанные волосы. Пряди нависли над глазом со шрамом, скрывая часть отражения зловещих клубов тумана.

– Ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал. – Его челюсть дрогнула, и вся тревога, которую он излучал, резко сменилась гневом.

– Тогда ты, вероятно, встречал не так уж много людей, – парировала я, приподнимаясь на локтях.

Вокруг нас кружились частицы цвета слоновой кости, и зрение постепенно прояснялось. Мир снов и бабушка остались далеко позади, и теперь здесь вновь царили луна и ее жадные тени.

Оглядев поляну, я ожидала увидеть тела людей в масках, но не обнаружила их. Только кучки пепла.

Внезапный приступ тошноты едва не заставил меня согнуться пополам, и меньше всего мне хотелось извергнуть содержимое желудка на прекрасного капитана.

– Ты мне кое-что задолжал, – выдавила я, сглатывая подступающую желчь.

Джуд склонил голову, зловеще всматриваясь мне в душу неистовым взглядом. Он точно знал, что я имела в виду. Хотя сейчас следовало сосредоточиться на том, что недавно произошло, – между нападением и сном, наполненным солнечным светом, – но слова, срывавшиеся с моих уст, были мне неподвластны.

– Серьезно? Этот ответ тебе сейчас нужен? – Джуд оскалился, обнажив зубы. – Ты едва не умерла. Рухнула на землю как раз в тот момент, когда эти тени поглотили нападавших. Кем бы они ни были. – Он провел рукой по волосам. – И это для тебя главнее?

– Ага, – протянула я. – Хотя расскажи мне побольше об этих кровожадных тенях. Звучит довольно захватывающе. – Несмотря на то что образы казались туманными и расплывчатыми, я все же вспомнила кое-что из случившегося. Но даже это было скорее едва уловимым ощущением. Я не была готова к тому, чтобы осмыслить события во время нападения, не говоря уже о том, чтобы обсуждать их.

– Сейчас не время для шуток, – отрезал Джуд, откинувшись на пятках. – Я никогда раньше не видел ничего подобного, а ты… – Его взгляд метнулся к сломанным деревьям. – Ты была ледяной и такой бледной. Киара, ты не дышала.

Что бы ответил здравомыслящий человек? Если добавить к этому явное раздражение, окрасившее кожу капитана румянцем, то я не могла вымолвить ни единого связного слова. Но знала, что его гнев направлен не на меня.

Вместо этого я поднялась из грязи, не обращая внимания на протянутую руку Джуда. Разминая ноги, я все еще пыталась сосредоточиться, а он наблюдал за мной с приличного расстояния. Я чувствовала, что капитан хочет сократить дистанцию между нами; его глаза горели диким пламенем, а руки неустанно сжимались в кулаки по бокам.

Джуд.

Мне тотчас вспомнились слова бабушки: «И, прошу, будь осторожна с капитаном. История всегда имеет свойство повторяться, как бы мы ни старались ее переписать».

И неважно, что это значило.

Но Джуд оставался… Джудом. До сих пор я ему доверяла и все еще жива. Почему бабушка просила остерегаться его?

– Что произошло?

Я вздрогнула, когда Джуд внезапно предстал передо мной.

– Ничего. – Очевидная ложь. – Просто еще не пришла в себя, – добавила я, когда он скептически приподнял бровь; луна щедро освещала его лицо. Мне привиделось, или его шрамы стали еще темнее, чем раньше?

– Расскажи, – надавил он. – Знаю, ты что-то от меня скрываешь.

– Я же объяснила, что все в порядке. Со мной все хорошо. Я жива, верно? Это все, что имеет значение.

Все ощущалось каким-то неправильным. Столько всего я не могла объяснить.

– Ты бледная. – Джуд нежно приложил руку к моему лбу, будто у меня поднялась температура. Хотя его прикосновение излучало тепло, оно уже не обжигало так сильно, как раньше.

Капитан окинул меня непроницаемым взглядом.

– Пришло время выбираться отсюда. Появятся и другие. – Он оглядел лес, стиснув зубы. – А тебе нужно отдохнуть после…

После предполагаемой смерти? Да, я легко согласилась бы с тем, что пора двигаться дальше.

Джуд нерешительно отвернулся и неторопливо зашагал, ожидая, что я последую за ним. Я понимала, что разговор еще не окончен, но нам нужно было найти убежище, прежде чем погрузиться в эту неразбериху.

Сделав первый осторожный шаг, я почувствовала внушительный вес, давящий на ребра.

И дело оказалось не в глубоком беспокойстве, вызванном сном – или том, что произошло раньше, – я ощущала нечто физическое. Тяжелое.

Потянувшись в карман, сжала пальцами состаренную кожу и потрепанные страницы. Даже с закрытыми глазами я бы угадала, что это. Я выпустила фолиант, словно он обжигал мою кожу.

Книга Джуда.

Последний раз я видела ее, когда упаковывала книгу в сумку и покидала дворец вместе со Старлайт. У меня сжалось горло при воспоминании о том, как она истекала кровью на земле, а ее болезненное ржание отдавалось эхом в тумане. Прогнав печальный образ, я задумалась о фолианте у себя в кармане.

«Тебе нужно дочитать книгу. В ней ты найдешь искомые ответы».

И вот теперь она таинственным образом вернулась ко мне.

Что могло произойти лишь с помощью магии.

Мне стало интересно, как найти правду в вещице, принадлежавшей мужчине, которому якобы нельзя доверять. Ведь это он отдал мне ее.

Изо всех сил я старалась догнать Джуда, хоть он и прилагал напряженные усилия, дабы не ускорять темп. Мельком я заметила, как он украдкой бросал на меня взгляды из-под растрепанных локонов, но молчал. По какой-то причине в его глазах таился страх иного рода, не связанный с людьми в масках и нечестивым Туманом.

Даже если я не жаждала их получить, искомые ответы должны были найтись на страницах книги. И как только Джуд уснет этим вечером, я отыщу их.

Настало время разобраться, что, черт возьми, происходит.

Глава 33. Джуд

Я начинаю понимать, почему вы о нем беспокоитесь. По мере взросления мальчик с каждым днем теряет все больше своей человечности. Я молюсь, чтобы ущерб еще можно было возместить.

Письмо неизвестного отправителя Авроре Адэр, 44-й год проклятия

Один из ублюдков порезал мне плечо. Глубоко, но не слишком. Однако достаточно, чтобы это причиняло неудобство. Но сперва следовало подумать о гораздо более серьезных вещах, чем какая-то незначительная рана.

Я почти утратил контроль. Едва не позволил ярости полностью завладеть собой. И Киара могла увидеть того монстра, которого я держал взаперти. Вероятно, она и так лицезрела слишком много. В будущем, возможно, ее восхищение исчезнет, но сейчас мне хотелось еще немного понежиться в нем. Насладиться теплом, плескавшимся в девичьих глазах всякий раз, когда она смотрела на меня.

Но мое время на исходе.

Раньше мысль о смерти меня не страшила. Я готовился к ее гостеприимным объятиям с тех пор, как впервые произнес клятву рыцаря. Жизнь никогда не проявляла доброты; не то чтобы я собирался сидеть и ныть по этому поводу, но жестокость имеет свойство проникать в душу и оседать там. Для таких, как я, смерть могла бы стать облегчением.

Но сейчас?

Все изменилось.

Из-за нее.

С момента нападения прошло меньше часа. Словами не описать то, что случилось там. Река тьмы хлынула сквозь деревья и поглотила наших врагов, обратив их в пепел и унеся ледяным ветром.

Все это тревожило меня, рука покоилась на клинке, почти желая вынуть его из ножен. Впереди всегда будет следующее убийство, следующий враг. Я не желал Киаре подобного будущего.

Девушка, которая занимала все мои мысли, ошеломленно молчала рядом со мной.

Хоть я и убеждал себя, что ее непрестанная болтовня раздражает, оказалось, что мне ее не хватало.

Внезапно от тишины, которой обычно жаждал, у меня скрутило желудок. Украдкой взглянув на Киару, я заметил все то же недоуменное выражение. Ее вздернутый нос слегка морщился, глаза оставались прищурены. Она глубоко задумалась. Опасное занятие, знал не понаслышке.

Ее насыщенно-рыжие волосы переливались в лунном свете, каждая прядь вбирала частичку мистического волшебства, а янтарные глаза пленяли ночь, золотистые крапинки в них напоминали далекие звезды над головой. В Киаре было поровну света и тьмы.

Света.

Я солгал, сравнив Киару с солнцем. Когда сказал, что смотреть на нее все равно что вообразить, будто мельком взглянул на светило. Каждый год в один и тот же день – когда-то он был самым длинным днем в году – я засыпал и видел во сне ошеломительный шар света высоко в небе.

То была сладостная пытка – лицезреть его красоту и никогда не ощущать тепла. Временами передо мной представал луг, оранжевые и желтые цветы, рассыпанные по высокой зеленой траве. Иногда солнце мелькало между вершинами снежных гор, возрождаясь, подобно фениксу. Но чаще всего я наблюдал мраморный храм чистейшего белого цвета, золотые лучи каскадом струились по его гладкой поверхности, словно пролитая вода, а у подножия простиралось пустынное поле.

Но какой бы ложный мир я ни создавал, с пробуждением он исчезал.

Последующие дни полнились кошмарами: Туманом, перерезанными глотками и истошными криками. Однако раз в год я обретал свое блаженное умиротворение.

Хотел я того или нет, но Киара постепенно стала для меня этим успокоением. Мечтой о свете.

Я подавил стон, когда зацепился сапогом за выступающий корень, и едва удержал равновесие, дабы не попробовать грязь под ногами. Мне непривычно быть таким неуклюжим. Я приобрел свою блестящую репутацию не тем, что спотыкался о поваленные ветки.

К несчастью для меня, Киара оказалась проницательной.

Выругавшись, она резко остановилась и заставила меня сделать то же самое.

– Твое плечо! – воскликнула она, округлив глаза от осознания. – Я видела, как один из них его задел.

«И ногу, и руку», – тихо добавил я про себя.

Но все это лишь поверхностные раны. В глазах Киары вспыхнуло беспокойство. У меня участился пульс.

– Со мной все будет в порядке, – пообещал я, отворачиваясь. – Раны пустяковые.

Но девчонка не собиралась отступать:

– Перестань строить из себя крутого парня и дай мне взглянуть. – Она уперла руки в бедра, выпятив их таким образом, что, скорее всего, это не должно было выглядеть провоцирующе, но выглядело именно так. Я стиснул зубы.

– Крутого парня, да? – упрекнул я ее. – Ведешь себя так, будто совсем меня не знаешь.

– Я знаю тебя достаточно хорошо. Ты упрям и горд, – огрызнулась она, ошеломив меня язвительным тоном.

Если бы Киара хотя бы догадывалась, сколько невинной крови на моих руках, то не пожелала бы иметь со мной ничего общего.

– Итак. – Она взялась за воротник моей рубашки и потянула. – Дай мне взглянуть, ты, здоровый дикарь.

Мои губы скривились.

– Разве можно так разговаривать со своим капитаном? – Это прозвучало очень смешно, ведь мы никогда не были просто капитаном и рекрутом. Для меня это столь же явно, как и шрамы на лице.

Прекрасно. Я вспомнил, что обещал поведать Киаре историю их появления. Историю, которую мне не хотелось пересказывать.

Когда она не приходила в сознание – не дышала, – я утратил последние капли самообладания и начал беспорядочно выкрикивать обещания. В бреду я даже молился отсутствующим богам.

– Да, да, да. – Киара закатила глаза, и на ее левой щеке появилась ямочка. У нее была самая отвлекающая ухмылка на свете.

С невероятной нежностью она помогла мне выскользнуть из порванной кожаной куртки, отбросила ее в сторону, а затем аккуратно задрала рукав рубашки, все еще пропитанной кровью моего брата.

Я не хотел думать об Исайе. Его смерть ранила сильнее, чем я готов был показать.

– Кровь уже не сочится, – прошептала Киара, осматривая открытый участок кожи. – Должно быть, рана не так глубока, как я думала, – размышляла она вслух, рассеянно посасывая нижнюю губу. Я сдержал стон при виде этого зрелища.

Ох уж эта женщина.

– Но ее нужно промыть и как следует осмотреть, дабы убедиться, что туда не попала зараза. И порез на ноге тоже, – добавила Киара, взглянув на мои брюки.

Поспешно схватив куртку, я натянул ее обратно, презирая тот факт, что Киара видит меня в столь слабом состоянии. Я опытен и исключительно ловок в своем деле, но при недостатке еды и отдыха даже я не смог бы отбиться от восьми мужчин разом.

Ее пальцы поигрывали с воротником моей рубашки, пока она, склонив голову набок, изучала мою кожу. Прикосновение ее перчатки послало импульс в мое ожесточенное сердце, заставляя его ожить.

Я прочистил горло, не в силах вынести такую близость Киары.

– Нам нужно продолжить путь и найти убежище, – выдавил я, ощутив внезапный, нехарактерный для меня приступ страха.

Что бы ни происходило между мной и Киарой, оно развивалось. Перерастало в нечто большее. Я всегда знал ее настоящую, а она опасно приблизилась к тому, чтобы узнать меня. Всего меня.

Киара тоже это чувствовала, само притяжение.

Мне оно претило. Я пытался бороться с ним. Но не смог.

Подобно солнцу, которое посещало меня только в снах, Киара вызывала привыкание.

Продвигаясь вперед налитыми свинцом ногами, мы провели в Тумане еще один час. Оставалось надеяться, что шли мы в правильном направлении. Эта чертова карта старше моего прадеда, кем бы он ни был.

Я мало что слышал о своей семье, а когда спросил отца о моей матери, тот сказал, что она была просто какой-то девчонкой из деревенского борделя, которая подбросила двухмесячного младенца ему на порог.

Только повзрослев, я осознал, что история о матери была ложью.

– Кажется, я что-то вижу! – Лицо Киары озарилось самым ярким светом, полные губы слегка приоткрылись, на щеках появился румянец. Даже ее необычные глаза, казалось, засветились изнутри. Они стали на целый оттенок светлее, чем обычно.

Сосредоточься.

Как она вообще сумела что-то разглядеть в этом проклятом синем тумане?

Я не мог дождаться, когда выберусь из него. Мне не нравилось отсутствие контроля, невозможность заметить нападающего, пока он не окажется рядом. И я не испытывал гордость от того, что дважды нас застали врасплох.

Киара бросилась в неизвестность, заставив меня выругаться и помчаться вслед за ней.

– Сюда! – крикнула она, ее волосы развевались за спиной спутанным рыжим пятном.

Она напоминала местного духа, лесную нимфу, и мне не терпелось ее поймать. Украсть немного этого чуда, частичку духа. Не для того чтобы оставить у себя навсегда, но, может, чтобы просто позаимствовать немного ее магии.

Киара вздохнула и остановилась так резко, что я с глухим стуком влетел ей в спину. От удара ее ноги подкосились, но, прежде чем девчонка успела упасть, я обхватил ее за талию и помог удержать равновесие.

– Прости, – пробормотал я, прижимаясь губами к ее уху. Мягкие волоски щекотали мне подбородок, каждая прядь сияла, точно горящее пламя.

Киара дернулась в моих объятиях, ее дыхание стало тяжелее и медленнее.

– Спасибо, – прошептала она, опустив руки на мои ладони. Даже сквозь кожу перчаток я ощутил разряд от ее ласки.

Прошла минута, а мы так и не сдвинулись с места.

Если уж на то пошло, я только крепче сжал руки. Моя сдержанность ослабевала.

Стремительно.

– Джуд, – неровно дыша, произнесла Киара едва различимым шепотом.

Я опустил голову, чтобы вдохнуть аромат волос, и обвел носом ее ухо. От Киары пахло диким пламенем и чистым лесом, и я с жадностью запоминал этот запах. Она слегка зашипела.

Но все равно не пошевелилась.

Сейчас я не был тем сдержанным и бесчувственным капитаном, которого из меня лепили. Прежде чем успел усомниться в собственных действиях, я повернул Киару в своих объятиях, и с ее губ сорвался изумленный вздох. С губ, которыми я не мог перестать любоваться, точно изголодавшийся мужчина.

Заметив направление моего взгляда, Киара высунула кончик языка, чтобы смочить губы. Больше всего на свете мне хотелось вновь попробовать их на вкус. Того поцелуя в Пасторийском лесу было недостаточно. Я мечтал о большем, гораздо большем. Никогда в жизни ни одна женщина не оказывала на меня столь сильного воздействия. Киара была сильной, остроумной, бесстрашной и невероятно упрямой.

Она представляла собой настоящую загадку.

Я наклонился ближе, всего на дюйм. Киара была такого малого роста, что мне пришлось вытягивать шею, и ее миниатюрная фигура задрожала при моем приближении. Я ощущал голод. Мне отчаянно хотелось отведать хотя бы кусочек того огненного солнечного света, который она мне напоминала. Вкусить яркость в мире тьмы.

Но затем я взглянул вверх, оторвавшись от очаровательных губ…

Киара смотрела на меня широко распахнутыми, невинными глазами. Доверчивыми глазами.

Излучая доверие, которого я не достоин.

Руки опустились, освобождая ее.

Клянусь, что во взгляде Киары отразилась обида, но я проигнорировал ее. Как и следовало сделать.

В прошлом я ни разу не раздумывал о правильности своих поступков, но, с тех пор как Киара ворвалась в мою жизнь, я испытывал стыд и горькое чувство вины. Такая девушка, как она, заслуживала кого-то другого. Только не такого бессердечного монстра со шрамами.

Когда момент был окончательно разрушен, Киара, спотыкаясь, отступила на шаг.

– М-мне что-то привиделось, как раз перед тем, как ты, эм-м, столкнулся со мной, – произнесла она с нехарактерной нервозностью и мотнула головой куда-то себе за спину. – Я покажу.

Я отрывисто кивнул, челюсть болезненно напряглась.

– Пойдем.

Развернувшись, Киара осторожно шагнула в клубящийся туман, уставившись перед собой и глядя куда угодно, только не на меня. Я уловил, как она пошатывалась при ходьбе. Как сжала кулаки по бокам.

Моя близость влияла на нее, возможно, так же сильно, как и ее на меня. Надвигавшаяся катастрофа лишь ждала своего часа. Я уже собирался открыть рот и спросить, что, по ее мнению, она увидела, когда весь воздух покинул мои легкие.

Киара выругалась. Грубая брань могла бы вызвать у меня улыбку, если бы неверие не лишило дара речи.

Перед нами предстала поляна.

Но не просто поляна. Здесь не было ни тумана, ни тонких костяных деревьев с хрупкими синими листьями.

Нет. Мы оказались в настоящем раю.

– Что за… – Киара замолчала, приоткрыв губы в форме буквы «О».

Самые яркие цвета, на которые мне когда-либо доводилось взирать, – сочный зеленый, яркий красный, игривый желтый – рассыпались по земле, точно нарисованный шедевр. Даже лучше. Потому что они были настоящими.

Только в своих солнечных снах я наблюдал подобный свет.

Реальность не была такой яркой, как в тех снах, но поляна, усеянная растениями и цветами всевозможных оттенков, буквально сияла.

– Как красиво, – вымолвила Киара, упиваясь чужеземным великолепием.

Инстинктивно я потянулся к сложенной карте и поднес ее к глазам. На месте поляны не значилось ничего, кроме деревьев.

– Этого нет на карте, – заметил я голосом тверже камня, несмотря на то что в животе ощущал трепет.

– Плевать на твою карту, – беспечно хихикнув, Киара бесстрашно понеслась на поляну и заскользила пальцами по цветам. Я восхищался этой ее чертой – безрассудной храбростью.

– Постой! – крикнул я, чувствуя, как меня охватывает нехорошее предчувствие. Должен быть какой-то подвох.

Но Киара не слушала, кружась, словно ребенок, среди цветов и зелени; ее сияющая улыбка дополняла лучистый свет, заключавший нас в свои объятия.

И я помчался за ней – моей нахальной лесной нимфой – прямо на поляну, существование которой казалось настоящим чудом.

Глава 34. Киара

Керис, бог преданности, часто описывается не иначе как нежный шепот в ночи, осаждающий разум в такое время, когда тот наиболее податлив. Керис, великолепная сущность чистой, непревзойденной красоты и тепла, одаривает благословениями самых удачливых смертных. Жаль, ведь большинство из тех, кого посещает Керис, даже не подозревают, что им передан величайший дар, известный человечеству.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Святые боги. Джуд ведь собирался меня поцеловать?

Именно эта мысль занимала разум, пока я бежала по лугу, созданному магией и обнадеживающими мечтами. Вместо того чтобы замечать каждое пышное растение, усыпанную бриллиантами красную розу или блестящий пурпурно-желтый бутон, я бесконечно прокручивала в голове произошедшее ранее.

Меня все еще одолевали воспоминания о нашем слишком мимолетном поцелуе, когда я старалась отвлечь капитана и одержать верх. Никогда прежде мне не доводилось ощущать подобного жара, столь интенсивного пламени, от одного касания губ. И я продолжала задаваться вопросом: что бы мы испытали, если бы сдались и полностью утратили контроль?

Оставалось так много других вещей, о которых следовало подумать, кроме дилеммы, собирался ли Джуд поцеловать меня. В основном тревожила непреодолимая паника, которая не покидала меня с того нападения в лесу. С тех пор как я потеряла сознание.

Очнись, Ки, ты в фантастическом саду из чертовой сказки.

И все же мне было трудно представить, что такое место существует в мире кошмаров. Даже камни блестели, словно крошечные капли дождя.

Нереально.

Все это.

Море пестрых соцветий и изумрудных листьев уступило место могучему дубу, густые ветви которого возвышались над четвертью поляны. Через нее протекал небольшой бурлящий ручей с чистой и манящей водой. И ни намека на белую или голубую дымку, хотя она все еще окружала поляну, будто непрошеные объятия. Создавалось впечатление, что я оказалась в одном из снежных шаров, продававшихся на рынке Силы, из тех, которые мама никогда не разрешала мне покупать.

– Просто невероятно. – Джуд встал рядом, коснувшись меня плечом, и прищурился, привыкая к яркости.

С того момента, как я едва не умерла, капитан прилип ко мне, точно клей. Не то чтобы это было плохо.

По правде говоря, мне хотелось, чтобы ранее он меня поцеловал. И отнюдь не для уловки.

– Киара?

– А? – Приподняв голову, я взглянула на Джуда, на лице которого отразилось замешательство. Даже неуверенность ему очень шла. Будь он проклят.

– Я позвал тебя трижды.

Ох.

– Прости, немного отвлеклась. – Я обвела рукой невероятный пейзаж, дабы подчеркнуть сказанное. – Если ты еще не заметил, все это немного ошеломляет. – А еще я думала о тебе и твоих красивых губах.

– Тогда почему ты краснеешь? – Уголок рта Джуда чуть дрогнул, словно он прочитал мои предательские мысли. Что бы он ни увидел на моем лице, его это порадовало.

– Ничего я не краснею, – запротестовала я. Даже в собственных ушах заявление прозвучало слишком робко. – Просто здесь прохладно, а у меня очень чувствительная кожа.

И это даже не ложь.

– Ага. – Его ухмылка стала еще более озорной.

Кто этот мужчина и что он сделал с моим отрешенным капитаном?

Наверное, опять виноват Туман.

– Мы не можем не провести здесь вечер.

Подбежав к могучему дубу, я приподнялась на цыпочки и сорвала лист с низкой ветки. Крошечные прожилки тянулись из стебля, стягивая тонкую мембрану. Цвет был необычайно зеленым. Таким ярким и насыщенным.

– Интересно… – пробормотал Джуд, взъерошив спутанные волосы. – Этому не положено быть здесь. Не в подобном месте.

Что ж, его правда.

Несомненно, существовало какое-то объяснение, почему в Тумане процветал рай. Тревога заклокотала в груди, а лед растекся по венам. Разумнее всего было бы не обращать внимания на красоту и сосредоточиться на реальности. Дядя Мика часто утверждал, что вещи никогда не бывают такими, какими кажутся на первый взгляд. Что иногда даже самые прекрасные из них могут источать яд. Я полагала, что это же относится и к людям.

– Ты прав, – ответила я. Джуд приподнял бровь. Он явно удивился моему легкому согласию. – Давай еще немного осмотримся.

Капитан присвистнул.

– А я-то ждал, что меня отругают за излишний цинизм. Не то чтобы я жаловался, – добавил он с тихой усмешкой. Этот звук поразил меня до глубины души.

Я откашлялась.

– Ладно, давай разделимся и поглядим, что удастся отыскать. Должно же здесь найтись что-то необычное. – Я остановилась на полушаге. – Кроме всего, что уже есть.

Джуд отрывисто кивнул мне, повернулся и двинулся влево, оставив меня исследовать правую часть поляны. Территория оказалась небольшой, возможно чуть больше двухсот футов. Пространство озарял небесный, лучистый свет.

Возникало ощущение, будто художник обмакнул кисть в баночки с бледно-желтыми и золотистыми красками и покрыл ими каждый листик, цветок и травинку. И поскольку это место было реальным – или, по крайней мере, таким же реальным, как все, что находилось за пределами границ, – я приподняла голову к небу и закружилась на месте.

Плотные облака над головой оставались в стороне, точно это место являлось неприкосновенным даже для самых смертоносных проклятий. Когда я успокоилась, перестав глупо кружиться, то, пошатываясь, направилась к ярчайшим голубым цветам.

Пять лепестков в форме сердца выходили из широких маслянистых сердцевин, а среди голубого цвета, словно блестки, рассыпались серебристые крупинки. Когда я опустила голову, чтобы вдохнуть пьянящий цветочный аромат, позади меня раздался отчетливый хруст, и рука сама собой метнулась к кинжалу.

Превратившись в вихрь рыжих волос, я развернулась, и кинжал ловко пронесся по воздуху.

Только для того, чтобы пронзить клубок серого меха.

Кролика.

– Кажется, я только что поймала нам ужин! – крикнула я Джуду через плечо, и желудок одобрительно заурчал.

Послышался грохот сапог, и капитан с тревожным румянцем в мгновение ока очутился рядом со мной.

– Что с тобой? – Я изучала его от сапог до взъерошенных волос, заметив тонкую полоску пота на лбу.

– Ничего. – Его правый глаз дрогнул. – Просто услышал твой крик.

Моя улыбка тут же стала лукавой.

– Оу-у. – К огорчению Джуда, я щелкнула его по носу. Он нахмурился. – Ты волновался за меня, а теперь смущен.

– Не преувеличивай. – Капитан закусил щеку изнутри. – Я отвечаю за безопасность рекрутов, вот и все.

Волна вины и грусти нахлынула на меня, когда он упомянул о рекрутах. Алек, Патрик, Джейк. Им бы здесь понравилось. Я находилась посреди роскошного, пышного чуда в самом сердце Тумана, а мои друзья…

Нет. Не думай так. С ними все в порядке. Они должны быть в порядке.

Я не осмелилась высказать Джуду свои мысли и разрушить волшебство, сколько бы оно ни продлилось. Капитан заслужил этот момент игривости и счастья, после всего, через что ему пришлось пройти.

С друзьями все нормально, и они, скорее всего, попытаются встретиться с нами, следуя прежним путем. Я отказывалась верить в обратное.

А теперь сосредоточилась на Джуде и его суровом выражении лица.

– Уверена, все так и есть. – Сцепив руки за спиной, я приняла самый невинный вид. Выразительный взгляд действовал в полную силу.

Джуд пробормотал что-то себе под нос, проведя рукой по иссиня-черным волосам. Они торчали в разные стороны, а на прядях остались масло и грязь.

– Приятель, тебе нужно помыться, – заметила я и, не подумав, решила провести пальцами по его волосам. Но как только дотронулась до его шелковистых, хотя и не совсем чистых прядей, то отдернула руку, заставив себя прижать ее к боку. Джуд сильнее прикусил щеку, дабы подавить улыбку, но в его карих глазах зажегся озорной блеск.

– Омерзительно, – фыркнула я, вытирая ладонь о брюки, желая позабыть о прикосновении к его волосам. К счастью, капитан избавил меня от страданий.

– То же самое можно сказать и о тебе. – Сузив глаза до дразнящих щелочек, он принялся рассматривать мою грязную одежду и перепачканные щеки.

Джуд не ошибся.

В ответ я подмигнула и предложила:

– Как насчет того, чтобы ты приготовил кролика, которого я столь любезно поймала для нас, а после мы могли бы по очереди воспользоваться ручьем?

От одного взгляда на кристально чистую воду сразу захотелось броситься с головой в ее мелкие глубины. Меня даже не волновало, если она окажется ледяной. Запах пота и засохшей крови не доставлял особого удовольствия.

Джуд заметно напрягся от моих слов, но наградил меня фирменным кивком, который демонстрировал всякий раз, когда больше не желал разговаривать. Я часто задавалась вопросом: о чем он думал в такие минуты?

– Отлично. – Джуд нагнулся и подхватил хрупкое тельце, затем выдернул мой кинжал, ловко перевернул его и передал мне. – Я разожгу костер, раз уж ты так милостиво убила эту бедную зверюшку.

– Эх, у него не было ни единого шанса. – Благодаря мне стол в нашей семье никогда не пустовал, даже если поля не приносили урожай. Я ловила тех немногих существ, которые попадались в лесу; мой прицел никогда не подводил.

– И если ты не обработаешь плечо и не перевяжешь его, то на тебя обрушится мой гнев, – предупредила я.

Капитан хмыкнул:

– Хорошо. Но твой «гнев» не так страшен, как тебе кажется.

Прежде чем я успела огрызнуться, Джуд скрылся из виду, предположительно, чтобы промыть рану и поискать хворост. С его отсутствием во мне пробудилось любопытство.

Книга.

Она все еще оттягивала куртку, и это ощущение разъедало меня. Но вот представилась идеальная возможность пролистать ее, хотя бы несколько страниц, пока Джуд занят готовкой. И кто подскажет, появится ли другой шанс сегодня вечером, как я изначально планировала? Усталость уже давала о себе знать, так что сейчас самое время действовать.

И да видят боги, у меня было прекрасное освещение, почти как во сне с бабушкой, только приглушенное.

Оглянувшись через плечо и обнаружив, что Джуд собирает ветки, я обошла ствол могучего дуба в центре поляны и прислонилась спиной к грубой коре. Порывшись в форме, достала фолиант и положила его на согнутые колени.

Посмотрим, что из этого выйдет, бабушка. Я подняла глаза к небу, словно она наблюдала за мной сверху и следила за всеми промахами.

Она сообщила, что ответы будут здесь.

Внезапно я почувствовала тяжесть в груди и почему-то засомневалась, хочу ли вообще знать правду. Знание способно изменить весь мир человека, и иногда не в лучшую сторону.

Да. Я все еще хочу знать.

Тряхнув головой и судорожно выдохнув, я поспешно перевернула страницы.

Я дочитала до той главы, где Рейна влюбилась в человека, которому подарила бессмертие. Но когда богиня не смогла оставаться с ним днем, поскольку люди нуждались в свете, ее избранника одолела алчность.

Возвратившись к тому месту, на котором прервала чтение, я продолжила…

Вечно молодой, некогда смертный возлюбленный Рейны сиял юностью и невинностью, однако сердце его полнилось совершенно иным. Мужчина, которого покорило Солнце, более не довольствовался тем, что богиня спускалась к нему лишь с наступлением ночи. Он жаждал новообретенного влияния и Рейны, но ревность закралась в его испорченное сердце.

Он возжелал власти.

Если бы ему удалось выкрасть сущность, которой одарил Рейну бог земли Арло, то сумел бы освободить свою любовь от оков, а затем поглотить божественность, которую она, казалось, не ценила.

И вот, когда Рейна занялась своими обязанностями, ее возлюбленный отправился в храм Арло неподалеку от столицы, чтобы молить бога о помощи. Будучи охваченным гневом, скопившимся за десятилетия, и завидуя народной любви к светлой богине Солнца, Арло предстал перед мужчиной и предложил знания, которые могли бы пригодиться в его задумке.

Возлюбленный Рейны должен был извлечь дар богини – вечно пылающий в ее душе свет. Для этого требовался кинжал, выкованный из чистого лунного сияния и спрятанный посреди луга, который почти невозможно отыскать ни одному человеку.

Арло рассек ладонь, позволив своей крови пролиться на единственный черный цветок на эфемерном пышном лугу. Из корней поднялся ониксовый кинжал, способный разрезать плоть бессмертных, и бог даровал его избраннику Рейны. Мужчине оставалось лишь пронзить сердце богини – и ее сила перейдет к нему. Она не умрет, но станет смертной.

Однако мужчина, так стремившийся заполучить все, совершил роковую ошибку.

Он не понимал, что, высвободив силу возлюбленной, не сумеет контролировать, куда направится ее сущность.

Вечером следующего дня, когда Рейна спустилась с небес на шелковом облаке, возлюбленный ждал ее с кинжалом за спиной. Богиня, не догадываясь об уготованной ловушке, бросилась к нему в объятия. В тот миг, когда тела их встретились, ее грудь пронзила боль: мужчина вогнал кинжал из лунного сияния ей в сердце.

Широко раскрыв глаза, она задыхалась, умоляя ответить, почему он предал ее. Но некогда смертный человек лишь давил на клинок, наблюдая за тем, как опустошение заполняет ее янтарные глаза серебром, а святая душа раскалывается на три части.

Словно только сейчас осознав, что натворил, мужчина быстро схватил одну из вспышек света, прежде чем та успела раствориться в ночи. Стоило его ладони обхватить сферу, как яркий солнечный луч проник в его кожу, и черное сердце изменника вобрало в себя частицу женщины, которую он якобы любил.

Вторая частичка промчалась через королевство, прежде чем он успел поймать ее. Луч продолжит путешествовать по королевским землям, пока не найдет себе хозяина – ничего не подозревающего смертного, которому суждено родиться в самый длинный день в году.

Но последний осколок, величайшая часть ее силы, не желал покидать богиню Солнца. И пока она держалась за единственный оставшийся свет, душа ее разрывалась от предательства. Даже несмотря на сохранившуюся крупицу магии, кинжал практически сделал Рейну смертной.

Мужчина твердил о своих чувствах к ней, отчаянно пытаясь убедить падшую богиню, что так будет лучше. Что он ощущал ее в собственном сердце и таким образом они теперь никогда не расстанутся.

Но было уже слишком поздно.

Рейна, собрав последние крупицы своих даров, растворилась во тьме, которая вскоре охватила королевство.

С того дня солнце больше никогда не всходило, а Асидия и ее народ были прокляты жизнью под бесконечной луной в окружении ядовитого тумана.

Все деревья почернели, цветы завяли, а земля иссохла, и Арло не удалось исправить то, что он помог разрушить. Первые дни выдались самыми суровыми, но люди продолжали жить, вынужденные влачить жалкое существование без любимой богини, которая всегда присматривала за ними.

Как бы ни старался, возлюбленный Рейны, предавший ее, не смог воззвать к богине – женщине, которую сам же сокрушил. Остаток дней он одержимо исследовал полуночное королевство, желая воссоединиться с Рейной и убедить ее в своей привязанности, поскольку слишком поздно осознал ошибочность выбранного пути.

Шли годы, а богиня все не возвращалась.

Но из-за собственного обмана мужчина был обречен на бессмертную жизнь в одиночестве и безумии. Долгими днями он рыскал по королевству в поисках того, что погубил, но больше никогда не встречал богиню Солнца.

Где-то там, в мире вечной ночи, женщина, некогда правившая небесами, устроила себе человеческую жизнь, вдали от мужчины, который украл ее силу и разбил все мечты.

Однако много лет спустя поползли слухи, что она обзавелась семьей и на свет появился ребенок, которого Рейна скрывала, – ее драгоценный дар и владелец того, что осталось от ее тоскующего сердца.

– Что ты делаешь?

Я захлопнула книгу.

– Читаю, – хрипло ответила я, заметив, что Джуд внимательно наблюдает за мной.

Он взглянул на плотную изумрудную обложку, и узнавание скрасило его хмурый вид.

– Та книга, которую я тебе дал, да? Удивительно, что ты прихватила с собой ее, а не еще один кинжал.

Мысли о Рейне и ее возлюбленном-предателе померкли.

– Подумала, мне будет скучно, – солгала я. Джуду не нужно знать, каким образом я снова обрела эту книгу. – Ты, знаешь ли, бываешь довольно серьезным, поэтому я принесла немного веселого чтива, дабы поднять настроение. – Скривив лицо, я изобразила его обычную гримасу. Капитан в ответ приподнял бровь, но уголки его губ дрогнули, а складка меж бровей разгладилась.

Поляна и ее неземное освещение придавали алебастровой коже Джуда золотистое сияние, а его шрамы посветлели до бледно-розового цвета. Под глазами не залегали тени, и выглядел он… счастливым?

Я никогда не видела его подлинных эмоций, поэтому не могла сказать наверняка, но то, как он смотрел на меня сейчас, как смягчился его взгляд и губы изогнулись в улыбке, вполне могло сойти за проявление радости.

– Странно, что ты не услышала моего приближения. Нашей пище повезло меньше. – Джуд сократил расстояние до дуба и опустился рядом со мной, даже не пытаясь оставить между нами хоть дюйм.

Наши бедра соприкасались, когда он покачивал коленом из стороны в сторону.

– Я бы хотел, чтобы мы просто остались здесь, – признался он после минуты умиротворяющей тишины.

– Я тоже. – Здесь, в этой долине, у нас имелось все, что нужно для выживания. Ни Тумана, ни бессердечного короля… а еще был свет.

Джуд удивил меня следующими словами:

– Может, мы притворимся, хотя бы на время, что все так и есть? Что мы не покинем эту поляну, что нет никаких временных рамок или угрозы конца света? – в последней фразе чувствовалась саркастическая нотка, но под игривостью скрывалась жестокая правда. Джуд считал, что нам никогда не выбраться из проклятых земель живыми.

Не задумываясь, я схватила его за руку, переплетая наши пальцы.

– Похоже, в этом вопросе мы достигнем согласия, капитан. – Склонив голову набок, я взглянула на него. Он повторил мои движения, его длинные волосы рассыпались по вискам.

Поскольку логика и мысли явно были отброшены куда подальше, я подняла свободную руку – ту, что не держала его ладонь, – и провела по выпуклым линиям его шрамов. Под перчаткой кожу покалывало.

Джуд вздрогнул, но не отстранился. Восприняв это за приглашение, я стала смелее, прослеживая шрамы и изучая их историю кончиками пальцев, все отчетливее ощущая, как в груди разливалась неподдельная скорбь.

– Мне было шесть, когда это произошло.

Пальцы прекратили свои успокаивающие движения.

– Ни за что не забуду тот день, когда собственный отец ослепил меня.

Глава 35. Джуд

Теневые монстры веками бродили по миру, пока Рейна не изгнала их своим светом. Они – скверна, неудачный эксперимент бога Луны. Предположительно, после того как богиня уничтожила их всех, гнев бога Луны сотряс мир, и он скрылся с небес на три месяца. А когда вернулся, его свет уже не был таким ярким и манящим.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Киара ошеломленно выдохнула, испустив шипящий звук.

Я понимал: у нее не было оснований считать моего отца хорошим человеком, опираясь на то, что я поведал ей в пещере, но Киара, вероятно, не ожидала, что он окажется причиной моего увечья.

Мне пришлось отпустить ее руку, чтобы поднести ладонь к лицу и накрыть ее пальцы, прикасавшиеся к моим шрамам. Я потянулся к этим приятным ощущениям и сомкнул веки.

– Отец почти не занимался моим воспитанием в детстве. Он оставлял меня с женщиной, с которой на тот момент спал, а потом уходил воровать у богачей. Но вот я уже преодолел тот младенческий возраст, когда меня можно держать на руках и контролировать; и он решил, что больше не нуждается в сыне.

Перед глазами пронеслись воспоминания о пьяных буйствах, в которые он впадал, о женщинах, которым причинял боль. В то время я был слишком юн, чтобы остановить его. И сожалел, что мне не хватало сил.

– Однажды отцу с его шайкой не удалось провернуть задуманное. При попытке ограбить повозку с королевским золотом их чуть не поймали стражники. Помню, я подошел к нему спросить, все ли с ним в порядке, но он толкнул меня на пол и схватил бутылку с выпивкой. По глупости я поднялся и попытался снова, желая утешить отца. Надеясь, что он позволит обнять его.

У меня пересохло в горле. Никогда не делился этим, даже с Исайей.

– Но когда я потянулся к нему во второй раз, отец обрушил стеклянную бутыль мне на голову. Я закричал, хватаясь за лицо, за осколок, который впился в левый глаз.

В тот момент отец ослепил меня, а от стекла остались два рваных шрама на глазу. Киара еще сильнее прижала пальцы к моей щеке, а я по-прежнему держал веки закрытыми. Я не мог смотреть на нее, переходя к следующей части. Ослепление оказалось не самым страшным.

– Позже, когда я лежал на полу, истекая кровью, дрожа и боясь пошевелиться, он схватил меня за волосы, протащил по заплесневелым доскам нашего дома и вышвырнул на мороз. Я мало что помню, но у меня получилось проползти по грязи и свежему снегу. Должно быть, в какой-то момент я потерял сознание, потому что очнулся уже в чужой постели. Одна из наших соседок сжалилась надо мной. Она рассказала, что меня нашли валявшимся лицом вниз в грязи и саже, я пролежал на морозном зимнем воздухе несколько часов.

– Мало того, что стекло ослепило меня, так еще и в рану угодила зараза. Наша соседка не была целительницей, но она утверждала, что если бы вовремя не наткнулась на меня, я бы уже погиб. Скорее всего, умер бы от переохлаждения.

От меня не укрылось, как Киара придвинулась ближе, прижавшись ко мне всем телом. Я лишь плотнее сомкнул веки.

– Поскольку она не могла и дальше кормить меня, то через неделю была вынуждена вернуть отцу. Он взглянул на мое лицо, сплюнул и сказал: «Теперь он калека и тупица», после чего затащил меня в дом и захлопнул дверь перед носом у соседки. Отец так и не извинился и больше никогда об этом не упоминал.

– О боги, Джуд, – прошептала Киара, от гнева ее голос звучал глубже.

Я замешкался, отстраняясь от прикосновений, чтобы осмотреть окружавший нас райский уголок. Рука Киары опустилась мне на колено, нежно сжав его.

– И только спрятавшись в ванной, я отважился размотать тряпку с лица и лицезреть монстра, в которого превратился.

Киара крепче стиснула мое колено.

– Больше никогда не смей так говорить, – сурово отрезала она. – Это всего лишь шрамы. Они не обращают тебя в монстра. Настоящим монстром был твой отец.

Взгляд упал на ее руки, на перчатки, которые скрывали ее собственные отметины.

– Если это всего лишь шрамы, то почему…

– Почему я прячу свои? – спросила Киара, напрягшись всем телом. – Знала, что ты спросишь.

– Я никогда не давил на тебя. – Хотя мне очень хотелось.

Теперь настала очередь Киары отвести глаза. Какое-то время она молчала, нахмурившись, точно обдумывая все мысли разом, крутившиеся в голове. Когда она убрала руку с моего колена, я решил, что разговор окончен, но потом… потом она начала стягивать кожаные перчатки, палец за пальцем.

Движения Киары были медленными, тогда как грудь ее быстро поднималась и опускалась. Я мог только вообразить, что она испытывала, как боялась показывать эту часть себя. Прикусив язык, я ждал, предоставляя ей право действовать в своем темпе, пока первая перчатка не упала на мягкую землю.

Святые боги.

Мне казалось, что я помнил эти шрамы с того первого дня в Тумане, но я забыл, насколько они глубоки и необычны. Жутковатым сине-черным оттенком и формой они напоминали тонкие вены, которые расходились по запястьям.

– Знаю, они отвратительны, – произнесла Киара, снимая вторую перчатку. Она стыдливо опустила голову, но я воспротивился этому.

Взяв ее за подбородок, я приподнял лицо девушки. И то, что я прочитал во взгляде Киары, ранило сильнее любого кинжала.

– В тот день в купальне, когда ты увидела мое лицо, – начал я, наклоняясь ближе. – Еще никто и никогда не смотрел на меня так, словно чувствовал благоговение, будучи очарованным омрачавшим меня уродством.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я покачал головой.

– Я никогда не ощущал, что меня действительно видят, Киара, не так. Ты заглянула глубже, миновав то, что другие высмеивали, чего боялись, и улыбалась.

– Ты не понимаешь, это не то же самое. – Она вздохнула, на глазах ее выступила влага. – Я стала изгоем именно за то, как получила эти увечья. Люди взирали на меня так, будто я олицетворяла само зло. Какое-то нечестивое существо, которое… – Она всхлипнула, вырываясь из моей хватки.

Мне было все равно, откуда у нее, черт возьми, эти странные шрамы и что она навеки отмечена ими.

– Шрамы тебе к лицу, – заверил я, повторяя слова, которые Киара когда-то сказала мне. – Если уж на то пошло, они притягивают меня к тебе.

Она неторопливо подняла голову, и ее потрясающие черты лица окрасило неподдельное изумление. Я осторожно поднес ее ладонь к губам и поцеловал каждый палец, каждый извилистый шрам. Киара задрожала в моих руках, но я продолжал, выражая губами то, что не в силах был облечь в слова.

Прежде чем я успел добраться до внутренней стороны запястья, Киара запустила пальцы мне в волосы и притянула к себе так, что мы столкнулись носами. Она упивалась каждым моим выдохом, а я поглощал ее доверие, страхи и сомнения.

А затем я приблизился к ее губам и завладел ими.

Глава 36. Киара

Сердце – злейший представитель царства зверей, ибо его невозможно приручить.

Асидийская пословица

В том, как Джуд меня целовал, не было ничего нежного. Как он повелевал моим дыханием и покорял мое здравомыслие, выдыхая вместо него нечто грешное и удивительное.

Он имел привкус возможностей, надежд и всего, от чего, как мне казалось, я не могла стать зависимой, – явив собой пьянящую смесь, от которой в каждом дюйме плоти бурлил восхитительный восторг, пока капитан пленял меня, неистово и бесконтрольно двигая губами.

Тело все еще сотрясала дрожь от того, как нежно Джуд поднес мои руки к губам и одними поцелуями заставил исчезнуть долгие годы унижения и позора. Он обращался со мной – с моими шрамами и всем остальным – так, будто видел во мне нечто прекрасное. Нечто драгоценное.

Джуд прикусил мою нижнюю губу, оттягивая ее зубами, – и во мне проснулись дикие порывы. Я запустила голые пальцы в его волосы, перебирая черные пряди и потягивая за них, чтобы удержать в нужном мне положении. Неудивительно, что я пыталась завладеть контролем.

Зарычав, капитан обхватил рукой мой затылок и тоже нырнул пальцами мне в локоны, не собираясь ни в чем уступать. Разумеется, мы боролись даже во время поцелуя. Его руки были повсюду, а мои стремились к его теплу, проникая под рубашку и скользя по твердому животу.

Мы оба жаждали схватки и друг в друге обрели идеального противника.

Касаться его без перчаток, без брони, ощущалось гораздо приятнее, чем я могла себе вообразить. Пальцы покалывало, когда я подняла руки к его голове и стиснула пряди в кулаки; внезапно меня охватила такая необузданная свобода.

С губ Джуда слетел приглушенный стон, когда я раздвинула их, скользнув языком внутрь. Издаваемые им звуки стали моими любимыми. Они были звериными, первобытными и требовательными.

Наши языки кружились в восхитительном танце, а после он вернул внимание к моим губам. Когда Джуд зажал нижнюю губу зубами, меня точно пронзило молнией, и даже он напрягся, словно тоже получил разряд.

За закрытыми веками вспыхнул свет, созданное мной солнце воспламенило весь мир. Но вот по спине пронеслась волна мурашек, а пульс ускорился до бешеного ритма, и я отдалась всепоглощающему хаосу, который являл собой поцелуй капитана Джуда Мэддокса.

Когда он в конце концов отстранился, хоть и неохотно, мне с трудом удалось перевести дыхание.

– Киара, – благоговейно вздохнул Джуд, прислонившись лбом к моему и касаясь меня кончиком носа. – Я… Это было…

– Нам следовало заниматься этим все время, – оборвала я его, моя грудь неровно вздымалась и опускалась. На лице, должно быть, застыла самая широкая ухмылка.

Если бы я знала, что Джуд умеет целоваться так, будто зарабатывает этим на жизнь, я бы набросилась на него гораздо раньше. Мне потребовалось приложить все силы, дабы не запрыгнуть на него и не начать все сначала.

Мы поделились секретами, и, даже если я не поведала ему историю, связанную с несчастным случаем, запятнавшим меня на оставшиеся годы, я поклялась, что однажды расскажу.

Джуд усмехнулся, наклоняясь ко мне и обнимая за талию. Стремительным рывком я оказалась у него на коленях, прижатая к груди, и он зарылся носом в мои волосы. Каждый дюйм тела капитана был крепким и сильным – подлинный смертоносный убийца.

Никогда еще я не чувствовала себя настолько непринужденно.

– Нам нужно повторить.

Грудь Джуда затряслась от смеха, и он потерся щетиной о мои разгоряченные щеки. Она приятно щекотала кожу.

– Кажется, мы нашли еще один вопрос, в котором достигнем согласия. – Он крепче прижал меня к себе. – Может, после того, как сперва поедим.

И, будто одобряя его предложение, мой желудок решил испортить момент и громогласно заурчал.

– Ладно, – смилостивилась я, не совсем довольная, но готовая уступить. Наверное, мне следовало успокоиться. Тело все еще покалывало, а губы сильно припухли.

– Джуд?

– Да, рекрут?

Я кожей ощутила его улыбку.

– Спасибо, что поделился со мной своей историей, – мягко произнесла я. – И спасибо за… – Не получалось подобрать слова, но мне и не нужно было.

На мгновение Джуд замолчал, а потом потянулся к моей руке и положил ее себе на грудь, в область сердца.

– Никогда не благодари меня за это, Киара, – хрипло прошептал он. В его правом глазу вспыхнул озорной блеск. – Особенно когда существуют другие вещи, за которые я предпочел бы получить от тебя благодарность.

Я легонько ткнула его в ребра.

– Капитан! – воскликнула я с притворным неверием. – А я-то думала, что твое эго и без того уже достаточно велико.

Слегка улыбнувшись, он с намеком приподнял бедра. Жар тотчас поднялся от шеи к щекам.

– Уверена, что говоришь о моем эго, рекрут?

Я бросила на него многозначительный взгляд.

– Кто ты такой и что сделал с моим угрюмым капитаном? – С мужчиной, чья улыбка до недавнего времени не достигала глаз.

– Ты основательно его сокрушила.

– Прекрасно, – ответила я, внезапно почувствовав, как перехватило дыхание. – Мне нравится, что сокрушился ты ради меня.

Не надо было говорить Джуду, что он сделал то же самое со мной. Он и так это знал.

Капитан осторожно подхватил меня на руки и встал, удерживая так, словно я ничего не весила. Будто он не получил чертово ранение в плечо, о котором полагалось беспокоиться.

Я инстинктивно обвила руками его шею и неустанно смотрела ему в глаза, пока Джуд нес меня к месту, где на огне готовился кролик. Но пока желудок урчал и умолял о еде, я была очарована тем, как капитан глядел в ответ.

От его взора сердце постоянно трепетало. Что-то в этом мужчине возвращало меня к жизни, заставляло испытывать такие эмоции, словно меня ударила молния и охватило пламя.

Не разрывая зрительного контакта, Джуд бережно поставил меня на ноги, широкими ладонями продолжая удерживать за талию.

– Твой трон, – он кивнул на полированный валун прямо перед мерцающим оранжево-желтым пламенем.

Я закатила глаза, но на подкашивающихся ногах неторопливо направилась к указанному месту.

Джуд нерешительно отвел взгляд, но не раньше, чем я заметила его застенчивую улыбку.

«Наши чувства схожи», – подумала я, ощущая себя счастливее, чем когда-либо за последние годы. Настолько счастливой, что это пугало.

Джуд понимал меня. Спроси меня кто-нибудь другой, я бы не сумела описать свое состояние, но это не имело значения. Я чувствовала это. Как наши трепещущие сердца могли говорить друг с другом на языке, который, казалось, знали только мы.

Каждый раз, когда капитан смотрел на меня, даже в тот роковой день в моем поселении, он видел перед собой женщину, которая хотела бороться и достичь чего-то большего, чем кто-либо мог себе представить. Возможно, все наши изломанные кусочки не складывались в идеальную картинку, но все же какую прекрасную и ужасающую мозаику мы сотворили.

Я наблюдала за тем, как Джуд разделывал кролика и готовил еду, и в то же время у меня щемило сердце от пережитого им в детстве.

Он признался мне, обнажив ту сторону себя, которая, как мне думалось, открывалась немногим, если вообще такое когда-либо случалось. И именно поэтому я без тени сомнений знала, что могу доверить ему свои тайны, вопреки предупреждению бабушки.

Временами люди ошибались.

– Может, мясо немного пережарено, но я никогда не называл себя поваром. – У меня под носом появился кусочек крольчатины на палочке, и я вздрогнула, затерявшись в своих мыслях.

– После стольких часов голода это будет лучшая еда в моей жизни. – Выхватив палочку, я без особого изящества запихнула мясо в рот. Джуду придется смириться с моими плохими манерами.

Он только усмехнулся, поглощая свою порцию, хотя делал это с особой изысканностью. Мы съели кролика в считаные минуты, и желудок поблагодарил меня, как только в нем тяжестью осела еда.

Не говоря ни слова, Джуд протянул мне свою флягу, которую, должно быть, наполнил из ручья.

– Спасибо. – Я улыбнулась, открутила крышку и выпила половину содержимого.

Поскольку обезвоживание и голод меня больше не беспокоили, я решила, что пора очистить кожу от грязи.

– Теперь пойду помоюсь.

Джуд поднял взгляд от мяса и спустя мгновение перевел его на пламя.

– Я буду здесь. – Он опустил глаза, и щеки грозного рыцаря слегка зарумянились. Решив проявить великодушие, поскольку и сама, скорее всего, покраснела, я оставила его реакцию без внимания.

Добравшись до ручья, я со стоном стянула с себя грязную одежду. Без защиты перчаток уже и так чувствовала себя голой. Положив их у костра, рядом с Джудом, я теперь сгибала пальцы, разглядывая плавные иссиня-черные линии.

Я перевернула запястье левой руки – той, которую Джуд так трепетно целовал.

Раньше никто не уделял столько времени моим шрамам, но, когда Джуд осматривал их с неприкрытой любовью, я наконец позволила себе сделать то же самое. Глубокие оттенки мерцали, и на миг я увидела в них призрачную красоту.

Губы тронула непрошеная улыбка, и, движимая любопытством, я обернулась через плечо и обнаружила своего капитана в той же позе, в которой покинула его: он все еще глядел на пламя.

Покачав головой, я с визгом бросилась в теплый ручей. Босые ноги коснулись дна, полированные камни щекотали пальцы, а воду окутывал цветочный аромат, смешанный с чем-то напоминавшим небесный запах сахара.

Окунув голову в воду, я принялась за дело, тщательно оттирая кожу от засохшей крови и грязных разводов. Казалось, вода смывала мои грехи. Возможно, бог воды сам наколдовал этот ручей.

– Ты должен искупаться, – настаивала я, вернувшись к Джуду, так и сидевшему возле костра. Тепло разливалось по каждой клеточке, и я драматично вздохнула, прежде чем опуститься перед ним. Я засунула голые руки в карманы брюк, еще не желая полностью обнажаться. – Что бы ни таилось в этой воде, она, наверное, пропитана магией.

В самом деле, даже в грязной одежде я все равно ощущала себя кристально чистой.

– Давай, – подначивала я, склонив голову, – насладись моментом.

Уголки губ Джуда дрогнули, и он без дальнейших уговоров вскочил на ноги и помчался прочь, оставив меня одну.

Несмотря на сильное искушение оглянуться, я опустила глаза и вместо этого взяла помятую карту капитана. Потрепанная страница пострадала от времени и неоднократного использования, но, к счастью, все еще читалась. Я потерла нижний уголок и провела большим пальцем по тому, что походило на восьмиконечную звезду: чернила здесь смазались и потускнели. Других орнаментов не было, земли изображались просто и без лишних деталей. Внимательно изучив карту, я попыталась определить наше местоположение – для меня все выглядело одинаково, – хотя поляны, на которой мы обосновались, на карте не нашлось.

Примерно в десяти милях к северу был выведен грубый знак «Х». Должно быть, туда мы и направлялись. Накатившее предвкушение подняло мне настроение, и мысль о том, что мы действительно можем выполнить миссию и не умереть, показалась чудесной.

– Мы почти на месте.

Я вздрогнула от голоса Джуда.

Оторвав взгляд от потертого пергамента, я упивалась видом капитана, когда он разложил у костра забрызганную кровью рубашку, чтобы та быстрее высохла.

Он представлял собой восхитительное зрелище, достаточно ошеломляющее, дабы прогнать все мысли о смерти.

Его откинутые назад темные волосы вызывали у меня желание провести пальцами по взъерошенным блестящим локонам. Широкие плечи и рельефные мышцы живота Джуда были выставлены напоказ, капельки воды скользили по каждому выступу и впадине. Я жадно вбирала этот божественный вид.

– Мы доберемся до того, что находится в точке «X», не позднее завтрашнего полудня. А то и раньше, если карта верна.

– Хорошо искупался? – спросила я, не в силах сосредоточиться на чертовой миссии. Я молилась, чтобы капитан не заметил, куда устремился мой взор. По крайней мере, он сделал все, как я велела. Его плечо было тщательно перевязано свежей тканью. Придется присматривать за ним, чтобы рана не воспалилась.

Джуд покачал головой.

– Я не кусок мяса, рекрут, – игриво отчитал он меня.

Капитан поймал с поличным. Больше не пытаясь этого скрывать, я неторопливо оглядела его с ног до головы, выгнув брови, и присвистнула.

– Ты неисправима, – вздохнул он, продолжая лучезарно улыбаться.

Я уже собиралась поправить его, что он хотел сказать «идеальна» или даже «очаровательна», как вдруг вспомнила нашу неожиданную встречу в купальне.

– Твоя татуировка, – пролепетала я, и Джуд в замешательстве нахмурился. – Что она означает? Три переплетенных круга?

Капитан повернулся ко мне мощной спиной, демонстрируя три идеальных окружности, нанесенных на израненную и покрытую шрамами кожу. Крошечные завитки украшали внутреннюю часть каждого круга, а замысловатые узоры напоминали мне струящиеся лозы.

Или мои шрамы.

Но это не могло быть правдой.

Спустя мгновение Джуд пожал широкими плечами и подошел ближе к огню.

– Я сделал ее в юности, – признался он, словно завороженный пляшущим пламенем. – В детстве постоянно рисовал этот символ. Заполнял им все тетради.

– Это… странно. – Мне представлялось, что в татуировку заложено больше смысла.

– Да, так что, в общем-то, она ничего не значит. Я и еще несколько рыцарей сделали себе татуировки после принесения клятвы. И выбор мой пал именно на эту.

Он снова пожал плечами, отчего его многочисленные серебристые шрамы заблестели в мягком свете. Они покрывали его руки и торс, некоторые выделялись, другие едва удавалось заметить. Мне хотелось узнать историю каждого.

– Думаешь, нам повезет найти все ключи в одном месте? – произнесла я, меняя тему.

При упоминании о татуировке Джуд мысленно отстранился, погрузившись в такие глубины разума, откуда мне бы не удалось его достать. Я опять вернулась к карте в поисках новых меток.

Капитан присел рядом со мной на валун, касаясь меня ногой.

– Здесь только одна отметка. Но я бы был глупцом, решив, что все три ключа находятся в одном месте. Вышло бы слишком просто, а нас вряд ли можно назвать везунчиками. Мы встретили больше опасностей, чем я ожидал, в основном от местных жителей в масках.

Он сморщил нос.

– Интересно, знает ли король об этих существах? Послал бы нас сюда, понимая, с чем предстоит столкнуться? Ради всех богов, у них черная кровь, и они определенно не выглядели… обычными людьми.

Ни в том, как они двигались, ни в том, как светилась их серая кожа, не было ничего человеческого. Джуд прав. Что-то в них казалось другим… тревожным.

– Если и знал, то не просто так держал их существование в тайне, – размышляла я вслух.

Если о них станет известно в Асидии, то, как я полагала, люди могут попытаться самостоятельно отправиться в эти земли, поверив, что у них есть шанс на выживание. И возможность сбежать из нашего королевства.

– Этот мужчина хранит больше секретов, чем правды, – проворчал Джуд.

Я провела рукой по его ладони, но не сжала ее, а просто позволила ощутить прикосновение.

– Больше никаких разговоров о Сириане, – потребовала я, понимая гнев капитана. – Я, например, все еще притворяюсь, что мы живем здесь и что нет никакой самоубийственной миссии или проклятия, с которым нужно бороться. Мы же заключили сделку, помнишь?

– Ах да. Вероятно, мне не следовало соглашаться на столь ужасную сделку. – Мое сердце упало, но затем он добавил: – Но я о ней не жалею.

Джуд прижался ко мне и неуверенно обвил рукой талию. Прикосновения были в новинку, но с нашего последнего поцелуя Джуд словно больше не мог сдерживаться. Я положила голову ему на здоровое плечо и непроизвольно зевнула.

В этом неземном месте, сотканном из снов, мы могли просто… наслаждаться каждым мгновением. Капитан провел рукой по моим влажным волосам, рассеянно играя с прядями.

– Такой редкий цвет, – заметил он, будто разговаривал сам с собой.

На некоторое время воцарилось молчание, но потом Джуд наконец сказал:

– Он прекрасен. Уникален, как и ты.

Я фыркнула:

– Да ты поэт, капитан.

Джуд закатил глаза.

– Пойдем, дикарка, отдохнем, пока я не передумал и не продемонстрировал тебе все способы, которыми хотел бы удерживать тебя ото сна, – его слова прозвучали страстным обещанием, и я, возможно, на долю секунды перестала дышать. Одна мысль о его чувственном намеке заставляла сердце биться в самом восхитительном ритме.

Джуд поднялся на ноги и протянул мне руку, лукавая ухмылка озарила его черты, точно он не сомневался в том, как сильно влиял на меня. По ладони пробежали предательские мурашки, когда я вложила свою руку в его.

– Но прежде чем мы отправимся спать…

Джуд перехватил меня за шею и притянул к губам.

Он целовал меня так, словно больше никогда этого не сделает, словно завтра мы проснемся и все вернется на круги своя: он будет моим досадно ответственным капитаном, а я – его непокорным рекрутом.

Я впилась пальцами в его голую кожу, ногти наверняка оставляли следы, но мое нетерпение, казалось, только еще сильнее возбудило его, и Джуд проник в рот языком, пробуя меня на вкус.

Во мне вспыхнуло настоящее пламя, когда я переместила руки ему на грудь, а затем прошлась подушечками пальцев по подтянутому животу. Я прослеживала каждую впадинку и шрам, его тело напоминало карту, которую мне не терпелось изучить.

– Боги, даже твое прикосновение имеет огромную власть надо мной, – прошептал Джуд мне в губы. – Ты даже не представляешь, что полностью уничтожила меня, правда, Киара?

Мне так и не удалось ответить, поскольку он усилил хватку на шее, удерживая на месте, пока упивался мной. Свободная рука капитана переместилась на мою талию, спину, а затем он сжал мою грудь.

Я прокляла разделяющую нас ткань.

Улыбаясь ему в губы, я льнула к Джуду, желая его так сильно, что становилось физически больно. Мы оба сгорали заживо, наши руки одновременно блуждали повсюду. И все же этого было недостаточно. Я жаждала всего сразу, хотела касаться каждой клеточки его кожи.

– Черт, Киара, – застонал Джуд, отстраняясь, чтобы дать нам обоим возможность перевести дух. – На вкус ты еще лучше, чем я себе воображал. А я часто мечтал о тебе.

Румянец, окрасивший щеки, обжигал своей глубиной.

– Я мог бы часами наслаждаться твоей сладостью. Целовать тебя. – Губы капитана коснулись моих, мягко и упоительно. – Знаю, что нам не следует, но…

– Замолчи, Джуд, – оборвала я его. – Может, хоть на секунду отбросишь свое упрямство?

– Ты называешь меня упрямым?

– Даже более упрямым, чем я, – ответила, тяжело вздохнув, и прижалась головой к его груди. Сердце Джуда билось под моим ухом.

– Нам действительно нужно поспать, прежде чем сделаем то, чего не должны.

Подняв голову, я посмотрела на него.

– Я не так наивна, как ты думаешь, дорогой капитан. – Мне потребовалось немало усилий, дабы выдавить из себя следующие слова: – Хотя, к сожалению, вынуждена согласиться. Вероятно, стоит немного поспать.

Но, боги, мое тело противилось этому.

– Пойдем, рекрут. – Джуд повел меня к костру, не сводя с меня глаз. В них плескался жидкий огонь, образуя лужицы жгучего отчаяния. – По крайней мере, позволь мне обнимать тебя.

От низкого тембра его голоса по коже побежали мурашки. Да, конечно, на это я согласна.

Когда мы свернулись клубочком на боку, а перед нами заплясали языки пламени, весь адреналин, который я чувствовала, испарился, сменившись пьянящей усталостью. Пока Джуд сохранял между нами крошечное расстояние, его широкая ладонь лежала на моем бедре. Без предупреждения я прижалась к его груди, придвигаясь ближе.

Джуд вздрогнул, но обнял меня крепче.

В конце концов я погрузилась в глубокий сон, потрескивание огня и ровное дыхание Джуда убаюкивали меня.

Какие бы сны мне ни привиделись этим вечером, они не сумеют сравниться с реальностью. И это пугало меня больше всего.

Когда в детстве я спросила бабушку о солнце, она ответила мне: «Нельзя жаждать того, чего не знаешь». И теперь, когда вкусила лишь намек на счастье, я боялась, что мне будет его не хватать, когда его неизбежно отнимут.

Глава 37. Джуд

Мэлайя, богиня мести и искупления, – ненадежный покровитель. Она часто действует назло, устраивая хаос и войны лишь для того, чтобы понаблюдать за последующими разрушениями. О Мэлайе известно крайне мало, но сообщается о ее бесчисленных любовниках, кому она отплачивает, свершая в их честь возмездие. Возможно, именно поэтому многие ищут ее благосклонности, надеясь привлечь внимание богини и получить ответное вознаграждение.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Второй раз за последние дни я проснулся, чувствуя, как ко мне прижимается Киара.

Во сне она перевернулась, и ее миниатюрное тело, словно теплое одеяло, окутало мой торс. Голову она положила мне на грудь, прямо над ожившим сердцем, а худенькую ножку небрежно перекинула через обе мои. Ее крошечная рука вцепилась в тонкую нижнюю рубашку, удерживая меня на месте.

Несомненно, такой способ начинать новый день пришелся мне по душе.

Я снова стал ее личной подушкой. И ничуть не возражал.

Осторожно, чтобы не потревожить покой Киары, я оглядел ее – длинные пушистые ресницы отбрасывали тени на румяные щеки, а от слегка приоткрытых губ по моей груди, подобно лесному пожару, распространялся жар иного рода.

Моя богиня войны выглядела такой покорной, когда спала.

Я не мог припомнить ночей, когда бы мне не снилось солнце или темные тени, которые в конце концов его похищали. И я знал, что нынешний умиротворенный сон вызван потрясающим созданием в моих объятиях, рожденным одновременно из силы и неземной легкости. Киара прогнала моих демонов.

– М-м-м… – Она заерзала у меня в руках, и я инстинктивно обхватил ее крепче.

Голые пальцы девушки согнулись и притянули меня к ее груди, будто даже во сне она боролась за то, чтобы удержать меня в невероятной близости.

Я опустил взгляд на ее руки, вспоминая ужас, переполнявший глаза Киары, когда она открыла мне свой секрет. Мне польстило – «польстило» кажется слишком слабым словом, – что она доверилась мне. Похоже, напряжение между нами наконец-то лопнуло, и теперь мы безвозвратно связаны друг с другом.

Как теперь я мог ее оттолкнуть? Только ублюдок способен так поступить. Исайя бы нахмурился и назвал меня идиотом, но… Исайи здесь нет. Когда в последний раз я ощущал покой, а чувство безопасности согревало мне грудь? Никогда. Такова суровая правда.

Киара вздрогнула, ее ресницы затрепетали от коснувшегося щек холодного ветра. Сон утратил свою власть.

– Доброе утро, – пробормотал я в ее медные волосы, втягивая носом отчетливый аромат – изысканный запах молодого леса и какого-то чужеземного цветка.

Киара запрокинула голову и посмотрела на меня удивительными янтарными глазами. Они казались мне такими знакомыми, хоть я и не мог объяснить откуда.

– Доброе утро, капитан. – Она потянулась, выгнув спину и подняв руки, напоминая котенка. – Из тебя по-прежнему выходит отличная подушка, – заключила Киара.

– А из тебя – великолепная грелка. – Улыбка тронула мои губы. – Хотя храпишь ты как медведь. – Очевидная ложь, но она вызвала ту реакцию, на которую я рассчитывал.

В один момент Киара нежилась в моих объятиях, будучи податливой и довольной, а в следующий миг уже сидела на мне, поставив руки по обе стороны от моей головы и упираясь кулаками в мягкую грязь.

– Скажешь это еще раз – и я перережу тебе глотку во сне, – заявила она озорным тоном. Киара обожала вызовы так же, как мне нравилась хорошая схватка.

– Я лишь говорю правду, – проворковал я, еще сильнее раззадоривая ее. Дразнить зверя становилось моим новым любимым увлечением.

– Что ж, я…

Полные губы Киары замерли. Все, чем она собиралась пригрозить, так и не слетело с языка, а ее пристальный взгляд скользил по лесу.

Проследив за ним, я тоже вздрогнул:

– Где мы, черт возьми?

Очевидно, за ночь изменились не только наши позы. Волшебная поляна, на которой мы расположились? Да от нее не осталось и следа.

Мы снова пребывали в Тумане, в серебристо-белом лесу, усыпанном голубыми листьями. Мимо проносились белесые вихри.

Киара слезла с меня, потянулась к кинжалу и принялась настороженно осматривать местность, готовясь к нападению. Я так увлекся ею, что даже не заметил перемен. Уже одно это должно было стать предупреждением, что я в опасности.

– Знал, что все складывается чересчур идеально, чтобы продлиться дольше, – вздохнул я, поднимаясь на ноги и хватая сброшенную рубашку. К счастью, она высохла, и я надел ее, прежде чем накинуть куртку.

Не было ничего удивительного в том, что мы заснули в одном месте, а пробудились в другом. Только не в проклятых землях. Хотя и обидно, ведь та поляна таила в себе некие чары и намек на… воспоминания. Как видение, которое затуманивалось по краям, когда я слишком долго о нем думал.

– Очаровательно, – проворчала Киара, пряча кинжал в ножны. Ее внимание не отрывалось от деревьев. – Как считаешь, где мы находимся?

– Вероятно, там же, только не посреди светящегося рая.

Киара всем видом показывала, что я ее не убедил.

– Если уж на то пошло, это поляна переместилась, а не мы, – добавил я. По крайней мере, предполагал, что это так, но такие догадки, как мне доподлинно известно, могли заманить тебя в ловушку. – Давай продолжим путь и поглядим, что сможем найти.

В любом случае пора уходить. Несмотря на то что поляна послужила приятной передышкой, походившей на сон, реальность нельзя было игнорировать.

Киара кивнула, хрустнув костяшками пальцев, и сморщила нос, как часто делала перед боем. Ожесточенные черты лица придавали ей облик воинственной богини, с которой я ее сравнивал…

Потустороннего существа, обладавшего смертоносной красотой.

Может, Киара и миниатюрная, но рядом с ней я чувствовал себя уверенно. За последние несколько недель я наблюдал за ее боями, и она могла бы посрамить многих моих тренированных рыцарей. Если нам удастся выйти из этой передряги живыми, Киара станет прекрасным дополнением к их рядам.

В груди у меня мгновенно сжалось. Если мы выберемся отсюда невредимыми и вернемся к прежней жизни…

Рыцари присягали королевству. А не друг другу.

Нашей многообещающей связи придется положить конец. Даже если мне это было ненавистно.

Все внутри закипало от одной только мысли об этом, но такова неминуемая реальность: только смерть способна освободить рыцаря от долга. Если король поймает нас, если узнает, что Киара для меня значит…

Сириан не отдаст своего самого ценного убийцу, а если поймет, как я дорожу этой девушкой, то использует ее, чтобы и дальше меня контролировать. Сцена, где король угрожает Киаре, уже пробуждала во мне желание убивать; и я представил, как клинком рассекаю правителю горло. Этот образ подействовал успокаивающе. Быть может, когда-нибудь я воплощу его в жизнь.

Вчера все было так просто. Ни одной живой душе я не рассказывал правду о своих шрамах, даже Исайе. Пальцы теребили золотую брошь на куртке. Я благодарен Киаре, что она сняла ее с тела моего друга. В тот момент я слишком злился, чтобы подумать об этом самому.

Повязка на груди стала болезненно тугой, лишая меня воздуха и концентрации.

– Готов? – спросила Киара, стремясь поскорее убраться отсюда. Она вернулась к миссии, блеск в ее глазах потускнел до тлеющих угольков.

Я кивнул, следуя за ней, когда она отправилась вперед, тяжело шагая после сна.

Синий туман все еще окутывал пространство, но уже не был таким густым, как раньше. Это либо хороший, либо очень, очень плохой знак.

С тех пор как в прошлом году я выбрался из Тумана не только обученным убийцей, но и предателем братьев, мои мысли постоянно возвращались к этому месту.

Исайя часто сравнивал мой левый глаз с Туманом, и в каком-то смысле он был прав. Когда я смотрел на человека, то видел две его стороны – одну физическую, а другую теневую. Открыв оба глаза, мог разглядеть достаточно четко, хотя их окружали белый и голубой ореолы.

Мне потребовались годы, дабы привыкнуть к своему зрению, но спустя некоторое время голубоватая дымка стала помогать мне в бою. Я предугадывал движения противников, ощущая, как колебался воздух перед их атакой. Таким образом, мое увечье приносило пользу.

Но больше никто об этом не знал. Раскрыть свои сильные стороны врагу – значит дать ему преимущество. Поэтому позволял другим верить, что я испещренный шрамами зверь, тихий убийца с бесполезным глазом.

Не то чтобы я жалел себя или стыдился собственной внешности – по крайней мере, не сейчас, – но когда люди всю жизнь твердят, что ты ущербный, то начинаешь думать так же. И все-таки необузданная девушка рядом смотрела на меня с одним только изумлением.

Я не мог выкинуть из головы мысль, что наши шрамы тоже говорят друг с другом. Связывают нас. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не расспросить ее о несчастном случае, но я не поддался искушению, довольствуясь тем, что Киара наконец сняла перчатки и явила мне всю себя.

В моих глазах она оставалась самым прекрасным существом, которое я когда-либо видел, а шрамы только подчеркивали ее привлекательность.

Вероятно, мы провели в пути уже пару часов, молчание дарило легкость и чувство непринужденности, как и всегда между нами.

Туман продолжал рассеиваться, и я держал кинжал наготове, намереваясь пролить кровь. До нашего привала на поляне туман был настолько плотным, что мне удавалось видеть перед собой лишь на пять-шесть футов. Теперь же мог смотреть вдаль на пятнадцать футов и более, а может, и дальше.

Логичнее было предположить, что дымка должна становиться только гуще, поэтому инстинкты кричали, что здесь что-то не так. Хотя никакой видимой опасности не было, учащенное сердцебиение подсказывало мне обратное.

Лунный свет помогал развеять страхи, и я поднял голову к небу. От меня не укрылось, что луна стала больше, чем раньше, что само по себе умопомрачительно, ведь она и так казалась неестественно огромной. Сегодня ее сияние окрасилось в голубой оттенок, мягкий цвет напоминал мне об озерах южных земель.

Еще через пять минут Киара остановилась, отчего я удивленно отпрянул.

– В чем дело? – прошептал я, заглядывая ей через плечо и делая шаг в сторону.

Ответа не требовалось.

Киара едва не сорвалась с обрыва, скалистый край которого находился в нескольких футах впереди. А у подножия скалы располагалась ветхая деревушка. Матовые серо-белые витки обвивали палатки и бродящих жителей, чьи ноги полностью скрывал туман. Он был гуще голубой дымки, сквозь которую мы пробирались, будто ни один цвет не смел коснуться мерзости деревни и ее обитателей.

– Это они, – прошипела Киара сквозь зубы.

Я знал, о ком она говорит, – о людях в масках. Пригнувшись, она осмотрела освещенную факелами деревню и многочисленные палатки из рваной и потрепанной ткани. Всё в оттенках грифеля и слоновой кости, ни следа более ярких цветов. И, судя по увиденному, я предположил, что здесь живет около сорока человек.

– Что будем делать? – Киара прерывисто дышала, держа под рукой кинжал.

Я прикинул варианты. У нас оставался только один.

– Мы обойдем их.

Наших сил не хватило бы, чтобы справиться с целой ордой бойцов в масках. Они и близко не обладали навыками рыцарей, но все же что-то умели. Мне думалось, что нужно быть достаточно опытным воином, дабы здесь выживать.

Киара мотнула головой:

– Ладно, но давай подождем еще пару мгновений, а после продолжим путь.

– Зачем? – Чем дольше мы здесь прячемся, бездельничая, тем сильнее риск, что нас разоблачат.

– Просто… не знаю, – пробормотала она. – У меня предчувствие. – Великолепно. Предчувствие. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– У нас нет времени, Киара, – проворчал я, капитан внутри меня приподнял голову. Я слишком часто позволял ей вольности, и теперь, когда на кону наша – ее – безопасность, следовало проявить жесткость.

– Ты можешь уйти. Я остаюсь здесь. – Киара бесстрашно встретила мой пронзительный взгляд, не дрогнув под его холодом.

Боги, ох уж эта женщина.

– Я все еще твой капитан, – выдавил я, ощущая, что мое терпение на исходе. – Мы не должны подставлять целое королевство и множество жизней только для того, чтобы проверить твое предчувствие.

– Тогда, полагаю, я ослушаюсь прямого приказа. – Киара опустила руку на бедро, в ее решительных глазах зажегся дикий блеск.

Она бросала мне вызов.

– Киара… – предупредил я, понизив тон. – Хотя границы между нами могут быть немного размыты, – я скривился, прекрасно понимая, что сам виноват, – у нас все еще есть миссия. – С самого начала знал, что мне не стоило переходить эту грань, хотя мы танцевали вокруг нее уже несколько недель.

– Размыты? – насмешливо уточнила Киара, сжимая свободную руку в кулак. – Размыты? – повторила она, и мне не понравилось, как это прозвучало. Сделав уверенный шаг вперед и уткнувшись кончиками сапог в мою обувь, она вздернула подбородок. – Вчера границы не казались такими уж размытыми, когда ты засовывал язык мне в глотку.

– Это не…

– И кроме того, – перебила она, пихнув меня в грудь, – с какой стати тебе меня слушать? Девушку, которая спасла твою задницу в самый первый день, когда ты даже не мог открыть глаза? Хм-м-м? – Ее голос повысился от нарастающего гнева. Нрав Киары отличался вспыльчивостью, и достаточно всего одной искры, чтобы он разгорелся ярчайшим пламенем.

Я вцепился в обе ее руки:

– Мы останемся на пять минут. Таков мой окончательный ответ. И считай, тебе повезло, что я вообще на это согласился.

С упреком прищурившись, Киара стряхнула мою хватку и опустилась на корточки за зарослями густого черного тростника. Еще мгновение я сверлил взглядом ее затылок, признавая, что уступил ее требованиям. Я становился мягким, проявляя непозволительную слабость.

Но теперь, когда я почувствовал вкус Киары, то возжелал большего. Ее губы вернули воздух в легкие, которые уже много лет не делали полноценного вдоха.

Ворча, я принял аналогичную позу, встав на колени и пригнувшись за высокими угольными тростниками. Если бы кто-нибудь из моих воинов увидел, как я уступаю рекруту, я бы стал посмешищем всего Братства.

Киара не оборачивалась ко мне, даже не бросала гневные взгляды. Она сосредоточилась на деревушке внизу, точно ястреб, следя за каждым движением.

В поселении я насчитал около двадцати палаток и несколько кострищ и предположил, что при необходимости все это можно легко упаковать и перевезти на другое место. Я заметил мужчин и женщин, но ни следа детей.

– Даже отсюда я ощущаю, как ты распаляешься, – прошипела Киара, оглянувшись через плечо. Порывы отвратительно пахнущего ветра разметали ее волосы вокруг лица. Я молился, чтобы он исходил от тлеющих внизу костров и не был очередным вестником видений.

– Я в порядке, и ты это знаешь. Просто с тобой трудно, – осмелился произнести я. – Веришь или нет, но ты мне вроде как нравишься живой.

Решил добавить последнюю фразу, понимая, что Киара не сможет сказать ничего язвительного в ответ. И спрятал улыбку, когда она зарычала, повернув голову обратно к деревне.

– Еще минута – и я обещаю, что мы уйдем, – вот и все, что она вымолвила, настолько тихо, что мне едва удалось разобрать.

По крайней мере, один бой я выиграл.

Прошло пять минут, а потом:

– Постой, – Киара подняла палец. Я присмотрелся внимательнее. – Там.

Прежде чем успел разглядеть то, что привлекло ее внимание, скромную деревню сотряс крик, пронзительный звук обрушился на мои барабанные перепонки.

Толкнув Киару в заросли и убедившись, что ониксовый тростник ее прикрывает, я прижал девичье тело к твердой почве. И почувствовал, как участилось ее дыхание под моей рукой, в защитном жесте обвившей ее талию.

– Ш-ш-ш, – успокаивал я или хотя бы пытался. Вероятно, звук напоминал резкое рычание, но в данный момент меня это не волновало. Киара замерла рядом, ее грудь стала пугающе неподвижной.

Переключив внимание, я прищурился в темноту и заметил группу людей в масках, сжимающих факелы. Их было около десяти, по пять с каждой стороны от того, что напоминало…

Нет.

Не может этого быть. Как им удалось окружить их в тумане? Если только они каким-то образом не столкнулись после нападения.

Киара ахнула, когда в поле зрения появились Патрик и Джейк, а за ними Алек.

Сквозь ее стиснутые зубы вырвалось тихое шипение, а мышцы спины напряглись.

Я обхватил девчонку покрепче, отчасти чтобы успокоить, а отчасти желая убедиться, что Киара не поведет себя глупо и не бросится на помощь.

Она вполне могла сигануть вниз с этого жалкого обрыва и подвергнуть себя опасности. А все потому, что не вынесла бы пыток и убийства друзей. Но я не позволю ей погубить свою жизнь, даже если впоследствии она будет меня презирать.

У всех парней были связаны руки, их пинали и толкали вперед через зигзагообразные ряды палаток, жители деревни хрюкали и издавали бессвязные звуки, когда рекруты проходили мимо. На каком бы языке ни изъяснялись эти люди, я его не знал.

Джейк был не так собран, как его друзья, его длинные ноги спотыкались о камни и всякий хлам, а ярко-голубые глаза так округлились, что светили сквозь темноту туда, где мы прятались на вершине скалистого холма.

– Мы должны их вытащить.

Вот оно.

– Постой, – пробормотал я, не ослабляя хватки. Киара уже старалась вырваться, но я не мог этого допустить. Что-то в этих людях меня сильно смущало, и я силился понять, что именно.

Запах гнили в воздухе стал отчетливее, когда жители деревни завыли от восторга, некоторые щелкали челюстями и царапали когтями воздух перед рекрутами. Их движения напоминали звериные, будто они не могли контролировать собственные конечности.

Хотелось, чтобы они сняли эти чертовы маски.

– Мы не можем просто наблюдать в стороне, ожидая, пока те существа сотворят с ними только одним богам известно что, – яростно отрезала Киара.

Достаточно.

Когда я повернулся к ней, черты моего лица приобрели резкий и смертоносный оттенок, а непреклонная маска, которую я носил для подчиненных, заняла свое надежное место.

– Мы не сделаем ни единого шага. Пока нет. И не раньше, чем я скажу, – я отчетливо выделил каждое слово.

Ни капли не испугавшись, Киара сморщила нос, ее глаза потемнели.

– Ты больше не указываешь мне.

Подул холодный ветерок – и кожа внезапно покрылась мурашками.

Я вздрогнул.

– Мы только что обсуждали это, Киара. Какая часть фразы «Я не хочу, чтобы ты умерла» тебе непонятна? Ты погибнешь, если сунешься туда неподготовленной. И твои друзья умрут из-за твоего безрассудства и врожденной потребности сперва действовать и лишь потом думать. Я не останусь, чтобы похоронить ваши тела.

Киара заскрипела зубами, борясь с желанием тут же ринуться в бой, но в конце концов уступая моей логике. Когда спустя несколько секунд она так и не сдвинулась с места, я едва не вздохнул с облегчением.

Не прояви я суровость, она бы не послушалась. Требовалась изрядная доля запугиваний, иначе Киара погибнет. И мысль о ее кончине, о ее безжизненном и холодном теле, вызывала во мне новую волну эмоций.

Они мне претили. Забота о ком-то непременно приводила к смерти.

Группу рекрутов провели мимо многочисленных убежищ, а затем толкнули на круглую площадку, окруженную камнями и потрескавшимися белыми…

Костями.

Возможно, времени на подготовку плана будет не так много, как я предполагал.

В круг вышел человек в плотном черном плаще, который развевался за его спиной, и стражи поставили всех рекрутов на колени. Патрик поднял голову, смело взглянув на человека в маске, стоявшего в центре. Меня вновь удивила храбрость этого рекрута.

– Кто вы?! – отчаянный крик сорвался с губ Джейка. Он потерял равновесие и повалился на бок, но один из стражей вернул его на место.

Человек в черном плаще, явный вожак этих дикарей, воздел руки в перчатках к небу, к ярко сияющей луне. Я затаил дыхание, ожидая его следующего шага и выискивая хоть какой-то намек на то, чем закончится этот день.

Если времени на спасение не хватит, мне придется силой тащить отсюда Киару, которая, несомненно, станет кричать и брыкаться. Мои руки у нее на спине напряглись, готовясь к действию.

Мужчина начал медленно снимать тканевую маску, и она упала на землю возле его ног. В тот миг я понял, что кровь сегодня обязательно прольется.

Его кожа была того же серого оттенка, что и тростник, за которым мы скрывались, куски плоти отсутствовали, а другие участки почернели от гниения. Но не это заставило меня потянуться за клинком.

Нет. Всему виной длинные острые зубы, торчавшие из разинутого рта, лишенного губ.

Он разжал челюсти, издав леденящий душу вой, который точно не мог принадлежать человеку. Остальные присоединились к нему, создавая хор зверей и самой смерти.

Я знал, что сейчас произойдет…

И для рекрутов ничем хорошим это не закончится.

Глава 38. Киара

Говорят, проклятые земли сторожат существа, которые не похожи ни на людей, ни на животных. Немногим довелось их увидеть и выжить, чтобы поведать свою историю, но люди все чаще задаются вопросом: охраняют ли стражи лекарство от участи Асидии? Или же они просто результат воздействия яда Тумана?

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Даже с такого расстояния я могла различить клыки.

Патрик едва не упал на бок, когда вожак снял маску, скрывавшую его уродливое лицо. Нечеловеческие черты. Клыки торчали из десен, словно сотня кинжалов из слоновой кости, кончиками достигая подбородка. Будь у него губы, они были бы уже изрезаны и истекали кровью.

Когда он разжал и скривил челюсть, разинув ее до невозможности, я поняла, какая судьба уготована моим товарищам-рекрутам.

Я почувствовала, как рука крепче сжала мою талию.

Джуд.

Поддавшись панике, я почти забыла о нем. И когда оглянулась через плечо, заметила, что он тоже широко раскрыл глаза: в них плескался ужас, а эмоции, которые капитан обычно так умело прятал, теперь были отчетливо видны.

В случае с ним это не очень хороший знак.

Хотя тело горело от желания действовать, сделать хоть что-то, вместо того чтобы скрываться, точно мы какие-то трусы, конечности просто отказывались двигаться.

Мужчины и женщины деревни подошли ближе, выстраиваясь вокруг своего вожака нежити. Один за другим они снимали с себя тряпки, обвивавшие их лица, и пыльные лохмотья падали на землю и уносились ветром. От деревни веяло гнилой плотью и плесенью – так, по моим представлениям, пахла сама смерть.

Нам нужно было что-то предпринять. Прямо сейчас.

– Джуд, – прошипела я, тревога исказила мой голос. – Что нам делать?

У меня не появилось ни единой мысли о том, как остановить этих тварей. Они перестали быть людьми, по крайней мере теперь. Их плоть разложилась и местами отсутствовала. У одного из существ, похоже, не хватало половины лица, кость бежевого цвета торчала под лоскутом того, что раньше было кожей.

Джуд продолжал молчать. Я попыталась его встряхнуть, но крепкое тело не сдвинулось ни на дюйм.

– Джуд! – отчаянно прошептала я, сердце бешено колотилось, кровь заледенела. – Поговори со мной!

Лицо капитана напоминало маску – каменную, безразличную и расчетливую.

– Джуд…

– Мы ждем, – оборвал он меня. – Я не вижу другого выхода, который не закончится тем, что мы окажемся рядом с ними.

Я повернула голову обратно к друзьям, впиваясь ногтями в грязь. Мне хотелось закричать, перерезать кому-нибудь горло, сотворить хоть что-нибудь. Но Джуд был прав, и это я презирала еще больше.

Рычание и шипение остановились.

Как и биение моего сердца.

Подняв к небу длинные и тонкие руки, устремив взгляд стальных глаз на слишком яркую луну, вожак сделал шаг в сторону рекрутов. Выстроившись в ровный ряд, они дрожали под взором монстра. Джейк был близок к тому, чтобы полностью потерять рассудок, его рот раскрылся, а на лбу выступили бисеринки пота. Даже с вершины холма от меня не укрылось, как он дрожал.

Вожак подошел к Патрику, который отказывался опускать голову. В этот миг я гордилась им, прекрасно понимая, как бы испугалась, если бы находилась там, внизу. Но мой друг не проявлял страха: его коренастая фигура застыла, а подбородок вздернулся.

Затаив дыхание, я наблюдала, как существо положило руку в перчатке Патрику на голову.

Я сожгу их всех дотла, если…

Главарь зарычал, будто с отвращением, а затем отпустил его, толкнув в сторону, и двинулся дальше. Я вздохнула с облегчением, но ненадолго.

Следующим на очереди был Джейк, которого сотрясла неистовая дрожь, когда монстр схватился за его голову. Я услышала отдаленное хныканье, которое, без сомнений, исходило из самого нутра моего нового друга. Меня охватило желание заключить его в объятия. Однако, как и в случае с Патриком, вожак оттолкнул Джейка – хотя и не с таким отвращением – и повернулся к Алеку.

Он вел себя так же дерзко и стоически, как Патрик. Алек позволил твари коснуться своего лба и не вздрогнул, когда худые пальцы вцепились в его белокурые пряди.

Хотя его воспитывали безжалостные люди севера, Алек не унаследовал их ожесточенное сердце. Он многое знал о существовании монстров, и одним только богам известно, что ему пришлось пережить, находясь среди воинов Райна.

И теперь он тяжело сглотнул, встретившись взглядом с одним из самых жутких созданий, которых когда-либо видел. Алек поднял голову, почти бросая вызов противнику, и прищурил зеленые глаза.

У меня свело желудок. Вожак приостановился, держась за Алека гораздо дольше, чем за остальных…

Я практически перестала дышать, когда из разинутой пасти твари вырвался еще один вой, а сотни перекрывающих друг друга зубов блеснули в лунном свете.

Нет.

У меня не было ни секунды, чтобы среагировать, не когда остальные монстры завыли и завизжали. Не когда вожак разжал челюсти и вонзил изогнутые зубы в плоть Алека. Я не шелохнулась, когда из шеи друга хлынула кровь, а на губах застыл беззвучный вопль.

Зеленые глаза рекрута пылали серебром, пока его раздирали на части, а мышцы и кожу разрывали на ленты. Но он так и не закричал, не доставил твари удовлетворения. Лишь сжатые кулаки выдавали его агонию, а костяшки пальцев побелели до такой степени, что я могла их различить с того места, где мы прятались.

Джуд ни на миг не ослабил хватку, удерживая меня в укрытии. Он думал, что я побегу вниз и попытаюсь вмешаться, но капитан и понятия не имел, что даже если бы собралась, то физически бы не смогла пошевелиться. А видят боги, мне этого отчаянно хотелось.

Я желала, чтобы Алек назвал меня своим другом. За время миссии жаждала больше узнать о нем и его жизни, и мне не терпелось заверить его, что теперь он не один. Он больше не одинок.

Отныне мне не представится такой возможности. И Алек никогда не выберет свой собственный путь.

Мне оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как монстр, цепляясь за шею Алека, выпивал из него все силы и опустошал его тело. Другие создания в масках хмыкали и выкрикивали одобрения, мелкими шажками приближаясь к своему вожаку.

Алек едва держался на ногах, его прекрасное лицо исказилось от невообразимой боли. Мои руки покалывало, и я сжала их в крепкие кулаки, а челюсть стиснула с такой силой, что боялась, как бы она не треснула. Когда существо отпустило горло рекрута и подняло голову к луне, на меня накатила волна тошноты.

Вожак, эта тварь, держала в зубах голосовые связки Алека.

Безжизненное тело воина рухнуло в грязь, невидящие глаза обратились к небу, к звездам, которые были свидетелями его кончины.

С таким же успехом я могла оказаться там, внизу, с разорванным на куски горлом и навсегда замершим сердцем. Я вновь потерпела неудачу и никогда еще не чувствовала себя более бесполезной и недостойной. Лед заполонил вены, окружив лютым холодом. Я видела только Алека, брошенного на землю, словно мусор.

Вокруг раздались визги, когда поджидавшие монстры набросились на павшего рекрута, а их предводитель отступил, позволяя собратьям полакомиться останками. Орда нежити накинулась на моего друга, оскалив зубы и прожигая его тело стальными голодными глазами.

Я совсем потеряла Алека из виду, его тело покрывали мельтешащие конечности и оскаленные зубы. Подступившая к горлу желчь обжигала, болезненная жара противостояла ледяному холоду в венах.

Мы с Джудом наблюдали за всем происходящим. И оставались неподвижны, даже когда других рекрутов уводили неизвестно куда. Но мы не в силах были оторвать взгляд от жуткого зрелища убийства Алека. От его жертвы.

У меня болели места, о существовании которых я и не подозревала.

Эти твари – создания Тумана. Проклятые и куда более чудовищные, чем все, что я могла себе вообразить. Кровь вскипела, когда последний кусочек Алека исчез во рту крохотной женщины, а один его глаз свисал со рта мужчины, лишенного носа.

Я отказывалась сидеть здесь и смотреть, как поедают и мучают остальных. Лучше сама погибну, пытаясь спасти их, чем буду просто взирать сверху и трусливо скрываться в зарослях.

Дядя Мика велел бы мне бежать, поскольку спасение их бессмысленно и я только впустую потрачу время. Он был суровым мужчиной и редко проявлял доброту, особенно ко мне. Однако он научил меня защищаться, и все ради того, чтобы я воспользовалась шансом выжить в этом мире.

«Когда битва кажется проигранной, Киара, ты отступаешь, – сказал он мне как-то на тренировке; густые струи дождя заливали мне кожу, глаза и волосы. Мика подался вперед, готовясь нанести удар по ребрам, но в последнюю секунду я метнулась вправо. – Как бы больно тебе ни было, иногда отказ от боя поможет выиграть войну».

Я зарычала на дядю, задыхаясь и находясь на грани обморока. Последние пару месяцев он сильно давил на меня, словно пытался впихнуть годы обучения в несколько коротких недель.

«Я никогда не отступлю, – прорычала я, пока ветер трепал мои волосы. – Никто не сможет меня сломить». Ведь именно это и означало отступление – отказ от всего, чем я являлась.

Дядя затих, и я нехотя опустила кулаки.

«Тогда ты умрешь бесславной смертью, Киара, – произнес он, его холодные глаза были суровы, в них плескались ярость и разочарование. – И все это не будет иметь никакого смысла».

Глядя на деревню, где Алека разорвали на куски, я вспомнила тот день за несколько месяцев до того, как меня завербовали.

Позже Мика наказал меня за дерзость, и я почти ползком добиралась до дома, синяки усеивали руки и ноги, болевшие от нанесенных ударов. Я никогда не утверждала, что дядя умел сострадать, но он заслужил мое уважение.

Наверняка он бы посоветовал мне отступить, однако все беспощадные тренировки Мики, все его жестокие уроки лишь укрепили мою решимость никогда не сдаваться.

Я встретилась взглядом с Джудом, и между нами промелькнуло понимание.

– Надеюсь, капитан, у тебя есть план, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как расцветала внутри ярость, когда адреналин хлынул по венам и обвил почерневшее сердце.

Левая бровь Джуда дрогнула.

– Полагаю, у тебя есть?

– Мы убьем их всех.

Чего бы нам это ни стоило.

Глава 39. Джуд

Пока ждал подмоги, я встретил девушку по имени Кэйл. Она схватила меня за руку и заявила, что видела существ, которые украли ее соседей. По заверениям Кэйл, они носили плотные плащи и маски, закрывавшие лица. А еще она поведала мне, что разглядела одного из них, когда маска сползла. И утверждала, что в этих тварях не было ничего человеческого. Они олицетворяли чистейшее зло.

Письмо Рэндалла Торна из королевской гвардии неизвестному получателю, 49-й год проклятия

Разработать план такого масштаба было непросто. На подготовку ушел весь вечер и утро следующего дня, мы с Киарой почти не спали.

Логика в очередной раз возражала против ее плана по спасению друзей.

Я был так близок к тому, чтобы отказаться, ожидая, как она проклянет мое имя. Я бы принял все оскорбления, все удары, потому что ее ненависть лучше, чем то, что могло вскоре произойти, – гибель Киары от рук этих монстров.

Затем я заглянул девушке в глаза. Никакие мои слова или действия не изменят ее решение, а если помешаю ей отправиться за друзьями, то не только она возненавидит меня, но и я сам.

За годы службы королю я ни разу не оспаривал его жестокие приказы, зная, что в противном случае меня настигнет участь похуже смерти. А вот Киара усомнилась бы. Чего бы ни потребовал от нее Сириан, она бы упрямо следовала моральным принципам, которые, как мне доподлинно известно, хранились в ее душе.

К тому же, если бы внизу находился Исайя, я бы не стал думать дважды. Именно поэтому заявил, что мы нанесем удар на следующий день и попытаемся спасти оставшихся рекрутов. Мне не требовалось напоминать Киаре, что удача была не на нашей стороне.

Утром она проснулась в моих объятиях, кулачками сжимая мою рубашку. Я подозревал, что Киара знала о моем пробуждении, но мы продолжали лежать, наслаждаясь последними мгновениями близости.

Всю жизнь я просыпался один, но после трех дней, когда она спала рядом со мной и ее голова мирно покоилась на моей груди, а волосы щекотали мне щеки, я уже не мог представить, что буду встречать новый день как-то иначе. На данный момент я не позволял себе размышлять о будущем и о том, что все это временно. Как и там, на поляне, я притворялся.

Прошло несколько долгих минут, пока мне с трудом удалось заставить себя разжать руки, отстраняясь от соблазнительных изгибов Киары. В ответ она тихонько вздохнула, приподняв голову. Я знал, что в ее глазах вот-вот вспыхнет решимость, но сейчас в них плясали изумительные золотистые искорки, радужка светилась надеждой и безмолвной привязанностью, которой не видел прежде.

В сердце осела тяжесть. Никто и никогда не смотрел на меня подобным образом, и мне захотелось запечатать этот взгляд и украсть его навечно.

– Ты готова? – спросил я, ощущая, как пульс заколотился под курткой, прямо под нашими с Исайей брошками. Прошлой ночью мы уже пять раз обсудили детали плана, но мне все равно нужно было услышать ее слова.

– Более чем готова встретиться с полумертвыми тварями с тысячей зубов, – сказала она, вставая на ноги. Девчонка стряхнула грязь со штанов, избегая моего взора.

– Киара, – прорычал я, не впечатлившись ее сарказмом. Я сократил расстояние между нами и приподнял пальцами ее подбородок. – Если что-то пойдет не так, если мы не сможем их спасти…

– План сработает, – отрезала она, приложив палец в перчатке к моим губам. Она снова надела их прошлой ночью, и я не стал спорить, поскольку Киара считала их своей броней. – Мы уже сто раз это обсуждали, и я тебе доверяю.

Я искал в ее глазах ложь, хоть малейшее сомнение. Но не находил. Только… веру.

С губ слетел тяжелый вздох, но я не успел обдумать происходящее, а именно чуждые эмоции, бурлящие в груди, как Киара приподнялась на носочках и нежно поцеловала двойной шрам на левой стороне моего лица. Я вздрогнул, сердце бешено забилось, и страх запульсировал в венах.

Если Киара и заметила, то не остановилась. И продолжила медленно исследовать рубцы, легко продвигаясь вверх, чтобы запечатлеть последний поцелуй над бровью.

– Ты мне очень нравишься, капитан, – прошептала она, касаясь губами кожи. – Так что не смей умирать.

Киара начала уже поворачиваться, но я схватил ее за запястье и развернул к себе, прильнул к ее губам, будто так всегда и должно быть. Обхватив мое лицо, Киара ответила на поцелуй с тем же голодом. Я пробовал на вкус все, что она скрывала от мира, с каждым вдохом поглощая ее секреты. Мы во многом отличались, но, когда становились единым целым, по-настоящему единым целым, все, что нас разделяло, казалось, тоже таило в себе красоту.

Я уже почти забыл о нашей миссии, когда Киара наконец отстранилась, продолжая дотрагиваться до моих щек, словно ей не хотелось их отпускать.

Она бросила на меня свирепый взгляд, который разжег в душе пламя. Мне нравилась эта сторона Киары. Пульс неустанно ускорялся, когда я наблюдал за тем, как из нежной девушки, проснувшейся в моих объятиях, она превращается в могущественного воина, стоящего сейчас передо мной.

– Пойдем спасать твоих друзей, – хрипло произнес я, все еще очарованный ею.

Киара погладила меня по руке, проходя мимо, и добавила через плечо:

– Они могли бы стать и твоими друзьями, Джуд. Если ты позволишь.

Я ничего не ответил, но почувствовал, как внутри сдвинулись невидимые камни, как стены, которые я возвел давным-давно, потрескались под натиском надежд Киары.

И это лишь вопрос времени, когда они окончательно рухнут.

* * *

Люди в масках – существа в масках – собирались сменить разведчиков.

Каждые три часа двое отправлялись обходить лагерь по периметру. Мы дождались, пока в деревне наступит затишье и большинство уснет. Как и вчера, они разогнали половину обычной охраны, по всей видимости, не опасаясь нападения в столь тихий час.

Это был наш шанс.

Облаченный в испачканную тунику и штаны, прижавшись спиной к стволу дерева, я достал клинок. Пальцы судорожно сжимали рукоять, зазубренное лезвие замерло на уровне груди, умоляя использовать его. Сколько жизней я оборвал одним только этим кинжалом? Его изготовили жители гор Райн, люди Алека: добываемый ими металл якобы благословила сама Мэлайя, богиня мести и искупления.

У меня никак не получалось разглядеть Киару, но я ощущал ее присутствие рядом с собой. Она почти растворилась в ночи, когда ускользнула к своему посту. Скрытная, смертоносная и великолепная. Опаснейшее сочетание.

Вдалеке зашелестели листья.

Патруль приближался.

У меня перехватило дыхание, и тело напряглось, став неподвижным, как воды озер Кэндора. Порочная часть моей души больше всего наслаждалась этим мигом, секундами перед убийством, когда предвкушение раскаляло кровь и посылало по спине волну адреналина.

Где-то громко хрустнула ветка, и следом раздалось звериное рычание. Люди в масках не пытались скрыться – да и зачем? Здесь они выступали в роли главных хищников… или, по крайней мере, я на это надеялся. Пальцы крепче стиснули рукоять.

В любую секунду…

Когда направление ветра изменилось и в ноздри ударил запах гнилой плоти, я резко развернулся.

Приближавшийся страж не заметил моего появления.

Клинок прижался к его горлу прежде, чем тварь успела издать хоть малейший возглас удивления; лезвие рассекло тонкую сероватую кожу шеи. Кровь неестественного и чернильно-черного цвета хлынула из зияющей раны, стекая в туман, клубящийся возле наших ног.

Существо издало булькающий звук, хватаясь за горло и округлив бездонные глаза. Его колени подогнулись, и он рухнул в грязь, тогда как слева до меня донесся хлюпающий звук.

Киара. Вероятно, она устранила своего противника.

Существо, которое я зарезал, испустило дух, как только его разложившееся лицо склонилось вперед, а тело угодило в объятия тумана.

С трудом приходилось напоминать себе, что это вовсе не человек. Я видел, что они скрывали под одеждой, и если здесь когда-либо и существовали настоящие чудовища, то это именно они. Вытерев лезвие о штаны и сморщив нос от отвратительного запаха, я обратил взор в безвестность в поисках Киары.

Мне пришлось подождать всего минуту.

– Что ж, было весело. – Она возникла прямо передо мной, очищая кинжал испачканной нижней рубашкой, которая теперь насквозь пропиталась черной кровью.

– Твое определение веселья меня настораживает, – ответил я, хотя собственный пульс бился от злобного восторга. Но то была самая простая часть нашего плана. А вот остальное сулило трудности.

Я многозначительно кивнул на тело возле моих ног. Понимая, что пора приступать к следующему шагу, Киара скривилась и нагнулась, дабы снять с поверженного врага одежду и маску. Заметив вдалеке ногу убитого ею стража, я сделал то же самое. Ее противник сохранился не так хорошо, как тот, которого одолел я.

Вонь стала настолько невыносимой, что желудок предупреждающе забурлил, но я сглотнул подступившую желчь.

Это оказалось почти так же ужасно, как в тот раз, когда Сириан заставил меня пытать мужчину целую неделю, отрезая различные части тела, пока тот не раскрыл имена группы лордов, планировавших устроить переворот. Когда я закончил с ним, он был покрыт таким количеством рвоты и испражнений, что от него разило смертью задолго до того, как сердце мужчины перестало биться.

Иногда жившие во мне воспоминания пугали меня.

Сдвинув тело в сторону, я осторожно расстегнул его плащ и вздрогнул, когда засохшие хлопья плоти прилипли к кончикам пальцев. Через несколько мгновений мне удалось снять одежду и маску. И я приступил к отвратительному процессу переодевания.

Запах Киары настиг меня раньше, чем я увидел ее. Зеленый плащ, пахнущий гнилью, облегал ее маленькую фигурку, а подол был измазан чем-то походившим на грязь или кровь. Я только закончил облачаться в изодранную одежду, когда заметил, что тканевая маска смята в ее ладони. Киара не решалась ее надеть.

– Позволь мне.

Я придвинулся к ней и взял мерзкий материал. Прижавшись грудью к спине девушки, покрыл тканью ее губы и обмотал нос и лоб. Ткань была достаточно тонкой, чтобы Киара могла дышать, но нервы, скорее всего, одержали верх, потому что она судорожно втягивала ткань носом.

– Ты привыкнешь. Просто старайся делать медленные и ровные вдохи. – Я завязал маску узлом ей на затылке.

Киара развернулась на месте, виднелись только ее глаза, что напомнило мне…

– Если тебя загонят в угол, не позволяй им рассмотреть твои глаза.

Она кивнула. Среди всей этой серости яркий янтарный цвет девичьего взгляда мог с легкостью ее погубить. Такой риск в полной мере относился и ко мне.

Вот и все.

Я шагнул к ней и начал поправлять капюшон, скрывая насыщенные рыжие локоны.

– Мне приходится жить с кровью брата на руках, – прошептал я, заводя ей за ухо выбившуюся прядь. – Но я не позволю, чтобы это случилось с тобой.

Во взоре Киары горел свирепый огонь, даже когда она нежно коснулась моей щеки рукой в перчатке.

– Но если что-то пойдет не так, ты должна бежать, – сказал я, повышая тон. – Мне все равно, если мы их не вытащим. Ты отступишь, поняла меня?

Киара нехотя кивнула, но я распознал ее ложь. Она бы не убежала, особенно от друзей. «Или от меня», – подумалось мне, и желудок скрутило в узел. Она опустила руку, хотя я еще долго чувствовал ее тепло.

Киара стала призраком, скрывшись за деревьями. В один миг она стояла рядом, прикасалась ко мне, пристально смотрела в глаза – и тут же исчезла, обернувшись иллюзией, которую уносил ветер. Я мог бы поклясться, что тени следовали за Киарой по пятам, точно верные гончие, поглощая ее тело и превращая девушку в саму ночь.

Я подождал еще секунду, прежде чем броситься быстрыми и уверенными шагами вдоль кромки деревьев. В такие моменты, во время выполнения миссий, у меня отключался мозг и жуткое умиротворение прогоняло сокрушительный груз реальности. В конце концов существовало только здесь и сейчас.

Как всегда, заключительной целью становилось скольжение моего клинка по горлу.

Оказавшись на нужной позиции, на окраине северной части деревни, я глубоко вздохнул и выбрался за пределы леса, не поднимая головы и скрывая глаза капюшоном.

Мимо меня, щелкая зубами, промчалась женщина в разорванном до бедер платье и зарычала в пустоту. Возможно, она учуяла запах моей крови. Это бы объяснило, как они смогли найти нас в лесу. К счастью, от моей одежды несло гнилью, и я надеялся, что этого будет достаточно, дабы скрыть правду. Замедлив шаг, я постарался перенять походку тех тварей в масках, их жесткие и неестественные повадки.

Они питались человеческой плотью; и после расправы над Алеком я заметил, как расширялись их глаза, когда в тела вливалась теплая и свежая кровь. Они были одновременно живыми и мертвыми существами, отравленными проклятыми землями и отчаянно пытавшимися утолить жажду.

И в то же время я не мог назвать их безвольными животными: они умело сражались и двигались, загоняя добычу в угол. Что делало их крайне опасными.

Я достиг палатки, самой большой в деревне, и возле входа увидел нечто напоминавшее фаланги пальцев. Они звенели на ветру и звучали почти приветливо. Двое стражей стояли перед входом и молча смотрели в пустоту перед собой. Должно быть, здесь жил вожак.

Подкравшись сзади, я заметил факел на другой стороне. Мне оставалось только опрокинуть его, устроить пожар и отвлечь внимание, пока Киара выведет парней.

Но когда я выхватил деревянную ручку из подставки и поджег палатку, то не ожидал, что на меня тотчас накинется дюжина врагов в масках.

Пламя едва успело разгореться, когда первый из них нацелился мне в грудь.

Глава 40. Киара

В тот миг, когда Рейна навсегда покинула небеса, бог Луны возрадовался. Когда-то богиня отняла у него любимые творения, его теневых монстров, и он с улыбкой наблюдал за ее гибелью, полагая, что, возможно, теперь настала его очередь править сердцами смертных.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Щелкая костяшками пальцев и стараясь контролировать дыхание, я скользнула в тень.

На этот раз я прокляла сияющую над головой луну, чувствуя себя незащищенной даже в маскировке. Скрываясь в зарослях, я пробралась к юго-западной стороне лагеря и, присев в тонких камышах на поляне, принялась ожидать сигнала Джуда.

С каждым порывом ветра колючие стебли щекотали мне спину и руки, лес был живым и беспокойным. Мне казалось, что за мной наблюдают, будто у деревьев есть глаза. Насколько я знала, так оно и было.

Минуты тянулись невыносимо медленно, мужчины и женщины деревни, занимаясь своими делами, не подозревали о том, что двое чужаков собираются прорвать их оборону.

«Ну же, Джуд, – взмолилась я, ощущая, как сжимается горло. – Где ты?»

Он должен был подать сигнал еще несколько минут назад.

Мне представилось, что я вновь задыхаюсь, когда во мраке раздался одиночный крик.

Наверное, это Джуд.

Склонив голову, я привстала с мерзлой земли и устремила взгляд сквозь ледяной голубой туман, окружавший поляну. На северной стороне, на самом краю палаток, мерцал оранжевый свет.

Сигнал.

Когда к первому крику присоединился хор пронзительных воплей, я бросилась бежать.

Рекрутов держали в палатке пепельного цвета в центре поселения, к которой был привязан одинокий клочок белой ткани. Вчера мы с Джудом заметили, что снаружи всегда стоит несколько стражей, но молились, чтобы пожар отвлек их. Хотя я в этом сомневалась.

Я помчалась в деревню с рваными тряпками и пыльными костями, опустив голову и избегая скопления копошащихся тел. Существа в масках спешили к тому месту, где Джуд разжег огонь, с копьями и другим грубым оружием в руках.

Как только они поймут, что нет никакого нападения, а огонь призван их отвлечь, у меня будет не так много времени. Мышцы ног горели, когда я рванула вперед, до белой палатки оставалось менее тридцати футов.

Двое тварей сторожили вход, вероятно размышляя, стоит ли им покидать пост. Они рычали и мотали головами в сторону распространявшегося пламени, пытаясь принять решение.

Как я и предсказывала, они не сдвинулись с места.

Джуд пообещал, что встретится со мной, как только разгорится пожар, но я не могла тратить время впустую, как и мои друзья.

Я превратилась в мстительную бурю, когда выхватила кинжал и накинулась на первого стража, став сосредоточием пепла и стали, а затем пронзила заостренным лезвием его челюсть. Острые зубы рассекли тонкую ткань вокруг его рта – и кончики блеснули в тусклом свете.

Я выдернула клинок как раз в тот момент, когда второй страж развернулся для атаки.

После многолетних тренировок с Микой я ожидала последующего прыжка врага, предугадав, как тот инстинктивно бросится на меня, поэтому рухнула на землю и изящно перекатилась. Вновь оказавшись на ногах, я крутанулась на месте, прежде чем страж успел повернуться и достать грубый клинок.

С приглушенным рыком я вскинула кинжал, нацелившись на разлагавшегося противника. И в мгновение ока подняла руку, посылая оружие в воздух.

Острие пронзило его череп, до ушей донесся жуткий треск.

Чем глубже мы заходили в Туман, тем легче мне становилось убивать.

Гигантская тварь рухнула на колени и упала лицом вниз, еще глубже вогнав клинок себе в мозг. Тяжело дыша, я нагнулась в клубящийся туман и с силой потянула за рукоять торчавшего кинжала, отчего голова поверженного врага дернулась в сторону. Когда тот не поддался, я уперлась сапогом в череп, используя его как рычаг, чтобы освободить оружие.

Быстрее!

Пот заливал ткань, прикрывавшую лоб, а от резкого ветра по влажной коже проносились мурашки. Застонав, я крепче сжала рукоять клинка, не желая подводить друзей.

С последним рывком череп твари раскололся, и мне наконец удалось вынуть лезвие.

Слава богам. Теперь за парнями.

Распахнув полы палатки – держа оружие наготове, если внутри окажется больше стражей, – я приготовилась нанести удар. Но вместо врагов увидела двух людей на коленях со связанными руками. Они вздрогнули при виде меня, Джейк принялся раскачиваться в стороны, когда я приблизилась к нему с поднятым клинком.

– Это всего лишь я! – крикнула, поднимая руки, когда Джейк попытался отползти назад. Голос прозвучал приглушенно, но его можно было узнать.

Друг нахмурился, когда его настигло осознание:

– К-Киара?

– Да, идиот. – Я перерезала его путы. – Ты думал, я оставлю здесь ваши жалкие задницы?

– Я знал, что ты придешь! – Патрик просиял, хотя привычный свет в его глазах печально померк. – Говорил ему, что ты нас не бросишь. – Он окинул Джейка недовольным взглядом, отчитывая за сомнения.

На сердце потеплело, когда я перерезала веревки Патрика.

– Конечно нет, Пат. – Я взъерошила его волосы, и он прищурился.

– У нас мало времени, поэтому очень важно, чтобы вы не отставали и следовали за мной. Если промедлите, я не смогу за вами вернуться. – Я понимала, что они слабы, измотаны и сильно напуганы, но им нужно было бежать, и бежать быстро.

Друзья дружно кивнули, но Джейк все еще дрожал.

– Тогда давайте, черт возьми, убираться отсюда!

Патрик схватил меня за руку, когда я повернулась, и крепко держал, пока мы выходили из палатки в безрадостную тьму. Джейк шел за нами по пятам, не желая становиться следующим блюдом этого вечера.

– Скорее! – крикнула я через плечо, подгоняя их к кромке деревьев. В безопасное место. Туда, где Джуду лучше бы уже нас ждать. Я его прикончу, если он угодит в засаду. Если его ранят или…

Я застыла, и парни налетели на меня.

Сперва подумала, что Туман вновь играет с моим разумом, что тени перед нами – это деревья…

Но я ошибалась.

Возле линии деревьев – прямо там, куда мы направлялись, – виднелись десять или более силуэтов.

И они неслись прямо на нас.

– Нам конец.

– Так ты не помогаешь, Джейк, – огрызнулась я, лихорадочно придумывая гениальный выход из этой передряги.

– Мы можем бросить им Джейка, чтобы отвлечь внимание. Его тело займет у них больше времени, – пошутил Патрик, хотя прозвучало это довольно небрежно.

– Заткнись, Пат, – фыркнул Джейк. – А то могу использовать этот план против тебя.

– Ведете себя как дети, – обрушилась я на них. – Сейчас не время.

Твари не останавливались. У нас было меньше минуты, прежде чем они доберутся до нас.

– Мы не можем сражаться со всеми! – Патрик тяжело дышал, хватая ртом воздух и продолжая крепко стискивать мою руку.

Стянув маску, я развернулась к ним.

– Вам нужно бежать на север. Именно там мы с Джудом планировали встретиться, если придется разделиться. Мы отметили дерево, на ветвях которого только белоснежные листья. Оно огромное, вы его не пропустите. – На самом деле могут пропустить, но мне нужно было, чтобы парни поторопились, пока мы все не погибли.

– Ты ведь тоже пойдешь, да? – Джейк заколебался, подозрительно глядя на меня.

– Да! А теперь вперед! – рявкнула я, пугая их, чтобы заставить подчиниться.

– Чего же мы тогда ждем? – Патрик дернул меня за руку.

Джейк двинулся на север, по тропе, где не бродят чудовищные существа.

Я высвободила руку, толкая Патрика вперед.

– Слушай. Если не хочешь умереть, то побежишь. Я задержу их и последую за вами. Обещаю.

– Нет! Я не могу уйти…

– Если не уйдешь сейчас, то я погибну, пытаясь защитить тебя! – Прозвучало жестоко, но это правда.

Вероятно, я все равно умру, но смогу выиграть для парней немного времени.

– Уходи! – прокричала я, толкая его в грудь достаточно сильно, дабы выбить воздух из легких.

В глазах Патрика мелькнула вспышка ярости и какое-то невиданное ранее чувство.

– Я не брошу тебя. – Он упрямился, глядя на меня так, словно я была всем его миром. – Ты нужна мне, Ки. Неужели не понимаешь, кем ты для меня стала?

Я стиснула зубы. От его взгляда, полного гнева и эмоций, у меня возникло ноющее подозрение, будто Патрик намекает, что я ему небезразлична в том смысле, в котором не сумею ответить ему взаимностью.

– Если не уйдешь прямо сейчас, я никогда тебя не прощу, слышишь? Даже если нам удастся выбраться живыми, все равно стану негодовать, что ты подверг меня риску.

Боль переросла в осязаемую тревогу. Патрик нерешительно переминался с ноги на ногу.

– Уходи, Патрик! Прошу. Я не могу больше никого потерять.

Боги. Сейчас я представляла перед собой брата, а не Патрика, который умолял не покидать его. Хоть я и взвалила на друга невыносимое бремя, сравнив его с Лиамом, но, несмотря ни на что, я отказывалась наблюдать за его кончиной от рук этих существ.

Мышцы на его челюсти напряглись.

– Хорошо. Но тебе лучше остаться в живых. – Патрик начал пятиться, глядя на меня, дабы подчеркнуть, что ненавидит каждый свой шаг к безопасности, но понимает, что иного решения я не приму.

Развернувшись на пятках, он помчался за Джейком и обернулся один раз, прежде чем скрыться за палатками. От этого последнего долгого взгляда у меня едва не подкосились колени. Я не знала, как теперь поступать, когда на меня полагались другие. Беспокоились обо мне.

С губ слетел облегченный вздох. По крайней мере, Патрику не будет угрожать опасность. Я позабочусь об этом.

– Ну же, давайте, – насмешливо бросила я в темноту, отгоняя мысли о Джуде, Патрике и Джейке. Сейчас они ничем не могли мне помочь. – Посмотрим, как вы попробуете оторвать от меня кусочек!

Ушей достиг хор рычаний и воплей, напоминая зов сирены смерти. Перед глазами мелькнул призрачный образ дяди Мики; я всегда ощущала его присутствие, подобно тому как видела луну над головой.

«Отступи, Киара, – требовал он в своей бесстрастной манере. – Понимай, когда не сумеешь победить».

Скорее всего, мне не одержать победу. Но десять существ, одновременно несущихся на меня, находились слишком близко, и я уже сделала свой выбор.

Вот и все. В последний раз взглянув на небо, я обратилась с мольбой не к потерянной богине, а к своей бабушке, упрашивая простить меня за неудачу. За смерть.

Я полагала, что скоро мы с ней встретимся.

Глава 41. Джуд

Я слышала, ты ослепил нашего сына. В следующий раз, когда осмелишься прикоснуться к нему, вероятно, именно ты потеряешь глаз.

Письмо неизвестного отправителя Джеку Мэддоксу, 37-й год проклятия

Несколько ублюдков скрылись и оповестили остальных.

Толпа тварей в масках окружила меня зловещей пеленой. Я держал меч наготове, но его явно было недостаточно, чтобы победить пятнадцать или около того монстров, жаждущих вцепиться мне в горло и устроить пир.

Я выругался, сместившись в последнюю секунду, не дав лезвию вонзиться в грудь. Меня уже покрыли мелкими порезами и царапинами, пока я расправлялся с пятью врагами. Теперь повезет, если не лишусь второго глаза до того, как меня прикончат.

Что-то мелькнуло справа от меня, и я крутанулся, всаживая клинок между ребер. Дернув за рукоять, повернулся влево, уверенно рассекая горло.

Двое убиты. Осталось тринадцать.

Они наступали равномерно, лишая меня всякой надежды на спасение. Если нападут все разом…

Воздух пронзил вопль, от которого волосы на затылке встали дыбом. Киара. Она вновь закричала, посылая в кровь дозу раскаленной добела ярости. Если они причинят ей вред…

Я рванул вперед, как только заметил пульсацию воздуха со стороны ослепленного глаза, и разделался с монстром, который решил, будто сможет подкрасться ко мне сзади. Плоть хлюпала, когда я провернул клинок, распотрошив тварь, пока она не издала последний хриплый вздох.

Киара снова вскрикнула – и на этот раз жар разлился не только в груди, все тело превратилось в живой и дышащий маяк гнева, каждая клеточка во мне затрепетала от ярости.

Я перерезал горло еще одному безликому врагу. Он пал без боя.

Мне было невыносимо задерживаться здесь, когда Киара, скорее всего, истекала кровью или… черт, даже думать не мог о ее смерти. Одна только мысль разжигала внутри пламя, не оставляя мне иного выбора, кроме как устроить кровавую бойню. Теперь лишь это имело значение.

Я не был способен рассуждать здраво, едва мог двигаться; в ночи сиял только образ ее лица, ее глаз, излучавших привязанность. И я не собирался позволять умереть этому теплу, которое, как я знал, предназначалось мне одному.

Назовите это эгоизмом – возможно, так оно и было, – но я не допущу этого, потому как, потеряв Киару, уже не сумею оправиться. Она стала моей связью с миром, прекрасным, бесстрашным, роковым напоминанием о том, что именно еще может ждать меня впереди.

Я закричал, хотя голос казался чужим.

А затем я обезумел.

Вырвавшийся из глотки звук был гортанным и первобытным. Каждый дюйм тела гудел, и белый свет пульсировал, ослепляя меня.

Могли минуть секунды или же часы, но, когда сияние в конце концов померкло, по венам разлилось отчетливое тепло.

Я не осознавал, что в какой-то миг сомкнул веки, пока не открыл их.

Меня окружали тела. Твари корчились в агонии, пока оранжево-красное пламя лизало их одежду, кожу и холодные глаза. Я отшатнулся, тело было перегрето, истощено и переполнено адреналином.

Что сейчас произошло? Или, что еще важнее, что спасло меня? В источнике света не ощущалось зла, ведь он оставил меня невредимым.

Я ошеломленно направился в сторону криков Киары, все тело неустанно болело, а жуткий жар обжигал горло при каждом вдохе. Я боролся, вновь подумав о ней, отпихивая в сторону охваченные огнем дергающиеся тела.

Обогнув скопление палаток, я увидел ее… в руках врага.

Я сделал шаг, собираясь выпустить на волю монстра, которым являлся, как вдруг что-то твердое и зазубренное ударило меня по затылку. Черные пятна затуманили зрение, но я не отрывал глаз от Киары, даже когда за спиной раздались шаги и свист освобождаемого из ножен клинка.

Она вскрикнула в последний раз, как раз перед тем, как мои веки сомкнулись.

Я ждал удара холодного острия, но его не последовало.

Вместо этого я услышал голос, хотя и не сумею его различить, поскольку моя реальность обернулась сущим кошмаром.

– Черт. Это действительно он, – тихо выругавшись, произнес голос.

Я уловил стук шагов по земле, а затем меня поглотила тьма.

Глава 42. Киара

Она слишком дикая и необузданная. Боюсь, после нападения я мало что смогу для нее сделать. Ее коснулась столь непроглядная тьма, и я не верю в пророчество, о котором шепчете вы, жрецы Солнца. По правде говоря, девушка, скорее всего, уже потеряна.

Как и наш мир.

Письмо Мики неизвестному получателю, 46-й год проклятия

Первая тварь бросилась вперед, обтрепанная ткань на ее лице обнажила неровные ряды зубов.

Я метнулась влево, вызвав у монстра злобное рычание. Он снова устремился ко мне, и, когда оказался достаточно близко, я отклонилась и пихнула его ногой, с шипением повалив в грязь.

Мне не хватило времени сосредоточиться на нем, когда справа на меня накинулся еще один ублюдок с зазубренным клинком в руке. Он попытался полоснуть меня по шее и лицу, промахнувшись всего на дюйм. Еще один замах и неудача, и я воспользовалась открывшимся пространством, дабы врезать ему в грудь плечом, стремясь выбить врага из равновесия. К сожалению, мои размеры не позволили свалить громилу.

Я отпрянула назад, когда клинок пронесся мимо левого глаза, на этот раз прицел противника улучшился. Для полумертвого кровожадного существа двигался он с досадной легкостью. Выплевывая проклятья, я упала на землю и перекатилась. Но когда поднялась на ноги и уже приготовилась нанести удар, мою руку пронзила жгучая боль. Он задел меня.

Оглядываться не стала, поскольку понимала, что рана не слишком глубокая, хотя все равно жутко болела.

Может, у врага и получился неплохой удар, но зато теперь он по-настоящему разозлил меня. Притворившись, что собираюсь броситься влево, я в последнюю секунду развернулась и, замахнувшись, вонзила кинжал в громоздкий плащ существа, проткнув ему ребра. Изо рта твари вырвался вопль, и она упала.

Только я успела выдернуть клинок, как сзади на меня обрушилась очередная атака.

Я испытала боль еще до того, как монстр сделал шаг, раскаленная докрасна агония перехватила дыхание, когда лезвие вошло в мышцу плеча. Стоило мне выдернуть его, как с губ сорвался крик и кровь залила черную тунику. Меня никогда раньше не пронзали кинжалом, и теперь я могла официально заявить, что не горю желанием повторять сей опыт.

Во мне начало пробуждаться нечто чуждое; то, что я давно похоронила на окраине Пасторийского леса. В груди покалывало, когда я помчалась к проворному чудовищу, а в конечностях бурлил ледяной адреналин.

Подпрыгнув с кинжалом над головой, я с рычанием опустила клинок на череп существа и расколола его. По коже поползли мурашки, воздух в легких наполнился знакомой искрой, по телу разлился холод, а возле ног второй раз в жизни заплясали разумные черные клубы.

Впервые это случилось всего несколько дней назад, когда меня загнали в угол и едва не перерезали горло. Тьма, которая всегда процветала во мне, вырвалась наружу и заявила о себе. Тени спасли мне жизнь.

Тогда я солгала Джуду, слишком боясь раскрыть правду.

Я точно знала, что произошло, когда существа в масках обратились в пепел.

Все дело было во мне.

* * *

Руки непроглядной тьмы тянулись ко мне, удерживая на месте для пира. Неровные зубы и лицо, лишенное глаз, вместо них зияли лишь черные ямы. А потом оно – существо, напавшее на меня, – вцепилось в мои крошечные ручки, которые пытались закрыть лицо и горло.

Мне никогда не забыть той боли. Как теневой монстр впился когтями в мою кожу. Даже будучи ребенком, слабым и едва ли способным защитить себя, мне удавалось бороться, сдерживать и терпеть удары вопящего существа.

Тогда-то и хлынул свет.

Золотистый луч, словно вспышка пламени, вырвался из моей груди, заставив тварь в тревоге отшатнуться и с шипением помчаться к деревьям. Свет померк, когда раздались шаги, – отец услышал мои крики из деревни. Нахмурившись, он взглянул на меня, а затем отступил, застыв с распахнутым ртом.

Урон уже был нанесен: мои руки разодрали и изрезали. Следы теневого монстра навеки остались на коже.

Минуло десять лет, но я никогда не забуду лицо отца.

* * *

Я рывком возвратилась в настоящее, когда на меня набросился следующий монстр. Руки и ноги действовали сами по себе, ведомые каким-то чуждым инстинктом. Я крутанулась на месте, рыжие волосы развевались на ветру, когда перерезала твари горло. Кровь хлынула прежде, чем я успела выдохнуть.

Во время битвы меня окружали ониксовые облака, тьма жаждала свободы.

Как бы я ни презирала то, чем становилась, кем я являлась, тени, которые мне удавалось подавлять, могли обернуться моим спасением, и со свирепым рыком я сорвала с рук перчатки.

Только монстрам под силу одолеть монстров.

Я встряхнула рукой, готовясь встретить нового врага. Покалывание, скользившее по рукам и торсу, не рассеивалось, а тени подле ног даже не дрогнули. Облегченно выдохнув, я ощутила, как расслабились мышцы.

Хотя Джуд лицезрел мои шрамы и не убежал, позволить ему узнать, что это я управляла тенями, которые превратили наших противников в пыль, казалось перебором. Если бы рухнула эта последняя стена между нами и капитану бы пришлось не по душе увиденное, если бы я перестала ему нравиться, то не уверена, что мое сердце сумело бы это выдержать.

Теперь, когда во мне скользила и извивалась столь нечестивая сила, ни Джуд, ни другие не могли ничего изменить. Они не будут свидетелями свершаемого мной зла.

Я чувствовала себя свободной.

Поэтому выпустила на волю всю ту тьму, что хранила внутри, и разум тотчас заполнили образы того рокового дня десятилетней давности.

Прищурившись, чтобы оценить ближайшего врага, я отметила, как вяло двигались остальные твари. Словно пробираясь сквозь патоку, они медленно приближались, беззвучные крики вырывались из их разинутых ртов. Либо время замедлилось, либо я стала быстрее.

Я ощущала себя иначе, нежели в последний раз при использовании своих сил в Тумане, когда мной правили беспорядочные эмоции. Тогда силы захлестнули меня, бесконтрольно выливаясь наружу.

В этот раз я приветствовала их.

Принимала их частью себя.

Я зарычала, мои верные тени поднялись и коснулись кончиков пальцев. Бросившись к твари справа от меня, я пронзила разлагающуюся кожу на ее горле и расправилась с ней, как и с предыдущей. Монстр еще падал, зажимая руками зияющую рану, когда я выбрала следующую жертву, нанеся ей такой же удар. Все это время холодный ветерок, казалось, нес мои ноги вперед, в бой, к существам, угрожающим тем, кого я любила.

Пот выступал из каждой поры, пока я вращалась и убивала без пощады. Не прошло и пяти секунд, как я прикончила еще троих, омыв кинжал кровью убитых.

Меня окружала одна лишь чернота и бесшумные крики, а конечности неустанно двигались между телами, словно я меняла партнеров по танцу.

Осталось двое.

Боги, какой же холод. От него стучали зубы и дрожали колени, и я была близка к тому, чтобы остановиться, поддаться агонии и рухнуть на землю.

Подгоняемая ледяным ветром мести, я сбила предпоследнего противника с ног. Когда он начал заваливаться, округлив сонные глаза, пронзила его грудь клинком и ударила ногой, вбивая в землю. Тело твари пробороздило почву и грунт, а сила моего сверхъестественного удара, подпитываемая волной теней, похоронила его в кровавой грязи.

Столько силы… и сразу.

Ощущение грубой мощи нарастало, холод в груди теперь стал почти невыносимым. Он начинал вредить и жалить. С воплем я схватилась за колотящееся сердце, все тело было залито кровью моих врагов.

Я с ужасом осознала, что время снова начало ускоряться, возвращаясь к привычному темпу.

Какая бы сила меня ни подпитывала, она убывала.

Я рухнула на колени, зрение затуманилось, перед глазами заплясали черные точки. Мне не удавалось и дальше удерживать силу, мое человеческое тело распадалось под ее напором.

Ко мне приближалась фигура, последнее существо было в нескольких футах… И все же я не могла пошевелиться. Слишком ослабла, слишком истощена злобной магией, которую так и не решалась практиковать.

Мика позаботился об этом.

«Не поддавайся ее извращенному шепоту, дитя, – предупредил он после прибытия в наше поселение, спустя несколько дней после нападения в лесу. Родители лишь обменялись обеспокоенными взглядами, в то время как бабушка тревожно хваталась за горло, большим пальцем со шрамом выводя круги на коже. Я никогда не встречала этого мужчину, но мать утверждала, что он ее старший брат и пришел помочь мне. – Не прибегай к помощи тьмы, когда могла бы держать в руках само солнце».

Он ошибался. Тьма стала единственной причиной, по которой мне удалось пробраться так далеко, предоставив друзьям время убежать. Даровав Джуду возможность спастись… и найти ключ к избавлению от проклятия раз и навсегда.

В поле зрения показались потертые сапоги существа. Они были черными, как безлунное небо, украшенные по бокам человеческими костями. Я вцепилась в грязь, поднимая голову, чтобы с гордостью принять свою погибель. Встретившись с взглядом стальных глаз вожака в маске, того самого, который сожрал Алека прямо у меня на глазах, я вздрогнула.

Разумеется, мне пришлось столкнуться с ним лицом к лицу.

Плечи невольно опустились, когда тварь издала леденящий душу гогот, и звук проник в поры, пробиваясь сквозь плоть и кости. Скелетообразная рука схватила меня за тунику и оторвала от земли, обмякшее тело повисло в воздухе. С губ сорвался жалкий визг, прежде чем я успела его проглотить.

Все зубы вожака были выставлены напоказ, никакой тканевой маски. С близкого расстояния я могла рассмотреть засохшую кровь на заостренных концах – останки моего павшего брата.

Я отчаянно пыталась освободиться из цепкой хватки монстра, вяло дрыгая ногами в воздухе. Но я очень ослабла, уже не в силах противостоять невероятной мощи главаря.

Ни на миг не отрывая взгляда от его безжизненных глаз, я отказывалась съеживаться от страха, как и Алек перед кончиной. Мое неповиновение, похоже, подстегивало монстра, и он разжал челюсти, его острые зубы зависли в нескольких дюймах над моей кожей. Запрокинув голову с капюшоном, он издал последний вой на луну и вонзил зубы мне в горло.

Возможно, я закричала – скорее всего, так и случилось, – но слышала я только ревущую в ушах кровь и отдающийся в черепе стук сердца.

Не торопясь, наслаждаясь собой, вожак пил из меня, тепло растекалось по шее и пачкало иссушенную землю. Мир закружился, когда я поднялась над черными просторами, поглощая взором успокаивающее сияние луны. Последнее, что мне предстояло увидеть.

Стоило только глазам закрыться, а телу начать терять ощущение жизни, как мимо ушей пронесся знакомый порыв ледяного ветра.

Я падала.

Погружалась в черный водоворот.

Цеплялась за воздух в поисках хоть какой-нибудь опоры, способной удержать меня в этом мире. Тело болезненно столкнулось с землей, кости застонали, когда я всем весом навалилась на руку.

Вожак вихрем метнулся ко мне, из его зияющего рта стекала струйка крови. Он принялся кашлять и плеваться, его желудок извергал украденную у меня кровь.

Могучее тело существа сотрясли мощные конвульсии, грудь содрогнулась, когда он издал мучительный рев.

Когти дыма обвились вокруг его тела, пробираясь все выше, пока не схватили за горло, заглушив вопли. Ониксовые линии, напоминавшие вены, – почти как мои шрамы – стали распространяться, сперва протянувшись от груди к шее монстра, затем змеясь по горлу к ушам, щекам и по неровной переносице.

Вожак дергался, пока чернила растекались по коже, из свежих ран поднимался пар, наполняя воздух резким запахом гнили. Мне бы следовало подняться и бежать, но я была обездвижена разыгравшейся передо мной сценой. И что самое странное? Я не чувствовала страха, совсем нет.

То, что проникло в кровь и заставило сердце колотиться сильнее, было сродни восторгу.

– Киара!

Мое имя прозвучало откуда-то издалека.

– Киара! Я иду! – голос долетал до ушей, словно давно забытое воспоминание.

Мускулистые предплечья подняли меня, окутав землистым ароматом. Я жадно вдыхала его, наслаждаясь овладевшим мной спокойствием. Знакомый запах. Я знала его. И этот голос.

– Я здесь, Киара, – прошептал он мне в волосы. По телу того, кто стискивал меня в объятиях, пробежала дрожь. – Прости, что опоздал.

По моим щекам стекала влага, но я едва замечала это. Должно быть, я плакала. Возможно, у меня видения, но я радовалась этой лжи.

Взглядом я нашла вожака, который теперь неподвижно лежал на земле.

Когда адреналин покинул тело, а реальность вернулась в тошнотворной спешке, ярость, которую я испытывала ранее, сменилась оцепенением. Мне хотелось, чтобы монстры умерли за то, что они сотворили с Исайей и Алеком, но то, что я сделала в ответ, заставило меня ощутить пустоту и тщетность.

Что я только что утратила в себе?

Упала еще одна слеза, ее жар не сочетался с холодом щеки. Слезинка медленно скатилась к подбородку, и я впервые глубоко вдохнула с тех пор, как отдалась темной природе.

Может, жители Силы были правы, называя меня монстром.

Но в тот миг, когда капля – свидетельство моего стыда и сожаления – достигла земли, серебряная искра вспыхнула и расцвела там, где должно было покоиться сердце существа в маске, а затем разгорелся обжигающий свет желто-оранжевого и рыже-красного оттенка. Я зажмурилась, ощутив, как усилилась хватка державших меня рук.

Ветер хлестал мою ободранную кожу, по поляне проносились потоки энергии. Они так сильно отличались от холода моих теней и все-таки казались столь же знакомыми.

Когда ветер стих и ослепительный свет слегка померк, я приоткрыла тяжелые веки, и при виде представшего передо мной зрелища с губ сорвался слабый вздох.

Ночь была объята пламенем.

Как и вожак тех существ в масках.

Последнее, что врезалось мне в память, прежде чем я рухнула в объятия безмятежной тьмы, – как пылало существо, когда мир взорвался необузданным золотом.

Глава 43. Джуд

Я не приду за нашим сыном. Он именно там, где должен быть. Доверься мне и больше не пиши.

Письмо неизвестного отправителя Джеку Мэддоксу, 38-й год проклятия

Очнувшись, я вышел на поляну, где слышал крик Киары. Неудивительно, что я опоздал.

Вокруг лежали обугленные тела, вонь заставила меня поднести руку к носу, и сквозь пальцы вырвался приступ кашля.

Куда бы я ни посмотрел, всюду натыкался на безжизненные кучи, которые шипели и горели, а некоторые до сих пор беспомощно рычали. Быть может, потусторонняя сущность, которая помогла мне ранее, спасла и Киару.

Подумав о ней, я заметил движение впереди – в лунном свете блеснула копна рыжих волос. Однако Киара была не одна: мою девочку сейчас уносил мужчина в капюшоне ростом выше любого человека, которого я когда-либо встречал.

Возможно, я плохо разглядел, но это не имело значения. Пошатываясь, я бросился через поле вслед за мужчиной, который нес ее на руках. Кольцо вокруг луны снова сместилось, голубое свечение приобрело бледно-желтый оттенок, но света хватало, чтобы видеть, и я помчался за Киарой сквозь белесые деревья.

Я мог думать лишь о том, что незнакомец способен унести ее куда угодно и причинить боль. Он был не из числа рекрутов и уж точно не двигался как одно из существ в масках.

Пробираясь сквозь колючий кустарник, я споткнулся; голова раскалывалась. Не сомневался, что заработал шишку размером с грейпфрут, и, судя по липкости на щеке, тот, кто на меня напал, сумел рассечь кожу.

Проклиная бесхребетного придурка, который меня вырубил, я побежал, подбадриваемый мыслями о безопасности Киары. Отдохнуть смогу и позже, когда буду знать, что она под защитой. Под моей защитой.

Массивное дерево с белыми и серебристыми листьями стремительно приближалось. В любую секунду я достигну места нашей встречи, и, если Киары там не окажется, я сожгу весь мир и…

Я резко замер, не веря тому, что предстало передо мной.

Под тенью дерева лежала Киара, завернутая в чистые покрывала; на ее лице не было ни порезов, ни синяков. Патрик и Джейк нависали над ней, последний любовно откидывал волосы с лица девушки. Ее глаза оставались закрыты.

В груди нарастала паника и бушевал пожар. Каждый дюйм тела дрожал, каждый шаг приближал меня к тому, чтобы узнать, жива она или мертва. Создавалось ощущение, что я даже не дышал.

– Киара, – наконец позвал я, не обращая внимания на пораженные лица Патрика и Джейка.

Я отпихнул их в сторону, подхватив ее миниатюрное тело на руки. Парням уже было известно, что я отношусь к Киаре не так, как к другим; они понимали, что между нами что-то происходило. Поэтому, когда я прижался к ней лбом, никто и слова не сказал. Джейк даже отодвинулся, освободив мне больше места.

– Что произошло? – процедил я сквозь зубы, как только ощутил ее ровный пульс. Он сохранял медленный, но уверенный темп.

– Она… она велела нам уходить, – ответил Джейк, стоя рядом со мной. – Я думал, Киара последует за нами, но, когда обернулся, оказался один. – Он выругался и провел рукой по волосам. – Я такой трус. Мне нужно было убедиться, что она идет за мной.

– Мы покинули ее, – в голосе Патрика слышалась досада, которую, как я надеялся, он чувствовал до глубины души.

Джейк не ошибся: они настоящие трусы, раз бросили ее. Если бы Киара умерла, боюсь представить, что сделал бы с ними в конечном счете.

Кто-то прочистил горло, выдергивая меня из мыслей о расплате.

– Что, эм-м, с тобой случилось? – спросил Джейк.

Мне не требовалось смотреть ему в лицо, дабы понять, что он имел в виду теплую струйку крови, которая залила лоб и щеки. В висках запульсировало, невыносимая головная боль пронзила глаза, но с ней я способен справиться.

– Кто-то напал на меня, – ответил, проведя мозолистыми пальцами по гладким щекам Киары.

Я отстранился, чтобы взглянуть на ее совершенство. Она являла собой все, чем я не обладал, и мне было почти стыдно держать ее в своих запятнанных руках.

Патрик выругался.

– Один из монстров? – уточнил он дрожащим голосом. Все его тело содрогнулось.

Я покачал головой, наконец соизволив взглянуть на рекрутов.

– Я так не думаю, – слетел с моих губ ответ. – Сразу после нападения до меня донесся голос, но не могу вспомнить, что он произнес. – Я нахмурился, пытаясь восстановить те несколько слов, но они ускользали от меня. Вероятно, все же получил сотрясение мозга.

– Рад, что с тобой все в порядке, – Джейк похлопал меня по руке; но, когда я окинул его колким взглядом, тот быстро убрал ладонь. – Понял, без прикосновений, – пробормотал он себе под нос.

– Нам всем улыбнулась удача. И повезло, что у нас есть ты, – добавил Патрик, кивнув мне в знак уважения. Я отметил, насколько скованными стали его движения.

– Нет, это вам повезло, что с ней все в порядке, – прорычал я, и оба парня вздрогнули. Хорошо. Похоже, они забыли, с кем говорят.

– Я подвел еще одного друга. Меня переполнял такой ужас, когда она велела мне бежать, и я просто… сорвался с места, – прошептал Джейк, глядя на свои грязные ботинки. После того, что случилось с Ником, ему следовало бы действовать иначе, но злость на парня ничего не изменит.

– Кто принес ее сюда? – спросил я, впиваясь пальцами в укутывающие Киару покрывала.

– Мы его не видели, – отозвался Патрик. – Мы ждали вас обоих здесь, когда появилась вспышка голубого света, а потом Киара вдруг… оказалась здесь. Без единого пореза или царапины. – Он указал на девушку, которую я держал на руках, и с ее губ слетел тихий всхлип. Она откинула голову в сторону, но затем прижалась к моей груди, словно пытаясь отыскать меня даже во сне. Что-то опасное коснулось моего сердца.

– Бессмыслица какая-то, – задумчиво произнес Джейк, высказав то, о чем я и сам думал. – Если не один из нас, то кто же тогда спас ее? Знаю, король послал три разных отряда, так что, возможно…

Мог ли спасителем быть другой рыцарь? Но это тоже не имело смысла. Они все вошли в Туман в разных местах.

– Будь это рыцарь, он бы не сбежал, и это не объясняет свет, который, по вашему утверждению, вы видели.

– Итак… ура, таинственный спаситель? – Джейк пожал плечами, выгнув бровь. Я воздержался от того, чтобы закатить глаза.

– В любом случае она жива, – вмешался Патрик, сосредоточив внимание исключительно на Киаре. От напряженности в глубине его глаз я невольно крепче сжал ее в объятиях. Рекрут перевел взгляд на меня, и выражение его лица быстро сменилось гневом. – Ты говоришь, что на тебя напали, но ты – Рука Смерти. Мне трудно поверить, что тебя так легко застали врасплох, – в его голосе, куда закрались резковатые нотки, отчетливо звучало подозрение.

Патрик не доверял мне.

Мне хотелось спросить, почему же он сбежал, если так заботился о ее безопасности, но воздержался, уцепившись за висевшее на волоске самообладание. Патрик продолжал, будто прочитав мои мысли:

– Ты подвел ее, подобно нам, так что, может, сотрешь это выражение с лица? Ты не лучше нас.

Никогда не слышал, чтобы его голос поднимался выше шепота. Рядом с Киарой он всегда казался уравновешенным, хотя и застенчивым. Пусть даже он яростно оберегал ее, как и она его.

– Патрик, – предупредил Джейк, придвигаясь к другу. – Никто из нас не виноват. Остынь.

Но тот не унимался:

– Нет. – Он вскочил на ноги и обвиняюще направил на меня палец: – Его волнует только миссия. Поиск ключей. – Затем вновь указал на Киару: – Она всегда будет для него на втором месте, разве ты не понимаешь?

Джейку хватило приличия опустить голову, но он ничего не ответил.

– Мы не столь наивны, капитан, – Патрик с отвращением покачал головой. – Мы видели, как вы двое общаетесь, и, хотя могли иногда поддразнивать Киару, все же оставались достаточно хорошими друзьями, чтобы не вмешиваться.

Он выпятил грудь, сжав по бокам кулаки, и я удивился мускулам, которых раньше не замечал.

– Больше я не стану держать язык за зубами, если ты причинишь ей боль и дашь обещания, которые впоследствии не выполнишь. Она важна для меня, Мэддокс. Больше, чем ты можешь себе представить.

Я чуть не уронил Киару на колени. Его слова пронзили меня, поразив намеченную цель в груди.

– Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее, – пробормотал Патрик, прежде чем отступить и направиться на другую сторону поляны, предположительно, чтобы остыть. Он застыл, повернувшись лицом к деревьям, и засунул руки глубоко в карманы, оставив нас лицезреть его спину и давая понять, что разговор окончен.

Наступила тишина, до ушей доносилось лишь тихое дыхание Киары, вырывающееся из приоткрытых губ.

– Он не это имел в виду, – прошептал Джейк некоторое время спустя. Я потерялся в ритме ее вздымающейся и опадающей груди. – Патрик очень заботится о Киаре и защищает.

Не было никаких сомнений, что чувства Патрика выходят за грани дружбы, и я не винил его, не когда сам…

Нет. Мне нельзя так думать. Если бы сумел вытащить ее отсюда живой, возможно, я бы позволил себе предаться подобным мыслям, но не сейчас. Патрик прав: я подвел ее, опустив внутренние стены.

Моя клятва рыцарям. Разве не о том же самом я размышлял всего день назад?

Возвратившись в Сайону, мы с Киарой никогда бы не смогли быть… чем-то большим.

Как только я опустил ее на землю, глаза девушки распахнулись.

– Д-Джуд? – прохрипела она. Киара смотрела на меня так, словно я был ее спасителем, а не единственной причиной, по которой она оказалась здесь, в Тумане, и едва не погибла.

– Ки! – Джейк мгновенно приблизился к ней, врезавшись мне в плечо. Я сдержал рычание.

– Джейк? Ты справился. – Она мягко улыбнулась, в ее глазах вспыхнула надежда ослепительного золотого оттенка.

– Я здесь, Ки, – сказал Джейк. – Ш-ш-ш. Теперь все в порядке. Ты в безопасности.

Патрик бросил обижаться и помчался к ней, почти отпихивая меня в сторону, чтобы добраться до Киары. Он схватил ее за руку. И я заметил, как сжалась ее челюсть при этом прикосновении.

– Ч-что случилось? – Киара задумчиво нахмурилась. – Последнее, что я помню, как пал вожак и… умер.

– Я понял, что она что-то скрывает, по тому, как ее взгляд нерешительно скользнул к моему.

– Тебя, эм-м-м… кто-то принес сюда. К нам, – пояснил Патрик.

– Джуд? – хрипло спросила она, полностью сосредоточив внимание на мне. – Я чувствовала руки. Надежные объятия.

Киара решила, что это я ее спас. Стыд и отвращение еще сильнее сжали меня в тисках.

Джейк покачал головой:

– Нет, не Джуд, Ки. Кто-то другой.

– Кто же тогда? – она вертела головой между нами. – Я не могу вспомнить лицо, воспоминания так расплывчаты.

– В том-то и дело, – начал ее друг, его голубые глаза пронзали мрак. – Мы не уверены, кто это был. Человек появился вместе со вспышкой света, а потом ты просто оказалась здесь.

Она попыталась сесть, но я отреагировал.

– Киара, – я легонько положил руку ей на плечо. – Тебе нужно немного полежать. Отдохнуть.

Она улыбнулась мне – и мой мир разбился вдребезги.

Я не мог выдержать ее взгляд, я его не заслуживал. Вскочив на ноги, я попятился, подальше от Киары, от Джейка и Патрика. На ее лице отразилось замешательство.

– Куда ты идешь? – спросила она, вытягивая шею. – Джуд!

Но я не ответил. Мне нужно было сосредоточиться и установить дистанцию между нами, пока мы все не погибли по моей вине.

Киара продолжала звать меня по имени, и с каждым разом мое сердце страдало все сильнее.

Находясь рядом с ней, я не в состоянии был ясно соображать, и это ослабляло меня, отчего она подвергалась риску. Но я никогда больше ее не подведу. Хоть при этой мысли грудь болезненно сжималась, все это для блага Киары, и независимо от того, разорвет ли меня на части, я буду держаться на расстоянии, пока мы не выберемся из этого проклятого места.

Я понял, что готов ради Киары на все, даже если придется причинить вред самому себе.

Глава 44. Киара

Боги становятся могущественнее благодаря молитвам смертных. Каждое желание и подношение придает им силу, и, возможно, именно поэтому Рейна стала одним из самых могущественных божеств, когда-либо известных миру. Несомненно, другие боги ей завидовали, а некоторые даже праздновали ее падение.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Прежде чем мое слабое сердце успело заныть от ухода Джуда, передо мной появился Патрик; в его зеленых глазах плескалось беспокойство. И что-то еще.

– Я здесь, Ки, – проворковал он, вытирая пот с моего лба и убирая волосы с лица. – Я не оставлю тебя. Больше никогда.

Кожу жалило от его рук. Если прикосновения Джуда успокаивали, то касания Патрика обжигали.

– Воды. Пожалуйста.

Он кивнул в ответ на мою слабую просьбу. Порывшись в куртке, достал свою флягу и, перехватив меня за затылок, поднес ее к губам.

– Пей, – прошептал Патрик, дотрагиваясь губами до моего уха.

Вода обжигала горло, но я поблагодарила его, облизывая потрескавшиеся губы.

– Почему вы все спорили? – Мне показалось, что при пробуждении я услышала повышенные голоса. Какие-то обвинения.

Джейк присел по другую сторону от меня, двое друзей зажали меня между собой. Именно Джейк ответил на мой вопрос:

– Патрик беспокоился за тебя, да и только. – Он перевел взгляд на Пата, который смотрел куда угодно, лишь бы не на меня. – Просто мы все на пределе.

– Мне не следовало говорить ему все это, – пробормотал Патрик в основном самому себе. – Но больше всего я жалею о том, что оставил тебя. Я бросил тебя, проявив трусость.

Я поднялась, ощущая пульсирующую боль в конечностях. Я отчетливо помнила, как снимала перчатки, но прохладная кожа обтягивала мои руки и пальцы, заставив усомниться в собственной памяти. Каждый палец покалывало, и, хотя подробности битвы от меня ускользали, я практически ощущала покрывавшую меня черную вязкую кровь. Волна дрожи прокатилась по телу. Существует предел тому, что человек может вынести, и мысли о живущем во мне зле находились на вершине списка.

– Не смей так рассуждать, Пат, – отрезала я, протянув руку, чтобы схватить его за подбородок. Удерживая зрительный контакт, продолжила: – Я бы не вынесла, если бы не отправила вас обоих, – мой взгляд метнулся к Джейку – в безопасное место. Вина преследовала бы меня до конца дней.

Я говорила правду. В какой-то момент эти парни стали мне братьями. И я сражалась за свою семью. Патрик мрачно кивнул, лишь наполовину поверив в мою пылкую речь.

Отчасти меня терзал вопрос: что бы подумали друзья, узнай они, в какого монстра я превращаюсь?

Руки дернулись, когда я помыслила о том, чтобы снять перчатки и раскрыть свои секреты раз и навсегда. Но вместо того, чтобы проявить храбрость, я сжала их в кулаки.

Мой взгляд скользнул к деревьям, за которыми скрылся Джуд. Он вернется, он должен. Так или иначе, мы еще не добрались до пункта назначения. И все же его отсутствие причиняло боль.

Словно прочитав мои мысли, Джейк произнес:

– Кто-то напал на него, Ки. Вот почему Джуд опоздал и не помог тебе. Вероятно, он не мог смириться, что подвел тебя, поэтому ушел охладить пыл. – Друг кивнул на деревья, его темно-золотистая кожа стала чуть бледнее.

Я мгновенно смягчилась. «Видишь, – сказала себе, – он не бросил тебя. И никогда бы не бросил».

Вернув внимание к Патрику, я спросила:

– Я все еще не понимаю, кто принес меня сюда? – Эти руки, знакомый голос…

– Как мы и говорили, появилась вспышка, какой-то трюк тьмы, а потом… потом ты просто оказалась здесь, чистая и укутанная в свежее покрывало. Мы не нашли ни одной капли крови. – Патрик провел грязной рукой по лицу, явно чувствуя себя не менее растерянным.

Рука взметнулась к тому месту, куда меня укусил монстр, и я ошеломленно обнаружила только гладкую кожу. Никаких проколов. Ни следа.

– Мы тоже ничего не поняли, – добавил Патрик. – Хотя не могу сказать, что я не благодарен. – Его взгляд устремился к моему горлу, а с губ слетел облегченный вздох. На мгновение я напряглась, недоумевая, откуда он знает, куда атаковала тварь, но, вспомнив, что Пат присутствовал при казни Алека, я расслабилась. Монстр вцепился тому прямо в горло.

Хотя основные раны волшебным образом зажили, мышцы продолжали болеть и пульсировать, а кости ныли при каждом вдохе. Но, судя по отрывочным воспоминаниям, я…

Я обернулась ожившим кошмаром, так что, полагаю, это не могло не отразиться на теле. Чувствуя нужду занять чем-нибудь руки, я сделала еще один глоток из фляги, но на языке все равно оседал привкус пепла.

– Отдохни немного. Когда тебе полегчает, мы отправимся к точке «Х». Чем скорее, тем лучше. – Патрик провел горячим пальцем по моей щеке, и я невольно вздрогнула.

Мое движение не укрылось от внимательного взгляда его зеленых глаз, и он открыл рот, но тотчас захлопнул его: очевидно, все, что он хотел сказать, могло подождать.

– Мы будем рядом, если понадобится, Ки, – пообещал Джейк, одарив меня нежной улыбкой, наполненной обожанием. Любовью. – И я обещаю, что на этот раз не сбегу при первых признаках опасности.

Я кивнула и постаралась улыбнуться, но он был прав: меня одолела усталость. Какой от меня толк, если я едва могла поднять голову?

Спустя мгновение я уже провалилась в забытье, не в силах сопротивляться притяжению сна. И как только отпустила реальный мир, собираясь приветствовать царство грез, перед моими закрытыми глазами мелькнуло бесплотное лицо. Но оно не принадлежало ни Джуду, ни бабушке.

Я увидела лицо мужчины, которого знала большую часть своей жизни…

Лицо своего спасителя.

* * *

Медь.

Я чувствовала запах меди. Металла.

Крови.

И распахнула глаза.

– Джейк, Патрик, идите сюда! – крикнула я, вскакивая на ноги.

Мир сомнительно покачивался, когда размытый образ затуманил мысли. Видение, за которое я не могла ухватиться достаточно крепко, пока оно уплывало.

Я тряхнула головой. Ощутив гнилостный ветер и вспомнив ужасы, которые он способен принести с собой, мне не удавалось сосредоточиться на лице, которое якобы могла видеть. Мне пришлось через многое пройти, и битва не станет ждать, пока я приведу себя в чувства.

Друзья в мгновение ока оказались рядом со мной, держа ладони на рукоятях клинков и настороженно оглядываясь в поисках опасности.

– Не паникуйте, но, кажется, ветер, который принес галлюцинации, вернулся, – прошипела я, потянувшись за своим кинжалом.

Ха. Как будто возможно не поддаваться панике.

Голубые глаза Джейка потемнели. Его лучший друг покончил с собой из-за этого ядовитого ветра, и, несомненно, воспоминания занимали все мысли парня.

– В прошлый раз ты вытащила нас из этого, Ки. – Патрик схватил меня за другую руку и встал передо мной. Его взгляд сохранял непривычную остроту, но прикосновение дарило нежность. – Нам просто нужно пережить это. Похоже, у тебя иммунитет.

– Мы останемся рядом, – согласился Джейк полным эмоций голосом. – Окружим тебя и будем держаться друг за друга.

Я выругалась про себя. В последний раз, когда спасала их, на мне не было перчаток, и…

Они не помнили. Только Джуд осознавал происходящее настолько, чтобы вспомнить раны на моих руках. Но если их уберегло мое прикосновение…

Мои шрамы. До меня дотронулся теневой монстр, существо ночи. Возможно, именно благодаря изувеченной коже я могла противостоять влиянию Тумана.

– Что не так? – спросил Джейк дрогнувшим от тревоги голосом. – Ки?

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как запах меди становится все ближе, все насыщеннее. У меня оставалось два варианта, и ни один из них не сулил мне ничего хорошего.

– Я собираюсь снять перчатки и, когда сделаю это, не хочу слышать никаких вопросов. – Мой взгляд обратился к друзьям. Джейк открыл было рот, но я прищурилась. – Никаких вопросов. Мне просто нужно… нужно, чтобы вы доверились мне.

И не испугались меня и не сбежали за проклятые холмы.

Я шла на риск, намереваясь показать шрамы, раскрыть себя, но не могла допустить, чтобы мои сомнения сыграли роль в гибели друзей. Если они ранят себя так же, как Ник, я никогда не оправлюсь. К черту слова дяди Мики, который велел мне прятаться, невзирая на последствия. Его здесь не было, и он точно не собирался нас спасать.

Но зато я здесь.

Как и монстр внутри меня.

Я не смотрела на друзей, стягивая кожу с пальцев, прохладный воздух целовал мою обнаженную плоть. Черные шрамы замерцали под луной, а голубые следы засияли, как падающие звезды. Патрик ахнул. Джейк зашипел. Я перестала дышать.

– Ки… – пробормотал Патрик; и я почувствовала, как его взгляд впился в мою кожу. В его голосе звучал страх, неподдельный ужас. Но у нас не было на это времени.

Подняв голову, я одновременно схватила их за руки, переплетая наши пальцы. Джейк вздрогнул, но, к его чести, не отдернулся. Патрик стиснул зубы, осматривая наши соприкасающиеся ладони; в его глазах плескалась тысяча эмоций. Узрев в них отвращение, я сморгнула слезы. Подобное отвращение никогда не отражалось на лице Джуда.

Я проклинала капитана за то, что он ушел. Если бы с ним что-нибудь случилось, пока он находился под влиянием Тумана, я бы… я уже не знала, что бы сделала. На какие ужасы я способна, когда дело касалось его. Теперь оставалось только надеяться, что Джуд забрел достаточно далеко от ядовитых ветров.

– Просто держитесь и дайте ему пройти, – прошептала я, чуть наклонив голову, стремясь явить себя, но не решаясь поднять взгляд на друзей. И следом тихо добавила: – Доверьтесь мне.

Боги, я молилась, чтобы парни прислушались. Позже они могли отшатнуться в презрении, но лишь когда минует этот ветер с привкусом меди.

Нас окружила пугающая тишина, пока дыхание заполняло пустоту звуков, а ветер разносил всепоглощающий аромат. Я чувствовала привкус крови на кончике языка.

– Работает? – судорожно выдыхая, спросил Патрик.

– Ну, на этот раз ты не пытаешься меня убить, – пробормотал Джейк. – Так что это уже прогресс. – В груди что-то сжалось, когда Джейк крепче стиснул мою руку, хотя его ладони были скользкими от пота.

Проклятая. Монстр. Ведьма.

Меня называли всеми тремя прозвищами, и даже больше. Несмотря на то что после нападения, того несчастного случая, я носила перчатки, жители Силы знали правду и никто не хотел дружить с той, кого буквально коснулось порождение зла.

– Ты ведь понимаешь, позже я спрошу об этом, Ки, но сейчас точно не отпущу тебя. – Джейк пихнул меня в бок, его фирменное поддразнивание подействовало как бальзам.

– Я… – Патрик замешкался, и я осмелилась взглянуть на него. Он пытался скрыть страх, но я все равно его видела. Мой первый друг. Боится меня.

– Все в порядке, – заверила, притворно улыбаясь. – Они ужасны.

Ветер двинулся на восток – и металлический привкус немного ослаб.

Патрик покачал головой:

– Дело не в этом, я просто ошеломлен, вот и все. До меня доходили слухи, и я читал рассказы, но те, до кого дотронулись теневые монстры, не проживали достаточно долго, чтобы поведать об этом. Я думал, это какая-то причуда, твои перчатки. У каждого своя броня. – Патрик пожал плечами. – Просто казалось, что для тебя ею были перчатки.

Они действительно служили мне броней. Только не в том смысле, в каком представлял себе Патрик.

– Опять же я просто… сбит с толку. – Он еще раз задержал взгляд на моих руках, тяжело сглотнув. – Но, пожалуйста, знай, что это ничего не меняет. Мне известно, что у тебя чистое и золотое сердце, и несколько шрамов этого не изменят.

К счастью, Джейк перевел разговор на другую тему:

– Кто-нибудь видел нашего угрюмого капитана?

– Мы все наблюдали, как он уходил, – напомнил Патрик. – Но как бы он ни злился, ему следовало остаться. Он нам нужен.

Никогда не слышала, чтобы Патрик говорил так сурово. Готова поклясться, даже температура упала градусов на десять.

– Что именно ты ему сказал? – спросила я, продолжая сжимать руки друзей. Опасность еще не покинула нас.

Патрик вздохнул:

– Вы с ним близки. Однажды и, возможно, довольно скоро он причинит тебе боль, и я не могу спокойно наблюдать за этим. Все мы знаем, кому он принадлежит.

Мне ни капельки не понравилось слово «принадлежит». Джуд не должен принадлежать никому, кроме себя.

«Или меня», – эгоистично подумала я.

И все же его отсутствие меня беспокоило. Если капитан там один, только боги ведают, с чем он мог столкнуться, особенно если начались галлюцинации. Может, нам чудесным образом повезет и опасность минует Джуда.

Я уже приготовилась открыть рот и выкрикнуть имя капитана, надеясь, что зов достигнет его за деревьями, как вдруг ночь озарила вспышка.

И вовсе не от пламени.

Глава 45. Джуд

Есть мальчишка, которого я жажду заполучить. Говорят, у него разные глаза и одну щеку пересекают шрамы. Узнайте, где он будет через неделю. Шпионы доложили, что он обладает огромной ценностью. Я планирую взглянуть, на что способен этот мальчишка.

Письмо короля Сириана лейтенанту Харлоу, 36-й год проклятия

Я забрел дальше, чем следовало.

До лагеря не менее полумили, а Киара и рекруты, оставшись одни, превратились в легкую добычу. Я заставил себя остановиться и развернуться, направившись в ту сторону, откуда пришел.

Всегда защищайте своих братьев – таково первое правило нашего кодекса.

Я уже успел нарушить все остальные пункты священной книги, поэтому ускорил темп и сорвался на бег.

Где-то вдалеке послышался характерный звонкий стук копыт по земле.

Притормозив, я присел за густыми зарослями тростника и поднял кинжал в ожидании, пока ровный галоп лошади становился все громче.

За спиной зашуршали листья, и я повернулся…

Наткнувшись на кобылу Киары. Старлайт.

Я опустил руку и спрятал клинок в ножны, облегченно вздохнув, хотя ее присутствие казалось невозможным, учитывая состояние, в котором мы ее покидали.

Старлайт заржала и подбежала ко мне, на ее животе не виднелось и следа от вызванной стрелой раны, шерсть была шелковистой и гладкой, будто в нее вообще никогда не попадали. Не веря своим глазам, я замер на месте, пульс участился, когда посмотрел на лошадь, впервые по-настоящему посмотрел.

Что-то дрогнуло на задворках сознания, словно давно забытое воспоминание, засунутое в темный запертый ящик. Кобыла застыла передо мной как статуя… внезапно навеяв мне образ мраморного фонтана во дворце. Того, что изображал Тею, легендарную кобылу Рейны.

Никто из нас не шевелился, даже не дышал. Животное словно ждало от меня первого шага. Я медленно подошел к кобыле, опасаясь, что она бросится прочь, если сделаю резкое движение.

Лошадь только сузила глаза, и в них появилась слишком человеческая эмоция – узнавание. Слегка дрожащими пальцами я провел по ее густой черной гриве, которая выглядела гораздо здоровее, чем раньше. Боги, все в ней казалось более здоровым и молодым.

Старлайт опустила голову и не раздумывая ткнулась носом в мою щеку, ее горячее дыхание вырывалось нетерпеливыми клубами.

– Откуда ты взялась, девочка? И как, черт возьми, выжила? – спросил я, отстраняясь, чтобы осмотреть ее. Вместо ответа она лишь мотнула головой на все еще седланную спину. Явное приглашение.

– Я не откажусь прокатиться.

Ухватившись за попону, я просунул ногу в стремя, а затем взобрался в седло. Так мне удастся быстрее найти других и…

Перед глазами вспыхнул свет. Он был таким ослепительно-ярким, что я упал на спину кобылы, крепко вцепившись в гриву. Ночь прорезал крик. Вероятно, мой.

На несколько секунд, а может и минут, я утонул в этом свете, едва удерживаясь на лошади и пытаясь сделать глоток воздуха. Сияние было одновременно повсюду, и в голове не осталось ни одной связной мысли.

Но ее наделили образами.

Они проносились в сознании, большинство слишком быстро, чтобы поймать их, но некоторые я выхватывал и прятал.

Солнце ярко светит с неба, мир окутан золотистым сиянием.

Двое влюбленных на склоне горы приносят друг другу клятву любви.

Их полуночная встреча. Сверкающий под луной клинок.

Сферы света, танцующие в небесах, за которыми следует крик разбитого сердца.

Потусторонний свет заструился вокруг меня, пока я хватался за Старлайт, его сияние рассеивалось, позволяя мне сделать судорожный вдох. Вскоре подкрались тени и поглотили оставшиеся лучи, вокруг поднялся уже знакомый туман.

Я выпрямился в седле, сердце бешено колотилось.

Я не представлял, как описать произошедшее, но понимал, что это не видения. Чем бы это ни являлось, образы, будучи предупреждением, дарованы мне самими богами.

И если то, что я увидел, было реальностью – а я знал, что так оно и есть, – то мне следовало предупредить Киару. Прямо сейчас.

Глава 46. Киара

Смерть меня не пугает. Я страшусь того, что оставляю после себя. Киара еще многого не знает. Мне следует рассказать ей, объяснить, кто она, но я хочу, чтобы девочка еще немного пожила в блаженном неведении. Как только ей откроется правда, жизни Киары придет конец… и, боюсь, это все моя вина.

Письмо Авроры Адэр неизвестному получателю, 48-й год проклятия

С моих губ сорвалось еще одно проклятье. Джуд должен быть здесь, со мной, где я могла бы защитить его от самого себя.

– Даже не думай разрывать контакт, Ки. Джуд скоро найдет нас, – произнес Джейк, дергая меня за руку. Его голос звучал твердо и непоколебимо, а в ярких голубых глазах читалась решимость. Смерть Ника стала для него предупреждением, к которому он обязан прислушаться.

Металлический аромат в воздухе забивал мне ноздри, запах разносился всюду. Если парни и заметили, то не подали виду. Похоже, прикосновение моей запятнанной кожи сработало.

Я успокоила тело и отключила разум, полагаясь на тренировки дяди Мики.

Дядя Мика.

Я покачнулась на ногах, и недостающий фрагмент воспоминаний всплыл на поверхность. Мой спаситель. Эти надежные, знакомые руки. Обветренное лицо Мики, нависшее над моим, словно сон. Когда меня пробудил запах меди, его лицо размылось, обратилось видением, которое я отказывалась принимать за реальность. Но теперь невозможно было отрицать ясность его черт, проступавших в сознании.

Вероятно, ветер все же повлиял на меня. Невозможно, чтобы Мика оказался здесь, в Тумане.

Воздух пронзило рычание – и мысли о дяде исчезли, как пыль.

Я медленно повернула голову.

– Черт, – прошипела я, сопровождая ругательство еще несколькими красочными словами. И без того дрожащие колени почти полностью подкосились.

Ник.

Или, по крайней мере, его версия предстала перед нами на поляне.

Его и без того бледная кожа теперь стала такого же цвета, как у существ в масках. Зияющая рана на шее – там, где он перерезал себе горло клинком, – почернела и загнивала, а когда он подошел ближе, я заметила, что движения его жесткие и неуклюжие. Ничего общего с тем ловким воином, которого я успела узнать.

– Н-Ник? – всхлипнул Джейк. Он сумел вымолвить только имя друга. Я предупреждающе сжала его ладонь. Никто не понимал, как реагировать.

Существо с лицом Ника снова зарычало, издав низкий и гортанный звук. Он казался неестественным и неправильным. К сему моменту я была уверена, что уже оставила синяки на пальцах Джейка, удерживая его на месте.

– Взгляните на его одежду, – печально произнес Патрик.

Действительно, к высокой фигуре прилипли куски растрепанного льна, остатки облачения, в котором его похоронили Джуд и Исайя. Еще одно доказательство того, что парня, которого мы все знали, больше нет.

– Это не он, Джейк, – прошептала я, хотя подозревала, что тот не слушает. Он слишком сосредоточился на Нике, на своем самом старинном и верном друге. На своем брате.

Слезы катились из глаз Джейка, который больше не мог сдерживать горе. Он потянул меня за руку, отчаянно пытаясь освободиться и побежать через небольшую поляну.

– Джейк, нет! – огрызнулась я, придавая тону резкость.

Запах меди в воздухе почти исчез, но я боялась, что последствия еще остались. К тому же существо могло напасть, и тот факт, что мы держались за руки, не сумеет уберечь нас от его зубов.

– Отпусти меня! – взревел Джейк, и Патрик крепче вцепился в него, пока наш друг метался из стороны в сторону. Его смуглые щеки намокли от влаги, а глаза полнились надеждой. – Это ты. Это правда ты. – Он принялся брыкаться, пребывая в бреду. – Я знал, что ты снова отыщешь меня. Ты всегда меня находил.

Мое сердце разбилось, разлетелось на осколки и упало в белые облака подле наших ног, точно битое стекло.

– Это не он, – повторяла я, но мои слова уже не имели значения. Джейку удалось вырваться, и он помчался к нежити с лицом Ника прежде, чем я успела протянуть руку.

Существо улыбнулось, его зубы пожелтели, щеки покрылись коркой, напоминавшей кровь. Ник устремил на меня взгляд остекленевших глаз.

Джейк еще не успел заключить его в объятия, а Ник уже выставил руку и отбросил друга в воздух. Тот упал на спину, я видела только макушку его головы. Он оцепенел, вероятно, от потрясения.

Ник направился в мою сторону, словно хищник. Уголки его рта еще больше изогнулись, обнажив острые клыки. Их покрывал багряный цвет.

– Ки, – предупредил Патрик, все еще хватаясь за мою руку.

– Пат, я вижу это существо. – Существо, а не человека. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Тело павшего рекрута было не настолько старым, чтобы разложиться до такой степени, как тела других существ в масках, но в том, что он был мертвым, сомневаться не приходилось.

Клинок уже оказался у меня в руке и в одно мгновение пронесся по воздуху.

Ник уклонился в последнюю секунду, острие кинжала промахнулось меньше чем на дюйм.

– Вот дерьмо! – Патрик наконец отпустил меня, отступая. – Нам нужно убираться отсюда.

Джейк не двигался, но я чувствовала его боль на расстоянии. Я так привязалась к своим друзьям, что его душевная боль ощущалась как моя собственная. И в каком-то смысле так оно и было. После смерти Ника я в кои-то веки позволила себе полюбить Патрика и Джейка. И осознала, насколько быстро может оборваться жизнь.

Я потянулась к Патрику и приблизила его к себе, выхватив клинок из ножен друга, пока он не запротестовал. Мне было известно, что у него на лодыжке спрятан запасной на случай, если понадобится защищаться, и не хотела терять ни секунды. Как и Джейк. Патрик. Джуд.

Мы доживем до следующего дня.

Подняв оружие высоко в воздух, я готовилась броситься на Ника, чтобы убить его во второй раз, когда в его глазах мелькнуло узнавание.

Я невольно замешкалась…

И эта пауза стала моим проклятием. Так же быстро, как и появилась, искра в его глазах померкла – и Ник бросился вперед, его зубы удлинились в тонкие лезвия, направленные прямо на меня. На мое горло.

У меня не было времени, чтобы отскочить в сторону.

Мы рухнули на землю, тело Ника, словно кирпичная стена, придавило меня к земле. Он щелкнул зубами, его челюсть пошатывалась, и зазубренные ногти больно впились в мою кожу.

– Ник! – закричал Джейк откуда-то издалека. – Борись с этим!

Он все еще надеялся, что его друг заперт где-то в этой телесной оболочке.

Я не могла его винить. Вероятно, я бы чувствовала то же самое. Временами, чтобы не сломаться, мы видели только то, что хотели. То, что нам было нужно.

Патрик кричал и сыпал ругательствами, изо всех сил пытаясь оттащить от меня Ника, но тщетно. Кинжал был прижат к моему боку вместе с руками. Я продолжала извиваться и брыкаться, но Ник неуклонно опускал голову, целясь мне в горло.

Джейк все еще взывал к сидящему на мне монстру, однако я почти ничего не замечала, а мои тени слишком оцепенели, чтобы явить себя.

«Малейшее колебание обречет тебя на смерть» – в голове крутилось старое предостережение Мики. Разумеется, именно его голос я услышу последним.

Ник откинулся назад и атаковал мою шею, заостренные клыки зависли прямо над артерией…

Но затем он дернулся, из его правого глаза потекла черная кровь. Она капала мне на лицо, когда Ник повалился вперед с приглушенным горловым хрипом.

Я моргнула, ошеломленно взирая на острый конец лезвия, проглядывающий сквозь глаз, который когда-то имел теплый медовый оттенок. Патрик оттолкнул Ника в сторону, освобождая меня, как раз в тот момент, когда последний порыв воздуха покинул его неживое тело.

Джейк стоял надо мной с окровавленными руками, с них капала гнилая черная влага. Он поднял взгляд от своего неподвижного друга и посмотрел на меня. Светло-голубой цвет радужки потемнел, и его плечи поникли, прежде чем подкосились колени.

– Джейк, – прошептала я, не в силах что-либо почувствовать. Он… убил ради меня. Выбрал меня.

Мне удалось подползти к Джейку и обхватить руками его шею. Он не обнял меня, а я держалась за него, голыми пальцами впиваясь в спину. Меня переполняли горе и любовь, грудь сотрясалась от рыданий, слезы текли по лицу.

Слезы Джейка смешивались с моими, дождем обрушиваясь на землю. Он не стал меня обнимать, но прислонился и зарылся в мои волосы.

Я ощущала присутствие Патрика, хотя он не прикасался к нам и не утешал. Возможно, он отступил, давая нам время побыть друг с другом. Когда Джейк первым отстранился, его взгляд все еще был затуманенным, как и раньше, но он обхватил ладонями мое лицо.

– Семья, – вымолвил он. Одно слово. Но оно говорило громче тысячи других.

Я нерешительно подняла покрытые шрамами руки к его лицу. На этот раз Джейк не вздрогнул при их виде. Он склонился к моему прикосновению.

– Семья, – повторила я, желая поглотить его душевную боль и избавить от мучений, которые, несомненно, будут преследовать его до конца дней.

До тех пор я буду сражаться за него, как и он за меня.

Когда я огляделась вокруг в поисках Патрика, намереваясь сказать ему, как и он стал много для меня значить, я не увидела ничего, кроме теней и белых деревьев.

Джейк выругался, потирая глаза. Он тоже осмотрел лес.

Патрик исчез.

Глава 47. Джуд

Обманувший Рейну смертный исчез в ту ночь, когда предал ее. О нем не сохранилось никаких записей, его имя полностью стерлось из архивов. Одни говорят о его красоте, другие утверждают, что он был несуразным и страшным. Единственное, что объединяло слухи, – цвет его глаз.

Камилла Эштон, асидийский историк, 40-й год проклятия

Рекрутов не оказалось там, где я их оставил, когда убегал в лес. Я спустился со Старлайт, чтобы осмотреть хаотичные следы. Здесь разразилась схватка. Драка.

Я опоздал.

Киаре могли причинить вред, и при одной мысли об этом по венам разлился жар, а кожа запылала от ярости.

Старлайт взволнованно топталась у меня за спиной, стуча копытами по грязи и мотая головой, словно приказывая мне поторопиться. Будто я уже не подозревал, что худшее еще впереди.

Забравшись на встревоженную кобылу, я оглядел слабые следы, ведущие на север. Они располагались далеко друг от друга, что указывало на то, что рекруты спешили, возможно скрываясь от врага. А значит, мне нельзя было терять времени.

Подтолкнув Старлайт каблуками сапог, я устремился в ночь. Могу поклясться, что проплывающие мимо деревья сияли: синие и серебряные листья меняли цвет, приобретая приглушенный зеленый оттенок. Даже туман, казалось, расступался передо мной. Я пылал изнутри и слишком погрузился в свои мысли, чтобы волноваться об изменениях леса.

Мне необходимо было добраться до Киары. Я должен настигнуть ее до того, как одурачивший нас всех мужчина завершит начатое им десятилетия назад.

Глава 48. Киара

Сегодня умер наш старый друг, и мое сердце разбито. Возможно, смерть Джунипер ослабила мою решимость выполнить нашу священную миссию, но я умоляю тебя поискать другой путь. Перед кончиной она сказала мне: «Загляни в Фортуну». Не знаю, какое отношение к этому имеет город азартных игр и греха, но, будучи одним из старших рыцарей, ты можешь попасть туда, куда мне путь закрыт.

Письмо Авроры Адэр неизвестному получателю, 46-й год проклятия

Мы с Джейком побежали в лес.

И выкрикивали имя Патрика, продираясь сквозь заросли, пока острый тростник и упавшие ветки рвали нашу одежду. Несмотря на царапины и сбившееся дыхание, мы продолжали двигаться вперед, прижимая руки к губам и зовя нашего друга.

Никто не отвечал.

По лицу прокатилась волна липкого холода, и вскоре на лбу образовалась полоска пота, напоминая корону.

Джейк, словно почувствовав мое беспокойство, вложил свою окровавленную руку в мою. Я забыла надеть перчатки, но он не колебался. Как и когда вгонял клинок в череп своего друга. Я сжала его ладонь в ответ.

По крайней мере, теперь мы знали, как появились существа в масках: они восстали из мертвых. Все, кто погиб в проклятых землях, превратились в монстров.

Я содрогнулась, вспомнив Исайю. Не уверена, что у меня хватит духу рассказать об этом Джуду.

Сейчас на кону стояла жизнь Патрика, поэтому мы с Джейком бежали сквозь деревья, отбрасывая раскачивающиеся ветви цвета слоновой кости, которые тянулись к нам, точно когти. Мы бежали до тех пор, пока не ощутили жар в груди, а дыхание не обернулось лишь хриплой одышкой.

Нам уже довелось столько всего потерять, мы не могли потерять еще и Патрика. Что бы его ни похитило, оно не оставило следов крови, так что, возможно, он еще жив. И вновь моя надежда не желала угасать.

– Ки. – Джейк остановил меня. – Мы бегаем по кругу.

– Нам известно, куда Джуд планировал пойти. – К загадочному пункту «Х». – Может, Патрик знал, что нужно бежать в том направлении. – Или его схватил монстр, и наш друг теперь лежит в луже собственной крови.

Кончики пальцев покалывало, и по спине пробежала ледяная волна. Мой собственный монстр жаждал вырваться на свободу, но что-то его сдерживало.

– Сперва нужно найти Джуда, – прохрипел Джейк, запыхавшись. – Вместе мы сумеем отыскать Пата. Капитан уже бывал здесь и выжил, и при нем карта короля.

Джуд мог сбежать в лес, чтобы проветрить голову, но я понимала, что он вернется. Возможно, он в первую очередь рыцарь и предан миссии, но в глубине души я знала, что так просто он не уйдет.

– Что нам делать, Ки? – Джейк сжимал мои ладони обеими руками, склонив голову и вопросительно глядя в мои глаза, подернутые пеленой слез.

Что нам делать?

– Ки? – настаивал Джейк, встряхнув меня.

Я вздохнула. Хоть я и не хотела этого – делать выбор, – но меня вынудили.

– Сначала Мэддокс вернется к месту нашей остановки и, обнаружив, что нас там нет, направится к искомому пункту «Х». – Я попыталась поставить себя на место капитана и подумать, как бы он поступил, заметив наше отсутствие. – Он будет надеяться, что у нас хватит ума встретиться с ним там, если мы разделимся.

А Патрик… остался один. Даже в святилище он едва мог постоять за себя. Отчасти я понимала, что в последнее время он вел себя странно и потихоньку начал поглядывать на меня так, словно его чувства выходили за грани дружеских. Неужели в результате я неосознанно оттолкнула его? Может, он обиделся, разозлился на меня за то, что я испытываю к капитану?

Мне хотелось рухнуть вниз, упасть на землю и пролить миллион слез – слез, которые сейчас жгли глаза при каждом моргании, умоляя выпустить их на свободу. Мой первый друг, тот, кого я обещала всегда защищать.

Я не могла дышать.

– Тогда нам стоит поторопиться. – Джейк отпустил меня и решительно расправил плечи. Не терпелось сказать ему, как я чертовски сожалею, что ему пришлось убить своего друга. Даже если это был уже не Ник, монстр все равно носил его лицо. Но я не могла этого сделать. Нам следовало продолжить путь.

Ночь качнулась и расплылась, проклятые слезы настойчиво просились наружу. Но больше не упало ни одной капли.

– Тогда пошли, – выдавила я стальным тоном. – Мы идем вперед.

К пункту «Х»…

И ко всем неизвестностям, которые легко способны меня погубить.

* * *

Мы шли уже целый час.

Джейк не просил передышки, а я не останавливалась, чтобы предоставить нам ее. Судя по тому, что я запомнила из карты, нам всего лишь надо следовать за самой яркой звездой. Мы были уже совсем рядом, и я предположила, что прибудем в нужное место в ближайшие полчаса.

Джейк шагал возле меня, длинные ноги позволяли ему не отставать. Луна освещала его смуглую кожу, а под нижними веками залегли нездоровые тени.

Чем дальше мы заходили, тем менее плотным становился голубоватый туман. За это можно было поблагодарить – наконец-то мы различали, куда направляемся. Но я ни на секунду не поверила, что влияние Тумана ослабло. Дядя вечно твердил, что опасность любит прятаться на виду.

Примерно через двадцать минут, когда мы оба уже выбились из сил, земля под ногами стала мягче.

Серебристый блеск листвы потускнел, а кора окрасилась в едва уловимый зеленый оттенок. Не сумев сдержаться, я вертела головой и вглядывалась в нефритовый цвет, столь отличавшийся от всего, что я видела за пределами той обнаруженной нами с Джудом волшебной поляны.

Но мир менялся, цвет медленно просачивался в бездну белого и тускло-голубого. Джейк сорвал листок и поднес его к глазам, чтобы рассмотреть, после чего негромко выругался.

Должно быть, мы почти пришли.

Я вытянула руку за спину.

– Постой, – пробормотала я, закрывая глаза и отдаваясь инстинктам. Раздался… жужжащий звук. Что бы это ни было, оно манило, звало во мрак и искало меня, будто нежное воспоминание.

Джейк замер на месте:

– Что ты слышишь…

Деревья затряслись так сильно, что хрупкие листья, прикрепленные к ветвям, полетели на лесную почву. Земля задрожала под сапогами, и я вытянула руки по обе стороны от себя для равновесия, крепко сжимая кинжал.

Джейк зашипел, когда корни цвета слоновой кости вырвались из почвы, поднялись в туманный воздух и поползли к нам. Схватив друга за руку, я развернула нас, готовясь броситься в противоположном направлении.

Но нам не представился такой шанс.

Все больше лоз, корней и ветвей оживали, пробираясь сквозь хрупкий подлесок, некоторые сплетались воедино, создавая непреодолимую стену. Или клетку.

Я съежилась, руки болели, лед притуплял все чувства, кроме природного страха. Лес стремился заманить нас в ловушку, и растущая клетка делала побег практически невозможным, поднимаясь в воздух: замысловатые плетения складывались в прочную и непроницаемую преграду.

Воздух заполонило шипение, и мы с Джейком обернулись в поисках его источника.

По ту сторону мрака, за деревянной клеткой, возникли туманные силуэты. Они парили, напоминая формой людей, но лица их были пустыми и безжизненными. От них исходил лишь бледный бело-голубой свет – оттуда, где должны были находиться глаза.

Джейк поднял кинжал, словно это могло как-то помочь. Он прижался спиной к моей спине, его пот просочился сквозь мою рубашку. Мы потерпели неудачу.

Парящие существа просто оставались на своих местах, их слишком длинные руки скользили по бокам, мягкие голубые мантии развевались вокруг босых ног под действием сверхъестественного ветерка, которого я не ощущала.

Темные тени невольно обвились вокруг моих пальцев, будто став продолжением меня. Я чувствовала, когда их касался ветер, и ощущала запах божественности вокруг нас.

Не только Туман проворачивал свои трюки.

– Киара. – Казалось, мое имя доносилось со всех сторон глубоким и знакомым голосом, и я тотчас поняла, кто его произнес.

Мой спаситель.

– Выходи и покажись, – прорычала я, и страх улетучился, уступив место теням и адреналину, который они дарили.

По листьям прошелестел леденящий душу смех, а затем:

– Всегда столь нетерпелива.

Джейк, вероятно, слишком потрясенный, чтобы говорить, просто схватил меня за свободную руку.

– Знаешь, я думала, мне все привиделось, – начала я с притворным спокойствием. – Но это правда был ты. Твои руки. Твой голос. Но не могу понять, как это возможно? Как ты здесь оказался?

Призрачные формы колебались, становясь то четкими, то более размытыми, их бело-голубой свет мерцал. Появился еще один силуэт, окутанный черной пеленой, которая, однако, не скрывала его огромных размеров. Он стоял не далее чем в десяти футах, за спиной у него развевался плащ.

Мика всегда отличался склонностью к драматизму.

– Я никогда не пытался скрываться от тебя, – заверил он, подходя ближе. Луна освещала его обветренное и мудрое лицо, седеющую бороду, стальные глаза, сверкнувшие сапфировой синевой. – Просто ты никогда не задавала правильных вопросов.

– Ты знаешь его? – прошипел Джейк, дрожа всем телом.

– Думала, что знаю, – прошептала я в ответ, не понимая, хочу ли упасть на колени или броситься к клетке и разорвать ее на куски. – Это он спас меня. – Сразу после того, как вожак в маске испил моей крови, захлебнувшись ею, словно ядом.

Я полагала, что все выдумала – или, быть может, не стремилась вспоминать. Моя жизнь и так напоминала ложь, а Мика оставался чем-то постоянным, каким бы безжалостным ни был. Тем не менее он стоял здесь – или парил.

– Все мои действия были направлены на помощь тебе, Киара. Все, – прорычал он, нахмурившись. – Веришь ты в это или нет, однако я слепил из тебя того воина, которым ты являешься сейчас. Ты всегда была особенной, но после нападения в лесу, после того как стала… тем, чем стала… мне пришлось вмешаться.

Моя верхняя губа угрожающе скривилась.

– Кто ты на самом деле? – спросила я. Он определенно не был мне дядей. Это чертов факт.

Мика вздохнул:

– Аврора. Она… молила меня о помощи, и я ответил.

Я нахмурилась.

– Аврора? Какое отношение ко всему этому имеет моя бабушка? – я обвела рукой проклятые земли и фигур, окутанных голубым свечением. Они все еще не двигались. – Зачем притворяться моим дядей? Зачем учить меня сражаться?

Теперь глаза покалывало и жгло. Во мне больше не было уверенности, что я сумею сдержать данное себе обещание и не заплакать. Годы лжи обернулись предательством, которое слишком глубоко ранило душу.

– Аврора посвятила свою жизнь очень важному делу. – Мика наклонил голову, оценивая меня в своей типичной, расчетливой манере. Я так хорошо его знала и в то же время не знала совсем. – Она подозревала о том, что сокрыто в тебе с самого твоего рождения, а после нападения теневого монстра ее подозрения подтвердились.

Мика хотел, чтобы я задала вопрос. Просила и умоляла о крохах информации. Но я не стала этого делать.

– Такая упрямая, – укорил он меня спустя несколько минут. – Пожалуй, именно это мне всегда нравилось в тебе больше всего. – Он взмахнул рукой – и мерцающие фигуры и их свет рассеялись.

Я подошла к стене из ветвей, каждый нерв был на пределе.

– Это твоих рук дело? – спросила я, осматривая ветви в поисках слабого места. Его не оказалось.

Мика приподнял плечо:

– Только для того, чтобы я мог предупредить тебя, а ты не попыталась меня убить. Или причинить вред себе, поскольку меня бы убить не смогла.

– Кто ты такой? – спросила я, почти обнажив зубы. – Скажи мне. Больше никакой лжи, дядя. – Боги, как же она мне надоела.

Он не стал затягивать паузу:

– Аврора Адэр была жрицей Солнца.

Сердце гулко забилось в ушах, когда он заговорил:

– Еще в юном возрасте она поклялась посвятить жизнь Рейне, но спустя годы после исчезновения богини Аврора предпочла любовь и семью вместо молитвы. – Мика усмехнулся. – Так было до тех пор, пока ты не родилась в самую длинную ночь в году, сотрясая землю своим появлением из чрева матери. Когда Аврора взяла тебя на руки, когда ты вложила свою крошечную ладошку в ее, она заявила, что твое прикосновение заклеймило ее.

Шрам бабушки на большом пальце. Она всегда отказывалась рассказывать мне, как он у нее появился.

– Я не понимаю. – Более правдивых слов еще никто не произносил.

– Ты опалила ее божественным жаром. Силой, которая могла принадлежать только одной богине, – объяснил Мика. – Тогда Аврора поняла, чем ты обладаешь. Частичкой магии Рейны. И она держала это в секрете до нападения в лесу, лишь страх побудил ее прийти в мой храм неделю спустя с мольбой о помощи.

– Как только я увидел метку сверху, я спустился, материализовавшись перед ней. Хотя в прошлом мы с Рейной не очень ладили, я один из немногих богов, к которым Аврора могла обратиться с просьбой и кто бы согласился ответить. Поэтому она попросила меня о помощи, и я внял ее молитве. – Он потер бородатый подбородок, сведя брови в замешательстве. – Думаю, вы, люди, можете сказать, что мои действия были продиктованы чувством вины.

У меня подкосились колени. Казалось, я вот-вот упаду. Потеряю сознание. Или меня стошнит.

Если бабушка обратилась к нему за помощью, значит…

Проклятье. Дядя Мика не просто лжец. Он – бог.

– Зачем вести себя так, будто ты член семьи? К чему эта шарада? – Из всех секретов именно этот затронул мое сердце. Мне бы следовало задать тысячу других вопросов.

Джейк коснулся моей спины, и я вздрогнула. Совсем забыла, что он рядом.

– Пятьдесят лет назад я совершил ошибку, поддавшись ревности. Именно я даровал возлюбленному Рейны клинок – Богоубийцу, – который расколол ее магию, и с тех пор каждую минуту жалею о своем поступке.

Что-то похожее на стыд – если бог мог испытывать стыд – затуманило его ледяные глаза.

– Я решил тренировать тебя лично и убедиться, что ты готова к предстоящей битве.

Его взгляд метнулся к моим голым рукам.

– Мне не хотелось, чтобы ты знала о тьме внутри себя, – пояснил он, прочитав мои мысли. – Я боялся, что если ты поддашься и используешь свои неестественные силы, то тьма одолеет тебя, как это в конце концов происходит со всеми теневыми монстрами. Но ты создана для большего, и я должен был убедиться, что ты останешься незапятнанной и проживешь достаточно долго, чтобы встретиться с ним. – Пальцы Джейка больно впились в мое плечо, пока мы ждали следующих слов Мики.

– С кем? – спросил друг дрожащим шепотом.

Тот, кого я привыкла называть дядей, печально улыбнулся, что казалось скорее мрачным, чем обнадеживающим предзнаменованием.

– Ты уже познакомилась с мужчиной, рожденным, чтобы вместить все три осколка силы Рейны и занять свое место на небесах.

Мика оглянулся через плечо.

– Он сейчас будет здесь, но, боюсь, я уже не могу вмешиваться. И так сделал больше, чем следовало, а остальное предоставлю тебе. Борьба будет долгой, и у тебя есть могущественные враги, которые отчаянно жаждут помешать тебе добиться успеха.

Фигура Мики начала мерцать и дрожать, но, прежде чем раствориться в тумане, он произнес:

– Мое настоящее имя – Арло, бог земли и почвы, а ты, Киара Фрей, рожденная в самую длинную ночь в году, хранишь в себе одну из трех частиц утраченной богини Солнца.

Тени свернулись вокруг моих пальцев, а затем проскользнули сквозь клетку и потянулись к человеку, который утверждал, что он бог.

Арло склонил подбородок:

– Ты – один из ключей.

Глава 49. Джуд

О земной жизни Рейны известно не так много. Поговаривали, что она вышла замуж и родила ребенка, но официальных записей не найдено. Она старательно скрывала свою личность и личность своих потомков. Хотя один историк утверждает, что Рейна родила дочь с волосами цвета полуночи и глазами глубочайшего медового оттенка.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Лошадь, похоже, прекрасно представляла, куда направляется.

Вернее, она совершенно точно не позволяла мне вести ее.

Старлайт неслась галопом сквозь густой туман, ни разу не споткнувшись и не замедлившись. Она обернулась стрелой в ночи, ее темно-шоколадная шерсть согревала на фоне холодных белых деревьев, мимо которых мы проносились, а сильные конечности выглядели размытыми.

– Притормози, – крикнул я, дергая за поводья, с трудом удерживаясь в седле.

Но она не послушала. Более того, кобыла прибавила темп и заржала, словно предупреждая меня.

Я бранился, крепко уцепившись за седло, мое тело дико подпрыгивало, пока мы летели вперед. Минуло десять минут, прежде чем упрямая кобыла снизила скорость до рыси, и я всмотрелся во мрак, ожидая, что существа в масках, или монстры, или еще какой-нибудь неизвестный враг выскочит и оборвет мою жизнь.

Но никто не нападал и не хватал меня, до ушей доносился только свист ветра среди деревьев. Но потом…

Голос. Его бы я узнал где угодно.

Я сжал бока Старлайт, подталкивая ее вперед, туда, где резкий, сильный голос звучал с пугающей решимостью.

Киара.

Голос точно принадлежал ей, и она говорила, а значит, была жива, и…

Старлайт остановилась. Когда лошадь более не сдвинулась ни на дюйм, я спешился и, не теряя времени, помчался к Киаре. Как только клубы тумана рассеялись и я смог видеть перед собой более чем на десять футов, я выхватил кинжал.

Корни, ветви и другие части леса устремились ввысь, образуя клетку. В ней сидели Киара и Джейк с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами.

– Куда он делся? – воскликнул Джейк, вертя головой по сторонам.

– Кто? – спросил я, глядя только на Киару, желая убедиться, что она цела и невредима. С губ сорвалось рычание, когда заметил засохшую кровь на ее лице, и следом схватился голыми руками за проклятые деревянные прутья, пытаясь раздвинуть лианы и ветки.

Девчонка просто смотрела вперед, погрузившись в раздумья, ее привычно резкие черты лица приобрели оттенок мягкости и неуверенности. Что здесь произошло? Боги, она даже не обратила на меня внимания.

Я хрипел от усилий, и в конце концов мне удалось проделать в клетке приличную дыру. Протиснувшись внутрь, я схватил Киару за руку. Никогда еще не видел, чтобы ее так сильно терзали сомнения.

– Киара, – прошептал я, осторожно взяв ее покрытую шрамами ладонь.

Голубой оттенок, который раньше скрывал чернильный цвет, сейчас будто мерцал, когда наши пальцы переплелись. Холод просочился под кожу в том месте, где я касался Киары, но я потянул ее к проему, который сам же и сделал.

– Прошу, выходи.

О том, почему она оказалась в деревянной клетке, мы поговорим позже, но в тот момент у меня возникла непреодолимая потребность просто обнять ее. Хотя бы ненадолго. Я знал, что мне придется ее отпустить, понимал это, но вид Киары, такой хрупкой и испуганной, сотворил с сердцем нечто причудливое. Оно билось о ребра, болезненно и дико, словно загнанное в угол животное.

Киара позволила мне вывести ее через отверстие; и Джейк последовал за нами, его голубые глаза потемнели, и в них плескалась паника. Мне было наплевать, видел ли рекрут, как я обхватил девчонку руками и прижал к себе. Да и вряд ли бы он удивился.

– Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь произошло? – спросил я, изучая клетку. Джейк перевел взгляд на Киару, которая продолжала смотреть вниз между нашими телами. Я еще не отпустил ее. – Посмотри на меня, – приказал, приподнимая ее подбородок.

Киара тяжело сглотнула, и я проследил за движением горла. Когда ее яркие, почти желтые глаза нашли мои, в них плескалась скорбь совсем иного рода.

– Мой дядя, – прошептала она так тихо, что я едва сумел расслышать. – То есть не дядя. Он был здесь.

– Твой дядя?

Киара кивнула, отталкивая меня. Мои руки опустились к бокам, и я отчаянно возжелал вернуть их на место. Я сдержался, пока Киара вышагивала.

– Он никогда не был мне дядей, – отрезала она. – А бабушка лгала мне всю жизнь. – На лице девушки отразилась смесь противоречивых эмоций. – Все, что я когда-либо знала, оказалось жестокой ложью. – Она подняла испещренные шрамами руки, глумливо смеясь. – Я чертов ключ, Джуд. – Я сделал осторожный шаг, но Киара предупреждающе зашипела: – Он заявил, что он Арло, бог земли и почвы. Бог.

Она отвернулась и вновь начала вышагивать.

Взгляд Джейка метался между нами, парень выглядел таким же растерянным, как и я. Но потом он остановил взгляд на мне, будто изучая в первый раз.

– Я один из трех ключей, – повторила Киара, застыв на месте, а затем развернулась. – Он, Арло, сказал, что так и есть, что в моей душе заключена частичка Рейны и что бабушка была чертовой жрицей Солнца. Одной из старых прислужниц, посвятивших себя Рейне до проклятия. – Киара рассмеялась, точно это было самое абсурдное из того, что она поведала.

– Я монстр с частичкой бога, – усмехнулась она, поднимая руки и поворачивая их так, чтобы мы могли видеть.

Монстр? Я понятия не имел, что Киара имела в виду. И если она являлась одним из ключей, то почему нас послали сюда? Карта Сириана прожигала дыру в кармане. Если я не ошибаюсь, мы как раз должны находиться в искомой точке или рядом с ней.

– Киара, мы со всем разберемся. – Наплевав на последствия, я сделал дерзкий шаг. – Нам просто нужно поговорить…

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – На меня напал теневой монстр. Вот откуда у меня эти проклятые шрамы. И я понятия не имею, как они могли повлиять. Способны ли испортить магию, которой я, очевидно, обладаю. Магию, которая мне даже не принадлежит.

Ноги замерли на месте. Ее шрамы… Киару атаковал теневой монстр. Настоящее чудо, что ей вообще удалось выжить.

Я расправил плечи. Неважно, что случилось десять лет назад. Главное – уберечь ее сейчас.

Неподалеку ударила молния, от ее силы у меня подкосились колени.

Еще одна молния угодила в то же место, примерно в пятидесяти футах к востоку. Джейк придвинулся к Киаре, защищая ее. Похоже, он сам не осознавал, что стал для нее живым щитом.

– Что теперь? – застонал я, не желая больше играть в игры.

Мне нужна была передышка, чтобы осмыслить сказанное Киарой. Ее дядя был богом? Ее бабушка входила в число старых жриц Солнца? А то, что Киара была ключом? В этой истории таилось нечто большее.

И я наконец-то узнал секрет ее шрамов.

Мое отсутствие длилось всего пару часов, а тут уже разверзся настоящий ад.

– Ки! – ее имя прозвучало издалека; и от знакомого голоса волоски на руках встали дыбом.

Я схватил кинжал и похлопал себя по бедру, убедившись, что второй клинок надежно пристегнут.

Патрик снова позвал ее – и, прежде чем я успел дотянуться до Киары, чтобы удержать от огромной ошибки, она бросилась бежать. Тени понеслись за ней, скрывая девчонку из виду, голубые всполохи сверкали, точно драгоценные камни в ониксовом хаосе.

Киара не останавливалась, пока я продолжал выкрикивать ее имя, пытаясь поведать правду о ее друге. Каким бы быстрым я ни был, она бежала быстрее, подгоняемая своей призванной неземной силой. Кто знал, на что она способна, будучи тронутой темной сущностью теневого монстра? И с ключом внутри…

Я помчался вперед, замедляя шаг, когда достиг широкой поляны, усыпанной нежно-сиреневыми и голубыми полуночными цветками.

Патрик стоял в самом центре с улыбкой на мальчишеском лице, приветственно раскинув руки. Киара подбежала ближе, отвечая на улыбку и выдыхая его имя. Она обхватила друга за шею и крепко прижалась к нему.

Я снова сорвался с места, крича ей, чтобы она держалась подальше от Патрика, но все впустую.

Патрик потянулся к своей куртке и вонзил кинжал в грудь Киары.

Глава 50. Киара

В наш храм наведался мужчина. Он был молод, красив и, несомненно, высокомерен. Он спросил, посещала ли нас когда-нибудь женщина с блестящими ярко-рыжими волосами. Разумеется, я солгала, но у меня такое чувство, что он еще вернется. За его бледно-зелеными глазами таилось нечто большее. Я не решаюсь использовать слово «зло», но только так могла бы описать то, что я почувствовала.

Из дневника Джунипер Марчант, жрицы Солнца, 30-й год проклятия

– П-патрик? – мой голос мне не принадлежал. Он напоминал какой-то хрип, сдавленное шипение. Боль растекалась в груди, пронзая молнией. Я не могла сделать вдох, и чернота застилала глаза, затмевая и без того темный мир.

– Ох, Ки, – произнес Патрик, его голос звучал иначе. Он был суровым и язвительным. Жестоким. – Я так долго ждал этого момента.

Он провернул кинжал, и я ахнула.

– П-почему?.. – Я отшатнулась и посмотрела между нашими телами на торчащий из груди кинжал, в нескольких дюймах от сердца. Мой взгляд вернулся к другу.

Патрик… улыбался.

– Все это время я считал, что мне нужна только ты, но на самом деле мне потребуется и он. Истинный потомок богини Солнца. – Он горько усмехнулся. – Десятилетиями я следовал за этой невзрачной жрицей Солнца, любимицей Рейны, по всему королевству. Очевидно, именно твоя драгоценная Аврора помогла моей дражайшей возлюбленной, когда та пала. Когда она превратилась в никчемного человека.

Патрик тяжело сглотнул, ненадолго сощурившись, словно в знак сожаления.

– Если бы она просто подождала, прежде чем сбежать, я бы позаботился о том, чтобы она осталась бессмертной и правила рядом со мной. Но вместо этого она решила не доверять мне, предпочла думать о худшем еще до того, как я успел все объяснить.

Он выдернул клинок из моей груди прежде, чем я успела почувствовать боль. Кровь забурлила в горле, и я зашипела, выплевывая алую влагу на землю. Позади меня раздался крик Джуда, в его голосе слышалась подлинная боль.

Но я могла сосредоточиться только на мальчишке перед собой.

Который на самом деле оказался и не мальчишкой вовсе.

– Т-ты и есть тот смертный, в которого она влюбилась, – это не было вопросом. Патрик – человек, погубивший Рейну. Тот, кто проклял нас всех на тьму.

Проблески скорби исчезли с его лица.

– Да, Рейна действительно любила меня. Но этого оказалось недостаточно. Ни для кого из нас. Она довольствовалась тем, что я всегда был ниже, а не равным ей. Это нас и погубило.

От человека, которого я узнала за последние недели, не осталось и следа. От друга, который защищал меня. Взял под свое крыло. Парня, что научил меня открываться другим и впускать их в свою жизнь. Я поверила в его ложь без особого сопротивления, и все потому, что он напомнил мне Лиама. Возможно, так он и планировал с самого начала.

Возлюбленный Рейны, предавший ее. Он пронзил ее клинком, дарованным ему Арло, в надежде украсть магию богини для себя. Он мог сколько угодно утверждать, что сделал это из любви, но его слова ничего не значили.

Любовь заключается в принятии, а Патрик никогда не принимал Рейну такой, какая она есть. Нет, он жаждал ее, превращая в предмет своей зависти.

Волна головокружения заставила меня покачнуться, и Патрик с бесстрастным выражением лица наблюдал за тем, как я, задыхаясь, рухнула на землю.

Боже, как же холодно, и меня окутывал вовсе не тот холод, который появлялся, когда я использовала тени. Нет, на этот раз меня настиг холод смерти.

– Отойди от нее! – прорычал Джуд у меня за спиной.

Я почувствовала, как он подхватили меня и стал руками водить вверх-вниз, оценивая рану.

Я не ощущала ничего, кроме тепла капитана.

Везде, где он касался, оно обжигало кожу, прогоняя настойчивый холод. Почему он был таким теплым? Его прикосновения причиняли боль, даже если я их приветствовала.

– Джуд, – прошептала я; кровь заполнила рот, мешая говорить.

Сквозь ресницы я увидела, что он смотрит на Патрика, и его разные глаза изменились, превратившись в нечто новое. Он резко вдохнул, от ярости тело капитана задрожало, а когда он снова открыл глаза, они казались жидким пламенем. Они буквально полнились пылающим огнем и раскаленным гневом.

Я моргнула от надвигающейся темноты, Джуд и его огненные глаза то появлялись в фокусе, то исчезали. Скоро я потеряю сознание, а потом…

Потом действительно умру.

Прежде чем мои веки сомкнулись, я заметила, как Джуд слегка мотнул головой. Любой другой мог не уловить сей жест, но я слишком хорошо изучила капитана, каждое движение и каждый вздох.

Шаги застучали, словно приглушенные барабаны, а затем Джейк заговорил сочащимся ядом голосом.

– Ты должен был стать мне другом, – вскипел он. Я не могла его видеть, но чувствовала, как пылала его ярость. – Почему ты нас предал?

Мои глаза полностью закрылись, меня неустанно убаюкивало сладкое притяжение небытия. Было бы так легко ускользнуть, сдаться и наконец обрести покой.

– Останься со мной, – прошептал голос Джуда у меня над ухом.

Джейк все еще кричал на Патрика. Я не слышала его ответы, но они спорили.

Меня осенило, что Джейк старался отвлечь его.

Пальцы прижались к моей окровавленной плоти, и тепло, которое я почувствовала ранее, поползло по зияющей ране, словно разрастающееся пламя, разъедающее ткань. Оно поглотило меня в одно мгновение, и агония не позволила мне закричать.

Джуд резко схватил меня, впиваясь пальцами в кожу. Мне удалось разлепить веки, и я увидела его решительный взгляд, поврежденный глаз стал ярким шаром жидкого золота, второй мерцал сумрачно-желтым.

– Ты не покинешь меня, Киара, – велел капитан, раздувая ноздри. – Я не позволю. – Он издал гулкое рычание, скорее звериное, нежели человеческое. – Ты твердишь, что ты монстр, – он еще глубже впился в рану, и слезы потекли по моим щекам, – но монстр не ринулся бы меня спасать, не заставил бы вновь почувствовать надежду.

Из глубины моего горла раздался приглушенный звук.

Со мной что-то происходило, тело дрожало, горело и наполнялось магией.

– Ты спасла меня, Киара Фрей. Ты – единственный свет, который я поклянусь защищать.

Тело будто разлетелось на куски, в глазах вспыхнуло золото, гул прошел от пальцев ног до макушки. И все это время Джуд удерживал меня, приказывая оставаться в сознании, требуя не покидать его.

Я цеплялась за эти слова, за его мольбы. Они позволяли мне оставаться в реальности, пока я сгорала заживо.

Капитан не обладал достаточной силой, чтобы выстоять перед тем, что произошло дальше.

В одно мгновение я была в объятиях Джуда, а в следующее – сила вырвалась из моего тела, отправив меня кувыркаться по серой земле. Грязь забила мне рот, глаза и нос. Конечности так ныли, что я почти не почувствовала удара. Но грудь… ее охватила такая боль, о существовании которой я даже не подозревала. Решительно стиснув челюсти, я приподнялась на локтях, вскидывая голову и выискивая рыцаря, который безропотно отдал мне свое сердце.

– Как предсказуемо, – проворчал Патрик, переходя к свернувшейся калачиком фигуре в десяти футах от него. Джуд застонал, перевернулся на бок и слабо потянулся за своим кинжалом.

Я повернула голову и увидела распростертого на земле Джейка, в том месте, где он столкнулся с Патриком, глаза друга оставались закрыты. Не могла понять, дышал ли он.

– Тебе уже доводилось играть роль мученика, верно, капитан? Но задумывался ли ты когда-нибудь, каково это – занять иную роль? В которой ты не будешь второстепенной фигурой. Заметкой на полях.

С моих губ сорвался крик, когда Патрик пнул Джуда в бок, впиваясь сапогом в ребра.

– Ты использовал драгоценное время, которое предоставил тебе Джейк, чтобы помочь ей, когда мог прийти за мной и покончить с этим раз и навсегда.

Он разочарованно хмыкнул.

– Удивлен, что пророчество, о котором вечно ноют жрицы Солнца, так и не сработало. Вы оба – сосуды света Рейны, вас обоих тянет друг к другу. Если бы кто-то и мог воплотить бессмысленное пророчество в жизнь, так это вы.

Я не очень хорошо разбиралась в преданиях и силилась понять смысл сказанного.

Но все мысли о загадочном пророчестве исчезли, когда Патрик схватил Джуда за волосы и дернул его голову вверх. В руке он держал лезвие и провел им по неповрежденной стороне лица Джуда. По щеке капитана потекла красная струйка, новая рана вышла глубокой.

– Хм-м-м… Теперь они будут совпадать, – мрачно заключил Патрик. – Если бы ты выжил, я бы сказал, что новый шрам послужит напоминанием о том, что в кои-то веки нужно ставить себя на первое место.

Он беззаботно отбросил Джуда на землю и опустился на колени. Протянув руку, Патрик порезал ладонь, добавив еще больше крови.

– До проклятия эта поляна считалась священной, ее благословил сам Арло. Здесь тот самый таинственный «Х», который вы искали, а мы – ключи. – Он указал на меня и Джуда. – Ты, я и он, – прорычал он. – Только напитав почву кровью всех троих, я смогу породить Богоубийцу. – Он закатил глаза, словно совершил глупую ошибку. – Или в данном случае оружие, с помощью которого создам бога.

Стиснув зубы, я поползла к месту, где неподвижно лежал Джуд. Краем глаза заметила, как Патрик вонзил окровавленное оружие в землю рядом с россыпью раскрывшихся полуночных цветов – и его лицо озарилось, когда план медленно начал воплощаться в жизнь. Как долго он ждал этого момента боли.

Я только успела достичь Джуда и обернуться к бывшему возлюбленному Рейны, как из земли пробились черные корни: три полуночных цветка оплели рукоять ониксового кинжала.

Кривая улыбка Патрика стала шире, и он вытащил клинок из земли.

В его руках лежало не то оружие, которое он вонзил в меня, и не то, которым порезал лицо Джуда. Тот клинок был тусклым и серебряным. Этот же выглядел невероятно.

Замысловатую рукоять украшали сверкающие лозы, по бокам и под рукоятью торчали заостренные шипы. Сам клинок был из чистого черного металла со светящимися белыми символами, которые я не узнавала.

– Наконец-то, – вздохнул Патрик, осматривая его со всех сторон. – Теперь я могу сделать все как следует. И на этот раз никто не помешает мне заполучить то, ради чего я столько старался. Любовь действительно переоценивают.

Я легонько толкнула Джуда в плечо, когда Патрик поднялся и начал приближаться, но капитан оставался неподвижен. Он издал хриплый стон, с его губ слетело мое имя.

– Тебе нужно встать, – вздохнула я, неуклюже поднимаясь.

Мой взгляд упал на грудь, где должна была сочиться кровь, но сквозь разорванную ткань рубашки я увидела лишь сухую, припухлую кожу, а рана, казалось, срослась и зажила. Я ахнула, повернувшись к Джуду.

Патрик сиял, излучая триумф.

– Джуд, вероятно, даже не понимал, что делает, – размышлял он, замедляя шаг в пяти футах от меня. – За все эти годы он так ни разу и не использовал свой дар, таившуюся в нем магию. – Патрик покачал головой. – Только с тобой он ею воспользовался. И напрасно. Мне нужно было, чтобы ты добралась до этого места живой, дабы я сумел забрать то, что принадлежит мне по праву. Ведь чары требуют свежей крови.

Патрик поднял клинок.

– По крайней мере, теперь вы можете умереть вместе, как глупые герои из преданий. – Он двинулся вперед, держа в руке Богоубийцу, и кожа его слегка засветилась. – Забавно, ведь я всегда чувствовал, что третья частичка рядом, где бы ты ни была. Изначально предполагал, что она в рекруте. – Его взгляд ненадолго остановился на Джейке, с уст которого слетел тихий стон. Я возблагодарила богов, что он жив. – У меня имелись подозрения насчет капитана, но окончательно я убедился в этом только после нападения на деревню. Сразу после того, как он заживо сжег этих мерзких тварей.

Значит, это Патрик напал на Джуда.

Я скривилась, еще сильнее возненавидев себя за то, что позволила Патрику пробить мои стены и заручиться доверием. Он причинил Джуду боль, планировал убить его, пока не обнаружил, что сможет получить от него пользу. Если бы я только обратила внимание на его поведение, то могла бы заметить подсказки: как он пытался настроить меня против капитана; моменты, когда его тон становился жестким и резким; историю «Рози» – девушки, о которой он якобы заботился.

Патрик оказался мастером манипуляций, и я слишком упростила ему задачу.

Размытый силуэт врезался в бок предателя, с грохотом сбив его с ног.

Джейк.

Он поднялся на ноги, на щеке у него красовался жуткий синяк, один глаз уже припух. Джейк отшатнулся от нашего бывшего друга, бессмертного возлюбленного богини Солнца, и плюнул ему в лицо.

– Это за Ника, – заявил Джейк. Если бы Патрик не проклял всех, Ник был бы жив. И многие другие тоже.

Патрик провел рукой по щеке, и густая слюна размазалась по грязи, пачкая его лицо. Луна над головой засияла ярче, словно желая лицезреть разворачивающуюся схватку. Я заметила, как вокруг нее кровавым кольцом сомкнулся красный цвет.

Вцепившись в Джуда, я попыталась поднять его на ноги. Он застонал, но все же встал, прислонившись ко мне в поисках опоры. Что бы он ни сделал для меня, это его ослабило. Тело капитана горело, жар просачивался сквозь мою рубашку и вызывал неприятное покалывание на коже.

– Не самый разумный поступок, – прорычал Патрик на Джейка, не скрывая ухмылки. – Я уже несколько недель хотел тебя прикончить, и ты только что дал мне повод.

Джейк вскрикнул, когда Патрик поднял руку и сжал ее в кулак, а его глаза засветились чужеродной магией. По телу рекрута заструились витки пара и огненные искры, и мой друг вновь рухнул на землю, свернувшись в клубок и корчась в агонии.

У Патрика за плечами десятилетия практики, он совершенствовал свою магию. Джуд только недавно открыл эту часть себя, и мое исцеление почти уничтожило его.

– Ты был мне другом, – закричала я, отвлекая внимание Патрика.

Он опустил руку, и Джейк содрогнулся от последствий магии Патрика – или украденной им магии.

– Мы все заботились о тебе. – Слезы капали из глаз, опускаясь в мутные глубины тумана. – Я бы отдала свою жизнь, чтобы защитить тебя.

– Ты все равно отдашь ее мне, – холодно заметил Патрик.

Джуд поднял голову:

– Я разорву тебя на части, если причинишь ей вред…

– Да-да, – оборвал его предатель. – Можешь угрожать мне, если тебе от этого станет легче, но угрозы не изменят грядущего. Хотя сперва я убью тебя и высвобожу магию Рейны, прежде чем приступлю к Киаре. Гораздо тяжелее наблюдать, как истекает кровью тот, кто тебе дорог. Поверь, мне это известно.

И все же он снова и снова наносил Рейне удары. И жалел лишь о том, что не осуществил план.

Рука, обхватившая мои плечи, опалила рубашку, и запах горелой ткани забился в ноздри. Когда я зашипела, Джуд отшатнулся, осознав, что он нечаянно натворил. Впрочем, далеко он не ушел.

Что там упоминал Патрик о том, что Джуд – смертный потомок Рейны? Сперва я не поняла. Но то, как светились глаза капитана, как опаляла его кожа… Черт, то, как он меня исцелил, все это начинало обретать смысл.

– Трое против одного, Патрик, – выплюнул Джуд, и грозная маска капитана вернулась на место, несмотря на изнеможение. – Такой расклад мне по душе.

Патрик склонил голову, и у меня по спине пробежал холодок.

– Кто сказал, что я один?

Глава 51. Джуд

Лориан, бог зверей и добычи, скорее существо, нежели человек. Подобно одинокому волку, он бродит по лесам в поисках стаи и души, которая будет ему соответствовать. За все годы он так и не встретил равного себе и потому продолжает поиски.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Воздух пронзил леденящий душу вой, вдалеке послышался топот ног.

– Прожив столько лет, я никогда не прихожу неподготовленным. – Патрик махнул на деревья. – Я позабочусь, чтобы ваша смерть была быстрой. Особенно твоя, Киара.

Он бросил на нее многозначительный взгляд, и я шагнул к девушке.

– Мне в самом деле нравилось проводить с тобой время. И я не лгал, заявив, что ты напоминаешь мне ту, кого я знал ранее. Ты похожа на Рейну больше, чем тебе кажется, и, быть может, именно по этой причине твоя кончина способна ранить сильнее, чем я ожидал.

Киара вздернула подбородок, и эта столь полюбившаяся мне непокорность обернулась маяком в ночи.

– Я прикончу тебя медленно, – поклялась она, и тени зашипели на кончиках ее пальцев.

Ее нижняя губа дрожала, словно подавляя сдерживаемые эмоции. Патрик и другие рекруты стали ей семьей, а судя по тому, что Киара поведала мне о своем поселении и ненависти его жителей к ней после несчастного случая, она не привыкла иметь друзей. Предательство нанесло ей глубокую душевную рану.

Я не сомневался, что она способна убить Патрика, но он, будучи печально известным предателем королевства, все еще хранил в себе частичку магии Рейны – третий осколок. Он продемонстрировал лишь малую толику своих способностей, воздействовав на Джейка, который только сейчас поднимался на ноги. Кожа рекрута приобрела багряный оттенок, на щеках и шее вздулось несколько пузырей.

Киаре придется очень осторожно извлекать украденную Патриком магию. Но куда она дальше отправится? Согласно книге преданий моей матери, которую я одолжил девушке, сила Рейны раскололась на три части – три ключа, – исчезнувшие так стремительно, что Патрик сумел завладеть лишь одним.

Я проклинал себя, чувствуя вину за то, что не раскрыл его застенчивость и беспомощность. Бывали моменты, когда мне казалось, будто я видел в его глазах злобный блеск, хотя по глупости подозревал, что он вызван нашим с Киарой сближением. Я считал, что дело в мелочной ревности.

Возможно, в каком-то извращенном смысле так оно и было.

Ветви ближайших деревьев затрещали и сломались, а туман сотряс неистовый рев. Даже Патрик поднял голову и взглянул на кромку леса, скривившись в мрачной ухмылке.

С севера появились три волкоподобных существа, каждый ростом выше пяти футов[8]. Мгла полностью скрывала их тела, несмотря на густой мех цвета чистого, свежевыпавшего снега. И хотя мне не удавалось разглядеть все их черты, светящиеся красные глаза сияли достаточно ярко.

Киара выпрямилась, принимая боевую стойку.

Джейк, который едва ли был в состоянии стоять, не говоря уже о готовности к сражению, подошел к ней с другой стороны и дрожащими руками поднял оружие.

С первого же дня я заметил его преданность. Она послужила одной из причин, почему я выбрал его для этой миссии, не считая исключительных боевых навыков. Верность делу превыше грубой силы или умений. Сегодняшний вечер это доказал.

Прежде чем волки набросились на него, перед ними возник мужчина, на широких плечах которого красовалась шкура черного медведя. Спутанные пепельно-белые волосы спадали ниже подбородка, глаза светились хищным желтым оттенком. Он шествовал перед хищниками, а они, как гончие, следовали за своим хозяином. Излучая медвежью силу и плавность змеи, он вывел дьявольских тварей в центр поляны, устремив взгляд на Патрика. Но отнюдь не добрый взгляд и не выказывающий уважение. Он смотрел так, словно тоже жаждал перерезать ему глотку.

– Спасибо, что присоединился к нам, Лориан, – поприветствовал его Патрик, склонив голову. – Я решил, что настало время воспользоваться твоими услугами.

Лориан, бог зверей и добычи.

Пульс заколотился в шее. Один его внешний вид свидетельствовал обо всем: то, как он напоминал скорее животного, а не человека, сверкая желтыми глазами. Он не был смертным, и я замер в напряжении, осознавая его разрушительную мощь.

Бог хмыкнул, чуть повернув голову набок, словно оценивая свою следующую жертву.

– Вряд ли это можно назвать услугами, – прорычал он, ссутулившись и скривив верхнюю губу.

Патрик обернулся к Киаре и прошептал:

– Возможно, я пообещал ему кое-что в обмен на помощь. Лориана ослабили, забрав у него нечто ценное. Я просто дал ему информацию, необходимую для исправления ошибки. – Он покачал головой, насмешливо изображая сочувствие. – Но прибережем эту историю для другого дня.

Я не имел ни малейшего представления, о чем они беседовали. В любом случае тот факт, что Лориан выступил на стороне Патрика, не сулил нам ничего хорошего.

Усталость, которую я чувствовал ранее, постепенно отступала, и, взглянув на Киару, я понял, что она тоже набиралась сил. Как бы странно ни звучало, меня переполняла гордость. Я справился. Исцелил ее.

Я лишь помнил огонь, пожиравший меня изнутри, пока разум кричал в пустоту ярчайшего света, умоляя спасти ее. Разряд пронзил меня насквозь, прошив от груди до пальцев, прижатых к ране. Сосредоточив взгляд на лице девушки, я и не заметил, что рана начала затягиваться. Если бы Киара умерла… Меня не покидало ощущение, что я бы последовал за ней.

Между нами существовала особая связь, и она не ограничивалась тем, на что намекал Патрик. Причина выходила за пределы божественности и магии. Мои чувства к Киаре были безграничны.

– Развлекайся, Лориан, – пробормотал Патрик и, небрежно махнув рукой, отошел в сторону. – Надеюсь, когда все закончится, мы создадим собственный союз на грядущие темные дни. Однако не забудь предоставить мне право смертельных ударов.

Верно. Ему необходимо быть поблизости, когда высвободятся частички силы Рейны.

Я собирался убить его. Медленно.

Но не успел сделать и шага, как на поляну выскочили волки, разрывая землю когтистыми лапами и разевая пасти, из которых стекала пенистая слюна.

– У тебя есть план, правда? – спросил Джейк, столкнувшись с Киарой.

Она заслонила собой друга.

– Целься в сердце или голову, Джейк. Таков план.

– Очень продуманно, – проворчал он, поднимая оружие.

Первый волк помчался к Киаре. Обратившись вихрем, она повалила Джейка на землю, подальше от существа. Но ей не удалось отпрыгнуть в сторону и поднять оружие: лапы волка сбили ее с ног. Мой пульс взбесился, когда тварь замахнулась когтями, намереваясь рассечь Киаре грудь, горло и лицо.

В последний миг она откатилась в сторону, и волк полоснул землю, вздымая грязь и обломки веток.

Следующее существо бросилось на меня, но я был готов.

Клинок, который я держал в руке, подарил мне Исайя, и изделие не отличалось замысловатостью, его изготовили мастера Райна, люди Алека с севера. Когда клинок рассекал воздух, он насвистывал песню обещания.

Существо отпрянуло назад, но я успел его задеть, взъерошив шерсть.

Где-то неподалеку послышался раздраженный смешок. Патрик, скорее всего, сидел и наслаждался тем, как Лориан выполняет его грязную работу. Похоже, сам он не горел желанием пачкать руки.

С губ Джейка слетели проклятья, когда волк разогнал туман и набросился на него, но парню удалось увернуться и перекатиться. Я вознес молитву Мэлайе, богине мести и искупления, надеясь, что она поможет ему, но пока мне следовало сосредоточиться на собственной битве.

Волк вновь напал на меня, на этот раз целясь в горло. Боль разлилась по шее, когда я свалился на землю, а густое тепло заскользило к ключицам. Я тяжело сглотнул. Таким ударом меня не убить, но тело все равно охватила нестерпимая боль.

Учитывая последнее ранение и нанесенный Патриком порез, повезет, если к концу дня на мне уцелеет хоть один участок кожи.

Вскочив на ноги, я подождал, пока зверь приблизится на несколько футов. Когда он ринулся вперед, я прыгнул ему на спину и впился пальцами в белоснежную шкуру.

Волк завыл, пытаясь сбросить меня, однако я удержался, понимая, что в случае моей гибели Киара и Джейк останутся одни. Подпитываемый этой мыслью, я усилил хватку, и то самое тепло, которое ощущалось при исцелении Киары, вновь вспыхнуло в тошнотворном порыве.

Все мое тело превратилось в живое, дышащее пламя.

Туман вокруг рассеялся, и от меня не укрылся ошеломленный вид Лориана.

С пылающим в жилах огнем и несокрушимым намерением в сердце я свесился вниз и с ревом вонзил клинок Исайи в голову волка. Тварь Лориана взревела, а затем яростно дернулась и рухнула на землю, увлекая меня за собой. Я откатился в сторону, чтобы меня не подмяли сотни фунтов мышц и меха.

Замерев, я взглянул на Киару: на ее правой руке виднелся глубокий порез. Она сама подставилась под удар, чтобы окропить кровью волчью шкуру. Рана не была смертельной.

Киара улыбнулась, как только существо забило одной лапой по земле, готовясь к нападению. Тени закружились по ее телу и потемнели, когда девчонка подняла руки, одной ладонью сжимая клинок. Другую она раскрыла, целясь прямо в зверя.

– Киара! – крикнул я, как раз когда волк взмыл в воздух. Он повалил ее на спину, но ухмылка не сошла с уст девчонки. Более того, она стала шире.

Я подскочил, собираясь вонзить кинжал в бок зверя, когда из Киары вырвалась чистейшая мгла.

Ее тонкие нити обвились вокруг толстой шеи волка. Отважная девушка решительно стиснула зубы и прищурилась, не отрывая взора от врага.

Голова волка оторвалась от тела.

Он не успел даже вскрикнуть, как тени поглотили его и закружились вокруг упавшей головы. Только когда они отступили, вернувшись в ее тело, я увидел, что осталось от волка.

Пепел.

На мгновение улыбка Киары приобрела злобный оттенок, глаза потускнели, но затем прояснились, и улыбка исчезла, когда девушка повернулась к Джейку и обеспокоенно нахмурилась. Однако я все видел: как она излучала саму тьму и все таящиеся в ней кошмары. Мне бы следовало испугаться – и, возможно, так оно и было, – но прежде всего я ощутил облегчение.

Киара сорвала с себя маску, наконец-то позволив миру лицезреть две ее стороны: свет и тьму. Такое создание не должно существовать, но она стояла здесь, доказывая невозможное.

– Джейк! – Она вскочила и помчалась к своему другу, который оказался на середине поляны полуночных цветов. Он едва сдерживал противника.

Пока Киара бежала на помощь Джейку, я посмотрел на Патрика и бога. Не сомневался, что она справится с волком. И меня вновь охватила гордость: как же мне повезло, что она на моей стороне.

Лориан скалился, пока мы убивали его тварей, но не отрывал взгляда от Киары, в хмуром изгибе бровей отражались гнев и растерянность. Но Патрик? Он приобрел убийственный вид.

– Сделай что-нибудь! – крикнул он богу прямо в лицо.

Не самое удачное решение.

Лориан развернулся на месте, в мгновение ока обхватив широкой ладонью шею Патрика. Бог поднял мальчишку в воздух.

– Я обещал тебе своих волков, не более, – прорычал Лориан, отбрасывая его, словно мешок с картошкой. – И я никогда не утверждал, что помогу, если мои создания потерпят неудачу. Ты уже обошелся мне гораздо дороже, чем думаешь.

Бог взглянул на меня, и я ощутил, как между нами повисла удивительно странная связь, не имевшая объяснений. Он тоже замешкался, скривившись в недоумении.

– Рейна, – прошептал он, качая головой. Его белые волосы касались плеч при движении. – А я ведь подумал, что она усвоила урок – не связываться со смертными. – Его взгляд смягчился, когда он добавил: – У тебя ее нос.

Не обращая внимания на мое замешательство, он повернулся к Патрику.

– Нашей сделке конец, – отрезал бог. – Ты никогда не говорил мне, кто он такой.

– Я сказал все, что тебе нужно было знать! – возразил Патрик, поднимаясь и вытирая испачканную одежду.

Лориан смерил его предостерегающим взглядом.

– Нет, ты сказал, что он – сосуд, и на этом все. Прости, но я не стану проливать этой ночью кровь Рейны.

Патрик упоминал о том, что я – истинный потомок богини Солнца, но теперь, когда Лориан намекнул на то же самое, реальность происходящего меня сокрушила.

– Что ты имеешь в виду…

Крик Киары вернул меня к реальности. Я вихрем бросился прочь от бога и помчался туда, где она сражалась с последним волком. Он впился когтями ей в плечо, и, хотя Джейк сумел оседлать спину твари, она скинула его без лишних усилий.

Я занял его место, но дважды мне так не повезло.

Вместо того чтобы сосредоточиться на Киаре, волк подпрыгнул и закружился. Она вскочила на ноги, и на секунду я почувствовал одну только благодарность.

Но ненадолго.

Волк резко дернулся и отправил меня в воздух.

Не в силах остановить падение, я беззвучно выругался за несколько секунд до того, как врезался в дерево и ощутил треск костей. От столкновения тела с толстой древесиной дерево надломилось, его могучий ствол раскололся пополам. Щепки порезали мне кожу, обеспечив новыми шрамами.

Судя по пульсации в голове, я в любой момент мог потерять сознание.

Послышался голос Киары. Мне показалось, что она звала меня, однако нависшее надо мной лицо принадлежало не ей.

Патрик опустился на колени, держа в руке Богоубийцу. Он поднял клинок высоко над головой.

– Прощай, капитан, – прошептал он и следом опустил руку.

Глава 52. Киара

Любовь заключается не в отсутствии здравого смысла, а в отсутствии страха, ибо только храбрецы сбрасывают доспехи и выходят на поле битвы с открытым сердцем.

Асидийская пословица

Мало кто ведал, что ночь способна говорить.

Еще меньше тех, кто знал, как ей ответить.

В тот миг я не просто отозвалась на ее призыв к разрушению. Я взревела.

Джуд слегка дернулся в сторону, когда Патрик опустил руку, но кинжал, сокрушающий богов, с тошнотворным хрустом вонзился в плоть капитана, всего на полдюйма миновав сердце. Я ощутила пульсацию в зажившей ране на моей груди – такой же, как у Джуда.

Пробормотав что-то себе под нос, Патрик выдернул клинок, готовясь опустить его второй раз. Я знала, что теперь он не промахнется. Именно тогда последний камень в стене, сдерживавшей силу богини, рухнул…

Я стала одновременно и ночью, и забытым светом.

Бескрайней вселенной черноты и бесконечными возможностями дня.

Я разбилась, разлетелась на осколки и преобразилась – и все это за долю секунды. Однако мой взгляд ни на миг не отрывался от Джуда, и его последний, содрогающийся вздох прогремел у меня в ушах.

Кровь хлынула из раны – и его веки сомкнулись. Смерть спустится сегодня и заберет его у меня, прежде чем мы воспользуемся шансом начать нечто прекрасное. Мир, независимо от того, правит ли им луна или солнце, уже проявил ко мне достаточно жестокости.

Настала моя очередь свирепствовать.

Сорвавшийся с губ крик будто и вовсе не принадлежал человеку. Он пронесся по деревьям, сотрясая их до тех пор, пока на ветвях не осталось ни одного листочка. Его сила превосходила любой ветер, став балладой душевной боли, скорби и ярости. Я кричала о своем королевстве, об утраченном солнце, но сильнее всего о Джуде, о том, что он собой являл. То, что я только что потеряла.

Тени раскрылись за мной, как гигантские крылья, и, раскинув руки, я приветствовала их, побуждая поглотить моих врагов. Руки покалывало, в груди начинало жечь, а золотое свечение коснулось Джуда, пока тот лежал неподвижно, и озарило кинжал Патрика.

Время замедлило свой ход и наконец замерло, чтобы пристально взглянуть на меня.

Не на монстра, а на существо, тронутое тьмой и ожившее благодаря солнцу.

Палящий жар разлился по рукам и шрамам, распространяя пламя вместе с тенями.

Открывая ту часть меня, которую я заперла за годы сомнений и боли.

Проклятая.

Монстр.

Ведьма.

Так называли меня жители Силы. Возможно, они были правы, но еще я – Киара Фрей, и я собиралась разорвать Патрика на куски за то зло, что он причинил моему королевству. Моим друзьям. Джуду.

Я приказала своим позолоченным теням обхватить запястье Патрика, удерживая его на месте. Джуд под ним не шевелился, и с его губ больше не срывалось ни одного судорожного вздоха.

Мертв. Джуд мертв.

Скривив верхнюю губу, я шагнула вперед, и время вновь пошло своим чередом.

Патрик зашипел и потрясенно отпрянул назад, не в силах отодвинуться дальше. Он обратил ко мне бледно-зеленые глаза, в которых отражалась тысяча вопросов.

– Как? – прохрипел он, пытаясь протолкнуть клинок, зависший над грудью Джуда, над его сердцем. Предатель намеревался извлечь божественность, и только я мешала ему обрести невообразимую силу. – Тебя коснулось зло, запятнало тебя. Ты не можешь контролировать обе сущности. Это невозможно.

На лбу Патрика выступила испарина, его борьба дарила мне наслаждение. Я остановилась, как только возвысилась над предателем, отчего тот выгнул шею.

– Когда-то ты был моим другом, Патрик, – произнесла я причудливым и жестким тоном. – Тебе известно, на что я готова ради друзей.

Я опустилась на колени, тени окружили моего бывшего друга, обхватили его руки, обвились вокруг шеи черной атласной петлей. Я кивнула – и тени заставили его откинуть голову назад. Он зашипел, борясь за глоток воздуха.

Из его пор просочилось золотистое сияние, когда пламя Патрика столкнулось с моим.

Между нами завязалась битва пламени и теней, но он отказывался покоряться. Даже когда он корчился в моей хватке, таившаяся в нем частичка силы Рейны вырвалась наружу, проникая мне под кожу и вливаясь в вены. Я ощутила всю его гниль, злобу и алчность. Патрик запятнал свет Рейны, десятилетиями подпитывая свой гнев и неутолимую жажду мести.

Мне пришлось стиснуть зубы, когда палящий жар начал обжигать кожу, руки, лицо. Несмотря на то что две частички магии принадлежали друг другу, под влиянием Патрика они продолжали бороться, сопротивляясь. Я чувствовала их схватку, неистовое столкновение, едва не опрокинувшее меня на спину.

– Сдавайся. Ну же, – прорычал Патрик.

Мои тени с укором зашипели.

Я не осознавала, что схватила руку Джуда, но теперь она дарила один только холод, больше не согревая и не успокаивая. Моя ярость пылала ярким пламенем, как и мои тени.

Взгляд вернулся к Патрику, с его губ стекала слюна, пока я продолжала его душить. Его сила не покидала меня, она бушевала в груди, опаляя изнутри. Я не могла дышать, но воздух и не требовался. Я жаждала мести.

– У тебя было все, – пробормотала я. – Любовь, о которой слагали стихи. Та, с кем ты мог разделить тысячу жизней. И все же…

Мои тени сжались на руке Патрика, в которой он держал Богоубийцу. Его пальцы приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.

– Ты выбросил нечто драгоценное, желая заполучить больше. Всегда больше, верно? Ты никогда не довольствовался тем, что уже имел.

Я стиснула зубы, ощутив ожог на пальцах. Вялая рука Джуда светилась бледно-желтым, подчеркивая мои ониксовые и синие шрамы, распространяя свою красоту и на меня. В тот миг мы обрели связь, наши силы стали едины. Я вытягивала их из его неподвижного тела – и его свет откликнулся.

Патрик выругался, бранное слово отразило десятилетия страданий и ненависти.

– Тебе всего лишь полагалось полюбить ее в ответ, но ты никогда не был способен на такую самоотверженность, не так ли? – Мои тени рывком высвободили клинок, и я протянула руку, чтобы схватить его.

Патрик послал в меня волну огня, заставив поморщиться. Он не собирался сдаваться так легко.

Я тоже.

– Теперь ты познаешь боль Рейны.

Не задумываясь ни на миг, я толкнулась в стену его пламени и обрушила кинжал точно в цель. Патрик вскрикнул, и лишь мои тени удерживали его в вертикальном положении, именно так, как мне и было нужно. Плоть рвалась, кости трещали, и кинжал пронзил его холодное, бессмертное сердце.

– Быть может, смерть, – я склонилась ближе, шепча ему прямо в ухо, – наконец-то утолит твою жажду.

Я вонзила клинок глубже и прокрутила рукоять. Патрик содрогнулся всем телом, душа его покидала. Отстранившись, чтобы встретиться с его затуманенным взглядом, я почувствовала его дрожь. А когда посмотрела вниз, обнаружила, что острие клинка светилось.

Частичка богини теперь принадлежала мне.

Свет раздулся, вырвавшись за пределы плоти, и превратился в сферу, не превышавшую размером неограненный драгоценный камень. Достаточно было протянуть руку, схватить ее – и две из трех частей сохранились бы у меня.

Но я поступила иначе.

Все еще удерживая холодную руку Джуда, я приподняла ее, подталкивая к свету. Его тело дернулось, когда сфера соприкоснулась с кожей, но я заставила его пальцы сомкнуться вокруг нее, а затем прижала руку к его груди, к самому сердцу.

Я не могла смириться со смертью Джуда. С тем, что он едва не пожертвовал собой ради меня.

– Ты никогда не видел себя моими глазами.

Свет зашипел в его ладони.

– Зачастую хорошим человеком оказывается тот, кто познал наибольшее зло, – прошептала я. Старая асидийская пословица сказала все, для чего у меня не хватало слов. Заключенный в его руке свет снова затрепетал, а затем погас.

Я думала, что таков конец, что сила Рейны исчезла вместе с душой Джуда… но затем узрела настоящее чудо.

Судорожный вдох.

Дрогнувшие в моей хватке пальцы.

Стон.

Ночь вспыхнула, когда Джуд распахнул глаза, излучая ослепляющий своей яркостью золотистый свет. Я закрыла лицо руками, плотно сомкнув веки, когда мир взорвался, и долгие минуты видела одно только пронзительное золото.

Издалека раздалось мое имя, таким мягким и кристально чистым звуком.

Я страшилась надежды, боялась верить, что оно прозвучало из уст мужчины, который лежал в луже собственной крови. Если я ошибусь…

– Киара.

По щекам скатилось тепло, и я ощутила привкус соли.

– Не плачь, Киара. – Пальцы очертили линию челюсти, скользнули к щекам, нежным прикосновением срывая с уст сдавленный всхлип. Ослепительный мир медленно тускнел, а лучистый свет угасал, как свеча. Но я все равно не открывала глаза.

– Взгляни на меня, – умолял голос Джуда, и пальцы, касавшиеся щек, опустились к подбородку. – Прошу.

Возможно, все дело в боли, заключенной в одном-единственном слове, но я не могла не подчиниться. Джуд. Мой Джуд снова взмолился – и я со слезами распахнула веки.

Подо мной, вздымая и опуская грудь, лежал капитан, чье тело сохраняло золотистый блеск.

– К-как? – задыхаясь, спросила я и взяла его за руку.

Его убили у меня на глазах. Я не понимала. Руками принялась ощупывать его скользкую от крови грудь.

Не виднелось никакой раны, но я оставила свой след. Вместо гладкой кожи прямо под сердцем разрослись черные вены, напоминая кривое дерево. Шрамы точь-в-точь повторяли мои, и я осознала, что, хотя и спасла капитана светом Рейны, еще и навеки запятнала его своей тьмой.

– Киара, – пробормотал Джуд, моргая, словно тоже не верил, что я здесь, жива и невредима. Он прижал ладонь к моей щеке.

В глазах потемнело, и тело покачнулось. Руки, уже не принадлежавшие Джуду, обхватили меня за талию. Джейк.

– Я держу тебя, Ки, – заверил друг, притягивая меня спиной к своей груди. Я прижалась к нему, позволяя Джейку обнять меня.

– Все это реально? – спросила я, пошатываясь, пока перед глазами плясало еще больше черных точек. Потрясение и усталость грозили лишить меня сознания, а сил бороться уже не осталось.

– Я здесь, Киара, – сказал Джуд, со стоном садясь. – Я чувствовал, что покидаю этот мир, ощущал хватку смерти, но… – Он замешкался, подыскивая подходящие слова. – Потом меня отбросило назад, все тело запылало, а ты склонилась надо мной. – Он обхватил мои щеки.

Жив. Джуд жив.

– Ты вернула меня, – прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему, и мы соприкоснулись носами. – Ты сражалась за меня.

Украденный Патриком свет. Он спас Джуда. Мой внутренний монстр его спас.

Застыв в оцепенении, я улыбнулась. Если кто и заслуживал подобной силы, так это Джуд. Он прожил жизнь в бесконечной боли, в неведомой даже мне жестокости. И я хотела, чтобы он обрел покой, хотя и понимала, что предстояло для этого сделать.

Во спасение мира, наших друзей и близких ему придется забрать у меня то, что я только что отняла у Патрика. Но так и должно быть. Я с радостью извлеку третью частичку магии и вручу капитану на последнем вздохе. Ради Асидии. Ради Джейка и рекрутов, которых мы потеряли. Ради Лиама.

Я отдам им всю себя, отдам Джуду. Интересно, смогу ли я наблюдать сквозь завесу смерти за тем, как в королевство вернется день.

Все это того стоило.

Джуд отстранился и посмотрел на тело Патрика, между бровей капитана залегла глубокая складка. Медленно он вновь перевел взгляд на меня, боль и сожаление сияли в его глазах так же ясно, как солнце.

Мои веки сомкнулись, когда Джуд произнес:

– Киара, что ты наделала?

Глава 53. Джуд

Мне просто нужно, чтобы он прожил еще немного. Вскоре он обнаружит все, что я искал, и оно станет моим.

Письмо короля Сириана неизвестному получателю, 47-й год проклятия

Я держал ее на руках на той поляне, когда Киара закрыла глаза и погрузилась в сон.

Джейк топтался рядом, его лицо покрывали мелкие царапины и порезы, но взгляд прищуренных глаз не отрывался от деревьев: парень готовился встретить любую опасность, которая могла на нас обрушиться.

Мне было все равно.

Киара отдала мне вторую частицу божественности Рейны. Ее свет. Она извлекла его прямо из груди Патрика и даровала мне… спасла мне жизнь.

Раздвинув края рваной рубашки, я увидел шрам на груди – тот самый, что оставил Патрик, – а затем и черные завитки вокруг него. Киара думала, что я умер, но все же рискнула и совершила немыслимое.

Она уповала на надежду.

Я застонал, разглядывая шрам Киары – рану, которую я залечил. Между нами возникла нерушимая связь, мы стали половинками единого целого.

Киара выбрала меня, и, проснувшись, она, несомненно, вручит мне Богоубийцу и потребует спасти наше королевство. Я владел двумя из трех ключей. Дабы объединить все, ей придется извлечь из себя последнюю частицу магии – отказаться от собственной жизни – и наконец соединить три части воедино. Я был уверен, что она пойдет на это – сделает все во имя спасения королевства. Спасения брата. Моего спасения.

И именно поэтому я должен был уйти.

– Джейк. – Я прочистил горло, каждый глоток давался с трудом и доставлял боль. – Защищай ее.

Мой взгляд обратился к нему. Прошло несколько секунд, но потом рекрут наконец кивнул, сжав челюсть.

– Ты уходишь, да? – спросил он.

В его словах не слышалось обвинения. Одно только понимание смягчало клубы тумана в его глазах.

– Ты знаешь, что она сделает, когда проснется. – Я опустил взгляд, чтобы запечатлеть в памяти ее нежную и яростную красоту. На миг я позволил себе подумать о будущем, где были бы мы вдвоем. О наших украденных поцелуях, о ее вкусе на моем языке. О жизни, в которой Киара сражалась бы рядом со мной, будучи моим соратником, моим другом, моей возлюбленной. В груди вспыхнул жар, как бы предупреждая. Я проигнорировал его.

Мне вспомнилось, о чем говорил Патрик в своей речи. О жрицах Солнца и их пророчестве. Оно содержалось в книге матери, и я выучил практически каждое слово.

День вернется, когда тьма пленится светом.

Слова продолжали крутиться в мыслях, отдаваясь эхом в голове, пока не впились в мою плоть. Хотел бы я исполнить пророчество, но удача, похоже, была не на нашей стороне.

– Итак, мы обсудим то, что, черт возьми, произошло? – Джейк согнулся, оставаясь на разумном расстоянии от того места, где я держал на руках Киару.

– Что именно? – рассмеялся я, но звук получился резким.

– Ну, то, что сказал Лориан. – Он нахмурился. – И твою якобы смерть. – Он поднял палец. – О, и то, что ты теперь владеешь двумя из трех ключей.

Когда его взгляд упал на Киару, я зарычал.

– Она не умрет, – отрезал я.

В отличие от Рейны, у которой кинжал отнял божественность, сделав ее человеком, Киара погибнет, если клинок пронзит ее сердце. Мне повезло, что Патрик в первый раз не попал в цель, но Киара не промахнется.

Джейк успокаивающе поднял руки.

– Я тоже не хочу, чтобы она умерла, Мэддокс, – заверил он меня. – Наверняка существует другой способ. – Он взглянул в туман, туда, где исчез Лориан. Возможно, думал, а не обратиться ли за помощью к богам.

– Пока не найду другой выход, я должен уйти. – Чтобы Киара не совершила ничего безрассудного. Я не мог этого допустить.

Джейк кивнул, похоже, зная ее не хуже меня.

– Дам вам минутку, – сказал он, вставая. Рекрут отошел достаточно далеко, чтобы я мог спокойно попрощаться.

Я приподнял Киару, прижав щекой к своему сердцу. Мои пальцы гладили ее волосы, удивляясь их мягкости. До чего же грозная, моя маленькая воинственная богиня.

Крепче сжав руки, я вдохнул ее аромат.

– Я так чертовски зол на тебя сейчас, – прошептал, уткнувшись носом ей в щеку. – Решила пожертвовать собой ради меня, да? Отдать мне все три частицы? – Я покачал головой, глаза щипало.

Никто и никогда не смотрел на меня так, как Киара. Словно я что-то значил. А она, видимо, считала, что я значу все. Не только для нее, но и для каждого жителя нашего королевства.

– Когда отыщу другой способ, то приду за тобой. – Я прижался губами к ее лбу. – И после того, как мы поругаемся, выясняя, кто был прав, а кто виноват, я зацелую тебя до потери сознания. – Мне с трудом удалось сглотнуть, перед глазами мелькнули воспоминания о чудесной поляне. Если бы только мы могли притворяться еще какое-то время.

– Спасибо, что встретилась мне, Киара. – Я поцеловал ее в щеку и в уголок рта. – Спасибо, что напомнила мне, каким мужчиной я хочу быть.

Потянувшись в карман, я достал записку, которую король Сириан передал мне в военном зале. Отстегнув от куртки золотую рыцарскую эмблему, я проткнул пергамент.

Отодвинуться и бережно опустить Киару на землю было, возможно, самым трудным поступком в моей жизни. Еще никогда мне не приходилось от чего-то сбегать. Кого-то покидать.

Положив записку и брошь на ладонь Киары, я встал.

Богоубийца лежал на земле, точно и не являлся самым смертоносным оружием, известным человечеству. Я наклонился и схватил его. Понятия не имел, как Киара поступила бы с клинком, но не хотел рисковать ее жизнью.

Пройдя мимо Джейка и скрывшись в густой дымке проклятых земель, я ни разу не оглянулся. Если бы посмотрел назад, у меня бы не хватило воли уйти, а там, куда я планировал отправиться, мне понадобится вся моя мощь.

Глава 54. Киара

Моя старинная подруга, по мере того как Киара превращается в красивую и сильную девушку, я все больше ненавижу ее судьбу. Я посвятила богине годы, и отдать ей Киару кажется мне жестоким поступком. Она рождена не для того, чтобы умереть, – это не может быть правдой. Отчасти мне хочется держать ее подальше от мальчика, истинного потомка Рейны, и никогда не рассказывать правду.

Письмо Авроры Адэр жрице Солнца, Джунипер Марчант, 45-й год проклятия

Меня накрыла волна тошноты, заставив очнуться. Теплые руки вмиг оказались на мне, а возле уха раздалось мягкое бормотание.

– Все будет хорошо, Ки, – нежно произнес Джейк. – Мы со всем справимся.

Я сморгнула остатки теней, зрение прояснилось. Тела коснулись и лед и пламя, а кожу покалывало от заключенных во мне противоречивых сил.

– Джуд? – спросила я, осматривая поляну и не видя ничего, кроме костяных деревьев, лишенных листвы. – Где он?

Джейк покачал головой.

– Джуд ушел, – только и вымолвил он, опустив взгляд на мою руку.

Сперва я не поняла, что в ней. Друг помог мне сесть, и мое внимание привлекла сверкающая золотая брошь, прикрепленная к клочку потрепанного пергамента.

Брошь Джуда.

Я поняла, что она означает, еще до того, как повернулась к Джейку. Он кивнул в ответ на мой невысказанный вопрос. Джуд ушел. Должно быть, понял, почему я поместила вторую частицу в него, и он…

Да будь он проклят.

Если одному из нас суждено было умереть, то почему это не могла быть я? Смерть меня не страшила, а Джуд гораздо достойнее, чем он считает. Во мне теплилась вера, что если кто и сумеет сохранить всю божественность Рейны, то это точно он. Фраза Лориана не осталась незамеченной. Такова судьба Джуда.

«А я ведь подумал, что она усвоила урок – не связываться со смертными. У тебя ее нос», – обронил тогда бог.

По слухам, после того как Рейна пала и стала смертной, она прожила жизнь, скрываясь среди людей. Ей мог встретиться избранник, достойный ее любви. У них могли родиться дети, которые потом родили своих детей.

– Джуд – истинный потомок Рейны, верно? – спросил Джейк, прочитав мои мысли.

Я отрывисто кивнула:

– Лориан это подтвердил.

Записка в моей руке была вся измята, будто владелец слишком часто сжимал ее в кулаке. С большой осторожностью развернув пергамент, я поднесла его к глазам и прищурилась, вглядываясь в нацарапанное послание:

Киара,

я всегда планировал передать тебе эту записку. Мне нужно, чтобы ты была осторожна и никому не доверяла. Враги повсюду, и не только в проклятых землях. Дворец кишит злом, а мужчина на троне – его худший представитель. Если я мертв, а ты читаешь это сейчас, знай, что именно ты даровала мне надежду стать лучше. Мне бы хотелось однажды стать таким для тебя. Быть может, в другой жизни.

Навеки твой угрюмый капитан,

Джуд

Мне стоило больших усилий удержать письмо.

Руки дрожали, пока на глаза наворачивались непрошеные слезы. Пергамент обернулся песней о разбитом сердце, слова капитана звучали в мыслях бесконечной чередой, которую я не могла остановить.

Я перевернула письмо и обнаружила еще одни каракули, которые не принадлежали Джуду.

Там говорилось:

Убей девушку и других рекрутов на поляне полуночных цветов. Принеси мне оружие.

Пот заструился по спине, а в ушах раздался пронзительный звон тревоги.

Богоубийца. Именно на это оружие ссылался автор записки. Кто бы это ни написал, он желал моей смерти – будь проклята частичка Рейны внутри меня.

А значит… он вовсе не стремился вернуть солнце.

– Сириан, – пробормотала я. Все это время он преследовал иную цель.

Джейк заглянул мне через плечо и прочитал записку. Джуд отвечал только перед одним человеком.

– Похоже, наш король никогда не хотел, чтобы мы преуспели.

Он просто желал заполучить кинжал. Тот, что способен убивать богов.

Джуд все это время хранил записку. Приказ убить меня, как только миссия завершится. И все же… Таков был его способ попрощаться и одновременно предупредить меня о скрытых угрозах.

За мою голову назначили цену.

– Ты же понимаешь, что король схватит нас, как только мы вернемся в Асидию, – произнес Джейк, проведя руками по волосам. Они дрожали. – У него повсюду стража, и если этот приказ действительно исходил от правителя и ему нужны мы и кинжал, то он рассредоточит воинов по всему королевству. У нас не будет ни единого шанса.

Поднявшись на ноги, я схватила друга за плечи, мой голос оставался непоколебим. С кончиков пальцев сорвались черные завитки и потекли по груди Джейка. Золото мерцало в дыму, сияя сквозь мутный оникс.

– Ох, Джейк. Разве ты не знаешь, что я просто обожаю, когда шансы против меня? – Я мрачно улыбнулась. – Так победа приносит больше веселья.

Кроме того, никому не под силу убить тень.

Эпилог. Джуд. Неделю спустя

Многие приезжают в Фортуну с надеждой и монетами.

Лишь немногие уходят с ними, если вообще уходят.

Фортуна была местом, где умирала удача.

Проскользнуть за границу проклятых земель и вернуться в Асидию оказалось проще, чем я предполагал. Очевидно, король позабыл, что тот, кого он искал, был также тем, кто отвечал за его защиту.

Мне потребовалась неделя, чтобы добраться до Фортуны, маленького грешного городка на северо-востоке от Сайоны. Здесь располагался храм Мэлайи и место, где люди могли измениться или погубить себя.

Но существовала и другая причина, по которой я рискнул туда отправиться.

Спрятавшись в углу ветхой таверны под названием «Хитрый лис», я поднес стакан с элем к губам и сделал большой глоток. Мой компас лежал на столе, выгравированный символ когтя на его обратной стороне указывал на меня, пока одни посетители танцевали в пьяном угаре, а другие пили спиртное в надежде забыть о своих несчастьях.

Фортуна могла похвастаться не только храмом Мэлайи.

Десятки игорных притонов и бойцовских ям заполонили город, пропахший кровью, элем и монетами. Здесь можно было найти все что угодно: от наемных убийц до средств, затуманивающих разум, или оружия. Сириан часто игнорировал черный рынок, считая его незначительным неудобством. К счастью для меня.

Мужчина в отвратительном красном плаще опустился на стул рядом со мной, не отрывая взгляда от оркестра, игравшего на другом конце зала пронзительную мелодию. Когда он скрестил руки, я заметил татуировку на внутренней стороне его запястья. Коготь.

– Слышал, тебе нужна аудиенция у Лисицы, – это не был вопрос.

– Верно, – подтвердил я, выпрямляясь и допивая остатки эля.

Жидкая храбрость плавно опустилась по горлу, согревая мою и без того разгоряченную грудь. С того дня в Тумане пламя внутри меня не ослабевало. Оно всегда теплилось во мне, готовое вырваться наружу.

Я швырнул на стол мешочек с украденными монетами. Мужчина взял его и спрятал в карман. Его кепка скрывала глаза, но я представил, как они заблестели от тяжести серебра.

– Пойдем со мной, – только и сказал он, вставая.

Приспешник Лисицы пробирался сквозь толпу с легкостью того, кто родился и вырос в этом бедламе, называемым Фортуной.

Я последовал за ним, держа ладонь на рукояти кинжала.

Если хоть одна душа в Асидии могла мне сейчас помочь, то это Лисица. Последний человек, которого я снова хотел бы увидеть.

Но ради нее, ради Киары, я был готов на все. Следуя за своим проводником, мимо бара и дверей, ведущих в длинный зал, я вспомнил ее лицо. Представлял, как оно будет выглядеть, когда я наконец вернусь и обниму ее.

– Сюда, – указал Красный Плащ на открытую дверь в конце коридора.

Охрана отсутствовала, но я подозревал, что у Лисицы имелись и другие способы защиты. Я ей не доверял.

Кивнув мужчине, который выскользнул обратно в коридор, я переступил порог. Меня встретил теплый кабинет, на обшитых темными панелями стенах висели гобелены со всех концов королевства. На маленьких столиках и пуфиках валялись статуэтки и скульптуры – безделушки, которые, вероятно, сами по себе стоили целое состояние. Лисица слыла известным коллекционером. И вором.

В центре комнаты стоял письменный стол, за которым сидела изящная женщина с карими глазами и блестящими черными волосами, раскинув руки по полированной деревянной поверхности. Она не сводила с меня глаз, а я ни разу не съежился под ее взором. Эта женщина была у меня в долгу.

– Добро пожаловать, – сказала она, кивая на кресло перед столом. – А я все гадала, когда же ты ко мне придешь.

Из бара доносились крики, заглушенные толстыми стенами логова Лисицы. Она хищно ухмыльнулась, когда я сел, а ее взгляд упал на распахнутый плащ и клинок Богоубийцы. Карие глаза женщины сверкнули от восторга.

Я вздернул подбородок, непроницаемая маска так и не слетела с моего лица. Сколько раз я представлял, как буду сидеть здесь, перед ней? Сколько лет задавался вопросом: почему она оставила меня с жестоким мужчиной, который питался моей болью?

Наклонившись вперед, я положил компас на стол между нами. Лисица заметила его, но в глазах не промелькнуло ни следа эмоций.

– Подумал, что надо бы его вернуть, – произнес я, выдавив ухмылку. Пусть увидит, как мало значит для меня ее присутствие.

Она склонила голову, но не сделала ни единого движения, чтобы забрать компас.

– Полагаю, ты задолжала мне услугу, дорогая матушка.

Благодарности

За улыбками и смехом, под слоем идеальных иллюзий все мы, образно говоря, сражаемся с ночью, каждый из нас в своем сердце воин. Это история о масках, которые мы носим, о лжи, которую говорим и в которую нас заставляет уверовать общество… но еще это история о победе над ними.

Киара стала моим вдохновением, и написание книги о ней позволило мне найти свой внутренний свет. Свою собственную силу. Я благодарю ее за то, что стала для меня маяком. И спасибо Джуду за напоминание: даже во тьме можно отыскать красоту.

Моему мужу, Джошуа. Ты – моя величайшая поддержка и мой самый верный друг; и я безмерно признательна за то, что ты появился в моей жизни. Спасибо за твою неустанную веру и что заставлял меня чувствовать себя достойной, даже когда я сама этого не замечала. Моим детям: благодаря вам мне захотелось стать лучше и достичь мечты, осуществление которой не считала возможным. Именно благодаря вам троим я завершила этот роман, и я молюсь, чтобы вы стали силами великих перемен в мире, который в них так нуждается.

Моей маме, Нэнси; я люблю тебя и благодарю за то, что ты читаешь все, что я когда-либо писала – включая каждое унылое стихотворение, побуждавшее тебя задавать вопрос: «Ты в порядке?»

Джен Бувье. Я заплакала, когда получила твое письмо о том, что моя история обретет жизнь. Ты тот редактор, о котором мечтает каждый писатель, и твоя поддержка и добрые слова (часто надрывные) сделали эту историю такой, какая она есть. Ты великолепна и терпелива, и благодаря твоим советам я усовершенствовала писательский навык. Мне не выразить всю свою признательность.

Команде издательства Entangled. Вы преподнесли мне подарок, за который я никогда не смогу отплатить, хотя сделаю для этого все возможное. Спасибо вам от всего сердца. Вы осуществили мои мечты.

Я написала эту книгу, когда думала, что утратила надежду. Но где-то на этом пути я постепенно заново узнавала себя. Мои искренние аплодисменты каждому, кто борется со своей тьмой. Вас видят. Я вас вижу. Я – это вы.

Надеюсь, вы замечаете красоту в собственной тьме. И надеюсь, продолжаете сиять.

Об авторе

Кэтрин Куинн – автор романов adult и young adult в жанре фэнтези. Она окончила Университет Центральной Флориды, получив степень по психологии. Живет в Хьюстоне с мужем и тремя детьми.

Любовь автора к писательству началась после прочтения ее первой фэнтези-серии «Песня львицы» Таморы Пирс. После нее больше всего на свете Кэтрин хотелось стать героиней, владеющей кинжалом. К сожалению, ребенку не принято давать оружие, поэтому она решила писать об отважных приключениях.

Кофе – подлинная любовь Кэтрин, и она верит, что все можно исправить с помощью «Старбакс» и черного юмора.

katherinequinnauthor.com

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Шеф-редактор Павла Стрепет

Литературный редактор Любовь Купфер

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор София Цой

Дизайн обложки и леттеринг Валерия Шило

Иллюстрации с форзаца и нахзаца Анна Масленникова Percival Liebe

Оформление блока LindaN

Корректоры Лилия Семухина, Дарья Ращупкина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Рост Киары примерно 158 см, Лиама – около 188 см.

2

Торговый пункт в отдаленных районах города или поселения.

3

Hawk (англ.) – в переводе значит «ястреб».

4

Steel (англ.) – в переводе значит «сталь».

5

Палаш – вид холодного оружия, совмещающий элементы меча и сабли. Подобно мечу, палаш имеет длинный прямой (иногда слегка изогнутый) клинок, способный наносить колющие и рубящие удары. От сабли палаш заимствовал односторонний (реже с полуторной и двухсторонней заточкой) клинок и способность наносить режущие удары.

6

Примерно 213 см.

7

Starlight (англ.) – в дословном переводе значит «звездный свет».

8

5 футов – около 152 см.

Content

Кэтрин Куинн
Убивая тени

Глава 1. Киара

Глава 2. Рука Смерти. 49-й год проклятия

Глава 3. Киара

Глава 4. Рука Смерти

Глава 5. Киара

Глава 6. Рука Смерти

Глава 7. Киара

Глава 8. Джуд

Глава 9. Киара

Глава 10. Джуд

Глава 11. Киара

Глава 12. Джуд

Глава 13. Киара

Глава 14. Джуд

Глава 15. Киара

Глава 16. Джуд

Глава 17. Киара

Глава 18. Джуд

Глава 19. Киара

Глава 20. Джуд

Глава 21. Киара

Глава 22. Джуд

Глава 23. Киара

Глава 24. Джуд

Глава 25. Киара

Глава 26. Джуд

Глава 27. Киара

Глава 28. Джуд

Глава 29. Киара

Глава 30. Киара

Глава 31. Киара

Глава 32. Киара

Глава 33. Джуд

Глава 34. Киара

Глава 35. Джуд

Глава 36. Киара

Глава 37. Джуд

Глава 38. Киара

Глава 39. Джуд

Глава 40. Киара

Глава 41. Джуд

Глава 42. Киара

Глава 43. Джуд

Глава 44. Киара

Глава 45. Джуд

Глава 46. Киара

Глава 47. Джуд

Глава 48. Киара

Глава 49. Джуд

Глава 50. Киара

Глава 51. Джуд

Глава 52. Киара

Глава 53. Джуд

Глава 54. Киара

Эпилог. Джуд. Неделю спустя

Благодарности

Об авторе

Над книгой работали

Сноски