Михаил Игнатов

Пробуждение. Пятый пояс

Глава 1

Не слыша ответа, я повторил вопрос:

— Аранви, так каков план Ордена по восстановлению своего доброго имени?

Он встряхнулся, расправил плечи, с презрением в голосе спросил сквозь так и висящую между нами завесу и герб феникса:

— Кто интересуется этим? Новоявленный Страж? К чему Стражу Орзуфу забивать себе голову подобными глупостями? Ваши старшие и без того приглядывают за нами, ты не сообщишь им ничего нового.

Я спокойно выслушал упрёк и обвинение и только потом поправил:

— Леград, называй меня Леградом.

— Что?

Я терпеливо пояснил:

— Моё имя Леград, да и именование Страж ты можешь опускать.

— Хочешь сказать, что ты, ТЫ, с твоим талантом не сумел пройти Испытания, что… — Седой запнулся, изменился в лице, а затем с надеждой выдохнул. — Неужто Испытание было повреждено?

Я лишь улыбнулся, но не стал разрушать его надежду, шагнул сквозь завесу, оказываясь, наконец, на его стороне и в третий раз попросил:

— План. Каков план? Что я должен сделать для Ордена?

— Хорошо, хорошо, — принялся кивать Седой, переводя взгляд с меня на проход в Зал Стражей и обратно. — Хорошо. Мы… Кха-кха!

Голос Седого вдруг сел, заставив его откашляться. Справившись с неожиданной слабостью, он уже довольно бойко продолжил.

— На первом этапе наши желания совпадают с планами клана Кунг. Покорение Поля Битвы. Окончательное. Мы хотим пройти все его ловушки, заполучить все его Ключи, восстановить контроль над всеми формациями искажений силы Неба и привести земли Поля Битвы под руку Императора, вышвырнув оттуда сектантов, которые грызут Поле Битвы с севера.

Даже моих невеликих знаний хватало, чтобы увидеть в этом плане сразу несколько изъянов. И первое из них — положение самих орденцев.

— Из того, что я слышал в городе Ян, вас сейчас называют не более чем слугами клана Кунг. Ну, помогут слуги в добыче Ключей, слава достанется господину, разве не так?

Седой скрипнул зубами, прежде чем ответить:

— Всё зависит от размера вклада и платы за этот вклад. Кунг хороши на Поле Битвы, но у них всё равно нет нашего опыта и нет нашей самоотверженности.

— Пройти сотню раз на краю смерти? — припомнил я слова Седого и усмехнулся. — Отличный план. Особенно для того, кто и будет идти впереди всех вас. Это же я, да?

— Орзуф…

— Леград.

У Седого дёрнулась щека, но он покорно кивнул:

— Хорошо, Леград. Из какого ты клана? Я не помню такого имени в главных ветвях первых фракций.

— Ты будешь очень удивлён, узнав мою фракцию, но пока речь не об этом, — я повёл рукой в коротком жесте. — Давай, Аранви, рассказывай о планах Ордена, используй всё своё красноречие.

— Хотелось бы услышать обещание, что моё красноречие не пропадёт даром.

— Кто может дать тебе его? — пожал я плечами. — Я не обещал ничего раньше, не буду обещать и сейчас, но поверь, Аранви, сейчас ты как никогда близок к тому, чтобы заполучить помощь истинного мастера Указов. Рассказывай, рассказывай.

Седой недолго пытался пронзить меня взглядом и сдался буквально за пять вдохов. Я мог его понять.

— Леград, никто не собирается отправлять тебя на Поле Битвы не обучив, не Возвысив. Предводитель — это немало, но центральные ключи ему не добыть, просто не хватит сил. Властелин. Орден обучит всему, что нужно и что знает сам, соберёт отряд, который станет твоей опорой на Поле Битвы, вы вместе, год за годом будете двигаться по Полю Битвы, ожидая, когда ты поднимешься до Властелина, и только тогда, Орз… Леград, Орден отправ… — Седой снова запнулся и поправился, — попросит тебя о службе и попросит тебя рискнуть в походах к центру Поля Битвы.

Я попытался подсчитать:

— Сейчас я пятая звезда и взял её меньше чем за полгода. Год? Год будет длиться моё обучение? Не слишком ли это…

— Ох, малец, — вздохнул Седой, но едва я ожёг его взглядом, вскинул руки. — Прости-прости. Не удержался. Молодости так свойственны порывы и надежды. Нет, Леград. Я не буду ничего обещать по срокам. Возвышение, Преграды и талант — это не то, где можно дать твёрдые обещания. Разумеется, Орден приложит все силы, но высокие ступени к Небу — это не то, где всё так просто.

Я припомнил тетрадку мастера Указов Ян, где буквально до дня была расписана очерёдность приёма возвышалок, эссенций, эликсиров из редких трав и Зверей и усмехнулся:

— Неужели Орден так обеднел, что не сможет отыскать возвышалок для одного единственного мастера Указов?

Седой неожиданно твёрдо осадил меня:

— А захочешь ли ты сам их принимать, рискуя будущим?

Я качнул головой:

— Вряд ли.

— Вот и ответ. У Ордена на тебя тоже большие надежды и Властелина для них будет мало, Властелин — это лишь середина пути. Три, пять лет, десять лет, двадцать лет, неважно. Орден будет ждать столько, сколько понадобится, пока ты будешь познавать суть эссенции и искать её в себе.

Двадцать лет? Я опять покачал головой:

— Долго. И всё это время вы будете надеяться, что никто не выдаст мою тайну?

— Главное, чтобы ты сам себя не выдал. Орден уже полсотни лет распущен и в нём остались лишь самые верные. Мы все лучше умрём, чем уничтожим надежду на возрождение Ордена.

— Пока я слышу лишь слова. Хорошо, вы учили меня десять лет, я стал Властелином, мы прошли Поле Битвы, вернули его земли в Империю и… И из слуг стали кем?

Седой несколько вдохов пытался то ли испепелить меня взглядом, то ли этим взглядом передать всё то, что он обо мне думает, но первое у него не вышло, ко второму я был безразличен, и он сдался.

— В качестве платы за помощь мы хотим получить с клана Кунг часть новых земель и снова заявить о себе, пусть и как о малой фракции, наподобие тех же Ян.

— Немного земель, один город, то, о чём ты говорил вчера? — уточнил я и изумился. — Зачем? У вас же земли в Четвёртом.

— Мы не можем туда вернуться, — процедил Седой. — Что в этом неясного? Шаг за шагом. Сначала вернуть себе право именоваться фракцией, пусть и беззвёздной, затем ещё несколько сражений с сектантами на севере, рост влияния…

Я перебил его:

— И сколько лет займёт этот рост? От уровня семьи Ян до одной из десяти сильнейших фракций Империи? Десять, пятьдесят, сто лет?

— Пусть и сто, какая разница?

— Как какая? Да я к тому времени стану дряхлым стариком. Что это за план такой, на сто лет? Что это за испытание такое?

— Испытание? — нахмурился Седой. — О чём ты? И что ещё за старик? Да, я выгляжу стариком, но лишь из-за полученных ран и сожжённой жизни. Тот же Страж, которого ты видел в городе Ян, старше меня. Разве он выглядел стариком?

— Неважно, — отмахнулся я от Седого. — Неужели нет другого пути вернуть Ордену имя?

— Можно отречься от имени и сократить путь к могуществу новой фракции, но это уже совсем другой путь, на который мы не согласны.

Я скосил глаза на список заданий, что был у меня в жетоне. Первым там всё ещё значилось — сделать Орден Небесного Меча сильней. Осадил Седого:

— И я о нём не спрашивал. Вы пятьдесят лет планы строите, неужели это всё, что вы придумали?

— Слушай, умник, — вспыхнул Седой, — как бы тебя там ни звали, что ты тут меня пытаешь? Да, есть ещё один способ. Побыстрей. Нужно всего-то вторгнуться на земли Альянса, отыскать тело наследника Ралера и вернуть его или его вещи Императору. Ну как? Легче план? Быстрее?

Вопрос был хорош. Вот только я пропустил мимо ушей первую его часть про вторжение. Если я верно понимаю, то именно это и пытались провернуть полсотни лет назад Стражи, Орден и этот самый Ралер — вторгнуться на земли Альянса. Результат — Ралер мёртв, Орден уничтожен, Стражи стали какими-то странными Стражами. Не знаю уж, какую цену заплатили сектанты за такую победу, но повторять подобное я совсем не желаю. Даже дух испытания не ставил передо мной таких вопросов.

К тому же, зачем решать проблему с телом и вещами наследника императора так в лоб? Я уже путешествовал по землям сектантов, и кому, как не мне, мастеру Указов, который может повесить над собой любой, даже сектантский Указ, повторить подобное?

Другое дело, что я несколько сомневаюсь, что спустя половину столетия вообще можно найти тело наследника. И вообще, его сами сектанты-то не нашли? Просто я как-то сомневаюсь, что если нашли, то тело ещё цело. Не с их любовью делать из людей пилюли и артефакты. Невольно покосился на кольцо, где лежал Флаг Призрака и Летающие Убийцы. Может, такая участь постигла и Ралера? Что, вернуть Раму Вилору артефакты, выточенные из костей его сына и пилюли, созданные из его тела?

Брр-р-р!

Боюсь, лично я бы после такого постарался стереть последние упоминания о таком тупом Ордене.

— Ты чего молчишь? — Седой и не думал успокаиваться, напротив, злился всё сильней и сильней. — Чего ты лыбишься, Орзуф-Леград? Что ты полез в Зал Стражей, ты можешь объяснить? Что я, вообще, перед тобой тут распинаюсь, не зная даже, прошёл ты испытание Стражей или нет? Чей ты мастер Указов теперь? Ничейный, которого я веду в Орден или Стражей? Может, наши дороги уже разошлись, а я тут перед тобой оправдываюсь за плохой план возрождения имени Ордена Небесного Меча?

— Нет, не думаю, что наши дороги разошлись.

— Не думаю? — изумился Седой. — Ты, вообще, думать умеешь? Ну-ка, живо отвечай — Зал Испытаний цел?

— Цел.

Седой сглотнул, спросил:

— Ты прошёл его?

И снова я не стал врать или юлить, выдавая ложь за правду:

— Прошёл.

— Да ты, да ты… — Седой пытался справиться с собой, но проиграл сам себе и, краснея от ярости, заорал. — Что ты здесь мне за допрос устроил, шэн-молокосос? Ты думаешь, Стражи не догадываются о наших планах? Ты думаешь, мы скрываем, что полсотни лет уже бьёмся над искуплением вины? Вон! Пшёл вон! — Седой закрутил головой, словно в темноте не мог понять, где мы находимся, ткнул пальцем мне за спину и чуть выше. — Вон туда пшёл! Прямиком до города, там до правящей фракции, они живо вызовут к тебе Стража, который будет рад припрячь к работе такой талант. Пошёл! Пошёл, я сказал!

Я спокойно выдержал вопли и, буду уж откровенным, слюни орущего Седого, дождался, когда он попытается перевести дух и мягко поправил:

— Шаул.

— Пшёл, я… — Седой сбился, сглотнул и переспросил. — Чего?

Я повторил:

— Шаул. Шаул Леград.

Седой на глазах стремительно избавлялся от нездоровой красноты, которую я отчётливо видел даже в темноте, теперь он бледнел.

Да, как оказалось, Древние Стражи получали повышение не только за задания, но и за испытания, что, впрочем, было вполне очевидно и раньше, просто я не задумывался, что из никого стать шэном это тоже повышение.

Сейчас же к испытанию добавились куча выполненных заданий. Как от Виостия, про прохождение города Тысячи Этажей, так и от духа Изарда, которых он мне отсыпал с избытком. Те самые, на убийство сектантов, на поиск Зала Стражей на Внешнем Поле Битвы и на прохождение Испытания. Так что теперь я шаул, а за моей спиной у Феникса три полноценных пера в хвосте, правда, даже дух Испытания не мог сказать, как он поведёт себя при встрече с другим Стражем. Просто потому, что он всего лишь дух Испытания, а не странный дух города, который носит в себе частицу полноценого духа Зала Стражей с рангом реола.

Я, правда, и не собирался этого проверять, потому что мой путь… как бы это мягче сказать, сильно разошёлся сегодня с путём современных Стражей. Уж больно неприятными для них были пара заданий, что выдал мне дух Испытания.

Седой тем временем стал таким белым, что даже не обладай я способностью видеть в темноте, отчётливо бы различал светлое пятно его лица перед собой.

— К-как это возможно? Три звания за Испытание, что это за Зал такой?

— Всего два, ведь я был шэном ещё в тот день, когда ты меня встретил.

— Ты? Страж?

— Глупо было бы отрицать очевидное, но я попробую.

— Ч-что?

Происходящее выглядело настолько забавно, что я не мог удержаться. Можно было бы, конечно, вывалить на Седого всё сразу, но это лишило бы меня кучи удовольствия, поэтому я даже правду выкрутил так, как интересней:

— Да, я Страж. Но, скажем так, Страж-преступник. Я считаю, самое то для распущенного за преступление Ордена. Можно сказать, что мы нашли друг друга.

— Что ты несёшь, Орзуф?

— Леград.

— Да какая разница!

— Большая. Первое имя чужое мне, второе же это моё настоящее имя. Я, между прочим, оказываю тебе немалое доверие, сообщая его. Вручаю тебе мою самую большую тайну.

— Тайну имени?! — изумился Седой.

— Ну да.

— А тайна Стража-отступника, значит, ничего не стоит?

— М-м-м, — я подумал и кивнул. — Ладно, уговорил, будем считать их равноценными и связанными.

— Ты издеваешься надо мной? — дошло до Седого.

— Немного.

— Т-ты! — Седой вскинул руку, тыча в меня пальцем, но тут же опустил её. — Неважно. Что значит Страж-преступник? Если ты был раньше лишь шэном, а сейчас шаул, раз ты вошёл в Зал, то как ты можешь быть преступником? Зачем ты пытаешься меня запутать?

— Запутать? О нет, запутать тебя я попробую сейчас, — вспоминая прошедшее Испытание, его последнюю проверку, где мне временно отшибло часть памяти, я растянул губы в ухмылке. — Скажем так, то, что для нынешних Стражей преступление, то для прошлых поощрение, что для прошлых преступление, то для нынешних привычка. Понимаешь, нет?

Седой отступил на шаг, словно я угрожал ему, словно испугался моей ухмылки. А я на этом не остановился:

— Да и какая тебе разница, Аранви? Ты собирался прятать от всех, включая Стражу, истинного мастера Указов, хотя я не понимаю, как бы вы объясняли свои неожиданные успехи на Поле Битвы. Так теперь просто будешь прятать истинного мастера Указов и Стража-преступника.

— Какая разница? Какая разница?! — завопил Седой и снова принялся тыкать в меня пальцем. — Если первое Ордену ещё может сойти с рук, главное — успеть набрать силы, то второе… — он помотал головой. — За второе, боюсь, нас…

Я перебил его:

— Распустят? Ох, прости, это уже случилось. Будут убивать? К-хм, разве не это пытался проделать Иглат из клана Эрзум? Сделают долговыми слугами в наказание? Точь-в-точь как ваших братьев из Второго пояса?

Седой сверкнул глазами:

— Пытаешься уязвить, Леград?

— Пытаюсь напомнить, что тебе и Ордену нечего терять.

— Конечно же, есть.

— Что именно? Я ничего о вас не знаю, но позволь мне подумать вслух.

— Я могу это запретить?

Я не обратил внимания на укол, и правда принялся рассуждать:

— В битве вы потеряли сильнейших. Магистр, комтуры и лучшие в Ордене погибли. Уцелели только младшие, которых не взяли на сражение.

— Не только.

Я и на это не обратил внимания, лишь отложив в памяти.

— У вас отобрали имя, выгнали уцелевших с ваших земель, позволили убивать вас при встрече, если вы выходите из Шестого пояса, не позволяют вам попасть во Второй даже лишившись Возвышения, а налог людьми из филиала Ордена передают в руки ваших злейших врагов. По сути — вас половину столетия медленно, с удовольствием уничтожают.

Я моргнул, укладывая это в голове. Иногда всё же полезно остановиться, подумать, по-новому взглянув на известные факты. Ошеломлённо выдохнул:

— Никто не был к вам справедлив. Император пятьдесят лет продолжает вас наказывать, продолжает вымещать на вас свою боль, хотя милосердней было бы сразу вас уничтожить или выслать во Второй пояс.

— Нет! Он дал нам шанс иску…

Я, надрывая горло, перебил Седого:

— Где будущее Ордена?! Где его ученики?! Сколько у вас молодых послушников и служителей?

Седой сглотнул:

— Я… я не знаю, я не считал.

Этот беспомощный ответ стал лучшим доказательством моей правоты, но я продолжил давить, заставляя его увидеть правду:

— Сколько вас было пятьдесят лет назад и сколько осталось сейчас? На сколько ещё лет этой медленной казни вас хватит? Когда месть императора свершится окончательно? Когда вы все погибнете на Поле Битвы ради земель клана Кунг?

— Замолчи… Замолчи…

Седой отшатнулся от меня, отвернулся, шатаясь, двинулся прочь, то и дело спотыкаясь на перепаханной площади, запинаясь о торчащие из земли обломки каменных плит.

Я, поджав губы, провожал его взглядом. Не слишком ли жестоко это вышло? Он пятьдесят лет гнал от себя малейшие подобные мысли, верил в то, что у Ордена есть надежда, ликовал, когда нашёл меня, терпел все мои выходки и данное ему прозвище. И тут я решил открыть ему правду, которую осознал.

Он сейчас едва ли не беспомощен, если не хуже. Как бы не влетел в одну из ловушек. Нарочно или случайно мне разницы не будет.

Покосившись на Зал за спиной, я всё же вытащил из кисета Флаг, воткнул древко в землю.

Призраку не понадобилось дополнительного приказа.

Сгустившись, он огляделся, встретился со мной взглядом.

— Проводи, Аранви. Проследи, чтобы он не влез в ловушку, — на мгновение задумался, что, в общем-то, это не совсем по части Призрака, добавил. — И сам никуда не влезь.

Призрак кивнул, а затем…

Затем протянул руку и несколько раз требовательно сжал и разжал кулак.

Я моргнул раз, другой, а затем, когда Призрак изобразил ещё и бросок, до меня дошло и я, качая головой, высыпал ему на ладонь чёрные кубики Аранви. Хорошо, он сам этого не видит, иначе даже боюсь представить, что бы начал по третьему или четвёртому кругу.

А может, и плохо, что не видит, это могло бы отвлечь его от моих откровений.

Теперь в темноте исчез и Призрак. Хотелось бы мне поглядеть, как он собирается пользоваться проверочными артефактами, сопровождая Аранви и проверяя перед ним дорогу, но мне тоже нужно было подумать, времени, пока я выходил к Аранви от Испытания, мне на самом деле не хватило для этого.

Да и я в то время больше думал об Ордене и самом Аранви, благо он орал, не давая о себе забыть.

С Орденом всё оказалось совсем не так прекрасно, как я рассчитывал, но это и понятно — Рам Вилор оказался мстительным и жестоким человеком. Впрочем, я уже когда-то спорил с мамой по этому поводу. Сказка о чём-то там, о каком-то эпизоде из молодости Рама Вилора. Неважно.

Важно то, что и как мне делать дальше самому. В чём дух Испытания прав, так в том, что без толку назначать меня кем-то и давать какие-то задания, когда за мной нет силы. Ни личной, ни силы подчинённых или ресурсов.

Забавно здесь то, что в итоге он всё равно именно так и поступил — выдал мне не просто задания, а задания, от которых перехватывает дух.

Я снова заглянул в жетон Стража, вывесил перед собой вязь серебряных надписей.

Пропустил первое, медленно, пробуя на вкус, перечитал остальные.

Отыскать Зал Стражей в Шестом поясе.

Пройти Большое Испытание.

Пройти Великое Испытание.

Закрыть границы Империи от жителей Альянса.

Наказать виновных в открытии границ сектам Альянса.

Выбрать путь служения.

Получить ранг кероса.

Получить ранг реола.

Получить ранг гранд-реола.

М-да. И всё это на мои плечи. Похоже, я все эти дни так усердно размышлял о своём будущем, перебирал пути к пределу Возвышения, выбирал испытания, которые брошу сам себе, что Небо… услышало меня и выдало такие испытания, что у меня аж во рту сохнет, едва я начинаю о них задумываться.

Вот уж… дух. Это он и впрямь оказался настолько убедителен или же снова воспользовался чем-то недозволенным и заставил меня согласиться на то, на что я в здравом уме никогда бы не пошёл?

Ладно Испытания, ладно звания, ладно закрыть границы, хотя для этого мне самое малое нужно получить власть над Великими Формациями Поясов, но вот это, в середине списка, — наказать виновных в открытии границ — это как?

Стражи сейчас сами по себе решают: «Ох, сегодня погода хорошая, открою-ка я сегодня сто проходов в Первый пояс, а завтра, если с женой опять поссорюсь, то будет Бедствие во Втором»?

Бред же.

Если есть решения, то есть и тот, кто отдал приказ о них. Гранд-реол, с которым мне нужно сравняться? Магистр Стражей? Или же сам Рам Вилор?

Наказать Небесного Воина, главу всей Империи…

О чём я думал, когда соглашался на доводы духа?

С силой растёр лицо.

Безумие, но я в этом безумии уже с головой. Остаётся надеяться на то, что догадки духа Испытания о размерах вмешательства духа Изарда полностью верны и любой Страж, который окажется рядом, заставит мой герб снова выгореть, а в списке нарушений он увидит привычное — нарушение добродетелей, нарушенная связь между городами и прочее. Хотя та же связь с сектантами очень неприятное преступление, за которое может зацепиться любой Страж, если он не из сочувствующих Клатиру и Виостию. И не из сочувствующих Ордену Небесного Меча, к слову.

Но нет, это не та причина, по которой я так долго пытал Аранви и обещал ему, что готов присоединиться. Личная сила, ресурсы, сила верных людей, объединённых одной целью — это всё я могу получить в Ордене.

И выполнить первое задание, которое досталось мне ещё от Виостия и так до сих пор никем не засчитано и никем не отменено.

Я поднял взгляд на первую строчку.

Сделать сильней Орден Небесного Меча.

Во Втором поясе я это, смею надеяться, уже сделал. Как сумел, но сделал. Да и мог бы я сделать больше? Учеников Академии вылечил, обеспечил им пинок в Возвышении, на турнире фракций сделал всё, чтобы Орден стал победителем, а его враги оказались унижены, скинул ядовитый город Тысячи Этажей в чужие руки, позволяя им гробить там своих талантов.

Как по мне, если бы ко мне в тот день спустился с неба сам Виостий, а не тот неизвестный, оставшийся безымянным Страж, то он должен был бы засчитать мне своё задание.

Или, перед тем как выпнуть меня в портал Пятого пояса он бы выдал вторую его часть? Сделать сильней Орден Небесного Меча Шестого пояса?

Я хмыкнул, движением руки словно стёр висевшие передо мной задания.

Как удобно додумывать за других, верно, Леград? Можно так вывернуть их мысли, желания и поступки, что любой Указ не сумеет разобраться, награждать меня или наказывать.

А можно просто признаться самому себе, что это и моё желание тоже. Возможно, окажись я после Нулевого в другой фракции, в семье Первого пояса, где свои правила и система обучения, то всё было бы по-другому, но мои основы заложены в Ордене Морозной Гряды, немало месяцев моей жизни отдано Ордену Небесного Меча, где я получил первых настоящих учителей и товарищей. Жаль, что я, ученик с сотней лиц и имён, как называл меня Ксилим, так и не встретил никого, кого мог бы назвать другом. Ближе всех к этому был Берек, но его убили.

Потому-то я так близко воспринял его смерть.

Могу ли я назвать своим другом Виликор?

Мне бы хотелось это сделать. Очень хотелось. Всё же я из тех одиночек, что не могут существовать полностью одни, рано или поздно мне нужно возвращаться туда, где меня ждут, к тем, кто меня ждёт.

Рейка, которую я назвал сестрой, Зотар, которого я назвал братом, мои люди из отряда Кирта и Гавала, Академия, Орден, Пиатрий. Даже тот же Аранви. У меня что, не было возможности уйти от него после спасения? Я оставался рядом с ним потому, что мне хотелось иметь рядом с собой человека, с которым я могу разговаривать. Хоть немного откровенно.

Невольно покосился на Флаг, который так и стоял рядом со мной, вбитый в прелую листву, пока где-то внизу, в развалинах городка Призрак сопровождал Аранви.

И это тоже.

Поэтому не стоит скрывать от себя суть — я всё равно бы стал помогать Ордену, всё равно бы согласился на предложение Аранви, да я, по сути, давным-давно, ещё стоя над грудами уничтоженных големов, выдав ему свой талант, согласился на его предложение.

Ну и что, что это не самое выгодное решение? Ну и что, что на этом пути я встречу лишь дополнительные сложности?

Я так хочу. Так будет правильно.

Внизу яркой точкой засияло пламя.

Аранви. Добрался.

Выдернув Флаг, я оттёр его от земли и двинулся вниз, к костру.

Для начала аукцион, где я пущу в ход все богатства, что попали мне в руки. Мне нужен артефактор, который сумеет починить мой меч и маску. Мне нужны ещё техники, зелья восстановления сожжённой жизни. Это себе и Аранви. Он ведь тоже хотел их купить, верно? Для себя и кого-то там ещё. Затем добрать недостающей брони для зон запрета, да и саму мою броню проверить бы не мешало. Что-то ведь с ней не так? Почему она определила во мне Властелина, а с тех пор ни разу больше не сумела этого сделать?

Дальше Шестой пояс и Орден Небесного Меча, вернее, его остатки.

Поглядим, что и как у них, чему они могут меня научить. Да и не стоит ждать, когда я стану Властелином Духа, Аранви слишком многого хочет, начать выходить на Поле Битвы можно уже хоть завтра.

Я, конечно, посмеялся над Аранви и планом создать крошечную фракцию Ордена, но и сам сейчас склоняюсь к мысли, что это будет правильный шаг.

Перстень.

У меня есть перстень дракона, который я так и не сумел проверить. Великолепная возможность сделать это выдалась у Ян, но жизнь повернулась так, что эта возможность оказалась упущена. Проверять перстень в любой другой фракции, где царит покой и тишь — слишком большой риск. Что, если те идущие, что управляют порталом, увидят моё вмешательство? Это уже не говоря о том, что мне для полной проверки нужно перейти с помощью перстня через портал, воспользоваться Массивом Пути для перехода в тюремные Пояса.

И к сектантам.

А ещё нужно как-то гарантировать, что я сумею вернуться обратно, потому как второй раз со старшим Тизиором пользоваться одним и тем же трюком, чтобы пройти через Пробой — как-то уж перебор, боюсь, старейшины других сект не оценят такой наивной хитрости.

А уж вернуться из Второго пояса во много раз сложней. Я вижу только одну возможность сделать это, только одну, но уж слишком она опасна.

«Нет», — поправил себя. Возможности две, но вторая может оказаться полностью недействующей, как это вышло с Перекрёстком Тысячи Лотосов, и останется только…

Облизав губы, я пока выкинул из головы мысли о Втором поясе.

Для начала помочь Ордену Небесного Меча, заполучить город, где есть свой портал и получить к нему полный доступ для своих опытов. Затем… Затем уже будет ясно, какие возможности у меня есть и как их лучше будет применить.

Выйдет — отлично, даже великолепно, потому что откроет для меня и Ордена Небесного Меча невероятные возможности.

Нет, значит, придётся идти по длинному пути. Шестой пояс, битвы с сектантами на севере вместе с кланом Кунг, поиск Зала Стражей и его Испытание. Может быть, оно даже случится раньше, чем Орден заработает себе город и портал.

Как объяснил мне дух испытания, в Империи Сынов Неба в Столичном круге жили сильнейшие; свои места для отдыха, города для слуг и прочее они основывали в Первом. Если им хватало сил и положения. Чем ниже Пояс, тем слабей являлся клан или семья, жившая там. У Стражей всё было немного не так.

Резиденция главы Стражей находилась в Столичном. Старшие Стражи имели резиденции во Втором и Первом. Но то были их личные владения, самые же могущественные Залы Стражей, места обучения и прочее находилось сначала в Пятом, затем, после появления Шестого, оказались перенесены туда.

Я невольно обернулся, в просвет между ветвей всматриваясь в темнеющего на фоне неба Феникса.

Этот Зал когда-то являлся одним из трёх главнейших пограничных Залов Стражей Империи. Но со временем его значение было утрачено, он стал использоваться для отдыха, уединения или же ссылки. Мне нужно будет найти тот зал, что стал его преемником. В Шестом. И повезло, что один из них находится на Поле Битвы во владениях клана Кунг, потому как, например, второй зал, если верить тем картам, что у меня появились, давно на территории сект.

Третий из Великих Залов мне тоже недоступен, потому что находится на землях Империи, где нет Поля Битвы и, скорее всего, я в этом не уверен, но, скорее всего, там резиденция современных Стражей, с которыми мне лучше не пересекаться.

Пока.

Потому что рано или поздно нам придётся встретиться. Лучше, конечно, поздно, когда я сумею выполнить хотя бы пару заданий от духа испытания, пройду хотя бы ещё одно Испытание и получу следующий ранг.

Это, к сожалению, будет не ранг реола, который так нужен был Клатиру, Виостию и остальным, кто их поддерживает, но есть, есть у меня мысль о том, как это исправить, ведь одного Стража с большим рангом я знаю, верно? И даже не успел засыпать к нему двери камнями, как хотел.

С улыбкой я и вышел к костру, но уже через три шага запнулся, улыбка же застыла у меня на губах.

Чего?

Костёр полыхал на зависть, с одной стороны от него сидел Седой, с другой Призрак, но ошеломило меня не это.

Сначала Седой подкинул ветку в пламя, а через вдох то же самое сделал Призрак.

Я сглотнул и покачал головой. Да уж, не только Седому удивляться от поведения моего Призрака.

По сути, сейчас, в ночи, в неверном свете пляшущих языков пламени, не каждый идущий бы сказал, что с одним из глядящих в огонь людей не всё в порядке.

Я сел к костру третьим.

В руках Седого хрустнула ветка, затем он швырнул обломок в пламя. Через вдох то же самое сделал Призрак.

Помедлив, я пожал плечами, бросил Флаг подальше за спину, чтобы не принять его случайно за дрова и не дать такой возможности Седому, подхватил из-под ног какую-то щепку и тоже отправил её в пышущий жаром костёр.

Седой покосился на меня, буркнул:

— Чего припёрся? Это мой костёр.

Я хмыкнул:

— Что, мне разжечь свой?

— Было бы неплохо.

— А Призраку свой?

— Ему можно и моим пользоваться, бессловесная жертва, для него не жалко.

Я покачал головой. Сколько там Седому лет? Семь десятков? Восемь? А обижается как… Да как Дира, не меньше.

Воспоминания о далёком прошлом были тёплыми, но чуть терпкими от грусти и потери.

Вспомнились посиделки у костра у дома дяди Ди, когда он, после удачной охоты пригласил нашу семью угоститься мясом. Проделки Диры в тот день, когда она издевалась надо мной, а я, тихо, чтобы не выдать себя дяде и другим, посмеивался над ней. Вспомнился одуряющий запах жареного мяса, и рот тут же наполнился слюной.

Я немного поборолся с собой, а затем сдался. Почему нет?

Сосредоточился, одновременно посылая в кольцо силу.

Мгновение, и я оказываюсь внутри, стою точно в центре круглой площадки, в кольце шкафов.

Итак, где у меня полки с едой? Где мясо? То, что сырое.

Спустя вдох я уже вернулся сознанием из кольца и принялся крутить головой.

Не вижу ничего подходящего.

Выпустил наружу восприятие, оглядывая наш костёр и его окрестности сразу с нескольких сторон.

Вот эта ветка то, что нужно.

Три шага, наклониться, вернуться.

В правой руке у меня теперь сильно рогатая палка, в левой сжат первый из кусков мяса.

Пять вдохов и я наклоняю к костру унизанную мясом ветку.

И тут же Седой недовольно цедит под руку:

— Что это ты делаешь? Я неясно сказал, что это мой и только мой костёр?

— Я поделюсь мясом.

— Кому нужно твоё мясо? Отойди и разведи свой костёр, шаул Леград.

Призрак, которому, похоже, не было дела до этой ругани, сам, не дожидаясь своей очереди, подкинул палку в костёр.

На мгновение Седой отвлёкся на него, а затем снова вперил в меня взгляд и рыкнул:

— Ну!

Лёгкий, но однозначный холод и покалывание между лопаток подсказали, что Седой зашёл гораздо дальше Диры в своём недовольстве. Он не просто недоволен тем, что я пользуюсь его костром, он готов напасть на меня, чтобы избавить свой костёр от моего присутствия. Или же костёр лишь предлог?

Ветка с мясом исчезла, словно её и не было в моём кулаке. Очень, очень удобная штука — кольцо.

Я же повернул голову к Седому, поймал его взгляд и прямо спросил:

— Что не так?

— Что не так? — лицо Седого исказилось в гримасе ненависти. — Ты ещё осмеливаешься спросить, что не так? Я видел, как тысячи моих братьев по Ордену уходили на битву, которая должна была ослабить Альянс и принести нам славу. Тысячи моих братьев сложили головы, втягивая секты в ловушку. Они знали, что сегодня умрут, но всё равно вступали в битву, потому что так было надо. Ты же осмеливаешься заявлять, будто все их жертвы оказались напрасны, что всё было зря.

— Я не говорил так.

— О да, ты говорил по-другому, но разве это меняет суть твоих слов? Разве это избавляет их от яда? Мы сделали это, ты слышишь? Мой Орден сделал это, мои старшие братья сделали это! Что ты, вообще, знаешь об Ордене и его подвигах в том сражении? Что?

Седой уже кричал, вскочив со своего камня, нависая надо мной и потрясая кулаками.

— Секта Тигра — потеряла половину своих людей и половину старейшин. Раух выбили подчистую, их главе лично Ралер снёс голову. Ты слышишь? Мы уничтожили одну из старших сект, не счесть тех малых, которые тоже целиком полегли в той битве, вместе со своими главами. А главное, главное — мы в это время напали на сердце земель и уничтожили весь род главы секты Амока, всех, ты слышишь, всех! И это не считая тех, кто жил там из других сект! А им не было числа!

Седой орал, сверкая глазами, мне было очень интересно слышать все эти подробности, тем более интересно слышать про секту, которая носила имя одного из мифических зверей Древних и явно была невероятно сильной. И я чуть подтолкнул Седого к тому, что было мне непонятно, а заодно чуть осадил его:

— И что? Раз ты говоришь только про его род, а не его самого, то он уцелел, что ему, прожившему четыре сотни лет, смерть тех, кто и так рано или поздно умрёт?

— А пилюли? Из кого он теперь будет делать свои идеальные пилюли? А?! Себе и тем, кто уже заплатил его секте? А?! — Седой захохотал, закинув голову, затем снова вперил в меня взгляд. — Это был идеальный, идеальный план. Орден заставил появиться на битву лучшие силы сект того региона, заставил их ослабить защиту важнейших мест их земель, а затем мы ударили туда, уничтожая основу их силы, основу их славы, основу их могущества.

Ответы Седого кое-что для меня прояснили, но в своём безумии он забывал главное. И я напомнил ему об этом:

— Бессмысленно рассказывать, как были ослаблены секты. Всё это имело бы смысл только в одном случае — если бы Орден и наследник Рама Вилора остались живы, если бы потери Ордена оказались меньше, чем потери сект.

Седой посерел, огонь из его глаз исчез, плечи его опустились и он почти прошептал:

— Так и должно было быть, так и должно было быть, но на поле сражения вдруг появились тысячи сектантов из тех сект, что не могли никак успеть к этому сражению, словно само Небо отвернулось от нашего Ордена.

— Небо? — я и сам за последние дни немало думал о Небе и его роли в своей жизни, да и в жизни каждого идущего, но здесь уж Седой перегибал. — К чему приплетать Небо там, где хватит предательства одного человека?

— Отлично, отлично, — Седой заскрежетал зубами, за один миг переходя от уныния к злобе. — Мало того что ты наговорил про то, как Император убивает нас, так теперь ты ещё и обвиняешь его в убийстве своего сына?

Я изумился:

— Разве я говорил, что предал Рам Вилор?

— Тогда кто? Лично магистр? Комтуры? Стражи?

— Да мне откуда знать кто? И почему сразу они? Уверен, сотни людей знали о предстоящем сражении и планах битвы, достаточно было всего одному решить, что это его шанс убрать соперников, и всё. Вспомни, как вышло в городе Ян — одна обида, затаённая многие годы и защита Ян рушится.

— Невозможно! Нет! —завопил Седой, рвя горло. — Не было среди них никого, кто думал бы о себе больше, чем об Империи и Ордене! Тем более, не было среди них никого, кто связался бы с сектантами! Вон! — Седой навис надо мной, заорал. — Пошёл вон от моего костра! Уйди, или я сверну тебе шею, чтобы не слышать яда, который ты льёшь на павших!

Седой толкнул меня раз, другой.

— Вон!

Я рявкнул в ответ:

— Успокойся!

— Да кто ты такой, чтобы меня успокаивать? Лжец, Страж-преступник, клеветник?

Очередной толчок Седого едва не заставил меня навернуться, и я разозлился, рявкнул:

— Призрак!

Через миг тот возник за спиной Седого, как-то ловко просунул ему руки под мышки и сплёл их на шее, зажимая и сковывая. Я же, пока Седой шипел и пытался извернуться, не осознавая, что Призрак здесь, в зоне запрета техник просто-напросто сильней, лихорадочно рылся в кольце.

Нужно успеть, пока этот обезумевший придурок не решил пойти на крайние меры и не бахнул чем-нибудь, калеча себя.

В руке Седого возник меч. Миг, и он ужалил им Призрака, ударив клинком назад, себе за спину, насколько позволяли скованные руки. Чудом или ловкостью Призрак успел убрать голову с пути лезвия.

Да где оно?!

Вот почему я обломки оружия и маски повесил на стену, портрет повесил, а его нет? Непамятная вещь, дарсов дурак?

Наконец, я отыскал нужный кисет и отозвал духовное зрение из кольца, уже сжимая в руке жетон магистра.

Сунул его под нос беснующемуся Седому, едва не распахав руку об лезвие меча, и рявкнул:

— Кто я?! Что я знаю об Ордене? Вот кто я!

Глава 2

Седой фыркнул, захрипел, заклокотал горлом:

— Что ты мне тычешь в рожу, что? Пошёл прочь!

Меч в его руках свистнул, целя уже в меня, но Призрак, пусть и истекая туманом из раны, крепко держал Седого, сковывая его движения, и удар вышел слабым, медленным, я без труда отбил его наручем, перехватил Седого за запястье, рявкнул уже сам:

— Ослеп, комтур?!

Седой застонал, дёрнулся раз, другой, а я напрягся, готовясь отбивать удар ногой, но он вдруг застыл, пуча глаза. Я помедлил и отпустил его запястье, отступая на шаг.

Взгляд Седого словно прикованный качнулся следом за жетоном в моей руке, звякнул обо что-то меч, который выпал из ослабевших пальцев Седого. Сам он прохрипел:

— Похож, почему он так похож? Дай, дай.

Седой дёрнулся опять, но как-то вяло, беспомощно, хватая пальцами воздух и не в силах дотянуться до жетона. О том, что нужно вырываться, он как-то внезапно забыл.

Один мой кивок, и Призрак разжимает хватку, отступает, а Седой тут же делает шаг вперёд, выхватывая у меня из руки жетон.

— Похож, — ощупывая и едва ли не пробуя на зуб, шептал себе под нос Седой. — Клянусь Небом, похож. Я видел его всего один раз, на турнире, но клянусь Небом, как же он похож, да и работа точно наших артефакторов.

Я смутился. Об этом я как-то не подумал, а должен, ведь была уже когда-то в моей жизни ситуация, когда я показывал настоящий жетон, а собеседник насмехался надо мной, считая его подделкой.

Да и сам я, окажись на месте Седого, что бы подумал, если бы мне в лицо стали тыкать странным медальоном? Я когда-то, почти год проучившись в Академии Ордена так и не узнал, как зовут его магистра, а тем более не знал, чем отличается его жетон от жетона внешнего ученика Ордена. Точно так же и Седой, пятьдесят лет назад — не более чем юноша и служитель, а то и послушник, мог не знать ничего об этом жетоне, что всучил мне магистр. Где, вообще, Седой и магистр ушедшей в тюремный пояс части Ордена?

— Проклятая зона запрета, даже не проверить толком, — Седой прекратил разглядывать жетон, качнулся ко мне, пытаясь ухватить за ворот халата. — Где, где ты взял его и что это такое?

Я отступил, всё ещё опасаясь Седого и его буйства, фыркнул:

— Мне казалось, ты понял, что это, Аранви, но я могу и сказать, раз ты этого так хочешь. Это — жетон магистра Ордена.

Седой сжал губы в нить, затвердел лицом:

— Откуда он у тебя? Тело магистра осталось там, на поле битвы и досталось… Ты получил его от Стражей, Страж-предатель? Ну! Отвечай!

На этот раз рука Седого ухватила меня за халат, сжалась, загребая ткань, вот только я точно так же вцепился в него самого, сам рванул его на себя, едва не сталкиваясь с ним лбом, процедил, глядя глаза в глаза:

— Откуда он у меня? Что же, слушай. Я получил его на турнире, стоя на главной Арене Ордена Небесного Меча, я получил его из рук магистра Ордена, когда он на всю Арену поздравил меня с победой, объявил меня чемпионом Ордена и наградил званием комтура за мои заслуги, сделав меня сначала самым молодым комтуром Ордена, а затем назначив своим преемником.

— Что? Что?

Седой покачнулся, теперь он не тянул меня на себя, а хватался за меня, пытаясь устоять на ногах.

— Невозможно, невозможно, это какой-то бред, — шептал он синеющими губами, смотря куда-то сквозь меня. — Ты юнец, ты не мог быть на том турнире, да и чемпионом в тот год стал… — мутный, потерянный взгляд Седого вдруг прояснился. — Что ещё за главная арена Ордена? Никто её так никогда не называл. Что ещё за чемпион, что ты мне здесь… — голос его сел, он вытаращил на меня глаза и просипел. — Второй пояс, ты из Второго пояса.

Я кивнул, толкнул Седого в грудь, без труда вырываясь из его ослабшей хватки и отбирая жетон, согласился:

— Верно, я из Второго пояса, — добавил с кривой усмешкой. — Пятьдесят лет назад к прошлому магистру Ордена во Втором поясе явился Страж и сообщил, что Орден Небесного Меча уничтожен и отныне мы и есть Орден.

Седой сглотнул:

— Значит, в том сражении уцелел кто-то из Стражей-союзников, кто-то, кто бился рядом с магистром до последнего. Но почему, почему же тогда они не сумели спасти Ралера?

Он размышлял вслух о своём, я же высказал то, что волновало меня:

— Значит, в тот день Страж сказал не всю правду, пожив здесь я узнал, что Орден уничтожен не полностью, и остатки Ордена ещё целы, хоть и влачат жалкую жизнь. Я рад.

Седого проняло, взгляд его снова стал жёстким, злым, лицо заострилось в тенях неверного света костра.

— Я снова слышу в твоих словах укор и пренебрежение нашими усилиями.

Я прищурился:

— Но мы вроде только что выяснили — я имею право. Я такой же орденец, как и ты. Такой же комтур, как и ты. Ты ведь комтур, Аранви, я угадал? — едва он медленно кивнул, ужалил ещё сильней. — А я ещё и преемник магистра. Неужто я не имею право укорить своего младшего собрата?

— Ты! — вспыхнул Седой. — Что ты можешь знать о том, в чём укоряешь?

— Тут согласен, тут ты прав, — легко согласился я с упрёком Седого, повёл рукой с жетоном, указывая на костёр. — Так, может, вернёмся к огню, да продолжим разговор, расскажешь всё без утайки своему молодому главе?

— Ты! — Седой ткнул в меня пальцем раз, другой, но сдержаться не сумел, рявкнул. — Малец! Юнец! С-сопляк!

Я, устраиваясь у костра, безразлично отмахнулся:

— Ну давай, ещё как-нибудь обзови меня.

Не обращая внимания на исходящего злобой Седого, принялся сам внимательно разглядывать круглый жетон. Впервые за всё время, что он был у меня.

Не знаю уж, что в нём особенного разглядел Седой. Возможно, цепочку? Она и прошлый раз привлекла мой взгляд — необычная, круглого плетения, толстая, в половину моего мизинца. Сам жетон небольшой, лишь чуть крупней жетона Стража, но если тот прямоугольный, то этот круглый, если тот просто чёрный и блестящий полированной поверхностью, то здесь чуть шершавое серебро и чёрный лишь цзянь, который изображён посередине. На обратной стороне только серебро.

И при всём этом Седой уверен, что у жетона есть какое-то особое свойство, которое можно проверить только вне зоны запрета и что это, по сути, артефакт.

На всякий случай я толкнул в жетон магистра чуть духовной силы, но ничего не добился. Глупить, на глазах Седого смачивая жетон кровью и откровенно признаваясь, что я, по сути, впервые взял его в руки, я не стал. Хорошо, что несколькими вдохами раньше он вообще не рванул в руках.

Кривя губы в усмешке от своей глупости, подышал на жетон, потёр его о грудь, стирая с эмали следы пальцев, и накинул цепочку на шею. Затем огляделся, ухватил очередную палку и отправил её в костёр.

Спустя десяток вдохов рядом сел Седой, перестав дышать в спину и пытаться пронзить взглядом. Помолчал, косясь на меня, а затем шумно выдохнул, повернулся ко мне и потребовал:

— Рассказывай.

Я вскинул брови:

— Я? И что рассказывать?

— Рассказывай всё, — жёстко приказал Седой. — Кто ты такой, как вы живёте во Втором, как ты сюда попал. Всё рассказывай.

— Рассчитываешь на своё ощущение лжи и правды? — я покачал головой. — Забыл, что я могу его обмануть?

— Хватит бахвалиться, Легдар…

— Леград, — поправил я Седого.

— Леград, — послушно повторил Седой. — Хватит. Даже у твоего безумия или того, что ты выдаёшь за него, должны быть границы. Тебе же нужно, чтобы я отвечал на твои вопросы? Я буду это делать только тогда, когда услышу твою историю.

— Мне казалось, что сейчас как раз я и моё положение в Ордене важней всего, что только может быть, что… — видя, как багровеет Седой, я фыркнул. — Ладно-ладно, понял. Обо мне.

Наклонился влево за очередной веткой. Швырнул её в костёр, думая, с чего же начать. С самого начала, как с духом Испытания? Почему нет? Когда и где я последний раз делился этим с живым человеком? В разрушенном Зале Стражей в месте, которое когда-то было городом, а теперь стало Полем Битвы возле Вольного Приюта для тренировок идущих во Втором поясе, так? Тоже, кстати, интересная вещь с этими Орденами, Полями Битвы в Первом и Втором поясе.

Всё это, включая законы Возвышения, налоги и прочее, явно создано для того, чтобы заставлять идущих становиться сильнее, одновременно готовя их к Великим Полям Битвы и сражениям с сектантами. Вот только неясно, почему всё сейчас работает через одно место.

Ладно, об этом я тоже поговорю с Седым. Времени в этих горах у нас хватит на всё.

Кстати, о времени — я слишком долго думаю и костёр снова начал угасать, и я швырнул в него новую ветку, подпитывая его. Вдох спустя свою ветку добавил Седой. Идиллия. Осталось дождаться, когда своё место у огня займёт Призрак.

Я прикинул на пальцах месяцы, что провёл в Пятом и кивнул сам себе. Точно. Дарс его знает какой сейчас день, но если я не сильно ошибся со своими блужданиями по лабиринту Поля Битвы, то где-то на днях у меня должен быть день рождения или же был на днях. Неплохой день рождения, кстати, вышел: Испытание, звание шаула, награда от духа, жетон магистра на шее и мысли о пути, который либо должен привести меня к вершинам Возвышения, возродить Орден Небесного Меча и изменить Империю, либо… Ну, либо ничего этого не будет, кроме моей могилы.

Пламя снова начало слабеть, и я добавил ему ещё пищи, а вместе с этим негромко начал:

— Восемнадцать лет назад я появился на свет в одном из самых лучших уголков пустошей, в пятизвёздочном посёлке Арройо, что в Чёрной пустыне Нулевого круга.

— Кхе-кхе-кхе!

Я с улыбкой проследил, как Седой колотит себя кулаком в грудь, заботливо спросил:

— Всё хорошо?

Тот проглотил кашель, кивнул:

— Д-да, п-продолжай Леград, продолжай.

С удовольствием.

— И хотя Нулевой круг — это проклятое Небом место, на жизнь я не жаловался. Родители мои были уважаемыми в посёлке людьми, кузнец и кожевник, девятая и восьмая звезда Закалки, мало кто мог назвать их младшими и глядеть на них сверху вниз…

— Кхе-кхе-кхе! Продолжай, продолжай.

— Но отца жгло, что он застрял на преграде, что не может поднять семью в благословенный небесами Первый пояс…

— К-ха!

— И однажды отец с подарком поклонился Наблюдающему от Ордена, — Седой выпучил на меня глаза, но с облегчением выдохнул, когда я продолжил фразу, — Морозной Гряды, — вот только я ещё не закончил, да ещё и чуток приврал, — могущественному Воину третьей звезды…

— К-ха! — на этот раз Седой не смог удержать в себе ничего из своего удивления или возмущения. — Могущественному Воину⁉

Я пожал плечами:

— Для нас, отбросов Империи, чьи предки были сосланы в Тюремные пояса и скатились до Нулевого круга, где от всего величия Древних остался лишь пепел и прах, где все скованы законами Возвышения и должны полагаться в Закалке меридианов лишь на себя и Наставление о Меридианах, да, Седой, Воины — это могущественные идущие, которые решают судьбу целых деревень и городов, — прищурился, искоса глянул на Седого и спросил. — Или ты, Властелин Духа, думаешь, что жить в Нулевом легко? Даже для тех же Воинов от фракций Первого пояса, что следят за Нулевым это не просто служба, а наказание. Любой из них, оказываясь в Нулевом, просто выкидывает эти годы из своего Возвышения, застывая на месте, не в силах накопить в тех выжженных пустошах энергии на открытие даже одного узла, — не скрывая усмешки, процедил. — Ты здесь, в Пятом поясе даже вообразить себе не можешь, Аранви, как скудна сила Неба в Нулевом. Когда я Закалкой попал в Первый, то едва сумел устоять на ногах, так много силы хлынуло в моё тело.

— Спокойней, Леград, — Седой наклонился ко мне, сжал моё плечо. — Поверь, я могу это представить. В центральных частях Полей Битвы есть и такие, лишённые даже крохи силы Неба места, или места, где ты под страхом смерти не можешь втянуть в себя даже крохи силы. Я провёл в таких местах не день, не два и даже не неделю, а месяцы. Я могу представить, Леград, каково это — прожить всю жизнь в таком месте.

Я кивнул. Эк меня зацепило. И ведь Седой всего два слова сказал. Уже спокойней продолжил:

— Воин объяснил отцу суть преграды и дал единственно возможный для Нулевого совет, — не видя на лице Седого особого понимания, да и сам осознавая, как далёк Седой от знаний о Нулевом, добавил, чтобы было ясней. — Для тех, кто настолько негоден в Возвышении, что упал до Нулевого, запрещены алхимические зелья, рунные печати, Формы, передача силы…

Я уже хотел было дальше идти по пунктам закона, который когда-то читал, готовясь к обвинению против Кардо, как вдруг сообразил, что пункты поклонения богам и жертвоприношения вызовут у него очень много вопросов. Да они, дарс меня побери, даже у меня сейчас, когда я о них задумался, вызывают вопросы. Как и та мамина поговорка о богах, которая пару раз подвела меня в Первом.

Поэтому я быстренько закруглился и перешёл к сути:

— … и прочее. Всё, что оставалось отцу, это путешествовать, познавать себя и рисковать в смертельных схватках с Монстрами, теми из Зверей, что сумели в Нулевом стать Воинами.

Седой нахмурился:

— Выходит, для их пути Нулевой не так жесток? — тут же вскинул руки. — Прости, что перебил, продолжай.

И я продолжил, неспешно рассказывая сначала историю своей семьи, затем, после нашего расставания, уже свою историю. Впрочем, сути нашего расставания я так и не раскрыл Аранви. Мне кажется, эта подробность ему ни к чему. Талант и талант нашёлся в сестре — этого достаточно. Хотя…

Качая головой, добавил:

— Да, мой талант хуже, чем её, тебе, Аранви, придётся довольствоваться тем, что твой молодой магистр — бездарь.

— К-ха! Бездарь? Ты? Да что у вас за семейка? Кто твой отец?

— Кузнец, я же сказал, — пожал я плечами. — Простой кузнец, делал ножи для разделки шкур и мяса.

— К-ха!

Я усмехнулся и поддел Седого:

— Что-то у тебя с горлом, Аранви, может, заварить тебе чая?

К удивлению, он согласился и дальше мой рассказ прерывался лишь на то, чтобы подбросить деревяшек в костёр, да отпить чая.

Деталь с Лейлой была не единственной, которую я обошёл. Конечно же, я ни словом не упомянул месяцы жизни в Шестом поясе, в землях Итреи и своих делах с сектантами и старшим Тизиором. Вот это точно было ни к чему. Так мол и так, дух города Тысячи Этажей оказался чуток сошедшим с ума, но нам удалось сбежать.

Сбежать от духа? Да, сбежать от духа, да в его городе, да, правда, не вру или тебя подводит твой талант ощущать ложь, Аранви. Как сбежали?

Помедлив, подумав, я достал из кольца перстень дракона и насладился зрелищем того, как весь недопитый чай вылетает из чашки от громогласного «к-ха».

Не скажу, что это зрелище не согрело меня. Согрело. Впрочем, я ещё по истории с Рейкой помню, какое это наслаждение — говорить о себе правду, поражая этой самой правдой собеседника. И ведь даже сейчас я говорил правду. Ну, почти.

К моменту, когда я завершил рассказ о турнире, напутствии Стража о пятидесяти годах тишины и спокойствия, о своих приключениях в Пятом и счастливом для меня подвале алхимической мастерской Пиатрия, солнце уже взошло, а собранные Седым с вечера дрова, вернее, валежник, закончились.

Седой, щурясь, глядел на гладь озера и прихлёбывал мелкими глотками давно остывший чай. Впрочем, мои отвары вкусны и холодными, поэтому я даже не думал согреть его или заварить новый.

Наконец, Седой заговорил:

— Удивительная история. Что бы ты там ни говорил, но твоему таланту остаётся только завидовать. За восемь лет подняться из Нулевого в Пятый. Потрясающе.

Я нахмурился, пытаясь уловить, каким образом Седой получил восемь лет. Начал в десять, это понятно, но разве считают таким образом путь Возвышения?

Седой покачал головой:

— Жизнь, полная удивительных событий, встреч и подарков Неба.

А вот это замечание снова меня задело:

— И что же мне подарило Небо?

Седой словно не услышал моего вопроса:

— Как вас там называли в Нулевом? Чемпионы? По сути, ты — идеальный чемпион, Императору нужно было хватать тебя и тыкать тобой в нос всем сомневавшимся в его решениях.

Я нахмурился, спросил:

— Это ты о чём?

Он же лишь бормотал себе под нос:

— Идеальный пример того, что система работает, что Тюремные пояса созданы не зря, что система ограничений намывает таланты, помогает им двигаться всё выше и выше. Что такие, как ты рано или поздно улучшат положение в Империи и понемногу, но приблизят её к стандартам Империи Сынов Неба.

— Аранви, объясни под…

Я осёкся, потому что Седой вдруг повернул ко мне голову, впился в меня взглядом и зло спросил:

— Но мне какое до всего этого дело? Какое дело мне теперь до Империи, Императора, Орденов и прочего? Ты так успешно убедил меня в том, что все эти пятьдесят лет потерь были прожиты зря, что все жертвы были напрасны, что мои братья и сестры, мои старшие умерли впустую, а я сам лишь радую императора, продлевая мучения нашего Ордена Небесного Меча. Я теперь и не знаю, что делать, хоть отправляйся вслед за сестрой Паоми, — чашка треснула в пальцах Аранви, так сильно он её стиснул. Глядя на осколки на своей ладони, он процедил. — Сгнило, всё сгнило.

Если не считать мелочей, то вот сейчас мне всё было понятно.

Едва Седой поднял взгляд, я сказал:

— Странный вопрос о том, какое тебе дело. Ты ничего не видишь?

— Где? — искривил губы Седой.

— В происходящем здесь и сейчас, — обвёл я освещённый первыми лучами солнца кусок двора поместья, где мы сидели. — Ты встретил меня, я сижу перед тобой — преемник магистра Ордена Небесного Меча, в кольце которого лежит печатка от Путей Империи, казна небольшой фракции и лучшая часть Павильона техник этой фракции. Да и я сам, что, пустое место? Я Страж, истинный мастер Указов и просто талант, сумевший к восемнадцати годам подняться из Нулевого в Империю.

— Всё равно не вижу. И что с того, кто ты и что у тебя в карманах и на шее?

— Аранви, — я покачал головой. — Как по мне, само Небо прислало тебе возможность возродить Орден. Пусть пока только в Шестом, но главное ведь начать, верно?

— Возродить, — Седой презрительно хмыкнул. — Красиво сказано, но есть ли смысл возрождать то, что Император так жаждет уничтожить?

— Есть ли смысл сдаваться так просто?

— Ну о чём ты говоришь? — Седой скривился так, словно раскусил незрелую мушмулу. — Что ты из раза в раз выворачиваешь свои слова? По-твоему, пятьдесят лет я и остальные…

Седой вдруг осекается, бледнеет, а у меня в голове раздаётся его мыслеречь:

— Я ощущаю людей. Много. Гархов Иглат догнал нас, только вместо того, чтобы я заманил его в ловушку, мы попались в его. Они везде! Едва начнётся схватка, прорывайся к Залу Стражей, там твоё спасение.

Я не стал дёргаться или переспрашивать, вместо этого выпустил восприятие Предводителя и… Ничего и никого не обнаружил. Это говорило лишь об одном — враги ещё слишком далеко для меня, а значит, время ещё есть.

Пару вдохов я потратил на обдумывание, а могу ли я повторить с Седым ту же уловку, что в прошлый раз выручила меня и Рейку? Выходило, что, возможно, смогу, а возможно, и нет. Вроде, и всё точь-в-точь как в прошлый раз, но есть одна большая разница — вокруг зона запретов и не попробовав, не узнаешь, пропустит ли Седого формация на воротах или не пропустит. С одной стороны, раз Седой уверен, что Зал Стражей не пропустит погоню, формация есть, с другой стороны…

Я мотнул головой. К дарсу. Сейчас действительно не то время, не то место, я не тот и не те преследователи. К чему мне повторять уловку прошлого, когда я могу провернуть новую?

Толкнул мысль к Седому, который так и сидел передо мной застыв:

— С чего мне вообще убегать?

— Это опять твоя жажда схватки туманит тебе разум? Очень не вовремя, возьми себя в руки, Орзуф…

Я перебил Седого:

— Меня зовут Леград.

— Нашёл время упорствовать! Хорошо, возьми себя в руки, Леград, и послушай моего совета, они всё ближе, будь готов.

— Нет, это ты послушай моего совета. К чему убегать? — раньше, чем Седой успел вставить хоть слово, я сам принялся перечислять причины. — Иглат? Вокруг земли запретов, а значит…

— А значит, он всё равно сильней и быстрей меня. Поверь, если бы я заманил его в ловушку и сражался на своих условиях, то победил бы, но теперь, Леград, — Седой катнул желваки на скулах и выдавил из себя, — молодой магистр, я не могу, не имею права рисковать вашей жизнью, жизнью единственного существующего преемника наследия Ордена.

— Ха! Так, значит, всё же ты видишь, кто перед тобой сидит.

— Вижу, а вы должны меня слышать, так слушайте. Сначала Иглат начнёт насмехаться надо мной, припоминая старые обиды, в это время ещё будьте рядом, молодой магистр, но как только я дам команду — бегите к Залу Стражей. Поняли?

Я покачал головой:

— Нет, не понял.

Мыслеречь Седого больше напоминала шипение:

— Маг-гис-с-стр!

— С чего ты решил, что Иглат не попал в твою ловушку?

— Чего?

— Нас трое и он даже не представляет нашу истинную силу.

— Чего? — тупо повторил Седой, пуча глаза.

Это вывело меня из себя и я рявкнул:

— Того! Трое нас тут! Призрак здесь и он сильней меня.

— Не ори, — огрызнулся Седой, вмиг забывая о недавней вежливости и именовании меня даже не молодым, а просто магистром. — Нас трое, а их человек тридцать, разницу представляешь?

— Разве смутила меня разница в тот момент, когда я выручал из плена тебя, Пиатрия, Лаю и остальных? Справились же?

— Тогда ты схватился со слабаками.

— А сейчас с кем? Если Иглат взял людей в городе Ян, то что, с ним пошли сама Илимия и Морт?

— Вполне могли бы, — осадил меня Седой.

Но я лишь фыркнул:

— Но даже их Указы — мои!

— Погоди, — похоже, до Седого начало доходить, он снова выпучил глаза, — ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что из трёх ставок этой битвы — две мои.

— Ставок? Хм, может, я не тем тебя соблазнял? Ты игрок?

Я закатил глаза:

— Аранви, это так важно сейчас?

— Ты прав, нет. Что за три ставки?

— Что бросит на стол этой схватки твой Иглат? Илимию и Морта, сильнейших идущих тройственного союза или обычных бойцов? Для меня составят проблему только вторая и только первое время, пока я не украду их контракты.

— Вор Указов, — теперь фыркнул Седой, но я лишь кивнул. — Так, может, ты украдёшь и Указ самого Иглата?

— Может и украду. Если он есть и если Иглат подойдёт ближе. Пока что я не ощущаю его.

— Слишком много если, слишком много риска.

Я устало вздохнул:

— Я только что прошёл Испытание в Зале Стражей и там дважды пережил смертельные схватки. Поверь, два десятка равных мне противника это несерьёзно.

Седой хлопнул глазами и глупо переспросил:

— Что? Это при чём?

— Аранви, — я действительно устал уговаривать его, да и время на болтовню истекало — уже и я ощущал людей, что медленно нас окружали. — Проверка моего таланта мастера Указов показала, что его размер всего лишь высокий, а вот мой талант убивать — высочайший.

— Ладно, — Седой медленно кивнул. — Ладно. Но если дело станет плохо, ты должен отступить к Залу Стражей. У тебя будет преимущество — ты знаешь дорогу, свободную от ловушек, а твои преследователи — нет. Только беги умно, делай так, чтобы преследователи бежали там, где ловушки есть.

Я даже не успел ответить, как в нашу беседу вмешался третий голос:

— Ха-ха-ха! Неужто это свершилось и прыткий, как какая-нибудь блоха Аранви — Аранви, что так пафосно называл себя Клинком Мщения, попался, да ещё и так легко?

Судя по тому, как грохотал в голове голос, силы Иглат вложил в мыслеречь не жалея. Уверен, этот голос сейчас бился не только в наших с Седым головах, но и в головах всех, кто пришёл с ними.

— Неужели ты действительно думал, что я не сунусь за тобой в зоны запрета? Ты настолько обо мне низкого мнения, Аранви-Мститель? Пожалуй, эту обиду ты искупишь своей мучительной смертью.

Седой дёрнул щекой, а через миг ответил:

— Хочешь сказать, что иначе всё было бы по-другому? К чему ты врёшь, Иглат?

— Тут ты прав, слишком много крови людей моего клана на твоих руках, чтобы я позволил тебе умереть легко. Даже жаль, что я не могу использовать здесь лечебные техники, иначе я бы развернулся с тобой по-настоящему.

— Вот теперь узнаю тебя, Иглат, — засмеялся Седой, мне же толкнул другую мысль. — Готовься, я сейчас начну.

— Стой! — рявкнул я. Опомнившись, постарался вложить в мысль как можно меньше силы. — Дай мне ещё немного времени.

— Что, вторая из ставок? — поддел меня Аранви.

Я огрызнулся:

— Сам не ощущаешь?

Думаю, что он как раз таки ощущал. И не мне, и не ему. Три четверти тех, кто окружил нас, были слабы, сильно слабее меня. Но даже у них обнаружились амулеты защиты, пусть и не у всех. Хуже было с оставшейся четвертью. Неслабые, скажем так. Неслабые и опасные. И тоже с амулетами.

Мне действительно нужно было время, благо я неплохо навострился взламывать амулеты в городе Ян, да и время болтун Иглат мне дал с избытком.

— Можно было бы оскорбиться, но к чему обижаться на будущего мертвеца? К тому же я ещё не сказал тебе спасибо за то, что ты всю ночь костром указывал нам путь в ночи. Представляешь, я сначала даже заподозрил ловушку, но нет, её нет, видимо, ты действительно сдал Аранви, Тупой Мститель и не зря вылез в Пятый, не зря искал лекарства. Плохо тебе да, раны совсем допекли? Ничего, сегодня я оборву твоё жалкое существование. Почему жалкое? Потому что жалкой была твоя попытка выдать своего ученика за Властелина Духа. Поверил, пожалуй, только тупоголовый Морт, да и то, не до конца. Ты хотел меня провести этим жалким трюком? Аранви, это просто…

Слушая всё это, я с трудом удерживался от того, чтобы не закатить глаза. Я ещё возмущался в испытании Стражей, что сектанты болтают какую-то чушь. Здесь вон, не сектант, имперец, пиковый Властелин Духа, представитель очень неслабого клана, а погляди ж ты — вещает, словно немного повзрослевший Виргл или даже Вартус, которые сумели выбраться из деревни, но не оставили своих привычек и характера. Тем более, этого Иглата до сих пор не видно, а значит, легко можно представить за его бесплотным голосом именно Виргла, сумевшего набрать сил и остаться в живых.

Вот и наглядное доказательство недавнего рассказа Седого о том, что сила и возраст иногда приходят, забыв по пути ум и прочее.

Я поймал взгляд Седого и медленно кивнул. Тот отлично меня понял, облизал губы, но переспрашивать ничего не стал и с усмешкой бросил мысль незримому собеседнику:

— Болтаешь и болтаешь, не даёшь даже слова вставить, а ведь мне есть, что тебе ответить.

— Ха-ха-ха! Ну говори.

— А кто тебе сказал, Иглат, что ты не попал в мою ловушку?

— Ч-что? — страх в возгласе Иглата ощущался отчётливо, а стоило Седому сорваться с места, как он рявкнул. — Остановите его!

Чужими руками? Зря.

Я тут же вписал Сон во все украденные печати, вскочил под шум падающих в кустах тел, сжал руку на древке Пронзателя и рявкнул, не жалея горла и силы, вложенной в мыслеречь и крик:

— Призрак, сюда! Живо!

Я, конечно, много чего говорил Седому, но вот сам совершенно не уверен, что Призрак рядом и поможет. Когда он ушёл от костра? В середине ночи? И куда? За это время можно было подняться на окрестные горы. Возможно, что спрячь я сейчас Флаг в кольцо, это лучше всякого крика сообщит Призраку, что нужно возвращаться. А возможно, прикончит его в зоне запрета, оставив без артефакта, что даёт ему силы.

Не лучшее время для того, чтобы устраивать проверки.

Я и не стал.

Оставив Флаг валяться в траве, рванул следом за Седым, сжимая в руке Пронзатель.

Начнём с простого — кинуть на чашу схватки мою помощь.

На бегу сообразил — нет, здесь не только я и мой камень помощи, у меня здесь в кустах ещё двадцать четыре мерных камня для чаши нашей победы.

Впереди что-то грохнуло. Техники там использовать не могли, а значит, что? Кисет рванули? Вляпались в ловушку?

Ругаясь сквозь зубы, я проломился через кусты вслед за Седым и, наконец, добрался до схватки.

И нет, здесь не было ни ловушки, ни кисета — это просто бились в полную силу два могучих Властелина Духа.

Седой пятился под градом ударов. Да, его талант и опыт меча был явно лучше и больше, но когда ты отстаёшь в скорости движений от врага, это не так уж и помогает. Я проверял это на своей и чужой шкуре множество раз. Самое дерьмовое, что я не видел печатей над врагом. Дарсов Иглат, чистенький.

Я уже летел над землёй, стелясь в прыжке и разгоняя Пронзатель, когда рука Иглата, того самого идущего, который на моих глазах получил духовный удар от Стража в городе Ян, вдруг дёрнулась, размазываясь от скорости.

Седой не успел, цзянь Иглата врубился ему в левое плечо с тем самым громоподобным звуком, отшвыривая Седого шагов на восемь. Отшвырнуло бы и дальше, но его полёт прервала стена поместья.

А через миг настала моя очередь бить.

Три созвездия Единения, техники усиления и скорости… Ничего не помогло — Иглат встретил жало Пронзателя лезвием цзяня, легко выдержав мой напор, а затем мне пришлось отступать, спасая жизнь. Ответный удар был так быстр, что я едва успел подставить Пронзатель и так силён, что левую руку мигом осушило. Дарсова техника… Я отпрянул, отступил на два шага, пытаясь отыграть проигранное расстояние и непрерывно отбивая смертоносную сталь всё так же невозможно быстрого Иглата, а едва жар опасности стал нестерпим, как я просто и без затей завалился на спину, спасая жизнь и не доверяя Покрову.

Рука Иглата снова выстрелила вперёд змеёй стали, разрывая воздух, но моей головы там уже не было, а через миг надо мной вырос Седой и скалясь, снова принялся рубиться с Иглатом.

Я кувыркнулся через голову, вскочил, нащупывая ближайшие символы сна и готовясь сменить их на Верность, но тут из-за ограды поместья, куда только недавно влепился Седой, серой тенью выметнулся Призрак.

Я ещё три вдоха кружил вокруг схватки, готовый вломиться и ударить Пронзателем или добавить гирь на чашу весов, а затем выпрямился и вбил оружие подтоком в землю.

Моя помощь была не нужна.

Да, Призраку недёшево дался его напор, но своего он добился — Иглат тонко вскрикнул, а его рука хрустнула, через миг уже и Седой оказался к нему вплотную, сплёлся пальцами с его свободной рукой, выламывая руку, упёр меч в горло, навалился и хрипло выдохнул:

— За всех моих братьев, кого ты убил…

Я торопливо выкрикнул:

— Стой!

Седой замер, вперил в меня злобный взгляд:

— Что?!

— Тебе его смерть ничего не даст, — видя, как Седой пучит глаза, торопливо закончил. — Отдай его Призраку.

Иглат забился, попытался вывернуться:

— Что? Ублюдки! Да я сам!

Мгновение Седой бодался со мной взглядом, а затем пнул Иглата в грудь:

— Забирай!

Не знаю, правду ли грозил Иглат тем, что убьёт себя сам, но, если и хотел, то ничего не успел сделать — одновременно с ударом Седого, Призрак снова тенью пронёсся над землёй и ударил тоже, встречая тело Иглата кулаком, ударил ещё и ещё раз, наконец, пробивая его насквозь.

Вдох, и на землю рухнуло уже высохшее, изломанное смертью тело.

Седой теперь не сводил глаз с Призрака, чьи парящие дымом раны от меча закрывались на глазах. Через вдох сплюнул, неразборчиво выругался себе под нос и нагнулся к телу, сообщив:

— Кольцо всё равно моё, ясно?

Я облегчённо выдохнул и согласился:

— Ясно, — но тут же добавил. — Тогда, раз уж ты обзавёлся своим, то верни моё, комтур.

Седой зыркнул на меня:

— Кольцо с халатами? Азартный игрок, безумец, наслаждающийся схватками и в придачу ещё и модник. Где были мои глаза в городе, когда я следил за тобой?

— Думаю…

Я замолчал, глядя, как Седой бледнеет на глазах. Молча шагнул ближе, одновременно отправляя в кольцо порцию духовной силы. Я же их переставил наверх, верно?

Подхватил Седого под руку, вгляделся в распаханное левое плечо, куда вбил свой жуткий удар Иглат. Если подумать, то повезло, что руку вообще не оторвало при ударе такой силы. Или не повезло, а такова крепость тела того, кто поднялся до Властелина Духа? Ведь те кости в Зале Стражей тоже не рассыпались за три с лишним сотни лет.

И как бы я сам, со своим телом идущим вслед за душой пережил бы подобный удар? Тут удар в сталь осушил руку, невзирая на то, что древко Пронзателя спружинило, забирая на себя часть разрушающей мощи.

Мысли не помешали мне опрокинуть флакон лечебного зелья в рану Седого.

Пустой флакон исчез в кольце, а я потянул Седого в сторону, к камням, на которые будет удобно присесть.

— Пошли, гляну твою рану.

— Ах да, мой молодой магистр ведь своего рода лекарь, — со смешком отозвался Седой.

Но мне было не до смеха. Мы здесь, конечно, смело рубились, но это поместье из тех, что не было зачищено и только чудо, что никто не вляпался в ловушку. Поэтому лучше поздно, но вперёд сначала полетел первый из артефактов Седого, следом второй и третий и только потом я сделал шаг. Не то место, чтобы рассчитывать на благосклонность Стражей, которые к тому же давно пали.

Седой, кривясь от боли, удвоенной зельем и пытаясь устроиться на камне поудобней, буркнул:

— Ты, главное, не забывай своего рода лекарь, что здесь нельзя использовать техники. Лечебные в том числе, — отпихнул от себя мои ладони. — Поэтому руки прочь.

Я буркнул в ответ:

— Если очень хочется, то можно.

Седой изумился:

— Чего?

Но я уже коснулся Седого ладонью и уже толкнул духовную силу в его тело. Осторожно, едва-едва, всё же опасаясь подвоха, невзирая на свою уверенность, но нет, как и с кисетом или кольцом всё сработало точно так, как должно — никакой отдачи, никакого наказания от зоны запрета — моя духовная сила влилась в Седого, а через долю мига я уже оказался внутри него и духовным зрением.

Как по мне, так на Полях Битвы лекарь должен быть в каждом отряде. Другой вопрос, сколько из лекарей познали свои лечебные техники до предела и способны использовать их как Властелины? Без созвездий и обращений?

Если судить по городу Ян, то там такой лекарь был один. Я. Ну, может, два.

Внутри рана Седого выглядела хуже, чем снаружи. Там порванное в клочья мясо и торчащая кость, здесь же пострадали ещё и меридианы — их разорвало в те же клочья. Как он вообще сражался с такой рукой и как сумел навалиться на Иглата? Конечно, тело, да и зелье, влитое в рану, делали своё дело — мышцы срастались, стягивали рану, соединялись и меридианы, но как криво они это делали?

Разве это дело, что меридиан состыковался лишь наполовину? Может, через пару дней он и совместится полностью, но я не собирался этого проверять.

Вновь осторожно использовал первое лечение. Воды Итреи. То единственное, что я и могу здесь использовать. Вернее, сильнейшее из того, что я могу тут использовать.

Сжатое моей волей свечение техники омыло часть раны, исправляя проблему меридиана и… И снова я не почувствовал никаких сложностей и проблем, невзирая на то, что и я, и Седой в землях запрета.

Двинулся дальше.

Я спустил на лечение половину запаса средоточия и только тогда остановился.

Отстранился от Седого, пошевелил пальцами, оценивая свой труд и довольно кивнул. Кость уже не видно, дыра не сквозная, ещё два-три сеанса лечения и Седой забудет о том, что Иглат до него дотянулся.

Седой прервал мои размышления:

— Знаешь, я могу понять, что ты не только хорош в сражениях, но и настолько хорошо познал лечебную технику, что способен применить её в чужом теле без внешних эффектов, но всё равно не пойму как это твоё «немного лекарь» способно на такое. Какую именно технику ты использовал?

— Воды Итреи.

— Мне это ни о чём не говорит. Уровень техники?

— Земной.

Седой моргнул раз, другой, качнул головой:

— Всего земной способен на такой лечебный эффект? Расскажи мне это кто другой, я бы решил, что он врёт мне в лицо. Вы полны тайн, молодой магистр.

Я хмыкнул:

— А ты бы всё же определился, на ты или на вы ко мне обращаться.

Седой поджал губы, попытался подняться:

— Простите, молодой магистр, мне нет прощения, я иногда забываюсь.

— О нет, — я скривился, хватая его за рукав и не давая подняться. — Пожалуй, я сам за тебя решу. Забудь про своё вы. Обращайся ко мне по-прежнему на ты. Я Леград, если ты забыл.

— Леград… — Седой несколько вдохов глядел на меня странным взглядом, а затем осел на место и мотнул головой. — Позволь уж мне самому выбирать, как к тебе обращаться, молодой магистр, — раньше, чем я даже подумал над тем, чтобы возразить в очередной раз, Седой вскинул ладонь. — Тебе, молодой магистр, просто не понять меня, старика, который на исходе жизни вдруг увидел надежду.

Теперь, если бы я и подумал возмутиться, делать этого не стал, но не стал и молчать:

— На исходе жизни? Что за чушь ты мне тут говоришь, Аранви? Оглянись. Твой враг мёртв, твоя рана обработана, впереди ещё множество приключений и Павильонов Цветов.

— Да уж, оглянулся, пока ты лечил, — желчно заметил Седой. — Те, в кустах, они ведь живы, верно? И что ты думаешь делать с ними дальше, молодой магистр? Мне ведь не нужно напоминать тебе, что тайна твоего таланта должна быть скрыта как можно дольше?

Я отлично понимал, о чём говорит Седой. Как понимал и то, что он прав.

Но ещё лучше понимал то, что я мог убить их во время схватки, в конце концов, они первыми сделали ход, и в тот миг смерть была бы справедливым ответом, в тот миг, но не сейчас. Опять наёмники? Опять служение?

Я скривился при одной только мысли об этом. Скривился, да так и застыл с перекошенным лицом.

— Молодой магистр, что с тобой? — привстал Седой и потянулся ко мне. — Меридианы? Тебе больно, молодой магистр?

— А? — я очнулся от настигнувшей меня мысли, перевёл взгляд на Седого и ухмыльнулся. — Нет-нет. Я придумал.

На то, чтобы претворить мою задумку в жизнь ушло не так уж и много времени. Их было меньше трёх десятков, носить могли я и Призрак, Седому я запретил, как лекарь, так что понадобилось всего десяток ходок. Дольше я раскладывал тела и убирал… Ну, как убирал… Пытался убрать самые явные следы, которые оставил за собой.

Потом выжидал, когда в воротах погаснет надпись «добро пожаловать, шаул», а останется лишь герб и только тогда снял свой Указ.

Конечно, идеально было бы использовать амулет невидимости или формацию маскировки, но не то место для таких трюков, поэтому я просто вжался спиной в чёрный камень Зала и постарался словно исчезнуть, слиться со стеной, не выдавая себя ни шорохом, ни колебанием силы.

Слух донёс до меня первый стон, первый шорох, а затем и первый, полный недоумения возглас:

— Что за?!

Могу представить, каково им: сорваться с места, бросаясь по приказу нанимателя на добычу, за которой столько шли, а затем пустота, темнота и открываешь глаза уже совсем в другом месте.

Вокруг изломанные битвой камни, над головой возвышается чёрная громада Зала Стражей, горит в воротах алым герб Стражей.

Кто у нас через одного мастера Указов? Кто был бы недоволен тем, что потревожили подобное место? Кто может заставить загореться герб Стражей?

Верно. Стражи. Как и любому Стражу не составит сложности уничтожить пусть и пикового, но всего лишь Властелина Духа.

Ну, кто среди вас самый умный и первым догадается проверить…

— Контракт! Мой контракт со старшим Иглатом истлел.

— Выполнен? Как это возможно? Мы же…

— Тебе какая разница выполнен он или просто тот сдох, если это шанс свалить отсюда живым.

— А те двое?

— Ты тупой? Он дал им в городе шанс сбежать, а едва старший Иглат догнал их, как старшего Иглата не стало.

— Он? Не стало?

— Да, Олаф, мозгов у тебя всегда было немного, — насмешку в словах я ощутил даже так, не видя говорившего.

— Мне хватает, — огрызнулся Олаф. — Так что делать будем, раз считаешь, что у тебя их больше?

— Валить отсюда и благодарить великодушного Стража. Живо повторяйте за мной!

И они дружно повторили там, на камнях перед воротами и гербом, заставив меня прикрыть рот ладонью.

— Страж, эти младшие благодарят вас за великодушие!

Уже спустя десять вдохов они убрались прочь, вниз по склону, к озеру и дороге к городу Ян. Осторожно проверяя путь и закрывая глаза на все мелочи, следы и нестыковки, которые я не сумел убрать.

Я же, опираясь лопатками на прохладный камень Зала, кривил губы в усмешке. Ну вот и всё, я избавился от этой проблемы, комтур Аранви, и переложил её на других. Пусть клан Эрзум взыскивает за погибшего со Стражей. Если осмелится об этом заикнуться.

Глава 3

Через три дня, когда мы уже перевалили хребет, к которому относилась двуглавая гора Стражей, поднялись и спустились со следующего и неспешно догоняли Призрака, что привычно прокладывал нам путь, Седой вдруг заговорил со мной, странно смущаясь:

— Молодой магистр, я тут подумал и понял, что выходить сейчас к Яшмовым Скалам, не лучшая мысль, — торопливо, словно боясь, будто я его перебью и не давая мне шанса это сделать, Седой принялся перечислять. — События в городе Ян всколыхнут окрестные фракции, исчезновение казны Ян всколыхнёт тройственный союз, исчезновение Иглата заставит Эрзум выслать своих людей для расследования, да и Страж может не остаться в стороне, особенно после тех слухов, что донесёт ему Иллимия. Слишком уж высокая вероятность того, что именно в этот, ближайший город ринутся нас искать. Нам нужно немного переждать, молодой магистр, поверь мне.

До меня дошло. Седой верно переживает, что я буду противиться и продолжу настаивать на том, чтобы идти дальше. Бедолага, довёл я его, похоже, раз за разом поступая вопреки его советам. Я улыбнулся про себя и спокойно кивнул:

— Надо, значит, надо.

— Э-э-э, — растерялся на миг Седой. — Спасибо, молодой магистр.

— Но так мы опоздаем на аукцион, Аранви.

И да, аукцион я хотел посетить обязательно. Не только для того, чтобы сбыть то, что досталось мне у Ян, но и чтобы добавить деталей к своему доспеху, например. Да и вообще, список покупок у меня огромный. В нём чего только нет, начиная от недостающего зелья Древних и заканчивая техниками. И это ещё мы с Седым не обсуждали, что нам может пригодиться в Шестом поясе, чтобы начать действовать. Ну, лечебное зелье самому Седому, это само собой. Ему же зелье Древних, чтобы вернуть сожжённые годы. А самому Ордену? Всего ли у них в достатке?

Седой тем временем замахал рукой:

— О, это не беда, молодой магистр, не беда. Это не единственный и уж точно не самый крупный аукцион в Поясе. Когда всё утихнет и можно будет рассчитывать на то, что лишние глаза уже устали нас ждать, мы быстро зайдём в Яшмовые Скалы, пройдём прямиком к порталу и перейдём из земель Кимлот… Перейдём… — Седой погладил бороду и, наконец, решил. — Например, перейдём к семье Райвер, у них в городе через три месяца тоже будет аукцион.

Я вздохнул:

— Три месяца значит?

Седой торопливо начал убеждать меня:

— Молодой магистр, это будет лучшим решением, потому как их аукцион…

— Аранви, — я отмахнулся. — Надо, значит, надо.

Судя по мелькнувшим на лице Седого эмоциям, он мне не особо поверил, а зря, потому что я и правда был согласен просидеть три месяца на одном месте.

Седой откашлялся:

— Кха-кха. Тогда я предлагаю спуститься ниже и уйти в сторону, молодой магистр, — Седой достал ту карту, что я дал ему, ткнул пальцем куда-то в пески, днях в пяти пути. — Вот сюда. Дойти до границы окончания запрета и устроиться чуть дальше неё. Где-то тут, на отшибе земель Кимлот. Это даст нам возможность выбирать, как действовать дальше — либо с техниками, либо без техник, там же можно будет устроить несколько ловушек.

И снова я спокойно согласился:

— Отлично. Так и поступим.

Я на самом деле так и считал. Мне тоже некуда спешить.

Во-первых, мне нужно ещё и ещё раз обдумать всё то, чем нагрузил меня дух испытания. Во-вторых, мне нужно узнать у Седого подробности об основном Ордене. Сколько их, какие у них договорённости с кланом Кунг, как в самом Ордене воспримут то, что у них объявился я. И я это не истинный мастер Указов с высоким талантом, а я, преемник магистра Второго пояса с его медальоном.

В-третьих, уверен, Седой просто изнывает в ожидании момента, когда зона запрета техник исчезнет и появится возможность полностью проверить мой медальон, вдруг он на самом деле ненастоящий? В-четвёртых, я и сам жду, когда исчезнет зона запрета и нет, не для того, чтобы ещё раз проверить свой медальон, а для того, чтобы без этих ограничений проверить новую силу Призрака.

А ведь есть ещё и в-пятых — с этой остановкой, чтобы дать время осесть всей той мути, что подняли события в городе Ян, у меня появится время заняться собой, заняться тем богатством техник, что свалилось мне в руки, заняться переделкой техник и заняться полноценным освоением той техники, что я выучил во время Испытания. Высокий талант, да, дух? Поглядим, поглядим. Я всё ещё уверен, что сумею повторить и вторую, стихийную часть техники. А ведь есть ещё и третья, о которой я тоже сохранил пусть и смутные, но воспоминания.

Одна проблема. Я помню чужие Врата Силы, но до сих пор не могу нащупать своей эссенции. И на это мне тоже нужно время, причём время, когда меня никто не будет дёргать, когда со мной даже никто говорить не будет.

По сути, даже Седой будет лишним, но с этим придётся смириться.

Он немного ошибся со временем, на то, чтобы выбраться к нужным местам, у нас ушло не пять, а почти десять дней. Ушло бы даже больше, будь нас двое — уж больно серьёзными стали к концу волны големов. Но нас было трое, и жизнь Иглата была использована не зря — Призрак стал ещё сильнее. Седой молчал, глядя на груды големов вокруг Призрака, даже делился с ним по вечерам сухими ветками, которых набрал в лесу у озера Зала Стражей, но я нет-нет, но ловил странный взгляд, которым он провожал спину Призрака. Видимо, от своих подозрений он так и не отказался.

По уму мне бы тоже начать переживать, но я почему-то каждый раз вспоминал, как в Испытании созданные духом сектанты попытались подчинить Призрака и каждый раз ухмылялся, исполняясь уверенности, что всё будет хорошо. Возможно, зря. Но лишь возможно.

Устроились мы неплохо. Местность с этой стороны горной гряды была не такой сухой и безжизненной, как на землях Ян. Не голые пески пустыни, а пустошь времён начала сезона дождей, когда влага оживляет выгоревшие за зиму травы и омывает землю, возвращая ей краски.

Сначала мы спускались по мелким серым камням, которые сползали под нашей тяжестью, грозя утянуть вместе с собой и чьи края были так остры, что прорезали подошвы наших сапог, сделанных из не самой простой кожи. Затем камни сменились теми самыми песками, так похожими и одновременно не похожими на пески моих родных пустошей. Потом в этих рыжих песках появились пятна пожухлой травы, а уже через половину дня среди них стали попадаться редкие зелёные ростки. Но стоило нам перейти три невысоких бархана, как эта скудная и робкая зелень осмелела и полностью закрыла собой старую траву, а под ногами то и дело песок сменялся пусть скудной, но землёй.

Тогда же мы попали и под первый дождь. Первый мой дождь со времён той памятной грозы после бегства от Кулаков. Природа явно показывала, что эти земли благодатней, чем земли Ян.

Когда первые капли дождя упали на песок, я даже не поверил, вскинул голову, с изумлением оглядывая появившиеся тучи. Оглянулся и увидел ещё более красивый вид. Те горы, с которых мы спустились с Седым, словно порождали эти тяжёлые, полные воды облака — вершин крайнего к нам хребта не было видно — они будто надели белоснежную шапку облаков, которая сползала с них белой дымкой, собиралась в тёмные клочки, которые слипались друг с другом, наливались синевой и текли в нашу сторону. Горячий сухой воздух наполнился влагой.

И хотя песок и скудная земля бесследно впитали этот недолгий дождь, шагать сразу стало веселей.

На следующий день Седой отыскал небольшое озеро, к которому примыкал редкий лесок низкорослых, изломанных Синих Акаций. Вот между ними и водой мы и устроились. Как раз недалеко, буквально несколько сотен шагов от границы начала запретов. Идеальное место по словам Седого.

Что меня поразило, так это то, что он первым делом начал обустраивать нашу стоянку: выравнивать место под костёр и зачем-то утаптывать дорожку к озеру, следом принялся что-то мастерить, используя заготовки из големов и запасы его нового кольца и даже не попросил у меня жетон магистра. А ведь я был уверен, что это будет первым, чем он озаботится, оказавшись там, где можно использовать артефакты.

У меня даже сложилось впечатление, что в тот, первый день нашего трёхмесячного ожидания он избегал даже глядеть в мою сторону.

Я молча принял это и тоже занялся делом, занялся техниками. Нет, я не учил их, а для начала просто принялся перебирать свои новые запасы, сортировать по полкам, составлять таблицы, где кропотливо отмечал стихию, узлы, зарисовывал созвездия и на их основе пытался отыскать какие-то закономерности и правила.

Так потекли день за днём.

Благодаря своим старым запасам, которые я собирал во всех Поясах и даже в землях сектантов, благодаря посиделкам в библиотеке города Ян я, кажется, кое-что начал улавливать. Несколько успехов в создании техник у меня уже были в прошлом, а ещё больше задумок я просто не успевал опробовать, вынужденный разрываться между тренировками, медитациями и прочим. Но теперь-то у меня есть три месяца, верно?

Я ещё не закончил заносить в таблицу новые техники, но уже твёрдо знал, над чем возьмусь работать, едва закончу с этим делом.

Я попытаюсь изменить Вуаль Ветра, которая досталась мне от брата Зотара. Вуаль, первое созвездие которой я получил ещё за то, что перевёл его во Второй пояс. Это не очень сложная техника, даже на третьем созвездии, но у неё очень интересный эффект, который мне бы хотелось усилить. И я вроде бы уловил путь, которым это можно сделать.

Начав составлять общую таблицу созвездий техник, я осознал удивительную вещь, которую не замечал раньше, словно был слеп.

Очень часто могущество техники не зависело от числа узлов в его созвездии. Часто бывало, что человеческая техника включала в себя больше узлов, чем земная.

Самые яркие примеры — это Опора и Рывок.

Опора — это вообще техника на один узел, возможности которой выходили за пределы понимания, если уж начать думать. Так же, как и Покров, тоже техника на один узел, на само средоточие. Я ещё не понимаю, почему они так хороши, почему одна позволяет использовать огромное количество духовной силы за раз и с таким сложным результатом, я ещё не понимаю, почему вторая позволяет стать единым целым даже с песком и выдержать удар Предводителя Воинов, но я уже понимаю, что можно сделать и другие техники мощней. Нужно только понять, как отыскать путь изменения.

Если не напрямую, так с помощью того способа, что доступен только мне, с помощью создания новой составной техники.

Серьёзно над техниками я корпел, пытаясь их изменить, наверное, лишь трижды в жизни, всё не успевая уделить этому время. Первый раз это были счастливые времена исцеления Лейлы в Миражном. Как раз в те времена я, только начав познавать техники в Школе, размышлял о том, что созвездия техник подобны созвездиям в небе.

Тогда я как-то забросил эту мысль, но сейчас, осознав, что не всегда больше узлов в технике это к большей силе и возможностям, вернулся к этой мысли.

Звёзд на небе очень много. Как много и узлов в теле человека. Но на небе есть яркие звёзды, а есть тусклые. В ночи, когда воздух не так прозрачен из-за пыли или дымки испарений, тусклые звёзды не видны. Но мешает ли это различать созвездия?

Нет, конечно. Как мерцали на небе Мад, Дракон, Чаша, Меч, Водопад и прочие, так и мерцают.

Даже если небо затянуто непроглядными тучами, то созвездия никуда не исчезают, хотя и становятся нам не видны.

Что я понял из этой мысли, причём собственной и такой замудрённой, что авторы многих трактатов, которых я ругал за их заумь, лопнули бы от зависти?

Что некоторые техники можно улучшить, выбросив из их созвездий «лишние» узлы.

Пока мне не удавалось добиться улучшения. Пробные техники либо слабели, либо отказывались действовать.

Но этот опыт позволил мне заметить ещё одну особенность — упрощаясь, созвездия техники обретали чёткость и простоту, в них ярче и рельефней становились общие черты, и вот с этим новым знанием и опытом я и начал, наконец, работать над Вуалью.

Упростить до предела. Проверить. Испытать. Переделать. Повторить два, десять, тридцать раз в новых формах созвездия день за днём.

Так и не вышло даже через месяц? Тогда я создам из неё составную технику на основе того, что сумею понять за время изменений. Создать составную не просто для того, чтобы эту и без того несложную технику делали пять или десять человек, а чтобы увеличить её силу только для одного себя.

Если другими словами, то я с помощью составной техники начал подыскивать четвёртое созвездие Вуали Ветра, создавая и испытывая один вариант за другим.

Но не хватало какой-то малости, чего-то я не учитывал, что-то не срасталось в моей новой технике. Вот поэтому я всё сильней и сильней хотел подкупить в аукционном доме техник, причём разных стихий, чтобы расширить свои таблицы и записи. Мне стало казаться, что несмотря на то, что в Академии Ордена Небесного Меча я старательно выменивал техники, мне не хватало в моей таблице именно позиций других стихий, возможно, даже редких.

Я намеревался это исправить, выделив на это приличную гору духовных камней.

А дальше, дальше дело только за временем, которое я потрачу на изыскания.

Очень, очень мало у меня оказалось этого времени. Три месяца, которые советовал переждать Седой? Смешно. Если бы я занимался только техниками, этого, возможно бы, и хватило на Вуаль, но…

Медитации, Возвышение, попытки нащупать эссенцию духа, проверки возможностей оплётки и водоворота во втором средоточии, тренировки, составное созвездие Вуали, новые техники, новые составные техники, старые составные техники, сражения с Призраком, игра на цине, чтение лекарских трактатов…

Этого всего слишком много для меня, каждое требует для себя пусть и немного, но вместе они просто пожирают всё моё свободное время. И ведь отказываться ни от чего не хочется. Даже больше — отказываться от всего этого просто нельзя — всё это делает меня сильней. Даже лекарская практика, которой у меня с Седым теперь тоже немало.

Прошёл месяц и у нас с Седым за это время разделились обязанности, наметились какие-то привычки в жизни у озера, а затем… Затем у меня начались прорывы.

Сдавшись с Вуалью, я отступил, взявшись за более простые техники, решив набираться опыта и искать дорогу с простых, начальных вещей. Это оказалось верным решением. Не прошло и недели, как у меня случился первый успех, следом второй. Пусть я сумел переделать всего лишь две слабых, человеческих техники, но теперь я был уверен, что это не дело случая, не слепая удача, а пусть и слабо, но в этом начал кое-что понимать и взялся за более сложные, земные.

Следующим успехом стали Ледяные Шипы, моя старая, моя первая техника, которую я получил от Орикола.

Теперь, конечно, они были никакими не Ледяными, льда в них не осталось, внешне они напоминали водяные клинки-кинжалы, но как я был рад, что сумел переделать именно их! Всё же они очень много для меня значили, не раз выручали меня, являясь во времена жизни в Первом поясе моей сильнейшей техникой. Успех с ними буквально окрылил меня. Мой первый успех после долгих неудач. Я три дня ходил с глупой улыбкой на лице.

После этого я загорелся идеей создать на основе Кинжалов Застывшей Воды дополнительные созвездия из стихийных узлов, подняв таким образом ранг техники с земного до духовного. А что? Идеи для изменения я уже имел, путь этот всё равно был нужен для Вуали, так почему бы не двигаться к составной Вуали через Кинжалы? Мне нужно будет вокруг ключа — исходной техники на духовных узлах — создать созвездия на стихийных узлах, которые добавят элементов, мощи или увеличат площадь, на которую будут действовать моя будущая техника. Сначала одно созвездие из стихийных узлов — простое, затем более сложное и, наконец, финальное, третье.

Красивая и, вроде как, логичная задумка. Но пока не удавалось. Где-то закралась либо ошибка, либо использованные куски из других техник, которые я выбрал, исходя из нащупанной логики создания созвездий, были изначально несовместимы, но с первого раза задуманное не удалось. Со второго, третьего и прочих тоже. Мне нужно было больше примеров составных техник. Через две недели, примирившись с этим, пришлось вернуться к таблицам и продолжить их изучать, выискивая ошибки в выведенных закономерностях создания созвездий.

К сожалению, как бы много знаний ни пытался передать мне Седой, как бы много он ни знал, но в этой области он не мог помочь ничем. Слишком далёк он был от тех редких идущих Ордена Небесного Меча, которые пятьдесят лет назад занимались в Ордене подобным. Сейчас же в остатках Ордена и вовсе не думали о таком, занятые выживанием и возрождением.

Приходилось самому искать свой путь.

Для этого я, кстати, использовал и знания из трактатов для лекарей. Порой взгляд со стороны давал поразительный результат. Ведь именно замена узлов-вершин в созвездии Шипов на узлы-долины и дала мне работающую технику для Кинжалов Застывшей Воды.

— Молодой магистр, чаю?

Я оторвался от своих записей на бумажках, моргнул, заставляя погаснуть заметки жетона, и кивнул:

— Да, не откажусь.

Горло и впрямь пересохло. Я поднял голову, оценивая положение солнца. Сегодня я засиделся, ещё немного и начнётся вечер.

Принял парящую чашку, глотнул и не смог сдержать гримасы.

— Молодой магистр, что-то не так?

Музыкантше не нужно было даже слова говорить — музыка тут же поменяла ритм, ударила длинным терзающим аккордом, затем застонала, задрожала, разносясь над гладью нашего крошечного озерца. Что мелодия, что вкус — стоили друг друга. Я отстранил от себя чашку, с подозрением глянул на неё и признал:

— Что-то очень не так. Что ты сегодня творил с этим бедным чаем?

— Э-э-э, я заварил его как обычно.

Как обычно? Как бы не так, обычно всё же получше и пить можно. Сегодня либо заварена трава из-под ног, либо использована вода из озера. Я бросил взгляд на Седого, на озеро, покачал головой и зарылся в кольцо. Эту традицию с чаем Седого стоит прекратить. Итак. Когда я здесь наводил порядок по-своему, то куда положил запасы для чая? Чем руководствовался? На полки с едой или на полки с травами? Еда или лекарства?

Оказалось, на полки с травами. Причём явно не все свои запасы, потому что альбарелло с травами для отваров оказалось на треть меньше, чем раньше. Неужели я случайно отбросил их в то, что можно продать или выкинуть? В еде их точно нет. Память, как назло, упорно отказывалась давать подсказку, вот тебе и Предводитель Воинов, в голове так много мыслей, что все не влезают и буквально высыпаются из головы, навсегда пропадая под ногами.

Но мне хватит и того, что нашлось. Я отодвинул чайник от костра, чтобы он немного остыл, сам же выплеснул бурьянный отвар Седого, принялся перебирать свои запасы.

Чёрный листовой чай как основа. К нему Алой Мяты для того, чтобы оттенить вкус. Пепельного Ра, чтобы усилить аромат. Пять лепестков Цирана, его просто так, под настроение. И на этом стоит остановиться. Здесь как с созвездиями. Простое — ярче.

Чашку Седого я тоже выплеснул, наполнил своим чаем и протянул её ему.

Седой хмыкнул, принял, вдохнул аромат и удивлённо вскинул брови:

— Молодой магистр, ты полон сюрпризов.

Я откровенно признался:

— Я мало что могу делать руками. Немного выделывать шкуры, сделать копьё из достаточно прямой палки, сыромятных ремней и наконечника, испортить какое-нибудь зелье и вот, заварить хороший чай. С ним научился в Академии Ордена.

— Морозной Гряды или…

— Или. Это было хорошее время, пока не оказалось разрушено место, где ученики Академии познавали стихию и поглощали её для открытия узлов, и не началось Дикое Время.

— Мне кажется, молодой магистр, я уже достаточно рассказал тебе за эти дни об Ордене Шестого пояса, хотелось бы сегодня услышать историю и об отделении Второго.

Я не стал спорить. К чему?

— Хорошо. Нужно ли рассказывать о тех, кто основал его?

— Нет. Я учил их имена.

— Тогда расскажу о том, как они основали сам филиал. Сейчас ни филиал, ни вы не ладите со Стражей, а тогда, видимо, всё было совсем по-другому, потому как первое, что сделал Орден, попав во Второй пояс, это бросил вызов местной фракции, чьи земли им приглянулись и буквально вышиб их с тех земель, откусив по куску ещё и у всех остальных соседей. Уверен, провернуть такую наглость не позволили бы ни одной другой фракции Второго пояса.

Седой скрипнул зубами и подтвердил мои догадки:

— Да, в те времена отношения между Орденом и Стражами были совсем другими. Нас поддерживало старшее поколение, помнившие, как создавался наш Орден и как он набирал силу, и многие из молодёжи, очарованные Раллером.

Молчание затянулось, дождавшись, когда мрачный Седой сделает очередной глоток, я подтолкнул его:

— И?

Он дёрнул щекой и напомнил мне:

— Молодой магистр, ты обещал, что сегодня будешь рассказывать, а не спрашивать.

Так, значит, так, я никуда не спешу, спрошу завтра.

— Магистр Ордена, — заметив, как прищурился Седой, поправился так, как ему нравилось больше, — магистр филиала Ордена во Втором считал, что много врагов позволит Ордену растить могущественных идущих.

— Он ошибался?

— Скорее, он верил, что Орден всегда будет силён, всегда будет иметь за спиной поддержку Стражей и не думал, что наступят времена, когда Орден останется с соседями один на один. В первые-то годы всё было хорошо, нельзя сказать, что было плохо даже в те времена, когда я пришёл в Орден и поступил в Академию. Но… Лет двадцать назад Орден начал терять лучших из учеников в городе Древних, Орден начал терять своё будущее.

Седой стиснул зубы, желваки на скулах были заметны даже невзирая на бороду, выдохнул:

— И Орден стал слабеть.

Мне оставалось лишь согласиться:

— Да. Образовался провал, когда сильны старики, чьё время уже на исходе, когда сильны самые молодые, но вот все те, кто между ними — их много, но сила их оставляет желать лучшего, потому что лучшие из них погибли, а не стали их лидерами и опорой Ордена.

— Это то, о чём ты рассказывал? Про сумасшедшего духа с двумя разными глазами?

Я покрутил пальцами, подыскивая слова, но в итоге честно признал:

— Он не столько сумасшедший, сколько очень сильно обижен на Стражей, императора и то, как выполняется какой-то договор между ними.

— О! — оживился Седой. — О договоре я могу рассказать, молодой магистр.

Так и хотелось напомнить ему, что сегодня рассказываю я, но я благоразумно прикусил язык.

— Договор относится к первым годам становления нынешней Поднебесной Империи. Тогда Рам Вилор уже набрал силу и вроде как, готовился пройти своё первое Небесное Испытание, но больше времени уделял не Возвышению, а тому, чтобы из обломков разрушенного создать что-то новое, единое. Я ведь уже рассказывал про знания Древних, которые до сих пор невозможно повторить?

Дождавшись от меня кивка, Седой довольно хмыкнул, отхлебнул ещё чая и продолжил:

— Алхимия — одно из них. Древние, невзирая на то, что у них не было такого многообразия небесных трав, как сейчас, и тем более, не было ингредиентов из Зверей, создавали уникальные алхимические зелья. По сути, каждое из зелий Древних подстраивалось под того, кто его выпивал, воздействуя на него без малейшего побочного эффекта и оказывая предельно сильное влияние.

Невольно я покосился на руку, на кольцо, где всё ещё лежала моя награда за прохождение среднего Испытания. То самое, о чём говорил сейчас Седой. Зелье Древних.

— Ни одно из зелий современных алхимиков и близко не сравнится с зельями Древних.

И это я тоже слышал уже. От Фатии, когда она рассказывала мне о различиях между путями Империи и Альянса. Атаноры, что остались только в городах Древних. Но тогда я пытался добиться от неё ещё одного ответа, не добился толком, но сейчас у меня есть второй шанс. И я спросил:

— Пилюли?

Седой запнулся, сверкнул злым взглядом, но покорно ответил на мой вопрос:

— С ними сложней. Сектанты используют для них ингредиенты из тел и энергии людей, поэтому да, продвинулись дальше, чем мы, потомки имперцев. Особенно секта Амока, — Седой хмыкнул, снова повторил то, чем уже хвалился. — Но Орден изрядно откинул её назад, не думаю, что эти черви уже успели восстановить утраченное.

— Черви?

— Амок же, мифический Зверь стихии земли, огромный червь с огромной зубастой пастью, языками-пастями и покрытый пластинами брони, — я кивнул, узнав в описании тварь с жетонов в испытании. Седой тем временем ухмыльнулся. — Раз они взяли этого Зверя своим символом, то кто они? Черви, их иначе и не назовёшь.

— Точно, — согласился я, а затем спросил. — Разве не должна была Империя запретить пилюли на своей территории, пусть они и так хороши?

Седой снова помрачнел:

— Должна была, собиралась и запретила многое. Когда-то. Когда Император был полон сил, надежд, когда рядом с ним рос любимый сын, когда был жив Ралер.

Я не поверил своим ушам.

— Ты так говоришь, как будто сам признаёшь Орден виновным во всех этих бедах.

Седой снова сверкнул глазами, выдавил из себя:

— Что мне остаётся, если пятьдесят лет назад и пилюль не было на аукционах, и братства Орденов ещё действовали так, как и было задумано?

Я молчал, переваривая это откровение и пытаясь понять, мог ли Рам Вилор из сказок детства после гибели сына настолько измениться, что не только обрёк на пятьдесят лет медленного уничтожения тех, кто не уберёг сына, но и забросил все дела в Империи…

Почему забросил? Изменил, так будет вернее. Словно… Словно пытался нащупать путь изменения Империи и приблизить её к Альянсу…

От понимания этого в груди родился какой-то комок, который я с трудом, но смыл уже остывшим чаем. Чай заодно и прояснил голову, позволив додуматься до очередного вопроса:

— А сколько вообще детей у Рама Вилора?

— С десяток, — буркнул Седой. — Но толку, если они полные бездари, которым не помогают ни зелья Древних, ни алхимия, ни…

Седой замолчал, но я продолжил за него:

— Ни пилюли.

— Бездари, — снова выплюнул злые слова Седой. — После того как трое не пережили своего первого Небесного Испытания, остальных на него не загонишь. А тех, которых попытались, ловили по всей Империи, да так и не загнали.

И снова в памяти мелькнуло лицо Фатии, и я разжал губы, переиначивая её слова:

— Падение любой фракции начинается с того, что её главы или старейшины начинают жалеть своих детей. Это первый шаг к падению. После этого они могут простоять ещё сотни лет, опираясь на свой фундамент, но с каждым годом они будут лишь слабеть, — вдох мы бодались взглядами с Седым, а затем я всё равно закончил точно так же, как закончила Фатия. — Как ослабела Империя Сынов Неба, так слабеет наша Поднебесная Империя.

Седой снова покатал желваки на скулах, покачал головой и мрачно буркнул:

— Ну, хоть нашей Империи, и то хорошо, — через миг вскинулся. — Да, но разве не жалел Орден твоего Второго пояса своих учеников, перестав посылать их в город Тысячи Этажей?

— Предлагаешь раз за разом посылать их на смерть?

— А ты предлагаешь Раму раз за разом отправлять своих детей под Небесные Молнии и улыбаться, когда их охрана возвращается с пеплом на подносе?

И снова, как и год назад мне нечего было сказать. Так мы и молчали, сидя у костра. Я вздохнул, долил воды в чайник и придвинул его к огню. Сполоснул заварник и принялся отмерять новые травы.

Эти неспешные, привычные действия позволили мне так же неспешно обдумать всё сказанное и я, наконец, додумался до вопроса, который должен был задать сразу.

— А как так вышло, что из всех детей императора лишь один, этот… Ралер, прошёл Небесное Испытание. Прошёл же?

— Прошёл, — буркнул Седой. — Вот так и вышло, что ты от меня хочешь узнать?

— Насколько я знаю, есть только три причины подобной слабости. Это недостаток родословной, но они ведь дети самого Рама Вилора, Небесного Воина… — запнувшись, я уточнил вопрос, который раньше не приходил мне в голову. — А кто их мать? Какой у неё талант?

— Много кто, — снова пробурчал Седой, заставив мои глаза лезть на лоб. — Но там не было никого ниже, чем Повелитель Стихии хотя бы одного Испытания.

— Ладно, ладно, — я потёр лоб, пытаясь отогнать мысли о том, что много — это, вообще-то, больше трёх. — Есть ещё недостаток тела, но это не более чем случайность и такое отклонение не может быть у всех детей талатливых родителей. Третья…

Тут я вовремя прикусил язык, потому что третья причина, которую я хотел назвать, относилась только к Альянсу и множеству путей Возвышения сектантов. Не говорить же Седому, что остальные дети императора выбрали неверный путь Возвышения? Здесь, в Империи это всё же значит другое. Скорее путь бойца и алхимика, путь ватажника и путь бандита, а не вот это всё, что делают в Альянсе.

— Кхм. Третья причина — это неуверенность в себе, создание Преграды самому себе. Возможно, гибель одного на Испытании пошатнула уверенность у остальных детей Императора?

— Возможно, — согласился Седой, но тут же добавил. — Но хватило бы и первой причины.

— Недостаток родословной? — я покачал головой. — Не понимаю тебя. Ты же там сказал, что все их матери…

Седой исподлобья глянул на меня:

— Мать Ралера да, вне подозрений, но как получили своё Возвышение остальные?

— Подозрений?

Седой скривился:

— Прозвучало слишком грубо, но мы ведь здесь одни, молодой магистр? И ведём опасный в иных местах разговор без лишних ушей. Когда место супруги Императора опустело, думаешь, за возможность усадить туда свою дочь не начались схватки? Конечно, в первую очередь рассматривалось Возвышение, дураков нет нигде, но своим ли талантом всё это добыто?

— Ты… Ты намекаешь, что использовались ритуалы?

— Ч-что? — Седой отпрянул от костра, пуча на меня глаза. — Н-нет, — потряс головой, повторил уже уверенней. — Нет, конечно же, нет. Они не могл… — снова потряс головой. — Н-нет, они не могли. Нет, — рявкнул. — Нет! Нет!

Дарсова музыкантша, вместо того, чтобы играть что-то тихое и умиротворяющее, вдруг ударила по струнам, срываясь на быструю, волнующую кровь не хуже «Полёта Ворона» мелодию.

Я осторожно развёл руки в успокаивающем жесте:

— Ну нет, так нет, Аранви. Я, вообще-то, говорил про… — дарсов язык едва не выговорил «пилюли», но я вовремя его прикусил, медленно произнёс, — алхимию невысокого качества. Она ведь отражается на детях. Во всяком случае мне так рассказывали знакомые алхимики, объясняя причины создания Законов Возвышения для Тюремных поясов.

— Алхимия, да, — торопливо закивал Седой. — Конечно же. О ней и речь. Мы же с этого и начали разговор. Атаноры Древних размещались чаще всего в городах, — повторил он слова Фатии. — Или были перенесены в них, когда случился первый инцидент с нападением.

Я уже хотел было уточнить про такую интересную вещь, но прикусил язык. Эдак мы снова уйдём в сторону, опять позабыв начало.

— Затем, когда Альянс взломал Пути и сектанты хлынули в города Империи, то Столичный округ оказался сожжён вместе со всеми сильнейшими идущими, Первый пояс почти весь отбился, Второй и Третий отбились частично, в Четвёртом, Пятом и Шестом дела были хуже всего. Общий уровень идущих там был гораздо ниже, это ведь были окраинные, внешние Пояса, где силы Неба было очень мало, не очень сильны были и управляющие городами, ну, за редким исключением. Но когда на Альянс пал Указ Мщения и оказалось, что живые сектанты остались только в Пятом и Шестом поясах, в них и перешли боги сект. Там-то немалую часть из них и подловили выжившие в сражениях Стражи, заперев в Полях Битвы и уничтожив.

Седой благодарно кивнул, принимая от меня чашку со свежим чаем, отпил и продолжил:

— Поэтому сейчас атаноры Древних почти без исключения находятся под контролем духов в городах Древних. Мы для них — потомки буквально слуг и крестьян, ведь даже стражники Древних, что охраняли города и их поместья, по большей части пали в битвах. Так что да, потомки трусливых слуг, да ещё и смешавшиеся со Зверями. Рам Вилор единственное исключение, единственный, кто сумел встать по силе выше духов и заставить их пойти на уступки.

Здесь мне тоже было что сказать и спросить. Начиная от того, кто пробовал силой войти в город Древних, и неужели какой-нибудь пиковый Повелитель Стихии не сумел справиться ни с одним духом, например, Четвёртого пояса, где просто не могло быть сравнимого по силе с Первым поясом духа. Заканчивая тем, что не обязательно кого-то заставлять, ведь тот же дух Изард по своей воле начал искать идущих, которые попытаются создать для него во Втором поясе первую по силе фракцию, которая не подчиняется Стражам. Так что не всё можно решить силой. Но я снова молчал и слушал.

— Когда Орден был цел и ещё был в хороших отношениях с Императором, называл своим другом Ралера и принимал в своих стенах Стражей, я был не особо высокого ранга, поэтому не скажу тебе всех подробностей о списке уступок и договорённостей, что заключил с духами Император, я просто их не знаю. Знаю только, что города Древних открыли свои ворота для идущих, что в них можно получить возможность пройти какие-то испытания, подлечиться, купить зелья Древних, стать Стражем. Знаю, что особо почётным считалось стать Стражем во Втором или даже в Первом поясе. Но мы говорим об алхимии. Не так уж много зелий Древних попадают на аукционы. Большую часть из них используют либо те, кто их и получил, либо их прячут в сокровищницы главы фракций, исключения редки.

И снова я лишь кивнул. Знакомо. В городе Тысячи Этажей так и вышло. Всё, что мы купили в Павильоне Торговли, потом ушло либо на лечение раненых учеников, либо в закрома Ордена, давая ему возможность вновь стать сильней.

— Потому-то у тебя может быть влияние десятизвездочной фракции, но всех твоих денег может не хватить на то, чтобы купить нужное зелье Древних, которое только и сумеет помочь твоим детям пробить последнюю преграду. Тебе его никто не продаст, разве что потребует за него услугу, которую ты сам не захочешь выполнять. Вот и вышло, что не все жёны Императора получили от родителей безупречную родословную.

Я всё же не сдержался и фыркнул:

— Из выходцев Нулевого нужно жён было брать.

Седой мрачно переспросил:

— А ты думаешь, для чего была создана Императором эта система Тюремных поясов? Как раз для очистки родословных и выявления гениев и талантов. И невеста принца Ралера была как раз талантом, что подобно тебе поднялась из Нулевого в Третий всего за четыре года.

Я поправил:

— Гением. Таланты, они через Шестой пояс идут. И где она сейчас?

Это был плохой вопрос.

— Попыталась отыскать тело Ралера… Погибла вместе со всеми своими верными людьми. Её тело тоже не смогли отыскать.

Седой помрачнел окончательно, замолчал и даже окончательно позабыл, что хотел не сам рассказывать сегодня, а задавать мне вопросы. Я мог бы и сам, без его просьбы что-нибудь рассказать, например, напомнить ему список преступлений, который навесил на меня дух Изард и где мелькал самое меньшее один пункт договора с Рамом Виллором — о связи между городами Древних, но я не стал. Вместо этого молча поднялся, пересел за спину Седого.

— Не надо, — буркнул тот.

— Надо, — отрезал я и положил ладони ему на спину, не мешая ему запивать чаем свою мрачность.

— Всё равно без толку, — не унялся Седой, — Не земной техникой залечить такую рану моего тела.

И на это у меня было своё мнение, поэтому я с ухмылкой спросил:

— А ты давно на себя со стороны глядел? — и тут же добавил. — Всё. Не отвлекай, я не очень сильный лекарь и ты можешь мне этим повредить.

Через миг я, наконец, отправил в Седого свою силу и переместился взором лекаря в его тело.

Рану плеча я давно залечил и исправил все повреждения меридианов там, да и сам Седой говорил совсем о другой ране. О той, что он когда-то получил в зоне запрета.

Я лично себе лечил подобное в лабиринте поместья на землях Ян. Но тогда я использовал лишь слабую, очень слабую технику, Седой же, такое ощущение, что использовал технику не меньше, чем на половину духовных и стихийных узлов, да ещё и добавил сверху Вратами Силы.

Впечатление такое складывалось из-за того, что как раз половина узлов его тела была в той или иной мере, изуродована: покрыты шрамами, излишне сужены, перекручены внутри, потеряли свою близкую к сфере форму и так далее. И это не говоря о меридианах, которые местами больше состояли из грубых шрамов, которые тоже сужали проток меридиана и искажали идущую по нему силу и стихию.

Если сравнивать с повреждениями, которые я когда-то залечил Виликор, то здесь было под сотню Виликор, не меньше. И поддавались все эти застарелые, грубые шрамы моему воздействию с трудом.

Вероятно, Седой был полностью прав, что земной техники мало для лечения всего этого. Но, во-первых, мало для лечения всего и сразу, а я лечил, сжимая технику буквально в одну десятую толщины шрама, довольствуясь лечением за один раз только такого крошечного кусочка. Во-вторых, я не стоял на месте и упорно продвигался в познании тех техник, что получил от Пиатрия. Уже не земных, а духовных и уже был недалёк тот миг, когда они будут исполнены и по-Предводительски и по-Властелински.

В-третьих, и самое главное — Седой действительно давно не глядел на себя со стороны, а вот я каждый день глядел сначала на его спину, а затем на него самого. Или наоборот, сначала в лицо во время чая, затем в спину.

И нет, посвежел Седой не от того, что нашёл молодого магистра и не от того, что отдыхает у озера уже второй месяц. А от того, что всё это время я его лечил. День за днём, раз за разом, кусочек за кусочком, убрав за это время самые простые, самые лёгкие шрамы и повреждения узлов. Да, сразу изменения и не заметишь, да, по сути, я только начал лечение, даже не представляя, сколько времени уйдёт на самые сложные места и будет ли вообще возможно там что-то сделать, но…

Но Седой уже помолодел лет на пять, а в его седине стал заметен голубой, льдистый оттенок у корней.

Глава 4

Влево и вперёд!

Змеи! Пробить ими путь!

Больше! Быстрей! Быстрей!

Вправо!

Яркая печать, в которой горел символ «Смерть» пролетела буквально в пальце от плеча. Близко, опасно, но недостаточно близко, чтобы убить меня.

Пронзатель ударил вперёд, подсекая лапы самым шустрым из големов. Источенная моими змеями броня лопнула, заканчивая жизнь тех, что напирали следом, и позволяя мне прорваться ещё на пять шагов ближе к главной моей цели. Влево, вправо, вни…

Не успел.

Я с хрипом осел, пытаясь устоять перед навалившейся тяжестью. Печать так и не коснулась меня, я успел остановить её в ладони от смертельного предела, но потерял скорость, не сумел вскинуть Пронзатель и тем более не успел умертвить големов, занятый спасением своей жизни.

Ещё вдох отчаянного сопротивления, и всё закончилось.

Безмолвные големы и яростно вопящий проклятия мастер Указов исчезли, ослепительная боль в разрываемом на куски теле тоже.

Я валялся на приятно прохладном после испепеляющего ветра опасности камне, глядел на плывущие надо мной и моим утёсом облака и слушал музыку, утихающую после битвы.

Проиграл. Слишком велико оказалось у врагов преимущество в числе.

Но только так можно стать сильней — перешагивая через свои пределы. Возвышения это, конечно, не добавит, зато позволит не умереть в настоящей битве, сумев выцарапать в ней себе жизнь.

Очень, кстати, удобно, что хотя бы на это ограничения жетона не распространяются. То, что получил во время тренировок-сражений — всё остаётся с тобой — ощущения тела, наработанная ловкость, уловки и хитрости, навыки проламывания через стихию и удары в уязвимые точки врагов.

Жаль, у техник всё же есть ограничения. В ином случае я бы, вообще, целыми днями не вылезал из жетона.

Снял ограничение и со стоном сел. Вроде проигрыш полностью обновляет меня, но боль и усталость всё равно накапливаются из раза в раз. Возможно, это как раз плата за то, чтобы тело запоминало тренировку.

Подволакивая от накатившей усталости ноги, добрался до края утёса и устроился там, свесив ноги, и с интересом уставился вниз на странные деревья, на которых когда-то заучивал каждую ветку, и зелень на земле.

Сколько раз я хотел спуститься туда и каждый раз откладывал, обещая себе, что найду способ. Если не сейчас, то никогда? И не довольно ли отговариваться этими странными поисками способа?

Довольно.

Через миг я соскользнул в пропасть, падая вниз и готовясь уйти в Рывок, чтобы погасить скорость.

Сей…

В ноги мягко толкнулся камень утёса.

Что за?

Я стоял на том самом краю, с которого вдох назад шагнул вниз.

Через миг я сжимал в пальцах одну из веток, что лежала в кольце для костра, ещё через миг эта ветка полетела вниз. И долетела, смяв траву у подножия утёса.

В чём же тогда проблема?

А если так?

Я снова сокользнул вниз, но в этот раз не спрыгнув, а спускаясь по стене утёса, неспешно выискивая опору для ног и рук.

Удалось спусться на две трети высоты, а затем руки потеряли опору, и я вновь упал на верхнюю площадку утёса.

Упал, а через миг захохотал, вскинув голову к медленно ползущим над головой облакам.

— Ха-ха-ха!

Музыкантка тут же ударила по струнам, меняя ритм на рваный, клокочущий, безумный и неудержимый, но стоило мне оборвать смех, как она сменила музыку, в очередной раз поражая своим талантом.

Я встал, шагнул к краю, впился взглядом в землю там внизу. Ни следа смятой травы и палки, зато эта самая палка отыскалась в кольце.

Обман. Всё вокруг обман. Здесь нет никакого огромного пространства, я ограничен лишь площадкой самого утёса. И глуп же я был, думая, что можно спуститься к подножию и прогуляться по лесу. Ещё бы загадал дойти до гор на горизонте.

Какого размера мой жетон? Какого размера пагода Малого Испытания в Миражном? Какого размера пагода Испытания в безымянном Зале Стражей на землях Ян?

В крошечном жетоне лишь утёс. В Малом Испытании я бился с сектантами на пространстве в несколько сотен шагов, большего мне, Воину и не нужно было. И только в недавнем Испытании, в многоэтажной пагоде едва ли не с меня ростом, да ещё и окружённой Флагами формаций и составляющей с ними и камнем пола единое целое, я во всю мощь пользовался Рывком и шагал многие ли.

Откуда в крошечном жетоне отыскалось бы место для подобных просторов? Это не более чем красивая картинка, которая радует глаз и слух своим видом, но не даёт никакой свободы. Наивно было думать иначе, даже возможности Древних имеют ограничения.

Настроение после этого открытия было таким странным, что я даже не стал заниматься в жетоне запланированной попыткой изменить техники, а просто вышел оттуда.

В настоящем мире я сидел в удобной позе на берегу озерца, лицом на рассвет.

Это я удачно вышел — солнце только-только начало выплывать из-за линии горизонта, бросая первые розовые лучи на небо и озеро передо мной.

Не всё же мне заниматься бесконечными тренировками? Вместо них я долго любовался рассветом.

Едва же проснулся Седой, насел на него:

— Давай, продолжай вчерашний разговор.

Тот, ополаскивая лицо из озера, буркнул:

— Может, сначала хоть чаем напоишь, молодой магистр?

— Чай — это награда, а за что тебя награждать, если ты сегодня ещё ничего не сделал? Давай урок и будет тебе чай.

— Ага, ага…

Седой и не подумал прерывать свой обычный утренний ритуал: оттёр воду с лица, потёр мокрую щетину, затем оттянув пару прядей волос, осмотрел их, проверяя голубизну их оттенка. Как я и подозревал, в Империи всё было не так, как в Тюремных поясах. Ошибок с Возвышением на начальных этапах здесь случалось мало, а сильные идущие и вовсе плевали на чьё-то мнение и правильность, распоряжаясь стихией в своём теле по своему усмотрению.

Например, окрашивали волосы так, как им нравилось. Когда несколькими прядями, как это делал я сам, когда меняя оттенок всех волос. Именно последнее и происходило с Седым, причём происходило с полного его одобрения, возвращая его прежний, молодой облик, каким он, наверное, и начал шляться по своим любимым Павильонам Цветов и Удовольствий. И даже несмотря на зримые доказательства его выздоровления Седой каждый день теперь глазел на себя или волосы, а вечером, когда наступала пора лечения, бурчал, что это время молодой магистр, то есть я, мог бы провести с большей пользой.

Я устал ждать и, кстати, впустую тратить это самое время, напомнил о себе:

— Аранви.

— Да-да, молодой магистр.

Седой встал, потянулся, медленно крутясь на месте и осматриваясь. Чуть прищурившись, я даже уловил, как его восприятие хлынуло во все стороны, покрывая всю округу — прошедшие недели и полученные уроки не прошли для меня даром.

Как можно поддерживать боевую медитацию непрерывно, даже во сне, так можно поступать и с восприятием. И всё же во сне покрываемая этим навыком площадь в несколько раз меньше, чем у бодрствующего Властелина Духа, который прилагает усилия к осмотру окрестностей.

Я вновь усмехнулся. Что тоже вполне логично, если дать себе труд хоть на миг задуматься об этом.

Успокоенный результатом проверки Седой перестал крутиться, вновь пропустил через пальцы льдисто-голубую прядь.

— Знаешь, молодой магистр, я сегодня долго не спал, думал о том, что ну невозможно лечить подобные травмы столь слабыми техниками.

— Снова? — страдальчески скривился я, с трудом удержавшись, чтобы по-детски не закатить глаза к небу.

— Снова, — невозмутимо согласился Седой.

— Как можно изо дня в день сомневаться в том…

— Нет-нет-нет, — помахал ладонью Седой, — в этот раз не сомневаться.

— Нет?

— Нет. Я наконец сумел понять, в каком случае это всё же возможно.

Я попытался предположить:

— Я талантливый лекарь?

— Сомневаюсь, молодой магистр. Мы не говорили с вами об испытаниях Стражей и сегодня исправим этот пробел. Для начала замечу, что на самом деле Среднее Испытание, которое вы проходили включает в себя и проверку талантов, чтобы направить юного Стража по верной дороге. Только то, что вы вошли в испытание уже являясь Стражем, причём Стражем не новичком, может объяснить, что не было проверки таланта.

— Была, — напомнил я.

— Не было полной проверки на таланты, — уточнил Седой. — Вы сами сказали, что талант Указов был определён как высокий. Заметьте, молодой магистр, не высочайший, а высокий.

— И-и-и? — вопросительно протянул я.

— Оценки идут по возрастанию от «низкого» к «вне категорий». И нельзя сказать, что между высокой и высочайшей разница, к примеру, в два раза. Между ними — пропасть.

Я равнодушно пропустил упрёк.

— Я сам тебе признался, что мой талант истинного мастера Указов не так велик, как тебе бы хотелось, ты мне сейчас ничего нового не открыл.

— Да нет же, молодой магистр! — воскликнул Седой, с жаром заявил. — Вы недослушали! В одном человеке при всём его таланте не может уместиться больше одного предельного таланта. Но вам отмерено таланта души полной мерой, в этом нет сомнений, — я вскинул брови и Седой с готовностью перечислил. — Указы, тело, Возвышение. Так где же недостающая часть?

Я, как послушный и умный ученик, тут же ответил:

— В познании техник!

Седой на миг поджал губы и процедил:

— Да, — и тут же отрезал. — Но нет. Есть ещё одна вещь, в которой вы хороши.

Я с трудом удержался от смеха. Как это забавно. Сказал то, что Седой и хотел изначально услышать:

— В лечении!

— Верно, молодой магистр. И именно поэтому вы можете исцелять столь страшные и старые раны, как у меня. Я скажу больше, молодой магистр, даже если бы вы использовали не земные, а всего лишь человеческие техники лечения, результат лечения бы не изменился, разве что возились бы мы чуть дольше.

— Не понял, — медленно произнёс я.

— Вы не лечите. Вернее, лечите не так, как обычные лекари. Вы, по сути, раз за разом заставляете моё тело тянуться за душой, пытаться вернуться к его идеальному состоянию. Поэтому у этой грани вашего таланта есть преимущество перед другими лекарями, но есть и недостаток.

— Преимущество ясно — я лечу тебя. Причём лечу то, от чего отказались другие лекари.

— М-м-м, — замялся Седой. — Это не совсем так, молодой магистр. Скорее у Ордена не было лекаря достаточной силы и Возвышения для таких ран. Как не было и денег, чтобы купить услуги подобного лекаря. Ваше преимущество в том, что для вас, по сути, нет ран, которые вы не сумели бы поправить.

— Пусть так. А в чём недостаток? Я наношу таким лечением вред? Сокращаю тебе продолжительность жизни? Лечу тебя за счёт твоего будущего Возвышения? За счёт своего Возвышения?

— А? — глаза Седого расширились. — Что? — он замер на несколько вдохов, а затем яростно замотал головой. — Нет. Нет! Нет-нет-нет! — сглотнув, впился в меня взглядом. — Или, да? Так, молодой магистр, забудьте о моём лечении, мы не можем рисковать вашим будущим.

Я уже жалел о своих неосторожных словах.

— Аранви, ну не глупи. Где это видано, чтобы можно было менять своё Возвышение на чужую жизнь так просто? Если бы это было можно делать так легко, то мудрили бы секты свои формации и артефакты сбора душ? Если бы такой талант существовал, то они бы давно или поставили его себе на службу, либо извратили, научившись вытягивать чужое Возвышение простым прикосновением, а не городили бы алхимию пилюль.

— Нет, я не могу…

— Ну хватит тебе, Аранви, ты же не сам придумал, как я тебя лечу, верно? Наверняка вспомнил что-то из орденских знаний?

— Н-ну, да, — нерешительно согласился со мной Седой.

— И что, там говорилось, что тот лекарь всю свою жизнь никого не лечил? Вылеченные жили недолго?

— Нет. Он много лет лечил, и никто не жаловался на срок жизни.

— Вот и всё. Лучше закончи про недостаток.

— Недостаток, — Седой поморгал, словно не мог вспомнить, что хотел рассказать, наконец собрался с мыслями и кивнул. — Недостаток. Подобные лекари сами по себе, без техник, что предназначены именно для таких ран и без алхимии, что излечивает именно такие повреждения, не могут завершить лечение. Я, — Седой ткнул себя пальцем в грудь, — не талант. Моя душа не так хороша, как ваша. Поэтому, как бы вы не заставляли моё тело тянуться за моей душой, оно замрёт на границе своих и души возможностей. Даже сильно не доходя до неё, — пожал плечами в ответ на мой недоумевающий взгляд и пояснил. — Всё же возраст, потенциал Возвышения давно истрачен.

— Как по мне, — чуть подумав, решил я, — это не такой уж и большой недостаток. Тебе ведь всё равно становится лучше?

— Становится.

— Ты вернул часть своих сил, — положил я ещё камень в основание своей заключительной фразы.

— Вернул.

— Ну а остатки вернём, купив эти твои зелья лечения и восстановления сожжённых лет жизни. И надеюсь, что вечером мне не придётся гоняться за тобой, чтобы продолжить лечение.

— Молодой магистр.

Я таким же тоном ответил:

— Комтур Аранви, — и напомнил. — Хватит терять время, ты так не успеешь закончить урок, а отказываться от времени Возвышения не подумаю уже я.

Я с намёком поднял руку.

Седой пожевал губами, но шагнул ко мне, опустился на песок в шаге от меня и вытянул левую руку ладонью ко мне.

Наши ладони соприкоснулись, а главное — Седой коснулся моего кольца.

Я отправил в кольцо духовную силу, тут же оказываясь внутри него, через миг рядом со мной в центре каменного кольца, окружённого шкафами, появился Седой.

Кольцо было лучше кисета Тёмного во столько же раз, во сколько сам кисет Тёмного был лучше обычного кисета Путника из Первого пояса. Ничего удивительного, что Седой — Властелин Духа, мог, при моём позволении, проникать в моё кольцо и пользоваться преимуществами растянутого времени, тратя на это свою силу.

Удобно. Ещё более удобен был бы такой же трюк с жетоном, но это Седой провернуть не мог. Судя по тому, что такое не сумел провернуть в своё время и Клатир, существовало какое-то ограничение, а, может быть, жетон ополченца изначально слишком слаб и прост для таких вещей. Ведь нельзя же в нём спуститься, верно? Может, нельзя и ускорить время.

В любом случае, в настоящем мире, которое там, за пределами кольца, солнце ещё не поднимется в зенит, а у нас с Седым уже языки устанут болтать здесь, внутри.

— Итак, на чём мы остановились, молодой магистр? — задал Седой ставший традицией вопрос.

Я же, поддерживая эту уже сложившуюся традицию, напомнил:

— Возвышение. Этап Властелина Духа. Проблема формирования третьего средоточия.

— Итак, третье средоточие, проблема баланса.

Я кивнул. Баланс. Отличное определение, над которым я думаю уже не первый день. Даже не первую неделю. С того самого мига, как дух испытания предложил мне выбирать награду за прохождение. Дух, конечно, ловко отделался общими словами на вопрос о том, какие оценки прохождения этапов были средними для Стражей.

В этом ему, конечно, было далеко до Каори, но ответа я всё равно не получил. Жаль, но и без этого я видел самую главную свою проблему. Несмотря на то что я когда-то принял зелье Малого Ростка, проверка размера средоточия показало тот же результат.

Даже собиратель камней из Нулевого понял, что в сравнении с обычным Стражем из числа Древних — одного, при том Малого зелья, мало для преодоления разницы.

Больше того, я не раз и не два за то испытание отмечал, что мне с моими змеями воды вполне хватает стихии и всё сильней и сильней не хватает духовной силы, которая в тот же Покров уходила просто, как в бездну, не хуже той, что когда-то образовалась на месте Столичного округа.

Другими словами — у меня образовался дисбаланс между духовной энергией и энергией стихии. И чем больше Седой делится со мной знаниями, тем больше я подозреваю, что до тех пор, пока я не исправлю этот дисбаланс, никакие мои попытки обнаружить эссенцию духа не увенчаются успехом.

Впору себя хвалить, потому что я уже начал решать эту проблему: взял в качестве награды за прохождение испытания — Большой Росток Средоточия и пока не собирался его выпивать. Даже невзирая на то, что давно выбрался из зоны искажений силы Неба, где зелья Древних не могли показать всю свою мощь.

Не собирался потому, что зелья Древних нужно употреблять последовательно — от Малого к Великому, а не перепрыгивая через одно.

Ещё одна причина к тому, чтобы посетить аукцион.

— Эти три Формы понятны, молодой магистр?

— Вполне, — я кивнул, изо всех сил стараясь скрыть улыбку.

Это обращение мне нравилось всё же гораздо больше, чем малец, и, наверное, нескоро надоест.

Седой тоже, не скрывая удовлетворения, кивнул:

— Вот и отлично. Тогда десять повторений дважды в день. Каждого. А теперь твоя очередь, молодой магистр. Продолжи рассказ про Академию. Вот это Ущелье Пяти Стихий, на скольки якорях оно было создано?

Миг назад я хотел улыбаться?

— Ч-чего?

— Ладно, — Седой потёр лоб. — Ты вроде познакомился с главой Академии у разрушенного сердца Ущелья. Опиши его. Сердце, а не главу.

— Э-э-э… — я постарался вспомнить, что видел за тем валом из туш Зверей. — Друза. Из горного хрусталя. Здоровая. Нет, даже огромная, я бы сказал, в четыре человеческих роста. Вся была покрыта трещинами.

— И это всё? — изумился Седой, поняв, что я не собираюсь продолжать рассказ, но видя мой взгляд, выдохнул. — Ладно, ладно. Следующим уроком будет не Возвышение или символы Древних для формаций, а основы самих формаций и материалов для них. Орден Небесного Меча славен своими формациями и молодому главе просто непозволительно не иметь о них даже малейшего представления.

— Вообще-то, я имею представление об основах.

— И при этом не способен даже описать материал, который использовали для Сердца Ущелья? Здоровый горный хрусталь? — вскинул брови Седой. — Скорее, я поверю, молодой магистр, что ты ограничился самым примитивным — куда тут подать свою силу, чтобы формация заработала, не больше.

Я промолчал, потому как спорить, помня, что Седой различает ложь — значит дать ему ещё один повод для укола.

— Ладно, — тяжело вздохнул Седой. — Площадь проверки Указов. Давай описывай всё, что видел, когда её восстанавливали.

Я взвыл:

— Да я не присматривался! Я другим был занят! Давай я тебе расскажу что-нибудь другое!

— Что ты мне расскажешь?

— Что-то другое! — рявкнул я.

Но прежде чем я успел предложить хоть что-то, Седой жестом подбодрил меня:

— Давай, молодой магистр, расскажи-ка, сколько в твоём Ордене управителей и попечителей.

Я сглотнул. Кажется, об этом рассказывали. Не Ксилим, а кто-то другой. И мельком, потому что большинство учеников и так знали это из Школы.

Седой уколол ядом:

— Комтуров?

Моргнув раз, другой, я выпалил:

— Шестнадцать! Шестнадцать!

— Отлично. Давай пересчитаем их по именам и назовём области, за которые они отвечают.

Я застонал и рванул прочь, попытавшись исчезнуть из кольца.

Но не тут-то было — пространство вокруг слегка расплылось, а затем снова стало чётким и резким.

— Молодой магистр, мне показалось, что вы сейчас хотели сбежать?

Я поджал губы и огрызнулся:

— Мне казалось, что мы договаривались об обмене — ты учишь меня тому, что я спрашиваю, я делюсь с тобой знаниями о Тюремных поясах.

— Так было до этого дня, но сегодня я понял, что так мы теряем непозволительно много времени, поэтому отныне я буду проверять уровень ваших знаний в какой-то области, и если они не соответствуют уровню магистра Ордена, то буду делиться с вами своими знаниями. Только что мы выяснили две слабости, верно? Начнём с формаций, продолжим изучением устройства Орденов. Основные материалы для так называемых якорей можно разделить на две части…

Седой замолчал, оглянулся и вскинул брови:

— Почему нет музыки? В любом ремесле очень важной частью является насмотренность. Не увидев тысячи формаций, невозможно научиться замечать закономерности в их создании, не потому ли вы пытаете меня с техниками, которые я даже просто читал мельком, молодой магистр? В деле же понимания музыки важна наслушанность. Музыку, молодой магистр, не теряйте времени попусту, у нас его осталось не так много.

Я неверяще покачал головой. Что творится, что творится-то а? Седой приказывает мне призвать Призрака. Эдак они скоро вместе начнут мой чай распивать между…

Уже сжав в руке Флаг, который всё это время находился буквально на расстоянии руки от меня, в оружейной стойке, я замер.

А что это я ограничиваю себя схватками только в жетоне? У меня ведь есть Седой и Призрак, два, скорее всего, два, Властелина Духа. Не стоит ли мне…

— Музыку, молодой магистр, музыку! Не трать попусту время, у тебя ведь его сегодня мало осталось? У тебя же сегодня поглощение трав?

Я вбил Флаг в камень под ногами. Ладно. Начнём с музыки. И основ формаций. Затем поглощение чужой стихии. Это время скоро освободится, потому что трав осталось буквально на сегодня завтра. Вечером проследить, чтобы Седой не сбежал от меня и лечения, а ещё лучше сместить это время. Вот сейчас закончим с учёбой в кольце и сразу, не отпуская руки Седого, лечить его. Так точно не сбежит.

Вечером же вместо поглощения стихии лучше в два раза больше позаниматься в жетоне с составными техниками. Насмотренность да, Седой? Не зря же я переписал все техники, что он выучил за свою жизнь — я буквально ощущаю, что всего в половине шага от прорыва с Вуалью. Я уже почти нащупал её четвёртое, усиленное созвездие.

И я оказался прав. В тот вечер я сумел применить усиленную Вуаль, состоящую из пятидесяти шести узлов. Техника теперь накрывала собой пространство в тридцать шагов и заглушала звуки ещё пять вдохов даже после того, как я переставал удерживать её.

По сути, я создал технику, которой мог начинать любую схватку, в которой мне нужно было убить врага бесшумно. Лекарь, да? Бесшумный лекарь-убийца.

Глупая улыбка нет-нет, но появлялась на моём лице ещё несколько дней после этого.

Но это достижение, труд, который понадобился для того, чтобы перебрать сотни комбинаций созвездия, отыскать какие-то закономерности изменений — вымотал меня, выжег, оставив опустошённым.

Мне бы продолжить менять техники, но я на эти новые созвездия смотреть уже не мог, не то, что был в силах их придумывать. А потому занялся тем, что изменять и придумывать было не нужно.

Я серьёзно занялся изучением того, что уже имел, конечно же, сосредоточившись на том, что уже умел.

Например, на технике двойника, которую получил на испытании. Как и думал в тот день, я сумел создать и второе, не в пример более сложное созвездие, которое включало в себя стихийные узлы.

Если первое созвездие создавало человеческую фигуру, состоящую из синей, непрозрачной воды, то второе отделяло от меня уже мою копию, только с синей кожей и синими же одеяниями.

Я опустил копьё, которым только что пробил самого себя, вернее, свою копию и невольно потёр грудь. Странные ощущения.

Седой хмыкнул:

— Ха! Да хватит так кривиться, молодой магистр. Отличная техника, что тебе не нравится? Я видел, как с ней становились чемпионами турниров, полностью подавляя своих противников.

Я не ответил. Не нравилось мне многое.

В обоих исполнениях техники я словно раздваивался, мог видеть с двух разных точек, мог передвигаться как сам, так и копией, мог ей сражаться, голыми руками или оружием, как делал это только что, но не мог использовать техник этой копией, а потому полезность её была крайне сомнительна.

Разве что использовать её как дополнительные глаза или руки, которые могут нанести ещё один удар. Но с первым меня сдерживает ограниченное расстояние, на которое мог отдаляться копией, а со вторым всё портила слабость защиты копии.

Вообще, приступая к тренировкам с ней, я рассчитывал, что сумею вдвое уменьшить с ней число частей составных техник, которые мне нужно удерживать для исполнения, вдвое сократить время. Половину я сам, половину я-несам. Но нет. Копия не могла использовать даже Покров. Для лекарского взгляда она была пуста внутри. Темнота без единого узла и меридиана.

Одно разочарование, в общем. Может быть, что-то изменится с Вратами Силы? Но ведь для тех чемпионов, о которых рассказывал Седой, не изменилось? Могла ли у них быть другая, более простая техника или не стоит рассчитывать на такую удачу? Одни вопросы. Но технику двойника, названия которой я даже не знал, я отложил, оставив тренировки с ней только в жетоне. Не видел смысла доводить её до познания. Свободного времени в настоящем мире у меня не так много.

Однажды вечером, едва Седой принял из моих рук чашку чая и попытался провести мне ещё один урок по налогам Империи, чтобы не терять времени перед сном, перебил его, желая хоть немного развлечься:

— Аранви, погоди, давно хотел спросить про одну важную вещь, да всё время забывал. С Мадами понятно, у них возвысился предок, пусть и Тигр, а кто возвысился у Ордена? Неужели и правда меч?

Чашка в руках Седого опасно наклонилась и он пролил чай в песок, глупо переспросил:

— Что?

Я не мог не воспользоваться удачей:

— Ну смотри, Мады Небесные, потому как у них был Тигр-основатель, и Орден Небесный, но Меч. Это потому что у него возвысился до Небесного Воина именно меч, правильно? Или, — мне в голову вдруг пришла новая мысль и я поспешил ей поделиться, — Меч было прозвище одного из основателей Ордена? Да?

Седой пришёл в себя, выровнял чашку и сухо буркнул:

— Нет. Не было никакого меча и не было такого прозвища. И не было никого из нас, кто бы достиг такого ранга. Если бы был, то и битва с сектантами прошла бы по-другому.

— Тогда почему…

— Потому! — оборвал меня Седой. — Потому, что это красивый символ, который легко воплотить в жизнь. Множество гор на территориях Ордена украшены гигантскими мечами, простые люди видели их с огромного расстояния и помнили о том, кто охраняет покой их земель, даже несколько долин были наполнены ими в одно время и стали очень значимыми местами в жизни Ордена.

— Ну да, — согласился я, вспомнив кое-что из прошлого. — Символ и впрямь красивый, притягивает взгляд. В главном городе Ордена во Втором поясе огромным мечом даже закрывают вход в сам город.

— Красиво, — кивнул Седой, повторив мои слова. — И это не то, над чем стоит шутить, молодой магистр. Хотя…

Седой помрачнел, осунулся, вдруг снова став старше выглядеть, словно за несколько мгновений исчезли все мои труды по его лечению. Только то, что у него не появилась за мгновение борода, от которой он избавился три дня назад, говорило, что для него время не откатилось вдруг назад. Просто мысли, причём очень тяжёлые.

Я вздохнул, уже даже жалея, что поддался желанию развлечься. Но раз это оказалось так непросто, это нужно довести до конца. Поэтому потребовал:

— Давай. Говори. Не держи в себе.

Седой мазнул по мне взглядом и снова уставился в чашку.

— Если хочешь, то считай это приказом.

Тот, услышав это, хмыкнул:

— Давненько я не получал приказов, молодой магистр, — недолго помолчав, всё же поднял голову от чая и пристально уставился на меня. — Я много думал над теми ядовитыми словами, что ты сказал мне у Зала Стражей, молодой магистр. Не прими это, как очередной упрёк. Да яд, но яд правды. Тот путь, что мы из года в год пытались проложить к возрождению нашего Ордена, — Седой вновь замолчал, криво, одной стороной губ улыбнулся и тяжело уронил, — ложный, пустой, обречённый на гибель. Можно многими словами выразить его суть, но смысл останется одним и тем же. И твои же слова, молодой магистр, позволили мне взглянуть на всё, что происходило все эти годы с другой стороны. На странные потери, на странные приказы, на пустые победы, которые приносили нам много похвалы, но ничего толкового.

Седой опять смолк, принялся цедить чай глоток за глотком. Я же повертел его слова так и эдак, сопоставляя с тем, что успел почерпнуть из уроков Седого и осторожно предположил:

— Выходит, у Ордена нет даже одного союзника.

— Уверен в этом, — кивнул Седой. — Для клана Кунг мы не более чем удобный инструмент. Пытаться возродить Орден по прежнему плану лишь означает отдать тебя, молодой магистр, им в руки. Боюсь, к тому моменту, когда вы завладеете Ключом Поля Битвы, от Ордена не останется ничего. Забудьте про Шестой пояс, я не могу так вами рисковать.

Теперь я, глотая подостывший чай, взял время на обдумывание. Беда в том, что мне нужен Шестой пояс, земли клана Кунг и их Поле Битвы. Именно там находится нужный мне Зал Стражей.

— Молодой магистр, налей ещё, — подал мне опустевшую чашку Седой. А едва я принялся возиться с заваркой, продолжил разговор. — Все эти дни я думал, как возродить Орден, а три дня назад, видя в зеркале своё прежнее и молодое лицо, меня вдруг озарило. Ты — молодой магистр, в твоих руках медальон магистра Ордена, а значит, есть ещё один способ вернуть Орден к жизни. Но этот путь гораздо длинней, к тому же некоторые из комтуров не примут тебя в качестве магистра, многие годы видя на этом месте себя, а не странного сопляка из чужого Пояса, который, вроде как, ничего не сделал для Ордена и, вообще…

Седой замолк на полуслове. Я же с интересом спросил:

— А ты не все? Вроде спокойно называешь меня магистром, пусть и молодым.

— Да, я не все. Пусть по возрасту и заслугам я получил ранг комтура, но никогда не лез в управление Орденом.

— Мы вроде об этом говорили, — я протянул Седому очередную чашку чая. — Последний раз всего пару недель назад. Я не вижу себя в роли магистра. Хочешь, отдам медальон тебе, а сам так и останусь молодым преемником? Только уже твоим. Как тебе?

Седого перекривило:

— Кто я такой, чтобы идти наперекор воле Неба?

— Возможно, воля Неба была лишь в том, чтобы вернуть медальон в Империю и вручить достойному?

Седой уже улыбался, и улыбка это была странная — безумная, кривая, тоскливая и одновременно полная насмешки.

— Вручить достойному? — переспросил он меня. — Мне? Ну давай проверим это прямо сейчас. Проверим, перед тем ли я изливаю душу, того ли называю молодым магистром. Сколько можно мне убегать от самого себя, если уж я достойный?

С этими словами он протянул ко мне ладонь и замер, продолжая широко улыбаться.

Я пожал плечами, ответно протянул руку, располагая свою ладонь поверх его. Только он держал её ладонью вверх, я же ладонью вниз.

Миг, и из кольца в руку Седому упал медальон. За эти дни я освоил немало трюков с кольцом, своей силой и даже с Пронзателем и летающим мечом. Чего-чего, а вот опыта у Седого было с избытком.

Я убрал руку, взялся за чай, с интересом наблюдая за Седым. Тот прикрыл глаза, сжал медальон в кулаке и застыл.

Через три вдоха сквозь пальцы Седого вырвался свет, затопил всё вокруг, слепя и вычерчивая в воздухе какие-то узоры.

Чуть прищурившись и позабыв о не донесённой до рта чашке, я наблюдал, как вокруг нас сплетается сияющее белым кольцо. Сплелось, закрутилось, разрастаясь и отдаляясь от нас. Остановилось в десяти шагах, а затем луч света вырвался из кулака Седого уже вверх.

Я вскинул голову.

В двадцати шагах над нами световые линии сплетались в легко узнаваемый символ — цзянь.

Над нами сиял герб Ордена Небесного Меча.

Я опустил взгляд, собираясь сообщить Седому, что проверка явно удалась, но слова замерли у меня на губах — проверка оказывается, ещё не закончилась.

Чуть выше кулака Седого на уровне наших глаз линии света чертили в воздухе символы, которые неспешно складывались в строки.

Орден Небесного Меча

Магистр Ордена — Хорит

Преемник магистра — Леград

Заместитель магистра — Шандри

Седой встретился со мной взглядом с той стороны надписей. Спокойно сообщил:

— Ну вот и ответ. Никакой ложной надежды. Никакой подделки. Жетон проверку прошёл и больше не осталось никаких сомнений в том, по какому пути мне следует идти. Иерархия обозначена, ты в ней значишься, есть в медальоне и отпечаток твоей силы, духа и души, — предвосхищая мой вопрос, Седой покачал головой. — Я до сих пор не знаю и не понимаю, как Стражи сумели вынести этот жетон из той битвы, но мы оба видим в нём список имён. Внести новые имена способен только магистр. Либо, после его смерти — остальные по списку.

Я скользнул взглядом по имени магистра Хорита, гадая, как он это провернул. Я думал, желание наградить меня пришло ему в голову внезапно, а он успел не только понизить Шандри, но и внести в медальон мои отпечатки. Меня не волновал Страж, меня волновал магистр Хорит. Как он это провернул? В тот миг, когда накинул мне цепочку жетона на шею? Уточнил:

— Это что, что-то вроде нефрита Души? Как он действует?

— Что-то вроде, — с улыбкой согласился Седой. — Только более совершенный и сложный. Я знаю не так много о нём. Что знал, как один из Ордена, уже тебе показал. Теперь и ты, молодой магистр, обладаешь полнотой знаний послушника Ордена. Остальные его возможности раскроешь уже сам.

— Я не уверен, что этот жетон принёс Страж. И вообще, не уверен, что это жетон именно вашего, главного отделения Ордена. Скорее всего, лишь копия, созданная для отделения Ордена в Тюремных поясах.

— Неужели ты, тот, кто ядом открыл мне глаза, буквально выжег бельма на них, чтобы я увидел правду, теперь идёшь на попятную? Ты можешь считать как угодно, молодой магистр. И я могу считать как угодно. Для тебя это копия, для меня это единственный существующий жетон магистра Ордена Небесного Меча, и из трёх людей, которые в него вписаны, лишь ты стоишь передо мной.

Я немного пришёл в себя от зрелища, да и линии, надписи и герб Ордена начали тускнеть, поэтому я легко предложил выход:

— Это артефакт, а значит, как любой артефакт, его можно сломать, вписать нужное имя.

— Возможно. Правда, некоторые артефакты можно просто окончательно сломать, а не переделать под себя и вряд ли медальон одной из сильнейших фракций Империи смогут правильно переделать те выжившие, кто ютится сейчас в Шестом.

Я отставил недопитую чашку, потёр бровь и потребовал:

— Ладно, хватит ходить вокруг да около, Аранви. Давай, рассказывай, что за путь возрождения Ордена с помощью медальона и чем он так хорош, что ты сам готов внести ради него разлад среди комтуров.

— Слушаюсь, молодой магистр, — Седой согнулся передо мной в поклоне идущего, выпрямился и принялся отвечать. — Он хорош тем, что это самый надёжный способ возродить Орден и получить место, в котором нас никто не сумеет уничтожить снова. Я ведь рассказывал уже, как во времена расцвета наш Орден перенёс формации Поля Битвы на свои земли?

Я кивнул, хотя ответа явно не требовалось. Седой об этом говорил не раз, и не два, например, во время нескольких уроков по символам Древних. Захочешь, не забудешь.

— У Древних, которые применили формации искажения силы Неба, была лишь одна цель — не позволить вырваться сектантам, что заполнили их земли, запереть их в лабиринтах, дав надежду выбраться, заставить их по своей воле идти вперёд, погибая в ловушках и в схватках. У Ордена такой цели не было, а ещё мы были лучшими мастерами формаций.

Седой замолчал, сжал на миг зубы, а затем твёрдо добавил:

— Были и есть. Пусть некоторые из семей ремесленников в кланах кичатся своими знаниями — мы до сих пор лучшие. Орден переделал формации запрета, переделал перенесённые барьеры, взяв за основу устройство Империи, разделил свои земли на внешние и внутренние. В тот день, когда Орден вышел на битву, на неё вышел весь Орден — от магистра до последнего стражника. Все, кто по уровню силы или талантам не мог участвовать в битве, перенеслись на внешние земли Ордена, внутренний же круг обезлюдел.

Я отметил слова Седого о «перенеслись» и очень вовремя вспомнил один из уроков в Академии. Тот, где нам рассказывали про Пики главного Ордена и то, что все пики соединены между собой Путями Древних. Похоже, все земли Ордена были ими пронизаны.

— Внутренние земли магистр закрыл, подняв барьеры и зоны запретов, запер вход туда и оставил ключ в долине, которую теперь иначе как Долиной Ключа не называют.

Я невольно поднял брови. Запер? Оставил?

— Этому были сотни свидетелей в тот день. Орденцы, Стражи, люди Императора, все, кто собрался проводить Орден на битву, видели это. Уже через год после того, как Орден был распущен, Эрзум в первый раз попытался поймать ключ.

Мои брови поднялись ещё выше. Поймать?! Это что за ключ такой?

— Им это не удалось ни в тот день, ни через год, ни через пятьдесят. Ходят упорные слухи, что раз в год на поимку ключа в долину заявляется сам Беург, глава Эрзум, и каждый раз лишь впустую исходит злобой. Я не раз и не два гадал, неужели он не достиг уровня силы нашего магистра, раз не способен поймать ключ, но только сейчас, — Седой разжал, наконец, кулак, открывая медальон, и впился в него взглядом, — только сейчас я понял, что он и не мог поймать его. Ключ состоит из двух частей и только истинный магистр Ордена, его преемник и его заместитель могут открыть вход во внутренние земли Ордена. Это, — Седой подбросил медальон, — словно ключ к ключу. Верные прежним клятвам Стражи сохранили его.

Звучало разумно, особенно хорошо ложась на пару уроков Седого по разрушению формаций через их слабые места и защиты этих самых слабых мест, но я не стал удерживаться от другого, справедливого вопроса:

— Ладно, я заполучил этот ключ и что, император сразу простит Орден и восстановит его?

Седой вновь ухмыльнулся лишь одной стороной лица и покачал головой:

— Разумеется, нет. Тот я, который тащился хвостом за неким мальцом, желая вернуть его в лоно Ордена, мог в это верить. Тот я, что появился у костра в беседе с молодым магистром, верить в это не может. И это тоже причина того, что я не могу позволить тебе появиться в Шестом поясе и чтобы на тебя упал взгляд всех тех, кто присматривает за остатками Ордена.

— Я понял, понял. Не Шестой пояс. Так какой и как?

Седой снова склонился передо мной, двумя руками, в поклоне протягивая мне обратно медальон:

— Молодой магистр.

Едва я принял его, Седой вскинулся и жарко выдохнул:

— Я предлагаю начать возрождение Ордена здесь, в Пятом. Я предлагаю устроить для всех, кто наблюдает за Орденом по велению Императора или из-за своих целей, раскол последних верных Ордену. Кунг слишком давно лишь обещает. Никто не удивится тому, что часть орденцев, наконец, разочаруется в пустых словах и покинет Шестой пояс. Я соберу их здесь, в Пятом. Отщепенцев, которые больше не желают добывать прощения у Императора в битвах с сектантами, отреклись от Ордена, желают просто основать небольшую фракцию, создать семьи и заложить фундамент для своей старости.

— Повторить то, что случилось в городе Ян?

— Нет, молодой магистр, — под моим взглядом Седой смутился и поправился. — Не сразу. Для начала я предлагаю на вполне законных основаниях отщипнуть кусочек никому не нужных земель местного Поля Битвы. Да, ресурсов здесь маловато, но мы справимся, тем более что ты верно заметил в прошлый раз, молодой магистр, нам в руки упало богатство, достаточное для первого шага.

— А какие будут следующими? Соседи?

— Потом и они. Нам придётся поглотить их и сделать своей частью. Преступники из распущенного Ордена не смогут попасть к Долине Ключа, не смогут туда попасть и выходцы из мелкой фракции. Чтобы получить право пройти бывшие внешние земли Ордена и заявить о ловле ключа нужно быть представителем самое малое пятизвёздочной фракции.

Я задумался. Седой изрядно за эти долгие дни расширил мои знания об Империи. К примеру, семья Ян, несмотря на владение целым городом и Ключом от немалого куска Поля Битвы, не имела даже одной звезды фракции. Тот город, на чей аукцион мы собираемся отправиться, является территорией пятизвёздочной фракции. Этот путь явно растянется на годы. Личную силу получить просто, непросто нарастить силу фракции. И то, даже с первым утверждением много кто захочет поспорить.

Но есть одно но, которое настораживает уже лично меня.

— Напомни-ка мне, Аранви, но ведь пятая звезда фракции даётся не только за ресурсы, земли, торговлю и ремесленников? Там ведь было что-то и про реестр главы и наследников, которые должны быть в него вписаны. Начиная с третьей звезды фракции, верно? И вписывают туда не любого желающего, так?

— Да… — Седой замялся. — Мне придётся просить тебя пойти на риск, молодой магистр и в будущем отправиться в имперскую Академию.

— И снова напомни, но ведь у приёма в неё есть ограничения. В неё поступают Мастерами. Это твои слова.

— В качестве исключения туда принимают и Предводителей. Это правило создано именно для свежих фракций низких звёзд, чьи наследники уже не дети и вошли в силу.

— Тогда почему я? Скорее, туда в будущем придётся отправиться одному из учеников какого-то комтура, которого ты притащишь.

— Молодой магистр, ты, конечно, талант, но всё же не гений, ты не успеешь создать третье средоточие до того, как наша фракция получит третью звезду, а значит, будешь всё ещё проходить по условиям поступления.

— Твоя вера в мои силы поражает, — не удержался я от желчи. — И сколько лет пути к этому рангу ты мне предрекаешь? Десять? Двадцать?

— Молодой магистр, не нужно сгущать краски, мы даже не основали фракцию, а вы уже беспокоитесь о том, сколько лет вам придётся ждать. Меня больше беспокоит то, что во время обучения вас могут узнать. Стражи нередко там даже ведут некоторые занятия и вообще частые гости.

Я задумался, невольно вновь начав тереть бровь. Я уже немало узнал об Империи, её устройстве, тайных и не очень правилах, которыми связаны фракции и идущие. Но и без них лично я вижу в плане Седого очень и очень много слабых мест. И речь совсем не о том, что он сначала хочет скрывать меня от чужих глаз, а затем засунуть туда, где этих глаз тысячи, если не больше, в Академию Империи, где обучаются наследники всех фракций выше трёх звёзд.

Нет, я сейчас снова думаю лишь о Раме Вилоре, наблюдателях за остатками Ордена и обычных человеческих чувствах.

Мне очевидно, что Седой вновь словно ослеп и пытается не видеть очевидного.

Я бросил на него взгляд и снова опустил глаза. Ладно, суть плана я понял, как вижу и что можно в нём изменить, чтобы закрыть слабые места. Но для одного дня уже хватит причинять Седому боль.

Опустив руку и оставив в покое бровь, поднял взгляд на Седого и сказал:

— Хорошо. Всё это значит, что для начала мне нужна очень и очень хорошая маска. Нам уже не пора заканчивать с просиживанием здесь задниц? Сколько мы уже здесь дней? Так мы и к этому аукциону не успеем.

Седой усмехнулся, но вдруг улыбка застыла на его лице, а затем и вовсе сползла. Сглотнув, Седой покачал головой:

— Иногда я боюсь тебя, молодой магистр. Тебя, твоих речей и того, как пристально на тебя глядит Небо.

Я насторожился:

— Что?

Седой повернул голову, вглядываясь куда-то влево и немного назад, за спину:

— Сейчас мы узнаем, не пора ли нам покидать это место и начинать действовать. Почему-то я уже не сомневаюсь, что эта пора пришла. Заодно я дам старому уроку живой пример.

Я уже осознал, что восприятие Седого сообщило ему о том, что к нам гости. Неясно только то, что за гости и что за давний урок. Этих уроков у костра, в кольце, или после схваток уже прошло столько, что по такому неясному намёку не понять.

Седой кивнул:

— Всё как я и думал. Нам не избежать встречи, — повернувшись ко мне, Седой сказал. — Теперь тебе нужно решить, молодой магистр, как мы поведём себя в этой ситуации.

Я поднял бровь и предложил:

— Спрячем Флаг и мило улыбнёмся гостям? Или припугнём их так, как я сделал с Кулаками, выиграв спор с тобой?

— Ситуация несколько иная.

— Так опиши её, а не испытывай моё терпение.

— Звери, молодой магистр. Одному из Зверей удалось-таки прорвать свою преграду и обрести облик человека. Но эти земли не принадлежат фракции Зверей, а товарищи того, за счёт чьей жизни Зверь, возможно, заполучил этот облик, не хотят прощать его смерти.

Я невольно повернул голову туда, куда глядел до этого Седой, словно уже вот-вот там мог увидеть Зверя, до которого ещё сотни, если не тысячи шагов. Как интересно. Ещё ни разу я не видел не то что Зверя в облике человека, но и Зверя, который только-только обрёл этот облик. Не считать же им того сектанта в землях Итреи?

— Так, что решил молодой магистр? Мы помогаем поймать Зверя или спасаем его от преследователей?

— А как посоветуешь действовать ты?

— Посоветую? О нет, молодой магистр. Я считаю, что само Небо устроило эту встречу, и чем она должна закончиться, решать только тебе, молодой магистр. Без моих советов.

— Это что, проверка какая-то? — вскинул я брови. — Урока про Зверей? Урока про местные фракции, законы и границы их соблюдения в землях Полей Битв? Или это проверка моего права быть молодым магистром?

— Разве я могу отвечать на такой провокационный вопрос, молодой магистр? Но если тебе угодно, то да, это проверка.

Не дождавшись продолжения, я лишь тихо хмыкнул себе под нос и вернулся к чаю. Но в этот раз не стал наливать или заваривать его, а принялся убирать чайный набор. Что бы я ни выбрал, в любом случае это место может пострадать. И не то чтобы это последний из наборов, что теперь у меня есть, но этот единственный не вычурный внешне и при этом качественный.

Но вопрос Седой задал интересный. И что же я выберу? НедоСтраж, недоЗащитник и недоНаказующий?

Глава 5

Когда из-за деревьев выскочила человеческая фигура, Седой лишь едва заметно повёл рукой, сковывая её своей волей и силой. Я поморщился, наконец разглядев гостя не с помощью восприятия, и буркнул под нос:

— Хорошо хоть парень.

Грязный, голый, весь какой-то всклокоченный, с безумными глазами.

Седой изумился:

— Напротив, плохо же. Отвратное зрелище. Будь женщиной, было бы хоть на что глядеть.

Я открыл было рот, но тут же захлопнул его, заметив в глазах Седого смешинки. Опять он за своё, а я чуть не повёлся.

Седой уже более серьёзно заметил:

— В первое время они толком не могут пользоваться новыми возможностями, вот, даже про восприятие забыл в этом облике, бежал, будто здесь никого нет.

Скованный Зверь задёргался, странно заклокотал горлом, зацокал:

— К-ч-щ, ц-ц-ц, — и вдруг чётко и громко рявкнул. — Убью!

Я удивлённо спросил:

— Но при этом сразу получают речь?

Скованный силой Седого снова закричал:

— Убью! Ц-ц-ц… Пусти!

— Как видите, мол… — Седой осёкся и дальше продолжил уже мыслеречью, — молодой магистр. Так что вы решили?

Я помедлил, ещё раз обдумывая всё, косо глянув на Седого, буркнул:

— Сейчас решим, подожди. Давай его пока поближе.

— Понял.

Зверя тут же потащило к нам, взрывая его ногами землю. Вот этот трюк я пока повторить не могу. Хотя и очень хочу. Да и орать Зверь перестал, хотя явно пытается, только выходит лишь сдавленное мычание, и это тоже не случилось само по себе. Но так я уже умею.

Седой же, напротив, заговорил, спокойно и неспешно, словно проводил очередной урок:

— Все Звери, а в особенности те, кто только получил облик и ещё не освоили ничего из человеческих привычек, прежде всего уважают силу. Силой у них решается, кто главный и зачастую это причина того, что многие звериные фракции не могут занять достойных их силе позиций, — с усмешкой Седой добавил. — Силы их главам и бойцам хватает, а вот ума напротив. Но сейчас важно то, что, заткнув его и показав свою силу, я указал ему его место. Дальше будет проще.

Седой управился ровно в тот момент, как до нас добрались преследователи: из леса выскочил десяток сильных Мастеров во главе с двойкой Предводителей, с неба спикировало ещё двое, зависли на мечах на высоте пяти-шести ростов и шагах в тридцати в отдалении.

Отстранено я заметил, что самое удобное расстояние для удара техникой, а такое число Предводителей на летающих мечах намекает, что поймать Зверя могли давно. Забавлялись? Что же, значит, первый довод падает на ту чашу весов, в которой лежит жизнь Зверя.

Один из выбежавших из леса Предводителей крикнул:

— Эй! Только не говорите, что не поняли, кто голиком к вам прибежал!

Седой пожал плечами:

— Даже не собирался такого говорить.

— Тогда отпустите его, пусть он бежит дальше и разойдёмся.

— С чего бы это? Мы не из вашей глуши, а из мест, где чтят соглашение.

— Ты верно сказал, что здесь другие места и другие правила. Эта тварь убила нескольких моих братьев.

Седой хмыкнул:

— Ха! К чему лгать в таком простом деле? Но, если хочешь, я отвечу тем же. Соболезную, — с усмешкой произнёс Седой и развёл руками, — но это всё, чем я могу тебе помочь.

— Издеваешься и ищешь смерти?

Седой растянул губы в неприятной улыбке:

— Сопляк, думай, что говоришь, иначе станете кормом для местных Зверей.

— Да ты!.. — рявкнул было снова этот говорливый, но тут же замолчал, потому что его товарищи одёрнули мыслеречью.

Дальше бывшие преследователи, вернее, старшие из них, Предводители, общались между собой с помощью мыслеречи. Правда, их беседа не стала тайной ни для меня, ни для Седого.

В общем и целом они выбрали правильный путь. Один из них оказался с мозгами и справедливо заметил, что если идущий так спокоен при виде многочисленных противников, да ещё и не ощущается как идущий, то может оказаться, что этот странный идущий — Властелин.

Те двое, что висели на мечах, опустились на землю, склонились в приветствии, подавая пример всем остальным:

— Старший, приветствуем вас. Я услышал вас, что вы из мест, где чтят соглашение, но эти земли редко посещают выходцы из звериных кланов и мы, как бы это мягко сказать, старший, живём мы немного по другим правилам, — раньше, чем Седой успел осадить его, тот заявил. — Поймите, старший, вчера погибло трое идущих.

Седой глянул на меня, спросил:

— Молодой магистр, вы решили?

Я сделал шаг вперёд, заставляя перевести на меня взгляды, и сказал:

— Первое — вы гнали его, хотя давно могли убить и совершить месть.

— Месть бывает разной.

— Второе, — не стал я спорить, — убили не ваших братьев.

— Не моих и не того, кто сказал эти слова, — согласился тот, что стал говорить за всех, — но не стоит обвинять нас во лжи. — указал пальцем на одного из Мастеров. — Этот Зверь убил тех, кто ходил в одном отряде с ним.

Я тоже перевёл взгляд на того, на кого он указывал. Злой, насупленный мужчина лет под тридцать, до побелевших пальцев сжимающий рукоять меча. Потребовал у него:

— Подтверди.

— Да! — хрипло рявкнул тот в ответ. — Этот Скорпион убил трёх моих братьев!

Скорпион?

Я покосился на Зверя, выслушал Седого, который подтвердил сказанное, и вернулся взглядом к мужчине. Спросил у него:

— Хочешь отомстить?

— Что за…

— Заткнись! — осадили его рыком мыслеречи. — Веди себя вежливо, ублюдок!

Тот сглотнул, поёжился и уже не так громко сказал:

— Да, старший, хочу.

— Твоё Возвышение?

— Мастер восьмой звезды.

— Хорошо. Если ты хочешь отомстить, то сделай это своими руками.

— Своими? Но эта тварь, — мужчина сглотнул, — Предводитель!

— Я надену на Зверя оковы, уменьшив его Возвышение до твоего и вы будете равны. Согласен?

— Когда он жрал моих товарищей, то был сильней их!

— Ты будешь за них мстить или нет?

— Ну! Чего язык проглотил? Или ты думаешь, мы схлестнёмся с его старшим из-за туши одного Зверя?

Мужчина зыркнул сначала на своих Предводителей, затем на Зверя, затем на меня и выдохнул короткое:

— Нет.

Я так же коротко ответил:

— Ты решил.

Спустя десяток вдохов Седой хмыкнул, глядя вслед ставшим точками в небе Предводителям, перевёл взгляд на нашего Зверя и швырнул ему халат:

— Прикройся. И слушай внимательно. У тебя два пути. Первый, я отпускаю тебя, и ты бежишь дальше, к границе запретов. Ты ведь туда пытался добраться? Мешать не будем.

Седой, да и я с интересом наблюдали, как Зверь, продолжая издавать странные звуки, кутается в плащ. Но кутался ловко, точно зная, для чего рукава и где застёжки. Вот он поднял лицо, мазнул взглядом по мне, уставился на Седого:

— А к-ч-щ, в-второй?

Седой усмехнулся:

— С мозгами, — бросил в мою сторону. — Случается ещё реже, чем у людей, — продолжил со Зверем. — Доведём до города и расстанемся уже внутри. Если тебе досталось воспоминаний о жизни в городе, то выкрутишься.

— Воспомина-а-ания-я… — Зверь запнулся, помотал головой, словно эти самые воспоминания его мучили. — Достались. Я… Я…

— Не можешь решить? У тебя есть время, пока я с господином собираюсь.

Ещё до того, как я залил кострище по-простецки, набранной из озера водой, Зверь выбрал:

— В город. С вами.

Седой хмыкнул, отправляя мне мысль:

— Удачное решение, господин. Троица гостей ещё сильней собьёт с толку тех, кто нас ищет.

Я едва заметно кивнул. Это мы обсуждали. Моё лицо без маски никому не известно в городе Ян, опасаться же того, что стража в беззвёздной фракции будет искать Леграда из Второго пояса — смехотворно. Седой помолодел, волосы его окрасились в приятный льдистый, чуть голубой оттенок, бороду он сбрил и теперь, со своей раздражающей меня щетиной, совершенно не похож на того Аранви, что был в городе Ян. Свою силу мы тоже замаскируем. Третий же спутник и впрямь станет дополнительной маскировкой. Вот только я спас его не из-за этого, я об этом и не думал.

Повезло, что из всех этих пустынных мест он прибежал именно сюда. Небо, да? Я покосился на Седого и решительно нырнул духовным зрением в кольцо.

Спустя тридцать вдохов я вернулся, окликнул Зверя:

— Эй!

А едва он повернул ко мне голову, швырнул ему кисет, который только что наполнил из своих запасов.

Тот, вместо того, чтобы поймать его, дёрнулся в сторону, ударившись о границы ограничения Седого, поэтому кисет шлёпнулся в грудь Зверя и упал к его ногам. Я покачал головой и сообщил:

— На случай если не знаешь, что это. Это артефакт хранения, кисет Путника. Чтобы стал твоим — капни на него своей крови и добавь крохотную частицу силы. Внутри немного духовных камней, одежды, оружия, еды. Зелий нет, потому как для таких как ты нужны особые зелья. Не считай себя обязанным за эти вещи, для меня они ничего не стоят.

Зверь медленно кивнул и решительно нагнулся за кисетом.

К городу летели три Предводителя. Причём два из них были обманом.

Первый — Седой, который лишь притворялся Предводителем. Второй это Зверь, который не мог лететь на мече, ещё не освоив свои новые силы нового тела, и не пропитал своей силой и восприятием одолженный ему меч, и которого поддерживал в воздухе своей силой Властелина Седой.

А я как раз стоял на мече и летел сам. В городе Ян я поспешил, решив, что мой летающий меч не пережил удара Властелинов. За эти два месяца я нашёл время проверить его. Оказалось, что, как и я, он оказался сильно ранен. Жаль только, что мои лечебные техники не действуют на бездушные вещи. В воздухе творение старшего Тизиора меня держало, но о былой скорости и ловкости не могло быть и речи. Одно излишнее усилие и рана моего летающего меча станет смертельной.

Мне нужен хороший артефактор, хороший кузнец и хороший начертатель, чтобы вылечить мой меч. И с этим либо ждать, когда прибудут орденцы, либо… Либо ждать, когда я завершу свой план. Тот, о котором Седой ещё даже не догадывается.

Не сказать, что мы добрались до города без единой встречи, но и встреч, как с Кулаками возле города Ян, у нас не случилось. Седой работал за двоих, я всё думал о том, как поправить слабые места плана Седого и по всему выходило, что нам нужно будет очень серьёзно поговорить перед расставанием, Зверь же учился. Летать, общаться мыслеречью и вообще. Забавно было наблюдать за ним со стороны. Иногда в нём проявлялись звериные повадки, иногда то странное цоканье, но всё реже и реже.

Как и ожидалось, стражники в воротах лишь чуть удивились новым лицам, вышедшим к городу, но даже не подумали задержать нас. Я не ощущал опасности, Седой со своим более сильным восприятием тоже. Проверочная площадь также не торопилась признавать меня сектантом или бывшего Зверя тем, кому нельзя в город.

Спустя три улицы Седой остановился и коротко сказал:

— Наши пути расходятся.

Зверь помолчал, глядя исподлобья то на меня, то на Седого. Сделал шаг назад, замер. Седой хмыкнул, отвернулся и зашагал прочь. Я шагнул следом и тут в спину ударил хриплый голос:

— Ц-цорт! Я буду называть себя Цорт!

— Да называй как хочешь, — буркнул Седой не оборачиваясь.

— За мной долг!

Я всё же обернулся, встретился на миг глазами со Зверем, отвернулся и спокойно зашагал дальше. Уверен, мы никогда не встретимся. Ещё сто вдохов, может, даже меньше, и мы очутимся на другом конце Пояса. Одна из десятков встреч в жизни, у которой не будет продолжения.

Площадь портала. Суета. Людей здесь оказалось гораздо больше, чем на площади города Ян. Я выпустил восприятие в полную мощь, оглядывая всех людей здесь и все ближние закоулки. Ни одного знакомого лица. Ни одной бумажки в руках с нашими старыми приметами, ни одного портрета: «Их разыскивают за разрушение города Ян!».

Проскочим?

Стоящий на нашем пути молодой мужчина лениво оглядел нас с Седым.

Явно вербовщик, которому нет дела до тех, кто покидает город.

Равнодушно отвернулся и сделал полшага в сторону, уступая нам путь.

Я прошёл, едва не коснувшись его плечом.

Ступени наверх.

Стража, глядящая настороженно. Идущий, который без слов протягивает к Седому руку. В ладонь ему опускается кисет с платой за двоих. Кисет в плату не идёт. Мгновения, пока меняется привязка и считают камни.

Вот идущий кивает, а Седой называет город.

Стража расступается и мы шагаем в центр площадки, в центр горящего голубым Массива. Так и тянет достать из кольца перстень дракона и проверить его, но я одёргиваю себя. Лишний, не нужный никому риск. Я достану перстень только тогда, когда у моей фракции появится свой личный портал.

Сияние портала, миг затяжного небытия, и мы оказываемся совсем в другом месте.

— Освобождаем проекцию выхода!

И снова я замешкался.

С ухмылкой шагнул вслед за Седым. К новой страже, но старым вопросам.

— Ралуф из города Яшмовых Скал.

— Арул из города Яшмовых Скал.

Стражник прищурился:

— Имена похожи. Отец и сын?

Седой кивает:

— Да. Решил показать ему большой город солидной фракции.

— Проездом, значит?

— Неделя, вряд ли больше. Слыхал, у вас тут недёшево.

— Ясно. Добро пожаловать в город Лазурных Облаков.

Стражники расступились. Всё гораздо проще, когда ты не пахнешь кровью, не выглядишь так, словно только что вывалился из сражения и сразу намекаешь, что не будешь у них задерживаться.

Шагая вниз по ступеням с площадки Массива Пути, я оглядывал третью площадь портала, которую вижу в Пятом поясе. Да, больше чем две предыдущие, а вот людей я бы не сказал, что больше. Правда, судя по солнцу, здесь сейчас очень раннее утро.

Возможно, нас проверял стражник, обладающий талантом ощущать ложь, но кто же виноват в том, что, едва выйдя с площади, мы без слов изменили свои планы. Неделя — это так долго. Особенно для тех, кто два месяца просидел в глуши, выжидая.

Кстати.

Я толкнул мысль к Седому:

— Аранви, а сколько дней мы потратили на путь сюда от Зала Стражей?

— Шестьдесят… три? Это так важно? А, ну да. Точно. Нам же нужно определиться, куда переходить, вдруг и правда этот аукцион тоже завершён. Простите, молодой магистр, задумался о своём.

Седой целеустремлённо двинулся наискось по улице, к торговым лавкам, а я с усмешкой сообщил:

— Вообще-то, важно не поэтому, — ощутив на себе взгляд Седого, признался. — День рождения. Он был где-то в то время, как мы дошли до Зала. Или чуть позже. Или раньше. Немного потерялся во времени.

— Бывает, молодой магистр. Сейчас.

У первого же прилавка, который, как оказалось, торговал сладостями, Седой швырнул дешёвый духовный камень торговцу:

— Эй, мы только вернулись в город, подскажи, какой сейчас день.

— Семнадцатый день двенадцатого месяца.

Седой кивнул торговцу, двинулся дальше, на ходу спросив уже у меня:

— И как, когда у молодого магистра день рождения? Ну, чтобы знать, когда готовить подарок.

Я с усмешкой признался:

— Да вот, пытаюсь понять и посчитать. Всего же пятнадцать месяцев, да? А если из двенадцати отнять семь это сколько будет?

— Чего? — Седой даже сбился с шага, оглянулся на меня в полном изумлении. — Ты хочешь сказать, что не можешь посчитать такой простой… Нет, — Седой покачал головой. — Да быть того не может, ты сказал пятнадцать? Ты не знаешь и летоисчисления?

Я вдруг вспомнил Фатию и нашу с ней беседу о единицах измерения. С широкой, довольной улыбкой едва ли не слово в слово повторил Седому то, что говорил ей:

— Так рассказывал же, что родился в самой большой заднице Нулевого. Мы были бедны, но мама всё равно заботилась о моём образовании, скупая дорогущие трактаты местных мудрецов. Да вот беда, большая часть их знаний так и не пригодилась, потому что расстояние проще мерять шагами, а летоисчисление? — пожал плечами. — Трава начала сохнуть, значит, осень. Дожди начались, значит, пришла весна и пора сажать мясной корень. И вообще, комтур, ты должен быть благодарен, что твой молодой магистр умеет хотя бы считать и писать. Из Тюремных поясов, вообще-то, выпускают не тех, кто дроби считать умеет или помнит число месяцев и название годов, а тех, кто силён, — видя, как пучит глаза Седой, не удержался от ещё одного укола. — Точно так же, как у Зверей, выпускают за силу, а не за ум. Наверное, это Тигр подсказал Раму Вилору, как устроить Тюремные пояса, да?

Седой замер посреди улицы, не обращая внимания на людей, что с едва слышными возмущениями принялись нас обходить. Впечатал ладонь в лицо:

— Молодой магистр… — опустил руку и с расстановкой произнёс. — Года мы считаем от разрушения Империи Сынов Неба и уничтожения старого Альянса. Месяцев всего двенадцать.

Я со смехом перебил Седого:

— Да-да-да, от первого до двенадцатого, по три на сезон.

Седой вперил в меня сердитый взгляд:

— Так ты издевался?

Мне только и оставалось, что признаться:

— Прости, не сумел удержаться. Похоже, восемнадцать мне исполнилось где-то в те дни, что мы с тобой стояли у ворот Зала Стражей.

— Молодой магистр! И вы молчали?!

Не обращая внимания на полный укоризны возглас Седого, я шагнул к прилавку, на котором заметил интересную вещь.

Но ткнул пальцем в ядро Зверя необычной, совершенно круглой формы, которое лежало на небольшой деревянной подставке:

— Что это?

Торговец расплылся в широкой улыбке:

— Идеальное ядро! Очень редкая вещь. Господин, купите. Любой алхимик или артефактор с руками у вас его оторвёт.

Седой возник за плечом, буркнул вслух:

— Врёт. Идеальное ядро у Зверя этапа Мастера? Или ты будешь утверждать, что такое мелкое ядро добыли из Зверя этапа Властелина? Не в твоей лавке торговать таким сокровищем. А заполучи ты такое — сам бы продал артефактору, а не искал наивного дурака.

— Господин! — завопил торговец. — Обижаете! Конечно, ядро Властелина не по рангу такому жалкому торговцу, как я, это всего лишь ядро Зверя этапа Мастера. Но идеальное! Потому оно и редкое! Лишь у одного из ста тысяч таких слабых Зверей будет подобное ядро.

— Ха! — фыркнул Седой и рубанул ладонью по воздуху. — Дешёвка. Обточенная артефактором поделка из обычного, бросового ядра, которую наполировали до блеска, чтобы всучить наивным простакам.

— Господин! Да что вы такое говорите! Не хотите, не берите! Но это правда идеальное ядро!

Я тем временем ткнул в то, что меня изначально и заинтересовало. В грубую полумаску, буквально выкованную из железа.

— А это тоже редкая вещь? Из тех, что меняет лицо?

— Э? — с трудом отвлёкся продавец от спора с Седым и перевёл на меня взгляд, несколько мгновений не в силах понять, чего я от него хочу. — Нет, молодой господин. Это один кузнец в соседнем городе чуть умом двинулся после одного похода на Поле Битвы. Вернулся весь израненный, единственный из всего отряда, рассказывал, как всех его товарищей пожрал странный Зверь, который, — торговец понизил голос, наклонился ближе ко мне через прилавок, — не к завтраку будет сказано, вбивал щупальце в глотку его товарищей и откладывал в них яйца. С тех пор он из города не выходит, куёт вот такие защитные маски и убеждает всех их покупать, раз они рискуют выйти из города.

Седой хохотнул:

— Ха! Тебя тоже убедил?

Торговец пожал плечами:

— Мне досталось по случаю, да и продаю дёшево, чуть дороже стоимости железа, что пошло на эту маску.

Я кивнул:

— Отличная история, купить стоит даже только из-за неё, — и решительно потянул маску с прилавка. — И сколько у тебя стоит железо, что пошло на неё?

Уже когда мы начали выискивать безлюдные переулки, Седой укоризненно заметил:

— С такой маской, молодой магистр, вы лишь больше внимания к себе будете привлекать, тем более с такой историей.

— Он лгал про маску?

— Как ни странно, но нет, молодой магистр. Про ядро лгал, про неё — нет.

— Вот и отлично, ещё один след в дополнительный город, где мы даже не были. Да и нравится она мне гораздо больше, чем та, что ты мне сделал.

Седой вздохнул, но продолжать спор не стал.

Из безлюдного переулка к площади портала побежали уже два совсем других человека. Другие по одежде, причёске и силе. Запыханный и грязный юноша этапа Мастера в грубой и поношенной одежде и мрачный мужик то и дело зыркающий по сторонам, с косой голубого цвета, который был на этапе Предводителя первой звезды.

Посыльный торговой лавки и его охранник, которые спешили доставить товар на аукцион.

Во всяком случае, мы сделали всё, что было в наших силах, чтобы запутать следы той парочки, которая разворошила город Ян и спёрла их казну.

Конечно же, к аукциону посыльный и его охранник не добрались, бесследно исчезнув в крошечной каморке одной из гостиниц.

Вечером, сидя за ужином из наших запасов, я всё же решился на тяжёлый разговор, без которого всё будет бесполезно.

— Аранви, Орден пытается возродиться уже пятьдесят лет. Как думаешь, можешь ли ты быть первым, у которого открылись глаза на происходящее?

Седой помрачнел, отодвинул от себя чашку:

— Разумеется, нет. Многие не выдерживали, разочаровывались и уходили. Кто-то становился вольным идущим, и с тех пор бродит по Поясу. Кто-то уходил в другие фракции. Я… — Седой запнулся, сглотнул и покачал головой. Но затем всё же продолжил хриплым голосом. — Мы как-то попали в ловушку Поля Битвы. Несколько долгих месяцев, когда нам пришлось выживать, экономя каждый кусок хлеба. Я немного рассказывал об этом, молодой магистр, помните?

Не дожидаясь от меня ответа, да, вероятно, и не нуждаясь в нём, Седой продолжил:

— Тогда некоторые мои братья и сёстры по Ордену сошли с ума, некоторые убили себя, и даже когда мы справились и сумели проложить выход, потери не закончились. Сестра Паоми, та, с которой я вместе поступил в Школу, вместе поступил в Академию и пережил падение Ордена… Она… Она стала той, кто окончательно порвал тогда с Орденом. Ушла. Я… Я отпустил её, но простить так и не мог. Не мог до последних событий.

— Сочувствую твоим потерям, Аранви, но сейчас я говорю немного о другом. Ты говоришь о тех, кто ушёл, я говорю о тех, кто остался.

— Что-то я потерял нить разговора, молодой магистр, — нахмурился Седой. — Разочаровался и остался? Не припомню таких.

— Скорее, я говорю о тех, кто всё понял, но скрыл свое разочарование и остался.

— Верность — одна из добродетелей идущих. То, что они не позволили своему унынию перейти на братьев…

— Остался, не желая больше быть верным.

Седой сузил глаза и спросил:

— Иными словами, вы говорите, что в Ордене есть предатели, верно?

Я вздохнул. Каждый раз, когда Седой переходит в разговоре со мной на вы, можно быть уверенным, что он злится. Но я и не рассчитывал, что это будет простой разговор.

— Я говорю, что ты не можешь быть уверенным, что среди вас нет тех, кого император или Стражи не заставили служить себе.

Седой на миг стиснул зубы, а затем процедил:

— Но вы, молодой магистр, сразу увидите таких и освободите.

— Разумеется, — согласился я.

Первый шаг назад Седой уже сделал, но я лишь начал.

— А ещё я говорю о том, что пятьдесят лет достаточный срок, чтобы понять — прощения не будет. Я говорю о том, что пятьдесят лет достаточный срок, чтобы понять — клан Кунг использует вас. И иногда не нужно никакого Указа, чтобы быть верным не только Ордену или быть верным не Ордену.

Седой вскочил, нависая надо мной. Сила рванула из его тела серой волной, рванула, сметая тарелки и чашки на пол, сдирая щепу со стола, рванула и застыла, не добравшись до меня буквально один чи.

Спустя вдох Седой потянул на себя силу и рухнул обратно на стул. Молча.

Поняв, что он не собирается ничего говорить, я осторожно продолжил:

— Я не могу настаивать на том, что это действительно так. Но я, и ты тоже, не можем и закрывать глаза на такую возможность. Что будет, если один из тех, кого ты будешь уговаривать, окажется под Указом Стражей? Он тут же сообщит хозяевам, что ты нашёл истинного мастера Указов. И что тогда?

— Я буду держать это в тайне, — сквозь зубы сообщил Седой. — Моя миссия станет сложней, но вы правы, молодой магистр, я не могу рисковать. Проход через формацию стирания чужих Указов делают все, но её можно обмануть, если наложивший Указ превосходит в силе и умении создателя формации. Провернуть такое с нами сейчас, когда у нас нет ни одного Повелителя Стихии проще простого. Я признаю, что ваши опасения не лишены оснований, молодой магистр. Я умолчу о вас.

— Я не предлагаю молчать полностью. Ты ведь помнишь, что тебе нужно ещё выдать всё это за раскол в Ордене и не дать повода заподозрить вас в том, что это лишь новое отделение Ордена?

— Молодой магистр, я из тех, кто пятьдесят лет закрывал глаза на очевидное. Говорите прямо, я устал от ваших словосплетений.

— Хорошо. Прямо так прямо. Говори о том, что нашёл наивного лекаря, который сбежал от родных и ищет людей, чтобы основать свою фракцию и доказать отцу, что он может всего добиться сам.

— И на этом всё?

— Нет. Предупреди всех, что я пусть и наивный, но не полный дурак и буду требовать от них заключить контракт на год.

— Контракт? — непонимающе прищурился Седой.

— Я могу увидеть чужую печать, — напомнил я ему, — но как определить, что человек предал Орден по своей воле? Я не могу наложить свой Указ при такой разнице в силе между мной и… — я проглотил слово «комтуры», заменив его именованием этапа Возвышения, — Властелинами Духа, а значит, мне нужна помощь контракта. Свитки мы купим.

— Я понял, молодой магистр, я понял, — Седой дёрнул щекой и встал. — Значит, я должен стать первым, кого вы проверите на верность.

Я тоже поморщился и не стал этого скрывать. Опять он за своё. Но спорить не стал.

— Хорошо. Ты станешь первым, кто даст пример другим комтурам и орденцам при нашей встрече. Не раньше.

— Договорились.

Седой вышел, едва ли не пинком открыв дверь.

Но через два дня из совсем другой гостиницы, всё ещё следуя плану, вышел богато одетый юноша этапа Предводителя и его охранник этапа Властелина.

Я шёл с накинутым на голову капюшоном синего плаща и с надетой на нижнюю часть лица железной маской и не особо стеснялся, оглядываясь по сторонам.

Даже тому, кем я в очередной раз притворялся, окружающее могло быть интересно.

По сути, больших отличий торгового зала этого города Лазурных Облаков от схожего в городе Ян не было. Масштаб. Богатство. Количество людей. Это отличалось. Само устройство дел было полностью таким же.

Я и без всяких подсказок со стороны Седого отыскал зал, где можно было обратиться к спискам всех имеющихся у торгового Дома Кровавого Камня вещей. И, как и ожидалось, трёх четвертей того, что мне было нужно — там не было. Как не было, к примеру, ни единой маски для смены облика и не было лечебных зелий для Седого.

Значит, долгожданный аукцион. Значит, нужны духовные камни, потому что это точно не город Ян и у мелких фракций не будет и шанса побороться за дорогие лоты.

Значит, оценщик.

Седой вздохнул за спиной. И снова не отправил ко мне ни единой мысли. Ему не нравилась эта часть плана, но он не мог не признавать, что особого выхода нет — слишком уж много хотел купить его молодой магистр, слишком уж много требовалось для новой фракции и теперь, со свитками для Предводителей и Властелинов, этот список стал только больше.

Наш приход встретили внимательным взглядом и широкими улыбками.

— Старшие желают провести оценку вещей?

Жизнь — это череда повторений. С усмешкой, которую не было видно под маской, я сделал ещё шаг и опустился в кресло, Седой встал слева и на полшага позади.

За столом напротив меня поднялся со своего места, приветствуя нас, пожилой мужчина, вряд ли даже добравшийся до пикового Мастера, справа кланялась девушка с огненно-рыжей гривой волос.

Седой буркнул:

— Молодой господин желает выставить лот на сегодняшний аукцион.

— Прошу прощения за грубость, старший, но приём лотов был закончен вчера. Таковы правила нашего аукциона. Я могу оценить вашу вещь для торгового зала, старшие.

Седой повернулся ко мне, с облегчением, которого даже не подумал скрывать, отправил ко мне мысль:

— Молодой магистр, не вышло.

Я лишь вновь усмехнулся. Не вышло, или удалось? Можно же было прийти сюда и вчера, верно, Седой? То ты лечиться не хочешь, то не хочешь добавить богатства Ордену. Иногда мне кажется, что ты сам себя не понимаешь до конца, Седой.

— Прошу простить меня, старшие, но таковы правила, — снова поклонился оценщик. — Чтобы ваш визит не запомнился вам горечью разочарования, могу предложить вам прибавку в пять процентов к закупочной цене торгового дома нашей фракции.

Девушка скользнула вперёд, снова… не согнулась, а скорее изогнулась в поклоне:

— Старшие! — сверкнула глазами из-под чёлки. — Чая? Вина?

Сверкай ими на Седого. Я поднял взгляд от неё и спросил у оценщика:

— Интересно, а что правила вашего аукциона говорят о таком?

На моей ладони сверкнул гранями кристалл из поместья Древних.

Самый простой, тот, с которым мне было не жаль расставаться.

Оценщик нахмурился, морща лоб и вглядываясь в кристалл. Даже его зрения Мастера хватило, чтобы увидеть искорку внутри кристалла, ведь между нами было всего три шага. Но поймёт ли он, что видит перед собой?

Через вдох он охнул, пошатнулся, хватаясь за стол:

— С-старший! Старший! П-подождите! — шагнул к двери, рявкнул через плечо сквозь зубы. — Шевелись, чего застыла?

Девушка вздрогнула, взгляд её заметался от меня к своему начальнику, затем обратно. Но едва за его спиной закрылась дверь, она собралась, с ослепительной улыбкой заворковала:

— Старший, как очень дорогому гостю, могу предложить вам особый чай, доставленный из благословенного Небом Третьего пояса. Терпкий, ароматный, раскрывающий приятное послевкусие силой Неба после каждого глотка.

Седой буркнул:

— Обойдёмся.

Я же щёлкнул пальцем по маске:

— Боюсь, мне будет трудно оценить его вкус.

— Старший, — девушка вновь изогнулась, на этот раз не так глубоко, как в поклоне, зато открывая удивительный вид. Думаю, Седому должно понравиться. — Наш аукцион известен уже больше двух сотен лет. Безопасность гостей нашего аукциона не может быть подвергнута сомнению.

— Молодой господин ясно выразился.

— Как пожелаете, старший, — тут же пошла на попятную девушка.

Как я и предположил, правила правилами, а столь жирный лот, который я не соглашался перенести на следующий аукцион — это слишком большие деньги.

Разумеется, я не полагался только на репутацию аукциона, хотя от дела с тем же Домом Чёрной Луны у меня остались самые приятные впечатления. Скорее, я полагался на немного подлеченного Седого, который по силе не сильно уступал сильнейшим в здешней фракции пятой звезды. Десятеро против одного это, разумеется, другое дело, но провернуть такое без разрушений, а значит и слухов? В день, когда город полон гостей из других фракций? Не сумеют и не рискнут.

К обеду, когда должен был начаться аукцион, я с Седым сидел на балкончике для важных и денежных гостей.

Сам зал аукциона был пышно украшенным. По периметру тянулись вверх колонны из тёмного дерева с обвивающими их резными драконами. С высокого потолка свисали алые фонари в виде фигурных шаров и прямоугольников, а по стенам струилась драпировка — яркие шёлковые панно с изображением птиц и цветов.

В центре зала располагалась невысокая сцена, окружённая резными перилами. На ней с двух сторон на столах лежали разжигающие любопытство вещи — старинные вазы, украшенные нефритом и лазуритом, свитки в деревянных футлярах и россыпью, инкрустированные драгоценными камнями шкатулки и ядра Зверей.

Всё пространство в зале было буквально битком набито людьми, рассевшимися на стульях с высокими спинками, в воздухе висел аромат благовоний и гул разговоров, слуги в алых одеждах неспешно обходили зал, предлагая чай в фарфоровых чашках на подносах из красного дерева. Звучали тихие перезвоны колокольчиков на дверях, когда входили новые гости.

Правда, я знал, что половина из них, а может, и больше, пришли сюда лишь поглазеть на диковинки, да поглядеть, как богачи сорят духовными камнями, сражаясь за редкости.

Этим я и собрался заняться. Сорить деньгами, сражаясь за лоты. У меня были духовные камни Ян, а ещё у меня была огромная ссуда в два миллиона духовных камней высшего качества от торгового дома Кровавого Камня. По уверениям заместителя главы аукциона, который в итоге прибежал оценивать наш лот, за меньшую сумму такие кристаллы не продавались никогда, поэтому я мог смело тратить этот займ, невзирая на то, что мой кристалл должен был пойти в торги только в самом конце.

Я продолжал с интересом оглядываться, на этот раз сосредоточившись на других балкончиках. Они полукругом обхватывали зал. Как я понимал, крайние были проще, неудобней и в них находились менее значимые гости. Мы с Седым были, и не по центру, не на местах самых уважаемых гостей, но и не на отшибе, и судя по тому что я видел два пустых балкончика на другой стороне, глава этого аукциона — хитрец, который позаботился даже о таких нежданных гостях, как мы.

Ну, или за время существования аукциона они в каких только ситуациях не побывали и готовы ко многому.

Осматривался я, кстати, не высовывая головы, как можно было подумать, а развалившись в кресле, распространив восприятие Предводителя вперёд и словно зависнув над серединой зала, оттуда с удобством разглядывая все балкончики важных гостей, поднявшихся над толпой. И так делал не я один. Почти два месяца тренировок не прошли даром — сгустки восприятия идущих своего уровня я различал легко, в большей части случаев даже безошибочно определяя, чьё из идущих это восприятие. С гостями уровня Седого было сложней, но я замечал и их внимание.

— Ого!

Я повернулся к Седому, проследил его взгляд и едва удержался от того, чтобы не покачать головой. Седой впился взглядом в ведущую аукциона, что вышла из-за алых занавесей и приветствовала гостей.

Высокая девушка с немалой грудью, пышными распущенными светлыми, с ярким зелёным отливом волосами и ослепительной улыбкой.

Мельком послушал, что она там говорит, и вернулся к более интересному занятию.

К гомону, который царил у меня в голове. С одной стороны, не слушать было выше моих сил, с другой, даже сосредотачиваясь на определённом балкончике, я почти ничего не понимал. Сложно понять разговор, который слушаешь с середины и в котором речь идёт о вещах и людях, которые тебе совершенно не известны.

Со вздохом пришлось унять своё любопытство и прикрыться от чужой мыслеречи. Мне, впрочем, тут же нашлось занятие.

— Господин.

На балкончик вошла очередная девушка-слуга, пятая, кстати, в нашей ложе, скоро они здесь локтями толкаться начнут, и с поклоном протянула мне свиток.

Седой перехватил его, подержал миг, проверяя, а затем передал мне.

Я развернул, вчитался. Список лотов аукциона, чтобы уважаемый гость мог решить, за что он будет сражаться деньгами.

Первый из интересных мне лотов это:

Тридцать шестой лот. Маска смены облика. Духовное качество.

Отлично, отлично. Я отпустил ленту свитка, смотал его, откладывая его пока в сторону.

Тридцать шестой это недолго.

Однако… Я ошибался.

Первые два десятка лотов были очень простыми и за них торговались те, что сидели в зале. В смысле внизу, не на балконах. И это уже было не быстро, потому как ведущая аукциона не спешила объявлять победителей, давая время перебить цену.

А затем пошли более дорогие и редкие лоты, за обладание которыми то и дело вступали в торги идущие с балконов.

Судя по всему, здесь собрались представители чуть ли не двух десятков окрестных фракций, главы сильнейших союзов этой части Пояса, которые не очень ладили между собой и за некоторые лоты сходились чуть ли не в настоящей схватке, сыпя несильно прикрытыми угрозами даже вслух, а уж о том, что иногда передавалось с помощью мыслеречи, я бы помолчал.

— Ло-о-от тридцать один!

Под возглас ведущей два парня вытащили на сцену высокую подставку. Я, и не заглядывая в список лотов, могу угадать, что…

— Громовое Копьё!

Ведущая одним длинным, стелющимся шагом оказалась рядом с подставкой и сдёрнула с неё шёлковое покрывало, открывая оружие.

— Создано мастером Элмитом из клана Фиарит. Духовный ранг, Фиолетовая Небесная Сталь Шести Перековок! Начертания от мастера Клайма из знаменитой семьи Озрум! Древко из пятисотлетнего Синего Ясеня, который проклюнулся из семечка ещё во времена Империи Сынов Неба!

Я вполуха слушал, как ведущая расхваливает копьё, больше занятый тем, что разглядывал его. Красивое. Строгое, лаконичное, но при этом грозно выглядящее. Я бы даже купил, если бы не несколько но. Моё оружие — это не совсем копьё. Моё оружие нуждается в начертании Сосуд Духа, а я что-то сомневаюсь, что этот мастер Клайм оставил на копье место под ещё одно начертание.

Но, вообще, разумеется, нужно уже задумываться о смене оружия. То, что было невероятно хорошо для слабого Предводителя во Втором поясе, не очень подойдёт пиковому Предводителю в Пятом. Я, конечно, ещё не пиковый, даже близко, но лучше сменить оружие до того, как оно сломается в руках.

Я уже повернулся к ближайшей девушке-слуге, уже открыл рот для вопроса, как вспомнил, что, вообще-то, не всё так просто.

— Господин?

Девушка движение уловила, нагнулась ко мне, готовая выполнить мою просьбу или удовлетворить любопытство, но я коротко повёл рукой:

— Ничего.

Глупо просить уточнить, есть ли лоты оружия с Сосудом Духа. Мы с Седым, вообще-то, скрываем свои имена и собираемся скрыться после окончания аукциона. К чему оставлять нить к своему настоящему имени?

— Семь тысяч камней!

— Семь и сто!

— Не будь столь жадным! Кто добавляет всего сто камней к цене?

— Не нравится, добавь больше!

— Семь тысяч и сто — раз! Семь тысяч и…

— Семь тысяч и триста!

— Ха! И ты мне ещё говорил про жадность? Семь пятьсот! Это копьё того стоит!

— Семь тысяч пятьсот — раз!

— Будь ты проклят и будь проклята твоя жадная семейка!

— Семь тысяч пятьсот — два!

— Если такой щедрый, так перебей мою цену!

— Семь тысяч… — ведущая сделала паузу, ожидая повышения цены. Не дождалась и, сияя улыбкой, закончила, — пятьсот — продано! Покупатель номер сорок три!

Копьё утащили со сцены. И это хорошо. Вручай его прямо здесь и сейчас, как бы проигравший не спрыгнул с балкончика и не попытался его отобрать.

— Лот тридцать два!

…

— Лот тридцать пять!

…

— Лот тридцать шесть!

Я подобрался, глядя, как слуга выносит совсем небольшую подставку, прикрытую всё тем же алым шёлком.

— Маска Текущего Облика!

И скривился, увидев то, что скрывалось под шёлком. Не впечатляет. Возможно, я слишком предвзят. Моя маска получена во Втором поясе и пусть и прошла через руки гения-артефактора, всё равно остаётся артефактом Тюремного пояса. И всё же — не впечатляет, сделано грубо, даже нарочито грубо, чем-то напоминая ту полумаску, что сейчас на мне. Ладно. Эта будет Седого. Может быть, пятьдесят седьмой лот будет выглядеть получше.

— Создана неизвестным мастером. Оценена нашим торговым домом. Артефакт духовного ранга! Позволяет создать семь совершенно разных обликов! Позволяет скрыть до трёх звёзд Возвышения! Начальная цена… пятнадцать тысяч высших духовным камней.

Я покачал головой. Даже начальная цена в два раза выше, чем финальная цена за копьё. Чую, торг будет жарким.

— Пятнадцать пятьсот!

— Шестнадцать!

— Семнадцать!

— Двадцать!

Я пока не вмешивался в торг, всего лишь взял с подлокотника табличку с номером нашего балкончика и ждал. А вот теперь, пожалуй, пора.

— Двадцать семь тысяч — раз! Двадцать…

Не вставая, просто поднял табличку с номером сорок два и крикнул, чуть добавив в голос силы:

— Двадцать семь пятьсот!

— И у нас новая цена! Ве-ли-ко-лепно!

Через миг я ощутил, как в мою сторону устремилось не меньше пяти взглядов. Больше того, в голове прозвучала мыслеречь:

— Юноша, я старше вас. Разве одной из добродетелей идущих не является уважение старших?

Я с усмешкой ответил:

— Не вижу повода следовать ей на этих торгах.

— Двадцать семь тысяч пятьсот — раз!

— Двадцать восемь!

Я тут же без промедления снова поднял табличку и заявил:

— Двадцать девять!

В этот раз мыслеречь змеилась предупреждением:

— Юноша, молодости свойственно спешить. Уступите мне в этот раз, и я запомню эту вежливость. Двадцать девять сто!

Седой фыркнул. Согласен, смешно. Этот наглый тип решил победить с помощью такой мелочи?

— Двадцать…

Не давая ведущей договорить, я снова поднял табличку:

— Тридцать тысяч!

— Как оживился торг! Какая схватка! Молодость под номером сорок два против зрелости под номером двадцать четыре! Тридцать тысяч — раз!

Я с подозрением оглядел ведущую. До этого я оценил её как слабого Предводителя, но лишь внешне, по движениям, для того, чтобы увидеть глубину силы было слишком далеко. Однако сейчас уже совершенно не уверен в этом. Её слова про молодость и зрелость, это вывод из нашей внешности или она услышала нашу мыслеречь? И кольцо на пальце, это просто кольцо-украшение или кольцо-артефакт Путника?

— Тридцать тысяч камней три! Продано! Покупатель номер сорок два!

Я, отбросив размышления, довольно откинулся на спинку кресла.

— Господин, чаю?

Отмахнулся от надоевшего предложения. Девушка поджала губки, а затем вдруг скользнула мне за спину и опустила ладони мне на плечи, принявшись их разминать. Ну, как разминать, пытаться в меру своих сил. Ну… приятно, но не…

— Ну как, молодой магистр? Оно ведь того стоит?

Я хмыкнул. Седой не упустил шанса. Хорошо, что хоть мальцом не назвал. Но да, скрывать не стоит — приятно. Теперь ясно, почему здесь у кресел такая низкая спинка.

— Лот пятьдесят три!

О, снова моё. Я ухватил табличку. Три редких фрукта, полных стихии. Их будут пытаться купить для алхимиков, я же куплю для себя и своих змеев, мне нельзя стоять на месте, для моих планов нужна сила, много силы. И лучше уж сделать перерыв в Возвышении пиковым Предводителем, чем Предводителем пятой звезды. Очень некстати это правило про обучение в Академии Империи и пропуск в Долину Ключа.

— Пятнадцать тысяч — раз!

Вскинул табличку:

— Пятнадцать и пятьсот!

…

— Продано!

Чем дольше длился аукцион, тем большему числу людей я разрушал планы. Я мог их понять — год за годом они привыкли видеть на балкончиках одни и те же лица, биться за цену с привычными соседями. Этому уступишь с мечом, но возьмёшь своё с техникой. А здесь незнакомец, причём молодой и наглый незнакомец, который скупает лот за лотом, не сильно стоя за ценой.

Но мне-то что? Я ещё даже не исчерпал деньги Ян. Правда, и до самых важных лотов мы только-только дошли.

Седой спросил:

— Молодой магистр, к чему ты покупаешь уже третий лечебный лот? Это ведь не моё лекарство.

Я напомнил себе, что Седой ощущает ложь и осторожно, подбирая слова, ответил:

— Твои товарищи все молоды, здоровы и не страдают от старых ран?

— Прости, — смутился Седой.

Ну, я ведь не сказал ни слова лжи, верно? Мне не нужно смущаться, но от вздоха про себя я не удержался. Он поймёт, что я действовал правильно.

— На этой великолепной цене за великолепный меч я с радостью объявляю, что мы переходим ко второй части нашего аукциона. К редкостям! Уважаемые гости! У каждого из вас есть список сегодняшних лотов, но в этот раз мы решили отойти от правил и у нас есть ещё один, секретный лот, нефритовая вершина сегодняшнего аукциона. И, — ведущая замолчала, подняла руку и обвела пальцем все балконы, — я уверяю вас, об этом лоте вы будете ещё не один год рассказывать своим друзьям. Готовьте ваши деньги, уважаемые гости, готовьте.

Хорошо всё же, что я могу не скрывать улыбки, а её всё равно никто не видит. Это в чём-то даже удобней маски, что меняет облик, ведь я могу не скрывать эмоций. Как же, решили они отойти от правил. Не появись я, то и не было бы никакого секретного лота, который просто не успели добавить в списки. Уверен, сумей настоять аукцион на своём, перенести мой кристалл на следующие торги и они бы половину года только и делали, что распускали бы слухи о нём, чтобы собрать на аукцион побольше богачей.

На это они и напирали, что я не сумею выручить лучшей цены. Но мне хватит и обычной. Давайте, начинайте продажи ваших редкостей, там тоже найдётся то, что мне нужно.

Глава 6

Пока же я продолжил топтаться по гордости местных, раз за разом перебивая их цену и забирая лот за лотом. Вежливость в мыслеречи давно уже отбросили и перешли к прямым угрозам. Больше того, нет-нет, но поднимая в очередной раз табличку и выкрикивая свою цену, я ощущал как колет в спину Прозрение.

Одному нечего было и пытаться провернуть подобное. Уверен, наглый Предводитель, которого никто и знать не знает в этой части Пояса, даже не сумел бы дойти от аукциона до портала, исчез бы в одном из проулков. И местная стража бы прикрыла глаза, а может быть, и даже поучаствовала. Но я ведь был не один.

Мощь подлеченого Седого, который сейчас и не думал скрывать силу, ощущали все.

— Молокосос, знай своё место. Этот эликсир должна купить наша семья, семья Витран. Ты услышал меня?

Спину опять ужалило холодом. Или не все ощущали? Или ощущали, но считали, что сумеют справиться? Семья Витран? Не помню её в списках, что давал мне Седой. Они точно не из тех, кто нам не по зубам. Надеюсь, семья Витран, это вы будете теми, кто позарится на то, что я скупил.

Седой изумлённо вскинул брови, поднялся с кресла и шагнул к перилам.

— Что ты там вякнул?

Теперь брови вскинул я. Седой в образе Вартуса из моей деревни или собрата Гунира — такого я ещё не видел.

— Кого ты назвал молокососом? Моего молодого господина? Ты кто такой, чтобы ставить ему условия? Витран? Кто вы такие, Витран? Первый раз слышу про такую семейку. Знай своё место!

Судя по ощущениям, последние свои слова он сопроводил духовным ударом. Сжатая в тугую волну мощь разорвала гул мыслеречи вокруг, едва-едва не качнула сам воздух. Всей троице в той ложе, откуда мне угрожали, — мужчине средних лет и двум старикам с сединой — поплохело — они побледнели, пошатнулись, вжимаясь в спинки кресел. А меня тут же отпустило Прозрение.

— Уважаемые! Уважаемые! Напоминаю, что вы на аукционе Лазурных Облаков. Здесь вы должны соблюдать установленные правила и приличия! Обеим ложам выношу предупреждение. Если подобное повторится, то я попрошу вас покинуть наш аукцион.

Люди внизу закрутили головами, пытаясь понять, к кому обращается ведущая.

А я с новым интересом оглядел её саму. Ещё один довод к тому, что она Властелин. Седой, судя по вкладываемой в мыслеречь мощи, не особо старался сделать её тайной, но даже так — уловить чужую речь Предводителем? Не талант же она, подобный мне? Снова скользнул взглядом по кольцу. Украшение или артефакт?

Седой чуть склонил голову, прижал кулак к ладони:

— Красавица, прошу простить мою вспыльчивость. Готов расплатиться за неё ужином и вином.

— С обиженными?

— С тобой.

Ведущая мило улыбнулась и повела рукой:

— Надеюсь, этого не повторится.

— Я снова не начну первым. Ничего не могу обещать, вдруг вечер тебе понравится?

Ведущая опять улыбнулась и громко спросила:

— Кто-то хочет перебить цену лечебного зелья? Раз, два… Смелее? — мужчина из ложи Витран сверкнул глазами, но смолчал и не стал снова поднимать свою табличку. — Нет? — печально переспросила зал ведущая. — Тогда… Три! Продано молодому господину из ложи сорок два!

Едва Седой опустился, я с изумлением спросил его:

— Это что сейчас было?

— Ой, молодой магистр, раз сам сидишь, молчишь, то не мешай мне развлекаться. У меня работа, у неё работа, но разве это может помешать перекинуться парой фраз?

Я хмыкнул себе под нос, скорее, даже в маску, и оставил при себе очередное размышление о том, что излечение Седого меняет его не только внешне.

Только поморщился, глядя, как он оглаживает свою щетину и спросил уже про неё:

— Почему ты не заставишь её не расти вообще? Почему остановился на середине?

Он фыркнул:

— Что бы ты понимал! Это как раз та длина, что нравится женщинам, не колет и добавляет мне привлекательности.

— Это они тебе так сказали?

— Молодой магистр, такими вопросами ты только выдаёшь отсутствие опыта в подобных вещах. Но ничего, когда у нас будет больше свободного времени, а наш город немного наберёт сил, я сразу же займусь и этой частью твоего образования.

Я, давно не получавший такого отпора, со времён, наверное, Фатии, смутился и не нашёлся со словами.

Словно по заказу, ведущая, спасая меня, сообщила:

— А теперь мы начнём торги за зелья Древних! Очень редкие лоты, которые становятся всё реже и дороже с каждым годом. Поверьте, наш аукционный дом немало заплатил, чтобы доставить сюда эти сокровища.

Зал загудел, оживившись и позабыв о короткой ссоре, разыгравшейся на их глазах. Мы с Седым переглянулись. У каждого из нас были большие планы на эту часть аукциона. Жаль только, что полного названия алхимии Древних в описании лотов не значилось. Сидишь теперь, гадаешь, ждёшь полного именования каждого редкого лота.

— Лот номер девяносто семь! Зелье Небесных Слёз!

И ждёшь не зря.

Седой снова глянул на меня и я протянул ему свою табличку с номером ложи.

Если оно на аукционе всего одно, то я даже не подумаю влезать. Мы это обсудили и я не изменил своего решения.

Что такое невосстановленные два года в сравнении с сожжёнными годами Седого, которые не в силах вернуть никакое моё лечение души и потерянные года его товарища Келлера. Если уж прийти в Орден и начать уговаривать там всё бросить, в глазах всех предать Орден и пятьдесят лет служения, то приходить и уговаривать нужно не с пустыми руками.

Седой ухватил круглую табличку за ручку, благодарно кивнул и внешне спокойно откинулся на спинку кресла.

— Начальная цена двадцать четыре тысячи духовных камней высшего качества.

Я покачал головой. Как сильно взлетели цены. Во Втором поясе у меня тоже были большие духовные камни, когда я пришел в Торговый Павильон города Тысячи Этажей. Здесь это совсем другие духовные камни и, если я верно понимаю, озвученная сейчас цена вчетверо больше, чем цена в Торговом Павильоне города Тысячи Этажей. Неплохо заработали на этом зелье. Причём все. Тот, кто получил это зелье в городе Древних и перепродал аукциону и сам аукцион, где покупатели сейчас взвинтят цену.

— Двадцать четыре сто!

— Двадцать пять тысяч!

Началось.

— Двадцать шесть!

…

— Двадцать семь тысяч пятьсот — раз…

И закончилось? Здесь что, двум с половиной идущим, считая нас с Седым, нужно это зелье?

Седой поднял табличку и гулко сообщил свою цену:

— Двадцать восемь тысяч.

Несколько вдохов тишины и его попытались перебить, снова добавив всего пятьсот камней, но Седой тут же повторил ход и…

— Три! Продано! Следующий лот — лот номер девяносто восемь, — ведущая сдёрнула шёлк с подставки.

Вообще, это действие уже приелось, даже мне, но в этот раз зал взорвался гулом голосов, едва лот увидел свет.

Похоже, такие зелья пользуются гораздо большим спросом.

— Малый и Средний Ростки Средоточия! Идеальный набор для того, кто хочет раз и навсегда закрыть этот недостаток своего Возвышения! Подойдёт как юному таланту, с запасом на его рост, так и опытному идущему, который не хочет стоять на месте.

Я в предвкушении принял из рук Седого табличку. Как удачно. А ведь до последнего было сомнение, что на аукционе его может не оказаться. Но нет, вот оно, передо мной, правда, вместе с Малым, которое мне как бы уже и не нужно, но здесь ничего не поделать. Уверен, их и продают вместе именно для того, чтобы взвинтить цену. И я его куплю. Средний Росток, недостающее зелье между тем, что я уже принял и тем, что выбрал в качестве награды за прохождение Испытания.

Стоило отзвучать начальной цене, как зал заполнили крики:

— Тридцать тысяч!

— Тридцать пять!

— Сорок!

— Сорок пять!

Я с лёгким недоверием следил за этой битвой. Интересно, что бы здесь происходило, выстави я своё Большое? Впрочем… Я чуть улыбнулся под маской. Скоро я увижу нечто большее, когда на свет появится нефритовая вершина аукциона — мой кристалл. Самый-самый простой из моих четырёх кристаллов.

— Семьдесят одна тысяча — раз! Семьдесят одна…

Я поднял табличку:

— Семьдесят пять тысяч.

— Семьдесят пять тысяч от молодого господина из сорок второй ложи! Ох, — ведущая странным жестом помахала на себя ладонями. — Я вся горю. Какая удача, что вы сегодня заглянули на наш аукцион и оживили его, юный господин. Какие цены! Какие цены! Вы знаете, как зажечь женщину, молодой господин. Кое-кому стоило бы поучиться.

Седой с каким-то даже непонятным мне восхищением протянул:

— Вот стерва.

— Семьдесят пять тысяч — раз! Никто не желает побороться с молодым господином из сорок второй ложи? Нет? Жаль. Семьдесят пять тысяч — два! Ну же, уникальные зелья Древних, которые гарантированно сделают вас или талант вашей семьи сильней…

Седой сквозь зубы дал совет:

— Молодой магистр, не обращайте внимания. В любом случае по плану один, два преследователя у нас будут в любом случае. Эта болтовня ничего не изменит. Это земли приличной фракции и половина аукциона не бросится за нами, не беспокойтесь.

Я покосился на него. Честно говоря, я не беспокоился ровно до момента, как он сам заговорил об этом. Это он меня или себя успокаивает, что всё идёт по плану?

— Семьдесят пять тысяч — три! Последний шанс! Нет? Продано!

План Седого о том, что будет после аукциона. Как и с планом по созданию этого Ордена Сломанного Клинка, в нём было несколько слабых мест. Даже на мой неопытный взгляд. Правда, и особого выбора у нас не имелось. Не мог же я полгода скакать по аукционам Пояса, выкупая нужные лоты по одному? Даже мне понятно, что в таком случае риск не уменьшался, а лишь рос с каждым новым аукционом и каждым новым городом. Так что… И мне, и Седому лишь остаётся следовать плану. Впрочем, я намереваюсь кое-что изменить в плане про фракцию, но Седому заранее об этом знать не стоит. Это станет ещё одной проверкой его решимости и решимости его товарищей следовать за мной.

Жаль, что зелий Древних было так немного и половина из них мне не нужна для моего плана.

— Лот сто двадцать! Карта!

На этот раз зал взорвался гулом. Ни одно из зелий Древних они не встречали таким предвкушением. Я, прищурившись, вгляделся в лежащий на подставке совсем небольшой свиток, аккуратно перевязанный узкой коричневой ленточкой. Его можно было сжать в кулаке и почти спрятать в нём.

— Как всегда в таких случаях, место найдено искателями именно нашего аукционного Дома, проверено, и наш Дом ручается за этот лот. Итак… — ведущая, полностью игнорируя зал, оглядела наши ложи, возвышающиеся над простыми идущими, и выдохнула. — Сердце…

Зал охнул следом за ней.

— … Стихии Воды!

— Не может быть! Не может быть!

— А-а-а-а-а! Какой потрясающий сегодня аукцион! Я год о нём буду рассказывать! Год мне будут заглядывать в рот!

Но помимо восторженных воплей я слышал и другие.

— Ну, вполне объяснимо. В этом поколении у них нет ни одного таланта этой стихии. Вместо того чтобы лет тридцать отгонять любопытных случайных прохожих от этого места и переживать, что какой-нибудь пройдоха сумеет просочиться сквозь охрану, решили получить деньги. Вполне разумно.

— Конечно, разумно. Поэтому они и лучший торговый Дом в этой части Пояса. Что-что, а духовные камни они считать умеют.

Седой отвлёк меня от чужих разговоров:

— Молодой магистр, очень редкий лот и он может принести тебе пользу даже сейчас.

— Ты предлагаешь мне вступить в борьбу за него?

— Вы можете.

Я думал всего вдох:

— Нет. Для двоих это огромный риск. А для нас двоих это ещё и потеря времени.

Седой кивнул, сопроводив этот жест мыслеречью:

— Я рад, что ты сохранил здравомыслие.

Я изумился:

— Так это была проверка?

— Прости, молодой магистр.

Я хмыкнул и промолчал. Значит, мы будем на равных, Седой. Правда, моя проверка будет пожёстче и посерьёзней, ты уж прости. Но и дело, за которое мы берёмся, может похоронить тысячи людей.

Пока четверо бились в кровь за карту, я глянул список лотов, оценивая, сколько там позиций осталось. Много. Скучать здесь придётся ещё долго. Если даже исполнится печальное предсказание заместителя главы аукциона насчёт невысоких ставок на кристалл, к которому никто не готов, то я всё равно не истратил и четверти от всех своих денег. Может, что-то интересное будет среди техник? Могли бы и подписать их более подробно, хотя бы стихии, чтобы было ясно, стоит ждать или не стоит.

Но первая же техника меня разочаровала.

— Падение Чёрной Луны! Духовная техника для стихии земли!

Да, мощная, но и только. Нет смысла тратить на неё духовные камни. Вообще, есть, конечно, если ты магистр небольшого Ордена или его молодой преемник. Одна беда — даже Седой не может точно сказать, кто из его товарищей окажется в силах взглянуть правде в лицо, а затем принять новый путь возрождения Ордена, кто решится выставить вперёд какого-то подставного сопляка. И тем более Седой не мог сказать, какой стихии будут эти люди и какие техники у них есть, а каких нет.

Так-то есть, конечно, смысл набрать хороших техник всех стихий, потому как что это за фракция, пусть и молодая, у которой нет в запасе техник?

Подумав, я качнул головой, подводя итог размышлениям. Это Седой может думать, что все наши траты завершатся сегодня и деньги нам нужны только для аукциона и потом ещё немного на взнос в магистрате. Но на самом деле трат впереди ещё очень и очень много и не стоит тратить духовные камни впустую, иначе может выйти так, что мне не хватит их в самый неподходящий момент.

Поэтому я спокойно сидел, наблюдал, как сходятся в борьбе за техники люди в других ложах, иногда хлопал табличкой по ладони, нервируя этим всех, кто приглядывал за мной и делал это ровно до того момента, как не услышал очередное объявление:

— Духовная техника! Оружейная! Из рук Повелителя Стихии! В год он создаёт лишь два свитка этой техники, и наши посланники потратили немало сил и духовных камней, чтобы заполучить эту редкость для вас! Звёздный Клинок!

Я замер, прищурившись и вглядываясь в лежащий перед ведущей свиток.

Она же дождалась, когда стихнет лёгкий гул обсуждения, подхватила его с подставки, раскатала и неспешно, с расстановкой зачла описание:

Звёздный Клинок

Оружейная техника

Ранг: Духовный, Качество: высокое, Созвездие: полное, Бесстихийное.

Вливаемая в технику сила и стихия проникает в оружие, удлиняя его лезвие. Острота зависит лишь от количества влитой энергии идущего. Призрачное лезвие, созданное его силой и стихией, уничтожает всё на своём пути.

Да, это моя техника, нет сомнений. Моя полная техника, с которой мне больше не придётся гадать, какие узлы задействованы в стихийных созвездиях. Разумеется, я не пройду мимо такого подарка.

— Сорок тысяч!

— Сорок тысяч — раз!

Пока я размышлял о своей удаче, борьба за лот уже началась и цены… не радовали.

Не радовали других участников, я же оставался совершенно спокоен. Эта техника станет сегодня моей невзирая ни на что.

— Сорок семь!

— Сорок восемь!

— Пятьдесят!

— Шестьдесят!

— Сто!

Зал в очередной раз загудел, на этот раз потрясённый прозвучавшей ставкой. И нет, я ещё не поднимал таблички, похоже, не один я решил, что эта техника сегодня будет моей.

Чуть сосредоточился, старательно отсекая большую часть зала и сосредотачивая восприятие и свой талант на нужной ложе, откуда я только что уловил интересную мыслеречь.

— Сто тысяч — раз! Никто не желает побороться за технику с господином из семнадцатой ложи? Нет? В следующий раз техника подобной мощи может появиться на нашем аукционе лет через пятнадцать, не раньше.

Судя по всему, подслушивать я начал вовремя — меня буквально ожгло холодом чужой мыслеречи:

— Довольно. Не стоит пытаться заработать на пустом месте, женщина. Заканчивай отсчёт.

Но ведущая, к моему удивлению, даже не изменилась в лице, её улыбка не дрогнула, не стала менее ослепительной, она лишь спокойно произнесла:

— Сто тысяч — два! — но едва я сжал табличку, боясь опоздать, она тут же продолжила. — Кто больше? Кто добавит огня этой схватке за оружейную технику, что равно подходит и мечу, и копью, и сабле?

Я расплылся в улыбке, которую никто в зале не мог видеть и вскинул, наконец, свою табличку, добавив цену:

— Сто тысяч и один камень!

Ведущая тут же обернулась ко мне и довольно выкрикнула:

— И у нас ещё один покупатель! И, конечно же, это молодой господин из сорок второй ложи. Сто тысяч и один камень — раз! Ах! Давненько я не слышала таких удивительных цен. Будет ли ответ от господина из семнадцатой ложи?

Я хмыкнул и спросил:

— Разве она не слишком вызывающе и бесстрашно себя ведёт?

Седой пожал плечами:

— Для обычной ведущей аукциона, да, немного вызывающе. Возможно, она в хороших отношениях с главой аукциона и уверена, что он за неё вступится. Но я готов биться об заклад, что она скрывает свою силу и лицо. Не удивлюсь, если перед нами развлекается одна из старейшин местной фракции. Это, к слову, о нашей прошлой беседе про стариков. Осмелишься ли ты сказать в лицо этой прекрасной женщине, что она стара? — и тут же я услышал то, что Седой явно говорил не мне. — Как ты его! Моё почтение. Знаешь, пусть я и рискую, но у меня есть неплохое вино. Досталось по случаю после боя и на вид ему лет сто, не меньше. Мужчина, прекрасная женщина, вкусное и сладкое старое вино, немного фруктов и приятная беседа. Как тебе план на вечер?

— Сто тысяч и один каме…

— Смешно! — рявкнули из семнадцатой ложи. — Сто десять тысяч!

Я тут же поднял табличку и огласил свою цену:

— Сто десять и один камень.

— Сто десять тысяч и один камень — раз! — тут же выкрикнула ведущая, подливая масла в огонь.

— Юноша, — теперь холод мыслеречи явно был обращён ко мне, не было ни малейшей нужды его подслушивать. — Твоё противостояние с местной шушерой меня не касалось. Но ты должен осознавать своё место. Ни твоё Возвышение, ни Возвышение твоего слуги не дают тебе права быть таким беззаботным.

— Сто десять и один камень — два!

Я с намёком постучал табличкой по ладони:

— Уважаемый, болтая со мной, вы можете глупо потерять свою технику. Неужели я слишком сильно поднял цену?

В семнадцатой ложе тут же вскинули табличку:

— Сто пятьдесят тысяч!

А я зеркально повторил жест:

— Сто пятьдесят и один камень!

Седой шевельнулся:

— Молодой магистр, что не так? К чему тратить такие деньги?

— Мне нужен этот лот.

И он был нужен не одному мне:

— Двести тысяч! Хорошо, хорошо, давай проверим, насколько глубоки твои карманы, сопляк.

Ведущая подождала, явно ожидая, что я быстро перебью ставку на один уже ставший привычным камень, но я был занят беседой с Седым, и ей пришлось огласить:

— Двести тысяч — раз!

— Но нужно ли так грубо, демонстративно оскорбляя ту ложу, делать ставки?

Я с намёком глянул на Седого:

— Начал и правду я, но… Ты же слышал только что его мыслеречь? Прошлый раз ты разъярился от того, что меня так назвали. Теперь уже я не остановлюсь в любом случае, — видя, что Седой всё равно мрачен, спросил то, о чём нужно было побеспокоиться сразу, и что могло заставить Седого в этот раз спустить моё оскорбление. — Что с его силой?

— Он небрежен в мыслеречи, его защита полна слабостей. Не выше седьмой звезды. Скорее, даже ниже. Вполне нам по силам.

Я облегчённо вздохнул и пожал плечами:

— Ты на своей шкуре убедился, что я часто бываю несносен. Что поделать, собиратель камней и дерьма из Нулевого… — Седой скорчил усталую жизнью гримасу и я тут же добавил, — сын воровки.

— К-ха! — Седой выпучил на меня глаза.

Я же вскинул табличку:

— Двести тысяч и один камень! Который не любит, когда воруют у него самого.

Моего соперника в семнадцатой ложе, крупного, широкоплечего мужчину с тяжёлыми чертами лица буквально порвало от гнева, он побагровел, вскочил, стиснул перила, заорал вслух:

— Юнец! Ничтожество! Фракция! Назови свою фракцию!

— Отец, отец, — его за предплечье ухватил один из более молодых идущих, что сидели в той ложе. — Успокойся. С ним всё может быть не так просто. Ты уже и так слишком много поставил. Отступись.

— Двести тысяч и один камень — раз! Ах, я снова вся горю. Какие цены, ах, какие цены!

— Так что насчёт вечера и вина? — очень к месту и времени продолжил Седой.

Я напомнил ему:

— Этого как бы не было в плане.

— Иногда план приходится менять, молодой магистр.

А в семнадцатой ложе продолжали яриться:

— Отступить? Ни за что!

— Отец! Но у нас осталось всего триста тысяч.

— Плевать! Я трачу свои деньги. Двести пятьдесят тысяч! Ну, ты осмелишься поднять цену?

— Двести пятьдесят и один.

— Кто знает, красавчик, кто знает? — - услышал я ответ Седому. — Но шанс у тебя есть.

— Триста тысяч!

Я мгновенно перебил:

— Триста тысяч и один.

Теперь Седой отвлёкся от перебрасывания фразами с ведущей и попытался меня остановить:

— Молодой магистр! Это неразумно, тратить такие деньги…

Я отрезал:

— Эта техника мне нужна.

Ведущая тут же подтвердила:

— Триста тысяч и один камень — раз!

Впрочем, в той ложе происходило то же самое:

— Отец! Хватит, если ты поднимешь цену ещё раз, то это уже будут деньги семьи! Мы не можем их тратить!

— Убери от меня руки! Я всё ещё твой отец! Где твоя сыновья почтительность? Четыреста тысяч!

Седой тоже вцепился в меня:

— Леград! Да мысли же ты разумно! За эти деньги можно купить десяток зелий Древних, а не какую-то там технику! Таких техник тоже можно купить десяток на другом аукционе!

— Четыреста тысяч — раз!

Я сбросил его руку с плеча и вскинул табличку:

— Четыреста и один камень!

— Отец! Отец! Остановись! Это слишком дорого! Послушай меня, ну послушай же! Ты достаточно взвинтил цену, заставив этого ублюдка перебить твою ставку. Он молокосос, который сейчас растратил деньги своей фракции. Никто не погладит его по голове за эту пустую покупку. Он ошибся, остановись, дай ему споткнуться на этом лоте! Может, у него, вообще, нет таких денег и окажется в неловком положении. Отец!

— Четыреста тысяч и один камень — раз!

Я чуть развернул кресло, чтобы лучше видеть семнадцатую ложу, закинул ногу на ногу, беззаботно похлопывая табличкой по ладони и не слушая цедящего ругательства Седого над ухом. Я не могу объяснить даже самому себе, почему я веду себя столь нагло и создаю себе врага. Неужели меня и правда задело то «сопляк»?

Ведь действительно, можно было победить в ставках не столь вызывающе и на меньшей цене, не начни я с одного добавленного камня, а накинь хотя бы тысячу. Давно лишённый настоящих схваток, слишком много думающий и строящий планы, я не заметил, как моё странное безумие подступило вплотную и выплеснулось вот этим?

— Ты глянь на него! Хочешь сказать, что так выглядят те, кто влез в долги?

— Отец! Зато в них можем влезть мы!

— Четыреста тысяч и один камень — два! Неужели на этой некруглой цифре эта великолепная битва ставок окончится? Звёздный Клинок, я верю в тебя. Красавчик, а твой господин не пустит тебя по миру? Ну? Ну?! Четыреста тысяч и один камень… — ведущая замолчала, давая возможность остановить счёт, назвать цену, но так ничего и не дождалась. — Три! Продано молодому господину из сорок второй ложи! Ах! Какой день, какой торг, какие клиенты!

— Может и пустит. Но в любом случае я сохраню для тебя обещанное вино.

Седой прикрыл глаза рукой и с тяжёлым вздохом сообщил мне:

— Кажется, я только что наблюдал, как будет выглядеть будущее нашей фракции, если ты так вольно продолжишь распоряжаться её деньгами. Нам нужен казначей. Хорошо, что у меня есть подходящая фигура, плохо, что я не уверен, что сумею его убедить.

— Отец! Да ты глянь на его телохранителя. А перед этим он пытался его оттуда утащить. Какие ещё тебе нужно доказательство, что этот сопляк получит по возвращении горячих?

Я недовольно зыркнул в сторону семнадцатой ложи. Как-то он слишком вольно разбрасывается оскорблениями, хотя сам ненамного меня старше. Сколько раз они назвали меня сопляком? Если они вдруг окажутся «теми», то я буду даже рад. Вновь повернувшись к сцене, заметил Седому:

— Сам заработал, сам и потратил. Эти потратим, ещё заработаем, сомневаюсь, что у Ян были самые богатые земли Пояса.

— Что да, то да, — согласился Седой. — Миновало столько лет, но множество земель на Полях Битвы ещё ни разу не видели идущего с тех пор.

Я про себя заметил, что, имея такие просторы, крайне странно, что Империя и Альянс до сих пор продолжают сражаться за территории. Заметил и оборвал сам себя. Даже для Защитника Равновесия, как описал эту фракцию дух испытания, это чересчур… крамольные мысли, если я верно подобрал слово. Причём, насколько я понял, у Древних было не намного больше населения, но они всё равно заложили Седьмой пояс, добавляя себе территории. Хотя, вероятней, дело не в землях, а в силе Неба. Если предположить, что с каждым новым Поясом и новой формацией сбора, концентрация силы Неба в Столичном округе и всех остальных повышалась, то, вероятнее всего, Империя Сынов Неба намеревалась с помощью новых земель увеличить среднее Возвышение идущих и позволить появиться новым Небесным Воинам… Или же кому-то выше.

Если так, то я даже могу понять Альянс. У него не оставалось другого выхода. Отступи сектанты, позволь Империи создать Седьмой пояс, помедли ещё сто-двести лет, и они бы уже не были наравне с Империей.

Или же они нашли бы свои способы догнать их? Например, тот жуткий способ, к которому прибегали Амок, продвигаясь по пути алхимии — целые семьи, которые десятки лет росли и Возвышались лишь для одного — послужить в итоге материалом для пилюль. Что ещё более ужасно, так это то, что сильные идущие Альянса должны были отдавать Амоку для этих целей своих кровных родственников, чем ближе, чем родней, тем лучше.

Жуткий способ сравняться в эффективности с зельями Империи, но он работал. И да, из-за таких вещей разошлись пути Империи и Альянса.

Я вспомнил, как Фатия скормила мне пилюлю, чтобы поднять меня на ноги после молний и передёрнулся. Повезло, что в мелкой секте не было серьёзных пилюль, повезло, что мы сами были слишком слабы, чтобы мне или ей понадобились для лечения пилюли от секты Амок или тех, кто ей подражает. Повезло, что секта Фатии и старшего Тизиора не так уж и сильно отличается от какой-нибудь семьи Империи. Ну, не считая печатей Указов, пилюль, марионеток на улицах городов и прочей дряни, на которую я закрывал глаза.

Седой вырвал меня из размышлений:

— Молодой магистр, я уже понял, что такова суть твоего характера, не очень приятного, честно скажу, но иногда в желании смутить собеседника ты заходишь слишком далеко. Я уже начинаю привыкать, но когда я приведу других орденцев, не нужно использовать своё умение обманывать и рассказывать небылицы о себе и своей семье.

— Небылицы? — я нахмурился, с трудом выныривая из своих мыслей и пытаясь сообразить, о чём он. Сумев, хмыкнул. — Но я говорил правду и только правду. Моя мать осталась сиротой ещё совсем ребёнком и выживала как могла. Иногда так, воровством, чтобы не умереть с голоду. Я не скрываю этого, не стесняюсь, особенно после того, как сам голодал ребёнком. Очень, очень неприятное ощущение, когда ты при виде еды готов сделать едва ли не всё что угодно.

Седой помрачнел:

— Я не только могу это представить, но даже испытал на своей шкуре. Как-то раз мы оказались заперты надолго на Поле Битвы. Вся еда закончилась, Зверей там тоже было немного. Не самые приятные воспоминания и хорошо, что тогда не дошло до крайностей. И всё равно, Леград, есть вещи, которые должны быть покрыты молчанием. Особенно у того, кто является молодым магистром и должен вести за собой людей.

— Ну не знаю, от нас не скрывали странных вещей про Орден и его членов. Как там? — Я помялся, копаясь в памяти. — Ну, историю про то, что какой-то магистр Ордена не любил мастера Указов Ордена и даже выковал огромный меч-шедевр, который слабых мастеров Указов просто убивал, средних по силе сводил с ума, а сильных заставлял мучиться, пока они находились рядом с этим мечом…

— Что? — Седой нахмурился, затем покачал головой. — Что-то странное я слышу, причём слышу впервые, нужно будет освежить летописи, когда…

Восторженный, в несколько раз более громкий, чем до этого голос ведущей заставил нас с Седым остановить разговор и повернуться к сцене:

— Внимание! Сегодня аукцион был долгим, вы все устали, но теперь… Я хочу! Представить вашему вниманию! Нефритовую вершину сегодняшнего дня! Бесценное сокровище! Которое посчитали бы достойным и на аукционе Третьего пояса! Четвёртый раз! За всю историю нашего аукциона! Мы счастливы представить вам! Кристалл Древних!

Всё, что я до этого считал гулом — было жалким шёпотом в сравнении с тем, что сейчас происходило в зале. Голос, мыслеречь, крики, мысленные выкрики — всё это слилось для меня в единый рёв, заставив резко сжать сферу восприятия и закрыться стеной от зала, от лож и от всех, кто меня окружал.

Ведущая сдёрнула шёлк с узкой и высокой подставки, где в чёрных когтях оправы был выставлен под свет Светочей мой кристалл.

— Рабочий! Кристалл Древних!

— Стихия! Какая стихия?! — срывая горло, завопил кто-то из центра зала.

Из соседней с нашей ложи донёсся насмешливый ответ крикуну:

— Тупица. Какая разница? Пусть хоть редчайшая из стихий, это не делает кристалл дешевле.

Ведущая вскинула руки, развела их в стороны, чуть опустила, заставляя этим жестом утихнуть зал и с ослепительной улыбкой объявила:

— Огонь!

От новых воплей я покачал головой и острожно ослабил стены своей защиты, вновь позволяя чужой мыслеречи достигнуть меня.

Ерунда, полная восторга. Дурость, полная ложных надежд. Это вообще Седой, продолжающий выбивать себе вечер. Нашёл время. Это глупость, сочащаяся из каждого слова. Надежда, которой не суждено сбыться, как и у Седого. А вот это… А вот это — в семнадцатой ложе — интересно. Я сосредоточился на ней, гася гул мыслеречи остального зала.

— Отец, у меня сорок семь тысяч камней высшего качества. Всего, всех, если пересчитать именно в них.

— Отлично. Ещё, кто ещё пересчитал?

— Господин, мы посчитали, у нас у всех набралось пять триста сорок.

— Мало, мало, — в этих словах отчётливо слышался скрежет зубов.

— Отец, вполне достаточно, ведь мы не потратились на технику и сохранили твои…

— Хватит мне этим тыкать.

— Хорошо, отец. Скажу лишь, что у нас набирается почти два миллиона духовных камней. Уверен, что мы сумеем выкупить кристалл.

— Уверен он. Да половина этих старых хренов вокруг даже не начинала тратить свои деньги. И у половины из них, как назло, есть таланты с огнём. И будь уж уверен… — памятный мне идущий из семнадцатой ложи замолчал, закрутил головой и вдруг сменил тон. — Харинтий, с этим аукционом я забегался и даже толком не поприветствовал тебя сегодня.

— Хватит пытаться быть вежливым, тебе это не к лицу, Бламер. Кажется, ты хочешь просить меня об одолжении?

— Верно-верно, ха-ха-ха, ты, как всегда, проницателен.

— Ближе к делу, тебе ведь нужно успеть попросить не одного меня.

— Ха! А ты всё так же прям. Хорошо. Одолжи мне все камни, что у тебя есть.

— С чего бы это? Я тоже намерен поторговаться за кристалл. Такая удача выпадает редко.

— У вас нет достойного огня в семье.

— Ошибаешься. Он есть в одной побочной ветви.

— Которую нет нужды усиливать, взращивая за такие деньги.

— Значит, перепродам на…

— Годовое право собирать травы на южных склонах Бирюзовой.

Спустя три вдоха молчания раздался короткий ответ:

— Идёт. У меня есть триста сорок тысяч высших камней личных денег. И эти деньги я даю в долг, который ты покроешь отдельно, не приплетая сюда травы Бирюзовой. Они идут платой за моё сегодняшнее одолжение.

— Согласен, — скрипнул зубами мой знакомец из семнадцатой ложи.

Бламер, да? Бламер с земель, где есть гора Бирюзовая.

Ещё трижды ему пришлось торговать ресурсами своей фракции, а один раз пообещать какую-то девушку в жены. Судя по тому, как легко и непринуждённо он раздавал обещания, а ему верили, он был не последний человек в своей фракции. Жаль только, что никакой Бирюзовой и прочих мест я на своей карте не нашёл. Либо эта фракция на тех землях, которых у меня нет в картах, либо мои карты неполные, либо названия в разговоре использовали местные, а не из тех, что наносят на карты.

Забавно, что теперь я второй человек в зале, кроме самого Бламера, который знает, сколько денег семнадцатая ложа готова заплатить, неясно только что я буду делать с этим знанием. Хотя… Они слишком вольно разбрасывались оскорблениями, причём делая это как вслух, так и между собой, и я, кажется, только что сообразил, как за это наказать.

Ведущая вновь заговорила, причём заговорила откровенно, ничуть не приукрашивая ни себя, ни зрителей:

— Надеюсь, уважаемые участники аукциона, я дала вам достаточно времени на подсчёт своих и чужих запасов духовных камней и на заключение союзов и сделок. Мне интересно, сумеет ли сегодняшний аукцион поставить рекорд цены, и я прошу вас приложить к этому все усилия, какие вы только можете.

Седой наконец закончил свою болтовню, шевельнулся и хмыкнул явно мне:

— Она явно не рядовой член фракции.

— Ты уже это говорил.

Седой, будто и не слыша меня, пробормотал:

— Действительно старейшина? Или… — он вдруг подался вперёд, словно такая малость могла помочь его зрению Властелина Духа стать лучше. — Неужели предок-основатель?

Я замер, медленно повернул к нему голову и переспросил:

— Что?

— У кого ещё может найтись одновременно столько силы, влияния и свободного времени, чтобы потратить его на подобную забаву?

— Погоди. Ты намекаешь, что она пиковый Властелин?

— Намекаю? Как я могу намекать на то, о чём сам могу лишь догадываться, молодой магистр? Я лишь высказываю предположения. И говорю, что у фракции с таким числом звёзд вполне может быть основатель этапа Повелителя Стихии. Да, позже они не сумели взрастить других Повелителей и не получили шестой звезды, но основатель — это другое.

— Погоди, — я поджал губы, вглядываясь в ведущую, которая со смехом отвечала на какой-то выкрик рядового идущего из общего зала, вспоминая основателя другой фракции, а вернее, секты Жуков и его силу. Тогда между сражающимися была разница лишь в пару звёзд, а здесь? Это же все меняет. — Повелитель? Почему я узнаю такую подробность о фракциях пятой звезды сейчас, а не месяц назад? Тогда не опасно ли нам так откровенно общаться и называть друг друга по имени?

Седой пожал плечами:

— Будем надеяться на мои навыки и постепенно возвращающуюся силу. Да и поздно начинать об этом беспокоиться.

Я хотел возмутиться, набрал воздуха полную грудь, да так и выпустил его сквозь стиснутые зубы. Седой отыгрывается за мою торговлю? Ладно, пусть его. Действительно, уже поздновато беспокоиться.

Вновь с любопытством уставился на ведущую. Ладно лицо, его меняет маска и оно может быть сколь угодно молодым, но тело и… кхм, я смутился, даже в мыслях… и всё остальное ведь маске неподвластно. Значит, это подлинный облик?

Спросил Седого:

— Но сколько же ей лет?

— А вот это, особенно учитывая твои подозрения, молодой магистр, что ей хватает сил подслушать нас, опасный вопрос и я не знаю на него ответа. Просто не помню, когда была основана эта фракция, но точно до… До известных тебе событий. Да и какая разница, если она так ослепительно красива? Пусть хоть четыреста.

Ведущая в этот миг громко объявила:

— По правилам я должна объявить начальную цену. Пусть и символическую. И эта цена… Сто двадцать шесть тысяч духовных камней высшего качества!

Ложи тут же разразились криками:

— Сто пятьдесят тысяч!

— Двести тысяч!

— Триста!

— Триста пятьдесят!

— Триста шестьдесят!

— Триста семьдесят!

— Четыреста пятьдесят!

— Пятьсот!

— Пятьсот десять!

— Шестьсот!

Я буквально ощущал, как с каждым выкриком увеличивался поток денег, льющийся ко мне в кисет. Очень, очень необычное ощущение. С одной стороны, дикий азарт, непохожий на тот, что я испытывал в смертельных схватках, возможно, это тот самый азарт игрока, который я никогда не испытывал за столом с костями. С другой стороны, ощущение, словно всё это происходит не со мной, ощущение нереальности.

Я мотнул головой. После появления в Землях Итреи я не сразу сумел избавиться от подозрения, что вокруг лишь обман, а не настоящая жизнь. После того, что мне устроил дух Испытания, можно, вообще, сойти с ума, если начать об этом задумываться. Радует только одно — в испытании я то и дело ловил себя на обрывках знаний, которых не мог иметь, на кусках воспоминаний, которые вели в пустоту. Здесь и сейчас я не испытываю ничего подобного, а значит, всё это и есть настоящее, а все мои странные ощущения связаны с тем, что я впервые переживаю подобный опыт.

— Миллион триста! — Раздался выкрик из семнадцатой ложи.

Я искоса, скорее используя восприятие, чем глаза, глянул в ту сторону. Пора.

Вскинул табличку.

— Миллиона триста пятьдесят!

Мою цену тут же перебили соседи:

— Миллион четыреста!

Но дело было сделано — старший в семнадцатой ложе побагровел, выпучил на меня глаза, хватаясь за подлокотники.

— Ты! Снова хочешь вырвать у меня лот?

Вот теперь я повернулся к нему и пожал плечами:

— Причём здесь я? — повёл рукой, указывая на другие ложи. — Битва за кристалл в самом разгаре. Здесь человек десять кроме меня желают вырвать у вас этот лот, так стоит ли винить в этом только меня?

— Сопляк!

Я зло сузил глаза:

— Признаю, прошлый раз я несколько вызывающе перебил ваши ставки, старший, но лишь из желания сэкономить духовные камни и не тратить лишнего. Но это торги, здесь такое не запрещено, вы же из раза в раз оскорбляете меня, раз за разом переходя грани приличия. Моё терпение не безгранично.

— Что ты тут крутишь слова, младший? Пытаешься угрожать? Да кто ты такой, сопляк? Назови своё имя или хотя бы покажи лицо.

Теперь я поджал губы. Вот же дарсова сволочь — по больному бьёт. Я всё ещё не придумал нового имени, а имя фракции ему и вовсе не нужно знать. Процедил сквозь зубы:

— Если бы я хотел, чтобы моё имя узнали, то разве бы надел эту маску?

— Это убожество? Если ты хотел, чтобы на тебя все обращали внимание, то ты своего добился.

Я ткнул в сторону сцены с кристаллом:

— Похоже, он вам не очень нужен, да?

Бламер ожёг меня злым взглядом и вскинул табличку:

— Миллион семьсот!

— У нас новая цена! Отлично, отлично! Если я что и понимаю в аукционном деле, так это то, что редкость не может стоить дёшево. Итак, кто больше? Кто больше?

Этим вопросом задавались и другие желающие купить. С трудом, но я уловил чей-то мысленный шёпот:

— Бламер, к чему радовать эту хитрую суку, задирая цену в небо?

— Согласен, это ни к чему, — признал Бламер гораздо громче, чем его собеседник. — Поэтому я надеюсь, что из уважения к моей фракции Краут ты не будешь перебивать цену.

Я отметил — Краут. А вот про эту фракцию я слышал. Не так уж всё и плохо — пятая звезда, таких фракций в Империи много и это граница настоящей силы. Она начинается за ней, во фракциях шестой звезды.

— Миллион семьсот — раз!

— Как же я могу не перебивать, если этот кристалл должен принадлежать моей семье?

— А, так ты хочешь урвать его по дешёвке? — усмехнулся Бламер. — Ну уж нет, если он и должен дать толчок в росте кому-то, то только моей фракции.

— Мечтай, — процедили ему в ответ.

— Миллион семьсот — два!

— Миллион восемьсот!

Бламер из семнадцатой ложи усмехнулся:

— Как видишь, тебе здесь договариваться нужно не только со мной, но ты даже этого не сумел, — и тут же вскинул табличку. — миллион девятьсот!

Я плеснул им масла в огонь:

— Два миллиона!

На мне сразу же скрестилось несколько взглядом и восприятий.

Седой не скрываясь, вздохнул:

— Молодой магистр, надеюсь, вы понимаете, что делаете. Ещё сильней надеюсь, что вы представляете, где нужно остановиться.

Я так же откровенно кивнул и сказал вслух, не сомневаюсь, что уж с тем, чтобы это услышали, никаких проблем нет:

— Не переживай, я помню, сколько у нас денег.

Седой в ответ так же вслух насмешливо фыркнул:

— Тут бы было верней сказать — сколько у нас долгов!

Клянусь, я видел, как злорадно блеснули глаза у Бламера из семнадцатой ложи.

Цена тем временем дошла до двух с половиной миллионов и шагнула за неё, наглядно подтверждая слова Бламера сыну о том, что многие не тратили денег на предыдущие лоты лишь потому, что они им были не нужны. Но один за другим они оставляли борьбу. Сначала осталось лишь четверо, затем трое, теперь таблички поднимали лишь в двух ложах. Семнадцатой и четвёртой. И делали это, уже экономя если не каждый духовный камень, то, значительно снизив размер шага.

— Два семьсот десять.

В ответ Бламеру процедили из четвёртой ложи:

— Два семьсот пятнадцать.

Недостающий жар в торге они возмещали ожесточённой руганью, уговорами, обещаниями и даже угрозами в личном общении.

— Бламер, если ты сейчас уступишь, то моя фракция не забудет твоей щедрости. Обещаю, что возмещу её на турнире талантов.

— По-твоему, мне семнадцать лет, что я поведусь на такое? До турнира ещё три года. К тому времени ты уже забудешь о своём обещании. Два семьсот двадцать!

— Рассчитаться здесь и сейчас? Хорошо, хорошо. Десять пилюль души. Они очень пригодятся вам, чтобы увеличить шанс прохождения Испытания.

— В чём-то ты прав, но всего лишь десять?

— Не подавишься ли от жадности?

Седой как сидел статуей, так и остался ей, только зубы скрежетнули. Я искоса глянул на него. Выходит, тоже слушает разговоры, слышит то же, что и я, и совсем не рад этому торгу в мыслеречи.

Пилюли души, значит. Здесь сложно не понять, о чём идёт речь.

Я вздохнул. С одной стороны, я отлично помню слова Гунира, моего старого товарища сначала по Школе Морозной Гряды, затем по лесам тех земель. Если ты добыл с врага трофей, то разве должен ломать его? Меч нужно использовать в сражении, пилюли нужно использовать, чтобы стать сильней или залечить раны.

С другой стороны, для пилюль души уничтожен не один и даже не два человека.

С третей стороны, мне ли, едва ли не называющему Призрака своим братом, делать скорбное лицо? За последние пару месяцев я буквально скормил Призраку двух Властелинов Духа. Не считая тех несчастных, которых не так давно в Призраке было гораздо больше. А ещё у меня была когда-то Жемчужина, полная чужой жизни и сил.

Что разрешено, что нет? Где грань того, что допустимо, а что уже нет?

Когда-то эту грань определяли законы и решения Защитников Равновесия, которые решали спорные моменты.

Это один из путей, которые я могу выбрать в будущем.

Большая проблема лишь в том, что я не уверен, что сумею определить даже для себя эту грань равновесия и не уверен, что сумею пройти Великое Испытание Защитника Равновесия.

Дух Великого Испытания вряд ли будет подыгрывать мне так, как делал недавно другой дух, подсунув мне милых сектантов с тяпками и отвратительных имперцев.

Я потёр бровь. Ладно, это дело не ближайшего будущего. Возможно, к тому времени, когда у меня появится возможность добраться до Великого Испытания, я сумею найти согласие хотя бы с самим собой в решениях и поступках.

— Два восемьсот сорок! — торжествующе выкрикнул Бламер из семнадцатой ложи и едва ли не высунулся со своего балкончика, глядя в сторону соперника.

Тот помедлил и напоказ отложил табличку, послав полную ненависти мысль:

— Подавись. Отныне между нашими фракциями нет дружбы.

— Как будто до этого была, — фыркнул Бламер из семнадцатой ложи и перевёл взгляд на ведущую.

Та чуть помедлила и огласила:

— Два миллиона восемьсот сорок — раз, — и тут же начала тянуть время. — Какая великолепная цена за ещё более великолепный лот! Кристалл с навыком Повелителя Стихии, который может дать шанс укрепить фундамент любой фракции и повысить шанс получить шестую звезду фракции.

Если она хотела заставить хоть кого-то повысить цену, то сделала это без огонька.

— Два восемьсот сорок — два!

Я выждал вдох и поднял табличку:

— Два восемьсот пятьдесят.

Бламер в семнадцатой ложе побагровел.

— Ты!

— Два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч — раз! — тут же подтвердила ведущая.

Бламер вскинул табличку:

— Два девятьсот!

— Два миллиона девятьсот тысяч — раз! Похоже, мы как никогда близки к рекорду аукциона! Два миллиона девятьсот тысяч — два! И…

Я покосился на Седого. Лишь для того, чтобы продемонстрировать своё сомнение, следом начал поднимать табличку, остановил её на середине на миг, а затем резко вскинул, оглашая цену:

— Два девятьсот пятьдесят!

— Рекорд! Рекорд! У нас рекорд за один лот! Да, такие вещи становятся все реже и дороже, чем больше лет проходит со времён Древних!

Бламер в семнадцатой ложе выглядел спокойно, но как он орал мыслеречью! Я даже не был уверен, что сейчас это не слышат другие.

— Ублюдок! Сукин сын! Выскочка! Наглый отброс! Сектантский выкормыш!

Орать орал, но едва ведущая досчитала до двух, вскинул табличку, снова накинув пятьдесят тысяч:

— Три миллиона!

Я под маской облизал губы. Всё это будоражит кровь, конечно, но нужно ли мне продолжать? Да, у него есть ещё двести тысяч в запасе, но что победит, желание получить лот, победить меня или уговоры сына и помощников? Будет смешно, если я куплю свой же лот и вместо груды духовных камней на основание фракции окажусь в долговой яме глубиной в три миллиона духовных камней. В три с лишним миллиона, потому что часть лотов я уже скупил в долг. Довольно. Я уже достаточно рассчитался за его грязный язык.

— Три миллиона — два!

И я склонил голову в лёгком поклоне, толкнув мысль:

— Вы победили.

Повторяя недавний жест идущего из четвёртой ложи, отложил табличку с номером, напоказ признавая поражение.

— Три миллиона — три! Продано! Мои поздравления господину из семнадцатой ложи! Об этом аукционе и ваших ставках ещё лет пять будут рассказывать по всем тавернам юга Пояса! Что же, на этом я объявляю аукцион оконченным! Прошу всех покупателей и продавцов пройти за работниками аукциона для расчёта.

Я поднялся из кресла и с Седым за спиной двинулся за этим самым работником, вернее, работницей, которая уже ждала у двери, согнувшись в поклоне.

Седой многозначительно хмыкнул:

— Кгхм, кгхм, — не дождавшись от меня ответа, сказал уже прямо. — Какие прекрасные виды открываются нам у провожающей, молодой магистр, не правда ли?

Я моргнул пару раз, отвлекаясь от своих мыслей о близком будущем, и попытался понять, о чём он говорит. Понял. О фигуре, плавных изгибах и прочем, что было туго обтянуто халатом. Честно признался:

— Вполне. Но после того как вылечил столько девушек и женщин из Павильонов, мне сейчас больше интересно, есть ли у неё шрамы.

— Молодой магистр, — вздохнул Седой. — Ну какие шрамы? Как можно сравнивать дешёвку из самых захудалых Павильонов и этот потрясающий цветок для вас, одного из самых дорогих гостей?

Поняв, что Седой снова свернул на свою любимую дорожку, я лишь вздохнул. К счастью, идти пришлось не так далеко, но едва я шагнул за дверь, как сбился с шага, увидев, кто нас ожидает.

Ведущая.

При виде моего замешательства она улыбнулась:

— Столь дорогого гостя я решила поприветствовать лично.

Я склонился в приветствии, не ощущая опасности, но это мало что значило. Седой за спиной… вновь продолжил то, что прервала схватка за кристалл.

— Вблизи ты выглядишь ещё прекрасней, а аромат твоих волос кружит голову.

Я, разогнувшись, с трудом удержался от того, чтобы рявкнуть на Седого, но, к удивлению, и ведущая не рявкнула на него, а мило улыбнулась, но скорее мне, потому что глядела точно на меня и говорила вслух:

— Прошу, садитесь, дорогой гость. Не нужно опасаться меня. Заместитель аукциона ведь заключил с вами контракт, а он слишком хороший мальчик, чтобы я теряла его из-за каких-то денег.

Поэтому я сел, пользуясь случаем, о котором недавно размышлял и внимательно вглядываясь в ведущую. Ни следа глубины, словно передо мной какая-нибудь беспомощная закалка, ни следа печатей Указов и контрактов. Значит, прав Седой, а не я. Скорее всего, передо мной Повелитель Стихии.

Ведущая чуть склонила голову:

— Спасибо от аукциона за вашу финальную услугу. Случается, что приходится подогревать интерес к лоту, но вы сегодня и сами устроили великолепную схватку. Личное спасибо от меня за полученное мной удовольствие и за месть этим грязным языкам, которую вы взяли на себя.

Месть? Я попытался вспомнить, о чём она, не вспомнив, лишь кивнул:

— Рад был оказать вам это удовольствие.

— Прозвучало грубовато, но спишем это на молодость, — рассмеялась ведущая.

— Прошу простить меня, старшая, но как к вам обращаться?

Разумеется, признавая, что она старшая, мне нужно было бы встать и снова склониться в приветствии идущих, всё же передо мной первый практик пути к Небу такой силы. Не считая Стражей и сектантов. Но раз она сама скрывает силу и предложила сесть, называя меня гостем, то, думаю, ей мой поклон неинтересен.

— Моё имя — Нора. А твоё?

Я под маской прикусил язык. Кто меня тянул за него? Ну, Леград, так какое же имя ты выберешь или в очередной раз соврёшь, чтобы не оставлять следа? Но оказалось, что это меньшая из наших проблем.

— Пока твой молодой магистр думает, что насчёт редкого вина и интересного разговора, Клинок Мщения? Расскажешь мне, у какого врага Ордена ты взял его трофеем? Или это должно остаться секретом?

Глава 7

— Ну-ну-ну, Аранви, это же несерьёзно, подумай хотя бы о своём молодом магистре, при такой разнице в силе он будет первым, кто пострадает, ну что ты портишь такой прекрасный вечер?

Несколько мгновений я, сжавшись, был готов уйти в сторону Рывком, выплёскивая из себя Духовную Защиту и змеев, но затем Седой выдохнул:

— Х-хо! Прости, прости, Нора. Ты слишком уж ошарашила меня. Любишь удивить?

— Должна же быть у меня хоть какая-то слабость?

— Только одна? Уверен, что у столь красивой женщины есть ещё и другие, приятные слабости.

— Всё возможно.

— Вино — одно из них?

— Я должна отвечать?

— Прости, — повторил Седой, а затем вдруг шагнул вперёд, склонился над столом, через миг он уже целовал пальцы Норы. — В этот раз Небо столкнуло меня с тем, кого звали Иглат, и мне почему-то кажется, что в клане Эрзум не должны держать плохого вина, а у меня целых три очень пыльных кувшина.

Я только выдохнул ругательство про себя. Не мне лезть в то, чего я не понимаю. Если Седой раскрывает это, значит, считает, что так здесь и сейчас лучше. Мне пока остаётся лишь плыть вместе с ним по течению.

— Три? Не поэтому ли тебя называли Клинком Трёх Ночей?

— Хе-хе-хе, — Седой то ли засмеялся в смущении, то ли закашлялся, прикрывая рот рукой, покачал головой. — Не думал, что тебе будет известна эта глупая история.

Я, пока они перекидывались фразами, думал, что нам делать дальше и на что мы можем надеяться.

Я уже ощущал на себе силу Повелителя Стихии в городе Тысячи Этажей. Да, тогда я был всего лишь Мастером, да, с тех пор я стал сильней, изменился, даже провожу тренировки в кристалле с древним Повелителем Стихии, но разве это так многое меняет?

Ну, выдержу я под прикрытием Седого первый удар Норы, а дальше что?

Плохой план предусматривал, что мы можем на аукционе столкнуться с несколькими Властелинами Духа средней руки и уйти, сбежать от них.

Никакой план не предусматривал, что мы столкнёмся с Повелителем Стихии, поэтому Седой и предложил ограничиться аукционами фракций пятой звезды, пусть они бедней и проще.

А столкнуться не просто с гостем аукциона такого этапа, а, считай, с главой целой фракции… Возможно, весь Павильон окружён сотнями стражников…

Опомнившись, я бросил быстрый взгляд влево-вправо, выглядывая печати за стенами. Пусто, но это ни о чём не говорит. Дальше, дальше, потянуться своей силой, своим талантом ещё дальше, пытаясь раздвинуть пределы своих возможностей. Ещё, ещё, ещё…

Голова начала гудеть, когда я сумел, пусть смутно, но уловить сначала одну, затем другую и третью печати. Ровно позади, там, в направлении дверей и коридора, по которому мы пришли.

Как бы ни поправил здоровье Седой, как бы ни был силён мой Призрак, из кольца стражи не вырваться. Не с нашими силами. Нора права. Она знает главное — кто такой Седой, откуда он и кто я — его молодой магистр. Но знает ли она о том, каков мой талант? Догадывается ли, что я могу сместить баланс сил?

Я потянулся к смутно уловимой печати, которую и видел даже не глазами, а спиной, восприятием, талантом. Коснулся её, ощущая с трудом, словно разом позабыл все навыки взлома артефактов защиты и чужих печатей. Неуверенно, спотыкаясь, принялся нащупывать себе путь.

А эти двое всё продолжали болтать.

— Может, именно эта глупая история и стала тем, что выручило сегодня тебя и твоего магистра?

— Будь ты обычной идущей, я мог бы в это поверить, но слышать такое от основательницы фракции? Сомневаюсь.

— Ты снова всё портишь, Клинок, не надо так, — теперь головой качала Нора, а спустя миг перевела взгляд на меня. — Так что с именем?

Я, выругавшись про себя, встал и склонился в приветствии, вбив кулак в ладонь:

— Старшая, меня зовут Леград.

Возможно, Седой и хотел что-то сказать, но я в мыслеречи разобрал лишь раздражённое шипение, словно он мысленно выпустил воздух сквозь зубы. Ну а что ему говорить теперь, когда я произнёс имя вслух?

Да и что мне оставалось?

Я до этого вопроса и печатей пытался вспомнить, о чём мы говорили с Седым во время аукциона. Выходило, что много о чём, беззаботные и глупые и моё имя он точно называл. Так какой смысл его теперь скрывать? Тем более, после того как он сам признался в убийстве Иглата из клана Эрзум?

Нам действительно остаётся лишь не портить ей настроение, надеяться на то, что она не играется с нами в ожидании Стража или одного из Эрзум. Вроде и зубастые, но всего лишь шакалы под лапой скалящего клыки-кинжалы мада, которому захотелось развлечься.

— Приятно познакомиться, Леград, не хочешь снять маску?

Я так и сделал.

Нора несколько вдохов, со своей неизменной улыбкой вглядывалась в моё лицо, а затем провела над столом ладонью, оставляя после этого жеста несколько кисетов и знакомый артефакт.

— Это выигранные тобой лоты и деньги за кристалл.

Я, ощущая, как взмокла спина и, наконец украв первую печать одного из стражников, тоже улыбнулся в ответ:

— А ещё вопросы, верно?

— Как же без этого?

От наших улыбок, наверное, можно было бы ослепнуть, а вот Седой отчётливо скрипнул зубами и протянул руку:

— Я отвечу.

— Нет-нет-нет, Клинок, — остановила его Нора. — Твои вопросы будут позже, а пока я хочу поговорить как глава фракции с главой фракции.

Я шагнул к столу, повторил жест Норы, забирая кисеты в кольцо, и сжал пальцы на артефакте Истины. Подкинув его на ладони, с усмешкой спросил:

— А что, главы фракций каждый раз разговаривают с таким артефактом в руках? Но разве их тогда не должно быть два?

Нора вскинула бровь.

— А у тебя есть артефакт Истины, который соответствует уровню моего Возвышения?

— Нет.

— Значит, придётся нам обойтись одним, для тебя, — улыбка так и не сходила с губ Норы. С этой же неизменной улыбкой она и приказала. — Сжимай.

Очень хотелось потереть бровь, выругаться или другим способом дать волю чувствам, но сейчас было не время для подобного. Прозрение молчало, молчала и боевая медитация, но я буквально шкурой ощущал, как напряжён внешне спокойный Седой, ощущал, как за алыми губами Норы блестят белые и острые клыки Мада.

И всё же, всё же это не конец. Очень хотелось навесить на себя печать, позволяющую лгать даже под Истиной, но я не мог быть уверен, что артефакт в моей ладони имеет только одно свойство, я не мог видеть, нет ли под моими ногами формации или Массива, а значит, не мог рисковать. Не мог рисковать даже с тем, чтобы продолжить кражу печатей её людей.

Поэтому просто опустился обратно в кресло, перекинул артефакт Истины в правую руку и, упрямо удерживая на губах улыбку, прямо встретил взгляд Норы.

— Я готов старшая. Удовлетворите эту вашу маленькую слабость.

— О-о-о! — воскликнула Нора и снова принялась обмахивать себя ладонями, как это делала на помосте аукциона. — Ты что, готовишь себе замену, Клинок Трёх Ночей?

— Я…

Эта их перепалка могла бы считаться милой, не будь этого ощущения, что летающий меч под моими ногами вот-вот рухнет вниз, не дотянув до спасительной границы зоны запрета.

Нора перевела на меня взгляд и спросила:

— Готов?

— Вполне.

— Ты служишь Раму Вилору?

Какой странный первый вопрос, я ожидал совсем другого. Но ни удивление, ни мысли не помешали мне качнуть головой и коротко, как и лучше всего с таким артефактом в руке, ответить:

— Нет.

— Ты Страж?

— Нет.

Какой же я Страж? Я бывший Страж и, возможно, будущий, а сейчас непонятно кто, бегающий от этих самых Стражей.

Артефакт снова подтвердил то, что я говорю правду, заставив меня довольно улыбнуться про себя. Я умею играть в эти игры, Нора, очень давно умею.

— Ты служишь Стражам?

Седой украдкой сверкнул на меня глазами, а я ощутил всю глубину пропасти под ногами.

Очень опасный вопрос. Твёрдо напомнил себе, что, к счастью, ни дух Изард города Тысячи Этажей, ни дух Среднего Испытания не были Стражами.

— Нет.

Артефакт снова подтвердил то, что я говорю правду. И лишь после этого я позволил себе вспомнить, что у меня есть задание не только от них. Это было опасно, это было близко, но я пока ещё лечу, я пока ещё не падаю.

— Ты служишь Эрзум?

А вот это совсем легко.

— Нет.

— Для чего ты стал магистром Ордена?

Ответить коротко на этот вопрос не вышло бы, поэтому я пожал плечами:

— Так получилось.

— Какими ты видишь свои действия во главе Ордена?

Не скрываясь, я глянул на Седого, затем снова на Нору и вместо ответа спросил сам:

— Старшая, вы задаёте такие вопросы, что я невольно подозреваю, что вы моя старшая, давно пропавшая сестра по Ордену, которая сейчас подозревает меня в чём-то нехорошем, — спросил уже не у неё. — Аранви?

Он с мрачным выражением лица качнул головой:

— Нет, молодой магистр. Такой красоты я бы забыть не смог.

— Спрашиваю я, — напомнила Нора, но в мягкости её голоса ощущалась сталь.

— Мне перечислить все действия? — снова повторяя за Норой, я поднял бровь в её недавнем жесте. — Подписывать бумаги, распределять ресурсы, награждать отличив…

— Леград, — сталь стала ледяной, — не порть впечатление о себе.

— Хорошо, — я прищурился, не мигая, уставился на Нору. — Я хочу вернуть Ордену былую мощь.

— И что ты будешь с ней делать?

— А что делают с таким? Опираются на неё.

— И что ты хочешь сделать, опираясь на неё?

— Старшая, при всём моём уважении, как главы фракции к главе фракции, но я не пойму, к чему вы всё это спрашиваете. Вы хотите предложить свою помощь моему Ордену?

— Твоему Ордену, — Нора откинулась на спинку кресла, сцепила перед собой пальцы, глядя на меня поверх них. — Нет. Я придерживаюсь нейтралитета. Но я могу помочь двум неизвестным идущим, которые устроили переполох на моём аукционе.

— Тогда и вопросы вы должны задавать простые, которые никак не связаны с Императором, Стражами и Орденом, который давно распущен, разве нет?

— А ты остёр на язык не только с Аранви, — на этот раз я точно увидел, как в улыбке Норы блеснули зубы. — Хорошо, сколько у тебя кристаллов Древних, Леград?

Ха! Выдохнул я про себя. Так всё в итоге свелось именно к этому, самому важному, да? Но к таким вопросам я готовился все дни, пока выходил из поместья Древних и раз за разом представлял в голове встречу с Нуларом.

Поэтому спокойно ответил:

— Много, — а едва амулет подтвердил мои слова, раскрыл левую ладонь, на которой появилась горсть этих самых кристаллов Древних, правда, пустых. Укорил. — Старшая, спрашивать ведь нужно про те кристаллы, что сохранили в себе память Древних.

Укорил и тут же замолк, напряжённо ожидая вопроса и готовясь исказить истину так, чтобы не попасться. Свалить на Ян, которые и были, вообще-то, хозяевами этих кристаллов, честно купившие у меня их поиски, скрыть точное число, предложить чуть позже один в качестве отступных за нашу свободу, в общем, схитрить так, как позволит сам вопрос, но Нора неожиданно рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Молодой, наглый, дерзкий, не боящийся никого и ничего, словно бессмертный, но при этом осознающий и свои силы, и грань, за которую никого не пустит. Что ж, возможно, у тебя и получится вернуть Ордену хотя бы немного былой силы. Тогда, в подарок за удовлетворение моей маленькой слабости прими совет, — Нора прищурилась и негромко сказала, — не доверяй клану Кунг, ищи в их словах и предложениях подвох и выгоду только для них, а для тебя и Ордена лишь убытки. Запомнишь? Примешь?

— Да, старшая. Спасибо за совет.

Артефакт в моей правой ладони мигнул, подтверждая, Нора протянула ко мне руку:

— Всё, всё, верни, это уже лишнее. Тебя проводят, Леград, а я пока украду твоего наставника. Боюсь, сегодня к его трём кувшинам мне придётся добавить ещё столько же своих, чтобы подлечить его нервы. Всё-всё, Клинок, расслабься, всё закончилось и больше не повторится. Вы мои гости, но гости, которые должны заплатить за своё проживание. Доставай своё вино, проверим, что носил с собой Иглат. Эй, за дверью, зайди!

Едва дверь впустила нового идущего, повела в мою сторону узкой ладонью:

— Проводи его в гостевые покои Павильона Белых Лотосов. Так, чтобы никто лишний его не видел.

Я вернул на лицо маску и только потом развернулся к тому человеку, что в любой момент мог начать слушать уже мои приказы.

Седой отправил мне негромкую мысль:

— Молодой магистр, я покину тебя. Волноваться о том, что мы не можем изменить нет смысла, поэтому я только могу посоветовать тебе отдохнуть и заняться собой. Помни, что у нас впереди опасная дорога, и придерживайся плана.

— Пф-ф! — услышал я и фырканье Норы. — Мог бы и получше подобрать слова. Не доверяешь мне?

Странный вопрос. Разумеется, ни Седой, ни я не доверяли ей сейчас. Но если уж в чём он и был прав, так это в том, что не стоит волноваться лишнего. Я могу кое-что изменить, но нужно ли? Я могу украсть верность всех, кого встречу на своём пути, я могу заставить их подчиниться моим приказам, но что это изменит в главном? Что это изменит в Возвышении Норы? Не с этим же слабаком-слугой мне её убивать, чтобы вызволить Седого? И нужно ли его вызволять? Сбежать одному?

Словно подслушивая мои мысли, в спину мне донеслась её мыслеречь:

— И не нужно совершать глупости, молодой магистр Леград. Послушай своего наставника — отдохни и займись собой. Конечно, мне хотелось бы проверить, как ты будешь действовать при угрозе, но мой болезненный интерес не стоит возможной ошибки и трагедии. Я не враг вашему Ордену, знай это.

Несколько вдохов я обдумывал услышанное, а затем толкнул ответную мысль:

— Я услышал вас, старшая. Развлекайтесь спокойно и не жалейте вина для моего наставника.

Ответом мне стал тихий смех:

— Юный наглец.

Я послушно следовал по лабиринту коридоров, залов, переходов за своим провожатым. Несколько раз мы оказывались под открытым небом, дважды прошли подземным ходом, скудно освещаемым крошечными Светочами, трижды я видел за стенами печати на людях, но впервые лицом к лицу мы столкнулись с человеком, только уже оказавшись на месте.

Мой провожатый повёл рукой, указывая на меня:

— Личный и тайный гость основательницы, — переведя взгляд на меня, сообщил уже мне. — Весь этот Павильон полностью в вашем распоряжении, уважаемый гость. В центре, посреди озера лотосов, площадка для медитации, в западной части библиотека, в южной части тренировочный зал. Этот слуга в вашем распоряжении.

Едва провожатый удалился, слуга склонился передо мной:

— Уважаемый гость, какое будет ваше первое распоряжение? Отдых, еда, вино, женщины?

Я с подозрением нахмурился, вглядываясь в него. Совсем не похож на Седого, без единого следа щетины уже начавший стареть мужчина. Что у них все мысли только об одном, словно других занятий нет? Не будь я в маске, закрывающей половину лица, сказал бы, что именно оно заставляет их допускать подобные предположения, но ведь нет.

— Площадка медитаций.

Слуга поклонился:

— Следуйте за мной, уважаемый гость.

Павильон оказался состыкованными квадратом зданиями, в центре которого располагалось большое пустое пространство. Знакомая планировка, первый раз увиденная мной в бурсах, учебных классах Школы Морозной Гряды, затем в поместьях квартала Сорока Имён. Только если в бурсах посредине были тренировочные площадки и ринг для схваток, в поместьях богатых семей Морозной Гряды там был сад, то здесь сразу за ограждением круговой галереи нашлось рукотворное озеро, чья гладь была затянута листами сотен цветущих белых лотосов.

Озеро пересекали четыре дорожки-моста, на тонких, изящных опорах ведущие к центру, к крошечному круглому островку, где стояла открытая беседка, скорее даже лёгкий навес от солнца на шести столбах.

Интересно, случайно ли Нора отправила меня сюда или нет?

Я обронил слуге на ходу:

— Не беспокоить.

И едва сделал первый шаг, как довольно ухмыльнулся под маской.

Как я и думал.

Неслучайно.

Похоже, всё здесь расчерчено сложной формацией или Массивом. Шаг назад я не ощущал ничего странного, но сейчас словно пересёк невидимую границу и не только кожей ощущаю, как повысился фон силы Неба вокруг, но и вижу теперь десятки плавно колышущихся вокруг нитей моей стихии.

В городах запрещено использование Круговорота, но с такой формацией сбора силы Неба и стихии, не так уж и много смысла полагаться на него, особенно если ты не можешь быть уверенным, что твоё тело выдержит частое использование Круговорота.

Устроившись в беседке на полированной каменной плите в её центре, я погрузился… не в медитацию, а в очередные размышления о том, что происходит, и что делать дальше.

То, что волноваться о раскрытии нашего происхождения уже поздно, да и не о чём, я уже принял. Волноваться о том, что будет дальше, тем более бессмысленно. Духовные камни со мной, артефакты, зелья и прочее тоже у меня. Седой наслаждается вином и ароматом волос Норы. Я так думаю, во всяком случае.

Одно я знаю точно — мы не пробудем здесь месяц или два, а потому и медитации бессмысленны, для получения результата от них нужны многие дни упорного труда. Бессмысленно и заниматься моими зельями. Зелья Древних уникальны тем, что словно подстраиваются под каждого идущего и действуют, принося ему наибольшую выгоду. Малый Росток Средоточия, который я принял в Миражном, действовал неделю, кажется. Средний, по уверениям Седого, будет действовать, то и дело принося в мой разум едва уловимый скрип дерева, не меньше трёх недель, но не больше шести.

И всё это время мне нельзя будет оказываться в зонах запрета Поля Битвы, иначе половина, а то и больше результата зелья Древних исчезнет. Одни считают, что зелья Древних содержат в себе Массивы, другие доказывают, что в целебном эликсире плавают крошечные частички небесных материалов, несущие на себе формации, третьи до хрипоты твердят, что в них заключены намерения и память изготовивших их лекарей-Древних, но правды не знает никто.

Тот, кто узнает правду, тот, кто поймёт, как повторить результат, сумеет воссоздать ещё одну великую тайну Древних.

Первым делом я привязал к себе кисеты, заглянул внутрь, своими глазами увидев эту гору духовных камней, что получил за кристалл.

И это только одна из ничем особенным не примечательных фракций. Правда, таких фракций большинство в Империи, пятизвёздочных фракций гораздо больше чем шести, семи и так далее.

Шесть звёзд — это фракция, что сумела вырастить Повелителя Стихии. И с этого момента сила фракций определяется именно числом и силой выращенных ей Повелителей.

Правда, я не знал, что Повелитель может прийти куда-то и основать пятизвёздочную фракцию, но здесь я зря злился на Седого. Если бы хоть немного подумал, как он иногда от меня требует, то сообразил бы, что тот же старший Тизиор именно так и поступил, да и я сам, с Властелинами Духа Ордена Небесного Меча собираюсь провернуть точно то же самое — обладая силой, превосходящей силу беззвёздной фракции, начать всё именно с неё, с первой, низшей ступени фракций.

Но это всё впереди, это всё потом, после того как Нора, если быть откровенным и не врать самому себе, отпустит нас и если отпустит.

А пока же…

Я достал из кисета маску, что купил для себя. Скептически оглядел её, остался недоволен внешним видом, но теранул порезанным пальцем, оставляя кровавый след и привязывая к себе.

Приложил к лицу, дёрнул щекой от несколько позабытых неприятных ощущений того, как маска прилипает к коже, становясь с ней единым целым и меняясь под моим влиянием.

Потянулся за зеркалом, но, опомнившись, использовал восприятие, создав точку зрения чуть в стороне, и оглядел себя со стороны.

Уже привычно вылепил лицо маске, держа в голове образ Атрия. Как-то я уже устал от этих разных имён и лиц, скоро начну путаться в них. Подправил тут и там. Получилось не так хорошо, как у Фатии, но мне сойдёт. Это единственное из моих старых лиц почти нужного мне возраста. Я и поправлял именно возраст, прибавляя прежнему Атрию пять-шесть лет.

Следующими я переложил к себе в кольцо лечебные зелья, которые сегодня скупил, заставляя других исходить злобой. Те, что считались обычными и не очень дорогими и те, что шли в разделе редкостей. Подумать только, как сильно отличаются цены на зелья в беззвёздной фракции и на аукционе фракции пятой звезды.

Часть из них я отдам Седому, чтобы он мог, используя их, склонить нескольких сомневающихся товарищей по Ордену на свою сторону. Из тех, кто уже близки к разочарованию или безразличию. Но большая часть зелий нужна будет мне. Для других разочаровавшихся и близких к безразличию. О чём я позабыл сегодня, так это о книгах по лекарскому делу и алхимии. Мало купить зелья, нужно ещё точно знать, для чего они используются.

Снова нужно тратиться.

Когда-то я получил одну десятую от цены, что заплатил Седой за своё зелье Пиатрию и считал себя богатым. Затем заполучил часть казны фракции Ян, начав думать, что на эти средства теперь вполне могу и сам, едва ли не в одиночку начать возрождение Ордена, но только сегодня осознал разницу в ценах и то, как много всего нужно. Расходы на мой отряд Кирта и Гавала это буквально ничто.

Страшно подумать, сколько стоят лоты на аукционах фракций десятой звезды, а тем более, на аукционах десяти сильнейших фракций. Лоты из шкур, ядер и реагентов Зверей этапа Повелителя Стихии. Алхимия из них. Алхимия Древних, которая помогает Повелителям подготовиться к Небесным Испытаниям или залечить травмы от этих Небесных Испытаний.

Мир идущих к Небу очень велик и чем выше я поднимаюсь, тем больше открывается мне.

Впрочем, как и с другими вещами, ко многим из новых знаний я мог бы прийти и сам. Если бы думал об этом.

Я сам когда-то прошёл что-то очень похожее на Небесное Испытание — попал в Молниевую Бурю земель Итреи. Я ведь тогда остался жив, но Фатии пришлось лечить меня. Точно так же бывает и у Повелителей Стихии, что прошли настоящее Небесное Испытание. Живой, прошёл очередное Испытание, но… покалечился.

Сколько же стоит алхимия, что способна устранить последствия удара самого Неба?

Десятки, сотни миллионов духовных камней высшего качества?

Не удивлюсь, если для таких вещей есть ещё одна градация духовных камней. Какие-нибудь истинные или что-то в этом духе. А может быть, там цену назначают сразу в Шахтах Духовных Камней?

Цена — три Шахты Камней!

С усмешкой я закончил расставлять зелья на отдельной полке, скользнул взглядом по трём кристаллам с плавающей в них искрой, лежащих ниже.

Сколько стоит сильнейший из них? Три, четыре, пять Шахт?

Почему Нора не задала следующий вопрос об этих кристаллах? Ради чего она тогда вообще спросила о них? Не потому ли она замолчала, что собирается всё равно отобрать их, сколько бы их ни было? Лгала ли она, что друг Ордена и нам нечего опасаться? Не стоит ли снова подумать о побеге? О побеге из места, где, возможно, десятки формаций удерживают гостя в стенах этого удобного гостевого Павильона? Иногда быть предельным талантом в одном, став бездарью во всём остальном — очень надоедает.

Выбросив из головы мысли о том, с чем ничего не мог поделать, с предвкушением достал свиток, который так дорого и так дёшево мне обошёлся. Мой Звёздный Клинок.

Это лучшее, что я могу сделать если всё продолжится так же хорошо и это лучшее, что я могу сделать, если всё пойдёт плохо.

Наконец-то одна из сильнейших моих техник обретёт полную мощь.

Закрыв глаза, отправил в свиток духовную силу, а через миг в мою голову ворвались воспоминания, которых мгновение назад у меня не было. Вот я знал лишь половину техники, только созвездия для духовной силы, а вот я уже вспоминаю, как вести не только силу, но и стихию по стихиальным меридианам.

Раньше, только обретя эту память, я бы тут же постарался уложить её в голове, а затем попытался бы применить, чтобы окончательно сделать не свою память своей, подкрепив её настоящим, истинно моим опытом.

Но сейчас я, не открывая глаз, скользнул в жетон, и там, устроившись на тёплых камнях, принялся добавлять увиденные созвездия в свои записи.

Недавно я пытался самостоятельно отыскать эти созвездия и сейчас отчётливо вижу как ошибки, так и верные места.

Начал я верно, да и не так уж много истоков у стихиального средоточия, гораздо меньше, чем у первого средоточия духовной силы.

Эта моя догадка о преимущественных истоках для оружейных техник верна. Значит, можно надеяться, что верны и догадки об истоках для техник усиления, маскировки, перемещения и прочего.

Ну, с частью трудно было бы ошибиться, имея полные созвездия набора Роака, а вот с оружейной это всё же по большей части мои и только мои мысли. Тем более, приятно видеть свою правоту.

Но вот дальше я выбрал неверный путь, неверно и предположил число узлов в первом стихиальном созвездии. Если с первым опыт может помочь, то со вторым я в этом не уверен. Пока что в числе узлов техник я не вижу ярких закономерностей. Разумеется, зная качество и ранг техники, я могу точно сказать, не меньше и не больше какого числа узлов должно быть в созвездии, но этого мало.

То, что было неважно для Ядра, первой моей полностью самостоятельной техники всего из одного узла, превращается в огромную проблему для духовной техники на десятки стихийных узлов. Перебрать даже пять узлов в ней это уже проблема, учитывая возможное количество вариантов, а если мой опыт подсказывает, что возможна разница в тридцать пять узлов?

Тогда это настоящая головная боль. Перебирать такое число совершенно разных созвездий — это невероятно огромное количество времени. Даже в жетоне, где для меня время замедляется.

Но это тоже лишнее волнение, которое сейчас лишь мешает мне, поэтому я и его выкинул из головы, заставив себя сосредоточиться сначала на записи, затем на воспоминании, а следом и вновь обратиться ко свитку.

Одно я мог сказать точно — эти созвездия Звёздного Клинка были красивы. Они сияли в темноте тела, манили к себе дорожкой узлов, завихрениями стихии, потоками духовной силы.

Но лотосы уже закрылись, на поверхности озера плыла бледная луна, когда я первый раз решил попробовать в деле свой новый Звёздный Клинок.

Разумеется, я не собирался разрушать ничего в беседке, я лишь открыл глаза, оглядывая пустую ночную тишину Павильона, отсутствие печатей за стенами, а затем снова перенёсся в жетон.

Сжал пальцы на прохладном древке Пронзателя, медленно повёл им перед собой.

Первое созвездие земной техники, всего двенадцать узлов.

Клинок Пронзателя удлинился на локоть.

Добавить стихии, и клинок стал осыпаться синей пылью. Таким он когда-то начал перерубать оружие моих врагов из Ордена Поющих Мечей.

Повести Пронзатель в другую сторону.

Второе созвездие земной техники, сорок пять узлов.

Призрачный клинок резко удлинился, а через вдох, когда я добавил стихии, тоже стал искрить синей пылью, оставляя после себя след.

Снова Пронзатель влево, третье созвездие земной техники, сто пятьдесят узлов.

Призрачный клинок удлинился на двадцать шагов, очерчивая передо мной полосу смерти.

Так было раньше. Как будет теперь?

Первое созвездие духовной техники Звёздного Клинка.

К двенадцати узлам духовного созвездия прибавилось ещё девять узлов стихиального созвездия.

Передо мной засияло символами языка Древних и тремя кругами обращение духовной техники.

Лезвие Пронзателя удлинилось всего на полтора локтя, но теперь я увидел, почему эта техника называется техникой Звёздного Клинка — по полотнищу призрачного клинка плыли яркие серебристо-синие искры, словно мерцающие в ночном небе звезды. Красиво.

Я влил в созвездие духовной части стихию, но никакой синей пыли не появилось, лишь звёздочки стали ярче.

Повёл Пронзателем вправо, пристально вглядываясь, заставляя технику исполняться непрерывно и пытаясь понять, почему появилась такая значительная разница во внешнем виде. С другими техниками, а у меня ведь есть ещё духовные техники, такой разницы во внешнем виде нет.

Через миг меня будто пронзила мысль, и я влил ещё уже в стихиальную часть, но не стихии, которой там было и так с избытком, а духовной силы, забирая её прямо из тела, минуя средоточие, прямо из темноты тела, всегда пронизанной туманом силы и стихии.

Полотнище Звёздного Клинка резко потемнело, стало тёмно-синим, словно гладь мрачного, предштормовго моря, а вот звёздочки, плывущие по нему, напротив, стали бледней, замерцали голубым, словно настоящие звёзды на ночном небе.

Я взметнул Пронзатель вверх, а затем резко обрушил вниз, направляя удар в каменную поверхность утёса.

Ничего. Он не заметил и этого удара.

Второе созвездие духовной техники, тридцать пять узлов.

Я могу создать его, пусть и получил всего два прочтения сегодня, но, к сожалению, не могу управлять им, не познав, не могу сжимать или расширять, вынужденный обходиться только тем, что техника создаёт изначально.

Некоторое время придётся с этим смиряться и учитывать в битвах. С другой стороны, что значит моё сожаление в сравнении с тем, что другие, без моего таланта познания, только учить столь сложную технику будут годами?

Даже Повелитель Стихии, который давно превзошёл духовные техники, лишь дважды в год создаёт эту технику для продажи, а значит, вряд ли может чаще познать её.

Но это, конечно, лишь мои мысли. Никто ведь не говорил, будто этот Повелитель только и делает, что целыми днями тренирует эту технику, чтобы побыстрей продать её снова, правда?

Жаль, для третьего созвездия стихии в сто пятьдесят узлов у меня не хватает нескольких. Жаль.

Стоит ли проверить силу моей обновлённой техники?

Я предвкушающе улыбнулся. Разумеется, стоит.

Через миг, повинуясь моему выбору, вокруг стали появляться големы. Пока что самые сильные противники в моём жетоне. Правда, дух Испытания довольно откровенно намекал, что Защитникам Равновесия после смерти служат все враги. Но я пока не он, я пока вообще не выбрал пути.

Я чуть пригнулся, перехватывая древко Пронзателя двумя руками и раскручивая его.

Раз, два, три, начали!

Честно говоря, я немного увлёкся. Сначала битвой против големов, с наслаждением раз за разом превращая их в груды с треском разваливающегося камня, затем освоением первого созвездия своей старо-новой техники. Не очень-то удобно махать столь длинным Звёздным Клинком, не имея возможности преобразовывать его длину и мощь. Поэтому открыл глаза только на рассвете, когда лотосы начали приветствовать солнце, открывая свои цветки. В первых лучах солнца они казались не белыми, как днём, а серыми, чуть зелёными с яркими розовыми прожилками. Лотосы словно впитывали в себя солнечные лучи. Необычно. Не припомню в справочниках небесных растений лотосов с такой особенностью.

Эта мысль напомнила мне, что у меня не только по небесным растениями, но и по Зверям неполные книги, и, что важней, мне нужен хороший, большой и подробный справочник по травмам Предводителей и Властелинов, где будет указано, чем чаще всего лечат такие травмы и на что нужно обратить внимание. А ещё справочник по лекарственной алхимии.

Поэтому первым делом я отправил во все стороны восприятие, буквально через пять вдохов отыскав не только нужного мне вчерашнего слугу, но и обнаружив, что он, вообще-то, не единственный слуга в этом поместье. Или в этом Павильоне? Я бы назвал это всё же более привычно мне поместьем, для меня Павильон — это больше одно-единственное здание, но кто я такой, чтобы спорить с хозяевами, как им называть свои владения?

Толкнул в нужную сторону, к нужному человеку мыслеречь:

— Могу ли я наведаться в торговый дом? Сейчас меня никто не узнает.

Слуга, который до этого снимал пробу еды, не вздрогнул, не принялся вертеть головой, выискивая меня, а спокойно выпрямился и, глядя в пустоту перед собой, ответил:

— Уважаемый гость, у меня распоряжение, что я должен оградить вас от лишних глаз и не важно в каком облике, — я только успел недовольно поморщиться, а он уже продолжил. — Но для такого важного гостя доступен другой способ. Сейчас принесу каталог нашего торгового дома, вам останется только выбрать желаемое.

И действительно, уже через пятьдесят вдохов он приволок мне здоровенный артефакт, выглядящий как гладко полированная каменная плита в локоть размером и толщиной в цунь. Не моргнув и глазом при виде моего нового лица, с поклоном протянул артефакт мне. А я без подсказки отправил в него немного своей духовной силы, заставляя проявиться над артефактом призрачные голубые строки.

Если и была разница в количестве товаров, то я её не заметил — списки были настолько велики, что я устал пролистывать некоторые разделы. Но это так, вспоминая свои вчерашние мысли, прикидывал, сколько мне нужно закупить расходных зелий, еды, оружия и запасных доспехов, чтобы снарядить на трёхмесячный выход две сотни людей.

В общем, итоговая цена за такой поход была не в камнях высшего качества, но всё равно очень впечатляла.

Перевёл взгляд со списка из шести строчек на слугу. Уточнил:

— Ты видишь их?

— Да, уважаемый гость.

Я кивнул и протянул ему кисет с нужной суммой. Три справочника. Небесных растений, лекаря и алхимика. И две лечебных техники для стихии воды.

Что бы там ни говорил Седой про уникальность моего лечения, мол я даже с бросовым Пальцем Нимиры на пять узлов могу лечить раны любой сложности, но всё же есть разница две сотни раз использовать Палец Нимиры или один раз Рассветную Лазурь. Да и уроки Рейки я никогда не забуду. Для каждой проблемы нужна своя техника, свой подход и своё лечение.

Можно продолжать биться в лоб, но если можно совместить опыт и талант, чтобы добиться результата быстрей, разве не глупо будет пренебрегать этим? Тем более, в моём плане очень важно будет время.

Шестым в моём списке покупок были свитки контрактов. Очень и очень недешёвые. О них я как-то позабыл вчера, а ведь даже для плана Седого они были нужны. Раз я уговорил его устроить проверку верности орденцев, то мне ведь нужно что-то, на чём эту проверку начинать, верно? Не могу же я ожидать, что каждый из орденцев достанет из своих запасов нужный мне контракт?

А ведь есть ещё и мой план, для которого эти контракты ничуть не менее важны. Хорош бы я был, вспомнив о них в последний момент. Контракты для Властелинов — это вещь, которая не лежит в каждой второй лавке.

Даже интересно, я сейчас покупаю местные изделия, и это значит, что у Норы есть в подчинении мастер Указов этапа Властелина Духа, который легко бы снял с заместителя аукциона нашу договорённость, спасая ему в случае нужды жизнь; или же я покупаю изделия из более старшей фракции?

Скорее всё же первое. Из того, что я успел узнать от Седого, да и из собственной жизни в Пятом, фракций, что в той или иной мере не используют мастеров Указов для обеспечения соблюдения договоров, не существует.

Сама власть Императора Рама Вилора, которая скрепляет сотни фракций в шести Поясах, основывается на Указах. Стражи закрывают знания изгнанным в Тюремные пояса, навешивают их на глав фракций в этих Поясах. Главы фракций делают то же самое со своими подчинёнными.

Здесь, в самой Империи, в благословенных Небом Поясах, куда я когда-то так стремился, происходит то же самое. Да и Стражи никуда не делись, только выросли в силах. Правда, здесь их власть не так безгранична, как в Тюремных поясах.

А ещё здесь есть полное подобие Пагод или Небесных Домов Первого пояса и…

Нет, не так. Снова я забылся. Это для меня, поднимающегося из Нулевого всё выше и выше выглядит так, а на самом деле Второй, Первый пояс и Нулевой круг лишь подражают тому, чего лишились, копируя то, что было и есть в Империи.

Имперские Пагоды. Здания, в которых сидит представитель самого Рама Вилора. Громко звучит, а по сути, мелкий слуга под Указом, который следит за вверенными ему Императором землями, собирает налоги и прочее.

В землях Ян его не было, как не было и самой Пагоды, но заслуживает ли Пагоды и такого проверяющего безвестная деревушка в самой большой заднице Нулевого? Разумеется, нет. Проверяющий Воин от Морозной Гряды был только в Арройо, пятизвёздочном посёлке, кстати.

Забавно, как Нулевой круг сохранил эту градацию силы поселений, а тот же Первый и Второй пояс её утерял.

За такими размышлениями, тренировками в жетоне и медитациями и проводил я время в Павильоне Лотосов.

На второй день, я, снова пролистывая списки Торгового Дома, заметил среди дорогих алхимических справочников, не менее дорогие книги со странными названиями. Сборники стихов, высказывания каких-то неизвестных мне людей и прочее, что я думал должно стоить беляши, а никак не среднего качества духовные камни.

Это заставило меня по-новому взглянуть на полки стихов, доставшиеся мне от мастера Указов Ян, вспомнить про местную библиотеку, побывать в ней, а затем и вызвать к себе оценщика от Торгового Дома. Попытаться вызвать.

В итоге слуга Павильона предложил лично отнести их оценщику от моего имени, и к вечеру принёс мне лист, где напротив каждой книги стояла цена, а внизу была указана общая стоимость моей трофейной библиотеки.

В общем, этого стоило ожидать, ни одна книга не потянула на среднее качество духовных камней, но не потянула в одиночку, а у меня их было много, и все вместе они неплохо так вышли. Во всяком случае три вчерашних справочника я окупил.

Третий рассвет я тоже встретил, бодрствуя, но в этот раз уступил настойчивым предложениям слуги поесть. Да и правда, последний раз я ел утром перед аукционом и даже с моим Возвышением ощущал лёгкий голод.

Сначала я хотел утолить его из своих запасов и своим же чаем, но вовремя вспомнил, какое удовольствие получал за едой в городе Ян.

Так чем же кормят уважаемых гостей самой основательницы фракции?

Оказалось — невероятной вкусноты вещами.

Если вчера я считал духовные камни от продажи стихов и прочей дребедени мастера Указов Ян и радовался, что возместил траты на справочники, то сегодня понял, что по-хорошему, тех денег мне бы не хватило расплатиться даже за этот завтрак.

Пять блюд. Не очень больших, но буквально сводящих с ума запахом, вкусом и истекающей из них на язык и в живот духовной силы и стихии.

Даже мысль о том, что вообще-то каждый из этих Зверей этапа Предводителя, которых я ел, лишь чуть-чуть недотянул в своей удаче до человеческого облика, а может… а может, и дотянул, но пал жертвой охотника именно в облике Зверя, не сумела испортить мне аппетит.

Третий день, я, помня разговоры между собой Норы и Седого, сделал больше днём отдыха. Ещё раз поел, сократил время тренировок и выделил больше времени на сон. А ещё не тратил больше трети стихии на Возвышение. Просто на всякий случай.

Случай так и не наступил, к счастью, зато с другим я не ошибся — когда солнце встало в зенит над озером лотосов, ко мне пришли в гости. Или, что гораздо верней, хозяйка навестила своего гостя.

Нора шагнула в тень беседки и сделала шаг вправо, Седой сделал такой же шаг влево, спустя вдох мы уже втроём сидели, скрестив ноги на расстоянии чуть больше вытянутой руки друг от друга.

Нора всё так же улыбалась, Седой, кстати, тоже. Но важней было то, что над его головой не появилось печати контракта или Указа, и сам он выглядел посвежевшим.

— Не нужно прожигать меня взглядом, молодой магистр. Со мной всё хорошо. Даже больше, чем хорошо, Нора немного подлечила меня. Пусть она и не лекарь, но все же её стихия — это дерево.

Я склонил голову и прижал кулак к ладони:

— Старшая, благодарю за помощь Аранви.

— Пустое, это наши с ним отношения и не связаны с тобой, — отмахнулась Нора от моей благодарности.

— Отношения? — почему-то сглотнув, переспросил Аранви.

— О Небо, — всплеснула руками Нора, — Клинок Трёх Неистовых Ночей Мщения испугался? — дотянувшись до него рукой, она похлопала его по бедру. — Всё-всё-всё, выдохни, ты тоже не считай себя чем-то обязанным. Оговорилась. Не отношения, а развлечения. Не могла же я позволить тебе облажаться в подтверждении твоего прозвища?

Седой встряхнулся и перехватил её ладонь, которую она было потянула к себе.

— Признаю, я чуть растерялся, но раз отношения, то пусть будут отношения.

— Эй! — выдернула ладонь Нора и погрозила пальцем. — Не воображай тут у меня. У меня планы на твоего молодого магистра. Кто, как не он, достоин отношений со мной?

Наверняка она хотела уязвить этим Седого, но тот лишь откровенно ухмыльнулся:

— Женщина, тебя на этом пути ждёт лишь разочарование.

А вот у меня улыбка как-то поблёкла. Зачем Седой это устроил? Мне только такой проблемы не хватало. А если Нора сейчас и впрямь начнёт напирать на эти самые отношения?

К счастью, она лишь рассмеялась:

— У меня есть совесть, так что я даже не ступлю на этот путь. Всё же разница в возрасте слишком велика.

— Эх, жаль ты не застала меня парой месяцев раньше, когда я был сед, стар и…

— Эй! — снова воскликнула Нора. — В разумных пределах! Всё должно быть в разумных пределах.

— И это мне говорит та, кто вчера…

Седой вдруг осёкся и закашлялся. Нора вскинула было брови, но затем кивнула и уже вслух сказала:

— Да, забавная у тебя смесь талантов, Леград. Я уже и забыла, каково это — учитывать, что твою мыслеречь смогут подслушать. Мне интересно, каков предел этой грани твоего таланта? Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

С каждым новым числом мыслеречь Норы становилась всё тише и тише. Помедлив, я сказал:

— Последнее, что я слышал, была цифра шесть.

— Значит, не так всё и хорошо у тебя с этим. Или не так всё плохо у меня? Как думаешь?

— Мы всего лишь гости, значит, это у вас всё хорошо с этим, что бы это ни было.

— Пф-ф, — фыркнула Нора. — Ладно, закончим и перейдём к делу. За эти дни большая часть тех, кто искал вас и хотел перехватить, покинули город. Но нашлись и те, кто вернулся, так что вам всё равно придётся быть осторожными. Тем более что ты был очень неосторожен, когда позволил Аранви самому покупать себе Слёзы. Лучше бы ты выиграл их сам, не давая этого следа всем тем глазам, что следили за вами. Кто-то начнёт вспоминать, кому в нашем Поясе нужно такое редкое лечение. Кто-то, как я, вдруг вспомнит знакомые черты Аранви. Так и до неприятностей вашему Ордену недалеко.

Я поклонился:

— Спасибо за урок, старшая.

Причём сказал я это без всякой желчи или яда. Она полностью права. Даже приход Седого на аукцион без маски уже был риском, пусть и мало кто видел его именно такого возраста, тем более права она была в том, что на торгах я допустил ошибку, зачем-то позволив своему телохранителю купить один из лотов.

Нора кивнула и продолжила:

— В этот раз ты принёс моей фракции немало славы и денег, и я была очень впечатлена твоими словами, что заработали это, заработаете ещё. Поэтому, надеюсь, удача не оставит тебя, магистр и искатель Леград и ты ещё не раз вернёшься на мой аукцион, чтобы сбыть свою добычу.

Нора протянула ко мне руку, через миг на её узкой, изящной ладони возникло что-то вроде зеленоватой дощечки.

— Это жетон-пропуск. Всего их выдано шестнадцать и твой будет семнадцатым. Когда ты в следующий раз появишься здесь, Леград, покажи его. Даже если меня не будет в городе, ты получишь максимальную скидку в торговом доме и всё уважение, которое может получить уважаемый гость. К порталу тебя проводит стража аукциона, чтобы ни у кого из гостей города не возникло глупых мыслей. На этом я покину тебя Леград и тебя, Клинок. Дела, к сожалению, не ждут.

Я протянул руку, но вместо того, чтобы забрать жетон-пропуск, мягко ухватил её за руку, прижимая большим пальцем жетон к её ладони.

— Подождите, старшая Нора. Возможно, вы уже обсуждали этот вопрос с Аранви, но я всё ещё остаюсь в неведении. Чем я заслужил такую поддержку?

— Ты? — рассмеялась Нора. — Её заслужил неутомимый Клинок Трёх Ночей.

Я заметил, как едва заметно поморщился Седой и покачал головой.

— Не верю. Уж простите, старшая.

— Твоё право, — пожала плечами Нора, перевернула ладонь и мягко, но необоримо высвободила свою руку из моих пальцев, оставив мне лишь жетон. — Я лишь снова пожелаю тебе удачи, попрошу помнить мой совет и повторю, что жду тебя и твою добычу на аукционе моей фракции. До встречи, молодой магистр Леград.

Едва она поднялась, я тоже встал, стоя провожая её уход. Всё очень непонятно, но, возможно, я нашёл тайного союзника. Если не для всего Ордена, так для Седого и себя. А это уже много значит. Интересно, можно ли эту встречу тоже считать за то, что на меня смотрит Небо?

Глава 8

Первым делом я убрал в кольцо жетон-пропуск — не дощечку, как мне сначала показалось, а пластину чуть зеленоватого камня с нанесёнными на него гербом аукционного дома и несколькими нечитаемыми символами. Не современная письменность и не те символы Древних, что я знаю. Вероятно, какие-то особые знаки, чтобы избежать подделки пропуска. Хотя уверен, что как и с медальоном главы Ордена, не всё так просто и с этим жетоном. Хотя, конечно, он попроще, попроще.

— Молодой магистр, это единственное лицо, которое ты приготовил?

— Не нравится?

— Мне? — переспросил Седой и качнул головой. — Я лишь предлагаю подумать, какое лицо станет лицом основателя фракции.

— Это, — ткнул я на себя.

— Тогда нужно сменить, молодой магистр. Обязательно нужно сменить.

Пришлось заняться.

Уже шагая к порталу, слегка кривым и страшным, я спросил Седого:

— То, что случилось за эти три дня, меняет планы?

— Нет. Это удача отсекла не только самых неосторожных и самых глупых, но ещё и самых ленивых. К тому же я сам попросил, чтобы слуги аукционного дома не отказывались от взяток, так что часть духовных камней и предметов несёт на себе метки, по которым нас найдут самые терпеливые, упорные и глупые.

Я лишь кивнул, не став пока ничего спрашивать. Суть ясна — когда-то из-за подобной метки я получил немало неприятностей на Поле Битвы возле Приюта во Втором поясе.

Меня сейчас больше интересовало кое-что другое.

Но этот вопрос я задал лишь тогда, когда мы прошли порталом и оказались совсем в другом городе, совсем другой фракции, переместившись едва ли не на четверть Пояса.

— Говорил ли ты с ней об этом?

— О чём, молодой магистр?

Я терпеливо пояснил:

— О том, чем я заслужил такую поддержку.

— Вы же слышали…

Я оборвал его:

— Аранви. Ты снова излишне вежлив, что подсказывает мне — что-то не то. И я заметил, как тебе неприятен был её ответ.

Седой криво ухмыльнулся. Одной этой улыбки хватило, чтобы с нашей дороги, бледнея, отступил какой-то идущий. То ли зазывала лавки, то ли вербовщик местного союза, то ли задира, который не в то время и не с теми людьми, хотел себя показать.

— Вы наблюдательны, молодой магистр. Но это не та тема, которую я бы хотел обсуждать.

— Так что, мне просто оставить это без объяснения? — изумился я неожиданному ответу. — Помогла просто так?

— Ах это, — Седой потёр лицо, замолчал.

Я тем временем, как и договаривались, пересёк местную площадь наискось и занял место в первой попавшейся харчевне.

Седой тем временем собрался и признался:

— Я пытался обсудить это с ней, но тоже не получил внятного ответа. Если вам…

Мне это надоело, и я снова оборвал его.

— Тебе.

— Ох… Если тебе интересно моё мнение.

— Разумеется. Ты сомневаешься, даже услышав от меня прямой вопрос?

— Прости, молодой магистр. По моему мнению, она считает себя чем-то обязанной Ордену. Я могу предположить, что она либо дитя орденца, либо выходец из орденской семьи, либо обучалась в Школе Ордена, либо лечилась у нас, либо получила помощь с прорывом на одном из этапов. Возможно даже, с первым Небесным Испытанием. В пору расцвета Орден организовывал и общие экспедиции. Честно говоря, именно благодаря таким благодарным, которые не забыли добро, что получили от Ордена, мы и можем свободно, в плащах с гербом Ордена путешествовать по землям Пятого и Шестого пояса.

Я вспомнил, как буквально два дня назад думал о сомневающихся и разочарованных. Покачал головой и сказал:

— Сочувствующие и помнящие.

— Хорошо сказано, молодой магистр, — кивнул Седой. — В своё время Орден щедро использовал своё могущество, чтобы оставить о себе добрую память. Как вы сделали это с тем обрётшим облик Зверем.

— Ха! — я не сумел удержаться от ухмылки. — А по мне, я лишь испортил отношения с добрым десятком сильных идущих тех мест и заставил их затаить ко мне ненависть.

— Уважаемые, вы, вообще, заказывать что-то будете? — не вовремя влез в интересный разговор местный слуга, который устал крутиться возле нас.

— Нет, — буркнул Седой. — Дорого у вас, — и встал.

Я встал следом. Никто нас не попробовал схватить в этой беззвёздной фракции, а значит…

Седой, вместо того, чтобы двинуть обратно через площадь к порталу, повернул на улочку, которая уводила нас прочь отсюда.

Ухмылка невольно скользнула у меня по губам. Это значит, что Седой уловил восприятием Властелина Духа больше, чем я — Предводитель. Это значит, что несколько вышедших из портала после нас — появились здесь из-за нас.

Я молча следовал за Седым, который тоже не обронил за это время ни одного слова. Лишь быстро, словно не задумываясь, а следуя хорошо известной дорогой, всё углублялся и углублялся в город.

Наконец, он тихо сообщил:

— Готовься. Действуй сам, я не буду поднимать лишнего шума.

Я и сам понял, что вот-вот. И нет, Прозрение молчало, но у меня ведь есть не только оно.

Всё это время, что мы петляли по городу, проходя мимо домов, я слышал за заборами голоса и быт тех, кто остался дома: жён, детей, стариков.

Так почему же на этой улочке так тихо? Что за странное ощущение в воздухе?

Восприятие Предводителя, которое до этого расслабленно скользило по крышам и стенам домов, сгустилось, соткалось за одним из заборов, позволяя мне увидеть сам двор.

Двор как двор. Чисто выметенная утоптанная земля, узкая, но обильно зеленеющая грядка вдоль задней стены, кривое дерево, в тени которого дремлет старик.

Следующий двор.

Пусто.

Восприятие Предводителя тут же перенесло меня в дом. Молодая женщина сидит полулёжа, прижимая к груди младенца. Оба спят. На полу расколотая миска с какой-то жижей.

Я остановился, опуская руку к поясу и напоминая себе — копьё, не Пронзатель.

Прищурился, таким незамысловатым образом пытаясь сосредоточиться на восприятии Предводителя, сгустить его, отыскать того, кто прячется от меня.

Неужели я не сумею отыскать ловушки без подсказки Седого?

Вернее, нет, ловушка — это не то, чего мне нужно ожидать и что нужно искать.

Засада.

Засада под качественным амулетом или формацией.

А что мне подсказывают уроки Седого о формациях?

Что высококачественные формации способны скрывать вообще всё, включая даже желание убить. Это я понимаю, даже помню, как формация всего лишь в Первом поясе, у подножия Братьев, скрывала от меня Указы над всеми теми, кто ждал меня и Волков на выходе из Миражного.

Но любая формация небезупречна. Обнаружить её можно либо по границе искажения силы Неба, либо подвергнув прямой атаке.

Неспешно, заставляя невидимых мне наблюдателей напрячься, поднял руку. Пока невидимых мне наблюдателей. Неспешно наполнил меридианы силой и стихией.

Яростный Дождь Пронзающих Капель

По мостовой впереди и позади нас застучали десятки водных клинков, высекая из камней искры.

Ничего.

Я не вижу ни единого пустого места, где моя техника бы внезапно исчезла, не вижу нигде переливов формации, в границу которых бились бы клинки техники.

Значит, не в лоб. Значит, не посреди улицы. Значит, размер формации гораздо больше, а противники хитрей.

Растянул восприятие Предводителя как можно шире, цепко отмечая, где кто из жителей, а затем, не дожидаясь, когда техника использует вложенную в неё энергию, толкнул из себя волну силы, щедро добавив к ней нити стихии и с десяток змеев.

Волна силы затопила улицу от забора до забора, хлынула сквозь них, не замечая преград, покатилась дальше по улице вдоль домов, затопила дворы, рванула в дома, тщательно оббегая спящих и беспомощных перед ней, взметнулась выше…

Вот оно!

Впереди, слева, на заборе.

Именно там, волна силы упёрлась в невидимую преграду, заставила воздух дрожать, словно в жаркий день.

Я дождался, когда волна силы накроет всё вокруг, дойдёт до предела моих возможностей и потянул силу и стихию обратно. В этой уловке больше нет надобности. Странное место только одно — здоровенный идеальный шар на заборе в полусотне шагов от меня.

Едва духовная сила вернулась ко мне, как странное, неуловимое ощущение, что тревожило меня, резко исчезло. И так же резко начала жалить невидимая сталь в спину.

Формацию маскировки сняли.

Из пустоты возникло девять фигур, стоящих на высоком каменном заборе. И три из них мне знакомы.

Мужчина средних лет и два старика с сединой. Семья Витран, у которой я перехватил эликсир.

Дарсовы тупицы. Они позабыли, как им досталось от Седого на аукционе? Откуда такое бесстрашие?

Через миг, отвечая на мой незаданный вопрос, Седой рухнул на колено, хрипя, а над ним засияли алым десятки нитей, складываясь в узор паутины.

Седой хрипел, но вот мыслеречь его была спокойна и обычна:

— Продолжай, молодой магистр.

Я выдохнул сквозь зубы и зашипел, выплёскивая в ругани миг испуга:

— Да как вы посмели? Освободите его!

Сам старший от семьи Витран спрыгнул на землю вместе с двумя стариками, а вот остальные шестеро, крепкие, полные сил идущие всех возрастов, кто перепрыгнул на другую сторону улицы, кто остался на этой стороне, но все они неспешно зашагали прямо по заборам в мою сторону, приближаясь и подсказывая мне, что в копье и Вуали не будет надобности.

— Освободить? — заговорил старший Витран и злорадство в его голосе можно было черпать ведром, — Только если ты будешь умолять меня, сопляк. Давай, начинай.

Правильно было бы сделать задуманное молча и сразу, но я не удержался:

— Знаешь, тупица, самым правильным поступком было бы забыть о нас.

— Самомнения тебе не занимать. Мне стоит сначала раздавить твоего телохранителя, сопляк?

Полные тупицы, они даже не поняли, что за технику я только что применил, не поняли, что Седой лишь притворяется попавшим в ловушку, не поняли, что своей медлительностью, своей болтливостью лишь дают мне время.

Но и самому нужно не зевать.

Я сглотнул и сделал шаг назад, затем дрожащим голосом сказал:

— Погодите, к чему прибегать к таким крайностям? Эликсир, да, так же? Давайте я просто отдам его вам.

— Думаешь, этого хватит загладить моё унижение на аукционе?

— Что ещё?

— Что ещё? Тебе от страха совсем мозги отшибло? Выгребай всё, что есть в кольце.

— Всё?

— А ты думал? — усмехнулся старший Витран и спросил, давя силой. — Нефрит Души есть?

Вопрос был хорош. Но отвечать я уже не собирался, как не собирался и останавливаться.

Половина из них была слабей меня. Над всеми, после исчезновения формации сияли печати. Всех их отделяла от смерти только защита амулетов, которая давно сдалась. Сейчас и последняя, девятая печать стала моей.

Через миг я вскинул руку, заставляя сиять над ней обращение переделанных Шипов, и одновременно вписал во все девять украденных печатей единственный символ.

Смерть.

Тяжесть на плечах стала нестерпимой, словно я взвалил на себя целый дом, но через мгновение она исчезла, а все противники рухнули на землю.

Всё, что было над их головами — старые контракты, чужие Указы, моя Смерть — всё истаивало, исчезало, потому что те, к кому всё это было привязано — были мертвы. Все, включая Властелинов Духа.

Я торопливо оглянулся.

Улица была всё так же пуста. Даже не знаю, это мне так везёт, либо же они каким-то образом и об этом побеспокоились.

Седой прекратил хрипеть, встал, а алая паутина над ним лопнула, разлетаясь на клочья и угасая.

— Быстро ты, молодой магистр.

Я недовольно глянул на этого притворщика и ткнул рукой в тела.

— Займись, комтур.

— Слушаюсь, молодой магистр, — с отчётливо различимым смехом ответил он мне.

Ему понадобилось пять вдохов, чтобы проверить их шеи, а затем просто и незатейливо убрать мертвецов в кольцо.

Нефрит души обнаружился у троих. Теперь тот, у кого вторые части, знает, что они погибли и видел, кто их убил, видел, как я вскинул руку и использовал какую-то технику. Это лишь для того, чтобы немного прикрыть обстоятельства смерти.

Граница формации обнаружилась в полусотне шагов дальше, и в неё уже бились встревоженные стражники, но мы успели выйти за ворота до того, как в городе поднялась тревога.

Не успели мы отлететь от города и на пару ли, как Седой с предвкушением в голосе сообщил:

— Есть ещё одни и вполне нам по силам. Как удачно, но нужно поторопиться, молодой магистр.

С этими словами он скользнул ко мне, ухватил под руку и потянул за собой, добавляя мне скорости.

Замедлились мы только ближе к вечеру, когда начало темнеть. Немного покружили, выискивая удобное место, а затем опустились на землю, готовясь.

Не прошло и трёх сотен вдохов, как преследователи догнали нас, но едва летевший впереди просел в воздухе, начал заваливаться, коснувшись зоны запрета, как они остановились, отпрянули, нарезая круги, а затем неспешно спустились на песок в сотне шагов от нас. Снова знакомые лица — семнадцатая ложа. С охраной и слугами, видимо: всего под двадцать человек. Достаточно много даже для нас, если это опытные в схватках идущие, но не тогда, когда спустя всего двадцать шагов зоны запрета полётов начинается запрет техник, а в песке в десяти шагах от меня прикопан Флаг Призрака.

Не дождавшись от преследователей ни слова, Седой пожал плечами и заговорил первым:

— Эй! Раз вы проделали такой длинный путь, то сделайте и последние сто шагов, мы что, зря вас ждём здесь?

— Ищи дураков, — со злобой процедил Бламер.

— А мне казалось — нашёл, — почесал висок Седой и спросил. — Разве это не вы? Полдня гнались за нами, потратили остатки денег на взятки для служителей порталов, догнали и… — Седой вскинул руки в изумлении, — остановитесь вот сейчас, когда видите нас? Ради чего тогда всё это было?

Я даже немного пожалел, что мы отошли за границу запретов настолько далеко, чтобы нас не сумели достать ударом техники, и теперь я не могу подслушать, о чём разговаривают между собой наши преследователи.

Багровый от злости Бламер проорал:

— Только попробуйте ещё раз появиться на аукционе в тех местах — клянусь, я вас уничтожу! И новые личины вас не спасут!

— Эй! Эй! — завопил Седой, видя, как они запрыгивают на летающие мечи. — Не нужно откладывать! Мы уже здесь! Эй! Вдруг всё же не узнаете в следующий раз! Эй!

Когда наши бывшие преследователи превратились в точки на горизонте даже для моих глаз Седой расстроено вздохнул:

— И чего гнались в такую даль, спрашивается, если развернулись? Решились, нужно доводить дело до конца. Трусы, только своё и наше время зря истратили.

Я, откапывая Флаг, заметил:

— Если купленный кристалл всё ещё при них, то они не трусы, а храбрецы, которые всё же сумели вспомнить, что дела фракции важней, чем личная месть.

— Они тупицы, если за три дня нашего отдыха не отправили его в родную фракцию, а ты опять выворачиваешь всё шиворот-навыворот, молодой магистр, — скривился Седой.

Но это был единственный его ответ, он отвернулся и принялся швырять свои проверочные артефакты, заставляя срабатывать ловушки, которые сам и устроил ранее из медленно истекающих силой артефактов.

Шагая вслед за Седым вглубь зон запретов, которые нам нужно пересечь, чтобы выйти к другому городу, я сожалел лишь о том, что я не смогу использовать техники и познать свой новый Звёздный Клинок. Придётся заниматься другим.

Седой тоже так считал. Снова насел на меня с тем, что считал необходимым обучением молодого магистра. Что-то я, вспоминая Школу Морозной Гряды, сомневаюсь, что так, как он мучал меня, мучают обычных орденцев.

Но на это Седой лишь отрезал:

— А разве ты обычный? Обычные не становятся магистрами, а так, год за годом охраняют дороги или перетирают листья для алхимиков.

Возразить мне было нечего.

Зато этой ночью, у ставшего традицией костра Седой сам учудил.

— Молодой магистр, я так понял, что вы подготовились, с запасом накупили контрактов для Властелинов Духа?

Я осторожно согласился:

— Так и есть. Всё, как мы с тобой говорили.

— Да-да, — закивал Седой, а затем снова потребовал это. — Я должен быть первым, кого вы проверите.

— Я ведь уже сказал тебе — хорошо, — устало напомни ему о прошлом разговоре. — Ты станешь тем, кто подаст им пример.

— Это не то. Я и в тот день подам им пример, но сейчас вы тоже должны проверить меня, заключить со мной…

Я перебил его:

— С какой стати?

— Так надо, молодой магистр. Вы проверите меня, я буду знать, что их ждёт после контракта, я буду знать, что вы мастер Указов, а они нет. Мы не будем с ними наравне, я хочу хотя бы…

— Глупость! — отрезал я его возражение. — Я тебе верю и без проверки. Хочешь, чтобы они были наравне с тобой? Тогда придётся мне с каждым пройти пару смертельных битв, поскитаться по пескам пару месяцев в одиночестве, каждого довести до того, чтобы он начал прыгать на меня с мечом, а затем тыкать им в лицо моим жетоном. Не долговато ли выйдет? Даже если ты приведёшь всего десяток человек, на такое уйдёт лет пять.

— Не нужно впадать в крайности, молодой магистр. Разве я много прошу? Лишь чтобы первым принять на себя то, что предстоит братьям.

— Не буду, хватит ко мне приставать. То ты нудишь, что я лечу тебя зря, теперь нудишь, что зря ходишь рядом со мной без контракта.

— Молодой магистр, я так не могу.

— Всё, хватит, я сказал.

С этими словами я выпростал из-под халата жетон Стражей и напоказ сжал его в ладони, переносясь на тренировочный утёс. Вот же упрямец.

Упрямцем он был не только в этих вещах, но и в том, что видя мою силу и мой талант залечивать раны, упорно считал, что с обучением и Возвышением мне не следует спешить.

Где-то через пару недель после аукциона мы переходили участок между двумя зонами запретов, по обычным землям, где можно было летать, использовать техники и прочее.

В те два дня мои тренировки стали разнообразней, и я сдал что-то вроде экзамена.

Три вдоха я удерживал финальную позу Формы, затем опустил руки и спросил:

— Зачтено, наставник?

Седой бы и хотел придраться, но в этот раз всё действительно было выполнено безупречно.

— Зачтено.

Я покрутил в воздухе ладонью, когда Седой сделал вид, что не понимает намёка, сказал прямо:

— А теперь, Аранви, говори: «Молодой магистр, ваш талант так велик и безупречен, что мы немедленно переходим к изучению Круговорота Стихии».

Аранви тяжело, душераздирающе вздохнул и снова завёл своё обычное:

— Молодой магистр, подобную вещь изучают, лишь достигнув пика этапа Предводителя, а вы всего лишь готовитесь взять шестую звезду, ваши меридианы под стихию ещё не готовы.

Я с улыбкой, ласково спросил:

— Аранви, мы с тобой договаривались?

— Договаривались.

— Я все условия выполнил: меридианы, ключевые узлы, подготовительные Формы и прочее.

— Все.

— Так мне что, стихией с тобой ещё раз схлестнуться, чтобы выяснить, кому можно изучать эту Форму, а кому рано?

Седой сглотнул.

— Не надо.

— Значит, Круговорот давай, — зло выпалил я. — Мне на одних травах и потрохах возвышаться? Или начать ядра грызть? Духовные камни ломать?

— Меди… — Седой осёкся под моим взглядом, вздохнул. — Ох-х… — с силой растёр лицо, а затем протянул мне ладонь, на которой лежал небольшой свиток.

Свиток с частью его памяти, с его знанием, как использовать эту Форму, про существование которой я давно догадывался, слышал и знал.

— Спасибо, комтур Аранви.

— Пожалуйста, молодой магистр. Только прошу вас — осторожно, неспешно, не давая циркуляциям набрать силы и скорости. Поле Битвы не лучшее место, чтобы начинать осваивать такие опасные для меридианов вещи.

— Аранви, — процедил я сквозь зубы. — Значит, наказать Ян это не опасно, а тренировать Круговорот Стихии опасно?

— Ох, — снова выдохнул Седой и отвернулся от меня. Бросил через плечо на ходу. — Пойду займусь ужином и сотру оставшиеся метки с наших вещей. Раз не догнали до сих пор, значит, пусть остаются с пустыми руками. Завтра встаём с восходом.

Я проводил его взгядом в спину, а затем раскатал свиток.

Стихийный Круговорот

Таково правильное название этой Формы. Прошлый Круговорот, Духовный, я изучал в поместье Тразадо, в родном поместье Виликор. Там Форма была записана на большой прямоугольный камень, который они сохранили с самого Третьего пояса. На его поверхности была грубыми штрихами выбита фигура идущего, а если правильно влить силу в сам камень, то перед ним появлялся призрачный человек, который показывал какая поза верная у Формы, а в его почти прозрачном теле ярко горели три круга циркуляции духовной силы.

Здесь на свитке, кроме названия, выведенного рукой Седого, ничего нет. Всё остальное — внутри свитка. Там нет ни образа, ни призрачного идущего, ни расчерченных кругов циркуляции. Там есть только память Седого, который, словно держа меня за руку, проведет меня по своему телу, показывая каждую деталь этой Формы.

В общем, вспоминая, как тяжело мне давалась Форма Духовного Круговорота, я понимаю опасения Седого. Но прошли годы с тех пор, как на моём теле выступал кровавый пот от Круговорота.

Конечно, Седой во многом прав в своих наставлениях. Нужно действовать осторожно, постепенно, проверяя пределы тела, Формы и количества стихии в этом месте.

Но…

Разве я когда-нибудь был сдержан в своих тренировках?

Ещё будучи Закалкой я стегал себя колючими ветвями, лежал на острых камнях, подставлял тело под удары тугих водяных струй.

Изменился ли я, раз вырос?

Нет.

Я прикрыл глаза, отправляя в свиток немного духовной силы, а через миг уже впитывал в себя память Седого.

Спустя пятьдесят вдохов открыл глаза.

Ничего сложного на самом деле.

Поза вполне похожа.

Ноги только чуть уже. Вбить стопы в песок, выставляя их верно, выпрямить спину, неспешно, словно удерживая между ладоней комок силы, поднять руки от третьего средоточия к голове, ко второму средоточию, одновременно наполняя стихией в теле русла циркуляции. Разомкнуть ладони, увести руки в стороны, замыкая все три круга циркуляции.

В Духовном Круговороте ладони обращены вверх, словно я подставляю их под дождь и собираю в ладони силу Неба. В Стихийном Круговороте ладони повёрнуты вниз, словно я тяну стихию из-под ног.

Синие нити, которые я видел вокруг, дрогнули, едва я замкнул циркуляции стихии в теле.

А стоило мне привести все три круга в равновесие, как ко мне ринулись не только эти нити. Сам воздух вокруг словно начал светиться и исходить синим туманом, который закручивался в ручейки и рвался ко мне, вливаясь в моё тело.

Отлично. Отлично.

Даже нарастающее жжение в стихийных меридианах не испортило мне настроения. Нужна закалка тела для этой Формы? Я займусь ей, мне не впервой.

— Молодой магистр! Достаточно! Достаточно на сегодня!

Я удерживал циркуляцию ещё вдох, а затем оборвал её и обернулся.

— Аранви, двадцать вдохов? Ты это сейчас серьёзно?

— Завтра повторишь и добавишь.

— Да завтра мы снова будем в зонах запрета.

— Одного раза в день пока достаточно, молодой магистр. А сейчас иди ужинать. Мясо в кисло-сладком соусе ждать не будет, остынет.

Я в раздражении сплюнул и двинул к костру.

Это был самый длинный из всех переходов. Мы почти два месяца блуждали по одному из самых больших Полей Битвы Пятого пояса. Несколько раз меняли направления, кружили, путали следы, чтобы выйти к нужной его части.

К этой, конечной точке нашего пути пришли совсем не те два человека, что когда-то бежали от Ян или перебивали ставки на аукционе.

Самое главное изменение — лица, одежда и имена. Последние две недели, когда нам начали встречаться другие идущие, мы оба использовали купленные маски, окончательно сменив личности. Отсюда создавать свою, пусть и мелкую фракцию, начнут неплохой лекарь, пятый сын семьи, в которой он не сумел найти себе места и его верный телохранитель.

Я, правда, вышел к городу в привычном облике Атрия: несколько мрачного мужчины лет тридцати, с чёрными волосами и двумя синими прядями, свисающими с висков.

Нас, пропылённых, неизвестных им, с удивлением оглядели стражники и, конечно же, потребовали ответа:

— Вы кто, откуда и зачем в город?

Седой повёл рукой:

— Это мой господин Ирал, я его телохранитель Иранви, — Седой ткнул куда-то на запад. — Пришли оттуда, ты такого места и не знаешь, в вашем городе хотим отдохнуть.

Седой вёл себя нагловато, но учитывая его силу и место, мог себе позволить.

Город Пяти Ветров, да и, вообще, эта фракция семьи Морлан считалась четырёх-звёздными, но, на самом деле, они давно были на грани потери одной звезды. Уже не год и даже не десять лет все ждали, что они вот-вот станут трёх-звездными. Пора расцвета семьи, которая владела этими землями — была давно позади. Не так всё плохо, как с Орденом, но тоже ничего хорошего.

Седой нарочно искал такое место, где он всё ещё не был бы самым сильным, но где его силы хватало на то, чтобы с ним считались. К тому же, пользуясь ослаблением местной фракции, кто только на этих землях не поселился за последние годы.

Я лишь надеялся, что здесь не найдётся живого и здравствующего Повелителя Стихии в основателях, и не повторится история города Ян. Хотя бы пока Седой собирает сюда орденцев, а я делаю свои дела. Потом — пусть происходит что угодно. Это, напротив, будет нам уже на руку.

Стражник, словно это могло ускользнуть от нас, скосил глаза на своего старшего и шагнул назад, открывая проход.

Воротная площадь, сам город и дома ничем, кроме расцветки и прочих мелочей, не отличались от города Ян. Те же люди, та же суета там, где есть люди, те же пустые, выглядящие заброшенными улочки.

Но комнату в гостинице мы сняли в хорошей части города и даже не сильно дорого. И в этом не было особой заслуги Седого или меня, которые торговались бы за каждый духовный камень.

Через три дня, убедившись, что мы не привлекли ничьего лишнего внимания, Седой, наконец, двинулся в путь.

— Молодой магистр, я очень прошу вас провести все эти дни в номере и посвятить себя лишь тренировкам и усвоению зелья Древних. Не нужно никуда выходить, не нужно давать проблемам даже возможности прицепиться к вам. Всё, что вам нужно — это спокойно дождаться меня и тех, кого я приведу. В крайнем случае используйте все свои таланты и Призрака, вырвитесь из города и ждите меня там, где мы последний раз ночевали перед выходом из зон запретов.

— Ты снова сбился с ты на вы.

— Ты меня услышал, молодой магистр?

Я кивнул:

— Услышал.

— Ты меня послушаешься, молодой магистр? Я могу быть в тебе уверенным?

— Послушаюсь, — снова кивнул я, тут же про себя добавив: «Но не сегодня». — Можешь быть уверенным.

Седой вздохнул, но всё же развернулся и шагнул прочь. Его путь лежал к порталу. Цепочкой переходов он должен добраться до Шестого пояса и Ордена.

— Я управлюсь за три… — Седой ссутулился на миг, выпрямившись, выдохнул. — За четыре недели. Через четыре недели я вернусь, молодой магистр, ждите нас.

Он ушёл, не оборачиваясь, а я провожал его взглядом, размышляя о своём.

Страж просил жить спокойно, Седой просил жить спокойно. Но если с первым я и не думал вести себя беспокойно, так само сложилось, то с Седым мне придётся нарушить обещание. Перед аукционом я затронул одно из слабых мест в плане Седого — слишком большое доверие к товарищам и слишком поспешное раскрытие моего статуса, но таких слабостей на самом деле было две.

Второе слабое место плана Седого — это состав его новой фракции.

Толку делать вид, что орденцы отказались от желания возродить Небесный Меч, толку уходить в Пятый пояс и делать вид, что они решили начать там всё с нуля, если десять из десяти в этой их новой фракции Сломанного Клинка — орденцы? Какой дурак в это поверит? Какой добряк решит оставить их в покое?

Если уж создавать новую фракцию, то только так, чтобы в ней можно было увидеть полный сброд со всего Пояса, а не только орденцев и орать об этом на каждом углу, чтобы не дать врагам Ордена повода.

Выждав время горения малой палочки, чтобы быть уверенным, что Седой не вернётся, я и сам покинул гостиницу. У меня впереди очень много дел. Седой говорил о четырёх неделях, значит, мне нужно успеть с большей частью моего плана за две недели.

Сейчас я шёл в местный дом Найма. Шёл с новым лицом, лицом не Ирала-Атрия, а с лицом того мужчины постарше и понеприятней, который уходил из города Лазурных Облаков и убивал выходцев из семьи Витран, шёл, стиснув зубы и убеждая себя, что не только Седому нужно глядеть правде в лицо и переступать через старые убеждения. Чем я лучше его? Он многим жертвует ради нового будущего и ради возможности возродить Орден Небесного Меча. Справедливо ли будет, что я на этом пути не буду ничем жертвовать?

Не скажу, что мысли о справедливости сразу всё перевернули, но помогли, и к Дому Найма я уже подошёл, готовый использовать все свои таланты.

Оказавшись внутри, замер в шаге от двери оглядываясь. Давненько я не был в таком месте. С самого Первого пояса и единственного нанятого мной по всем правилам человека — Воина, который приглядывал вместо меня за фермой Плава.

Но, похоже, эти места одинаковы во всех Поясах, что в Первом, что в Пятом — просторное помещение сразу за входом, что-то вроде прилавка из светлого полированного дерева с алыми прожилками, за которым стоит неизменная красотка и…

Ан нет, был неправ, различие в Поясах нашлось. Вместо доски с листками тех, кто ищет найм или наёмников, здесь стена чиста, но центральное место занимает здоровенный артефакт. Похоже, эта часть Дома Найма устроена так же, как торговый зал местных фракций или города Тысячи Этажей. Но для меня этот путь слишком долог, а у меня каждый день на счету.

Я повернул голову к девушке. Стоило нашим взглядам встретиться, как она расплылась в улыбке и спросила:

— Старший, чем наш Дом Найма может помочь вам? Ищите найм, сами хотите нанять?

— Нанять. Проводника по городу и одновременно охранника, который подскажет, куда заходить не нужно, с кем не следует спорить и при нужде сумеет защитить от случайного забияки.

— Поняла, старший, — девушка плавно повела рукой. — Подойдите ближе, старший, я предложу вам несколько вариантов на выбор.

Едва я оказался в шаге от прилавка, что нас разделял, девушка опустила левую руку на артефакт, который был искусно врезан в дерево столешницы, и передо мной в воздухе соткалась крохотная, не больше ладони, фигурка женщины.

— Тала. Возвышение…

Я перебил:

— Мужчину.

— Поняла, старший, — послушно кивнула девушка. — Позвольте тогда уточнить и желаемое Возвышение охранника и сумму, которую вы готовы потратить на его найм.

Предел силы этого города — это пиковый Властелин Духа, но это глава фракции и, возможно, его старейшины. Торопливость и неспособность верхушки фракции и их наследников перешагнуть на этап Повелителя Стихии остановила город в развитии. Вернее, не сказать, что они не пытались стать Повелителем, только вот живым никто не вернулся. Стать Повелителем совсем не так просто, как я думал и многое в этом деле зависит не только от таланта самого идущего. Сейчас, получив за эти два с лишним месяца огромное количество знаний от Седого, я гораздо лучше понимал некоторые вещи. Например, я, похоже, начал догадываться, почему Клатир и фракция Стражей, к которой он принадлежит, хотели, чтобы я стал как можно сильней и на какую помощь от меня он рассчитывал в будущем. Поглядим. Мне бы для начала дожить до этого будущего и суметь выполнить хотя бы первую часть плана.

— Первых звёзд Предводителя будет достаточно. Кого-то недорогого, мне ведь охранник и рассказчик нужен всего на один день. Но при этом знающего и опытного.

— Поняла вас, старший, — кивнула девушка и фигурка женщины передо мной сменилась фигуркой мужчины. — Плайт. Вторая звезда Предводителя Воинов. Стихия Земля. Цена за день службы вместе с долей нашего Дома Найма.

Цену девушка озвучивать не стала — она появилась под изображением наёмника.

Не сказал бы, что это недорого, но я коротко сказал:

— Согласен.

Протянул руку ладонью вверх, вытаскивая из кольца кисет с нужной суммой. Забавная всё-таки вещь. В Первом такие, пусть и самые дешёвые кисеты на пару полок это очень и очень дорогая вещь, а здесь в Пятом, их цена даже не учитывается при расчётах.

Контракт я заключал в отдельном, гораздо меньшем зале. Тоже пустом, там был лишь широкий стол и стулья с двух сторон.

Ждать пришлось где-то около одной малой палочки. Когда наёмник, наконец, появился, я отметил, что выглядит он чуть постарше, чем на том изображении, которое показывала мне девушка. Либо в Доме Найма приукрашивают свой товар, либо редко меняют эти изображения, из года в год используя уже имеющиеся.

— Уважаемый! — мой наёмник согнулся в приветствии. — Я Плайт.

Я встал и тоже приложил кулак к ладони. Интересно, как они все меня ощущают после моих изысканий с оплёткой на меридианах и средоточиях? Ощущают ли они во мне Предводителя? Или же я выгляжу так слабо, что не тяну больше, чем на Мастера?

— Старший, — к нам впорхнула ещё одна девушка, другая встала у торца стола, став третьей стороной за ним. Раскатала перед собой два небольших свитка, каждый из которых можно было бы спрятать в кулаке, прижала их края зелёными квадратными пластинами, и повела левой рукой, указывая на меня. — Наниматель. Ваше имя?

— Гилай.

— Наёмник, — повела девушка уже правой рукой.

Тот, не дожидаясь вопроса, представился уже ей:

— Плайт.

— Срок найма?

— Сутки.

— Цель найма?

— Сопровождение по городу, охрана, советы.

Девушка глянула направо:

— Возражения, старший Плайт?

Тот покачал головой:

— Никаких.

Девушка кивнула, склонилась над свитком. В её руке возникла кисть, которой она ловко принялась заполнять свитки. Не прошло и пятидесяти вдохов, как она протянула их нам.

— Ознакомьтесь, старшие.

Я внимательно вчитался. Имена, условия, цена, причём указано, что я плачу не Плайту, а именно Дому Найма, есть условие, что я не буду нарочно подвергать жизнь наёмника опасности, а он, в случае разницы между ним и нападающим более чем в три звезды, может отступить, хотя должен постараться спасти и меня, но лишь постараться.

О-о-очень интересный контракт, конечно. Надеюсь, в более дорогих наймах всё не так странно.

— Если стороны согласны, то прошу подписать ваши контракты.

Плайт черкнул себя по левому указательному… казалось голым пальцем правой руки, но кровь тут же закапала на свиток. Видимо, не такой уж и голый был палец, либо он ловко использовал какую-то технику.

Я поступил проще, воспользовавшись небольшим ножом из кольца.

Наши свитки почти одновременно испустили лучи света, которые ударили нам в грудь и погасли.

Девушка протянула руку к Плайту, который тут же отдал ей свиток. Ко мне она руки не протянула, а лишь улыбнулась:

— Спасибо за то, что воспользовались услугами нашего Дома Найма, старший Гилай. Ждём вас снова.

Я улыбнулся:

— Разумеется.

Плайт шагнул к двери, жестом предложил мне следовать за ним:

— Уважаемый.

Выйдя из Дома Найма я вздохнул. Тянуть дальше не было никакого смысла.

Печать простого, одноцветного контракта над Плайтом продержалась всего лишь два вдоха. Я на ходу проверял вписанные в него условия, в это время Плайт подстроил свои шаги под мои, спросил:

— Уважаемый, куда идём?

— Отец ищет новые места для торговли, отправил меня разведывать обстановку по городам этой части Пояса. Где в вашем городе можно купить информацию, расспросить про слухи и новости других окрестных городов?

Плайт косо на меня глянул, но ответил без запинки:

— В Павильоне Пяти Удовольствий.

Я потёр бровь. Они что, действительно есть в каждом городе? Нам тоже, что ли, придётся заводить? Не хочу туда идти. Спросил снова:

— А есть человек, что сумеет рассказать мне так же много, как в Павильоне, и будет держать рот закрытым?

— Хм, в контракте отдельно указывалось про безопасность. Я не могу вести вас, уважаемый, в опасные места. К тем же теневикам.

Я послушно согласился:

— Хорошо, к ним не надо. Место должно быть безопасно, а ещё там не должно быть чужих ушей, но должно быть много-много ответов на мои вопросы.

Плайт чуть помолчал, а затем медленно кивнул:

— Есть такой много знающий человек и есть такое место, уважаемый Гилай. Но должен вас предупредить, что это будет гораздо-гораздо дороже чем Павильон, но зато и рассказать вам сумеют гораздо больше. Если это вас устроит…

— Заплатить за безопасность и знания? Устроит. Веди.

Я шагал, следуя за Плайтом, и улыбнулся, глядя на символы, вписанные в печать над его головой. Даже не сомневался, что он, верный мне, предложит такого человека и не будет обманывать. Ну что, Леград, первый шаг сделан и это оказалось не так уж и страшно, верно?

Пока мы шли в какую-то особую харчевню, где можно было сидеть в отдельных, закрытых залах, я проверил остальные печати над головой Плайта. Ничего особенного. Много работает, много контрактов выполняет. Даже не намеревайся я позже бесследно стереть свою печать, она бы затерялась среди того облака выполненного, что висит над его головой. Но мне нетрудно и стереть.

Обед я встретил с новым гостем, которого привёл не подозревающий о своей верности Плайт. Я встретил гостя за столом, ломящимся от еды и питья. Плайт остался за дверью, а я пригласил гостя, начавшего седеть мужчину с усталым лицом:

— Прошу, уважаемый, — едва он сел, предупредил. — Прошу не волноваться, я лишь хочу позаботиться о лишних ушах.

Неспешно поднял руку, достал из кольца Флаги формации, которая не давала проникнуть звукам за её пределы, и расставил их по углам комнаты.

Мужчина безразлично проследил за моими действиями, едва я закончил, поинтересовался:

— Что хочешь узнать?

— Много чего. Но предлагаю сначала немного подкрепиться.

Дать остыть всему этому вкусно пахнущему со стола, действительно не хотелось, но на самом деле это время тишины мне было нужно, чтобы подобрать подход к защитным артефактам мужчины и заняться печатями над его головой. Здесь, в отличие от обычного наёмника Плайта, и амулеты были получше, нашлись и двухцветные печати, но в них не обнаружилось ничего необычного — запрет на разглашение полученных от местной фракции техник, знаний и прочего, очень напоминающие мой первый контракт души, который я заключил в Школе Морозной Гряды.

Я оставил обе эти печати нетронутыми, пусть они и могли заставить его промолчать в ответ на часть моих вопросов, забрал из них свою силу и создал уже свою печать в два цвета. То, что я хотел вписать в неё, я ещё ни разу не пробовал.

Седой, хоть и не имел большого таланта в формациях, обучался в Ордене, который этими самыми формациями славился. В том числе славился и тем, что сумел разгадать тайну Древних о слиянии Указов и формаций. Поэтому, помимо всего прочего, Седой знал немало символов Древних, не меньше их нашлось в записях мастера Указов Ян.

Сегодня я намеревался объединить знания, полученные во Втором поясе, в Пятом, знания от мастера Указов секты Жуков и знания от мастера Указов Ян.

Итогом сложной вязи символов Древних, которую я придумал за долгий переход в этот город, должно было стать доверие ко мне, словно я старый знакомый; беззаботность, которая должна сгладить странность моих вопросов; и лёгкая рассеянность, которая обещала, что большая часть моих вопросов не задержится в памяти собеседника, словно пустой трёп о погоде и нравах молодёжи.

— Итак, — мужчина, который так и не назвал своего имени, отставил в сторону отвар. — Вы озвучиваете вопрос, я называю цену. Вы платите, я рассказываю. Если есть возражение, что я сообщил мало, вы озвучиваете его и я либо добавляю что-то ещё, либо возвращаю часть платы, либо говорю, что эта информация столько и стоит, и мы переходим к другому вопросу. Если вы согласны с этими условиями, то начинайте. Ваш первый вопрос?

Я напомнил себе, что не могу знать имени собеседника и начал с простого.

— Слышал, что дела у местной фракции идут не очень и они даже перестали контролировать часть дальних территорий. Это так?

— Сто малых камней.

Цена… цена была ни о чём, меньше, чем стоил отвар, который в наших чашах. Видимо, это то, что знает даже ребёнок. Если он правда местный.

Но с моим числом вопросов и с такими ценами выкладывать камни в кисетах будет расточительством. Я привстал, тянясь на ту сторону стола и одним движением выложил перед мужчиной горку из ста небольших, почти прозрачных духовных камней.

Мгновение — и они исчезли.

— Так и есть. Таланты прошлого поколения сгинули вместе с сильнейшими из стражников в Диких Землях, пытаясь прорваться на этап Повелителя Стихии. С тех пор и речи нет о былом расцвете. Торговля всё хуже, людей всё меньше, налоги всё выше. Главе нужно что-то менять в ближайшие годы или уже через десять лет город потеряет одну звезду и официально станет слабейшей из окрестных фракций.

Я кивнул. Всё совпадает с рассказом Седого. То самое место, где новая фракция может выгрызть себе место. Но если Седой хотел сделать всё тихо и лишь силами Ордена, то я… Нехорошо, конечно, проворачивать такое считай за его спиной, но я не вижу другого выхода, кроме как поставить его перед фактом.

— Какова сила глав ближайших окрестных фракций?

В этот раз он даже не назвал цену:

— Наш нынешний глава не стал рисковать, когда добрался до пика Властелина Духа. Я считаю, правильно сделал, потерпи и он неудачу, то фракция бы рассыпалась. Вон, Алавит — они ни разу не пытались заполучить Повелителя, ни одного человека не отправляли в Дикие Земли и что? Сильнейшие из всех соседей, знают пределы своей силы, своего таланта и своей удачи, ещё те же десять лет и, глядишь, получат пятую звезду, ещё поколение, может, два будут копить силы и ресурсы и только тогда рискнут с Испытанием Неба. Хороший путь, жаль только д… м-м-м, наш глава не понимает, что просто отказаться от Испытания мало, нужно ещё и с землями работать, добывать сокровища Древних, артефакторов выра…

Мужчина махнул рукой, пошарил глазами по столу:

— Пустое. Вина нет, что ли?

Я, настороженно глядя на него, ответил:

— Вина нет, у нас будет ещё долгий разговор.

Он поморщился и упрекнул меня:

— Будто не знаешь, что я могу пить весь день, всю ночь и остаться в ясном уме.

Я, вообще-то, не знал, и странно, что моё плетение в Указе действует именно так. Там же не так много от Пелены Доверия мастера Указов Жуков, неужели я выделил не те условия? Этот эффект должен был быть ослабленным, едва ощутимым.

Осторожно сказал:

— И всё же, Озман, давай потом.

— Так меньше береди раны, чтобы я за вином не тянулся, — заявил он в ответ. — Что за вопросы?

— Так ты меньше говори о… — я тоже сделал паузу и осторожно выдохнул, — нашем главе и больше о других.

— Уел, — поджал на миг губы мужчина. — Но, что тут говорить? Все знают свой предел, мечтатели давно сгинули в зубах Зверей. Сильнее всего семья Алавит. Но это личная сила их семьи, а так можно считать, что Замеир идут с ними наравне из-за числа своих стражников и подчинённых им сил.

Я выслушал перечисление всех окрестных сил, всех шести фракций, задал ещё несколько вопросов про население их городов, заплатил за сведения о том, где лучше алхимия, где лучше артефакторы, чьи аукционы славятся и прочее и, наконец, добрался до того, что было самой важной частью моего плана, без чего всё это будет бессмысленно.

— А у кого из семи фракций лучшие лекари?

— Пятьдесят камней, — сгребая, отмахнулся от меня. — Да нет таких, чтобы лучшие. Они все на одном уровне. В силе, может быть, и отличаются, а вот такого, чтобы какая-то из наших фракций считалась фракцией лекарей и к ним стекались люди с ближайших земель — такого нет. Вот когда дя… к-хм, наследника главы ранили, помнишь, куда его отправили?

Я мотнул головой.

— Ха! — грохнул по столу мужчина. — Да у тебя память хуже моей, друг.

Друг? Я прищурился, вглядываясь в вязь символов над его головой и их мерное мерцание. Какого дарса? Дальше он что, начнёт меня братом считать? Такое ощущение, что где-то среди моих условий затесался символ Опьянения и с каждой сотней вдохов набирает мощь. Что-то я не то сплёл над бедолагой, да ещё и зря имя упомянул.

— К Дэр его отправили! У шести-звёздной фракции искал помощи наш глава. Тоже, кстати, одна из причин такого нашего положения. Даже я не знаю, сколько он заплатил тогда духовных камней за лечение д… — мужчина снова сбился, замолчал и торопливо ухватил со стола чашу.

— Я тем более не представляю, — пожал я плечами, чтобы оборвать неловкую и опасную тишину.

— Просто нужно чаще бывать в городе, а не шляться, — мужчина запнулся, нахмурился и покрутил пальцами в воздухе. — Ну, где ты там обычно шляешься.

Как мне кажется, сейчас он испытывал те же самые ощущения, что и я в испытании духа — чувствует странную нестыковку, но не может уловить, в чём она заключается. Именно этого я хотел избежать, ослабляя действие Пелены Доверия. Плохо вышло. Как бы всё не вышло наоборот — вместо того, чтобы забыть об этом разговоре, как о несущественном, он начнёт перебирать его в памяти, пытаясь понять, какого дарса происходило с ним за этим столом.

Ладно, плевать, не могу же я бросить всё на половине пути?

— Перечисли в нашем городе и во фракциях до пятой звезды сильных, прям сильных идущих, не меньше Властелина, которые были ранены за последние годы и теперь ослабли, не в силах вылечить свои раны?

— Хм… Ну, с нашим городом всё просто и, считай, бесплатно, я лишь напомню тебе имена, про тупиц Глоут, которых ничему опыт нашей семьи не научил, ты тоже всё сам знаешь, ну, может, кроме имён всех этих калек, а вот по остальным фракциям это уже считай знания семьи и… — мужчина на несколько вдохов упёрся в меня тяжёлым взглядом, но затем махнул рукой, едва не свалив тарелки. — А! Ладно. Две тысячи камней высшего качества, но только потому, что это ты спрашиваешь. Любому другому я бы заломил раз в двадцать больше, понял? Таким я обычно… Кхм, неважно. Только тебе, понял?

Что бы он ни говорил про знания семьи, но две его старые печати и не думали мерцать, наказывая его, поэтому мне оставалось лишь кивнуть.

— Конечно, всегда знал, что на тебя можно положиться.

В этот раз сумма была слишком велика, тысяча камней засыпала бы всю ту часть стола, накрыв и тарелки, поэтому я выложил кисет.

— Значит, слушай. У нас из калечных Властелинов это…

К середине ночи я не только сумел узнать всё, что хотел, но и получил вдобавок ещё множество других знаний, большая часть которых была совершенно бесполезна, остальная лишь немного интересна, но пара крупиц оказались столь хороши, что окупали всю эту пустую болтовню. Правда, я пока не был уверен, что мне хватит духу пожертвовать столькими своими убеждениями.

Убрав Флаги, размышляя о прошлом и примеряя на свою шкуру то, что намеревался провернуть с другими, я толкнул дверь. Плайт стоял, прислонившись к стене прямо напротив двери. Сначала наши глаза встретились, затем его взгляд скользнул мне за спину, следом я ощутил, как туда же рвануло его восприятие, а затем глаза Плайта начали пучиться и он потрясённо выдохнул:

— Вы его убили? Вы в своём уме?

Я сначала даже не понял, что я только что услышал, но когда он скользнул в сторону, опуская руку и к поясу, когда над его головой начал наливаться сиянием символ Верности, до меня дошло, и я рявкнул:

— Замер! Замер! Это ты в своём уме?! Живой он!

Символ Верности над Плайтом тут же начал бледнеть, и я добавил ещё:

— Ты Предводитель или Закалка? Не ощущаешь его дыхания и стука сердца? Перепил он.

— Перепил? — глупо переспросил Плайт. — Но он же пьёт только с…

Замолчав, он сглотнул, коротко поклонился, пряча глаза:

— Понял, уважаемый. Куда дальше идём? У вас ещё…

Я перебил его:

— Выведи меня к гостинице у портальной площади. Я узнал всё, что хотел, хочу отдохнуть и вернуться домой.

— Понял вас.

Символ Верности над Плайтом был спокоен. Возможно, что и сам Плайт честный идущий, который не связывается с тёмными делишками, но чтобы быть уверенным, я оставлю свой Указ на нём ещё на день. Просто на всякий случай, чтобы быть спокойным, когда начну заниматься намеченным делом.

Просто теперь я уверен, что когда я вернусь сюда, то вернусь совсем с другими силами, и что Плайт, что Озман предпочтут молчать о странностях этого вечера, даже если узнают меня в новом обличии.

Глава 9

Этот город так же ничем не выделялся из череды других, виденных мной в Пятом поясе. Город как город.

Я неспешно удалялся от площади портала, в последний раз обдумывая свои планы.

Знаток слухов и продавец знаний Озман под влиянием моей новой комбинации символов Древних назвал мне немало имён, но действовать нужно тихо. Чем позже местные фракции узнают о моей наглости, тем лучше. Изначально именно орденцы должны были стать силой, с которой мало кто из местных трёх и четырех-звездных фракций решатся связаться, опасаясь потерять больше, чем получат, но раз уж я решил всё сделать по-другому, то должен двигаться шаг за шагом.

Седой обещал вернуться через четыре недели, я должен держать в уме, что он будет торопиться, стараться управиться быстрей, и сам должен закончить всё самое большее за две недели.

Едва взошло солнце и я ушёл из гостиницы города Пяти Ветров, заплатил за переход через портал и перенёсся на множество ли южней, к дальним соседям, про которых во вчерашнем разговоре случайно узнал кое-что интересное. Для начала моего пути они — самые многообещающие.

Семья Глоут.

В одном из переулков, где не было встречных прохожих, я сменил лицо. Чуть позже, в местной гостинице сменил одежду и вернулся на улицу уже совсем другим человеком. Иралом, тем, кто собирается основать новую фракцию.

Три или четыре сотни вдохов шлялся по улицам, пытаясь отыскать тех, кто мне нужен, наконец, сумел — детвору, которые за осколки духовных камней выделили мне сопровождающего по городу. Всё, как в старые добрые времена в Морозной Гряде.

Уже после того, как Озман перечислил имена травмированных Властелинов ближайшей части Пояса, когда моя комбинация заставила даже его язык заплетаться, словно у пьяного, а наш разговор свернул на жизнь фракций, он добавил ещё десяток имён. Не раненых, вполне здоровых Властелинов Духа, промышляющих грязными, как он сказал, контрактами.

Убийцы, если говорить прямо. Те, кто не принадлежат ни фракциям, ни союзам, ни теневикам, ни тем более Глазам. Вольные идущие пути убийств.

Мальчишка-проводник остановился, уверенно ткнул пальцем в дом на левой стороне улицы.

— Старший, вот. Тута он живёт.

Я щелчком большого пальца отправил в ладонь пацана вторую часть платы. Он судорожно сжал осколок, покосился по сторонам и спросил:

— Так это, может подождать вас, старший? Никуда больше не надо?

— Нет, никуда.

Тот явно расстроился, но настаивать не стал, побрёл прочь, загребая пыль ногами.

Эта часть города явно знавала лучшие времена и больше рабочих рук — если говорить образно, то на всём здесь ощущалась печать забвения. Не знаю уж, есть ли у мастеров Массивов такие печати, чтобы за одно мгновение здания обветшали, потеряв краски и потемнев от времени, чтобы на камнях мостовой появилась пыль и мусор, чтобы двери домов начали скрипеть и прочее, но здесь всё было именно так. Семь сотен вдохов пути от площади портала и вокруг уже кварталы бедняков.

Я осторожно расширил восприятие, охватывая им окрестности и старательно избегая заглядывать в окна указанного мне дома. Случай с Павильоном Удовольствий уже не повторится, меня так больше не ранить, но для того, кто там живёт, такое моё любопытство будет вызовом, угрозой и поводом если не для бегства, то для схватки. Оно мне нужно?

Короткий осмотр я закончил быстро. Вокруг люди есть, но все занимаются своими делами, ничего подозрительного. Даже мальчишка-проводник ни разу не оглянулся.

Сделав последний шаг, я постучал в дверь, но не услышал в ответ ни слова, ни звука, ни мысли. Постучал сильней и снова без результата. Затем просто и без затей потянул на себя дверь. Она скрипнула, открывая проход, заваленный бутылками.

Скривившись, я осторожно вдохнул, ощущая навевающий воспоминания об Ориколе запах. Хотя вернее было бы назвать это не запахом, а вонью. И почему Озман, сообщая мне имя этого человека и прозвище, по которому его можно отыскать, забыл упомянуть про вот это всё?

Это точно нужный мне дом?

— Хозяин!

Тишина.

Он вообще живой? Может, я уже опоздал, он стал не нужен и его таки прибили за наглость и прошлые дела?

Отбросив вежливость и осторожность, я скользнул вперёд восприятием Предводителя, за мгновения пролетев по всем трём комнаткам, и обнаружил в последней, в углу, на грязной кровати живого человека. Возможно, именно того, кто мне и нужен.

Хотелось бы пустить сюда больше свежего воздуха, но ещё по Ориколу и его дому я помнил, что это так просто не работает. Поэтому последний раз вдохнул побольше и шагнул вперёд, закрывая за собой дверь.

Уже во второй комнате осознал, что немного себя переоценил — вонища здесь стояла такая, что глаза слезились. К перегару и прокисшему вину добавился запах немытого тела и протухшей еды. Он что, объедки по углам раскидывал нарочно? Чтобы они там сгнили и дали семя новой жизни?

Фух!

Как этот трюк делается?

Вдохов тридцать ушло на то, чтобы выполнить один из уроков Седого — полностью отключить обоняние.

И пусть я перестал ощущать эту вонь, от осознания того, что она по-прежнему заполняет мои лёгкие при каждом вдохе, избавиться не удалось.

Поэтому на тело, другими словами у меня назвать его не вышло, которое так и не проснулось, я глядел с отвращением. Что же, если этот человек действительно тот, кто мне нужен, то моя задача стала легче, а угрызения совести почти стихли.

Уже первый взгляд на это тело и глубину его озера силы дал мне ответ — Озман, который, похоже, был выходцем из семьи Морлан, сказал правду. Передо мной, в жалкой хибаре квартала бедняков, которые не поднялись выше Мастера, валялся пьяный Властелин Духа.

Я подтянул к себе стул, накинул на него один из своих старых халатов, чтобы не пачкаться, присел и принялся изучать печати над головой валяющегося в беспамятстве человека.

Печатей здесь было целое тёмное облако, которое утыкалось в стену дома и уходило даже на улицу. Конечно, для того, кто умел смотреть.

Что забавно, пьянь пьянью, в доме вонища, в животе кувшин дешёвого пойла, а на шее целая связка артефактов, среди которых очень хороший амулет защиты от Указов. Если бы только он работал против меня, то в этом был бы смысл, а так лишь немного испортил мне и без того недоброе настроение, добавив лишние вдохи сидения в этой вони.

Едва амулет сдался, я занялся теми печатями, что ещё действовали и не выгорели.

Запреты на выдачу тайн техник. Знакомо и, значит, он обучался в чём-то вроде Школы далеко на юге отсюда — знакомое имя вписано в запрет. Одна из семи-звёздных фракций.

Действующий запрет о предательстве той фракции. Ожидаемо, но совершенно неважно, потому как он давно ушёл от них. Я даже не буду трогать эту печать, потому что не собираюсь выступать против фракции, что когда-то вкладывала в него ресурсы, рассчитывая на его службу. В качестве кого?

Я вчитался в первый из выгоревших контрактов, тот, что был выше всех, на верхушке облака старых печатей.

Стражник. Он расплачивался за обучение, техники и зелья Возвышения службой стражника.

Контракты на сопровождение, зачистку, охрану, помощь в выходах. Ничего интересного, годы жизни добропорядочного стражника, которому поручали все более и более сложные и ответственные дела.

Я перебирал их один за другим, заставляя символы Древних распадаться на строки, чтобы заглянуть в прошлое этого человека и становился свидетелем его верной службы.

Пока, наконец, не встретил начало его новой жизни, начало падения к этой вонючей комнате.

Я, Травер, клянусь убить Ромера за плату в тысячу средних духовных камней.

Поджав губы, я долго вглядывался в этот старый контракт, борясь с желанием встать и уйти, пытаясь понять, действительно ли я принял верное решение?

К чему мне такой человек? Ну и что, что прошлое у всех тёмное, а я тоже убивал и немало? Я убивал за деньги? Ну и что, что этот человек будет под контрактом и будет мне верен? Она мне нужна, его верность? Но ведь и Властелин пятой звезды на дороге не валяется. Местные используют его для грязных делишек, а я дам ему возможность служить хорошему делу.

Искоса глянув на десятки ещё не проверенных печатей, я отвёл взгляд. К дарсу эти печати. Там история того, как он из стражника могущественной фракции седьмой звезды стал убийцей за деньги и ошивается теперь в мелких двух-трёхзвёздных фракциях, продолжая убивать. Если я найду там ещё убийства, а я найду, то это заставит меня ещё сильней сомневаться в необходимости его службы мне. Он не Амма, которая убивала только из-за приказа, подкреплённого Указами. Над ним всего два действующих Указа, которые относятся к его прошлой жизни стражника. Впрочем, то, что он не из Глаз, или местных теневиков мне тоже на руку. Иначе я бы и не стал пытаться заполучить его.

Заполучить. Я покачал головой. Проще всего было бы сделать всё сейчас. Молча, тихо, поставив его перед уже случившимся. Но я не могу заставить себя так сделать.

Дарсов слабак.

Я потёр бровь.

Ладно, я слабак, пусть так, значит, сделаем по-другому.

Мне нужен повод.

Я вытащил из кольца большой кувшин с самой обычной водой и вылил его на голову этого пропойцы.

Подействовало отлично — тот дёрнулся, вскинулся, заполошно вскакивая с кровати.

— А?! Чё?! — заметил меня и изумился. — Т-ты кто?

— Я твой наниматель.

— Наниматель? — Травер тряхнул головой, скривился, хватаясь за голову, через миг и вовсе вытащил из кисета кувшин, присосался к нему, опустошая за шесть огромных глотков. Отшвырнув его в угол, с наслаждением выдохнул. — О-о-ох! Хорошо пошло, — резанул меня тяжёлым взглядом. — Ты сказал наниматель? Ты чего-то спутал, парень. Я уже много лет бездельничаю, перебиваюсь всякой грязной работой. Брать у меня нечего, а вот вломить могу больно. Ты ошибся домом, вали отсюда.

— Нет, не ошибся и я именно что наниматель.

— Что ты несёшь? — нахмурился Травер. — Ты от Яхме?

— Нет. Первый раз слышу это имя, — не стал я врать или вляпываться в ловушку. — Я сам от себя, Травер.

— Сам от себя, — теперь он усмехался. — Ишь какой. Первый раз тебя вижу, но моё имя ты знаешь и тебе повезло, я как раз поиздержался. На что нанимаешь, сколько платишь, когда хочешь?

— Нанимаю на службу. На год.

— На службу? — выпучил он на меня глаза. — Всё же ты ошибся, парень. Тебе явно нужен не я. Разве тот, кто тебе назвал моё имя, не сказал, что я работаю только по целям?

— Сказал.

— Тем более, странно. Служба, хе-хе-хе. Я уж сколько лет свободен от этого ярма. Небось, сейчас начнёшь — пить на службе нельзя, это нельзя, то нельзя, этим улыбайся. С чего ты решил, что я к тебе наймусь?

Я ухмыльнулся. Сейчас глянем, продолжишь ли ты корчить из себя простака и хорошего парня. Многозначительно сообщил:

— Я слишком хорошо плачу, чтобы ты не нанялся.

— Ну-ну! — хмыкнул Травер. — Удиви меня, сколько же ты платишь?

— Сто тысяч духовных камней высокого качества здесь и сейчас, в конце года ещё столько же и зелье Возвышения.

Травер почесал висок, неспешно переспросил:

— Здесь и сейчас?

Я просто кивнул, наблюдая, как во все стороны от Травера метнулась серая волна силы. Он растянул восприятие на весь дом, отправил его дальше, задал новый и странный вопрос:

— Сколько цветов распускается на рассвете?

Я вновь совершенно честно ответил:

— Не имею ни малейшего понятия.

Через миг мне между лопаток впилась ледяная сталь Прозрения, и я вскинул руку, отбивая серое дымящееся лезвие, которым Травер попытался ударить меня в глаз, а через миг он рухнул мне под ноги.

Я же медленно встал. Всё удалось. Вот он повод — поняв, что я полный глупец, пришёл один, с деньгами и явно не от тех, кто имеет право знать о нём — попытался убить. Ну, не мне упрекать его.

Оборвал сам себя. Почему не мне? Потому что когда-то в детстве убил Паурита за то, что он подставил под наказание маму? Не мне, потому что я убил Виргла за помои и попытку лишить меня Возвышения? Не мне, потому что я убивал тех же Жуков за плату от старшего Тизиора? Не мне, потому что я…

Почему не мне?

Разве я убивал невиновных? Разве я убивал не тех, кто поднял на меня меч?

Так почему не мне упрекать этого дарсового ублюдка?

Я опустил взгляд. Он дал мне повод и теперь в моей власти.

Теперь он будет мне служить. Будет скрипеть зубами, прятать мысли, чтобы не получить наказания от Указа, будет таить злобу, не в силах ничего мне сделать. Но… мне это точно нужно? Разве такую фракцию я хочу основать? Основанную на службе и вот таких ублюдков и убийц?

Нет. Не такую. Нет, не хочу.

Но у меня нет другого выхода. Я вновь повторил свои мысли: Седой многим пожертвовал, многим поступился, справедливо ли будет, что я на этом пути ничем не жертвую?

Если Седой раз за разом переступает через себя на пути к мечте о Возрождении Ордена, то с чего я решил, что я обойдусь лишь тем, что начну использовать Верность на людях, что мне и сами хотят служить?

Шаул Леград, ни на пути Стража, ни на пути Хранителя, ни на пути Защитника нельзя будет обойтись без неприятных поступков.

Помнится, чемпионом в доме дяди Варо я всё пытался наказать его подмастерье, ограничить ему Возвышение за предательство. Тогда не сумел, слишком плохо ещё умел обращаться со своей силой, слишком мало знал, слишком слаб был сам.

Теперь я достаточно силён для многого, достаточно умел для того, чтобы наказать вот этого идущего Травера у моих ног. Он попытался убить меня, он убивал за деньги других, даже его смерть будет справедливой, наказанием за все его кровавые наймы.

Да, когда-то в ложе комтуров я утверждал, что мне будут служить только по своей воле, без Указов. Но тогда я был силён, у меня было множество соратников и даже Амма за моей спиной, бывшая убийца, была счастлива стать моей слугой.

Здесь и сейчас мне пригодится каждый Властелин Духа. Я украду Травера тихо, незаметно и это будет лучше, чем позволить ему и дальше убивать здесь за деньги.

Вспоминая прошлое, я принялся один за другим наполнять старые контракты над Травером своей силой и вписывать в них то, что когда-то я прочёл над Аммой.

Я, Травер, клянусь своей жизнью держать в секрете тайны фракции Сломанного Клинка и её главы Ирала.

Я, Травер, клянусь своей жизнью выполнять задания главы Ирала.

Я, Травер, клянусь жизнью, что ни словом, ни делом не буду действовать против своего хозяина Ирала. Клянусь, что убью себя, но не дамся в руки его врагов и не выдам его тайны.

Я, Травер, клянусь жизнью быть верным главе Иралу, клянусь быть честным с ним, послушным ему и…

Устало оглядел вереницу двухцветных печатей, которые надёжно связали Травера со мной. Разумеется, ещё надёжней было бы сделать их в три цвета, но никогда нельзя забывать, что, пусть талант мастеров Указов и редок, всегда есть шанс, что с таким талантом можно столкнуться. Возле портала, возле магистрата, на аукционе, возле Имперской Пагоды или даже просто на улице с каким-нибудь талантливым подмастерьем создателя свитков контрактов.

Скопление двухцветных печатей — это необычно, но случается часто, скопление же трёхцветных печатей, которые имеют право ставить только Стражи и вилорцы — это очень подозрительно, особенно если такой человек в услужении всего лишь у какого-то молокососа, основателя беззвёздной фракции.

Символ времени над головой Травера отсчитал последние вдохи и исчез, оставив печать пустой.

Травер вскинулся, рванулся с пола, выплёскивая из себя силу…

— Замер. Это приказ.

И он застыл, хрипя и пуча глаза.

— Ч-что?

Я недовольно дёрнул уголком рта. Думал, что со времён Кирта такого не повторится. Сообщил:

— Ты попытался меня убить. Зря. Можешь называть меня Ирал. Не захотел наняться мне за деньги, решил убить, теперь будешь служить мне год просто так. Верно и изо всех сил. Через год верной службы я верну тебе свободу.

Травер справился с собой, криво ухмыльнулся в ответ:

— Почему я должен тебе верить? Ты кто? Кому ты служишь?

— У тебя нет выхода. Но из всех добродетелей идущих к Небу больше всего я уважаю справедливость. Год службы за попытку убийства это справедливо. И справедливо будет через год сделать тебя свободным.

— Не боишься, что в тот же день я тебя…

Травер захрипел, рухнул на колени, упёрся рукой в грязный, заплёванный пол.

Я заметил:

— На год тебе лучше забыть про желание убить меня. Через год, — пожал плечами, не заботясь, что он может этого не видеть. — Через год ты, конечно, можешь попытаться, но через год мне уже не нужна будет твоя служба и я уже не буду так милосерден с наказанием.

Травер справился. Либо с собой, отбросив мысли о моём убийстве, либо с Указом, обманув его и спрятав эти мысли глубже:

— Как это возможно? Что ты со мной сделал?

Отвечать я не собирался. Приказал:

— У тебя сто вдохов на то, чтобы привести себя в порядок. Переоденься, помойся, собери вещи, смени лицо. Сюда ты вернёшься только через год. Время пошло.

Шагая по улице, я поймал себя на том, что ожесточённо тру бровь, да и иду в сторону площади портала.

Выругавшись сквозь зубы, остановился.

Да, мне не нравится происходящее, но это не значит, что я должен всё бросить и вернуться в город Пяти Ветров ждать Седого и орденцев.

Всё это не раз уже было обдумано за последние недели. Если за орденцами так пристально следят, то им не позволят основать новую фракцию. Единственный способ и то не дающий гарантий того, что одним не прекрасным утром к нам не заявится какой-нибудь Повелитель Стихии от Эрзум или Стражей и не уничтожит нашу мелкую фракцию, чтобы стереть даже воспоминание об Ордене Небесного Меча — это сделать орденцев лишь частью новой фракции, сделать вид, что они действительно отказались от своего прошлого и надеяться, что мы первое время будем слишком незначительны, чтобы ради нас пошли на такие грубые нарушения правил.

Пока же спасают эти правила Орден в Шестом и во время редких вылазок в Пятый? Пользуются же лазейками фракции сочувствующих и помнящих, чтобы прикрывать орденцев на своих землях? Раз решено, что и новая фракция будет использовать лазейки в правилах и законах, нужно продолжать придерживаться плана.

Главное, стать достаточно сильными, чтобы пережить приход нового Иглата, но не слишком наглыми, чтобы не раздражать самого Императора и тех Стражей, что следят за соблюдением правил. С остальным… С гневом и недовольством окрестных фракций мы должны справиться и именно для этого я и подчинил себе Травера.

Очень бы пригодился ещё и свой знакомый Страж, такой же, который помог Илимии с семьёй Ян, а нам с Иглатом. Остаётся надеяться, что Седой прав и в том, что мы обоснуемся достаточно далеко на запад, чтобы оказаться в зоне ответственности Стража, помнящего о днях с Орденом Небесного Клинка.

Но это всё потом. Сейчас — сила и люди, которых я должен набрать до возвращения Седого. Единственного вольного убийцу в этой фракции, о котором мне стало известно, я уже украл, но основную ставку делаю на других идущих.

Идти по дороге Возвышения всегда нелегко. На этом пути ждут преграды, лишения, сражения, битвы и раны. Иногда раны и ошибки в Возвышении оказываются так серьёзны, что Возвышение начинает снижаться. Я, обладающий телом, идущим вслед за душой, избавлен от девяти из десяти подобных проблем. Даже когда я сжёг двадцать с лишним лет жизни, моё тело долго сопротивлялось этим дополнительным годам, не спеша стареть. Шрамы на меридианах, которые появлялись у моих соучеников по Школе от срыва техник, страдал ли я от них? Нет, нет и нет.

Но это не значит, что все идущие настолько же обласканы Небом. Сорванная техника — шрамы. Тяжёлая рана с ядом или стихией — и вот уже шрам. Техники в зонах запрета — шрамы, раны и травмы. Да взять ту же простую рану Седого от меча Иглата. Тогда ведь у него даже меридианы совместились неверно, и мне пришлось немало с ними помучиться. Именно поэтому среди идущих множество тех, кто носит подобные повреждения всю жизнь.

Я получил от осведомителя Озмана список тех, кто сдал под грузом множества подобных травм или разом получил такую рану, что потерял несколько звёзд Возвышения.

В этом списке были лишь те, кто не смог заработать сам на лечение или не желал соглашаться ради него на, по сути, долговое служение.

Если я настолько облегчил состояние Седого, вернув ему силу и внешнюю молодость, то справлюсь и с другими калеками. Тем более, используя дорогущие зелья. Если уж обнаружил, что очень неплох как лекарь, то глупо не пользоваться этим и не попытаться купить службу тех, кому нужно лечение.

Я задумался, погрузился в свои мысли, а затем вдруг вылетел из них, когда меня задели плечом.

— Чего замер посреди улицы? Свали!

Какой-то мужчина, всего лишь сильный Мастер, правда, в роскошно вышитом халате, смерил меня презрительным взглядом, а через миг отлетел в сторону.

Уже мне пришлось рявкнуть:

— Стой!

Вовремя. Ещё бы полвдоха и Травер снёс бы этому бедолаге голову, втягивая меня и себя в огромные неприятности.

Я скрипнул зубами. Отлично, просто отлично. Как я быстро позабыл, какая это гархова задница — держать рядом тех, кто меня ненавидит и всеми силами пытается усложнить мне жизнь. Было уже такое во времена Поля Битвы Вольного Приюта.

Это вот сейчас Верность долгового слуги и его же ненависть одновременно. Защитить господина от наглеца, но при этом так, что дарсов господин взвоет.

В ужасе отползающему от нас Мастеру буркнул:

— Скройся с моих глаз, — Траверу же отправил мыслеречь. — Приказываю — меня не нужно защищать, — подумав, добавил, — пока я не прикажу обратного. Приказываю — не доставлять мне проблем, действовать так, как действует добропорядочный житель, пока я не прикажу обратного.

— Слушаюсь, господин Ирал. Но советую тебе подумать — если случится беда, то ты можешь и не успеть снять свой запрет. Придётся мне глядеть, как тебя убивают и страдать. Страдать до тех пор, пока твои Указы не исчезнут. Ты ведь мастер Указов, так, господин?

Ненависть в ответе Травера можно было черпать вёдрами.

Покачав головой, я спросил:

— А если твоя жизнь завязана с моей? Что, если умрёт господин и тут же умрёшь ты?

— Да лучше так! Чем…

Я заткнул его:

— Помолчи.

Помедлив, всё же «свалил» — отступил с середины улицы, а затем и вовсе уселся на открытой веранде ближайшей харчевни и заказал отвар себе и Траверу. И вот с ним в руках вновь погрузился в свои мысли.

С убийцами, вернее с одним только Травером уже ясно, что я заполучил скорее кучу проблем, чем основу и поддержку. Велик шанс, что и с остальным я всё рассчитал неверно.

Что изначально вызывало у меня сомнения, так это число тех, чью службу я собирался купить за лечение. С чего я решил взять числом? Что, если сейчас, сегодня согласятся сразу все шестеро из списка этого города? Откуда я возьму столько времени, чтобы лечить их, других, да ещё и Седого? А ведь лечить, если выполнять свою часть договора, нужно будет каждый день и не по десять вдохов, уж такова особенность моего лечения путём подтягивания тела к душе.

Сколько человек я могу вытянуть, не считая Седого?

Глотнув кисленького отвара честно признался самому себе — троих. Каждому лечение продолжительностью в горение средней палочки. И это уже считай, весь день ушёл, с восхода до заката только лечу. Значит… Один человек один раз в день. На следующий день другого.

Соблазнительно определить тогда уж предел своей силы в семь человек, которых я буду лечить по кругу неделя за неделей, но есть риск того, что эффект будет слишком мал и неощутим, а время излечения увеличится даже не всемеро, а во много раз больше. У меня ведь будут и другие дела, не только лечение.

Нет. Пусть будут трое. Значит, нужно говорить только с сильнейшими из списка. Создать из них основу, с которой мне можно будет на первых порах не опасаться гнева фракции Морлан.

И только если не удастся с сильнейшими, попробовать с остальными. А значит…

Я допил отвар, расплатился за него и спросил Травера:

— Знаешь, где живёт старик Цалиш?

Он молчал, лишь кривил губы и я тогда я напомнил:

— Если я задал вопрос, то слуга должен понять, что молчание нужно прекратить.

Верность и послушание над его головой мигнули, даря ему боль, и он тут же прекратил наглеть, процедил:

— Без понятия.

— Зеленорукий?

— Слышал про такого, где живёт, не знаю. Не могу помочь в этом деле, господин Ирал.

Верность над его головой не давала повода усомниться в ответе, но вот ухмылка на губах Травера была такая, словно он знал, но не собирался мне помогать. Вдох я глядел на эту ухмылку, а затем отвернулся и пальцем поманил сидевшего в теньке неподалёку мальчишку.

Тот тут же сорвался с места, подскочив, склонился в глубоком поклоне:

— Да, старший, чего желаете?

— Знаешь, где живёт старик Цалиш, тот, что Зеленорукий?

— Знаю, господин! — просиял мальчишка.

— Один осколок.

Мальчишка облизал губы и выдохнул:

— Дайте два, старший, тут идти через весь город на другой конец.

— Ладно, два, — легко согласился я.

Идти и правда пришлось долго. И если на первых порах мальчишка служил чем-то вроде пропуска через тёмные проулки, заставляя оставаться в тени нагло выглядящих оборванцев и не приставать к нам с глупостями, то к концу пути уже я и мой опрятный халат стали для него пропуском. Травера не считаем — халат приличный, но запах от него шёл до сих пор много о себе говорящий.

Такое я последний раз видел в квартале Сорока Семей — отдельную от городской стражу на ясно различимой границе между двумя частями города.

Они смерили взглядом Травера, меня и расступились, негромко сообщив вслед:

— Пацан, веди себя прилично и как получишь плату — живо назад прямой дорогой. Узнаем, что докучал добропорядочным жителям, вломим так, что…

К угрозе мальчишка отнёсся серьёзно: едва я опустил ему в ладонь ещё два осколка, как он словно ветер рванул прочь, оставив нас с Травером.

Я оглядел серую каменную ограду. Не самая дешёвая часть города, но сам двор небольшой в сравнении с соседями. Это и впрямь напоминает мне времена Морозной Гряды, когда я выбирал дом для семьи. Не хватает только зелёной ленты Волков на входе.

Я ещё раз уложил в голове всё, что знал про этого старика. Глоут, семья местных хозяев были как раз теми, кого, словно пьяный, Озман клял за безрассудность и сожалел, что опыт Морлан их ничему не научил. Глоут, попытались разом подняться с четвёртой до шестой звезды мощи фракции и попробовали возвысить для этого одного из своих талантов.

Прорыв с пика Властелина Духа на Повелителя Стихии.

Первое Небесное Испытание. Небесные Молнии.

Эти особые Небесные Молнии настолько сильны, что пробивают даже Великие Барьеры Поясов. Именно по этой причине прохождение Небесного испытания на территории Империи запрещено. Сделай такое и не только не заработаешь звезду мощи своей фракции, а лишишь её сразу двух, а сам потеряешь голову.

И здесь совершенно неважно — хоть на Полях Битвы вызывай, хоть сбеги на территорию Альянса и там вызови Небесные Молнии — барьер Пояса-то везде один и тот же.

Как только его пробьют Небесные Молнии, считай, что они сожгли годовую добычу большой Шахты Духовных Камней. Сотни тысяч больших духовных камней, миллионы штук, разом сделав барьер слабей. Кто этим воспользуется? Конечно же, Альянс. И нет, это будет не Бедствие в одном из Тюремных поясов, хотя и туда хлынут сектанты, но основной удар они нанесут по ближайшим землям Пояса. Пробой, который им устроили сами имперцы.

Я не знаю, как дела обстоят с сектами, один мой вопрос о них заставил Седого кривиться и скрежетать зубами, но факт остаётся фактом — все до единого Небесные Испытания проходят за пределами Империи, за пределами Великих Барьеров на бывших землях Альянса Тысячи Сект, на тех землях, что сейчас называют Дикими.

Почти четыреста лет назад, когда Небо дало зверям путь к себе, путь Возвышения, оно дало его всем зверям. И тем, что жили на территории Империи, и тем, что жили на землях Альянса, и тем, что жили на всём нашем материке.

Первые годы земли Альянса, примыкавшие к границам Империи были необитаемы — Указ Мщения последнего императора уничтожил на них всё живое, будь то человек или зверь, выжившие же ушли в Империю и либо сгинули на Великих Полях Битв, либо выгрызли себе новые земли. Но год за годом звери за пределами Империи тоже нащупывали свой путь к Возвышению, становились всё сильней, а на земли Альянса возвращалась жизнь.

Возможно, в прошлом всё было не так, но после уничтожения Столичного округа и изменения Великих Барьеров вокруг Шестого пояса появились земли, где концентрация силы Неба была выше, чем в сотнях ли от границ Империи. Там появилось множество небесных трав, которые начали манить к себе первых Зверей.

Возможно, но, я держал эти мысли при себе, дело было в том, что Рам Вилор сумел заставить работать то, что должно было стать Седьмым поясом. Либо оно заработало давно и заставило действовать Альянс. Тогда, почти четыре сотни лет назад.

Как бы то ни было, но сейчас вокруг Шестого пояса — Дикие Земли. Места, где правят Звери, которые прошли не одно, не два и даже не три Небесных Испытания. Место, где нужно в жестокой битве с ними вырвать возможность своему таланту встретить своё первое Небесное Испытание.

Седой, рассказывая это, мрачно добавлял, что в половине неудач Небесного Испытания виноваты не Звери, а сами люди. Их интриги, их склоки, их жадность и зависть.

Самый простой способ пройти Небесное Испытание — тихо выбраться на Дикие Земли, пройти подальше от Барьера и богатых на силу Неба мест, спрятаться от Зверей, но открыться Небу и ждать, когда оно обрушит на тебя Испытание. Да, когда с Неба начнут рушиться гигантские молнии, то прятаться уже бесполезно, но Дикие Земли огромны, а Зверей Повелителей Стихии там не так уж и много на самом деле.

Но всё это бесполезно, если к месту твоего испытания раньше срока приманят такого Зверя или сломают подготовленные к его появлению защитные формации.

Очень, очень знакомый приём. Неудивительно, что Ксилим, Шандри и магистр Хорит заподозрили в разрушении Ущелья Стихий чужую руку из старших Поясов.

Когда-нибудь я, возможно, разберусь с той историей, докопаюсь до сути и узнаю, чья рука направила тех Зверей и их Царя на Академию, надеюсь даже, что мне удастся изменить эту гнилую практику с Небесными Испытаниями, прав Седой, очень прав — всё прогнило в Империи, сейчас же мне нужно заняться другим — калекой, который стал таким после попытки местного таланта прорваться на этап Повелителя Стихии.

У них тоже вроде всё шло хорошо — они благополучно покинули Империю, устроились на месте, которое загодя выбрали разведчики фракции, безголовые искатели, дождались Испытания и…

Талант не сумел справиться с его мощью, сгорел дотла уже на третьем ударе, а охрана без его помощи с трудом сумела пробиться обратно к Массиву Пути сквозь орду привлечённых Испытанием Зверей. Из сотни ушедших с талантом вернулись сорок. Половина из них с тяжёлыми ранами. Часть раненых погибла позже — не так-то легко Предводителям выжить с ядом Зверя этапа Повелителя Стихии в теле.

Старик, которого я хочу заполучить, выжил, потому что был Властелином Духа. Но солидная часть его тела по-прежнему отравлена ядом Зверя. Его прозвище — Зеленорукий наглядно отражает суть дела — плоть и меридианы его рук, да и не только рук, повреждены ядом стихии дерева.

По сути, тоже самое, что было у меня с тьмой, только там я бился за один единственный узел, здесь же старик Цалиш лишился нескольких десятков узлов, разом упав на несколько звёзд и как Властелин, и как Предводитель, и как Мастер, и как Воин, лишился солидной части своих техник. Как ни крути, но даже простейшее Лезвие требует использование узла Та-Ча в центре ладони. Как ты его используешь, если там чужая стихия, которая будет только рада сожрать всё, что ты ей дашь, и стать сильней?

Я, как никто другой, понимал этого старика и понимал всю тяжесть его жизни.

Как, пьянея от моего Указа, поведал мне Озман, старику Цалишу, когда-то приближённому к верхушке семьи Глаут, хватило запасов духовных камней, чтобы остановить распространение стихийного яда, но и только. Местные лекари не могли сделать большего, духовных камней, чтобы получить лечение у Повелителя Стихии у него не набралось, да и желающих оплатить ему лечение не нашлось. Былые заслуги былыми заслугами, но гибель таланта и стольких верных семье людей не могло пройти бесследно и безнаказанно.

Всё, как и с Орденом — вроде сделали всё, что в их силах, вроде ни в чём не виноваты, но теперь почти никому не нужны.

Озман сказал, что ко всем, кого он назвал в моих списках, то и дело приходят договариваться те, кто хочет купить их службу лечением.

Вряд ли старик Цалиш исключение. Но он всё ещё калека, он всё ещё живёт в этом небольшом поместье.

То ли он не был согласен на условия предыдущих «благодетелей», то ли вообще решил закончить жизнь идущего и позабыть о пути к Небу. И мне предстояло выяснить, как именно обстоят дела и заставить его согласиться на моё предложение.

Ну здесь я хотя бы мог быть уверен, что мне не попытаются всадить в глаз технику. Наверное.

Я коротко приказал мрачному Траверу ждать здесь и, наконец, потянул кольцо двери на себя, та легко поддалась, оказавшись незапертой.

Тут же раздался сварливый голос:

— А я гадаю, кто же там топчется у дверей. Чего надо?

Этого следовало ожидать. Я из вежливости, суть которой мне объяснил Седой, не использовал восприятие, чтобы заглянуть за забор, а вот хозяин дома не упустил такой возможности. Другое дело, что я не ощутил и не заметил его восприятия. Либо он настолько хорош в нём, либо тоже его не использовал, а лишь положился на слух.

Я сделал ещё один шаг, входя во двор, полный зелени и цветов, закрыл за собой дверь и согнулся в неглубоком поклоне в сторону раскидистого дерева слева, под которым сидел старик Цалиш.

Впрочем, увидев его вживую, я бы не назвал его стариком. Худой, морщинистый, гладко выбритый. Ни следа седины в волосах. Я бы дал ему лет пятьдесят, не больше. Пятьдесят лет Предводителя Воинов. Внешне вполне себе крепкий мужчина средних лет. Прям как Седой, только не седой.

Это точно тот, кого я ищу? Цалиш? Не его сын?

Сомнения не помешали мне дополнить поклон приветствием идущих и словами:

— Приветствую старшего Цалиша.

— Ну поприветствовал, чего надо, я спрашиваю.

Я выпрямился, скрывая довольную улыбку — он не только согласился с моим именованием, но и кожа его пальцев была отчётливо зеленоватой. Ах да, а ещё над ним было что украсть.

— Старший, позвольте начать издалека.

— Ясно, — вздохнул Цалиш и коротким жестом отмахнулся от меня. — Всё, неинтересно, уходи прочь.

— Я хочу предложить вам лечение.

— Ты столь молод, а уже глухой? Неинтересно, пошёл прочь.

С последними словами от Цалиша на меня хлынула серая волна силы, которой он попытался задавить меня. Достойно того, кто так сильно пострадал, но недостаточно против меня — каждый день старавшегося заглянуть в кристалл Древнего Повелителя Стихии.

Напружив ноги, чуть подав вперёд плечи, я встретил накатившую волну силы, которая попыталась вбить меня в песок, сломать, согнуть и вышвырнуть прочь.

Интересно, почему в этом городе все настолько грубы? Травер, безымянный Мастер, теперь вот Цалиш.

Устояв, я сообщил:

— И всё же вам придётся выслушать моё предложение.

— Парень, я не хочу ссориться с твоим хозяином, умерь свою назойливость, она ничего не изменит.

— У меня нет хозяина.

— Нет хозяина, но при этом ты предлагаешь меня вылечить? — вскинул брови Цалиш. — Из какой ты фракции?

— Пока не из какой.

— Парень, хватит юлить, — ожёг меня взглядом Цалиш и засыпал вопросами. — Из какого ты клана? Что за семья за тобой стоит? Кто твой старший?

— Я устал гнаться за семьёй, устал думать о том, что мой уровень им не соответствует и что клан меня спустит пинком со ступеней входа. Я хочу встретиться в следующий раз с ними на равных, поэтому решил основать свою фракцию и возвысить её.

Цалиш оказался так поражён моими словами, что его давление ослабло, сползло с моих плеч, перестало толкать в грудь, а затем и вовсе отхлынуло прочь.

— Беру свои слова назад. Это интересно. Первый раз за свою жизнь слышу подобные речи. Но… Парень, с чего ты решил, что можешь соблазнять меня лечением? Ты ушёл из семьи вместе с лекарем этапа Повелителя Стихии? Он твой старший? Или у тебя есть Стихиальное зелье от алхимика обсидианового ранга?

— Нет и нет.

— Пф-ф! — презрительно фыркнул Цалиш. — А как хорошо начал.

Дождавшись, когда он замолчит, я сообщил:

— Я и есть лекарь.

— Ты? — Цалиш подался вперёд, впился в меня взглядом. — Если обойтись коротким, беглым осмотром, то ты ощущаешься, словно не более чем сильный Мастер. Если вглядеться чуть пристальней, то словно слабый Предводитель. Но ты устоял под моим давлением, а слабак не сумел бы этого сделать. Не Властелин, это точно, в тебе нет его равновесия, я отчётливо ощущаю дисбаланс.

Я поморщился. Невольно он надавил на мою рану. Дарсов баланс между духовной силой и стихией так и не давался, невзирая на все мои изыскания, тренировки и упражнения, иногда безумные. Эссенция была, и я ей по-прежнему пользовался, но ощутить момент её зарождения так и не сумел. Не мог ощутить, не мог создать третье средоточие, не мог считаться Властелином Духа, пусть и мог отсчитывать звёзды Властелина в своих техниках, которые использовал без созвездий и обращений. Но у настоящего Властелина есть ещё и Врата Силы для техник, а они мне не давались.

Оставалось ждать, когда закончит действовать Среднее зелье Древних, принять Большое и попытаться поискать равновесие ещё раз, на этот раз с большим запасом духовной силы.

Если мои догадки верны, то это станет проще. Должно стать проще. Поиск равновесия, когда разница в количестве духовной силы и стихии в средоточиях уменьшится, обязан проходить проще.

Дождавшись, когда Цалиш закончит обсуждать меня вслух, я коротко ответил:

— Неважно каково моё Возвышение. Важно то, что я лекарь, очень талантливый и особенный, способный вам помочь.

— Ещё, видимо, скромный, — снова фыркнул Цалиш.

Я невольно потёр бровь. Это мне так везёт, что на моём пути так много едких и желчных идущих, или дело во мне и именно со мной они такими становятся?

— Я предлагаю вам лечение, старший Цалиш. Взамен год службы мне и моей новорождённой фракции.

Он помолчал, выплеснул вверх силу и подставил руку под сбитый ей листок. Когда тот приземлился ему на ладонь, некоторое время рассматривал его, затем поднял на меня взгляд и спросил:

— Ты вылечишь меня сразу, за неделю, за месяц?

— Как я могу обещать подобное, даже не увидев ваших ран? Вряд ли это возможно за день или неделю, но за год я точно справлюсь.

— Не улавливаю твоей выгоды. Если ты справишься лишь за год, то к чему тебе год службы калеки, от которого нет толка? — покачал головой Цалиш и смял листок в кулаке. — Я не могу использовать девять из десяти известных мне техник. Ты знаешь это?

— Вроде силой вы давить можете, — напомнил я начало нашего разговора, — Покров использовать тоже, да и вряд ли забыли, с какой стороны держаться за меч.

— Ты что, хочешь отправить меня в зоны запретов Поля Битвы? — прищурился Цалиш.

— Только если захотите этого сами, — отверг я его подозрение. — У меня будут люди, которые займутся этим и без вас.

— Даже вот так? Но что тогда ты хочешь лично от меня?

— Мне предстоит нанять много людей. Не все из них будут законопослушны и не все из них сумеют устоять перед жадностью. Мне нужен Властелин Духа за моим плечом, который остудит их головы и заставит трижды подумать, прежде чем совершить глупость.

— А я, значит, законопослушный?

— Вы умны, старший, и знаете, когда нужно остановиться. А ещё, я надеюсь, что вы достаточно благодарны.

Цалиш разжал кулак и снова поглядел на листок — смятый и жалкий.

— Лечение, значит? Лечение, которое ты, всего лишь Предводитель, не можешь даже гарантировать?

— Я либо вылечу вас за год, либо заплачу двести тысяч духовных камней высокого качества. Неплохая плата за год непыльной службы.

Цалиш кивнул:

— А ты знаешь чем соблазнить меня, парень, прослышал про мои сложности с деньгами? — прежде чем я успел ответить, он отбросил смятый листик и отрезал. — Но ты забыл выяснить, что я не люблю, когда мне выкручивают руки. Я буду думать. Год службы — это год службы, тем более вдали от семьи. Давай мне список обязанностей, что нужно будет сделать за этот год, и подходи через неделю, нет, через две недели, я дам тебе ответ.

— Две недели — это слишком долго, — я поднял левую руку, сжав в ней появившийся из кольца свиток контракта. — Мы заключаем договор здесь и сейчас, старший. Разве вы не хотите вернуть свои силы? Разве не хотите получить шанс добраться до вершины Властелина Духа?

— Ха-ха-ха! — расхохотался Цалиш, утирая выступившие слёзы. — Так хорошо начал, парень, и так всё испортил всего одной фразой, — взгляд его стал злым, колючим. — Знал я таких умников со сладкими речами. Ты мне ещё пообещай, что с тобой я стану Повелителем Стихии. Мне что, пятнадцать лет? Давай сюда контракт, я изучу условия, а сам возвращайся через две недели. Будь рад, что я вообще согласен подумать после такого дешёвого трюка.

Упрёк был справедлив, я зря ляпнул про вершину этапа, но и сдаваться я не намеревался, поэтому повторил:

— У меня слишком мало времени, это мне не подходит. Я хочу заключить с вами контракт здесь и сегодня.

— Нет.

Я убрал свиток в кольцо, предложил:

— Давайте я осмотрю вас и начну лечение прямо сейчас. Просто так, ничего пока не требуя. Вы увидите, что я не вру в главном, что моё лечение, как бы я ни был слаб, действует, и мы заключим договор здесь и сегодня.

— И это ты называешь ничего не требуя? — усмехнулся Цалиш. — Хочешь купить меня такой малостью? Мне и без лечения хорошо — сижу в тени дерева, пью чай и наслаждаюсь спокойной жизнью.

Я протянул вперёд руку, коротко предложил ещё раз:

— Пробное лечение, старший.

Он либо согласится, либо…

— Нет, — мотнул головой Цалиш. — Уходи, пока я не приказал вышвырнуть тебя.

Я скрипнул зубами. Ну что, Леград, ты так хотел получить верного за лечение, а не из-за Указа человека. Хотел уравновесить ненависть Травера благодарностью Цалиша, но ничего не вышло.

Через вдох я влил силу в одну из выцветших печатей, одновременно стирая её старое содержимое.

Цалиш нахмурился, впился в меня подозрительным и мрачным взглядом.

Я ответил тем же, спрашивая себя: «Что, и здесь переступаем через себя, да?»

Через мгновение Цалиш мысленно позвал:

— Глат! Ты нужен в саду. Сейчас!

Будь всё это прокля…

— Дедушка, ты здесь?

Цалиш обернулся на звонкий, юный голос, заставляя меня сделать то же самое.

Глава 10

Мальчишка, подросток лет четырнадцати вышел справа из-за высоких кустов, вскинул брови, увидев меня, согнулся в неглубоком поклоне, вежливо касаясь кулаком ладони:

— Гость, приветствую вас. Дедушка, прости, не знал, что ты не один.

Словно его одного было мало, воздух дрогнул, расступаясь перед техникой и телом — справа от Цалиша, буквально сдув с земли своим появлением пыль и листья, возник невысокий мужчина. Предводитель, явно использовавший Рывок или схожую с ним технику перемещения, чтобы пересечь весь сад. С крыши здания, что ли, рванул сюда? И, похоже, именно он — Глат, которого позвал Цалиш, а не мальчишка.

Незнакомая глухая мыслеречь донеслась до меня:

— Господин?

Одновременно меня обдало тёплым ветром, и через миг я уже был на ногах, расширяя сферу боевой медитации и восприятия Предводителя, готовый уйти в сторону, отбить наручем первый удар, а ещё буквально вцепился в амулет этого мужчины, пытаясь отыскать ключ к нему как можно быстрей. Шум здесь, а затем ещё и схватка в городе с местными стражниками мне совершенно не нужна.

— Господин, он опасен.

— А то я не чую! Выстави его за дверь!

— Не похоже, что он хочет выставляться, господин, а здесь молодой господин, он может пострадать. Нужно решить всё словами, господин.

— А чем я по твоему, до этого занимался, Глат? Он упёртый!

Все мы замерли, пялясь друг на друга. Я, кроме того, выругался про себя ещё раз.

Подросток, хмурясь, несколько раз перевёл взгляд с меня на этого самого Глата и Цалиша, затем спросил:

— Дедушка, этот гость, похоже, из тех, что не понимает слов? Сколько хочет этот гость? Тридцать, пятьдесят лет служения? Вечное?

Я ухмыльнулся и сообщил:

— Всего год.

Подросток нахмурился ещё сильней:

— Слишком сладкое предложение у вашего хозяина, гость.

Цалиш заметил:

— Даже мной внук ощущает неладное.

Я зло усмехнулся, пытаясь потянуть время:

— Отлично. Так что, будете дальше ждать тех, кто требует пятьдесят лет? Сторгуетесь до сорока девяти и останетесь счастливы?

Цалиш презрительно фыркнул:

— Ха! Жалкая шутка в то время как сам толком ничего предложить не можешь!

— Ничего не могу предложить? — не знаю, я сейчас больше изумился или разозлился. Медленно процедил, глядя прямо в глаза Цалишу. — Я говорю, что у меня нет хозяина, предлагаю служить лично мне и предлагаю оценить моё лечение здесь и сейчас, обещаю вылечить вас всего за год. Этого мало? — развёл руками. — Ну нет, так нет. Сидите и дальше под деревом ждите, кто предложит больше.

Отвернулся и шагнул прочь, к выходу. Артефакт защиты охранника так и не сдался, но я не буду больше тянуть время. Довольно. Троих, а тем более этого подростка, который вряд ли поднялся выше Мастера, я точно не буду подчинять себе.

— Погодите, гость! — звонко окликнул меня как раз таки он, подросток. — Позвольте уточнить: вы представляете самого себя, вы сами лекарь? Лечение здесь и сейчас?

Я остановился и кинул на него взгляд через плечо:

— Какое это теперь имеет значение?

— Имеет, уважаемый гость, — покачал тот головой, перевёл взгляд и повысил голос. — Дедушка!

Цалиш неожиданно вжал голову в плечи и негромко возмутился:

— Что, дедушка? Ты забыл, чьей стихией я отравлен? Он всего лишь Предводитель. У него ни опыта, ни знаний, ничего…

Я ухмыльнулся, развернулся к ним и, снова вцепившись в амулет охранника, возразил:

— Ничего, кроме таланта. Но разве этого мало? Почему вы так упрямитесь? Почему не позволяете мне показать мой талант? Почему не хотите даже прочесть условия службы, которую я предлагаю?

Подросток внимательно выслушал всё, что я сказал и снова развернулся к Цалишу:

— Дедушка, но ведь уважаемый гость говорит вполне здравые мысли. Почему отказываешься от возможности? Я помню, было время, ты бросался проверять даже самую крохотную возможность на выздоровление, пропадая из дома на месяцы. Сейчас возможность сама пришла к нам в дом, но ты отказываешься? Ты сдался? Ты?

Цалиш окончательно опустил взгляд, помял ладонью щеки, словно проверяя, на месте ли они и зло выдохнул:

— Ладно. Как там тебя? Давай, ле-екарь.

Я молча шагнул вперёд под немигающим взглядом охранника, который уже был почти в моей власти, хотя ещё не догадывался об этом, и под горящим взглядом подростка, остановился в шаге от Цалиша и сел, скрещивая ноги, напротив него. Снова протянул руку и уже привычно, с иронией сообщил:

— Прошу вас всех не мешать и не отвлекать меня во время лечения. Не толкать в спину и не давить силой, не проверять мою боевую медитацию и прозрение, — охранник едва слышно хмыкнул за моей спиной. Я добавил уже лично для Цалиша. — Не используйте на мне или себе лекарский взор, если владеете им. Я не очень опытен, и вы можете этим навредить мне. Не подсматривайте из-за плеча, мешая мне. Могу я в этом рассчитывать на вас?

Цалиш скривился:

— Парень, определись, ты опытный или нет.

— Я ни разу не говорил, что опытный лекарь.

— Тогда стоит ли рисковать?

Подросток прошипел:

— Дедушка.

Я тоже не стал молчать:

— Я талантлив, но ещё не очень силён и не очень опытен. И лишь вам решать — стоит рисковать или нет, стать первым, кто узнает о моём таланте или продолжать дальше ловить листву с дерева и ждать, устроит Небо ещё одну встречу с талатливым лекарем, или нет, — потребовал. — Руку.

На миг мне показалось, что я зря дал волю уже своей едкости, и Цалиш сейчас пошлёт меня. Но нет, бросив взгляд на внука, он поджал губы и всё же протянул мне ладонь. Правда, уколов:

— Раз ты неопытен, то поделюсь с тобой своим опытом: не вздумай появляться в повреждённой части моего тела, иначе это будет не лечение, а спасение. Тебя.

Я принял руку, чуть сжал пальцами и сказал:

— Старший, вы же понимаете, что у каждого идущего есть свои тайны? — одновременно, наконец, обманывая артефакт охранника Глаута.

Цалиш ухмыльнулся:

— Интересное начало лечения.

— Всего лишь просьба держать в тайне то, что вы узнаете во время этого лечения, — намекнул я на то, что он так и не пообещал мне не подсматривать. — Я могу надеяться на вас, старший?

Цалиш молчал, сверлил меня взглядом, зато его внук снова тихо шикнул:

— Дедушка.

Тот зыркнул в его сторону и мрачно сообщил мне:

— Я не дожил бы до своих лет, не умея держать язык за зубами.

— Я услышал вас, старший, и запомнил ваши слова.

Прежде чем он успел что-то мне ответить, я закончил символ над головой его охранника и закрыл глаза.

Небольшое усилие, крохотная порция духовной силы и я уже внутри тела Цалиша. Никаких проблем, никакого сопротивления. Быстро огляделся.

Не рука. Я был в этом уверен после стольких недель лечения Седого, почти уверен. Приятно сознавать, что начну не с бегства.

Туда.

Метнулся напрямую через темноту тела мимо узлов. К плечевым меридианам и границе чужой для Цалиша стихии. Эту границу видно даже отсюда, из окрестностей первого средоточия — столкновение серого и зелёного.

Замер в отдалении, не спеша приближаться. Какая чёткая граница — ни пяди меридиана не захвачено после крайних узлов. Похоже, Цалиш вцепился в них и стоит, невзирая ни на что. Жаль. Я рассчитывал выбрать какой-то крошечный кусочек, чтобы устроить доказательство на нём. Узел — это слишком много для первого раза, если мне предстоит лечение последствий столь сильного стихийного яда.

А что там с другой рукой?

Проверки ничего не дали, только время зря истратил — везде одна картина — граница чужой стихии проходила ровно по узлам. Понятно стало только одно — пока Цалиш не подсматривает.

Я на миг вернулся в настоящий мир, обновил условие над его головой и головой его охранника, впятеро увеличив отпущенное им время и вновь вернулся обратно.

Медленно подплыл ближе к границе, вглядываясь в узел, и задумался: если уж начинать так серьёзно, то лучше выбрать левую руку или правую?

Вновь покинул тело Цалиша, на этот раз открыл глаза и сказал:

— К сожалению…

— Не можешь ничем помочь? — перебил меня Цалиш и скривил губы в усмешке. — А болтал…

— Помолчите! — в раздражении рявкнул я. — К сожалению, я не нашёл участка меридиана, на котором мог бы показать своё лечение, граница заражения стихией дерева проходит ровно за узлами.

— Я мог бы тебе сказать это сразу.

— Поэтому я начну лечение с узла, затратив больше времени. Есть только один вопрос — на какой руке мне лучше сосредоточиться? Левой? Правой? Какая рука вам более важна для ваших техник?

Цалиш пожевал губами и выбрал:

— Правую.

Я кивнул:

— Я услышал вас, старший.

И снова вокруг темнота тела. Хорошо, что спросил. Пять вдохов заняло перемещение к правой руке, к плечевым меридианам и выбор места для начала. Вот этот узел-равнина. Не самое удачное для схватки воды против дерева, я бы предпочёл узел-ущелье, чтобы иметь преимущества, но остальные варианты ещё хуже.

До сих пор нет уверенности, что Цалиш не заглянет в своё тело и не повторится история Таны. Это, конечно, даст мне возможность действовать прямо и грубо, но хотелось бы этого избежать и сохранить в тайне то, что я буду делать. Я всё ещё очень рассчитываю, что Цалиш присоединится ко мне добровольно, по своей воле, без заигрывания с печатями. Мне и одного Травера пока с головой.

Откровенно говоря, я сейчас собирался не лечить Цалиша в общепринятом смысле этого слова, я собирался проверить — чья стихия лучше, чьё познание стихии лучше — моё или неизвестного мне Монстра этапа Повелителя Стихии?

Самонадеянно. Очень самонадеянно прыгать сразу на два этапа, но это единственный выход.

Только делать это напрямую я не буду, я освоил много новых трюков.

Я вскинул руки, словно в этом была нужда и создал Жемчужину Воды, которая заключила в себе выбранный мной узел Цалиша. Следом ещё одну, уже огромную, которая окружила и узел, и первую Жемчужину и меня, скрывая от возможных любопытных глаз.

Границы большой Жемчужины тут же оказались пробиты меридианом, по которому хлынул зелёный туман, выплёскиваясь за его пределы и начиная пожирать мою энергию и стихию.

В ответ я выплеснул из себя нити стихии, вплетая их в Жемчужины и усиливая их, а следом отправил и змеев воды. Их только вперёд, в узел, внутрь первой Жемчужины, где яростно плескалась зелёная муть.

Пятьдесят вдохов и последний синий проблеск исчез, поглощённый зеленью. Я скрипнул зубами. Проигрываю. И не уверен, что дело только в уровне познания и разнице в два этапа. Слишком много врагов. Если говорить иносказательно, один кулак не выстоит против четырёх. Нужно полностью применить тот опыт, что я получил, сражаясь с тьмой. Разделить, ослабить, создать преимущество и поглощать врага по частям.

И для начала нужно больше Жемчужин!

К ним я добавил и Небесную Реку, не очень сильную, всего лишь земную технику, но яростным напором и огромным количеством влитой в неё силы, буквально смывая дерево с отрезанного Жемчужинами участка меридиана, отсекая узел от поддержки всей остальной заражённой руки.

Время, вырванное мной для схватки пошло.

Шесть пересекающихся Жемчужин рассекли узел на несколько частей. В каждую из них было влито разное количество стихии и силы. Но когда первая пала под натиском бушующего зелёного тумана, выпуская его наружу, его уже ждали шесть наполненный стихией до предела змеев.

Больше я просто не мог в них влить. И так каждый из них вышел толщиной в меридиан, сплетаясь в общий ком, они своим размером уже сопоставимы с узлом, который я намеревался очистить. В эти шесть змеев влезло половина всей моей стихии. Синева их тел была так ослепительна, что заливала всё вокруг своим светом. Вот уж ставка так ставка.

— Сожрите его! — рявкнул я, отправляя в бой эту ставку.

Змеи широко разинули пасти и метнулись навстречу выползшему из узла туману.

Двое погибли, но оставшиеся четыре сожрали зелёный туман, став ещё толще. Я выругался, видя, как трещат их тела, лопаясь от полученной силы, но не успел отдать новый приказ, как змеи самостоятельно разделились, превращаясь в восемь.

В этот миг проломилась стена ещё одной Жемчужины. И туман стихии дерева не ринулся в стороны вне узла, а принялся пожирать саму Жемчужину, набирая сил.

Мои же змеи, видя, что туман не спешит им в пасти, сами ринулись за ним — вытянулись в длину, закружились, оплетая телами прохудившийся участок Жемчужины и буквально засунули пасти в узел.

Я, не в силах произнести и слова покачал головой. И после того, что я вижу из раза в раз, меня будут продолжать уверять, что стихии безмозглы?

Один из змеев задрожал, забился в конвульсиях, словно живой и рассыпался десятками нитей, которые тут же поплыли к другим змеям, прилипая к их телам и делая их лохматыми. Второй змей повторил судьбу первого, и на этом всё закончилось. Шесть змеев, два из которых снова разделились надвое. Вновь восемь. Но четыре из них более крупные, чем новые и всё ещё окружены бахромой нитей воды.

Я поторопил их:

— Дальше! — указал рукой. — Двое туда!

Вновь залил меридиан Небесной Рекой, выигрывая себе время, и уже сам отменил одну из ещё держащихся Жемчужин, втягивая в себя потраченную силу и выпуская на волю ещё часть запертой в узле стихии дерева.

Два змея послушно ринулись к нему, открывая пасти навстречу зелёному туману.

Я замер в ожидании — хватит ли двух змеев или помочь им, плеснув из-за их хвостов Небесной Рекой?

Когда я всё же вывалился из тела Цалиша, по-другому это было и не назвать, то с трудом прохрипел:

— Готово! Быстрей, не дайте дереву вернуть потерянное! Быстрей!

Цалиш кивнул, поджал губы, задеревенев лицом, глаза его приобрели ту отчётливо уловимую муть, которая без слов говорила, что идущий погрузился в себя и медитацию.

Я же опёрся левой рукой о землю, часто дыша и сделал то же самое — ушёл в себя.

По меридианам тела скользили длинные, откормленные змеи воды, едва протискивая себя через узкие места меридианов. И это при том, что второе средоточие было полным до краёв.

То, что я начал тренировать ещё в лечебном доме алхимика Пиатрия, начало приносить свои плоды. Вышло именно так, как я втайне и надеялся. По-хорошему это Цалиш должен с меня духовные камни брать.

Но не скажу, что это было легко. Тот последний прорыв сразу с трёх сторон, когда зелёный туман начал жрать моих змеев одного за другим… Одна ошибка и я бы истратился до донышка, не сумев добиться буквально ничего.

И неизвестно ещё, сможет ли Цалиш насладиться своим вылеченным узлом или сейчас проиграет зелени стихии дерева и всё вернётся к тому, с чего началось сегодня.

Впрочем, нет, не останется. Я сумел получить три вещи: огромный запас стихии, который сейчас судорожно вливаю в узлы для их раскрытия; в очередной раз повысил своё понимание стихии и заполучил невероятный опыт «лечения». Всё это делает меня сильней и как идущего, и как лекаря, а значит, и следующий сеанс лечения пройдёт легче. Ну, или я хотя бы совершу меньше ошибок, учтя сегодняшние.

Стихия из средоточия вливается в узлы потоком, небольшой ручей змеев в само средоточие направлен, чтобы восполнять затраты, но это слишком медленно. Можно ли напрямую влить змея в ещё спящий узел, выбросив из цепочки преобразований средоточие, нити и поток?

Ухватил ближайшего змея волей, направляя его к спящему узлу по проложенному для Стихийного Круговорота меридиану. Сопровождая его взглядом, не поверил сам себе — изначально быстро скользивший змей добрался до более узкого участка меридиана, но вместо того, чтобы уменьшить свою толщину, вытянувшись в длину, вбился в этот участок, не меняя формы.

Если в теле Цалиша я видел, как нити прилипли бахромой к телу змеев, увеличивая их толщину и словно врастая в их тела, то здесь увидел обратное — шкура змея брызнула во все стороны десятками сдираемых нитей, брызг и мельчайших клочков тумана, больше похожих на чешуйки. Змей рвался вперёд, теряя часть своего тела, которое бесследно впитывалось в стенки меридиана.

Но поразился я не этому, а тому, что узкое место на моих глазах смещалось вслед за движением змея.

Змей и сам истончался, я отчётливо это видел, но так же видел и то, как расширялся меридиан.

Пока я глазел на всё это, змей достиг-таки ещё спящего узла, вынырнул из меридиана в темноту тела, не сдирая на этот раз ничего, став словно бестелесным, обвился вокруг крошечной пустоты узла, окружил его со всех сторон и замер. Только голубые искры, которые медленно поплыли от краёв тела к середине клубка, бесследно исчезая в пяди от пустоты узла, подсказывали мне, что у меня всё получилось.

Пусть и я был тоже бестелесен, зависнув духовным зрением в темноте своего тела, губы у меня пересохли от волнения.

Облизав их и не почувствовав облегчения, я суматошно огляделся, выискивая новых змеев и отдавая им приказы.

Ты сюда! Ты сюда! Ты туда! Ты следом за ним вон туда!

Спустя сорок вдохов десятки змеев окружили каждый свой, нераскрытый узел и начали отдавать им стихию своих тел.

Ещё три, самых больших змея принялись кружить по стихийным и духовным меридианам, то и дело протискиваясь через их узкие места.

Как бы мне ни хотелось остаться в теле и понаблюдать за тем, что я тут устроил, поправить, проследить и прочее, я уже истратил всё время, что у меня оставалось и пора было вспомнить, что я, вообще-то, не один, не возвышаюсь и не сижу в безопасном месте.

Я вынырнул из тела, охнув от жгучей боли, завалился набок, едва успев в последний момент опереться на левую руку.

— Эй!

Справа меня тут же ухватили чьи-то сильные пальцы. Впрочем, что значит чьи-то?

Я поднял взгляд, мазнув им по лицу охранника, привычно глядя, вроде в глаза, но на самом деле выше, на печати, сменил символ времени над ним, затем над Цалишом, успев буквально в последние вдохи.

Едва охранник помог мне выпрямиться, Цалиш негромко сказал:

— Признаюсь, сколько я собирал знания о способах своего лечения, чего только на самом себе ни испытал, но о таком даже не слышал. Это больше походило на битву, чем на лечение. Всё так сверкало, что я думал обнаружить вместо узла сплошную рану, которую нужно будет саму долго и упорно лечить, а нашёл узел, который выглядит даже лучше, чем раньше, — Цалиш покрутил ладонью в воздухе и расплывчато закончил, — до всего этого.

Я отстранил руку помощи и усмехнулся:

— Вы всё же подглядывали, старший.

— Самую малость, — не стал тот отрицать, — и прошу меня простить за это. Но теперь меня терзает вопрос — почему ты отвёл на лечение целый год? Ты за один приём справился с узлом, а у меня их всего…

Я перебил Цалиша, просто подняв руку, показав дрожащие пальцы и спросив:

— Похоже, что мне далось это легко?

Он прищурился:

— Дисбаланс в твоём теле усилился, дыхание сбито, а сердце стучит неритмично.

Моя улыбка стала шире.

— Старший тоже своего рода лекарь?

Он улыбнулся в ответ:

— Нахватался в первые годы, когда объездил всех тех, кто были мне по карману.

Я невольно перевёл взгляд на его правое плечо:

— Вам удалось отстоять узел?

Цалиш кивнул:

— Да. Ты отбросил стихию дерева достаточно далеко от него, так что мне удалось наполнить узел раньше, чем она захлестнула его. А если я в чём и хорош, так это в том, чтобы держать границу. У меня были долгие годы на то, чтобы этому научиться.

Я кивнул, показывая, что понял о чём он. Заслон его стихии земли я видел. Сплошная завеса серой пыли, что и создавала эту самую границу.

Подросток расплылся в улыбке:

— Дедушка! Это же отлично! А ты ещё не хотел пробовать! Вот видишь, как хорошо, что я решил навестить тебя и попить с тобой чаю. Не будь меня и ты бы прогнал нашего уважаемого гостя, а ведь сам учил меня сначала думать, а затем действовать.

Цалиш смутился, снова странным жестом втянул голову в плечи и прочистил горло:

— К-хм-кх-м.

А я поднял левую руку, на этот раз ладонью вверх, снова вытаскивая из кольца контракт. Вытянул вперёд руку с этим свитком и решительно сказал:

— Значит, раз всё так отлично, старший, пора обсудить пункты нашего договора. Год. Верная служба. Молчание потом обо всех тайнах, что вам станут известны за время службы. В том числе и то, как я вас лечу.

Цалиш переглянулся с внуком и тот спросил:

— Уважаемый гость, вы до сих пор бледны, вон даже на лбу выступил пот. Не хотите сначала прийти в себя, выпить чая с дедушкой, или выпить вина?

— Спасибо за беспокойство, но я спешу, у меня много дел и много встреч, поэтому мы должны заключить контракт как можно быстрей, — отрезал я.

Толку ждать, когда мне станет лучше, если эта то исчезающая, то пронзающая боль не от усталости лечения, а от змеев, что творят что-то неясное с меридианами? Мне ещё предстоит проверить, не оставляет ли всё это шрамы, но шрамы я сумею убрать, а вот способов увеличить размеры меридианов очень и очень мало.

Цалиш снова переглянулся с внуком, если бы я не был уверен, что подобное от меня не скрыть, то посчитал бы, что они переговариваются друг с другом мыслеречью. Но я не только ничего не слышал, но и понимал, что это невозможно — этот подросток всего лишь Мастер.

Переглядывание закончилось тем, что внук сделал шаг назад, а Цалиш перевёл взгляд на меня и кивнул:

— Ну хорошо. Год — согласен. Молчание — согласен. Для меня важней, чтобы были твёрдо прописаны мои обязанности.

Стараясь не морщиться от блуждающей по телу боли, я предложил:

— Можем использовать стандартные от Дома Найма. Те, что для телохранителя.

— Хорошо, давай набросаем черновик, — согласился Цалиш и вытащил из кисета чистый лист и набор для письма.

Я про себя лишь покачал головой. Неужели у меня вышло и он последует за мной по своей воле? Неужели я действительно уравновесил службу Травера?

Равновесие…

Жалкое оправдание. Я уже в любом случае не тот, что вчера и, тем более не тот, что позавчера. Сначала Верность без ведома телохранителя Плайта, затем комбинация забывчивого и пьяного Озмана, сегодня долговые Указы над Травером. Может быть, такими крохотными шагами и пришли Стражи к Бедствиям, а Рам Вилор к наказанию Ордена Небесного Меча? Может быть. Мне остаётся лишь надеяться, что я либо сделаю таких шагов на пути к своим целям меньше, чем они, либо сумею остановиться на краю.

Не сказать, что составить контракт, который устраивал обе стороны, вышло быстро, но вышло. Солнце ещё не зашло, когда мы с Цалишем вышли из его дома. В этом городе я сделал всё, что хотел. Есть ещё те, кого можно соблазнить лечением в этом городе, но нет смысла идти к ним, лучшего из них я уже заполучил, остальные хуже, чем те, что ждут меня в других городах.

— Старший Цалиш…

Он поморщился и перебил меня:

— Смешно. Раз у нас контракт и я теперь на твоей службе, то смешно использовать подобное обращение. Старший — я приказываю вам! Да, младший, уже бегу!

Я вскинул брови, ожидая продолжения, а вот Травер расхохотался:

— Аха-ха-ха! А я бы на такое поглядел!

— Кстати, кто это? — с интересом спросил Цалиш, оглядывая Травера.

Я сказал полуложь:

— Это долговой слуга, который тоже отрабатывает год.

— Интересно, в какой фракции у нас Дома Найма с долговыми слугами такой силы?

И снова я ответил расплывчато, не используя ложь прямо:

— Это была большая удача. Ну, или неудача, если судить с его точки зрения, — сменил тему напомнив. — Так что с обращением?

— Ты используй прозвище, я к нему уже даже привык, а я, — Цалиш широко улыбнулся, — буду называть тебя младший господин. Звучит же — уже бегу, младший господин?

— Аха-ха-ха! — Травер, хохоча, шагнул ближе, хлопнул Цалиша по плечу и заявил. — Слушай, а ты знаешь толк в самоуничижении, мне есть чему поучиться.

Цалиш вскинул брови, оглядел руку на свое плече, а затем сбросил её коротким и резким движением.

Травер шагнул назад, поднимая руки:

— Всё-всё-всё, понял.

Я резанул его злым взглядом, спросил Цалиша:

— Под прозвищем вы имеете в виду — Зеленорукий?

— Именно, младший господин.

— Аха-ха-ха!, — снова зашёлся в хохоте Травер. — А вам идёт, младший господин калек и долговых слуг.

Я потёр бровь, с трудом удерживаясь от ещё одного приказа этому дарсову шутнику. Даже хохот его неприятный, громкий и грубый, больше похож на давно позабытое гоготание пересмешников.

Ухмыльнулся и сообщил:

— А ты у меня будешь Пересмешником.

Травер закаменел лицом, ожёг меня взглядом, а через миг дёрнулся и зашипел, когда одна из печатей наказала его.

Не обращая внимания на заинтересованный взгляд Зеленорукого, я сказал ему:

— К порталу.

Он кивнул и указал рукой:

— По той улице, младший господин.

Я оставался полностью погружен в свои мысли, в подглядывании в своё тело, где к едва слышимому треску растущего первого средоточия добавился скрежет меридианов. Как раз пытался понять — я действительно слышу этот звук или лишь сам представляю его себе, глядя на змеев, когда Зеленорукий заметил:

— А всё же, младший господин, думаю, мои догадки о вас верны, хотя вы упорно не называете фракцию, из которой вышли. Вы очень естественно себя ведёте, невольно выдавая своё высокое происхождение. Люди расступаются перед вами и только потом замечают наше сопровождение.

Я едва не сбился с шага и с трудом подавил смешок. Что? Естественно? Для кого естественно? Дайте подумать. Я был сыном уважаемых людей, затем превратился в изгоя. Был собирателем камней в безымянном поселении и был чемпионом пятизвёздного Арройо. Был талантливым учеником Ордена Морозной Гряды и был его предателем, которого хотели убить старейшины.

При переходе из Ясеня одного Пояса в Ясень другого я изображал трусливого слугу и получил допрос вместе с пощёчиной. При выходе из Поля Битвы Приюта угодил в мясорубку битвы с сектантами и изображал из себя сначала героя, а затем убийцу, угрожая смертью главе города.

На болоте Перекрёстка Тысячи Лотосов я сначала дрался с могучим Зверем, изображая из себя ватажника, а второй раз оказавшись там, стал уже убийцей ватажников. При переходе в городе Тысячи Этажей сначала сдувал пылинки с его оград и поместий, не разрешая никому ничего сломать, а затем ругался с духом этого города, сломал все его планы на себя и других, загремев в итоге на земли сектантов.

На обратном пути оттуда изображал из себя наглого таланта секты, который спит и видит, как становится главой секты, убив его старейшину и главу и взяв в жены Фатию. В городе Ян я, вообще, кого только не изображал, но в итоге всё закончилось очень и очень плохо для города и всех, кто в нём жил, зато после него я под пристальным присмотром Седого учился быть молодым магистром.

Так что Зеленорукий в чём-то, конечно, и прав, и неправ: веду я себя естественно — молодой собиратель камней, лиц и смертей. Даже интересно будет, когда они столкнутся друг с другом: Седой и Зеленорукий. Молодой магистр и младший господин из их уст и одновременно будет звучать очень забавно.

Так, с широкой, довольной улыбкой я и шагал через площадь вслед за Зеленоруким.

И снова я лишь мазнул взглядом по порталу, но и не подумал достать кольцо. Терпение. Я умею ждать.

Стражник за моей спиной заступил дорогу Траверу:

— Имя, куда?

— Знай своё место, младший, — рявкнул тот в ответ.

Я скривился. Да чтоб тебя, дарсов Травер. Да, твоя сила позволяет тебе себя так вести с простым стражником, который едва дотянул до Предводителя, но уверен, в обычные дни ты так не поступаешь, зато сейчас делаешь всё, чтобы причинить мне как можно больше хлопот.

Ну уж нет, к дарсу все мои планы прибрать к рукам ещё одного такого одиночку послабей и заглянуть в одну теневую гильдию в беззвёздной фракции.

Нет. Только по списку калек, только по нему и только тех, кто решит сам заключить со мной контракт.

Правда, сначала меня ждала череда неудач: сплошные опоздания и отказы. Даже пример согласившегося Зеленорукого за моей спиной никого убедить не смог. Только спустя четыре дня и три фракции у меня появился второй последователь-калека. Логар — бывший седьмая звезда Властелина Духа.

И вот сейчас я сидел напротив Дараи — бывшей шестой звезды Властелина Духа, которую тоже сумел уговорить.

Что у Логара, что у Дараи свои проблемы, далёкие от стихии. Печально, но с ними я не мог получить двойной выгоды — лечение и Возвышение. А может быть, напротив — хорошо, потому что я и выгоду от Зеленорукого не мог переварить — расширение меридианов действительно давалось через травмы.

Залечивая их все эти четыре дня, я каждый раз задавался вопросом — а не растрачиваю ли впустую на всякую ерунду тот самый потенциал развития, о котором говорил Седой?

Что, если с каждой раной и её лечением через душу я чуть-чуть, самую кроху, но уменьшаю ту высоту Возвышения, на которую могу подняться?

Опасная, острая, жестокая мысль, которая не первый раз меня посещает.

Если на ней слишком часто останавливаться, то можно начать опасаться, что неудачи с поиском эссенции — это и есть последствия моей безрассудности в прошлом. Что мой нынешний предел — пик Предводителя.

Впрочем, если даже это так и есть, то разве не должен я выжать всё, что только можно из этапа Предводителя?

Расширенные меридианы, способные и без Врат Силы пропустить через себя столько, сколько никто другой не сумеет вложить в технику. До этого ещё очень далеко, разумеется, но я ведь могу глядеть в будущее с надеждой? Что до настоящего, то у меня уже есть составные техники, которые делают меня сильнее, чем любой мой одиночный противник схожего и даже более высокого Возвышения.

А если врагов у меня много, то я теперь не один. Я уже почти глава новорождённой фракции. Осталось сделать всего два шага, чтобы стать им.

Дарая закончила свой свиток, протянула его мне. Я в ответ протянул ей тот, что заполнял своей рукой.

Мы оба пробежали глазами по строчкам, проверяя условия, одновременно протянули свитки обратно, одновременно кивнули другу-другу и одновременно достали ножи. Она небольшой, едва ли с палец, я свой здоровенный. Добыли кровь и уже спустя три вдоха лучи света ударили нас в грудь.

Контракт заключён.

Я в три движения и уже не борясь с собой, не говоря, что это неправильно, поправил её контракт, добавляя в него Верность и ещё немного. Так оно надёжней и правильней. Главное, что я не трогаю временной промежуток. Это лишь служба длиной в год. Через год все четверо будут свободны. Возможно, через год они даже решат остаться со мной, это было бы лучше всего, но я не буду удерживать их силой. Наш контракт будет честен.

Я опустил левую ладонь на свой свиток, он исчез в кольце, и я встал, негромко спросил:

— Сколько времени тебе нужно на сборы и улаживание дел?

Дарая коротко ответила:

— Нисколько. Все мои дела улажены, слуги знают, что им делать в моё отсутствие.

— Хорошо. Тогда…

Я вытянул в сторону Дараи левую руку, коснулся ладонью стола и медленно поднял её, оставляя на столешнице небольшой вычурный фиал.

Она неверяще выдохнула:

— Что? Оно у вас уже было? Как? Как?!

Протянула руку и дрожащими пальцами коснулась стекла фиала.

Травер процедил:

— Ну, конечно, меня нужно было искушать, а её нет. Ещё неизвестно, как бы она повела себя, если бы ты, младший господин калек и слуг, проговорился, что зелье для ребёнка у тебя в кольце. И если бы ты зашёл к ней без нас за своей спиной.

Я оборвал его:

— Снова хочешь два дня молчать?

Мне не нужно было оборачиваться или даже использовать восприятие, чтобы знать — Травер поджал губы, а печати над его головой перемигиваются символами.

Дарая оглядела фиал, вскинула на меня напряжённый взгляд чёрных глаз:

— Наниматель, я прошу войти в моё положение и понять мои вопросы, но… — глаза её озарились мрачным огоньком. — Наниматель, вы не обманываете меня? Наниматель, я прошу вас, не нужно шутить таким. Я готова отслужить год, верно и честно выполняя все условия контракта, только чтобы получить настоящее зелье Древних.

Вместо ответа я снова опустил ладонь на столешницу и оставил на нём небольшой свиток с печатью.

— Это свидетельство аукционного дома, где я и купил это зелье. Они ручаются, что это настоящее зелье Древних. Верить им, или нет — твой выбор.

Она сглотнула, ухватил теперь уже свиток, раскатала его, вчитываясь, вливая в него свою силу и проверяя, а убедившись, вскочила и склонилась в поклоне:

— Спасибо, наниматель, спасибо!

Я встал, сообщил ей:

— У тебя ночь и утро на то, чтобы использовать зелье, увидеть, что дочери стало лучше и провести с ней ещё немного времени. К полудню я жду тебя у портала. Остальных двух обещанных зелий у меня нет, это единственное. Но к концу твоей службы я либо достану их, либо заплачу тебе их стоимость.

— Спасибо, наниматель. Я не опоздаю.

Верность над её головой и не подумала изменить свечение. Но я последнее время слишком много поглядываю на этот символ. Вроде уже третий человек, добровольно согласившийся на службу, а всё никак не уравновесит Травера на другой чаше моей личной справедливости.

Я кивнул и двинулся прочь.

В гостинице, свернув к лестнице и своему номеру, крикнул замершему позади слуге. — Эй! Горячей воды в мою комнату!

Через вдох меня поддержали два голоса:

— В мою тоже!

Забавно, что просили Зеленорукий и Логар, которые в пути буквально всего несколько дней, а вот Травер, который и до встречи со мной дарс знает сколько валялся в своём вонючем доме, где хорошему хозяину даже джейров стыдно держать, даже не подумал о воде.

Но здесь есть ведь и я, да?

Обернулся, ткнул пальцем:

— В комнату к нему тоже горячей воды. Побольше.

Самому Траверу я отдал короткий, ясный и прямой указ:

— Вымоешься. Полностью. Сменишь одежду на достойную.

Слуга же торопливо согнулся:

— Сейчас, уважаемые, сейчас!

Что хорошо лично мне, так это то, что не нужно даже задумываться над тем, что халат запылился — берёшь новый и всё, мне запасов от мастера Указов Ян хватит ещё не на один год.

Это был отличный вечер, да и Травер не стал выделываться, судя по тому, что назавтра он выглядел гораздо приличней, а от запаха и следа не осталось.

Когда к полудню я в свежем, зелёном халате, покрытым узором плывущих облаков, вышел на площадь, то сразу заметил Дараю, которая молчаливой статуей замерла в центре.

Едва мы поравнялись с ней, как она согнулась на миг в приветствии идущих:

— Наниматель. Благодарю.

Значит, всё хорошо, зелье подействовало, как и должно было быть. Свидетельство подлинности свидетельством подлинности, но я в таких сложных вещах, как пострадавший ещё до рождения ребёнок, ничего не понимал. С таким нужен настоящий лекарь, а не такой хитрый дарс как я. Я даже не просил осмотреть её и попытаться вылечить, заставляя тело тянуться вслед за душой.

Опасно.

В случае с Седым, Зеленоруким и Логаром я могу быть уверенным, что их душа сильна и к ней можно тянуться. Их раны повредили лишь тело, даже Седой сжигал только жизнь, а не душу, потому я со своим странным лечением мог им помочь. Но ребёнок, который никогда не был ни Властелином, ни Предводителем и не терял звёзд, а от рождения не мог получить ни одной, даже звезды Закалки и лишь медленно умирал — это совсем другое дело.

Слишком опасно, чтобы своими руками, привыкшими собирать камни и убивать, лезть в такое. Не после того, что было с моей сестрой. Не после того, как я своим лечением только приближал смерть Лейлы.

К счастью, сама Дарая достаточно в своей жизни поскиталась по самым разным лекарям, ничего особо не скрывала, напротив, просила у многих совета и помощи, и Озман подробно сообщил мне мнения тех лекарей и их главный совет. Он был прост — определённое зелье Древних раз в два года и дочь будет жить, пусть и всего лишь Закалкой. Выпил зелье — получил пару звезд Возвышения, два года их теряешь и по новой.

Беда лишь в том, что Дарая, когда-то Властелин шестой звезды, сейчас с трудом успевает зарабатывать такие деньги. Та давняя рана навредила не только её нерождённой дочери, но и ей самой. Затем сложные и опасные контракты, когда она разменивала здоровье и Возвышение на деньги, привели к тому, что она сейчас лишь Властелин второй звезды.

С таким Возвышением таких денег за два года не заработаешь.

Честно говоря, мне самому только кристаллы Древних позволяют купить её услуги.

Логар обогнал меня, идя на шаг впереди. Зеленорукий спросил:

— Куда теперь, младший господин?

— Алый Провал, — подумав, добавил. — Там мы проведём неделю, затем сделаю последний найм и выдвинемся назад.

— Назад это куда, младший господин? — с усмешкой уточнил Зеленорукий.

— Назад это туда, где я всё начну.

— Что именно?

— Придёт время — объясню.

Зеленорукий замолчал, но через десяток вдохов я уловил мысль, которая явно предназначалась не мне.

Спрашивала Дарая:

— Наниматель всегда такой немногословный?

Ответил ей Зеленорукий:

— Разве он был немногословен, когда уговаривал тебя?

— На самом деле да. Видала я и более говорливых уговорщиков.

— Но они ушли с пустыми руками, а он с тобой.

— Осуждаешь, старший Цалиш?

Я отметил про себя — слышала о нём, или даже знает лично. Впрочем, это не удивительно, они обладали близким Возвышением и наверняка встречались раньше, когда были в силах.

— Как я могу? — ответил Зеленорукий. — Я первый заключил с ним контракт и первый поддался его уговорам. Ну, если не считать долгового слуги младшего господина.

Я поморщился, но удивительно, Травер промолчал.

На новом месте я снял целое крыло небольшой гостиницы — вся левая от лестницы сторона третьего этажа стала на неделю моей и четверых моих телохранителей.

Травер позади с усмешкой сообщил:

— А теперь ждите, калеки, когда младший господин всё вам объяснит и выдаст ещё немного лечения.

Дарая мрачно спросила:

— Долговым слугам же можно набить рожу?

— Если тебе хватит сил, то бей. Но я бы предпочёл, чтобы ты наказала меня по-другому.

Я остановился и рявкнул:

— Довольно. Пересмешник — достал.

— Младший господин, я лишь указывал им их…

Я со злостью перебил его:

— Приказываю тебе молчать три дня. Всех остальных, когда сгорит средняя палочка, жду в своей комнате.

Когда они пришли, то я молча выставил на стол перед Логаром и Дараей вычурные фиалы с мерно мерцающим содержимым.

Если Дарая лишь мазнула по своему взглядом, а затем уставилась на меня, то Логар свой ухватил, впился в него взглядом, а ещё отправил небольшую волну силы, которая охватила серой пеленой фиал, впиталась в него, а затем преобразовалась в зелёное раскидистое дерево над фиалом.

Именно так опечатывают свои изделия лучшие из лучших алхимиков в Империи.

В Тюремных поясах это восковая печать мастера-алхимика на фиале, а здесь фиал-артефакт. Мой жетон магистра Ордена тоже, своего рода, такой артефакт.

У фиала Дараи не было такой печати. У неё алхимия Древних, а они не защищали свои изделия от подделок. Во всяком случае, так считается.

Подождав, когда Логар оторвёт от фиала взгляд и поднимет его на меня, я сказал им всем:

— С вашими ранами вы не можете показать свою полную силу, а некоторые из вас и Властелинами называться не могут. По условиям контракта я должен вас либо вылечить, либо заплатить вам немалую сумму по истечении срока службы. То, что я могу вас вылечить, я вам доказал, но мне важно как можно быстрей вернуть вам хоть часть сил. Поэтому примите эти зелья, как часть обозначенной мной платы.

Зеленорукий усмехнулся:

— Ха! Младший господин, всё это звучит так, словно тебе скоро будет грозить опасность, причём опасность от Властелинов и ты торопишься вернуть этим двоим нужное количество звёзд, чтобы они не сумели отвертеться по условиям контракта. Как там значится? Если разница превышает две звезды, если телохранитель получил тяжёлую травму и продолжение битвы грозит гибелью.

— Зачем ты его провоцируешь? — зло прошипел Логар.

— Провоцирую?

— Ну, предупреждаешь о том, что сбежишь.

— Сбегу? — изумился Зеленорукий. — Если я сбегу, то кто меня будет лечить?

— Он и будет. Мы должны сохранить ему жизнь, а не биться за его глупости. Контракт — это вещь, которая связывает обязательствами две стороны, не забыл?

Я вмешался в их разговор, пока символ Верности над Логаром не набрал силы:

— Да, ты можешь считать и так, Зеленорукий. Эту неделю отдыха я спланировал, учитывая и твоё лечение. Думаю, за эти дни я полностью верну тебе руку. Устраивает?

— Смотря кто будет противником. Пока что я так и не услышал, младший господин, где ты планируешь основать свою фракцию и с чьим гневом нам придётся столкнуться. Глоут? Ян, вернее, Союз Трёх? Морлан?

Услышать про Ян было неприятно, а тем более, неприятно было услышать правильный ответ, но я это ожидал. Зеленорукий умён, опытен, а в этой части Пояса не так много мест, где такой, как я и Седой могут откусить часть земель, да и вести о Ян уже давно разошлись по Поясу.

И тем не менее я улыбнулся и ответил:

— Я расскажу об этом послезавтра. Сегодня и завтра вы мне не нужны, я не буду выходить из гостиницы, вы можете принять зелья и сосредоточиться на своих ранах.

— Умно, младший господин, — согласился Зеленорукий. — Дать в полной мере ощутить надежду, а затем уже влить горечь грядущих сражений.

Я, прищурившись, уставился на него. Мне казалось, что как раз с ним проблем не будет, а Травера я заткнул, чтобы он ничего не испортил. Вышло же, напротив, что именно Зеленорукий и подливает в костёр масла, ещё и называя при этом младшим господином. То ли в насмешку, то ли раз за разом давая двум остальным основания считать меня выходцем из какой-то сильной и известной ему фракции. Что с ним не так? Недоволен, что ему не досталось зелья?

Остальные двое молчали, не обмениваясь даже мыслью, но это не значило, что эти мысли не крутились у них в голове. Мне бы не хотелось раньше времени проверять их Верность, о которой они даже не знают.

Поэтому я спросил прямо и отбросив вежливость:

— К чему ты сгущаешь краски, Зеленорукий? В твоих устах всё выглядит так, словно я собрал вас, чтобы прямо и незамысловато свергнуть какую-то мелкую фракцию и занять их место. Слышал, что-то подобное недавно случилось на землях беззвёздной фракции Ян, о которой ты упомянул.

— Нет? — изумился Зеленорукий. — Не для этого?

— Нет, — твёрдо ответил я. — На такое Стражи не закроют глаза. Я подам заявку, как и положено в таких случаях.

— Заявку, — медленно произнёс Логар, а Верность над его головой снова замерцала.

Я перевёл на него взгляд. Ладно, если этому суждено случиться, то пусть это случится сразу. Здесь и сейчас.

Но Верность почти сразу успокоилась, а Логар лишь усмехнулся:

— Богатый наниматель. Жаль, ни вы, ни старший Цалиш так и не сказали, из какой вы фракции. Может быть, за возвращение вас в семью нам бы тоже выдали такое же дорогое зелье?

— Вряд ли, — вернул я ему усмешку.

Про себя же отметил, что он справился с искушением. Стоит ли добавить ему ещё одно? Сказать, что я собираюсь не только оплатить заявку на создание фракции, но и нанять большой отряд наёмников?

Сам себе ответил — не стоит. Уже ясно, что он слабый человек, которого это может соблазнить. Ни к чему искушать его сверх меры. Проще не дать ему повода предать меня. Вернее, не дать ему повода для наказания от Верности. Хватит с меня одного искушённого.

Седой в меру своих сил пытался не только вбить мне в голову устройство Ордена и то, сколько в нём должно быть управителей и за что они все отвечают, но и старался объяснить, что люди, которые рано или поздно окажутся под моей рукой — разные. И к каждому нужен разный подход. Одному нужна сила, другому известность, третьему безопасное место, четвёртому место, где ему позволят заниматься своими делами и не будут сильно совать в них нос.

По сути, я и с этими тремя воспользовался его советами — дал им то, что они искали и не могли найти.

Другое дело, что большей части людей нужна не одна вещь. Вот что нужно Зеленорукому, кроме лечения?

Он словно понял, что я о нём думаю, тут же задал новый вопрос:

— Младший господин, назовёшь фракцию, где мы начнём?

— Послезавтра, когда вы все ощутите, как ваши тела излечиваются.

— Моё? Ох, — покачал головой Зеленорукйи. — Кажется мне, что это будут земли моих родных Глаут.

— Послезавтра, — повторил я. Встал и спросил. — Тебя сегодня лечить?

— Конечно, лечить, что за глупый вопрос, младший господин? Как иначе я послезавтра сумею ощутить, что излечиваюсь?

— Напомни мне, Зеленорукий, в контракте я предусмотрел наказания?

— Нет.

— Жаль. В будущем учту эту ошибку, — повёл рукой. — Оставьте нас.

Эти двое вышли за дверь, но я отлично слышал мысль, которую Дарая послала Зеленорукому:

— Ты собираешься отказаться?

— Я? — изумился тот в ответ, спросил сам. — А что, в контракте это предусмотрено?

— Нет, но…

— Мне не важно это твоё «но». Парень единственный за все эти годы, кто предложил мне помощь не за двадцать лет службы, а всего за год, и, что главное, сумел эту помощь оказать. Я едва не упустил этот шанс и больше не повторю такой ошибки. Пока моей жизни не будет грозить смертельная опасность, я с ним. И поверь, я с ним уже несколько дней и он достаточно умён, чтобы не лезть Зверю в пасть. И, как видишь, достаточно хорош, чтобы отвечать даже на такие неприятные вопросы с юмором, а не злиться и таить обиду.

Зеленорукий тем временем развернулся ко мне спиной и сел, скрестив ноги. Эта поза для лечения и правда удобней, чем сидеть друг напротив друга и держаться за руки.

Я усмехнулся про себя, тоже опускаясь на пол. Про ум он мне, конечно, польстил. Я как был безголовым искателем, так им и остался. Но здесь и сейчас большую часть плана продумывал Седой, который в жизни Империи гораздо опытней, так что не думаю, будто с этим возникнут проблемы.

Коснулся спины Зеленорукого ладонями и скользнул в его тело духовным взглядом. В контрактах двух остальных появился отдельный пункт, где они обязуются сохранить в тайне и мой облик. Как ни проси, а они всё равно подглядывают, что же я делаю в их телах. В телах двух остальных — лечу, а вот с телом Зеленорукого правильней будет сказать — сражаюсь.

Сегодня шестой день. Добавить здесь ещё неделю и это тринадцать дней. День на два последних дела. Четырнадцать. Ещё несколько дней попросят наёмники, но я дам им только два. Шестнадцать. Неясно теперь, как я планировал успеть обернуться со всем списком людей всего за две недели, если едва успел договориться с тремя. Вернее, четырьмя. Но на этом точно всё, пока я ещё успеваю вернуться до Седого, пора остановиться. Главное — успеть с рукой Зеленорукого. Ещё один Властелин — это важно.

Оглядывая будущее поле сражения, намечая места, где можно остановить и отсечь стихию дерева, я поставил себе цель — два узла. Сегодня я должен сделать два узла, чтобы успеть ко дню перехода полностью освободить ему руку. И стоит гнать от себя мысли, что чем меньше будет оставаться стихии дерева, тем отчаянней она будет сражаться. Нет, лучше думать о том, что чем меньше её останется, тем сильней я буду становиться сам. Каждый освобождённый узел Зеленорукого это, считай, пол-узла у меня и ещё немного продвижения в понимании стихии воды. Поглощая, я становлюсь сильней.

Лучше думать о том, что это сегодня всего два узла, а через неделю я сумею освободить у Зеленорукого три, а может быть, и четыре узла.

Через два дня мы снова встретились вместе за одним столом. Зеленорукий встретил мой взгляд и махнул рукой:

— На меня не гляди, я с тобой до самого конца,— покосившись на остальных, заметил, громко и с расстановкой. — Я не слышал про другого столь же хорошего лекаря во фракциях четырёх и пяти звёзд. У других, — тут он пожал плечами, — у других, у кого есть и Повелители, быть может и такой лекарь есть, но нужен ли им я, старый? И есть ли у меня деньги на их услуги?

Я вскинул брови. Это он так развлекается? С чего это он сегодня на моей стороне?

Остальные двое тоже это заметили:

— Пытаешься надавить на нас, — процедила Дарая. — К чему?

— Давить и впрямь лишнее, я лишь пытаюсь передать вам часть своего стариковского опыта, — с явно уловимой насмешкой ответил ей Зеленорукий. — Ну и просто разговариваю, не всё же молчать.

Я кивнул, принимая его слова, сказанные им вслух, и перевёл взгляд на остальных двух. Спросил:

— Вы оценили результат лечения зельем и мои усилия?

— Прогресс велик, — согласился Логар. — Но я до сих пор не понимаю, почему вы скрываете место, где собираетесь основать свою фракцию.

— Не то чтобы скрываю, — отмахнулся я от этих слов и сказал прямо. — Лишь хочу увериться, что к заключённому нами контракту добавилось понимание того, что все мои обещания — это не пустые слова. Год службы и вы будете полностью здоровы, вернёте себе свои утерянные силы и возможности. Возможно, даже раньше, как я и говорил, всё будет зависеть от того, как много дел навалится на меня, как на главу новой фракции и как много у фракции будет свободных денег.

— Вы наниматель, ваше право платить в любой момент обозначенного срока, — мягко согласился Логар, но тут же заметил. — Хотя я не понимаю причин вашего недоверия контрактам. Они с запасом перекрывают наше Возвышение, к тому же усилены нашей кровью. Не вижу сложности с тем, чтобы перезаключать их с каждым этапом излечения.

Вместо ответа я поднял чашку с чаем и отпил. Не то чтобы я не доверял. Доверял. Себе. Ведь я усилил эти контракты не только вторым цветом, но и дополнительно влитой силой души.

Скорее, я сейчас плёл словесные кружева, обволакивая своих новых подчинённых узами долга. Контракт и Верность это хорошо, но ещё лучше, когда люди понимают, за что они должны быть благодарны. В таком случае им сложней предать меня, или подвести.

Поставив чашку, я ещё вдох помедлил, а затем, наконец-то, назвал то, что так их интересовало:

— Морлан.

Зелонорукий усмехнулся:

— Я так и думал.

Я кивнул. Да, он называл её два дня назад в числе одной из возможных целей. Не такая уж и сложная загадка на самом деле.

— Ну, не моя родная фракция и это уже облегчение.

Я не стал отвечать на это замечание, сообщил:

— Ещё четыре дня я буду вас лечить, а затем мы выдвинемся в город Каменных Тигров завершить два последних дела. Оттуда — в город Пяти Ветров.

Дарая промолчала, а вот Логар нахмурился и спросил:

— Надеюсь, вы не рассчитываете на нас в деле зарабатывания денег? Поля Битвы и зон запретов нет в контракте.

Зеленорукий мелко захихикал, прикрывая рот рукавом:

— Хе-хе-хе.

А я повторил то, что уже говорил ему:

— У меня будут те, кто шагнёт в зоны запретов. Вы — только если захотите.

— Захотим?

— Я ведь плачу вам либо лечением и зельями, либо деньгами, верно? Через год вы будете здоровы, но бедны так же, как и сейчас. Если захотите заработать, то…

Я ухмыльнулся, а Дарая выругалась:

— Да ни за что!

Осеклась, поджала губы под моим взглядом. Зеленорукий получил свою рану в Диких землях, Логар в какой-то разборке союзов его города, а вот она получила ту рану, что едва не убила её дочь, именно на Поле Битвы. Видно, травма не только на её теле и меридианах ребёнка, но и в её голове. Преграда. Если не Возвышения, то уверенности в себе и в своих возможностях.

Но мне это безразлично. Как я и сказал — на Поле Битвы отправятся орденцы. И я.

Что сказать об этих четырёх днях? Они пролетели в непрерывных усилиях с моей стороны. Для меня — в мгновение ока, почти без сна, сменяя под моими ладонями одного пациента за другим. И да, лечить женщину со спины тоже гораздо спокойней, чем… Чем старым способом. Хотя тот же Седой, уверен, со мной бы не согласился.

Переход, сияние портала, миг небытия и камень нового города под ногами.

Едва мы прошли стражу, которая провожала нас подозрительными взглядами, спросил:

— Кто-то был здесь раньше?

Зеленорукий, который прятал ладони в рукавах халата, коротко ответил:

— Я.

— Отлично. Знаешь, где здесь Имперская Пагода?

Он тут же уверенно двинулся левей, я последовал за ним, а остальные трое двигались в этот раз позади меня. Охраняют.

В Первом поясе в каждом крупном городе была Хрустальная пагода, где сидел представитель правящей Поясом фракции из Хрустальных Водопадов. Во Втором поясе это были Пагоды Гарой, где сидели люди этого клана. Те самые, что передали Саул весть об упавшем на них Бедствии. Те самые, что когда-то наблюдали за тем, как идёт Дикое Время и прикрыли глаза на бесчинство Кетота Дизир и смерть Берека от его рук.

В Поясах, которые я когда-то называл благословенными предками землями, в Поясах, которые считались Империей, не было фракций, что правили бы Шестым, Пятым или Четвёртым поясом. Фракции здесь имели ранг от беззвёздного до десяти звёзд, сильнейшие владели огромными землями, но не правили каким-либо Поясам. Здесь вся власть принадлежала Императору. И Стражам.

Сами Стражи, как и когда-то Лир Гарой, прибывший наблюдать за фракциями отдельного уголка Второго пояса, были, в общем-то, неуловимы. С ними можно было связаться, их можно было увидеть на крупных и важных событиях, но нельзя было сказать, что они вот — живут вот в этом доме.

Зато чиновники, что в той, или иной мере регулировали жизнь фракций — сидели в домах, которые и здесь продолжали называть Пагодами, только теперь Имперскими.

Как только фракция набиралась сил, получала право именоваться трёхзвёздной, так сразу же и строила Пагоду для прибывших в неё чиновников.

И да, Павильон Пяти удовольствий строить тоже было обязательно.

Не знаю, как в других местах, а здесь семья Эли постаралась на славу — просторная площадь, фонтан, неуловимо напоминающий один из фонтанов Миражного, высокое серое здание, похожее именно на изящную шестиэтажную пагоду с загнутыми углами чёрных крыш.

Я напомнил себе, что, вообще-то, вокруг меня бывший город Древних, который местная фракция отбила у местного Поля Битвы. Так что и фонтан, и здание, возможно, сохранились с тех самых времён. Древних времён. Вернее, времён Древних.

Одинокий стражник на входе вытянул руку, перекрывая нам дорогу:

— По какому… — подавился, оценив выставленную напоказ силу Зеленорукого, и тут же сменил тон. — Старший, это Имперская Пагода.

— Я знаю. С дороги.

Стражник торопливо согнулся в поклоне:

— Старший!

Я скользнул по нему взглядом. Вряд ли выше первой звезды Предводителя. Для четырёхвёздочной фракции слишком слабый стражник подобного места. Скорее всего, стоит здесь лишь, чтобы отгонять любопытных глупцов, которым не хватит своих мозгов, чтобы не соваться сюда.

Первый этаж был пуст. Лишь в конце — лестница из дерева со стихией огня, ведущая выше.

Я почувствовал, как рванулось вперёд восприятие Зеленорукого, и отправил вслед и своё.

Остановил его, едва ощутил чужое восприятие. Второй этаж, налево от лестницы. Ясно.

Не зная уровня Возвышения того, кто сидел за дверью из всё того же дерева с алыми прожилками, и помня о правилах, о которых когда-то узнал ещё от Плава, ушедшего из леса ватажника, что дал мне первую работу, и которые освежил во мне Седой, громко сказал:

— Уважаемый, я прибыл по делу о регистрации новой фракции.

Спустя вдох из-за двери раздался ответ, так же голосом:

— Входите.

Зеленорукий толкнул дверь, я сделал шаг за порог и тут же согнулся в приветствии идущих:

— Приветствую, уважаемый голос Императора.

Немного лести не повредит делу.

— Приветствую идущего Империи.

Я поднял взгляд от полированного камня пола, оглядывая, вероятно, хозяина всей этой Пагоды, ведь надзирающих от имени Императора чиновников лишь немногим больше, чем Стражей.

Мужчина лет сорока, с тяжёлым подбородком, глубоко посаженными чёрными глазами, широкоплечий и уверенный в себе, хотя и всего лишь слабый Властелин Духа. Но этого вполне достаточно, чтобы уверенно себя чувствовать во фракции, где нет ни одного Повелителя Стихии. Идущий, который надзирает за фракцией. Яркие, полные силы трёхцветные Указы над головой — то, что позволяет Императору верить, что ему будут верны, что не переврут его слова и не предадут.

Он тоже оценил и меня, и моих сопровождающих, которые до сих пор не подняли голов, показывая, что они подчинённые, повёл рукой, указывая на единственное пустое кресло в комнате:

— Прошу.

И ни слова о младшем и прочем. Похоже, моя маленькая лесть пришлась к месту. Так-то он голос Императора, только когда оглашает указ Императора. Ну, или тех, кто говорит от его имени, так-то Бедствие на земли Саул вряд ли обрушивал лично Рам Вилор, хватило и местных Стражей.

— Создание фракции — редкое дело в наши дни. И если уж ты пришёл именно ко мне, то, думаю, не ошибусь, что создана она будет на землях этой части Пояса, так?

— Да, уважаемый…

Я замолчал и вскинул бровь, а он, улыбнувшись, подсказал:

— Трамий. Похоже, ты не местный.

— Да, уважаемый Трамий. Я Ирал, младший сын, которому нечего ловить в родных местах и который хочет быть на равных с остальными членами семьи. А здесь, я слышал, есть земли, за которые уже давно не платили налог и которые мне вполне подойдут.

— Верно. Есть три участка Поля Битвы. За них не платили налог семь, одиннадцать и восемнадцать лет.

Он снова повёл рукой, но в этот раз между мной и им в воздухе соткалась карта. Я уже видел подобное: рванули вверх горные хребты, углубили ложе реки, над городами затрепетали на несуществующем ветру флаги с их названиями. А ещё раскрасились в разные цвета три пятнышка на карте.

Я невольно облизал губы. Тут главное — не ошибиться. Изначально в беседах с Седым речь шла об одном месте, а их, оказывается, три? И столько же называл Зеленорукий. Возможно, Седой просто не считал нужным уточнять, может, не знал, но мне теперь главное — не ошибиться.

Первым делом я отыскал город Пяти Ветров. Нет, всё же у них одних есть целых два бесхозных клочка земли. Но мне нужен лишь один.

Поэтому я сверил карту Трамия со своей картой, Древней, где все эти земли были ещё цветущими и полными жизни.

Итак, вот то, что сейчас называют Каменными Лабиринтами. Всё верно, всё так, как и нужно.

Вытянул руку, указывая нужный клочок земли, алый:

— Вот это место выглядят самым многообещающим.

— Бывшие земли фракции Морлан. Налоги не платятся уже восемнадцать лет. Ты готов сделать взнос?

Взнос. Ещё одна из тех причин, по которой союзы в городе Ян решились захватить власть, а не уйти на новое место, как это делаю я.

Я перевернул левую руку ладонью вверх, вытаскивая из кольца кисет:

— Готов. Двести пятьдесят тысяч духовных камней высшего качества.

Троица моих спутников стояла за порогом, а я из вежливости к положению собеседника не пользовался восприятием. Но мне сейчас очень интересно, был ли хоть один жадный взгляд? Так-то это сумма, которой любому из них хватило бы на лечение в старшей фракции.

Да, недавно я был невероятно богат, но теперь денег осталось лишь на ещё один найм, полноценный, за деньги, а не лечение, и я останусь полностью без духовных камней. Придётся в городе Пяти Ветров продать часть оставшихся вещей.

Радует только, что когда Седой придёт сюда, то ему уже не нужно будет тратить деньги и платить взнос.

То самое слабое место его плана, которое я пытаюсь исправить. Конечно, хорошо, что орденцы разочаровались в искуплении, разругались, и часть из них ушла, вычистив казну. Ушла, решив основать свою фракцию, завести детей и просто обеспечить себе старость.

Но не странно ли будет, что они одни в этой новой фракции? Ну, не считая фальшивого лидера-мальца, которого выдают за главного?

Не странно ли будет, что они основали новую фракцию с таким странным, кричащим названием?

Разумеется, странно. Поэтому фракцию создам я. Тот самый малец с деньгами. Создам без них. И они будут в ней лишь частью моих сил, которая придёт позже, когда весть о придурошном мальце загремит по этой половине Пояса. А название фракции… Столь странное название я сумею объяснить получше, чем орденцы.

Трамий принял кисет, чуть помедлил, явно пересчитывая его содержимое, затем кивнул:

— Всё верно. Итак, кто же основывает фракцию и как она будет называться?

Тот самый вопрос, который я ждал. Строгих правил для этого нет. Именно поэтому семья Саул правила землями Звенящего Ручья, а Ян так ценили своё имя, что требовали называть им и город, и земли.

— Я — Ирал, основываю семью Сломанного Клинка.

— Хм, — всё же вскинул бровь Трамий и заметил. — Необычное название.

— В моей семье мне не нашлось места, я для неё недостаточно талантлив, — ещё раз намекнул я на своё непростое происхождение. — Я вышел из неё, остался один. Всё, что у меня есть — это мой лекарский талант, — я коротким жестом указал себе за спину. — Первые мои подчинённые это те, кто из-за ран лишился будущего. Когда-то острые, а теперь сломанные клинки. Я, словно кузнец человеческой плоти, починю их и дам новую цель и жизнь. Да и я сам, разочаровавший свою семью, идущую по пути меча… — я сделал непонятный жест в воздухе и закончил. — Разве не красиво?

Трамий задумчиво произнёс:

— Семья Сломанных Клинков.

— Нет-нет, — покачал я пальцем. — Лишь я в ней оказался сломан и лишён таланта в мече, да и много клинков изобразить на гербе будет сложно и аляповато, а вот всего один — легко. И это будет красиво.

Я заметил, как дёрнулась бровь и губы Трамия. Наверняка он усмехнулся над моими словами, но сумел, почти сумел, сделать это про себя.

Для меня же главное, что когда через несколько дней сюда придёт Седой и узнает, что выбранные им земли уже занял кто-то, да ещё и с таким же названием, как он хотел… Он должен всё понять.

— Я понял, — покивал Трамий. — Семья Сломанного Клинка и его глава — Ирал.

— Да, именно так.

— Что же, прошу оставить отпечаток силы для внесения в реестр.

Не чёрный нефрит, а небесно-синий шар протягивал мне Трамий, но несёт он ту же функцию. Неприятный момент, которого не избежать. Однако и я уже давно не тот, кого искали Гарой, не тот, кого могли искать Стражи.

— Хм, — вскинул брови Трамий, глядя на что-то, видимое только ему. — А ты сильней, чем выглядишь, да и твой отец когда-то позаботился о том, чтобы защитить тебя.

Вероятно, это он о сгустке силы Виостия, над которым я за эти месяцы как только не издевался, пытаясь уловить тайну эссенции.

Уверен, этот сгусток тоже изменился, но я всё же перестраховался и поправил:

— Не отец. Один из телохранителей, что одно время был рядом со мной. Но это давно в прошлом, с тех пор я вырос, та опасность миновала, а я теперь сосредоточился на пути лечения и своей жизни.

Главное — врать немного. Может так оказаться, что кресло, в котором я сижу — целиком артефакт, одно из свойств которого — определение лжи и правды. Оно мне нужно дать о себе подозрение в таком пустяке, как ложь об отце?

Трамий встал, шар в его руке сменился большой, в ладонь, зелёной пластинкой с гербом-драконом. Точь-в-точь как на моём перстне, не упрощённое изображение, а тщательно вырезанная голова мифического зверя с оскаленной пастью и шипами на шее.

Я тоже подхватился на ноги, склонился и протянул вперёд руки, принимая пластину со стальной цепочкой.

— Поздравляю тебя, Ирал, с основанием новой фракции Сломанного Клинка. От имени Императора дарую тебе десять лет освобождения от налогов. Используй это время с умом.

Пластина — символ моего права на земли и фракцию. Но главное в этом символе не свобода от налогов, а защита. Мало кому понравится, что рядом с ним завёлся такой наглец, который подмял под себя земли, которые они ещё недавно считали своими. И то, что за них давно не платилось в казну, ничего не значит.

Пусть семья Морлан ослабела, их сил достаточно для того, чтобы раздавить и меня с моими телохранителями-калеками, и орденцев, которые вот-вот прибудут. Особенно, если не считаться с потерями.

Эта пластина — залог моего выживания в эти первые десять лет. Нефрит души и возможность один раз вызвать Стража.

Я поклонился:

— Благодарю, уважаемый Трамий, голос Императора.

Можно считать, что мне остался всего один шаг — прийти и заявить о себе семье Морлан. Здравствуйте, я ваш сосед, давайте дружить фракциями.

Глава 11

Выйдя и закрыв за собой дверь, я несколько вдохов держал перед собой жетон, позволяя увидеть его всем троим своим людям. Вернее, четырём. Логар и Пересмешник мазнули по нему безразличным взглядом, Дарая странно искривила губы в гримасе, больше похожей на сдерживаемый плач, а вот Зеленорукий одобрительно кивнул. И он же спросил:

— Что дальше?

Я спрятал жетон и сообщил:

— Для начала — покинем это место.

Когда под нашими ногами дерево пола сменилось камнем площади, я шагнул влево, прижимаясь к стене здания. Ещё раз обвёл внимательным взглядом троицу и сказал:

— Для того, чтобы основать фракцию меня и вас троих мало.

Пересмешник буркнул:

— Что, долгового слугу можно не считать?

Я спокойно поправил его:

— Младший господин.

— Ах да, — хмыкнул он. — Конечно, прошу простить меня, младший господин.

Я заметил, как переглянулись остальные трое, но переглянулись молча. Дождался, когда они снова глянут на меня, и спросил Зеленорукого:

— Союз Трёх Мечей. Знаешь, где они?

Он кивнул:

— Следуйте за мной, младший господин.

— Через местный Дом Найма.

— Как всегда, я понял.

Логар повёл рукой, предлагая мне первому сделать шаг за Зеленоруким:

— Прошу.

Зеленорукий уверенно шагал по улицам, ведя меня туда, где я собирался потратить последние деньги. Буквально недавно я был богачом с кисетом, полным духовных камней, а сейчас опасался, что может не хватить пары тысяч на оплату.

Я оценил, насколько красиво выбрал свою резиденцию союз, который мне был нужен. К ним вела широкая и длинная улица, позволявшая издалека увидеть и долго любоваться их воротами и тремя огромными мечами, чья сверкающая на солнце сталь возвышалась за ними.

Я шагал и широко, довольно улыбался. Едва Озман рассказал мне о них, я уже предвкушал этот момент — глава Сломанного Клинка, собирающийся возродить славу Небесного Меча, получит свою вторую по счёту силу в союзе Трёх Мечей. Если это не красиво и если это не шутка Неба, то я даже не знаю, что должно считаться такой шуткой.

Даже интересно, у кого же этот союз стянул свой символ — такие огромные мечи?

Два идущих, что стояли на страже перед воротами, оценив нескрываемую силу Зеленорукого, дружно согнулись в приветствии:

— Старший!

Зеленорукий делал именно то, ради чего я покупал его службу — ещё не способный в битве показать и четверти былой мощи, он вполне уверенно демонстрировал, даже можно сказать, выпячивал своё Возвышение, и этого хватало. Здесь хватало, а вот на той стороне портала придётся напрячься немного больше и не только ему. Именно поэтому я и пришёл сюда.

Похоже, пока они кланялись, стражи союза успели переглянуться, потому что, выпрямившись, левая тут же заговорила:

— Старший! Рада приветствовать вас в союзе Трёх Мечей. Чем мы можем служить?

Зеленорукий оглядел стражников, бросил взгляд на возвышающиеся над нами мечи и молча сделал шаг в сторону, открывая меня.

Я неспешно сделал ещё три шага и сказал:

— Я пришёл нанять у вас отряд.

— Уважаемый, — стражники тут же повторили свой поклон. — Прошу простить, мы не можем решать такие вопросы. Позвольте проводить вас в гостевую беседку.

Ответил за меня Зеленорукий:

— Младший господин позволяет.

Мы прошли ворота, прошли между огромными мечами, которые были вмурованы в плиты, свернули налево, пересекли двор, прошли круглую арку в стене и оказались в саду, на дорожке из белых камней, вьющейся между цветущими алым кустов, что вывела нас к большой алой беседке.

Тут же набежали девушки, усадили всех, принялись разливать чай и предлагать угощения.

— Уважаемые.

Я из вежливости, и полагаясь на Зеленорукого, не использовал восприятие, поэтому новый голос прозвучал неожиданно для меня.

В беседку вошёл мужчина, возраста Логара, но младше Зеленорукого. Коротко и неглубоко склонился и обвёл нас всех испытывающим взглядом.

Я тоже оценил его силу и печати над головой. Властелин первых звёзд, пожалуй. Слабей любого из моих новых слуг, но только если я закончу лечение.

Похоже, их состояние не стало для него тайной. Ну там баланс, число звёзд и равновесие эссенции. То, с помощью чего все эти Властелины оценивают друг друга.

— Старший, по виду какие-то попрошайки, которые лишь потратят ваше время.

Я не повёл и бровью, услышав это откровение. Иногда так удобно иметь подобный талант, что просто нет слов.

— Юноша, что считает себя главным лишь Предводитель, Цалиш по прозвищу Зеленорукий и, похоже, ещё двое таких же, как он, калек с искажённой силой.

То, что меня вечно недооценивают, тоже не может не радовать. Но не здесь и не сегодня. Какой ещё попрошайка? Мне нужен их найм.

— По большому счёту, опасен лишь один из них, — продолжал оценивать нас этот наглый. — Вот при виде его меня бросает в дрожь.

— И при этом ты считаешь их попрошайками? Один — это уже больше, чем нужно, мир полон скрывающихся драконов, — услышал я ещё один голос, похоже, того самого старшего. — Что такое, взыграло что-то личное, Осий?

— У меня? Ха! Позвольте испытать их, старший, и доказать, что я не ошибаюсь и дракона среди них нет.

— Что ты редко ошибаешься.

— Не в этом случае, старший.

— Разрешаю, мне тоже интересно.

Я потёр бровь. Вроде к своим годам, а тем более по итогам последних дней, должен был привыкнуть к тому, что люди очень часто выбирают путь, который им лишь вредит. Некоторые заходят на этом пути так далеко, что лишаются городов и фракций, но… Но всё же, какого дарса?

Я пришёл за наймом. Рядом со мной Властелины, которые мне почему-то подчиняются, и совершенно неважно, что большая часть из них калеки и потеряли часть Возвышения. Это вообще не должно волновать этого Осия. Я пришёл за наймом, какого дарса меня испытывать? Что не так с этим Осием?

А он тем временем улыбнулся, заговорил вслух и представился:

— Меня зовут Осий. Давайте не будем терять время, уважаемые. Вас интересует найм, верно?

— Да, — кивнул я. — Мне…

— Тогда я не понимаю, для чего вы пришли сюда, уважаемый, — перебил меня этот Осий. — Союз Трёх Мечей ведёт подобные дела через Дом Найма.

Сдерживаясь, я мягко возразил:

— У меня крупный заказ и я знаю, что такие дела вы всегда ведёте напрямую.

— Крупный? У тебя?

Ощущая, что предел моего терпения иссяк на этой единственной фразе и ещё немного, и отправлю вперёд змей, поднял брови и безмолвно перевёл взгляд на Зеленорукого, передавая ему голос в этом разговоре.

Тот хмыкнул, отставил чашку с чаем и вкрадчиво спросил:

— Младший, возьмёшь ли ты на себя ответственность за столь грубый приём?

Его слова заставили меня задуматься, а был ли я единственным здесь, кто слышал безмолвную беседу между Осием и его старшим? Возможно ли, что Зеленорукий и Пересмешник слышали хотя бы мыслеречь Осия?

— Грубый приём? — переспросил Осий. — Прошу прощения, если вам так показалось, старший Цалиш. Я лишь не хотел напрасно тратить время вашего господина, младшего…

Осий замолчал, уставился на меня, видимо, ожидая, что я назову своё имя. Но я лишь поднял к губам чашку с чаем, словно не поняв, чего от меня ждут. Разговаривать с тобой? Ну уж нет.

Зеленорукий упрекнул Осия:

— Как ты можешь, младший, решать за нас, когда даже не услышал, какой именно контракт наш младший господин желает с вами заключить?

— Я…

— Ты не ответил на мой прошлый вопрос, — не дал ему сказать Зеленорукий. — Поэтому я задам новый. Ты возьмёшь на себя ответственность за то, что твой старший потеряет этот найм.

— Хорошо, — кивнул Осий. — Какой найм вас интересует? Количество идущих в отряде? Сила отряда? Вам нужен отряд для охраны, путешествия, поисков на Поле Битвы или же для простой прогулки туда ради любопытства? Что-то другое?

Задавал Осий вопрос Зеленорукому, но ответил всё же я, сумев немного подавить свою злость:

— Мне нужен лучший ваш отряд. Самый сильный, самый умелый, — озвучил я требования.

— Чтобы прикрыть свои слабости?

— Чтобы позаимствовать вашу силу.

— Младший, ты представляешь, сколько стоит наша сила?

— Так сообщите цену.

— К чему, если ты её всё равно не потянешь?

Я, внешне спокойно, заметил:

— Твоя наглость всё сильней и сильней. Ты с самого начала не использовал обращение «уважаемый», раз за разом пропускал мимо ушей предупреждение Зеленорукого и пытался унизить меня обращением «младший». А теперь начал тыкать? Похоже, мне придётся взыскать с тебя самому, не дожидаясь, когда в тебе проснётся разум.

Осий развёл руки:

— Младший, ты угрожаешь мне в сердце нашего союза?

Мне в уши пролился ядовитый вопрос от Пересмешника:

— Младший господин, вы спустите подобное?

Я ответил коротко:

— Разрешаю.

Через миг Осия смело, вышвырнуло из беседки. Ещё через миг кусты, расставленные в кажущемся беспорядке камни у входа, разметало в сторону. Меня, стол и девушек прикрыл Зеленорукий, выставив какую-то защиту, которая отвела в сторону облако пыли, земли и камней.

Снаружи замерли друг напротив друга Осий и Пересмешник. У Осия плетью висела правая рука, меч он сжимал в левой, а по халату расплывалось кровавое пятно, между ними потоками сплеталась энергия и стихия.

Я лишь ухмыльнулся. Дарсов Пересмешник. Пятно крови лишь на пару пальцев левей средоточия. Только дай ему волю, и он готов втянуть меня в неприятности, не считаясь ни с чем. Сразу же попытался убить, придурок. Но я ни о чём не жалел сейчас и не собирался его останавливать. Пока Осий не взвоет, почуяв смерть, никакой ему поблажки. Пусть бьётся за свою жизнь, тупой…

Воздух разорвал громкий рык:

— Довольно! Что здесь происходит?

Между Осием и Пересмешником появился мужчина. Похоже, тот самый, который только что кричал и тот, что дал ему разрешение меня испытывать. Кому же ещё появиться так вовремя?

Я быстро оценил кричавшего. Лет сорок. Светловолосый. Алый халат. Сильный. Пожалуй, сильней Пересмешника, а он пятая звезда, но слабей Седого. Похоже, один из тех, кто мне нужен. Ни единой работающей печати над головой, но видны тусклые следы закрытых, а значит, можно действовать. Этот союз даст мне найм. В любом случае даст.

Сделал шаг вперёд, перешагивая обломки беседки, стола и нашего чаепития, коснулся кулаком ладони и, наконец, представился:

— Я Ирал из семьи Сломанного Клинка.

Громкий повторил мой жест:

— Я Артус Третий Меч союза Трёх Мечей.

Младший и слабейший из трёх лидеров союза. Но при этом он сильней Морта и Илимии, которые, похоже, всё же стали главами бывшей фракции Ян. Вот что значит союз, расположенный на территории четырёх-звёздочной фракции. По слухам, Первый Меч союза Трёх Мечей — Эргарон — пиковый Властелин, которому вполне найдётся место в вылазке на Дикие Земли, если глава местной фракции решится создать Повелителя Стихии и получить шестую звезду фракции.

Но ни он, ни его отец, ни его дед ни разу не пытались стать Повелителями, довольствуясь своим положением. В результате — стали сильнейшей окрестной фракцией, в то время как другие лишь теряли силы в неудачных попытках.

— Так что здесь происходит?

Я сделал вид, что не понял вопроса, и кротко ответил:

— Я пришёл в ваш союз, чтобы нанять ваших людей.

— Уважаемый Ирал, для этого нужно было устраивать подобный переполох?

— Мне показалось, — с улыбкой, нагло ответил я, — что встречать уважаемых гостей должны более вежливые люди.

Артус бросил взгляд через плечо на Осия, который прожигал меня взглядом. Показушный жест. Властелин ощущает и видит всё вокруг — я, совсем не Властелин, ощущал разлитую вокруг него силу и даже замечал сгущающиеся то тут, то там средоточия его восприятия. Он словно облетал вокруг нас, оглядывая со всех сторон. Тоже на самом деле не очень вежливо по этикету идущих.

— Я прошу прощения за этого младшего. Он не привык вести подобные дела и…

Пересмешник оборвал его:

— И это должно извинить его? Или должно извинить вас, Третий Меч союза?

Зеленорукий тоже не стал молчать:

— Этот младший должен взять на себя ответственность за столь грубый приём. Младшему господину несколько раз нагрубили, — поднял руку, позволяя рукаву халата сползти вниз и открыть взглядам необычный цвет кожи. — Я достаточно известен в этой части Пояса, чтобы придать вес своему заявлению. Союз Трёх Мечей позволяет себе оскорблять гостей и нанимателей. Не знаю, считает ли он их проходимцами, попрошайками или обманщиками, но есть ли разница, что послужило причиной вот этого всего?

Зеленорукий обвёл широким жестом разбежавшихся слуг-девушек, разруху беседки и развороченный сад перед входом в неё.

Артус вздохнул, спустя миг отправил мыслеречь:

— Вот и он, тот редкий случай, когда ты ошибся, Осий.

— Я виноват, старший.

Ещё спустя вдох Осий опустился на колени, склонил голову и выдохнул:

— Уважаемый гость, я виноват в грубости и нарушении гостеприимства. В вашей воле наказать меня.

Пересмешник оскалился, в его руке возник меч.

Я едва успел рявкнуть:

— Замри!

Торопясь, я не успел как следует ни отмерить силы, ни направить её. Проняло всех.

Артус покачал головой:

— Однако. Уважаемый Ирал, прошу вас отнестись с пониманием, но ошибки слуг — это ошибки и хозяина. Вы, конечно, можете наказать Осия, но это мой человек, и это моя ошибка, наказав его, вы не улучшите отношения со мной и моим союзом, а напрочь испортите их, — бросил взгляд на Зеленорукого. — Что бы потом за слухи ни пошли, но мне и моим братьям уже будет неважно.

Я заметил:

— Пока что я слышу лишь угрозы, даже от вас, старший.

— Я прошу забыть об этом неприятном происшествии. Взамен обещаю, вы получите найм, причём получите его на четверть дешевле наших расценок. Вас устроит такая плата за грубость моего приёма?

Я кивнул:

— Устроит.

Артус чуть улыбнулся и повёл рукой:

— Прошу, гость Ирал, обсудим ваше дело в другом, целом месте.

Я, вместе со своими людьми спокойно двинулся вслед за ним, неспешно продолжая ощупывать его амулеты защиты от таких, как я. Вернее, от тех, кто называет себя просто мастерами Указов. Есть в них слабые места? Оставили в них лазейку?

Пока шипастый шар защиты амулета ощущался сплошной острой и жаркой болью. Но я не унывал. Пока ещё я не встречал неприступных амулетов, у всех в итоге нашлась слабость.

К тому времени, когда нам стали разливать чай, я и правда нащупал слабость амулета и начал изменять свою силу души под него.

Когда же мы перешли к беседе о сути дела, я уже мог подкрепить свою наглость талантом и обеспечить себе страховку.

— Итак, — Артус отставил пустую чашку. — Думаю, Ирал, вы пришли сюда не для того, чтобы нанять десять Предводителей. Осий сказал, что речь шла об отряде.

— Да, всё верно. Сколько людей вы можете мне предложить?

Артус поднял брови:

— Простите, что?

— Сто, двести, триста, сколько людей вы можете мне предложить?

Он хмыкнул:

— Для начала давайте определимся, какого ранга идущих вы хотите нанять, Ирал.

— Как вы и сказали — Предводителей. И разумеется, Властелинов, которых вы сумеете мне предложить.

— Хм, — Артус опустил локти на стол, сцепил пальцы и опер сверху подбородок. — Нужно подумать.

Только думать он не стал, а отправил прочь мысль:

— Брат! У меня здесь то ли безумец, то ли очень жирный клиент. Он хочет нанять всех железных, кого мы сумеем ему предложить и всех свободных стальных.

Ему тут же ответили:

— Может, он ещё и нас наймёт? Ха-ха-ха!

— Я жду совета, а не хохота.

— Какой совет ты хочешь услышать? Судя по тому, что мне донесли, это какой-то юнец с калеками. Он, возможно, даже не представляет, сколько это может стоить. Ошарашь его ценой и спровадь.

Я снова вздохнул. Ну как так? К вам что, нужно приходить седым? Сменить маску перед входом, чтобы вы приняли меня всерьёз? Какая разница, сколько мне лет, если я готов платить духовные камни?

Ариос сцепил пальцы рук и сказал:

— Давайте начнём с малого, уважаемый Ирал. Опытный отряд в сотню идущих, где три четверти — это Предводители, остальные Мастера на подхвате и глава такого отряда в ранге Властелина Духа обойдётся вам в сто тысяч духовных камней высокого качества за месяц службы.

Я чуть подумал для приличия и кивнул:

— Отлично. Добавьте ещё пару Властелинов, увеличьте срок службы на год. Какова будет итоговая цена?

— Так, — медленно, протяжно произнёс Артус. Скользнул взглядом по стоящим позади меня Зеленорукому, Дарае, Логару и Пересмешнику. — Это будет зависеть от того, для каких целей вы нанимаете их, уважаемый Ирал.

— Буду честным с вами, старший Артус. Я разошёлся с семьёй по поводу моей дальнейшей судьбы. Мне не нравится путь, который они мне уготовили, поэтому я решил проложить свой, — в моей руке появился жетон главы фракции, заставивший Артуса сузить глаза. — Я хочу основать фракцию и мне нужны люди.

Артус отрезал:

— Наши люди принадлежат союзу, и мы не торгуем их свободой.

— Разумеется. Я и не покупаю их свободу. Через пару дней по всем окрестным фракциям Дома Найма огласят, что я ищу людей, готовых, как и я, начать всё заново в новом месте. Кто-то устал от установленных порядков, кто-то не сумел найти себя среди союзов и фракций, кто-то рвётся к новому или славе, кто-то просто хочет денег. Люди придут ко мне сами, согласитесь, старший Артус.

— Тогда зачем нанимать нас?

— Я пусть и молод, и мало что видел в Империи, но у меня был хороший наставник. Да, у меня будут люди, но девять из десяти мало чем будут отличаться от мусора и бандитов. Мне нужно быть уверенным, что у меня будут те, кто мне верны, и кто наведёт порядок среди мусора. Вы и ваши люди. Я хочу нанять вас для охраны и для работы на меня в течение года.

Вместо ответа Артус отправил мысль и вовсе не мне:

— Брат! Это всё не шутка. Ты нужен мне здесь!

Спустя сто вдохов я уже торговался с двумя Мечами.

— Нет-нет-нет! Сразу только четверть платы, через полгода вторая четверть, а после истечения года — оставшееся.

— Наш союз известен своей честностью.

— Я тоже известен своей честностью и справедливостью.

Артус хмыкнул:

— Что?

Я ответил столь же нагло:

— Что «что»? Вы же не думаете, что я могу заплатить всю сумму прямо сейчас? Большая часть денег у моего будущего казначея.

— Казначея? — Калтар, второй Меч, повёл взглядом по стоящим за мной. — И кто из них казначей?

Я покачал головой:

— Старший, вы сознаёте, как это сейчас прозвучало? Словно я в логове каких-нибудь теневиков, которые…

Договаривать я не стал, думаю, моя улыбка сказала всё сама и точно им не понравилась.

Артус повторил то, что уже немного мне поднадоело слышать:

— Союз Трёх Мечей славится своей честностью.

— Я это уже слышал. Раз вам интересно, то отвечу. Никто из них не казначей. Он ещё далеко отсюда.

— Ваши намёки очень неприятны, уважаемый гость, но, видимо, для вас такой большой найм внове, поэтому я отнесусь к этому с пониманием, — сказал Калтар.

Честно говоря, меня эта их снисходительность и даже наглость уже утомила, но мне нужны были их люди. Я долго разговаривал с Озманом на эту тему, и Три Меча действительно лучшие и действительно славятся тем, что не нарушают контрактов. А ещё у меня осталось мало времени.

К счастью, Калтар не закончил ещё свою мысль:

— Дело в том, уважаемый Ирал, что нам важна платёжеспособность клиента. Нам не нужны обещания о том, что клиент заработает, иногда с нашей помощью, деньги и всё выплатит. Мы следим за своей репутацией, и сорванный, неважно, по какой причине, контракт станет пятном на нашей репутации. Ирал… Я верю, что с тобой нет таких денег, но нам важно быть уверенными, что ты можешь их заплатить.

На ладони Калтара появился знакомый мне артефакт Истины.

Я кивнул и вытянул руку, приняв его.

— Задавайте вопрос.

— Ирал, можешь ли ты оплатить найм нашего отряда на год?

— Да.

Артефакт мигнул мягким зелёным светом.

— Этого достаточно?

Два главы союза обменялись короткими мыслями, затем старший кивнул:

— Достаточно.

Ну и отлично. Мне даже не понадобилось обманывать Истину с помощью моего таланта. Достаточно было подумать о том, что у меня ещё два, более качественных кристалла Древних в кольце.

Сложней было бы, спроси они о несуществующем пока казначее, но этот вопрос после моих намёков о теневиках прозвучал бы слишком опасно, словно они и правда хотят ограбить меня. И он не прозвучал.

Я вернул артефакт и тут же выдвинул следующее требование:

— А ещё мне нужна скидка за долгий срок найма. Впервые слышу, чтобы год стоил столько же, сколько двенадцать месяцев по отдельности.

Не то чтобы я вдруг полюбил торговаться или научился это делать. Нужда заставила. Если я сейчас не собью цену, то мне не хватит заплатить даже первый взнос. И талант подслушивать чужие разговоры не поможет мне в торге — эти двое ни словом ещё не обменялись между собой о том, насколько найм завышен.

— Да и сама цена за месяц меня удивила. Я точно не десять Властелинов нанимаю? Старший Артус, разве вы не обещали сбросить четверть цены за ошибку вашего слуги?

Тот покачал головой:

— Уважаемый Ирал, возможно, во фракции вашей семьи цены ниже, потому что выше предложение найма, но здесь территория фракции лишь четвёртой звезды, вам нужно это учитывать. Я назвал цену с той самой скидкой.

За спиной тоже не молчали:

— Во заливают и стелят. Они за кого его принимают? За внука одной из великих фракций? — фыркнула Дарая.

— Они принимают его за того, — спокойно заметил Зеленорукий, — кто покупает годовой найм трети союза. И за того, кто ещё пообещал нам в случае неудачи заплатить шестьсот тысяч духовных камней на троих.

— Это лишь приманка, — не согласился Логар. — Он выплатит лечением и зельем для Дараи. А сейчас торгуется только потому, что у него нет этих денег. Можем поспорить с тобой на это.

— Он так-то прошёл проверку на артефакте. Даже глазом не моргнул.

— И что? У него почти всегда не лицо, а бесстрастная маска, когда не кривится. И я бы тоже прошёл, они даже не давили на него. Давай с тобой поспорим, что он надеется добыть их на Поле Битвы. Наивный мальчишка, не видавший жизни. Будет забавно смотреть, как рушатся его надежды.

— Яд из тебя так и льётся, — заметил Зеленорукий.

Неожиданно Логара поддержала Дарая:

— Тебе лишь бы спорить. Не буду. Тоже так думаю. Видела я уже таких добытчиков. Из-за одного такого и стала калекой.

— Но этот-то тебя лечит. И не только тебя.

Дарая ничего не ответила, да и Зеленорукий не стал продолжать разговор с ней, вместо этого толкнул мысль ко мне:

— Цена действительно велика, ты прав. Сбивай. Намекни, что нанять можно и других.

Я с трудом удержался от того, чтобы не обернуться. Настолько тон совета был похож на Седого. Помедлив, я сказал:

— Возможно, вы правы, старший Артус, но неужели в этой фракции вы единственные, у кого я могу нанять отряд?

— Мы лучшие и мы единственные, кто может собрать такой большой отряд за такое короткое время. Поверьте, уважаемый Ирал, у остальных люди в делах и наймах.

— Раз ваши люди никому не нужны и простаивают, разве вы не должны сбросить цену?

— Чтобы их нанимали на всякую ерунду?

— Это вы про мой найм? — изумился я. Напомнил. — Вы настаиваете, что ваши люди не используются для Поля Битвы, так к чему мне лучшие? Охранять меня от наглости стекающегося на мой призыв сброда могут и просто хорошие.

— Так может, вы просто наймёте местную стражу, раз лучшие не нужны? Где вы собираетесь основать фракцию? Глаут, Морлан? — повторил Артус недавние слова Зеленорукого. На самом деле здесь и не так много вариантов в этой части Пояса. Ограниченное число Полей Битв, все друг друга знают, знают, где исчезли не справившиеся фракции и прочее. — Вот у главы Вартола и наймёте стражников.

Слышать, как он точно и быстро угадал с местом, было неприятно, но я спокойно ответил:

— Спасибо за предложение, но я предпочту всё же нанять вас. За разумную цену и со скидкой, которую мне обещали за наглость вашего слуги.

Калтар недовольно заметил:

— Ты много позволяешь своему приятелю. Из-за него мы в слабой позиции на этих переговорах. Эта ухмылка на губах Ирала бесит так, что хочется её стереть.

За спиной вдруг заговорил Пересмешник, мыслеречью:

— Не о том думаешь, Дарая. Пусть у Мечей хорошая репутация, но жадность может испортить и лучших. Вот сейчас они решат, что деньги упускать не стоит и просто и без затей нападут на младшего господина. А вы трое поклялись его защищать. Ну-ка, отыщи в контракте возможность закрыть глаза и не вступить в битву.

Та огрызнулась:

— Обязательно поднасрать, да?

Даже если бы они нашли лазейку, она бы ничего им не дала — над ними моя Верность. Она позволяет им болтать языком, но стоит мне призвать их к защите…

Но обстановка в комнате и впрямь гнетущая, как и замечание Калтара. Неужто Пересмешник прав, и я зря положился на репутацию Мечей, о которой узнал лишь из пьяной болтовни Озмана. Неужто пришла пора неприятных решений?

Я откинулся на спинку стула, улыбнулся, привычно заполняя разум обманными рассуждениями. Этот урок будет очень интересный. В нём мне понадобится начать с молчания, продолжить…

— Ладно, — стукнул по столу ладонь Калтар. — Тогда мы дадим не лучших, а просто хороших. Компенсируя это, старшим отправится третий брат, — жестом указал Артуса. — Это будет твоё наказание за проблему с твоим приятелем и вашими глупыми развлечениями. Как ты там говорил? Ошибка слуги — ошибка хозяина, да? Вот возьмёшь его с собой и год будете думать о вашем поведении и вашей ошибке. Цену сократим на четверть. И это последнее наше предложение. Я не люблю торговаться и не буду этого делать. Нет — нет, да — да.

Я медленно кивнул:

— Лучшие слова, что я слышал за сегодня. Да. Принимаю, — вытянул вперёд левую руку ладонью вверх. Когда на ней появились два свитка, предложил. — Заполним контракты?

В четвёртый раз вышло очень быстро. Не прошло и сотни вдохов, как мы немного переписали обычные условия, внесли точные пункты по найму, и Артус окровавленной ладонью сжал свой свиток. Я обошёлся без этого, одной каплей, слишком уж велика была разница в силе между мной и его Возвышением. Никто не допускал даже мысли, что я за год могу догнать и перегнать его.

Я, в общем-то, тоже не допускал подобного. Мало того что узлы на шестой звезде требовали для своего открытия прорву стихии, так и времени ими заниматься у меня скоро будет всё меньше и меньше. И ими, и балансом.

Я встал, подвёл итог.

— Выступаем через два дня. Утром.

— Гостевые покои в нашей резиденции? — предложил Артус.

— Не буду отказываться, — согласился я.

Чем меньше беготни по городу, тем больше я успею сделать. Лечение и поглощение. Через два дня Зеленорукий должен иметь одну здоровую руку. Жетон жетоном, честность имперского чиновника, поддержанная Указом, честностью, но мне ли не знать, сколь многие умудряются обойти подобные запреты? Да, ни Артус, ни Калтар не знали, кто к ним пришёл, но где главы союзов и где имперский чиновник? Если он и решил продать весть о новой семье и основании фракции, то лишь тем, кому это действительно важно. Тем самым Морлан и тому самому Вартолу, которого только что вспоминали.

Чем больше у меня будет силы в первый день, тем лучше.

Зеленорукий пришёл точно в указанное время, скинул халат с правого плеча и руки, открывая половину тела.

Лечение этой руки почти закончено, сегодня стихия дерева, её остатки сбились в последних трёх узлах ладони, но рука и не думает возвращать свой нормальный цвет — она всё так же полностью зелёная, сегодня в беседке это видели все.

При всём при этом она полностью здорова. Я не вижу, как бы ни старался, даже намёка на дымку раны в ней. Меридианы и узлы чисты, наполнены силой и стихией Зеленорукого. Он вполне успешно, без боли и прочего циркулирует силу и стихию в доступных узлах, но кожа всё равно зелёная.

Я выпустил его руку и задумчиво, вслух спросил:

— Да как так то? Неужели дело в этих последних узлах?

Зеленорукий помял предплечье и задумчиво сказал:

— Вообще-то, она приобрела такой цвет в результате лечения, а не яда. Это было в южной части Пояса, я тогда купил лечение у одного алхимика. Возможно даже сумасшедшего. Одно из самых странных лечений, что я проходил, да и вообще видел. Я оплатил кучу трав, он сварил сначала их, а затем варил меня, — заметив мой взгляд, пояснил. — В прямом смысле. Я залез в этот чан, а он меня варил в нём. Очень больно, и без толку. Стихия дерева ничуть не ослабела, разве что стала спокойней, зато мои руки и ноги стали вот такого цвета. Так что, возможно, это алхимический отвар изменил цвет тела, и это навсегда.

Чтобы не молчать, я протянул:

— Вот оно как… — затем добавил. — На сегодня всё, позови Логара, его очередь.

Зеленорукому я уже давно объяснил, что лечение его довольно особенное, и у меня есть предел того, сколько я могу освободить от стихии дерева, поэтому он лишь кивнул и ушёл.

А я же, занимаясь распределением по телу змеев стихии, думал не о них, а о зелёной плоти Зеленорукого. Часть его тела буквально пропитана стихией. Причём она напитывалась этой стихией дерева постепенно. Изначально раны Зеленорукого были не слишком обширны, и он удерживал заражение буквально в пяти-шести узлах на всё тело.

Но проигрывая раз за разом, неудачно лечась, стихия дерева всё крепла и крепла, захватывая всё больше и больше меридианов, узлов и плоти. Когда я пришёл к нему, то с трудом отбил всего один узел. Выжрал его своими змеями воды, если уж быть точным и откровенным. И уверен, что даже в одной руке Зеленорукого стихии дерева было столько, что она бы легко снесла все его барьеры, и полностью отравила его, убив.

Я всё гадал, почему этого не происходит. Даже снова, дарс меня побери, думал о разумности стихии, которая не хочет убивать того, в ком живёт, но после этого рассказа у меня появилась ещё одна идея. Может, цель того лечения, где Зеленорукого варили, была не в том, чтобы отвоевать меридианы, а чтобы ограничить уже потерянное или дать преимущество Зеленорукому?

Неплохая мысль, которая бы объяснила все эти странности его тела.

И теперь я, кстати, в чём-то даже понимаю сектантов-алхимиков, которые используют идущих в своих пилюлях. Вот эти самые руки Зеленорукого, которые год за годом пропитывались лекарствами, варились, наполнялись стихией, какие ещё странные свойства у них появились, кроме цвета?

Брр-р-р. Потряс головой, вытряхивая из неё эту мерзость. Иногда я слишком много думаю и о совершенно диких и бессмысленных вещах.

Вошедший Логар принял жест и гримасу боли на моём лице на свой счёт.

— Что? Какие-то проблемы с моим лечением?

— Нет, садись.

Стоит поблагодарить Небо, что я додумался до ограничения в три подопечных. С их лечением времени стало не хватать даже на простейшие дела. Я с трудом сегодня утром выкроил время на Формы, старые и добавленные Седым, те самые, которые должны помочь мне уловить баланс между стихией и духовной силой. А ведь это основное, чем я должен заниматься, если хочу продвинуться вперёд.

Конечно, Седой раз за разом рассказывал мне, что обычный путь поиска этого баланса начинается только после полного раскрытия всех стихийных узлов.

Я понимаю его доводы, признаю их: трудно ловить баланс в теле, где каждый день меняется соотношение стихии и духовной силы, в теле, где ты то полностью сливаешь духовную силу на техники лечения, то заливаешь его стихией под завязку и чуть больше, так, что с кожи едва не сыпется синяя пыль излишков.

Да, верный подход. Да, подход, которому следуют девяносто девять из ста идущих этапа Предводителя. Подход, проверенный временем и практиками.

Но… Я, дарс меня побери, просто не верю, что нельзя проходить Этап Предводителя и Властелина одновременно.

Можно. Если я могу на этапе Предводителя пользоваться частью умений Властелина, если в моём теле есть эссенция духа, которую я трачу на техники без обращений, то путь есть. Да, им проходит один из ста, но кто сказал, что я не этот талант?

Самонадеянно, но это, вообще, в моих привычках: то отрицать, что я талант, упираясь в предел и сложности, то самодовольно соглашаться — я талант, делая то, что не может сделать другой идущий.

Сейчас вот я вроде уже упёрся в сложности, но всё ещё полон сил, не исчерпал уверенность и не разочаровался в себе.

По-хорошему, нужно удерживать это настроение как можно дольше, раз за разом пытаясь нащупать свой путь.

Сила Виостия в узле Ра-Отус-Ан не помогла. Разделение тела, ещё не созданного третьего средоточия и меридиан разной оплёткой, чтобы уловить место и условия возникновения в моём теле эссенции — тоже не помогли. Но это не значит, что я исчерпал все возможности.

Моргнул, выныривая из тела Логара. Хрипло сказал:

— На сегодня всё. Если Дарая ещё не спит, пусть подходит.

Разумеется, она не спала. Ни разу ещё не случилось такого, что она легла в столь поздний час, даже если я прямо говорил, что сегодня не день её лечения. Год в контракте — это год, но каждый из них рассчитывал, что я выполню свою часть гораздо раньше.

И как им ни объясняй, что сейчас я спешу вернуть как можно больше, но через два дня все свои силы отдам другому, а с ними буду заниматься лечением меньше, не верят. Вернее, верят, но надеются на другое.

Дарая опустилась на коврик, скинула с плеч халат, открывая лопатки. Я, ощущая внимательный взгляд её восприятия, прикрыл глаза, чтобы не смущать, и упёр ей в спину ладони, отправляя первую порцию силы.

Впрочем, у этих двоих, в отличие от Зеленорукого, большую часть проблем устранили зелья. Они оба в чём-то похожи на Седого. Получили свои раны здесь, в Пятом, а не в выходе на Дикие Земли. Вполне привычные мне по телу Седого травмы узлов и меридианов. Оба они, и Логар, и Дарая восстановили зельем часть утерянных сил и устранили основную рану, я занимаюсь сейчас лишь тем, что осматриваю их тела, отыскиваю самый проблемный на сегодня участок и сосредотачиваясь на его лечении, подтягивая тела к тому пику силы, которого они когда-то достигли, ускоряю лечение, которое до сих пор оказывает выпитое зелье Древних.

По сути, каждый третий-четвёртый сеанс делает их сильней. Излеченный узел и участок меридиана после этого позволяет пропускать через себя всю полноту силы техники, а тело ещё чуть ближе подтягивается к душе.

— Всё, закончили.

Дарая плавным движением поднялась, запахивая халат. Кивнула:

— Благодарю, наниматель. Желаю хорошо отдохнуть этой ночью.

Я усмехнулся в закрывающуюся дверь.

Ну да. Отдохнуть.

Некогда мне отдыхать.

Это лечение забрало оставшуюся половину духовной силы. В средоточии плескается буквально на дне. Раньше, когда-то давно, я не позволял себе тратить так много, оставляя запас для возможной схватки с тьмой в голове. В череде сражений и досадных случайностей раскормил её так, что в итоге сейчас моё второе средоточие наибольшего из возможных размеров — его стенки едва не касаются ближайших узлов. Больше оно стать не может — поглотит узлы, и тогда, скорее всего, я поимею те же проблемы, что у старшего Тизиора — стану калекой.

Разумеется, Седой объяснял, что баланс стихии и духовной силы — сложная штука, что его можно уловить всегда и совершенно неважен размер средоточий. В чём-то он прав.

В своей жизни я видел и равноплечие весы, когда на обе чаши нужно класть одинаковый вес, чтобы они пришли в равновесие. Видел и весы, у которых одно плечо больше другого. Там всего лишь нужно перемножать вес мерной чаши, чтобы узнать истину.

Удобно, если у тебя есть только небольшие мерные гири, а товар тебе принесли невероятно тяжёлый.

Или удобно, если у тебя огромное средоточие духовной силы, но маленькое средоточие стихии.

И всё же, гораздо проще ловить равновесие, когда груз на обеих чашах весов равен. Или хотя бы близок.

Я пришёл к этому ещё во время Испытания в Зале Стражи, именно тогда взял в награду Большое зелье Ростка и купил на аукционе Среднее.

Когда-то, в Школе Морозной Гряды, создав средоточие и став Воином, я отметил, что оно больше, чем у большей части одноклассников. Например, у того же Гунира оно было крохотным, буквально с семечко, а у меня же с орех.

С тех пор прошли годы, средоточие, как и обещал Кадор, росло с каждой новой звездой силы, с каждым новым этапом, росло после Зелья Малого Ростка, растёт и сейчас, после Среднего Ростка, я всё ещё слышу треск, с которым то и дело увеличивается средоточие.

Но оно всё ещё меньше, чем средоточие стихии.

А ещё вокруг него просто огромное пустое пространство. Если говорить прямо, то предел его размера едва ли не с голову. Если уж говорить про равновесие, то не значит ли это, что для того, чтобы достичь идеального равновесия стихии и духовной силы, моё первое средоточие тоже должно едва не касаться окружающих его узлов?

Две недели из четырёх, во время которых действует Средний Росток уже позади. Половина увеличения пройдена и… Это слишком незначительный успех в сравнении с пустотой вокруг. Да, у меня ещё есть Большой Росток и там рост занимает целый год. Целый год мне нельзя будет оказываться в зонах запрета, которые нарушают действие зелья Древних.

Но я уже сомневаюсь, что даже Большого Ростка мне хватит на то, чтобы вырастить средоточие до предела. Мне либо придётся искать баланс в неидеальных условиях, как и большей части идущих, либо… либо придумать свой способ, которым можно увеличить средоточие. И мысли на этот счёт у меня есть. Даже не одна. Другое дело, что все придуманные способы слишком опасные.

Ночь в тренировках жетона пролетела незаметно. Но я выделил и время поспать и подняться для утренних Форм. Управился точно к нужному времени.

В дверь постучали.

— Наниматель? — негромко позвала Дарая. — Третий Меч Артус спрашивает, спуститесь ли вы к завтраку?

— Спущусь.

Как ни хотелось заняться чем-нибудь ещё полезным, но не время изображать затворника. Может быть, Артус пришёл просто так, из любопытства, а может быть, пришёл с вопросами, связанными с подготовкой отряда. Негоже…

Я покачал головой, осознав, насколько сильно сумел вдолбить мне в голову Седой некоторые обязанности молодого магистра. Несколько месяцев уроков, которые, растянутые во времени его силой, можно считать за год.

Оправляя на себе халат, ещё раз прикинул. Да, год, не меньше. Столько же, сколько я проучился в Академии Ордена Небесного Меча, а если сложить всё время, включая то, что я провёл в жетоне, сражаясь и оттачивая техники, то выйдет все три года. А я даже об этом не задумывался, отмеряя время по рассветам, закатам и чаю, который заваривал у озера.

И это даже не предел, Седой говорил, что Повелители Стихии могут ещё сильней сжимать время, приводил в пример пару уроков, которые устраивали Повелители в их главной Академии Ордена Небесного Меча.

Интересно, сколько времени уйдёт у меня на то, чтобы выполнить условия получения пятой звезды моей фракцией и добраться до Долины Ключа?

А ведь нужно будет ещё решить проблему доверия Стражей и вилорцев к моей странной и подозрительной фракции, провести не меньше года в Академии Империи для наследников фракций и прочее.

Не знаю, думал ли над этим Седой или отложил на будущее, успокаивая себя тем, что это случится нескоро.

Конечно, это может случиться нескоро. Взять тех же Ян, сколько они, сто лет пытались заслужить свою первую звезду фракции? Но для меня даже десять лет — это много. Я возвышаюсь меньше лет и за это время добрался от Нулевого до Пятого пояса. Какие ещё сто или даже пятьдесят лет на этот план развития фракции?

Да я если не умру от старости, то умру от разочарования.

Первую часть своего личного плана я уже начал: нанял четырёх неслабых Властелинов, отряд наёмников, назначил время, когда Дома Найма в окрестных фракциях разнесут мой призыв для всех, кто ищет возможности начать всё заново или урвать куш, на который не может рассчитывать в родных местах.

Это фракция безымянная, без единой звезды, одна из тех, что время от времени возникают в Пятом и Шестом поясах и либо исчезают без следа, либо десятки лет влачат жалкое существование.

Империи Рама Вилора уже больше трёх сотен лет. Лучшие места давно распределены между крупными фракциями. Сильная фракция потому и стала сильной, что набрала за годы существования земель, людей, наследия, связей, выгрызла на Полях Битвы лучшие куски, оставив безжизненные, пустынные части таким неудачникам, как Ян, Кимлот и прочим.

Но случается разное. Орден Небесного Меча пал, освободив множество земель, новые земли выгрызает клан Кунг, фракция Морлан переоценила свои силы, потеряла таланты целого поколения и ослабела, перестав платить налоги за часть самых неудачных своих земель.

Шанс есть. Тем более, даже на землях Ян таится множество сокровищ, от которых не отказалась бы и семи-звёздочная фракция. Ладно поместье с кристаллами Древних — не более чем удача, но Зал Стражи!

Как современные Стражи могли оставить его без внимания? Почему они не проверили его? Или пришли, увидели разрушения и подумали, что зал Среднего Испытания тоже разрушен, или и вовсе решили, что сложность пути сюда их не устраивает?

Всё может быть, но свой шанс я уже получил и собираюсь вырвать ещё один.

Чтобы основать фракцию — нужен Ключ и портал. И он у меня будет, в этом нет сомнений. Первую звезду фракция получает за влияние и порог налогов. Для Морлан те земли, что я забрал себе — сплошной убыток. Для беззвёздной фракции — жирный кусок, в разы лучше земель Ян.

Вторые звёзды — это алхимики, артефакторы, начертатели и прочие. У меня будут орденцы — одни из лучших мастеров формаций в Империи. Вторую звезду, а может быть и третью, с Павильоном Пяти Удовольствий и Имперской Пагодой, можно тоже считать полученной. Тем более что я и сам, как лекарь, кое-что могу предложить, и у меня есть ещё старший Тизиор и Фатия, гений-артефактор. Я ещё не придумал, как сумею это провернуть, но если в Империи свободно ходят пилюли, то будет совершенно справедливо, что я добавлю к ним всего лишь артефакты.

Ещё не знаю как, но обязательно придумаю, как отыскать путь из земель Итреи.

А вот дальше уже всё сложно. Ещё нет и речи об Академии, а от мыслей о четвёртой и пятой звезде уже ломит виски. Стражи. Вилорцы. Эрзум. Кунг.

Ни одна из этих сил не станет закрывать глаза на так резко набравшую силы фракцию, где столько выходцев из Ордена Небесного Меча.

Что мне делать, если нагрянет Страж с проверкой?

Что нам делать, если от Эрзум заявится три-четыре Повелителя Стихии и сотрут нашу фракцию с лица земли?

Что делать, если Рам Вилор не закроет глаза, что, если злой язык из тех же Эрзум представит появление фракции Сломанного Клинка в нужном ему свете и из портала выйдут посланники Императора с приказом не оставлять никого в живых.

Я потёр виски. Чем больше думаешь, тем больше страшишься того, что не один Седой оказался ослеплён и не замечает очевидного.

Ладно, нужно решать проблемы шаг за шагом.

Толку думать о пришествии вилорцев, или учёбе в Академии, когда я ещё даже не решил проблемы с семьёй Морлан, своими соседями.

Пока у меня есть даже не план, а намётки плана о том, как обезопасить себя от появления Стража. Но даже до него ещё очень и очень долго. Для начала нужно спуститься вниз, поприветствовать Артуса и обсудить с ним переход в город Пяти Ветров. Я не должен был в этом участвовать, поэтому Седой не рассказывал мне всё, лишь в общих чертах. Мне стоит сейчас расспросить Артуса о том, как он видит этот переход и чего можно ожидать на той стороне. А всё остальное — оставить на будущее. Моя голова слишком мала, чтобы вместить всё это сразу.

Глава 12

— Э! Вы чё тут перегородили всё? Совсем… К-ха! Простите, старший! Простите, чего-то с утра голова кружится, в глазах мутнеет, виноват, виноват, старший!

Я даже не повернул головы на вопли и звук удара. Мне совершенно не интересно, кто там ломился по этой улице на площадь портала и решил, что сотня хмурых идущих со знаками союза Трёх Мечей должны разойтись с его пути. Судя по тому, как причитает, это кто-то очень глупый, и при этом слабый и никчёмный. Удивительно, как он вообще дожил до своих лет.

Я без слов кивнул Артусу и двинулся на площадь. Зеленорукий, Пересмешник, Логар и Дарая так же молча пристроились позади. Нанятый отряд Мечей пока остался в проулке.

Удивительно, но день сегодня решил послать мне ещё одного не очень умного идущего. Когда до портала оставалось шагов двадцать, меня окликнули.

— Уважаемый!

Я, сосредоточенный на своей цели, на постаменте портала, его стражниках и тех, кто им управлял, даже не понял, что обращаются ко мне.

— Уважа-аемы-ый!

Но когда тебе заступают дорогу, пусть и с улыбкой, сложно не заметить преграды.

Я едва перевёл взгляд с портала, а Дарая одним широким, стелющимся шагом, возможно, даже техникой, оказалась передо мной, опередив даже Зеленорукого, и рыкнула:

— Не интересно! С дороги.

— О! — изумился наглец. — Так вы вместе? Это ещё интересней. Уважаемые, вам понравился наш город, наши земли? Не…

— Ты делаешь вид, что глухой? — явно обрадовалась Дарая. — Хорошо, мне придётся покалечить тебя, чтобы в будущем ты мог делать это со спокойной совестью.

— Ч-что?

Я успел заметить удар, а вот наглец — нет. Во всяком случае, я бы на его месте ощутил и движение, и угрозу, и успел хотя бы вскинуть руки, принимая удар на наручи, а этот мешком отлетел в сторону. Вскочил, скуля от боли, закричал:

— Стража!

Я и сам рявкнул:

— Дарая!

И сейчас, хмурясь, глядел на неё и застывшую на её губах ухмылку. Я привык ожидать подвоха от Пересмешника, поэтому сейчас ему приказано молчать и запрещено действовать самостоятельно. Но Дарая и эта её радость от стычки… Чем больше к ней возвращается сил, тем сильней она почему-то напоминает мне Лаю. Только Лаю, которая не застряла на первых звёздах Предводителя, а прошла все невзгоды, стала Властелином Духа, но сохранила свой характер, за который получила прозвище Сука.

Но Озман, когда делился со мной знаниями о ней, ни словом не упомянули ни особого прозвища, ни про какие-то возможные с ней сложности. Не посчитал нужным в том, своём состоянии? А может, её характер испортился позже, когда она из-за ран начала терять Возвышение и оказалась не в состоянии зарабатывать на лечение дочери?

Мне вот только какая разница? Пусть даже она встала утром не с той ноги. Я сегодня вообще дойду до портала или нет?

Стража, вполне себе резко бежавшая к нам от краёв площади, начала замедляться ещё шагах в двадцати, а когда рядом со мной появился Артус, так и вовсе замерла. Да и вопящий наглец стал потише. Вот что значит знакомое лицо.

Артус широко улыбнулся нашему наглецу и воскликнул:

— Ба! Что я вижу? Не прошло и года, как второй брат за чашей вина говорил твоему главе, что он слишком много тебе позволяет, а старый урок уже забылся?

— Собрат Артус? — изумился наглец, делая вид, словно только что заметил его. — Так эти люди — ваши гости? — махнул рукой. — А, неважно. В чём моя вина, собрат Артус? Я лишь хотел завести вежливую беседу с вашими гостями, обсудить мой родной город, а поглядите, как они возмутительно себя повели?

— Дурака кусок, — как-то даже ласково произнёс Артус, а затем резко сменил тон. — На колени!

От него вперёд ринулась серая волна силы, захлестнула наглеца, заставляя его побелеть и буквально рухнуть на колени, а затем и упереться руками в камень мостовой.

Всего лишь Предводитель под гнётом гнева Властелина.

Сам Артус повернулся к Дарае:

— Сестра по Возвышению, какое наказание ты определишь ему? — добавил мыслеречью. — Можешь не сдерживаться.

Она хищно улыбнулась после этих слов и да, сдерживаться не стала.

— Сто тысяч духовных камней среднего качества.

— Ч-чего? — прохрипел наглец, с трудом приподнимая голову. — Да я же просто заговорил с вами! Да ты же первая меня ударила!

— Нет таких денег? — с сожалением спросила Дарая, словно не услышав его, и вздохнула. — Ох, хорошо, тогда твоя правая рука.

— Ч-что?! — не поверил наглец, но как только в руке Дараи появился меч, заорал. — Стража! Стража! Вы куда смотрите?

Вопль не прошёл впустую. Стражники переглянулись, коротко переговорили мыслеречью, и вперёд, беря на себя ответственность, шагнул один из них.

— Старший Артус, Третий Меч, требование и впрямь неслыханное, я прошу вас дождаться старшего Галема. Пока же, старший, прошу вас и ваших гостей следовать правилам города. Старший Артус, пожалуйста, попросите вашу гостью смирить нрав и убрать оружие. Простите за дерзость, но ни к чему хорошему подобное не приведёт.

Артус внешне остался совершенно спокоен, но я-то слышал то, что не должно было достичь ушей стражников.

— Руку?

— Вы, собрат, вроде как, разрешили не сдерживаться, — напомнила ему Дарая.

— Меч убери.

— Собрат, мне казалось, что мы равны в нашем с вами найме. Что за приказной тон я слышу?

— Вот как? Хорошо. Уважаемый, — прозвучала у меня в голове мыслеречь Артуса, — попросите вашу Дараю убрать меч. Стража права, лучше действовать в рамках правил, чем опираться только на силу. Наглец, вставший на вашей дороге, будет наказан, прошу в этом не сомневаться.

Вместо ответа я послал мысль, которую было отлично слышно всем, кто здесь был:

— Дарая.

Этого хватило: она молча сделала шаг назад, убирая меч.

Артус скользнул по ней ледяным взглядом и поблагодарил меня:

— Спасибо, уважаемый Ирал. И хочу принести свои извинения, видимо, вся эта ситуация случилась только из-за того, что вы наняли наш союз. Этот щенок не очень умён, но без прямого приказа своего главы не посмел бы так наглеть.

Я, не пытаясь даже бороться с собой, потянулся к брови и потёр её. Здесь голова своим забита, я уже весь на той стороне перехода, я уже спорю в мыслях там, в Пяти Ветрах, а тут ещё какие-то местные интриги, которые лишь зря тратят моё время, силы, да ещё и вносят раздор между моими людьми.

В чём-то я понимал и Дараю: разница в силе достаточна, чтобы даже убить этого наглеца, но беда в том, что убить, да и наказать чужого человека на территории фракции четвёртой звезды без последствий для себя может лишь тот, кто обладает не просто силой, а силой, сравнимой с силой этой самой фракции. Иными словами, одинокий идущий, пусть и Властелин Духа, пытаясь причинить справедливость на своё усмотрение, рискует схваткой со стражей города и его старшими.

Сопляк, который пытается основать беззвёздную фракцию и даже сумел заполучить в подчинённые несколько Властелинов, может позволить себе немного больше, но к чему портить отношения с местной фракцией? Мне как будто врагов не хватает.

Тридцать вдохов — и на площадь с неба свалился ещё один идущий.

На всех землях империи одни и те же правила — летать могут только представители правящей фракции, превышающие их по силам, и уважаемые гости с особым разрешением. Все остальные не доросли ещё до Неба.

Ещё полсотни вдохов заняло выяснение обстоятельств дела, краткий опрос свидетелей и участников. К этому времени и старший наглеца появился. Мелкий старший, но его хватило, чтобы не только выбрать одно из двух наказаний, но и тут же, на месте оплатить.

— Уважаемый.

Я вдох глядел на протянутый мне кисет, а затем повёл рукой:

— Оскорблена была моя слуга Дарая. Возмещайте свою вину ей.

Она бросила на меня быстрый, едва уловимый взгляд, а следом и такую же быструю мысль:

— Спасибо, наниматель.

Я же устало спросил:

— На этом недоразумение улажено? Я и мои люди могут продолжать свой путь?

Галем кивнул:

— Разумеется. Я, от лица семьи Тейт, приношу вам извинения. Надеюсь, это странное происшествие не испортит вашего впечатления, уважаемый Ирал, от посещения нашего города.

Я кивнул:

— Спасибо, старший Галем, нет, не испортит, — сделав первый шаг к манящему порталу, толкнул мысль к Артусу. — Раз всё это случилось из-за ваших трений с другим союзом, думаю, я должен получить и от вас что-то, что-то большее, чем просто извинения.

Три вдоха и шесть шагов не было ответа, затем он хмуро спросил:

— Что вы хотите? Сто тысяч духовных камней уже от меня?

— К чему они мне? Пять дополнительных дней службы отряда и вас в качестве его главы.

Он раздумывал всего два вдоха:

— Хорошо.

Я, довольно улыбаясь про себя, сделал первый шаг на ступени к порталу.

Стражник облизал губы и молча отступил с нашего пути.

Идущие, которые управляли формацией и Массивом портала, тоже не стали рисковать, задавая лишние вопросы, а лишь добавили лести:

— Старший, пять или шесть переходов? Куда?

Наконец-то, я добрался до портала и, наконец-то, начали претворяться в жизнь все мои раздумья. Я широко улыбнулся и сообщил:

— Сто пять переходов.

— Э-э-э, — на несколько вдохов идущий впал в оцепенение, но затем сообразил, что я не шучу и уточнил. — Отряд? Но столько переходов сильно растянутся по времени, старший. Может быть, вы имели в виду тоннель?

Вчерашний день я потратил с пользой. Массив Пути Древних мог работать по-разному. Мог создать переход для одного, когда ты на краткий миг словно шагаешь в пустоту и неизвестность, а мог создавать тоннель или пробой между двумя точками. Я уже видел такое. Например, тоннель создал Страж на Арене Ордена Небесного Меча, когда переправлял меня в Пятый пояс. Тоннель, вообще-то, делают для отрядов, чтобы они могли быстро, не выжидая очереди, перейти через портал в нужное место. Страж же держал его для одного меня. Ну так он и не платил за него, и даже, возможно, не использовал для него свою силу, к тому же как-то замаскировал его, ведь с той стороны даже не поняли, что я пришел не из Второго и не простым переходом, а тоннелем.

И да, тоннель требует больше сил и стоит дороже, чем даже полсотни переходов. Но это с лихвой оправдывает его сильные стороны, да и выходит дешевле, когда у тебя сто человек. Конечно, я изначально собирался купить тоннель, но удержаться от шутки было выше моих сил. Но настало время быть серьёзным:

— Пять переходов и тоннель для отряда. В город Пять Ветров.

Одновременно я поднял ладонь, на которой возник кисет с духовными камнями. Плата за эту услугу.

Идущий принял кисет, облизал губы, волнуясь ничуть не меньше стражника за нашими спинами, но не рискнул пересчитывать, явно боясь оскорбить, а ловко перекинул его одному из помощников, сам занявшись порталом. Но для меня не стало секретом ни то, что он явно тянул время, ни то, как ему подали знак после пересчёта.

— Старший, готово. Кто первый переходит?

К сиянию формации молча шагнул Зеленорукий.

Сколько бы цветов ни было на печати имперского чиновника, всё равно существовала возможность, что Морлан уже знают, что к ним вот-вот заявится наглец, который основал фракцию у них под носом, на их бывших землях. Зеленорукий пойдёт первым. На всякий случай. Лучше бы Пересмешник, как самый сильный из моих слуг, но с его попытками нагадить мне, посылать его одного на ту сторону, да ещё и сняв с него запреты и позволив действовать на его усмотрение, всё равно, что залить кисет энергией до пределов и ещё чуть-чуть, а затем швырнуть вперёд — рванёт, не рванёт?

Портал вспыхнул голубым сиянием и поглотил Зеленорукого. Теперь уже я едва удержался от того, чтобы не облизнуть пересохшие губы. Очень опасный момент, когда может случиться любая гадость. Очень бы хотелось, чтобы не случилось вообще ничего и всё прошло идеально.

Десять вдохов, двадцать вдохов, идущие, наконец, закончили что-то там делать с формациями Пути, и их старший коротко сообщил:

— Следующий.

Теперь вперёд шагнул я.

Затяжной шаг в пустоту, а затем моя нога касается полированного камня совсем в другом месте, совсем в другой формации Пути.

Я моргаю, привыкая к другому свету, во все стороны от меня рвётся сфера восприятия.

Мастера формаций, стражники, Зеленорукий, люди на площади.

Никакого сражения, никаких толп стражи, никаких воплей, летящих в нас техник или прочего страшного.

Я всё же облизал губы и облегчённо выдохнул. Слева раздался требовательный голос:

— Освобождаем проекцию выхода! — запоздало добавили. — Уважаемый.

Я кивнул и шагнул вперёд, оказываясь перед стражниками и привычно называя себя:

— Ирал.

— Откуда, уважаемый Ирал? — напомнили мне очерёдность ответов.

— Город Каменный Тигр.

— Зачем прибыли, уважаемый?

— По своим торговым делам.

Я неспешно отвечал на вопросы, не торопясь говорить сам и не торопясь покидать постамент портала.

За спиной фыркнули:

— Снова переход из Каменного Тигра.

Стражник тут же прищурился и спросил меня:

— Вы вместе? Сколько вас? Что ещё за торговые дела?

Зеленорукий ответил вместо меня, повысив голос:

— Побольше уважения к моему младшему господину, стражник! Да, вместе. Прибыли по делам, как тебе и было сказано. Господин и его охрана. На этом довольно с тебя, знай своё место.

Стражник ощутимо втянул голову в плечи, обернулся:

— К-хм, простите, старший, — повёл рукой, обращаясь уже ко мне. — Уважаемый гость, стража города Пяти Ветров рада приветствовать вас. Прошу, можете пройти к вашему телохранителю.

Третий переход, четвёртый.

Я и Зеленорукий не спешим отходить от портала, просто спустились на пару ступеней, стражники с оглядкой на нас задают вопросы сначала Пересмешнику, затем Дарае, следом Логару, но всё меняется, когда за спинами стражи служитель портала хрипит:

— Тоннель. Тоннель оттуда же.

Стражники на миг замирают, а затем старший вскидывает руку к шее. Очень знакомый жест, когда-то точно так же Тогрим, мой земляк из Нулевого, чемпион Арройо, мой соученик по Школе и моя правая рука в противостоянии Снежинкам, вскидывал руку, собираясь подать сигнал о нападении на ворота Зимней Гряды. Тогда верность Ордену оказалась слабей, чем его долг передо мной. Он, по сути, убил себя, не став подавать сигнал, а сломав сигнальный амулет и тем самым закрыв все свои долги передо мной.

Здесь и сейчас этот стражник ничем мне не обязан. Он служит только городу и правящей им семье. Поэтому не колебался ни мига, отправляя сигнал если не о нападении, то о большой проблеме у портала.

Мог бы я этого избежать? Украсть его верность? Разумеется, мог бы. Но это лишь привело бы к новым проблемам.

Я в своём праве.

Да, тоннель нельзя закрыть с этой стороны. Можно лишь лишить портал энергии или накрыть город запретами, как это сделали Ян, но просто так Морлан этого делать не будут. Не тот случай, не те земли, не то количество звёзд у фракции.

Тем не менее стража портала подалась в стороны, пятясь от нас и от самого портала, удвоилась, а затем и утроилась, прирастая прибегавшими слева и справа идущими. Видимо, там казармы портальной стражи. Я даже ощутил неприятное покалывание Прозрения. Многие, многие стражи сейчас глядели на нас недобро.

Народ на площади загудел, заметив суету. Кто-то ринулся прочь с площади, кто-то, напротив, подался вперёд, самые смелые и самые старшие даже потребовали ответа:

— Эй, стража, что у вас происходит?

Сходя со ступеней, ведущих к порталу, я ответил любопытному:

— Готовят торжественную встречу.

— Ага, — кивнул идущий, оглядывая то меня, то портал. — А кого встречают?

— Меня. И моих людей.

Теперь на мне скрестились сразу несколько взглядов. На мне и четырёх моих охранниках.

— Так, уважаемый, а вы…

— Ирал, ваш новый сосед.

— Сосед? — нахмурился мой собеседник. — Мои соседи не сдают комнат.

— Соседи по улице? — я улыбнулся. — О нет, я говорю немного о другом, о чём-то большем. Например о городах.

— Городах?

В этот миг с неба свалился идущий, приземлившись точно на первую ступень лестницы портала, буквально в трёх шагах от меня. Широкоплечий, в тёмно-красном одеянии, с массивными наручами и наплечниками. Мне со спины не было видно лица, только растрепанные светлые волосы. Странный оттенок. Отмечен стихией света?

— Доклад!

Я медленно выдохнул. Началось.

Старший из стражников тут же переломился в поклоне:

— Господин! Из Каменного Тигра перешли пятеро, сказали, что прибыли по делам, а теперь оттуда же набирает энергию тоннель.

— На какую длительность?

Теперь прилетевшему, явно одному из правящей здесь семьи Морлан, ответил из-за спин стражи служитель портала:

— Десятки людей. Десятки, господин.

Я негромко, но так, чтобы меня услышали, вмешался в разговор:

— Сто. Всего сто моих людей.

Прилетевший, наконец, повернулся ко мне, словно только сейчас заметив тех самых единственных пятерых идущих, что стояли вплотную к порталу. Впился в меня тяжёлым взглядом:

— Представься, гость.

Я тоже оглядел его в ответ. Странно, а щетина темная, как и брови, что придаёт ему странный вид, как бы он грозно ни хмурился. Точно его стихия свет. Редкая. Странные сапоги со шнуровкой, на поясе целая гроздь каких-то круглых артефактов, словно выточенных из мутного камня. Над головой ни единой печати, а глубина и темнота силы внушает. Увидев все, что хотел, я неспешно согнулся в приветствии идущих к Небу.

— Моё имя Ирал, старший.

— Ты торговец, искатель лучшего места? — прищурился идущий из Морлан. — Кто эти сто твоих людей?

— Думаю, меня можно назвать искателем лучшего места. Эти сто идущих — моя охрана.

— И от кого же они должны охранять тебя на землях моей семьи?

— От лишнего внимания, от любопытных, от наглых, от завистливых.

— Выражайся ясней, гость Ирал, иначе я могу принять твои слова и на свой счёт. Может, ты хочешь защиты и от моего любопытства? Оно кажется тебе излишним?

Мало того что от этих слов веяло угрозой, так и от ног летуна поползла серая дымка силы. Но на её пути встал Зеленорукий, разрезав её, словно утёс разрезает волну, и явно показав свою силу.

Идущий из семьи Морлан поджал губы и спросил:

— А ты кто?

Вместо ответа Зеленорукий медленно стянул с руки перчатку, затем потянул вверх рукав халата, открывая взглядам зелень своей кожи. Через миг сказал:

— И не дожидаясь вопросов о моём здоровье, сразу дам ответ.

Над его ладонью соткалось призрачное, голубое лезвие, а через вдох сорвалось в небо, бесследно там растаяв.

Я про себя хмыкнул. Надо же, в действительности это смотрится лучше, чем при обсуждении плана. Шагнул вперёд, становясь плечом к плечу с Зеленоруким и возвращаясь к тому, на чём мы остановились.

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что назвал своё имя, а вот в ответ ничего пока не услышал.

Морланец явно скрипнул зубами. Неприятно получать такой выговор на глазах у десятков свидетелей, но не воспользоваться этим шансом я не мог. Всё равно большой любви между мной и его семьёй не ожидается. Мне сейчас главное, чтобы все эти люди на площадки узнали, зачем я здесь, стали свидетелями разговора и разнесли по городу и ближайшим землям слухи о сегодняшнем дне. Задания в Домах Найма это одно, а вот такие слухи могут оказаться как бы не лучше.

— Меня зовут Удол. Я отвечаю за порядок в этом городе.

— Удол, — повторил я его имя, спросил. — Старший, вы ведь считаетесь девятым в иерархии семьи Морлан, так?

Он прищурился.

— Ты очень хорошо осведомлён о моей семье, гость Ирал.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ.

Скользнув взглядом по Зеленорукому, он спросил:

— Ты из Глоут?

— Нет. Я лишь нанял его, заплатив лечением за его службу.

— Лечением?

— Господин, — вмешиваясь в нашу неспешную беседу, прозвенела мыслеречь кого-то из обслуги портала, — я больше не могу сбрасывать формирование тоннеля, исчерпано количество отказов. Что мне делать, господин Удол?

Тот обернулся на портал, в котором над плитами начала закручиваться воронка тоннеля, вернулся взглядом ко мне и растянул губы в злой усмешке:

— Похоже, ты тянешь время.

Сияние его силы стало ярче, да и угроза Прозрения, лёгкое покалывание, сменилось отчётливым холодом стали, что ужалила спину.

Я качнул головой и торопливо сказал:

— Прежде чем вы допустите ошибку, выслушайте меня, старший Удол.

— Постарайся управиться быстро, чтобы я не пожалел об этом. Десять вдохов тебе, Ирал.

Я достал из кольца жетон и поднял его над головой, громко, так чтобы услышали все на площади и окрестных улицах, смешивая голос и мыслеречь, объявил:

— Императорская Пагода выдала мне право на основание фракции к юго-западу от ваших земель! С этого дня я ваш сосед по этим землям!

Удол прошипел:

— Вокруг нас нет никаких свободных земель.

— Я бы не осмелился лгать, показывая поддельный жетон фракции, — мыслеречью же добавил. — А вы, при вашем положении во фракции, старший, должны были слышать, что есть клочок земель, за который вы уже восемнадцать лет не платите налоги.

— Ха! Те пустые земли смерти?

— Тем более, вам нечего о них переживать. Я лишь подобрал то, что вы выбросили.

— Наглец, — но одновременно с этой мыслью, он отправил и другую, громкую, наполненную силой. — Брат! Брат! У портала наглец, который собирается основать в Каменных Лабиринтах фракцию. С ним полный сил Зеленорукий. Похоже, Глаут решили сожрать наши земли. Брат, скоро здесь будет триста его бойцов. Нужно закрыть портал.

Триста? Во врёт. Я глянул за его спину, где в воздухе над плитами уже сияло круглое оконце, в котором была видна площадь совсем другого города, и отправил к нему мысль.

— Не знаю, о чём вы так напряжённо думаете, старший Удол. Но хочу напомнить: жетон в моей руке не только свидетельство того, что я заплатил канцелярии Императора Рама Вилора за право основать фракцию, но и сам получил право один раз вызвать Стража.

Вторя мне, до меня донёсся другой голос:

— Ты сошёл с ума, Удол? По-твоему, закрыть портал — это так просто?

Я про себя усмехнулся. Звёзды фракции — это не только возможности, но и обязанности. То, на что в беззвёздной глуши не обратят внимания, для пяти-звёздочной фракции не останется без последствий. Впрочем, было бы желание, придумать оправдание можно. Но.

Добавил:

— Но даже если вы не дадите мне возможность вызвать его, старший Удол, — напомнил я ему о том, что мы, вообще-то, тут не одни. — Десятки людей знают, зачем я перешёл из города Каменного Тигра, десятки людей, — развёл я руками, обводя глазеющих на нас, — видят, что я пришёл и разговариваю с вами. Старший, вы должны быть разумны.

Чужой голос одновременно со мной осадил Удола:

— Ничего не делай, брат. Жди меня.

Тот уже совершенно отчётливо скрипнул зубами, ожёг меня злым взглядом и выдавил из себя:

— В другое время я бы посчитал эти слова угрозой. Но сегодня спишу всё на твою молодость и то, что жетон, которым ты размахиваешь, кружит тебе голову.

Я пропустил его слова мимо ушей. Пусть так. Главное, что Прозрение уже не так жалит спину, а тоннель за спиной Удола, наконец, разросся, коснулся камня площадки и сквозь него шагнул Артус. Надо же, а со стороны и не заметить, когда же происходит это бесконечное мгновение перехода. Выглядит: раз и тут.

Не обращая внимания на замерших по сторонам стражников, Артус быстрым шагом добрался до лестницы и оттуда склонился в приветствии:

— Уважаемый наниматель Ирал. Собрат Удол, я Артус из города Каменного Тигра. Рад лично видеть столь известного идущего. Позволь мне пройти к нанимателю, собрат.

Удол помедлил два вдоха, но всё же сделал шаг в сторону с лестницы.

Когда появился брат Удола, в город перешли четыре десятка подчинённых Артуса и всё уже, по сути, было решено. Самый опасный момент, когда портал могли закрыть в первые вдохи или убить выходящих из него, миновал. Сейчас уже слишком много свидетелей произошедшего, слухи уже пошли. Время, когда меня можно было втихую прибить, уже упущено. Да и не вышло бы. Да, Удол Властелин седьмой звезды, но со мной Пересмешник с его пятой звездой и ещё три, пусть и покалеченных, но тоже Властелина. Да, Прозрение, да, опасно, да, Удол хотел убить меня. Но сумел бы? Не с первого удара, не с первого.

Брат Удола был прилично старше него. Во всяком случае, внешне выглядел он так, что его можно было, скорее, принять за его отца. Но они были действительно братья. Родные, а не братья по семье, оружию, пути к Небу, или прочему. Просто разница в возрасте между ними была в тридцать лет. Идущие к Небу живут долго.

Он быстро переговорил с Удолом и обернулся ко мне.

— Младший Ирал, рад приветствовать тебя в городе Пяти Ветров. Я Варай.

Он даже склонил голову, прижимая кулак к ладони.

Я ответил тем же.

Едва мы закончили с вежливостью, как он громко, стараясь сделать так, чтобы его услышало как можно больше зевак, сообщил:

— Поздравляю тебя с основанием фракции, младший Ирал!

Я ничуть не тише ответил:

— Благодарю за поздравление, старший Варай! Но по моему мнению, они немного преждевременны: всё, что у меня есть, это жетон от чиновника Имперской Пагоды и только-только созданная семья. Старший Варай, давайте вы поздравите меня с основанием фракции тогда, когда я отыщу Ключ Поля Битвы, очищу город Древних и восстановлю портал.

— Разумеется, в тот день я одним из первых перейду в твой город и повторю своё поздравление, младший Ирал, — не стал спорить со мной Варай. Улыбнулся и сообщил. — Рад видеть, что ты скромен и в полной мере осознаёшь всю ответственность, что возлагает на главу фракции такой жетон. Позволь мне на правах старшего помочь тебе. Я приглашаю тебя и твоих людей. Семья Морлан выделит вам несколько домов, чтобы вы ни в чём не ощутили неудобства.

— Спасибо за предложение, старший Варай, но я думаю, что должен привыкать полагаться лишь на себя и меньше обременять старших.

— Выходит, в числе твоих положительных сторон ещё и обстоятельность с гордостью.

— Спасибо за похвалу, старший Варай. Раз я отказался от вашего милостивого предложения, то могу я нагло попросить заменить его на другую услугу?

Послышалась возмущённая мыслеречь от Удола:

— Брат, я многое могу понять, но не вот такую приторную твою вежливость. Этот сопляк…

Варай с неизменной улыбкой кивнул мне:

— Разумеется, — но это было не всё, что он сказал. — Раз не понимаешь, то пока просто постой молча и бросай вот эти свои знаменитые злые и подозрительные взгляды, глава стражи семьи. Пусть он начнёт нервничать.

Не так давно я и Нора пытались ослепить друг друга улыбками, сейчас я и Варай делали то же самое. Но тогда свидетелем был только Седой, сейчас же мы обманывали уже несколько сотен людей.

— С сегодняшнего дня во всех окрестных фракциях Дома Найма объявят, что я ищу смельчаков, которые устали от обыденной жизни и готовы рискнуть ради того, чтобы отыскать достойное их сил, талантов и умений место под Небом. Боюсь, гостей вашего города изрядно прибавится. Я хотел просить старшего Варая и старшего Удола отнестись к ним с пониманием.

— Наглец, — процедил Удол. Вслух.

Я же, с прежней улыбкой продолжил:

— Но я не прошу и закрывать глаза в случае, если они будут вести себя вызывающе или нагло. Я лишь прошу справедливости при оценке их поступков. Боюсь, мне для основания фракции понадобятся не самые послушные и добропорядочные, такие просто не рискнут отправиться со мной. Что вы ответите на это, старший Варай?

Он улыбнулся шире и кивнул:

— Я понял тебя, младший Ирал. Я, брат Удол и стража нашей семьи отнесутся к таким гостям с пониманием. Когда ты рассчитываешь выдвинуться на свои земли?

— Ха-ха-ха! — я сделал вид, что смущён. — Старший Варай, я не могу ответить на этот вопрос. Месяц, быть может, два я лишь буду собирать своих новых подчинённых.

— Два месяца? — протянул Варай и сделал вид, что задумался.

Мне-то было слышно, чем он там на самом деле занялся.

— Брат! Неужели мы стерпим этот плевок в лицо? Позволь мне…

— Позволить тебе, что? — жёстко оборвал он Удола. — Позволить глупость, которая подведёт нас под наказание Стражей и разом лишит пары звёзд? Ты в своём уме?

— Лучше утереться?

— Лучше. И именно потому, что ты не понимаешь подобных вещей, тебе и не доверяют большего, чем стража города. Но ты даже здесь едва не облажался, брат. Подряд и несколько раз. Здесь не выйдет привычно выбить пару тысяч духовных камней, или…

— Брат!

— Да, я знал. Я тоже виноват в том, что ты привык брать пример с главы и всё решать именно так. Улыбайся этому щенку, заверяй его в лучших наших намерениях и выполняй все его просьбы, если они в разумных пределах.

— Брат, — снова повторил Удол. Как-то жалко и беспомощно.

— Если тебе не хватает своего ума, так имей смелость признаваться в этом хотя бы себе и пользуйся чужим, прикрывай моими советами свои слабые места, как оно было в молодости. Да, мы можем убить его сейчас, но что случится, когда через год Имперская Пагода решит проверить его успехи?

— Нет успехов. Ушёл и пропал.

— Ушёл и пропал, брат! Ушёл, а не исчез на площади, или в нашем городе. Имей терпение и жди.

Я всё так же стоял, улыбался и тоже ждал, хотя про себя едва ли не рычал от презрения. Везде одно и то же: улыбки в лицо, а сами только и ждут момента, чтобы убить. Что Нулар, который обещал многое, но устроил засаду на выходе из лабиринта поместья, да ещё и не постеснялся притащить туда всех, кого я хоть немного знал, чтобы надавить на меня. Что эти Морлан. Дарсовы ублюдки, заслужили свои четыре звезды, но ведут себя так же, как и беззвёздные Ян.

Заставил себя разжать стиснутые зубы, шевельнул застывшими в улыбке непослушными губами:

— Да, старший Варай, два, а то и три месяца я буду пользоваться вашим гостеприимством. Надеюсь, вы заглянете как-нибудь ко мне в гости на чай. Как к будущему соседу. Прошу поклониться за меня вашему главе.

Удол снова прорычал:

— Наглый ублюдок. О Небо, как хочется стереть эту ухмылку с его рожи.

А вот Варай улыбнулся мне в ответ:

— Разумеется, младший Ирал, разумеется.

— Буду ждать, — и сожалеть, что на тебе нет ни единой, даже старой печати. Глянув на Артуса, спросил. — Всё?

Разумеется, закрывшийся портал давал мне этот ответ без всяких слов, но…

Артус всё понял и кивнул:

— Да, уважаемый Ирал, все мои люди перешли. Приказывайте.

Я повернул голову к братьям Морлан и мягко сообщил:

— Я покину вас первым, старший Варай, — развернувшись, уже намного громче, добавив в голос силы, чтобы донести его до всех вокруг, снова сопроводив его мыслеречью, крикнул. — Жители города Пяти Ветров, если вы разочаровались в вашем пути к Небу, упёрлись в преграду Возвышения или тяжело ранены и ищете лечения, отчаялись, не найдя себе места в жизни, хотите большего, чем достигли, мечтаете о свершениях, или месте, где собрат по Возвышению не предаст вас, то знайте: я собираюсь создать такое место, я собираюсь основать новую фракцию на юго-западе от этого города и мне понадобятся рабочие руки, помощники, соратники и последователи. Я приму всех, всем дам шанс, всем дам надежду. Начиная с завтрашнего дня я жду всех вас.

— Ублюдок, ублюдок, ублюдок.

— Брат, ты что, других слов не знаешь? — устало спросил Варай.

— Мусор, наглое отребье, выскочка, слабак, который возомнил себя бессмертным, сопляк, что не знает, как пишется слово «смерть», щенок, который познает бездну боли…

— Всё-всё-всё, хватит себя накручивать, так ты скорее сам сорвёшься.

— Брат, хватит уже учить меня, мне давно не пятнадцать лет. Я, возможно, и глуп по твоему мнению, но не дурак, ясно?

— Прости, брат, — сказал Варай . — Возможно, я был слишком резок, но и ты помни: ничего не делай самостоятельно. Особенно сейчас, пока я не доложусь главе и не получу его приказа.

Я уходил с площади портала с холодной усмешкой на губах. Да, давайте ещё поссорьтесь из-за меня, это меня очень порадует.

Десятки глаз провожали нас всю дорогу. Даже те, кто ничего не знал о произошедшем на площади портала, глазели на нас, встречаясь на пути. Всё же не каждый день по городу проходят отряды в сотню Предводителей Воинов.

У дома, вернее, небольшого поместья, которое я купил, потратив на это куда больше времени, чем на словесное противостояние у портала, я отдал приказ:

— Проверьте его.

Не то чтобы я ожидал, что там меня уже будет ждать убийца от теневиков или ещё что-то опасное, но глупо, заявив о себе как о главе фракции, продолжать делать всё самому. Тем более, глупо не использовать тех, кто может закрыть мои слабые стороны. Например, полное отсутствие даже малейшего таланта с формациями и Массивами.

К сожалению, я оказался прав.

Артус выслушал доклад своих людей, передал его уже мне:

— Уважаемый Ирал, в трёх комнатах обнаружили спрятанные формации, которые предназначены для прослушивания.

— Неприятно, — медленно произнёс я, спросил. — Старые?

— Свежие, наспех спрятаные.

Помедлив, приказал:

— Уничтожьте.

— Понял, — коротко поклонился Артус.

Пока он раздавал приказы, я шагнул во двор. Из всех предложений ушлого купца я выбрал едва ли не самое дорогое, выбрал с запасом. Оно было излишне дорого и велико для моей сотни людей, но должно было быть достаточно просторного для тех орденцев, которых я ждал вдобавок.

Теперь же, глядя на ту суету, которую устроили снующие тут и там всего-то пять-шесть десятков Мечей союза, я наглядно видел, что этот двор и дом не просто мал, а чудовищно мал для моей задумки. Пять-шесть десятков тех, кто откликнется на объявления Домов Найма, я ещё втисну сюда. Но куда я втисну Мечей из Ордена, когда они придут?

То ли я ошибся, давно не имея дел с большими отрядами, то ли купец изрядно меня обманул, расписывая достоинства и размеры этой бывшей гостиницы.

Обернулся на тех трёх подчинённых, на которых должен полагаться в ближайший год больше, чем на Артуса и его людей. И больше, чем на Пересмешника.

Кого выбрать? Благообразного старика? Мрачного мужчину? Жёсткую женщину?

Не сумев выбрать, толкнул мысль сразу двум: Зеленорукому и Дарае:

— Сходите к соседям. Предложите им продать свои дома за хорошие деньги, но с условием, что они освободят их уже через два дня.

— Я, как бы, не очень разбираюсь в ценах на такие вещи, — справедливо заметил Зеленорукий.

Но я лишь пожал плечами:

— Я, как бы, тоже. Но мне нужны их дома, а значит, ты должен повышать цену до тех пор, пока они не согласятся.

Дарая возмутилась:

— Не жирно ли им будет?

Я смерил её взглядом. Вспомнилась беседа Удола и Варая на портальной площади. Это она вовремя задала вопрос. Плохо бы было, возникни проблемы с этим. К жёсткой нужно было, похоже, добавить злая и экономная женщина.

Постарался объяснить:

— Я посылаю тебя туда не для того, чтобы ты их заставила силой, уверен, Морлан будут этому безмерно рады и тут же заявятся ко мне со стражей. Я посылаю тебя лишь для того, чтобы твоё мрачное лицо удерживало хозяев от излишней наглости. Зеленорукий, сразу предлагайте им контракт, звать свидетелей и прочее. Но дома вы должны купить.

Всё это время молчавший Логар решил подать голос, вернее, подать мыслеречь, которая снова не должна была достичь моих ушей.

— А всё же, как наш наниматель любит притвориться бедным. Сначала у него не было денег заплатить нам, затем едва нашлось денег заплатить Мечам, после с трудом наскрёб денег на тоннель для ста человек, следом на самые последние купил поместье, а теперь хочет купить ещё два, да ещё так, чтобы вы повышали цену, пока с вами не согласятся. Наверное, уже буквально карманы выворачивает.

— Любишь считать чужие деньги? — одёрнул его Зеленорукий.

— Восхищаюсь богатством нашего нанимателя. Похоже, не стоит переживать, что он не сумеет оплатить наши контракты.

Ох уж этот Логар. Что меня немного тревожит, так это то, что над ним даже не мигнула Верность. Будто он и правда восхищается мной.

— Хох, — тем временем усмехнулся Зеленорукий, — ладно, вспомню молодость. Но всё же, младший господин, какие очень расплывчатые указания. До каких пор я могу повышать цену? А если они в своей наглости потребуют камни высшего качества?

— Ну, тут просто, — неожиданно вмешалась Дарая, да не с какой-нибудь издёвкой, а с советом. — Нужно напирать, что на ближайшие три месяца это место будет наводнено наглым народом, буквально отребьем, которое будет орать, пить, задирать всех в округе, а стража города будет лишь отворачиваться. Умные сами предложат разумную цену, чтобы оказаться подальше от таких соседей, чуть более глупые прибегут к нам через неделю, другую такой жизни.

— Уважаемый Ирал, — раздался у меня в голове голос Артуса. — Сколько комнат я могу занять под казарму своим людям? Или мне всех их размещать во дворе?

Я вздохнул и попросил Зеленорукого и Дараю:

— Давайте вы решите сами, что говорить и сколько платить?

— Ну уж нет, — фыркнула Дарая. — Тратить чужие деньги, а затем получать за это нагоняй?

— Она права, — кивнул Зеленорукий. — Я сообщу вам цену, младший господин, а вы либо подтвердите её, либо…

Договаривать он не стал, но всё и так было ясно. Кивнул.

— Хорошо, идите.

Я пару вдохов глядел им вслед, а затем развернулся, отправляя вперёд восприятие. Если бы я ещё знал, сколько этих комнат здесь вообще есть. Одну и побольше точно нужно оставить свободной, я буду там принимать тех, кто решит попытать счастья в новой фракции. Сказать, что могут забирать все, кроме центральной и большой? А комната мне? А комнаты слугам, чтобы им недалеко ходить ко мне на лечение? А комната Пересмешнику, которого необходимо держать рядом? В общем, нужно самому глядеть.

И я расширил восприятие, занявшись этим.

Влево от входа комната слишком маленькая, чтобы в ней хоть кого-то размещать, непонятно вообще, зачем она. Правая…

Я успел оглядеть весь первый этаж, когда Зеленорукий и правда отправил мне мыслеречь:

— Младший господин, я предложил им не продать, а одолжить нам их поместье на четыре месяца. Они просят сто тысяч духовных камней высокого качества. Оно как бы раза в два больше того, где вы.

Я в который раз задумался о том, как сильно изменилась моя жизнь за последний год. Только появившись в Пятом, я считал каждый духовный камень обычного качества, изумлялся цене, которую Седой отдал за своё лекарство и размеру своей части платы за работу. А теперь эти же деньги лёгкой рукой…

— Младший господин, мне соглашаться или сбивать цену?

— Сби… Соглашайся.

… а теперь мне проще ровно эти же деньги, сто тысяч не самых простых духовных камней отдать, лишь бы не терять время и не рисковать — вдруг не станут торговаться.

Только неясно это я стал настолько богат, настолько самонадеян или настолько разучился считать деньги и впереди меня и Орден действительно ждёт разорение?

Ладно, буду надеяться, что Седой на самом деле притащит с собой будущего казначея, и у меня появится человек, который будет торговаться, выгадывать и беречь духовные камни нашей фракции Сломанного Клинка.

А пока мне нужно найти эти самые сто тысяч духовных камней. Осматривать комнаты дальше? Не до них мне пока, вопрос с деньгами сложней. Что я могу продать? Втянул в себя восприятие, отправив его в кольцо.

Огляделся. Ещё раз, что я могу продать? Не зелья, потому что мне ещё лечить орденцев и Седой рассчитывает на мои запасы. Не свитки контрактов, эти мне будут нужны и лучше иметь небольшой запас на будущее. Я и правда собираюсь просидеть здесь месяц, не меньше и кто знает, вдруг еще пара Властелинов зайдут на слух о лекаре?

Техники? Одну, две составных техник из запасов Ян?

Сумма-то на самом деле немаленькая. И это только за одно поместье, а сейчас ещё и второй хозяин потребует денег.

— Уважаемый Ирал, — пробился ко мне голос Артуса, — так как мне размещать людей? Сколько комнат вы мне отдадите?

Я тяжело вздохнул. Вот она, началась жизнь главы семьи. Это у меня ещё и нет никого, сто и шесть человек под началом, а уже голова кругом.

Мне кажется, за прошедшие четверть дня я устал больше, чем за бесконечный день турнира в Ордене Небесного Меча.

Как бы вспомнить, зачем я вообще ввязался в создание фракции?

Глава 13

— Уважаемый наниматель, доброе утро, — было первое, что я услышал, спустившись в нижний, названный мной общим, зал.

Я с удивлением оглядел Артуса. Что за напускная вежливость? И он что, ждал меня у лестницы?

Вернул ему его слова:

— Доброе, — но тут же добавил сомнения. — Да?

— Вам решать, — тут же подтвердил он мои опасения. — Пришли первые идущие, что откликнулись на ваш призыв, уважаемый наниматель.

Я встречал на своём пути достаточно желчных и язвительных людей. Учитель Академии Ксилим, комтур дорог Ловер, Бессердечная Сука Лая, да и сам был в подобном хорош, так что насмешку, которая была вложена в слова Артуса, уловил без труда. Уважаемые в приветствии, призыв и вот это финальное, самое ядовитое — уважаемый наниматель.

Я сделал последние два шага, преодолел последние две ступени лестницы и спросил:

— Я мало заплатил за найм?

— Э-э-э, — на миг растерялся Артус, но тут же взял себя в руки. — Нет, уважаемый наниматель, вы достойно платите.

— Я заставляю вас заниматься какой-то грязной работой, которая оскорбляет вас? Например, заставляю чистить дерьмо в стойлах быков?

На этот раз он был готов, поэтому не дрогнул и не задержался с ответом:

— Нет.

— Но, похоже, деньги, полученные просто так, вы не цените. Ещё недавно, перед порталом ты извинялся за беспокойство, что случилось по вашей вине, старший Артус, а сейчас насмехаешься надо мной. И это ты, старший моих наёмников. Страшно даже подумать, как насмехаются надо мной твои люди, видя такой пример перед глазами.

— Господин!

— Уже господин? — я криво ухмыльнулся. Насколько помню, лицу Атрия, которое сейчас на мне, эта ухмылка особенно идёт. — Похоже, нужно больше от вас требовать, тогда и уважения ко мне добавится.

Артус катнул по скулам желваки:

— Мы добросовестно выполняем наш контракт. Если в моём тоне, уважаемый наниматель, вы почувствовали насмешку или небрежение вашим положением, то я прошу прощения, впредь постараюсь следить за своей речью, чтобы не давать повода для подобных обвинений.

Я кивнул, показывая, что принимаю его извинения, напомнил:

— Люди.

Артус тут же указал на дверь:

— Прошу, уважаемый наниматель.

Я покачал головой. И всё, «господин» мне словно послышалось.

В спину мне донеслась мыслеречью насмешка от Зеленорукого, который тоже сидел в зале и пил чай.

— Ох! Вот он, младший господин из великого клана во всей его красе! Он и его гордость!

Я вздохнул про себя. Ксилим, Ловер, Лая и Зеленорукий, разумеется. Может быть, всё дело в возрасте? Может, как только тебе исполняется сорок или там пятьдесят лет, так ты тут же начинаешь отпускать ядовитые фразочки? Сомнительно.

— Наниматель, — ждущий во дворе Артус указал рукой на жмущуюся к левой стороне толпу.

Ну да, как будто я слепой, не Предводитель и не замечу два десятка посторонних в разноцветных одеждах всевозможного кроя.

— Подходим! По одному!

Один из стоявших возле толпы наёмников из Мечей мотнул головой:

— Ты. Двинул первым, — а когда тот замешкался, поторопил его. — Ну!

Я смерил взглядом подскочившего ко мне мужчину. Лет сорок, неопрятный, чем-то неприятно напоминающий мне Паурита. То ли жидкими и жирными волосёнками, то ли мелкими, заискивающими глазами, то ли неопрятной одеждой: порванной, не латанной и грязной. Он и сам был таким — грязным, покрытым серой пылью, словно уже несколько дней не умывавшимся.

— Старший! — скаля зубы в попытке изобразить радость, завопил этот грязнуля. — Я услышал ваш призыв и прибыл, чтобы присоединиться к вашей фракции!

Подошедший Зеленорукий буркнул, но достаточно громко, чтобы быть услышанным:

— Ишь ты, радостный какой. А господину с чего радоваться при виде тебя?

Грязнуля сглотнул:

— Э? Страшный?

— Страшный? — я изумлённо вскинул брови.

— Старший! Старший! Оговорился я! — принялся с воплями кланяться грязнуля. — Прошу простить меня.

Я скривился:

— Не ори.

— Слушаюсь, старший!

К брови я не потянулся. Всё это ожидалось, мне не девять лет, и я уже повидал всякого в жизни. У меня было много недель на то, чтобы обдумать свой план, представить, как всё будет происходить и как буду действовать. В подобных фантазиях стояли передо мной и те, кто пришёл проситься в новую фракцию.

Правда, даже в фантазиях они никогда не выглядели как отребья из Нулевого.

Смирившись, я принялся задавать вопросы, которые давно обдумал:

— Возвышение?

— Пиковый Мастер я!

Конечно, в четырех-звездочной фракции Мастера не заработают больших денег, но любой работы хватило бы, чтобы держать себя в порядке и следить за внешним видом. Пожалуй, лишь полностью опустившийся человек, навроде Орикола, который только и знает, что пить, заглушая боль вином, может при подобном Возвышении выглядеть таким грязнулей.

Беда в том, что я вижу не только внешнее, но и внутреннее. Силы моей души хватает, чтобы оценивать Возвышение и опасность тех, кто стоит передо мной. Даже Властелин Духа или Повелитель Стихии, пусть и выглядят в моих глазах бессильными, словно Закалка, не выглядят в это время безопасными. Но этот — он вряд ли…

Не став гадать, я быстро сменил над собой несколько запретов, этап за этапом уменьшая свою силу.

Грязнуля едва ли Мастер второй звезды.

Внешний вид, запах, невольное оскорбление, ложь… На что он в самом деле рассчитывает?

Со вздохом задал следующий вопрос:

— Какой талант ты хочешь предложить моей фракции?

— Талант? — выпучился на меня грязнуля.

— Да, талант, — процедил я, начиная терять терпение. — Ты пиковый Мастер. В чём ты хорош? Алхимик? Начертатель? Укротитель? Боец, который пойдёт со мной сквозь полчища големов вглубь Поля Битвы за Ключом Древних?

Грязнуля побледнел, даже серая пыль на лице не скрыла этого, заблеял:

— Я-я-я, это, это… Т-травник… — приободрившись, выпалил. — Да! Травник я хороший. Отлично разбираю травы. Умею правильно готовить их для алхимика. Ещё готовить хорошо умею.

Артус впервые вмешался в разговор:

— Готовить? Да я выблюю всё, едва только узнаю, что еда готовилась этими руками.

Я потёр бровь и сказал:

— Ясно. Отошёл вон туда, — для верности отправил в ту сторону силу, взметнув ей пыль с земли и очерчивая ясно видимый круг.

— Так это, а сколько плат…

Я надавил силой уже на него и повторил:

— Вон туда.

Едва грязнуля отошёл, постоянно озираясь, Зеленорукий негромко похвалил:

— Отличный контроль, младший господин.

Я даже оглянулся, проверяя, не Седой ли стоит позади. Нет. Ухмыляющийся Зеленорукий.

Отвернувшись от него, приказал:

— Следующий.

А вот при виде него мне пришлось давить довольную ухмылку. Если над грязнулей было лишь крошечное облачко выполненных, едва заметных контрактов, то над этим ярко горела печать в два цвета. Неужели это то, о чём я думаю? И отличный артефакт защиты от мастеров Указов. Случайно завалялся, да?

— Старший! — принялся тот повторять всё то, что происходило перед ним. — Я рад…

Я благосклонно выслушал его, довольный тем, сколько времени он даёт мне для обмана его артефакта. Неспешно задал свой вопрос:

— Возвышение?

— Предводитель Воинов первой звезды.

— Какой талант ты…

Печать в два цвета стала моей, символы Древних в ней расплылись, распались на мелкие строки, заставляя меня довольно улыбнуться про себя. О да. Гость от кого-то из Морлан. Соглядатай, которому приказали присоединиться ко мне и докладывать обо всём, что у меня происходит.

Разумеется, я не стал ни кричать, ни возмущаться. Я даже забрал силу души обратно себе, вернув печать Указа его истинному владельцу. Нет, таких людей нужно держать рядом с собой. Тем более что и с Возвышением он не солгал, и сражаться умеет.

Очертил силой новый круг.

— Стань туда.

Следующий меня тоже удивил. Наглостью.

— Я Предводитель третьей звезды. Сколько ты заплатишь мне, если я присоединюсь к тебе?

— Если ты хочешь, чтобы тебе платили, то иди в Дом Найма.

— Не-не-не, так не пойдёт. Ты позвал меня, и я…

Я перебил его:

— Старший.

— Чего?

— Ты сказал, что у тебя третья звезда. Если ты не способен с первого взгляда понять моё Возвышение и положение, то я прямо говорю тебе — у меня звёзд больше, за мной десятки людей, поэтому, младший, называй меня старшим.

Если он и смутился, то самую малость, став чуть косноязычным.

— Так это, так положено называть только тех, кто старше на этап. Ты Властелин Духа?

Артус хохотнул:

— Ха! А ты ревнитель традиций?

— Чё?

Артус полыхнул выплеснутой из себя силой:

— Похоже, тебя не помешает поставить на место, младший!

Я остановил его:

— Прекрати.

Он бросил на меня удивлённый взгляд, но втянул в себя силу. Наглец и ревнитель традиций выпрямился и протянул:

— Вон оно как. И платить не хочешь, и своих шавок науськиваешь на тех, кто не унижается перед собой.

Артус изумился:

— Наниматель, он что, бессмертным себя возомнил?

Вопрос был хорош. Нужно либо иметь немалую силу, чтобы так нагло себя вести, либо искать возможность умереть, либо…

Зеленорукий усмехнулся:

— Приказ есть приказ.

Он буквально на миг опередил мои мысли: либо прийти сюда по приказу и нарочно выводить меня и моих людей из себя. И отсутствие печатей над ним ничего не значит. Верно служат и без них.

Что будет, если Мечи сейчас убьют этого наглеца? А что будет, если ему просто отрубят руку, как недавно требовала Дарая? Не набегут ли в то же мгновение стражники города?

— Пересмешник, сколько ты ощущаешь стражников на ближайших улицах?

— М-м-м, больше трёх, нет, больше четырёх десятков.

Зеленорукий хмыкнул:

— На три десятка больше чем нужно.

А я продолжил разговор с наглецом:

— Хорошо, младший. Я позвал тебя, и ты почему-то наивно думаешь, что я должен платить тебе за службу.

— А что, нет? — изумился наглец от Морлан. — Или я за твою красивую мордашку должен присоединиться к твоей фракции Поломанной Железки?

Я только покачал головой:

— Ну что ж ты так в лоб?

— Чё?

— Я спрашиваю, за чё я тебе платить должен? Что ты умеешь, кроме как портить о себе впечатление?

— Сражаться умею, — выпятил грудь наглец от Морлан. — Следы читать умею. В зоны запретов ходил. Начертания немного знаю, кузнечное дело немного знаю, в травах разбираюсь, неплохо их нахожу. Много чего умею. Сколько платить будешь, спрашиваю?

Я, не обращая на него внимания, перевёл взгляд на остальных, ждущих разговора со мной. Ждущих, глядящих на происходящее и обсуждающих между собой всё, что видят, слышат и думают. Шёпотом и мыслеречью, кому позволяло Возвышение.

Четыре десятка стражи? Да плевать.

Отправил к толпе пришедших присоединиться ко мне мыслеречь, чтобы быть уверен, что каждый из них услышит:

— Иногда вежливость, желание помочь и желание дать надежду на новую жизнь принимают за слабость. Иногда некоторые слишком уж рьяно следуют приказам, которые получили от своих старших , готовы в своём безумии даже пожертвовать жизнью ради служения.

Вроде намекнул достаточно жирно.

Снова вернул взгляд на наглеца и улыбнулся. Молча. Есть не только жизнь и раны.

Через миг отправил к наглецу Морлан силу. Выплеснул её не давлением, которое пригнуло бы его к земле, а нежно, осторожно обернул коконом. Да, провернуть все трюки, которым меня учит Седой я ещё не могу, но здесь и сейчас мне все и не нужны. Нужен только один.

— Это чего ты… Х-р-р-р…

Я сжал свой кокон, со свистом, с хрипом выдавливая воздух из наглеца.

Он захрипел, явно забился в плену моей силы, но не сумел даже пальцем шевельнуть. Да, разница всего в три звезды Возвышения, но нужно глядеть глубже. Нужно сравнивать количество силы, которую могу выплеснуть я и он. Нужно сравнивать разницу в познании этой силы, её качество. А ещё нужно учитывать, сколько стихии я добавил к выплеснутой духовной силе. Она сейчас не травила наглеца, там не было ни единого змея стихии, но она усиливала духовную силу, делая все попытки выбраться, сбросить оковы — бессмысленными.

Не с его Возвышением. Не с его пониманием своей силы. Не с его основой.

Он уже побагровел, пучил глаза, вращал ими, часто хлопал ресницами и раззявленным ртом, которым не мог втянуть ни крупицы драгоценного воздуха.

Перешёптывающиеся претенденты на место во фракции тоже поняли, что дело неладно. Уверен, кто-то из них сжимал в кармане потеющей рукой артефакт, готовый отдать сигнал, едва наглец сдохнет.

Но мне этого не нужно было. У меня тут каждый день на счету, потому что всё ближе и ближе день возвращения Седого.

Поэтому я резко втянул в себя силу. Наглец рухнул на землю, царапая грудь ногтями и с клёкотом втягивая воздух. Спустя три захлёбывающихся вдоха он засучил ногами, отползая от меня.

— Т-ты. Т-ты.

Я мягко поинтересовался:

— Куда ты?

— Т-ты… — внезапно глаза его вспыхнули. — Убивают! — глубоко вдохнув, он заорал ещё громче. — У-убива-ают!

— Не ори, — негромко посоветовал я ему. Но этого едва ли не шёпота хватило, чтобы заткнуть наглеца от Морлан. — Всё равно никто не придёт, ты ведь жив. Встань туда, — очертил я силой третий круг. — Тут я соберу всех, кто хочет получить за свои таланты плату.

— Н-не буду, — просипел наглец. — Я передумал. Нахрен мне такой наниматель. Иди к гарху в задницу.

— Только вместе с тобой, — покачал я головой. — Ты пришёл ко мне, предложил себя и потребовал плату. Встань туда, куда я указал. Чуть позже я решу, стоишь ли ты своих денег.

— Не хочу. Сказал же, п-передумал.

— Встань. Или я опять помогу тебе подумать. Ты мне ещё должен за оскорбление.

Вдох мне казалось, что мне и правда придётся повторить, но только вдох, только показалось — бывший наглец от Морлан медленно поднялся и попятился ровно туда, куда я указывал ему.

Я кивнул, отвернулся от него и потребовал:

— Следующий.

Это всё длилось и длилось, чем-то напоминая мне безумно длинный день турнира в Ордене Небесного Меча: желающие узнать, что у меня происходит, урвать для себя какую-то выгоду, получить духовных камней или лечение просто так, бесплатно — всё подходили и подходили к воротам. Если я в чём-то и убедился, так это в том, что Седой был полностью прав, рассказывая, как мы меняемся, приближаясь к Небу — такого количества безумцев я никогда не видел.

Если в начале, с первыми я был полностью уверен, что такая наглость, склочность, нескрываемое желание лишиться за свои слова какой-нибудь части тела — это признак того, что за ними стоит кто-то из старших местной фракции, то уже к середине дня я в этом начал сомневаться. Просто к чему было бы посылать их столько?

К концу дня мне открылась истина — большая часть всех таких громких людей не имела за спиной никого, не являлась марионетками сложных планов и не была подставными фигурами. Они на самом деле считали, что я им что-то должен, что они осчастливили меня одним своим появлением. И это при всём том, что они были слабы и никчёмны.

Безумие. Полное безумие.

Больше всего меня поразил какой-то идущий, который рассказывал мне о том, как он сражался с сектантами, скитался чуть ли не по всем Полям Битв Пятого и Шестого пояса, помогал всем двадцати сильнейшим фракциям Империи в щекотливых делах и прочее, прочее и прочее. Он перечислял мне имена, даты и сражения, бил себя кулаком в грудь и жаловался, что прошёл столько испытаний и кто же знал, что случайно застрянет здесь, на землях Пяти Ветров.

Всё бы ничего, но он ощущался всего лишь Воином, и ни одна из печатей над его головой даже не намекала на такое славное прошлое, про которое он мне так жарко рассказывал.

— Да! Да! Мне горько это признавать, но меня ударил в спину тот, кого я считал лучшим другом. Он думал, что я погибну, сгину, но я выжил и теперь ты должен помочь мне отомстить.

Зеленорукий устало вздохнул:

— Младший господин, мы до завтра будем слушать эти пьяные бредни?

Я вздрогнул, очнулся от странного наваждения и протянул руку:

— Ты, наверное, слышал, что я лекарь. Дай я гляну твои раны.

— Конечно! Ты должен и вылечить меня. А потом, когда я верну силы, мы вместе отомстим тому, кто был мне лучшим другом.

Я принял протянутую мне без всякого страха руку и скользнул в него взглядом лекаря.

Не знаю насчёт Мастера, но этот человек никогда не был Предводителем и Властелином, как он рассказывал. А значит, вряд ли был и Повелителем Стихии. Ни следа от других средоточий, ни следа стихийных меридианов, которые он проложил бы на этапе Предводителя. Лжец. Обманщик. Безумец, который сам верит в свои байки.

— Ну? Сколько займёт моё лечение?

Пересмешник с готовностью спросил:

— Вышвырнуть его пинком под зад?

Я снова потёр бровь, пытаясь примирить себя с действительностью. Поднял взгляд, наложил на старика Истину и спросил:

— Говоришь, на Штормовом Плоскогорье ты сошёлся с учеником бога секты и отрубил ему руку?

— Да. Так и было. Славная вышла битва.

Истина осталась безучастной. Я, конечно, и сам своего рода уникальный лжец, способный на многое, но провернуть подобное вряд ли бы сумел.

— Знаешь, твои раны очень тяжелы, собрат идущий. Я не так хорош, как нужно, поэтому придётся мне поискать тебе другого, более хорошего лекаря.

Старик-безумец похлопал меня по плечу:

— Приятно видеть, что молодые идущие способны признавать свои недостатки. Сколько мне ждать? Неделю, две?

— Это знает только Небо, — я рукой указал на одну из выделенных мной групп людей. — Пока присоединись к ним, собрат.

— Ха! — заложил руки за спину этот безумец. — А вот вежливости в молодёжи всё меньше и меньше.

Глядя ему в спину Зеленорукий покачал головой и сказал:

— Совершенно не понимаю, к чему ты потратил на него столько времени и почему продолжаешь тратить. Три четверти дня позади, а ни я, ни кто-либо из нас не получили лечения.

— Да, — поддакнула Дарая. — Разве не важней вернуть нашу силу, а не тратить время впустую на этот мусор?

Упрёк, в общем-то, был справедлив, но я напомнил:

— Год. Я обещал вылечить ваши раны за год.

— Вряд ли Морлан будет ждать год.

— Думаете, они всё же нападут?

— В открытую? Вряд ли. А вот подослать убийц могут.

Я криво улыбнулся. Не говорить же мне в открытую, что эти самые убийцы для меня лишь возможность нарастить силы. Опасная возможность, ведь всегда есть риск умереть после первого удара или столкнуться с тем, у кого нечего воровать, но есть ли у меня выбор?

Вместо этого я задал вопрос:

— Но вы же постараетесь меня защитить?

— Для этого и прошу лечить нас больше, наниматель, а не заниматься разговорами с этими отбросами. Всё это делается не так и не лично тем, кто называет себя главой фракции.

Я примиряюще поднял руки:

— Во многом ты права, Дарая, но это мой первый раз, и я должен был узнать на себе, каково это, проверить догадки, знаешь ли.

— Первый раз? — она почему-то вскинула брови и вполголоса хмыкнула. — Наниматель, вы не ту вещь называете первым разом.

Я моргнул раз, другой, пытаясь сообразить — вот эту издёвку в стиле Седого я должен был услышать? Она ждёт ответа?

Решить не успел, Дарая откашлялась и спросила:

— Проверили?

— Да, — я неуверенно кивнул. — Погляди на них, — обвёл рукой всех тех, кто пришёл сегодня ко мне и сейчас был разбит на группы. — С завтрашнего дня ты будешь принимать их.

Она резко обернулась ко мне.

— Я?!

— Да, ты. Похоже, что ты именно тот человек, который хорошо подойдёт для этой работы.

— Наниматель, в нашем контракте…

— В нашем контракте есть пункт, что ты оказываешь мне помощь в делах. Это она и есть, ты не находишь?

— Да, но…

— В любом случае у тебя нет выбора, — рядом после этих слов тихонько захихикал Зеленорукий. Я вместе с Дараей ожёг его взглядом, но он и не подумал смутиться. Отвернувшись, я пояснил. — Этим занимаюсь либо я и использую для этого время вашего лечения, либо этим занимаешься ты и освобождаешь мне время для вашего лечения.

— Да я поубиваю их, — рыкнула Дарая.

— А вот этого не надо. Будь вежлива, улыбайся, наглецов можешь давить силой, не более.

— Пусть другой этим занимается!

— Нет. Придётся тебе.

— Это потому что я много возмущалась?

— Нет, конечно, — подумав, я решил подсластить горечь происходящего. — Думай об этом, как о временной работе. Я надеюсь, что за две-три недели из пришедших я отыщу того, кто лучше подойдёт для этого.

— Хорошо, — скрежетнула зубами Дарая . — Я буду делать это две недели, наниматель.

Я не согласился:

— Ты будешь делать это до тех пор, пока я не отыщу более подходящего человека.

Она закатила глаза, но спорить и ругаться перестала. Я же принялся объяснять:

— Дели их на тех, кто понимает, что может получить новое место для жизни и начать там всё с самого начала; на тех, кто хочет получить за свои навыки деньги, и пока неважно, собирается ли он остаться за плату дальше, или рассчитывает по-быстрому заработать денег и свалить; отдельно выделяем тех, кто обладает какими-либо навыками, затем…

Сначала она просто слушала, после достала бумагу и принялась записывать. Записала и, разминая пальцы, уточнила, кивнув на тех, где стоял и тот старик-лжец:

— А этих вон, пинком. Правильно?

— Нет.

— Наниматель, — снова закатила она глаза. — Да это просто смешно. Какая от них может быть польза?

Артус, который всё это время был здесь, стоял, сложив руки на груди, с усмешкой спросил:

— Ты, правда, не догадываешься? Вы собираетесь отправиться в самую гиблую часть местных земель и не хочешь признаваться даже самой себе в том, как вы будете прокладывать путь к Ключу?

— Чего? — снова вскинула она брови.

А вот я понял сразу.

— Думаешь, я собираю людей для мясных щитов?

— В этом нет ничего плохого, наниматель. В нашем контракте нет пункта для расторжения из-за такого.

— Я сказал, что у меня будут люди, которые пойдут в зоны запрета, — отрезал я. — Я сказал, что не буду использовать тебя и твоих людей для этого. И всё это правда. Ты ведь не думаешь, что вы единственный союз, с кем я вёл переговоры перед тем, как рискнуть и основать свою фракцию?

Артус обвёл руками двор с собравшимися за день и лишь шире ухмыльнулся:

— Прости, наниматель, но пока выглядит так, словно за Ключом пойдут именно они.

Я вернул ему ухмылку и повторил утренние слова:

— Как всё же за эти два дня изменился твой тон, — и, прежде чем он ответил на упрёк, добавил вопрос. — А ты сам никогда не думал сменить своё место?

— Что? — изумился Артус.

— Ну вот представь, — попросил я его. — Я получил Ключ, основал фракцию, под моей рукой сотни людей и пустой город. Да, в руинах, но город. Портал, возможности, надежды. У себя ты всего лишь Третий Меч небольшого, пусть и сильного союза. Не думал о том, чтобы попросить у меня, ну, скажем, ранг приглашённого старейшины, принять имя семьи и заняться стражей всей фракции? Небольшой, но фракции.

Он сглотнул и, позабыв про Ключи, мясные щиты и насмешки, глупо переспросил:

— Ч-чего?

— Подумай, — посоветовал я ему. — Хорошо подумай. Сейчас здесь пять сильных идущих, что поддержали меня. Я знаю вас всех по имени, благодарен вам за поддержку, рассчитываю на вас. Вдруг через месяц у меня уже будут десятки настолько же сильных идущих, и ты станешь лишь одним из многих? Все они будут стараться помочь мне с фракцией. Все будут оказывать мне поддержку. Да и я буду уже выбирать, у кого больше заслуг, кто верней, и кто полезней. У первых последователей, знаешь ли, есть много преимуществ, но если первость не поддерживать поступками, то былые заслуги быстро улетучиваются и места главы стражи фракции уже не видать.

Артус поджал губы, резанул меня злым взглядом и отвернулся.

Зеленорукий хмыкнул, явно так, что слышал его только я:

— Горячая речь, но к концу как-то затерялась мысль о том, что именно самых первых, тех, кто пойдёт в зоны запретов за Ключом, тех, кто принесёт тебе на золотом блюде город и фракцию, здесь сейчас, как раз таки нет, и мы лишь ждём их. Мне даже интересно, бедолага Артус действительно может рассчитывать на место главы стражи Сломанного Клинка?

Я ответил честно:

— Нет. По плану место казначея, место моего заместителя, место главы стражи и ещё кое-какие места — заняты. Я и правда лишь жду, когда они прибудут.

— Понял, значит, одного вычёркиваем. Тогда есть ли у нас четверых возможность занять хоть какое-то место в будущей структуре управления фракции?

Возможно, до тех недель скитания по Полю Битвы вместе с Седым фраза была бы сложновата для меня, но после того, сколько Седой меня мучил своими уроками, я легко уловил суть и вновь совершенно честно признался:

— Есть. Но мне казалось, что для тебя важно вылечиться и вернуться к прежней жизни и внуку. Поверь, у моей фракции будет множество врагов.

— Намекаешь, младший господин, что безопасней будет расстаться с тобой? Лично я в этом не уверен. В чём-то меня защищала моя слабость и беспомощность, в чём-то… — Он замолчал, с усмешкой махнул рукой. — Неважно. Если есть возможность, то уже только от нас зависит — воспользуемся ли мы ей, или нет. Ты же не будешь гнать нас?

— Разумеется, нет.

— Уважаемый наниматель! — отвлёк меня возглас одного из Мечей. — Тут это…

Артус процедил:

— Не мямли. Что там у тебя?

— Ещё желающие вступить в вашу фракцию.

Я указал на Дараю:

— К ней теперь с этим. Она будет оценивать и разделять желающих.

— Да, ясно, да только там это, дети. Целая толпа.

Я глупо переспросил, словно мог ослышаться:

— Дети?

— Да, уважаемый наниматель. Дети. Мы хотели гнать, но вы же вчера приказали не прогонять никого, и сёдня вроде, вот мы и…

Меч поперхнулся своей болтовнёй, когда Артус рявкнул на него:

— В своём уме? Он ищет людей, что пойдут за ним вглубь Поля Битвы отбивать Ключ. Он ищет тех, кто принесёт ему пользу здесь и сейчас. В шею их.

Меч коротко поклонился, развернулся и быстро направился прочь.

Но теперь уже я окликнул его:

— Ты куда?

Он обернулся, взгляд его заметался между мной и Артусом.

— Так это… Гнать их.

— Я уже отдал тебе приказ?

Меч моргнул раз, другой, снова вильнул взглядом в сторону, но больше ничем не выдал своего командира. Просто признал:

— Нет, уважаемый наниматель.

Впрочем, Артус сам показал себя с хорошей стороны и сообщил:

— Я отдал приказ. Только не говорите, уважаемый наниматель, что хотите принять их.

Я твёрдо ответил:

— Да, хочу.

— Уличных детей-оборванцев? — медленно поднял бровь Артус. — Закалок?

Но я был не менее упрям:

— Если у них нет родителей или старших, которые против, если это действительно оборванцы с улиц, то почему нет? Этот город слишком велик и силён, чтобы обращать на них внимание и использовать их. Моя же фракция только-только становится на ноги и отыщет работу даже их слабым рукам.

Артус перешёл на мыслеречь:

— Прости за прямоту, уважаемый наниматель…

Я оборвал его:

— У меня есть имя.

Артус прищурился, но исправился:

— Прости за прямоту, уважаемый Ирал, но от рук детей нет никакого толку. Никакого. Один взрослый этапа Воина, даже самый слабый, едва сформировавший средоточие, будет полезней, чем два десятка этих никчемышей.

Я кивнул:

— Ты прав, — но едва по его губам скользнула улыбка, осадил его. — С точки зрения простого наёмника, который ищет выгоду здесь и сейчас.

— Охо-хо-хо! Так его, молодой господин!

Раскатисто хохотнул Зеленорукий, ясно давая понять, что наша с Артусом беседа не осталась для него тайной. Как, наверное, и для остальных моих Властелинов Духа. Впрочем, я и не думал тщательно отмерять в неё силу и направлять её к только к Артусу, скрывая наш разговор от остальных. Он, похоже, тоже не делал этого.

Хотя… Я скользнул восприятием по лицам его подчинённых. Предводители, способные использовать мыслеречь. Все спокойны, если и косятся, глядят, следят за нами, то лишь в рамках обычного любопытства. А главное, главное, ни один из них не обсуждает происходящее между нами.

Похоже, наша беседа всё же ограничена лишь мной и теми, кто обладает силой Властелинов Духа. Эта часть навыков, несмотря на мой талант, всё ещё не очень хорошо мне давалась. А может быть, я слишком привык полагаться в подобных беседах на помощь и присмотр Седого, который заботился о таких мелочах.

Или не заботился, вспоминая события на аукционе и его беспечность.

Артус процедил, не давая мне погрузиться в посторонние размышления и напоминая, что есть здесь и сейчас:

— Ты можешь язвить сколько угодно, уважаемый Цалиш, но будь честен хотя бы сам с собой — я не какой-то там наёмник, а третий в не самом слабом союзе не самой слабой фракции четвёртой звезды.

— И что? — фыркнул Зеленорукий. — Не глава же.

— Объяснись, уважаемый Цалиш. Я уважаю твои былые заслуги, но не позволю насмехаться над собой.

— Я лучше предоставлю младшему господину возможность объяснить тебе твои заблуждения.

— Не знаешь, как извиниться за глупую шутку и перекладываешь ответственность на нанимателя? К чему? Я подскажу, как разрешить это недоразумение: Артус прости за эту издёвку. Был неправ, с меня вино.

— Нет-нет-нет, — покачал головой Зеленорукий. — Не раньше, чем младший господин выскажется.

Я потёр бровь. Обычно всё выглядит и ощущается так, словно Зеленорукий полностью на моей стороне. Это его младший господин, поддержка в вопросах и спорах и прочее. Но иногда он словно испытывает меня на прочность и будто нарочно подкидывает проблем. Вот сейчас — для чего он распалил Артуса?

Тот повернулся ко мне, вперил в меня злой, горящий взгляд и потребовал:

— Ну, уважаемый Ирал, если я простой наёмник, то укажите мне пользу, которую можно получить от оборванцев с улиц. Что вы хотите выжать с детей?

— Выжать? — меня разозлило слово. — Мне ни к чему выжимать их. Выжимать я буду тех, кого нанял и заплатил им немалые деньги, — Артус отчётливо скрипнул зубами, но я говорил не только о нём и тут же намекнул об этом. — И тех, кому даю лечение, которого они не могли получить так дёшево и просто. Всего год службы, лучшее предложение во всём Поясе, не так ли? — перевёл взгляд на Зеленорукого, который лишь усмехнулся, на Дараю, а затем и на Травера. Спросил уже лично его. — Это ведь будет справедливо?

Он промолчал, хотя наливающиеся светом над его головой символы, словно раздуваемые ветром угли в костре, давали мне ответ и так. Но я мстительно потребовал:

— Это справедливо? Отвечай.

Он нехотя выдавил из себя:

— Да, справедливо, господин Ирал.

Я покачал головой, разочаровано подведя итог наблюдениям:

— Врёшь даже самому себе, не желая отступать от своих обид и расплачиваться за своё прошлое. Как хочешь, — вернулся взглядом к хмурящему брови Артусу и признался. — Я размышлял о создании фракции много недель подряд, представлял себе, как это будет, как это устроить, что нужно будет делать. Есть здесь и сейчас, которое можно обустроить и решить только силой, деньгами и могучими идущими. А ещё есть будущее, которое могут решить только молодые поколения. Можно рассчитывать на детей тех, кто пойдёт за мной. Если они будут. А можно положиться на детей, которые уже пришли ко мне.

— На этот мусор? — изумился Артус и процедил. — Отребье, ни к чему не годное, такие же, как и их сгинувшие родители. Была бы моя воля, я бы вышвыривал их в Тюремные пояса, а не платил за них налог. Глава этого города слишком милосерден. Прямо как вы, уважаемый Ирал. Видимо, тоже думает, что они что-то да смогут в будущем. У баранов не может родиться тигр.

И только мой талант позволил мне услышать едва различимую мыслеречь.

— Вот ублюдок. Слышишь? Он бы вышвырнул нас, если бы ему дали такую власть. Как он только посмел марать наших родителей? Что он вообще знает о них?

— Тихо, тихо, брат. Терпи, брат, и следи за лицом. Он никогда и не скрывал того, что ненавидит таких, как мы.

На мои губы выползла ухмылка. Это точно общаются мыслеречью не дети. Это Мечи, подчинённые Артуса. Похоже, и среди них есть выходцы из тех, кого он считает мусором. Что же, раз они люди подчинённые, слабые и вынуждены молчать, то не буду молчать я. Если ко мне не хочет идти Третий Меч союза, то кто сказал, что не придут простые Мечи? Как он их там называл? Железные?

— Знаешь, — с наслаждением сообщил Артусу, — моя мать была сиротой. Всего в своей жизни она добилась сама, поднявшись от никого до одного из самых уважаемых людей в городе пяти звёзд и это было ещё до того, как она встретила отца. Да и я у неё неплохо вышел. Сын сироты, той, которая когда-то воровала еду, чтобы выжить, сейчас могу купить твои услуги, Властелин Духа, на деньги, которые заработал сам, своими руками. Я отношусь к такому с юмором, но боюсь, услышь тебя сейчас она сама или моя сестра, долго бы ты после этого не прожил.

Он поджал губы, с усилием выдавил из себя:

— Виноват, уважаемый Ирал. Если это вас задело, готов принести извинения.

— Что мне с твоих извинений? Это разве исправит твоё мнение о мусоре с улиц? Мне хватает того, что ты уже сказал. Моя мать, сирота, оборванка с улицы и мусор, как ты сказал, обладала неплохим талантом, который передала и детям. Поэтому я буду надеяться, что и среди пришедших ко мне оборванцев отыщутся таланты, которые станут опорой Сломанного Клинка и следующим поколением фракции.

— Это подход кланов или даже Орденов. А у вас, уважаемый Ирал, семья. Для того чтобы семья имела будущее, жену нужно искать.

— Что же делать, если я решил в одиночку основать фракцию? — я лишь пожал плечами на его упрёк. — Пока есть только я один. По-другому никак. Чуть позже, когда я докажу, что могу в одиночку создать фракцию, надеюсь, подтянется пара сестёр и братьев. Может, ещё кто из семьи. А пока заведу себе три десятка детей и без жены. Вон, — кивнул я на Зеленорукого и Дараю. — Им я уже намекнул, что моей семье не хватает тёти и деда.

— Ч-чего? — изумилась Дарая. — Тётя? Ваша тётя? Вы совсем, что ли, нанима… — она оборвала свой вопль, уставилась на меня в раздражении, выдавила из себя. — Прошу прощения, наниматель, но ваши шутки совсем несмешные.

— Да какие шутки. Тётя. Как есть тётя. Троюродная, конечно, но боевая и очень, очень уважаемая в семье Сломанного Клинка, — ухмыляясь, сообщил я ей, перевёл взгляд на Артуса и напомнил. — Да, дядя Артус, глава стражи города? Примите детишек семьи в младшие стражи, будете передавать им свой опыт?

Лицо Артуса вытянулось и позеленело.

— П-ха! — вырвалось у Дараи.

Зеленорукий восхищённо протянул:

— А ты хорош, младший господин, а ты хорош.

Я чуть кивнул, показывая, что услышал и принял похвалу, а затем, чеканя слова, напомнил:

— Вы все можете сомневаться в моём будущем, даже сомневаться в моём здравомыслии, но у меня же нашлись деньги, лекарства, слова и талант лекаря, чтобы собрать вас здесь, верно? Ещё две-три недели — и появятся и остальные, с кем я договаривался, кого соблазнил призывом о новой фракции и новых возможностях. Уверен, вы все, не исключая и местного главу, думаете, что я безумец. Ведь четырех-звёздная фракция не сумела добыть тот Ключ, на который я так сильно рассчитываю. Но я получу этот Ключ, освобожу часть Поля Битвы от запретов и успею основать фракцию за отпущенное мне Императором время.

Зеленорукий кивнул:

— Я не сомневаюсь. Я помню, как ты уговаривал меня и что обронил в уговоре. Я помню, что нужен тебе с Ключом, только если сам захочу. Мне интересно скорее, как далеко ты сумеешь зайти, вернее, как высоко ты сумеешь подняться, дорогой мой возможный троюродный внук.

— Ха! — раздражённо выпалил Артус. — Что на тебя нашло, Цалиш? Безумие?

— Почему безумие? — не согласился Зеленорукий. — Ещё скажи, что ни разу не видел, как распадались союзы и сходились, образуя новые. Здесь так же. Одни видят возможность и стремятся ей навстречу, другие говорят о безумии и держатся за свои места.

— Уважаемый, — начал было Артус, затем помотал головой и с мрачным видом сообщил. — Нет, довольно этого, язык уже болит. Старик, хватит меня поддевать. Это не сработает.

— Да я и не пытался, побойся Неба. К чему мне тебя поддевать? — наигранно изумился Зеленорукий.

— Старик…

— Хватит вам, — оборвал я начинающуюся перепалку. — Дарая, займись детьми.

— И ими я? — изумилась она и ткнула в сторону тех, кого я разделил с утра. — Да я ещё с этими не начала!

— А кто? — меня не впечатлил этот вопль. Ну уж нет. Мне хватило в детстве Диры и Тукто. — У тебя у самой есть ребёнок, ты должна лучше их понимать.

— А у него — внук, — ткнула она в Зеленорукого пальцем. — У меня и так дел со взрослыми полно теперь, — для большей убедительности потрясла бумажкой, куда записывала мои указания. — И с каждым днём их будет всё больше и больше.

— Хм, справедливо, — согласился я с ней.

— Что? — выпучил глаза Зеленорукий, неверяще глядя на меня. — Я? Ты хочешь спихнуть их на меня?

— Ха-ха-ха! — вслух, не сдерживаясь, расхохотался Артус. — Старик, получил? Вот тебе возможность, хватайся за неё изо всех сил. Место главы стражника и место главы Дома Найма пролетают мимо тебя, так хватайся за место главы талантливого мусора, — косо глянув на меня, Артус добавил. — Как вы уже сказали, уважаемый Ирал, моё мнение о мусоре никак уже не изменить. Прошу простить меня, никак не могу поучаствовать в столь увлекательном выборе дрессировщика этих детей, я должен обойти посты.

Я с ухмылкой проводил его взглядом в спину, затем сообщил оставшимся:

— Работайте. Пока вы заняты, я займусь лечением Логара, следующим жду Зеленорукого. Если ты, конечно, управишься к тому времени с детьми. Покормить, разместить, пересчитать.

Ответом мне было молчание и один очень недовольный взгляд. Когда я уже был на середине пути к зданию, уловил мыслеречь.

— Меня опять на ночь сдвинули.

— Действительно, — согласился Зеленорукий. — Никогда не задумывалась, что за этим кроется что-то большее?

— Чего?

— Тебе пятнадцать лет? Он мужчина в самом расцвете сил, только оставивший за спиной восторженную юность и ещё полный сил и желания. Ты зрелая женщина, которая великолепно выглядит.

Я не удержался и хлопнул себя по лицу ладонью. Мне мало было одного Седого? Неужто теперь меня будут доставать этими глупостями двое? Двое и Дарая? Вернее, трое, считая ещё и Артуса, который завёл разговор о жене.

Через миг я едва не споткнулся.

— Разве жена не лучше тёти, пусть даже и боевой?

— Слушай, старший Цалиш, у тебя точно с головой всё в порядке?

— Женщина, внимай моей жизненной мудрости.

Едва сумел промолчать и не влезть в их разговор, выдав свой талант подслушивать. Надеюсь, Дарая пошлёт Зеленорукого к дарсам, или хотя бы к гархам.

Однако вечером Дарая вместо того, чтобы просто пройти на привычное место, нерешительно замерла на пороге.

Я обернулся и тоже замер, оглядывая её. Чуть влажные распущенные волосы, тонкий свежий халат с алыми розами по фиолетовой ткани, туго затянутый поясом. Только не говорите мне, что она повелась на болтовню Зеленорукого.

Прищурился и спросил:

— Та-а-ак. Что встала на пороге?

Она нахмурилась:

— М-м-м, наниматель, уже ночь…

Я напрягся ещё больше. Дарсов Зеленорукий, надеюсь, с утра к воротам придёт ещё детей пятьдесят, я всех тебе на шею посажу, всех заставлю лично кормить и умывать.

— Я заметил, что ночь. Сейчас подлечу тебя, затем у меня ещё тренировка почти до рассвета. Как всегда.

— Да, я знаю. Но понимаете, раз вы не спите и не собираетесь, как всегда, то…

Я оборвал её:

— Нет.

— Нет? — она нахмурилась. — Но наниматель, я бы посоветовала вам согласиться.

— Да ни за что, — отрезал я. — Что вы все сходите с ума с этим?

— Э-э-э… Но вы же сами поручили мне это.

Над головой Дараи чуть ярче стал символ Верности. Я моргнул, вглядываясь в него. Ты ещё что творишь? Какое отношение Верность имеет к этому дело? Верность жены? Кто здесь сходит с ума? Осторожно спросил:

— Я?

— Ну да. Все же приходящие на мне, я говорю с каждым.

Я выдохнул и ожесточённо, с наслаждением потёр лоб. Придурок. Меньше подслушивать нужно. Не поднимая глаз, боясь, что покраснею от стыда, попросил:

— Давай ещё раз. С самого начала. Ночь, но раз я не собираюсь спать, то?

— То не могли бы вы встретиться с одним человеком?

Я выдохнул ещё раз. Не поднимать глаз, не поднимать глаз.

— Вот прям встретиться? Для чего?

— Для разговора и найма.

— Ты же только что сказала, что я тебе поручил эти вещи.

— Именно, наниматель. Этот человек сумел убедить меня, что он достоин личного разговора.

Я справился с собой и своим стыдом, убрал ладонь, которой прикрывал лицо и поднял взгляд на Дараю. В обычном вечернем халате, освежившуюся после долгого дня и ждавшую своей очереди на лечение. Очереди, которую она решила пропустить, но попросить меня встретиться с каким-то человеком.

— Властелин. — предположил я самую простую причину такого решения.

— Нет, наниматель, лишь Предводитель.

Я медленно поднял брови. Этих Предводителей сегодня было штук…

Замер, впившись взглядом в печать Дараи ещё раз.

Нет, всё в порядке, нет ни изменений, ни посторонних печатей, ни следов того, что Верность нарушена.

Вздохнул с облегчением, но одновременно поморщился. Дарсова Верность. Она беспокоит меня, и я ничего не могу с этим поделать.

Умом всё понимаю, не раз повторял про себя все доводы и убеждения, но всё равно это продолжает меня грызть.

Никак не могу понять, насколько же нужно быть уверенным в себе и своих решениях, чтобы, пуская человека на пилюли или нанимая несколько десятков человек в качестве приманки для Зверей, продолжать идти к Небу.

Я всего лишь использовал свой талант, чуть подстраховался с контрактами, вписав в них Верность, а этот обман гложет меня, заставляет сомневаться, раз за разом возвращаться к нему и думать, думать, думать о нём.

Честно говоря, сейчас меня даже Пересмешник беспокоит гораздо меньше. Да, я дал ему испытание, да, которое он провалил, но я не толкал его в эту яму — он сам сделал в неё шаг. В его власти было просто вышвырнуть меня прочь, или отказать. Или согласиться.

И тогда…

До меня вдруг дошло.

И тогда бы я что? Добавил ему верности и начал лишь больше сомневаться?

Я в своём уме?

Моргнул, выныривая из мыслей, вновь видя перед собой Дараю. Хмурую, сосредоточенную, напряжённо вглядывающуюся в меня и ждущую ответа.

Ощутил, как свело лицо в гримасе, провёл ладонью по нему, заставляя мышцы расслабиться.

Глухо буркнул сквозь пальцы:

— Раз ты уверена, что эта встреча нужна, зови.

Она бесшумно скользнула прочь, оставляя меня наедине с моими не самыми весёлыми мыслями.

Что, Леград, плохо получается жертвовать убеждениями?

На миг я даже пожалел, что набрал сил, покорил очередной этап пути к Небу, закалил себя в кристалле Древних. Проще было бы, если бы Властелины, как старший Тизиор раньше, могли сопротивляться моим печатям.

Эта же мысль и странным образом успокоила меня.

Да проще, да легче, но я сам искал силы, чтобы прийти к семье на равных, чтобы помочь Ордену и всем тем, кого оставил позади. Виликор, Ксилим, Шандри, Гилай, Ирая, Рейка, Кирт, Гавал, Ама.

Нужно стараться воспринимать это как тренировку пути Хранителя Равновесия. Если я решусь следовать именно ему.

Два десятка вдохов спустя Дарая вернулась, ведя за собой этого Предводителя незначительной силы. Среднего роста, средних лет идущий в тёмном халате. Спокойное лицо, но решительные, даже какие-то отчаянные глаза.

Тот поклонился на пороге, глянул через плечо на Дараю и сказал:

— Господин, я прошу беседы наедине.

Та фыркнула:

— Пф-ф! С каждым шагом у тебя всё больше и больше просьб. С чего бы нанимателю соглашаться?

— Я не причиню ему вреда, — кротко сообщил тот в ответ.

Уже собрался было отказать ему, разочарованный уходящим словно в песок временем, как вдруг осознал, что не знаю лица этого человека, зато отлично знаю печати над его головой.

Проверяя догадку, потянулся к ним и буквально за вдох обошёл защиту его артефакта. Просто потому, что делал это уже второй раз.

Кивнул Дарае:

— Оставь нас.

Следом толкнул мысль Пересмешнику:

— Ты нужен здесь. У моей двери, — а затем толкнул мысль и всем остальным. Зеленорукому, Артусу, Логару, самой только что вышедшей Дарае. — Всем быть готовым к нападению. Проверить все окрестности.

— Наниматель?

— Выполняйте.

Озман, который несколько недель назад под действием моей комбинации так щедро делился со мной своими знаниями, медленно, явно, чтобы я не принял его жест за угрозу и попытку создать технику, поднял руку к лицу, взяв себя за виски знакомым жестом.

Стянув маску чужого лица Озман так же медленно поклонился:

— Господин, я приветствую вас. Господин, у меня очень важный к вам разговор. Пожалуйста, используйте ту же формацию тишины, что и в прошлый раз.

Формация тишины — это хорошо, но она действует в обе стороны.

Потребовал у Зеленорукого:

— Что у вас?

— Тихо. Ничего подозрительного не вижу и не ощущаю.

— Артус?

— Так же тихо. Что случилось, наниматель?

Озман, словно подслушав, сказал:

— Господин, я пришёл один.

А может, и правда подслушав. Я покачал головой. Всё же быть основателем фракции и, вообще, главой чего-либо — не для меня.

Мне привычней другое: носить маски, притворяться, упорно тренироваться и влезать в задницы, где можно потерять голову. А не вот это: думать, что у другого человека на уме, искать в его поступках второй смысл и переживать, туда ли глядят мои подчинённые.

А значит, что? А значит, если привычно влезать в задницу, то не нужно и сдерживаться. Приказать Пересмешнику войти внутрь и охранять меня? Как бы не так.

Широко улыбнувшись, я встал, расставил Флаги и заставил формацию окружить нас, заглушая звуки.

Озман снова поклонился:

— Благодарю за доверие, господин. Надеюсь, вы помните меня.

Я не стал отрицать и говорить, что он ошибся и мы видимся впервые.

— Помню.

— За все эти дни так и не понял, знаете ли вы о моей настоящей личности, господин, поэтому представлюсь. Меня зовут Озман, я внебрачный ребёнок одного из сыновей Вартола, главы семьи Морлан, что владеют здешними землями. Если точней, то я сын Озерата, пятнадцатого по старшинству среди семьи Морлан. И я хочу предложить вам свою верность и службу.

— Неожиданно, — признался я. Спросил. — Зачем это тебе и зачем это мне?

— Господин, прошу выслушать мой ответ спокойно.

— Постараюсь.

— Господин, проснувшись утром, я не сразу вспомнил наш с вами разговор. Но стоило мне вернуть первое воспоминание, как оно принесло с собой столько вопросов, что я едва не впал в панику.

М-да. Я поджал губы. Так был в себе уверен и такое разочарование в этой моей комбинации Забытья.

— Я до сих пор не уверен, как вы это провернули: необычная алхимия в еде, формация, или же печати Указов.

Я бы мог начать волноваться, если бы не отволновался совсем недавно, если бы не слышал сейчас спокойную мыслеречь Зеленорукого, что осматривал окрестности, и не получил власть над одной из печатей Озмана.

А он тем временем улыбнулся:

— Но одно я понял совершенно точно — этот способ своей силой выходит за границы возможностей фракций четырёх, пяти и даже шести звёзд. Про такую алхимию я только слышал, о таких сильных формация я могу только мечтать, а о столь могучих мастерах Указов я даже не слыхал.

Я выслушал эту пустую лесть, коротко спросил:

— И?

— Моя мать не была женой моего отца, выбранной ему семьёй. Моё существование, несмотря на мой талант, всегда раздражало моих родственников. Я много лет пытался переломить это, доказать, что достоин, но так и не сумел. Даже мой отец постоянно обделён возможностями из-за одного моего существования. Он мог бы претендовать на пост следующего главы семьи, а не прозябать ниже десятого места старшинства, если бы не я.

— И ты пришёл сюда, чтобы?

Я позволил себе лёгкую вопрошающую улыбку, на самом деле взбешённый, что всё так оборачивается. Отлично, хотел улучшить план Седого, а вместо этого всё испортил и дал повод напасть на себя.

Ничего, я не побоюсь использовать всё, что у меня есть, а потом вернусь сюда и подчиню себе всю эту фракцию. Клянусь, я украду верность всех этих Морлан, от рядового стражника до его главы. Плевать, что над ним точно нет печатей. Сделаю, кля…

— Чтобы предложить вам свою службу и верности, господин.

— Ха! — выдохнул я и потребовал. — Какой в этом смысл?

— Я же не зря начал разговор с силы, господин. Мои так называемые родственники могут смеяться над безумцем, что решил основать фракцию в Каменных Лабиринтах, могут делать ставки и даже обещать главе, что через три месяца вы погибнете, что через год Страж лично снимет с вас голову, когда вы не сумеете добыть Ключ. Но я, — Озман ухмыльнулся, ударил себя в грудь кулаком, — но я единственный сейчас, кто понимает, что с той силой, которая стоит у вас за спиной, вы выполните задуманное.

— За моей спиной нет никакой силы.

Озман вернул мне лёгкую, понимающую улыбку.

— Как скажете, господин.

Я спросил:

— Ты следил за мной сегодня?

— Простите, господин, да, следил.

— Тогда видел сам: я набираю даже оборванцев и калек.

— Да, господин, — кивнул Озман, — отличный ход.

— Отличный ход?

— Да. Заставить всех поверить, что это всё, на что вы способны, это гениально, господин. Лучше было бы только если бы вы провернули это в облике юноши лет шестнадцати. Зады старейшин полыхали бы в итоге лишь сильней.

Я опомнился и сделал то, что должен был сделать с самого начала — вывесил над Озманом комбинацию, что сообщила бы мне о лжи. И сразу же задал вопрос:

— Ладно, я велик, могуч и талантлив в поджигании задов. Но тебе какая выгода от служения мне?

— Хм, давайте подумаем, господин, — Озман поднял руку и принялся загибать пальцы. — Стать из презираемого прислужника одним из главных людей вашей фракции? Быть никем, по сути, особым слугой, которого не пригласят даже на общий ужин, а стать самому новой семьёй? Если у других есть возможность стать уважаемым дядей вашей семьи, то неужели я не могу воспользоваться этой возможностью? Глава стражи у вас уже есть, возможно, даже не один, есть казначей и те, кто пойдут за Ключом, но есть ли глава тех, что собирают для вас слухи, сведения и знания? Судя по тем вопросам, которые вы мне задавали прошлый раз, и тому, с кем вы пришли в город… У вас нет такого человека.

Я, пропуская его слова мимо ушей, впился в него взглядом. Это каким же таким образом он, всего лишь Предводитель, узнал содержимое моего мысленного разговора с Властелинами? Только если… Только если там рядом был другой, связанный с ним Властелин.

Например… Например, его отец, который явно один из сильнейших Властелинов среди Морлан. Или другой недовольный родственник, или даже слуга его отца достаточной силы и достаточной маскировки, чтобы меня обмануть.

К каким большим бедам приводит всё это пренебрежение родственниками. В городе Ян сами Ян в итоге проиграли из-за того, что оскорбили того из них, кто руководил теневиками. В Ясене Саул, вообще, пытались уничтожить, да и уничтожили в итоге, часть семьи. За то, что они были дети какого-то не того брата главы.

Если так вспомнить, то и у меня были в прошлом схожие проблемы со стариками. Ну, скорее, у мамы из-за меня, но всё же.

Не очень это принимаю, но понять могу. Иногда ненависть может возникнуть из-за одного взгляда, из-за одной встречи, одного рассказа и одного удара. Кто я такой, чтобы упускать свой шанс? Ведь главное в том, что Озман не лжёт сейчас. Отыщу ли я ложь в других его словах? Ну, тут главное правильно спросить.

Озман чуть подался вперёд:

— К тому же, господин, у меня есть чем заплатить за своё место. Не жалкими духовными камнями, а знаниями, как и положено главе Знающих. Я знаю, когда и кого глава Вартол пришлёт за вашей головой.

Я тоже подался к нему:

— Дай угадаю. Это ты и сейчас?

Глава 14

Озман сглотнул и выдохнул:

— Нет же! — помедлил и осторожно спросил. — Как вы могли такое подумать, господин? Клянусь вам, нет.

Я вернулся на своё место и разочарованно отмахнулся:

— Не стоит. Не ты, значит, не ты.

— Господин, я не очень понимаю, о чём вы.

— Ты пришёл предложить мне свою службу?

— Да, господин, — кивнул Озман.

Не знаю уж, что он в это время думал обо мне, тем более что я не закончил.

— Надеюсь, ты не рассчитывал, что я, твой новый господин, средоточие сплошь положительных черт и талантов?

— Ваши слова, господин, означают, что вы принимаете мою службу?

Я чуть наклонил голову к плечу и потребовал:

— Глава Знающих Сломанного Клинка, расскажи, с чего Вартол решил прислать людей за головой твоего господина.

Озман широко и довольно улыбнулся, а затем кивнул:

— Господин, ранее вы сказали, что нельзя быть средоточием только положительных черт. Это так, беда в том, что одна из привычек Вартола — решать всё грубо, в лоб. Поглядывая на него, многие в его семье привыкли действовать так же.

Я вспомнил произошедшее у портала и не согласился:

— Варай не показался мне таким.

— Господин проверяет меня, — кивнул Озман, не задавая вопрос, а словно произнося вслух мысли. — Но у портала первым вы столкнулись с Удолом, а он точная копия Вартола, едва доходит до проблем. Возможно, ваши слуги или… — Озман едва заметно улыбнулся, — вы сами слышали разговор этих двух.

И это снова был не вопрос. На миг меня охватило странное чувство. Не холодок Прозрения между лопаток, не жар ветра опасности, а ощущение, словно тебя видят насквозь. Этот Озман, несмотря на его слабость и то, что я могу убить его десятком способов, начиная от — сломать ему шею и заканчивая — приказать умереть, не боялся меня и не боялся показывать, что мои тайны не такие уж и тайны.

Он очень много знает и очень умён. Одно дело подслушать с помощью сообщника мои разговоры, другое дело делать выводы о моих талантах. Мне вообще начало казаться, что во всех словах Озмана есть какой-то вложенный смысл, которого я не понимаю. Словно он испытывает меня на ум.

Что же, я никогда не скрывал, что всего лишь собиратель камней и всего прочего.

Теперь Озман чуть заметно кивнул и продолжил:

— Не появись там Варай и Удол напал бы на вас. Но вот отца Варай удержать не может. Хотя скажу честно, не начни вы собирать людей с нашего города, ему бы хватило красноречия, но, когда Вартол сегодня узнал, что вы не выгнали даже полное отребье, он сразу заявил, что это шанс. Что теперь у него развязаны руки, и никто не удивится, когда молодого, глупого выскочку прирежут ради сокровищ втёршиеся к нему в доверие убийцы.

Я прищурился и переспросил:

— Убий-цы?

Медленно втянул в себя воздух, борясь с накатившим раздражением. Нет, я всё понимаю, Небо смотрит и так далее. То Седой со мной в харчевне столкнётся, то Зверя гонят именно на нашу стоянку, но должен же быть предел всему этому?

Мне одного Пересмешника и проблем с ним связанных хватает. И я сейчас не о его упорстве и попытках обойти мои запреты и подгадить мне, а скорее о том, что я вот буквально только что, неделю назад решил, что план с набором убийц во фракциях мне не подходит. Ну не хочу я долговых слуг, не хочу!

И тут мне сообщают, что не хочешь убийц искать, ну не ищи, они сами к тебе придут. Не один, а много!

И ведь не могу я их просто убить, верно? У меня каждый сильный идущий на счету, не сделать их долговыми слугами будет просто расточительно, но как раз делать их ими мне не хочется.

— Господин, не думаю, что в первое время вам нужно будет беспокоиться. Вартол очень осторожен в таких делах и никогда и ни за что не пошлёт никого из старейшин и прочих. У вас много хорошей охраны, а ваши ближники слишком высокого Возвышения. С ними есть риск если не попасться, так оставить след, который может привести прямо к нему. Он использует тех, кого не жалко, и кто не принадлежит семье, слабаков со стороны, будем откровенны. Они могут убить вас лишь при невероятной удаче, если каким-то чудом проскользнут мимо охраны, но вот затем…

Слабаки? Это уже другое дело. Слабаки мне не нужны, у меня таких… Я выдохнул и потребовал:

— Продолжай, что затем?

— Господин, — поклонился Озман, — я говорю, что в ближайшее время вам лишь нужно приказать вашим ближникам быть настороже и держать одного из них всегда рядом. Это достаточно обезопасит вас. Настоящая опасность наступит позже, когда дед… — запнувшись, Озман чуть склонился. — Прошу прощения, господин, привычки ещё сильны во мне. Позже, когда Вартол разочаруется в усилиях Удола и решит нанять убийцу в шестизвёздной фракции. И я уверяю вас, он так и поступит.

Шестизвёздная фракция? Я снова задумался. Шесть звёзд — это фракция, где есть Повелители Стихии. Но наивно думать, что, первое, они пошлют одного из таких талантов разбираться со мной, второе, что у главы Вартола хватит денег нанять идущего такой силы, и третье, что они рискнут нарушить правила перехода и послать Повелителя во фракцию четвёртой звезды. Тогда… Пиковый Властелин? Пиковый Властелин с контрактом над головой? От такого я точно не смогу отказаться. Ох… Ну так, значит так. Для своего нанимателя он умрёт, а на деле отдам его в подчинение Озмана. Ему хватит ума справиться с таким долговым слугой.

— Удивительно, — Озман снова напомнил мне, что я не один в комнате, — сначала я было подумал, что вы, господин, были встревожены новостью про убийцу из фракции шестой звезды, но теперь отчётливо вижу, что это совсем другая эмоция. Вы совершенно не переживаете об этом, и это лишь дополнительное подтверждение моей правоты.

Озман поднялся из-за стола, шагнул в сторону, сомкнул руки в приветствии идущих к Небу и медленно согнулся передо мной, низко опустив голову, звонко попросил:

— Господин, официально примите мою службу, связав наши судьбы. Я буду верен вам, моей новой семье. А в качестве подношения и доказательства верности расскажу, чего в ближайшие дни ещё ждать от Вартола, где его слабое место и как можно вывернуть разговор с ним так, чтобы выиграть в истории с убийцами если не год, то несколько месяцев.

Я достал контракт из кольца и приказал:

— Выпрямись.

Взгляд Озмана при виде свитка вспыхнул радостью и весельем.

— Если ты действительно желаешь верно служить мне и своей новой семье, то возьми этот свиток контракта и внеси это в него. Я не из тех идущих, что больше всего ценят верность, но это не помешает мне наказать тебя за предательство.

— Такого не случится, господин, — твёрдо произнёс Озман.

— Если ты становишься одним из семьи, то какой я тебе господин, Озман? Ты же не слуга? Называй меня главой.

— Спасибо, глава, — снова склонился Озман.

Три дня понадобилось Вартолу и Удолу на то, чтобы начать действовать. Первый их убийца не прошёл даже внешнего кольца охраны наших поместий, не обнаружил ни единой лазейки, которые я приказал оставить для подобных ему, действовал глупо и безрассудно — его убили всего лишь Предводители стражники из Мечей.

Сложно понять, на что рассчитывал с таким убийцей Удол. Да, я тоже Предводитель и, вроде как, всего лишь лекарь, так что убийца равного мне этапа должен был бы справиться, но… смешно же.

Второй убийца был и сильней, и хитрей, и удачливей. Он не пытался ночью перелезть стену поместья, он уже был внутри. Пришёл за два дня до нападения, представился тем, кто хочет получить от моей семьи деньги за службу, и так оказался внутри первого кольца охраны.

Одна ночь у него ушла на то, чтобы разобраться в формациях, которые расставили везде Мечи, и отыскать в них те самые лазейки, а на следующую он проник на мой этаж.

Но шёл хорошо, я не слышал его, не ощущал восприятием, узнал о том, что нужно готовиться только с подсказкой от Дараи. Выходило, что убийца уже стоял за дверью, а я всё ещё не видел его печатей. И это было проблемой.

Толкнул Пересмешнику осторожную мысль:

— Придержи его и сними амулеты.

Мы стояли в углу комнаты, прикрытые формацией из трёх Флагов, кровать, на которой я, вроде как, спал, тоже была накрыта пеленой формации, другой, не позволявшей вошедшему понять, что там никого нет.

Пересмешник кивнул и вдруг исчез, похоже, используя амулет невидимости. Через миг исчезла и пелена маскировочной формации.

Я не успел ни изумиться, ни рявкнуть, как меня обдало жаром опасности.

Ощущая, как опаздываю, ничего не успевая сделать, выгибаюсь, рву левую руку вверх, ставя её на пути самого жаркого ветра.

Звонко звякает, а руку сотрясает.

Убийца уже здесь, внутри, каким-то образом просочившись сквозь дверь или стену.

А я по-прежнему ничего не вижу.

Не впервой, но ярость туманит голову.

— Пересмешник!

Вспыхнувшие печати бросают того на колени. Хитрый ублюдок.

В меня бьёт десяток острых голубых жал и смертоносный клинок.

Его я снова встречаю наручем, остальное оставляя на Покров и амулет Защиты, в ответ выплёскиваю из себя духовную силу и стихию, заполняя ими комнату, очерчивая ей стремительную фигуру.

Змеи вцепляются в ноги убийце, а я делаю выпад возникшим в моей руке Пронзателем.

Невидимку сносит с ног, кусками проявляя его тело, отшвыривает к стене, через миг дверь разлетается в щепки, а Дарая упирает меч в горло хрипящему убийце.

Наши глаза встречаются.

— Наниматель, мне убить его?

Её холодный тон внезапно напомнил мне Амму. Это ведь её любимый вопрос в любой ситуации.

Амма и Кирт, которые были ограничены в Возвышении, а сбросив это ограничение, стремительно набирали силу. А ещё они были родом отсюда, из Пятого пояса. Как быстро и какую силу они обретут, когда я перетащу их сюда?

Убийца вдруг захрипел, забился в конвульсиях, заставив меня выругаться. Он под Указом и его провал стал условием его смерти. Я вижу эти печати, но не успеваю!

Приказал:

— Срежь с него амулеты!

Меч Дараи осветился голубым и трижды черкнул по бьющейся под её ногами мутно-серой фигуре. Прямо под шеей. Муть невидимости тут же ушла, а над головой убийцы проявились печати.

Я потянулся к ним.

Времени подбирать мягкий подход, если я хотел оправдать затраченные усилия и заполучить слугу, не было. Я надавил, выплеснул из себя силу души, ещё и ещё, добавил второй, а затем и третий цвет, зачерпнув из сгустка силы Виостия. Через мгновение все печати, что висели над умирающим, просто смело, смыло, растворило потоком моей силы.

Я Рывком ушёл через половину комнаты, падая на колени и вбивая кулак в грудь убийце:

— Живи!

Его выгнуло ещё раз, дёрнуло, едва не нанизав на меч Дараи, а затем до него и его тела дошло, что боли больше нет и ничто не заставляет его корчиться. Он изумлённо хекнул, замер и вывернул шею, пытаясь увидеть меня.

Я же встал на ноги, сделал шаг назад, позволяя ему встретиться со мной взглядом, и негромко сообщил:

— Похоже, твой наниматель подстраховался на случай твоего провала. Ты не смог убить меня, и контракт убил тебя. Повезло тебе, что я хороший лекарь.

— Уб-бил?

Дарая снова упёрла ему меч в горло, прорезая кожу и пуская ещё один ручеёк крови:

— Лежать! И не смей даже думать о Покрове!

Да ещё и добавила сверху своей силой, вбивая его в пол.

Я с усмешкой добавил лжи:

— Можешь считать, что ты умер, но я сумел заставить твоё сердце биться вновь. Для контракта и нанимателя ты умер, теперь только от тебя зависит, умрёшь ли ты на самом деле.

Убийца облизал губы, не в силах оторвать от досок пола даже головы, скосил глаза на меня и спросил:

— Что нужно делать, господин?

Дарая фыркнула:

— Пф! И мозги есть. Где они были, когда ты припёрся сюда?

Он молчал, не отводя от меня взгляда, и я сообщил:

— Год службы за попытку убить меня.

Внезапно раздался ещё один голос:

— Не вздумай! Лучше сдохни свободным ему назло. Эй, Дарая, опусти меч ниже и всади ему сталь в средоточие.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это предложил. Пересмешник. Очухался от своего предательства.

— С радостью, — процедила ему в ответ Дарая, но даже не повернула к нему головы, — но не ты мой наниматель. И с чего ты вообще лезешь не в своё дело?

— В своё. К чему рядом с господином убийца?

Я оборвал его:

— Молчать.

Он послушался, лишь скривил губы в подобии улыбки за моей спиной. И эта ухмылка вдруг взбесила меня до невозможности. Я развернулся, впился в него уже взглядом. Ухмылка вживую, а не через восприятие Предводителя была ещё отвратительней. Я скрипнул зубами, а затем шагнул к нему. Раз, другой, третий, остановившись, лишь когда между нами осталось расстояние вытянутой руки и ещё немного.

С трудом разжал стиснутые зубы, заставил шевелиться непослушные, словно чужие губы, спросил:

— Так значит, ты хочешь быть свободным? — не услышав ответа, ухмыльнулся сам. Упрямый дарс. Коротко приказал. — Можешь говорить.

Он тут же процедил:

— Кто не хочет быть свободным?

— Но ты заслужил своё наказание.

— Я так не считаю.

Символы языка Древних то и дело наливались огнём над его головой, но на его лице это не отражалось — он великолепно справлялся с болью наказания и уверенно глушил сомнения и желания, не давая печатям наказать его в полную силу. Я и не сомневался. Если уж он сумел в буквальном смысле предать меня, подставить под клинок убийцы и при этом не только остался жив, а даже стоит на ногах как ни в чём не бывало. Как он наловчился обманывать мои Указы.

Пересмешник устал молчать, расцепил зубы и спросил:

— Младший господин калек и слуг, я ведь должен быть верным вам и в этом, в правде, верно?

— Конечно, ты не должен ничего от меня скрывать.

Пересмешник дёрнул уголком рта. Впервые. Всё же он очень хорош в своём сопротивлении боли от Указов. Когда-то я сам был на его месте, могу оценить.

— Хорошо, — кивнул Пересмешник. — Младший господин долгового слуги, правда в том, что вы загнали меня в ловушку, не оставили мне выхода, вынудили меня напасть.

Дарая спросила, с отчётливо ощущаемы напряжением в голосе:

— Наниматель, что происходит?

Я не ответил ей, разочарованно покачал головой:

— Думал, ты скажешь что-то умное. Ошибся. Но я всё равно пойду тебе навстречу. Достань меч.

— С радостью! — рявкнул Пересмешник, уронил руку к поясу, а через миг вскинул её вверх. Уже сжимая меч и рассекая сталью воздух.

Воздух и меня. Пытаясь.

Звякнуло. Я опустил руку, которую подставил под удар и усмехнулся:

— Согласен. Радости тебе не занимать, а вот с ловкостью проблема. Как и с обучаемостью. Разве ты не видел, как я только что отбил два таких удара?

— Господин, — рухнул Пересмешник на колено, опуская голову и пряча взгляд. — Я торопился и был небрежен.

Всё было хорошо: и поза, и голос, только налившиеся алым символы над его головой выдавали суть — он, разумеется, сознавал, что зацепит меня мечом, он хотел этого, старался если не убить меня, то ранить. Другое дело, что и без наруча ему бы это не удалось. Без техники, учитывая то, что я всё же Предводитель, который очень хорош в боевой медитации? Я мог шагнуть назад от тёплого воздуха опасности, ударить ему в локоть, чуть смещая удар, отвести в сторону уже сам удар, принять его на Покров, в конце концов. Пережить всего один удар сталью, к которому готов?

Я тронул трижды рассечённый сегодня рукав. Ещё один халат испорчен. Устало вздохнул:

— Весело, но это пора заканчивать, — жёстко приказал. — Встань! — впившись в него взглядом, сообщил. — Я тебя услышал. У тебя в руке меч и ты сейчас можешь закончить всё так, как и мечтаешь. Если действительно хочешь быть свободным больше, чем жить, то всади меч себе в сердце или средоточие и закончи на этом службу. Я разрешаю тебе сделать это, если ты действительно этого хочешь. Ну?

Он молчал, не шевелился, лишь гонял желваки по щекам, да синел губами.

Я надавил сильней:

— Ну!

И снова не добился ответа. Криво усмехнувшись, процедил:

— Вот и вся цена твоим красивым словам.

Он, наконец, сумел разжать синие, словно у мертвеца губы:

— У мёртвого нет возможности мести.

Я лишь повторил:

— Вот и вся цена твоим красивым словам, — а следом добавил. — Чтобы я больше не слышал этого ни вслух, ни в мыслеречи. Ты искупаешь свою вину. Год. На этом закончим.

— Судя по тому, что я здесь увидела, наниматель, прикончить такого слугу стало бы лучшим выходом.

На этот раз я ответил ей:

— Не уверен.

Потеряв к Пересмешнику интерес, развернулся к другому убийце и спросил:

— Ты сделал выводы из того, что сейчас увидел?

Тот хлопнул глазами, переспросил:

— В-выводы?

Дарая процедила:

— Тупица.

Я вздохнул:

— Тогда скажу сам. Ты совершил проступок и будешь за него наказан. Мне безразлично, что ты сам об этом думаешь, я лично считаю твоё наказание не просто справедливым, а мягким. Честно говоря, случись подобное лет пять или даже семь назад, я бы просто убил тебя, перешагнул тело и двинулся дальше. Но! — я подался вперёд, впившись взглядом в глаза своего неудачливого убийцы. — Я могу пойти тебе навстречу, как пошёл только что навстречу Пересмешнику. Один раз. Скажи, что ты не хочешь искупать свою вину, скажи, что ты против служения, и Дарая тут же снесёт тебе голову. Тебе даже делать самому ничего не нужно. Одно слово. Ну?

Несостоявшийся убийца толкнулся ногой раз, другой, пытаясь от меня уползти, словно я сейчас давил на него своей силой, опомнившись, замер и сглотнул, не заботясь о мече у шеи, а затем торопливо забормотал:

— Нет! Нет! Господин, да что вы такое говорите? Раз я теперь это, свободен от старых контрактов, так, конечно, с радостью приму службу у вас, господин.

Пересмешник процедил за спиной:

— Ну и отлично.

Я кивнул:

— Да, отлично, теперь у меня два долговых слуги. Поглядим, они оба бестолковые или только один?

Махнул рукой, в середине движения отправив в кольцо силу — в грудь лежащему на полу убийце прилетел свиток. Спросил его:

— Кисть у тебя есть?

— А? — снова вылупился он на меня.

— Придурок, — покачала головой Дарая всё так же нависавшая над ним. — Кисть и чернила с собой есть?

— Д-да?

— Ну так доставай и записывай за господином клятву. И без глупостей, — она приподняла меч, давая ему возможность встать.

Я невольно задумался, а какую глупость совершил бы я?

Вот я стою на коленях в поместье Саул, в шею мне упирается меч Кирта, передо мной стоит Домар и приказывает достать кисть и вписать своё долговое служение своей рукой. Семьи рядом нет и им в этот раз не могут угрожать. Есть только я и моя жизнь и никакой цепочки, заглушающей мой талант к Указам.

Что бы я мог сделать?

Первое — достать Флаг Сотни Убийств и начать убивать.

Второе — влить в кисет силы через край и швырнуть его к ногам Домара.

Третье — использовать вместо кисета один из артефактов.

Четвёртое — просто выхватить Пронзатель и сражаться.

И это только то, что я мог сделать, не используя свой главный козырь — Указы.

Убийца… Я уставился на его подрагивающую руку, которую он опустил к поясу, к кисету Путника.

Через вдох в ней появилась кисть и пузырёк чернил.

Я презрительно усмехнулся.

Он не сделал ничего.

Возможно, надеется на свои навыки обходить условия службы и то, что контракт — это лишь один цвет, а он служил под двухцветным. Если это весь его план, то его ждёт разочарование.

Приказал:

— Пиши. Я, имя, клянусь.

Убийца покорно кивнул и пристроил мой свиток контракта на колене.

После подписания я даже не стал спать, потратил оставшееся до утра время на тренировки в жетоне, едва проснулся Зеленорукий, и я ощутил его внизу, как занялся его лечением. Вернее, лечением и своим Возвышением. Что бы там ни думал на этот счёт Седой, но я не собирался растягивать этап Предводителя Воинов на долгие годы. Если так выйдет, то какой смысл мне был называть себя талантом? Имею ли я право называть себя талантом не в Указах, а в Возвышении и при этом открывать один узел в полгода?

Правда, пока что я, скорее, накручивал себя и чуть злил, чем действительно так думал. Пока что я поднимался от звезды к звезде с огромной, для обычных идущих, скоростью. Взять ту же Лаю, которая была гораздо старше меня, но так и застряла на первых звёздах Предводителя, не в силах за долгие годы не то что добраться до первой из больших Преград, а преодолеть отмеренный ей предел.

Несправедливо, но с этим я ничего поделать не мог — каждому Небо отмерило своё, я тоже могу рано или поздно упереться в свой предел, особенно если сбудутся мои опасения о расходе потенциала души.

Пока же я могу смело считать себя если не гением, подобным Раму Вилору, Яриму из Мадов или Райгвару из секты Тигров, то талантом и счастливчиком, которому Небо многое дало не просто так.

Например, дало Зеленорукого, тело которого, по сути, артефакт, наполненный стихией, которую я могу поглощать, поглощаю и буду поглощать. Его правая рука дала мне возможность взять шестую звезду и ещё осталась левая и две ноги.

Замедление есть, каждый новый узел требует для своего открытия всё больше и больше стихии, но… Восьмая звезда? Не знаю, но седьмая уж точно.

Дальше?

Дальше пока не стоит загадывать. Это и одна из больших Преград, это и поиск новых способов, это и меньше свободного времени, потому что в одиночку Седой и поверившие ему орденцы не сумеют сделать то, что не смогла четырёхзвёздная фракция за много лет — не пробьётся к Ключу Каменных Лабиринтов.

Поживём — увидим. Если я и мои люди сумеем достать Ключ и основать фракцию Сломанного Клинка, то одно дело, если…

Я мотнул головой, отгоняя глупые, лишние, плохие мысли.

Нет, такого не будет. Мы всё сделаем, мы всё преодолеем, мы создадим Сломанный Клинок и сумеем перековать его, возродив Небесный Меч. У нас. Всё. Получится.

— Что ты кривишься, младший господин, думаешь, Дарая не заткнёт эти глотки?

Я удивлённо вскинул брови на это замечание Зеленорукого и расширил восприятие, которое до этого заканчивалось за пределами комнаты. Скользнул им по коридорам, выплеснул из здания. Тишина. Отправил дальше, к ограде, за ограду, по улице и по соседним поместьям, которые…

Нашёл.

Действительно, глотки, и даже громкие.

Похоже, первая большая группа, которая услышала новость в одном из Домов Найма в соседней фракции и пришла проверить, кто это тут такой самоуверенный и сколько он может заплатить.

Вероятно, Дарая заткнёт их, но вопросы они задают справедливые. Правда, считают, что я слишком уж им обязан только за то, что они пришли на мой зов и готовы продать мне свои силы и мечи.

Думаю, мне всё же стоит появиться. Это будет…

— Наниматель!

Вмешиваясь в ход моих размышлений, до меня долетела мыслеречь Дараи. Не заткнула.

Улыбаясь, я отправил ответную мысль:

— Что?

— Кое-кто уже требует денег, контракта и увидеть тебя, нанимателя, не соглашаясь ждать. Или сейчас, или уходят. Что мне им ответить? Так-то неплохой отряд, получше всех прошлых вместе взятых.

Надо же, какие торопливые и жадные.

— Сейчас подойду.

Вблизи крикуны… Не впечатляли на самом деле. Да, глава их отряда был Властелином, но лишь первой звезды. Перед лицом Дараи, которая с моей помощью уже вернула себе часть утерянного и сейчас являлась Властелином третьей звезды, а значит, могла без обращения и, добавляя Врата Силы, использовать техники уже на полсотни узлов, это не впечатляло.

Он и сам это понимал, иначе, я уверен, вёл бы себя ещё наглей и громче.

Стоило мне приблизиться, как этот идущий откровенно смерил меня взглядом и спросил:

— Так это вы — наниматель? Вы оплатили объявление в Доме Найма фракции Фаир о том, что собираетесь основать фракцию на землях Морлан и созываете всех, кто ищет новую жизнь и новые возможности?

Я с усмешкой ответил:

— В том призыве было не совсем так, но суть ты передал верно, гость, — и сам задал вопрос. — Ты хотел меня видеть? Для чего?

— Чтобы обсудить цену, которую ты, как наниматель, заплатишь нам за службу.

Я усмехнулся. Наглость? Я и без советов Седого знаю, что такое нужно осаживать сразу. Да и меряться наглостью со мной — это полная глупость. Я в любом случае лучше.

Сообщил:

— Начал ты хорошо, но тут же всё испортил. Вежливость, ты зря забыл про вежливость.

— Не совсем понимаю, — сузил глаза этот, пока ещё безымянный, идущий.

— Зеленорукий, придави, — коротко приказал я.

Тот с удовольствием выдохнул:

— Слушаюсь, младший господин.

Калека — калекой, потерянные узлы — потерянными узлами, чужая стихия в теле — это нехорошо, но умения, опыт, навыки и запас силы в средоточиях и узлы никуда ведь не делись, верно?

Не первой звезде быть заносчивым перед восьмой, пусть и бывшей.

Безымянного наглеца придавило к земле: он втянул голову в плечи, расставил шире ноги, чуть сгибая их под тяжестью, что легла на них, сверкнул злым взглядом исподлобья. Его людей, которые до этого не скрывали ухмылок и презрительных взглядов, придавило ещё сильней. Предводители, что тут удивительного?

Едва Зеленорукий втянул силу обратно, я заложил руки за спину и натянул на себя маску того самого младшего господина великого клана, которым он меня называл и считал. Нравоучительно сообщил:

— Идущие с первого взгляда должны определять старшего. Разумеется, главней всего это личная сила, но есть и тонкости. Ты, верно, раньше никогда не работал не то что на фракции, а даже на сильные союзы и позабыл, что есть сила, которая стоит за спиной человека, с которым ты разговариваешь. Я могу быть слабей тебя, но назвать меня младшим и обращаться на ты, значит, оскорбить меня. Я тот, кто собирается основать фракцию, я тот, кому служат люди гораздо сильней тебя. Поумерь наглость и попытайся ещё раз, на этот раз верно, заговорить со мной.

Безымянный дрогнул лицом, то ли хмурясь, то ли скалясь, то ли стискивая зубы, но через миг расплылся в улыбке, а затем склонился в приветствии практиков:

— Молодой господин! Я, Гаер Стальная Стена, рад приветствовать вас! Я прибыл на ваш зов и привёл с собой людей, чтобы наняться к вам на службу.

Я довольно кивнул:

— Так уже гораздо лучше.

Выпрямившись, Гаер встретился со мной взглядом и сказал:

— Моих людей вы видите. Их немало, они опытны и умелы. Я бы хотел получить за месяц службы сто тысяч камней высокого качества.

Дарая громко выдохнула:

— Ха! Смешно.

Он обжёг её взглядом:

— Не вам решать, старшая, а молодому господину. Я уверен в запрашиваемой цене за наши услуги.

— Наниматель оплатил службу отряда из союза Трёх Мечей, что с земель Тейт. И тебе хватает наглости просить подобную цену?

Гаер процедил:

— Если цена высока, то молодой господин поправит меня. Это называется торг, старшая.

Я вмешался в эту забавную перепалку и спросил:

— Гаер, а почему ты решил, что я вообще буду тебе платить?

Дарая довольно выдохнула:

— Ха!

А тот впился в меня взглядом:

— Молодой господин, как понимать ваши слова? В Доме Найма было прямо написано, что вы ждёте всех, кто может предложить вам свои услуги.

— Я снова тебя поправлю, там было сказано не так. Там было сказано, что я жду всех, кто готов начать новую жизнь, отыскать новую семью, стать основой новой фракции или же предложить свои услуги.

— Хорошо. Я и мой отряд предложили. Теперь ваша очередь нанимать.

— А с чего ты решил, что ты единственный, кто откликнулся?

Он презрительно цыкнул:

— Тц! Видел я остальных, вон они, за тем забором сгрудились стадом, орут так, что здесь слышно. Я и мои люди лучше их.

— Наверняка, — не стал я спорить с ним. — Но Дома Найма только-только начали вывешивать мой призыв. Да, кто-то оказался быстрей и откликнулся первым, но это не значит, что именно им, вернее, — ткнул пальцем, — тебе, я отдам в итоге предпочтение.

Гаер прищурился ещё сильней, хотя, казалось бы, куда? И сейчас глядел на меня щёлочками глаз, в которых и цвета их, а не то, что выражения разглядеть было невозможно.

А и не думал умолкать:

— Я подожду ещё две, может быть, даже четыре недели, а вот уже тогда гляну — кто же откликнулся на мой зов, кто готов служить за место во фракции, а кто лишь хочет моих денег. И не просто погляжу, а оценю Возвышение, навыки и цели и отберу лишь лучших. Самых-самых — талантливых, верных, молодых, способных.

— Я понял вас, молодой господин, — кивнул Гаер, и тут же ужалил. — Не боитесь, что не все станут ждать месяц?

— Нет, не боюсь, — улыбнулся я в ответ на эту скрытую угрозу. Надавил сам. — Не боишься, что через месяц окажешься самым бесполезным и жадным из всех собравшихся? И торговаться будет уже поздно. — Я помедлил несколько вдохов, но не дождался ни возмущения, что развязало бы мне руки, ни ответа, который потребовал бы продолжения разговора. Пожал плечами. — Думай. Крыша над головой и еда за мой счёт. Один скандал, и вылетаете прочь на улицу, там с вами будет разбираться стража города.

Сказав это, развернулся, каждый шаг ожидая, если не того, что он меня окликнет, то того, что он процедит мыслеречью какую-нибудь глупость или оскорбление, обсуждая меня со своими людьми.

Но нет, хотя бы с этим он оказался вполне умён и разумен — не зная обо мне и моём таланте, не стал рисковать с Зеленоруким, который достаточно показал разницу в силах. Впрочем, и его люди тоже вели себя достойно — молча, держа рот и мысли на замке. Одно это уже заслуживает моего уважения. Я буду помнить об этом, когда начну добирать свободных людей туда, где не хватит орденцев.

Когда я уже почти дошёл к порогу своего дома, раздалась мыслеречь Зеленорукого:

— Вот же позёр, — прежде чем я сообразил, о чём он и мог ли я это слышать, он обратился уже точно ко мне. — Младший господин, у вас гости. Похоже, глава Вартол собственной персоной.

Я обернулся на Зеленорукого, тот молча ткнул рукой в небо. Теперь я вскинул голову, сразу обнаружив взглядом чёрные точки на фоне облаков, через миг прищурился, заставляя их приблизиться. Под сотню человек на летающих мечах. Держатся позади десяти идущих, которые летят без этих железных штук.

И впрямь, кто ещё в городе Пяти Ветров может вести себя столь нагло?

Только хозяева.

Зеленорукий не стал дожидаться от меня каких-то приказов, рявкнул, рассылая мысленный крик во все стороны:

— Мечи — внимание! Привести себя в порядок! Артус, Логар, Травер, живо на улицу, к младшему господину! У нас гости!

Повернувшись ко мне, он повёл рукой:

— Младший господин, прошу вперёд. Удобней всего будет встретить их здесь. Вы впереди, мы позади вас. Жетон с драконом у вас на шее? — едва я кивнул, он добавил. — Не думаю, что он окажется безумен, но будьте готовы к тому, что всё вывернется так, что жетон останется последней нашей надеждой. Если я кричу — Страж, то вы пытаетесь его дозваться, если я кричу — бегите, то вы бежите за стены города и снова пытаетесь вызвать Стража.

Логар, который уже появился рядом, процедил:

— Разница. Не забывай о разнице в силе, которая была прописана в контракте. Мы на такое не договаривались, а значит, пора делать ноги и… — символ Верности над его головой замерцал, заставив согнуться от боли. Выпучив глаза, он прохрипел. — Какого гарха?

Я, мягко выговаривая слова, отправил им всем мыслеречь:

— Что я вижу? Кажется, контракт чем-то недоволен? Логар не стоит пытаться думать о предательстве и разрыве контракта. Ещё ничего не случилось, а ты уже согнулся от боли. Для начала выполни то, под чем подписался за своё лечение.

— Я и не думал…

Я оборвал его:

— Тогда засунь свои мысли поглубже, встань на два шага позади и молчи. А если на меня нападут, то отбей хотя бы первый удар по твоему нанимателю.

Он справился с собой, выпрямился и ожёг меня злым взглядом:

— Так и собирался.

Я отвернулся от него, снова обратив внимание на небо — гости уже пролетели половину разделявшего нас расстояния, думаю, сейчас их лица разглядели бы и Воины.

Всё, как и предсказывал Озман. Даже со временем он почти угадал — не три, а два дня после поимки убийцы. Простой план провалился и Вартол решил глянуть на меня лично и лично же надавить. Я скрыл договор с Озманом от остальных, ничего не говорил им про свои ожидания, и это уже приносит плоды. Теперь я знаю, что Зеленорукий всё так же сильней всех заинтересован в моём здоровье и успехе.

На всякий случай проверил своё самое слабое звено — отправил мысль Пересмешнику:

— Молчишь. Звуком и мыслью. Ждёшь приказа от меня либо прямой и непосредственной мне опасности. И без промедлений.

Он даже не ответил. Ни звуком, ни мыслью, лишь ожёг меня очередным злым, полным скрытого желания убивать, взглядом. С ним решено, Кометра, несостоявшийся убийца, и вовсе, сменив лицо, безвылазно сидит на чердаке дома соседнего поместья.

За это короткое время летающие гости добрались до нашей улицы, снизились, выстроились выше крыш стройными рядами, а следом кто-то голосистый заорал, одновременно используя и горло, и мыслеречь:

— Внимайте! Глава фракции Морлан оказал честь гостю города. Ирал, немедленно покажись и выкажи уважение главе Вартолу.

Возможно, Зеленорукий хотел ответить, но я, который ждал чего-то подобного, успел первым.

Голос сверху ещё не отгремел, а я уже использовал технику, которая была полной противоположностью Вуали Ветра — не скрывала, а усиливала звуки. Едва обращение наполнилось силой, как я рявкнул, щедро добавив силы и к мыслеречи. И не только силы, но и тех навыков, которые освоил у Седого и в кристалле Древнего.

— Что с твоим Возвышением, крикун? Неужто ты слеп и не видишь, что я, Ирал, глава соседней с вами фракции, уже стою здесь? Если это так, то я с радостью вылечу тебя в обмен на службу под моей рукой!

Похоже, ответ мне удался — Властелины Духа не дрогнули, а вот те же Предводители из числа моих наёмников-Мечей — пригнулись, словно моя мыслеречь придавила их. Те же Предводители, что висели над крышами, тоже дрогнули — у кого меч завалился вниз на полшага, у кого подался в сторону, разрушая ровный и впечатляющий строй.

Тут же, не давая возможности обвинить меня в чём-то и дать повод, сделал шаг вперёд, сгибая спину и вбивая кулак в ладонь:

— Младший Ирал приветствует старшего Вартола. Благодарю за выказанное мне, как младшему, уважение и оказанную личную встречу, на которую этот младший даже не надеялся.

Так, согнув спину, я и замер, скрывая ухмылку. Судя по молчанию, первый ход за мной. Правда, едва ощутил, как на мне сосредоточилось несколько восприятий, я стёр ухмылку с лица, убрав её под маску, оставив лишь в мыслях. Всё только начинается.

— Приятно видеть, сколь воспитана нынешняя молодёжь, — моё восприятие тоже не бездействовало, а позволяло увидеть, как передняя из стоящих в воздухе без помощи меча фигур скользнула вниз, замирая в локте от земли. — До меня дошли слухи, что ты Ирал, выходец из какой-то крупной фракции, хотелось лично в этом убедиться.

Я выпрямился, поднимая взгляд на главу Вартола. Зелёные глаза, тёмные волосы без единой цветной пряди, серый, блёклый халат. Обычный, ничем не примечательный мужчина средних лет. Ну, за исключением того, что он парит над землёй и Властелин Духа на пике этапа. Десятая звезда, за которой лишь первое из Небесных Испытаний и становление Повелителем Стихии.

То, чего не сумел сделать ни он сам, ни его отец, ни его дед, и ни один из тех талантов, на которых делали ставку в их семье.

Кроме того, благодаря Озману я знал, что кажущаяся простота халата Вартола — обманчива. Что на самом деле он любит и дорогие вещи, и роскошь, и вкусно поесть, и что тот же Седой тоже нашёл бы с ним пару общих тем для разговора, ведь кроме жены, у него было целых три любовницы. Да и его вежливость, как и улыбка, ничего не значат.

Я знал о нём очень многое, а он обо мне не знал ничего. И я не собирался облегчать ему жизнь. Особенно зная, что у него есть человек, который отлично различает правду и ложь. Сегодня главе Вартолу это не поможет. Озман указал мне путь, по которому я проведу Вартола до самого конца, до нужного мне соглашения.

— Вы мне льстите, — честно ответил я ему. — Я глуп, невоспитан и одинок. Всё что у меня есть, это моя фракция Сломанного Клинка и вот эти люди, которые решили собраться под моей рукой.

Замолчал, настороженно вслушиваясь в гудящую вокруг мыслеречь. Ну же, уроки Седого, помогайте! Мне нужны те слова, что направлены в сторону… Вот!

— Сказал правду.

— Что, и о глупости?

Раз я слышал и ответ, значит, и Вартол, пиковый Властелин недостаточно хорошо скрыл от меня свою мыслеречь. Зря.

Я тут же добавил:

— Мне ещё очень долго подниматься до уровня своих близких, чтобы без смущения глядеть им глаза в глаза. Наставник считает, что на это у меня уйдёт лет тридцать, но я молод, горяч, безрассуден и рассчитываю управиться гораздо раньше.

— К-хм. И это тоже правда. Тридцать лет от Предводителя, он намекает на пик Властелина или?

Глава Вартол едва уловимо прищурился:

— Так значит, семья есть, но тебя изгнали?

— Нет-нет-нет, старший. У меня отличные отношения с семьёй, старший.

— Что, прямо со всеми? Ты идеальный сын?

— Дед долго презирал меня, но и ему я смог доказать, что достоин его уважения.

— Снова правда.

— Лично увидев тебя, я понимаю, как ты сумел это сделать. В твоём возрасте стать Предводителем — это достойно. Фракция шестой звезды?

— Старший, — вскинул я брови. — Сначала мне показалось, что вы искренне меня хвалите, но чем дальше, тем странней ваши вопросы. Старший, мне начинает казаться, что вы ощущаете правду и ложь, и пытаетесь как можно больше узнать о моей семьё.

— Я не имею такого таланта, — тоже не стал врать Вартол, — но разве в желании узнать больше о своём новом соседе есть что-то плохое?

— Старший, простите за то, что это прозвучит грубо, но я сразу сказал вам, что всё, что у меня есть — это я сам и люди, которые собираются под мою руку. Прошу видеть во мне именно меня, Ирала, молодого главу Сломанного Клинка, а не какую-то семью, которую я покинул. Представьте, что здесь есть только вы и я.

— Младший, как ты юн и горяч, — покачал головой Вартол, а затем вперил в меня пронзительный взгляд зелёных глаз. — Но ты ведь не настолько юн, чтобы наивно думать, что в этом мире всё решает только личность? Деньги, которыми ты платишь наёмникам, деньги, которыми ты заплатил взнос за создание фракции — разве это твоя сила?

— Жаль, что вы не различаете ложь и правду, старший. Попробуйте поверить, что я говорю правду — эти деньги я заработал сам, добыл своими руками.

— Правда.

— Верить или нет — это один вопрос, но ты осознаёшь, насколько нагло прозвучали твои слова?

— Такое вполне возможно, старший, наставники, учителя и старейшины не раз делали мне замечания, упоминая как раз мою наглость, — я пожал плечами. — С этим ничего не поделать, старший, я могу лишь принести вам свои извинения.

— Думаешь, их хватит?

— Откуда мне знать, старший? — удивился я. — Но мне казалось, особенно после того, как вы стали расспрашивать о моей семье, что мы перешли к более личному и доверенному общению. Как сосед с соседом. Я позволил себе лишнего? Что же, с юностью это случается, мне остаётся лишь просить вас быть ко мне снисходительней.

— Говорить ты мастак. А отвечать за свои слова?

— Старший, выражайтесь ясней. Вы действительно хотите наказать меня? За что именно? За то, что вам показалось наглостью?

— Что бы ты там ни говорил, мне кажется, ты слишком привык расти под крылом семьи, слишком мало знаешь мир вольных идущих и его жестокость.

Вартол ухмыльнулся, в глазах его сверкнул изумрудный огонёк, а через миг от него ко мне рванула серая пелена силы. Я ощутил, как застыло моё лицо, напружинил ноги, встречая натиск, но его сила лишь едва коснулась меня, обволокла с ног до головы и замерла, не пытаясь надавить на меня.

Я поднял бровь:

— Старший?

— А вот это верное замечание. Всегда есть старший и младший.

Вот теперь его сила начала давить мне на плечи и с каждым словом давила всё сильней. Отлично, именно то, что нужно, только мало. Но мы ведь только начали, правда?

Вартол покачал пальцем, укоряя меня:

— И всегда нужно это сознавать. Я могу позволить себе шутить и говорить неформально, ты — младший, должен знать своё место.

Противостоя этому давлению, я позабыл об остальном, перестал выделять только то, что мне нужно, и мне в голову ворвался гул мыслеречи окружающих: висящих над крышами местных, стоящих во дворе наёмников и замерших позади моих Сломанных Клинков. Мне нужно не забывать про них, нужно остаться в строго очерченных рамках противостояния.

— Мы что, спустим это? Контракты вполне чётко говорят: должны защищать нанимателя.

Дарая. Только она и Логар упрямо продолжают именовать меня именно так. Каждый из них как-то, но по-своему называет меня. Забавно.

Логар, о котором я только что вспоминал, процедил:

— И там же чётко прописаны границы рисков и границы наших возможностей. Ты вдруг не только вернула себе шестую звезду, но и добавила три сверху? Он — десятая звезда!

— Судя по тому, как кривишь рожу, Логар, даже сам не веришь в свои слова и не верит твой контракт. Ты что, первый раз замужем?

— Я мужчина! Какой к гарху замужем?

— Незаметно, — теперь цедила слова Дарая. — Каждый контракт так сбегал, поджав хвост от малейшей трудности?

— Ты!

— Довольно! — оборвал их Зеленорукий. — Есть контракт и есть угроза нанимателю. Всё верно. На счёт три объединяем силы и прикрываем младшего господина от…

Я шикнул, отсылая им мысль:

— Не сметь!

Чуть шевельнулся, с напряжением преодолевая сопротивление чужой силы, расставляя ноги пошире, опуская голову и немного горбя спину. Следом глянул исподлобья на Вартола и изогнул губы в усмешке:

— Старший, так вы из тех, кто любит померяться силой? Не знал, что в этой глуши тоже распространена эта столичная забава. Но вы уверены, что действительно в ней хороши?

Его зелёные глаза заледенели. Надо же, впервые вижу зелёный лёд.

— Что? — неверяще переспросил он.

— Слишком закрутил слова, старший? — удивился я, вздохнул. — Хорошо, выражусь прямо, — впился в него взглядом, чеканя слова. — Старший, а вы уверены, что ваших сил главы всего лишь фракции четырёх звёзд хватит на то, чтобы заставить меня упасть на колени?

— Щ-щенок, — вслух уронили его губы.

Гул мыслеречи вокруг на миг умолк, а затем вспыхнул десятками голосов.

— Наниматель? — звонко и изумлённо прозвенел голос Артуса.

Я только и успел, что повторить уже ему:

— Не сметь!

А затем мне стало ни до него, ни до голосов вокруг, ни до всего остального: остались лишь холодные зелёные глаза напротив, серая волна силы, окружившая меня, и неимоверная тяжесть на моих плечах.

А ещё ухмылка, которую я старался удержать на губах.

Ты думаешь, что справишься, Вартол? Я, ещё всего лишь Мастер, пережил гнев духа города Тысячи Этажей. Здесь и сейчас между мной и тобой разница всего лишь в полтора этапа. Ты действительно думаешь, что этого будет достаточно, чтобы поставить меня на колени?

Самоуверенный ублюдок, который сначала прислал убийц, а теперь лично напал на того, кто младше.

Боль от твоего давления — ничто в сравнении с болью от столба Наказаний или Указов в два цвета.

Сама твоя сила тоже ничто в сравнении с силой Древнего Повелителя Стихии.

Глава 15

Пять вдохов, семь вдохов, восемь вдохов.

Серая пелена чужой силы вокруг уже была едва ли не осязаема, поросла шипами, впивавшимися в тело, плечи и колени трещали, с трудом удерживая рухнувшую на меня тяжесть, но я стоял и не опускал взгляда.

Девять вдохов.

Довольно.

Я опустил глаза и медленно сдался под напором силы, позволяя Вартолу поставить меня на одно колено.

О, я мог бы выстоять и дольше, выдержать и десять, может быть, даже и пятнадцать вдохов. Но я унизил бы этим Вартола перед лицом всех здесь находящихся. Этого бы он мне не простил.

Сейчас же, уступив, поддавшись, я могу рассчитывать…

Пелена силы Вартола окрасилась алыми нитями, которые быстро, уверенно тянулись ко мне.

Какого дарса? Я же сдался, причём раньше означенного Озманом предела. Вартолу недостаточно одного колена?

Я скрипнул зубами. Отмеченный стихией огня. Ненавижу. Не будет тебе два, не надейся, даже с огнём, не будет.

На мгновение я бросил взгляд в себя, на сгусток силы Виостия, который столько времени носил в себе.

Предводители первые получают эту возможность — вложить часть своих сил в более слабых идущих. Ещё на стенах Вольного Приюта мой названый брат Самум из семьи Тамим объяснил мне, что Мастеру в схватке против Предводителя выгодней всего использовать вложенные в него силы только для защиты.

Для Предводителя с силой Властелина Духа внутри это тоже справедливо.

Но я не буду. Я не буду использовать силу Виостия и его эссенцию для того, чтобы защититься от силы и стихии этого ублюдка Вартола.

Я справлюсь сам.

Я, день за днём тренировавшийся в кристалле Древних, я, раз за разом отбивавший узлы Зеленорукого у стихии Монстра из-за пределов Империи, неужто я не сумею устоять перед огнём какого-то жалкого Властелина Духа? Да он даже не талант. Сумел нащупать эссенцию лишь к сорока пяти годам. Ничтожество.

Огненные нити как раз добрались до меня и оплели тело.

«Ничтожество», повторил я про себя.

Это единственная форма стихии, что ты сумел освоить? Как ты вообще стал Предводителем с таким жалким познанием стихии? Что ты способен создать, используя Суть Стихии?

Будто услышав меня, нити распались огненным туманом, который облепил меня по шею и заставил халат вспыхнуть огнём, а кожу волдырями, заставил змеев внутри меня жадно рвануться к границам тела.

— Господин! Наниматель! Ублюдки! Какого гарха?! Глава Вартол!

Десятки возгласов голосом и мыслью раздались вокруг, люди дрогнули, шагнули, развернулись, дёрнулись, в руках у многих мелькнули мечи, копья и другое оружие. Кто-то прыгнул на летающий меч, кто-то вскинул руки, проявляя перед собой обращения.

Я вскинул голову, буквально продавливая затылок сквозь чужую, колкую силу, и рявкнул:

— Стоять! Я не давал приказа!

Рявкнул всем: слугам и наёмникам, даже змеям, не давая им выскользнуть наружу, выпустил лишь туман, который обволок меня тончайшим слоем, не позволяя больше чужой стихии ранить меня. Слабосильный ублюдок, который заигрался. И я сейчас не про себя.

Я ухмыльнулся, раскалывая маску лица довольным оскалом и глядя только на Вартола. Шепнул, уверенный, что он услышит меня:

— Старший, кажется, вы забыли об одной вещи.

— Какой? — процедил он, пытаясь надавить на меня ещё сильней, но лишь пытаясь, не понимая, что достиг предела своей силы.

— Перед тем как прийти в гости, вы забыли поднять запреты на нефриты Голоса.

— Ты мне угрожаешь?

— Я лишь делюсь с вами мыслями, старший. — медленно, натужно, но преодолевая давление чужой силы, поднял левую руку, где рукав полностью истлел, а кожа предплечья пузырилась ожогами. — Самое время вызвать Стража. Удивительное зрелище, не правда ли? Глава молодой фракции на коленях, стоит напротив главы старой фракции в таком жалком виде. Сумеете ли вы объяснять ему, что здесь произошло? Не с нашей разницей в силе, старший.

— Отец! Ты и правда перешёл черту, давай…

— Рот закрой, — грубо оборвал голос Вартол. Кажется, это был Варай, но не поручусь. Не отводя взгляда и не моргая, Вартол сообщил мне. — Если нужно будет, то объясню. Вызывай, не сотрясай воздух пустыми угрозами.

Пусть слова его были твёрдыми и решительными, но я едва сдержал стон облегчения — потому что он оттянул от меня силу и стихию, перестав пытаться сломать меня и сжечь.

Я опустил руку, медленно выдохнул, затем вдохнул, наслаждаясь тем, что могу сделать это полной грудью, не борясь за каждый вдох. Медленно выпрямился, вставая с колена, а затем вежливо сказал:

— Ну что вы, старший, как я могу по такому ничтожному поводу истратить драгоценную возможность вызова Стража?

— Рад, что ты здраво мыслишь.

— Кулак слеп, а меч не имеет глаз, старший. Я отлично знаю эту истину.

— Эти следы огня на тебе…

Я, не желая слышать его жалких оправданий, новых угроз, а тем более попыток извиниться, перебил его:

— Мелочь. Мелочь, старший. Я ведь лекарь, вы разве не слышали?

Мне не нужны его пустые слова, сейчас я хочу лишь мести.

— Слышал, — к этой короткой мысли Вартола прилагался и тяжёлый взгляд, который меня совсем не впечатлил.

Я напомнил ему:

— К тому же это лишь наказание за мою наглость, вы сами так сказали, старший.

— А ты более понимающий, чем мне показалось первоначально, — помедлив, сообщил Вартол.

— Спасибо за лесть, старший, но я, наверное, испорчу впечатление о себе. Вы не забыли, с чего началась вот эта ваша шутка? — я снова потряс остатками рукава, одновременно бросая быстрый взгляд на висящих вверху и позади Вартола людей. Всё ещё не вижу их печатей, но это неважно. Печатей не может не быть. Хоть на ком-то. Вернул взгляд на Вартола и нагло сказал. — Напомню, — с явно различимой паузой добавил. — Старший. С того, что мы оба засомневались в силе друг друга. Вы показали свою, и мы узнали, что вам, главе фракции четырёх звёзд хватило сил склонить меня перед лицом вашей силы. Теперь мой черёд показать свои возможности.

— Что?! — изумился он. Да и не только он.

— Разумеется, в голом противостоянии силы я не сумею победить, старший. Но я ведь не зря вспомнил поговорку про меч и кулак.

С этими словами я впился взглядом в Вартола, представляя, как вбиваю Флаг Сотни Убийств в камень двора, ухожу Рывком влево, выпуская из тела змеев воды, сжимая пальцы на Пронзателе и наполняя Единение и обновлённый Звёздный Клинок. Сшибка. Я ухожу в сторону, оставляя Вартола Призраку, а сам вцепляюсь в защитные амулеты старейшины, который имел неосторожность носить на себе контракты. Зеленорукий и Пересмешник прикрывают мне спину, кто насколько может. Этого хватит.

Десять вдохов — и на Вартола наседают уже Призрак и старейшина. Двадцать вдохов — и сверху обрушивают свои техники двадцать Предводителей.

Кто-то из тех самых Предводителей шевельнулся и сейчас, оглядываясь.

Через миг шевельнулся и Вартол: дёрнул шеей, вывернув голову, следом дёрнул уголком рта, потемнел лицом, сравнявшись им с серостью своего халата, процедил:

— До-воль-но.

Я моргнул, обрывая свои кровожадные фантазии, а затем широко и довольно улыбнулся. Да, Вартол, ты не стал бы первым Властелином Духа, которого я убил.

Всё пошло совсем не по плану, но ярость, пусть и холодная, клокотала у меня в груди, в горле, рвалась наружу, как не уговаривал я себя будущей местью.

И я сдался. Совсем не переживая о том, кто может услышать эту мою мыслеречь, толкнул к Вартолу:

— Старший, есть старая, избитая, но от этого не теряющая своей мудрости поговорка про лягушку, что живёт в колодце и не видит, как велик настоящий мир. Я могу быть младшим, старший, но я младший из таких мест, о которых вы, старший, только слышали. Я думал, что вы, — с трудом, но заставил себя смягчить слова, — достаточно мудры, старший Вартол, и сумеете это понять сами, но вы почему-то решили использовать стихию. Зачем, старший? Теперь я прямо говорю вам — я из тех мест, о которых вы боялись даже думать. Старший.

На всё ещё сером лице Вартола яростной зеленью горели глаза:

— Кто ты вообще такой? Лекарь, говоришь? — он покачал головой. — Интересно, из какой же ты семьи, лекарь. Здесь прячутся твои телохранители? Как ты провернул этот трюк? С их помощью? Сколько их?

Но я уже выплеснул ярость, пусть и в словах, и мог рассуждать здраво, и мог молчать. Поэтому отказался от мыслеречи и снова негромко сказал:

— Старший, неважно из какой я семьи и что есть у меня за спиной. Здесь и сейчас я достойный младший, который хочет стать вам хорошим соседом. Слышал, вашему сыну так и не сумели помочь после схваток на Диких Землях. Как только я встану на ноги, разгребу проблемы основания фракции, скажем, через год, то сразу же предложу вам попробовать с ним моё лечение.

— Сначала угроза, затем попытка купить меня?

— Старший, ну что вы, в самом деле? Я никому не угрожал, а про силу речь завели вы. К тому же, если я лекарь, то я в любом случае буду продавать свои услуги, глупо не использовать свой талант, верно?

— Слишком хорошее предложение, чтобы быть правдой. Ты сумел провернуть свой трюк, но вылечить раны после Диких Земель? Смешно. Или и с ними воспользуешься помощью семьи, о которой просишь не вспоминать?

— Старший, — я повёл рукой, указывая, о ком нужно вспомнить. — Я уже лечу такие раны. Сам. И успешно лечу.

Вартол впился взглядом в Зеленорукого, словно только сейчас вспомнил, кто он и где был ранен.

— Это правда.

— Кто это?

— Глава, это Цалиш из фракции Глоут. И да, он был ранен и отравлен стихией Монстра в Диких Землях.

А может, и вообще не считал нужным интересоваться, кто там пришёл в его город. Не его, главы дело подобным заниматься.

Сдержав усмешку, я предложил:

— Мы можем сделать по-другому, старший. Контракт. Здесь и сейчас я дам клятву, что я начну лечение вашего сына, скажем, через год и… м-м-м…

Изначально по плану Озмана я должен был выиграть Сломанному Клинку несколько месяцев, но после того как я заставил Вартола испугаться, мне даже года мало, тем более на новый план. Поэтому я и накинул на лечение, щедро накинул:

— Давайте оговорим год на лечение, старший, именно столько я отвёл на лечение Цалиша и, пусть и медленно, но уверенно веду его к полному выздоровлению.

— Ха! Медленно. Глава, да этот самый Цалиш использовал правую руку у портала. Вернее, использовал технику с неё.

А это, похоже, был Удол.

Эдак он всё испортит. Но Вартол не только любит решать всё силой, но и любит деньги, которых который год не хватает его фракции и ему лично.

— А если у меня не выйдет, то в качестве извинения выплачу вам триста тысяч духовных камней высшего качества, старший.

— Глава, этот сопляк забыл главное: как бы ни был хорош его контракт, кто бы его ни сделал, хоть Повелитель Стихии, у нас есть мастер Указов и он разрушит печать этого контракта. Соглашайтесь, глава, мы…

— Что мы, придурок? Что я получу, разрушив контракт? — рыкнул Вартол. — И ты смеешь давать мне советы, глупец? — через вдох до меня донеслась мыслеречь, которая явно предназначалась мне, а не была подслушана. — Рискуешь, младший, — покачал головой Вартол.

И я понял — он попался. Глупец, который лишь именует себя старшим и главой целой фракции четырёх звёзд.

— Полгода ожидания и полгода на лечение.

— Мало, старший. Мои силы ограничены и этот год я не только все силы и время буду отдавать Сломанному Клинку, но и трём своим пациентам. Год и полгода.

— Восемь месяцев и четыре. У тебя ведь есть семья.

— Я только основал семью, старший. Год и полгода, старший, — упрямо повторяю я, а затем снова нажимаю на жадность. — Или четыреста тысяч возмещения.

Пять вдохов молчания — и Вартол кивает:

— Договорились.

Теперь я позволяю себе широко и довольно улыбнуться. Про себя. Полтора года никаких убийц. А потом… А потом, кто сказал, что к тому времени Вартол будет главой Морлан? И нет, я даже не буду сейчас вписывать никаких символов в печать Вартола. Ни Верности, ни отложенной смерти, ни-че-го. Вартол лишится всего сам. Я очень постараюсь это устроить, тем более что есть у меня на примете тот, кто станет новым главой.

Жаль, что после этой большой победы мне снова пришлось окунуться в будни главы фракции. Пусть и мелкой, пусть и только создаваемой, но требующей присмотра буквально каждый вдох.

— Пришлось выкупить ещё одно поместье, — заметив мой взгляд, Зеленорукий пожал плечами. — Сам удивлён числу откликнувшихся на твой призыв, младший господин.

Логар буркнул:

— Да уж, изрядно очистили окрестные земли от глупцов. Всех собрали здесь.

Дарая фыркнула:

— И ты среди них второй по счёту.

— Третий, если уж так хочешь посчитать.

Пересмешник лишь скривил рожу и обошёлся без слов, выразительным жестом показав всё, что думает о Дарае и вообще об этом их счёте.

Та и бровью не повела, пожала плечами:

— Третий так третий, всё равно — глупец.

Я потёр бровь, проверил, на месте ли Верность над ними. На месте. Не горит, не сверкает, ровно и неярко тлеет. Спросил:

— Вас не смущает, что вы это вслух, да ещё и при мне?

Дарая широко распахнула глаза и воскликнула:

— Нет, наниматель, что здесь такого? Вы вроде не из тех, кто наказывает за подобную вольность, да и нет в контракте ничего про наказания.

— Да-да, я помню об этой ошибке.

— Вы как-то ушли от сути вопроса, — Зеленорукий потряс бумажкой. — Поместье, люди, деньги.

— Снова закончились? — устало уточнил я.

— Да. Проверь контракт на эту покупку и сумму, младший господин. Затем выдай ещё денег, мне нечем оплатить кормёжку на завтра, и подумай, что это поместье крошечное, одно название, поэтому ещё пять-шесть дней и нам понадобится ещё одно. И деньги на него. Цены они, конечно, начали гнуть…

Зеленорукий покачал головой, повёл рукой, своей силой перенося ко мне эти самые бумаги, которыми до этого потрясал. По мне — проще было сделать два шага и вручить их мне из рук в руки, но Зеленорукий не упускал случая проверить силы, которые продолжали к нему возвращаться.

Я ухватил бумаги, устало вгляделся в них. Только середина дня, а я уже так устал. Если бы была возможность выбирать, то выбрал бы битву с парой сотней големов и парой пиковых Предводителей в придачу. Или ещё одно противостояние с Вартолом. Чтобы будоражило кровь, чтобы кипело, чтобы…

Отложил прочитанный лист, попытался понять, что на следующем.

Не моё это, не моё.

Соблазн просто выдать Зеленорукому очередной артефакт или ядро на продажу и даже не прикасаться к бумагам был очень велик. Очень. Но Седой своими нудными беседами втолковал мне достаточно, чтобы я сумел взять себя в руки. Надо. Это надо сделать.

Логар помолчал недолго, снова буркнул:

— Есть способ решить проблему с местом проще, быстрей и дешевле — нужно лишь вышвырнуть вон половину из собранного сброда. Зайти к тем, что претендуют стать стражниками и приложить их выплеском силы. Кто устоит — остаётся, остальных под зад. Тем же мастеровым тоже выдать по простому заданию и отсеять полных неумех.

— Ну так и займись этим, — отрезала Дарая.

— Что, правда, можно? — изумился Логар.

Я поднял глаза от бумаг.

— Нет. Слишком грубая проверка, она не даст нужного мне результата. Я собираюсь проверить их всех на таланты.

— Таланты? Среди них? — изумился Логар.

— Кажется, мы это уже обсуждали.

— Да-да-да, — махнул рукой Логар. — Я помню. Даже один талант окупит кормёжку всего этого сброда. Но сколько нужно талантов и какой силы, чтобы окупить наши нервы?

— Нашёлся тут самый нервный, — ужалила Дарая, заставив Логара потемнеть взглядом. Перевела взгляд на меня и спросила. — Наниматель, вопрос всё же важный. Ладно жильё, ладно еда, которой мы, в общем, и не обязаны кормить, ладно усилия нас троих, но тех же Мечей не пять сотен — ещё день-два и некого будет ставить на охрану. Этого… — под моим взглядом она поправилась, — этих претендентов на вступление уже слишком много. Сколько нам ещё ждать тех, кто должен их проверить на таланты и прочее?

— Недолго.

— Вопрос на самом деле хороший, — вступил в беседу Зеленорукий, поддержав Дараю. — Младший господин, ты обещал их и три дня назад, и два дня, и позавчера, и вчера.

— Буду обещать и сегодня. Не сегодня, завтра они услышат мой призыв, вспомнят наши договорённости, соберутся и прибудут.

— Вспомнят, соберутся, — Зеленорукий потёр лоб, вздохнул. — Ладно, младший господин, давай проверяй бумаги. Логар, а ты чего стоишь? Не ощущаешь, что в третьем дворе проблема?

Логар выругался, замолчал на половине слова и извинился передо мной:

— Прошу прощения. Мне необходимо покинуть вас, разрешите?

Я отмахнулся, даже не поднимая глаз:

— Иди.

Дарая насмешливо и явно только для него одного сообщила ему в спину:

— Упрямец, ну хотя бы нанимателем его называй, всё легче будет.

— Женщина, у меня есть свои принципы.

— Как скажешь, мужчина.

Я пробежал глазами последний лист — траты на еду и питьё. Подбивать цифры и не подумал, прикинул на глаз. Вроде не в десять раз дороже, чем должно быть. Ушёл взглядом в кольцо, выбирая, что будем продавать в этот раз. Ядро Зверя Тысячи Зелёных Нитей? Ещё бы быть уверенным в его ценности. Оценка, торг и прочее. Долго.

Взгляд сам переместился на полку с зельями Древних. Моя надёжная кубышка, в которую я, пусть и через силу, но залез. Зато оторвали с руками. Но оторвали дешевле, чем я его купил.

Нет, хватит и одной траты. У меня ещё есть много чего, что не ушло в торговом доме фракции пятой звезды, а вот здесь, на одну звезду пожиже, вполне может зайти. Пусть Зеленорукий или тот же Логар, как самый свободный, отнесёт всё…

— Малец.

Я вздрогнул. Этот голос ведь настоящий, да? Мне не кажется, не представляется?

Вынырнул из кольца, бросил быстрый взгляд по сторонам.

Зеленорукий насторожился:

— Что?

— Малец!

Вот это был вопль так вопль — впился в голову, словно до безумия острый шип какой-то твари, ушёл в самую глубину, отдаваясь болью в висках. И снова ни малейшего следа понимания на лице Зеленорукого и Дараи.

Всё же в обращении с мыслеречью Седой пока лучше всех, кого я встречал.

Поймал след мыслеречи, осторожно, тщательно отмеряя силу, толкнул ответную мыслеречь словно по каналу, обратно.

— Здесь я.

— Ты! — Долгое молчание, а затем гораздо тише. — Жди. И готовь всё своё красноречие.

Зеленорукий сделал шаг ко мне:

— Да что такое, младший господин?

Я сжал пальцы, пряча бумаги в кольцо, кажется, они просто упали в центре его пространства на камень пола, встал и сообщил:

— У нас важные гости, которых мы так долго ждали. Выходим встречать.

Зеленорукий и Дарая переглянулись за моей спиной. Пересмешник же просто шагнул следом за мной.

Я вышел во двор, отдал приказ одному из Мечей, а сам думал о том, что идея отправить на площадь человека с флагом-гербом Сломанного Клинка была очень хороша. Правда, Седой только что доказал мне, что он сумел бы отыскать меня и без такой подсказки. Но лучше делать, чем не делать, да и не один Седой прибывал на площадь в поисках меня и моей новой фракции.

От мыслей о флаге перескочил к мыслям о намёке Седого. Остановился там, где не так давно ждал, а затем противостоял главе Вартолу. Оглядел пустое небо. Ну да, никто не даст орденцам добираться до меня по небу. Это не их фракция и они будут вести себя так, как того требуют правила.

Намёк Седого более чем ясен — я слишком сильно изменил план.

Огляделся. Снующие вдоль стен Мечи, которые разгоняют тех, кто пришёл урвать кусочек выгоды от новой фракции. Десятки людей в соседних поместьях — вон, головы самых любопытных торчат над забором. Те, что поумней и посильней, Предводители, используют для этого восприятие — в воздухе то тут, то там ощущается чужое присутствие.

Зеленорукий за моей спиной спросил:

— Младший господин, а сколько нам тут ждать?

Логар, которого я тоже призвал сюда, недовольно добавил:

— У меня, вообще-то, вами дело назначено.

Я ничего не ответил, продолжая молча глядеть на ворота. А ещё использовать восприятие, которое давно волной выплеснулось за них, промчалось по улице в направлении портальной площади и замерло на границе моих возможностей.

В голову ворвался ещё один голос:

— Младший Ирал, мне казалось, мы договорились с тобой.

Глава Вартол. Видимо, донесли о том, что через портал снова проходят Властелины. Быстро.

Я ответил, считая, что, как и с Седым, моя мыслеречь, поддержанная силой Вартола, доберётся до него:

— Не понимаю вас, старший. Я в чём-то нарушил договор о лечении?

— Не нужно юлить, сосед, и портить наши только наладившиеся отношения. Ты ведь не просто так ждёшь сейчас перед входом?

— Вон вы о чём, старший, — протянул я. — Тогда тем более не понимаю ваших слов, старший. Это лишь очередные идущие, которые хотят встать под мою руку.

— Под твою руку? Смешно. Скорее, это ты склонишься перед их силой, а они попробуют отобрать у меня город…

— Старший, — я, зависший восприятием посреди улицы, увидел впереди плотную толпу, которая приближалась уверенными шагами, и бесцеремонно перебил главу Вартола, — разве я склонился перед вами?

— Наглец, — холодно резанула мыслеречь Вартола.

— Часто это слышу, старший, но я убедил вас на лечение сына, сумею уговорить и их на службу.

— Я даже погляжу на это. Вместе со всеми своими людьми. И знай — теперь уже я готов вызвать Стражей при одном только намёке. При одном только намёке, младший.

Я оставил эти слова без ответа, потому как сейчас сам с некоторой оторопью пересчитывал толпу, что уже катилась мимо меня-восприятия.

Чего их так много-то?

Седой надеялся, что уговорит десяток братьев в рангах управителей и нескольких комтуров. За каждым из них могли последовать другие — управители, попечители, служители, их ученики и подчинённые, доверяющие своим старшим.

Про общее число мы не говорили с Седым, но я уже насчитал две сотни человек в одинаковых халатах, что буквально строем шли вдоль меня. Я видел и юношей, которые не так давно начали Возвышение, видел и седых практиков Пути. Вот и сам Седой, идёт бок о бок с… шесть, семь, девять, двенадцать, двадцать…

Я, тот, что стоял во дворе поместья, облизал губы. Это что, под три десятка Властелинов? Никем иным эти хмурые идущие разных возрастов, ощущающиеся словно пустое место, словно не начавшие ещё Возвышение люди, но при этом смертельно опасные, быть не могли.

Теперь я понял опасение Вартола. Да чего их так много?!

Орденцы тянулись и тянулись мимо меня и других зевак, что замерли, прижавшись к стенам домов. Третья сотня, четвёртая…

Я, наивный, думал, что орденцы затеряются среди всех тех, кто откликнулся на мои объявления в Домах Найма. Ага, щаз. Я не выгнал ни единого человека, пригрев даже полных бесполезных приблуд, собрал всех беспризорников и нищих с улиц, но, похоже, лишь едва уравнял число вроде как людей Сломанного Клинка и число орденцев.

Оттянул восприятие, полностью вернувшись в тело и теперь наблюдая мир лишь глазами, ожесточённо потёр бровь. Это просто жопа какая-то. Седой, на что ты рассчитывал, когда хотел просто и без затей создать новую фракцию лишь из одних орденцев? Да кто бы поверил в такое? Кто поверит в это даже сейчас?

Вскинул взгляд в небо. Вот они, уже висят шагах в трёхстах над крышами.

Вот они сейчас поверят в то, что это я, я — безвестный лекарь, создаю фракцию, а не орденцы? Да, идут они без своих накидок, кантов и без цветных халатов, которые указывают их ранг, уже за это спасибо, но лишь вопрос времени, когда найдётся тот, кто узнает в них орденцев. Клинка Мщения Трёх Ночей и прочих, известных то тут, то там лиц.

Ладно. Седой, говоришь, нужно готовить своё красноречие? Надеюсь, это означает, что часть твоих товарищей очень недовольна тем, что это я основал Сломанный Клинок, а не они. Надеюсь, часть из них и вовсе не собирается идти под мою руку, а пришла лишь увидеть меня и облить презрением.

Идеально будет, если половина из них развернётся и уйдёт прочь, едва увидит тот сброд, с которым им нужно быть вместе. Что ж, я попробую это провернуть. Прости Седой, но так будет лучше, так получится дать Сломанному Клинку ещё чуть больше шансов выжить. Мы слишком ещё слабы, чтобы привлекать к себе столько внимания. Надеюсь, ты понимаешь это и простишь меня. Или поймёшь и простишь в будущем.

Десять вдохов. Двадцать вдохов. Сорок вдохов.

Ворота скрипнули.

Вот они.

Невольно вспомнились недавние слова Логара о моём бесстрастном лице и слова Калтара, Второго Меча об ухмылке, которую хочется стереть с моей рожи.

Ну что же, что да, то да, в этом я хорош.

Я вздёрнул подбородок выше и ухмыльнулся, ощущая, как кровь ускоряет свой бег по жилам. Да, рисковать можно и не вступая в безумную схватку стали и техник. Пусть это не так приятно, но приятно же? Прошлая схватка с Вартолом не даст соврать.

Ворота распахнул… ну, пусть это будет — послушник. Не знаю ранга этого молодого парня, лет, наверное, моих, настоящих моих, леградовских, а не лет Ирала, маска которого сейчас на мне. Но он толкнул створки, тут же скользнул в сторону, даже не взглянув на меня.

Следом за ним во двор втекли ещё десятки идущих. Все Предводители, хотя, пока я глазел на них на улице, там были и Мастера, и даже Воины. Буду тогда считать этих служителями — тем хребтом, на котором и держится весь Орден. Основа Ордена, его настоящее и его будущее.

Они неспешно, но неостановимо шагали сквозь ворота, растекаясь вдоль стен полукругом. Спокойные, собранные, привыкшие ко многому и на многое готовые. Даже, возможно, на битву, здесь и сейчас.

Они не глядели на меня и замерших возле меня Властелинов, не видя в них своих соперников, они вглядывались в лица Мечей, которые стояли за моей спиной и на стенах. А вот я, напротив, жадно вглядывался в тех, кто, по-хорошему, мог бы быть моим собратьями по обучению, по Возвышению и по Ордену.

И то, что я видел, мне очень нравилось. Я бы хотел иметь таких собратьев, пить с ними чай, посмеиваясь, обсуждать учителей и наставников, сходиться с ними в схватках, а может, наверстать и то, от чего я отказался когда-то в Академии — поглазеть на бегущих под дождём девушек.

Да простят меня сами девушки, которых здесь тоже нашлось немало. Но это и хорошо, иначе на кого бы мы с парнями глазели, верно?

На миг кольнуло острое желание повести разговор так, чтобы их учителя и наставники все до единого приняли моё предложение, чтобы и их ученики все до единого остались здесь и сегодня со мной, влились в семью Сломанного Клинка.

Но я задавил его в себе.

Я не их собрат по Академии. Я давно не послушник и даже не служитель. Пить чай и обсуждать промокшие халаты девушек — это здорово и даже весело, но я молодой магистр, то ли Страж, то ли Наказующий, то ли Защитник Равновесия, я глава фракции Сломанного Клинка и я преемник магистра Ордена.

Я взвалил на себя ношу возродить Орден Небесного Меча и должен сделать так, чтобы это стало возможным. Я должен помнить, что одно моё неверное действие, и кто-то из многочисленных врагов Ордена сотрёт нас с лица земли.

Служители замерли, залив весь двор своей силой. Не знаю, как другие, но я со своим талантом отчётливо видел границу выпущенной ими силы — налитую мощью серую волну в пяти шагах от себя.

Артус недовольным голосом прошипел:

— Наниматель…

И замолк, потому что сквозь ворота, наконец, прошли те, кого я так ждал.

Первым шёл Седой, при виде меня зло прищурившийся, но промолчавший.

Следом шли и остальные Властелины Ордена.

Позади Дарая медленно процедила, вторя моим недавним мыслям:

— Вот это жопа.

Логар хмыкнул:

— Вот у тебя жопа, а это так, недоразумение.

— Я тебе сейчас язык оторву, ты себя бессмертным ощутил?

— Ты чего? Я ж похвалил тебя.

— Закрыли рты, — процедил Зеленорукий. — Вас так от волнения корёжит или от страха?

Они и правда заткнулись. К счастью.

Я вглядывался по второму разу в лица пришедших, не пытаясь запомнить или выделить кого-то, а лишь сравнивая их с комтурами другого Ордена, того, кто наследовал их дело во Втором поясе.

Вот лицо, изрезанное морщинами, вот застарелой болью, вот скрытая усмешка на губах, вот странный огонёк в глубине глаз, вот презрение, вот усталость, вот… ненависть?

Такие разные лица, но всё же схожие с теми, кого я оставил позади, с теми, кому, на самом деле, я являлся молодым магистром.

Властелины замерли. Они, в отличие от своих подчинённых и учеников, глядели только на меня и моих слуг, словно не замечая ни наёмников, ни выглядывающих из-за оград претендентов на службу и место в семье Сломанного Клинка, ни глазеющих с неба на всех нас Властелинов Морлан и самого Вартола. Что им этот самый Вартол? Здесь и сейчас они впрямь уверено могли сразиться за право владеть этим городом.

Молчание затягивалось, но я не собирался делать первый ход.

Я глава молодой семьи, я призвал желающих встать под мою руку и начать новую жизнь. Орденцы откликнулись на него, а значит, пришли просить. Просящие должны говорить первыми.

Седой на миг прищурился и откашлялся:

— К-хм! К-хм! Малец, надеюсь, ты помнишь меня и наш разговор.

В тоже мгновение заговорил и Зеленорукий:

— Малец? Я думал, что за эти дни видел все грани беспардонности и невежества, но теперь знаю, что ошибался. Вы кто такие и зачем сюда явились?

Я едва заметно кивнул. А неплохо так начали, мне даже слова не понадобилось говорить, а на лицах доброй трети орденцев уже злость и ярость. Главное, не пережать, а то уйдут все, кроме Седого, и это тоже будет полным провалом.

Поднял руку:

— Спокойно, Зеленорукий. Я знаю этого человека. Так уж сложились отношения, что он стал называть меня в песках Пятого пояса именно так, я же называю его Седой. Да, Седой, я помню и тебя, и наш с тобой разговор. Я действительно создал семью и готовлюсь основать фракцию, а ты и впрямь привёл людей, которые хотят влиться в мою семью Сломанного Клинка. Так?

— Я виноват и прощу прощения, — ухмылка Седого сейчас, похоже, была ничуть не меньше моей. — Забыл, что вокруг уже не пески и одиночество.

То, что он до сих пор не отправил ко мне ни единой мысли, означало, скорее всего, что среди его товарищей есть и те, кто в этом лучше него и он не сможет скрыть от них ни единого слова. А мы с ним договаривались, что он не раскроет орденцам того, что у меня есть жетон магистра и что моя главная цель — возродить их Орден.

Здесь и сейчас есть только Ирал по прозвищу Малец и его глупая затея, а напротив стоят оставившие свой Орден и свои надежды, разочаровавшиеся во всём люди.

И так будет до тех пор, пока я не получу над ними власть и не сумею подтвердить их верность Ордену Небесного Меча.

Седой жестом обеих рук обвёл и Властелинов, которые стояли бок о бок с ним и Предводителей, что замерли за их спинами.

— Все мы пришли узнать, — продолжил Седой, — что ты можешь предложить нам за нашу службу, юный Ирал.

— Когда мы говорили с тобой, то речь шла о паре Властелинов равной тебе силы и трёх десятках Предводителей.

— Больше — лучше, чем меньше, разве не так?

— Не всегда, Седой, не всегда, — покачал я головой. — Во-первых, глянь на небо, там за нами наблюдают злые местные, которые уже успели задать мне вопрос — а не собираюсь ли я силой отобрать у них этот город.

— П-ф! Глупости, — фыркнул стоящий вплотную к Седому Властелин. Мрачный, темноволосый тип, с впалыми щеками. — Мы чтим законы.

— Так им и передам, — кивнул я. — Думаю, они сразу же и успокоятся. А, нет, что-то не успокаиваются.

— Ты насмехаешься над нами? — с подозрением спросил ещё один Властелин. С волосами красного оттенка, буквально противоположность Седого с его голубой шевелюрой.

— Скорее, иронизирую.

— Странно, мы пришли, думая, что ты нас ждёшь и будешь рад нашей силе и нашей помощи, а ты пока не сказал нам ни единого доброго слова. Что-то изменилось со времени вашей с Аранви договорённости?

Я скривился. Какие неосторожные слова.

Словно этого было мало, за моей спиной раздался недоумённый голос Пересмешника, вернее, его мыслеречь:

— Аранви? Аранви? Что-то знакомое. Выходит, этого Седого зовут Аранви? Интересно только, где его седина?

— Седой Аранви, — задумчиво повторила Дарая. А через вдох изумлённо выдохнула. — Гархово отродье! Аранви Клинок Мщения! Орденец! Они все…

Она замолчала, но за неё мрачно закончил Зеленорукий:

— Из распущенного Императором Ордена Небесного Меча, который все эти годы служил клану Кунг в Шестом поясе. Что за дрянь здесь происходит?

Я стиснул зубы. Дарсов Пересмешник. Поверить в то, что он случайно начал вспоминать, что это за Аранви такой? И чего я не закрыл ему рот сегодня? Уверен, он вспомнил его имя с первого раза. Кому, как не убийце знать того, кто занимался подобным его делу по всему Пятому поясу. Ладно, пустое. И без него этот миг бы настал. Уверен, каждый из моих слуг, наёмников, глядящих из-за забора пришлых бродяг и сирот и каждый из висящих в небе сейчас занят тем же — перебирает в памяти имена и фракции, пытаясь понять, откуда пришла такая толпа Властелинов и Предводителей. Вопрос времени, когда их происхождение будет раскрыто.

Сделал шаг вперёд и сказал:

— Изменилось многое на самом деле, — дальше продолжил с помощью мыслеречи, тщательно отмеряя силу и выбирая того, кто может слышать меня, оттягивая неизбежное. — Например, мои планы, ваше число и прочее и прочее. Но продолжать разговор с таким числом глаз и ушей вокруг не очень удобно, вы не находите?

— Что ты предлагаешь? — вслух спросил Красноволосый.

Зеленорукий мрачно произнёс:

— Не пойму, что творится. Как я проспал момент, когда моё поколение стало настолько невоспитанно? Ты ведь гость, стоишь в чужом доме, пришёл как проситель, а ведёшь себя настолько нагло, что выглядишь хозяином здесь. Где вежливость, где приветствие идущих, где обращение на вы или хотя бы именование уважаемым?

Красноволосый покачал головой:

— Что за нравоучения? И от кого? От калеки?

— Тогда, может, мне вбить в тебя немного уважения к младшему господину?

— Младший господин? — переспросил Седой.

— А где же твой старший господин? — следом усмехнулся тот Властелин, чьё лицо было изрезано морщинами.

Я про себя довольно выдохнул. Надеюсь, Властелины семьи Морлан в небе и их соглядаи на стенах услышали достаточно и придут к нужным мне выводам. Теперь ещё оттолкнуть хотя бы половину пришедших и можно считать дело сделанным. Но это лучше провернуть без лишних ушей. Шагнул вперёд ещё раз и рявкнул:

— Довольно! Если уж вам всё равно, то не делайте посмешищем меня, — повёл рукой. — Уверен, вы можете прикрыть нас от лишних ушей и глаз.

— Младший господин, — обеспокоенно сказал Зеленорукий, сразу поняв, о чём я. — Не думаю, что это хорошая идея. Мы только пережили прошлую проблему, а тут новая. Честно скажу — мне очень не нравится происходящее. Вы знаете, кто все эти люди, знаете, каково их происхождение и каковы их грехи?

— Знаю, — то ли успокоил я его, то ли едва не заставил схватиться за голову, и уже едва ли не приказал комтурам. — Формацию.

Несколько вдохов тишины, полных для меня гула мыслеречи.

— Щенок. Наглый не по годам. Аранви, я знал, что этим и закончится. Он собирается нашими руками добыть себе Ключ, а ведёт себя так, словно ничем нам не обязан. Я бы прибил его здесь же, не сходя с места, за одну только поганую ухмылку.

— Ты не такое обещал, Аранви.

Следом последовал ответ знакомым голосом.

— И мы с вами не о таком договаривались.

Я тут же сосредоточился на этих голосах.

— А о чём? Здесь полно сброда, сотня Предводителей из какой-то фракции, семеро Властелинов, а ты говорил о гордом и талантливом одиночке.

— И не обманул. Глянь, эти калеки просто так к нему присоединились?

— Это неважно, Аранви. Важно то…

Я решил, что хватит им там спорить, и с усмешкой сказал:

— Мне кажется, что вы сейчас невежливо болтаете между собой, уважаемые гости. А я даже не могу рявкнуть на вас, чтобы не подорвать ваш авторитет у ваших же учеников.

— Что-о? — изумлённо протянул кто-то.

Почему у меня такое чувство, что всё это уже было, пусть и в другом месте, и с другими людьми? Задавил в себе первый порыв ответить простым: «Что „что“»? И сказал совсем другое:

— Гости, я вновь предлагаю вам прикрыть нас от лишних ушей и обсудить всё ещё раз. Без оглядки на ваших учеников и последователей, и без оглядки на моих наёмников и слуг.

Красноволосый вспыхнул:

— Да я!

Но ему тут же положил на плечо руку тот, что был изрезан морщинами.

— Спокойней, брат Илдур. Это хорошее предложение.

Я с интересом оглядел этого с морщинами ещё раз. На моей стороне? Это случайно не тот друг Седого, которому тоже нужно было средство Древних для восстановления сожжённой жизни?

Зеленорукий снова повторил:

— Младший господин, это неразумно, но раз таково ваше желание, — я даже обернулся, чтобы глянуть, что там с символами над его головой, раз он изменил своей привычке обращаться ко мне на ты. А он тем временем продолжил, но уже требовать. — Только не нужно накрывать формацией вас всех. Трое вполне разумное число. Трое от вас, что могут говорить за всех, трое от нас.

Красноволосый по имени Илдур усмехнулся:

— Ладно, тот, кого ты называешь молодым господином…

— Младшим, — спокойно поправил Зеленорукий.

— Неважно.

— Важно.

Седой процедил мыслеречью:

— Вы успокоитесь, нет?

Зеленорукий не остался в долгу:

— Надеюсь, собрат, ты сейчас сказал это своим собратьям, а не мне.

— Разумеется, я сказал это лишь своим собратьям, собрат.

Я украдкой потёр бровь. Мне нужна была ссора, но с Красноволосым, с огнём, который я не сильно люблю и который, похоже, не горит желанием становиться под мою руку. С ним, а не с Седым, дарс побери этого Зеленорукого.

А тот и не думал молчать:

— Вижу, играть словами ты…

Я рявкнул:

— Довольно! Помолчи, Зеленорукий!

Красноволосый Илдур не упустил момента:

— Об этом я и хотел сказать. Ладно твой самый младший господин, но не похоже, что у тебя здесь есть право что-то решать и требовать.

— У него есть право советовать, — отрезал я. И сам ужалил. — А что с вами, пока неясно. Похоже, от вас хватит и двух, — я плавно повёл рукой, указав сначала на Седого, — готовые начать новую жизнь и, — моя ладонь переместилась на Красноволосого, — не готовые.

— Всё же остановимся на троих, о которых говорили раньше, — вмешался Морщинистый. — Есть ещё те, кто пришли увидеть тебя своими глазами, юный Ирал, и решить, стоит оно того или нет. Сомневающиеся, если уж тебе так нравится обнажать суть.

Я кивнул:

— Отлично.

Шагнул ещё раз вперёд, уже третий раз, толкнул мысль:

— Пересмешник.

Едва тот занял место за моим левым плечом, орденцы тоже шагнули вперёд, отделяясь от общей группы Властелинов Ордена, продолжающей гудеть мыслеречью. Красноволосый снова не упустил шанса:

— Погляжу, у тебя привычка давать подчинённым клички. Не самая приятная черта характера. Мог бы и скрыть её, пока пытаешься заманить нас под свою руку.

— Я предпочитаю вести дела честно, но запомню, как это предпочитаешь делать ты.

Ответил хорошо, самому понравилось, да и Красноволосый явно на миг стиснул зубы.

Три Флага, которые поставил Седой, накрыли нас куполом, чья пелена была прозрачной, но временами едва-едва дрожала, искажаясь.

Седой подтвердил очевидное:

— Эта формация надёжно защитит нас от чужого внимания, но разговор всё же лучше вести мыслеречью, чтобы не дать шанса умельцам читать по губам.

— Повезло, что наниматель способен её использовать.

— Вам действительно повезло, — согласился я с Красноволосым. — Давайте начну я.

Я приложил кулак к ладони и согнул спину в поклоне:

— Приветствую уважаемых гостей.

Спустя вдох мой жест повторили все трое:

— Приветствуем.

Без уважаемого, хозяина, нанимателя или даже просто идущего. Но хотя бы без младшего, уже приятно.

Выпрямившись, я продолжил:

— Я — Ирал — талантливый лекарь, пытаюсь основать семью и фракцию. Однажды встретил Аранви, который долго пытался убедить меня присоединиться к вашему Ордену…

Зеленорукий негромко выругался себе под нос. Странно. Он что, до последнего верил, что они ошиблись в своих догадках и это не Орден Небесного Меча? Ну да мне неважно.

— И долго не мог понять, почему мне не интересно столь «великолепное» предложение, — выделил я это слово.

— И зря…

Начал было Красноловосый, но я грубо и жестом, и словом заставил его молчать.

— Сначала закончу я, затем будет ваша очередь, гость, — несколько вдохов мы бодались взглядами, но он молчал, и я вежливо поблагодарил. — Спасибо. Мне пришлось подробно объяснить Аранви, почему я не вижу будущего у вашего Ордена и почему удивлён, что вы ещё живы.

Красноволосый отчётливо скрежетнул зубами, но сразу два окрика от собратьев, Седого и Морщинистого, заставили его сдержаться.

— Это была неприятная правда для Аранви, он даже попытался прибить меня…

— Видно, плохо пытался.

— … но разум всё же возобладал в нём, — я не стал обращать внимания на этот шёпот. — И тогда, немного сожалея о своей резкости и прямоте, я попытался дать С… к-хм, Аранви новую цель, дать новую возможность…

— Предательства, — процедил Красноволосый.

— Новой жизни, нового будущего, новой мечты, — возразил я. — Предательство — слишком сильное слово, сомневаюсь, что вы, старший, — чуть добавил я вежливости, глядя прямо в глаза Красноволосого, — шли бы бок о бок с предателем. Мне кажется, что мои доводы убедили и вас, иначе бы вас здесь не было.

Сказал и чуть не прикусил язык. Леград, Красноволосого нужно заставить уйти, а не убедить остаться. Торопливо добавил:

— Но ваше число заставило меня сомневаться.

— В чём? — резко спросил Седой.

— В том, чья это будет фракция. Я рассчитывал, что вы станете лишь частью моей новой семьи. Частью, а не ей всей.

— Взяв на себя Поле Битвы и его риски?

— Это ваша сильная сторона, — согласился я с Морщинистым. — А ещё среди вас есть мастера формаций, артефакторы, алхимики, учителя, торговцы и прочие.

— Есть.

— И поэтому вас слишком много, так вы заберёте себе всю мою фракцию. Надеюсь, Аранви предупредил вас, что мне нужна будет от вас клятва о службе? Сейчас она, как никогда, важна.

Седой кивнул:

— Предупредил. И это вызвало споров и возражений не меньше, чем доводы о будущем.

Красноволосый процедил:

— Мы Орден Небесного Меча…

Я перебил его:

— Вы были Орденом Небесного Меча. Он давно распущен Императором, а последние годы вы были лишь слугами клана Кунг.

Красноволосый ахнул и выплеснул силу:

— Ах ты!

— Брат! — схватил его за плечо Седой, да и Зеленорукий сделал движение вперёд, напоминая о себе.

Я восприятием проверил Пересмешника. Не хватало ещё, чтобы он сейчас из-за своего упрямства испортил всё. Вот кинется на Красноволосого, и снаружи тут же начнётся сражение.

На всякий случай толкнул к нему шёпот мыслеречью:

— Не смей даже шевелиться без приказа. И молчи.

Он ожёг мне спину ненавидящим взглядом, но я к этому уже привык.

Красноволосый упорно повторил:

— Мы Орден! Неважно, что сказал Император, неважно, где мы находимся. Мы чтим добродетели идущих, и наше слово ценится во всех Поясах! Мы свободны и не будем приносить тебе клятву, как не приносили её и клану Кунг.

Я заметил:

— Клан Кунг большой и сильный. Он может себе это позволить. А я слаб, одинок, пока одинок, и лишь ищу верных людей.

— Нет никого верней нас!

— Но я всего лишь Предводитель, а вы толпа Властелинов с ещё большей толпой Предводителей и прочих за спиной. Одно ваше неосторожное слово, которое ваши люди поймут неверно, и всё, я уже не глава семьи и фракции, а мусор, который верные вам стражники города вышвырнули за ограду.

— Ты в чём нас голословно обвиняешь?

— Я лишь призываю вести дела разумно. Да, вы были Орденом, да, говорят, комтуры в нём свободны от Указов. Но я в жизни не поверю, что вы вели торговлю и не принимали на себя обязательства по контрактам. Пусть не вы сами, но ваши подчинённые. Кто там у вас младше? Управители? Это дело слишком важно для меня, я не пойду на уступки в нём. Я — глава семьи, а вы в ней можете стать лишь приглашёнными старейшинами. Мы либо заключаем контракт с вами на год, либо я отказываюсь от вашей службы, возвращайтесь к этим самым Кунг, которым контракт от вас не нужен.

— Ты слишком много о себе возомнил! — гневно процедил Красноволосый.

Но я лишь скривил губы в улыбке. Седой останется в любом случае. Уверен, что останется и ещё хотя бы пара Властелинов. Остальные уйдут? Отлично. Это то, что нужно для наблюдающих с неба Морлан и для шпионов от клана Кунг и Стражей.

Идеальный раскол бывшего Ордена Небесного Меча. Никто из них ничего не замышляет о восстановлении своего Ордена, все пытаются найти новое место в жизни, разочаровавшись в прошлом и в былых убеждениях, рассорившись и разойдясь по всему Поясу. По всем Поясам. Вернуть их можно будет и чуть позже, когда я хоть немного встану на ноги и пройду хотя бы первую проверку Стражей и чиновников Императора.

— Справедливо, — вдруг тяжело уронил Морщинистый, заставив поблёкнуть мою ухмылку.

Какого дарса?

— Младшие нашего Ордена не свободны и носят на себе Указы Ордена, даже комтуры Алкай и Ледий несут на себе десятки контрактов. Времена меняются, меняется и наша жизнь. Так что я принимаю это условие и его примут все, кто сомневался и ждал моего решения. Ты говоришь правильные слова, Ирал, да и, судя по тому, что я вижу здесь, можешь подкрепить слова делом.

Седой склонил голову:

— Спасибо, брат Дарагал. Ты помог мне раньше, поддержав меня словом перед братьями, и вот сейчас ты увидел в Ирале то, что увидел и я.

Морщинистый по имени Дарагал перевёл взгляд с Седого на меня:

— Год. Мы заключим с тобой договор на год. Ровно так, как и предлагал брат Аранви. Год мы будем приглядываться друг к другу и вместе думать, как из столь разных людей создать семью. Назваться новым Орденом было бы правильней, но это вызвало бы только лишнее внимание.

Я про себя выдохнул. Ладно. Значит, будет не два и не три Властелина, а чуть больше. Терпимо. Кивнул:

— Хорошо. Тогда сейчас мы с вами пройдём в здание, где обсудим условия, должности, обязанности и прочее, а затем и заключим контракты, — упёрся взглядом в Красноволосого. — Ну а с остальными наши дороги расходятся. Я прошу вас сразу же покинуть город, чтобы не заставлять главу местной фракции — Вартола волноваться о ваших намерениях. Он не очень рад таким гостям. Аранви, сними формацию.

— С чего бы это нам расставаться?

Я, только что отвернувшийся, вновь впился взглядом в Красноволосого. А тот ухмыльнулся, словно в зеркале повторяя моё выражение лица:

— Не всегда я согласен с братьями, но даже если не согласен, бросить их, уйти? Ты за кого меня принимаешь?

Какого дарса?

Я, злясь, пытаясь довести задумку до конца, отрезал:

— За того, кто не имеет своего мнения?

— Придержи язык.

— Иначе что? Ты гордо развернёшься и лишишь меня своей верной службы длиной в год?

— Клянусь, я долго терпел, но всему есть границы.

От Красноволосого рванула вперёд серая волна силы, рухнула на меня, придавливая. Я даже не подумал сопротивляться ей, грохнулся на колено, сгибая спину и пряча опущенное лицо, чтобы хоть так скрыть довольную улыбку, которую не сумел сразу задавить.

О да. Отлично.

— Брат! — это Седой.

— Так вот, как вы цените добродетели! — это Зеленорукий, который уже заслонил меня своим телом и тоже выплеснул силу.

— ДОВОЛЬНО! — а это снова Морщинистый.

Я, которого уже не давила чужая сила, и который уже справился с лицом, выпрямился, сухо, но внутри едва не вопя от радости, сообщил:

— Я закрою глаза на это, но прошу вас, старший, не помню вашего имени, покинуть моё поместье.

— Ирал, — внезапно Седой шагнул ко мне, склонился передо мной. — Я прошу прощения за собрата и прошу дать ему шанс.

— Ты что творишь?! — рявкнул Красноволосый, — Не смей! Не нужно…

— Заткнись! — ничуть не тише рявкнул в ответ Седой. — Не собираюсь всю оставшуюся жизнь нести ношу за твою смерть!

— Да что ты такое…

— Помолчи, брат Илдур, — положил ему на плечо руку Седой.

Морщинистый тут же добавил:

— Если тебе не понравится, то через год уйдёшь, но брат Аранви прав, хотя бы выслушай его.

Я, не особо скрываясь, потёр бровь. Вот так значит, Седой? Значит, за его смерть ты не готов нести ответственность, а за смерти всех нас? Половина фракции из Ордена. Весь мой план к дарсу. А не будь моего плана, как бы мы выглядели сейчас в глазах местных и этого ублюдка Вартола? Он, между прочим, не только любит решать вопросы силой и жаден до духовных камней, но и вполне умеет шепнуть кому надо и что надо в старшие фракции, Озман не даст мне соврать.

Седой отпустил Красноволосого, повернулся ко мне.

— Ирал… — помедлив, он добавил, обращаясь ко мне на вы, — младший господин, я прошу вас.

Меня окончательно перекосило.

Да чтоб тебя, Седой…

Глава 16

— Молодой господин, пожалуйста, — уже прошептал Седой.

— Хватит перед ним унижаться, Аранви! И нечего меня раньше времени хоронить. Выживу, не ты один умеешь путешествовать по Пятому, ускользая из ловушек и засад. Тем более я буду не один.

Седой даже не повернул головы на эту жаркую речь.

И я сдался.

— Хорошо.

— Спасибо, молодой господин, — приложил кулак к ладони Седой.

— О Небо, меня корёжит от подобных слов в твоих устах, Аранви. Гархов Страж, это с него всё началось. Пусть бы с ним хоть чесотка какая приключилась. Может, в Диких Землях ему хоть руку откусят. Пусть его реол зашлёт в какую-нибудь задницу Империи.

— Хватит причитать, — наконец заговорил с ним Седой . — Год службы. А там, может, тебе понравится.

— Даже не жди, что я так же буду унижаться и называть его господином.

— И не надо. Какой он тебе господин, — ухмылке Седого позавидовал бы и Мад, настолько она была широкой. Оскал во все зубы.

Пожалуй, здесь и сейчас только он и я понимали всю соль его шуток.

А вот другие принимали эти слова за чистую правду.

— Если договоримся, то все должны будем приносить клятву? — спросил Дарагал, который Морщинистый.

Я глянул поверх его плеча на всех тех орденцев, которые ждали решения старших, качнул головой:

— У меня нет столько контрактов, да и смысла я не вижу, брать клятву со всех.

— Значит, только с нас троих, командиров?

— Тоже нет, я не настолько вам доверяю и хочу заключить контракты со всеми Властелинами, которые согласятся на мои условия.

— А столько контрактов, значит, у тебя есть, — ужалил Красноволосый.

Я и в мыслях продолжал его так называть, хотя и слышал имя в разговоре с Седым. Обойдётся. Есть у меня Зеленорукий, а этот пока побудет Красноволосым. Недолго.

Но вопрос он задал хороший. Я глянул теперь уже поверх его плеча, пересчитывая орденцев высоких чинов. Хмыкнул:

— Ха. Забавно. Свитков контрактов у меня ровно на два больше, чем вас. Двое ваших, случайно, нигде не задержались?

Седой нахмурился и обернулся, словно тоже пересчитывая людей. Дарагал качнул головой:

— Нет.

Я хмыкнул себе под нос:

— Странно, что-то Небо не очень пристально глядит на меня.

— Что? — изумился Красноволосый.

— Ничего, — поджал я губы.

Пожалуй, в своей шутке я зашёл слишком далеко. Но совпадение, конечно, удивительное. А ведь на аукционе даже мысли мне не пришло в голову, что я беру слишком много свитков. И я их не растратил на список Озмана, обошёлся тремя, а мог ведь. Удивительно.

Сухо предложил:

— Снимайте формацию и следуйте за мной, старшие. Не будем же мы спорить про должности и условия на глазах у всех? Мы и так их немало развлекли.

Развернувшись, украдкой покосился на небо. Ясное, безоблачное, синее, высокое.

Ладно. Ладно.

Перед ступенями в дом замер, оглядывая неспешно шагающих за мной орденцев. комтуров и попечителей. Они шли, гудя мыслеречью, словно растревоженный улей, правда, осы в этом улье были этапа Властелина Духа.

И чем ближе эти опасные осы приближались ко мне, тем больше я уверялся, что не зря уговорил Седого сохранить тайну моего ранга.

Седой, Красноволосый и Дарагал были полностью чисты от Указов, чисты от них оказались и большинство остальных, но четверо, сразу четверо носили печати.

И если над двоими эти печати висели на привычном месте — над головами, то у одного печать нашлась на плече, а у второго — напротив сердца.

Очень интересно. Очень.

Помнится, в пору моего обучения в Школе и после, во время службы на ферме Плава и в пору вольного искателя именно так я и поступал — делал свои печати ограничения у плеча, чтобы не выдать себя на улице при случайной встрече со схожим талантом.

Это давалось нелегко, печати пытались оторваться, подняться к голове и сиять там.

Позже, став сильней, пройдя Миражный, я перестал так делать, потому как понял, что идущий вообще без печатей над головой выглядит подозрительно.

Так почему эти два орденца носят печати так странно? К чему создатель этих печатей потратил силы на такой дополнительный эффект? Редко кто в жизни делает что-то просто так.

— Чего он на нас пялится?

— Оценивает новых подчинённых. Думает, куда нас засунуть для начала и для чего использовать.

— Унизительно-то как.

Я моргнул, ещё раз обвёл Властелинов взглядом и негромко, уверенный, что меня отлично услышат, признался:

— Я ожидал, что Аранви приведёт гораздо меньше людей. Откровенно говоря, в моих планах не было столько Властелинов и тем более не было подчинённых вам людей. И меня это…

Я замолчал, надеясь, что Красноволосый не упустит возможности вставить слово. Но орденцы справились и без него.

— Радует?

— Страшит, — тут же парировал я этот выпад. — Поэтому я прошу пока пройти со мной всего десять человек.

— Десять? — переспросил кто-то.

— Как это понимать? — нахмурился Красноволосый. — Ты пригласил нас всех для обсуждения, а теперь пытаешься унизить, оставив часть у порога?

— Даже не думал. Прошу прощения у всех старших, если это так выглядит. Я лишь предлагаю перейти от обсуждения втроём к переговорам в чуть большем числе. Десяти будет достаточно.

Властелины ничего больше не произнесли вслух, но вот в мыслеречи оживлённо советовались.

— И снова встаёт вопрос, можем ли мы ему доверять? Почему он так настойчив в своём требовании?

— Я так унизительно не ощущал себя лет десять.

— Получается, тот случай у водопада ты не считаешь?

— Да не галдите так, — попросил кто-то.

Седой молчал, не собираясь мне помогать, молчали и Дарагал с Красноволосым. Поэтому я снова заговорил:

— Замерли, не решаетесь? Напомню, что ваша старая жизнь закончилась. Вы теперь просто вольные идущие, а у них всё решается через контракты, — повёл рукой, указывая на Зеленорукого и остальных моих слуг. — Вот. Тоже Властелины, тоже заключили со мной контракт на год.

— Кто тут не решается? — вперёд шагнул какой-то сухощавый и невысокий Властелин с яростно горящими глазами.

— Спокойней, брат, — наконец заговорил Седой. — Я говорил уже, что буду первым и я буду первым, подавая пример.

— Один, два, — словно пересчитал я их и повёл рукой, стараясь, чтобы мой жест не выглядел грубым. — И вы, слева, старшие, вот до вас. Тогда вас будет как раз десять.

Отделённые мной шагнули вперёд уже спустя три вдоха.

— А мы? — удивился из-за их спин Красноволосый.

— Вы же старшие и самые сильные среди них? — спросил я то, что и так было ясно и известно. — Вы будете гарантией остальным, что всё пройдёт честно. Я заранее прошу прощения, но здесь слишком много чужих глаз и ушей, поэтому контракты я буду заключать под формацией тишины, а вы проследите, чтобы ваши люди не волновались.

— Аранви?

— Я буду первым, это не обсуждается.

— Справедливо, что и мы будем первыми среди остальных. Это мы приняли решение от лица всех, — нахмурился Красноволосый. — И мы должны услышать условия. Разве не о таком мы договаривались?

Но я лишь устало отмахнулся:

— Десять уже есть, если хотите, заключите со мной контракт во второй десятке.

— Нет. Мы трое начали это, мы и трое и продолжим.

Ладно. Мне хотелось, чтобы первыми были другие, чтобы первыми были те, кто сразу пошёл за Седым. Хотелось начать с них, а уже затем переходить к упрямцу Красноволосому. Ну нет, так нет.

— Как хотите, решите сами, кого замените. Я буду говорить только с десятью. Остальных прошу подождать здесь.

С этими словами я приказал Пересмешнику:

— За мной, — и двинул на лестницу.

— Хм, вежлив даже сейчас. Это хорошо, — услышал я за спиной от кого-то из комтуров.

— Младший господин, стой! — звонко выкрикнул Зеленорукий.

Я остановился и обернулся:

— Что?

— Ты выбрал десять чужаков и позвал их за собой, но словно забыл о нас, даже не взглянул в нашу сторону. Ты что, собираешься закрыться с ними под формацией тишины? Младший господин, это глупость. Один Предводитель с десятью Властелинами? Кто выйдет из-под этой формации господином, а кто слугой?

— Ты! — рявкнул Красноволосый и глухо зарычал дальше. — Не знаю твоего имени, но ты позволяешь себе обвинения, за которые нужно бы отвечать.

— Я лишь говорю правду, — вперил в него взгляд Зеленорукий, — но, похоже, она колет глаза.

— Довольно! — осадил я эту парочку. — Со мной будет Пересмешник.

— Этого мало, — упрямо возразил Зеленорукий. — Я тоже пойду, младший господин.

— Нет.

— Да, младший господин.

— Это вот один из тех самых слуг, да? — делано изумился Красноволосый. — Мы тоже заключим такой контракт? Мне уже нравится, похоже, вольностей в нём с лихвой.

Я мазнул взглядом по его довольному лицу и толкнул мысль к Зеленорукому:

— Там ты можешь услышать вещи, которые слышать не должен. Как сегодня говорили, боюсь, после такого одним годом службы ты не отделаешься.

— Это ты о том, что они из Ордена Небесного Меча? — с ясно различимой усмешкой спросил Зеленорукий. — Тогда я скажу, что, БОЮСЬ, это уже не такая уж и большая тайна. БОЮСЬ, о ней знает сейчас каждый второй здесь.

— Рад за вас, догадливых, но тебе всё равно нужно остаться снаружи. Пригляди за порядком.

— Я пойду с тобой, младший господин.

— Нет.

— Да, это не обсуждается. От твоего благополучия зависит моё здоровье.

— Цалиш, нет.

— Я просил называть меня Зеленоруким и да.

— Вы долго будете препираться? — насмешливо влез в наш разговор Красноволосый.

А ведь я старался отмерять сил не больше, чем следовало. Да, вот что значит выходцы одной из десяти сильнейших фракций Империи. И фракции давно нет, а умения и сила всё ещё с ними.

И я сдался. Моя совесть чиста. Седой не даст выбраться из-под формации Зеленорукому, если всё пойдёт по-плохому.

— Следуй за мной.

Для заключения контракта я не собирался далеко ходить. Тот самый большой зал сразу от входа, который я выбрал для таких дел ещё в первый день.

Прошёл до конца, обогнул стол и остановился у кресла, которое здесь успели поставить Мечи. Оглядел десятерых Властелинов. Вот из-за этого я и связался со всем этим делом создания фракции — из-за силы, которую хочу иметь за спиной. Плохо только то, что этой силы как-то сразу и сильно привалило.

Остановил взгляд на Седом:

— Аранви, обеспечишь нам тишину и отсутствие лишних глаз?

— Разумеется.

Седой принялся обходить зал, расставляя вдоль стен флаги. Я же принялся выкладывать на стол свитки. Десять свитков, предназначенных для Властелинов, которые ещё не достигли пика.

Раскатал один, дождался, когда формация Седого затянет стены, пол и потолок белёсой мутью, и заговорил:

— Срок службы год. Список пунктов довольно обычен, взят из обычного контракта Дома Найма. Добавлены пункты о сохранении моих тайн, которые вы узнаете за время службы и пункт о том, что вы и ваши люди помогаете мне получить Ключ Поля Битвы. Ознакомьтесь.

Властелины сгрудились напротив, вчитываясь в единственный заполненный свиток.

— Здесь нет пунктов о нашей плате.

Красноволосый. Кто бы сомневался.

— Изначально мы с Седым говорили только о нём, казначее и главе тех, кто пойдёт на Поле Битвы. Три старейшины.

— Мало. Это даже не смешно.

— Я не говорю, что и сейчас собираюсь предложить вам всего три места, но и вы вспомните о том, о чём я говорил раньше. Эдак вы заберёте себе всю мою фракцию.

— Тридцать старейшин мы не заслужили? — усмехнулся Дарагал.

— Не то чтобы не заслужили. Кто я такой, чтобы оценивать ваши заслуги? Куда мне столько? Старейшинами чего вы будете?

— Найдём чего. Пятнадцать мест.

— Нет.

— Что нет, сколько ты предлагаешь? — раздражённо спросил Красноволосый.

— М-м-м… — задумался я, пытаясь определить, кто и чем будет заниматься. Стража. Искатели. Торговля. Или торговля — это казначей?

— Девять, — сухо и коротко сказал вдруг Седой.

— Почему девять? И почему ты отвечаешь за него, Аранви?

— Потому что мы теряем время. Девять — хорошее число. Кто станет старейшиной и старейшиной чего, определим позже, когда начнём осваиваться. Если что, не претендую.

— Хм, — Властелины переглянулись, кивнули. Кто решительно, кто явно сомневаясь, но никто не стал сомневаться в словах Седого. — Девять.

Я тоже не стал. Это вообще сейчас неважно. Девять так девять. Действительно, хорошее число. В любом случае все главные посты в семье займут орденцы. Среди тех, кто откликнулся на мой призыв присоединиться к новой семье, нет никого сравнимой силы и опыта. Ну, кроме Зеленорукого, который сейчас узнает много лишнего и уже никуда не денется от меня. Пересмешника, с которым я ещё не решил, как поступить через год, и Озмана, который, если не обладает сравнимой с комтурами силой, зато обладает знаниями.

Орденцы тем временем разобрали свитки, заполнили их и уставились на меня.

Я встал, рассёк руку и взял в руки первый из своих десяти свитков.

Седой тут же шагнул вперёд, вскидывая перед собой вторую половину контракта.

Кровь с его свитка капала на пол крупными тяжёлыми каплями. Резанул так резанул.

Вдох — и лучи света из свитков бьют нас в грудь.

Я улыбаюсь ему:

— Доволен?

Он тяжело, с натугой сглатывает и выдыхает:

— Всё только начинается.

— Я не спорю.

Седой улыбается в ответ:

— Я доволен, — и освобождает место у стола под внимательным взглядом Дарагала и Красноволосого.

Десять вспышек, десять контрактов. Это к тем пяти, что уже у меня были. Поддавшись соблазну, я оглядел сам себя с помощью восприятия, со стороны. Пятнадцать печатей над головой, целое облако. Никогда в моей жизни не было такого, интересное ощущение. И я сейчас не о своём таланте мастера Указов, для которого эти одноцветные печати — сущий пустяк, а о другом.

Красноволосый с недовольной рожей бросил:

— Надеюсь, следующие контракты будут заключены слово в слово, как эти.

Зеленорукий из-за моей спины тут же добавил:

— Наниматель.

— Что?

— Не делай вид, что не понял меня, приятель. Ты не родился… Кем ты там был? Комтуром? Ты не родился комтуром и отлично знаешь, что такое старший и младший. Контракт есть? Глава семьи есть? Будь добр называть его, если уж не глава и не младший господин, то хотя бы наниматель.

— С чего бы это?

— С того, что ты, как старший своих людей, должен подавать им пример. Если они увидят, что ты не оказываешь главе новой семьи даже такой малости, то что станет с дисциплиной в нашей семье?

— Нашей?

— А это не для тебя выбивали место старейшины? Нет, ты не с нами? Ну прости, я всё не так понял, тогда просто говори: господин или старший Ирал.

— Ах ты… — Красноволосый сжал кулаки, но замолчал сам, без помощи Седого или Дарагала. Да и не только замолчал, но и принял условия. Дёрнул щекой и процедил. — Наниматель, мы уходим, места старейшин и имена обсудим чуть позже.

Я поймал взгляд Седого и качнул головой из стороны в сторону. Он тут же громко сказал:

— Подождите, уходить пока рано. Мне ещё есть что вам сказать.

— Ну так говори, — недовольно буркнул Красноволосый.

Седой сделал три шага, оказываясь в центре зала. В руке его возник ещё один флаг, толстое древко словно выточенное из прозрачного, дымчатого камня, яркое синее полотнище. Быстрое движение — и Флаг стукнулся древком в пол, врастая в него. Я невольно ожидал, что и полотнище расправит невидимый ветер, как всегда происходит с Флагом Призрака, но нет.

Дарагал задумчиво произнёс:

— Так вот зачем ты так настойчиво копался в особых запасах. Очень интересно, что же за новость требует подобной осторожности.

Седой медленно, даже как-то торжественно вытянул в мою сторону руку:

— Молодой магистр, прошу вас.

Красноволосый охнул:

— Ты что, сошёл с ума?

Я ощутил, как шевельнулись за спиной, и толкнул туда мысль:

— Приказываю молчать, не пытаться ни с кем общаться мыслеречью, не двигаться с места без разрешения.

Зеленорукий тут же попытался шевельнуться, охнул от боли наказания и зашипел:

— Ты в своём уме? Как ты посмел?

Я, не оборачиваясь, заметил:

— Я просил тебя не ходить со мной, я тебя предупреждал.

Дополнил слова приказа символами, а затем и цветом в его Указе для надёжности, и через миг я забыл о нём, у меня были проблемы поважней: в моей ладони появился жетон магистра, который я поднял так, чтобы любой мог рассмотреть каждую его деталь.

— Какого гарха?

— Да быть того не может!

Седой тут же попросил:

— Чуть-чуть, молодой магистр, чуть-чуть силы.

Я постарался, влил буквально кроху и… ничего не произошло.

— Ха!

— Подделка!

— Аранви, как ты мог купиться?

Не обращая внимания на возгласы и чужую мыслеречь, я влил ещё кроху, затем ещё и ещё, и жетон, наконец, поднялся над ладонью, просиял нитью света, которая развернулась над нашими головами символом Ордена и надписями.

Я встал, обвёл взглядом орденцев и сказал:

— Добро пожаловать в семью Сломанного Клинка, орденцы.

Седой шагнул вперёд, приложил кулак к ладони и склонился передо мной:

— Комтур Аранви приветствует молодого магистра Леграда.

— Ты сошёл с ума!

Седой выпрямился, ожёг Красноволосого злым взглядом:

— А не ты? Ты видишь перед собой жетон магистра, ты видишь перед собой преемника магистра и называешь сумасшедшим меня, а не себя? Приветствуй молодого магистра Леграда, комтур Илдур.

— Так он Ирал или Леград?

— Если глава Сломанного Клинка, то Ирал, а если магистр Ордена Небесного Меча, то Леград, — спокойно заметил я.

— Бред! — развернулся ко мне Красноволосый. — С чего мне приветствовать магистра Ордена, если я этот самый Орден предал! Аранви, не ты ли расколол наш Орден, когда начал лить ядовитые речи о том, что вся наша борьба не имеет смысла? Ты первый предатель, а следом ими стали и мы.

— Ты говоришь глупость, — спокойно заметил я. — О каком предательстве ты ведёшь речь, если мой верный комтур Аранви привёл вас к магистру Ордена? Вы не предатели, а те самые верные, которые возродят Орден.

— Это ещё больший бред! — заорал Красноволосый.

— Довольно! — рявкнул Седой. — Возьми себя в руки.

— Ты мне не указывай, как себя вести, Аранви, — ощерился Красноволосый.

За его спиной выстроились трое из орденцев. Я, опомнившись, потянулся к их амулетам, торопясь обойти защиту, и вдруг просто и без затей дотянулся до печатей контрактов, словно этой самой защиты и не было.

В первое мгновение не поверил сам себе. Ведь была же защита и защита очень сильная. Но я теперь не нашёл её ни над этим четырьмя, ни над остальными. Интересная особенность, с тремя другими слугами такого не было. Что за артефакты у орденцев?

Но, как бы там ни было, мне теперь не нужно время и посторонняя болтовня, чтобы успеть сломать защиту.

А Красноволосый продолжал яриться. Теперь он кричал на Дарагала:

— А ты чего молчишь? А? Тебе нечего сказать? Кто верный-то? Мы, которые всё бросили, бросили братьев и сбежали сюда начать новую жизнь без всякого Ордена Небесного Меча или те, кто остались в клане Кунг и будут погибать там с именем Небесного Меча на губах? А? Я тебя спрашиваю! Я вас всех спрашиваю, гарх вас побери! — Красноволосый крутнулся на месте, оглядывая орденцев. — Ты, Шаугат, что думаешь? А ты, Годий? А ты, Алкай? Ну, Аранви, они все молчат, ответь мне хотя бы ты.

Я, добавляя в голос немного силы, громко сказал:

— Предателей нет нигде.

Он впился в меня взглядом:

— Так не бывает, Ирал-Леград, так не бывает.

— Бывает. Я говорю тебе, что вы, понявшие бессмысленность ваших усилий и решившиеся на другой путь — не предатели. Они, оставшиеся с Кунг до конца — не предатели.

— Что за чушь я слышу?! — сдавленно засипел Красноволосый. — Какой ещё другой путь? Те, кто первыми пошли за Аранви — это слабаки, уставшие от сражений и тягот жизни. Те, что сдались следующими — бесхребетные слизни, которых совратили рассказы о вольной жизни. Те, кого увёл я — трусы, испугавшиеся, что, ослабев, не вытянут.

— Но предателей среди них нет, — заметил я ему.

— Все! Все мы предатели!

— Хватит, Илдур, — заговорил вдруг молчавший всё это время Дарагал. — Меня больше интересует, откуда у нас вдруг появился магистр, и кто все эти люди, что вписаны в список жетона. Леграда мы, вроде как, видим перед собой, но кто такие Шандри и Хорит? Среди магистров Ордена нет и не было таких имён. А ответ на этот вопрос очень важен. Жетон магистра сгинул на Поле Битвы. Так кто вы трое? Стражи или же… сектанты?

Прозрение тут же впилось в спину десятком холодных клинков. Эк их кроет только от одного подозрения. Что-то мне мысль об артефактах с земель Итреи уже не кажется такой хорошей.

Я усмехнулся:

— Какая глупость. Я нахожусь в городе фракции четырёх звёзд, прошёл через портал Путей, несколько дней назад я стоял перед чиновником Имперской Пагоды, и ты пытаешься назвать меня сектантом? Может быть, ты тогда и Рама Вилора осмелишься им назвать?

Дарагал даже сделал шаг назад, ошеломлённый моим напором:

— Что?

Но стальных и холодных жал, давящих мне в спину, стало гораздо меньше. И я не стал останавливаться:

— Ты позабыл, комтур, что Орден Небесного Меча располагался как в Империи, так и в Тюремных поясах.

Кто-то за спиной Красноволосого охнул:

— Что?

— Это, — я вновь качнул жетоном, заставляя качнуться и символ Ордена под потолком, — жетон моего магистра, магистра отделения Ордена Небесного Меча во Втором поясе. Его зовут Хорит, и он уже долгие годы руководит Орденом. Шандри это глава Академии Ордена, в которой я учился.

— Но как ты оказался здесь? Выходцы из отделения Ордена всегда оказываются в лапах Эрзум.

— Мне повезло. Да, ваши дороги со Стражами разошлись, но те, кто сочувствует Ордену всё ещё живы, и один из них присматривает за Орденом во Втором. Он дал мне шанс оказаться в Пятом, минуя Эрзум. Он дал и вам шанс, так не упустите его.

— Какой же шанс он дал нам, предателям? — не упустил своего Красноволосый.

Я глянул на Седого и предложил отвечать ему.

— Аранви.

Тот кивнул, обернулся к своим товарищам:

— Ключ. До сих пор никто не сумел открыть земли Ордена. Не сумел потому, что Ключ земель нельзя поймать без жетона магистра. Им он закрыл Долину Ключа, и он же нужен, чтобы открыть её.

Дарагал задумчиво потёр лицо, кивнул:

— В этом что-то есть. Это бы объяснило много странностей с Долиной Ключа.

Я снова качнул рукой, привлекая к себе внимание:

— Я, преемник магистра Ордена, убедил комтура Аранви в том, что вам нужно действовать по-другому. Он убедил уже вас. Я не буду повторять того, что говорил он. По сути, он лишь передал вам мои слова.

— Слова, которые заставили нас расколоться и предать братьев.

Я уже устал спорить с этим упёртым, но, если и был в чём уверен, так это в том, что на каждое упоминание о предательстве нужно отвечать.

— Слова, которые дали шанс и вам на возрождение, и им на выживание.

— Пока это лишь слова, — упрямо возразил Красноволосый. — Прийти в Четвёртый и открыть Долину? Там в охране несколько десятков Повелителей Стихии.

— Ты заглядываешь слишком далеко, комтур,

— Старейшина семьи Сломанного Клинка, — поправил меня Красноволосый, — комтур исчез, когда предал Орден.

— Сильные слова перед лицом преемника магистра этого самого Ордена, — усмехнулся я. — То, что сейчас сломано, мы общими силами перекуём и возродим. Сломанное станет целым.

Аранви с горящими глазами повторил за мной:

— Сломанное станет целым, — завертел головой, рявкнул. — Ну! Сломанное…

За ним нерешительно повторили два или три голоса:

— Сломанное станет целым.

— Громче, комтуры. Сломанное станет целым!

Уже пять или шесть голосов рявкнуло:

— Сломанное станет целым!

— Сломанное станет целым!

— Сломанное станет целым!

В этот раз орали почти все, не считая Красноволосого, одного из орденцев за его спиной и Дарагала.

Я кивнул и рявкнул сам, немного переделывая слоган Школы Морозной Гряды:

— Ваша верность, сила и отвага заставят вновь сиять славу Ордена!

Аранви расплылся в безумной ухмылке и заорал:

— Лишь твёрдая… — спустя миг его вновь поддержал почти десяток голосов, — рука магистра ведёт нас сквозь тьму сомнений!

Я грянул:

— Ордену — слава!

Комтуры ответили:

— Его величие — наша гордость!

— Наша сила…

Они закончили:

— … его мощь!

Ох, хорошо. Я так не орал со времён Школы и уроков у Шамора и Иглиса. Кто бы знал, что комтуры, высший ранг Ордена, будут так самозабвенно орать, словно простые послушники. Хорошо, что формации Седого не выпускали наружу ни звука, ни мысли.

В звенящей тишине Красноволосый хрипло, словно в своём молчании сорвал голос, сказал:

— Ладно, ладно. Я вижу, вы все безумно счастливы, что на самом деле не предатели, а верны Ордену. Не буду больше вас переубеждать.

— Илдур, — глухо заговорил Седой. — Я не мог по-другому. Я не мог вам сказать, что нашёл магистра и возможность спасти Орден.

— Почему же?

Я ответил за него:

— Потому что никто не может ручаться, что среди вас не было настоящих предателей.

Красноволосый пошатнулся:

— О чём ты?

— Ты ведь уже всё понял.

— О чём ты?!

— Хорошо, — кивнул я. — Хорошо. Мои слова о том, что Ордену нужно искать другой путь вернуть себе силу и доброе имя Сед… м-м-м Аранви…

— Молодой магистр, называйте меня Седым, я привык и не считаю это зазорным, — с усмешкой Седой провёл рукой по своей щетине. — В конце концов, это каждый раз напоминает мне о нашей первой встрече и том, что вы сделали для меня и всех нас.

Красноволосый дёрнулся, но в этот раз смолчал, не став в десятый раз кричать о предательстве. А мне все эти прозвища напомнили об одной забытой вещи — о двух людях, что так и стоят за моей спиной, скованные моими Указами.

Я обернулся, столкнувшись с горящим взглядом Зеленорукого. Над ним пульсировали символы условий, показывая, что он не сдался и очень, очень сильно недоволен происходящим. Это если говорить мягко.

Вздохнув, отправил мысль-приказ:

— Со мной говорить можно.

Тут же раздалось шипение:

— Ах ты…

— Давайте вы будете вести себя достойно, без криков, воплей, угроз и попыток сбежать или напасть. И тогда всё вернётся к тому, с чего мы начали.

Сказав это, я вдруг сообразил, что как раз Пересмешник даже не пытается ни сопротивляться, ни прожигать меня взглядом. Смирился, привык, затаился?

— Молодой магистр?

Я, не скрываясь, скривился. Как не вовремя. В сердцах бросил:

— Просил же не ходить со мной, Зеленорукий. Какого дарса?

Отвернулся, возвращаясь к разговору с орденцами. В этот миг Зеленорукий глухо буркнул:

— Хорошо. Принимаю, младший господин.

Я помедлил вдох, решаясь, а затем всё же стёр пару символов над головой Зеленорукого и Пересмешника. Толкнул последнему мысль-приказ:

— Если он попытается сбежать или напасть на кого-то, останови его. Живым и здоровым.

— Понял, младший господин.

Кажется, в ответ он вложил столько силы, что его услышали все под формацией. Ладно, неважно. Пока неважно.

Больше, чем под десятком взглядов повинился:

— Прошу прощения за заминку. Итак. Седой постарался убедить вас в том, что Ордену нужно искать другой путь, чтобы выжить и возродить силу.

— По большей части, он говорил о том, как нам выжить самим и сбежать от смерти и искупления вины, — в этот раз Красноволосый молчать не стал. Ненадолго хватило его терпения.

— Я, преемник магистра отделения Ордена из Второго пояса не согласен с очень многими определениями вины. Виноват ли я в том, что моим родителям не хватило силы и их изгнали из Империи? Виноваты ли вы, ученики Ордена в том, что кто-то предал Ралера Вилора?

— П-предал? — пошатнулся Красноволосый.

— Неужели ты, после стольких лет до сих пор считаешь, что это Ордену так не повезло? Полный разгром там, где вы должны были победить. Смерть наследника Императора, а затем и смерть его невесты. Всё это произошло случайно?

— Невесты и нерожденного сына, — добавил вдруг Седой.

Красноволосый отступил от меня на шаг, явно не собираясь отвечать на мои вопросы, зато вместо него заговорил Дарагал:

— Так, значит, ты считаешь, что предатели до сих пор среди нас?

— Звучит так, словно это одни и те же предатели. Нет, я так не считаю. Не думаю, что в ту битву вас предали ваши собратья по Ордену, уверен, тогда вас предал кто-то другой. Например, один из братьев Ралера или один из его телохранителей.

Красноволосый как-то встряхнулся, словно таким незамысловатым образом приходя в себя, впился в меня взглядом:

— Как ты можешь называть себя нашим магистром, если говоришь вы, отделяя себя от Ордена?

— А почему я должен объединять себя с теми, кто погиб задолго до рождения даже моих родителей?

— Что? Да тебе самому… — Красноволосый замолчал.

А вот Дарагал продолжил его вопрос:

— Сколько тебе лет?

Седой процедил:

— По моему мнению, наш магистр всё же заслужил больше почтения.

Несколько вдохов они двое мерялись взглядами, а затем Дарагал едва заметно улыбнулся и исправился:

— Магистр, так сколько вам лет?

— Мне восемнадцать, а это, — я обвёл жестом лицо, — всего лишь артефакт-маска и ложный облик.

— Но настоящее лицо вы нам не покажете?

— Покажу, как только вы дадите мне закончить мысль о предателях.

— Прошу, магистр.

Я кивнул и перевёл взгляд на Красноволосого:

— Орден был разъединён. По воле магистра тех лет и с согласия тех, кто покалечил себя ради основания отделения в Тюремных поясах. Я не уверен, но, возможно, это было сделано как раз с целью сохранить Орден даже в случае проигрыша в намечавшемся сражении.

— Очень спорно…

Начал Красноволосый, но я устал от него и оборвал:

— Помолчи, комтур, — тот поджал губы, а я закончил. — Мы были разделены, и неудачи, успехи и жизнь у нас были также разделены. Вы непричастны к провалу с городом Тысячи Этажей и разрушению Ущелья Стихий, мы непричастны к поражению и роспуску Ордена. Но к нам пришёл Страж и сообщил, что отныне мы единственный Орден Небесного Меча во всей Империи и всех Тюремных поясах. А теперь, когда я сумел оказаться в Империи, миновав руки Эрзум, мы действительно общий Орден. Мы вновь едины.

Седой рявкнул:

— Орден един! Орден вернёт себе былую славу!

В этот раз я не собирался поддерживать его крики и осадил взглядом, а затем продолжил:

— А теперь к предателям и тому, что Седой не стал вам говорить в Шестом поясе. Когда мы встретились, я задавал ему много вопросов, теперь задам их и вам. Орден распущен, Рам Вилор год за годом наказывает вас, непричастное юное поколение, за смерть сына. Эрзум пытаются завладеть вашими землями, делают долговыми слугами выходцев из Ордена Второго пояса, убивают вас самих, стоит вам оказаться на землях, где велико их влияние, Кунг требуют от вас быть полезными и кормят обещаниями. Но неужели за все эти годы вы даже не подумали, что ваши враги не остановились только на этом, не попробовали сделать слугой, подчинить себе одного из вас?

— Мы Орден, — ощерился Красноволосый. — Мы владеем формациями проверки.

Он ощерился, а вот двое других, тех, кто носил на себе чужие печати, как-то чуток побледнели.

Я возразил:

— Но среди вас нет ни одного Повелителя Стихии.

— Да их и среди мастеров Указов раз-два и обчёлся, — ухмыльнулся Красноволосый.

Я вернул ему улыбку:

— И у Кунг, Эрзум, Стражей и Императора таких нет. Они же слабаки. Как удачно.

Улыбка исчезла с лица Красноволосого.

— Я понял, к чему ты ведёшь. Но что ты предлагаешь? Подозревать всех на пустом месте? — он ткнул в соседа пальцем. — Считать его предателем? — ткнул в Седого. — Может его, может, он под печатью Стражей? Ты знаешь, что это первое, в чём его заподозрили, когда едва ушёл Страж, зато вернулся он, пышущий здоровьем и с такими чудовищными речами? Мы тогда едва не сцепились друг с другом, расколовшись. Ты предлагаешь начать всё заново? Может, устроим тут драку?

— Не нужно, есть способ гораздо легче.

— Какой же?

— Спросить у меня.

— Что?

Дарагал нахмурился, заставляя свои морщины превратиться чуть ли не в ущелья, избороздившие его лицо, задумчиво произнёс:

— Полных свойств жетона магистра мы не знаем. Неужели в нём есть проверочная формация этапа Повелителя Стихии?

Я пожал плечами:

— Может, и есть, но вам хватит одного меня.

— Что?

Я толкнул мысль, смешав её с указанием:

— Седой! Его! Взять!

Сам впился взглядом во второго с печатью и рявкнул:

— Замри! Приказ!

Как бы не так. Приказа хватило на половину вдоха, а затем этот комтур вскинул ладонь, явно собираясь ударить по мне.

Я мгновенно вывесил над ним символ, повторяя приказ уже Указом и заставляя его руку застыть на середине.

Седой Рывком вбился в указанного ему, сцепился с ним в драке, я тут же навесил и на его соперника Указ, заставляя его кувыркнуться, когда ему отказали руки и ноги.

— Ты что творишь? — Красноволосый ударил комтура по поднятой руке, кто-то бросился к Седому помогать, а кто-то растаскивать их, вывесив между ними защитную технику.

Мой Указ снова выдержал половину вдоха, а затем словно выгорел, бледнея и исчезая, из пола выстрелили каменные щупальца, Красноволосого, не готового к такому, смело в сторону ещё какой-то техникой.

Я выругался про себя, вспоминая старшего Тизиора и угрозу от Седого: «Я сброшу с себя твои Указы».

Торопливо влил силы в Указы, удерживая их от исчезновения, заставляя их снова налиться яркостью, добавил второй цвет. Стоять. Стоять. Стоять!

— Какого гарха тут творится? — заорал Красноволосый.

Дарагал шагнул вперёд, становясь между мной и схваткой, и, заслоняя меня спиной, процедил:

— А то тебе непонятно, Илдур.

Я тоже потратил миг, отправляя приказ:

— Защищайте.

Пересмешник и Зеленорукий через миг оказались передо мной. Один сжимая меч, другой поднимая какую-то защиту между нами троими и Дарагалом, словно успели договориться о том, кто за что отвечает.

А мои Указы над тем двумя снова принялись выцветать и меркнуть. Вот она, сила выходцев из одной из сильнейших фракций Империи, во второй раз напомнил я себе и зачерпнул эссенции из сгустка Виостия.

Третий цвет. Хватит ли его? Если не хватит, то это означает, что есть ещё и четвёртый цвет, а всё, что мне останется, либо сдаться, либо переделать мои печати под сектантские, добавляя им силы, но это… Я не могу сделать этого здесь, в городе Империи.

Закусив губу, я вливал и вливал силу в свои трёхцветные печати.

Хватило. Оба комтура замерли, не в силах стронуться с места. Яростно сверкали символы моих печатей, не менее яростно сверкали крошечные символы в их спрятанных трёхцветных печатях. Ничья.

По большому счёту все в зале замерли, переглядываясь.

— Молодой магистр, двое? — не оборачиваясь, спросил Седой.

— Да, у них обоих на телах спрятаны крошечные печати Указов.

— Им нужно срочно помочь! — произнёс кто-то из комтуров. — Их же корёжит от боли!

— Как мы им поможем? — потерянно спросили его в ответ. — Если обычная формация очищения не стёрла эти печати, то мы бессильны. У нас и правда нет Повелителя и возможности создать формацию следующего ранга.

— Да ладно, — усмехнулся Дарагал и обернулся ко мне. — Наш новоявленный магистр поможет им, так ведь?

— Жетон? — изумился Красноволосый.

— Какой жетон, — скривил губы Дарагал. — Магистр ведь только что сказал — он поможет своими силами.

— Что?

— Братья, кажется, за сегодня случилось столь многое, что вы устали думать. Что, по-вашему, сдерживает наших братьев, которых Указы толкают на предательство? — не дождавшись ответа, Дарагал выдохнул. — Другие Указы. Наш магистр мастер Указов, да ещё, похоже, талантливый, так? Истинный мастер Указов, сила которого уже сейчас равна силе рядового мастера Указов этапа Повелителя Стихии, так?

Пока остальные кто растеряно, кто восторженно глазели на меня, Седой потребовал:

— Молодой магистр! Спасите их, они не выдержат этого!

И только после его окрика я пришёл в себя. Что-то и правда я туплю. Быстрый взгляд, короткое мысленное усилие, и в печати над теми двумя добавляется символ сна.

К счастью, никому из комтуров не нужно пояснять, что их товарищи живы, их Возвышения, опыта и навыков хватает, чтобы и слышать дыхание, и ощущать в восприятии упавших как живых, а не мёртвых.

Я заметил яростный взгляд Зеленорукого и толкнул к нему усталый выдох мыслеречью:

— Снимаю все запреты, только ради Неба, не соверши ошибки.

Он ядовито прошипел:

— Как я посмею, младший господин?

К счастью, этим и ограничился: не напал, не принялся орать, не попытался отправить мыслеречь вовне.

На миг я даже сам забеспокоился о происходящем вовне — формации, которые поднял Седой, так же успешно, как не выпускали отсюда ничего, не давали и происходящему снаружи проникнуть сюда. А там ещё орденцы, наёмники из союза Мечей, наблюдающие с неба старшие семьи Морлан и…

С усилием, но я вышвырнул всё это из головы. Есть здесь, сейчас и то, чем я должен заняться. А тем, что там, снаружи, займусь позже.

Присел возле ближнего ко мне спящего комтура. Или он не комтур? Их же было меньше трёх десятков в остатках Ордена? Неважно.

Седой, замерший надо мной, подсказал:

— Годий. Хороший собрат, всегда готовый подставить плечо.

Но тут же рядом кто-то фыркнул:

— Ха! И готовый выслушать всё, что ты ему скажешь. Ну теперь-то ясно, почему он был настолько хорошим.

Седой вскинул голову:

— Можно ли винить человека за то, что он действовал под принуждением?

Зеленорукий воспользовался тем, что я снял запрет на болтовню.

— Хор-роший вопрос. Нельзя. Ты либо раз за разом теряешь сознание и в итоге сдыхаешь от нестерпимой боли, либо повинуешься.

— Иногда лучше сдохнуть, чем предать братьев.

— Иногда лучше промолчать, чем судить других, — отрезал Седой и был достаточно убедителен, чтобы закончить этот спор.

Я тем временем пытался подстроить свою силу под силу того, кто оставил скрытую печать над Годием. Давалось это непросто, словно отыгрываясь надо мной за ту лёгкость, с которой я получил доступ к печатям контрактов орденцев.

С другой стороны, когда я последний раз работал с трёхцветными печатями? На турнире в городе Меча? Нет, поправил сам себя. Там я лишь создавал их, а с чужими работал немного раньше, в городе Тысячи Этажей.

Честно говоря, тогда было проще. Я тогда был гораздо слабей, меньше знал и умел в Указах, а справился быстрей.

Правда, утешение не очень, сейчас, при виде этих небольших печатей, скрытых на плечах орденцев, я впервые задумался, что, возможно, не только становлюсь сильней и опытней в Указах, но и многое теряю.

Я ведь умел раньше так закреплять печати. Сам научился, сам освоил, но отбросил это умение, позабыл о нём на долгие годы. Потому что так проще, потому что так у всех. А что, если это так, как у всех, было ошибкой? Что, если идти как у всех, делать так, как проще и так, как записано в записях других мастеров Указов — было неправильно?

Не потому ли дух Каори в городе Миражном отказывалась давать мне хоть какие-то советы?

Где грань того, что я должен создать сам, своим талантом, а где грань того, что я должен выучить у других, но так, чтобы не испортить этот свой талант?

Поддавшаяся, наконец, печать позволила на время забыть о сомнениях и вопросах, но я твёрдо пообещал себе вернуться к ним и подумать, не лишился ли я по пути к Предводителю Воинов каких-то уникальных умений и возможностей, отбросив их, как ненужные?

Пока же сосредоточился на печати, в который раз наблюдая, как часть символов Древних исчезает, превращаясь в строки обычного языка. Вслух зачитал главное:

— В чужой печати его имя, символы Верность, Молчание, запреты на раскрытие себя, приказы докладывать раз в месяц.

— Кому? — не выдержал один из комтуров. — Кто заставил его служить себе?

Я проглядывал строки условий, выискивая там имя. Отыскал.

— Рокалим.

— Эрзум, — выдохнул Седой. — Это ублюдок из Эрзум.

Его ненависть поддержали:

— Чтобы их сектанты всех на пилюли пустили!

Я даже покосился в сторону этого жаркого проклятия. А это не чересчур? Тем более, из уст орденца? Но остальные лишь поддержали довольным ворчанием. Видимо, не чересчур.

— Стирай, стирай эту дрянь! Освободи его от этого ярма! — меня дёрнули за плечо, призывая работать.

— Алкай, руки прочь. Больше уважения к нашему молодому магистру, — потребовал Седой.

— Виноват, прошу прощения, молодой магистр.

Я покосился, запоминая лицо наглеца, вернулся к печати. Стирай. Прежде чем стирать, нужно отыскать все символы, которые мне неизвестны, запомнить все необычные комбинации. Где та, которая заставляла прятаться печать? Возможно, здесь есть комбинация, которая обманывала формации очищения Ордена. И, возможно, это вот эти символы, вынесенные в главные условия. Или вот эти.

С остальными более или менее ясно, лишь эти две группы символов мне незнакомы и при этом так и не раскрылись в обычную запись. Значит, неразложимые символы Древних. Их я и перенёс в свои заметки полностью, тщательно проверив все закорючки, и только после этого поглотил силу, вложенную в печать. И свою, и чужую.

Необычное ощущение, странное. Это из-за толики чужой эссенции, к которой я не привык?

И снова мне не дали заняться собой:

— Молодой магистр, вы сделали это?

Я поднял глаза на задавшего вопрос. А вот он на меня не глядел, а прищурившись, вглядывался именно туда, где только что была печать — на плечо лежавшего.

— Ты видишь её?

— Видел, — кивнул он и всё же перевёл на меня взгляд. — Сначала не видел, затем увидел, а теперь она снова исчезла. У меня есть некоторый талант к Указам. Я создаю свитки контрактов и основы для флагов формаций Указов, молодой магистр.

Меня теперь с лёгкой руки Седого все так будут называть? Я хмыкнул про себя. А чего ты ожидал, Леград? Что они начнут тебя именовать просто магистр?

Ткнул пальцем во второго:

— А на сердце этого видишь?

— Нет, — через вдох, спохватившись, тот добавил. — Молодой магистр.

— Любопытно.

Седой шагнул к этому второму, вспорол ему халат, но, разумеется, ничего не обнаружил.

У второго никаких дополнительных имён не обнаружилось. Не нашлось даже символа Верности, лишь схожий приказ раз в месяц докладывать о делах Ордена и отвечать на вопросы. Кому докладывать и кому отвечать — было неясно.

— Более хитрые ублюдки, — сделал вывод Седой. — Но недостаточно. Самые хитрые бы вписали, чтобы они убили себя, если их обнаружат.

— Что ты такое говоришь, Аранви? — изумился Красноволосый. — Так они остались живы, а могли бы потерять братьев.

Седой лишь попросил у меня:

— Молодой магистр, позвольте им очнуться.

Я кивнул и стёр свой сон.

Через миг оба открыли глаза, через вдох уже стояли на коленях.

— Братья! Нашему предательству нет прощения! Мы заслуживаем смерти!

Седой процедил:

— Братья? Братья бы убили себя, лишь бы не предавать тех, кто называет их братьями. А вы? Сколько лет вы о нас сообщали врагам Ордена? Как мы можем верить вам теперь? Как вы можете глядеть нам в глаза теперь?

Дарагал заметил:

— Аранви, ты слишком строг.

— Я? Галум. Помнишь этого брата? Ты уверен, что он погиб случайно? Ты уверен, что один из них не сообщил о его выходе своим хозяевам?

— Аранви, — вздохнул Дарагал, — ты должен быть снисходительней к…

Но левый из стоящих на коленях, не Годий, другой, глухо сказал, не поднимая головы:

— Да, я сообщил о его выходе и о его цели. Я тоже думаю, что смерть брата Галума на моей совести. Я не мог убить себя сам, я действительно оказался для этого слишком слаб. Прошу, бывший брат Аранви, убей меня ты. Убей меня за всех тех, кто пал жертвой моего предательства.

Волна силы Седого рванула вперёд, повалила обоих орденцев, покатила их по полу, заставляя остальных отскакивать в сторону.

— Ты! Ты!

— Успокойся, Аранви, — ухватил его за плечо Красноволосый.

Но тут второй из предателей, Годий, вместо того чтобы молчать, тоже завопил:

— Меня тоже нужно убить! Убейте меня, братья! Я тоже трус, который не сумел сжечь себе сердце, трус, который тоже сообщил и о брате Галуме и всех, кто уходил в Пятый пояс. Мне нет прощения!

Седой сбросил с себя руку Красноволосого, вскинул ладонь, но тут я рявкнул:

— Стоять! Стоять, Седой!

Техника перепахала пол в половине шага от предателей.

Седой скрипнул зубами и повернул ко мне голову:

— Молодой магистр?

Мы столкнулись взглядами, и я спросил:

— С чего ты решил, что имеешь право карать их?

— Молодой магистр, их вина неоспорима. И кому, как не мне, Клинку Мщения убить их за проступок?

— Убить, и всё? Они должны искупить свою вину.

— Они искупят. Своей жизнью.

— Для остатков Ордена Небесного Меча этого, быть может, и достаточно, но для затаившегося Сломанного Клинка этого мало. Так мы не выкуем его вновь и не вернём себе силу.

Красноволосый ухмыльнулся:

— Вот теперь я вижу, кто заставил тебя, Аранви, быть таким хитрожопым с этим заманиванием в семью Сломанного Клинка.

Седой даже глазом в его сторону не повёл:

— Хорошо, молодой магистр. Я доверю их вам. Вы хотите продолжить передавать через них сведения?

Я о таком не подумал, но после слов Седого сообразил, что Озман сумеет выжать из этих двоих и их мнимого предательства очень многое, и кивнул:

— И это тоже.

Предатели снова завозились на полу, вновь взгромоздились на колени, даже не стряхнув с себя щепки:

— Магистр, мы примем любое наказание, выполним любой ваш приказ, лишь бы хоть немного искупить свою вину перед братьями и Орденом.

— Отлично, — кивнул Дарагал. — Но я бы советовал поторопиться, молодой магистр. Мы слишком долго тут находимся. Ни одно заключение контракта не может столько длиться — снаружи из-за этого может случиться что угодно, у всех нервы словно струна. Молодой магистр, нам пора выходить. Давайте про планы и прочее вы продолжите, пригласив сюда вторую группу на проверку?

— Да, — кивнули если не все, то добрая половина комтуров.

Но я лишь покачал головой:

— Нет. Я ещё не закончил.

Седой нахмурился:

— Молодой магистр?

— Ты забыл, о чём мы с тобой беседовали в гостинице? Есть те, кто предал под гнётом Указа, а могут быть и те, кто предал по собственной воле.

Красноволосый сглотнул:

— Нет… Нет… Нет, я не поверю в это.

Я просто вытянул палец и ткнул им в Седого:

— Ты первый, как ты и хотел. Не сопротивляйся, — едва в его уже двухцветной печати контракта появилась Истина, как я спросил. — Верен ли ты Ордену?

— Верен! — рявкнул Седой.

— Предавал ли ты братьев?

— Нет!

— Передавал ли сведения о братьях, делах Ордена и его тайнах другим?

— Нет!

Закончив, я спросил Седого:

— Доволен?

— Да, молодой магистр.

Я кивнул и перевёл взгляд и палец на Красноволосого:

— Верен ли ты Ордену?

Тот дёрнул уголком рта, явно сопротивляясь Указу. Я спросил:

— К чему это? Я ведь проверяю тебя и по мерцанию условий в печати, так ты лишь запутываешь простой вопрос и простой ответ.

Он помедлил, но всё же ответил:

— Верен.

Через миг грохнуло так, что меня сбило с ног, времени между опалившим ветром опасности и воздушной волной прошло так мало, что я не успел ничего, только чуть повернуть голову.

Жетон магистра улетел из рук куда-то в сторону, но Опора остановила меня, сфера восприятия, рванувшая из тела, позволила увидеть весь зал целиком, увидеть схватку у флага, который Седой вбил в пол последним, увидеть схватку между Седым и Дарагалом.

— Алкай, Шаугат — помогите мне!

— Алкай, Шаугат — стоять на месте! — этого вопящего я узнал. Седой. Значит, первый мыслеголос принадлежит Дарагалу, Морщинистому.

— Помогите! Мы единственные, кто ещё не под властью Указов этого вилорца! Мы должны спасти Орден!

— Не слушайте его! Если он хочет спасти Орден, то к чему уничтожать флаг Уединённых Мыслей?

Орденцы замерли, разбросанные внезапной схваткой, не понимающие, кого поддержать и что происходит.

Но если они продолжали колебаться, то я словно очнулся. Зря Дарагал напомнил про Указы.

Я впился взглядом в пустоту над его головой. Разрушил контракт? Сбежал из-под моего влияния? Разве это не лучшее доказательство того, что он предатель?

Похоже, так думал не только я: через вдох к сватке на стороне Седого присоединился Красноволосый:

— Брат. Остановись. Под этой формацией скрыто слишком много тайн. Её нельзя разрушать. Остановись, или я начну подозревать худшее.

Жахнуло ещё раз. На этот раз так, что я и моя Опора выворотили кусок пола. Рука Пересмешника поддержала под локоть, а через миг передо мной вырос Зеленорукий, прикрывая и одновременно закрывая мне происходящее. Но я лишь отстранился от того, что видел глазами. Что страшного в том, что он закрыл своей спиной Дарагала? Я давно Предводитель и могу видеть комнату с любого места.

— Формацию нужно разрушить! Вам что, промыли мозги? Лучший способ уничтожить Орден окончательно — это впихнуть нам лжемагистра со способностью Указов, и он из всех нас сделает долговых слуг.

— Незаметно, что сделал из тебя.

— Я сопротивляюсь, Илдур, я сбросил с себя его ярмо, а ты? Ты, Илдур, ты теперь его верный слуга?

Дарагал и Красноволосый замерли друг напротив друга, подняв руки и давя друг на друга ярко-сияющими стенами силы. Знаем, проходили — сила и стихия, слитые воедино. Неплохой способ выиграть время на технику.

Сверкнуло. Но на пути смертоносных лезвий возник Седой, прикрывший Красноволосого защитой.

Через миг в него рывком вошёл кто-то из орденцев. Рявкнул, грозя клинком:

— Аранви, прекрати! Остановитесь!

— Это ты мне говоришь, Шаугат? — отбив меч, завопил Седой. — Кто здесь бушует, я или Дарагал? Раскрой глаза!

Именно это я и пытался сделать — как можно шире раскрыть глаза, пусть это и было лишь восприятие.

Дарагал сбросил печать контракта, разрушил её. Но он не мастер Указов. Я не верю, что нет остатков печати, что он стёр её бесследно. Не верю.

Не вижу? Это лишь значит, что я мало стараюсь. Когда-то я вообще не видел старых печатей, но когда мне это понадобилось во время похода к Миражному, то не только научился видеть, но даже навострился читать их условия, просто вглядываясь в них.

Да, я с тех пор стал сильней, но одновременно и разленился, стал замещать силой умение. Остатки печати должны быть. Должны!

Вокруг флага уже сражались. Ну, как сражались… Как по мне, то там только один Властелин Духа пытался сражаться в полную силу — Дарагал. Красноволосый и Седой лишь защищали флаг и самих себя. Шаугат путался под ногами Седого, уговаривая его дать объясниться брату Дарагалу. Ещё один больше мешался вообще всем, чем был на чей-то стороне. Причём чаще словами и своим телом. Двух предателей оттащили к стене, прикрыли защитой ещё два орденца.

Ничем хорошим это закончиться не могло.

Очередной удар превратил остатки пола в труху. Все теперь стояли на два локтя ниже, чем до этого, схватка переместилась на плотно утоптанную землю-фундамент здания. И только Флаги всё ещё висели там, где их установили, сейчас буквально в воздухе.

Удивительно, но я отмечал всё это лишь краем восприятия, пристально вглядываясь лишь в одно место — в пустоту над головой Морщинистого.

Я мастер Указов. Я талант. Я истинный мастер Указов с сильной душой, я должен, должен увидеть сброшенную печать.

Вот только ни дарса не видел.

Если так продолжится и дальше, то…

Вскрикнув, отлетел в сторону один из мешавшихся под ногами орденцев, разбрызгивая кровь из глубокой раны.

Ничем хорошим это не закончится.

Я стиснул зубы. До хруста.

Убить Морщинистого, похоже, другого выхода у меня не остаётся. Толкнул:

— Седой, хватит…

И замолчал, ослеплённый вдруг пришедшей в голову мыслью.

— Молодой магистр, что хватит?

Я не ответил ему, совсем другим взглядом ловя машущего мечом Морщинистого. Даже очередной удар голубых лезвий, который принял на себя и защиту Пересмешник, не помешали мне.

Указы клеймят душу. Можно сбросить клеймо, разрушить его, но нельзя стереть клеймо с души.

Вдох, второй, третий. Мне не мешал ни вихрь, раскрутившийся в зале, ни техники, сталкивающиеся друг с другом, ни яростные и возмущённые вопли вокруг.

Я глядел только на Морщинистого и, наконец, увидел.

Шесть осколков печати. Тёмных, выгоревших, разлетевшихся далеко друг от друга.

Мне понадобилось пять вдохов, чтобы свести их вместе, наполнить силой, заставить стать единым, а затем выдохнуть:

— Замерли.

Печать накрыла весь зал, просуществовала миг, уронив вниз всего по одному символу Древних на каждого в зале, но этого хватило. Мой приказ, мой Указ, впечатанный в них символ, остановили сражение в зале.

Замерли все, и замер Морщинистый.

В неудобной позе, прервав на середине удар и технику, но замер, не в силах сопротивляться.

Вдох — и печать над его головой снова треснула, а Морщинистый шевельнулся, разворачиваясь ко мне.

Я покачал головой и влил в неё силу, восстанавливая.

Через вдох она снова треснула, а Морщинистый поднял ладонь.

Я влил в печать ещё силы и ещё, и ещё, не давая Морщинистому нового мига свободы и возможности использовать технику.

— Молодой магистр, освободите меня! — взвыл Седой.

Но мне было не до него. Два цвета восстановленного Указа мало? Ты слишком силён для Указа в два цвета? Я зачерпнул силы из сгустка Виоистия, зачерпнул эссенции, окрашивая свой Указ в третий цвет. С прошлыми двумя этого хватило, а с тобой, Морщинистый? Опомнившись, добавил запрет убивать себя.

Мы замерли, глядя друг на друга. Он с ненавистью, я с насторожённостью, готовый влить в Указ ещё силы, заращивая трещину. Но Указ держался, хотя на шее Морщинистого уже вздулись жилы, отражая накал его сражения с печатью.

— Магистр Леград! — рявкнул Красноволосый. — Снимите ограничение, либо я тоже сломаю вашу печать.

Освободив немного внимания, я снял ограничение с Седого, Зеленорукого, Пересмешника и Красноволосого, торопливо прошёлся по остальным, добавляя им третий цвет и щедро расходуя эссенцию. Впрочем, с моими похождениями и тренировками там давно уже моя эссенция, а не Виостия, неясно только, почему я могу восполнять её запас сил, а ощутить её так и не могу.

Красноволосый повёл плечами, убрал меч в кольцо и кивнул:

— Благодарю, магистр.

— А мы? — изумился кто-то из всё ещё скованных орденцев.

— А вы, — вместо меня ответил Седой, — только тогда, когда мы услышим, что произошло с Дарагалом.

Я сообщил:

— Над ним Истина. Спрашивайте.

Седой и Красноволосый одновременно шагнули вперёд, переглянулись и обменялись жестами. Кивнули друг другу, и Красноволосый задал первый вопрос:

— Дарагал, верен ли ты Ордену Небесного Меча?

— Что за глупость спрашиваешь ты, уговоривший на предательство трусов, которые боялись остаться в меньшинстве? В этом зале нет ни одного верного Ордену.

Красноволосый покачал головой:

— Я вижу, как дрожат твои веки, я слышу, как тяжело ты дышишь. Мне даже не нужно подтверждения магистра, я знаю и так — ты играешь словами, но даже это даётся тебе через боль. Отвечай кратко. Кому ты служишь?

— Себе!

— Брат, ты забыл, комтур чего я и что мне иногда приходилось делать с врагами Ордена? Не заставляй меня. Кому ты передавал сведения об Ордене?

Морщинистого хватило на пять вдохов, а затем он просипел сквозь зубы:

— Вилорцам.

Седой выругался, а Красноволосый обернулся ко мне и спросил:

— Над ним же была их печать, да?

Я медленно качнул головой из стороны в сторону.

— Нет.

Красноволосый осунулся, посерел, вновь повернулся к Морщинистому:

— Брат, ты же был лучшим среди нас, сильнейшим, ты же был нашей надеждой всё это время, почему?

— Почему? — просипел с ненавистью Морщинистый. — И ты ещё спрашиваешь? Я был талантом, мне пророчили силу Повелителя Стихии в двадцать семь лет. А что я имею? Я застрял на гарховом этапе Властелина на половину столетия! Нам нет больше доступа на Дикие Земли. Я младше тебя, я талантливей тебя, но погляди на меня, погляди! Я искалечен в борьбе за Орден и чего добился? Того, что медленно умираю от старости и ран, сократив свой срок жизни и растеряв впустую потенциал Возвышения?

— Брат…

— Будь проклят Орден! — заорал, брызгая слюной, Морщинистый. — Будь прокляты ваши глупые надежды на его возрождение, на искупление нашей несуществующей вины, будьте вы все прокляты! С этим гарховым Орденом я потерял всё! Будущее, настоящее, друзей, любимую. Всё! В день, когда Орден исчезнет, я не пророню ни слезинки! Хватит ему калечить жизни людей! Хватит!

Красноволосый шатнулся, отступил, прикрывая глаза рукой. Его место занял Седой:

— Ты уговорил сомневающихся пойти за мной. Зачем ты это сделал?

— Если Орден не хочет сдыхать на Поле Битвы клана Кунг, то нужно проследить, чтобы он сделал это в другом месте. И сразу, вместе. Орден должен исчезнуть.

Красноволосый, не открывая лица, пробормотал:

— Ты же так любил Орден, ты же…

— Я любил его, я верил в него, а затем остался с клеймом предателя Империи. Словно этого мало, я своими руками отправил Паоми на смерть.

— Не смей приплетать её! — рявкнул вдруг Седой. — Она никогда не любила тебя и не давала повода тебе называть её любимой.

Я моргнул с недоумением, не понимая причины такого гнева. Девушку, что ли, не поделили? Неожиданно вспомнил, что уже слышал это имя. И, вроде как, Седой куда-то собирался за ней, собирался от разочарования повторить её путь. Это что, путь смерти?

— Тебе какая разница? — зарычал Морщинистый. — Ты всегда считал её лишь сестрой.

— Потому и не дам тебе пятнать её имя. Почему ты предал нас, я уже понял. Почему ты хотел сейчас разрушить формацию Уединения?

— Я же сказал — Орден должен исчезнуть, а вы тут его, похоже, хотите возродить. Не допущу. Хватит. Хватит ломать судьбы.

— Ненависть свела тебя с ума.

Морщинистый оскалился:

— А вас всех свела с ума надежда на возрождение. Император никогда, никогда, НИКОГДА не даст Ордену возродиться. НИКОГДА!

Седой и Красноволосый обернулись ко мне. Я даже несколько растерялся под их требовательными взглядами, но собрался и признал:

— Не думаю, что это будет легко, не уверен, что это будет безопасно, но я могу предложить вам начать с малого — с семьи Сломанного Клинка. Для начала попробуем основать фракцию. Затем развить её до третьей звезды, затем до пятой, получить право отправиться на Дикие Земли, о которых так мечтает тот, кто предал вас, а там, создав несколько Повелителей Стихии, уже можно будет сесть и обсудить, хватит ли нам сил получить Ключ от земель Ордена и заявить, что Небесный Меч был выкован вновь или нет?

— Никогда! Никогда вам не хватит на это сил! Император и Эрзум ненавидят Орден даже больше, чем я. Вас уничтожат! Уничтожат!

Седой дёрнул щекой.

— Молодой магистр, закройте рот этому предателю. Судьбу Ордена мы будем обсуждать без него.

Эпилог

— Сын. Ты во что влез?

Озман подумал и честно ответил:

— Раньше я думал, в то, что может вознести меня к месту в пятизвёздной фракции. Теперь думаю, что звёзд может быть и больше.

— Не будет никаких звёзд. Будет общая могила.

— Я изо всех сил постараюсь, отец, чтобы этого не произошло. У меня есть ум, у него есть люди, как мы теперь знаем, есть знания и возможность.

— Тебе вроде не семнадцать, а всё так же наивен.

— Поглядим, отец, поглядим.

— Для начала ему нужно хотя бы выйти оттуда. Что можно столько обсуждать в этом здании? Погоди…

Озман покосился на отца. Тот закаменел лицом, вглядываясь вдаль.

— На миг мне показалось, что угол здания чуть просел. Что там творится?

* * *

Клатир сел у окна. Не сказать, что одиночество и унылый пейзаж стали большим наказанием, чем изматывающую тело и душу сосущая пустота вместо силы Неба вокруг, но раз выдался удобный случай, почему бы не полюбоваться зеленью, фонтаном и людьми, каждый из которых проживает свою уникальную жизнь. Это всяко интересней, чем следить за квыргалами, квартиками и джейрами. А именно этим он и занимался последний год.

Не отводя взгляда от окна, бросил замершему у стола слуге:

— Мясного супа со стеклянной лапшой. Плесни бульона пожирней, не жалей. И мясных шариков в остром соусе из драконьих ягод.

— Сейчас сделаем, уважаемый.

Клатир уже выхлебал лапшу, когда за стол подсел мужчина, серый от пыли и усталости. Коротким и ловким жестом толкнул между чашками тонкую пластину артефакта, рявкнул:

— Слуга! Что есть горячего, прямо с огня?

Тот крикнул через половину зала, ничуть не смущаясь остальных посетителей:

— Кисло-сладкие мясные палочки!

— Тащи дюжину! Да поживей!

Клатир тем временем накрыл пластину ладонью, скрывая её от лишних взглядов, а ещё отправляя в неё духовную силу.

Служба в Тюремных поясах — это наказание. Но наказывают не только ссылкой в скудные на силу места, но и лишением доступа к знаниям и возможностям.

Например, лишением Нефритов Голоса. Всё, что оставлено Стражам Тюремных поясов — это одноразовые артефакты вызова. Да и их гораздо меньше, чем хотелось бы. Клатир, хороший кузнец мог даже в Первом поясе выковать что-то впечатляющее, выжав из материала всё до предела и добавив ещё немного сверху, но создать артефакт? Впрочем, даже братья-артефакторы были ограничены скудностью материалов Тюремных поясов — их изделия не были способны донести голос через весь Пояс. Да что уж там, даже через четверть Пояса.

Редкая удача, когда им в руки попадались достаточно хорошие материалы.

Пластина под ладонью — это почти предел, на который они способны в Тюремных поясах.

В голове у Клатира раздался голос. Смутно знакомый голос, ему понадобилось усилие, чтобы вспомнить его обладателя. Брат Таланик, чьё имя удалось сохранить от подозрений старших и не допустить его высылки в Тюремные пояса.

— Остатки Ордена в Шестом поясе в чём-то подозревают. Их несколько недель проверял брат Тройло, а после его ухода они полностью развалились. Меньшая часть осталась с Кунг, окончательно потеряв даже остатки самостоятельности, большая часть отказалась от имени и одежд Ордена, а затем ушли в Пятый пояс на территории придерживающихся нейтралитета фракций.

Через миг голос сменился, теперь это был голос Виостия.

— От брата Иликана тоже неутешительные вести. Не буду перечислять всё, сосредоточусь на главном. Твой ставленник Леград, на которого мы возлагали столько надежд, привлёк к себе слишком много внимания, а затем вдобавок ко всему на глазах у тысяч людей добровольно стал налогом Ордена, испортив всё, что только мог в планах. Чтобы не допустить его попадания в лапы Эрзум, брат Иликан отправил его в беззвёздную фракцию с приказом скрыться от всех. Как по мне, то лучше бы отправил на земли сектантов, меньше было бы риска. Он его не так уж хорошо знает, а вот нам с тобой хорошо известно, как Леград не любит приказов и указаний и как он умеет влипать в неприятности на ровном месте. Есть риск, что он не станет скрываться и попадётся на глаза соглядатаям если не Эрзум, то Вилорцев.

Клатир усмехнулся. Что да, то да, с этим не поспоришь. Но брат Виостий слишком приземлённо размышляет. Иногда человек совершенно не виноват в том, что с ним происходит. Брат Виостий забывает, что есть люди, которых Небо словно испытывает. И совершенно зря он забывает, что Леград не просто талант, которого они так долго искали и на которого возлагали столько надежд, но и брат Говорящей с Небом. Одно это обеспечивает ему пристальный взгляд Неба. И нет, посылать Леграда в земли сектантов стало бы большой ошибкой. Брат Виостий забыл, что у Леграда есть перстень Дракона, которой ни за что не должен попасть в руки сектантов.

Виостий, записывавший в артефакт сообщение несколько дней назад, сделал небольшую паузу, давая Клатиру время поразмыслить над услышанным, а затем вновь зазвучал мыслеречью:

— Итак, с распадом Ордена у братьев в Империи и вовсе не осталось надежд. От обучения нового поколения Стражей они окончательно отстранены, удалены и из Академии. В последние пять лет им закрыли посещение турниров фракций. Брату Иликану удалось помочь нашему отделению Ордена, он даже прислал мне полное воодушевления сообщение, где нахваливал таланты нового поколения Ордена. Это хорошая новость. Плохая в том, что ему пришлось вмешаться лично во вражду Ордена и его соседей Дизир, использовав все доступные ему ресурсы и уничтожив некоторых из талантов этого клана. Ещё более плохая новость в том, что он обнаружил следы вмешательства Эрзум. На нашей стороне.

Клатир невольно скрипнул зубами. Кто бы сомневался. Стражи Границ подчиняются только Императору, их возродившему. Так было. Давно. Но чем больше лет проходило от возрождения, тем сильнее всё менялось и усложнялось. Казалось, магистру удалось нащупать баланс между правилами и реальностью сосуществования Империи, Императора и сильнейших фракций.

Но то, что должно было обернуться величайшей победой со времён Падения Мщения, склонить чашу весов в противостоянии Альянсу Тысячи Сект, а затем начать возвращение земель Шестого пояса в лоно Империи, стало величайшей трагедией Стражей Границ.

Верхушка Стражей погибла, одна из сильнейших фракций Империи была уничтожена, погиб наследник и преемник Императора, тот, на которого вся Империя и его отец возлагали столько надежд.

Спустя половину столетия Клатир, да и его братья не сомневались — они все, все до единого были преданы.

Слишком быстро поднялся крик о преступлении Ордена Небесного Меча перед Империей. Слишком удачно места в иерархии Стражи перехватили те, кто всегда выступали за сближение с фракциями. Слишком дружно выступили в те дни былые враги. Слишком… Очень много было этих слишком.

Редко когда большая фракция едина в своём видении будущего. Если все заглядывают в рот магистру или главе, с одобрением встречая все его приказы и действия, то нужно не радоваться, а ужасаться — подобное всеобщее воодушевление слишком подозрительно.

Так учили Клатира его учителя и даже сейчас, спустя многие годы после их смерти, он был с ними согласен. Сила фракции в том, что она способна изменяться и видит впереди множество дорог.

Беда в том, что дорога, которую выбрал новый магистр Стражи при полном безразличии Императора, всё сильней заводит Стражей куда-то не туда. А все несогласные либо тщательно скрывают своё недовольство, не сменя выдать себя даже словом, либо прозябают в Тюремных поясах.

Когда-то они решили с братьями, что одни из них открыто выступят против новых веяний, призывая к осторожности, другие же затаятся и попытаются подняться в иерархии Ордена, чтобы вернуть его на прежнюю дорогу.

Но что-то ничего не вышло ни у одних, ни у других. Ведь не бывает же так, что ни один из братьев за половину столетия не поднялся выше кероса?

Им нужен хоть один реол. Хоть один.

Артефакт донёс голос Виостия:

— Брат Клатир, высказывайся, что мы можем сделать?

Что можем, что можем…

Клатир занялся уже остывшим мясом, не ощущая его вкуса, лишь иногда смахивая слезу от остроты. Закончив, ещё немного подумал, а затем снова положил ладонь на артефакт и толкнул в него не только духовную силу, но и мыслеречь.

— Я считаю, что прекращать поиски талантливого последователя мы не имеем права. Больше того, прекратив их, мы откажемся от единственного оставшегося нам в Тюремных поясах пути. Тогда мы останемся без цели и быстро погрузимся в уныние. У нас сейчас есть два достойных кандидата, и мы можем сосредоточиться на них. С развалом остатков Ордена у нас появилось дополнительное время. Без Ордена клан Кунг будут ещё не одно десятилетие ковырять Поле Боя. Больше того, раз фракции посмели нарушить уложения и протянуть лапы в Тюремные пояса, то наш долг окоротить их. Считаю, нужно перенять опыт брата Иликана, использовать наших людей и проверить Великие барьеры на возможность лазеек. Обнаружение даже одной повысит наш дух, даст возможность разочаровавшимся братьям воспрянуть и удержит уже нас от распада. Ведь с любой лазейкой есть шанс сделать её двухсторонней. Эту часть мыслей прошу не доносить до других, я делюсь ими только с тобой, брат Виостий. Больше того, я считаю, что можно попробовать отыскать ещё один перстень Дракона, и в этот раз…

* * *

— Подытожу. В Империи Орден Небесного Меча считается предателями, не оправдавшими надежд Императора Рама Вилора, не сберёгшими самую большую драгоценность Империи — наследника Ралера Вилора. Они распущены, считаются преступниками, и в большинстве мест, — заметив взгляд Самума, Лир поправился, — на части земель Империи их убивают при встрече. Это отношение перенесено и на отделение Ордена во Втором поясе. Все выходцы из него считаются преступниками по умолчанию. Они попадают в руки клана Эрзум и становятся долговыми слугами в искупление преступлений своих старших собратьев. И искупают его в битвах с сектантами. Этим же занимаются и остатки главного отделения Ордена. В Шестом поясе они пытаются выбить сектантов с Внешнего Поля Битвы и получить над ним контроль.

— Но отыскать Леграда среди искупающих несуществующую вину в клане Эрзум ты не смог.

Лир поморщился:

— Со мной можно, но когда рядом будут чужие уши, лучше бы тебе не бросаться такими словами. Ты же не хочешь сказать, что ошибка Рама Вилора длится уже больше пятидесяти лет?

— А если хочу?

— А если хочешь, то для начала заполучи достаточную силу, чтобы заявить такое вслух.

Самум потёр лоб и вздохнул:

— Да не гляди ты так на меня. Я же не тупица.

— Надеюсь, — многозначительно уронил Лир. — А насчёт твоего вопроса я не могу быть ни в чём уверен. Не с ним, который только на моей памяти сменил три лица.

— Ну, одно дело менять лица во Втором, другое дело здесь. Ни наши, ни его артефакты не тянут против Властелинов.

— Я не был бы в этом уверен, учитывая, что он прошёл город Тысячи Этажей и мог получить наградой артефакт Древних. Их артефакт может потянуть в обмане и с Повелителем Стихии.

— Значит, мы не сможем его отыскать?

Лир покачал пальцем:

— Его ищешь ты, а я лишь помогаю тебе, как друг и брат.

Самум криво усмехнулся:

— Один брат помогает другому искать третьего.

— Помогал, — резко припечатал словом Лир. — Сейчас у меня есть дела поважней.

— Ну, конечно, — протянул Самум.

— Не ёрничай, — попросил Лир. — Тебе тоже нужно решать, что делать дальше. Со дня на день наш контракт окончится. Мы совершили достаточно, ко мне сегодня подходил старший Ширак. Ты же пойдёшь со мной?

Самум хмыкнул:

— Ха! Подозреваешь, что я останусь здесь? — покачал головой. — Нет. У здешних битв гнилой запашок, а я не любитель вечного сражения без победы, у меня есть цель.

— Отыскать в Империи того, кто прячется, невозможно, — напомнил ему Лир то, о чём они только что говорили.

— Невозможно прятаться вечно, — возразил Самум. — Леград достаточно сроднился с Орденом, чтобы попытаться изменить если не судьбу всего Ордена, то хотя бы судьбу слуг Эрзум. Это несправедливо, а из всех добродетелей он превыше всего ценит именно её.

— Звучит логично, — согласился Лир, но тут же спросил. — Однако куда именно ты пойдёшь? Мозолить глаза Эрзум? Или присоединишься к Кунг?

— Ты ведь хочешь что-то мне предложить, верно? Не ходи вокруг да около, знаешь, я этого не люблю, — попросил Самум.

— Хорошо. Мы ещё слабы, — заметив насмешливый взгляд Самума, Лир поправился. — По меркам Империи. Хотя, вроде как, неплохо шагаем по пути Возвышения, обгоняя многих сверстников из фракций, которые смеют называть себя великими.

— Ого, как тебя заело, — заметил Самум, не скрывая усмешки.

Лир не стал отрицать:

— Что есть, то есть. Привык я, знаешь ли, что меня называют талантом.

— Я бы поспорил с тобой о градациях талантов и о том, кто есть настоящий талант, но лень, скажу так: если ты талант, то и дальше будешь обгонять сверстников.

— К этому я и веду. Можно покинуть долину, засесть где-то отшельником и только и делать, что раскрывать узлы, но это путь в никуда. Сила, не подкреплённая техниками, оружием, артефактами, духовными камнями и подчинёнными, мало чего стоит.

— И снова я бы с тобой поспорил, называя имена, но лень.

— Надеюсь, слушать меня тебе не лень?

— Нет, продолжай, брат Лир.

Лир попробовал надавить мрачным и тяжёлым взглядом на Самума, но тот лишь беззаботно улыбался, и Лир бросил эту затею.

— Ладно. Нужно не только корпеть над Возвышением, но и зарабатывать духовные камни. Да, да, да, — вскинул он руки, едва заметил, что Самум снова хочет что-то сказать. — Я знаю, знаю, можно совмещать. Но давай не спорить, ты обещал слушать.

Самум жестом показал, что молчит и будет молчать.

— У нас с тобой есть люди, которые пойдут за нами. На всех рассчитывать не стоит, но от трети до половины уйдут с нами, остальные либо останутся, либо хотят уйти вольными идущими без старшего над душой. Можно вступить в какой-то союз, наняться в крупной фракции на службу, но я предлагаю пойти другим путём. Я предлагаю основать свой собственный союз, пусть и мелкий, в какой-нибудь слабой, беззвёздной фракции. Там мы не будем вызывающе слабы в сравнении с местными и сможем как зарабатывать духовные камни, так и привлекать к себе новых последователей.

Самум всё же не удержался, качая головой, протянул:

— Привыкший быть главой видит только один путь. Отряд, союз, подчинённые, последователи, — через миг под злым взглядом Лира снова поднял руки. — Я не против. Ты в этом понимаешь больше меня, привыкшего к свободе и вечно бегущего от обязанностей. Я иду с тобой. Ты главный. Глава союза, если угодно.

— Мне будет достаточно быть первым братом, — мягко поправил Лир.

— Как хочешь, так и называйся, — отмахнулся Самум. — Вся говорильня на тебе. Вся интересная работа, где не нужно тупо и заунывно охранять какой-нибудь склад или гонять оборванцев — моя и моих людей.

— Понял тебя, — с облегчением выдохнул Лир и улыбнулся. — В этом тебе везёт, брат Самум — беззвёздные фракции обычно ютятся на окраинах сильных фракций, подбирают крохи с их заказов и… — Лир чуть помолчал, затем с улыбкой добавил, — с окраин Полей Битв.

— Ага, — Самум тоже улыбнулся, довольно и широко. — Похоже, это будет не так скучно, как я опасался.

— Боюсь, это вообще не будет скучно. Новые люди, то есть мы, в любом случае отнимут у кого-то из старожилов работу. Это многим не понравится.

Самум прищурился и спросил:

— Ты поэтому говорил о силе и слабости?

— Верно. Больше того, мне продали интересный слух о паре беззвёздных фракций, где сейчас большие проблемы с людьми.

— Разбежались или…

— В одном разбежались, в другом передрались, сменяя власть.

Два собрата выбирали, как устроить свою жизнь, не догадываясь, что всё ближе и ближе приближаются к тому, кого ищет один из них, к Леграду. Пока что это были земли Ян, но лишь потому, что свежие слухи, которые так старательно собирал Лир, ещё не добрались до их закрытой долины. И, скорее всего, уже не успеют добраться, но в землях Ян, где сейчас большие проблемы с людьми, всё будет по-другому. Там просто невозможно будет не услышать про основание семьи Сломанного Клинка, главу-лекаря которого посетили все орденцы давно распущенного Ордена.

* * *

— Рейка, мы тут надумали записаться на уроки по начертанию. Давай с нами.

Та скептически оглядела хихикающую подругу.

— Излишек баллов появился? У тебя же нет таланта к этому.

— Ну знаешь, не всё же тратить их вдумчиво и в дело, иногда можно себя и побаловать. Учитель Эраст такой красавчик, что я не прощу себе, если не погляжу на него хотя бы раз. А может, и не только погляжу, может быть, я сумею и коснуться его руки. На его уроках, знаешь ли, есть задания и он проверяет успехи учеников.

Рейка покачала головой и признала очевидное:

— Отговаривать тебя, похоже, бесполезно.

— Ага, — беззаботно подтвердила подруга. — Даже не пробуй.

Рейка невозмутимо продолжила, не обращая внимания на то, что её перебили:

— Но сама я такой глупости делать не буду. Для меня дорог каждый балл.

— Да-да-да, ты в десятке самых упёртых учеников, Несгибаемая, явно хочешь стать первой, куда мне до тебя, — махнула рукой её собеседница и вдруг охнула. — Глянь!

Рейка обернулась. Там, в небе, слева от Меча разворачивалось в воздухе полотнище гигантской ленты.

— Говорят, прошлый раз женщина была заместителем главы Академии шестьдесят три года назад, — глядя на гибкую фигуру, которая меняла ленту, мечтательно произнесла подруга. — Сразу после основания. Так что она, можно считать, первая из нас, рождённых во Втором поясе, кто добился подобного. Говорят, глава Шандри собирается передать ей свою должность.

Рейка могла бы многое сказать подруге. Например, то, что Виликор рождена не во Втором и даже не в Первом, а в Третьем. Или то, что не во Втором рождён и красавчик Эраст, на занятия к которому хочет записаться подруга, но промолчала. Не всё, что она узнала от седьмого брата, можно рассказывать всем, кому хочется.

И не всегда можно действовать так, как тебе хочется. И она сейчас не о баллах, потраченных на удовольствие, а не на учёбу.

Обучение в Академии пролетит быстро, и нужно будет выбирать свою судьбу. Как бы ни льстило ей прозвище Несгибаемая, она трезво оценивала свои силы. Она всё же больше лекарь, чем боец, тогда на турнире ей просто повезло. Трать, не трать баллы на занятия с Виликор, талантом в мече всё равно не стать. И если уж даже она выбрала остаться здесь, а не возвращаться в Третий пояс, где родилась, то нужно ли это делать самой Рейке?

Не лучше ли остаться в Ордене и постараться устроить свою жизнь здесь? Орден раньше был известен своими формациями, сейчас и его начертания становятся всё лучше и лучше, всё известней и известней. Может ли она добавить к ним ещё и лекарское дело?

Пока вряд ли. Рейка с улыбкой вспомнила свою едва ли не детскую похвальбу про треть Пояса, что приходит в её семью на лечение. Сейчас, правда, дела у деда, отца и братьев получше, чем раньше, уже почти можно говорить, что четверть фракции приходит. Из тех, кому нужно подешевле.

Но для Ордена этого маловато. Ей нужно больше стараться, больше учиться и больше узнавать лечебных техник. Рейка верила, что Леград похвалил бы её за такое взвешенное решение. Верила и не знала, что скоро он совершит то, что считается невозможным, и всё в Ордене изменится до неузнаваемости.

Content

Михаил Игнатов
Пробуждение. Пятый пояс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог