Forthright

Порабощенный лис

Люблю, когда ты улыбаешься

© 2018 by FORTHRIGHT

ForthWrites.com

© ООО «РОСМЭН», 2023

Глава 1

Поверенный

– Должно быть, это какая-то ошибка. – Дочитав рекомендательное письмо поверенного, Цумико еще раз глянула на вытисненное на плотном конверте название фирмы – «Ватанабэ, Вада и Вест». – Я в жизни не слышала об Эими Хадзимэ-Смайт.

– Она… была сводной сестрой бабушки вашего отца. – Младший партнер фирмы повернулся к своему распахнутому портфелю. – Если желаете доказательств, могу предоставить родословную книгу.

– Да, пожалуйста. – Цумико бросила письмо на стол и сжала холодные пальцы в слишком длинных рукавах школьного кардигана. – Мистер Вест, я не понимаю, с чего мне что-то наследовать? Разве нет родственников поближе?

– Разумеется, таковые есть, но ни один не подходит под особые требования, выдвинутые миссис Хадзимэ-Смайт.

Цумико не любила уклончивые ответы. Они слишком походили на ложь.

– Вы приехали оттуда же, откуда и те, кто был перед вами?

Мистер Вест замер, перестав рыться в папках:

– Простите, а нельзя ли поконкретнее?

Цумико съехала на краешек стула и вытянула ноги так, что носок мокасина коснулся мраморного пола. В приемной все еще витал слабый аромат лимонного эфирного масла, солнце пробивалось сквозь вымытые витражные окна и рассеивалось кусочками радуги по темному дереву и белым стенам. Все эти годы, проведенные в приюте Святой Мидори Пресветлой, Цумико входила в гостевые комнаты лишь для уборки. Однако уже второй раз за последние шесть недель сестра Магдалена вызывала ее сюда из класса ради посетителя.

– Ко мне приходили две женщины. Одна – мрачная и седая, а другая… какая-то странная.

Пока старуха расспрашивала Цумико о ее родном городе и большой семье, рыжая просто сидела и смотрела на девочку поверх сцепленных у лица пальцев. Цумико в жизни не забыть ее голодных зеленых глаз.

– Да, – ответил мистер Вест. – Они приходили по нашему запросу.

– Зачем?

– Для проверки информации. Нам следовало убедиться, что вы подходите под особые требования миссис Хадзимэ-Смайт.

Цумико ощутила, что теряет терпение.

– Не могли бы вы уточнить, что имеете в виду? – спросила она с напряженной улыбкой.

Адвокат довольно рассмеялся:

– Обещаю, я все объясню, мисс Хадзимэ, но нам действительно нужно соблюсти все положенные формальности.

– Может, мне стоит позвать сестру Наоми?

Хотя наставницы приюта Святой Мидори позволили мистеру Весту общаться с ней наедине, опекунша все равно дежурила за дверью.

Адвокат примирительно поднял руки:

– Леди Нона приходила с сопровождающей, потому что способна чувствовать то, что обычным людям не под силу.

– Вы так говорите, будто она экстрасенс.

Мистер Вест снова рассмеялся:

– Нет, нет, ничего подобного. Ей просто требовалось проверить состояние вашей души.

Добрую минуту тишину нарушал лишь стук маятника старинных часов на дальней стене. Цумико теребила золотой крестик на шее.

– Не уверена, что поняла вас. Те дамы не спрашивали меня, во что я верю или чем руководствуюсь по жизни.

На самом деле женщины вообще не объяснили, зачем пришли и почему так скоро засобирались восвояси.

Где-то вдалеке прозвонил колокол – закончился второй урок.

Мистер Вест медленно покачал головой:

– Пожалуй, нам стоит вернуться к самому началу. Вы же, разумеется, слышали последние новости относительно представителей нечеловеческих рас?

Цумико ответила не сразу, осмысляя последнюю фразу, так уверенно брошенную гостем. Приют Святой Мидори оставался закрытой общиной. Да, Цумико слышала, о чем шептались работники в коридорах, да и в недавнем письме от младшего брата было полно странных историй о мальчике, который умел оборачиваться птицей. Но сёстры в приюте весьма серьезно подходили к своим обязанностям и ограждали подопечных от любых влияний извне.

– Вы… – Цумико покопалась в памяти, ища нужное выражение. – Вы имеете отношение к восстанию?

Мистер Вест посерьезнел, но тон его остался мягким:

– Впервые слышу, чтобы так называли Открытие. Вы не следите за новостями? Уже несколько месяцев все только об этом и говорят.

– У нас нет телевизоров.

– А телефоны? Планшеты? У вас же наверняка есть интернет.

– Нам положено жить в простоте и заниматься учебой.

Мистер Вест с изумлением воззрился на собеседницу.

– Тогда у нас проблема. Времени в обрез, а объяснить надо слишком много, но я постараюсь собрать нужную вам информацию и прислать… А вам точно передадут письмо?

Цумико не понимала, отчего адвокат так разволновался. Она же не пленница. Ученики прекрасно знали, какие правила можно нарушать. Например, одна из кухарок все-таки держала у себя в комнате телевизор. Пускала по вечерам к себе старших девочек, и они все вместе хихикали и вздыхали над мелодрамами. Учеников не отрезáли от внешнего мира начисто – просто поощряли жить с иными приоритетами.

– Это школа, мистер Вест, – наконец напомнила она адвокату. – Получение знаний тут не под запретом.

Он кивнул и сделал у себя пометку.

– Пожалуйста, как можно тщательнее изучите все, что касается тех.

– Нечеловеческих рас?

– Именно.

– Почему?

– Леди Нона – член лисьего клана, а ее компаньонка – наблюдатель.

Может, поэтому они производили такое странное впечатление?

– Обе выглядели вполне обычно, – заметила Цумико.

– Те способны принимать человеческий облик. А наблюдатели и есть люди. Тысячи лет они служили привратниками и стражами, охраняя границы между нами и расами тех. – Он вытащил из своего портфеля здоровенную стопку бумаг. – Как я и сказал, слишком многое предстоит объяснять. А пока нам надо окончательно оформить ваше вступление в наследство.

– Вы так и не уточнили, почему наследница – я, – нахмурилась Цумико.

Мистер Вест протянул ей бледно-голубой конверт:

– Это личная записка от миссис Эими. Поставьте подпись на первой странице, и я отдам вам послание. – Видя, что Цумико колеблется, он продолжил уговоры: – Уверен, оно прольет свет на ситуацию.

На конверте красовалось ее полное имя, выведенное темно-синими чернилами. Дальняя родственница перед смертью оставила ей послание? Цумико неохотно взяла ручку и просмотрела документ.

– Если подпишу, вы станете моим поверенным?

– По сути, да.

Одна простая подпись давала ей право на время и внимание этого мужчины. Даже как-то пугающе. Но мистер Вест не производил плохого впечатления. Доверившись ему, как самой себе, Цумико вывела свое имя на документе.

Он забрал бумагу, добавил собственную подпись, дату и даже точное время. Поставив в нижнем углу официальную печать в виде какого-то цветочного герба, адвокат убрал документ в конверт.

– Спасибо, – произнес он с удовлетворением. – Как служащий «Ватанабэ, Вада и Вест», законных распорядителей поместья, которое теперь принадлежит вам, смею вас заверить, что я к вашим услугам.

На миг Цумико задумалась, не отняли ли у нее обманом право отказаться от наследства. Впрочем, обида рассеялась, не успев даже оформиться. Да, Цумико хотела получше разобраться в происходящем, но никто в здравом уме и трезвой памяти не отказывается от завещания, даже свалившегося как снег на голову.

И все же кое-что изменилось. До сих пор мистер Вест упоминал просто наследство. Цумико и решила, что речь о деньгах.

– Поместья?

– Да. Мы еще все это обсудим – и дом, и прочую собственность, и инвестиции, и полезные активы. – Он принялся копаться в горке бумаг, которые, судя по всему, тоже требовалось подписать. – Мне еще предстоит лично посетить Особняк – основное поместье Хадзимэ-Смайт, – но, похоже, оно довольно старое, большое и… уникальное. Отправлюсь туда послезавтра, прослежу, чтобы все было готово к вашему приезду.

– Мне тоже нужно там побывать?

– Вам нужно там поселиться, – поправил мистер Вест. – Мы еще обговорим детали, но сперва…

Цумико обеими руками взяла заветный конверт и всмотрелась в печать – цветок из нежно-голубого воска с пятью лепестками и звездой в сердцевине. В конверте лежал один-единственный листок бумаги – тонкой, как папиросная, – датированный тремя неделями ранее.

В конце и правда стояло имя леди Эими Хадзимэ-Смайт. Вернувшись к началу, Цумико ощутила, как чаще забилось сердце.

«Наконец-то они тебя нашли. Я знала, что в семье должен быть еще один наблюдатель…»

Глава 2

Последняя воля

Есть Ардженту совершенно не хотелось, но Санса вложила ему в руки фарфоровую чашку. Чуть теплая жидкость оставила во рту неприятный привкус, и он, спохватившись, понюхал содержимое. Неужели один из ее лечебных чаев? Или Сансу в конце концов утомило высокомерие Арджента и она решила его отравить?

Вот только Арджент усердно цеплялся за жизнь.

Его раса славилась долголетием, но все же они были смертны. Арджент привык переживать своих мучителей, но на сей раз все ощущалось иначе. Уход хозяина больше не дарил чувство триумфа. Осталась лишь… пустота.

Санса молча вновь наполнила чашку. От напитка пахло древесной корой и горечью.

– Задумала меня прикончить?

– Если б задалась такой целью, использовала бы более надежные методы, – отозвалась женщина не моргнув глазом.

Ее слова нельзя было назвать пустой угрозой. Арджент видел садовый сарай, который она переделала в оружейный склад. Одного визита хватило.

– Выпей укрепляющий напиток, это тебе поможет, – тоном заботливой матушки проворковала Санса.

Лис цокнул языком – очень человеческая реакция, но весьма полезная, когда надо донести до оппонента, что не воспринимаешь его всерьез. Арджент широко использовал арсенал невербальных оскорблений, ведь, по большей части, наказать его за них не могли. Сотни лет Арджент испытывал на прочность пределы дозволенного и пришел к выводу, что подчиняться необходимо, но быть при этом любезным он не обязан.

Санса стояла над душой, пока лис не выпил вторую порцию. Забрав у него чашку, она коснулась локтя дворецкого, как сделал бы представитель его народа. Как и все наблюдатели, Санса хорошо разбиралась в тонкостях языка тела амарантов.

Арджент устало кивнул в ответ на это обещание поддержки и откланялся. День медленно тянулся, а дворецкий, как и всегда, тщательно выполнял свои обязанности. Только без указаний, благодарностей и малейшего удовлетворения.

Смерть Эими оборвала узы, но если то и была свобода, то какая-то ничтожная. Печать с души никуда не делась, и она мучила лиса. Если ничего не изменится, сковывающие узы убьют его. Позорная кончина, по меркам его рода, но она хотя бы прервет сводящий с ума цикл услужений.

И все же инстинкты не давали Ардженту спокойно жить. Он больше не мог защищать Эими, но она попросила его приглядывать за прочими обитателями Особняка. Последняя воля госпожи. Его святой долг.

Потирая ноющий лоб, Арджент приказал себе собраться. Надо дотянуть, пока Майкл не вернется с новой хозяйкой. Ее прибытие положит конец его нынешнему статусу. При Эими Арджент играл роль семейного дворецкого, вежливого, внимательного, сдержанного, и, как член семьи, жил относительно спокойно. Увы, короткая жизнь этой хозяйки закончилась, и теперь лис попадет в другие руки.

Каждая новая госпожа, – а чаще ее муж, – вынуждала Арджента подстраиваться под свои идеи и идеалы. Лис, кажется, уже и не помнил, какой он на самом деле. Вспоминал совсем ненадолго, в краткие перерывы между службой.

Обычно Арджент переходил в услужение новому господину уже через несколько часов, но на сей раз ожидание затянулось почти на месяц. Впервые у него нашлось время на скорбь. Непонятно только, по леди Эими или по себе.

Она встретила свою смерть с изяществом, вздохом благодарности и мягкими заверениями, что его будущее в безопасности. Ничего не изменится.

Арджент держал госпожу за руку и отвечал похожей ложью.

Эими была самой доброй хозяйкой на его памяти, но глубоко заблуждалась. С высоты своего возраста и многовековой мудрости Арджент понимал: все изменится, потому что ничего не изменилось. Придет новая госпожа со своими капризами, и он станет ее Арджентом. Снова, и снова, и снова.

Если только план Майкла не сработает.

Глава 3

Неотъемлемые права

Недели не прошло с их последней встречи, а мистер Вест уже прислал Цумико толстый пакет с распечатанными статьями, новый телефон и шофера в придачу. Глядя в окно длинного черного седана, она наблюдала, как меняется с каждым километром ландшафт. Долины, фруктовые сады, пастбища, рисовые поля – все это совершенно не походило на городское столпотворение вокруг Святой Мидори. Небо здесь было больше, чем в городе, и Цумико настороженно поглядывала на него, как мышь, остерегающаяся ястребов.

– Вы выросли в Кэйши? – спросил водитель.

Он безупречно говорил по-японски, но имя и зеленые глаза выдавали наличие в роду иностранцев, если не вообще иноземное происхождение.

– Да.

– Серьезные перемены в жизни, – вновь попытался завязать разговор водитель.

– Да. – Цумико чувствовала его обеспокоенный взгляд в зеркале заднего вида.

– Нежеланная перемена?

Цумико принялась теребить цепочку.

– Не знаю, мистер Гард. Все произошло так быстро.

– Прошу, зовите меня Майклом. Гард – больше обозначение рода деятельности, чем фамилия.

– Вы… – На ум невольно пришло сравнение с вооруженной до зубов личной гвардией. – Я думала, вы водитель тети Эими.

– Именно поэтому я и за рулем, – легко отозвался Майкл. – Но в таком закрытом поместье, как наше, приходится совмещать занятия. Моя жена Санса служила кухаркой миссис Эими, а заодно сиделкой.

– То есть нас там будет трое?

– Простите за вопрос, мисс Хадзимэ, вы прочли все, что прислал вам поверенный?

– Я не смогла продраться через все эти официальные бумаги. Слишком уж мудрено написано. – Цумико вынула голубой конверт и показала Майклу. – Тут попроще, но все равно непонятно.

– Да? Может, я сумею помочь. Что вас смутило?

– Про цветы. – Она покачала головой. – Совершенно не разбираюсь в садоводстве.

Брови Майкла сошлись на переносице.

– Земли у нас, конечно, обширные, но волноваться не о чем. Мы приглашаем садовника.

– Разве?

– Может, вы прочтете непонятное место вслух?

Цумико развернула письмо. На самом деле, она уже столько раз его видела, что могла бы процитировать наизусть. Пробежав пальцами по аккуратным синим строчкам, Цумико нашла нужное.

– «Уход за амарантом – моим самым драгоценным даром – ляжет на твои плечи».

– А, понятно. Миссис Эими говорила не о цветах, мисс. А об Ардженте, вашем дворецком.

Садовник, дворецкий – получалось, что под одной крышей будут жить по меньшей мере пять человек.

– Он иностранец? Никогда не слышала о стране под названием «Амарант».

Майкл притормозил и свернул на узкую дорогу, где едва мог протиснуться седан.

– Вы слышали об Открытии новых рас? – Получив в ответ кивок, он продолжил: – На самом деле не такие уж они и новые, но последние полгода все страны активно уведомляют своих жителей о так называемых тех.

– Да, мистер Вест мне говорил.

– Начнем с того, что название это придумал американский журналист, и оно быстро прижилось. Мы – наблюда-те-ли, а они – те, за кем мы наблюдаем. Так себе игра слов.

Цумико подалась вперед:

– Вы тоже?

– Да, мисс. Наблюдатель в пятнадцатом поколении, класс стражей, родом из Англии. – Он встретился с ней взглядом в зеркальце заднего вида. – Бóльшую часть своей жизни я провел в Особняке.

– Значит, вы – родственник мужа тети Эими?

– Нет, мисс. В каком-то смысле меня тоже выбрали, чтобы «заботиться о нашем амаранте». Видите ли, хоть эти древние люди и не обижаются на кличку, но предпочитают называть себя именно так.

– Мой дворецкий – не человек?

– Нет.

– И моя тетя его мне завещала.

– Да.

– Потому что я – наблюдатель.

– Определенно, – рассмеялся Майкл.

Цумико неловко поерзала на сиденье:

– Я думала, нечеловеческие расы вышли из тени, чтобы получить признание и те же неотъемлемые права, что и у людей.

– Да. – Улыбка Майкла поблекла. – Главы Пяти кланов делают все, что в их силах, для укрепления положения амарантов. Мирные договоры, союзы, реестры, поправки и билли о правах обсуждаются на международном уровне.

– Потому что амаранты тоже люди?

– Да.

– Не понимаю.

– Что именно, мисс?

Цумико казалось, что повод для смущения очевиден.

– Как я могла унаследовать живого человека?

Глава 4

Забота о нашем Амаранте

Арджент напряженно сидел в кресле, ожидая зова, которого не мог избежать, не говоря уже о том, чтобы уклониться. Вскоре после захода солнца его размышления прервал тихий стук.

– Это я.

– Заходи.

Майкл проскользнул в дверь и тут же прикрыл ее за собой.

– Твоя новая хозяйка приехала.

– Уже сегодня? Совершенно вылетело у меня из головы.

– С тобой все в порядке?

– Это еще предстоит выяснить. – Арджент крепче сжал подлокотники кресла, пытаясь скрыть слабую дрожь в руках. – Ну как?..

– Я настроен оптимистично.

– Да. Чем всегда и бесишь.

Наблюдатель подошел к узкой кровати и сел у ее изножья.

– У нас с ней по дороге состоялся приятный долгий разговор. Насколько я понял, она росла в какой-то религиозной школе. Похоже, мисс Цумико наполовину убеждена, что попалась на тщательно продуманный розыгрыш.

– Глупая женщина почти так же плохо, как хитрая. – Губа Арджента изогнулась, обнажая блестящий клык. – Еще хуже, если она жеманничает.

Майкл хмыкнул:

– Не похожа она на жеманницу. Но ее непредвзятость может сыграть нам на руку. Мы с Сансой могли бы, не знаю, обучить новую хозяйку. Не позволим плохо с тобой обращаться.

– Вот это уже чересчур оптимистично.

– Леди Эими постаралась найти хорошую кандидатуру. Может, она тебе понравится.

Арджент в чудеса не верил.

– Когда? – спросил он со вздохом.

– Санса помогает ей обустроиться, так что со вступлением в наследство можно подождать до утра.

– Жалкий эвфемизм.

– Так и есть. Прости. – Майкл подошел ближе. – Леди Эими уже почти месяц нет с нами. Ты, должно быть, на пределе, а в таком состоянии не слишком-то удобно устанавливать связь.

Арджент уставился в пол.

– Позволь, помогу.

– Ну если ты так хочешь.

Майкл повозился с застежкой своего браслета из бусин и опустился перед лисом на колени.

Теперь, без артефакта, сила стража выплеснулась на свободу и наполнила комнату аурой, которой мало кто из людей обладал, – и перед которой мало кто из амарантов мог устоять.

– Это мне полагается ползать перед тобой на коленях, – проворчал Арджент, впиваясь когтями в деревянные подлокотники.

– Я никому не расскажу. – Майкл подался вперед, показывая, что действует по собственной воле. – С контактом тебе будет удобнее.

Лис зарычал.

– Да брось, – увещевал Майкл, – мы оба знаем, что тебе это нужно.

Символическое сопротивление Арджента рухнуло, и он упал в объятия Майкла, едва сдерживая дрожь, наслаждаясь уникальным сиянием души наблюдателя. Этого было недостаточно, чтобы удовлетворить требования связи, но действительно помогло. Лис притянул мужчину ближе, усиливая хватку. Майкл успокаивающе похлопал Арджента по спине.

– Хотел бы я сделать больше.

– Ты и так делаешь больше, чем должен наблюдатель.

– Потому что мы друзья, – напомнил Майкл. – Я отвечаю за тебя с четырнадцати лет. Хотя – во всех смыслах – я твой с трех лет.

– Мой? – фыркнул Арджент. – Это ты мой владелец, у меня же никого нет.

– Разве прошедшие десятилетия не дали тебе хотя бы слабые основания мне верить?

– Глупый мальчишка.

– Я не дам ей тебе навредить, – тихо пообещал Майкл.

Невыполнимая клятва. Арджент столько раз через это проходил. К этому времени он уже должен был стать нечувствительным к унижению, но связь рвала его на части и лишь усугубляла муки. Ничто не могло уберечь лиса от завтрашнего испытания, но он мог уберечь Майкла от угрызений совести.

Арджент сотни лет скрывал свою боль. Что такое – человеческая жизнь?

– Все будет хорошо.

Глава 5

Редкая душа

Он возненавидел ее с первого же взгляда.

Санса подала завтрак на веранде. Девчонка уселась в любимое кресло Эими, откуда открывался потрясающий вид на море, и Арджента передернуло от такого наглого вторжения.

Цумико Хадзимэ была ходячим клише школьницы из большого города. Даже форму по-прежнему носила – плиссированная юбка, широкий воротник, длинный кардиган с вышитым на нем логотипом.

– Ей что, двенадцать? – пробормотал Арджент.

Майкл тихонько фыркнул:

– Может, она и миниатюрная, но ей уже двадцать.

– И до сих пор в школу ходит? Отсталая, видимо.

– Веди себя прилично.

– Только если она меня заставит.

Майкл бросил на лиса отчаянный взгляд и распахнул двери веранды.

– Доброе утро, мисс. Хорошо спалось?

– Да, спасибо.

Затем она заметила лиса, и Арджент приготовился узнать, на какую жизнь обречет его новая хозяйка.

Цумико встала с кресла и слегка поклонилась.

– Как поживаете? Я Цумико Хадзимэ.

– Мисс Хадзимэ, это Арджент. Он ваш дворецкий, заправляет домом, – вмешался Майкл, смягчая впечатление от холодной реакции лиса. – Арджент, это твоя новая госпожа.

Прикрываясь показной любезностью, которой его научили, дворецкий аккуратно поклонился.

Цумико всматривалась в его лицо, но не с жадностью завоевателя, разглядывающего свою добычу. Похоже, искала хоть какой-то знак того, что ей рады. Зря. Он ей точно не рад. Вот только…

«Клянусь девятым хвостом, ее душа невероятна».

Вихри необузданной силы лентами закручивались вокруг тела Цумико, лениво делая петли, не совсем прирученные, но сдерживаемые. Интересно, как выплеснулся бы весь этот потенциал, если бы девушка разозлилась, испугалась или была настроена против него. Она могла стать самым могущественным наблюдателем на его памяти. При достаточной подготовке даже сумела бы соперничать с главами Пяти Кланов.

Как же ее не удосужились обучить?

Любого, у кого появлялся хотя бы проблеск силы, выделяли еще в детстве и растили в Междумирье стражей и воинов. Но эта девушка не относилась к обычным наблюдателям. Она была маяком. Причем нетронутым. Рот Арджента наполнился слюной, и он провел по клыку кончиком языка. Тысячи лет назад любой из его вида счел бы такую душу настоящим пиршеством.

Этой новой хозяйке следовало быть начеку, но юная дурочка пока напоминала заплутавшего в лесу ребенка: такая же наивная и восхитительно уязвимая. Ее сила переливалась через край и соприкасалась с его тьмой.

Неужели никто не предупредил ее о хищниках?

О, в прежние времена Арджент с удовольствием поиграл бы с ней и научил, что такое страх. Но это были лишь мечты. Вчерашнее кормление от Майкла очень помогло. В противном случае Арджент уже стоял бы на коленях и пил потрясающую душу этой девочки-женщины.

– Держите, мисс. Он передавался из поколения в поколение – очень старый и очень надежный. – Майкл достал аметистовый браслет, очень похожий на свой. – Носите, не снимая, это очень важно.

– А для чего он?

– Это оберег. В каком-то смысле он вас прячет.

– И зачем мне прятаться?

– Поверьте, мисс, – хмыкнул Майкл, – такая душа, как у вас, притянет любого амаранта. А подобное внимание нам совершенно ни к чему.

Стоило щелкнуть замку, и плотная дымка силы исчезла. К полнейшему стыду Арджента, он тут же испытал острую тоску… ему хотелось еще… до такой степени, что он готов был умолять. Осознав это, лис пришел в ярость. Выходило, что новая связь окажется даже куда сильнее прежних. Ведь ему отчаянно хотелось вкусить редкую душу девчонки, пусть даже ценой очередного долгого служения.

Глава 6

Связь поколений

Цумико не привыкла пялиться на людей, ей не хотелось показаться грубой. Но сидящий перед ней мужчина и правда казался необыкновенным. Статьи мистера Веста, воспевающие красоту нечеловеческих рас, не преувеличивали. Высокие скулы, заостренные уши, серебристые пряди, обрамляющие худое лицо, льдисто-синие глаза с кошачьими вертикальными зрачками – новый дворецкий поражал какой-то нездешней утонченностью. Классический западный костюм лишь подчеркивал его элегантность.

Но его взгляд тревожил Цумико.

– Мы точно должны через это пройти? – спросила она Майкла.

– Чем раньше, тем лучше. Я сверился со всеми имеющимися записями, это не займет много времени. А еще подготовил комнату, чтобы нам никто не помешал.

– Но тут сейчас никого нет. – Цумико глянула в сторону Арджента, но ничего не сумела прочесть на невозмутимом лице дворецкого.

– Так безопаснее. Некоторые вещи лучше делать за закрытой дверью. – Майкл проводил их в помещение с занавешенными окнами. – Да и Ардженту потребуется… ну… увидите.

Цумико проследила за взглядом стража и тут же отвернулась.

– Почему Арджент раздевается? – спросила она напряженным голосом.

– Он не до конца, – оправдывающимся тоном успокоил Майкл. – Только чтобы открыть пламя.

– Пламя?

– Проще говоря, фокус его сущности. Многие считают метку тайной, даже священной. Вот почему надо дать Ардженту как можно больше приватности. – Майкл оборвал свои путаные объяснения и тихо прибавил: – Вы и я будем единственными из живущих, кто ее видел.

– Если это настолько личное, зачем вообще мне показывать?

– Необходим прямой контакт, кожа к коже.

Цумико замерла, мысленно ругая себя за то, что не задала вопросов, которые подготовили бы ее к серебристым волосам, ледяному высокомерию и обнаженному телу. Ни в одном из документов, которые она подписала, не было и намека на столь тесный контакт.

Ее все еще беспокоило, что, приняв состояние Хадзимэ-Смайт, она стала больше, чем просто работодатель для амарантийского дворецкого. Цумико унаследовала его, словно он был вещью, а не человеком. Арджент считался семейной реликвией Хадзимэ, и его очень любили. В личном письме госпожа Эими указала свою последнюю волю.

«Уход за амарантом – моим самым драгоценным даром – ляжет на твои плечи. Прости, дорогая племянница, что возлагаю на тебя подобную ответственность, но мне нужен надежный человек. А тебе я доверяю».

Майкл взял Цумико за локоть и подвел к Ардженту, который уже отложил в сторону пиджак, жилет и галстук. Его накрахмаленная белая рубашка распахнулась. Цумико старалась не смотреть, но неожиданный промельк цвета привлек ее внимание к бледной груди. Казалось, нежно-голубые полосы и завитки нарисованы прямо на коже. Узор не совсем напоминал цветок, но был так же прекрасен. И казался знакомым.

Внезапно до нее дошло, где она могла видеть такую отметину.

– Она же совсем как… – Цумико оборвала себя.

Раз отметина – нечто очень личное, владелец может обидеться.

– Лисий огонь, – договорил Майкл. – Я тоже всегда думал, что его пламя похоже на лисий огонь.

– То есть вы – кицунэ?

Арджент негромко фыркнул. Он так и не произнес ни слова.

– Наш амарант из лисьего клана определенно дал пищу для легенд о кицунэ. Но не верьте сказкам. Арджент – живой человек и нуждается в вас.

Цумико медленно покачала головой:

– Непохоже, что я ему нужна.

– Прошу вас, мисс. Откладывать уже нельзя. Моему другу необходимо ваше прикосновение. Если не обновить связь, его жизнь окажется под угрозой. – Майкл взял Цумико за руку и прижал к груди Арджента. – Чувствуете?

Что именно? Недовольство Арджента было очевидно, и что? Она должна ощутить что-то помимо этого? Кожа дворецкого пылала, как в лихорадке, Арджент излучал мощь, которая не вязалась с его худощавым телосложением. Он выглядел здоровым, но каким-то изголодавшимся.

Внезапно пришла уверенность, что человек перед ней чахнет. Стоило сосредоточиться на этой мысли, как Цумико почувствовала голод… и самого амаранта. Его пристальный взгляд ощущался, как физическое прикосновение, будто касался очертаний ее сути. Это чувство определенно было странным, но не совсем пугающим, поэтому она не стала отстраняться. Вот это должно было означать, что она наблюдатель?

– Мне нужно что-то сказать?

– Нет, мисс. Это по моей части, – ответил Майкл.

– Значит, мне надо просто стоять?

– Пока не придет ваша очередь.

Цумико прищурилась, глядя на стража.

– И что тогда нужно сделать?

– Принять клятву верности от своего дворецкого.

Она хотела хорошенько расспросить Майкла и добиться ответов, но тут он расстегнул застежку на браслете, который сам же велел не снимать. Дыхание Арджента изменилось, и его сердце заколотилось под ладонью Цумико. Маска равнодушного презрения спала, взгляд стал голодным и тяжелым.

– Что произошло? – шепотом спросила Цумико.

– Без браслета он ощущает полную силу вашей души. – Майкл внимательно наблюдал за Арджентом и обратился уже к нему: – Судя по твоей реакции, она подходит.

– Не распоряжайся, – хрипло осадил его дворецкий.

– Держи себя в руках, дружище.

– Что не так? – Цумико старалась говорить спокойно. – Я причиняю ему боль?

– Вовсе нет, – заверил Майкл. – Души вроде наших притягивают амарантов. Они жаждут нас, как еду, питье или даже зелье. В былые времена амаранты охотились на нас, но наблюдатели научились защищаться. Теперь мы союзники и предпочитаем делиться по доброй воле.

– Он вроде как одержим?

Майкл потянулся за своими записями:

– Не совсем. Это связь поколений, в вашей семье переходит по женской линии. Когда умирает прежняя хозяйка, Арджент вынужден обновлять связь, принося клятву следующей.

Цумико всмотрелась в лицо Арджента, но тот будто ничего вокруг не замечал. Крепче прижав ладонь к его груди, она спросила:

– Вы в порядке?

Арджент медленно моргнул и, кажется, на миг сфокусировался на ней. Но так ничего и не ответил. Ну да, какой может быть порядок, когда у тебя, по сути, нет выбора.

– Это просто ритуал, – заверил Майкл.

– Я не хочу его принуждать, – вновь попыталась остановить происходящее Цумико.

– Он все прекрасно понимает, мисс.

Майкл обернул вокруг своей руки длинную нить кристаллов неправильной формы и накрыл ею ладонь Цумико. Камни показались холодными. Когда страж начал что-то напевать на непонятном языке, они отозвались щекочущей вибрацией.

– Что?..

Майкл, не останавливаясь, покачал головой. Зрачки Арджента расширились, его дыхание стало частым – что-то определенно происходило. Теперь Цумико чувствовала гораздо больше – горечь, сожаление и бессильную ярость. Но все это заглушал отчаянный, раздирающий нутро голод.

Пробормотав последнюю бессмысленную фразу, Майкл пропел:

– Вот твоя госпожа. Ты примешь ее?

Арджент наклонился, его дыхание овеяло щеку Цумико. Та отпрянула, но Майкл не дал ей сбежать:

– Позвольте ему продолжить. Это часть связующего ритуала.

Теплые губы накрыли ее рот, и Цумико застыла.

– Расслабьтесь, мисс. Это только сейчас, ему просто нужно узнать вкус. – Майкл небольшими круговыми движениями гладил ее по спине. – У амарантов сложная культура, построенная на ощущениях и прикосновениях. Их базовые инстинкты схожи с животными. Договоры и клятвы почти всегда скрепляются обменом вкусами и контактом. Поцелуй заключает в себе и то и другое.

Цумико сосредоточилась на голосе Майкла и заставила себя расслабиться. Поцелуй в знак завершения сделки. Умом она могла принять такое, но, когда Арджент чуть повернул голову и лизнул ее в губы, Цумико невольно пискнула.

– Полегче, Арджент. Дай ей привыкнуть.

Дворецкий в ответ зарычал, и у нее едва не остановилось сердце.

– Ему нужен вкус, мисс. – Майкл откашлялся. – Вы не могли бы… открыть рот?

Глава 7

Первый поцелуй

Цумико скосила глаза.

Майкл беспокойно кусал губу. Он похлопал Арджента по плечу, чем вызвал новый низкий рык.

– Мягче, приятель. – Страж обратился уже к ней: – Пожалуйста, позвольте ему удовлетворить требования связи.

Серьезно? И без того унизительно, что ее первый поцелуй случился под надзором. Впрочем, нечеловеческое создание не требовало заняться с ним любовью. Ардженту нужно было лишь обновить утерянную со смертью леди Эими связь во имя собственного выживания.

Этот поцелуй, по сути, больше напоминал технику дыхания рот в рот, которую Цумико изучала в школе. Только вместо воздуха предстояло отдать кусочек души. На секунду в голове мелькнула мысль: это ведь своего рода обмен? Так что же покупали своими поцелуями ее предшественники?

Цумико приоткрыла рот, и Арджент вздохнул у самых ее губ.

На смену осторожным касаниям пришли более смелые, и сердце Цумико пустилось вскачь. Арджент обхватил ладонью ее щеку и снова зарычал. Не предупреждающе, как с Майклом, а ниже, мягче. Довольно?

Это одобрение понравилось Цумико куда больше прежнего отвращения, поэтому она сосредоточилась и постаралась ответить нуждам амаранта. Ощущая его голод, Цумико гостеприимно притянула лиса ближе, пуская дальше, приглашая на пир.

Она встала на цыпочки и накрыла его пламя обеими руками. Арджент застонал и обнял ее в ответ.

– Пожалуй, достаточно, – словно издалека донесся до них голос Майкла.

Она что, отвечала на ласку? Да нет, быть того не может. Это же не настоящий поцелуй.

Майкл схватил ее за плечо:

– Оттолкните его, мисс. Он послушается.

Но зачем? Он ведь до сих пор такой голодный.

– Арджент! – резко окликнул Майкл. – Ты углубляешь связь!

Дворецкий с явной неохотой оторвался от губ Цумико, выпрямился и отвел взгляд. От него буквально волнами исходило недовольство, и она разделяла его чувства.

– Ему надо еще! Разве не видите, насколько он истощен?

Майкл поморщился:

– Да, мисс. Но вы даете ему слишком много и слишком быстро.

Арджент отступил, и Майкл быстро надел на Цумико маскирующий душу браслет. Она потерла тяжелые бусины на запястье.

– Арджент, я неправа?

Дворецкий отвернулся и принялся застегивать рубашку.

– У нас все получилось, связь вновь работает, – ответил вместо него Майкл. – Дальнейшее – сугубо на ваше усмотрение, мисс. Она весьма добра, что думаешь, Арджент? – осторожно прибавил страж.

– Как ты и сказал, дальнейшее – сугубо на усмотрение госпожи.

Ого, целое предложение. Цумико решила не обращать внимания на замаскированную вежливыми словами неприязнь.

– Тогда давайте продолжим.

– Хорошо. Как вам будет удобнее? – Майкл посмотрел на обоих. – Чем теснее контакт, тем быстрее насыщение…

– К чему такая спешка? – перебила Цумико. – Можно медленнее? Это допустимо?

– Конечно, мисс. Давайте найдем более подходящее место.

Арджент склонил голову и повел их в одну из многочисленных гостиных Особняка. В этой стояла целая коллекция шкафчиков и изысканных расписных ширм. Майкл забрал у Арджента пиджак и указал на глубокий диван.

– Я снова снимаю браслет, – предупредил страж.

Цумико не понравилось, что о ней говорят так, будто ее тут нет, но разве сама она не обращалась точно так же с Арджентом? Надо прекращать.

– Я попытаюсь создать небольшой зазор в защите, ровно для маленькой струйки, – тихо пообещал Майкл, возясь с застежкой. – Так безопаснее для вас обоих.

– Что-то может пойти не так?

– Нет, если примем меры. – Страж посмотрел на лиса. – Кормление ему только на пользу. Но углублять связь… не стоит.

Ее дворецкий наклонился вперед, упершись локтями в колени, и напряженно уставился на нее. Это пугало. Майкл вернул Цумико браслет и подождал, пока она наденет украшение. Удовлетворенно кивнув, он сказал:

– Устраивайтесь поудобнее. Я скоро вернусь с Сансой; она вот-вот освободится.

Цумико поблагодарила его и повернулась к Ардженту, который снова уставился в пол.

– Насколько близко мне нужно быть? – спросила она.

Его взгляд скользнул по ее лицу.

– Ближе, чем любой из нас мог бы желать.

– Тогда последуем совету Майкла. Как удобнее всего?

Арджент прицокнул языком, придвинул к себе скамейку для ног, откинулся на подушки и протянул руку:

– Идите сюда, госпожа.

Ее пальцы коснулись его ладони, и внимание Цумико привлекли когти лиса – цвета слоновой кости, отполированные до блеска и опасно острые. Но они даже не царапнули кожу, когда его рука сомкнулась на ее запястье.

Привлекая Цумико к себе, Арджент пробормотал:

– Я предупреждал тебя.

Затем быстрым рывком заставил ее растянуться прямо у себя на груди. От неожиданности Цумико застыла.

– Удобно? – снисходительно поинтересовался он.

Она стиснула зубы и поерзала, равномерно распределяя вес и находя место, куда положить голову. Когда через несколько мгновений вернулся Майкл, то явно весьма удивился, но никак не прокомментировал, что Цумико лежит верхом на своем дворецком.

– Постарайтесь расслабиться, – ласково сказал Майкл.

Арджент фыркнул. Цумико разделяла его мнение, но все же постаралась. Прижавшись щекой к накрахмаленной ткани полурасстегнутой рубашки, она прислушалась к стуку сердца лиса. Постепенно частые удары замедлились, и Цумико подложила руку под щеку, прямо над пламенем Арджента.

Майкл дал еще несколько советов, но в итоге оставил их в покое.

Цумико попыталась вновь нащупать тот самый голод в душе своего дворецкого. Затем прислушалась к себе, поощряя организованный Майклом поток. Негусто. Сила едва просачивалась. Ей потребуются часы, чтобы накормить своего амаранта.

Внезапно мужские пальцы отвели в сторону волосы Цумико и вынудили ее поднять голову. Лицо Арджента было так близко. Он снова хочет ее поцеловать?

– Я тебя ненавижу.

– Знаю, – отозвалась Цумико с чувством облегчения. – Но, похоже, я тебе нужна.

Его пальцы сжали ее пряди, притянули ее ближе.

Цумико видела каждую светлую ресницу, обрамлявшую его глаза… его слегка остекленевший взгляд. Майкл упоминал, что душа наблюдателя для амаранта – как зелье. Арджент, что, под кайфом?

– Я тебя ненавижу, – повторил он.

Она попыталась кивнуть, но не сумела.

– Я тебя не виню.

Он всмотрелся в ее лицо:

– Но я тебя хочу.

– Это мне понять труднее, но я чувствую, что ты не договариваешь. Думаешь, так из-за связи? – спросила Цумико. – Я мало что знаю о наблюдателях.

– Я тебя ненавижу.

Она вздохнула:

– Пожалуй, я бы себя тоже ненавидела на твоем месте. Контакта хватает? У тебя получается кормиться?

Его голова опустилась, затем мотнулась в сторону:

– Еще хочу.

– Ладно. Постараюсь помочь.

Распростершись на его груди, Цумико отыскала тонкую струйку и попыталась расширить зазор. Было непонятно, получилось или нет, пока Арджент не издал тихий стон.

Обняв Цумико обеими руками, лис уткнулся носом ей в шею и пробормотал:

– Я тебя ненавижу.

На сей раз она ему не поверила.

Глава 8

Переоценка

Арджент медленно приходил в себя, борясь с непривычной сонливостью. Лис лениво моргнул, глядя в потолок, и попытался разобраться в странных ощущениях и смутных догадках. Он спал? Днем? Арджент явно не хворал и не оправлялся от какой-то травмы. Наоборот, он чувствовал себя хорошо. Даже лучше, чем хорошо, – амарант был сыт.

Давно ли наблюдатель позволял ему полностью наесться?

Да никогда. Хозяйки всегда оставляли его полуголодным.

Что же изменилось?

Сквозь приятную дымку пробилась тревожная мысль. Он поглотил душу целиком? Только не это. Наблюдатели были принципиально против убийства, и Санса скорее сама прикончила бы лиса, чем позволила ему разгуляться. Если только… не ударила ли ему в голову вся эта новая ослепительная сила?

Майкл в безопасности? Где Санса?

Забеспокоившись, Арджент пошевелился под весом… а, точно. Своей новой госпожи. Замешательство рассеялось, и он покрепче обнял Цумико, чей запах и душа еще больше укрепили его.

Судя по удлиняющимся теням, они проспали бóльшую часть дня. И за это время лис достиг точки насыщения, не истощая значительных ресурсов хозяйки. Избыток бесцельно кружился по комнате, такой же уютный, как одеяло, которым укрыла их Санса.

Лис позволил себе несколько минут неги. Пока не заметил, что у его ключицы скапливается чужая слюна. Ослабив объятия, Арджент опустил руки к слегка округлым бедрам Цумико, готовясь ее оттолкнуть.

– Госпожа?

Она подняла голову и несколько раз моргнула.

– Арджент.

– Вы выспались?

Пробормотав невнятные извинения, Цумико сползла с него и встала на колени на диване.

– Ты наелся?

– Более-менее.

Ардженту стало интересно, как она поведет себя, когда окончательно прогонит морок сна. Большинство юных хозяек с визгом кидались прочь, но Цумико заметила лужицу своей слюны и просто вытерла ее рукавом кардигана.

– Странный у тебя способ питания, – заметила она.

– Вы про поцелуй?

Цумико коснулась собственных губ и кивнула.

Если Майкл не солгал о ее прошлом, подобная невинность была вполне ожидаема. В обязанности Арджента входила защита хозяйки, исправлять ее заблуждения он не собирался. Пусть с ней нянчатся наблюдатели.

А может, он вообще воспользуется ее наивностью.

– Поцелуй нужен только для связи, – все-таки пояснил Арджент. – Таков обычай: давать мне попробовать то, что я не могу получить сам, чтобы я охотнее подчинялся капризам своего тюремщика.

– Это же ужасно, – округлила глаза Цумико.

– Да. – Он сел и осмотрел свою мятую рубашку. Надо переодеться.

– Я не стану тобой пренебрегать. – Она коснулась его руки. – Никто не должен ходить голодным.

– Вы не еда, – фыркнул Арджент.

– О. А чем ты обычно питаешься?

– Наш рацион примерно схож. Подкормка силой вроде вашей – лишь дополнение.

Она покачала головой:

– Майкл сказал, я тебе нужна.

– В былые времена я мог брать что хотел и когда хотел. Но теперь у меня нет выбора. Только хозяйка способна дать мне желаемое.

– И как мне тогда это делать?

Ее поведение озадачивало, но жаловаться было не на что.

– Эими держала меня за руку. Майкл предпочитает объятия.

Цумико заметно расслабилась:

– Да, это уместнее поцелуев, ведь для людей они имеют другое значение.

– Так или иначе, но поцелуй и для моего вида остается поцелуем.

– Но тогда получается… – разочарованно протянула она. – Тебе же, наверное, неприятно целовать того, кого ты ненавидишь?

Арджент плавно ушел от вопроса:

– А вам не было неловко?

– Поначалу.

Он не привык к такой прямоте. Интересно, как далеко он сможет зайти, прежде чем Цумико решит солгать.

– И когда стало легче?

– Когда я перестала воспринимать это именно как поцелуй.

– И во что он тогда превратился?

– Я… не знаю. – Цумико принялась поигрывать кулоном. – А ты правда мой?

– Безусловно.

– Откуда знаешь, что связь действительно установилась?

– Я проходил через ритуал много раз: ощущения всегда одинаковые.

Цумико вздохнула:

– А я не могу просто тебя освободить?

Арджент потрясенно уставился на нее.

– Ты бы этого хотел? – настаивала она.

Все существо лиса кричало «да». Но жизнь – она не про желания и предпочтения. Арджент прочно сидел на поводке и не мог сбежать.

– Ты не хочешь меня? – прикрыл он свою горечь притворной обидой.

– Никто не должен владеть другим человеком.

– Увы, это не наш случай. – Он оскалился. – Ни одному из нас не улизнуть.

– А кто-нибудь когда-нибудь пытался?

– Глупый вопрос. – Лис придвинулся ближе и прошептал ей на ухо: – Если б я мог уйти, то давно уже ушел бы.

Цумико не покраснела, даже глазом не моргнула. Ее самообладание приводило Арджента в бешенство. Она была самой спокойной женщиной, которой он когда-либо имел несчастье служить. Стоило бы радоваться, но отчего-то ужасно хотелось ее как следует встряхнуть.

Из этих соображений Арджент на миг легко прижался к губам Цумико. Она чуть недоуменно нахмурилась и спросила:

– А это для чего?

Ему захотелось напомнить ей, как между ними обстоят дела.

– Я тебя ненавижу.

– Безусловно?

Лис кивнул.

– Какая жалость. Пока я не придумаю, как тебя освободить, было бы приятно оставаться друзьями.

Глава 9

Особняк

Следующие два дня Цумико провела знакомясь с Особняком и теряясь в нем. Новое жилище, судя по всему, постоянно достраивали очередные хозяева. Некоторые коридоры вели в никуда, а между верхними этажами обнаружились полуэтажи. Несколько комнат не выходили в коридор, а соединялись друг с другом, образуя круговую анфиладу. По этому дому следовало ходить с картой.

Лорд Персиваль, который, собственно, и подарил свою фамилию тете Эими, был родом из Англии. В каждой комнате Цумико видела влияние одновременно Востока и Запада – напольные часы из красного дерева и доска для сёги на ножках, бильярдная и ванна в стиле онсэн. Экстравагантная роскошь компенсировалась абсурдностью, и дом все равно ощущался уютным, несмотря на свои масштабы.

– Вот что получается, когда люди из двух разных миров решают разделить одну жизнь.

Ее слова эхом отразились от каменных стен круглой башни с окнами, выходящими на океан. Особняк был утонченным и изысканным, но в нем было так ужасно одиноко. Подобно пустоте, терзающей нутро Арджента, здание жаждало души, жизни и смеха любящей семьи.

Цумико невольно ощутила тоску по людным коридорам и общим спальням, которые прежде звала домом. Но больше всего она скучала по Акире. Поддавшись порыву, Цумико села на подоконник и достала телефон. Уроки уже закончились, можно отправить младшему брату сообщение.

Я заблудилась.

А где ты, сестренка?

У себя дома.

Потерялась в своем доме?

Он ОГРОМНЫЙ. Хотела бы тебе его показать.

Сможешь приехать на зимних каникулах?

Не-а. Пообещал научить Суузу нашим новогодним обычаям.

Он один из тех.

Ты знаком с кем-то из тех?

Так я ж тебе об этом в последнем письме написал!

Цумико тогда решила, будто брат говорит о персонаже компьютерной игры или чем-то подобном. Акира тоже встретил амаранта? От волнения она даже понаделала ошибок в словах, пришлось набирать медленнее.

Тот, который птица?

Ага, он самый.

Погоди.

Он рядом.

Несколько секунд спустя пришел снимок. Акира сфотографировал парня в школьной форме с высоким воротничком. Темная кожа, крючковатый нос, взъерошенные черные волосы, легкая улыбка. Сошел бы за обычного ученика по обмену, если б не глаза. Пришло второе фото. Это уже было селфи. Акира широко улыбался в камеру, а амарант стоял сзади, собственнически, покровительственно обхватив его за плечи. На крупном плане ярко-оранжевые глаза были еще заметнее, а еще к ним добавились когтистые руки.

Акира быстро набрал сообщение:

Здорово, что ты с телефоном, хоть фото прислать можно.

Суузу – мой лучший друг.

Мы живем в одной комнате.

Он передает привет уважаемой главе моего гнезда.

Что-то в этом роде.

Я рада, что у тебя такой друг.

Передай Суузу, для меня честь познакомиться с ним.

Здесь тоже живет амарант.

Но он никого к себе не подпускает.

Что за клан?

Лисы.

Суузу говорит, они те еще обманщики.

Сколько хвостов?

Ты о чем?

Он говорит, чем больше хвостов, тем больше проблем.

Не знаю, но не волнуйся. Со мной все будет хорошо.

Когда соберешься в гости, привози Суузу. Ему тут всегда рады.

Получив радостное согласие брата, Цумико убрала телефон и принялась обдумывать новую информацию. И как прикажете спрашивать дворецкого, есть ли у него хвост… или хвосты?

Покачав головой, она решила отыскать ближайшую лестницу. В любом случае кухня находится на первом этаже, и у Сансы, наверное, уже готов обед. Однако, выйдя из гостевой комнаты, Цумико замедлила шаг.

Комната, через которую она прошла в гостевую, определенно имела голубые стены. И, кажется, с белой окантовкой? Цумико четко помнила, как осторожно, на цыпочках кралась по мягкому плюшевому ковру с узором из желтых лепестков. А теперь стены стали насыщенно-зелеными, а под ногами оказался голый деревянный пол – темно-коричневый, почти черный.

Цумико оглянулась – может, из гостевой ведет еще одна дверь? Но нет, она стояла у единственного выхода. Или голубая комната была перед зеленой? Наверное, она перепутала.

Но следующее помещение оказалось желтым, а то, что за ним, – красным. Выхода на лестницу не было вообще. Неужели пропустила?

Вернувшись обратно через красную и желтую комнаты, Цумико очутилась в узком зале, увешанном щитами.

«Минуту назад его тут точно не было».

Все больше изумляясь происходящему, Цумико оглянулась – и увидела вместо желтой гостиной библиотеку с разожженным камином.

Она моргнула.

Комнаты, что, меняются сами по себе? Такое вообще возможно?

А потом в памяти всплыло предупреждение Суузу: «Лисы – те еще обманщики». Точно, ведь именно так и развлекаются кицунэ: морочат голову несчастным путешественникам. Что ж, похоже, у ее лиса хватит хвостов на все возможные неприятности.

– Арджент, – выдохнула Цумико.

– Да, госпожа?

Цумико вздрогнула от неожиданности, ведь она едва прошептала его имя! Однако дворецкий не просто услышал, но еще и оказался прямо у нее за спиной. Арджент поклонился, старательно изображая покорность, но Цумико поверила его хитрой улыбке.

– Чего-то желаете, миледи?

– Да. Не мог бы ты показать мне, как пройти на кухню? Я немного заплутала.

– Лестница прямо перед вами, госпожа, – цокнул языком лис.

И верно. Цумико увидела ступеньки. Теперь увидела.

Она молча спустилась вслед за дворецким, раздумывая над тем, как складываются события. Получалось, что лисы и правда обманщики и ее два дня водили за нос. Более того, Арджент явно получал от этого удовольствие. Цумико кожей чувствовала его злорадство.

Если это такая жалкая месть – пускай. Конечно, в приюте Цумико учили в ответ на удар подставлять другую щеку, но останавливало ее не это. Пусть она не доверяла его улыбке, но лис все-таки улыбался.

Глава 10

Рассылочное письмо

Санса сидела на кухне, подперев подбородок кулаком, и просматривала что-то, похожее на иностранную газету.

Цумико все еще пыталась сообразить, как себя вести с довольно замкнутой супругой Майкла. И хотя она знала, что нельзя судить людей по внешности, все равно держалась настороже с грозной кухаркой. Высокая, широколицая Санса носила форменное платье и фартук, что, впрочем, совсем не скрывало ее крепкую фигуру. Широкоплечая, загорелая, с мозолистыми руками – кухарка была из тех женщин, про которых говорят, что пошла в отца. Санса была молчалива, держалась уверенно, все подмечала, но никогда не грубила. Красавицей ее назвать было трудно, но муж относился к ней со всем возможным уважением и почтением.

Интересно, как они сошлись?

Кухарка перевернула страницу, и Цумико невольно засмотрелась на газету. В отличие от тех, что поступали в школьную библиотеку, эта была отпечатана на бумаге кремового цвета. Страницы выглядели до странного тонкими и хрупкими, как страницы старинной Библии.

Санса осторожно разгладила газету и продолжила чтение. Цумико вдруг подалась вперед, будто повинуясь чьему-то приказу. Чьему – она понятия не имела. Но порыв невозможно было подавить. Смущаясь собственной дерзости, Цумико коснулась краешка страницы.

Санса подняла вопросительный взгляд на хозяйку и доброжелательно улыбнулась:

– Если желаете, посмотрите, мисс. Вам же хочется, да?

– Очень, – покраснев, призналась Цумико. – Но я не понимаю почему.

Кухарка встала со стула и усадила ее на свое место.

– Эта бумага сделана мотыльками. Когда видишь ее в первый раз, ужасно притягивает.

Цумико наклонилась, пытаясь хоть что-то понять из смеси значков, символов и букв на трех языках – английском, японском и русском. Осторожно погладила бумагу, прислушиваясь к собственным ощущениям. Чернила блестели, словно еще не просохли, однако не размазывались.

– Как будто только что написали, – восхищенно заметила Цумико.

– Нет-нет, ей неделя или того больше. Их передают от одного наблюдателя к другому. – Санса направилась к шкафу. – Мы далеко не в начале списка, но лучше уж старые новости, чем вовсе никаких. Да и Майкл предпочитает находиться в конце очереди, чтобы иметь право оставить выпуск себе.

– Немудрено. Это же настоящее произведение искусства. – Несколько рядов аккуратных мазков кисти веером расходились от странной печати. Цумико не могла оторваться от шелковистой бумаги. – Ее же вручную пишут?

– Да. – Санса принесла чашки с чаем и присела рядом с госпожой. – Клан, выпускающий газету, заодно обучает писцов. Димитиблесты хороши в своем деле.

– А пересылать по электронной почте не было бы проще?

– Нет, когда дело касается тайн. – Кухарка обхватила чашку своими крупными ладонями. – Порой лучше по старинке.

– А что это такое? – Цумико коснулась символа, похожего на кошачью лапу, окруженную переплетенными ветвями.

– Вы слышали о Пятерых?

– Да, пять крупнейших кланов амарантов – кошки, собаки, волки, лисы и драконы. – Цумико успела ознакомиться с основами. – Они возглавили Открытие.

– Не крупнейшие, мисс. Сильнейшие, – мягко поправила Санса. – У этих пяти кланов есть статус, гордость – и сила, чтобы сберечь и то и другое.

– Потому что они хищники?

– Некоторые думают, что именно поэтому. Но исторически Пятеро поддерживали самые прочные связи с наблюдателями. Благодаря союзу наша сила стала их мощью, – не без гордости добавила Санса.

Интересно, а сможет ли Цумико стать источником силы для Арджента? Сумеет ли он разорвать нить, связывающую их жизни, если как следует окрепнет?

Санса указала на кошачью лапу:

– Этот герб принадлежит Хисоке Твайншафт. Он возглавил Открытие, поэтому люди считают, будто Хисока говорит от лица всех амарантов.

– Он правда их лидер?

– Да. И весьма хороший, хотя он и утверждает обратное. Он обладает силой, которой вовсе не желал, – прибавила кухарка со смешком. – Майкл говорит, именно поэтому Хисока никогда не использует ее во зло.

– А ты его встречала?

– Да-да, – задумчиво произнесла Санса. – В мои времена он был простым учителем в Академии Ингресс. Хисока-сенсей хорошо отнесся к Майклу. И ко мне. Если бы не Минкс, учитель меня и не заметил бы.

– Минкс?

Санса встала:

– Надо проверить чары. Идемте со мной, мисс. Некоторые вещи проще показать, чем объяснить.

Глава 11

План Майкла

Арджент готовил новую пакость, когда Майкл открыл фальшивую дверь изнутри.

– Приятель, ты серьезно? – Наученный опытом долгой жизни бок о бок с лисами, человек коснулся символа в центре последней ловушки Арджента. Час трудов пошел насмарку. Майкл прислонился к дверному косяку. – Не хочешь объяснить, почему я целое утро только и делаю, что хожу и убираю за тобой?

– Не особо.

– Разве это не ребячество?

Да, но Арджент не собирался объясняться. Даже перед Майклом.

– Она не жаловалась.

– Сомневаюсь, что она в принципе на это способна. Хотя ты дал ей все основания.

– Тц. Она что, побежала к тебе в слезах?

– Нет. Ни разу. – Лицо Майкла почти утратило обычную приветливость. – Сколько лет прошло с тех пор, как у тебя хватало сил создать не одну, а дюжину ловушек за день?

Число получалось трехзначным, но Арджент предпочел не распространяться о такой мелочи.

– Да кто считал?

Майкл сощурился и шагнул вперед:

– Раньше в такие тихие утра мы пополняли твои резервы. – Широко разведя руки, он спросил: – Я тебе нужен, друг мой?

– Нет.

– Потому что твоя новая хозяйка – настоящее сокровище, и ей не хватает ума держать свою силу под замком. – Майкл опустил руки. – А ты расходуешь излишки, строя ей козни.

Арджент отвел взгляд:

– Ты что, меня отчитываешь?

– Ты разве не благодарен ей?

– Я ее ненавижу.

– Но почему? Судя по тому, что я о тебе знаю, она – первая хозяйка, которая от тебя ничего не требует. – Майкл поправил галстук Арджента и тихо, печально признал неумолимую истину: – Даже леди Эими отдавала тебе приказы.

Лис зажмурился. Обязанность носить костюм дворецкого и вежливо улыбаться – небольшая цена за почти семьдесят лет относительного спокойствия. Но даже это вызывало у него стыд.

– Я следую воле госпожи. Если она захочет, чтобы я прекратил, прекращу.

– Именно, Арджент. Санса наблюдала за ней. Мисс Цумико не только невероятно сильна, но и чувствует происходящее все лучше и лучше. – Майкл сжал плечо лиса. – Она прекрасно понимает, что ты творишь.

– Вот уж вряд ли, – фыркнул Арджент.

– Более того, она позволяет тебе издеваться над собой.

– С чего это? – Лис вгляделся в лицо Майкла.

– Она тебе хоть раз хоть что-то приказала?

– Нет.

– А знаешь, почему?

Арджент не мог на это ответить. Как верно подметил Майкл, такой хозяйки на памяти лиса еще не было.

– Нет.

– Мисс Цумико унаследовала тебя, но не воспринимает как собственность, – ответил Майкл, будто разъясняя урок маленькому ребенку. – Однако ответственность за тебя взяла.

– Невелика разница.

– Как раз велика! – раздраженно выпалил Майкл, но совладал с собой и попытался зайти с другой стороны. – Ты слышал, что мисс Цумико была учительницей в Святой Мидори?

– Нет. – Арджент прищурился. – А ты откуда знаешь?

– Ты правда думаешь, что миссис Эими выбрала преемницу, не посоветовавшись со стражем? – Майкл поморщился. – Я этим занимался, поэтому сделал несколько звонков. Побеседовал с рядом людей, хорошо знающих мисс Цумико.

– Тц. Любишь ты сплетни собирать.

– Я действовал во благо, – с легкой улыбкой парировал страж. – Сам знаешь, другие варианты были… неприятными.

Арджент коротко кивнул.

– В приюте мисс Цумико занималась с детьми. С богатыми девочками, на которых не находили время собственные родители. С другими сиротами, которые вовсе не знали материнской ласки. – Майкл откашлялся. – Все сестры отмечали терпеливость Цумико. Она привыкла иметь дело с трудными детьми.

Арджент понял намек, и он ему не понравился.

– Ты прекратишь эти глупости? – напрямую спросил страж.

– Дверные проемы безопасны, – лукаво сказал Арджент.

– Ладно, обещание ты не дал, но пусть хоть так. – Майкл вытащил из внутреннего кармана длинный конверт с гербом клана Твайншафт. – Перейдем к другим проблемам?

Желудок Арджента сжался.

– Он ответил?

– Не совсем. – Указав на коридор, Майкл проговорил: – Я бы предпочел обсудить это в моем кабинете.

Глава 12

В междумирье

Цумико еще не видела сады и территорию поместья, поэтому обрадовалась, когда Санса повела ее, начиная от лужайки перед домом, по спирали все дальше от Особняка. С южной стороны Особняка находилась застекленная оранжерея.

– Не вижу входа в нее, – заметила Цумико.

– Арджент его спрятал.

– Почему?

– Он прячет это место от всех нас. У него мало уголков, где можно укрыться.

– Похоже, мне придется подождать, пока он сам не пригласит меня войти.

– Это же все ваша собственность, – напомнила Санса.

Цумико покачала головой:

– Он тут первый появился. Я не против поделиться.

– Какие же мы разные. Вот если я встречаю препятствие, то сметаю его с пути. – Санса приняла боевую стойку и выставила кулаки. – Что вы так смотрите?

– Вы с Майклом – оба наблюдатели. – Дождавшись кивка, Цумико продолжила: – У меня сложилось впечатление, что вы не страж.

Санса рассмеялась:

– Моя душа и рядом не стояла с Майклом – а уж с вашей и подавно. Поэтому я развивала силу, ловкость и чувства. Мое призвание – боец.

– А вот я ничему не училась. Меня со временем причислят к одной из категорий наблюдателей?

– Незачем, мисс. Вы – маяк. – Санса обернулась к ней. – Парни, что, вам ничего не сказали? Мало кто из наблюдателей может похвастать вашим уровнем.

– Маяк, – повторила Цумико. – И что это значит?

– Неприятности. – Снова низко рассмеявшись, Санса пояснила: – С вашим приездом у меня теперь вдвое больше работы по охране.

– Прости, что прибавила хлопот. Особенно с учетом… ну… – Цумико смущенно указала на живот Сансы, которая сменила свою накрахмаленную униформу на потертую зеленую тунику, обтягивающие легинсы и кожаную портупею, на которой она носила небольшой арсенал. Мягко облегающая одежда делала положение Сансы очевидным. – Когда тебе рожать?

– Под Новый год.

– Это ваш первенец?

– Нет, уже пятый ребенок.

– Но… – Лишь бы не затронуть следующим вопросом печальную тему. – Я не видела в поместье детей.

– Потомство наблюдателей начинают тренировать сызмальства, – пояснила Санса. – Особенно если потенциал хороший, а наши дети сильные. Нам предложили завести еще одного после того, как Анника прошлой весной покинула отчий дом.

– И сколько же ей?

– Почти четыре.

Трехлетнего ребенка забрали у родной матери? Судя по всему, ужас Цумико отразился на ее лице. Санса успокаивающе положила руку ей на плечо.

– Наша малышка под присмотром старшей сестры. Дарья поможет ей на первых порах.

– Вы часто видитесь?

– Два-три раза в год, на праздниках наблюдателей. – Санса пошла вперед по лесной тропинке. – А летом они все приезжают сюда на целый месяц.

– Получается, я с ними разминулась?

– Да. Они успели проводить миссис Эими, – прибавила кухарка со слабой улыбкой.

– Наверное, это доставило ей радость.

Санса кивнула:

– У них с лордом Персивалем детей не было. Мы заменили им семью.

Обе женщины неспешно шли по лесу. Санса то и дело останавливалась проверить чары, которые, по-видимому, охраняли границы.

– А что ты высматриваешь? – спросила Цумико.

– Признаки вмешательства, вторжения, просто следы любопытных чужаков.

– Неужели кто-то сюда забредает?

Санса покачала головой:

– Мир амарантов состоит из множества кланов. Ближе всех к нам – кланы сородичей. Они могут принимать человеческий облик, общаться на нашем языке и жить с нами в мире. Другие неспособны на столь сложные действия. Собратья разумны, но говорить не умеют. А еще есть эфемеры – крошечные существа, которых трудно классифицировать из-за их разнообразия. Они бывают милыми, а бывают вредными.

– И чары не пускают их к нам?

– Поначалу Майкл просто прятал Особняк от чужих глаз. Но маяк нелегко скрыть. Каждый день нам с Минкс приходится отгонять любопытных. Пока мы не добавим уровней защиты, мне может понадобиться помощь Арджента.

– Ты второй раз упомянула Минкс.

– Она рядом. Чувствуете? – спросила Санса.

Цумико огляделась, но ничто не манило ее так, как бумага, сделанная мотыльками. Она даже не чувствовала чары Майкла.

Цумико покачала головой:

– Вообще не чувствую никого, похожего на Арджента. Да и его я, наверное, слышу благодаря нашей связи.

– Он очень сильный. Минкс не так шумит. – Санса повысила голос: – Верно, кошка?

Огромная кошка, размерами больше льва, скользнула на открытое место. Она была чернильно-черной, с пугающе красными глазами без белков. Цумико юркнула за Сансу.

– Минкс, это новая хозяйка Особняка, – сказала та. – Цумико, это Минкс. Она была моей спутницей с самого детства, а до меня помогала моей бабушке.

– Она не опасна?

– Я бы никогда не стала так оскорблять охотницу. Лучше сказать: вы в безопасности, мисс. – Санса опустилась на колени и потянулась к кошке. – Минкс не говорит, но прекрасно нас понимает. Поприветствуйте ее, как любого нового друга.

Следуя примеру, Цумико протянула хищнице руку.

– Привет, Минкс. Спасибо, что помогаешь оберегать наш дом.

Подойдя ближе, кошка ткнулась головой в лоб Цумико. Той пришлось ухватиться за Минкс, чтобы не упасть. Шерсть хищницы оказалась густой и мягкой. Прислонившись к мощному туловищу, Цумико рискнула погладить Минкс и неожиданно услышала низкое мурчание.

– Я тебе нравлюсь?

– Да, мисс, – рассмеялась Санса. – Разве не слышите? Вы ослепительны. Она от вас в восторге, как и любой амарант.

Цумико несколько секунд слушала кошку, а потом тихо призналась:

– Не любой. Арджент меня ненавидит.

– Ему ненавистен плен, а не вы сами.

Но, кажется, Арджент не делал различия между ней и пленом.

– Я бы хотела его освободить.

– И славно. Майкл тоже об этом мечтает. – Санса перестала трепать уши Минкс и слегка нахмурилась. – Но вы – маяк.

– Это что-то меняет?

Санса кивнула:

– Если амарант привязан к такой душе, как ваша, то да. Арджент прикрывается ненавистью, чтобы спасти свою гордость. Да вы могли бы и самого Хисоку-сенсея привлечь. – Она нахмурилась сильнее. – А остальные из Пяти и вполовину не так благородны. Ох, мисс!

– Ч-что?

– Если они узнают, тут же явятся за вами!

– Мы же в такой глуши. Да и браслет вроде хорошо работает, – показала запястье Цумико.

– Поздно, слишком поздно. – Санса схватила ее за руку и потащила обратно к дому. – Майклу надо удвоить, нет, утроить защиту! Никто не должен узнать секреты Особняка!

– Что – поздно? – задыхаясь уточнила Цумико, едва поспевая за кухаркой.

Но та лишь крикнула через плечо:

– Минкс, тревога! У нас уже могут быть гости!

Глава 13

Срочные дела

Только оказавшись в кабинете, запертом и защищенном чарами, где вдоль стен тянулись полки, забитые книгами и стопками отчетов наблюдателей, Майкл плюхнул на стол тяжелый конверт.

– Герб Хисоки, но послание не от него. Один из его помощников сообщил мне, что наш тайный запрос должен подождать возвращения главы из-за границы.

– Вместе с сотнями других, – договорил Арджент.

– Без сомнения.

– Что-то конверт толстоват для вежливой отписки.

– Ты прав. Они приложили бюллетень с подробным описанием причин внезапной незапланированной поездки Хисоки. – Майкл вытащил несколько сложенных листов, которые пестрели символами. – Он и еще два члена Пяти кланов сейчас в Бельгии, разбираются с серией нападений в Северной Европе.

– Кто на кого напал? – спросил Арджент.

– По меньшей мере дюжина человек погибла, и первые отчеты говорят, что нападавший – или нападавшие – амаранты.

– Да, это серьезно после всех заверений о мире.

– Пока новость скрывают от общественности, но лидеры Объединенных наций уже назвали инцидент подрывом доверия – все наши договоры под угрозой.

– И тут на сцену выходят наблюдатели. – Арджент потянулся за отчетом, и бумага обожгла ему пальцы.

Майкл, пробормотав извинения, снял защитную печать.

Ни в коем случае нельзя допустить паники. Возмездие может быть ужасным, тем более что первыми под удар, как самые заметные амаранты, попадут школьники по обмену, которые поступили в человеческие школы в конце лета. Они же подростки.

Брови Арджента изогнулись.

– Разве люди не понимают, что наши дети не молоды и не беззащитны?

– Большинство людей верят в то, что видят.

– Именно поэтому из них и получаются такие славные игрушки.

Майкл нахмурился:

– Подобное отношение безнадежно устарело!

– Ну так и я – ходячий антиквариат.

Арджент перелистнул последнюю страницу и вздрогнул. Печать на этой странице была практически не тронута и создавала ощутимый дискомфорт.

Забрав письмо обратно, Майкл сказал:

– Я перескажу тебе последнюю часть.

Арджент нахмурился:

– Ты позволял мне читать твои сводки годами, друг. А теперь у тебя появились от меня секреты?

– Нет. Но эту информацию я хочу передать тебе сам. – Майкл невесело рассмеялся: – Некоторые вещи лучше слышать от друга.

Видя смену настроения стража, Арджент занервничал.

– Там специальное оповещение, только для наблюдателей. Появилась новая информация. – Майкл выдержал взгляд лиса и торжественно произнес: – Они обнаружили, что люди и амаранты генетически совместимы.

Паузу прервал Арджент:

– И как эти замечательные «они» пришли к такому выводу?

– Некоторые атаки сопровождались насилием, – пояснил Майкл, указывая на первый отчет. – Три женщины беременны, и тесты определили, что отец – не человек.

– Невероятно.

– Не то слово. Наблюдатели считаются экспертами по амарантам, однако это первый документально зафиксированный случай… гибридов.

– Скрещивание происходило тысячелетиями, – фыркнул Арджент. – Как, по-твоему, для чего амаранты изначально принимали облик человека?

Глаза Майкла расширились.

– О, это… почти романтично. Но никаких записей о детях смешанной расы нет.

– Если наблюдатели желают восполнить пробелы в знаниях, пусть поговорят с волками. Кошки и драконы усыпляют непригодных детенышей, но волчья стая берет под защиту всех.

– То же можно сказать и про собак.

– Да, но псы более скрытны, чем волки, – пожал плечами Арджент. – Если наблюдатели придут с вопросами, собаки, скорее, примут это за оскорбление.

Майкл медленно кивнул:

– А что насчет лис? В целом.

– Ты же знаешь легенды, – усмехнулся Арджент. – Кого заманивали в чащу молодые перевертыши?

– Обычно кицунэ в сказках просто уводили с тропы ничего не подозревающих путешественников.

– А конкретнее? – выгнул брови Арджент.

– Мужчин, – моргнул Майкл.

Не желая отвечать на множество вопросов, которые явно закрутились в голове стража, лис твердо вернул друга к первоначальной теме беседы.

– И какое у официальных лиц отношение к этим «детям смешанной расы»?

– Неоднозначное, – со слабым смешком признал Майкл. – Их выводы подтверждают то, что ты сказал. Все, кроме кошек. Хисока хочет предложить защиту.

– Еще один оптимист.

– А сам ты что думаешь?

– Это ничего не меняет, – покачал головой Арджент.

– Не для тебя.

Не успели они уйти на новый виток старого пустого спора, как внезапный всплеск эмоций встряхнул Арджента. Преобладали растерянность и раздражение, но растущий страх госпожи заставил лиса вскочить со стула.

– Арджент, что такое?

– Что-то не так.

Лис бросился к двери, уверенный в одном: Цумико произнесла его имя.

Глава 14

Хитрый как лис

Все вокруг слилось в размытое пятно – Арджент несся к хозяйке, которую поклялся защищать. Выискивая угрозу, он выпустил свою силу настолько далеко вперед, насколько вообще осмеливался. В горле зарождался рокот. И тут он наконец уловил запах Цумико. Крови нет. Слез нет. Хорошо.

Арджент услышал предостерегающий крик Сансы, но проигнорировал его. Важнее всего было ответить на зов госпожи. Лиса остановил только приглушенный вскрик Цумико. Арджент, прерывисто дыша, опустился на колени с ней на руках, стараясь угомонить бушующую в душе бурю.

– Арджент? – дрожащим голосом позвала Цумико.

– Я здесь.

– Как ты узнал, что нужен Сансе?

Это было не совсем так. Однако лис бросил взгляд на бойца.

– Тащи ее в дом! – рявкнула та. – Пусть Майкл установит больше защитных чар.

Арджент снова побежал и на этот раз не остановился, пока не достиг распахнутой входной двери, где стоял Майкл, сцепив руки, закрыв глаза и сосредоточившись на чем-то другом.

– Ты знал, – пробормотала Цумико, когда Арджент опустил ее на землю. – Как?

– Ты меня позвала.

– Разве? – Она слегка надула губы, теребя кулон и явно не понимая, о чем речь.

– Я тебя услышал.

Цумико посмотрела на его ухо:

– Но мы же были в километре отсюда. Разве такое возможно?

– У меня превосходный слух, – сообщил Арджент, выпрямляясь.

– Потому что ты амарант?

Майкл открыл глаза и захлопнул дверь.

– У большинства амарантов чувства куда острее наших, мисс. Ну так что скажете?

– Санса требует больше защиты. И быстро, – ответил Арджент.

– Требует – получит.

Арджент отвел Цумико в одну из гостиных и, усадив, навис над ней.

– Что случилось?

– Санса познакомила меня с Минкс.

Он отмахнулся:

– Ты наверняка заметила, как спешно она отправила тебя в дом. Что Санса увидела?

Цумико покачала головой:

– Все было не так. Мы разговаривали, и вдруг она что-то поняла.

Его терпение было на пределе.

– И что же?

Сложив руки на коленях, девушка спокойно сообщила:

– Она говорила, что перед маяком не устоял бы даже ее прежний сенсей. Вдруг о чем-то догадалась и воскликнула, что уже слишком поздно.

– Для чего?

– Слишком поздно браслету меня скрывать.

Взгляд Арджента упал на бусины, которые сдерживали все, кроме тоненькой струйки силы.

– Почему?

– Она не объяснила. – Цумико нахмурилась, натягивая рукава свитера на кисти. – Но решила, что кто-то, вероятно, проник сюда.

«У нас уже могут быть гости» – вот что она сказала Минкс.

Не прошло и десяти минут, как в гостиную стремительно вошла Санса, Майкл следовал за ней по пятам. В их спокойствии угадывалось что-то свирепое, отчего напряжение в комнате выросло на несколько градусов. Кухарка злилась, и это не предвещало ничего хорошего.

– Санса, милая, что там случилось? – мягко, стараясь сдержать тревогу, спросил страж у жены, придерживая ее за локоть. – Ты что-то видела?

– Ничего, – отрезала она. – Но дело не в том.

Арджент жаждал услышать ответы:

– Ты что-то поняла?..

– Да, да. – Санса махнула рукой в сторону Цумико. – Никто не знал, что она наблюдатель!

– Совершенно верно, – кивнул Майкл.

– Даже она сама не знала!

– Опять же верно, – подтвердил страж и вдруг поменялся в лице. – Ой. Ага, понятно.

До Арджента тоже дошло, и от его низкого рычания Цумико невольно вжалась в уголок кресла.

– Мисс, – виновато начал Майкл, – кто подтвердил ваш статус? Вероятно, кто-то приходил?

– Да. Поверенные всё организовали. В тот момент мне никто ничего не объяснил, но позже мистер Вест сказал, что приходившие дамы проверяли состояние моей души. Одна была наблюдателем, вторая – амарантом.

– Вы, случайно, не запомнили их имена? – спросил Майкл.

Цумико покачала головой, но затем кивнула:

– Наблюдателя не помню, но другую мистер Вест назвал леди Ноной.

Арджент едва не поперхнулся.

Санса хлопнула себя ладонью по лбу и выругалась на родном языке.

Цумико вопросительно глянула на Майкла, и тот слабо улыбнулся:

– Хорошие, должно быть, связи у ваших поверенных. Нона Хайтип – одна из Пятерых.

– Это плохо? – уточнила Цумико.

– Боюсь, да, мисс. Теперь и вам, и Ардженту грозит опасность.

Санса выхватила короткий клинок и направилась к дверям. Выразительно глянув на мужа, приказала:

– Поставь чары против лис.

Глава 15

Разрешение получено

Весь последний час Цумико сидела в кресле у окна, не в силах уснуть от волнения. Вдруг кто-то постучался в дверь. Впрочем, это был лишь жест вежливости, потому что Арджент вошел, не дожидаясь позволения.

– Ты что-то хотел? – спросила Цумико, повыше натягивая одеяло поверх сорочки.

– Иначе бы не пришел.

И почему каждый разговор с ним походил на перепалку? Сохраняя спокойствие, она ждала объяснений. К ее смущению, Арджент встал перед ней на колени. Лунный свет придавал его серебристым волосам жутковатое сияние, но лицо оставалось в тени. Цумико хотелось видеть его выражение.

– Мне кое-что от тебя нужно, – заявил лис.

– Что именно?

Арджент смотрел в сторону, как ребенок, который боится, что ему откажут.

– Новые приказы.

– Я не хочу ничего тебе приказывать.

– Мои предыдущие хозяйки связали меня обещаниями, которые ограничивают мои возможности, – сухо пояснил он. – Отмени их.

– Как?

– Ответь на мою просьбу. Скажи «да».

Она кивнула.

Наконец подняв лицо, лис напряженно спросил:

– Госпожа, могу я использовать всю свою мощь?

Судя по тому, что Цумико видела ранее, Арджент не испытывал нехватки в силе и скорости.

– Сколько же ты сдерживаешь?

Он вздохнул:

– Муж одной из моих первых хозяек решил, что меня лучше ограничить. Мне разрешен доступ лишь к четверти моей силы.

– Так много? Не возникнет ли потом проблем?

– У тебя нет причин бояться, госпожа. Даже полная мощь не избавит меня от твоей власти надо мной. – С горькой улыбкой Арджент добавил: – Однажды я попытался избавиться. Это плохо кончилось.

– Я только имела в виду… если у тебя будет столько силы, разве ты не привлечешь внимание, как я?

– Я умею прятаться. И ты должна четко произнести разрешение. Госпожа, могу я использовать всю свою мощь? – повторил он.

Подавшись вперед, Цумико ответила:

– Да, Арджент. Пожалуйста, не сдерживайся. Нам нужны все твои резервы.

Он склонил голову, затем спросил:

– Госпожа, могу я пересекать границы ваших земель?

– Ты не можешь уйти?

– Это тебя удивляет? – прямо спросил он.

– Нет, – вздохнула она.

– Если на нас нападут и враг обнаружит, что я на привязи, он воспользуется моими ограничениями.

– Могу ли я сделать так, чтобы ты мог приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится? Разве это не было бы похоже на свободу?

– Нет, госпожа. Я привязан к тебе и не могу убежать. По крайней мере, ненадолго и не без значительного дискомфорта. – Слегка покровительственным тоном Арджент повторил вопрос: – Могу ли я пересекать границы ваших земель?

– Да, Арджент. Я отпущу тебя.

Он внимательно всмотрелся в ее лицо:

– Спасибо.

– Что-то еще?

Арджент кивнул:

– Госпожа, можно я возьму оружие?

– Ты боец, как Санса?

– Едва ли. Но я хочу иметь нечто большее, чем это. – Он поднял руку, показывая когти. Наклонившись вперед, Арджент прошептал: – На мой вкус, такие методы слишком грязные.

– Я хочу, чтобы ты смог помочь Сансе. Она ждет ребенка, ты же знаешь.

– Я в курсе. – Арджент придвинулся немного ближе. – Если позволишь мне носить оружие, я одолжу ей свою силу.

– Хорошо. И да, ты можешь использовать оружие.

– Госпожа, могу я убить тех, кто нападет на это поместье?

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

– Даже если на карту поставлена твоя жизнь? Или Майкла и Сансы? Их ребенка?

Цумико побледнела.

– Ты же лис. Разве тебе не хватит ума заманить врагов в ловушку, задурить или что-то в этом роде?

– Иногда одного только ума недостаточно, но я послушаюсь твоего приказа. Мне придется.

Цумико колебалась:

– Думаешь, мне стоит сказать «да»?

– Ты спрашиваешь моего совета?

– Именно.

Руки Арджента обвились вокруг талии Цумико, и он потянул ее к самому краю кресла. Ей пришлось раздвинуть ноги, когда он прижался к ней всем своим телом.

– Скажи, люди злые? – спросил Арджент.

– Одни – хорошие, другие – так себе, а некоторые совершают ужасные вещи.

– В этом наши расы похожи.

– А какой ты? – осмелилась спросить Цумико.

– Я тот, кто пал, и я творил ужасные вещи, – с мрачным смешком признался Арджент.

– Тебя заставляли?

– Снова и снова.

– Мне жаль.

– Скажи «да», госпожа, – прошептал лис.

– Да, Арджент. Если это абсолютно необходимо.

Прижавшись щекой к ее щеке, он спрятал от Цумико лицо и огрубевшим голосом задал следующий вопрос:

– Госпожа, могу я вернуться в свою истинную форму?

– Что это значит?

– Мне что, каждую мелочь разъяснять? – проворчал Арджент.

– А как иначе я все пойму?

– У каждого амаранта, который превратился в человека, есть нечеловеческая форма, – без выражения произнес дворецкий. – Мне запрещено обращаться.

– В кого?

– Тц. Ну ты что, настолько недалекая и сама не догадалась?

Цумико отклонилась назад, желая убедиться, что он не шутит.

– Хочешь сказать, ты – самый настоящий, взаправдашний лис?

– Скажи «да» и сама увидишь.

– Сейчас?

– Твоя комната слишком мала, – покачал головой Арджент, – придется найти место попросторнее.

– Обещаешь, что покажешь?

– Без твоего разрешения не смогу.

– Да, – ответила Цумико. – Хочу увидеть тебя таким, какой ты есть. Однажды.

Он коротко кивнул:

– Госпожа, могу я набраться силы, необходимой для этих перемен?

– Конечно! Обязательно говори, если тебе нужно кормиться.

– Я не могу предъявлять требования своей хозяйке.

– А как мне иначе угадать? Если только есть какие-то признаки…

– Вот этот. – Дыхание лиса овеяло ее кожу.

– Какой?

– Госпожа, я не стал бы прижиматься к тебе, если б мог сдержаться.

Она-то приняла его постепенное приближение за желание сохранить свои тайны, но, выходит, лиса тянуло к ней, как к кусочку мотыльковой бумаги.

– Да, конечно, Арджент. Возьми стул. У тебя наверняка уже болят колени.

– Нет. – Он крепче прижал Цумико к себе, опустил голову и прошептал ей на ухо: – Сиди вот так. Мне нужна буквально минута-другая.

– Может, снять браслет?

Арджент содрогнулся:

– Это было бы неразумно. Майкл еще не завершил чары. Тебе нельзя показываться.

Он обхватил ее поудобнее и уткнулся носом в шею. Цумико постаралась сосредоточиться на обмене. Выходило не очень – лис принялся тереться носом о ее шею. Ощутив легкое царапанье клыков, Цумико невольно охнула.

– Не волнуйся, госпожа. Я тебя не съем. Просто… не двигайся, – попросил он напряженно. – Прошу, еще немного.

Цумико старалась сохранять спокойствие.

– Поможет, если я позволю тебе снова поцеловать меня?

Его губы скользнули по ее подбородку, однако Арджент сказал:

– Это тоже было бы неразумно.

Глава 16

Скиталец

Прошло две недели, прежде чем Санса убедилась, что чары Майкла держатся. Пока Особняк и его территория оставались в безопасности. Поэтому Цумико решила бросить вызов порывистому октябрьскому ветру и прогуляться, сунув в каждый карман по сладкой картофелине, чтобы и руки погреть, и пообедать.

Она брела вдоль живой изгороди, мимо садового сарая и пустых беседок. За низкой каменной стеной все яснее слышался шум волн. Лужайка осталась позади, а далеко за краем утеса океан облизывал узкую полоску берега. Перегнувшись через стену, Цумико заметила лестницу, жмущуюся к отвесной скале.

Крепко схватившись за перила, она спустилась на берег. Ветер трепал ее волосы и юбку, и Цумико наконец бросила попытки удержать подол. Пляж пуст. Все равно никто не увидит.

Она добралась до полосы ракушек и пошла вдоль кромки воды, пока не наткнулась на живописную изгородь из коряг. Та тянулась от моря к камню и обозначала границу принадлежащего Цумико пляжа. Девушка оглядела участок пляжа от лестницы до изгороди со смесью восхищения и недоумения. Неужели кто-то может обладать такой властью и деньгами, чтобы владеть собственным кусочком моря? Для нее подобное казалось такой же нелепицей, как заявлять права на другого человека.

Медленно бредя обратно, Цумико достала телефон и написала брату:

А у меня тут пляж есть. Приезжай, увидишь.

Тут же пришел ответ:

Эх, до летних каникул еще так далеко.

А Суузу любит плавать?

Он хотел бы научиться.

Цумико задумалась, как написать про Майкла и Сансу. Технически они тут прислуга, но поместье – и их дом тоже. Разве это не делает их больше, чем просто наемными рабочими?

Дети моих домочадцев тоже приедут на лето.

Есть парни моего возраста?

Я слышала только о двух дочерях.

Спрошу, есть ли у них брат.

Она сфотографировала для брата океан, а он в ответ прислал ей снимок своей комнаты в общежитии. И снова на картинке был Суузу, его когтистая рука приглаживала волосы Акиры.

Чудо из чудес!

С каких пор ты наводишь порядок?

С тех пор, как живу с Суузу.

Он на тебя хорошо влияет.

Ага, подозреваю у него ОКР.

Цумико убрала телефон и присела на песок у подножия скалы. Подтянув колени к груди и натянув юбку на колени, она задумчиво смотрела на воду. Наверное, летом здесь прекрасно играть, но сейчас стальное небо окрашивало море в унылый серый цвет.

Вдруг внимание Цумико привлекло какое-то движение на пляже.

Кто-то еще вышел на прогулку и теперь направлялся в ее сторону. Он не мог не заметить баррикаду из коряг и значки о частной собственности. Мужчина заметил Цумико, поднял руку и пошел прямо к ней. Она запоздало подумала, не грозит ли ей опасность. Но предполагалось, что чары Майкла должны защитить их с Арджентом.

– Доброе утро! Это вы новая хозяйка Особняка?

– Да.

Мужчина приблизился, но остановился, чуть-чуть не доходя. Он был босой, в низко нахлобученной на глаза потрепанной соломенной шляпе.

Глубоко засунув руки в карманы выцветших джинсов, он объявил:

– Меня какое-то время не было, но я вернулся.

Неожиданное сообщение.

– Вы здесь живете? – спросила Цумико.

– Наверное, можно сказать, что я ваш садовник, хотя и за пляжем приглядываю. – Он рассматривал ее из-под провисшего края шляпы. – Вы не знали?

– Когда я только приехала, Майкл упомянул, что у нас есть садовник. Я просто забыла. – Она хотела встать. – Я Цумико Хадзимэ.

– Не нужно подниматься… и переживать об этикете. – Мужчина подошел, сел рядом и протянул ей руку: – Я Гинкго.

Заметив у него когти, Цумико опешила.

– Вам никто обо мне не рассказывал, – вздохнул мужчина.

– Нет.

– Ну еще бы.

Гинкго сдвинул шляпу назад. Он оказался моложе, чем ожидала Цумико, – примерно ее ровесник, может, чуть старше, – и, хотя унаследовал знаменитую красоту нечеловеческих рас, зрачки у него оказались обычными, что лишь сильнее сбивало Цумико с толку, поскольку он был больше похож на человека.

В кривой улыбке слегка обнажился клык.

– Не сказать, что Арджент мной гордится, скорее, наоборот.

– В смысле, ты им гордишься?

– В смысле, он меня стыдится, – фыркнул Гинкго.

Ветер растрепал выбившуюся из-под шляпы крупную прядь, и Цумико невольно прошептала:

– Серебряные?

– Ладно, мисс Хадзимэ. Давайте уже со всем разберемся одним махом.

Гинкго сел на песке по-турецки и снял шляпу. Невзирая на юный возраст, его шевелюра оказалась полностью седой. Какие-то пряди обрамляли лицо, какие-то торчали под странными углами, будто парня вылизывала корова. Вообще его волосы больше походили на шерсть. Гинкго запустил в них обе руки, отчего шевелюра разлохматилась еще сильнее, а потом… навострил уши.

– Они?..

Гинкго озорно ухмыльнулся и пошевелил ушами.

– Они настоящие и точно мои. У меня отличный слух.

Парень немного походил на кота. Или пса – есть такие породы. Но Цумико побоялась обидеть его неверной догадкой.

– К какому из кланов ты принадлежишь?

– А сама не угадаешь?

Он принялся расстегивать рубашку. Цумико напряглась и украдкой бросила взгляд в сторону лестницы.

– Успокойся. Я не опасен. Просто хочу тебе кое-что показать. – Он приоткрыл ворот, демонстрируя голубое пятнышко на груди. – Если прищуришься и посмотришь искоса, то увидишь сходство.

Цумико послушно повернула голову и сузила глаза. Гинкго усмехнулся.

Она удивленно моргнула:

– Ты похож на Арджента.

– Конечно. Он ведь мой отец.

Глава 17

Бесстрашный и бесцеремонный

Гинкго склонился ближе и заговорщицки понизил голос:

– А ты куда сильнее прочих.

Он уже вторгся в ее личное пространство, но Цумико отклоняться было некуда – за спиной возвышалась скала.

– Прочих?

– Прежних хозяек папы. – Гинкго ухмыльнулся. – Пошловато звучит, да?

Вообще-то шутка была несмешная. Но слова парня навели Цумико на догадку о его возрасте.

– И скольких ты застал?

– Больше, чем хотелось бы, и ни одна мне не нравилась.

– Я думала, тетя Эими была хорошей, – заметила Цумико, все еще пытаясь соотнести свои знания об амарантах с противоречивым видом Гинкго. – Майкл и Санса любили ее, как родную.

Парень прижал уши и прочертил когтями по песку.

– Она была лучше всех прежних, вместе взятых, но что сотворила с отцом!

– А что она такого сделала?

– Превратила его в британского дворецкого, – с отвращением ответил Гинкго. – Я видел лисов-амарантов. Встретили бы они его в этом отглаженном костюмчике и бабочке, увидели, как он кланяется людям, открывает двери и начищает кухонное серебро, – хохотали бы над ним следующую тысячу лет.

– Ты видел лис? – нахмурилась Цумико. – А сам разве к ним не относишься?

– Ты совсем другая. Сильнее. – Гинкго взял ее за руку и прижал ладонь Цумико к своей груди. – Чувствуешь? Меня давно не было, понимаешь?

Она пока не понимала, какие чувства вызывает у нее парень. Он производил смешанное впечатление. От него не веяло тем же огромным, невыносимым голодом, что от Арджента, но Цумико уловила нечто куда более знакомое. Одиночество.

– Мне тебя тоже покормить?

– Ой, было бы отлично. Спасибо за предложение! – Он приблизился так, что ткнулся носом в ее нос, и игриво поинтересовался: – А что это ты такая смелая?

– Да ну? – Цумико не купилась на уловку.

– Не отступаешь, стоишь на своем, как боец. – Гинкго прильнул еще ближе и прошептал: – Не бойся. Я только… чуть-чуть… Хорошо? – Он прилег на песок рядом с ней, опершись на локоть, и положил голову ей на плечо.

Такое положение позволило Цумико рассмотреть его уши, слегка покрытые пушком внутри и снаружи. Она провела пальцем по краю одного из них, и оно дрогнуло.

– Прости, – прошептала Цумико, смущенная собственной дерзостью.

– Да ничего, я привык. Всем нравятся уши. Если хочешь, можешь их погладить. Честный обмен.

Она обняла его за плечи, устраиваясь поудобнее, и Гинкго уютно свернулся рядом. После секундного колебания Цумико удовлетворила свое любопытство. Его уши были мягкими, и он реагировал на ее прикосновения почти так же, как Минкс, наслаждаясь вниманием.

– Ты хорошая. – Гинкго вздохнул и обнял ее за талию, сильнее прижимая к себе. – Не говори папе. А то он разозлится.

Разве? С чего Ардженту сердиться, что она позаботилась о его сыне? И вот тут Цумико в полной мере осознала новость. Этот парень – сын Арджента. У ее дворецкого была жена? Может, его порабощение разрушило их семью? Неудивительно, что Гинкго так одинок.

Цумико расслабилась, ее мысли перескочили на Акиру. Нашелся ли тот, кто поддерживал ее младшего брата в час тоски? Может, ему помогал Суузу? Лучший друг, казалось, всегда был рядом, и на всех фотографиях мальчики смотрелись очень трогательно. Возможно, благодаря самому амаранту. Что там Майкл рассказывал о внутренних связях и зверином поведении?

Нос Гинкго уткнулся ей в челюсть.

– Слишком медленно. Что мешает? – пробормотал он. – Сними это, ладно?

Не успела она ему помешать, как парень щелкнул застежкой ее браслета. И тут же отпрянул, задыхаясь, глядя на Цумико широко раскрытыми глазами.

– Мне нельзя снимать бусины! – воскликнула она.

– Ну еще бы! – Гинкго вскочил на колени и покачнулся. – Ого, леди, где вы все это прячете?

– Где мой браслет? – тревожно спросила Цумико. – Ты видел, куда он упал?

Гинкго порылся в песке и нашел нитку бус.

– Скорее! Может, если быстро наденем его, отец не заметит.

Парень выругался, его дыхание стало тяжелым. Застежка встала на место, и он посмотрел на Цумико слегка замутненным взглядом.

– Ты в порядке? – прошептала она.

– Ни разу. – Он наклонился вперед, прижавшись лбом к ее лбу. – Я покойник.

– Гинкго.

Парень снова выругался и откинулся назад.

– Привет, пап.

Арджент сердито смотрел на них.

– Если у тебя есть потребность, которую не может удовлетворить готовка Сансы, обратись к Майклу. – Цумико же он сказал: – Ты не обязана помогать каждому попрошайке, который заявится на порог. Особенно этому.

– Я не понимаю. – Цумико повернулась к Гинкго, чьи уши заметно поникли. – Разве тетя Эими не ухаживала и за тобой тоже?

– Иногда. Втихаря.

– Тц. Ее снисходительность была ошибкой.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объясните, почему это такая проблема? – спросила Цумико.

– Потому что я всего лишь наполовину лис, – ответил Гинкго. – Моя мать была человеком.

Глава 18

Усиление сопротивления

Когда дверь кабинета с грохотом распахнулась, Майкл поднял глаза от разложенной на столе подборки иностранных газет.

– Да что здесь такое творится? – Гинкго вошел в комнату на два шага впереди Арджента, который крепко держал за локоть Цумико. – Чары Майкла настроены против лис. В лесу полно растяжек Сансы. И папа взбесился из-за простой ошибки. Похоже, мне тут совсем не рады.

Майкл почувствовал, как ослаб скрутившийся где-то глубоко внутри узел, и улыбнулся:

– Добро пожаловать домой, Гинкго. Вижу, ты познакомился с мисс Цумико.

– Ага-ага. Приятно снова оказаться дома. – Парень оперся кулаками о стол и подался вперед, понизив голос: – А она вроде другая, не такая, как все. Это то, что нам нужно?

– Должен признаться, я и сам на это надеюсь. – Майкл всмотрелся в лицо блудного сына; тот стал еще более худым, диким и наглым. – Ты убежал не попрощавшись.

– Не люблю прощания, – проворчал Гинкго.

– Миссис Эими хотела пожелать тебе всего наилучшего, – мягко сказал Майкл.

Уши Гинкго опустились.

– Это не имело бы никакого значения.

– Она любила тебя.

– Достаточно, чтобы желать мне добра, но недостаточно, чтобы исполнить мое единственное желание.

Майкл вздохнул и чуть повысил голос:

– Где ты был все это время?

– Бродил по свету. – Гинкго отступил от стола, включая в беседу Арджента и Цумико. – Хотел посмотреть, правда ли воцарился так называемый мир, или это просто громкие слова. И… проверить, есть ли еще такие, как я.

– С Открытия всего девять месяцев прошло, – едко напомнил Арджент. – Ты чего ожидал – появления кучи детей?

– Справедливости ради, и правда ходят слухи о других полукровках, – вмешался Майкл. – Хисока Твайншафт уже предложил проект закона по защите прав тех, кто решится заявить о себе.

– Кого он там защитит, если я вроде как не существую, – заметил Арджент.

Гинкго погрустнел:

– Я не стану регистрироваться, если это разоблачит папу.

– Есть иные варианты, – напомнил Майкл. – Можно сказать, что ты подкидыш.

– Тц. Включи мозги! – рявкнул Арджент. – Без связи с кланом он будет считаться беззащитным беспризорником. Ваши медики схватят Гинкго, наплюют на его права во имя своего пресловутого всеобщего блага и превратят в подопытную крысу.

– Ого, пап. Я почти поверил, будто тебе не все равно, – пробормотал Гинкго.

Арджент оскалился:

– А стоит им препарировать тебя в попытках изучить твою извращенную натуру, твой генетический профиль неминуемо приведет их сюда.

– Вот теперь ты похож сам на себя. Старый, добрый папа.

Цумико странно посмотрела на своего дворецкого:

– Ты знаешь о медицинских исследованиях и генетике?

– Может, я и древний, но читать умею. – Взгляд Арджента скользнул по битком набитым полкам. – Майкл со мной делится.

– Серьезно? – переспросила Цумико с возросшим интересом.

Майкл невольно улыбнулся. Он давно уже подметил тягу хозяйки к знаниям. Она не довольствовалась размытыми и уклончивыми ответами и могла устроить настоящий перекрестный допрос.

– Моя библиотека целиком в распоряжении Арджента, равно как и новостные подборки, журналы и отчеты наблюдателей.

Она повернулась к Ардженту:

– И ты можешь все это читать? Пусть мир и объявлен, но наверняка есть моменты, которые наблюдатели не хотели бы раскрывать амарантам.

– А что такого? Кроме того, в настоящее время я возглавляю очень маленькое движение сопротивления, – прибавил Майкл, решив, что сейчас самое время обсудить тему.

– И против чего ты выступаешь?

– Против порабощения амарантов семействами наблюдателей.

Цумико заулыбалась, а потом вдруг нахмурилась:

– Ты тоже хочешь его освободить, верно?

– Да, мисс.

– Так зачем вообще его ко мне привязывал? Разве нельзя было все это тогда и остановить?

Действительно, разве нельзя было? Но Майкл спешил приступить к своим обязанностям наблюдателя, исполнению контракта с семьей Хадзимэ и, кроме того, хотел доказать свою верность как друга. Неужели он угодил в ту же ловушку, что и леди Эими, – привязал Арджента, потому что боялся его потерять? Конечно нет! Так было надо… верно?

Майкл поднял голову – и поймал на себе проницательные взгляды двух пар бледно-голубых глаз.

– Родственники спорили, кто из них его получит, и я был рад, что нашлась достойная альтернатива, – пояснил страж, с трудом подбирая слова. – Я лишь хотел уберечь Арджента, но… Неужели я продлил твой плен, друг?

– С одной стороны, да. – Арджент чуть приподнял бровь. – С другой – ты спас мне жизнь.

– А вдруг это был твой единственный шанс на свободу? Вдруг я и правда мог разорвать связь, а не послушно обновить ее?

– Правда? – спросил Гинкго.

Арджент покачал головой:

– Чтобы не дать мне сбежать, самые первые наблюдатели вплели в связь определенные условия. Истощение, обнаруженное госпожой во время церемонии, было результатом того, что на поиски подходящей души потребовалось очень много времени. Если бы связь не обновили, я бы умер.

– Ты умирал? – У Майкла сжалось сердце. – Почему же ничего не сказал?

– Сбежать из рабства можно по-разному, – с загадочной улыбкой ответил Арджент.

– Получается, связь была необходима. У Майкла не было выбора, – сказал Гинкго.

– Да, – ответил ему отец.

– А теперь, когда жизни Арджента ничего не угрожает, можно его освободить?

Майкл переглянулся с Гинкго, чья зубастая ухмылка не оставляла сомнений в происхождении парня. О да. Мисс Цумико оказалась совсем другой – именно такой, какую им надо.

– Надеюсь, мисс. С вашей помощью, возможно, мы сумеем разорвать связь.

– Если только нас не успеют разоблачить, – встрял Арджент.

Майкл был уверен, что он лишь хотел укрепить решимость Гинкго не привлекать к отцу внимания, но ремарка вызвала совершенно неожиданную реакцию.

– Кстати, о разоблачении, – начал Гинкго, поджав уши. – Нерушимые границы нашего поместья кто-то пытался… нарушить.

– Что? – Сам Майкл почти ничего не ощутил через свои чары.

– Те большие пространства между нами и прочим миром, которые Санса зовет нейтральной территорией. – Гинкго посмотрел на отца. – Кто бы там ни ошивался, он не слишком-то осторожничал. Повсюду остались следы.

Обширные владения Хадзимэ-Смайт вплотную прилегали к лесам, залежным полям и морю. Учитывая, что поместье, как и любой амарантийский анклав, стояло в стороне от другого жилья, на него невозможно было случайно наткнуться.

Уже зная ответ, Майкл все равно спросил:

– Какого рода следы?

– Такого, что обычному человеку не заметить, – отозвался Гинкго. – Это точно приходили амаранты. Думаешь, нас запугивают? Хотят показать, что мы, по сути, окружены?

– Вряд ли, – возразил Арджент. – Не заявись ты домой, мы и не узнали бы о вторжении. Наша же защита скрыла их от нас.

– Это можно изменить. – Майкл побарабанил пальцами по столу. – Можешь рассказать подробнее, Гинкго? С каким кланом мы имеем дело? Сколько их там?

– Я не задерживался, чтобы разнюхать каждую мелочь. Схожу туда снова вместе с Минкс и проверю.

– Никому не попадайся на глаза, – предупредил Арджент.

– Тц, – весело передразнил его сын, – может, я и не настоящий лис, но кое-что умею.

Он исчез, и Цумико потрясенно ахнула:

– Как он это сделал? Буквально в воздухе растворился!

– Это вам так кажется, мисс, – усмехнулся Майкл. – На самом деле он выскочил в окно.

– Потрясающе, – прошептала она.

– Не хвалите мальчишку за умение обвести вокруг пальца простака. – Арджент посмотрел вслед сыну: – Иллюзии ему не помогут, если он наткнется на лиса, хоть немного стоящего своих хвостов.

Глава 19

Незавершенность

В межсезонье есть на веранде стало слишком неуютно, поэтому Арджент подавал еду своей госпоже в парадной столовой. В назначенный час Цумико уселась в свое обычное кресло и молча стала ждать, пока он принесет первое блюдо.

– Зачем мы это делаем? – спросила она.

Лис положил салфетку ей на колени:

– Людям нужна пища.

– Но почему здесь?

– Это столовая. Здесь люди обедают.

– Нет, не люди. А я, – поправила Цумико, – одна.

– Вы хозяйка дома.

Она покачала головой:

– Я сирота, унаследовавшая обноски предыдущей хозяйки.

Арджент ловко налил морковный суп в чашку.

– Большинство сочло бы меня завидным приобретением.

Взгляд Цумико блуждал по элегантно обставленной комнате.

– Я не хочу больше этого делать.

– Как быстро люди устают от своих игрушек, – с притворным сочувствием заметил Арджент. Как она смеет жаловаться? Особняк был одновременно и его личным адом, и домом, и критика задевала гордость лиса. – Увы, вы не можете вернуть наследство, хозяйка.

Но его раздражение прошло мимо Цумико. Она лишь взяла ложку и повертела ее.

– Все не так.

– Вы же даже его не попробовали.

– А я не про суп сейчас говорю.

К его облегчению, Цумико наконец принялась за еду, и он смог уйти за вторым блюдом. Когда же вернулся, она едва обратила на него внимание, рассеянно водя пальцем по краю тарелки.

– Я помню этот узор. Такую посуду ставили в первый день, как я приехала.

– Да, госпожа.

– И потом каждый день был новый сервиз. А я тут… – Цумико прикинула сроки. – У нас что, больше сорока сервизов?

Заметив ее смятение, он улыбнулся:

– Вас смущает собственное богатство? А ведь это только осенние сервизы.

Цумико в отчаянии посмотрела на него и повторила:

– Это не то, чего я хочу.

– Вы никогда прежде не отвергали готовку Сансы.

Цумико, как послушная девочка, взяла вилку. Но триумф Арджента длился недолго. Хозяйка просто уныло ковыряла овощи.

– Я не люблю свеклу, – прошептала она.

С годами Арджент научился продавливать более слабую волю, чем его собственная. Да, он лишь немногим лучше зверя в клетке, но соображать не разучился. И пусть ему ничего не оставалось, кроме как подчиняться, у людей имелась раздражающая манера просить о чем-то, не выражаясь прямо. И в своей вежливости и дипломатичности они дарили ему лазейки.

«Не люблю то» и «не хочу это» можно было воспринимать просто как констатацию факта. Арджент прекрасно понимал, что хозяйки озвучивали свои предпочтения в расчете, что он под них подстроится. Но предпочтения – не приказы.

В обязанности лиса не входило удовлетворять мелкие прихоти или потакать капризам. Не без прямого приказа. Ему было ровным счетом плевать, счастливы ли его хозяйки, довольны ли они. Поэтому, сообщая Ардженту о своих симпатиях и антипатиях, они снабжали его новым оружием.

Стоило им предупредить лиса, чего они боятся, что скрывают и что вызывает у них раздражение, как он подстраивал неловкие моменты, несвоевременные открытия, горькие унижения или, как в одном памятном случае, аллергическую реакцию. Ему нравилось исподтишка портить важные дни людям, которые походя портили само его существование.

Поэтому, когда Цумико сморщила нос от свеклы, Арджент, который прекрасно знал, что надо бы навсегда убрать овощ со стола, подложил ей в тарелку еще ложку.

Она уставилась на добавку, хмуря брови и едва заметно надув губы. Как маленькая, честное слово. Но тут Цумико подняла на Арджента прямой и открытый взгляд.

– Ты собираешься заставить меня есть овощи?

– А вы этого хотите?

– А тебе от этого станет легче?

– Неизмеримо.

Упрямица подцепила вилкой кусок жареной свеклы и, прожевав его с явным отвращением, тут же потянулась за стаканом воды. Арджент смотрел, как она давится двойной порцией, и действительно чувствовал себя лучше. Возможно, потому, что впервые за долгую и грязную историю его жизни хотя бы одна из хозяек решила присоединиться к нему в его страданиях.

– Ты могла бы попросить меня убрать ее, – пробормотал он и поставил перед ней формочку с пудингом, как будто Цумико заслужила награду.

– Я знаю.

– Почему нет?

– Для моего же блага. Сестра Магдалина всегда заставляла меня есть овощи. – Цумико чуть ниже сползла на стуле. – Наверное, я скучаю по дому.

Арджент задумался, стоит ли ей подсказать. Цумико не командовала им, отказывалась прибегать к своей власти. По большей части она копировала Майкла – отпускала осторожные замечания, оставляла фразу неоконченной, высказывала пожелания так, что у Арджента оставалось право выбора. Только в спешке, когда на раздумья не хватало времени, Цумико использовала связывающие его слова – но и тогда все равно просила о чем-то несущественном.

– Прошу прощения, госпожа, – начал лис таким тоном, что и Майкл бы зааплодировал, – но с меня довольно вашего самобичевания.

Цумико покраснела, но не разозлилась. Лишь выглядела пристыженной.

– У вас нет того, что вы хотите, это весьма прискорбно. Я могу вам посочувствовать. Если желаете и дальше оплакивать судьбу, лучше найдите более благодарную публику в лице Сансы или даже Майкла. Но, если надеетесь на иное, ничем не могу помочь… только если…

Он сделал драматическую паузу, и девушка с надеждой глянула на него, будто ожидая приказа. Милая иллюзия, жаль, долго не продлится.

– Только если?..

– Если вы скажете мне, чего хотите.

Глава 20

Атрибуты аристократизма

– Сказать… тебе?

Цумико даже отодвинулась на стуле. Что за игры затеял Арджент? Может, он и ее раб, но не способен исполнять желания. Особенно невозможные.

– Нет, ничего. Пустяки. Забудь.

– Глупая девчонка. – Лис наклонился ближе. – Никто не говорил тебе, что амаранты чуют ложь?

А с чего ей раскрывать ему свою боль? Зачем становиться уязвимой для насмешек? Тем более что ее тоска не сравнится с его пленом.

– Ну же, госпожа, сознавайся. – Арджент опустился на одно колено и сбросил фальшивую улыбку. Затем прищурился: – Сомневаюсь, что ты способна на что-то предосудительное. Так о какой мелочи ты боишься попросить?

– Разве тебя это волнует?

– Нет.

– Тогда зачем допытываешься?

– Чтобы шантажировать, – выгнул брови лис.

Сорвавшийся с губ слабый смешок закончился вздохом.

– У меня нет таких секретов, которыми ты мог бы меня донимать.

– Одно мое слово, и ты месяц будешь есть свеклу.

Настолько глупая угроза, что Цумико улыбнулась:

– Хулиган.

– А ты – легкая добыча.

Цумико понимала, что ею манипулирует профессионал, но ей так хотелось сдаться. Может, от правды им обоим полегчает.

– Я хочу семью.

Он отскочил так быстро, что Цумико и не разглядела. Только что Арджент стоял у ее локтя и вдруг оказался по другую сторону стола, весь – враждебность.

– Тут я тебе не нужен, – холодно сообщил лис. – У тебя целая куча родни из числа Смайтов.

Родни? Той самой, которая, по словам Майкла, едва не передралась за наследство?

– Родственники мужа тети Эими? – уточнила Цумико.

– Да.

Она так сосредоточилась на семействе наблюдателей Хадзимэ, что о близких лорда Персиваля как-то позабыла.

– Но к чему им общаться с такой, как я?

– Тц. Как я и говорил, госпожа, многие сочли бы твое нынешнее положение завидным. – Он принялся убирать со стола. – Смайты на что угодно пойдут, лишь бы добраться до тебя, твоего состояния и меня.

– Стой. Они тоже наблюдатели?

– Нет.

– Тогда откуда они вообще про тебя знают?

Арджент слегка фыркнул:

– Невзирая на протесты моих стражей, лорд Персиваль и леди Эими каждый год ездили на родину Смайта. А из-за связи мне приходилось их сопровождать.

– Ты путешествовал за пределами страны?

– Регулярно.

– А вот мне никогда за границей бывать не доводилось. – Интересно, а теперь можно? Цумико подалась вперед. – Но я не имела в виду родственников. Я говорила о Майкле, Сансе и их ребенке. О Минкс, Гинкго и о тебе. Разве мы не можем стать семьей?

Руки Арджента застыли.

– В каком смысле?

– Мне не нравится сидеть в огромной пустой гостиной. Не нравится играть в госпожу и слугу.

Напряжение отчасти отпустило лиса.

– Поэтому ты предлагаешь другую игру. В дом.

– Нет! – Цумико прижала к столу дрожащие ладони. – Я пыталась привыкнуть, но не получается. Мне не нравится так жить, и, если верить Гинкго, тебе тоже.

Несколько минут он разглядывал ее, затем сказал:

– Захвати пудинг.

Цумико сползла со стула, прижала к груди керамическую чашку и пошла за лисом по короткому коридору на кухню. Майкл сидел в кресле за угловым столом и смотрел новости по маленькому телевизору.

Санса, хлопотавшая у плиты, обернулась и разгладила фартук.

– Мисс Цумико?

Майкл быстро выключил звук, вскочил на ноги, поправил галстук и коротко поклонился:

– Чем мы можем вам помочь, мисс?

– Пожалуйста, вы не могли бы звать меня просто Цумико?

– Если вам так угодно. – Майкл вопросительно глянул на Арджента.

– Госпожа желает избавиться от атрибутов своего положения, – пояснил лис.

– От нас? – неуверенно уточнил страж.

– Нет! – Цумико привыкла ставить на первое место других, а не вылезать сама. Неужели она запросила слишком много? Желание теперь казалось ужасно эгоистичным. – Нет, я совсем не этого хотела.

Санса подошла к ней:

– Эти лисы вечно все переворачивают с ног на голову. Расскажи нам своими словами.

– Я и правда хочу перемен, – начала Цумико, почерпнув смелость в сочувственной улыбке кухарки. – Вы не против, если мы отменим некоторые из этих западных традиций? Разве обычаи наблюдателей не удобнее? – Глянув на Сансу, она прибавила: – В патрули ты же одеваешься иначе.

– Если я верно помню, мисс… Цумико, – поправился Майкл, – вас вырастили в школе как раз в западных традициях.

Цумико кивнула. Как объяснить то, что сама понимаешь лишь наполовину? Речь ведь не об архитектуре, одежде или культуре.

– Часть меня принадлежит Святой Мидори, другая – родной земле. Но здесь я потому, что также отношусь к вашему миру. Вы наблюдатели.

– Как и вы, – напомнил страж. – И мы с радостью научим вас, что же это подразумевает.

Арджент нетерпеливо фыркнул:

– Формальные вопросы и этикет – это само собой. Моя госпожа отклонилась от темы.

– Вы не доели. – Санса прошла к шкафу. – Я накрою здесь.

– Да, присоединяйтесь к нам, – пригласил Майкл, выдвигая стул.

– Вот в этом и суть, – многозначительно подчеркнул Арджент, подводя Цумико к указанному месту.

– Чтобы присоединиться? – уточнил Майкл. – Или именно к нам?

Цумико упорно смотрела на стол, терзаясь от неловкости и смущения.

Арджент делано вздохнул и молча расставил блюда, предоставив хозяйку заботам Сансы.

Кухарка присела рядом с Цумико и мягко сказала:

– Ты имела в виду, что тебе тоскливо и хотелось бы с кем-то сблизиться. Верно?

– Если это никого не затруднит, – пробормотала Цумико, испытывая огромное облегчение.

– Ну и ну! Прямо как Айла, – усмехнулся Майкл.

– Кто?

– Наша вторая дочь. – Санса обняла Цумико и чмокнула в макушку. – Та тоже вечно боится попросить то, что и так ее по праву.

Усевшись рядом со стражем, Арджент обратился к кухарке:

– Возьми ее под опеку и воспитай. Отнесись так же, как к еще одной дочери, но буду благодарен, если меня не станут вовлекать в процесс.

– И предашь собственную натуру? – Майкл потянулся за хлебом и маслом. – Да лисы сами ищут общества других.

Арджент стиснул зубы.

– Не шути о предательстве, парень. А то, глядишь, укусит.

Глава 21

Влюбленный

Позже той же ночью небрежный стук в дверь спальни Цумико возвестил о приходе Арджента. Лис, не теряя времени, подошел к ее креслу и опустился на одно колено, неподвижный и молчаливый.

Отложив книгу, Цумико спросила:

– Амаранты обычно так одеваются?

– Едва ли. Но одежда наблюдателя сойдет, пока не найду что-нибудь более подходящее.

Арджент провел рукой по тунике, которая казалась ему великоватой. Мягкая ткань темными складками ниспадала до бедер, а с пояса свисали клинки в ножнах. Босые стопы чуть поглаживали плюшевый ковер, словно наслаждаясь вновь обретенной свободой. Заметив оценивающий взгляд хозяйки, лис отвернулся.

– Буду одалживать вещи у Майкла, если ты не против.

– Можешь носить что хочешь, Арджент. – Он коротко кивнул, и Цумико спросила: – Стало чуть лучше? В смысле, теперь ты чувствуешь себя самим собой?

– Собой? – фыркнул Арджент. – Каждый раз с обновлением связи я становлюсь другим, ибо очередная хозяйка подстраивает меня под свой вкус. Это – твой.

– Тогда кто ты на самом деле?

– Я забыл, – глухо ответил он.

Если вспомнить, сколько веков длилось рабство Арджента, возможно, он не лгал. Но у Цумико не укладывалось в голове, как это – полностью забыть себя. Можно примерять разные роли, но суть и душа остаются прежними, разве нет?

– Каким ты был?

– Послушным.

– Я не об этом. Тетя Эими сделала тебя дворецким. Какие еще роли тебе поручали?

Арджент насторожился:

– Прикидываешь, каким образом меня можно использовать?

– Вообще-то я хотела получше тебя узнать.

– Страж, вор, охотник, учитель, шут, убийца, – бесстрастно перечислил он.

Цумико побарабанила пальцами по подлокотнику:

– А тебе хоть что-то из этого всего нравилось?

– Я терпел все эти обязанности.

– А что бы ты сделал, дай тебе волю?

– Взмыл бы высоко в небо и умчался подальше отсюда, чтобы морские брызги смачивали шерсть, песнь моя взлетала до самых звезд, а ветер трепал хвосты.

Неудивительно. Свобода выбора – штука приятная, но из ловушки он пока так и не выбрался.

– Мы найдем способ вернуть это все тебе, – произнесла Цумико.

– Ты только так говоришь.

Она осторожно коснулась его плеча:

– Обещаю.

– Ты только так говоришь, – повторил Арджент, придвигаясь ближе.

– Ты пришел… за добавкой?

– Хочешь, чтобы я умолял?

Нет, ну правда. Вот как общаться с тем, кто постоянно отпихивается и выставляет колючки? Арджент отгораживался от Цумико словами, но сам буквально до дрожи мечтал о ее прикосновениях. Нуждался в ней – и ненавидел эту потребность.

– Прости, – прошептала Цумико.

И, раз уж можно было начать с того, на чем они остановились, она обняла Арджента за плечи, потянула к себе. Он ткнулся лбом в ее подбородок, но тут же устроился иначе, прижавшись ухом к трепещущему сердцу.

– Пытаешься храбриться? – хрипло спросил лис.

– Да. Пытаюсь.

Его рука обвила ее талию, он потерся носом о ее шею:

– Я все равно тебя ненавижу.

Ничего нового. Они ведь изменили только атрибуты.

* * *

Буквально пару минут спустя Арджент оторвался от Цумико, коротко извинился и с легким стуком прикрыл за собой дверь. В следующую секунду звякнула защелка на одном из окон.

Гинкго забрался на подоконник и прижал палец к губам, умоляя не шуметь.

– Ты пропустил ужин, – прошептала Цумико.

– Ничего не мог поделать. Разведывал обстановку. – Он спрыгнул в комнату и опустил за собой стекло. – Да и все равно я ем в промежутках. Папино угрюмое молчание весь аппетит отбивает.

– Что-нибудь обнаружил?

Гинкго сел на полу на том самом месте, где только что стоял на коленях его отец. Но в сыне совершенно не чувствовалось отчужденности Арджента.

– А, знаешь… следы всякие, – размыто ответил Гинкго.

– Какие?

– В основном старые. Запахов почти не осталось. Расскажу Сансе и Майклу завтра.

– Это плохие новости?

Серебристые уши заходили вперед-назад и наконец распластались по голове.

– Точно нехорошие. Даже если нарушители ушли, они все равно здесь были.

– Но чары держатся?

– Судя по всему, да. – Уши Гинкго встали торчком, и он глянул в сторону окна. – Там кто-то рыщет.

– Я попросила его помочь Сансе с патрулированием.

– Да уж не повредит. У отца чутье в тысячу раз тоньше моего, и он правда может кого-то распознать. Но большинство следов вне пределов поместья.

– Ничего страшного. Я убрала ограничения.

– Какие? – моргнул Гинкго.

– Все, о каких он попросил.

– То есть к тебе можно обращаться с просьбами? А то от этой беготни по округе у меня зверски разыгрался аппетит.

Парень перекатился на колени и подался вперед, но Цумико отпрянула.

– Ну хоть чуточку, – взмолился он.

– Тебе же не нужно.

– Но все равно же хочется, – отвел глаза Гинкго.

– На что это похоже? – спросила Цумико. – В смысле, разве у души есть вкус? Как ты вообще понимаешь, что ее ешь?

– Подкорми немножко, и я постараюсь подобрать слова.

Поддавшись любопытству, Цумико потянулась к застежке браслета, но Гинкго ее перехватил.

– Не надо! Если раскроешься, он сразу поймет. – Подобравшись еще ближе, он пристроил голову у нее на колене. – Чтобы отец ничего не узнал, придется медленно.

– Только чуть-чуть.

Уловив струйку силы, парень довольно вздохнул, а когда Цумико принялась вдобавок гладить его уши, благодарно застонал.

– Восторг, – пробормотал Гинкго.

– Что?

– Ты спросила, на что это похоже. От твоей близости кружится голова. Будто внутри разрастается что-то теплое и трепетное. Это как влюбиться в кого-то.

Влюбиться? Что ж, сравнение имело смысл. Разве поделиться кусочком души – не то же самое, что подарить кому-то свое сердце? Цумико задумчиво хмыкнула.

– А ты когда-нибудь влюблялся?

– Сто раз. Но всегда ненадолго. – Он повернул голову, и оказалось, что лисы тоже умеют делать щенячьи глаза. – Вот даже знаю, что потом будет худо, но все равно устоять не могу.

Он выпрашивал ее душу, как мальчишка – сладости. И Цумико не видела причин отказывать ему в том, чем с избытком наградила ее природа. Забота не есть сама любовь, но разве нельзя заботиться о ком-то с любовью? Как воспитанница Святой Мидори, она умела ценить подобное.

– Скажи, что не против. – Гинкго всмотрелся в ее лицо. – Про меня в договоре ни слова, но я ведь живу тут. Скажи, что ты не против.

Почему это выглядело так, будто Гинкго для существования требовалось чье-то разрешение? Каждая жизнь ценна – неважно, каким образом она зародилась.

– Нам не нужен договор, чтобы быть друзьями. Ты волен выбирать меня так же, как я – тебя.

– Значит, мы друзья. – Гинкго поднялся на колени и потерся о ее щеку. – Ты только в меня не влюбляйся. Я разобью тебе сердце, а затем ты разобьешь мое. Если только папа меня раньше не прикончит. Он очень ревниво относится к тому, что считает своим.

– Я думала, это он мне принадлежит.

– Если ты к этому стремилась, то сильно все себе усложнила. – В его глазах вспыхнуло восхищение. – Связь требует подчинения, но ты сама – нет. Судя по тому, что я видел, ты позволяешь отцу главенствовать. И после всего того дерьма, через которое он прошел, такое положение дел ему нравится. И ты тоже.

– Арджент меня ненавидит. Сам так сказал.

– Лисы прямотой не славятся. Он говорит так, а сам может иметь в виду что угодно.

– Ему тошно, что я им владею.

– Определенно, но все куда сложнее. С лисами всегда есть нюансы.

Цумико легко потрепала его уши:

– «Я тебя ненавижу» нюансов не подразумевает.

– Очень даже подразумевает. Он ненавидит, что испытывает к тебе желание. Ненавидит, что не может тебя ненавидеть. – Гинкго выгнул брови. – Ему сейчас худо.

Какая чепуха.

– Если между его словами и истинными чувствами такая разница, не получается ли, что на самом деле он тебя любит?

Улыбка парня пропала.

– Нет, меня он ненавидит по-настоящему.

– С чего отцу ненавидеть родного сына?

– За сам факт существования. – Гинкго потерся щекой о ее колено. – Однажды, давным-давно, главой семьи Хадзимэ овладела жадность. Он желал заполучить больше амарантов – и самым безопасным способом оказалось их разведение. Хозяева принудили отца, и тот обрюхатил свою госпожу.

– Твою мать.

– Папа ненавидел ее, но не мог навредить ей из-за связи. В каком-то смысле я за него отомстил, – с мрачной гордостью сообщил Гинкго. – Она умерла, рожая меня.

Глава 22

Пляжники

С тех пор, куда бы Цумико ни направилась прогуляться, Гинкго следовал за ней. Заявил, что сады на зиму укрыли и присматривать за ними пока не надо. Он знает ее владения лучше, чем кто-либо, и может показать самые красивые уголки, тем более ему все равно заняться нечем. Но Цумико все прекрасно понимала.

Гинкго стал для нее, если можно так выразиться, товарищем по играм.

Они обменивались историями, подначивали друг друга и часами гуляли, ничего особенного не делая. Гинкго уговорил ее подняться с ним на крышу Особняка. Цумико с его помощью соорудила огромный замок из песка. Он показал ей место, где летом летают светлячки. Она рассказала ему о жизни в Святой Мидори, и вот тут они нашли точки соприкосновения.

– У тебя нет родителей? – спросил Гинкго.

Она покачала головой:

– Семья моей мамы живет в Кэйши. Но мы с братом выросли в интернатах. Святая Мидори – единственный дом, который я знаю.

Гинкго потыкал пальцем ноги в мокрый песок:

– Как мне это знакомо. А у меня, кроме Особняка, ничего нет.

– Люди говорят, я закрытая.

– Это не так уж и плохо. Бывает хуже. А ты пригласишь сюда своего брата? – спросил Гинкго.

– Он приедет на летние каникулы. – Закинув палку на ограждение от плавника, Цумико посмотрела на серую зеркальную гладь моря. – Может, ему тут понравится и он захочет остаться.

– А как у нас может не понравиться? У тебя огромный дом и пляж. Санса саму себя на кухне превосходит, когда ее дети заглядывают. Уж если твой брат не впечатлится обществом тех и наблюдателей, можем попросить Майкла научить его водить.

– Ой, вспомнила! Акира спрашивал, есть ли тут его ровесники.

Гинкго поднял палец:

– Пока у наших стражей – три дочки и сын. Тимуру двенадцать.

Цумико достала телефон:

– Акире четырнадцать.

– Если он такой же хлипкий, как ты, два года разницы не сделают. Тимур у нас крепыш, весь в мать.

– Значит, можно пообещать брату приятеля ему под рост.

Она подняла телефон, ища красивый фон для селфи.

– Дай-ка. – Гинкго забрал у нее гаджет и попятился. – Покажу ему мою внушительную коллекцию коряг.

Вскоре Цумико уже отправила фото необычной изгороди вместе с припиской:

У меня новости!

Мальчик тут будет.

Его зовут Тимур.

Он наблюдатель, класс бойцов.

Полминуты спустя пришел ответ от Акиры. Судя по снимку, они с Суузу сидели в каком-то фастфуде.

Привет, сестренка.

Жду не дождусь.

Клевые коряги!

Но кто тебя снимал?

Подружилась с одним парнем. Его зовут Гинкго.

Парнем???

Не смейся.

Он старый, аж седой.

Давным-давно садовником работает, еще у тети Эими был.

Гинкго, заглядывавший через плечо, фыркнул от смеха. А когда Цумико прокрутила переписку назад и показала ему присланное братом фото, присвистнул:

– Интересные знакомые у твоего брата. Амаранты-птицы обычно жутко высокомерные.

– Акира живет с ним в одной комнате.

– Судя по всему, Суузу решил, что твой брат – хороший сосед по гнезду. Надеюсь, Акира не против всю жизнь общаться с фениксом.

– Суузу – феникс?

– Без сомнения. Даже если не смотреть на нос, окраска очень характерная. Слушай, а твой брат – он тоже наблюдатель? – осторожно спросил Гинкго.

Цумико набрала его вопрос.

Гинкго спрашивает, ты – наблюдатель, как я?

Нет.

Когда ты уехала, они пришли меня проверить.

Было крипово.

Погоди. Не очень понимаю, о чем речь, но Суузу говорит, что я не вылупился.

Что?

Типа моя душа – как невылупившийся птенец.

Сидит в тепле и ждет момента.

Это как?

Понятия не имею.

Суузу не может объяснить.

Когда приедешь, спросим Майкла.

Ок. Суузу говорит не беспокоиться.

Он защитит наше гнездо.

Что-то типа того.

Спасибо, Суузу. Я на тебя рассчитываю.

Гинкго хмыкнул:

– Твоему братцу лучше надеяться, что он для Суузу – друг, а не самочка.

– Они оба мальчики. И еще дети.

– Может, феникс и выглядит молодо, но он на несколько сотен лет старше Акиры. – Гинкго внимательно рассмотрел фото, затем попросил разрешения увидеть остальные, пролистал их с каменным выражением лица. – Так или иначе защитник твоего брата – подросток по меркам амарантов. Суузу – достойный союзник, но против настоящего врага не выстоит.

– Хочешь сказать, мой брат в опасности?

– Можно я с ними пообщаюсь?

Цумико кивнула, и лис принялся писать.

Это Гинкго. Почему ты сказал, что проверка была криповой?

Меня слишком много трогали.

И нюхали.

Кто проверял?

Какая-то женщина.

Леди что-то-там.

Суузу потом сказал, от меня воняло лисой.

Это важно.

Запомните оба:

Берегитесь лис.

Гинкго нажал «Отправить», и экран дважды мигнул, прежде чем погаснуть.

И почти в тот же момент Цумико показалось, что все ее тело сотряс беззвучный удар грома. Сердце рванулось из груди, колени подкосились. Тряхануло именно ту ее часть, которая делала Цумико наблюдателем.

– Ч-что?.. – Из-за звона в ушах она едва слышала собственный голос.

Цумико повернулась, ища источник шума, но увидела только сизые от соли камни и выброшенные на берег коряги. Она с трудом последовала за Гинкго, который подбежал к кромке воды. Рябь разбегалась по только что спокойному морю из некой точки вдали от берега, и волны уже лизали песок у их ног.

– Что это? – высоким, напряженным голосом спросила Цумико. – Гинкго?

Последовал новый удар. Лис прижал уши.

Он оскалился, принюхался, точно дикий зверь. Дыхание его стало частым. В груди лиса зародилось пугающее рычание. Он резко сгреб Цумико в охапку и понесся к лестнице.

– Что происходит? – спросила хозяйка.

– Кто-то пытается пробить чары. – Новый удар потряс Цумико до самых костей. Гинкго ускорил бег. – Они наступают с воды.

Глава 23

Угроза с воды

Желудок Цумико сжался, когда Гинкго дернул вверх по лестнице, перепрыгивая не ступеньку-две, а пять – семь за раз.

Пока тело сражалось за каждый вдох, в мозгу лихорадочно вспыхивали вопросы. Например, откуда у полукровки силы на подобные прыжки? Что означает этот его рык – угрозу или ярость? А может, вообще страх, ведь такое поведение Гинкго здорово напугало и саму Цумико.

С верха утеса донесся крик, и она выгнула шею, пытаясь разглядеть, кто это.

Майкл. Ну разумеется. В конце концов, это же его чары.

Страж с радостью принял предложение хозяйки отказаться от западных костюмов и одеться поудобнее. Насыщенный синий цвет его любимой туники мелькнул из-под пальто до колен – у Майкла не нашлось времени нормально застегнуться. Страж размахивал посохом с хрустальным навершием и оттого выглядел словно герой волшебной сказки, где звери стали людьми, а магия сокрылась в душах храбрецов.

– Майкл! – крикнул Гинкго. – Можешь закрыть брешь?

– Будет непросто, – на удивление спокойно ответил страж. – Из семи наших буев двух уже не хватает, и, конечно, гости проверяют ослабленные места на прочность. Может, хотят заглянуть в щелочку?

– Если попытаются, выбей им глаз. – Гинкго поставил Цумико на ноги, но не отпустил. – Сколько мы продержимся?

Майкл воткнул свой посох в землю и сузил глаза.

– Довольно долго.

Уверенность мужчины оказалась заразительной, и туман страха, окутавший Цумико, рассеялся, позволив снова здраво мыслить.

– Как то, что привлекает амарантов, может в равной степени отталкивать их?

– Хороший вопрос! – Тем же тоном, которым говорил во время обучающих занятий с ней, страж пояснил: – Толчок и притяжение сродни противоположным концам магнита. Как только наблюдатели поняли, что могут использовать собственную уязвимость себе на пользу, они научились защищать себя. Естественно, приходится много тренироваться, чтобы быть в тонусе.

Цумико нахмурилась:

– Вы только защищаетесь? Или нападать тоже можете?

– А? – Майкл коротко улыбнулся. – В основном я специалист по обороне, но да, наблюдатель способен атаковать и даже убить амаранта. Но до этого не должно дойти. Мы не беззащитны.

Именно в этот момент мимо них пронеслась Санса верхом на Минкс и с обнаженным клинком в руке. Боец распласталась на спине своей хвостатой подруги. Лицо Сансы дышало яростью.

Цумико качнулась за ней, словно могла вернуть в безопасное место. Неужели Санса готова рискнуть жизнью своего нерожденного ребенка?

– Что она делает? – простонала она, когда пара прыгнула вниз с утеса.

– Защищает свой дом, – ответил Гинкго сквозь стиснутые зубы.

– А вдруг враг не один? – Цумико наклонилась вперед. Гигантская кошка уже мчалась вдоль пляжа сквозь прибой. – Там может быть целая армия!

– Санса тоже не одна, – ответил Майкл. – У нее есть мы.

Цумико уже хотела поинтересоваться, какую поддержку может оказать лично она, как вдруг раздался низкий рык, от которого волосы встали дыбом. Точно во сне, когда знаешь, что позади тебя чудище, но не можешь заставить себя обернуться.

А вот Гинкго обернулся… и выругался.

– Пап?

Цумико тоже отважилась глянуть через плечо и обмерла, увидев огромные лапы с длинными когтями, глубоко пробуравившими лужайку. Она подняла взгляд – прямо перед ней было очень много густой шерсти и острая морда с оскаленными клыками, которая заслонила все остальное. Казалось, на нее вот-вот наступят.

– Арджент? – прошептала она.

Он был не просто больше комнаты – он был размером с дом.

Огромный лис скользнул вверх по утесу и помчался по вершинам, затеняя путь Сансе.

– Да, это он, – подтвердил Гинкго. – Но как папа стал таким большим?

– Он жил под жесткими ограничениями. Видимо, кто-то убрал пару-другую. – Майкл подмигнул Цумико.

Гинкго, вытаращив глаза, следил за отцом, который буквально стелился по краю утеса.

– Я видел передачи, где амаранты хвастались своими истинными размерами. Папа должен быть наравне с Пятерыми.

– Конечно. У Арджента впечатляющая родословная – один из древнейших кланов зимних лисиц, – сказал Майкл. – А другого Меттлбрайта едва не выбрали представителем от лисиц. На самом деле многие предпочли бы леди Эстреллу леди Ноне.

– Папа – Меттлбрайт?

– Ты не знал? – удивился страж.

– Он никогда мне не говорил, – пробормотал парень. – Почему он ничего не рассказывает?

– Уверен, у него есть на то причины. – Майкл быстро сменил тему: – И сколько ограничений вы сняли, юная леди?

– Все, о которых он меня попросил. Арджент хотел иметь возможность сражаться в полную силу.

– Прекрасно. – Майкл натянуто улыбнулся: – Ты уберегла мою жену от кучи проблем. Спасибо.

– А тебе я могу чем-то помочь? – спросила Цумико. – Ну, как с Арджентом?

– Боюсь, нет. Наблюдатели часто способны чувствовать друг друга, но мы не имеем доступа к чужим силам. – Майкл переступил с ноги на ногу. – Все в порядке. Мне недолго держаться. Они уже приготовились.

– К чему?

– К ответной атаке.

Раздался хлопок, будто лопнул мыльный пузырь, и барьер, скрывавший нападавшего, исчез. Над бурлящей водой парила огромная рыжая лисица с развевающимися хвостами.

– Враг только один, но она огромная, – пробормотал Гинкго.

Майкл хладнокровно оценил противницу:

– Арджент мощнее, плюс у него положение выгоднее. Но у нее девять хвостов – вот это нам не на руку.

Цумико попыталась рассмотреть хвосты Арджента, но успела насчитать всего пять, прежде чем серебряный лис прыгнул вперед. Только он не приземлился на пляж, как Минкс, а словно побежал по воздуху. Арджент пронесся над водой и приблизился к противнице.

– А он и правда умеет летать, – прошептала Цумико.

– Сколько же ограничений ты сняла? – спросил Майкл.

И что сказать? Тот разговор с Арджентом казался таким же личным и священным, как исповедь.

– А о скольких ты знаешь? – уточнила в ответ Цумико.

Но тут все мысли вылетели из головы. Рыжая лиса бросилась в атаку.

Глава 24

Разоблачение

Серебряный лис рванулся вперед с неестественной скоростью, налетел на незваную гостью.

Вокруг них с грохотом закручивались вихри, под ними вздымались и падали волны, от уцелевших буев Майкла летели искры. Буи сорвало с места, отнесло в сторону, увеличив бреши в обороне.

Щелкнули челюсти, и от пронзительного лая рыжей лисы по рукам Цумико побежали мурашки. Происходящее напоминало один из тех иностранных сериалов, которыми Акира восхищался в детстве, только сейчас все было гораздо хуже, потому что гигантский зверь, явившийся к ним на порог, пришел убивать. И команда героических защитников вряд ли справилась бы с ним.

Следя за этой битвой эпических масштабов, Цумико горячо молилась, чтобы их гигант победил.

Отпрыгнув в сторону, лисица окинула взглядом вершины утесов, и Цумико отшатнулась, увидев знакомую жадность в ее взгляде. Неужели та самая леди-лиса выследила новую хозяйку Хадзимэ-Смайтов? Была ли она полна решимости заполучить душу маяка?

– О нет, даже не надейся, – пробормотал Майкл.

Сила запульсировала и закружилась вокруг них. Словно между ними тремя и морем опустилась сетка, полупрозрачная, как тонкая занавеска, трепещущая на летнем ветру.

– Лучше сохранить все наши секреты в тайне, насколько это возможно, – пояснил страж. – Она может знать, что госпожа Цумико – хозяйка поместья, но мы не обязаны знакомить ее с нашим садовником.

– Держу пари, она не ожидала никого опаснее Минкс, – заметил Гинкго.

– Леди Нона сильно недооценила нашу защиту, – согласился Майкл.

Накал битвы нарастал до тех пор, пока лисы не превратились в извивающийся, кружащий клубок меха – красного и серебристого.

– Что я могу сделать? – спросила девушка.

Майкл, не ответив, обратился к Гинкго:

– Что бы ни случилось, береги Цумико. Даже если для этого придется скрываться.

– Справлюсь.

– Все твои прежние тайники прикрыты?

– Да, они в порядке.

– Все так плохо? – Цумико покачнулась.

– Просто перестраховываюсь, – легко заверил ее Майкл.

Злой визг и рычание превратились в вопли, и Цумико зажала уши. Это звучало в сто раз хуже, чем кошачьи драки, которые иногда вспыхивали в переулках за школой. Ей хотелось отвернуться, но важнее было знать, все ли в порядке с Арджентом.

Стоп.

Ладно, ей нечем поддержать Майкла, но разве она не сможет послать свою силу Ардженту?

Прикоснувшись к бусам на запястье, Цумико спросила:

– Я не могу его поддержать?

– Не снимай браслет, – резко приказал страж. – Любая сила, которую ты выпустишь на поле битвы, достанется им обоим. А леди Нона, вероятно, надеется, что ты разоблачишь себя.

– Тебя сожрут в один присест, – подхватил Гинкго, показывая рукой как. – Проглотят в мгновение ока.

– Она что, вот прямо съест меня?

– Учитывая, в каком леди Нона состоянии, не удивлюсь, – ответил Майкл. – А не станет тебя, погибнет и Арджент. Единственное, чем ты можешь ему помочь, – не показываться.

– О папе, скорее всего, узнают, и она поймет, что он черпает силы в тебе. Но не стоит также показывать, что ты для него еще и главная слабость.

Страх ледяным потоком омыл колени Цумико, и те подкосились.

Гинкго обхватил ее за талию и прижал к себе:

– Эй, успокойся. Преимущество за ним.

– Откуда ты знаешь?

– В воздухе кровь, – мрачно ответил Гинкго. – Поверь, скоро все закончится.

Закончится – это хорошо, еще бы исход был благоприятным.

– Он победит? – прошептала она.

– Еще бы. Отец защищает свой дом.

Лисицы носились взад и вперед, иногда припадая к берегу, чтобы оттолкнуться и взлететь повыше над все более бурными водами. Внезапно бойцы с яростным ревом разошлись, и Цумико вздрогнула. Кровь окрасила переднюю лапу рыжей лисы, она была безжалостно вывернута и бесполезно болталась в суставе. Лисица снова издала ужасный вопль, от которого разбегались мурашки по коже, а затем повернулась к ним всеми своими девятью хвостами, намереваясь бежать. Серебряный лис немного пробежал за ней, практически наступая на пятки.

– Видишь? – спросил Гинкго.

Цумико удалось слабо кивнуть, но в этой победе не было ни триумфа, ни облегчения.

Арджент медленно опустил хвосты и побрел по воде, тяжело отдуваясь. Санса окликнула его, и огромный лис повернул голову. Майкл убрал завесу, и Арджент свернул в их сторону. Пока он шел к утесу, на песке за ним оставался кровавый след.

Добравшись до утеса, лис уперся передними лапами в землю, подняв измазанную алым морду. Затем неуклюже вскарабкался наверх. Гинкго и Майкл оттащили Цумико назад, чтобы зверю хватило места. Он устало растянулся на земле. В сияющем пламенном вихре цвета Арджента гигантский лис исчез, и осталась лишь скрюченная фигура на траве.

Они поспешили к нему, и у Цумико тревожно сжалось сердце. Теперь, когда Арджент вернул себе человеческий облик, стало видно, как сильно он пострадал. Бедняга рисковал истечь кровью.

Глава 25

Узы и бинты

Арджент пошевелился и замер, поморщившись от незнакомого всплеска боли.

Он хорошо знал предостерегающие покалывания и ужасную тяжесть мук неповиновения, которыми сопровождались его узы; обычно наказание варьировалось от назойливого до изнурительного. Но сейчас лис испытывал физическую боль. Как давно это было последний раз? Столетие или два назад, когда муж очередной хозяйки схватился за кнут или клинок в отместку за какое-то оскорбление – настоящее или вымышленное.

Арджент лежал раненный, но окруженный знакомыми запахами. Особенно выделялся Майкл. Значит, лис в безопасности, под охраной. Получалось, что живот и грудь сдавили не узы, а бинты. Мягкое гудение, разбудившее Арджента, превратилось в голос.

– Амаранты славятся как силой, так и долгожительством, но в этом одновременно заключается их врожденная слабость, по крайней мере по человеческим меркам.

Арджент сосредоточился. Майкл всегда успокаивал испуганных слушателей лекциями, как будто поток информации мог прогнать неприятности.

– Подобные раны заживают долго: кости срастаются месяцами, открытые раны следует постоянно чистить и осторожно перевязывать. – Голос стал чуть напряженнее. – Если б не надо было хранить нашу тайну, я бы вызвал целителя-амаранта. Но Санса выучилась на медсестру и на травника, да и большинство наших лекарств подходит тем.

– О.

Этот один слог дал понять, кто же слушатель Майкла, и внимание Арджента с головокружительной скоростью перескочило на противоположную сторону комнаты. Его госпожа. Цумико. И она опечалена. Из-за него? Связь предупреждающе загудела, обещая наказание.

– Исследователи ссылаются на нашу схожую биологию как на доказательство того, что человеческие и нечеловеческие расы произошли от одного предка. Мы похожи, несмотря на наши различия, что допускает возможность появления гибридов.

Из угла донеслось низкое ворчание. Гинкго.

– Многие процессы у амарантов занимают больше времени, – продолжил Майкл, – взросление, беременность и, да, сон. Они могут долго без него обходиться, но потом, когда достигают предела своих возможностей, вынуждены спать днями напролет.

– Как сейчас? – спросила Цумико.

– Не ведись на притворство папы, – проворчал Гинкго. – Он уже какое-то время не спит.

Матрас просел, покрывало натянулось на бедре Арджента. Веки казались ужасно тяжелыми – судя по всему, ему дали изрядную дозу нектара из цветов хаддлбад. Откуда у Сансы такие мощные снадобья?

– Арджент?

Цумико склонилась над ним – слишком большие глаза, слишком бледное лицо, аромат отдает страхом. Прежде Арджент радовался, когда его хозяйки чего-то пугались, но Цумико ломала привычные устои. Она боялась не его, а из-за него. Как странно.

Арджент потянулся к ней, но неверным взмахом когтей зацепил лишь прядь волос. Притянув за них госпожу, лис обнял ее свободной рукой, и неловкое движение привело к новой вспышке боли под ребрами. Арджент задохнулся. Его недовольное шипение превратилось в низкий вой.

– Позволь ему, – сказал Майкл. – Кормление поможет выздоровлению и отвлечет его от боли.

– А он не станет еще более уязвим из-за этого? – спросила Цумико.

– Да. Но что еще нам остается? – В голосе стража проскользнуло сомнение.

От этой жалобной нотки Ардженту стало не по себе. Как управитель Особняка, лис отвечал за всех, кто здесь живет. И, раз Майкл несчастен, значит, Арджент плохо справился с обязанностями. Потому что страж должен быть счастлив. За всех.

– Приведи Сансу, – тихо попросил Майкл.

Дверь открылась и закрылась.

Борясь с дурманом нектара, Арджент вспомнил события, которые привели его в постель. Нона считалась умным противником. Ее восхождение к власти во время Открытия не удивило лиса, но ему приятно было напомнить девятихвостой, что даже на пике ее формы он оказался лучше. Арджент прогнал нахалку, защитил их дом, заслужил похвалу и награду.

Он снова потянул к себе Цумико, зарычав от досады, когда она высвободилась и отошла подальше. Затем хозяйка вернулась с горьким чаем Сансы и поднесла ложку к его губам.

– Сделай несколько глотков, – прошептала она.

Арджент готов был воспротивиться, если б не потребность подчиняться. Он неохотно проглотил снадобье. Гинкго вернулся с Сансой, чье изможденное лицо вызвало у Арджента новые угрызения совести. Не слишком ли много она на себя взвалила? Но лис не обнаружил у кухарки ни травмы, ни болезни.

Цумико унесла чашку, а когда вернулась, он дернул ее за рукав. Она все еще оставалась слишком далеко. Разве он не заслужил утешения? Лис жаждал близости, поддержки, прикосновения теплой кожи и, может быть, даже кусочка… Арджент остановился, недоуменно моргнув. Сколько нектара они ему дали? Разве не слышали, чем это грозит? Да нет, они же наблюдатели. Конечно слышали.

Инстинкты брали верх над запретами. В прежние времена Арджент мог бы просто сожрать Цумико и улизнуть прочь. А теперь ему приходилось умолять и унижаться. Он отвернулся, чем лишь растревожил сочащиеся и жгучие раны.

– Арджент, ты покалечишься, – запротестовала Цумико.

– Я прекрасно сознаю свое состояние. – Слова прозвучали грубо, невнятно, ему самому стало неприятно. Но, к собственному растущему стыду, Арджент не выдержал и угрюмо потребовал: – Поухаживай за мной.

Тут же перед ним возникла Санса:

– Навредишь ей, и я тебя прикончу. Уяснил?

– Взаимно, – парировал Арджент, с трудом напустив на себя слабое подобие прежнего высокомерия.

Смех сверкнул в глазах кухарки, и она кивнула.

– Цумико – наше самое сильное и безопасное обезболивающее. Полностью натуральное и легко управляемое. – Откинув угол покрывала, кухарка велела: – Залезай.

Майкл поспешно поддержал жену:

– Он проспит несколько дней. Пусть восстановит силы.

– Я пригляжу за отцом, – пообещал Гинкго. – Но чего беспокоиться? Ей же стоит одно слово сказать, и он прекратит.

– Не забывай про силу лисьих снов, – предупредил Майкл.

Гинкго пожал плечами:

– Я буду начеку, Цумико. Все будет хорошо. И спасибо тебе.

Девушка стояла дразняще близко, почти в лапах Арджента, но сейчас она смотрела в сторону его сына.

– За что?

– За то, что ты – именно то, чего ему не хватает, – хрипло ответил Гинкго.

Не хватает? Арджент фыркнул, и у него тут же прихватило бок. Власти над собой этой женщины лис не просил и не желал. Ему лишь требовалось прижать ее к себе. Ненадолго. Может, тогда эта назойливая потребность исчезнет.

Глава 26

Близость

Цумико поначалу не поняла, что же прогнало сон, но тут ее снова лизнули, посылая мурашки по всему телу. Медленное прикосновение теплого языка дошло до середины плеча, а дальше ему помешала ткань рубашки.

Арджент прижался сзади, положив одну руку на живот Цумико, а другой поддерживая их общую подушку. Его затрудненное дыхание выровнялось и стало более естественным. Хорошо. Цумико радовали любые признаки выздоровления. По крайней мере, она надеялась, что это именно они. Было трудно интерпретировать все звуки, издаваемые Арджентом: ворчание, вздохи, мычание… А теперь он ее лижет?

Очередное горячее прикосновение прогнало все мысли, и Цумико подняла голову. Гинкго сидел в кресле у окна и читал при лунном свете. Одно его ухо повернулось в ее сторону.

– Что он делает? – прошептала она.

– Заставляет тебя краснеть.

– Я имела в виду – зачем.

– Честно говоря, не знаю, – ответил Гинкго, переворачивая страницу. – Может, чтобы понравиться. Признай, для старика он в отличной форме. Я слышал кучу историй, как медсестры влюблялись в своих пациентов. Хотя мне такое не понять. Не понимаю, что романтичного – смотреть, как кто-то страдает. Наверное, я не унаследовал от папы садистскую жилку.

Поддразнивания парня несколько успокоили Цумико. Гинкго происходящее не тревожило.

Она положила голову обратно:

– Ты понял, о чем я.

Гинкго отложил книгу:

– Расслабься. Не пытается он тебя соблазнить. Отец вроде как… успокаивает себя.

– Это нормально для амаранта?

– Не у всех кланов, но в нашем точно. Когда я был маленьким, мне вечно хотелось к кому-то прижаться. – Встав с кресла, Гинкго подошел к постели. – То, что привычно для лис, как правило, странно для людей. Сдерживаемые отцом инстинкты сейчас вырываются на свободу. Лисы любят пробовать, трогать, гладить, играть.

Цумико постаралась не дернуться, когда Арджент ткнулся носом ей в шею, прежде чем спрятать лицо в ее волосах.

– Значит, он обращается со мной так же, как с тобой?

Гинкго с какой-то тоской посмотрел на отца:

– Да, раньше было так.

– Не хочешь поменяться местами?

Парень удивился, а потом выдавил кривую улыбку:

– С кем из вас?

Цумико потянулась к руке Гинкго:

– А что, со временем лисы перерастают потребность в близости?

– Судя по тому, как сжимает тебя папа, явно нет. – Он провел большим пальцем по ее костяшкам. – Но отец давным-давно перестал меня нянчить. Больше никаких сказок на ночь.

– Если он перестал заниматься тобой так рано, откуда ты так много знаешь о лисах?

– Наблюдатели и их книги. – Гинкго опустил взгляд. – Майкл и Санса – последние в длинной череде стражей, назначенных папе.

– Стой. То есть все-таки есть те, кто знает об Ардженте?

– Нет. У наблюдателей своя система правления и образования, а выпускники регистрируются в Междумирье, чтобы получать сводки. Остальные просто знают, что Майкл и Санса живут здесь. Но понятия не имеют зачем.

– Семья Хадзимэ наняла род наблюдателей, чтобы сохранить тайну?

– Ага. И их контракт передается так же, как ваша связь. Дедушка Майкла был стражем Арджента, а до него – его дедушка.

Цумико подсчитала десятилетия и сказала:

– Ты намного старше, чем выглядишь.

– Нет, я пересказываю слухи.

Она не купилась на обман:

– Они были добры к тебе?

– Пока я жил здесь – да. – Гинкго придвинулся ближе, положив голову на матрас. – Примерно в то время я и отправился посмотреть мир.

– Куда ты ушел?

– Поначалу никуда. Просто бродил по округе и наблюдал за людьми. Но кто-то меня выследил, и не успел я оглянуться, как оказался в стае волков. Они живут к западу отсюда – и решили, что мне нужна защита. – Гинкго глянул на отца. – Когда мне становится одиноко, я убегаю к ним.

– А волки жмутся друг к другу?

– Постоянно. – Он застенчиво улыбнулся: – У меня там появился друг, он помог разобраться, что во мне от людей, а что – от амарантов. Но пришлось следить за языком, чтобы они не узнали про папу.

Цумико высвободила руку, чтобы погладить его по ушам.

– Наверное, тебе нравятся дети.

Он вскинул брови, не ожидая такой смены темы:

– Я водился только с детьми Майкла и Сансы. Семилетние эксперты притаскивали сюда домашнюю работу и читали мне заданные тексты. А еще они любили на мне практиковаться.

Цумико улыбнулась:

– Все дети любят обнимашки.

Его уши дернулись вперед-назад.

– Пожалуй.

– Ты, наверное, ждешь, когда же родится новый малыш.

Гинкго спрятал лицо в матрас. Но спорить не стал.

Глава 27

Тактическое отступление

Арджент усилил хватку и вздохнул, когда головокружительные волны захлестнули сознание. Это было не совсем удовольствие, но боль прогоняло. Кончик языка коснулся влажной кожи. Как долго он вылизывал плечо девушки? Цумико послушно лежала в его объятиях, доверяя ему куда больше, чем следовало любой девушке, учитывая, насколько неприлично выглядело их положение. Что еще более странно, она не спала.

– Тебе лучше? – спросила Цумико.

– Не беспокойся из-за меня, – прохрипел Арджент.

Голос после долгого молчания не слушался.

– Он прикидывается. Ему все еще больно, – сообщил Гинко через всю комнату.

Арджент медленно повернулся, проверяя свое состояние и слишком быстро находя в себе неполадки. Сломанные кости скрежетали, швы тянуло, струпья рвали кожу. Гинкго вскочил ругаясь.

– Не тревожь свои раны! Или хочешь провести еще пару дней в постели с Цумико?

– Дней?

– Два дня. Уже почти три. – Сын нахмурился и попросил: – Не дергайся.

Арджент дернул подбородком, спрятав лицо за спину своей госпожи. На ней была мягкая фланель. Пижама. Они уложили ее с ним в постель? Он закрыл глаза и сосредоточился на более простых вещах. Таких, как дыхание. Чай и тоник. Вяжущие травы. Умиротворение Цумико и тревога Гинкго.

Арджент беспокойно пошевелился:

– Что ты здесь делаешь? Тебе следует патрулировать границы.

– Я этим и занимаюсь, – возразил сын. – Каждые пару часов.

– И?

– Никаких признаков разведки или попыток отомстить.

Их и не должно быть. Нона не сунется сюда какое-то время.

– Приведи Майкла, – велел Арджент.

На этот раз Гинкго вышел без возражений.

Цумико повернулась к лису:

– А тебе, кажется, лучше.

– Зачем ты здесь? – кисло спросил Арджент.

– Ради твоего лечения, – ответила она. – Как обезболивающее. И Гинкго сказал, что именно так семьи лис заботятся друг о друге.

– Ты не лисица и мне не родня.

– Но ты не возражал.

Вошел хмурый Майкл. Он не стал терять времени даром:

– Мы разработали план на случай непредвиденных обстоятельств. Ты достаточно пришел в себя, чтобы слушать?

– Говори.

– Мы совершенно уверены, что леди Нона ничего никому не скажет. Иначе ей пришлось бы признать провал. Своим молчанием она защищает завоеванный статус.

– Ваше молчание для нее куда важнее.

– Согласен. Она сделает все возможное, чтобы стереть свое поражение из памяти. Каждый свидетель ее нападения и последовавшей за ним битвы в опасности. – Майкл пододвинул стул к кровати и сел. – Но она будет приходить в себя так же медленно, как и ты, и у нее нет в постели маяка, освещающего путь к выздоровлению.

– Где она?

– Никто не знает. Нона скрылась. Может, она пошлет кого-нибудь за нами?

– За мной? Нет. За вами? – Арджент поперхнулся собственным рыком: – У нее есть сестра. Как чары?

– Наращиваю их с каждым днем, – утешил Майкл. – Но Санса предпочитает более действенную защиту.

– В каком виде?

– Целительница и ее помощники. Они приедут на месяц раньше.

Лишние свидетели. Неплохо для начала, но очевидно, что план этим не исчерпывался.

– Я договорился с адвокатом Цумико, чтобы он связался с Седриком Смайтом и попросил разрешения прибыть пораньше, а пожить подольше. Он был в восторге. Все приготовления почти завершены.

– Когда?

– Вылет через три дня, – ответил страж. – Так что сосредоточься на своем здоровье.

– Мы остановимся в другом месте? – спросила Цумико.

– Вы с Арджентом отправитесь в гости к брату лорда Персиваля, Седрику. Поездка туда является ежегодной традицией, и это удобный предлог, чтобы вытащить вас с Арджентом отсюда, пока у нас в Особняке амарантинские гости.

Арджент стиснул зубы, понимая, что его ждет. Но это был самый простой способ обеспечить сохранность всех домочадцев.

– А нельзя просто связаться с нужными представителями властей и сообщить, что леди Нона проиграла Ардженту? – спросила Цумико.

Майкл потер щеку:

– Увы, она и есть представитель власти, но да, мы имеем право подать прошение остальным четырем кланам. Они могли бы заставить ее уступить или, по крайней мере, настоять на матче-реванше. Но прежде, чем это произойдет, Ардженту нужно восстановить силы. Так что безопасное убежище – наш главный приоритет.

Кивнув, она тихо спросила:

– Куда мы едем?

Похлопав ее по крепко сжатому кулаку, Майкл попытался ответить как можно веселее:

– В старую добрую Англию.

Глава 28

Чужие обноски

Цумико не привыкла к богатству, не говоря уже о его атрибутах. До наследства она могла уместить все свои вещи в одном чемодане. Ничто в образе жизни воспитанницы Святой Мидори не способствовало созданию накоплений. Любой излишек отдавался тем, чьи потребности были больше. Даже сейчас у Цумико имелось только три смены одежды. Четыре, если считать ночную рубашку.

– Аппингтонские Смайты живут на широкую ногу, поэтому мы должны подготовить тебя к светским мероприятиям и пикникам. – Санса провела хозяйку по тихому коридору и открыла дверь в комнату, где пахло кедром. Кухарка на ходу дернула за висящие под потолком веревочки, и три группы ламп мигнули, осветив длинное помещение со шкафами, сундуками и чемоданами. – То есть нужно по крайней мере по одному новому ансамблю в день. Они одеваются даже к ужину, и для наследницы недопустимо облачаться в один и тот же наряд дважды.

Цумико пугала перспектива провести за границей месяц или даже того больше. Тридцать с лишним дней дадут ей тридцать с лишним способов продемонстрировать свою неспособность оправдать такие высокие ожидания.

– Как же мне это сделать?

– Леди Эими всегда носила традиционную одежду. Ты поступишь так же. – Санса выдвинула ящик и приподняла папиросную бумагу, показав сверкающий шелк – темно-красный с россыпью белых хризантем. – Сегодня тебе предстоит выбрать много красивых вещей.

Санса с задумчивой улыбкой принялась открывать дверцы и ящики, открывая взору целую коллекцию шелковых сокровищ. Но волнение Цумико от этого лишь усилилось.

– Это все не для меня, – запротестовала она. – Я всего три раза надевала юкату и ту брала напрокат.

– Положись на Арджента. Он заботился о коллекции миссис Эими и будет служить тебе камердинером. – Подойдя к инкрустированной драгоценными камнями шкатулке с украшениями для волос, Санса уточнила: – Он разбирается в слоях, узлах и прическах.

Цумико неуверенно выдвинула ящик, в котором оказалась уйма вышитых накидок всех цветов радуги.

– Зачем одному человеку так много? – пробормотала она. – Здесь, наверное, сотни предметов.

– И некоторым из них сотни лет. Миссис Эими унаследовала их, как и ты, от прошлых поколений женщин Хадзимэ.

Музей прежних хозяек.

– Разве это не означает, что у Арджента с этими вещами связаны плохие воспоминания?

– Он никогда не жаловался.

– А стал бы? – спросила Цумико.

Санса опустила голову:

– Нет. Пусть он сам решит. Это лучшее, что ты можешь ему предложить.

Цумико кивнула. Выдвинув вперед несколько вешалок с кимоно, Санса предупредила:

– Я знаю, какие недавно носила госпожа Эими. Вот они, их не надевай. Как только Арджент оправится, подскажет тебе самые удачные сочетания слоев и аксессуаров.

– Хорошо. – Цумико провела пальцем по рукаву бледно-зеленого оттенка. – Ума не приложу, с чего начать.

– У тебя есть любимый цвет?

– Я… не очень разборчива.

Санса рассмеялась, вытащила коралловое кимоно и накинула на плечо хозяйки.

– Вкус можно и развить, не так ли? Особенно если мужчина отмечает, что ты облачилась в его любимые тона.

– Поэтому ты ходишь в зеленом?

– В школе моя подруга из димитиблестов клялась, что так я притягиваю к себе внимание Майкла, – тихо хмыкнув, призналась Санса. – Похоже, не врала.

– Вы учились в школе наблюдателей?

– В Академии Ингресс.

– И тебе приходилось запоминать такие вещи – этикет и международные обычаи?

– Как для стран, так и для кланов, но у нас свои особенности. – Санса водрузила кимоно, разрисованное красными кленовыми листьями, на одну из подставок, расправила складки. – Наблюдатели – это народ без границ, выходцы отовсюду и ниоткуда.

– Каково было в Академии?

Санса выпрямилась и расправила затекшие плечи.

– Много учителей из разных мест. Приглашенные лекторы из числа амарантов. Много книг и записей. Много тренировок по чтению языка тела и принятым манерам. Как боец, я изучила оружие, боевые стили, стратегию.

Ничего похожего на уроки Цумико в Святой Мидори. Может, ей когда-нибудь разрешат посетить эту академию?

– Там учатся ваши дети?

– Да-да. Дарье шестнадцать. Она страж.

– Папина дочка?

– О да. Наш сын Тимур – такой же, как я, мои братья и моя мама. В нашу сильную породу.

– Боец?

– Целиком и полностью, – гордо заверила Санса. – Айла у нас миротворица. Ей всего восемь, а она уже прирожденный дипломат. Но малышка Анника получилась ярче всех. Потому ее так рано и забрали. И поэтому поощрили нас продолжить расширять семью.

– Вы с Майклом отличная пара, – скромно отметила Цумико.

Кухарка коснулась своего живота:

– Все родители-наблюдатели надеются, что их дети унаследуют сильные сердца и яркие души. Может, на сей раз у нас получится маяк.

– Майкл сказал, твой малыш появится в наше отсутствие.

– Да. И хорошо. Роды нервируют Арджента.

– Ему не нравятся дети?

Санса присела у сундука, полного обувных коробок.

– Однажды он попытался объяснить. Как в теле зарождается новая жизнь, как дух разделяется надвое. Амаранты ощущают то, что невидимо нашему глазу. Но вообще он просто очень чувствительный. Переживает, когда мне больно, – тихонько прибавила Санса.

– А как реагирует Гинкго?

– О, он настоящий любящий дядя. Отличный помощник. – Санса рассмеялась: – Из нашего садовника получается прекрасная няня.

– Потому что лисы любят гнездиться.

Санса кивнула:

– И потому что дети для них – сокровище. Амаранты больше не размножаются, как люди, поэтому каждую новую жизнь воспринимают как драгоценность.

Цумико обдумала услышанное, а затем спросила:

– Разве не получается тогда, что и Гинкго дорог Ардженту?

– Конечно.

– Тогда почему Гинкго думает, что отец его ненавидит?

Повернувшись к хозяйке, Санса внимательно посмотрела на нее:

– А почему ты думаешь, будто Арджент ненавидит тебя?

– Он сам так говорит.

Санса лишь отмахнулась:

– Когда дело касается лис, надо смотреть не на слова.

– И на что мне тогда смотреть? – уточнила озадаченная Цумико.

– Лисы не зря прячут свои хвосты. По ним и определяй.

Глава 29

Клановые гербы

Прежде чем вернуть хозяйку Ардженту, Санса настояла, чтобы Цумико посвятила время себе – размялась, выкупалась, поела. Девушка поддалась напору Сансы и, с еще мокрыми после мытья волосами, принялась за тарелку дымящегося супа, пока кухарка рылась в своем запасе восстанавливающих чаев.

Гинкго прошаркал на кухню с книгой под мышкой.

– Папа меня выгнал. Майкл его моет.

– Арджент идет на поправку. – Санса наполнила глиняный чайник кипятком и положила две большие ложки смеси из сухих листьев и веток. Поставив на поднос с чаем приземистую металлическую жестяную банку и зеленую стеклянную бутылку, она пояснила: – Пойду дам ему последнюю дозу хаддлбада, – и вышла.

Налив себе настою из чайника на дальней конфорке, Гинкго отошел в другой конец комнаты, где в эркере стоял диван. Растянувшись на потертых подушках с кружкой в руке, он принялся перелистывать страницы. Цумико покончила с едой и ополоснула миску, прежде чем прервать затянувшееся молчание.

– Эти растения – твои?

Гинкго опустил ноги и похлопал по месту рядом с собой:

– Добро пожаловать в мой зимний сад. – Он поставил пустую чашку на пол и махнул в сторону джунглей из висящих над головой корзин. – Раз уж папа никого не пускает в большую оранжерею, я забрал это место.

– Почему он не впустил тебя? Разве ты не садовник Особняка?

– Думаю, отец считает это место своим. – Гинкго не сводил глаз с книги, лежавшей у него на коленях. – Раньше Эими заставляла его пускать ее внутрь, но, думаю, ему это не нравилось. Впрочем, он и ее перехитрил. Люди забывают об оранжерее, если только на нее случайно не наткнутся.

– Он что-то выращивает внутри?

– Вероятно. Я знаю, что Санса просит у него кое-что для своих чаев. – Гинкго побарабанил пальцами по краю книги. – У меня такое ощущение, что внутри полно дорогих ему вещей. Вот почему меня туда никогда не пускали.

Цумико посмотрела сквозь залитую солнцем зелень:

– Я могу понять тягу соорудить себе убежище и могу понять желание быть принятым там.

Он наклонился к ней:

– В моем саду тебе всегда рады.

– Спасибо. – Ее внимание привлекла книга, должно быть из коллекции Майкла. Бумага отличалась высочайшим качеством исполнения, но вместо букв страница была покрыта аккуратными рядами рисунков. – Что ты читаешь?

Гинкго вздохнул:

– Эта книга полна малоизвестных гербов кланов и семей. Наблюдатели ведут записи о подобных вещах.

– Как красиво! – Цумико коснулась шестигранной эмблемы с цветком вишни в центре. – Это твой клан?

– Не этот, но я нашел в последней книге герб Меттлбрайтов. Как я уже сказал, здесь собраны более мелкие – ветви семей, анклавы и союзы. Но есть дюжина страниц про лис. Видишь?

Он перешел к разделу под заголовком «Лисицы». На одном из гербов красовалась лиса в прыжке, а на другом – венок из девяти хвостов с белыми кончиками. Цумико нашла еще несколько «лисьих» отсылок, но большинство семей выбирали природные элементы – листья, бутоны, цветы, ягоды и грибы. Ей встретились созвездия, бумажные фонарики и даже несколько насекомых.

Один герб изображал мотылька во всех подробностях, и она заметила:

– Как-то не очень уместно для лисиц.

– Это, наверное, союз. Насколько я понял, амаранты с близкими специальностями образуют анклавы. Как, например, гончары из обезьяньего клана, объединившиеся с саламандрами, которые топят им печи своим огнем.

– Значит, разные кланы амарантов ладят друг с другом?

– Ну да. Никто не дерется друг с другом, потому что все одной расы.

– Трудно представить.

Гинкго ухмыльнулся:

– Ладно, не все так мирно, иначе не было бы наблюдателей. Амаранты не охотятся друг на друга, но люди – честная добыча. Или когда-то ею были.

– Сейчас твои сородичи хотят мира.

– Похоже на то, – сказал он, переходя к разделу, который изучал ранее.

– Так что ты ищешь? – спросила Цумико.

– Герб волчьей стаи, которая меня приютила. – Гинкго взглянул на дверь и понизил голос: – Я не задаю вопросов, на которые сам не хочу отвечать, поэтому не знаю, к какой семье они принадлежат. Но в прошлый раз, когда я был там, они отмечали праздник, так что мой друг и его родственники носили фамильный герб. Только я не могу найти его среди незнатных семей.

– Как он выглядел?

– Полная луна со склонившейся над ней цветущей веткой. – Гинкго начертил в воздухе кривую. – Только это. Ничего больше.

Они вместе пролистали подходящий раздел, и, хотя почти в каждой стае на знаках отличия была отсылка на луну, ни один из гербов не подходил под описание.

– Может, они только недавно его придумали? – спросила Цумико.

– Откуда мне знать? – проворчал Гинкго. – Вроде нет, но, может, я что-то упускаю.

– Что именно? – Майкл вошел в кухню, устало отсалютовав им обоим.

Гинкго закрыл книгу:

– Как папа?

– Снова спит. – Майкл налил суп в тарелку и выбрал апельсин с подноса на стойке. Скользнув на свое обычное место за кухонным столом, он спросил: – Нашел то, что искал?

– Не совсем. Но читать интересно. А насколько актуальна эта книга? Могли ли новые кланы успеть принять свои гербы с момента ее выхода?

– Айла принесла справочник домой прошлым летом. – Губы стража изогнулись. – Она уже выучила все гербы, вот и одолжила его мне. Предполагаю, это означает, что ты держишь наиболее полный реестр активных семейств, ответвлений, анклавов и гильдий. В мировом масштабе.

Гинкго нахмурился.

– Наблюдатели тоже придумывают себе знаки? – поинтересовалась Цумико.

– Нет. Гербы характерны только для амарантийской культуры. – Майкл без особых усилий перешел в режим учителя. – Хотя это и необязательно в повседневной жизни, на официальных приемах принято носить до пяти гербов. Они служат идентификаторами клана, дома, семьи, гильдии, анклава и в последнее время – роли в человеческом альянсе.

– То есть… Гинкго получил бы один, как лис Меттлбрайт, один – как сын Арджента и один за то, что он садовник Особняка?

Майкл помахал им ложкой:

– В том и смысл! Получается, что даже когда амарант находится в человеческом обличье, можно с первого взгляда сказать, с кем имеешь дело. С человеческой точки зрения это воспринимается как открытость. В интересах мира нечеловеческим расам нечего утаивать.

Гинкго фыркнул:

– Идея, которую продвигают наблюдатели.

– Естественно. Поскольку это не так уж далеко от истины.

– О чем ты? – спросила Цумико.

– В амарантийском обществе считается вежливым – и даже лестным – спрашивать людей о значении их гербов. Проявление интереса к чьей-то истории – это первый шаг к тому, чтобы стать частью их будущего.

Искоса посмотрев на Гинкго, Цумико спросила:

– А что, если у кого-то только один знак?

Майкл задумчиво заглянул в свою суповую тарелку:

– Такое бывает, хотя и сравнительно редко.

– Почему?

– Ах, ладно. – Майкл откинулся на спинку стула и начал счищать кожуру с апельсина. – Представьте это таким образом. Одной из причин появления дополнительных гербов является дифференциация между членами семьи. Допустим, у лиса есть три сына. У них общий маркер клана, как принадлежность Арджента к Меттлбрайтам. И, по крайней мере, изначально все трое будут носить имя своего отца и соответствующий герб. Старший сохранит этот символ дома, но младшие зарегистрируют свои собственные гербы, если добьются соответствующего положения.

– Младшие сыновья начинают ответвления семьи, – резюмировала Цумико.

– Да.

Гинкго выругался себе под нос, значит, тоже все понял. Но Цумико предпочла подтвердить свои догадки:

– Получается, человек с одним знаком не принадлежит ни к одной из младших семей.

– Верно. – Майкл сунул в рот дольку апельсина и задумчиво прожевал. – В каждом клане только горстка амарантов будет носить лишь один герб – его представитель, их наследник и любые прочие дети, которые еще слишком малы, чтобы основать свой собственный дом.

– Тогда, гипотетически говоря, единственными кошками с одним гербом будут… Хисока Твайншафт, его наследник и другие малыши.

– О, у него никого нет, – со смехом заверил Майкл. – Хисока-сенсей – закоренелый холостяк. А главенство в кошачьих кланах традиционно переходит от матери к дочери. Но в целом мыслишь ты верно, это справедливо для всех – лошадей, мотыльков, пантер, тануки, фениксов и так далее.

– И волков, – прошептала Цумико.

Гинкго снова выругался.

Глава 30

Недооценка

Арджент переместил руку и нащупал бедро Цумико, а затем притянул ее к себе плотнее. Он смутно отметил, что хозяйка успела сменить пижаму. Шелк – уже намного лучше. Санса, должно быть, показала ей хранилище. Ну разумеется. Они собирали вещи.

Сколько времени прошло? Долго он тут валяется? То ли из-за нектара, то ли из-за силы души госпожи, то ли из-за присутствия сына, лис полностью расслабился и потерял чувство времени.

Перевернувшись на спину, Арджент отыскал стража своего сна. Лунный свет лился в окно, сияя на непослушной шевелюре Гинкго. Ухо сына дернулось в его сторону, и Арджент спросил:

– Как долго?

– Еще восемнадцать часов. Хочешь, поменяемся местами, чтобы ты размялся?

Арджент мрачно воззрился на сына.

Болван только брови поднял.

– А что? Мы с ней так и делаем, когда ей нужен перерыв.

– Вряд ли.

– Упирайся сколько хочешь, а руку мою ты держал.

Арджент нахмурился. К нему вернулись неясные сны, смутные обрывки старых воспоминаний о том времени, когда он прижимал к груди испуганного малыша и пел о лисицах и свободе.

– Что-нибудь нужно? – спросил Гинкго.

– Еда.

– Да уж наверняка. Я принесу тарелки. И приведу Сансу, если та еще не спит. Она захочет проверить твои бинты и, если нам повезет, снова накормит тебя той золотой жижей, которая делает тебя послушным и милым.

– Иди, – зарычал Арджент.

Невероятно, но наглец все-таки послушался.

Снова обратив внимание на свою госпожу, Арджент вздохнул. Ее нога зацепилась за его икру. Ее голова уткнулась ему в плечо. Ее избыток силы пронизывал его самые сокровенные части, наполняя тело до краев. Если она продолжит так легко удовлетворять потребность лиса в ней, как ему тогда вырваться на свободу?

Она его погубит.

Арджент провел костяшками пальцев по ее щеке, невесомо, как прикосновение лунного света, и прошептал:

– Я буду ненавидеть тебя больше всего.

* * *

Цумико устроилась в кресле, поджав ноги, и подула на кружку чая с молоком, которую принес Гинкго. Густое, как сливки, и сладкое от меда полуночное угощение на мгновение отвлекло девушку от попыток Майкла подготовить ее к месяцу в обществе Аппингтонских Смайтов.

– Почему мне кажется, что ты пытаешься меня предупредить? – спросила она.

– Ну… – неловко протянул Майкл. – Не обижайся, что я так скажу, Цумико, но ты по натуре очень доверчива.

Она посмотрела на него поверх чашки.

– Ты так думаешь?

Он прочистил горло:

– Ты довольно легко нас приняла.

– Хочешь сказать, зря?

– Вовсе нет. Но не все такие… как мы.

Неужели он действительно считает ее такой доверчивой?

– Я знаю и благодарна за это, – тихо ответила Цумико.

Гинкго хихикнул, и Майкл переступил с ноги на ногу.

– Тц. У нас времени в обрез. – Арджент не отрывал глаз от тарелки, из которой ел мелкими кусочками. – Обрисуй ей основы. Я буду уточнять по мере необходимости.

Встряхнувшись, страж пустился в разъяснения:

– Лорд Персиваль и леди Эими совершали ежегодную поездку в его родной дом. Они смешивали и заимствовали традиции: посещали могилы его предков, охотились с собаками, праздновали Рождество на английский манер, а затем возвращались домой, чтобы встретить Новый год по-японски.

Цумико кивнула.

– Персиваль и Эими не могли иметь собственных детей, поэтому имущество лорда перешло к его младшему брату Седрику, который, в свою очередь, назвал наследником своего внука Стюарта. Полагаю, с самого начала они лелеяли определенную надежду, что Стюарт также унаследует это место… и Арджента.

Она посмотрела на лиса:

– Они и о связи знают? Разве само твое существование не должно было оставаться секретом?

– Тебя это удивляет? – с ледяным презрением поинтересовался Арджент. – То, что у тех, у кого нет одних принципов, нет и других?

– Несмотря на неоднократные протесты наблюдателей, живших здесь в то время, включая моего родного деда, Смайты и правда подходили. И связь требовала, чтобы Арджент повиновался им, – продолжил Майкл.

– Получается, эти Аппингтонские Смайты знают секрет.

– Определенно.

– И хранят его.

– Вполне.

Цумико попыталась прислушаться к своим ощущениям:

– И все же ты им не доверяешь.

– Нисколько. Смайты не хранили наши секреты; они собирали разведданные. И потакали любопытству, которое может привести только к проблемам для амарантов. – Майкл стиснул зубы. – Когда таких оговорок и утечек стало слишком много по всему миру, Хисока Твайншафт ликвидировал любую угрозу, которую они могли представлять, организовав Открытие.

– Смайты пытались шантажировать тетю Эими?

– Они не настолько далеко зашли, – заверил Майкл. – Но детская мечта кузенов поймать и удержать Арджента недавно превратилась в интерес к личности преемницы миссис Эими. С кончиной твоей тети, я уверен, они захотят восстановить связи.

– Подружившись со мной?

– Тц. Их цель не дружба. А завоевание.

В тот вечер, когда Арджент упомянул, что она может общаться с кузенами по Смайтам, выражение его лица было таким же замкнутым.

– Думаешь, я получу предложение руки и сердца?

– Ожидай безвкусного флирта и пустой лести не менее чем по трем направлениям.

– Только по двум, – поправил Майкл. – Стюарт как раз собирался показать миссис Эими свою новую невесту, но… не успел, и их поездка сорвалась. Однако Бонифаций и Жак по-прежнему холосты и точно захотят произвести впечатление.

Цумико медленно склонила голову:

– И при всем этом поездка – все равно наш лучший выход?

– Определенно самый удобный. Вы отправитесь далеко, но в знакомое место. И к людям, которые разделяют вашу тайну.

– Тогда пара предложений – невелика цена, – постановила Цумико. – Мне нужно будет просто их отклонить.

Майкл все равно сомневался:

– В Святой Мидори обучали только девочек, у тебя мало опыта относительно проявлений мужского внимания.

Верно, но вряд ли одно это выставит ее дурой.

Цумико уставилась в чашку и спокойно сказала:

– Если не верите, что я способна выбрать достойного супруга, доверьтесь Ардженту, уж он-то сумеет отмести все недостойные предложения.

Когти лиса проехались по столу.

– Если таково желание моей госпожи.

– Да, пожалуйста.

Губы Цумико дрогнули. Через нить связи она ощутила злорадное удовольствие Арджента и его облегчение. Похоже, кузены Смайты те еще негодяи.

– Впрочем, претендентов на твою руку будет хоть отбавляй, – заверил Майкл. – Как только среди наблюдателей пройдет слух, что появился маяк, многие молодые люди постараются привлечь твое внимание.

– Я не выйду замуж, – твердо ответила Цумико. – Это только усложнит ситуацию для Арджента.

– Позже, – уточнил Майкл. – Когда мы освободим Арджента, ты займешь свое место в Междумирье, вольешь свою силу в наше общество. В конце концов, такие способности, как наши, передаются по наследству.

Чтобы подавить поднявшийся в душе протест, Цумико уткнулась в чашку с остатками остывшего чая. В сообществе наблюдателей было так много непонятных ей правил. Майкл щедро делился знаниями по этикету, истории и прочему, и Цумико это все увлекало; но ее преданность принадлежала Иному. А единственный земной долг был перед Арджентом.

Или так она думала.

По мере того как Майкл продолжал бормотать, тревога Цумико росла. Она не хотела становиться ходячим инкубатором только затем, чтобы наблюдатели забрали ее детей, когда те станут достаточно взрослыми для обучения. Внезапно культура, которую она считала такой очаровательной, показалась ей ловушкой.

Арджент с трудом выбрался из постели, и Гинкго подпрыгнул к нему сбоку. Отмахнувшись от помощи сына и протестов Майкла, лис подошел к стулу Цумико и опустился на колени.

– Успокойся, – прорычал он. – Подумай.

Полные слез глаза Цумико расширились. Если кто и мог понять ее, так это он – связанный, вынужденный подчиняться и размножаться.

Арджент обхватил ее ладони, все еще сжимавшие пустую чашку.

– Эти Смайты мечтают распоряжаться твоим состоянием и моим будущим. Разве ты соблазнишься их лестью и уловками?

– Нет.

– Ты захочешь променять красоту своей души на мужа с родословной? О таком союзе ты мечтаешь?

– Нет.

– Тогда ты в безопасности, – выгнул брови Арджент.

– В безопасности. – Одно это слово усмирило бурю в ее душе.

Арджент придвинулся ближе и понизил голос:

– Тебе нужно просто отклонять предложения.

Глава 31

Напряжение

– Лучше сжег бы это все, пока есть возможность.

Арджент не удостоил сына взглядом, натягивая поверх бинтов накрахмаленную рубашку. Он также не признался, что еще самые первые хозяева велели ему содержать одежду в чистоте. И пусть на протяжении веков мода менялась, приказ никуда не делся. Ни пятнышка, ни морщинки. Каждый узел и складка должны быть идеальны. Его мать сильно удивилась бы.

От двери послышался тихий протестующий возглас, и Майкл поспешно шагнул вперед:

– Не напрягайся! Растревожишь рану!

– Я справлюсь.

– Завтра будешь справляться, когда окажешься сам по себе. Но ты все еще здесь и я тоже, – пробормотал Майкл. – Позволь мне помочь.

Арджент уступил, хотя бы для того, чтобы уменьшить вероятность испачкать белую рубашку. Он послушно стоял, пока Майкл застегивал пуговицы и возился с галстуком.

– А где папины обновки? – спросил Гинкго. – Разве ты не купил ему настоящую амарантийскую одежду?

– Заказ сделан, – ответил Майкл. – К концу года у вас обоих будет новая одежда.

Гинкго навострил уши:

– И у меня тоже?

– У вас должна быть традиционная одежда для официальных мероприятий. – Майкл забрал у Арджента жилет. – Семейные цвета, фамильный герб и тому подобное.

– А никто не встревожится? – спросил Гинкго.

– Именно поэтому одежда еще не готова. Пришлось заказывать различные элементы по частям. Окончательная сборка будет происходить в человеческом магазине, где никто не поймет их значения.

– Мне нравятся мои собственные вещи, – проворчал полулис.

Майкл одарил его теплой улыбкой:

– Ты одеваешься, как садовник, и это соответствует твоему положению, но Смайты ждут наследницу и ее дворецкого. Их мы им и представим.

– Простая стратегия, – поддержал Арджент. – Я оправдаю ожидания лорда Седрика. Хозяйка их разочарует.

Глаза Гинкго сузились.

– Что ты сделал?

– Проследил за окончательной упаковкой чемоданов.

– Что ты сделал?! – повторил его сын.

– То, что одобрили и Санса, и Цумико, – заверил Майкл, прежде чем окончательно сменить тему. – Пока вы в отъезде, поищу способы укрепить границу по воде. Как жаль, что мы не знакомы с морскими бесами!

– Они же выдумка, – фыркнул Гинкго.

– Для людей – и мы выдумка, – напомнил Арджент, озадачив сына.

– Прикидывал, как поступишь, если за тобой проследят? – спросил Майкл.

– Сделаю то, что должен.

Страж последний раз расправил узел галстука Арджента:

– А если преследователи будут иного рода?

– Ее же предупредили. Что еще я могу?

– Многое, – ответил Майкл. – Цумико будет всецело зависеть от тебя. Ей нужен надежный проводник, советник и переводчик.

– И?

– И она уязвима, а значит, ее могут попытаться унизить. – Майкл нахмурился. – Прошу, будь с ней помягче.

– Я не джентльмен.

– Но и не дурак, – вмешался Гинкго. – Она хорошо с тобой обращается. Лучше, чем ты того заслуживаешь. Не испорть все, рассорившись с ней.

Арджент отступил и поправил манжеты.

– Если последую твоему совету, то никогда не получу свободу, которой она меня дразнит. Цумико обнаружит, что не может без меня.

– Она другая, – возразил Гинкго. – И она пообещала.

– Если я заискиваю перед теми, кто держит мой поводок, то создается совершенно ошибочное впечатление, будто я смирился, доволен и даже благодарен за свое пленение. Это облегчает совесть хозяина. Поэтому я буду протестовать против своего порабощения как на словах, так и действиями.

– Ты и обо мне так думаешь? – тихо спросил Майкл.

Арджент смягчился, но совсем немного:

– Насколько комфортно ты себя чувствуешь в своей роли, страж?

– Больше, чем я готов признаться. Меньше, чем мне хотелось бы. – Плечи мужчины опустились почти так же, как и уши Гинкго. Такой чувствительный. Они оба. Майкл немного оправился: – Но я согласен с Гинкго. Цумико – другая.

– Люди легко раздают обещания, а женщины и вовсе переменчивы, как ветер. – Руки Арджента сжались. Неужели этот шанс уже ускользал у него из рук? – Цумико меняется… изменилась.

– В каком смысле? – уточнил Майкл.

– Она все больше принимает тот странный мир, о существовании которого не подозревала. Привыкает, подстраивается.

– Цумико хочет найти здесь свое место. Вряд ли это плохо, – возразил Майкл.

Они не видели, в чем опасность. Девушка говорила именно то, что оба хотели услышать. Ее идеалы сияли так же ярко, как душа. Но Арджент распознал угрозу и осмелился ее озвучить:

– Она привязывается.

Глава 32

Долгий путь

Суставы Цумико болели, а глаза резало. Звуки эхом отдавались у нее в голове, не превращаясь во что-то осмысленное. Неужели люди правда наслаждались этим бесконечным однообразием?

– Кажется, я не очень люблю путешествовать, – пробормотала она.

Взгляд Арджента был в высшей степени скучающим.

– Человеческие методы действительно напоминают пытки.

– Мы скоро приедем?

– Разве вы не слушали водителя?

– А он что-то сказал?

Она изучала английский язык, но модели речи отличались, а акценты и вовсе искажали слова. Кроме того, все говорили так быстро. Цумико барахталась в немом разочаровании, полностью полагаясь на своего переводчика.

– Да.

Цумико закрыла глаза, чтобы не расплакаться. Даже после долгих часов пути Арджент казался совершенно невозмутимым, и она завидовала хладнокровной утонченности, с которой он справлялся с каждым этапом дороги.

– Как ты можешь так долго сидеть на месте?

– Я не продвинулся ни на шаг за более чем тысячелетие. То, где я вынужден торчать, не имеет большого значения.

Она дернула розовый шелк рукава своего кимоно. Прежде чем их частный самолет приземлился, Арджент выудил костюм, который должен был помочь Аппингтонским Смайтам составить о ней первое впечатление. Четыре слоя одежды, один изысканнее другого, искусно завязанный пояс и традиционные белые носки, подходящие к деревянным сандалиям, – она почти не осмеливалась пошевелиться, чтобы не испортить наряд.

– Который сейчас час? – спросила Цумико.

– Почти четыре утра.

– Я так устала, – прошептала она. – А ты?

Лис наконец взглянул на хозяйку. Он смотрел не мимо нее, не сквозь нее, а прямо ей в глаза. И это принесло такое облегчение.

Цумико осторожно притронулась кончиками пальцев к его руке:

– Еще болит?

Арджент отмахнулся:

– А заметно?

– Нет.

– Хорошо. – Он мельком взглянул на перегородку, скрывавшую от них шофера Смайтов, затем придвинулся, обняв Цумико за плечи. – Позаботься обо мне, пока отдыхаешь. Это долгий путь.

Она осторожно прислонилась к боку Арджента, прильнув щекой к жесткой ткани его костюма. Не такой уютной, как мягкие складки туники, но все равно приятной. Лис был единственным привычным существом в необъятном чуждом мире; как же хорошо прижаться к нему.

– Я рада, что ты здесь, – прошептала она.

– У меня нет выбора.

Вообще-то есть. Не в плане, где находиться, конечно, а в том, как обращаться с ней. Цумико не особенно нравилось быть во власти того, чье настроение меняется, как грозовое небо. Мужские пальцы приподняли ее лицо за подбородок.

– Дай мне обещание, – приказал Арджент.

– Какое?

– Если кто-нибудь из домашних попросит меня одолжить – откажи.

– Если я предложу помочь кому-то, узы заставят тебя подчиниться?

– Да.

– Что они заставят тебя сделать?

– Страшно подумать.

– Так уже случалось?

Ноздри Арджента раздулись.

– Да.

Цумико взяла его за рукав:

– Останешься со мной?

– Если настаиваешь.

– Я не хочу тебе приказывать, – запротестовала она.

– Однако придется.

– Сам попросил. – Цумико пристроила ноющую голову у него на груди и закрыла глаза. – Знаешь, а ведь поездка пройдет куда проще, если ты станешь говорить мне, что делать.

– Раз таково твое желание, мне остается лишь подчиниться.

– Хорошо. Тогда ты за главного.

– Уже устала от ответственности? – настороженно спросил лис.

Цумико сонно кивнула. Наверное, настоящим дворецким вряд ли нравится, когда их используют вместо подушки, но у нее-то амарант. Да и Гинкго клялся, что лисам нужно жаться друг к другу.

Арджент пошевелился, обнимая ее, насколько позволяли приличия.

– А ты умнее, чем думает Майкл.

Как приятно.

– Позаботься обо мне, госпожа, – приказал лис.

Благодарность согрела сердце Цумико, она выпустила свои резервы, и Арджент отозвался хриплым ругательством, которое прозвучало даже лучше любого комплимента.

Глава 33

Аппингтонские Смайты

В шелковом облачении она должна была чувствовать себя прекрасной. Но Арджент не позволил Цумико взять и половины тех кимоно, которые она отобрала для поездки. Все элегантные и сдержанные наряды отправились обратно в хранилище, а на смену им пришли приторно-сладкие ансамбли. Вот почему Цумико сейчас щеголяла в шелке, усеянном снежными зайчиками. И в розовых эмалевых заколках. Общее впечатление было первой линией их обороны.

Она выглядела как ребенок.

Арджент первым вышел из машины и повернулся. Вместо того чтобы подать руку, он практически вынул госпожу из автомобиля.

И она почувствовала себя ребенком. Причем капризным.

– Я и сама могу, – вполголоса запротестовала Цумико.

– Да, моя госпожа.

Но вместо того, чтобы предложить ей локоть, он взял ее за руку.

Цумико едва заметила величественный дом, к которому вел ее Арджент; ее вниманием всецело завладел окружающий пейзаж. Она всегда жила в закрытых местах, будь то обнесенные стеной сады Святой Мидори или пределы зданий. Даже Особняк с трех сторон окружал лес, а пляж отгораживала баррикада. Это же загородное поместье простиралось до самого горизонта. Такое обширное. Такое пустое.

Рассвет был не за горами, и из серых теней уже проступала тусклая зелень. Глядя в жемчужно-голубое небо, Цумико представила, как огромные лапы бегут по воздуху. Для Арджента оно, скорее всего, казалось не устрашающим, а заманчивым, как двор, блестящий под нетронутым покрывалом свежевыпавшего снега. Знал ли он чисто детское стремление первым пересечь его?

– Ты когда-нибудь летал здесь? – прошептала она.

– Нет.

– Но тут пусто. Никто бы не увидел. – Она вытянула шею и заметила ряд деревьев, уходящих к узкому участку леса. – Ты мог бы расслабиться.

Арджент, держа за локоть, упрямо потащил ее дальше по дорожке.

– Такое возможно, но сейчас не лучшее время, чтобы… баловаться.

– А если в темноте, когда все спят? – Она всмотрелась в его лицо. – Не хочешь?

– Да, – коротко ответил он. – Но мои желания не должны становиться твоей главной заботой.

Цумико кивнула:

– Твое выздоровление – моя первейшая забота. Майкл и Санса совершенно ясно дали понять, что тебе нужно восстановить силы на случай, если снова придется сражаться с леди Ноной.

– Я отдохну, если твой график позволит.

– Так проследи, чтоб позволил. – Цумико замерла на пороге дома. – Они все равно примут меня за ребенка. Отчего бы не изобразить избалованного ребенка?

– Хм. Поздние подъемы. Послеобеденный сон. Рано ложиться спать…

– Можно же защитить нашу приватность под вежливыми предлогами. Твои бинты…

Она осеклась, заметив, что дверь открылась.

– Арджент! – прогремел низкий голос. – Ты снова к нам приехал!

– Лорд Седрик. Простите, что мы так рано.

Хозяин поманил их внутрь:

– Пустяки. Мы так же рады увидеть твою новую госпожу, как и она нас!

Арджент тихо перевел сказанное, и Цумико предпочла не заострять внимания на самонадеянности хозяина – слишком вымоталась и с нетерпением ждала лучшего отдыха, чем тот, что они урвали, сжавшись на заднем сиденье машины.

– Лорд Седрик, пожалуйста, познакомьтесь с наследницей леди Эими, Цумико Хадзимэ.

Она вдоволь нагляделась на маленьких девочек, которые пугались гулкого холла Святой Мидори. Изображая благоговение и застенчивость, Цумико спряталась за спину Арджента и только выглянула, схватив его за руку. Губы ее дворецкого дрогнули.

Он что, действительно упивался представлением?

Она склонила голову перед худощавым стариком-англичанином с торчащими усами и мерцающими голубыми глазами. Но тут заметила какое-то движение наверху: по изогнутой лестнице спускался молодой человек. Даже в этот ранний час он был опрятно одет и причесан. Юноша остановился у подножия лестницы, чтобы подтолкнуть какую-то бесформенную груду, которая забормотала и потянулась, прежде чем встать. Второй молодой человек оказался выше, шире, одет в мятую пижаму.

Седрик Смайт представил домочадцев:

– Двое моих внуков. Это Бонифаций.

Хорошо одетый парень поклонился, точно напыщенный принц. Заправив каштановые волосы длиной до подбородка за одно ухо, он разглядывал Цумико, с трудом сдерживая смех.

– Добро пожаловать, куколка.

Арджент опустился рядом с ней на одно колено, якобы для перевода.

– Он обожает раздавать всем прозвища, – пробормотал лис. – Неудивительно, ведь собственная мать называет его Бон-Бон.

– А это его младший брат Жак, – продолжил лорд Седрик.

Лохматый нагнулся к Цумико и протянул ей руку:

– Привет, красотка.

Ладонь у него оказалась такой же теплой, как приветствие, и он понравился ей больше Бон-Бона. Но затем Жак перевел заспанные глаза на Арджента и замер:

– Добро пожаловать назад.

Лис ничего не ответил и тихо проговорил:

– Поздоровайтесь как следует, госпожа.

А не слишком ли он увлекся? Пусть Цумико и выглядела моложе в своем наряде, но ей же не шесть лет. Тем не менее она постаралась говорить писклявее, чем обычно, и предпочла осторожно назвать обоих братьев дядями.

Те заметно приуныли.

– Нам в обычные покои? – ненавязчиво осведомился Арджент.

– Да, да. Вещи сейчас отнесут. – Седрик махнул на слуг, которые уже перетаскивали последние чемоданы Цумико. – Устраивайтесь. Завтрак подадут в…

Хозяин осекся, когда лис вдруг подхватил Цумико на руки и выпрямился.

– Пришлите поднос. Госпожа обладает весьма деликатной конституцией. Сегодня ей потребуется отдохнуть после поездки.

– Э, хорошо. Во всех смыслах.

Цумико обвила руками шею своего дворецкого и спрятала разрумянившееся лицо на его плече. Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору, он остановился перед двойными дверями и ждал, пока не убежал последний слуга. Арджент заколебался, когда кто-то его окликнул. Цумико осторожно взглянула – немолодая женщина с морщинистыми щеками. Может, какая-нибудь домработница? Ее зачесанные вверх пряди были еще скорее каштановыми, чем седыми, а на шее на тонкой цепочке, сверкавшей бусинками, висели очки.

– Вашей леди помочь с вещами? – спросила женщина, слегка улыбнувшись Цумико.

– Спасибо за беспокойство, миссис Дрейпер. В этом нет необходимости.

Арджент плотно закрыл дверь перед ее носом.

– Я доставлю поднос. Через десять минут, – сообщила женщина уже приглушенным голосом.

Цумико ждала, но Арджент не двигался. Их подслушивали?

– Тут безопасно? – прошептала она.

Лис уткнулся в ее волосы и затрясся.

– Что?..

Тут низкий смешок вырвался из груди Арджента.

– Ты что, смеешься надо мной? – Цумико пихнула его в плечо.

Вместо того чтобы поставить ее на ноги, лис просто уселся вместе с ней на пол, держа так, что она не видела его лица.

Он снова засмеялся, прямо ей в ухо:

– Отлично сыграно, куколка. Ты одним-единственным словом сорвала все их планы и ранила раздутое эго.

Да, она тоже гордилась своей импровизацией.

– «Дяди» явно поставило их в неловкое положение.

– Соблазнить тебя они не смогут, значит, попытаются разбаловать. – Арджент прижался к ней щекой. – Не бери у чужих дядей конфетки.

Глава 34

За закрытыми дверями

Цумико все искала причину перемен в поведении Арджента. Его одолевали воспоминания о прошлых Рождествах с тетей Эими? Он успел поскорбеть всего несколько месяцев. Или, может, лис взволнован тем, что снова увидел кузенов Смайтов? Что-то в поведении Жака ее особенно напрягало. Хотя Арджент мог замкнуться из-за того, что приходилось прятать раны. Следующим пунктом на повестке дня стояла проверка и смена его повязок. Или, возможно, виновата смена часовых поясов? Разве люди не начинали плевать на манеры, когда слишком выматывались?

Какова бы ни была причина, они так и просидели на полу девять с половиной минут, пока не вернулась миссис Дрейпер.

– Принесли завтрак. – Арджент махнул ей и приказал: – Скройся из виду.

Цумико вскочила на ноги. Скинув сандалии, она прошлепала по ковру с богатым узором и скользнула в ванную комнату. Из-за полуоткрытой двери ей удалось подсмотреть, как экономка руководила небольшой процессией служанок, которые раскладывали содержимое нескольких подносов на столе, расположенном между двумя балконными дверями. Когда все снова вышли, Арджент решительно запер за ними дверь.

– Проголодалась?

Цумико подергала свой громоздкий костюм:

– Можно я сначала переоденусь?

Он склонил голову и снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула. Опустившись на сиденье, лис поманил хозяйку обеими руками.

– Тебе больно.

Арджент не стал этого отрицать.

Он развязывал узлы, разматывал шелк, распутывал пояса. Слой за слоем снимал с Цумико ее роскошный наряд, пока не оставил в простой хлопчатобумажной сорочке. Затем Арджент отправил госпожу к шкафу, где хранилось несколько подставок для кимоно. Открыв один из меньших сундуков, он нашел ее пижаму, и Цумико удалилась в ванную, чтобы привести себя в порядок и освежиться. Как же хорошо снова двигаться. Обустройство показалось ей целебным. Чистка зубов – воодушевляющей. А возможность снова носить собственные вещи принесла облегчение.

К тому времени, когда Цумико присоединилась к нему, на Ардженте не осталось ничего, кроме полосатых пижамных штанов и бинтов. Она этого и ожидала. А вот чего не ожидала, так это появления у него нескольких серебристых хвостов. Они изящно вились у ног лиса, когда он стоял неподвижно, и тянулись за ним при движении. Красиво. Но Цумико сильно подозревала, что он призвал свои хвосты, чтобы сохранять равновесие.

– Ешь. – Арджент пододвинул ей стул.

– А как же твои бинты?

– Сначала завтрак. Потом сон.

Арджент снял крышки с блюд, налил себе сока, после чего отбросил маску слуги. Он ел быстро и тихо. Не в силах утолить любопытство, Цумико вновь засмотрелась на серебро, маячавшее за спиной Арджента. Санса говорила, что лисьи хвосты надежнее их слов. А Суузу предостерег, что чем больше хвостов, тем больше проблем.

– Ты на меня пялишься, – заметил Арджент.

– Сколько их?

– Тебя что, считать не учили?

– Так они же все время движутся. – Она ткнула в яйцо вилкой. – Вдобавок я не уверена, вдруг такие вопросы слишком личные.

– Крайне личные. – Арджент посмотрел на нее поверх наколотого на вилку гриба. – Тебе оказана честь, но не смей говорить об этом другим.

Он преувеличивал? В такие моменты она не могла понять, откровенен лис или шутит. Но раз снова язвит, то, должно быть, чувствует себя лучше.

– А у амарантов есть правила, связанные с хвостами?

– Никогда не трогай их без разрешения. – Арджент слегка пожал плечами. – Ну а так используй здравый смысл. За них нельзя тянуть. Их нельзя оскорблять. И наступать на них тоже не стоит.

Цумико отодвинула тарелку:

– Можно я потрогаю?

Его хвосты замерли.

– Я такое же домашнее животное, как ты – ребенок.

– То есть это будет оскорбительно?

– В зависимости от ситуации, – неопределенно ответил он.

– Кошки и собаки обычно ластятся, чтобы их погладили, вот я и предположила, что это будет приятно.

Шерсть на его хвостах слегка взъерошилась, но Цумико никак не могла расшифровать такую реакцию. Это немного напомнило ей уши Гинкго, которые умели передавать целый спектр эмоций.

– Тебе будет щекотно? – уточнила она.

Арджент отложил нож и вилку:

– Ты так же, как Жак, все жаждешь заполучить меня.

– Я обещала Сансе.

Он вздохнул:

– Она и меня вынудила пообещать. Пошли.

Арджент подошел к низкой скамье у изножья кровати. Этот предмет явно стоял тут для украшения, но его высота облегчала Цумико задачу. Бинты медленно спадали, но работе мешали хвосты Арджента. Он не прятал их, и было очень сложно не засматриваться. Однако считать стало проще.

– Семь.

– Разве? – Лис отвел взгляд в сторону. – Плохой знак.

– Должно быть больше? – Цумико закусила губу, но слишком поздно, вопрос уже вылетел изо рта. Связь, несомненно, повлияла на силу лиса и ограничила его развитие. – Прости.

Арджент промолчал. Санса упаковала всевозможные целебные средства и научила Цумико их готовить. Настои для очищения. Тоники, чтобы притупить боль. Пасты, стимулирующие образование новой кожи. Смешивая и растирая ингредиенты, Цумико расслабилась. Происходящее ощущалось чем-то очень правильным, близким. Она была там, где в ней нуждались.

Сосредоточься на настоящем, а завтрашний день сам о себе позаботится. Сосредоточься на чужих потребностях, и пусть твои собственные проблемы исчезнут. Требования Арджента были немногочисленны и просты – пища, отдых и любые иные удобства, которые она могла предложить благодаря их связи.

* * *

Арджент едва ли не покачивал всеми своими хвостами перед носом Цумико, но ее пальцы ни разу не двинулись в их сторону. Что слегка раздражало, если вспомнить прежнее любопытство хозяйки. Да, она уважила его желание, но ему требовалось отвлечься, чтобы забыть о своем жалком состоянии. Семь хвостов? Унизительно. Лис его возраста должен был продвинуться намного дальше. Двенадцать как минимум. Пятнадцать, учитывая его происхождение.

Конечно, с отменой прежних ограничений и наличием маяка под боком он вполне мог нагнать упущенное. Но Цумико сделала процесс слишком легким, насыщая лиса даже до того, как у него пробуждался аппетит. Со своими прошлыми хозяйками Арджент получал удовольствие, тайком у них приворовывая. Выживание завладело его мыслями и дало цель его существованию. Но Цумико ничего не скрывала. Доверилась бы она ему до такой степени, если бы ее не защищала связь? Несомненно. Если только сам Арджент не нарушит это доверие. Мог ли он? Интересно попробовать. Или он просто ищет новый вызов, раз уж старый исчез?

Вероятно.

– Арджент?

Лис распахнул глаза. И когда только они закрылись?

– Хочешь еще нектара? Санса положила немного, – сказала Цумико.

– Как предусмотрительно. – Ее взгляд блуждал между его лицом и раздраженно подрагивавшими хвостами. Прижав их к себе, лис дал более честный ответ: – Хаддлбад – мощное средство. Я бы спал глубже, чем должен.

– Разве не затем мы сюда приехали? Это поместье почти так же изолировано, как Особняк. Поблизости нет ни других амарантов, ни наблюдателей. И у тебя есть двадцать четыре часа, чтобы выспаться.

– Дай мне дозу, – сдался Арджент.

Цумико продолжала держать ложку вне досягаемости.

– Тебе следует лечь.

– Тут только одна кровать.

– Ну мы же как-то обходились дома.

– Наши хозяева не оценят подобную вольность.

Цумико прижала ложку к его губам:

– Ты все еще ненавидишь меня?

Сладость окутала язык, и лис зажмурился. Затем пробормотал:

– Из принципа.

– А на деле? – подсказала она.

Он облизнул губы, пытаясь найти подходящий ответ.

– В этом доме я предпочел бы только твое общество, – пробормотал Арджент.

– Но ты меня не хочешь.

– Нет. – Арджент позволил ей отвести его на привычную сторону кровати. – Ничему и никому не верь. Особенно мне.

– Я тебе верю. – Кончик пальца скользнул по его меху. – А еще я тебя защищу.

– От Жака?

– Особенно от него, – пообещала она. – И… если проснешься первым, не уходи.

Прямой приказ.

– Мне казалось, я – за главного.

– Хаддлбад – мощное средство, – повторила она его слова. – Даже представлять не хочу, в какие неприятности ты можешь угодить, пока не отвечаешь за свои действия.

Арджент почувствовал себя до странного польщенным, пусть она и разгадала его замысел.

– Да что такого я могу тут сделать?

– О, я не знаю. – Цумико с трудом задернула шторы и залезла в кровать с другой стороны. – Побрить Бон-Бона налысо и забросить Жака на крышу?

– Цумико. – Он потянулся к ней, но кровать была довольно большой. Госпожа ответила, и их пальцы соприкоснулись. – Прикажи! – взмолился лис.

– Сладких снов, – только и рассмеялась Цумико.

Глава 35

Украшение часовни

– Простите. Я правда не понимаю, что вы говорите.

Цумико посмотрела на Арджента, за руку которого цеплялась в надежде получить хоть какой-нибудь намек, о чем же тараторила Иветт Смайт.

Лис наклонился и пробормотал:

– Полная чепуха, миледи. Если только вы не хотите, чтобы я перечислил многочисленные достоинства ее сыновей.

– У каждого есть свои плюсы.

– Ты слишком добра.

Цумико потрепала его по рукаву:

– Скажешь ей, что дядя Бонифаций и дядя Жак были очень добры ко мне?

Арджент склонил голову и обратился к Иветт по-французски.

Бонифаций подошел к Цумико с другой стороны и похлопал ее по плечу.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да.

Стоило отдать ему должное за усилия. Он выучил несколько японских фраз и теперь включал их в разговоры. Взаимное незнание свело беседы к самым элементарным любезностям, но кузены смогли обменяться парой слов.

– Тебе нравится Рождество? – спросил Бон-Бон, указывая на часовню, в которой они стояли.

– Да. Очень. – Даже зная, что он ничего не поймет, Цумико все равно добавила: – Очаровательный обычай. Я рада, что твоя мать решила пригласить и меня.

Вскоре после завтрака Иветт предложила всем пойти в маленькую церковь в нескольких километрах от поместья Смайтов. С наступлением Святок прихожане занялись украшением храма. Они собрали, сложили и перевязали кучи ароматных веток – сосны, можжевельника, магнолии, ели. Всю эту зелень раскладывали по поверхностям и заправляли в ниши весело болтающие женщины и, за печенье, горстка подростков. Повсюду свисали белые и золотые ленты. Грозди шишек и позолоченных орешков красовались в сердцевинах венков. Гранаты и груши алели яркими пятнами, и Цумико лениво подумала, не висит ли где-нибудь заодно омела. Разве это не английская традиция?

– Он просит передать, что здесь, по традиции, женятся все Смайты, – сообщил Арджент.

Цумико вежливо хмыкнула:

– И, что совершенно предсказуемо, он мечтает узнать, не хотела бы и ты выйти здесь замуж.

– Сейчас подходящий момент, чтобы сказать ему, что меня воспитывала сестра, которая не признает брак? – поинтересовалась Цумико.

Арджент ухмыльнулся и перевел. Бонифаций нахмурился и рванул к своей матери, которая, чтобы не мешать сыночку, старательно делала вид, будто увлеклась раскладыванием книг на скамьях. Цумико притворилась, что ничего не заметила, и стала разглядывать витражи часовни Святого Георгия. Каждый изображал различные картины из жизни героя – поиски и противостояние, битву и победу, спасение и награду. Цумико слышала романтическую легенду о мужественном юноше, который сразился с драконом, чтобы спасти принцессу. Сама она всегда считала дракона символом врага Божьего, но теперь, зная, что существуют драконьи кланы, забеспокоилась. А что, если древние рыцари охотились и убивали амарантов?

Не успела она попросить у Арджента разъяснений, как в помещение ворвался Жак. Его улыбка была немного вялой, он явно редко вставал до полудня. Жак не пытался освоить высокопарный японский язык, хотя Цумико заметила, что, как и его брат, он часто переходил на французский.

– Привет, красотка, – поздоровался Жак. – Не позволяй маме морочить тебе голову. Бон-Бон всегда был ее любимчиком, но со мной гораздо веселее. Скажи ей, Арджент.

Высокомерно склонив голову, Арджент перевел:

– Старший у нас – маменькин сынок, а младший предлагает тебе дебош и разврат.

Цумико скривилась:

– Я не думаю, что эти парни и вполовину так плохи, как ты их изображаешь.

– Сейчас они ведут себя наилучшим образом. Но это долго не продлится.

Жак выжидающе смотрел на них, и Цумико попыталась найти подходящее ребяческое замечание.

Указав на ближайшее окно, она предложила:

– Спроси его, действительно ли в Англии водятся драконы.

Арджент передал ее вопрос, и реакция последовала незамедлительно. Жак побледнел, пробормотал извинения и выскочил в ближайшую дверь.

– Что ты сказал? – спросила Цумико.

– Только то, что ты просила. – Поймав ее скептический взгляд, лис добавил: – Правда.

Вернулась Иветт и пробормотала еще несколько слов Ардженту, который резюмировал ее тираду:

– Она хочет, чтобы меня перевели в комнату для прислуги.

– В наших покоях хватит места для двоих, – возразила Цумико.

Ее дворецкий выслушал очередную возмущенную тарабарщину, которую и перевел с невозмутимым видом:

– Ты не должна брать зверя, даже ручного, в свою постель. Когда станешь старше, поймешь.

– Сейчас нельзя упомянуть тягу лис к гнездованию?

– Ни в коем случае. – Арджент безмятежно улыбнулся. – На самом деле, никогда не поднимай эту тему.

– Тогда скажи ей, что амарантам почти не нужно спать.

Потребовалось еще несколько минут, чтобы убедить Иветт, что Цумико не расстанется со своим питомцем. Женщина отвязалась от них только потому, что сутулый викарий пригласил ее присоединиться к остальным волонтерам за столом в соседнем зале. Когда последний член собрания вышел, в только что украшенном гирляндами святилище воцарилась тишина. Пахло лесом и цветами, а отблески огней играли на золоте и лентах. Обстановка казалась очень знакомой, поэтому Цумико села на первую скамью и подняла лицо. Может, часовня Святой Мидори больше и грандиознее, но атмосфера здесь была такой же. С легкой улыбкой на губах Цумико закрыла глаза и распахнула свою душу.

Через несколько минут ее прервал осторожный голос:

– Что ты делаешь?

Она не слышала приближения Арджента и слегка удивилась, увидев, что он стоит перед ней на коленях.

– Я молилась. Разве амаранты не знают о Боге?

Он медленно склонил голову:

– Наши истории расходятся, но у них одинаковое начало.

Все детство Цумико было пронизано Священным Писанием, и она ощутила всплеск любопытства.

– Ты был в Эдеме?

– Не лично. – Он придвинулся ближе, положил руки ей на колени. – Хватит обмениваться старыми историями, вернись к своим молитвам.

– Почему?

– Потому что я тут командую.

Поведение Арджента настораживало. Что притягивало его к ней? Ему сейчас не требовалась кормежка, но он, похоже, был готов умолять.

Лис помедлил еще немного, прежде чем тихо признаться:

– Ты сияешь. Как Сориэль из «Рассвета», как Ауриэль из «Золотого Семени». Как героиня любой сказки о Сородичах, Сломленных и Благословенных, ты сияешь.

– Кто они?

– Небесные гости и герои прошлого. – Он прижался грудью к ее коленям, и сквозь благоговение прорвались первые нотки нетерпения. – Еще одни старые истории, которые могут подождать.

Неужели амарантов посещали ангелы? Имелись ли у тех священные книги, заветы и пророчества, которыми они руководствовались в своей жизни?

– У вас есть книги? – спросила она. – Можно их одолжить?

– Очень мало, – пробормотал Арджент.

Цумико мягко коснулась его руки:

– Это сейчас действительно так отличалось от того, что обычно происходит, когда я ухаживаю за тобой?

Не сводя с нее глаз, он кивнул.

– Молитва – это не представление. Вряд ли я смогу повторить такое по команде, – призналась Цумико.

Арджент сделал медленный вдох, склонил голову и не стал развивать тему.

– Вместо того чтобы присоединиться к толпе бездельников, может, сходим на могилы Персиваля и Эими? Участок семьи Смайт – на местном кладбище.

– Да, пожалуйста.

Он накинул ей на плечи отороченный мехом плащ и вывел через боковую дверь. Обнаружив, что тропа к кладбищенскому участку занесена снегом, лис понес госпожу, жалея ее обутые в сандалии ноги. За часовней, под поникшими ветвями древних кедров и раскидистыми кизилами, под мраморными надгробиями спали поколения Смайтов. Арджент опустил Цумико на землю и отступил с погрустневшим лицом.

Он впервые оказался на могиле тети Эими? И стоял тут с пустыми руками.

– Какие цветы она любила? – спросила Цумико.

– Незабудки.

– Если сможем найти их, давай сюда принесем.

– Уместный жест. Ты молишься за своих предков?

Ему стало любопытно? Или он просто снова хотел посмотреть на молитву?

– Нет, но я чту их память, – ответила Цумико. – А ты? Как амарант встречает смерть?

– Редко. – Он слегка нахмурился, глядя на могилу своей бывшей госпожи. – Гипотетически.

– Ты… не умрешь?

– Я знаю, что это возможно. – Его взгляд обратился к тенистым ветвям над головой. – И я чувствовал приближение конца.

Цумико полностью повернулась к нему лицом:

– Арджент, какова средняя продолжительность жизни таких, как ты?

Голос лиса стал певучим:

– Когда звезды были молоды, а горы нетронуты и целые леса стояли пустыми, нас выбрали. Когда людей было мало и землю разделили и птицы и звери нуждались в нашей силе, мы плодились и размножались.

Знакомые фразы привлекли ее внимание.

– Намекаешь на заветы Ноя? Сколько же тебе лет?

– Я не был ни в Эдеме, ни в ковчеге. Но ты уже ближе к истине, – дразняще прибавил Арджент.

Глава 36

Хозяйка дома

На следующее утро Цумико проснулась очень рано. Она еще не приноровилась к смене часовых поясов, зато получила прекрасную возможность связаться с братом.

Я в порядке? А ты?

Мы с Суузу тоже.

Собираемся на зимние каникулы.

Акира прислал ей снимок кровати, едва видной под стопками идеально сложенных вещей.

Тебе разрешили побывать у него в гостях?

Ага.

Увижу тропики.

Здорово.

А у тебя как? Сплошные туманы?

Пасмурно. Снег. У нас будет белое Рождество.

Хорошее место?

Дом прямо как из сказки.

И соседний городок просто очаровательный.

Это вот вчера было.

Цумико отправила брату селфи, которое сделала в часовне.

Э? А ты почему так одета?

Правда мне идет?

Сестра, ты чего?

Котята?

Она сфотографировала свою комнату, по которой были разложены и развешены кимоно.

Все лучше и лучше. Или хуже.

Это все Арджент придумал.

Чтобы меня уберечь.

От чего?

От предложений руки и сердца.

Себе, что ли, тебя приберегает?

Арджент как раз заглянул ей через плечо и фыркнул.

– Да он просто подкалывает, – заверила Цумико.

– Ну а для чего еще нужны младшие братья?

Она удивленно заморгала:

– Ты тоже чей-то младший брат, да?

Арджент только что-то загадочно промычал, и Цумико вдруг подумала, что он ведь тоже не из воздуха возник. Если он не преувеличивает насчет долголетия амарантов, вероятно, его близкие еще живы. Почему же Меттлбрайты не ищут пропавшего сына?

Вернувшись к переписке с братом, Цумико признала печальную правду:

Он бы с радостью от меня избавился.

Мне это не нравится.

Дай на него посмотрю.

– Можно пошлю Акире твое фото? Ему интересно.

– Вот уж нет. – Арджент жестом велел дать ему телефон.

Это лис. Твоя сестра знает, сколько у меня хвостов.

Для твоего соседа по гнезду этого достаточно, чтобы успокоиться.

Суузу доволен.

А ты?

Хотел бы сам убедиться.

В другой раз.

Когда?

Ты же вроде собираешься на лето в Особняк?

Ага.

Не думал, что ты там еще будешь.

Арджент возмущенно бросил телефон обратно на колени Цумико. Акире он ответил лишь одним словом.

Верно.

* * *

Следующие шесть дней Арджент с огромным удовольствием наблюдал, как его ухищрения приносят свои плоды. Седрик Смайт легко вошел в роль заботливого дедушки, и кузенам пришлось последовать его примеру. Отбросив мысли о соблазнении, Бонифаций и Жак теперь боролись между собой за звание любимого дядюшки. Младший пока побеждал, хотя бы потому, что всегда был расслаблен, и это успокаивало Цумико. Жак вообще, скорее всего, участвовал в игре исключительно из желания позлить брата. А Бонифаций испытывал неловкость в обществе детей, поэтому все его усилия сходили на нет от одной только мысли о возрасте гостьи. Да и сама Цумико устала от ежедневной порции чуши, которую нес молодой человек.

Он был жадным. Жалким. Пустым. Бесполезным.

Арджент считал везением то, что третий кузен не участвовал в состязании. Стюарт Смайт мог бы понравиться Цумико просто на контрасте с братьями. Он вечно отсиживался в тихих уголках с книгами и учебниками. Совсем как сама госпожа. Пожалуй, они даже были чем-то похожи. Надежный и положительный. Наследник Смайтов.

Никто не упоминал об отсутствии Стюарта на обедах и прогулках. Может, он был в отъезде?

– У вас есть семья, мисс? Братья или сестры?

– Брат. Я общалась с ним сегодня утром.

Цумико замялась из-за своего ограниченного словарного запаса, и вмешался Арджент:

– Он проводит зимние каникулы у школьного друга.

Миссис Дрейпер улыбнулась и кивнула, затем налила еще чая. Остальные члены семьи разбрелись по своим делам, оставив гостей в умелых руках экономки.

– Он был бы у нас желанным гостем, – заметила она.

– Спасибо. – Цумико провела пальцем по краю чашки. – Я тоже была бы рада.

– Она скучает по нему, – прибавил Арджент.

И хотя в настоящее время хозяйкой особняка в силу своего брака с младшим сыном Седрика считалась Иветт, именно миссис Дрейпер по-прежнему заправляла всеми домашними делами. Благородная госпожа. И непредвиденная угроза. Потому что все, что понадобилось, чтобы разрушить их грандиозный спектакль, – это капля чая.

Вайолет Дрейпер могла быть бойкой, но и любезной. И Цумико отвечала ей любезностью, забывая играть свою роль и выдавая себя множеством мелочей. Арджент в смятении наблюдал, как растерянность экономки сменяется пониманием.

Она обо всем догадалась. Выдаст или нет?

Но женщина напугала его. Встретившись с ним взглядом, она едва заметно улыбнулась и успокаивающим жестом постучала себя по плечу. Жестом, характерным для его расы.

Повернув запястье и взмахнув пальцами, лис дал положенный ответ. И Вайолет поняла. Но как? Где миссис Дрейпер изучила особенности амарантов? Да, с момента Открытия прошел год, но обычные люди по-прежнему очень мало знали о культуре тех. Только наблюдатели имели представление о подобных проявлениях вежливости. А эта женщина жила здесь с самой юности.

Арджент хорошо помнил, с какой настороженностью она поначалу отнеслась к нему, когда Персиваль и Эими представили ей своего нечеловеческого дворецкого. Вайолет держала дистанцию, но секрет Арджента хранила. Со временем она привыкла к лису. Домоправительница и ее муж заботились о необычном госте, обеспечивая ему минимальный комфорт – выделяли тихую комнатку, хорошо кормили и вежливо уточняли, что ему требуется.

Когда миссис Дрейпер собралась уходить, Арджент открыл перед ней дверь:

– Где вы узнали такие тонкости?

– Мне не положено об этом говорить.

Он кивнул, но не удержался от вопроса:

– У вас… все хорошо?

Вайолет улыбнулась:

– Да, Арджент. Но спасибо за беспокойство.

– Как скажете, – пробормотал он.

– Не люблю сплетни. – Миссис Дрейпер оглянулась на Цумико и повторила: – Мне не положено об этом говорить, но со временем вы поймете. Когда хозяин будет готов.

Глава 37

Тем временем

Спокойное прикосновение силы пробудило чары, и Майкл взглянул на часы, тикающие на камине. Визит ранний. Но не так, чтоб неожиданный.

– Что ж, – пробормотал он. – Это должно быть интересно.

Он обошел дом, заглянул на кухню и в детскую и наконец нашел жену в оружейной.

– Санса, у нас гости.

– Обычный курьер?

– Думаю, нет.

Она расправила плечи:

– Сколько?

– Двое заявили о себе, но есть еще как минимум парочка.

– Точнее не знаешь?

Майкл усмехнулся:

– Чары так вибрируют, что сложно сказать.

– Мы этого ожидали. – Глаза Сансы сверкнули. – Пусть приходят! Мы хорошо подготовились и сумеем обмануть любое количество лис.

После того как Арджент уехал с Цумико, они вычистили дом, используя все известные им уловки, чтобы уничтожить следы его присутствия. Гинкго помогал первую неделю, но два дня назад они услали из дома и его. Вовремя.

С лукавой улыбкой Майкл сказал:

– И правда, пусть приходят. Это не лисы.

Санса бросила пристегивать меч, настолько тяжелый, что ей, действительно, уже не стоило махать им на таком сроке.

– Значит, волки? – спросила она.

– Если мои чувства меня не обманывают, к нам решил наведаться небольшой табун лошадей… и их сопровождающие.

Загадки Майкла выводили ее из себя, терпение было на исходе.

– Выражайся яснее, муж. Если не лисы и не волки, то кто сопровождает моих повитух?

Он поцеловал ее в щеку:

– Кошки, любовь моя.

* * *

– Сенсей! – крикнула Санса, неуклюже пробежав по дорожке, и рухнула в распахнутые объятия Рилки Уизершенкс.

Их бывшая учительница принадлежала к одному из лошадиных кланов – выдающаяся личность, привившая Майклу любовь к статным красавицам.

Рилка преподавала свойства трав и целительство в Академии Ингресс, она первой заметила, что у их самого одаренного бойца легкая рука. Матриарх клана Уизершенкс передала бóльшую часть своих знаний Сансе. По просьбе Майкла Каури Уизершенкс присутствовала при родах всех их детей. Обхватив лицо Сансы худыми загорелыми руками, Рилка принялась тихо расспрашивать свою бывшую ученицу.

Пока женщины наслаждались трогательным до слез воссоединением, Майкл приветствовал других гостей.

– Чему мы обязаны такой чести, пресс-секретарь?

– Я бы предпочел, чтобы меня называли сенсеем, если не возражаешь. В память о старых добрых временах.

– Как пожелаете, Хисока-сенсей.

Хисока Твайншафт был все таким же, каким его запомнил Майкл, – скромным, невысоким человеком с приятными манерами. Он предпочитал неприметную одежду серых оттенков. Только плащ Хисоки-сенсея был необычным, да и то лишь при ближайшем рассмотрении. Майкл хорошо помнил, что при случайном порыве ветра можно увидеть роскошный цветочный узор подкладки плаща, несомненно – и необъяснимо – женственный.

Подкладка плаща Хисоки считалась официальной школьной тайной. В Академии Ингресс шепотом пересказывали всевозможные сплетни, но никто точно не знал, почему в остальном степенный учитель хранил у своего сердца экстравагантные цветы. Майкл однажды спросил. В ту пору ему было восемь, и Хисока-сенсей похвалил его за храбрость и прямоту, но ничего не объяснил. Кот никогда этого не делал.

Организатор Открытия принял приветствие хозяина со всеми положенными формальностями, а затем заключил его в теплые объятия.

– Поздравляю с грядущим рождением ребенка, Майкл. Как Санса?

– Капризничает. Плачет из-за любого пустяка. – Майкл прижался щекой к щеке Хисоки и улыбнулся чуть слышной вибрации мурчания между ними. – Ваш визит облегчит ее ожидание. Вы у нас надолго?

– Если мое присутствие не доставит неудобств, я буду рад возможности задержаться.

– Пожалуйста, располагайтесь.

Хисока откинулся назад, слегка приподнял изящной формы брови.

– Ты можешь говорить от имени своей работодательницы?

– Она в отъезде. Но, что важнее, относится к нам скорее как к родственникам, чем слугам. Уверен, она настояла бы, чтобы вы чувствовали себя как дома.

– Кстати, о родстве, позволь представить моего племянника. – Хисока поманил к себе амаранта с рыжеватыми волосами, который стоял рядом с тремя мощными лошадьми, – те, несомненно, несли котов по крайней мере часть пути. – Дис – один из сыновей моей сестры. Он недавно покинул родительскую семью, и сестра доверила его будущее мне.

Дис плавным движением встал возле дяди, и Майкл протянул ему ладони. Если не считать оранжевых глаз и похожей формы бровей, парень мало чем походил на Хисоку. Да он был на целую голову выше дяди.

Дис стоял молча, опустив глаза и сжав кулаки.

– Ну же, котенок, – мягко сказал Хисока. – Этим людям можно доверять.

Майкл снова прибег к формальности, надеясь успокоить этим гостя.

– Я Майкл Вард, выпускник Академии Ингресс, учился у твоего дяди. Живу в Особняке, я тут родился и вырос, и здесь же родились все мои дети. Тут безопасно. И добро пожаловать!

Ладони, которые касались рук Майкла, были большими и мозолистыми.

– Дис Эвернхолд.

– Могу я спросить о твоем имени?

– Да, спасибо, – пробормотал парень, умоляюще глядя в сторону Хисоки.

Дядя обнял племянника за спину, – возможно, чтобы не дать ему сбежать.

– Я думал, ты поймешь, ведь моя сестра дала ему традиционное имя. Дис – ее десятый ребенок.

Майкл понимал, что это значит, но только в самых общих чертах. Когда-то все было по-другому, но теперь кланы амарантов не отличались плодовитостью. В этом поколении десятый ребенок считался редкостью, и, судя по намекам и ходившим по их миру шепоткам, таких малышей выделяли. Считали священными.

– Ты – дар дома Эвернхолд, – произнес Майкл. – Я польщен.

Дис еще больше опустил голову. Либо он был очень застенчив, либо намного моложе, чем казалось по его телосложению. Возможно, и то и другое. Или… ах.

Что ж, похоже, Хисока-сенсей без предупреждения поставил их в деликатную ситуацию.

Откашлявшись, Майкл сказал:

– Дис, ты не привык к наблюдателям. Верно?

– Так и есть. Я бы не доверил его никому другому, – тепло добавил Хисока.

– Опять же, для меня большая честь.

Глава 38

Незарегистрированные случаи

Майкл очень ценил житейскую мудрость своей жены. До конца дня Санса взяла на себя ответственность за Диса. Она заставляла его подметать дорожки, чистить овощи, стричь лошадей и изучать маршрут ее патрулирования. И с каждым новым заданием Дис понемногу расслаблялся.

– Она – одна из причин, по которой я привел его к вам, – заметил Хисока из-за газеты.

– Санса? – спросил Майкл.

– Как известно, в кошачьих кланах царит матриархат. Дису комфортнее, когда им руководит дама.

Развалившись на своем обычном месте за кухонным столом, Майкл наблюдал за работой женщин. Две лошади были собратьями, как Минкс, разумными членами клана Уизершенксов. Но третья трансформировалась и представилась как Винн Альпенглоу, нынешняя ученица Рилки.

Хисока отложил последнее официальное сообщение наблюдателей, и Майкл спросил:

– Узнал что-нибудь новое?

– Обычно удается узнать, когда стараешься оценить ситуацию с точки зрения другого.

Майкл вертел свою пустую чашку.

– Кто-нибудь знает, что ты здесь?

– Нет. – Хисока взъерошил свои короткие, цвета олова волосы. – Моя мать позволяет мне говорить от имени наших кланов, но только если я не пренебрегаю семейными обязательствами. Дис нуждался во мне, поэтому я скрылся на время. Международное сообщество не пропадет, если меня не будет неделю или две.

– Вы были за границей.

– Да? Где ты об этом услышал?

– Об этом упомянули вскользь в другом отчете. – Майкл встал со стула и жестом пригласил Хисоку следовать за ним. – Почему бы нам не поговорить в моем кабинете?

Как только они оказались под защитой чар, Майкл просмотрел бумаги.

– У нас тут тихо, поэтому у меня достаточно времени для чтения. Я слежу за событиями.

– И читаешь между строк?

– Как вы говорили, сенсей, расстояние дает перспективу.

– Ты всегда был прилежным учеником. – Хисока присел. – Могу ли я рассказать о некоторых случаях, которых не будет в отчетах? Твоя перспектива, несомненно, дополнит мою.

– Я не выдам ваши секреты.

Хисока начал говорить медленно, тем же непринужденным тоном, каким читал лекции в классе, отчего те напоминали содержательные беседы.

– Открытие удалось только потому, что население в целом не видит в тех угрозы. В значительной степени – из-за присутствия наблюдателей как защитников человечества.

Майкл кивнул:

– СМИ любят намекать, что обычные граждане в безопасности, потому что мы держим вас под контролем.

– Иначе мы не перейдем от мирного сосуществования к следующему этапу – сотрудничеству.

– Полезное получается заблуждение.

Хисока усмехнулся:

– Мы преуменьшаем те наши качества, которые могут вызвать опасения у людей, и демонстрируем все преимущества культурного обмена. Акцент всегда делается на том, что человечество может получить от нашего союза – достижения в области медицины, обновление окружающей среды, новые исторические сведения и бесконечное изобилие увлекательных документальных фильмов.

– Очаровывать, а не запугивать.

– Точно.

– Но?

– Но если мы обманем это, пока еще непрочное доверие, то ответная реакция может вылиться в войну.

– Как в Бельгии.

Хисока тихо зашипел:

– А наблюдатели пугающе эффективно собирают сплетни. Как много тебе известно?

Майкл вытащил тот самый отчет, который показывал Ардженту.

– Он написан вручную, только для глаз наблюдателей, а чары такие сильные, что даже у меня разболелась голова. Тут упоминается саммит, призванный развеять опасения после серии нападений в Северной Европе. В трех случаях выжившие оказались беременны. Все улики указывают на амарантийского преступника.

– Это были, казалось бы, никак не связанные между собой преступления, совершенные в разных юрисдикциях. Но после Открытия следователи поняли, что многие из повисших дел – те, которые не поддаются никакому объяснению с человеческой точки зрения, – с нечеловеческой точки зрения вполне объяснимы. – Хисока потер щеку. – Неделю спустя после моего назначения у меня в офисе собрался народ из всех международных правоохранительных органов.

– Что уже сделано?

– Установлено полное сотрудничество, – сказал Хисока. – Наблюдатели в паре с собратьями будут присутствовать в юридических конторах по всему миру, а представители амарантов заняли должности на национальном уровне. Что касается инцидентов, вызвавших нынешние волнения, то ими занялся клан Элдербау.

– Стая Адуна-со? – Брови Майкла взлетели вверх. – Они лучшие.

– Согласен. Но даже их носы не могут уловить такие старые следы. – Хисока помолчал, потом кивнул сам себе. – Досье у меня в сумке. Я был бы признателен, если бы ты позже взглянул на него.

– Если думаете, что это поможет.

– Я уверен, что ты сможешь пролить свет на некоторые вопросы. Это еще одна причина, по которой я зашел.

Внезапная напряженность во взгляде Хисоки не соответствовала его небрежному тону. Майкл замер, как студент, застигнутый врасплох.

– Сенсей?

– С сентября я был за границей – внутренние области Канады, северное побережье Африки, части Каталонии и Британские острова. Куда бы мы ни пошли, везде обнаруживаем одно и то же, и теперь, когда Элдербау знают, чтó ищут, охотники быстрее находят новые места. – Хисока наклонился вперед: – Один случай особенно привлек мое внимание. Под руководством состоятельного англичанина собралась команда университетских стажеров, историков-любителей и поклонников конспирологии. Большинство смеялось над экспедицией Седрика Смайта, считая ее дурацкой затеей.

Внутри у Майкла все сжалось.

– Какова была его цель?

– Он намеревался доказать существование драконов.

– Что случилось?

Хисока сел прямо и вздохнул:

– Возможно, одного он нашел.

Глава 39

Тигровый коричнево-красный

Майкл едва прикоснулся к обеду, но мужественно изображал радушного хозяина, пока дамы вместе с Сансой не отправились спать. Ободренный мягкой улыбкой жены, Майкл обратился к Хисоке и Дису с похожим предложением. Гостеприимство по отношению к амарантам было долгом и радостью для каждого наблюдателя.

– Благородные коты, всем найдется место у очага Особняка. У нас множество комнат. – Майкл развел руками. – Давайте на время отложим заботы и проведем время в теплой дружеской обстановке. Отплатите мне за заботу добрыми сказаниями.

Дис было двинулся к двери, но Хисока схватил племянника за воротник:

– Это традиционная формулировка, принимать ее буквально необязательно.

– Расслабься, Дис. Воспользуйся сегодняшним вечером, чтобы привыкнуть к моему запаху, моему голосу, ударам моего сердца. – Майкл снова протянул парню ладони. – В основе заботы лежит доверие. Сообщай о любом наблюдателе, который утверждает иное.

– Спасибо. – Дис на мгновение задумался, а затем просто повторил: – Спасибо.

По пути в одну из самых просторных гостевых комнат Хисока спросил:

– Ты действительно хочешь послушать традиционную сказку? Или предпочел бы подробнее узнать о том, что мы начали обсуждать ранее? Я могу принести свои наработки.

– Не хочу показаться невежливым.

– Я вижу, что ты взволнован. Возьми папку, – щедро предложил Хисока. – Мы сможем двинуться дальше только после того, как ты прочтешь.

После этого Майкл постелил себе на полу, зажег две свечи, поскольку его гости предпочитали естественный свет огня и луны более резкому искусственному, распластался на животе, подпер кулаком подбородок и принялся штудировать увесистое досье. Позднюю ночь постепенно сменило раннее утро, и тишину комнаты нарушали только треск танцующего пламени, шорох медленно переворачиваемых страниц и осторожные шаги крадущегося красно-рыжего кота размером примерно с кузов седан.

Наконец-то.

Влекомый инстинктами или проснувшейся храбростью, Дис примостился у бедра Майкла. Судя по еле слышному мурчанию, парень все же решил проявить толику доверия. Хорошее начало. И приятное отвлечение от тревожной истории, что вырисовывалась из сухих отчетов наблюдателей, путаных показаний жертв, кучи медицинских терминов и глянцевых фотографий мест преступления, произошедших на трех континентах.

Ближе к рассвету из дома выскользнул Хисока – вероятно, решил проверить периметр. С гудящей головой и ноющим сердцем Майкл задул огарки свечей и провалился в сон.

* * *

Когда страж проснулся, его стеной окружал мех. Много-много меха. Но не того, цвета олова, который он помнил со школьных времен, а мех тигрового красно-коричневого окраса. Майкл почувствовал себя примерно так же, как в тех случаях, когда Минкс решала лечь спать в одной кровати с Сансой и с ним.

Наверное, Дис здорово переволновался из-за предстоящего близкого контакта с наблюдателем, потому и уснул так крепко. Однако он уже изменился – всего за одну ночь. Впрочем, кошки славились своими перепадами настроения – холодно-горячо, горячо-холодно. Пожалуй, Майкл знал только одного кота, способного удерживаться на грани между ними и хранить тепло, и это был Хисока.

Выпростав руку, Майкл погладил спящего кота. Тот ответил низким мурчанием, которое мигом оборвалось, едва кот проснулся.

– Это я, – тихо успокоил его страж.

Дис поднял голову и уставил оранжевые глаза на человека, которого использовал как подушку.

– А в этой форме тебе, похоже, удобнее, – заметил Майкл.

Кот напрягся, готовясь удрать.

– Я тебя не обижу, – заверил страж. – Понимаю, почему ты пока меня сторонишься. Большинство знакомых мне амарантов не могут объяснить, почему им так нужна забота наблюдателя. Боишься, что я обрету над тобой какую-то власть? Опасаешься, что зря поддался любопытству?

Дис отвел взгляд.

– Твой клан, наверное, возлагает на тебя большие надежды.

Ничего.

– И дядя очень тебе благоволит.

Кот дернул ухом.

Майкл снова принялся поглаживать густую шерсть.

– Его ждет столько важных дел, но он не торопит тебя. И, извини за хвастовство, Хисока привел тебя именно ко мне.

Дис вновь посмотрел на стража.

– Твой дядя знает, что у меня отличный самоконтроль. Я способен ограничить свою силу до самого слабого дуновения. И она тебя точно не напугает. – Майкл слегка улыбнулся. – Мы могли бы немного попробовать сейчас, пока нас только двое. Не полноценную заботу, конечно. Это будет больше похоже на… попытку уловить запах далеких цветов. Едва заметный, но различимый.

Кошачий хвост на периферии зрения Майкла слабо дернулся.

– Я должен тебя кое о чем предупредить. Как страж, я привык создавать преграды при доступе к сущности своей души, чтобы сдерживать желающих приникнуть к ней. Но забота дает мне возможность подпускать кого-то ближе. Я ужасно быстро привязываюсь, – тихо признался Майкл.

Дис встал над ним, уперев лапы по обе стороны от груди Майкла. Какое позерство.

Майкл просто опустил руки, сохраняя спокойствие, несмотря на наивную попытку парня доминировать. Вероятно, пока не следовало упоминать, что за несколько сотен лет он считался самым одаренным стражем, вышедшим из стен Академии Ингресс, Дис и без того был пуглив. Но его появление здесь лишний раз доказывало, что Хисока-сенсей души не чает в этом мальчике. Он давал своему племяннику преимущество, которое можно получить только от общения с могущественными душами. Опустив голову, Дис прикоснулся языком ко лбу Майкла. Разрешение.

Майкл ответил медленно и с большой осторожностью. Сила вышла подобно редким искрам, которые вспыхивают над потревоженными углями и тут же тают в ночи. Это как бросать крупинки соли на чашу весов, одну за другой, пока не нарушится баланс. Совсем немного, только чтобы намекнуть на форму, смысл и запах того, что пробуждало в Дисе беспочвенный страх. Голова кота склонилась набок, усы дрогнули.

– Ты это почувствовал? – пробормотал Майкл.

Кот принялся тыкаться носом ему в грудь, будто ища что-то потерянное.

– Неплохо?

Дис облизал губы.

– Тогда еще немного.

Майкл снова выпустил несколько искр. Шерсть Диса встала дыбом, и он уже начал нетерпеливо бодаться.

– Перекинься и сможешь нормально говорить, – весело предложил Майкл.

Через несколько мгновений над ним склонился парень, его лицо выражало удовольствие и удивление.

– Еще? – прошептал он.

– С радостью.

Сначала Майкл подумал, что переусердствовал, потому что на глазах у Диса навернулись слезы.

– Что такое? – спросил страж, осторожно смахивая их большими пальцами.

Тихо поскуливая, Дис спрятал лицо на груди наблюдателя. Бедный ребенок. Именно поэтому Майкл ждал, пока они останутся одни. Забота была сугубо личным делом и вызывала самые разные эмоции. Особенно в первый раз.

– Все в порядке. Более чем. Не переживай. – Майкл пригладил волосы Диса. – Это все нормально. Дыши глубоко.

Первый поцелуй коснулся горла Майкла. За ним последовали другие, вдоль линии челюсти. Извинения и мольбы.

– Тише, хватит. Тебе не нужно просить. – Он подтолкнул Диса в плечо и развернул к себе. – Ну, давай же. Устраивайся поудобнее, и мы поговорим.

Дис, казалось, не знал, куда деть руки.

Майкл не смог сдержать улыбку:

– Я всю жизнь прожил среди амарантов и четырежды становился отцом. Почти пять раз. Я умею убаюкать и приласкать.

Дис наконец перестал ерзать и лег, прижавшись ухом к сердцу Майкла.

– Лучше? – заботливо спросил тот.

Дис обнял его за пояс и спросил:

– Еще?

– С удовольствием. Никогда не бойся спрашивать. Ответ всегда будет «да».

Парень, невольно вцепившись в рубашку Майкла, затаив дыхание, кивнул. Страж подарил ему еще один крошечный всплеск. Дис обмяк.

– Давай проясним некоторые моменты. – Майкл несколько раз провел рукой по волосам Диса. – Вчера ты не хотел иметь со мной ничего общего, а сегодня ты испытываешь ко мне тягу. Только не думай, что я приручил тебя. Каждый амарант волен выбирать или отказываться от заботы наблюдателя. Я никогда не омрачу твой разум и не сделаю тебя зависимым. Но ты будешь жаждать моего общества.

– Уже. – Подняв голову, Дис нахмурился. – Я хочу еще.

– Разумеется. Я же едва дал тебе попробовать. Успокоишься после первой кормежки. Поработаешь со мной неделю-другую, и запал от новизны ощущений пойдет на спад. Тяга успокоится. Ты обретешь баланс.

Дис озадаченно нахмурил лоб:

– Тяга перекрывает мою волю. Разве это не зависимость?

Вопрос уже сам по себе показывал, что парень мыслит ясно.

– Ты будешь тянуться ко мне, как тоскуют по близкому другу. Как ребенок мечтает посидеть на руках у отца, даже выучившись ходить.

– Понял. – Лицо кота медленно прояснялось.

– Давным-давно наши расы враждовали. Вы ели нас. Мы вас убивали. Страх не давал нам сойтись. – Майкла никогда не переставало удивлять то, что ему довелось родиться именно в то время, когда их миры сблизились. – И все же мы здесь. Я рискую получить клыками и когтями, а ты – угодить под ограничения и связь. Ради этого.

Их души вновь соприкоснулись, и Дис вздрогнул.

– Ты также должен помнить, что тяга взаимна, – сказал Майкл. – По крайней мере, у меня всегда так было.

– Ты жаждешь моего общества?

– Не удивляйся так сильно, друг. – Майкл взъерошил волосы Диса. – Я же предупреждал тебя. Я ужасно быстро привязываюсь.

Глава 40

О чем не пишут в учебниках

Хисока вернулся ближе к полудню, когда Рилка и Винн давно убрали со стола, и от завтрака не осталось даже следа.

Отмахнувшись от предложения Майкла освежиться, он заявил:

– Я болтал с Минкс. Мы ведь дальние родственники, знаешь ли. Со стороны отца.

– Санса, возможно, когда-то упоминала об этом. – Майкл замялся. – Но как это возможно?

– Тебе это правда интересно?

Майкл порылся в памяти, но ни одна из прочитанных им книг не раскрывала подробности о собратьях. Те считались просто младшим орденом амарантов.

– Я слышал, что их называют собратьями, но подумал, что это просто ласковое обращение.

Хисока усмехнулся:

– Как давно ты знаешь Минкс?

– С тех пор, как знаю Сансу.

– И только сейчас задумался, откуда она взялась?

– Минкс была членом семьи Сансы на протяжении шести поколений.

– А до ее связи с прославленным орденом Споменки? – подсказал Хисока.

Страж пожал плечами:

– Вряд ли Минкс скажет мне.

– Верно. Но кошки общаются с кошками.

– Она рассказала тебе?

– Разве я не упомянул, что болтал с Минкс?

Недоумение Майкла возрастало.

– Этого нет в наших учебниках. Нам о таком не говорили ни на одном уроке в академии.

– Зачем учить тому, что и так известно? Собратья умны, преданны и становятся хорошими питомцами.

В свое время Майкл прослушал достаточно лекций Хисоки-сенсея, чтобы распознать намек.

– Вы допускаете – даже поддерживаете – такое впечатление?

– Меня никогда не просили исправить или уточнить предположения наблюдателей об этом конкретном аспекте амарантийской культуры.

– До настоящего времени?

Хисока обнял Майкла за пояс и вывел за дверь:

– Давай найдем моего племянника. Как думаешь, он готов?

– Да.

Они прошли половину лужайки, прежде чем Майкл осмелился спросить:

– Почему я должен знать о роли собратьев в амарантийском обществе?

– Потому что ты не выдашь мои секреты. Разве ты мне не обещал? – тихо добавил Хисока. – По-моему, обещал.

* * *

Они нашли Диса перед редко используемой конюшней. Парень двигался в медленном танце, крутя посох с утяжеленными концами. Несмотря на то что грузы казались чисто декоративными, даже церемониальными, основная функция посоха угадывалась безошибочно, и это сбивало с толку.

– Серьезно, Майкл, – пробормотал Хисока. – Ты ведешь себя так, как будто никогда раньше не видел воина.

– Но амаранты не носят оружие и не используют его.

– Есть исключения.

– С каких пор?

– С изначальных. Дис – надежда Эвернхолда. Ради своего клана он выполнит одну или несколько из десяти ролей, отведенных для десятого ребенка.

– Этого тоже нет в учебниках.

– Нет. – Хисока сделал знак своему племяннику, тот закинул посох на плечо и поспешил к ним. – Некоторые секреты мы держим поближе к очагу. Или под его камнями.

– Ты не стал бы рассказывать мне ваши тайны без особой на то надобности.

– Верно.

Хисока выбрал новое направление, свернув обратно к дому, и Дис пошел за ними.

– Сенсей? – обратился к прежнему наставнику Майкл.

– Я планирую оставить Диса с тобой. Ему пойдет на пользу забота стража и тренировки бойца. – Бросив на Майкла косой взгляд, в котором плескалась хитрость, Хисока добавил: – Мой племянник может пригодиться и вашей семье. Особенно сейчас, когда Санса взращивает в себе новую жизнь.

– Я… не ожидал, – пробормотал Майкл, пытаясь понять, что происходит.

Было ли это ожидаемым вторжением или непредсказуемым поворотом судьбы? Они убрали все признаки присутствия в доме Арджента, но порабощенный лис вернется через месяц. Как и Гинкго. Арджент нуждался в защите Хисоки, но категорически запретил Майклу раскрывать существование сына. Что же делать? Рассказать? Удержаться? Майкл понятия не имел, какой вариант лучше всего поможет другу.

– Что-то не так? – спросил Хисока.

– С чего бы? – Майкл отбросил сомнения, чтобы успокоить Диса. – Другу всегда рады.

Хисока практически замурлыкал.

– Тогда предлагаю приступить к его первому кормлению.

Майкл моргнул:

– Сейчас?

– Ты согласен, не так ли, Дис?

– Да.

– Отлично. И я нашел идеальное место для первого раза. – Хисока небрежно махнул рукой в сторону Особняка. – Я все утро провел в оранжерее.

У Майкла вытянулось лицо. Хисока отошел от него и направился к стеклянным створкам. Неужели в оранжерее всегда были наружные двери?

– Атмосфера идеальна, и никто точно не помешает. – Хисока широко распахнул дверь. – Твоя коллекция впечатляет!

– Я… не могу присвоить все лавры себе.

– Неудивительно. На нее, должно быть, ушло несколько человеческих жизней.

Майкл молча кивнул. Как Хисока нашел место, настолько окутанное иллюзиями, что они с Сансой обычно забывали о его существовании? Наблюдатели не приняли никаких мер предосторожности здесь, где аура Арджента висела так же густо, как влажные запахи осоки и почвы.

Убежище лиса скрывалось под тысячью тончайших чар. Сама по себе каждая иллюзия была хлипким творением полуголодного, ограниченного в действиях существа. Но сотканные вместе, они свидетельствовали об уме и хитрости своего создателя. Педантичного и расчетливого. Скрытного и упрямого. Живого.

Буквально на цыпочках Майкл впервые в жизни ступил в обитель Арджента. Его сердце дрогнуло, уже не от страха, а от благоговения.

Под причудливым куполом из кованого железа и граненого стекла дневной свет рассыпался на тысячи радуг. Они играли на стройных деревьях, замшелых камнях и залитых солнцем деревьях бонсай. Не оборачиваясь, Майкл знал, что звуки журчащей воды доносятся из фонтана, что пьянящая сладость исходит от цветущих лиан, карабкающихся по решетчатым аркам, что луна и звезды меняют цвет, когда танцуют высоко над головой. И вечно дремлющая в сердце Майкла боль немного ослабла, потому что он узнал это место. Возможно, старый друг не совсем закрыл ему сюда дорогу. Святилище Арджента напоминало убежище, куда приходишь во сне. В лисьих снах.

– Система орошения гениальна, – говорил тем временем Хисока. – Каждое растение может питаться и процветать без постоянного контроля. Хотя остальные кажутся немного подсохшими. Немного заботы не помешает.

Майкл оторвал взгляд от ярко-голубых цветов, которые всегда так любила леди Эими.

– Вам, сенсей?

Кот закатил глаза.

– Им.

Страж посмотрел наверх.

Ах. Коллекция Арджента. Хисока говорил не о черенках или саженцах, деревьях или фигурных кустах. Что-то пронеслось по увитой виноградной лозой беседке, а затем пара существ промелькнула рядом, устремляясь к восковым цветам на приземистом лимонном дереве.

– Эфемеры, – прошептал страж.

Хисока взял Майкла за руки и кончиком когтя подцепил защелку, удерживающую бусы на запястье. Дис внимательно наблюдал, как его дядя снял со стража браслет… и обеспечиваемую им защиту.

– Вы уверены, что это разумно, сенсей? – спросил Майкл.

– Ты обвиняешь меня в глупости?

Страж сглотнул от внезапного жжения в глазах.

– Только если ваша глупость может помочь.

– Ты просишь меня о помощи, Майкл?

Приглашение. Страж закрыл глаза, но слезинка все равно прокатилась по щеке. Ему так хотелось объяснить их дело Хисоке Твайншафту, раскрыть все давно хранимые планы по освобождению Арджента. Вот только Нона Хайтип была одной из Пятерых и сотрудничала с политиками. Не примет ли Хисока сторону лидера другого клана ради того, чтобы не развязать войну? Вдруг Майкл предаст своего самого старого друга?

Слова не шли с губ.

– Как димитиблест в лучах луны, – пробормотал Хисока, – ты привлекаешь внимание.

Что-то коснулось лица Майкла, и он открыл глаза. Эфемеры петляли и кружили вокруг них – насекомые, птицы и переливчатая паутинка, лентой извивающаяся в воздухе. Мимо пронесся совсем молоденький пируэль, его крылья сверкали люминесцентными пятнами. Из зарослей вьющихся папоротников вывалился юный сумеречник. Дис перехватил маленькую птичку с сапфировым оперением.

Хисока провел кончиками пальцев по пернатой макушке:

– Откуда вы ее притащили? Она же не местная.

– Она родом с Британских островов. – Майкл попытался говорить нормальным тоном. – Леди Эими, должно быть, приглянулась. Ей нравился этот оттенок синего.

Дис подобрался ближе, но Хисока остановил его предупреждающим рокотом. Молодой кот молча отступил на два шага и сел. Майкл не питал иллюзий по поводу того, кто тут главный. Даже получив высшее образование и повзрослев, он всегда подчинялся этому человеку. Своему любимому учителю. Своему другу.

– Майкл. – Хисока притянул его ближе. – Позаботься обо мне.

Демонстрация для Диса?

– Майкл, – повторил Хисока. – Что лежит в основе заботы?

– Доверие.

– Да. Забота – это акт доверия. – С легкой улыбкой Хисока прижался лбом ко лбу Майкла. – Ты мне доверяешь?

– Как и все. – Майкл посмотрел в глаза своему сенсею. Страж до сих пор помнил свой триумф, когда сравнялся ростом со своим учителем в жалком пятнадцатилетнем возрасте.

– Ты всегда отличался дипломатичностью… и уклончивостью.

– Спасибо?

Хисока вздохнул:

– Я знаю кошачьи тайны и посвящен в тайны других амарантийских кланов. Наблюдатели Промежутка доверились мне, как и бесчисленные человеческие правительства и агентства. У меня достаточно секретов, чтобы понять их ценность. – Он дождался, когда Майкл невнятно что-то промычит в знак согласия, и продолжил: – Я могу похвастаться количеством, но немногие из этих секретов отличаются качеством. Однако твои – бесконечно более личные и ценные.

Снова на глазах навернулись слезы, и отчаянные надежды захлестнули Майкла, выплеснувшись наружу и вызвав ответную бурю среди эфемеров.

Хисока качнулся на пятках и нервно рассмеялся:

– Осторожно, друг. Я знаю. Знаю.

Затем он поймал руку Майкла и обвил ею свою талию под туникой. Прижал ладонь стража к пояснице. К теплой коже. К своему пламени.

– Позаботься обо мне и убедись, что я тот же, каким был. И каким буду всегда.

Пока Майкл обнажал свою душу, Хисока шептал секреты и обещания. Так с сенсеем было всегда. Сколько бы Майкл ни давал, Хисока отвечал взаимностью. Действительно, трудно было понять, кто о ком заботился.

Наконец Хисока пробормотал:

– Если тебе нужно больше, я расстанусь с усом.

Майкл подавил всхлип и с облегчением погрузился в превосходящую силу кота. Страж ощущал умиротворение и опору. Надежду.

– Ты доверяешь мне, Майкл?

– Да, сенсей.

– Это все, что мне нужно знать. – Хисока поцеловал его в лоб и пообещал: – Я вознагражу твое доверие.

Глава 41

Остерегайся драконов

Тихий писк со стороны стола заставил Цумико повернуть голову.

– Я что, непонятно объяснил? – язвительно спросил Арджент.

– Извини.

– Сиди смирно.

Лис ни капли не устал от их игры в обратное послушание. Цумико еще раз пробормотала извинение, а он продолжил расчесывать ей волосы. Снова и снова. Давно уже не требовалось распутывать пряди или колтуны. Она не видела смысла в столь долгой процедуре, но Арджент настоял. Пришлось подчиниться. Ранними вечерами, когда «малышка» Цумико якобы отправлялась спать, делать было решительно нечего. Телефон снова звякнул. Она дернулась. Лис цокнул языком.

– А вдруг это от брата? – не выдержала Цумико.

– Вряд ли. Если только у твоего брата нет привычки писать посреди ночи.

Телефон опять пискнул.

– Если это не Акира, значит, из Особняка.

Расческа замерла в воздухе.

– Возьми эту штуку и принеси сюда. Я не закончил.

Она повиновалась.

– Это Майкл.

– И?

Вернувшись на место, Цумико прочла:

– «Ты здесь? Пожалуйста, ответь. Надо поговорить».

Арджент заглянул ей через плечо:

– В такой час?

Ты поздно.

Вряд ли я усну.

Что-то случилось?

Не тут.

У нас все хорошо.

Ребенок?

Еще рано.

– И чего тогда панику разводить, если просто поболтать приспичило? – проворчал лис.

Нам позвонить?

НЕТ.

Так надежнее, но все равно нет гарантии.

Постараюсь говорить как можно осторожнее.

Оба там?

Да.

Приехал бывший сенсей.

– Наверное, повитуха, – заметил Арджент.

Цумико слышала про даму из лошадиного клана. Санса говорила о ней с большой теплотой. Учительница была Сансе почти как мать.

– Все наблюдатели так сходятся с наставниками?

– Едва ли. – В тоне Арджента угадывались нотки гордости. – Но ни твоя кухарка, ни твой водитель никогда не были бездарностями. Оба рано отличились.

– Они… значимые люди?

– Очень. Для тебя в том числе.

Сообщения Майкла приходили короткими очередями.

Рилка приехала не одна.

У нас высокий гость.

Высочайший.

– Дай-ка. – Арджент забрал телефон из рук Цумико.

– Я тоже хочу посмотреть, – прошептала она.

Лис изогнулся так, чтобы хозяйка видела экран.

Кончай юлить, парень.

Он искал меня?

Нет, друг.

Но он слишком близко, чтобы я мог позвонить.

В соседней комнате вместе с племянником. Умывается.

Но это уже другая история

Ну так не отвлекайся от этой.

– Кто там? – спросила Цумико.

– Хисока Твайншафт.

– Всеобщий признанный лидер всех амарантийских кланов у нас дома? Но почему? – шепотом спросила Цумико у Арджента, который остался совершенно невозмутим.

– Судя по проницательному комментарию Майкла, могу лишь предположить, что Хисока не устоял перед слухами о нашей непревзойденной ванной комнате.

– Надеюсь, ты повесил там хорошие полотенца перед отъездом, – серьезно сказала Цумико.

Веселье промелькнуло в глазах Арджента, но тут телефон снова запищал.

Так странно.

Смайта упомянули.

У вас неприятности.

Здесь?

Мой гость спрашивал о Седрике.

Почему?

Тот отправился на поиски.

Потерял команду. Стал добычей.

Кого?

Остерегайся драконов.

Близки, как родичи.

А еще загадочней можешь сказать?

Прости, хотел вкратце.

Седрик сам вел расследование.

Нанял незарегистрированного наблюдателя.

Она живет у вас там – или жила.

Проясни. Седрик искал драконов?

Да, но нет.

Он искал Хадзимэ.

Встречал ее?

Ни следа не видел.

Это не случайно.

Вероятно, прячет ее.

Почему?

Седрик искал драконов.

Его команду перебили.

Всех, кроме двух женщин.

Пропали без вести на несколько месяцев.

Их позже нашли волки.

Обе беременные. Гибриды. Там.

Не видел.

Цумико похолодевшими пальцами дернула Арджента за рукав:

– Помнишь, что случилось в часовне Святого Георгия, когда я спросила Жака о драконах?

Лис тихо зарычал и принялся набирать ответ.

Поправка. Жак боится драконов.

Спроси у Стюарта.

Его тут нет.

…

Осмотрись еще.

Они должны быть там.

Они?

Стюарт и его новая жена.

Киоко Хадзимэ-Смайт.

Глава 42

Смена декораций

Вопреки грозным предупреждениям Майкла, несколько дней прошло без происшествий. Смайты по-прежнему изображали радушных хозяев: сидели у потрескивающего очага, угощали гостей игристым сидром и обещали устроить ужин для самых близких друзей. Казалось, поместью не грозит ничего страшнее снегопада.

– Не понимаю, – пробормотала Цумико.

Арджент, который вел ее за руку по одной из верхних галерей дома, остановился перед картиной и сделал вид, будто рассматривает полотно.

– Если надеешься на разъяснение, выражайся более конкретно.

– Я думала, что амаранты – пацифисты. Ни оружия, ни войн.

– Ты сама видела кровь у меня на морде. Сама каждый вечер перевязываешь мои раны. – В улыбке Арджента не было ни искры тепла. – Нона убила бы меня, если бы смогла.

– Но она же – одна из Пятерых. Сторонница альянса. Сторонница мира.

Он изогнул бровь:

– Лисы славятся своей двуличностью.

– А драконы? Они опасны?

Арджент подвел ее к следующей картине, склонился и тихонько ответил:

– Не стоит обобщать.

Цумико потянула его за руку:

– Так ты же сам только что обобщил, когда сказал, что все лисы двуличны.

Он кинул взгляд в сторону, и на лице мелькнуло раздражение. Значит, за ними следили. Опять.

– Сюда, госпожа, – проворчал Арджент, твердо направляя ее в сторону их покоев.

Завидев, что туда же идет Жак, Цумико сжалась. Ну все, сейчас придется битый час терпеть кривляние, нытье и предложения.

Но ничего не произошло. Жак прошел мимо, словно не узнал их.

– Что ты сделал? – прошептала она.

– Ты о чем? – спросил Арджент.

– Мы прошли мимо Жака, и он даже глазом не моргнул.

– Я и не заметил.

Цумико нахмурилась:

– Он всегда моргает. Особенно когда ты рядом.

– Меня не трогают его проблемы с глазами. – Арджент казался самим спокойствием.

– Я думаю, ты что-то сделал. – Цумико почти чувствовала это покалывание, которое научилась ассоциировать с ловушками лиса. – Наверное, он искал нас.

Ведя ее к полутемной лестнице, Арджент сказал:

– Я не в настроении тратить время впустую.

Цумико осмотрела свою руку:

– Мы что, невидимы?

– Нет. – Арджент бросил на нее насмешливый взгляд. – Однако этот дурачок не сможет нас увидеть, пока погружен в мечты.

– Какие мечты?

Арджент равнодушно пожал плечами:

– Мечты о чем-то, более интересном, чем охота на девушек в коридорах.

– Это ты его обескураживаешь или подстегиваешь? – уточнила Цумико.

Буквально на мгновение на лице Арджента возникла усмешка.

– Я бы сказал, извожу.

– А разве такие поддразнивания не заставят его действовать решительнее?

– Ты что, собралась ответить на его притязания?

– Нет.

– Тогда все хорошо. – Арджент свернул в другой коридор. – Меня больше беспокоит Бонифаций. Он тут вроде как собирается объявить о вашей помолвке и разослать кучу приглашений на свадьбу за твоей спиной.

– Какой абсурд!

– Что, даже не сжалишься над ним, когда Седрик и Иветт станут умолять тебя не позорить бедняжку Бон-Бона и не отвергать его перед всем честным народом? – холодно спросил Арджент.

Цумико нахмурилась:

– Я его предложение не приму.

Лис остановился и нагнулся так, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Потому он и не будет спрашивать.

* * *

Слишком доверчивая. Слишком сострадательная. Слишком легко прощает. Арджент ценил эти бреши в защите своей госпожи, но только в тех случаях, когда пользовался ими сам. В остальном же ее поведение сводило его с ума. Ну как прикажете охранять столь наивную особу? Цумико казалась ему простачкой, хоть и не пустышкой; он только-только начал догадываться о глубине и широте ее души. Но девушка была такой бесхитростной.

И уступчивой.

При желании Арджент мог бы в секунду свести на нет все неуклюжие ухаживания кузенов. На ум приходило минимум шесть способов вынудить Цумико связать себя с ним брачными обязательствами. Даже семь. Тогда не пришлось бы переживать, за какого болвана она выскочит замуж, сам бы стал себе хозяином. В каком-то смысле. На время.

Стоп. А так можно?

Конечно нет.

– Мне совсем не сидится на месте, – пожаловалась Цумико, с тоской прижимаясь к балконным дверям, точно пленница. – Мы снаружи почти ничего не видели. У нас есть время погулять?

– Максимум час, потом пора переодеваться к сегодняшнему вечеру.

– А мы сможем улизнуть так, чтобы никто не заметил?

Арджент вскинул бровь:

– Ты стоишь прямо у двери.

– На третьем этаже. – Цумико просияла и переспросила: – Сможем, да?

Слишком сообразительная. Слишком порывистая. Слишком часто заставляет о себе думать. Лис решил отложить разработку своих грандиозных планов ради столь желанной прогулки.

* * *

Арджент предпочел бы заменить новое зимнее пальто Цумико на что-то более… бесформенное. Санса одела ее со вкусом и сделала упор на классику, но приталенный силуэт выгодно подчеркивал фигуру хозяйки. Может, погрузить ее хрупкий силуэт в отороченный мехом плащ, который она надевала, когда ходила в часовню?

Правда, вокруг никого не было. Да и вышли они всего на час. Если вдруг кто-то появится, Арджент отведет ему глаза.

Лис подхватил Цумико на руки и, шагнув с балкона, плавно приземлился в замерзшем саду. Смотреть тут было не на что – пустые беседки, осушенные пруды, замотанные в мешковину неуклюжие силуэты кустарников. Но Цумико бродила по извилистым дорожкам, явно наслаждаясь прогулкой.

Они миновали небольшие хозяйственные постройки – садовый домик, конюшню, псарни и причудливое здание, которое когда-то служило каретным сараем. За ними Цумико обнаружила длинную аллею с лесными темно-пунцовыми буками. Дорожку очистили от снега, поэтому госпожа пошла быстрее, устремив взгляд вперед.

– Куда ведет эта аллея?

– К охотничьему домику, – ответил Арджент.

Упомянутое здание построили лет сорок назад. Седрик предоставлял его Персивалю и Эими, если те гостили дольше обычного. Так их необычный дворецкий не вызывал ажиотажа среди прочей прислуги.

Эими всегда просила Арджента держаться как можно более незаметно. Несложная задача, даже для лиса, ограниченного строгими рамками. Временами она и Персиваль вовсе забывали, что Арджент тоже здесь. В этом смысле ежегодные визиты в Англию дарили ему передышку. Далеко не самую приятную, но это был хоть какой-то перерыв в рутине. Смена декораций.

– Он далеко? – спросила Цумико.

– За поворотом.

Дорога уходила в лес, где водились фазаны, куропатки, кролики и олени. Объекты охоты. Мясо к столу.

– Ты уже бывал в этой части их поместья?

– Много раз.

– Там хорошо?

Арджент хотел заверить ее, что ни одну составляющую его жизни уже давно нельзя назвать хорошей, но вдруг замедлил шаг и схватил госпожу сзади за пальто.

Цумико обернулась:

– Что такое?

Притянув ее ближе, он тихонько спросил:

– Чувствуешь?

Цумико настороженно посмотрела в сторону голых деревьев и еле заметно кивнула:

– Да, что-то есть. Похоже на чары Майкла. Дорога под защитой?

– Да.

– Но почему там чары наблюдателей? – Она сосредоточенно свела брови. – Ой. Там амаранты. Только… они по ощущениям не похожи на лис.

– Это не лисы. – Заслышав стук копыт по гравию, Арджент обнял затаившую дыхание хозяйку за плечи. В повисшей тишине звуки казались оглушительными. – И не драконы.

Мимо проскакали два гнедых жеребца со светлыми гривами, их дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе.

– Они?.. – прошептала Цумико.

– Что-то вроде сторожевых собак.

Арджент прищурился, и собратья забеспокоились, но не отступили.

– Что они охраняют?

– Отличный вопрос.

Арджент тихо зарычал. Он должен был заметить их присутствие намного раньше, но эти чары были настроены так, чтобы ослаблять ауры. Поставивший их наблюдатель, возможно, не сравнился бы с Майклом, но завеса успешно рассеивала внимание, влияя на восприятие. Если бы лис не следовал за Цумико, смог бы он вообще найти аллею?

– Что нам делать? – спросила она.

– Ничего.

Арджент небрежно показал охранникам знак мира и развернул Цумико обратно к дому.

– Тебе разве не любопытно?

– Вопрос не в любопытстве. Мы получили подтверждение.

Цумико взяла его под руку:

– Думаешь, мы нашли Киоко Хадзимэ-Смайт?

– Без сомнения. – Арджент напоследок глянул через плечо. – Ее саму и повитух.

Глава 43

Добрый доктор

Цумико была совершенно потрясена экстравагантностью мероприятия, устроенного Иветт. «Простой дружеский ужин для своих» обернулся приемом, куда, судя по всему, пригласили почти все население Аппингтона, а также, для пущего блеска, несколько помещиков, живущих в окрестностях. Двери в бальный зал пришлось распахнуть настежь, чтобы вместить поток незнакомцев, и все они спешили полюбезничать с Цумико.

Она не понимала и половины фраз, которыми в ее присутствии обменивались гости. Все перешептывались, хихикали. Цепляли на лица широкие улыбки, переговаривались приторными голосами. Цумико не знала французский, но ей не нравилось, как часто в разговорах звучало слово fiancée[1].

– Арджент, – тихо позвала она. – С меня довольно.

Он возник рядом, будто по волшебству, пробормотал извинения хозяйке дома и ее взбудораженным гостям, а затем твердой рукой увел Цумико прочь в прикрытую занавесом нишу и приказал:

– Сядь. Пей.

Она сомневалась, что сумеет выдержать еще один бокал сладкого розового пунша, которым все ее пичкали, но перед лицом возникла дымящаяся керамическая чашка.

– Привет от миссис Дрейпер, – сообщил Арджент.

– Дай ей бог здоровья! – Цумико с облегчением вздохнула, когда первый же глоток горячего чая смыл с языка слой сахара. – Ну что, я в беде?

– Напротив. Твое счастливое будущее предрешено. Поздравляю.

Цумико крепче сжала чашку:

– Вот и мне так кажется. Только я очень сомневаюсь, что Иветт правда знает, как сделать меня счастливой.

– Ешь. – Арджент указал на небольшой поднос с фруктами и орехами. – И не беспокойся о хвастовстве Иветт. Она просто набирает себе очки среди женщин, а не оглашает вашу помолвку в церкви. А вот мужчины тем временем уже делают ставки в бильярдной. Пока перевес в пользу Бонифация.

– Они устроили тотализатор?

– Жак умеет извлекать пользу из ситуации.

– Но это же… абсурд. Он хитростью выманивает у друзей деньги?

– Не надо так ужасаться. Лучшие обманы зиждутся не на прямой лжи, а на неверных впечатлениях. – Брови Арджента изогнулись. – Или ты предпочитаешь, чтобы мы называли их стратегиями, куколка?

Щеки Цумико вспыхнули.

– Ты прав. Я не в том положении, чтобы бросаться в кого-то камнями.

– Предоставь это мне, госпожа. Моя рука верна, и я знаю, сколько силы нужно приложить. – Он небрежно оглядел комнату, пряча любопытство за отчужденным взглядом.

– Я не прошу тебя буквально бросать камни в кого-либо, – сказала она.

– А жаль. – Арджент пододвинул к ней тарелку с печеньем, орехами и сухофруктами и повторил: – Ешь.

Она послушно жевала дольку груши, мысленно перебирая проблемы, окружавшие семью Смайт. Они годами хранили секреты, жаждали более тесных связей с нечеловеческим обществом. Лисы и драконы. Кузены и квесты. Чары и лошади. Что же делали Смайты – лгали или сознательно придерживались стратегий?

– Арджент, ты вводишь меня в заблуждение?

– Прямо сейчас?

– Нет, в целом. – Цумико задумчиво жевала грушу. – Ты лжешь?

– А что, так кажется?

– Нет. Но я всегда думала, что ты знаешь больше, чем говоришь.

Губы Арджента изогнулись.

– Я стар, хитер и коварен. Люди правильно делают, что опасаются лис.

В целом – может быть, но она знала только одного конкретного лиса. Причем очень близко. Она помнила прикосновение его души, муки его голода, дикость натуры, столь отличной от ее собственной. Тем не менее они подходили друг другу, связь сплела их воедино.

Цумико снова глотнула чаю:

– Я доверяю тебе.

Его ответное молчание было весьма красноречивым. Есть ли такое понятие, как безответное доверие?

– Пытаешься выведать взамен какие-нибудь секреты? У меня их много, хотя у большинства уже истек срок годности.

Цумико приняла смену темы:

– Например?

Арджент опустился на колени возле ее стула, наклонился и зашептал:

– Моя пятая хозяйка обожала сливы, несмотря на то что у нее от них болел живот. Она приказала мне принести плоды, хотя те росли только на территории другого даймё под охраной весьма свирепых тигров и драконов.

– Запретный плод? – В глазах Арджента мелькнуло озорство, – похоже, ему понравилось, что она подхватила игру. – Надеюсь, хозяйка понимала, на какой риск ты пошел ради нее.

– Если она что и оценила, так только спелые, сладкие сливы. – Арджент сморщился. – Даже тогда моей единственной наградой стал ее метеоризм.

Цумико закусила губу, чтобы не захихикать. Нельзя смеяться над такими вещами.

– Моя седьмая хозяйка ужасно меня боялась, – продолжал он. – Чтобы произвести на нее впечатление, супруг подчинял меня в ее присутствии. Ночные побои приводили его в восторг, а ей дарили облегчение. Эта парочка была особенно плодовита.

Сердце Цумико сжалось.

– Арджент.

– Я получал особое удовольствие, изводя их детей ночными кошмарами, – продолжил он тем же небрежным тоном. – Единственная выжившая дочь настолько замучилась жить в страхе, что уступила меня двоюродной сестре, покрепче телосложением. И та отплатила мне за все мои мелкие пакости.

Слова повисли в воздухе, буквально пылая от скрытой в них злости. И Цумико поняла:

– Она стала матерью Гинкго?

Арджент беззвучно оскалился.

– Она тебя любила?

– Она верила в самую разную чушь, благо, придумывала ее сама, – прорычал лис. – Меня к ней не привязывало ничего, кроме того поводка, который ныне перешел в твои руки.

– Ты и ее ненавидел тоже.

Арджент моргнул. Затем впился взглядом в Цумико:

– Нет.

– Ты ее не ненавидел?

– Тц. Она была злой. Ты… нет.

Цумико коснулась его рукава:

– Спасибо.

Внезапный шум привлек их внимание, особенно выделялся один голос.

– Я не знаю, что с ними случилось, но ты же знаешь, как с ним трудно. – Жак нараспев позвал лиса: – Арджент! Угадай, кто так по-модному опоздал?

Лис вскочил на ноги, готовый бежать, но сначала положил руку на плечо Цумико.

– Подожди здесь, – приказал он и ушел.

Жак шагнул на внезапно образовавшееся рядом с ней пустое место, еле сдерживая смех.

– Так и знал, что это его спугнет. Они всегда отлично ладили.

Цумико понятия не имела, о чем толкует кузен, поэтому встала на цыпочки, оглядывая переполненную комнату в поисках серебристых волос.

– Вон они! – Жак указал на боковой вход.

Это Цумико поняла. И действительно, Арджент шел к ним, волоча за заплатанный куском замши локоть вельветового пиджака взволнованного мужчину. Незнакомец сжимал завернутый в подарочную бумагу букет, который при каждом шаге ударялся о его бедро, осыпая пол голубыми лепестками.

– Кто?.. – пробормотала Цумико.

Жак похлопал ее по плечу, привлекая к себе внимание, и с ухмылкой произнес по-английски два слова, тщательно их выговаривая:

– Дядя Стю.

Глава 44

Вихрь лепестков

Арджент прищурился и несколько резко поздоровался с гостем. Раздражение лиса было прямым результатом изменений, произошедших со Стюартом Смайтом. Он слишком постарел за те четыре года, что Арджент его не видел. Седрик всегда туманно отвечал на вопросы Эими относительно наследника, якобы тот вынужден жить за границей и ведет частную практику. Семейство прятало чудовищную ошибку предка, закопав улики в нежном сердце наследника.

Доктор улыбнулся. Принял руку Арджента со странным смущением и раскаянием – сплошные извинения и умоляющие взгляды. Усталость залегла в морщинках, обрамляющих глаза Стюарта. Печаль исказила его запах, а исходящее от него отчаяние еще больше выбило Арджента из колеи. Как мальчик мог дойти до такого состояния?

Цумико поклонилась и поприветствовала его как дядю Стю.

Удивление мелькнуло на лице Стюарта, но сменилось теплой улыбкой. Он наклонил голову, вложил девушке в руки букет незабудок и обратился к ней на превосходном, хотя и с акцентом японском языке:

– Мисс Хадзимэ, рад наконец познакомиться с вами. Приношу свои извинения за то, что не представился раньше. Как у вас с Арджентом дела? – Стюарт посмотрел на дворецкого. – Хорошо, я надеюсь?

Лис увидел, как лицо Цумико озарилось радостью, как будто она не слышала родного языка уже несколько недель. Как будто сам Арджент не в счет. Она прижала цветы Стюарта к сердцу, горячо поблагодарила его. Как будто подарок не был неуместно интимным. Арджент начал закипать.

Разве Цумико не понимает, что это может быть уловкой? Что у этого человека есть жена? Причем такая, которую он специально выбрал, чтобы добраться до Арджента.

Под нажимом деда Стюарт взял невесту из семьи Хадзимэ и намеревался представить ее леди Эими. Он предложил бы себя в качестве лучшего кандидата на наследство. Даже если Стюарт действовал из лучших побуждений, его планы лишили бы Арджента шанса на свободу. На жизнь с сыном, потому что лис никогда не позволил бы этим лжецам подойти к Гинкго. На свой дом с Майклом и Сансой. И Цумико.

Чем больше он думал об этом, тем больше вибрации в глубине его груди походили на первобытное рычание. Арджент чувствовал, что рискует устроить сцену, а это никак не помогло бы ему осуществить свои планы. Тем не менее, когда Стюарт взял руки Цумико в свои, Арджент сорвался.

– Пожелайте всем спокойной ночи, госпожа, – чуть ли не прорычал он.

Цумико чуть нахмурилась – то ли хотела возразить, то ли опешила, – но подчинилась:

– Да, Арджент. – Осторожно высвободив руки, Цумико поклонилась Стюарту. – Я с нетерпением жду нашего нового разговора. Спокойной ночи, дядя Стю.

* * *

Цумико уже видела Арджента всяким – настороженным, дерзким, хитрым, отчужденным, загадочным. Сонным и покорным из-за какого-то амарантийского нектара. Но она впервые видела его настолько… взбешенным.

Когда Цумико вышла из ванной в ночной рубашке, ледяной воздух закрутил вокруг голых лодыжек вихрь ярко-голубых лепестков. Они целовали ее ноги, пока она торопливо закрывала балконную дверь.

– Ты выбросил мой букет?

В ответ послышалось только неразборчивое рычание. Она рассмотрела другие признаки беспрецедентной вспышки. На полу валялись скомканные клочки папиросной бумаги, в воздухе висел аромат смятых листьев.

Подойдя, казалось бы, к человеку без возраста, дующемуся на скамейке у изножья ее кровати, Цумико спросила:

– Это что, какой-то протест?

Ответом было лишь рычание. Она размотала его бинты, обнажая новую, еще розоватую кожу.

– Можно больше не перевязывать. Раны зажили. – Он кивнул. – Еще неделю посидишь на укрепляющих чаях Сансы.

Арджент скривился.

– Но, что еще важнее, тебе нужен свежий воздух и физические упражнения.

Плечи Арджента напряглись. Цумико постаралась не принимать это на свой счет. Он дал ей мельком понять, как унижали его ее предшественники. Стоит ли удивляться, что после столетий жестокого обращения лис не желал верить ей на слово?

Доверие нельзя навязать, и Цумико понятия не имела, как дать лису свободу, которой он так жаждал. Но она могла предложить ее подобие.

– Ты должен подчиняться мне.

– Да.

– О чем бы я ни попросила?

– Да.

В его тоне снова появилось безразличие, настороженная усталость. Как будто Цумико наконец сделала то, чего Арджент ожидал. Как будто она сейчас использует его, потому что может.

– А что, если я скажу тебе – прикажу – взять на ночь отгул? – Кончики ее пальцев легли на его обнаженное плечо. – Улететь как можно дальше, побегать от души, почувствовать ветер в хвосте. И вернуться к завтраку.

Повисла тишина, и вдруг лис оказался перед хозяйкой на коленях. Цумико не хотела, чтобы он унижался или умолял.

Она дернула его за руку, протестуя:

– Не надо!

Но он поймал ее запястья, пленил взглядом.

– Скажи это, – отчаянно велел Арджент. Его губы коснулись костяшек ее пальцев. – Позволь.

Как больно. Он думал, что она просто дразнит его пустыми обещаниями. Цумико обуздала свои чувства и ответила ему серьезно. Взяв за руки, поцеловала костяшки пальцев лиса и ровным тоном повторила свой приказ:

– Арджент, забери сегодняшний вечер себе. Лети свободно. Бегай от души. Делай, что пожелаешь.

Единственным ответом стал прерывистый выдох. Затем ее закружил вихрь силы и лепестков, волосы взметнулись и залепили глаза. Когда же буря стихла, Цумико вздрогнула, потому что двери балкона снова были широко распахнуты.

Она осталась одна. Он ушел. Так далеко, что Цумико не чувствовала его.

Прожив несколько месяцев под постоянным давлением присутствия Арджента, она вдруг ощутила зияющую пустоту, неумолимую, как смерть, неотвратимую, как ее последствия. Лис ушел. Потому что всегда только этого и желал. Сбежать.

Это тоже ранило. Цумико ощутила угрызения совести, потому что ей открылась неприглядная истина.

Она не хотела отпускать Арджента.

* * *

Он спрыгнул на какую-то пустошь. Когти вонзились в холодную почву, и Арджент вдохнул запах чужой земли. Ветер взъерошил мех, поставив каждую шерстинку дыбом, и лис завертелся на месте. Он прыгал, кружился, танцевал. Катался по земле, втирая грязь в свою шкуру, пачкая серебро травами, набивая в мех листья и ветки. Устраивая беспорядок. Потому что мог.

Узы никуда не делись, но сейчас держали его легко. Арджент чувствовал, как они соскальзывают, становятся свободнее, пусть и не исчезают совсем. Когда он оттолкнулся от своей госпожи, она отпустила поводок, и ощущение было таким сладким. Оно буквально сводило с ума. И ему хотелось большего.

Арджент рванулся в небо, продираясь сквозь облака, оставившие росу на его шкуре, вверх, к звездному свету. Острые глаза уловили мерцание галактик, плывущих в безбрежности, которой он не мог коснуться, но все же лис летел все выше, не обращая внимания на разреженный воздух, не замечая более разумные маршруты. Он будет делать все, что ему заблагорассудится, потому что может. Вкус свободы. Обещание славы. Вот бы сбросить оковы и улететь далеко и быстро… но, возможно, не навсегда.

Его стремительный подъем замедлился, и лис поплыл по вихревым потокам, позволив мыслям течь в новом направлении. Что ему делать с обещанной свободой? Может, еще слишком рано строить планы? В плену было легче, он перестал чего-либо желать, поэтому отвык хотеть. Достаточно ли Арджент восстановился, чтобы вновь стать себялюбивым?

Ему предстоял бой. Нону нужно было свергнуть. И если кот найдет повод отдать Ардженту его законное место, лиса ждет множество новых испытаний. Нечто более масштабное, чем полировка чайных ложек. Лучшее применение его талантам. Может, даже власть, которая спасет других от страданий, которым подвергся он сам. Которым мог бы подвергнуться Гинкго. Арджент защитит своего сына. Любыми средствами. Даже с помощью дипломатии.

Да, это казалось правильным.

Возможно, он пока не представлял, какой станет его дальнейшая жизнь, но одно не вызывало сомнений. Она будет там. Арджент уже тосковал по головокружительному экстазу, сопровождавшему кормление, и приливу силы от прикосновения Цумико. Сможет ли он убедить хозяйку встать на путь, который выберет сам? Он не желал, чтобы она ушла к другому. Что нужно сделать, чтобы убедить ее остаться, позволить ему удовлетворить свою растущую потребность в ней? О да. Он определенно помнил, что значит быть эгоистом.

Ардженту хотелось еще и еще. И она бы дала. Сама же пообещала. Освободила его до восхода солнца и приказала делать все, что заблагорассудится. Арджент побежал, удвоив скорость, раздвигая границы, взвешивая последствия, укрепляя свою решимость. Теперь он ясно видел цель. Потому что путь домой ему освещал маяк.

Глава 45

Водоворот чувств

Цумико проснулась, когда кто-то забрался к ней под одеяло. Сомнений относительно того, кто это, не было, и она улыбнулась знакомому давлению присутствия Арджента. От него пахло сыростью, морем и небом над головой, и она вздрогнула, когда он прикоснулся к ней.

– У тебя холодные руки.

– Сейчас зима, а ты меня выгнала.

– Повеселился?

Он притянул ее ближе, и Цумико позволила затащить себя в объятия. Обычно лис не так хорошо принимал близость, но сегодняшнее послабление сделало его смелее. Она посмотрела на балконные двери, которые на этот раз он не забыл закрыть. Вот и славно. Но лучи рассвета еще не лились сквозь стекла. До сих пор стояла ночь.

– Я думала, ты будешь бегать до последней минуты. – Цумико провела рукой по обнаженному плечу. – Ты поранился? Что-то случилось?

– Я невредим. – Он провел носом по ее подбородку и пробормотал: – Спасибо за беспокойство.

– Ты летал?

Лис утвердительно промычал, прижимаясь к ней всем телом, и Цумико изо всех сил попыталась сохранить самообладание. Все было по-другому. Он был другим.

– Ты пьян? – прошептала она.

– А ты предлагаешь выпить? – Его пальцы медленно скользнули к бусам на ее запястье. – Позаботься обо мне, – нетерпеливо потребовал лис.

Может, Цумико и была неопытной, но далеко не глупой. Против объятий она не возражала, но Арджент вел себя не как амарант, жаждущий заботы. Он вел себя как жаждущий мужчина.

– Арджент, что ты делаешь?

Он легко поцеловал ее в губы:

– Все, что хочу.

– Но ты не хочешь меня.

– Я врал.

Его следующий поцелуй был глубже, и решимость Цумико дрогнула. Что за беспокойная энергия пульсировала под ее кожей? Какая-то потребность. Это как-то связано с тем, что она наблюдатель? Или… она вела себя как жаждущая женщина? Ой. Цумико оттолкнула его, и лис дал ей вздохнуть. Немного.

– Не оставляй меня голодным, – прошептал Арджент ей в губы.

* * *

Лис не был пьян, но от полета у него кружилась голова, а Цумико отвечала на его знаки внимания. Он лизнул ее приоткрытые губы, опустил руку на изгиб бедра. Эта женщина. Ее душа соблазняла и насыщала его. Он мог сделать это для нее. Мог заставить ее тело петь. Но потом она заговорила:

– Арджент, никаких поцелуев.

Приказ. Суровое напоминание о том, как мало значат его собственные желания. Повиновение сдержало губы Арджента, но не зубы.

Покусывая мочку ее уха, он прошептал:

– Почему нет?

– П-потому что ты делаешь что-то не так. – Она дрожала, но не от страха, и его пальцы вновь лениво прогулялись по телу Цумико, вызывая у нее трепет. – Потому что есть шанс, что все изменится, как только ты придешь в себя.

Арджент оскорбленно замер:

– Я в своем уме.

– Тогда не нужно торопиться.

Разочарование захлестнуло его грудь. Лис был почти в бешенстве, ему не терпелось получить желаемое – откусить побольше, напиться послаще, проникнуть поглубже.

– Твои руки, – твердо осадила его Цумико. – Если тебе так нужно, можешь держать меня, но не смей ими водить.

Арджент пытался настаивать на своем, но она мягко отказала ему. В каком-то смысле он, пожалуй, даже испытал облегчение. Оттого, что Цумико не изменилась. Что ее нельзя поколебать. Лисы доверяли немногим, если вообще хоть кому-то доверяли, потому что сами прекрасно знали все увертки, иллюзии, лазейки и ложь. Но Цумико не стала бы прибегать к хитростям или подчиняться инстинктам. Сила ее убеждений укрепила их обоих, и в ее верности он нашел спасение. Арджент тихо произнес слова извинения ей на ухо.

– Все нормально. Просто расслабься.

Этого в ближайшее время ждать не приходилось, но Арджент немного отодвинулся, чтобы скрыть этот факт. Вдруг его остановил поцелуй в щеку.

– Цумико?

– Ты не мог бы включить свет?

Он потянулся к выключателю, зажег прикроватные лампы и тут же прикрутил их. Скользнув обратно в уютный карман рядом с Цумико, лис вскинул бровь, заметив ее ошарашенный взгляд.

– Что на тебе надето? – прошептала она.

– Весьма мало.

– Ой. – Она несколько смутилась. – Тебе… лучше?

Арджент отверг пять непристойных ответов и остановился на самом безопасном:

– Нет.

– Покажи мне свои хвосты.

Неважно, собиралась она командовать им или нет. Это все равно было приглашение. Небрежно сдвинув одеяла ниже на бедра, лис достал все семь хвостов и выжидательно уставился на нее.

– Ты не выглядишь недовольным, – наконец произнесла Цумико.

– А как я выгляжу?

Она покачала головой:

– Нельзя отпускать замечания по поводу хвостов амаранта.

– Я сделаю исключение.

– Ну, когда кошка сердится, у нее хвост раздувается и дергается.

Лис вновь вторгся в ее личное пространство. Не то чтобы грозно навис, но тем не менее.

– Я не кошка.

– Знаю. – Цумико виновато улыбнулась. – Но с другими домашними животными мне общаться не доводилось.

Действительно. Он слегка укусил ее за ухо:

– Я не домашнее животное.

– Они качаются. – Она плавно помахала рукой. – Что значит, когда твои хвосты качаются? Ой, теперь задергались. Это был грубый вопрос?

– Не грубый. – Арджент вздохнул. Он знал, что она пытается сделать. Успокоить его. Успокоить себя. Снять напряжение. Отвлечь его безобидной светской беседой от неудавшегося соблазнения. Арджент закрыл глаза от унижения. – У тебя есть все невежество и любопытство котенка, но вообще нет его инстинктов.

– Так мне можно спросить?

– Можно.

– Тебе нужно покормиться?

Арджент фыркнул:

– Ты же вроде моими хвостами интересовалась.

– Да, и очень. Но я же могу кормить тебя и говорить одновременно.

– Это меньшее, что ты можешь сделать.

Учитывая недавнее фиаско, лис решил, что заслужил утешение. Поэтому он сдвинул подушки и уткнулся лицом ей в шею. Цумико погладила его волосы, и он украдкой лизнул ее кожу.

– Скажи мне, что значит, когда твои хвосты качаются, – вновь завела она.

– Что мне хорошо.

– Со мной?

– Определенно.

Его хвосты погладили ее по голой руке, пощекотали под подбородком, обвили тело Цумико со всех сторон.

– А что это значит?

– Это такой элемент защиты. – Он хотел поцеловать ее, но не мог. – Чаще всего обертывание самки хвостами сигнализирует о влечении и… намерениях.

– Каких намерениях? – тихо повторила она.

– А так ты не догадываешься?

– Я должна знать наверняка.

– Намерениях разделить логово.

– Мы уже живем вместе. И здесь, и в Особняке.

Арджент мог выражаться ясно, когда хотел.

– Клятва верности. Приятные занятия интимного характера. Создание семьи.

– Ты мне это предлагаешь?

Он был готов сделать гораздо больше, чем просто предложить.

– Да.

– Ой. – Ее замешательство передалось через их связь. – Ты дразнишь меня?

– Ровно настолько, насколько ты дразнишь меня.

Цумико сжала его волосы, и он поднял голову.

– Я правда хочу тебя освободить, – заявила она.

– Как скажешь.

– И сдержу слово.

– Что ж, подожду.

– Хорошая мысль. Вот давай до тех пор и подождем.

Арджент вгляделся в ее лицо, дольше всего задержавшись на губах. Сколько упрямства в их изгибе.

– Ты не дашь ответа до того дня, пока не сдержишь обещание?

– Этот день и станет моим ответом, – торжественно сказала Цумико.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл ее слов дошел до Арджента. Он качнул хвостами.

– Что? – прошептала она.

– Ты твердо хочешь освободить меня.

– Да, конечно.

– Значит, ты хочешь принять меня.

Никаких возражений или поправок не последовало. Только еще один вопрос:

– Амаранты влюбляются?

– Раз в тысячу лет.

Цумико отплатила ему за сдержанность гораздо щедрее, чем он того заслуживал. Она сняла браслет с запястья. Сила обтекала их лентами, скользила по нему, словно у девушки было не пять, не семь, не девять хвостов, а все сто. Может, поцелуи Цумико пока не дарила, но во всем остальном отвечала крайне щедро. Арджент отчаянно попытался сдержать блеск своего маяка, чтобы она не привлекла каждую эфемеру в окрестностях. Или всех ближайших собратьев и сородичей. Окутывая их комнату иллюзиями, он сгребал вместе потоки. Это было похоже на попытку удержать целое море в ладонях. Веками ему приходилось довольствоваться каплями и глотками из грязных луж, но эта девушка заставила его утонуть в чувствах, и все, что оставалось Ардженту, – это выпить досуха океан.

Глава 46

Заявления

На следующее утро Арджент стоял у могилы Эими со сложенной газетой под мышкой. По щиколотку в снегу, он просеивал всю свою жизнь в поисках той скудной горсти зернышек, которые припрятал, как драгоценности.

Сын. Друг. Дом. А теперь – маяк. И надежда.

Развернув газету, Арджент опустился на колени, чтобы положить потрепанные остатки букета Цумико на холодный мрамор с именами Персиваля и Эими. Яркие лепестки рассыпались в мертвой тишине, упали на зернистый снег.

– Ты мне нравилась, Эими, – выдохнул лис в морозный воздух. – Ты была глупа и безобидна. Меньшее из всех зол.

Он подвигал челюстью. Из всех хозяек Эими стала первой, кого лис боялся потерять. Первой, о ком он скучал. Первой, чью смерть оплакал.

– Ты хорошо отнеслась к моему сыну, и я всегда буду благодарен тебе за это. Он любил тебя, ему нравилось быть частью семьи, которую ты создала. – Арджент опустил голову и понизил голос. Почему бы теперь не сказать честно. – Но он ненавидел тебя по той же причине, что и я. Ты удержала меня.

Эими слишком любила Арджента, чтобы отпустить. Не с похотливой жадностью матери Гинкго или жаждой власти, которая отдала его на милость многих. Но суть и конец были те же. Ее воля превыше его. Эими продлила порабощение Арджента.

– Майкл никогда не говорил мне, на что ты пошла, чтобы найти преемника.

К тому времени лис уже начал хандрить. Не хотел думать, что может случиться с его сыном, с его другом, с их домом.

– Ты не была идеальной, Эими. Но она – да. – Голос Арджента дрогнул. – Поэтому я предпочитаю верить, что она – лучшее воплощение твоего ко мне отношения. Ты нашла ее для меня. Отдала мне. И я сохраню ее.

Какое пустое обещание. Через несколько десятилетий он усыплет лепестками могилу самой Цумико. Он приглушил горький смех воротом своего пальто.

– Настолько, насколько можно сохранить нечто столь эфемерное.

* * *

Цумико села в постели и затаила дыхание, выискивая хоть какие-то признаки Арджента. Но в их покоях царила только мягкая тишина рассвета, и девушка знала, что она одна. Ни единого лепестка не валялось на полу. Неужели ей все это приснилось? Нет. Она свернулась клубочком под одеялом, обняв подушку. Арджент сделал ей предложение… ну, вроде того. Хотя и не прозвучало волнующего признания в любви, Цумико в минуты заботы чувствовала потребность лиса в ней. Непохожую на муки первоначального голода, но такую же бесконечную. И открытую.

Но он был амарантом. И как-то очень уж внезапно поменял тональность своего отношения к ней. Мог ли такой стремительный поворот событий лечь в основу чего-то долгосрочного? Цумико порылась в памяти в поисках подсказок.

Когда он передумал? Неужели она упустила какие-то звоночки? Цумико ежедневно находилась с ним в тесном контакте. Они были связаны так основательно, что их души соприкоснулись. Может, поэтому она полагала, что мало что изменилось. Люди зачастую не видят того, что происходит у них под носом.

Арджент не смог сопротивляться притяжению ее души. Раньше он прикасался к хозяйке с такой неохотой. Гинкго предположил, что отец ненавидит свою неспособность усмирить потребность прикоснуться к Цумико, обнять ее. Но… вчерашние объятия казались другими. И это умиротворенное выражение, которое появилось на его лице, когда он расчесывал ей волосы. И взмах его хвоста.

Стоп. Суузу беспокоился за Цумико, но, когда Арджент сказал, что она знает количество его хвостов, понял намек. А вот она – не очень. Было ли это каким-то невысказанным заявлением? Цумико все пропустила.

Она никогда по-настоящему не верила, что Арджент ее ненавидит. Но так же трудно было понять, почему он вдруг в нее влюбился. Гинкго намекнул на собственнический дух своего отца, Санса посоветовала верить лисьему хвосту, а не словам.

Вот бы у кого спросить…

Ой. Как глупо. Она ведь и правда могла спросить. Цумико взяла телефон и написала Майклу.

Амаранты женятся?

Тут она запоздало вспомнила о разнице во времени. Который час дома? Вдруг страж сейчас занят, принимает гостей? Но минуты не прошло, как Майкл ответил:

В каждом клане свои обычаи, но в целом у них есть эквивалент нашего брака.

Товарищество, партнерство, консорты, гаремы.

И как все происходит?

Проводится какая-то церемония?

Опять же, в каждом клане по-своему.

Суть… в общем, не суть.

Обе стороны приходят к соглашению.

Ухаживания – больше дань традиции, они необязательны.

Для амарантов важна одна вещь.

Какая?

Консумация.

И все?

Для них это ВСЁ.

Союз никогда не предлагают в шутку.

Романтично, правда?

То есть Арджент вчера был настроен серьезно? Не дразнил, не играл, а предлагал связь совершенно иного уровня.

– Ему стоило это все объяснить, – прошептала Цумико.

Пришло новое сообщение от Майкла.

Ты про драконов спрашиваешь?

Они не сказать чтобы моногамны.

У сильных самцов есть гаремы.

На самом деле гаремами они называют дом.

А лисы?

Для них дом – логово.

А что значит «разделить логово»?

Разделить жизнь.

…Санса хочет узнать, почему ты спрашиваешь.

Арджент именно так и выразился, ясно обозначив свои намерения. Он говорил о браке, о муже и жене в понимании амарантов.

Цумико, прости за вопрос.

Речь об Ардженте?

Да.

А. Надо поговорить. Но знай…

Лиса выбирает раз и на всю жизнь.

Даже если речь о человеке?

Тем более.

Кстати, это важно! Скажи Ардженту, я узнал из надежных рук, что глава собачьего клана женат на человеке, и недавно она родила здорового сына.

Это сейчас по всей Сети разошлось.

А вот чего они не сказали, так это то, что пара вместе уже три столетия.

300 лет. Как?

Не знаю, но Санса твердо уверена, что Арджент должен знать.

Почему?

Надежда.

В этот момент дверь балкона открылась, и вошел Арджент. Он уже облачился в униформу дворецкого, но двигался не так напряженно, как прежде. Волосы взлохматил ветер.

– Ты уходил? – спросила Цумико.

Лис изогнул бровь и ответил на невысказанный вопрос:

– Отнес незабудки Эими.

– Спасибо. – Она смущенно подергала ожерелье, затем протянула Ардженту телефон. – Наверное, тебе стоит просто прочитать это. Я переписывалась с Майклом и Сансой.

Он спокойно сел на край кровати, дважды пролистал весь диалог, затем набрал несколько строк и отдал телефон обратно. Цумико прочитала дополнения.

Ты всегда был неисправимым оптимистом.

Арджент

Спасибо. Она ощутимо успокоилась.

Что ты сделал? (Санса сердится.)

Ничего непоправимого.

Твой важный гость еще там?

Он – нет, все прочие остались.

Твой ребенок?

Скоро.

А щенок?

Хармониус на него надышаться не может.

Видел бы ты, просто идеальный полукровка.

Милый малыш.

Его мать?

Поспрашиваю.

Давай.

Когда Цумико подняла голову, лис терпеливо ждал. Она снова ощутила, как изменился его настрой. Не то чтобы он совсем расслабился, но из его манер исчезла чопорность.

– Ты правда успокоилась? – спросил Арджент.

Цумико не совсем понимала, почему у него сложилось такое впечатление. Она была на поистине чужой территории, а ее единственные переводчики находились за полмира от нее.

– Не думаю. А ты?

– Значительно меньше, чем может показаться с виду. – Арджент осторожно взял ее за руку. – Но я достаточно владею собой, чтобы ответить, если у тебя есть ко мне вопросы.

Щеки Цумико потеплели. Его большой палец выводил круги на ее ладони.

Она хотела открытости.

Пыталась завоевать доверие Арджента. Но вместо того, чтобы уступить стремлению своей хозяйки, он сообщил ей о своих собственных желаниях. Может, это часть хитрого плана? Слова Майкла говорили об обратном – лисы выбирают раз и навсегда.

– Почему ты выбрал такую, как я? – спросила Цумико.

– А почему ты выбрала такого, как я? – со слабой улыбкой отозвался лис.

– Потому что это ты.

Арджент склонил голову:

– Именно.

Глава 47

Невыполнимая задача

Хотя еще было довольно рано, из зала, где обычно подавали завтрак, уже доносились голоса. Цумико не понимала значения слов, но тон собеседников был необычайно мрачным. Арджент ввел ее в комнату, и двое мужчин вскочили на ноги – Седрик и Стюарт. Они выглядели… виноватыми.

Не обращая внимания на повисшую тишину, Арджент аккуратно усадил Цумико за стол и взял еду с буфета. Не говоря ни слова, снова наполнил чашки джентльменов, окинув быстрым взглядом газеты, веером лежавшие между ними.

Лис цокнул языком, и оба Смайта вздрогнули. С пренебрежительным видом Арджент стянул самую верхнюю газету и положил ее перед Цумико:

– Все так, как сказал Майкл. Свежий корм для публики.

В самой статье она могла опознать лишь несколько слов тут и там, но картинка дала куда больше информации. На черно-белой фотографии был изображен амарант с квадратной челюстью и кустистыми бровями. Он с улыбкой прижимал к своей широкой груди новорожденного.

– Заголовок гласит: «Новая порода», – сообщил Арджент.

Снимок вышел слишком зернистым, и не получалось разобрать детали герба, красующегося на повязке новоиспеченного отца, но лицо Цумико знала. Да его все знали. Хармониус Стармарк был одним из Пятерых.

– Его жена – человек? – спросила Цумико.

– Соратница, да.

Она склонила голову набок и прошептала:

– Кажется, у ребенка ушки, как у Гинкго.

Арджент задумчиво хмыкнул:

– В статье пишут, у него еще и хвост есть.

– Это нормально?

– Кто знает? Этот ребенок – первый официально признанный полукровка. Он и задаст стандарты, – пожал плечами лис.

Раздалось хриплое покашливание, и лишь благодаря ему Цумико заметила, как напряженно молчат остальные. Седрик заговорил, но Арджент не стал ничего переводить.

Вместо этого лис спросил:

– Моя госпожа желает знать, мелькала ли эта новость по телевизору?

– Я покажу им, – предложил Стюарт. – Возможно, благодаря этим новостям станет легче объяснить нашу… ситуацию.

Седрик что-то мрачно проворчал.

– Сюда, пожалуйста.

Младший из мужчин поспешил в ближайший кабинет и нажал кнопку.

Когда в поле зрения появился большой экран, Стюарт обратился к Цумико:

– Объявление пресс-секретаря привлекло внимание всего мира… и подстегнуло воображение людей. Он состоит в браке с человеческой женщиной. Из двух видов возникает третий. Хармониус превратил Открытие в историю любви.

– Собаки обожают свои саги и песни, – вставил Арджент.

Цумико прикусила язык, потому что экран вспыхнул и голоса наполнили комнату. В верхнем углу на экране располагался символ амарантийского мира, и группа экспертов, похоже, комментировала последнее событие. Арджент фыркнул на Стюарта, и тот приглушил гомон на иностранных языках.

Это был записанный ранее эфир из Кейши, куда съехались репортеры со всех уголков мира. Все толпились у поместья Стармарков. Глава собачьего клана, возвышаясь над собравшимися журналистами, давал пресс-конференцию. Несмотря на улыбку, выглядел он внушительно.

– Это что, камера так искажает? – шепотом спросила Цумико.

– Ты о чем? – отозвался Арджент.

– О его глазах.

– Нет, это не искажение. Скорее уж камера не в силах воздать им должное. Зато понимаешь, почему цвет их клана – медный.

Зрачки Хармониуса Стармарка были вертикальными, как у Арджента, но радужки напоминали озера жидкого металла. Столь же поразительные, сколь и странные.

– Мать показывали? – спросил Арджент.

– Ни разу. Только сказали, что с ней все хорошо и она отдыхает дома, – ответил Стюарт.

На экране пошел следующий сюжет: тут камера отодвинулась, демонстрируя впечатляющие ворота поместья с гербом Стармарков. Теперь, когда фокус был не на Хармониусе, Цумико разглядела, кто стоит за ним.

– Хорошая демонстрация поддержки, – отметил Арджент.

По бокам от Хармониуса стояли еще четыре амаранта с такой же светлой кожей и густыми волосами, которые спадали волнами или были заплетены в тяжелые косы. Одинаковые пояса цвета клана слегка мерцали на солнце. Когда репортеры засыпали пресс-секретаря вопросами, он передал ребенка самому молодому из них. Мальчик выглядел всего на несколько лет старше Акиры. Он слегка повернулся, прикрывая ребенка от света и шума.

– Они близкие родственники?

– Ближайшие, – ответил Арджент. – Эти четверо – другие его сыновья.

Сходство было очевидным, как и происхождение.

– Они амаранты.

– И их мать тоже была, – подтвердил Арджент. – Я не знаю, что с ней стало. Майкл изучает вопрос, но ему не придется особо копать. Уже анонсировали специальный выпуск, который будет посвящен личной жизни Стармарка. «Сердце пса» выйдет в эфир в канун Рождества.

– Это ведь хорошо для Гинкго, не так ли? Люди примут детей смешанного происхождения, – тихо спросила Цумико.

– Я уверен, на это и было рассчитано.

– Если вы будете так любезны, мы с дедушкой хотели бы поговорить с вами двумя наедине, – вновь привлек к себе внимание Стюарт. – Не могли бы вы пройти в библиотеку после завтрака?

– Зачем? – прикинулась наивной Цумико.

– Мне нужен ваш совет по личному вопросу. – Доктор с тревогой покосился на дворецкого. – А дедушке нужен Арджент.

* * *

– Отдай его мне! – потребовал лорд Седрик.

Может, его командный голос напугал бы ребенка, но Цумико лишь выгнула бровь и повторила:

– Нет.

– Не насовсем, конечно. Взаймы. Или сама прикажи ему поохотиться для меня! Пусь выследит того, кто это сделал. Дайте мне отомстить! – Голос Седрика сорвался. – Дайте старику покоя.

Он забыл, что она ни слова не понимает из его речи? Стюарт определенно смягчал реплики деда, чтобы те звучали более дипломатично, но Цумико явственно читала на лице старика раздражение, вину и сожаление.

– Машина готова, – быстро вставил Стюарт. – Все приготовления уже завершены. Мы можем управиться буквально за день.

Цумико повернулась к Ардженту:

– Ты этого хочешь?

Лис фыркнул. Неудивительно.

– Мы сделаем что можем, но при четырех условиях, – заявила она.

Стюарт перевел, и дед что-то прорычал в ответ, но затем махнул рукой, мол, выкладывайте.

– Никакой власти над Арджентом вы не имеете.

Смайты согласились.

– Куда бы ни пошел Арджент, туда же отправлюсь я. – Это уже не столь обрадовало джентльменов, но им пришлось смириться. – Мы не пойдем вслепую навстречу опасности, – продолжила Цумико. – Расскажите нам все.

– Это долгая история, – ответил Стюарт. – Я могу объяснить по дороге.

Она всмотрелась в его напряженное лицо и смягчила тон:

– И, наконец, последнее – когда мы вернемся, я хочу увидеть вашу жену.

– Я сам хотел вас познакомить. – Стюарт прикрыл губы дрожащей рукой. – Обещаю.

* * *

Полчаса спустя машина покинула Аппингтон.

Седрик ехал впереди со своим водителем, спрятавшись за стеклянной перегородкой. Без необходимости постоянно переводить сказанное Стюарт перешел на японский. Время от времени он запинался, подыскивая нужное слово или фразу. В такие моменты наследник Смайтов возвращался обратно к английскому, чтобы Арджент мог дополнить рассказ, который все больше и больше походил на исповедь. Беспокойные пальцы Стюарта бесконечно дергались и остановились лишь тогда, когда он схватился за колени. Костяшки побелели.

– Ты закончил с глупостями? – спросил Арджент.

Смайт выглядел больным. Тихо цокнув, Арджент потянулся через Цумико, взял Стюарта за подбородок и заставил мужчину поднять глаза. Затем зарычал, но как-то не угрожающе. Во всяком случае, вибрации несли с собой флер успокоения. К удивлению Цумико, Стюарт понял посыл. Унимал ли Арджент его страхи, когда тот был еще мальчиком?

– Ты в безопасности, Стюи, – сказал лис. – Твоя госпожа в безопасности. А моя госпожа хочет облегчить ваши страдания. Раскрой секреты, пока не погрузился еще глубже в отчаяние.

– Ты можешь помочь нам, Арджент?

– Кто знает? – Лис похлопал Стюарта по щеке и сел прямо. – Начни с того, как обзавелся невестой.

– Киоко.

Похоже, эта тема была достаточно безопасной. Стюарт сумел немного расслабиться и улыбнулся.

– Все исследования провел дед. Он так хотел найти подходящий вариант, что стал генеалогом-любителем. Отыскал Киоко в университете, предложил ей стипендию для перевода сюда. Она согласилась.

– Брак по расчету? – спросила Цумико.

– Нет, нет. Она была специалисткой по фольклору. Седрик пригласил ее как профессионала. – Стюарт опустил глаза. – Я женился на ней… после.

– После чего? – не отступала она.

Стюарт тяжело вздохнул:

– С одной из исследовательских групп дедушки произошел неприятный случай. Седрик собрал достаточно улик, убедительно доказывающих, что в разных укромных местах обитают такие существа, как Арджент. Он организовал экспедицию для исследования слухов и местных легенд о драконах. Участники планировали пройти через болота, чтобы потом подняться в горы. Этакая забава – турпоход с попутным разоблачением мифов. – Голос рассказчика дрогнул. – С ними собирался пойти Жак, но дед запретил, не хотел, чтобы наш весельчак отвлекал группу. И слава богу. Все мужчины погибли жестокой смертью.

– Только мужчины? – уточнил Арджент.

– Да. – Стюарт нерешительно посмотрел на Цумико. – Дальше будет страшновато…

– Ничего, – ответила она. – Расскажите, чтобы мы знали, чего ждать.

– Тела, вернее, куски тел были разбросаны по лощине. Когда следователи закончили их собирать, стало ясно, что обе женщины пропали. Организованные поиски ни к чему не привели. Мы думали, бедняжки тоже сгинули… А потом произошло Открытие. Седрик потребовал возобновить дело, и те прислали своих ищеек. – Стюарт покрутил серебряное кольцо на безымянном пальце. – Волки нашли ее, привели обратно. С тех пор она под моей опекой.

Арджент побарабанил пальцами по ноге:

– Как пациентка или как жена?

– Я могу предложить ей лишь любовь и поддержку супруга. – Стюарт понизил голос: – Ее сиделка из твоего народа. И она очень добра.

– Разве ты не собирался представить Киоко тете Эими? – спросила Цумико.

– Да. – Смайт виновато глянул на нее: – Дед настоял, чтобы мы попытались, но все равно не получилось бы это организовать. Киоко приходится прятать.

– Программа по защите свидетелей? – спросил Арджент. – Чтобы она могла дать показания против нападавшего?

Стюарт кивнул:

– Они еще не хотят, чтобы слухи просочились. Если детали станут достоянием общественности, может подняться паника. А людям надо верить, что нечеловеки – милые и безобидные.

– Большинство такие и есть, – вставила Цумико.

– Да, большинство, – пробормотал Стюарт. – Вот нас и прячут от исключения из правила. Его еще не поймали, и, если он узнает про Киоко… меня предупредили, что нападавший может попытаться ее забрать.

– Зачем?

– Она носит его ребенка.

* * *

Когда машина наконец остановилась на пустом участке земли, Арджент напрягся. На этот раз в рыке, прокатившемся по салону, скрывалась угроза.

– Что? – прошептала Цумико.

Арджент пробормотал несколько ругательств, прежде чем пригвоздить Стюарта обвиняющим взглядом.

– Никто не упоминал, что здесь будут волки.

Глава 48

Нераскрытое дело

Цумико наклонилась вперед, пытаясь разглядеть происходящее. Интересно, амаранты из волчьих кланов сильно отличаются от Арджента? И тут же на смену любопытству пришло беспокойство, когда она вспомнила кое-что из рассказа Гинкго о том, что его отца выставили бы на посмешище за отведенную ему роль.

Потянувшись к Ардженту, Цумико твердо сказала:

– Ты за главного.

Лис быстро наклонился и щелкнул Стюарта по носу:

– Если он спросит, зачем тут я, меня наняли телохранителем для мисс Хадзимэ. Понял?

– Да, Арджент. – Стюарт вышел из машины и присоединился к Седрику.

– Следуй моему примеру. – Рука Арджента сомкнулась на запястье Цумико. – Держи свою силу под контролем и не раскрывай ее. И, ради бога, никому не предлагай заботу.

– У него есть хвост! – прошептала она.

Арджент закатил глаза и вышел из машины первым.

Три амаранта стояли в снегу у дороги. На одном красовались штаны до колен и жилет с меховой отделкой; двое других были настоящими волками. Собратьями, судя по недюжинному разуму, что светился в их желтых глазах.

Арджент с невозможно скучающим видом осматривал окрестности, но Цумико была очарована. Этот амарант не походил на лиса ни в плане одежды, ни телосложением, ни манерами. Он стоял, уперев большую руку в бедро, внимательно слушал лорда Седрика. Казалось, его ничуть не беспокоил холод. Под распахнутым жилетом виднелась загорелая грудь, на ногах не было обуви. Одну лодыжку обвила нитка бус. Или косточек?

Хвост, который она заметила ранее, висел так неподвижно, что Цумико начала думать, будто это часть наряда. Но тут Седрик махнул рукой, указывая собеседнику на своих компаньонов, и хвост вильнул.

– Мисс Хадзимэ, – сказал волк низким и грубым голосом, – а вы смелая барышня, раз забрались так далеко. Мне жаль, что ваша родственница пострадала. Да обретет она покой среди своих товарищей по стае.

Цумико даже не сразу поняла, что обращается он к ней на ее родном языке. Осмелев, она сделала шаг вперед:

– Если б не ваши охотничьи таланты, она до сих пор не вернулась бы домой.

Хвост описал широкую арку.

Припомнив уроки Майкла по этикету, Цумико обратила внимание на герб, украшавший его повязку, и ахнула:

– Вы из клана Элдербау?

– Верно, леди. Меня зовут Нару-со.

– Могу я спросить, что означает ваше имя?

Парень навис над ней, затем присел на корточки и протянул раскрытые ладони.

Слегка сжав руки Цумико, он сказал:

– Благодарю за интерес. На нашем языке «Нару-со» значит «зимний луч».

– Луч – как геометрическое понятие?

Он издал хриплый смешок:

– Луч лунного света, леди. Чаще всего волкам дают имена в честь нашего любимого светила. Мать говорит, я родился в морозную ночь, с первыми лучами растущей Луны.

Цумико поймала себя на том, что улыбается ему в ответ. Теперь, с близкого расстояния, стало заметно, что короткие черные волосы парня отливают серебром, как и мех его спутников.

– Ваш клан знаменит.

– Не благодаря лично мне. Мать поддерживает статус нашей стаи. – Подтверждая ее подозрения, он прибавил: – Я первенец Адуны-со.

Адуна-со Элдербау, одна из Пятерых. И ее сын говорит на языке Цумико.

Она тихо спросила:

– Вы из моей родной страны?

– Изначально нет. – Нару-со не отпустил ее руки, а довольно бесцеремонно уселся у ног Цумико. – Но мы устроили там второй дом, чтобы быть поближе к матери. Откуда, говорите, вы родом?

– Я выросла в Кейши.

– В Ингресс?

– Нет.

– Нет? – Хватка парня не изменилась, но глаза сощурились. – Сложно поверить.

Большой палец Нару-со словно бы невзначай переместился выше по запястью, к жилке, где бился пульс. И коснулся бусин, сдерживающих силу девушки.

Бледная ладонь мгновенно перехватила руку волка.

– Полегче, парень, – тихо остерег Арджент.

Лицо Нару-со практически не дрогнуло, но хвост раздулся, да и напарники-животные зарычали. Неужели все трое лишь сейчас заметили Арджента?

– Мой телохранитель, – пояснила Цумико.

– Сильные чары и хитрый лис. – Нару-со убрал руку и медленно встал. Его хвост дернулся. – Могу я узнать твое имя, сородич?

– Предпочту его не называть. – Арджент смахнул пылинку с рукава, четко давая понять, что волки могут превосходить его размерами и числом, но не классом. – Я – никто.

* * *

Узнав, что посещение места преступления потребует долгого пути по пересеченной местности, Седрик пожелал остаться с водителем.

– Я хотел бы сам все увидеть, – сказал Стюарт. – До сегодняшнего дня я там не бывал.

Нару-со оглядел низкие облака, глубокий снег и стоящего перед ним человека:

– Ваше достоинство не пострадает, если я понесу вас? Это ускорит процесс.

Стюарт криво улыбнулся:

– Я достаточно знаю о ваших обычаях, чтобы принять предложение с благодарностью. Во всех смыслах.

Цумико почти ожидала, что проводник подхватит Смайта; сама она уже устроилась в объятиях Арджента. Но вдруг пронесся порыв силы, и через миг Стюарт уставился на возвышающегося над ним волка. Животное прилегло рядом; когда мужчина не двинулся, Нару-со мордой подтолкнул Стюарта к себе.

– Залезай, мальчик, – сказал Арджент. – Он предлагает тебе прокатиться.

Стюарт взобрался на спину зверю, и волк побежал вперед, постепенно увеличивая скорость, и наконец понесся по все более пустынному ландшафту. Цумико чувствовала его восторг, улавливала настроение. Интересно, это у нее получалось благодаря дару наблюдателя?

Арджент непринужденно держался наравне с Нару-со, как будто бег по снежным полям и оврагам был для него неторопливой прогулкой.

– Как ты думаешь, что мы найдем? – спросила Цумико.

– Ничего. – Он слегка нахмурился. – След давно остыл. Вряд ли стоит тратить время лучшего следопыта клана Элдербау.

– Тогда зачем утруждаться?

– Когда волки заинтересуются кем-то, то часто воспринимают его как своего. Как товарища по стае. Если Нару-со спас Киоко, то поможет Стюи ради нее.

– Как мило с его стороны.

– Необязательно. – Арджент не сводил взгляда с их проводника. – Он волк, но также представитель Междумирья. Если Нару-со действует по приказу, можно лишь гадать о том, кому и зачем это надо.

– Разве они не пытаются остановить похитителя?

– Конечно.

Цумико попробовала рассуждать, как наблюдатель. Да, эти преступления грозили разрушить хрупкое перемирие. Поимка преступника должна стать главой задачей. Но зачем потакать требованиям лорда Седрика? Вновь открывать дело? Чтобы защитить свидетельницу, которая даст показания? Возможно. Но почему за делом поставили приглядывать первенца Адуны-со?

– Тут явно что-то личное, – прошептала Цумико.

– Это был бы лучший вариант, – тихо ответил Арджент.

Не успела она спросить, какой же тогда худший, как Нару-со остановился перед нагромождением камней, прикрывающим черную пасть ямы. Стюарт неуклюже слез на землю, и Нару-со перекинулся в человека.

– Она была в этом логове, – сказал он. – Вместе с двумя другими. Там нечего смотреть, но это здесь.

– Можно заглянуть внутрь? – спросил Стюарт.

Нару-со поддержал его на крутом склоне; Арджент последовал за ними, по-прежнему с Цумико на руках. Первое, что ее поразило, – это отсутствие ветра. Земляной пол заглушал шаги, вокруг пахло лишь пылью. Спуск закончился душным, лишенным света пространством. Цумико прислонила голову к плечу Арджента и закрыла глаза, чтобы не пускать в сердце темноту.

– Минутку, – сказал Нару-со.

Свет пробился сквозь веки Цумико. Это волк разжег факел и подпалил им те, что были вставлены в скобы по стенам. В центральную пещеру выходили шесть гротов размером с конюшню.

– О женщинах, которых мы нашли, заботились самым примитивным образом – давали еду, воду и кров. Когда мы поняли, что именно надо искать, то обнаружили еще несколько таких укрытий. Запахи всегда одни и те же: старая земля, свежая солома, шерстяные одеяла, кровь и беременные женщины. – В голосе Нару-со прозвучало отвращение. – Он их похищает, держит в логове и занимается размножением.

Пока глаза медленно привыкали к беспорядочному танцу пламени, Цумико заметила, что двое спутников Нару-со присели у ног Арджента.

– Чего они хотят?

– Чего ж еще? – пробормотал Арджент. – Попробовать.

Она наклонилась, и оба волка вскочили, уткнувшись носом в ее ладонь.

– Почему?

– Называй это как хочешь – чутьем, умом, тонким вкусом. – Его бровь изогнулась. – Ты не обязана заботиться о каждом встречном Собрате и Сородиче.

– Но ничего плохого же не случится?

– Ты слишком щедрая. – Арджент опустился на одно колено, удерживая Цумико в своих объятиях, и усадил ее на свою согнутую ногу. – Вдруг навредишь им.

Цумико погладила ближайшего к ней волка по густому зимнему меху.

– А ты можешь помочь мне контролировать поток? Раз мы связаны?

– Я… не знаю.

Он сразу заинтересовался. Неужели его так легко увлечь?

– Хочешь попробовать? – спросила Цумико.

Утвердительно что-то промычав, лис накрыл своей рукой ее руку. Переплетя свои пальцы с ее, он повернул ладонь девушки вверх:

– Лишь самую малость. Набери немного силы в ладонь.

Она представила себе маленькую струйку, которую пропускали аметистовые бусы Майкла. Только вместо того, чтобы открыться, как с Арджентом, вообразила, что сияние души пролилось крошечной лужицей на ладони.

– Не выталкивай, не давай течь. – Он говорил прямо ей в ухо. – Пусть медленно просачивается наверх.

Цумико осознавала, что Арджент держит ее. Даже не физически; что-то неосязаемое сомкнулось вокруг нее – непреодолимое в своем господстве, уверенное в своем главенстве. Это было невероятно странное ощущение, как будто сильные руки обвились вокруг души и держали ее.

Волки скулили и лизали девушке пальцы, и она подавила смешок:

– Щекотно.

Арджент склонил подбородок к ее плечу, его дыхание было медленным и ровным. Совсем не так, как раньше, когда сближение с лисом вызывало у Цумико дрожь.

Кто-то кашлянул. И Нару-со, и Стюарт смотрели на них.

– Мисс Хадзимэ только овладевает своей силой. Она не обучена, но подает надежды. Ей хотелось попробовать поухаживать за вашими Собратьями, – спокойно пояснил Арджент.

– Некоторые уроки нельзя извлечь из книг, – одобрительно ответил Нару-со. – Мои двое попрошаек – лучшие кандидаты для тренировок.

Цумико рассмеялась, глядя на яростно виляющих хвостами волков.

– Как их зовут?

– Самца – Риском, самку – Дерзкой. – Взгляд Нару-со стал оценивающим. – Удачно, что у вас столь яркая душа. Вашей родственнице это пригодится.

Цумико покачала головой:

– Мой наставник сказал, что наблюдатели не могут делиться друг с другом своей силой.

– Я говорил не про женщину Стюарта. – Желтые глаза Нару-со жутковато блеснули в свете факелов. – Вы должны позаботиться о жизни, которую она вынашивает.

Глава 49

Фаллоуфилд

На следующее утро Стюарт согласился выполнить четвертое условие Цумико.

Сотни мыслей крутились в голове Арджента, пока он провожал госпожу по аллее, окаймленной буками. Вчера ночью он не присоединился к Цумико, а так и простоял у окна, смотря в пустоту и обдумывая все произошедшее. Что изменилось?

Он помнил, какой восторг охватил его при самом первом контакте с яркой душой, которая невольно заманила его в плен. Помнил, как на протяжении всей жизни вынужден был довольствоваться объедками, постоянно держаться начеку, не поддаваться бездумным порывам. А теперь столкнулся с неисчерпаемым источником Цумико. Всегда, всегда, всегда связь с ней заставляла лиса дрожать, купаясь в восторге, устремляясь к новым высотам. Он скрывал это как мог, но его унизительная потребность все равно маячила на горизонте. Всегда. Однако вчера Арджент контролировал их связь и самого себя.

Что изменилось?

– Лошади снова выйдут к нам навстречу? – спросила Цумико.

– Думаю, нет. Нас ждут. – Он посмотрел на дом. Знакомый резкий запах обжег обоняние. – И она здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Можно сказать, за прошедшие века я выработал нюх на женщин Хадзимэ. И узнаю члена твоего клана где угодно.

Размышления Цумико приняли неожиданный оборот:

– А тебя кто-то так может опознать?

– Хм?

– До того как тебя связали с первой Хадзимэ, кому ты был известен? Нару-со не узнал тебя.

– Он из другого места, из другого поколения. – Арджент старательно прятал чувство неловкости. – Это в последнее время кланы стали заключать альянсы. Предоставленные же сами себе, лисы и волки обычно не общались.

Отвлечь ее не удалось.

– Если амаранты так долго живут, почему никто тебя не искал? Где твои родители, близкие, братья и сестры?

– Пребывают в блаженном неведении. Не желаю привлекать внимание к своему унизительному положению.

– Тебе неловко? – нахмурилась Цумико.

Лис вздохнул:

– Что бы ты сделала, если бы кто-то заковал Акиру в цепи?

– Бросилась бы на выручку.

– Даже если разорвать узы сил не хватит?

– Конечно! Он же мой брат. Я бы попыталась, – пробормотала она.

Арджент кивнул:

– А если узы заставят твоего брата сражаться с освободителями? Если он будет вынужден их убить?

Цумико застыла и опустила голову:

– Ты их оберегаешь?

– Они мои близкие, – тихо ответил Арджент. – Конечно.

* * *

– Кто-то поет? – спросила Цумико.

Стюарт повертел тяжелую керамическую чашку с остывшим чаем:

– Да, повитуха. Бринн Фаллоуфилд. Она всегда поет песни зиров. Похоже, это успокаивает Киоко.

Жена Стюарта так и не появилась. Они прождали почти час, неловко сгрудившись вокруг маленького столика в живописной деревенской кухне.

– Простите, – повторил Стюарт.

Арджент, погруженный в свои мысли, лишь хмыкнул. Ритмичный напев напоминал колыбельную – уместный выбор для акушерки. Слова лились успокаивающим потоком, но Цумико не могла их понять.

– Что это за язык?

– Старый, – ответил Арджент.

Она в замешательстве покачала головой.

Лис прислушался:

– Она знает песни деревьев.

– О деревьях?

– Нет, песни, которые поют деревья. – Он искоса взглянул на Стюарта, затем пожал плечами: – Это наши самые старые, передаются из поколения в поколение, их поют матери у колыбели. Вы бы назвали их детскими стишками, рассказами на ночь или даже сказками.

– У амарантов есть сказки? – спросила Цумико.

Стюарт усмехнулся:

– Они сами – ходячая сказка.

Арджент слабо улыбнулся:

– Тогда это – сказки сказок.

– Расскажешь? – взмолилась Цумико.

– Пожалуйста, – подхватил Стюарт. – Если это не секрет. Хотя можешь не волноваться, я никому ничего не выдам.

Лис заставил слушателей ждать, пока в чайнике не заварится свежий чай, а затем снова присоединился к ним за столом.

– Кланы амарантов связаны с обитателями этого мира – животными, рептилиями, птицами и всевозможными ползучими тварями. Мы их родня, их опекуны. Но в самых старых наших историях мы делим этот мир с родичами деревьев, гор, неба и моря.

Цумико просияла, вспомнив все, что слышала в детстве.

– Деревья хлопают ветвями, камни кричат, а звезды поют.

Арджент кивнул:

– Это задержавшиеся в нашей вселенной Отпечатки божественного. Духи.

– Значит, есть амаранты, которые превращаются в деревья? – спросил Стюарт.

– А не наоборот? – возразила Цумико. – Деревья, которые могут принимать человеческий облик?

– Второе, – подтвердил Арджент. – Ну или так гласят истории.

– То есть это неправда? – Ей очень хотелось бы встретиться с человеком-деревом.

– Истина прячется в сказках, подобных этим. – Арджент налил еще чая в кружки. – Пусть такие деревья скрыты от нас, но я подозреваю, что их все же встречали время от времени. Поэтому мы до сих пор знаем их песни.

– Значит, они существуют, но скрыты? – уточнил Стюарт. – Так же, как скрывались вы до прошлого года.

Арджент откинулся на спинку стула, его глаза смотрели куда-то далеко.

– Затерянные в горах долины, обнесенные стеной сады, далекие острова – наши деревья прячутся от топоров людей в тайных рощах. Согласно одним историям, они осыпают прохожих листьями, стручками или незрелыми фруктами, сбивают с ног своими корнями и вообще причиняют всяческие неудобства. В других они – искусители, подстерегающие ничего не подозревающих прохожих. – Указывая на потолок, лис сказал: – Эта песня – урок всякому, кто наткнется на такую рощу.

Цумико подалась вперед:

– О чем она?

– Не спите под деревьями, которые поют сладкие колыбельные; с которых капает мед и сыплются лепестки на ложе из мха. Остерегайтесь деревьев, которые прижимают мякоть своих плодов к вашим губам и отравляют их сладостью своих поцелуев. Но, если уж вы поддались, примите их ребенка, как благословение.

Цумико моргнула несколько раз:

– Ребенка?

– Не уверен, что понял, – поддержал Стюарт.

С хитрой улыбкой Арджент продолжил переводить, позволив песне говорить самой за себя.

– Возьмите золотое семя из руки младенца и посадите его у порога. Научите ребенка присматривать за ним и поливать, ухаживать за своим близнецом, и они узнают возраст дерева и станут благословением для своего дома.

– Как такое возможно? – спросила Цумико.

– Такого не может быть, – не слишком уверенно возразил Стюарт.

– В песнях и рассказах есть доля правды, – сказал Арджент. – Возьмем, к примеру, нектар хаддлбад.

Цумико заметила недоумение Стюарта и шепотом пояснила:

– Лекарство амарантов.

– Моя мать хранила горшок с ним на самой верхней полке. Благоговела перед этим снадобьем, и я не раз замечал, как она открывает банку, просто чтобы насладиться ароматом. – Брови Арджента изогнулись. – Мать говорила, что он навевает хорошие воспоминания.

Повисло напряженное ожидание.

– Почему? – наконец не выдержала Цумико.

Арджент ухмыльнулся:

– Большинство людей полагает, что хаддлбад – название дома амарантов, и так оно и есть. Это один из самых маленьких кланов оленей. Травники.

– Они производят это лекарство? – предположил Стюарт.

– Это их основной предмет торговли, – подтвердил Арджент. – Немногие слышали, что хаддлбад – еще и название одной из местных эфемер. Они напоминают бабочек и собирают пыльцу, из которой травники создают свой нектар.

Лицо Стюарта просветлело.

– И они есть в твоей коллекции?

На этот раз удивилась Цумико.

Доктор смущенно улыбнулся:

– Когда я был маленьким, то хотел знать больше, но Арджент игнорировал мои вопросы. Тогда тетя Эими установила правило. Один ответ в день. Однажды я спросил о коллекциях.

Арджент отвел взгляд, и у Цумико в груди заболело. Несмотря на любовь лиса к Стюарту, налет принуждения омрачил их общие воспоминания.

– Слава богу, Арджент больше не обязан ежедневно разглашать свои секреты, – тихо произнесла она.

Лис цокнул языком, но в его глазах вспыхнула благодарность.

– Пусть бабочки прекрасны, но мне легче управляться с мотыльками. Я не храню то, чего жаждут хаддлбады, то, ради чего они готовы пролететь много миль.

– Что же они едят? – спросила Цумико.

Арджент покрутил запястьем, растопырив пальцы:

– Что еще, как не пыльцу амарантийских деревьев.

В этот момент Цумико поняла, что пение прекратилось. К кухне приближались шаркающие шаги, сопровождаемые ободряющим бормотанием. Вошли две женщины, и Стюарт с Арджентом поднялись на ноги.

Та, кто, должно быть, звалась Бринн Фаллоуфилд, была довольно высокой, с загорелым, как подрумяненный тост, лицом и длинной гривой сливочного оттенка волос. Она возвышалась над всеми, кто находился в комнате, и не только благодаря росту. Цумико улыбнулась внезапно пришедшему воспоминанию. Сестра Мэри Селеста казалась ей такой же значительной, когда вела малышей из детской в библиотеку или на игровую площадку. Повитуха Фаллоуфилд точно так же встала между Киоко и остальным миром. Цумико не увидела ничего, кроме блеснувшего темного глаза своей родственницы и промелькнувшего красного подола.

– Вот и вы! – Стюарт поспешил вперед. – Гостиная готова, дорогая. Нам там будет удобнее.

– Я принесу поднос с чаем, – объявила Бринн. Когда пара удалилась, госпожа из лошадиных кланов окинула Арджента оценивающим взглядом: – Перчатки, дорогой.

К удивлению Цумико, лис молча нырнул через арку в комнату, где, судя по всему, хранили постельное белье и чайные сервизы. Окаймленные светлыми ресницами глаза повитухи устремились на девушку, и та задалась вопросом, нет ли у этой амарантийки пожеланий и для нее.

– Браслет, дорогая. – Бринн Фаллоуфилд откинула волосы назад, заправив пряди за заостренное ухо. – Сними его.

Глава 50

Неестественное

Не такого приветствия Цумико ожидала. Она невольно прикрыла оберег:

– Это было бы…

– Неразумно. – Арджент вернулся, на ходу вдевая последнюю крошечную пуговицу в петлицу на запястье. Сжав и разжав пальцы, он протянул Бринн затянутые в белоснежную хлопчатобумажную ткань кисти. – Я спрятал когти.

– Я оценила твою предусмотрительность. – Она коснулась его ладоней, вероятно соблюдая какой-то амарантийский этикет. Цумико с интересом заметила, что на пальцах дамы нет когтей. Клыков тоже не будет?

– Миссис Хадзимэ-Смайт терпит твое присутствие лишь потому, что эта семья ручается за твою покорность, – продолжила Бринн.

Арджент фыркнул.

Повитуха ответила тем же.

– Ты знаешь, что он лис? – спросила она у Цумико.

– Да.

Только тут девушка поняла, что Бринн говорит по-японски. Впрочем, это было логично. Киоко ведь тоже говорила по-японски.

Цумико встала со стула и подошла к Ардженту:

– Униформа многих сбивает с толку, но у нас лишних иллюзий нет. Он настоящий лис.

– Она – маяк, – обратилась Бринн к Ардженту.

– Я в курсе.

– Она мне нужна.

– Она моя.

Цумико прервала нарастающее напряжение, положив ладонь на руку Арджента:

– Зачем вам маяк?

Бринн взяла поднос:

– Идите посмотрите сами.

В гостиной Стюарт стоял перед потрескивающим огнем, обнимая женщину в платье винного цвета, ее распущенные черные волосы ниспадали ниже талии. Он ободряюще что-то пробормотал и развернул даму, чтобы представить ее по всем правилам.

Киоко Хадзимэ-Смайт ненадолго подняла глаза и тут же опустила голову. Слои тонкой ткани почти не скрывали выступающий живот. Но лицо молодой женщины было осунувшимся, с нездоровым блеском в глазах. Киоко казалась измученной лихорадкой.

Ну а чему тут удивляться? Бедняжка угодила в лапы к чудовищу. Возможно, она видела, как умирают ее друзья. Убийца похитил Киоко и изнасиловал. Затем запер в темной, душной норе – по сути похоронил заживо. Ее не могли найти, считали погибшей.

Хотя они приходились друг другу дальними родственницами, Цумико не нашла в лице женщины знакомых черт. Зато отметила неоспоримую красоту. И страх. Бедняжка во все глаза уставилась на Арджента.

Цумико быстро шагнула вперед, взяла Киоко за ледяные руки:

– Сначала тетя, а теперь и двоюродная сестра. Прошедший год принес мне много сюрпризов и добра, не последним из которых является семья.

Киоко смотрела мимо Цумико.

– Мы практически чужие.

– Но можем быть настолько близки, насколько захотим, – возразила девушка. – Пожалуйста, зовите меня Цумико.

Киоко глянула ей в лицо, втянула голову в плечи, затем притянула Цумико ближе и прошептала:

– Это правда? Он у тебя в плену? Он подчиняется тебе?

– Арджент?

– Не позволяй ему прикасаться ко мне! Не позволяй ему причинить мне боль, – настойчиво прошептала Киоко. – Держи его подальше!

– Арджент не причинит вам вреда, миссис Смайт. Он никогда бы этого не сделал.

– Никогда? Я видела существ, которых не должно быть, маленькая кузина. Этот мир кишит ими, и они сильнее нас.

– Арджент не причинит вам вреда. Я обещаю, – тихо повторила Цумико.

Киоко кивнула и выпрямилась, обхватив слишком тонкими руками себя за плечи. До этого Цумико общалась только с одной будущей матерью – Санса обычно обнимала живот, словно пыталась прижать ребенка еще ближе. Но Киоко пыталась отстраниться от вздувшегося чрева, как будто оно тоже было для нее источником страха.

Вернувшись к беседе, Цумико спросила:

– Когда вам рожать?

Киоко с горечью скривила губы:

– Я потеряла надежду освободиться от своего плена.

– Нару-со и другие уверяют меня, что беременность развивается… в пределах ожидаемого, – умоляюще произнес Стюарт.

Слеза скатилась по щеке Киоко.

– Это естественно, – вмешалась Бринн. – Амаранты медленно стареют, медленно взрослеют, медленно исцеляются. И медленно развиваются.

Простая математика. Разве волки не спасли Киоко больше года назад? Цумико попыталась припомнить, когда же исчезла экспедиция.

– Киоко на сороковом месяце. Она беременна уже более трех лет, – мрачно пояснил Стюарт.

Цумико посмотрела на Арджента, но тот остался невозмутим. Было ли то же самое с матерью Гинкго?

– Есть надежда, – сказала Бринн. – Эта девушка не очередной бесполезный наблюдатель средней силы. Она маяк.

Внезапно пальцы сорвали бусы с запястья Цумико. Когда та дернулась, браслета уже не было, а Киоко подняла аметистовую нить. Цумико в замешательстве смотрела, как оберег, точно маятник, качается в сжатом кулаке женщины.

Арджент зарычал. Бринн ахнула.

Киоко согнулась пополам, схватившись за живот, и рухнула на колени. Вдруг ее стон превратился в мрачный смех.

– Зверь чует свежатинку.

Какие жуткие слова. Цумико не знала, следует ли ей помочь несчастной или отойти подальше. Арджент схватил упавший браслет и оттащил Цумико прочь, но не стал надевать оберег ей на запястье. В этом и не было нужды. Присутствие Арджента окутало девушку, перекрывая внезапный всплеск силы, пряча ее душу.

– Погасла, как свеча, – пробормотала Бринн, почтительно и опасливо глядя на лиса. – Ты можешь ее сдержать?

Цумико ощутила, как Арджент пожал плечами.

– Когда она сама того хочет, – небрежно ответил лис.

Стюарт помог жене сесть на один из диванов, и Цумико спросила:

– Что сейчас произошло? Я причинила вред ребенку?

– Вовсе нет, дорогая, – ответила Бринн, неторопливо наливая чай. – Младенец тянет силы из матери, и ее состояние ухудшается на глазах. Киоко нужно родить, пока она еще способна выдержать дополнительную нагрузку.

Ну разумеется. Ребенок не смог бы существовать без матери, даже после рождения. Цумико чувствовала, что ей не хватает информации.

– Разве он еще не готов родиться?

– Скорее уж не хочет. – Бринн покачала головой. – Малютке-полукровке не нужны ни свет, ни воздух, ни молоко; его сердце уже насыщается.

Сидевший рядом с женой Стюарт сказал:

– Я полагаю, это потому, что она – наблюдатель. Незарегистрированный, но тем не менее. Говорят, в их душах есть определенное… очарование.

Мягко сказано. И понятно, в каком затруднительном положении оказалась пара. Особенно если ресурсы матери не бесконечны.

– Что произойдет, если наблюдатель при кормлении отдаст слишком много? – спросила Цумико.

– Он умрет, – ответила Бринн.

– Разве нет способов простимулировать роды? Или сделать кесарево сечение?

Бринн склонила голову:

– Наблюдатели так же спешат забрать ребенка, как Киоко не терпится его родить. Но теперь, когда вы здесь, возможно, мы сумеем избежать неприятностей. Иди сюда, дорогая.

Цумико подошла и села с другой стороны от Киоко, а Бринн опустилась перед ними на колени. Повитуха положила руку Цумико на живот роженицы. Та не воспротивилась, но ничего не произошло. А должно?

– Ослабь хватку, лис, – велела Бринн.

– Может, попробовать так, как мы ухаживали за Собратьями? – спросила Цумико.

Арджент что-то проворчал, но она почувствовала, как его щит немного расступился. В тот же момент младенец под ладонью дернулся.

– Еще немного, – подсказала Бринн и опустила руку Цумико ниже. – Боже, да он, кажется, не в силах остановиться. Приляг, Киоко. Думаю, теперь мы можем перевернуть ребенка.

Несчастная побледнела и сжала губы, но повиновалась.

– Если вы знали, что нужно, почему не приняли меры раньше? – спросил Арджент.

– Мы пытались, но вопрос был в качестве приманки. – Бринн говорила размеренно, словно читала стихи. – Удовольствуется ли ребенок, который питается душой матери, чем-то меньшим? Но твой маяк ей родной. Он ощущается правильно.

Плоть заходила ходуном под рукой Цумико, и Бринн тихо вскрикнула.

Стюарт улыбнулся и сказал:

– Наконец-то. У нее было ягодичное предлежание плода.

Киоко поморщилась, ее взгляд метнулся к Ардженту, который все так же держался поодаль.

– Чего бы это ни стоило, – выдавила она.

– Скоро ты будешь свободна, – успокоила ее Бринн. Затем посмотрела на Арджента: – Вы оба мне понадобитесь.

– Для чего? – высокомерно спросил он.

Она слабо улыбнулась:

– Для родовспоможения.

Глава 51

Защелка

По возвращении в главный дом Арджент оставил хозяйку в ее покоях и отправился на кухню, намереваясь принести что-нибудь перекусить, чтобы продержаться до ужина. На обратном пути он решил пройти мимо библиотеки и немного подслушать, но наткнулся на Жака. Тот внимательно оглядел лиса.

– Перчатки, Арджент? А тебе идет. Или ты собирался проверить наши камины на наличие пыли?

– Это уступка ради жены вашего родича.

Жак медленно выпрямился:

– Ты знаешь?

– Что при виде меня ее бросает в дрожь и от нее разит ужасом? Да.

Жак оглянулся через плечо и понизил голос:

– Но ты знаешь почему?

Арджент никогда еще не видел юнца таким серьезным. Внезапная перемена.

– Да. Ее отвращение и понятно, и в то же время необоснованно.

Жак нахмурился:

– Киоко многое пережила.

– Так или иначе я на нее не нападал и не собираюсь. Если только меня не вынудят, – прибавил Арджент, выдержав паузу.

– Ты можешь нам навредить? – вытаращил глаза Жак.

– Многими способами. – Арджент медленно стащил перчатки, демонстрируя когти. – Или ты думал, будто это украшения ради?

– Пытаешься меня запугать?

Жалкая бравада. Чего там пытаться?

– Тебе уже страшно.

Жак переступил с ноги на ногу:

– Ты мог бы перерезать всех нас.

Поистине, затравленный вид этого мелкого пакостника должен был доставить лису больше удовольствия.

– И с чего мне устраивать такую бойню?

– Мы тебе не нравимся.

Наклонившись ближе, лис проурчал:

– Ты мне не нравишься.

На лице Жака промелькнуло сожаление. Затем решимость.

– Ты мне навредишь?

Арджент поднял бровь:

– Я до кровопролития не опускаюсь.

Жак слабо рассмеялся:

– Ага. Ну, значит, это уладили.

Итак, не одна Киоко стала жертвой глупых амбиций Седрика. Страх пустил корни в неожиданном месте. Арджент сопоставил свою неприязнь с растущим отвращением к жалкому поведению молодого человека.

– Жак.

Тот не поднял глаз.

– Тц. Жак. – Приложив руку к его лицу, Арджент сказал: – Ты донимаешь меня, и я считаю тебя одновременно глупым и назойливым. Но убивать за такое нет смысла. Считай, что твоей жизни ничего не грозит.

Жак с закрытыми глазами потянулся за ладонью лиса:

– Ты убережешь нас от драконов?

– Пока я здесь, ни один чужак не вторгнется в земли Смайтов, но мне нельзя оставаться.

– Готов поспорить, что смогу уговорить Цумико. Она неровно ко мне дышит, сам знаешь.

Арджент зарычал.

Жак вздрогнул:

– Боже, как сексуально.

Лис отдернул руку:

– Мое предупреждение в силе. Не провоцируй.

– То есть я тебя цепляю? – с кривой улыбкой уточнил Жак.

– Пытаешься зацепить, определенно.

Дразнящее выражение на лице пропало, как не бывало.

– Когда уйдешь, возьми меня с собой, – шепотом попросил Жак.

– Ни в коем случае.

– Я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом.

– Похоже, Нару-со лично заинтересован в деле. Его инстинкты тебя сберегут. – Арджент отступил, убрал перчатки в карман. – Доверься волкам.

– Хорошо. Как скажешь, – отозвался Жак, продемонстрировав неожиданный проблеск здравого смысла.

* * *

Стоило Цумико поздно вечером выйти из своей комнаты, как Иветт мигом набросилась на нее. Одну из небольших гостиных следовало украсить к очередной вечеринке. Цумико помогала разворачивать сверкающие безделушки для пары душистых сосен, пытаясь одновременно слушать и болтливую хозяйку, и Стюарта, которого привлекли в качестве переводчика.

– Простите, – тихо сказал он. – Я за ней не поспеваю.

– Арджент и не пытается. – Цумико пожала плечами. – Говорите самое важное или просто суть.

Стюарт усмехнулся:

– Пока ничего важного я не услышал. Она читает трактат о шляпах.

Слушать рассказы о детстве Бонифация и Жака и объяснения смысла рождественских традиций семьи Смайт оказалось очень интересно. Цумико приняла эти уроки с благодарностью, хотя, вероятно, знала правду об атрибутах праздника намного лучше, чем они сами.

В какой-то момент к ним забрел Бонифаций, из-за чего мать резко сменила тему.

Стюарт вздохнул:

– Гордитесь своим дядей Бонни, мисс Цумико. Он – главное достижение нашей тети Иветт.

Вошел Жак и уселся поближе к Цумико. С его появлением Стюарт с энтузиазмом взялся за дело и принялся переводить все подряд глупые ремарки дяди Жаки. Эти трое давно стали взрослыми мужчинами, но было очевидно, что они дружат с детства. Их истории переплетались. Кузены подшучивали друг над другом. Даже не разбирая слов, Цумико улавливала хорошее настроение собравшихся. Они получили столь желанную передышку от недавних забот. Цумико была рада за них, но все больше отвлекалась. И не только потому, что не могла участвовать в обмене воспоминаниями. Явился Арджент и принялся наблюдать за ней из дальнего конца комнаты. И, за неимением лучшего слова, экспериментировать.

Толчок. Тычок. Поглаживание. Его невесомые прикосновения были виртуальными, но ощущались так же явственно, как ее наследие наблюдателя. Цумико чувствовала, как лис осторожно вторгается в ее личное пространство, и спокойно открывалась ему навстречу. Разве не к лучшему, если он изучит соединившую их связь? Вероятно, ключ к освобождению прячется где-то в глубине души Цумико. Да и такой подход определенно надежнее, чем сидеть и ждать, пока Майкл что-нибудь отыщет в очередном пыльном фолианте.

Так или иначе Цумико уступила, когда ощутила, что напор лиса стал увереннее.

Ей нечему сопротивляться. Ему нечего бояться.

Они были так близки. И продвигались все ближе к тому, чтобы оказаться на равных.

* * *

Арджент так долго рвался с поводка, что теперь едва представлял, что делать со своей почти свободой. Передышка, вернее, полное освобождение от команд и без того приносило облегчение, но Цумико пошла еще дальше. Она не просто не приказывала, а приглашала перехватить контроль. Как далеко он сумеет зайти? Сколько сможет взять?

Зацепившись за нее, Арджент вторгался в ее пределы со все возрастающей дерзостью. Цумико позволила ему захватить и перенаправить ее ресурсы. Он упивался своей новообретенной властью. Позабыв о роли жалкого просителя, лис хотел все большего и большего. Теперь он не тонул в ее океане, а плавал в нем, переплывал его, наводил мосты и направлял часть силы Цумико в свои расширяющиеся резервы.

Даже не задумываясь о последствиях.

* * *

Неуемная энергия гнала Арджента в полночное небо. Он купался в силе, выпил ее так много, что даже самые дикие порывы поугасли. Подпрыгнув выше, лис попытался улизнуть от зуда под кожей. По спине пробежали мурашки, и каждый волосок встал дыбом. Он прыгнул выше, пока дыхание не превратилось в хрипы, кристаллизуясь в разреженном воздухе и падая на залитую лунным светом землю далеко внизу.

Что это было за ощущение? Арджент боролся с давно похороненными воспоминаниями. Что Цумико сделала с ним?

Вдруг его озарило, и он замер. Повиснув в безмолвном пространстве, лис прислушался к себе, а затем обмяк. Как он упустил что-то настолько очевидное? Как мог забыть? Арджент неуправляемо завертелся, тыкаясь мордой в собственные хвосты. Затем остановил головокружительный танец, выровнялся и устремился к поместью Смайтов. Как морские приливы, как звезды в небе, как луна, серебрящая кончики его семи хвостов, путь его был предвечен и предопределен. И в конце стояла она.

* * *

Цумико знала, что глупо ждать Арджента. Тем не менее она дремала в кресле, когда стук балконных дверей вырвал ее из сна. Потирая усталые глаза, она пробормотала:

– Как далеко ты улетел?

– Недалеко. – Арджент опустился на колени перед ее креслом. – Меня потянуло назад.

Лис обнял ее за талию, склонил голову ей на колени, и она уловила запах морозного воздуха.

Проведя пальцами по растрепанным ветром волосам, Цумико спросила:

– Что-то случилось?

– Что-то началось. – Он поднял лицо. – Ты очень сильно на меня действуешь.

– Что я сделала?

Дрожь сотрясла его тело, а хвосты сжались вместе.

– Арджент, – прошептала Цумико. – Тебе больно?

– Мне не по себе, – признал он. – Жжется.

– Ты о чем? – Цумико не могла понять, что происходит. – Что я могу сделать?

Арджент потянулся, коснулся носом ее шеи, подбородка.

– В такое время… тем, у кого близкие отношения… положено целоваться.

Когда он не продвинулся дальше, Цумико спросила:

– Ты имеешь в виду меня? Я должна поцеловать тебя?

– Ну да, раз уж ты мне запретила.

Правда? А ведь точно. Она не подумала, что ее прежнее ограничение останется в силе. На самом деле, придется тщательнее следить за словами. Получалось, инициатива должна принадлежать ей. Что ж.

Амаранты вкладывали в поцелуи разные значения. Арджент упомянул о традиции, но для Цумико поцелуи всегда были выражением любви. Она наклонилась и прижалась губами к его губам. Откровенное признание.

– Еще, – прошептал он.

Подняв его лицо выше, Цумико ясно выразила свою привязанность медленным поцелуем. Арджент, возможно, не мог проявлять инициативу, но ответил одобрительным мычанием. Которое превратилось в ворчание, когда она отстранилась.

– Еще, – повторил он. – Почти.

– Что почти? Что происходит?

Арджент заурчал и приподнялся, держась за подлокотники ее кресла, заставляя Цумико втиснуться в подушки. Нависнув над ней, лис окутал кресло своими хвостами. Затем толкнул ее нос своим:

– Еще раз, моя леди, и сама все увидишь.

Потянувшись, чтобы погладить его по щеке, она провела пальцем по кончику уха Арджента. Его восторг звенел в их связи, чистый и ясный, как колокола Святой Мидори. Казалось, в душе лиса бушевал праздник, и Цумико разделила его радость.

Когда они отстранились друг от друга, Арджент вздрогнул и вздохнул, затем низко наклонился и уткнулся лицом ей в колени. Словно боясь упасть, он ухватился за бедра госпожи. Цумико ждала, но лис, казалось, уснул.

– Арджент?

Он что-то пробурчал в ответ.

– Что случилось?

Арджент фыркнул.

– Ровно то, что и должно произойти в такой момент, – глухо ответил он куда-то в ее ночную одежду.

Лис то ли увиливал от ответа, то ли считал его очевидным.

Цумико побарабанила пальцами ему по голове:

– Не собираешься мне рассказать?

Он посмотрел на нее с сонной улыбкой:

– Не в подробностях.

Цумико смущенно улыбнулась в ответ:

– Ты счастлив.

– На вершине блаженства.

– Ты сказал, я что-то увижу?

– Да. – Арджент прижался щекой к ее ногам, прикрыл веки и ухмыльнулся: – Скажи, что видишь. – И взмахнул хвостами, расправив их так, чтобы она могла сосчитать.

Теперь их каким-то образом стало девять.

Глава 52

Лисьи сны

Цумико вдруг обнаружила, что оказалась в лесу. Солнечный свет играл на кронах деревьев, но сама она стояла среди теней. Куда ни глянь, тянулись сплошные мощные стволы, а землю устилал мох. Старый лес. Древний и пустой.

– Что это за место?

Тишину нарушил чей-то топот, и Цумико прижалась спиной к ближайшему дереву. Какое-то гигантское животное мелькало между стволами. Вскоре появилось и второе. Вроде бы лисицы, но в несколько раз крупнее, чем им положено быть. Если только речь не об амарантах.

Самки прыгали и кружились, часто оглядываясь и размахивая своими многочисленными хвостами. Их тявканье напоминало смех, и обе, казалось, звали кого-то еще. Появился третий лис, грациозно снуя между деревьями. Только тогда Цумико поняла, что полумрак вымыл все краски из окружающей среды. Первые две лисы, похоже, были рыжими, потому что самца окружало призрачное сияние, отливавшее бледным серебром. Покачивая хвостами перед его носом, самки многозначительно задевали лиса, приглашая поиграть с ними в догонялки. Но он не обращал на них особого внимания, отвергая их флирт с отчужденностью, которая показалась Цумико знакомой. Наверняка это был ее лис. Или… его пятихвостая версия.

– Арджент, – прошептала она.

– Какая дерзость, – произнес голос справа от нее. – Размахивать украденными хвостами у меня под носом. Тц. Оскорбительно.

Он стоял босиком на мху, засунув руки в глубокие рукава царственного одеяния ярко-синего цвета с серебряной и белой отделкой. Волосы этого Арджента развевались и были намного длиннее, чем у ее дворецкого; ниспадая на спину, они плавно переходили в хвосты. Во все девять.

– Арджент? – повторила Цумико, желая убедиться, что она в безопасности.

Но амарант, повернувшийся к ней, не походил на ее лиса. Не совсем. Глаза были щедро обведены серебром, и схожий мерцающий бриллиант, казалось, был нарисован в центре его лба. Неужели вот таким должен быть Арджент?

– Я знал, что они сделали. Сенна всегда была жадной до наживы, а ее младшая сестра – жадная вдвойне. – Он махнул в сторону пары, демонстрируя когти с серебряными кончиками. – Это Нона Хайтип, самозваная леди лисов.

Цумико пригляделась, но не смогла отличить лисиц друг от друга. У одной было четыре хвоста, а у другой – пять. Что влияло на число – возраст или способности? Или, может быть, честолюбие?

– Как лиса может украсть хвосты? – спросила Цумико.

Арджент встал так близко, что загородил все собой.

– Смотри сама, – велел он, а когда отошел в сторону, картина изменилась.

– Что это за место? – изумилась Цумико.

– Сон.

– А кажется таким реальным.

Брови Арджента приподнялись.

– Как и положено лисьему сну.

Они стояли на краю поляны. Лес за их спинами был неестественно тихим, будто затаил дыхание на пороге беды. И источник ее крался вперед, стелясь животом по траве. Эта красная лисица была не так велика, как та, что напала на чары в Особняке, но Цумико понимала: Арджент показывает ей кусочки прошлого. Так что все верно. Ферма определенно была старой, как в исторических реконструкциях.

Деревянная лачуга с решетчатыми окнами едва скрывала Нону от глаз. На самом деле ее обитатели выдали лисицу, отчаянно закудахтав и захлопав крыльями. Однако Нона не проявила интереса к курятнику. Она выползла из-за него, подкрадываясь к женщине, которая прервала свою работу, выпрямилась и потерла грязные руки одну о другую. Жена фермера возилась на огороде. Страх сжал внутренности Цумико.

– Это Нона? – прошептала она.

– Да, – ответил Арджент.

– Что она делает?

– Браконьерствует.

Осознав опасность, женщина вскрикнула и побежала к дому, но тут же развернулась и наткнулась на лису. Бедняжка замерла, дрожа перед чудовищем. Цумико не могла понять поведение женщины. Зачем возвращаться? Нона каким-то образом ее подчинила? Ситуация прояснилась, когда из глубины сада донесся всхлип. Ребенок. Дитя фермерши. Когда раздался тонкий крик младенца, женщина подалась вперед, окликая дочь. Однако ноги бедняжки не двигались. Зеленые глаза лисицы горели жадной злобой, она подталкивала узкой мордой корзинку младенца.

– Сделай что-нибудь, – умоляла Цумико.

Но Арджент не двинулся с места:

– Прежде чем наблюдатели поняли, почему мы находим их души такими притягательными, хищники вроде Ноны превратились в чудовищ из человеческих басен – грабили колыбели, подстерегали детей, поглощали светлые души.

– Ты не можешь остановить ее?

– Не в этот раз. – Гнев сверкнул в его взгляде, но лицо оставалось спокойным. – Это давняя история. Ее конец уже написан.

Мороз пробежал по коже Цумико, когда беспомощный ребенок был проглочен в одно мгновение. Такая обыденная жестокость. Такое откровенное пренебрежение. Разве амарант не разделял идей о святости жизни? Несомненно, эта девчушка была дорога матери, отцу, Создателю. Кровь отхлынула от лица Цумико, а в голове зашумело. Арджент поймал ее.

– Ты сама спросила. В те далекие времена люди были легкой добычей. Наблюдатели только-только собирались с силами и заводили союзников. Те, кто не успевал найти покровителя, становились жертвой чужой жадности. Мы пожирали тело и душу, умножая свою славу воровством.

– Зачем убивать? Почему просто не кормиться?

– Забота требует времени и доверия. Нона же просто хотела как можно быстрее продвинуться вверх в своем доме и клане, достичь самых высоких титулов и самого широкого признания. И завлечь мощного самца.

– Тебя?

– Она бы стала это отрицать.

Цумико почти боялась задать следующий вопрос:

– Ты сказал, «раньше мы пожирали тело и душу». Ты действительно… Ты ел детей?

– Лично? Уверена, что хочешь знать?

Хочет ли она?

Сцена изменилась, и Арджент снова сказал:

– Смотри сама.

Все ее существо стремилось зажмурить глаза. Если он собирался показать ей еще одну смерть, Цумико не хотела этого видеть. Да, она желала знать правду, но не смотреть, как безжалостно обрывается чужая жизнь.

Арджент встал позади нее, положил руки ей на плечи, обвил хвостами ноги и успокаивающе произнес:

– Я любил детей, но не как пищу. Смотри, Цумико. Вот так я попал в плен.

* * *

Они стояли на лесистом склоне, откуда открывался вид на небольшую деревню. Закат окрашивал в багрянец беспорядочные участки затопленных полей, дым поднимался вверх от сожженных приземистых деревянных домов. До ушей Цумико донеслись далекие крики и вопли – боль, смятение, неповиновение. И над всем этим звенело тявканье двух гигантских рыжих лисиц.

– Это снова они?

– Сестры Хайтип всегда наслаждались бойней. – Губы Арджента презрительно скривились. – Но на сей раз неверно выбрали добычу.

Цумико почувствовала дрожь как раз перед тем, как небо над деревней зашипело и затрещало, оживая. Вспыхнули чары, их символы расчертили воздух молниями. Одна из лисиц взвизгнула и отскочила назад.

– Деревня наблюдателей? – спросила Цумико.

Он склонил голову:

– Здесь они более организованны. Уже научились защищаться. И прятаться.

– Но лисы их нашли.

Арджент хмыкнул:

– Случайно. Барьер деревни рухнул, когда исчезла их самая яркая звезда. Как только Нона и Сенна заметят, что она пропала, то бросят остальных, чтобы найти ее.

Ее? Он, должно быть, имел в виду сильнейшего наблюдателя. Может, их главу?

– И ты тоже был здесь? – спросила Цумико.

Он повернулся и указал на лес. Из-за деревьев приближалась фигура. Этот Арджент с ленивой грацией направлялся к их позиции, волоча за собой серебристые хвосты. Даже на расстоянии Цумико видела, как те раздуваются и дергаются. Он сердился? Его что-то раздражало? Но больше всего ее поразило, каким молодым выглядел Арджент.

– Это почти как смотреть на Гинкго, – прошептала она.

– Да, полагаю, сходство есть.

Неужели в его голосе прозвучала отцовская гордость? Вот бы Гинкго услышал, как родитель говорит о нем с гордостью аристократа, а не раболепием домашней прислуги. Арджент встал за ней, словно прячась от того, что должно было произойти.

– Сейчас все и случится, – пробормотал он.

Поначалу Цумико не могла разглядеть ничего – и никого, – кто бы как-то выделялся в осажденной деревне, но потом уловила слабый топот бегущих ног. Двое детей мчались через лес напролом, прямиком к юному Ардженту, который остановился посмотреть на горящее поселение. Цумико не была уверена до конца, сон это или воспоминание. В любом случае она не могла ощутить тут силу. Но сразу поняла, кто из детей привлек внимание лиса. Девчушку окружала яркая аура, как будто она была главным персонажем, при чьем появлении на сцене загорались прожекторы. Ребенок-наблюдатель. Древняя родственница Цумико. Рок Арджента.

Ей было не больше шести лет, и она вела за руку мальчика еще моложе – возможно, младшего брата. Дети замедлили шаг, чтобы перейти вброд ручей, распугивая мерцающих светлячков. Юный Арджент вздрогнул, настороженно взглянув на небо.

– Быстрее, Мару-чан! – воскликнула девочка. – Мы должны спрятаться!

– Где папа? – заныл мальчик, оглядываясь. – Он придет?

– Нет, – успокоила она. – За нами не пойдет ни он, ни дядя, ни остальные. Мы одни.

– Он идет, – настаивал мальчик. – Сама послушай.

Девочка вытянула шею, чтобы посмотреть назад, поэтому не увидела впереди препятствия. Она взвизгнула от удивления, когда столкнулась с Арджентом: тот обернулся человеком и преградил путь, уперев руки в бока.

Цумико подтолкнула своего соседа по сну:

– Почему ты не ушел с их пути?

Арджент не сводил глаз с девочки:

– Решил поразвлечься.

– Задирая детей?

– С моей стороны им меньше всего что-то грозило. – Он крепче прижал Цумико и прошептал: – Нона и Сенна заметили пропажу. Они идут сюда.

Но Цумико куда больше занимал встреченный Арджентом маяк деревни наблюдателей. Девочка посмотрела на чужака, всхлипнула, а потом обняла мальчика, будто могла его защитить.

Арджент не произнес ни слова, его внимание было приковано к лесу. По мере того как шум погони становился все громче, он обошел детей и встал между ними и лисицами, которые вынырнули из зарослей сразу за ручьем. Четыреххвостая лиса и ее пятихвостая сестра.

Сверкнули крупные глаза. Лисы были намного меньше, чем Нона, когда та напала на Особняк, но все равно каждая размером с добрый автомобиль. Дети спрятались, прижавшись к ногам Арджента.

Цумико увидела, как он завел руку назад и слегка коснулся макушки девочки. Хотел подбодрить? Еще более поразительно, что лис обвил детей хвостом в жесте, который она привыкла трактовать как защитный… или означающий предъявление прав.

– Они мои. Уходите, – спокойно заявил Арджент.

Нона превратилась в красавицу с соблазнительной улыбкой:

– Они наши. Будь благоразумен.

Арджент вздернул подбородок:

– Ты не можешь забрать добычу, если она уже угодила мне в лапы. Эта охота закончилась, и ее плоды мои. Как и эти дети. Уходите.

Другая лисица тоже приняла человеческий облик:

– Почему бы нам не поделиться? Их же двое?

– Дай нам девочку, – взмолилась Нона.

Отодвинув серебристый мех, девчушка вцепилась Ардженту в рукав. Она не проронила ни слова, но дрожала всем тельцем. И вновь Цумико ощутила ее значимость. Словно Арджент делился своими впечатлениями, вплетая их в ткань этого сна.

Красивая. Невинная. Желанная. Она будто набиралась сил, пока не засияла звездой в глазах Цумико.

– С чего бы мне с чем-то расставаться? – В тоне Арджента прозвучала насмешка. – Я ничем вам не обязан, и меня не обмануть пустыми посулами.

– Мы не против обмена. Подарок за услугу, по старому обычаю, – предприняла последнюю попытку Нона.

Хвосты Арджента хлестнули воздух.

– Никаких обменов, никаких услуг, и хватит испытывать мое терпение. Уходите.

– По старому обычаю, на который она осмелилась намекнуть, я должен был подарить ей детей. Она бы поглотила душу маяка – а заодно и душу брата девочки – и их кровью закрепила бы мое право ухаживать за ней.

Нона и Сенна обменялись взглядами и, казалось, собирались спорить дальше, но рычание Арджента вынудило их передумать. Лисицы бежали.

Юный Арджент опустился на одно колено перед девчушкой, протягивая ей когтистую руку. Брат жался за сестрой, пряча лицо.

– Так-то ты благодаришь своего спасителя? – спросил Арджент.

– Ты зверь? – уточнила она.

– Да.

– Безобидный?

– Уж точно нет.

Она подумала, а потом спросила:

– Нам ничего не грозит?

– Они ушли, – ответил Арджент.

– Но ты сам еще здесь. Что собираешься делать?

– У меня нет особых планов.

Цумико не могла не восхититься мужеством девочки и ее упорством в желании добиться ответов от уклончивого лиса.

– Такая спокойная. Прямо как ты, – прошептал на ухо настоящий Арджент.

– Так говоришь так, будто это плохо, – тихонько ответила Цумико, не зная, нравится ли ей, что ее сравнивают с другой, пусть даже с маленькой девочкой.

– Не плохо. Интересно. – Настоящий девятихвостый лис улыбнулся куда-то ей в шею. – А в твоем случае еще и раздражает.

Цумико хотела еще что-то спросить, но Арджент закрыл ладонью ей рот и указал на разворачивающуюся перед ними сцену.

– Я вам ничего не сделаю, – проговорил юный лис.

– Обещаешь? – уточнила девочка.

Он нетерпеливо фыркнул, но подтвердил:

– Обещаю.

Девочка выдернула из-за себя брата и прижала его к груди Арджента, а потом и сама раскинула руки, обнимая спасителя. И расплакалась.

Похоже, запасы ее храбрости иссякли. Неудивительно.

– У них не было ни единого шанса, – пробормотал настоящий Арджент. – Как и у меня.

Молодой лис взял детей на руки и пошел обратно тем же путем, которым они пришли. Цумико повернулась к своему проводнику, этому человеку в серебряной маске, который теперь казался более сильным, каким-то новым и интригующим.

– Это ты? – осмелилась она спросить.

– Он – тот, кем я был, кем больше не являюсь и от кого никогда не смогу полностью откреститься. – Лис провожал удалявшуюся фигуру взглядом. – Я бы никогда не стал рабом, если бы все сложилось иначе.

– Почему ты помог ей?

Хвосты Арджента мягко били ее по лодыжкам.

– Назло лисицам. Чтобы прогнать смерть и увидеть, что тогда произойдет.

Цумико хотелось плакать.

– Ты отнес их домой?

– Пошел прямиком в плен. – Он поморщился. – Я сделал это добровольно. Как ради нее, так и для того, чтобы успокоить ее родственников. Она первая накормила меня, и я сделал бы все, чтобы остаться с ней рядом. Если бы она выросла… – Арджент осекся.

– Она не выросла?

Он качнул головой:

– Вот тогда и открылась правда о моей связи. Та перешла к ее тетке. Затем к теткиной дочери. Затем к внучке.

Цумико посмотрела на усеянный светлячками лес на опушке догорающей деревни. Каждая деталь была яркой, к этому воспоминанию явно возвращались не раз. Будто берегли.

– Не жалеешь, что спас тогда эту девочку?

– Никогда не жалел. – Арджент склонился так низко, что коснулся носом кончика ее носа. – Дальнейший мой путь не принес ничего, кроме опустошения и упадка. Но все было не зря. Тут я проявил себя. И за этот день мне не стыдно.

Глава 53

Процент выживаемости

На следующее утро Цумико задержалась в ванной, вспоминая показанный ей сон. Огонь и крики, страх и смерть – она не могла забыть зловещие сцены, которые нарисовал для нее Арджент.

Времена, безусловно, изменились. Большинство новостных агентств наперебой рассказывали о миролюбивых амарантах, призывая людей к принятию и терпимости. Разные кланы определенно уважали друг друга. Но как они на самом деле относились к людям?

Давным-давно амаранты представляли собой угрозу. А в воспоминаниях Арджента наблюдатели были добычей. К счастью, поведение сестер Хайтип осталось в прошлом. Должно быть, Нона изменилась, если помогала проложить путь к миру.

Однако при опознании леди-лиса смотрела на Цумико такими голодными глазами. Плюс появился тот, кто убивал и похищал невинных людей. Но ведь был и Нару-со, который не одобрял убийцу и искренне сочувствовал пострадавшим. Бринн Фаллоуфилд очень тепло относилась к Киоко. Арджент вспоминал Нону и Сенну с откровенным презрением.

И было еще кое-что. Смерти, которые увидела Цумико, до сих пор хранились в памяти лиса. Они так сильно задели ее потому, что не менее сильно повлияли и на него самого. Он расплачивался столетиями рабства за то, что один раз поддался состраданию.

Цумико как никогда была настроена все исправить. Освободить его.

Ее молитвы на сей счет прервал тихий стук в дверь.

– Пришло сообщение, – сообщил Арджент. – Наверное, от Майкла.

– Иду! – откликнулась она, торопливо плеснув в лицо холодной водой.

Цумико никогда прежде не стеснялась молиться, пока Арджент не начал заострять на этом внимание. В Святой Мидори имелся свой заведенный порядок – утренние и вечерние службы, трапезы и молебны. Но личная молитва не строилась по предписаниям. Люди просто благодарили Бога, просили направить их или защитить. Цумико молилась так же естественно, как дышала, но ее воззвания притягивали амаранта, точно магнит, что приводило ее в растерянность. Плохо скрытые подглядывания Арджента беспокоили Цумико до такой степени, что становились предметом молитв, которые он находил такими захватывающими.

Она приоткрыла дверь. Конечно же, по ту сторону слонялся со слегка виноватым видом Арджент.

– Ну? – спросила Цумико. – Что там такое?

– Эсэмэс.

Она вышла из своей импровизированной молельни и подошла к прикроватной тумбочке, где настойчиво мигал ее мобильный телефон.

– Ты не проверял?

Арджент напрягся:

– Что?

– Сообщение! – воскликнула Цумико. – Похоже, сотовый трезвонил как сумасшедший.

– Наверное, я отвлекся.

– Посланий не меньше десятка. Все от Майкла. – Цумико быстро открыла сообщения… и улыбнулась. – Он закидал нас фотографиями своей новорожденной дочки.

* * *

Цумико разглядывала небо, пока они с Арджентом шли через поместье к охотничьему домику. Едва поднявшееся солнце слабо озаряло молочно-белое небо, обещавшее еще больше снега.

– Знаешь, что должны делать родовспомогатели?

– Выполнять приказы повитухи. Это вотчина Фаллоуфилд, – прибавил Арджент.

– Разве ты не помогал при появлении на свет Гинкго?

В ответ раздалось тихое рычание:

– Не то чтобы…

Цумико взяла лиса под руку. Хотя ее по-прежнему мучило любопытство, похоже, что лучше было придержать вопросы, выстроившиеся в очередь в голове. По крайней мере, тут Арджента пытать не стоило.

Выдохнув пар, смешанный с первыми снежинками, он мрачно сказал:

– Она была уже мертва, когда я вырезал сына из ее тела.

Цумико вгляделась в его лицо, но оно было совершенно пустым.

– Гинкго знает, что ты спас ему жизнь?

Арджент лишь что-то промычал в ответ.

– Надеюсь, с Киоко таких отчаянных мер не потребуется.

– Повитуха настроена оптимистично. – Проигнорировав главный вход, Арджент повел Цумико вокруг дома. – Твое присутствие может повысить шансы Киоко на благополучный исход. Хотел бы я сказать то же и о ребенке.

Она замерла:

– А что ты можешь сказать о ребенке?

– Что он нежеланный.

– О, но… – Стоило признать, лис был прав. Киоко явно не походила на счастливую мать. – А Стюарт?

Арджент цокнул языком, глядя на окно наверху.

– Он выполнит желания супруги.

Дверь кухни распахнулась, и Бринн поманила их внутрь.

– Роды вот-вот начнутся, – довольно сообщила она. – Все готово.

Цумико сняла пальто, и Арджент вытащил стул из-за стола, где их поджидал завтрак. Она села, но уточнила:

– А разве нам не надо пойти к Киоко?

– Ее заботливый доктор – человек надежный. – Бринн налила горячий чай в три чашки. – Наберитесь сил перед испытанием.

Арджент положил рядом с тарелкой пару перчаток, сел, глянул на Цумико и напомнил:

– Выполняй указания.

– Кто-нибудь из вас ранее присутствовал при родах? – спросила Бринн.

– Я – нет, – быстро сказала Цумико. – Буду признательна за наставления.

За завтраком повитуха Фаллоуфилд рассказала им, чего ожидать, закончив свой монолог предостережением:

– День будет длинным. Удовлетворяя потребности Киоко, не пренебрегайте своими собственными.

– Я позабочусь о нуждах моей госпожи, – проворчал Арджент.

– Несомненно. Приходите через полчаса. – Она уже собралась уйти, но остановилась на пороге и, щелкнув пальцами, добавила: – Сними защиту и раскрой свой блеск в полную силу. Пусть ребенок видит, к чему стремиться.

Когда она ушла, Цумико дернула застежку своего браслета:

– Проблем не возникнет?

– Напротив. – Он слабо ухмыльнулся. – Буду только рад отвлечься.

– Санса упомянула, что ты не любишь роды.

– Мои предпочтения в принципе регулярно игнорируются. Не беспокойся обо мне, госпожа. – Подойдя к ней, лис зацепил защелку кончиком когтя и снял тяжелые бусы с ее запястья. – На этот раз я не буду жаловаться.

* * *

– Не подумывала о том, чтобы стать лекарем? – как бы между делом поинтересовалась Бринн Фаллоуфилд, однако впилась в Цумико взглядом. – У тебя есть терпение, смекалка. Любое стадо почло бы за честь принять такую ученицу.

– Еще бы, – резко ответил Арджент. – Ведь тогда они заполучили бы маяк.

Низкий смех повитухи напоминал ржание.

– Да уж. И все же я не льщу. Цумико прекрасно усмиряет бурю в душе кузины. С нашими знаниями она могла бы принести немало пользы.

У Цумико не было ответа для Бринн, но вопрос не оставил ее равнодушной. Она верила в предназначение. Понятия не имевшая о хранящемся в ее душе потенциале Цумико думала, что нашла свою судьбу в стенах Святой Мидори. Но теперь она знала, что ее предназначение – наблюдатель. Да еще и маяк, ни больше ни меньше. Разве не следует ей найти какое-то дело и посвятить ему свою жизнь, свой дар, свои неожиданно обильные резервы? Несомненно, судьба, подбросив ей столь крутой поворот, сделала это не просто так. Да, Цумико могла освободить Арджента и помочь Гинкго. Жить с Майклом и Сансой единой семьей, о которой она всегда мечтала. Но ей мало было довольствоваться лишь собственным счастьем. Это противоречило всему, что Цумико всегда ценила.

Могла бы она принести немало пользы?

Подойдя к окну, Цумико смотрела, как снежинки кружатся среди голых деревьев. Тусклый зимний день подходил к концу, но это казалось лишь началом чего-то нового. Куда приведет ее путь? Кем она может стать?

Цумико не осознавала, что обратилась к молитве, пока ее не прервала Бринн, которая почти упала на стул. Мгновение спустя присутствие Арджента окутало Цумико, приглушив неконтролируемый поток ее души. Повитуха Фаллоуфилд пробормотала что-то о мерцающем сиянии. Арджент встал позади Цумико, положив руки в перчатках ей на плечи.

– Сейчас действительно подходящее время и место для такого яркого проявления?

Глянув на него, потом на кровать, где беспокойно шевелилась под смятым покрывалом Киоко, Цумико констатировала очевидное:

– Да.

– Если хочешь, – сказал он, обхватив ее сцепленные руки своими, – возможно, нам следует попробовать вместе.

Она заколебалась, потом прошептала:

– Ты уверен?

– Я всегда хотел попробовать. – Арджент положил подбородок ей на голову, глядя вместе с ней в окно.

– Ваш народ молится?

– По-своему. – Он пожал плечами, и она почувствовала на себе его хватку, нежную, как прикосновение хвостов. – Говорят, само наше существование есть молитва мира – призыв, хвала и благословение, вместе взятые. Тройное воспевание того, что было, есть и грядет.

Больше чем когда-либо Цумико захотелось взглянуть на амарантийский эквивалент священных писаний. Может, ее новая роль будет несильно отличаться от прежней – преподавательницы в монастыре.

– Сестра Фаллоуфилд! – позвал Стюарт, и в его профессиональном тоне послышались нотки беспокойства. – Думаю, что-то изменилось.

Бринн поднялась со стула и прошла мимо них.

– Поторопитесь. Роды вот-вот случатся.

– Откуда вы знаете? – прошептала Цумико.

За день состояние Киоко мало изменилось… за исключением того, что она казалась еще более бледной и вялой, чем прежде.

– Потому что уже пора. – Чуть качнув головой, Бринн прибавила: – Иначе миссис Хадзимэ-Смайт не хватит сил вытолкнуть ребенка. И если не погибнут оба, то кто-то один – точно.

Цумико дернулась к ней, и Арджент со вздохом ее отпустил.

– Что-то произошло? – спросил Стюарт.

– Я притушил звезду, – отозвался лис из дальнего угла комнаты. Ближе его Киоко не подпускала. – Ребенок больше не видит приманку. Он недоволен?

– Переместился. Ниже.

– Отлично. То что надо. – Бринн поправила постельное белье. Затем сказала тихим голосом: – Мисс Хадзимэ, вы со мной. Арджент, крепко держи свою звезду, но пусть она сверкает время от времени, чтобы показывать путь.

* * *

Столько часов прошло в пустых ожиданиях и муках, но зато теперь всё будто разом пришло в движение. К сожалению, Цумико ничем особо не могла помочь. Только сиять. И то это получалось лишь потому, что Арджент контролировал поток. На робкие попытки поддержать Киоко она лишь огрызалась, – вероятно, потому, что Цумико упомянула ребенка. Словно о нем в принципе нельзя было говорить. Стюарт наловчился избегать этой темы.

– Скоро все закончится, дорогая. Крепись.

Киоко заметалась перед очередной схваткой и тонко заскулила. Ее глаза закатились, а руки вцепились в простыни.

– Пусть это прекратится, – прохрипела несчастная. – Пусть прекратится.

– Еще немножко, – уговаривал ее муж. – Ты справишься.

– Прекрати это! – взвыла Киоко, выгибаясь от боли. – Плевать, как! Убери его!

Цумико колебалась между смятением и негодованием. И, так как больше никто, похоже, об этом не заботился, сосредоточилась на ребенке. В этот момент Арджент ослабил хватку, и девушка почувствовала прилив силы. Она даст совсем чуть-чуть, только попробовать, просто чтобы привлечь. Последовал небольшой рывок. Как будто ребенок потянулся к ней. Цумико чувствовала его голод, гораздо меньший, чем у Арджента, но столь же настойчивый. Дитя нуждалось в этом. Нуждалось в ней?

Как же печально. Сначала Киоко оказалась в плену у чудовища, а теперь ее держал в плену собственный ребенок. Но малыш не был чудовищем. Он всего лишь ребенок. И просто хочет жить. Цумико смахнула слезы.

– Иди ко мне, малыш, – прошептала она. – Я сделаю все возможное, дам тебе то, что тебе нужно.

Бринн бормотала что-то успокаивающее, пока схватки не прекратились, а затем настойчиво поманила лиса:

– Арджент, на пару слов.

– Отойди! Не смей приближаться! Ты обещал! – закричала Киоко.

Повитуха стиснула зубы, но склонила голову:

– Принесу еще чаю.

Уведя Цумико и Арджента в холл, Бринн прикрыла дверь и повернулась к ним:

– Она на грани. Ее жизнь в опасности.

– Согласен, – подтвердил Арджент. – Роды ее вымотают, и она умрет.

Цумико прикусила губу. Не на такой исход она надеялась. Но одних наших желаний порой мало, иногда приходится сталкиваться с разочарованием. И все же надо попробовать.

– Ребенок хочет жить, – заявила она.

– Разумеется, – выгнул брови Арджент.

– Есть способ спасти обоих, – сказала повитуха.

– Раз вы говорите о нем лишь сейчас, полагаю, это крайняя мера? – с ядовитой вежливостью поинтересовался лис.

– Причин тому много. – Представительница лошадиного клана нахмурилась. – И не последняя заключается в том, что придется пойти против воли Киоко.

– То есть? – спросила Цумико.

– Она не хочет подпускать лиса, – беспомощно взмахнула руками Бринн. – Но он мог бы дать ей силы пережить роды.

– Неужели? И как же, предполагается, я осуществлю эту задачу? – съязвил Арджент.

Впервые за все время их знакомства Бринн Фаллоуфилд выглядела неуверенной.

– Вторая причина в том, что этот метод мало кому известен. На самом деле его держали втайне.

– Нам стоит расценивать это как проявление доверия… или отчаяния? – спросил лис.

Цумико пихнула его локтем:

– Вы можете нам довериться. Как нам помочь обоим?

– После недавних событий леди Уизершенкс проинформировала нескольких из нас – своих бывших учениц-повитух – о детях смешанного происхождения.

– Недавних событий? – повторила Цумико. – Вы про Открытие?

– Я имею в виду рождение сына Хармониуса Стармарка.

– Мы немного слышали об этом. – Цумико украдкой посмотрела на Арджента. – Их показали в новостях, всю семью Стармарков.

– Про это все в курсе. – Пренебрежительно фыркнув, Арджент подошел ближе к повитухе. – Меня больше интересует ваш великий секрет.

– Мать щенка – человек, и течение ее жизни замедлилось, подстроившись под жизненный ритм супруга.

Арджент напрягся:

– Как?

– То, что море выбросило на сушу, оно может утащить обратно.

– То есть?

– Мы способны отдавать так же легко, как и брать. – Сестра Фаллоуфилд широко развела руки. – Ты можешь одолжить Киоко силу. Займи место отсутствующего партнера. Позаботься о ней.

– Нет.

Вот вам и выполнение приказов.

– А другого выхода нет? – спросила Цумико.

Спокойствие Бринн дрогнуло.

– Я не знаю, как иначе она выживет.

Цумико повернулась к лису:

– А ты?..

– Нет, – повторил он. – Добровольно – нет.

– Но почему? – раздраженно воскликнула Цумико. – Я могу помочь ребенку, но Киоко ничем не выручу. А вот ты можешь.

– Не желаю вступать в столь личную связь с той, кто смотрит на меня с ужасом. – Арджент неприязненно глянул на Бринн. – В основе заботы лежит доверие. Предлагаете мне надавить на нее, как тот негодяй, который довел ее до такого состояния?

Повитуха сникла.

– Если все так, как вы говорите, – продолжил Арджент, – то вы упускаете очевидное. Любой наблюдатель может кормить любого амаранта.

Цумико вдруг поняла, о чем он. Красота в симметрии. Дар, который дается по доброй воле. Она взяла Бринн за руку:

– Вы ей нравитесь. Она вам доверяет.

– Госпожа Фаллоуфилд, вы из мирного клана – ни когтей, ни клыков. Но сила-то у вас есть. Окажите Киоко необходимую поддержку. – Арджент понизил голос: – А я пока лишу щенка матери.

Глава 54

Волк на охоте

Киоко боролась со всем – со спутанными одеялами, бесконечными схватками, мольбами мужа, спокойствием кузины. Несчастная терпела присутствие Арджента, но не понимала, что он делает. Отчасти благодаря первым осторожным попыткам Бринн Фаллоуфилд заботиться о роженице.

Цумико почувствовала, как сущность повитухи дрогнула и вылилась наружу. Поток был прекрасен – сильный и умиротворяющий, уверенный и настойчивый, – но Киоко не пускала его. Пока Бринн не запела. Ее колыбельная пробила защиту хрупкой женщины, пробралась в ее душу, укрепляя угасающие силы. И под покровом колыбельной заодно пробрался лис.

– Она заметила? – прошептала Цумико.

Безмолвный смех Арджента овеял ее ухо.

– Что я ближе, чем ей хотелось бы? Или что я заслонил ее скудный свет?

– И то и другое, – ответила Цумико. – Я вот всегда тебя ощущаю.

– Тебе хватает ума не терять бдительности. А еще ты щедрая до безумия. – Арджент уткнулся носом в ее волосы. – Но нет. Она потеряла из виду меня, а младенец потерял из виду ее саму.

Если так подумать, решение Арджента действительно казалось очевидным. Пока Бринн поддерживала роженицу, он использовал свой новообретенный талант скрывать яркость наблюдателя, чтобы полностью замаскировать душу Киоко. Таким образом, младенец больше не мог чувствовать свою мать. Схватки усилились. Интервалы сократились. Стюарт вспомнил, что он врач, принялся подсказывать жене, как дышать, расслабляться и тужиться.

– Хорошо! – хвалил он. – Еще раз, милая, и все закончится.

С отчаянием в глазах Киоко боролась за свободу. И победила.

Бринн, не прекращая петь, взяла младенца у Стюарта, спеленала извивающегося ребенка и сунула сверток в руки Цумико. Пока доктор и повитуха сосредоточились на Киоко, девушка отступила к маленькому дивану перед камином. Откинув одеяло, она рассмотрела дитя. Заостренные уши и странная шероховатая кожа, чью текстуру лишь подчеркивали разводы крови.

– Мальчик, – прошептала она.

Арджент присоединился к ней, принеся полотенце, таз и тряпки:

– Что ж, его происхождение вопросов не вызывает.

Она намочила фланель, чтобы обтереть младенца, но некоторые разводы не смылись.

– О, – выдохнула Цумико. Пятна образовывали повторяющийся узор. – У него чешуя.

– И это дает хорошую подсказку. – Арджент провел тыльной стороной пальца по бледно-лиловым чешуйкам у виска ребенка. – Окрас дракона передается по наследству.

Цумико омыла бледную кожу, обнаружив веснушки сливового цвета. Пальчики на руках и ногах малыша были крошечными, безукоризненными.

– Смотри, у него такие же когти, как у тебя, – проворковала она.

Арджент сунул палец в крошечную ладонь. Но Цумико не знала точно, задержался взгляд лиса на ребенке из интереса или потому, что она так приказала.

Прижимая к себе новорожденного, девушка пробормотала:

– Ты замечательный. Самый лучший.

– Не стоит привязываться.

– Дело не во мне, – возразила она. – Малыш должен знать, что он в безопасности, что его ждут и любят.

– Сомневаюсь, что его мать согласится с этим утверждением.

Цумико оглянулась через плечо:

– Как она?

– Она будет жить. Он будет жить, – сказал Арджент. – Необычный исход.

– Хороший.

– Ты что, его кормишь? – спросил Арджент.

– Не специально. Думаю, он просто берет то, что ему нужно. – Цумико замолчала, сосредоточившись на себе. – Я не чувствую тяги, значит, он ест совсем немного. А молоко ему не понадобится?

– Естественно. – Арджент погладил малыша по щеке. Младенец повернул голову, открыл рот. Его глаза широко распахнулись, сонно уставились на Цумико. Они были темно-красные, как гранаты, с щелевидными зрачками амаранта.

– Привет, – тихо сказала она. – Ты сегодня был очень смелым.

– Тц. Не привязывайся.

Цумико предпочла проигнорировать лиса. Пушок у него на голове, который она тоже промыла, начал подсыхать и топорщиться во все стороны.

– Мне кажется или у него волосы фиолетовые?

– Да, у парня будет яркая внешность. Все драконы эффектны.

– Красиво.

Она поднесла его ближе к огню, любуясь отчетливым фиолетовым оттенком шевелюры ребенка. Тот мигнул и зевнул, а Цумико улыбнулась и поцеловала его. Арджент шумно вздохнул.

– Чары! – Бринн Фаллоуфилд отвернулась от своей подопечной. – Кто-то идет. Кто-то здесь.

Снаружи раздался стук, и на миг все застыли. Разве они были не на втором этаже? Тихо рыча, Арджент подошел к тяжелым драпировкам вдоль стены, закрывавшим ряд дверей, ведущих на балкон, щелкнул замком, и вошел Нару-со.

Волк низко поклонился:

– Простите мое вторжение, доктор Смайт. Я пришел предложить свою помощь, но вижу, что о вас хорошо позаботились.

Цумико вздрогнула: браслет больше не скрывал ее истинной силы.

Киоко застонала, и Нару-со поднял ладони:

– Это всего лишь я, госпожа.

– Я помню, – ответила она. – Но предпочла бы забыть.

– Я здесь неофициально, чтобы говорить от лица своей стаи, – сказал Нару-со. – Мы с радостью примем того, кто так упорно боролся за жизнь и дыхание. Но, возможно, это и к лучшему.

– Это? – переспросил Стюарт.

– Эта дама, – ответил волк, подходя к Цумико. – Боюсь, если бы я забрал его у вас, он плакал бы от потери света, как детеныш в ночь новолуния.

– Вы планировали забрать ребенка? – заговорила Бринн.

Хвост Нару-со дернулся.

– Лучше волчьи шкуры, чем лабораторные халаты.

– Это твое неофициальное мнение? – спросил Арджент.

Волк внимательно посмотрел на него:

– В данный момент мое мнение значит меньше всего. Быстро придумайте свое. Фургоны близко.

– Кто сюда идет? – спросил Стюарт.

– Наблюдатели, – сказала Бринн с явным отвращением. – Чтобы спасти жизнь вашей жене, они запланировали… эвакуацию.

– Кто дал согласие? – вскинулся молодой доктор.

– Я.

Все взгляды обратились на Киоко, которая съежилась на подушках. Она отказывалась смотреть кому-либо в лицо.

– Если слухи верны, Междумирье жаждет заполучить больше полукровок, – сказал Нару-со.

Арджент встал за плечом Цумико:

– Ты им не помогаешь?

– Это личное. Я помог этой женщине. И готов помочь ее ребенку. – Хвост Нару-со распушился, но голос остался ровным. Волк протянул руки: – Могу я познакомиться с вашим маленьким кузеном, мисс Цумико?

Она колебалась.

– Я верну ребенка целым и невредимым, – пообещал он. – Это ради моего расследования.

Дождавшись кивка Арджента, Цумико отдала ребенка. К ее удовольствию, Нару-со мягко заворковал, разворачивая новорожденного. Волк обнюхал дитя, внимательно изучил рисунок чешуи и рассеянно обратился к Ардженту:

– Какие глаза?

– Красные.

– Это сужает число подозреваемых.

– Значительно, – согласился Арджент.

Аккуратно завернув ребенка, Нару-со прижал его к груди:

– Выскажи свое мнение, лис. Вы бы приютили полудракона?

Голубые глаза сузились.

– Если только таково желание миледи.

Цумико несколько мгновений смотрела в пол. Могла ли она взять на себя такую ответственность, которая наверняка повлечет за собой определенные сложности? Не говоря уже об опасности. Но перспектива ее не пугала. Наоборот, девушка мельком увидела то, чего так жаждала. Предназначение.

Арджент вздохнул и снова заговорил:

– Полагаю, мы, как никто, подходим для этой задачи. При условии согласия всех сторон.

– Заберите это. – Все обернулись на звук голоса Киоко. Молодая мать откинулась на подушки, обмякшая и бледная. – Заберите, – повторила она.

Цумико подошла к кровати:

– Разве ты не хочешь увидеть своего сына?

Взгляд Киоко ни разу не упал на ребенка, все еще покоившегося в больших руках Нару-со.

– Я не хочу его видеть, но и не хочу, чтобы его использовали, как меня.

– Ты уверена? – спросила Цумико, неуверенно глядя на Стюарта. Может быть, он до сих пор считает ребенком ее саму? – Ты меня почти не знаешь.

Киоко упрямо пожала плечами:

– Исчезнет он с тобой или с ними, неважно. Заберите его.

Обрадовавшись, что мать впервые назвала ребенка «он», Цумико улыбнулась:

– Обещаю, он будет в безопасности.

– Они здесь, – объявил Нару-со.

Цумико поспешила к окну. Арджент уже выглядывал из-за занавесок. Огни трех разных машин прыгали по подъездной дорожке, вспыхивая между деревьями.

Когда белые фургоны остановились перед домом, Цумико отпрянула:

– Что мы можем сделать?

– Каково твое желание? – спокойно спросил Арджент.

Неужели все так просто? Достаточно приказать ему, и связь подбросит им какой-то чудесный выход?

Цумико покачала головой:

– Но мы не можем просто уйти. Они будут искать ребенка Киоко.

– Тц.

Арджент огляделся, затем схватил с дивана аляповатую декоративную подушку. Выпотрошив ее, лис подошел к кровати. Или, вернее, к небольшой охапке тряпок, лежавшей у подножия. Арджент запихнул окровавленную одежду и послед в наволочку, а затем протянул сверток Стюарту.

– Иллюзия продержится достаточно долго, чтобы вы успели убедить их, что хотите сами похоронить младенца.

Нару-со хмыкнул, а Цумико ахнула. Потому что в руках Арджента лежал второй ребенок, идеальная копия малыша Киоко. Только этот был вялым и покрытым слизью и кровью. Мертворожденный. Стюарт осторожно взял двойника.

Арджент продолжил:

– Твоя жена нуждается в заботе и защите. Потребуй оставить при ней госпожу Фаллоуфилд. Они будут считать, что у них тут есть свои уши. И вы сохраните возможность связаться и получить информацию из Междумирья.

– Хороший совет, – одобрила Бринн.

– Возьми это. – Арджент перевел взгляд на Цумико: – А ты возьми свое.

Она подошла к волку.

– Может, твоя новая мать – совсем крохотная, но способна соперничать с луной. Грейся в ее свете и становись сильнее. – Нару-со вернул младенца Цумико, а затем обратился к Ардженту: – Мы еще встретимся.

– В этом не будет необходимости.

– Но это неизбежно. Фарук-кел – мой младший брат, – с дерзкой улыбкой пояснил волк.

Лис моргнул:

– Это что-то должно мне сказать?

– Не всякий, кто бегает с нашей стаей, волк. – Нару-со коснулся лба ребенка, словно благословляя его. – Этого приняли бы с радостью. Наш первый дракон, но не первый наш приемыш.

– Мы уходим, – отрезал Арджент.

Нару-со слегка похлопал себя по плечу, затем положил руку на сердце:

– Ради всего, что у нас есть общего, я замету ваши следы.

Глава 55

По определению

Арджент, придерживая Цумико за локоть, вывел ее в ледяную тьму заснеженного балкона. Как только за ними захлопнулась дверь, он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– Ты до сих пор не отдала мне никакого приказа, моя госпожа. Каково твое желание?

– Я хочу отнести его домой, – ответила она. – Мы можем пойти домой?

– Конечно.

Подхватив ее на руки, он взлетел в воздух, как стрела. Облака быстро поглотили беглецов. Но хватит ли такого укрытия, чтобы спрятать их от обученных наблюдателей? Она повысила голос, чтобы перекричать порывы ветра:

– Думаешь, нас видели?

Он самоуверенно ухмыльнулся. Цумико вздрогнула от укусов зимней ночи и, защищая ребенка, свернулась калачиком. Они не успели прихватить ее пальто, поэтому пришлось обойтись красным бархатным покрывалом с кровати Киоко и кашемировым пледом с дивана.

– А он не замерзнет? – спросила она.

– Ты более хрупкая, чем он.

Арджент выпустил свои хвосты, и серебряный мех обвился вокруг ее ног и плеч. Лис начал спускаться.

– Где мы?

– Посреди нигде. – Он сел в пустом поле, частично защищенном от ветра валом окрестных холмов. Отпустив Цумико, Арджент поправил на ней одеяла. – Мне нужно разъяснение, госпожа. Ты дала мне слишком много свободы.

Его тон был слегка насмешливым. Цумико беспокоилась, вдруг лиса раздражает ее внезапное желание забрать новорожденного, но… он, похоже, относился к этому как к игре. Арджент действительно наслаждался внезапным поворотом событий? Брови лиса изогнулись.

– Ты попросила меня отнести тебя домой.

– Да.

– Я могу понимать дом по-разному: как страну, паспорт которой у тебя есть, как поместье, которое ты недавно унаследовала, как школу, где ты выросла.

Другими словами, будь она одной из его прошлых его хозяек, он воспользовался бы возможностью неверно истолковать приказ. Конечно, она думала об Особняке, но объяснение Арджента пробудило в ней любопытство.

– А что такое дом для тебя?

– У лиса дом с теми, кого он считает сородичами. Так что, по моему определению, твой дом – с Акирой, братом, которым ты дорожишь.

Она тяжело сглотнула, поняв скрытое предложение. Эта мысль даже не пришла ей в голову, но Цумико и правда скучала по Акире. И теперь, обретя возможность мыслить ясно, вспомнила, что у Майкла и Сансы сейчас гости. Нельзя возвращаться в Особняк, пока там посторонние.

– Арджент, получается, для тебя дом – Гинкго?

– Это было бы логичным предположением.

– Ты знаешь, где он прячется?

– Нет.

– Тогда, пожалуйста, отнеси меня к моему брату.

Арджент склонил голову:

– Ты мне доверяешь?

– Да.

– Мне придется лететь высоко и быстро. Для тебя будет слишком холодно.

Она плотнее натянула одеяло на плечи, ожидая, какое решение он предложит.

– Я понесу тебя во рту. – С абсолютно серьезным видом лис добавил: – Под языком, чтобы не проглотить.

В памяти всплыли образы из вчерашнего сна, но она заколебалась лишь на мгновение.

– Если ты считаешь, что так лучше… И прости, если мы окажемся невкусными.

– Я быстро. – Арджент погладил ее по щеке и отступил назад, чтобы трансформироваться.

* * *

По пути домой Цумико вновь прониклась сочувствием к Ионе. Тому в брюхе кита явно было не лучше, чем ей во рту лиса, тем более что теперь девушка знала, как звери любят пожирать маяки и младенцев. Один глоток, и все.

По крайней мере, путешествие вышло действительно быстрым. Солнце еще не взошло, а Арджент уже выплюнул ее, всю мокрую и помятую, на пустой берег озера.

– Спасибо, – пробормотала она, когда он помог ей подняться на ноги.

– А ты хорошо перенесла дорогу. – Арджент убрал мокрые от слюны волосы, прилипшие к ее лицу. Его пальцы дрожали. – Прошу прощения за испытание.

– Всё в порядке. – У нее уже стучали зубы. – По крайней мере, было тепло.

Арджент завернул ее в свой пиджак и подхватил на руки.

– Потерпи еще немного. Это Кейши, – пробормотал он уже на лету.

Цумико спрятала лицо в его плечо и попросила небеса подарить ей сил.

Арджент ткнул ее носом в лоб:

– Куда теперь?

Используя колокольню Святой Мидори в качестве ориентира, она смогла указать, где кампус брата и общежития. Но какое окно его?

– Мой телефон еще у тебя? – спросила она.

– Да.

– Я могу позвонить Акире, сообщить ему, что мы здесь.

– Незачем.

В одном из окон вдруг вспыхнул свет, и ее брат наполовину свесился из него, лихорадочно размахивая руками. Когда они спустились ниже, она спросила:

– Ты что-то сделал?

– Не я, – поддразнил Арджент. – Сама виновата. Даже растерянный, усталый маяк все равно остается маяком.

– Мой браслет! – ахнула она.

– В том же кармане, что и твой телефон, – пробормотал он. – Тц. Подай сигнал своему брату, пока он не привлек к нам лишнего внимания.

Акира явно собирался закричать, но его сосед по комнате зажал ему рот рукой и втянул внутрь.

Когда парни появились снова, Акира застенчиво протянул руки в молчаливом приветствии. Друг держал его на месте, обняв рукой за талию, – настороженный и обеспокоенный.

– Суузу, я полагаю, – сказал Арджент, поравнявшись с подоконником. – Не будешь ли так любезен?..

И Цумико оказалась в протянутых руках молодого феникса. Возможно, он и был худощавого телосложения, но обладал силой амаранта.

– Привет, Суузу. – Цумико попыталась поймать его взгляд, но парень смотрел куда угодно, только не на нее. Застеснялся? Или… о, боже. – Арджент, мой браслет?

– На тебе мое пальто, – ответил тот, закрывая окно и задергивая шторы. – Тебе не нужна защита, если я рядом.

Внезапно напряжение отпустило плечи Суузу. Он быстро пересек тесную комнату, усадил Цумико на стул и уступил место Акире. Ее младший брат попятился:

– Фу, сестренка! Ты вся мокрая и грязная. Черт, и холодная. Суузу?

Феникс бросил ему одеяло и отрегулировал обогреватель. Акира укутал сестру и принялся растирать ей руки.

Тем временем Суузу низко поклонился лису:

– Спасибо за заботу о сестре моего соседа по гнезду.

– Я на ее попечении, – возразил Арджент.

– Как и мы должны быть на твоем, – возразил Суузу. – Пожалуйста, считай наше гнездо своим логовом.

Арджент вздохнул:

– А можно обойтись без формальностей? Я бы предпочел установить несколько печатей, чтобы укрепить вашу защиту.

– Конечно. И… можно? – Суузу указал на сверток, которого Акира еще не заметил.

– А ты из заботливых.

Суузу просто кивнул.

Арджент снова вздохнул:

– Я не против, если не против она.

Молодой феникс встал перед Цумико на колени, раскинув когтистые руки в безмолвной мольбе.

– Ты любишь детей? – спросила она, разворачивая своего крошечного пассажира.

– У нас их так мало, – прошептал он, устремив нежный взгляд на новорожденного. – Я знаю много колыбельных.

– Где вы взяли ребенка?! – воскликнул Акира.

– Это секрет, – ответила Цумико.

– Но это младенец! – Ее брат попытался незаметно сосчитать срок на пальцах. – Нет, он не может быть твоим.

Цумико зыркнула на брата, отдавая младенца Суузу. Реакция феникса напоминала реакцию Нару-со, тот же ласковый взгляд и нежное воркование. Вот только Суузу вдобавок издал трель, которую вряд ли мог воспроизвести человеческий голос.

– Нам нужно было найти место, чтобы спрятаться, – сказал Арджент, опершись руками на оконную нишу. – Помимо всего прочего.

– Оставайтесь! – воскликнул Акира. – Они могут остаться с нами. Верно, Суузу?

Тот просто кивнул, не сводя глаз с ребенка.

– Тебе же понадобятся всякие вещи, да? Подгузники, пеленки и прочее? Через две улицы отсюда есть круглосуточный магазин, – подсказал Акира.

– Я составлю список, – вызвался Арджент.

Цумико пошевелилась:

– Я могу где-нибудь помыться?

– Конечно. Ванная в конце коридора.

– Суузу. Покажи мне, – велел Арджент.

Феникс без колебаний передал ребенка соседу по комнате и вышел из помещения впереди лиса. Акира пододвинул второй стул и сел рядом с Цумико. Он не так обожал детей, как Суузу, но обращался с младенцем не менее бережно. И его мучило любопытство.

– Сестренка, этот ребенок – не человек.

– Я знаю. – Цумико прислонилась к брату, положив голову ему на плечо. – Извини, что не предупредила тебя заранее.

– Всё в порядке. Рад, что вы пришли. А если серьезно – как получилось, что у тебя оказался ребенок того?

– Его мать попросила меня позаботиться о нем. – Она коснулась кончика крошечного уха. – Он такой маленький, насколько это вообще возможно. Ему и дня от роду нет, даже с учетом часовых поясов.

– Часовых поясов? Откуда ты примчалась?

– Из Англии.

– Серьезно?

Она тихо рассмеялась:

– Да, хотя это, наверное, тоже должно оставаться тайной.

– Как вы сюда попали?

– Арджент прилетел.

Акира фыркнул:

– И вы вдвоем сидели на его спине?

– Не глупи. Мы прокатились у него во рту.

Глаза ее брата расширились, но он только и сказал:

– Что ж, теперь понятно, откуда мокрые пятна. И запах.

– Прости, – прошептала она.

Обняв ее за плечи, Акира спросил:

– Ты в порядке?

К смущению Цумико, у нее задрожал подбородок.

– Много чего произошло.

– Страшного? – Получив в ответ неуверенный кивок, Акира прошептал: – Тогда моя очередь быть храбрым за двоих.

Брат вернул ей обещание, которое она давала много раз давними ночами, когда он приходил к ней с просьбой прогнать кошмары. Цумико несказанно радовалась, что Арджент принес ее именно в этот дом. Акира всегда давал ей силы не сдаваться, двигаться вперед, не отступать. И сегодня младший брат стал для нее опорой. Позволив нескольким слезинкам скатиться ему на плечо, Цумико утешилась еще одной замечательной в своей простоте симметрией. Что она отдала, то и получила.

Глава 56

Родство

Суузу вернулся и присел перед ними на корточки:

– Акира, прежде чем отвести Арджента в магазин, найди сестре одежду. – Самой Цумико он сказал: – Ванна готова. Я вас туда провожу.

Вновь забрав ребенка, феникс застыл, положив ладонь на дверную ручку.

– Я пошел! – сказал Акира.

– Будь осторожен, – ответил Суузу ему вслед.

Прижимая к груди чистую одежду, Цумико пробормотала:

– Я готова.

– Простите. – Суузу наклонился и сунул руку в карман пальто Арджента, в которое она до сих пор куталась. Выпрямившись, феникс протянул ей браслет. Опустив глаза, он тихо взмолился: – Прикройте себя, пожалуйста. Вас слишком много для моего сердца.

Прозвучало действительно очень мило. Почти как комплимент. Она устало возилась с застежкой. В конце концов Суузу пришлось ей помочь. Феникс провел Цумико по пустому коридору мимо нескольких дверей.

– А у тебя не будет неприятностей, если кто-нибудь обнаружит меня в ванной? Это же общежитие для мальчиков.

– Арджент опытен. Если кто-нибудь еще войдет в этот коридор, то попадет в ванную этажом ниже. Нас никто не потревожит, так что уделите себе столько времени, сколько вам нужно.

Первые впечатления Цумико о лучшем друге брата подтвердились – вежливый, отзывчивый, осторожный. И феникс спокойно уступал Ардженту. Из-за разницы в возрасте? Или в кланах существовала пресловутая иерархия? Будет ли хищная птица занимать более высокое или низкое место, чем хищное млекопитающее?

– Мисс Хадзимэ?

Прикосновение к локтю вырвало Цумико из размышлений. Как долго они уже стояли у двери ванной?

– Прости, ты что-то сказал?

– Да. Я войду с вами. Ради вашей безопасности.

– Пока я купаюсь?

– Там есть перегородка, – заверил он. – Я подержу вашего сына, пока вы моетесь.

– Моего… сына, – повторила Цумико, изо всех сил стараясь поспевать за ходом мыслей феникса.

Усталость лишила ее способности нормально соображать. Может, и хорошо, что у нее была компания. В своем нынешнем состоянии Цумико могла заснуть в ванне. Но Суузу был мальчиком. Она просто покачала головой.

– Я знаю, что вы не рожали, – деликатно сказал Суузу. – Однако Арджент выразился предельно ясно. Вы решили опекать эту новую жизнь. Он будет звать вас Матерью.

Ее смутило совсем не то.

– Но… ты мальчик.

– Ой. Да. Я прошу прощения. – Суузу обеспокоенно оглядел коридор. – Связанный с вами разрешил мне присутствовать, потому что я еще мал и, кроме того, могу считаться родственником со стороны вашего брата.

– Означает ли это, что ты усыновил Акиру?

– Он мой сосед по гнезду. – Суузу перестал ждать и осторожно провел ее в общую ванную. – Получается, вы – моя сестра.

Невеста лиса. Сестра феникса. Мать полудракона. Видел ли мир семью необычнее? И все же именно этого Цумико всегда жаждала. Они с Акирой больше не были одни. И их маленькому полудракону никогда не придется испытать подобное.

– Арджент уже наполнил ванну. – Суузу указал на скамейку в раздевалке: – Я останусь здесь.

Цумико прошла во внутреннюю комнату, где слабо пахло чистящим раствором. Планировка мало чем отличалась от бань Святой Мидори, и в душе всколыхнулись воспоминания. Бросив одежду в угол, она, дрожа, села на табуретку для купания, втерла в волосы слегка отдающий мускусом шампунь. Лишь на третий раз ей удалось полностью отмыться от слюны.

Все это время Цумико слышала странную помесь слов и свиста, доносившихся из раздевалки. Суузу, должно быть, выводил одну из многих колыбельных, которые, как он утверждал, знал. Это тоже песня деревьев? Или песня фениксов? Смыв остатки пены, Цумико обмотала голову полотенцем и опустилась в дымящуюся ванну. Сонливость захлестнула сознание, и она начала клевать носом, как вдруг пение внезапно прекратилось.

– Он идет, – тихо сообщил Суузу.

Это было единственное предупреждение перед тем, как вошел Арджент. Бросив на нее короткий взгляд, лис начал раздеваться.

Быстро отвернувшись, Цумико спросила:

– Ты что?..

– Я хочу помыться. – Смягчив тон, он добавил: – Пожалуйста.

Она рискнула взглянуть, но снова закрыла глаза, мельком увидев бледную кожу. Арджент сидел спиной к ней перед кранами и уже наполнял таз, чтобы намочить волосы.

– Суузу здесь и останется здесь, – ровным голосом сказал Арджент. – Я отведу от тебя взгляд, и ты окажешь мне такую же любезность.

Следующие полминуты не было ничего, кроме запаха мыла и плеска воды по кафелю. Затем Цумико наконец обрела дар речи.

– Спасибо, – пробормотала она.

И Суузу возобновил пение.

* * *

Арджент встал в ванной так, чтобы опрокинуть на себя целый таз с горячей водой, утоляя жажду, которая мучила его с тех пор, как он покинул Аппингтон. Неся Цумико, лис не осмеливался глотать. Только стиснул зубы и бежал, пока мышцы не загорелись и не задрожали, он старался не думать о новом вкусе, дразнящем его небо. Арджент до сих пор его чувствовал.

При тех же обстоятельствах Нона и Сенна истекали бы слюной и облизывались, наслаждаясь страхом своей жертвы, гасили бы ее свет, крали бы душу. Но страх иссушил рот Арджента, и узы наказали его. Все еще наказывали? И лис не совсем понимал почему.

Разве он не действовал с ее согласия? Разве не этого результата она хотела? Послушание – или его отсутствие – здесь не имело значения. И это беспокоило Арджента, ведь получалось, что их связь меняется.

Выплеснув воду на плечи, он медленно отжал волосы и взял с полки у двери два белых полотенца.

– Я закончил, – объявил Арджент, все так же стоя спиной к Цумико. – Не спеши, сиди тут сколько хочешь. Я подожду с Суузу.

– Я недолго, – сонно отозвалась она.

Лису очень захотелось проверить, не успела ли хозяйка задремать, но он пообещал не смущать ее. Если нарушить слово, связь точно расценит это как неповиновение… и отплатит болью.

Схватив дополнительное полотенце, Арджент вернулся в раздевалку, где Суузу напевал какую-то чепуху спящему ребенку.

Юный феникс застенчиво указал на аккуратную стопку чистой одежды:

– Это для вас.

Пробормотав слова благодарности, Арджент достал и встряхнул свободные штаны. Поскольку они с Суузу были схожи по телосложению, размер подошел. Правда, птицы славились любовью к ярким краскам, но Арджента это не особо заботило. Ярко-желтые и ярко-оранжевые цвета, скорее всего, считались традиционными для клана мальчика. Лис просто закрыл глаза и вздохнул, упиваясь возможностью снова носить одежду, сделанную амарантами. Людям никогда не повторить изысканность творений его народа.

Воздушная, как летний ветерок, запасная пижама мальчика нравилась Ардженту больше, чем все, что он носил несколько последних столетий.

– Подойдет? – спросил Суузу.

– Восхитительно. Спасибо.

Суузу пробормотал еще несколько любезностей и отодвинулся в сторону, приглашая лиса присоединиться. Арджент был только рад принять предложение. Отбросив всякое притворство, он сел на скамейку. У него не было опыта общения с представителями кланов фениксов, но в целом птицы относились к доверию так же бережно, как к своей одежде. И все же Суузу явно был одним из первых, кто присоединился к усилиям по интеграции, и он принял в гнездо человека.

– Ты какой-то дипломат?

– Не совсем. – Суузу ненадолго поднял взгляд на Арджента: – Я второй дар клана Фаррустов. Меня и моего брата послали искать доверие.

– И ты обрел его у Акиры Хадзимэ? – Лис покачал головой. – Какая польза от школьника тебе и твоему клану?

Суузу пожал плечами:

– Я ни о чем не жалею.

Арджент, тихо напевая себе под нос, посмотрел на младенца. Суузу не только вымыл ребенка, но и смастерил ему подгузник, и согрел, прижав к себе. Так не годилось. Совсем.

– Давай его сюда, пока он не поверил, что ему место в гнезде, а не в моем логове.

Как только Арджент ослабил шнуровку на одолженной тунике, Суузу протянул ему ребенка. Это была первая возможность как следует рассмотреть малыша, и Арджент тщательно изучил своего нового подопечного. Развернув одеяло, лис погладил крошечные конечности и потрогал маленькие пальчики на ногах. Исследовал чешуйки и веснушки ребенка, а также шесть скромных шишек, подозрительно похожих на зачатки рогов.

В своей второй форме амаранты лишь незначительно отличались от людей. Но у гибридов, похоже, более явственно проступали животные черты клана, такие как лисьи уши Гинкго или чешуя этого ребенка. Гены амарантов причудливо сочетались с человеческим наследием в их крови. И эта кровь была так же знакома Ардженту, как и его узы. Как и Гинкго, этот ребенок был Хадзимэ.

– Вы его приютите? – спросил Суузу.

– Таково мое намерение. – Арджент пристроил ребенка у пламени на своей груди. – Запомни мой голос, мой запах, очертания моей души. Может, я не такой яркий, как твоя мать, но в моей тени ты обретешь защиту.

Малыш что-то сонно пискнул.

Арджент ответил низким урчанием и пообещал:

– Ты услышишь истории моего клана. Станешь носить герб моего логова. Познаешь заботу матери и отца, брата и друга. Запомни мой голос, мой запах, очертания моей души, малыш, ведь я – твой дом.

Глава 57

Гнездиться в гнезде

Цумико надела слишком большой для себя спортивный костюм Акиры. Подтянув штаны как могла, она закатала рукава куртки, чтобы те не закрывали кисти. Младший брат, вероятно, все еще считался одним из самых низких в своем классе, но ее давно перерос. Это открытие вызвало у нее легкую грусть, но в то же время и гордость.

В этом заурядном месте Акира тоже сумел обрести особую связь с амарантом. Его дружба с Суузу была частью мира, к которому стремились Пятеро. Живым доказательством, что такое возможно.

Когда Цумико вернулась в комнату брата, там царил беспорядок. На столах валялись полиэтиленовые пакеты с логотипом минимаркета, Акира где-то нашел дополнительные матрасы. Суузу пронесся мимо нее и тут же принялся расправлять заломы и разглаживать складки. Арджент подошел к двухъярусным кроватям и опустился на колени. Положив ребенка на одеяло, он открыл упаковку одноразовых подгузников. С тем же изяществом, с каким распахивал дверцы машины или подавал чай, лис заменил ребенку импровизированный подгузник и одел его в белый хлопковый комбинезончик.

Впрочем, чему удивляться. На глазах Арджента выросли все дети Майкла и Сансы, да и Гинкго он сам воспитал. Лис, вероятно, знал о новорожденных не меньше самой Цумико, а то и больше. Это стало ясно, когда она обнаружила его в раздевалке, где он сидел в шафрановых панталонах, с обнаженным пламенем и тихо ворковал с младенцем у груди. Прямо как заботливый отец.

Возможно, Арджент выполнял приказ. Но она не могла припомнить, что велела лису заботиться о маленьком мальчике. Значит, Арджент сам этого захотел. Ради нее… ради ребенка… ради себя самого? От усталости мысли путались. Теперь, когда Цумико согрелась и вымылась, она буквально валилась с ног.

Акира бросил выгружать из пластиковых пакетов упакованные ланчи, горячие булочки и бутылки чая.

– Сестренка! Ты вроде как получше выглядишь. А тебе самой лучше? Есть хочешь?

– Я в порядке. Может быть, потом, – пробормотала Цумико. – Все, чего я сейчас действительно хочу, – это спать.

– Ложись в мою кровать.

– Ты уверен?

– Я почти никогда ею не пользуюсь, – заверил Акира. – На полу больше места.

Больше места. Для чего? Но Цумико отпустила мысль. Арджент подхватил малыша и откинул одеяло, чтобы она могла под него залезть. Затем положил ребенка рядом с ней. Малыш спал, закинув одну крошечную ручку поверх пеленки.

– Он ни разу не заплакал, – прошептала Цумико. – Разве не должен был уже проголодаться?

– С маяком под боком? Да ему еще на несколько дней хватит.

– А ему что, не надо нормально питаться?

– Это было бы лучше всего.

Цумико погладила его фиолетовые волосы:

– Может, спросить Сансу, возьмется ли она его выкормить?

– Она точно согласится.

Арджент укрыл их, а затем растянулся на полу между кроватью и мальчиками, словно устанавливая линию защиты. Суузу погасил свет и присоединился к Акире на футонах. Цумико вдруг осенило. Наверняка солнце уже взошло.

– Ребята, а вам не пора на занятия?

– Арджент устроил нам выходной, – весело объявил брат. – И это хорошо, ведь ты разбудила нас слишком рано. А теперь мы все наверстаем упущенное.

Цумико нахмурилась, глядя на окно, дверь, часы. Разве свет не должен быть ярче? И почему не слышно голосов других мальчиков, собирающихся в школу? Новогодние каникулы еще не наступили.

– Я приложил все усилия, чтобы обеспечить вам комфорт. – Арджент взглянул на нее через плечо. – Перестань загружать голову и отдохни наконец.

– Ты используешь иллюзию?

– В сочетании со множеством символов и оберегов, – ответил лис. – Хисока Твайншафт и Хармониус Стармарк не смогли бы найти дверь, даже если бы к ним присоединились все волки из стаи Элдербау.

– А коридоры, что, пусты?

– Куда там, кишат подростками. Но сам Лапис Моссберн мог бы проскользнуть мимо нашей двери в своей настоящей форме, и шум не достиг бы наших ушей, – скучающим тоном похвастался Арджент.

Суузу усмехнулся. Цумико взглянула в его сторону и слегка удивилась, что ее брат использует плечо друга вместо подушки. Казалось, обоих вполне устраивала такая близость.

Цумико попыталась вспомнить, стояли ли уже футоны посреди пола, когда они с Арджентом только прибыли.

Акира зевнул и толкнул друга:

– Да устраивайся уже поудобнее.

Воздух заколебался от знакомого порыва ветра, и в поле зрения вспыхнули яркие цвета. Суузу превратился в огромную птицу с длинной шеей и покачивающейся короной из перьев. Он встряхнул крыльями, которые мерцали внутренним светом, как будто каждое перо пылало.

Наполовину зарывшись в желтовато-коричневый пух, Акира сказал:

– Не волнуйся, сестренка. Это совершенно нормально.

– И часто ты так спишь? – спросила она.

– Почти каждую ночь.

Суузу подоткнул их футоны длинным тонким клювом, тихо что-то напевая. Арджент отмахнулся от перьев, потому что хвост феникса развевался чуть ли не над кроватью. Суузу издал тихое кудахтанье: то ли огрызнулся, то ли по-птичьи рассмеялся.

Акира ухмыльнулся Ардженту:

– Знаешь, ты тоже мог бы устроиться поудобнее.

– Он не уместится, – сказала Цумико.

В ответ лис с шиком распустил свои серебряные хвосты, украшенные на кончиках белым. Младший брат Цумико одобрительно присвистнул, и Суузу его поддержал.

– Хвастун, – прошептала девушка.

Арджент изогнул брови и велел:

– Спи. Сейчас же.

Цумико честно попыталась. Но нервное беспокойство не давало ей расслабиться. Похоже, ни у кого больше не возникло такой проблемы. Окруженная тихим ровным дыханием, она потянулась с кровати и коснулась плеча Арджента. Лис повернулся и поймал ее за руку.

– Что тебе нужно? – тихо спросил он.

Она съежилась:

– Я не знаю, о чем попросить.

– Тогда позволь мне быть щедрым. – Арджент бросил взгляд на мальчиков и их гнездо, затем лег вместе с ней на кровать, устроив ребенка между ними. – Твой свет потускнел и нуждается в заботе. Возьми у меня силы.

Он предлагал позаботиться о ней? Как Бринн Фаллоуфилд заботилась о Киоко? Неужели именно это ей сейчас нужно?

Цумико была заинтригована, но оставался еще более важный вопрос.

– Как?

Арджент скользнул ближе, притянув ее к себе на плечо, его свободная рука легко накрыла ребенка.

Он спросил:

– Как ты кормишь меня?

– Когда мы соприкасаемся, возникает тяга, – объяснила она. – Тогда я вливаю силу в твои пустоты, пока те не заполнятся.

– Ну что ж. Когда соприкоснемся, втяни мои силы в свои пустоты, пока не насытишься.

– Я пуста? – спросила Цумико.

– А как тебе самой кажется?

– Я… не уверена, – призналась она.

– Ты выплеснула бóльшую часть себя. – Арджент погладил ее по волосам. – Ярко сияла, чтобы этот ребенок мог жить. Присматривала за ним и поддерживала меня во время нашего побега. Может, ты и маяк, но твои резервы не бесконечны.

Итак, она себя исчерпала.

– Возьми у меня. – Арджент поднес ее руку к своему пламени. – Позволь мне позаботиться о тебе, ведь мои запасы переполнены, а твое опустошение меня не устраивает.

– Как? – снова спросила Цумико.

– Если ты не можешь этого понять, то, полагаю, никто не сможет.

Она прижала ладонь к его груди, точно так же, как в тот день, когда их связали. Только на этот раз рука Арджента накрыла ее руку, и она ответила на его тепло любовью.

– Тц. Твоя щедрость тебя погубит. – Он постучал ее по носу, будто непослушного щенка. – Ты всегда давала. Теперь бери.

Она изо всех сил пыталась понять, что делать с лежащим перед ней огромным запасом силы. Если бы Цумико хотела пить, то выпила бы. Если бы проголодалась, то поела. Эти вещи были настолько простыми, что их мог осуществить кто угодно, даже грудной ребенок. Но как амарант принимает силу наблюдателя?

– Арджент, я думаю, мне нужно… хм. – Ее взгляд остановился на его губах.

– Как традиционно с твоей стороны, – заметил он, прижимаясь ближе. – Как вам будет угодно, госпожа.

Арджент успокаивал ее медленными поцелуями, пробуждая желания, не имевшие ничего общего с кормлением. Тем не менее они послужили толчком для потока, направив его в нужном направлении. Лис заботился о ней до тех пор, пока она не задрожала от восхитительного головокружения. Гинкго был прав. Забота ощущалась точно так же, как влюбленность.

* * *

Суузу зачарованно наблюдал, как лис кормил свою женщину.

Он был слишком молод, чтобы помнить дни, когда хищные кланы воспринимали наблюдателей как добычу, но знал истории об этом. Их по-прежнему пересказывали во время летних штормов и путешествий, посвященных взрослению. Подобно людским страшилкам, они вызывали трепет ужаса у тех, кто в силу возраста еще мог подпадать под очарование страха.

Если бы это была одна из самых ужасных историй, Арджент свернулся бы вокруг маяка и медленно поглотил ее тело и душу. Однако лис прижимал женщину к груди и уговаривал взять у него силы. Суузу видел, как им нелегко. Они не привыкли к такому развороту, поэтому поначалу запутались и потерпели неудачу. Сестра Акиры интуитивно продолжала пытаться сама накормить лиса, но ее щедрость была встречена мягким упреком. Сейчас нуждалась она; сила же принадлежала Ардженту. Наконец Цумико нашла способ, и они слились друг с другом.

Феникс опустил глаза.

Подростки шептались, что забота доставляет даже больше удовольствия, чем секс. Суузу еще ни разу не кормился от наблюдателя, но теперь жаждал попробовать. Нескольких мгновений, проведенных в присутствии мисс Хадзимэ, хватило, чтобы его поразить. Он боялся представить, какой хаос возникнет в душе, если попробовать такую душу. Неудивительно, что Арджент так тщательно ее охранял. И понятно, почему старшие объединялись с наблюдателями. В таком союзе крылись сила, желание и восторг.

Все знали историю первой деревни наблюдателей, историю мальчика и собаки, основавших Междумирье. Взаимовыгодный союз. Но лишь немногие тексты рассказывали о времени до Основания, и ни одно письменное свидетельство не объясняло, откуда взялись наблюдатели. Потому что их появление осталось незамеченным. Чистая случайность. Божественное слияние… или вмешательство. И возможно, даже предначертанная судьбой неизбежность, только теперь, спустя время, ставшая понятной.

Нет, правду не писали нигде. Но способность доставалась одному ребенку из десяти.

Цзуу-ю поведал ему эту историю. Старший брат, первый дар клана Фаррустов, раскрывал их секреты и рассказывал о традициях с тех пор, как Суузу достиг совершеннолетия. Младшему еще многому предстояло научиться. И, благодаря Акире, у него появилось предостаточно вопросов. Самый последний касался приемыша сестры Акиры. Мальчик заметил, что ребенок не человек, но Суузу знал, что друг прав лишь наполовину. Малыш был одним из тех, о ком Цзуу-ю говорил исключительно торжественным тоном. Казалось бы, дети, которых не может быть, многим из которых не находилось в этом мире ни места, ни защиты.

Они получили влиятельного заступника в лице Хармониуса Стармарка. Но сколько до этого сгинуло без вести? А сколько еще родится после Открытия?

Суузу, забыв о манерах, наблюдал, как Арджент успокаивает женщину, с которой его объединила связь. Когда лис усыпил ее, внимание Суузу переключилось на мерцание между ними. Если бы он закрыл глаза, то мог бы мысленно увидеть их пламя – амаранта, человека и новой жизни, которую может зажечь такой союз.

Логичный и закономерный результат. Существование, которое стоит поддерживать. Да, надо побольше расспросить Цзуу-ю о полукровках, но также и о самом Акире.

Лисицы, пришедшие в школу и вынюхивавшие его друга, искали одно, но упустили другое. Суузу сосредоточился на ровном дыхании, овевающем его перья, а затем на форме души своего товарища по гнезду. Акира, возможно, приходился маяку братом, но сам не был наблюдателем. И все же что-то в нем крылось. Глубоко внутри.

Суузу случайно заметил в парне свечение и понял, что это теплое пятно каким-то образом является тайной. Сам он сравнивал его с золотым яйцом, спрятанным в животе Акиры. Манящая тайна. Пища для многих бессонных ночей. Увидев пример Арджента, Суузу задался вопросом, сможет ли он сам каким-то образом позаботиться о друге, чтобы из пресловутого яйца что-то вылупилось. Какой потенциал тогда можно раскрыть?

Перекинувшись обратно во вторую ипостась, Суузу обнял Акиру. Его сосед по комнате и не подумал воспротивиться, он уже привык к близости, которой жаждал Суузу. Тот терпеливо приручал и обучал Акиру, хотя уже не верил, что парень когда-либо осознает важность аккуратного и упорядоченного гнезда. И все же Акира быстро уловил нюансы осязания и тона, которые для членов птичьих кланов были так же важны, как слова.

Парень всем сердцем откликнулся на свою роль соседа феникса. Возможно, Суузу смог бы пробудить Акиру. Одолжить ему немного своей души, вкусить часть его вечности.

Но как? Суузу обдумал то, что узнал, подслушивая Арджента. Щедрость и неспешность – с этим он мог справиться, – но сестре Акиры потребовался еще и поцелуй. Это было слишком серьезно. Суузу многое понимал в культуре Акиры. Необходимо было согласие. Поэтому он толкнул своего соседа по комнате.

– Ты чего? – сонно просипел Акира.

– Кажется, я нашел новые связи между нашими видами. Хочешь изучить их потенциал?

– Еще ж слишком рано, – заныл парень. – А подождать это не может?

Может? Секунду назад Суузу был настолько взбудоражен, что поддался порыву, разбудил друга, – но уж чего-чего, а времени у амарантов было в избытке. Пожалуй, действительно мудрее подождать. Дать Акире повзрослеть. А их связи – окрепнуть.

– Я могу потерпеть, – признал феникс, и парень свернулся рядом в клубок. Расправив одеяло и откинувшись на подушки, Суузу пообещал: – Я подожду.

Глава 58

Господи, помилуй

Цумико проснулась от хруста пластика. В душе тихонько затухали отголоски ощущения счастья, будто ей привиделся прекрасный сон. Уставившись на квадратный светильник на потолке, Цумико попыталась вспомнить, где она находится и почему. Она повернула голову и заморгала, увидев нелепую картину. Арджент сидел на столе Суузу, все еще одетый в одежду феникса, и спокойно жевал якисобу – рулет с начинкой из лапши.

Как странно. Якисоба была любимым лакомством Акиры.

Затем фрагменты прошлого дня встали на свои места, и девушка села.

– Доброе утро, – пробормотала Цумико.

– Я тебя разбудил? – Ее всклокоченный спросонья брат вытаскивал рисовые колобки из плотно запечатанных пакетов. – Извини. Проголодался.

Подошел Суузу с ребенком на руках.

– Вообще-то уже вечер, – тихо поправил феникс.

Улыбнувшись спящему малышу, Цумико осторожно подошла к окну и раздвинула занавески, чтобы выглянуть наружу. На колокольне церкви Святой Мидори скоро прозвонят вечерню.

– Похоже, необязательно нужен самолет, чтобы ощутить последствия джетлага.

Акира усмехнулся с набитым ртом.

Тут Суузу выудил откуда-то расческу. Неужели феникс каждое утро сражается с вихрами ее брата? Хотя чему удивляться, достаточно вспомнить, как часто Арджент возился с ее волосами. Насколько Цумико знала, в справочниках наблюдателей имелась целая глава, посвященная вторжению в личное пространство – ухаживанию, гнездованию и взаимному обнажению душ.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Арджент.

– Отлично.

Лис вскинул брови:

– Как ты себя чувствуешь?

Она дернула ожерелье на шее. Как бы выразиться поточнее?

Поразмыслив, Цумико рискнула:

– Лучше.

Он медленно кивнул в ответ:

– Тебе следует освежиться и отдохнуть. Возможно, мы задержимся здесь на некоторое время.

Логично. Пусть ребенок Майкла и Сансы уже появился на свет, но повитухи-амаранты наверняка задержатся, пока молодая мать не окрепнет. Надо написать Майклу. Сообщить, где они. А пока…

Цумико ощутила внезапно нахлынувшую тоску и, осторожно подбирая слова, предложила:

– Арджент, может быть, ты будешь не против того, чтобы я показала тебе территорию Святой Мидори?

– Хорошо, но лучше дождаться темноты. – Указав на горку продуктов из магазина, он добавил: – Тебе надо поесть.

Пока Цумико перебирала продукты, Арджент взял ребенка и уселся у изголовья кровати, уложив новорожденного в распахнутый ворот своей туники. Взяв еду и чай, Цумико устроилась на полу рядом с лисом и принялась неохотно жевать.

Все зашло так далеко – неудобное путешествие, эмоционально насыщенная ночь, еще одна жизнь, за которую они в ответе. Одно воспоминание перетекало в другое. Разрозненные детали требовали упорядочивания, обдумывания и молитвы. Песни деревьев и появление хвостов. Россыпь незабудок и прощальное обещание волка. Неприятности у кузенов и ужасные события, которые они пережили.

Отложив пустую коробку, Цумико подняла глаза и поймала пристальный взгляд Арджента из-под полуприкрытых век. Все следы его прежней враждебности исчезли. На лице лиса она не нашла ничего, кроме терпения и покоя. Арджент выглядел совершенно не в своей стихии, но от этого казался еще более расслабленным. Может быть, потому, что его мало заботила роскошь Особняка. На самом базовом уровне амарант смотрел на мир иначе, чем люди. Цумико не могла не задаться вопросом, что он увидел, когда посмотрел на нее, но немного боялась ответа. Поэтому выбрала совершенно другую тему:

– Мы должны дать ему имя.

Арджент кивнул:

– Тебе и решать, как его ближайшей родственнице.

– Ты выбрал имя Гинкго?

– Да.

– Знаешь, когда я впервые услышала его, то подумала, что оно звучит, как гинкго… – Она нарисовала в воздухе соответствующий иероглиф. – «Серебряный ребенок».

– Как прозаично.

– Так… ты назвал сына в честь дерева?

– Именно. – Губы Арджента дрогнули. – Мне понравилась игра слов, и… вокруг моего родного дома росла роща гинкго. Как младший сын клана Меттлбрайтов, я собирался поместить его листья на свой герб.

Пожалуй, его логика была ясна. Семья Хадзимэ украла у Арджента свободу и будущее. Он утратил всякую надежду обзавестись собственным логовом, женой-лисицей и потомством, которое носило бы избранный им знак. Однако сын, рожденный во время этого плена, все равно унаследовал отцовский герб, только иначе.

– А сам Гинкго знает?

– Он знает, как его зовут, – отвел глаза Арджент.

– Но понимает почему? – Не дождавшись ответа, Цумико вздохнула: – Тебе нужно ему сказать.

– Это приказ? – небрежно уточнил Арджент.

Она покачала головой:

– Только если тебе обязательно требуется предлог.

– Если тебя так беспокоит то, что происходит дома, возможно, тебе стоит проверить сообщения. – Он указал на свой свежевыглаженный костюм, висевший на стене. – Нагрудный карман.

Цумико достала телефон. Как только она включила его, комната наполнилась звоном оповещений. Девушка рассмеялась от такого мощного потока. Все от Майкла.

– Детские фото!

Цумико поспешила обратно к Ардженту, чтобы он мог заглядывать ей через плечо, пока она просматривает бесчисленные снимки ребенка с темными волосиками, выглядывающими из-под розовой шапочки. Через некоторое время изображения стали казаться одинаковыми, но Цумико заинтересовали другие персонажи, появившиеся на фотографиях.

– Кто это?

– Каури Уизершенкс, бывшая наставница Сансы, – сказал Арджент. – А с ней, должно быть, повитуха. Вероятно, тоже из стада.

На половине фотографий помятый и расслабленный Майкл ухмылялся в камеру, сияя от гордости.

– Они дали ей имя Лиля. – Цумико показала несколько фотографий Акире и Суузу. – Видите? Вот Майкл и Санса. Думаю, вы бы назвали их моими товарищами по гнезду.

Арджент фыркнул.

Затянувшееся слайд-шоу внезапно прекратилось.

– Ой! Гинкго дома.

– Что?

– Смотри. Он держит ребенка. – Она протянула телефон, показывая фотографию расплывшегося в улыбке Гинкго, сидящего на полу возле кровати Сансы. – Разве это не значит, что остальные ушли?

– Проверь время отправки. – Акира подошел к ней и пролистал поток сообщений. – Ни одной из этих дам нет на фотографиях, присланных сегодня после полудня. И… эй! Я думал, ты сказала, что этот Гинкго старый.

– Разве? – невинно переспросила Цумико.

Акира несколько раз перевел взгляд с нее на телефон и обратно, а затем сказал:

– Твой пожилой садовник появился только в последние полчаса. Так что, возможно, остальные отчалили. Ой, подожди. А этот парень определенно не человек.

Цумико уставилась на фото незнакомого амаранта, показывающего младенца Минкс.

– Это… нет, это не может быть Хисока Твайншафт.

Арджент тоже внимательно рассмотрел маленький экран:

– Нет.

– Разве он не уехал на прошлой неделе?

На следующей фотографии незнакомец напряженно сидел рядом с Гинкго, благодаря чему получалось рассмотреть некоторые детали. У него было мощное телосложение, и он определенно носил нагрудник.

– Доспех? – предположила Цумико.

– Причем кошачий, – добавил Суузу.

– А он есть на многих фотографиях.

Следующим кадром оказалось селфи, на котором Майкл обнимал новичка за плечи. На этот раз амарант смотрел на стража. И было что-то знакомое в выражении его лица. Точно так же Арджент смотрел на Цумико всякий раз, когда заставал ее за молитвой.

– Разве Майкл не упомянул племянника Хисоки? – вспомнила она.

– Тц. Напиши Майклу, – потребовал Арджент. – Я хочу расспросить его о новом поклоннике.

* * *

Около полуночи Арджент медленно спустил Цумико в один из заснеженных дворов Святой Мидори, и она затаила дыхание. Ей хотелось показать ему свой прежний дом. Зайти внутрь в такой час им не удастся, но прогулки по тихим дворам вполне достаточно.

– Сколько у нас времени? – спросила она.

– Сколько хочешь.

Узнав, что все амарантийские гости покинули Особняк, – за исключением Диса, которого Майкл настойчиво рекомендовал как нового охранника, – Арджент был готов к возвращению.

Они уже попрощались с Акирой и Суузу, и Цумико позвонила многострадальному мистеру Варду с просьбой, чтобы ее паспорт и багаж забрали из английского поместья Смайтов.

С младенцем, закутанным в плотную парку, которую ей одолжил Акира, Цумико бродила по знакомой территории. Арджент вежливо слушал, пока она указывала ему на статуи и шпили, витражи и спящие сады.

В некоторых окнах общежития горел свет – мягкий от ночников и яркий от ламп для чтения. Сестра Магдалена еще не спала. Может, кто-то из малышей заболел.

На душе у Цумико было спокойно и немного грустно. Как найти равновесие между тем, что всегда казалось хорошим, правильным и естественным… и тем, что ей открылось теперь? Что она сумела сохранить? А может, изменения лишь говорили о том, что Цумико повзрослела?

Живя здесь, она не сомневалась в своем будущем. Училась на преподавательницу, любила работать с детьми, особенно сиротами. Потому что сама была одной из них. Она могла бы внести бесчисленное количество нужных мелочей в их жизнь, но ушла. В погоне за наследством. Ради семьи, пусть и нестандартной.

– Правильно ли я поступаю? – прошептала она.

Писклявое мяуканье донеслось из-под ее пальто, и Цумико расстегнула его. Показалось личико ребенка-дракона. Красные глаза моргнули и сосредоточились, и он издал странный булькающий звук.

– Вот он и решил высказаться, – заметил Арджент.

Цумико остановилась как вкопанная, она будто услышала голос: «Разве ты не делаешь то, чего всегда хотела? Вот же тот, кто нуждается в помощи».

Неужели все так просто? Ее планы на будущее, по сути, не изменились, просто фокус сместился. Все, чему она научилась у сестер Святой Мидори, подготовило ее к новому призванию. И все, что ей дано судьбой, поможет осуществить задуманное. Картина наконец сложилась, и Цумико рассмеялась над собой.

– Тебя что-то забавляет? – спросил Арджент.

– Я делаю то, о чем всегда мечтала, – ответила она. – Но с помощью сил, о которых не догадывалась, и с людьми, о существовании которых даже не подозревала.

– Я бы тебя поздравил, поскольку ты явно довольна этим прозрением, но твои формулировки удручающе расплывчаты.

– Я очень довольна. И мне понадобится твоя помощь.

Арджент внимательно посмотрел на нее:

– Скажи мне, чего ты хочешь.

– Создать дом для детей, которые в нем нуждаются.

– Для полукровок?

– Да. – Она загорелась этой идеей. – Особняк изолирован, зачарован и тщательно охраняется. Ты вырастил Гинкго и знаешь, что делать. Майкл и Санса – тоже. Места и денег в избытке. А если детям понадобится кормление, у меня более чем достаточно сил.

– С этим не поспоришь. – Арджент опустил голову, прижав подбородок к груди. – Но ты бы привлекла внимание Междумирья.

– Когда ты станешь свободен, это уже не будет иметь значения. Если только… тебе не нравится эта затея?

– Многие полукровки окажутся такими же нежеланными, как и этот. И если Нару-со прав, эти дети в опасности. – Лис тихо зарычал, и ребенок перевел взгляд на Арджента. – Я уверен, что Гинкго поддержит твой план.

– Спасибо. Они дадут им дом и научат, как быть лучшими из всех, начиная с их первого малыша, который нуждается во всем этом так же, как в имени.

Цумико снова пошла по тропинке, торопясь к центральному двору.:

– Я хочу показать тебе кое-что.

Над широким входом была перекинута каменная арка, на которой были высечены слова.

Арджент перевел с латыни:

– «Господи, помилуй».

– Да. Кирие елейсон… моя любимая песня и девиз школы. Я подумала, что Кирие – хорошее имя для ребенка, который нуждался в милосердии и обрел его.

– Ки-ри-е, – повторил он, растягивая слоги.

– Как думаешь, это хорошее имя для мальчика, который наполовину дракон? – спросила Цумико. – Я не знаю, есть ли у них правила относительно имен.

– Многие кланы, например волки, придерживаются в этом вопросе строгих традиций, но драконы – нет. Твой выбор соответствует ситуации. – Несколько напыщенно Арджент провозгласил: – Ты Кирие Хадзимэ-Меттлбрайт из Особняка и, если твоя мать добьется своего, первый из многих.

– Аминь, – прошептала она.

Они стояли там, под изящной аркой с латинской молитвой. Но мечтания Цумико смел поток чужой ярости. Она резко повернулась, пытаясь определить его источник, но Арджент уже закрыл собой девушку. Им навстречу вышла огромная лиса. Ее зеленые глаза блестели, а многочисленные хвосты хлестали воздух. Неужели Нона уже выздоровела? Нет. Еще одна лисица, хромая, вышла из тени, и опасность возросла вдвое.

Глава 59

Звери

Прикидывая дальнейшие действия, Арджент мрачно признал про себя, что сестры Хайтип могут быть весьма изобретательны, когда им надо. В противном случае Нона никогда бы не вошла в совет Пятерых. И Сенна никогда бы не загнала его в угол на заснеженном дворе.

– Как они нас так быстро нашли? – спросила Цумико.

– У лисиц множество способов и средств. – Не сводя глаз с противниц, он прикрывал от них свою хозяйку. – Внедренный наблюдатель. Собрат-шпион. Я уверен, если бы мы спросили, они бы с радостью нам рассказали. В утомительных подробностях. С бесконечным самолюбованием.

– Ты сможешь выстоять против двоих?

– Сомневаешься в моих способностях?

Цумико ткнула его в бок, в область едва зажившей кожи.

– В прошлый раз ты ее прогнал, но какой ценой. Столько крови потерял.

– То было раньше. – Арджент хотел взять ее на руки, но она напряглась. И хотя все инстинкты требовали не отпускать ее ни на шаг, лис остановился. – Что не так?

– Разве тебе не нужно трансформироваться, чтобы справиться с ними?

– Моя первейшая обязанность – ваша защита. – Он подхватил ее и отступил. – Кирие – не блюдо для жадных зверей.

Цумико крепче прижала ребенка:

– Но как ты будешь драться с нами на руках?

– Я лис. Грубая сила – не про нас.

– Ты уверен? – Бросив взгляд на сестер, от которых исходила двойная угроза, Цумико прибавила: – Ведь это уже второй раз, когда леди Нона пытается напасть на нас.

Губы Арджента скривились.

– И она снова потерпит неудачу, – произнес он так, чтобы сестры его услышали.

Сенна изогнулась для прыжка, и Цумико ахнула:

– Пожалуйста, не здесь. Не позволяй им повредить школу!

Что и решило дело, поскольку ослушаться Арджент не мог. Поднимаясь ввысь, лис медленно окутывал собой душу Цумико, затемняя свет маяка, пока не скрыл полностью. Первый шаг к побегу от Ноны и Сенны.

– Мы сможем от них оторваться? – спросила Цумико.

– В этом нет надобности, – ответил он. – А теперь тише. Дай мне подумать.

Она погрузилась в напряженное молчание, и Арджент полностью сосредоточился на обдумывании подходящей уловки. Необходимость увести лисиц от Святой Мидори выглядела так иронично. Сколько раз эти двое пытались заманить его в небо? Сегодня вечером ему водить.

– Я уведу их, – пробормотал Арджент в волосы Цумико. – Может, дадим им стимул?

Она тут же подняла запястье. Сообразительная, как и всегда.

– Если позволишь, – прибавил он.

– Ты уверен? Разве они не смогут украсть силу из моей души?

– Вспомни свои уроки. Они могут чувствовать, хотеть, захлебываться слюной, но не сумеют взять то, что не дается по доброй воле. И это не попытка укрепить доверие.

Арджент осмотрел незнакомый городской пейзаж в поисках подходящего реквизита для своего плана:

– Мне лишь нужно, чтобы ты привлекла их внимание. Так что будь ослепительна.

Цумико расстегнула амулет, Арджент сосчитал до трех, а затем раскрыл сияние, которое – по крайней мере, с точки зрения амаранта – могло соперничать с луной и звездами. Как Сориэль из «Рассвета», как Ауриэль из «Золотого Семени», его госпожа лучилась славой, способной посоперничать с Мидори Пресветлой. На протяжении трех ударов сердца он позволил Ноне и Сенне видеть свою женщину. Достаточно, чтобы разжечь аппетит. Достаточно, чтобы всколыхнуть амбиции. Достаточно, чтобы две лисицы забыли о том единственном, о чем им не следует забывать. О нем.

* * *

Арджент перелетел через стену и понесся по крышам – бежал, прыгал, летел. Перед ними раскинулся Кейши – лабиринт жилых улиц, офисных кварталов и торговых районов. Исторические здания, сверкающие крыши и причудливые парки проносились мимо, пока Арджент описывал дугу через центр города. Тут и там он оставлял следы на заснеженных столбах. Как метки для невежественных щенков, которых только учат охотиться.

Резкое тявканье Сенны прозвучало в высшей степени грубо.

Рычание Ноны заставило лиса ускориться.

Цумико молчала, прильнув к нему, прижимала ладонь к его груди поверх пламени – на случай, если понадобится поддержка. Да, Арджент старался защитить ее, но без груза обязательств. Она не отдавала приказа, и он был волен выбирать. И выбрал ее.

Амаранта тревожили собственные дикие порывы. Сейчас некогда было им потворствовать, но и совсем подавлять их Арджент не стал. Они являлись частью его самого. Арджент вспоминал себя. Переучивал себя. И наслаждался всплеском инстинктов – чистых, как лунный свет, ясных, как небо, и таких же волнующих, как треплющий хвост ветер.

Цумико дрожала, и он ткнулся носом ей в волосы:

– Боишься?

– Х-холодно. – Она слабо улыбнулась. – Они бегут следом.

– По пятам. Но не так близко, как им кажется.

– Иллюзия? – Цумико попыталась выглянуть из-за его плеча. – А разве девятихвостой лисе не полагается враз распознавать подобные трюки?

– Вроде бы да, – мрачно хмыкнул Арджент. – Если покажу им что-то невероятное, они заподозрят неладное, но я показываю лишь то, что обе сестры ожидают увидеть.

– Хорошо.

– Очень.

– То есть ты заманиваешь их в лисий сон?

Арджент фыркнул:

– Ты о таком знаешь? Похоже, Майкл предупредил тебя о том, что я умею.

– Я же видела лисий сон. – Цумико нахмурилась. – Не помнишь? Сам же мне показывал этих двоих – Сенну и Нону.

– Я бы такое не забыл, – протянул Арджент.

Слова Цумико его озадачили, но к чему ей лгать? Да и откуда она иначе знает имя второй лисицы?

Щеки и нос девушки покраснели.

– Ты тогда выглядел иначе, но это был ты.

Ее румянец заинтриговал Арджента.

– Мне бы хотелось побольше услышать об этом самом сне.

Он смутил ее, и Кирие завозился. Вот сейчас точно не время демонстрировать, что он умеет плакать. Цумико постаралась его успокоить.

– Расслабься, – попросил Арджент.

А впрочем, детский писк тоже пригодится. Арджент успокаивающе заворчал что-то Кирие, вплетая крики ребенка в свою иллюзию. Хныканье подстегнет любопытство лисиц и еще глубже вовлечет их в морок.

– Что они видят? – спросила Цумико.

– Семихвостого лиса, которого Нона помнит по нашей последней стычке.

– Они думают, что ты перекинулся.

Он утвердительно промычал, продолжая оглядывать местность. Ему требовалась обстановка, в которой его план мог бы увенчаться успехом. Где-нибудь подальше от людей, поскольку наблюдатели не скажут ему спасибо за то, что он поставил под угрозу альянс. Оплоты Междумирья также не подойдут. Их защита помешает – или, по крайней мере, затруднит – выполнение его плана.

Наконец Арджент заметил просторный участок открытой земли. Ослепительные символы сияли на границе территории. Но они не были якорями для какого-либо барьера. Просто обозначали претензии своего владельца.

Весьма характерные знаки. Известные всему миру.

Вплоть до Открытия это поместье считалось родовым гнездом разбогатевшего на продаже шелков барона, но затем парадные ворота стали регулярно мелькать на международных новостных каналах как фон для бесчисленных пресс-конференций. Здесь жил Стармарк, глава собачьих кланов.

Если Арджент сумеет провернуть задуманное, выйдет весьма изысканная месть.

Миновав границу, он изменил иллюзию, искажая пространство на лету. От азарта даже кровь зазвенела в ушах. Он уже сооружал себе убежище посреди враждебной территории. Зимний сад Особняка представлял собой шедевр из замысловатых переплетающихся символов. И ведь ему это удалось, несмотря на ограничения, наложенные на его силу. Наколдовать подобное здесь оказалось проще, поскольку его возможности ничего не сдерживало. Иллюзия практически сплелась сама собой.

– Что происходит? – прошептала Цумико.

Арджент был только рад похвастаться.

С большой осторожностью он ввел ее в пределы безупречного сна. Картина тут же изменилась, поскольку лис полностью вытеснил из нее сестер Хайтип. Они полагали, что приземлились в парке в нескольких километрах к северу от города. По правде говоря, погоня едва сдвинулась с места; за верхушками деревьев виднелась колокольня Святой Мидори.

Цумико издала тихий вздох отчаяния. Или возмущения.

Нона и Сенна загнали в угол серебряного лиса, который хромал на одну лапу. Опустив голову, иллюзорный Арджент с трудом переводил дыхание. Его вздыбленные хвосты предупреждающе развевались, а затравленный взгляд метался от одной нападавшей к другой. Сестры Хайтип видели запуганного и готового рухнуть от изнеможения противника. Сенна кружила, нацеливаясь на маленькую фигурку, жавшуюся к боку Арджента.

– Это что, я? – спросила Цумико.

– Ты и новорожденный человеческий младенец. Нет смысла раскрывать правду о происхождении Кирие.

– Значит, они гонятся не за ним?

– Если бы ты его родила, у него могла быть сила. Они не успокоятся, пока не узнают, не скрываешь ли ты в своем сиянии еще одну звезду. – Он понадежнее перехватил Цумико, в какой-то степени даже сочувствуя лисицам. – Какими бы умными они ни были, все равно не могут противиться инстинкту – преследовать, захватывать, забирать для себя.

Цумико поджала губы:

– И это все? Инстинкт?

– Нет. Мы, амаранты, привязаны к зверям этого мира, но сами по себе нечто большее, чем просто совокупность инстинктов. – Арджент погладил ее по волосам и тихо добавил: – Не все мы рабы своих желаний.

Кивнув в сторону сцены, Цумико спросила:

– Что теперь?

– Ловкость рук. – Он оглядел их истинное окружение и добавил: – Я щелкну переключателем, и тогда нам надо будет убираться, пока все в порядке. Видишь?

Он указал на край поляны, где сидело большое животное. Слишком крупное для простой собаки, вероятно Собрат.

– Кто сидит на этом животном? – прошептала Цумико. – Какой-нибудь наблюдатель?

– Амарант. – Стройный юноша верхом на собаке держался в тени, но Арджент чутьем уловил детали, которых девушка не могла увидеть: каштановые волосы, медные глаза и две рукояти клинков на бедре. – Судя по окрасу, один из детенышей Стармарка. Он поднимет тревогу.

– Это плохо?

– Не для нас.

Арджент знал, что улыбается. Злорадствовать было слишком рано, но… как давно он не чувствовал своего превосходства? Сенна всегда отличалась жестокостью, а вместе с интриганкой Ноной они составляли поистине ужасную команду. И все же они напали на него в лоб. Никаких трюков. Никакой ловушки. Только отчаянная борьба за уничтожение свидетельств чего-то, что становилось все более очевидным.

Арджент превосходил всех в своем клане.

Сенна сделал выпад в сторону девушки, спрятавшейся за лисом, но промахнулась и схватила его за переднюю лапу. Двойник Цумико закричал, а лже-Арджент зарычал и попытался вырваться. Нона, хромая, присоединилась к схватке, и Арджент протянул руку, придав сну последний штрих.

Мех Ноны засеребрился.

– Она похожа на тебя, – пробормотала Цумико. – И так же хромает!

– Занятно.

Началась путаница.

– Разве Сенна не понимает, что это не ты? Ну там по голосу или запаху?

– Я очень постарался, – ответил Арджент, медленно отступая вверх и в сторону.

Среди деревьев показались другие Собратья, они со стороны наблюдали за сцепившимися лисицами. Вопли сестер стали громче, и растущие ряды свидетелей охватило недоумение. С чего сестры Хайтип решили сразиться на землях Стармарка?

– Идиотки. – Арджент медленно потянул за края своего сна, распутывая иллюзию. – Им будет нелегко это объяснить.

– Ой-ой. – Цумико оглянулась на главный дом. – Кто-то идет. Кто-то сильный… и злой.

Когда Хармониус Стармарк в своей истинной форме тоже вступил в бой, лая и призывая лис угомониться, Арджент окончательно развеял чары. Иллюзия рассеялась без следа, оставив двух ошалевших лисиц посреди разрушений в некогда мирном лесу – поваленных деревьев, взрытой земли и летающих клочьев рыжего меха.

Поднявшись выше, Арджент понесся прочь, но не удержался и все-таки оглянулся напоследок, чтобы удостовериться, что никто их не заметил. Все смотрели туда, куда и предполагалось, – на пристыженных лисиц.

Поправка. Одна голова повернулась вслед беглецам.

Огромный кот сидел на высокой стене поместья, оглядывая мир, точно ленивый домашний питомец. Оранжевые глаза мигнули, одна лапа поднялась вверх. Сперва Ардженту показалось, что кот сейчас им помашет, но тот лишь неспешно лизнул ее пару раз и потер за ухом.

Тем не менее было ясно: их заметили, но позволили уйти.

Глава 60

Открытие

Наконец-то дома.

Цумико нервно мерила шагами кухню Особняка, ожидая, когда Арджент объявит об их возвращении. Он проскользнул внутрь, не задев чары Майкла, чтобы никого не потревожить в столь ранний час. Ну или так сказал лис. Девушка была совершенно уверена, что на самом деле он хочет узнать все про амаранта, недавно присоединившегося к их дому.

Саму Цумико больше беспокоили Майкл и Санса. Одобрят ли они ее план, который даже не до конца продуман? Такие перемены коснутся всех, поэтому ей хотелось услышать мнение домочадцев. Но больше всего на свете Цумико требовалась их поддержка. А вдруг они не захотят пускать в свое жилище толпу сирот? Вдруг решение Цумико оттолкнет их? Не потеряет ли она эту семью в погоне за новой?

Чьи-то ноги зашлепали по коридору, и в дверь шагнул Гинкго. В два прыжка он оказался рядом и заключил Цумико и Кирие в неловкие объятия.

– Папа сказал, у вас были неприятности, – хрипло сказал парень. – Ты в порядке?

– Да. Все хорошо. – И тут она поняла, что не единственная с ребенком на руках. – Кто это?

– Знакомься, это Лиля. – Гинкго откинул одеяльце, показывая розовощекую девочку с темными волосами Сансы. Подергивая носом, он спросил: – А кто у тебя?

– Его мать – моя дальняя родственница со стороны Хадзимэ. Она… не хотела его. – Цумико погладила мальчика по щеке. – Я позаботилась о нем, но он все больше волнуется. Нам нужно найти ему подходящую кормилицу.

– Предоставь это Сансе. – Гинкго подвел ее к дивану в эркере и усадил. – У ребенка есть имя?

– Кирие Хадзимэ-Меттлбрайт. – Она посмотрела парню в лицо, пытаясь понять его реакцию. – С этого момента мы – его семья.

Уши Гинкго дернулись.

– Поменяемся?

Лиля была меньше и нежнее полукровки, зато будто сияла.

Цумико ахнула:

– Мне кажется или она?..

– Потрясающая. Самый яркий ребенок, – похвастался Гинкго. – Может, даже из маяков. Но этот парень тоже по-своему яркий. Что с волосами, братишка?

– Он такой же, как ты, получеловек.

– Да ладно. А я и не заметил! – Гинкго развернул одеяльце Кирие, принялся обнюхивать и гладить ребенка, пока тот не проснулся и не уставился на чужака печальными красными глазами. Гинкго ухмыльнулся. – Как твоя кузина спуталась с драконом?

– Ее похитили, – прошептала Цумико. – Она не хотела, поэтому и ребенок был нежеланным.

Гинкго сразу посерьезнел:

– Она выжила?

– Да. И попросила меня забрать его. – Цумико все еще пыталась осознать то, что произошло за последние несколько дней. – Это длинная история.

– Я обязательно должен ее услышать.

Цумико коснулась его плеча:

– Я хотела бы… многое обсудить.

– Похоже, случилось что-то плохое.

Она кивнула:

– Но и хорошее тоже. Особенно для Кирие.

В коридоре вновь послышались шаги, и вошел слегка нахмуренный Арджент, успевший переодеться в свое. Майкл и Санса следовали за ним по пятам. И еще один человек проскользнул в комнату – кот-новичок. Он оказался даже крупнее, чем на фото. Встал у кухонной двери, точно охранник на посту, опустил голову и не поднимал глаз. Майкл подвел Сансу к креслу-качалке и, сияя, поспешил к хозяйке.

– Добро пожаловать домой. Я вижу, ты познакомилась с нашей маленькой красавицей, – сказал он, опустив ладонь на голову девушке.

– Я рада вновь оказаться дома. А Лиля просто чудесная.

– О да, – согласился он. – Но я слышал, что ты принесла в нашу семью сына. А ну-ка, иди к дяде Майклу!

Цумико затаила дыхание – страж быстро, но внимательно осмотрел малыша. Санса поманила ее, и Гинкго забрал Лилю, чтобы Цумико могла подойти к молодой матери.

– Я дома, – застенчиво пробормотала девушка.

– И тебе здесь очень рады. Тебя не хватало, но ты была там, где нужно. – Санса взяла ее за руку: – Арджент рассказал нам, как вы спасли этого новичка.

Она имела в виду новую жизнь или новую породу? Вероятно, Кирие олицетворял и то и другое.

Все так же поглядывая на Майкла, Цумико сказала:

– Его мать не хотела, чтобы он страдал так, как она. Поэтому мы дадим ему дом.

– Ты теперь его мама.

– Да. Он мой. Но мне понадобится помощь, – прибавила Цумико.

Со стороны Арджента раздалось тихое рычание. Майкл наконец утолил свое любопытство.

– У Лили будет товарищ по играм, – объявил он. – И соперник за любовь Гинкго.

– У меня две руки, – проворчал садовник.

Майкл поднес Кирие своей жене:

– Что ж, милая, посмотрим, примет ли он тебя.

Санса взяла ребенка, и ее губы изогнулись в удивленной улыбке. Перекинув тяжелую косу через плечо, она беззастенчиво обнажила грудь и дала Кирие. И тут же рассмеялась его энтузиазму:

– Все так, как должно быть. Он понимает, что ему нужно.

– Любовь, – сказала Цумико. – И место, где чувствуешь себя дома.

– Верно. – Санса погладила шелковистые волосы малыша. – Он познает тепло, комфорт и сытость.

Пока Кирие ел, Цумико заметила, что тон рычания Арджента сменился с раздраженного на одобрительный. Гинкго тайком наблюдал за отцом. Тайком и растерянно. Вспомнил ли он что-то из своего детства? Или Арджент так сильно изменился за месяц, проведенный за границей? Им предстояло наверстать упущенное. Но не успела она облечь эту мысль в слова, как поведение Арджента снова изменилось. Лис тихо вздохнул и дернул подбородком в сторону двери. Затем вышел. Дис покорно последовал за ним.

– Что?.. – спросила Цумико.

– О, не стоит беспокоиться об этих двоих. – Майкл прижал Кирие к плечу и крепко похлопал. Младенец влажно срыгнул, а затем издал писклявое рычание. Страж рассмеялся: – Они просто проходят… ну, скажем так, необходимые формальности.

Цумико повернулась к Сансе за переводом:

– Что это значит?..

Та усмехнулась:

– Это значит, что они два самца на одной территории.

* * *

Арджент не знал, как быть с недавним пополнением в доме. Речь шла не о Лиле или Кирие, конечно. Их приняли с радостью. А вот кошачий фактор нуждался в немедленном разъяснении. Остановившись на пустом участке выбеленной зимой лужайки над скалами, Арджент обернулся, чтобы посмотреть на свою молчаливую тень.

– Что, кошка язык съела? – ехидно спросил лис.

– Сэр?

– Шпионишь по поручению Твайншафта? – прямо спросил Арджент.

– Нет. – Шагнув вперед, кот протянул ему ладони. – Меня зовут Дис Эвернхолд.

Ардженту сейчас было не до красивых жестов, и он выбрал старомодный способ. Вспыхнула сила, и мальчик-воин оказался в снегу на спине, прижатый тяжестью серебряной лапы. К чести Диса, он не дернулся – руки остались раскинуты, глаза опущены, горло обнажено.

Кот немного задыхался под давлением Арджента, но сумел сохранить почтительный тон:

– Хисока Твайншафт – брат моей матери. Это не секрет.

Недостаточно. Арджент вернулся в свою вторую ипостась, чтобы иметь возможность говорить, но не отказался от доминирования.

Оседлав грудь более массивного соперника, лис напомнил:

– Ты вооружен.

– Я – дар Эвернхолда, меня отправили к Сансе на обучение.

Арджент не почувствовал лжи:

– А Майкл?

– Моя… первая проба.

Парень что, покраснел?

– Тц. Ты молод.

– По сравнению с некоторыми, – пробормотал тот, выказывая характер.

Арджент ухмыльнулся:

– Намекаешь, я старый?

– Я бы назвал тебя сильным, – осторожно ответил Дис.

– Значит, ты признаешь мое превосходство.

– Даже среди предков мало кто мог соперничать с тобой. Я открыто признаю, что не ровня тебе, – с легким вздохом добавил он.

– По уму или по силе?

– И в том, и в другом. – Дис нахмурился: – Но ты мне не враг.

– Нет? – Арджент наклонился ближе. – А кто я?

– Секрет.

– Широко известный?

Дис покачал головой:

– Мой дядя хранит больше секретов, чем рассказывает.

Арджент несколько смягчился:

– Что ты знаешь обо мне?

– Только то, что это твое логово. И что мне не следует беспокоить твою госпожу, если хочу дожить до конца обучения.

– Это Майкл сказал?

– Гинкго. – Дис наконец встретился взглядом с Арджентом. – Он был… непреклонен.

– Неудивительно.

И все же мальчик не выказывал никаких признаков беспокойства по поводу своего подчинения. Впрочем, самцы кошачьих кланов привыкли подчиняться. Учитывая все обстоятельства, получалось, что Дисом будет легко управлять. Но впишется ли этот потенциальный воин в планы Цумико?

Арджент спросил:

– Как ты относишься к детям?

Брови Диса сошлись, на лице отразилось откровенное замешательство.

– Так же, как и все?

– Тц. Не пробуй прятаться за размытым ответом.

– Дети драгоценны для кланов. Им нужна наша привязанность, наша защита, наше внимание, наше мудрое наставление. – Слегка пожав плечами, Дис добавил: – Это верно как для Собратьев, так и для Сородичей.

– А для полукровок?

Глаза Диса расширились, и выражение лица смягчилось.

– Ваши сыновья и дочери, сыновья и дочери Майкла, мои сыновья и дочери – пусть они дорожат друг другом так же, как мы дорожим ими.

Так оно и будет. Арджент принял это обещание – и все, что оно подразумевало, – с предвкушением. Собратьев и Сородичей, людей и полукровок объединяло одно. Им было плохо в одиночестве.

* * *

Неделя пролетела, так что Цумико и оглянуться не успела. Казалось, весь дом вращается вокруг нужд новорожденных: Арджент взял на себя кухню, Дис патрулировал границы. Гинкго готов был в любое время обнимать и баловать малышей, в то время как Майкл отвечал за внезапно ставшую очень оживленной связь с внешним миром.

Они доставили немало хлопот адвокату Цумико. Мистеру Весту, пока тот возвращал собственность Цумико из поместья Смайтов, пришлось изрядно повозиться, разбираясь с личными претензиями и бюрократической волокитой. Из клана Фаррустов начали приходить сообщения с требованиями обеспечить гарантии и дополнительную безопасность на время предстоящего визита Акиры и Суузу. Неделя, предшествовавшая первой годовщине Открытия, была объявлена международным праздником, и мальчиков отпустили на каникулы. Одновременно должны были приехать две дочери Майкла и Сансы. Дарья, их старшая, сопровождала четырехлетнюю Аннику домой, чтобы заодно познакомиться с их новой младшей сестрой. Цумико не могла дождаться встречи с ними.

Гораздо сложнее было с небрежно-официальным письмом из Англии, в котором сообщалось о намерении Жака Смайта посетить страну. Несмотря на все более жесткие попытки Майкла отговорить этого человека, ответы дяди Джеки были полны легкомысленного – и часто кокетливого – энтузиазма по поводу предстоящего приключения. Ничто не могло его удержать.

Но даже это не составило бы большой проблемы, если бы они все еще не находились в подвешенном состоянии из-за рабства Арджента. Благих намерений было недостаточно, чтобы освободить его, и никто в Особняке не хотел рассказывать о затруднительном положении лиса. Майкл почти лишился сна, штудируя книги ночи напролет, и Цумико предложила свою помощь. Возможно, она не все понимала в культуре наблюдателей, но в учебе новичком не была. Ей хватало знаний, чтобы просто искать нужную информацию. Именно поэтому она сидела в кабинете Майкла, когда вошел запыхавшийся и дрожащий Гинкго.

Отложив увесистый фолиант, посвященный тонким различиям между печатями и оберегами, Цумико спросила:

– Что-то не так?

– Да, наверное. Или точно. – Гинкго пересек комнату и схватил девушку за плечи. – Цумико, мне нужно… еще немного? Больше ничего не помогает!

Он сжал ее слишком сильно, но она постаралась не подать виду.

– Не уверена, что это разумно. Может, тебе стоит на сей раз попросить Майкла?

Гинкго зажмурился и покачнулся. Ругаясь себе под нос, он ослабил хватку.

– Извини, извини. Да, наверное, лучше к Майклу. Он проследит, чтобы ничего не вышло из-под контроля. Но, пожалуйста, Цумико. Это должна быть ты, – с отчаянием произнес Гинкго.

Она ощутила за его мольбой панику:

– Что ты чувствуешь? Помоги мне понять, что происходит?

– Не знаю, – простонал он. – У меня будто живот и все кости горят.

– Арджент! – воскликнула она.

Гинкго зашипел в знак протеста, но его отец уже появился.

– Объясни, что происходит, – опасно мягко попросил Арджент.

– Он плохо себя чувствует. – Цумико помогла Гинкго пройти в боковую гостиную. – Забота поможет?

– Симптомы?

Цумико поделилась тем, что знала.

Арджент схватил Гинкго за подбородок, заставив сына встретиться с ним взглядом:

– Как долго тебе больно?

– Уже некоторое время, – уклончиво ответил тот. – Несколько дней.

– Идиот. Сколько раз я говорил тебе ходить за кормежкой к Майклу? Он знает, как себя контролировать.

– Он скупой, – пробормотал Гинкго. – Вот Цумико не экономит, а мне нравится чувствовать себя сытым.

– Что ж, ты пожадничал.

– Такое ощущение, будто я умираю.

– Не умрешь, – фыркнул Арджент.

– И… что получается? – спросила Цумико. – Из-за меня он вроде как… объелся?

– Сколько раз с нашего возвращения ты кормила этого попрошайку?

– Немного! – Гинкго попытался спрятаться за ней. – Не злись. Она не виновата.

Лис выгнул бровь, и Цумико честно ответила:

– Семь раз.

Ей стало стыдно, что ее желание наполнить светом его душу привело к страданиям. О самих сеансах она не жалела. Цумико скучала по непринужденной болтовне Гинкго, близости, которой не нужно сопротивляться. Он всегда вел себя немного развязно, но Цумико дорожила его доверием. Ее первый друг. И теперь казалось, будто она его теряет.

– Тц. – Арджент обхватил ее лицо. – Он не умирает. Ты правильно сделала, что позвала меня, ведь именно я ему нужен.

– Ты ему нужен? – повторила она, когда вбежал Майкл.

– Арджент? Гинкго? – Страж переводил взгляд с одного на другого, излучая беспокойство. – Мне привести Сансу?

– Незачем. Это дело клана. – Арджент обратился к сыну: – Сними рубашку.

Майкл взял Цумико за руку и пробормотал:

– Пойдем. Им надо самим разобраться.

– Пусть она останется! – закричал Гинкго. Его руки дрожали, а глаза наполнились мольбой. – Останься со мной.

До этого момента Цумико и не осознавала, насколько сильно Гинкго боялся своего отца.

– Можно? – спросила она.

– Конечно. – Арджент отложил свою рубашку. – Майкл тебе тоже нужен?

Гинкго судорожно кивнул, и страж встал рядом с ним, успокаивающе бормоча. Арджент подошел ближе и коснулся плеча сына:

– Необходим прямой контакт. Ты мне доверяешь?

– А я могу?

– Всегда.

Ответ, казалось, удивил Гинкго. Но он шагнул вперед, хоть и дрожа.

– Идиот, – проворчал Арджент, положив руку на голову сына, а затем осторожно потянул серебристое ухо. – Нечего бояться, щенок. Ты принимаешь свое наследие.

* * *

Тело Гинкго болело и горело, и он не понимал, что ему нужно. Обычно ему хотелось лишь заботы, но сейчас все было совершенно иначе. Это пугало.

– Больно, – всхлипнул он.

Его уши тут же поникли в ожидании насмешек. Наверняка отец посмеется над слабостью, вероятно унаследованной Гинкго от женщины, которую Арджент презирал больше всего на свете.

– Что не так?

Гинкго вздрогнул, когда руки отца сомкнулись на его плечах. Но боли от когтей так и не последовало. Арджент просто твердо и уверенно выравнивал их тела. Притянул сына к себе, пока они не соприкоснулись грудью. Пламя к пламени, щека к щеке. Внутри Гинкго прогремел голос отца, хриплый, рычащий, но без единого следа гнева.

«Соберись, – велел он. – Ты еще можешь предоставить доказательство силы, которую унаследовал».

– Доказательство?

– Покажи мне, – приказал Арджент.

И что теперь делать?

Гинкго сглотнул:

– Не знаю как.

– Твое тело знает. Вот здесь.

Рука Арджента опустилась вниз по позвоночнику сына и остановилась на пояснице. Другой рукой он прижал Гинкго к себе.

Пламя в груди парня пылало, а в ушах ревела сила. Мощь отца давила на него, бесконечно темная и густая. Совершенно непохожая на яркий свет Цумико. Арджент прижался к Гинкго, проникая вглубь. Кости будто запылали еще сильнее.

– Больно, – снова выговорил Гинкго, уткнувшись лицом в плечо отца.

– Я знаю. Потерпи. – Голос Арджента оставался таким спокойным, таким сдержанным. – Иди сюда, Цумико. Позаботься о нем, пока я помогу ему найти дорогу. Ты сможешь выровнять баланс, поскольку в Гинкго течет кровь твоего предка.

– Я помогу. – Майкл начал непрерывный поток инструкций.

Гинкго почувствовал, как руки девушки обвили его с одной стороны. Ее ладонь легла на его пламя, и на этот раз парень всхлипнул от облегчения. Свет Цумико сошелся с тьмой Арджента. Не противоборствуя, а, как и сказал отец, выравнивая расстановку сил и усмиряя страхи. Цумико с Майклом не допустят, чтобы случилось что-то плохое.

Боль утихла, Гинкго почувствовал тугой завиток под кожей. Отец пытался привлечь к этому внимание, массируя точку внизу спины.

– Здесь, – повторил Арджент. – Прямо отсюда.

Осознание происходящего потрясло Гинкго, и его голос надломился.

– Хвост?

– Да.

– Ты можешь дать мне хвост?

Не может быть. Это слишком хорошо для правды.

– Если сможешь заявить на него свои права, он твой, – бросил вызов Арджент.

Не сильно помогло.

– Я не понимаю. Как?

Майкл снова затарахтел, словно читал по учебнику. Страж явно не нашел свое призвание, застряв здесь, в глуши. Судя по тому, как часто он читал им лекции, ему определенно было место на кафедре какой-нибудь академии наблюдателей.

– Добавление хвостов является признаком как физического взросления, так и обретения навыков. Большинство связывают количество лисьих хвостов с потенциалом их носителей.

– Чем больше хвостов, тем больше проблем, – вставила Цумико.

– Так говорят, – согласился Майкл. – Согласно нашим домашним записям, у Арджента было пять, когда его пленили, но шестой у него появился при рождении сына. Я не совсем уверен, что с тех пор кто-то удосужился пересчитать.

Арджент фыркнул.

– Подозреваю, ты добавил себе роскоши, – обратился к нему Майкл. – Я поражен, что порабощение не помешало твоему прогрессу.

– Помешало. И мешает. – С тихим рычанием Арджент прибавил: – Я бы предпочел, чтобы этот эпизод не попал в семейные записи. Открытие – очень личный момент для лис, его видел мало кто из людей.

– Понял, старый друг. Хочешь, чтобы я ушел, Гинкго?

Парню удалось слегка покачать головой.

– Для меня большая честь быть включенным в семейное событие, – тепло поблагодарил его Майкл.

А потом отец Гинкго сделал что-то еще. Его пламя будто вспыхнуло. Ледяные голубые отсветы замерцали на бледной коже. Они не могли быть настоящими, поскольку не причинили вреда Цумико или Майклу, но Гинкго их чувствовал – щекочущие, мучительные. И заманчивые.

– Лисий огонь? – прошептала Цумико.

Но Арджент не ответил.

Прижавшись лбом ко лбу Гинкго, он сказал:

– Догони его. Возьми его. Используй, чтобы найти свой путь. – Затем взял парня за руку и положил ее себе на поясницу так, чтобы Гинкго зеркально повторил его позу. – Вот так, – сказал Арджент.

Гинкго вздрогнул, ощутив под ладонью шерсть. С каких это пор отец в человеческом облике щеголяет хвостом? Что за дичь? Но, благодаря годам, проведенным в волчьей стае, Гинкго знал, насколько личным считается такое прикосновение. Он попытался отстраниться, но отец удержал его и выпустил второй хвост. Теперь Гинкго пальцами ощущал то, как хвосты присоединены к телу отца, небольшой зазор между ними. Он осторожно, стараясь не задеть когтями, ощупал хвосты.

Чувство неловкости не проходило, но к кому еще он мог обратиться с действительно личными вопросами о своей лисьей половине? Возможно, все лисьи отцы давали этот урок своим сыновьям.

Арджент добавил третий хвост, потом четвертый, не сводя взгляда с Гинкго. И тому пришло в голову, что единственная причина, по которой он видит своего отца таким – с обнаженной грудью и пламенем, – Цумико. Возможно, она еще не освободила папу, но дала ему возможность быть самим собой. Настоящим лисом, полным силы и излучающим уверенность.

На самом деле она была причиной и того, что сейчас происходило с самим Гинкго. Он получал наследство, о котором даже не подозревал. Девушка поднялась на цыпочки, закрыла глаза, между бровями пролегла крошечная морщинка, как будто Цумико сосредоточилась. Только она еще и сияла. Как будто была соткана из лунного света. Он моргнул, но впечатление не исчезло. Ух ты. Кел сошел бы с ума, если бы увидел Цумико такой.

Вздохнув, Арджент крепче прижал Гинкго к себе:

– Она делает все, что может. Дай ей помолиться, а сам сосредоточься на том, чтобы эти молитвы исполнились.

Пятый и шестой хвосты выросли один за другим. Гинкго был впечатлен, но все равно не понимал, как отцу удается это делать. Что, если сам он так и пробарахтается, без толку хватаясь за отца? И потерпит неудачу.

– Пап?

– Да?

– Это нормально? – спросил Гинкго.

Чертовски выразительные брови изогнулись.

– Да.

– Потому что… мы семья?

– Да.

– И тебя тоже все устраивает?

Отец как бы ухмыльнулся:

– Да.

– Даже если я так и не пойму, как это делается?

– Поймешь.

Хорошо бы быть хоть наполовину таким же уверенным в себе, как отец.

– Откуда ты знаешь?

– Я могу немного подсказать, – ответил Арджент.

Серьезно? Гинкго тихо выругался и простонал:

– Так чего же ты ждешь?

На лице отца промелькнуло веселье. А затем разум Гинкго стал совершенно пустым. Губы Арджента накрыли его собственные. Какого черта?

Майкл прочистил горло:

– Как вы помните, поцелуй часто является традиционным способом…

Гинкго отключил слух, так как уже знал, что это не поцелуй. Он уже влюблялся и много раз целовался с девушками, которые потом переросли его, а он пережил их. Нет, это было совсем другое.

«Храбрый мальчик. – Голос отца каким-то образом зазвучал у него в голове. – Позволь мне дать тебе хотя бы вот это».

Дать? Гинкго попытался разобраться в странных ощущениях. Ярко-голубое пламя, казалось, пыталось проникнуть внутрь, но зачем? Он жаждал души Цумико, но перед ним стоял его отец. Не то чтобы Гинкго мог что-то у него взять, поскольку они оба амаранты. Ну… он-то наполовину. И кружащийся лисий огонь собирался поглотить его. Если только Гинкго не съест его первым. Стоп. Если его амарантийской половине нравился вкус души наблюдателя, то как насчет человеческой? Неужели та нашла пламя таким заманчивым? Это бы многое объяснило. Может быть, даже все.

Поскольку Гинкго был наполовину человеком, то не мог считаться настоящей лисой. Благодаря этой его особенности Арджент мог провернуть что-то подобное, но, чтобы все сработало, Гинкго должен был сделать кое-что действительно страшное. Довериться отцу.

Наконец все сошлось, и Гинкго закачался в эпицентре бури. Тяжесть и легкость. Головокружительное тепло и ледяное пламя. Арджент Меттлбрайт и Цумико Хадзимэ были мощнейшими, каждый в своем роде, но их силы не конфликтовали. Они сплели свои души воедино, чтобы создать убежище. Для него. Отец обнял Гинкго обеими руками за плечи и пробормотал ему на ухо какую-то ерунду. Тем же самым Майкл окружал своих детей – лаской и похвалой.

У Гинкго задрожал подбородок. Ему показалось, что он плачет. Наклонив голову, парень схватился за Арджента. Кровь хлынула из-под когтей Гинкго, но отец не отшатнулся. Густые струйки текли по горячей коже, и их запах наполнил нос парня, заземляя его одним из тех интуитивных способов, о которых всегда твердил Майкл.

Его отец. Его кровь. Его право по рождению.

Гинкго тихо заскулил, почувствовав, как от него будто отвалилась часть. Вырвавшись наружу, но по-прежнему связанная с телом, она безвольно повисла, вызвав радостное воркование Цумико. Майкл тихо присвистнул, и Гинкго вытянул шею. Позади него тянулся лисий хвост, серебристый, с белым кончиком, как у отца.

– Отличная работа, – гордо промурлыкал Арджент.

Трепет, пробежавший по ушам Гинкго, был для него достаточно привычен. Совершенно новым оказалось то, что радость теперь выражалась еще и в мягком покачивании хвоста.

Глава 61

Высокая цена

Несколько дней спустя Цумико наткнулась на Майкла и Диса в одной из небольших гостиных. Они сидели закрыв глаза, взявшись за руки, и на лицах обоих разливалось умиротворение.

Цумико не хотела их прерывать, но вечно державшийся начеку Дис вынырнул из транса, и Майкл обернулся в ее сторону:

– Доброе утро, Цумико. Тебе кто-то из нас нужен?

– Я искала Гинкго.

– А. Его тут нет. – Майкл поднял руку и пояснил: – Нет в поместье. Гинкго еще вчера миновал барьер и до сих пор не вернулся.

– Я и не знала. – Она переступила с ноги на ногу, держа на руках Кирие. Не то чтобы Гинкго обязан был перед ней отчитываться, просто его внезапный уход огорчил Цумико. – Он ничего не сказал. Всё в порядке?

– Да, да. Пока сады спят, наш садовник приходит и уходит когда вздумается. – Майкл поманил ее ближе, не сводя глаз с ребенка. – Не волнуйся. Он всегда возвращается домой.

– Я и не волновалась. – Цумико передала Кирие его названому дяде. – Прошу прощения, что перебиваю, – обратилась она уже к Дису.

Тот сложил руки на коленях и пробормотал:

– Всё в порядке.

Она едва не рассмеялась. Дис оказался столь же сдержанным, сколь общительным был Майкл, и контраст особенно бросался в глаза из-за того, что они постоянно были вместе. Вероятно, страж пытался помочь Дису освоиться. Цумико этого не делала, отчего и чувствовала себя слегка виноватой.

Она, правда, неоднократно заговаривала с новым обитателем Особняка, но он в ответ произнес в общей сложности не более сорока слов. И чаще всего это были вежливые отказы, возражения или извинения. Похоже, дело было не в языковом барьере, и гость не казался расстроенным. Но ей хотелось, чтобы он чувствовал себя здесь совсем как дома, – с условием, конечно, что ему этого тоже хотелось.

– Присядь с нами, – позвал Майкл, сдвигаясь к краю дивана и подпихивая кота в обложенный подушками угол. – У тебя еще не было возможности как следует познакомиться с Дисом, а я уверен, что ты ему тоже интересна. Кошки славятся своим любопытством.

Дис нахмурился:

– Это просто человеческая поговорка.

Майкл закатил глаза:

– Тебе любопытно, и Цумико тоже. Даже не пытайся спорить, я же знаю.

Цумико пристроилась в противоположном углу, испытывая благодарность к Майклу за то, что страж решил взять на себя свою традиционную рольсев между человеческой и нечеловеческой расами. Ради них всех.

– Вам действительно нужно освоиться друг с другом. – Майкл передал Кирие Дису. – Поможешь мне?

– Да, Майкл, – сказал Дис, прижимая к себе малыша-полукровку.

Страж подождал, пока кот устроит малыша поудобнее на сгибе локтя, а затем взял свободную ладонь Диса в свою.

– Дашь руку, Цумико? – спросил он.

– Да, конечно, – согласилась она. – Спасибо.

Он сплел свои пальцы с ее, нежно сжав их.

– Дис – новичок в этом деле, ему самому не справиться со всей силой блеска маяка, но я уверен, что смогу смягчить воздействие, сохранив при этом суть.

Она не очень поняла, что он имел в виду.

– Мне нужно что-то сделать?

– Предоставь это мне. – Майкл расслабился, откинувшись на подушки, закрыл глаза. – Теперь тихо. Мне нужно сосредоточиться.

Его просьба показалась Цумико излишней. Ей-то как раз казалось, что тишина и есть их проблема. Поигрывая ожерельем, она наблюдала, как Дис общается с Кирие. На первый взгляд, член кошачьего клана по возрасту был примерно студент, но Цумико знала, что Дис на десятилетия, если не на столетия старше ее. Но при этом, похоже, он не имел опыта общения с людьми. Казался домашним и застенчивым.

Кирие что-то прогулил. Он куда более осознанно воспринимал окружающий мир, чем Лиля. После нескольких попыток малыш наконец схватил Диса за палец и снова издал какое-то урчание. Цумико вдруг поняла, что ребенок пытается повторить почти неслышное мурлыканье Диса. Амарант уткнулся носом в щеку Кирие, чтобы скрыть улыбку.

Она закусила губу, стараясь не рассмеяться. Дис так хорошо ладил с новорожденными, прямо как Суузу. Все ли амаранты по природе обладали такой склонностью? Если она собирается устроить из Особняка приют, возможно, следует пригласить и других амарантов. Тех, кто готов заботиться о детях из разных слоев общества.

Майкл прервал ее раздумья.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он.

Цумико было покачала головой, но остановилась. Что это? Стоило заострить внимание, и она действительно что-то уловила. Слабое, но настойчивое давление сразу за той гранью, которую она привыкла считать собой. Взгляд Цумико остановился на Дисе, тот смотрел на нее с удивлением, граничащим с тревогой.

– Успокойся, друг мой, – проворковал Майкл. – Ты и должен ощущать признаки заботы, но без существенного обмена.

Благодаря связи к ней просачивались мимолетные впечатления, чужие чувства. Трепет и смущение, самоотверженность и решительность, торжественность и чувственность. Все это парило на поверхности, но намекало на скрытую глубину. Узнавал ли Дис что-то подобное о ней?

– Я не знала, что такое возможно, – призналась Цумико.

– Я тоже, – отозвался Майкл. – Я импровизирую.

Она крепче сжала руку этого человека, который был одновременно барьером и мостом.

– Ты на самом деле потрясающий.

– Как и все прочие. – Он откинулся обратно на подушки. – Теперь давайте сами. Воспользуйтесь преимуществом. Вот ваш шанс узнать друг друга, не нуждаясь в таких глупых условностях, как слова.

Цумико замолчала и, как она привыкла делать с Арджентом, широко открылась. Дис ответил на ее доверие, постепенно пуская в свою душу. Смутное замешательство и колючая осторожность медленно рассеялись, обнажая серьезную, порывистую и нетерпеливую личность. Несмотря на все сомнения, Диса охватило любопытство; однако оно смягчалось уважением, которое, казалось, относилось к полу. Вдруг Цумико почувствовала то, что трудно было выразить словами. Всеобъемлющую целостность, определяющее качество. Возможно, это и был сам Дис?

Он наблюдал за ней. Она попыталась улыбнуться, но ей это не удалось. Поэтому Цумико сделала все возможное, чтобы просто поприветствовать его. Как новый друг. Как семья, если он хотел принадлежать к ней.

Дис склонил голову набок:

– Неудивительно, что он не желает тобой делиться.

Кот говорил про Арджента? Ой. Цумико как-то не подумала скрыть от Диса эту связь. Почему кот решил, будто инициатор в их паре – лис? Вероятно, потому что так всегда казалось самой Цумико?

– Ну что, друг, – обратился к нему Майкл, – ты можешь ей доверять?

Встретив взгляд Цумико, Дис ответил напрямую:

– Я тебе доверяю.

* * *

Арджент сразу понял, когда Майкл вернулся к своим исследованиям проблемы порабощения лиса. Страж что-то бормотал. Взмахивал руками. Рисовал символы. Книги с кучей закладок, казалось, выплеснулись из кабинета наблюдателя и распространились по всем комнатам, где над ними трудилась Цумико.

С ее помощью Майкл перешел от теории и гипотез к прямым экспериментам. В любое время дня страж мог прервать работу Арджента, чтобы заняться его личными делами. Даже ночью, особенно если лис не спал и присматривал за ребенком, Майкл тихонько стучал в дверь Арджента и входил.

Эти набеги были довольно бесцеремонными и навязчивыми, но лис терпел их почти без жалоб. Отчасти потому, что такая возня была малой платой за свободу. Но также и потому, что это было справедливо. Арджент сам частенько влезал в дела Майкла еще до того, как юный подопечный осознал, на что способна загнанная в угол лиса.

Нынешний энтузиазм стража можно было только приветствовать, но он вызывал и тревогу. Под глазами Майкла залегли глубокие тени, и он все время морщился от тонизирующих чаев, которыми его пичкала Санса. Поэтому, когда вскоре после полуночи Арджент в очередной раз услышал звук шагов, приближающихся к его двери, он уже приготовился громко отругать стража.

– Нашел! – Надзиратель опустился на колени возле стула Арджента, точно проситель перед троном. – По крайней мере, мне так кажется. Проверишь?

Арджент молча смотрел на протянутые Майклом бумаги. Неужели?..

– Самой большой трудностью всегда было наложение чар, – продолжал страж. – Обычно связь такого рода со временем теряет силу, но твоя возобновляется и укрепляется с каждым последующим поколением. Впечатляющая дальновидность со стороны захвативших тебя надзирателей. И эффективно, и показательно!

Вряд ли Ардженту нужно было об этом напоминать. Надеясь на нечто большее, чем просто обсуждение своих страданий, лис взял записи Майкла.

– А озарило меня, когда я обсуждал с Дарьей некоторые тонкости создания символов.

Брови Арджента взлетели вверх.

– Она же ребенок.

– Моя дочь – опытный страж с полным доступом к библиотеке Ингресса. И она великолепна.

– Как и ее отец.

Майкл отмахнулся от комплимента:

– Ты посмотришь это? У тебя больше опыта в создании символов, и мне нужно твое мнение.

Арджент хмыкнул, уже внимательно читая вторую страницу.

– И… я хотел бы проверить еще одну вещь, – вроде бы беззаботным тоном произнес Майкл, но лис распознал предостережение под обычным оптимизмом стража.

– Если надо.

– Я уже давно не заботился о тебе, – начал Майкл.

– В этом не было особой нужды. – Арджент перевернул страницу. – На самом деле вообще никакой.

– А можно?

Арджент вздохнул:

– Я давно уже дал тебе такое разрешение, глупый мальчик. И доверяю тебе. Валяй.

Майкл поднялся на колени и обнял Арджента.

Лис расслабился, ощутив привычную заботу друга, но вскоре оттолкнул Майкла:

– Не смей изнурять себя. Оставь немного для своего нового котенка.

Побледневший страж опустился на пятки.

– Что? – спросил лис.

– Арджент, что ты наделал?

– Тц. Если это был наводящий вопрос, то следовало выразиться яснее.

Майкл осторожно коснулся кончиками пальцев сердца Арджента.

– Твои связи с Цумико умножились. Боюсь, они могут укрепить первоначальную.

– Нет. Я был осторожен.

– Но, Арджент… – Майкл заколебался и понизил голос: – Я видел такой уровень единства только у давних товарищей по договору… или у пар.

– И?

Страж устало потер лицо:

– Она знает, что теперь практически твоя?

Арджент пожал плечами:

– Привязанности такого характера всегда взаимны. Итак, когда ты сможешь меня освободить?

Майкл подавил зевок:

– Завтра?

Это единственное слово прозвучало как обещание, и лис надеялся, что друг сможет его сдержать.

– Завтра.

* * *

Арджент еще долго сидел, изучая результаты исследований Майкла, особенно – серию рисунков, изображающих символы, которые сковывали душу лиса. Он никогда не видел их раньше. Невозможно было тщательно разглядеть их, вероятно, чтобы исключить возможность побега.

Только теперь, когда узоры лежали перед ним, Арджент мог оценить тонкость работы. Плетение казалось тончайшим, но лис хорошо знал, какую опасность таили в себе чары. И все же результат оказался неожиданным. Теперь, когда Арджент смог изучить узоры и символы, ему было трудно поверить, что их сотворили надзиратели. Возможно, ловушку привели в действие люди, применив ее под влиянием момента, но столь тщательно продуманная и зловещая конструкция могла принадлежать только амаранту. Арджент сравнил две страницы, затем отыскал и третью. Некоторые из так называемых кланов обманщиков преуспели в иллюзиях и уловках – превыше прочих этим славились лисы, белки, еноты, пауки и грачи. Или печально славились. Но это была не уловка или трюк.

Лиса привязали телом и душой к крови рода Хадзимэ. И только один клан использовал для таких чар кровь. Драконы.

Неудивительно, что Арджент утратил свободу. Стоило ли сообщить об открытии Майклу? Да имело ли это теперь значение? Конец рабства уже маячил на горизонте. Ардженту хотелось лишь вырваться на волю, взлететь и убежать к тому будущему, которое выбрал он сам. Ему не требовались возмездие или мщение. Довольно.

Цена оказалась высока, но ее уже заплатили.

* * *

Арджент обрадовался, когда Майкл предложил провести ритуал до завтрака. С пересохшим ртом лис последовал за своей хозяйкой в ту самую гостиную, где они и установили связь. Неужели все будет так просто? Несколько минут концентрации, они избавятся от чар, а потом пойдут на кухню есть пирог с заварным кремом?

Цинизм или фатализм подсказывали Ардженту, что как-то это все слишком легко.

– Что-то пойдет не так, – пробормотал он.

Цумико коснулась его руки:

– Ох, маловерный.

Арджент указал на пометки, которые сделал на записях Майкла:

– Вы с Дарьей учли эти якоря?

– Собственно, именно благодаря им мы и смогли составить план. – Страж схватил другую руку Арджента. – Ты мне не доверяешь?

– Я весь твой, – фыркнул лис.

– Должно сработать, – успокоил Майкл. – Но даже если и нет, мы учтем свои ошибки. И тогда сможем предпринять еще одну попытку.

Что ж, стоило признать правоту стража. Не было причин вести себя так, как будто у них есть только один шанс.

– Я готов к разочарованию.

Майкл лишь рассмеялся в ответ и приступил к сложному процессу с улыбкой на лице. Поначалу Арджент не чувствовал ничего необычного. Майкл великолепно владел собой, и его прикосновения почти не ощущались. Мало-помалу края связи размылись, нити размотались, но, когда Арджент попытался проверить, как продвигается страж, ему стало нехорошо. Стоило отступить, и болезненные уколы стихли. Что ж, в этом имелась определенная логика. Пока Арджент не участвовал в действиях Майкла, связь не наказывала его.

Поэтому лис отключился от процесса, делая вид, что ничего необычного не происходит. Он просто лежал и ждал. Почти уйдя в подобие транса, Арджент не сразу заметил проблему. Но связь оставалась неповрежденной. Слабая вспышка обожгла не сильнее укола шипа, но лис понял суть. С его госпожой творилось неладное.

– Майкл, – предупредил Арджент. – Что-то не так.

– Я почти закончил, – не открывая глаз, отозвался страж. Его лицо сморщилось от напряжения, но он мягко окликнул: – Цумико, ты как?

– Я в порядке.

Вот уж ничего подобного. Цумико выглядела спокойной, но на лбу у нее выступил пот, а сердце начало заходиться.

– Она врет, – вмешался Арджент.

Майкл скривился:

– Арджент, я распутал три из четырех якорей – думаю, если потянешь, сумеешь высвободиться.

Но когда лис попытался, Цумико всхлипнула.

– Разве ей должно быть больно? – резко спросил Арджент.

– Не знаю. – Самообладание Майкла дрогнуло, и они обменялись встревоженными взглядами. – Попробуй еще раз. Но медленно.

Арджент знал, что все они хотят одного и того же: взломать многовековой замок, но Цумико снова ахнула.

– Подожди, подожди, подожди! – приказал страж. – Цумико, ты должна отпустить его.

– Я отпущу, – пообещала она.

Майкл был явно озадачен, но Арджент стиснул зубы и слегка отпрянул. Он отодвинулся на совсем небольшое расстояние, но душа Цумико тянулась за ним. Один рывок, и он смог бы вытащить ее, как жемчужину из раковины. Наживую. И тогда душа Цумико будет утрачена. Поглощена. Им самим.

– Хватит, – прорычал Арджент. – Это убьет ее.

– Все нормально. – Даже после такого слабого рывка Цумико тряслась всем телом, но упрямо продолжала настаивать: – Он должен иметь возможность выбрать сам.

Арджента вдруг обуял ужас. Что станет, если госпожа прикажет ему освободиться? Лис поспешно отпихнул стража и зажал ей рот.

– Ни слова, – прошипел он.

Она всхлипнула и покачнулась, а потом потеряла сознание.

– Что случилось? – прошептал Майкл.

Арджент оскалился, хотя страж ни в чем не был виноват. Однако последствия их попытки потрясли лиса. Он мог освободиться, лишь отняв у Цумико жизнь. И она бы ему позволила.

Цена оказалась слишком высока.

– Я могу выбирать, – прорычал Арджент. – Вот и выбрал.

* * *

Настал вечер. Цумико все так же лежала без сознания. Арджент сгорбился на стуле у ее постели, безмолвно умоляя госпожу черпать силы в самом его присутствии. Забота – единственное, что он мог ей предложить. И единственное, чем мог утешиться сам.

В окно тихонько поскреблись, затем оно открылось, и появился Гинкго.

– Привет, пап, – прошептал он. – Что-то стряслось?

Арджент закатил глаза и вывел сына в коридор. Плотно закрыв дверь спальни, он спросил:

– У вас с Цумико так повелось, что ты входишь к ней через окно?

– Вроде того. – Гинкго повозил босой ногой по полу. – Ей нужен был друг, мне тоже. Это же нормально?

Вздохнув, Арджент пошел на кухню. Гинкго буквально излучал напряжение, и старшему лису пришлось сдержаться, чтобы не велеть все выложить. Собрав остатки выдержки, которые сохранились у него после происшествия с Цумико, он принялся заваривать чай.

– Пап, слушай, – напряженно произнес Гинкго, – у меня тут проблема.

– И ты пришел ко мне?

– Да выбирать особо не приходится. Дело-то сугубо амарантийское.

– Ну? – Арджент наполнил поднос, отнес его на кухонный стол и знаком предложил сыну сесть.

Тот прошаркал на свое место и плюхнулся на стул:

– Я уходил.

– Я заметил.

– Хотел показать Келу свой хвост.

Арджент замер, потом стал разливать чай:

– И кто такой этот Кел?

– Мой друг из волчьей стаи. – Гинкго обхватил руками дымящуюся чашку, ссутулившись, прижав уши. – Я подумал, он оценит мое достижение, поскольку… ну, ты знаешь.

– Волки очень гордятся своими хвостами.

– Точно. – Гинкго слабо улыбнулся. – Поэтому я пошел показать его Келу.

– С большим риском для себя и вопреки всем советам.

– Ну, возможно. Но послушай минутку!

Арджент склонил голову:

– Я весь внимание.

Уши сына опустились еще ниже, хотя куда уж ниже.

– Верно. Так вот, про стаю. Они были добры ко мне. Приняли в свои ряды. Назвали меня своим почетным товарищем. Сказали, что всегда будут мне рады.

– И все же ты неизменно возвращаешься сюда.

Гинкго закатил глаза:

– Пусть я время от времени и бегаю с волками, но я лис.

Арджент медленно отпил чаю, но одобрение скрывать не стал:

– Твое логово здесь.

Кивнув, Гинкго продолжил:

– Так вот, я пришел, и Кел серьезно впечатлился. Они закатили целое застолье, вот только его мама была там и захотела со мной познакомиться. И у меня не было особого выбора.

– Да, отказ стал бы жесточайшим оскорблением.

– Ну и дело дошло до моего имени. – Парень снова поерзал. – Я всегда был Гинкго. Просто Гинкго. Но они же не дураки. Стая понимает, что я такое и почему не распространяюсь о личном. Кел и его братья никогда прежде не пытались меня допросить.

– Но на сей раз вышло иначе.

– Ру-ни не отставал. – Гинкго принялся царапать столешницу, оставляя узкую борозду. – Он работает с людьми в каком-то уголовном розыске, следопытом. Поэтому если уж вцепится, то не отпустит. И на этот раз я стал его добычей.

Арджент закрыл глаза.

– Так вот что он имел в виду, – пробормотал он.

– Пап, ты о ком?

– Я так понимаю, «старший брат Ру» – это, вероятно, Нару-со?

Уши Гинкго резко встали торчком.

– Старший сын Адуны-со Элдербау, одной из Пятерых?

Сын Арджента издал дрожащий смешок:

– Мир тесен, да?

– Ты представился?

Парень покраснел:

– Я вроде как запаниковал и сбежал.

– Сюда. От стаи следопытов.

Гинкго закрыл лицо руками:

– Пап, прости.

Да имело ли это теперь значение?

– Я не хотел привлекать их внимание, но вспыхнувший интерес Нару-со – моя вина. Он взял мой след в Англии. Вскоре этот волк явится к нам на порог.

– Кстати, об этом, – пробормотал Гинкго. Он прекратил терзать стол и подсунул руки под себя. – Они придут завтра.

– Стая?

Гинкго пригнулся так низко, что практически распластался на стуле.

– С ними будет кто-то еще? – неверяще переспросил Арджент.

– Клянусь, я не знал, кто такой Поэт. Он всегда держался так просто, – кинулся объяснять Гинкго, захлебываясь словами. – И он всегда был ко мне добр. Когда я впервые убежал, именно он нашел меня и представил Келу. Но сам никогда своего имени не называл, а я не собирался спрашивать, ведь иначе пришлось бы сказать свое. Вот мы и были – просто Гинкго и просто Поэт. Но когда журналисты начали показывать лица… после Открытия…

– Выяснилось, что он кто-то важный?

Гинкго пробормотал что-то совершенно неразборчивое. Однако Арджент понял.

Прикрыв лицо, он устало спросил:

– Кто, мой блудный сын?

– Хисока Твайншафт.

– Ясно. – Каким-то чудом Арджент сумел скрыть охватившую его панику. – И кто эти омерзительно неясные «они», которые заявятся к нам на порог?

– Пятеро, – несчастным голосом ответил Гинкго.

Глава 62

Четверо из пятерых

– Я доверяю Хисоке-сенсею, – повторил Майкл, хотя руки его тряслись. – Гинкго сказал, когда именно?

– Нет. – Арджент просунул палец под узел в волосах, никак не поддававшийся стражу, и одним движением когтя распутал его. – Только то, что они придут сегодня.

– Пятеро. – Майкл запустил руки в и без того взъерошенные волосы. – Если придут все, Нона не посмеет напасть.

– Если только она не переманила их на свою сторону, – отметил Арджент.

Страж долгую секунду обдумывал такой вариант, но в итоге покачал головой:

– Хисоку-сенсея ей не провести.

– Нона – глава всех лисьих кланов. Она – одна из Пятерых.

– Я доверяю Хисоке-сенсею. – Майкл поймал руку Арджента и отчаянно прошептал: – Он предложил мне ус.

Впервые с момента ночных откровений Гинкго лису стало немного легче.

– Тогда ты прав. Нам нечего бояться.

– Да. Хорошо. По крайней мере, ты сможешь принять их достойно. – Майкл достал из свертка мерцающую одежду, окрашенную в тот же синий цвет, что и пламя Арджента. – Ее доставили, пока тебя не было.

Арджент одобрительно потрогал ткань, а затем изучил остальное содержимое пакета:

– Ты не пожалел денег.

Майкл только кивнул в ответ и протянул другу одежду.

Не без почтительного трепета Арджент оделся по моде своего народа. Широкие рукава украшала вышивка, изящная, как морозные узоры на оконных стеклах. Всколыхнулись воспоминания – о матери, отце, братьях и сестрах. В безопасности ли они после Открытия? Вспомнили хоть раз о безрассудном сыне, который так и не вернулся после испытательного путешествия?

У него были такие грандиозные планы. Наметить свой собственный путь. Облететь далекие острова. Найти затерянную рощу. Зарегистрировать свой герб. Доказать, что он достоин доверия кланов. Вместо этого Арджент встретил пару гадких лисиц и спас крошечный маяк. И, пытаясь примирить девочку с ее же кланом, потерял все. Возможно, навсегда.

– Тебе идет, – тихо сказал Майкл.

Ткань приятно холодила кожу и ощущалась правильно. Гордость с пугающей яростью вспыхнула в душе Арджента. На одежде не было никаких знаков отличия клана, но то были цвета Меттлбрайтов. Молчаливое заявление о своем месте среди своего народа. Сегодня он встретится с Пятерыми не как раб, а как лис.

* * *

Цумико проснулась, ощутив чью-то руку у себя на плече, и увидела улыбающуюся Сансу.

– Ты проспала весь день, – заметила та. – Тебе лучше?

– Да.

Цумико ощутила отголоски удовольствия в самых укромных уголках тела. Арджент снова о ней заботился? Она не помнила. Но одно было ясно: связь никуда не делась. Арджент все еще был ее рабом. Они потерпели неудачу.

Легкий стук предварил появление в комнате Гинкго. Он был одет великолепно – серебристо-голубой наряд цвета ясного неба над замерзшей землей.

– Эй, ты в порядке?

– Что случилось? – спросила она, глядя на Сансу в поисках подсказки. – Где Арджент?

Гинкго опустился на край кровати и обнял девушку:

– Все хорошо. Странно, но хорошо. Майкл изображает камердинера папы, и тебе тоже нужно подготовиться.

– К чему?

– К появлению гостей, – ответила Санса; ее глаза сверкали. – Мы должны быть во всеоружии.

Вряд ли произошло что-то плохое, если Санса в таком предвкушении. Впрочем, она – боец. Что угодно, от прямого нападения до длительной осады, могло поднять ей настроение.

– Гинкго?

– Прежде всего я должен извиниться перед тобой. Даже если это не совсем моя вина. – Парень принялся взахлеб рассказывать о своей давней связи с местной волчьей стаей. – Оказывается, Кел – то есть Фарук-кел – младший брат вашего друга. Папа говорит, что ты встретила Ру-ни в Англии.

Цумико чуть не рассмеялась над детским прозвищем:

– Нару-со.

– Он самый. А я – идиот. – Гинкго беспомощно пожал плечами. – Откуда мне было знать, что в Японии есть Элдербау? Они должны быть канадцами!

Вот тут уже рассмеялась она:

– Ну да, ну да. Очень смешно. Но так вышло, что у мамы моего лучшего друга есть очень высокопоставленные друзья, и они решили заявиться к нам.

– Он клонит к тому, – объяснила Санса, раскладывая одно из самых искусно вышитых кимоно, которое Арджент не позволил Цумико взять с собой в Англию, – что наши гости – это Хисока-сенсей и остальные из Пятерых.

– А… мудро ли их пускать? – Цумико необходимо было знать, рад ли Арджент такому повороту событий.

Гинкго скосил уши в разные стороны:

– Мы точно не сможем им что-то запретить.

– А зачем они вообще придут?

– Без понятия, – признался Гинкго. – Поэт не сказал.

– Поэт? – переспросила Цумико.

– Волки дают неофициальные имена верным друзьям и почетным товарищам по стае, – пояснила Санса. – Поэтом зовут Хисоку-сенсея в стае Элдербау.

У Цумико перед глазами возник отчетливый образ мурлыкающего кота, пробирающегося сквозь клумбу маков.

– И что нам делать? Выложить свежие полотенца и мыло для гостей… и надеяться, что им понравится борщ?

– Именно так. – Санса торжественно подмигнула и произнесла: – Проявление гостеприимства по отношению к амаранту – долг и честь для каждого надзирателя.

* * *

Они пришли. Без помпы, без торжественности, обычной болтливой группой, точно старшеклассники на экскурсии.

Цумико до поры скрывалась на балконе зала для официальных приемов, разглядывая сверху самых знаменитых амарантов в мире. К ее облегчению, из Пятерых пришли только четверо. Леди Нона не почтила их дом своим визитом.

Не менее успокаивающим было то, что гости определенно не чувствовали Цумико. Арджент надежно ее спрятал. Возможно, они не знали, что она – маяк. Майкл и Арджент согласились, что Нона не стала бы распространяться об этой маленькой детали. Так что, вполне возможно, что главной причиной сегодняшнего визита стало любопытство относительно происхождения Гинкго.

Майкл и Санса радушно встретили гостей в Особняке, задав мероприятию соответствующий тон и соблюдая сложный амарантийский этикет. Цумико совершенно не знала даже основ, не говоря уже о традициях, свойственных каждому клану.

Арджент коснулся ее плеча и прошептал:

– Твоя очередь.

Глубоко вздохнув, Цумико спустилась по лестнице. У подножия ее встретил амарант, облаченный в серую одежду. Его лицо не вызывало у нее вопросов, а вот само присутствие – очень даже. Здравые опасения заставили Цумико проявить осторожность.

Она вежливо протянула гостю руки:

– Пресс-секретарь Твайншафт?

– Да, мисс Хадзимэ, – сказал он, касаясь ее ладоней. – Но вы можете звать меня Хисока. Или даже сенсей, если хотите. Спасибо вам за ваше гостеприимство.

– Конечно. Вам здесь всегда рады. Санса и Майкл отзывались о вас с большой любовью. И, как понимаю, вы были добры к Гинкго.

Пока обмен вежливостями проходил легко. Слова звучали вполне искренне, но вряд ли выдержали бы проверку. Почему он так ее пугал?

– А ведь я столь мало знаю о вас. Мы должны это исправить. – Хисока взял ее под руку. – Но сначала позвольте мне познакомить вас с другими членами нашей маленькой клики.

Она удивилась его выбору слов. Клика подразумевала заговорщиков.

– Спасибо, сенсей. Почту за честь.

Они прошли всего несколько шагов, когда навстречу выступила высокая фигура. Широкоплечий и крупный, глава собачьих кланов излучал силу, уверенность и приветливость.

– Это она? – Хармониус Стармарк галантно склонился над рукой Цумико и остался согнутым, улыбаясь ей в лицо. – Такая тихоня! Занятно, тебе не кажется, Хисока?

– Не смущай даму, – упрекнул тот.

– Возможно, это не так уж и плохо. – Медные глаза изучали комнату. – Лучший способ спугнуть лису.

– Я тоже очень хочу встретиться с отцом Гинкго, но мы должны принимать вещи такими, какие они есть, – напомнил Хисока.

Цумико не упустила из виду широкую ухмылку, с которой пес посмотрел в сторону верхнего этажа, где скрывался Арджент. Но представился Хармониус вполне вежливо.

– У вас прекрасное поместье. Может, позже мы немного пробежимся по вашему лесу? – Он повысил голос. – Тебе бы этого хотелось, не так ли, Адуна?

Вперед вышла внушительная женщина. Она была немного ниже Хармониуса, с сильной челюстью и толстой коричневой косой, уложенной короной вокруг головы. Сходство с Нару-со бросалось в глаза; он определенно пошел в мать. Цумико отметила и схожий стиль – кожа, мех, украшения из бисера и босые ноги.

– Бросаешь мне вызов, Стармарк? – Хвост дамы описывал крутые дуги. – Ты настолько любишь поражения, что готов потерпеть еще одно здесь и сейчас? Вряд ли это лучшее первое впечатление, которое можно произвести на этих хороших людей.

– Не каждое мимолетное замечание – вызов, Элдербау. – Хармониус обратился к Цумико более мягким тоном: – Нетронутые земли не так легко найти, как прежде, поэтому ваш лес будоражит мои инстинкты вопреки здравому смыслу. Простите мою импульсивность. Если бы Анна была здесь, она бы меня отругала.

Мужчина не угрожал, но, на ее вкус, обладал слишком яркой индивидуальностью. Вблизи блеск его медных глаз был необычайно красив.

Цумико заколебалась в поисках подходящего ответа:

– Анна – ваша жена?

Все лицо Хармониуса озарилось.

– Моя подруга, да. Анна захочет встретиться с вами, моя дорогая. Упросите своего лиса, чтобы он привел вас к нам. – И, решительно подмигнув, добавил: – На этот раз к главным воротам.

Цумико похолодела. Они знали. Внезапно Арджент оказался рядом с ней. Услышав его низкое рычание, остальные амаранты отступили назад, склонив головы.

Хисока мягко вмешался:

– Пожалуйста, простите странное чувство юмора Хармониуса. Он не имел в виду ничего плохого. Никто из нас.

– Как скажете, – ответил Арджент ровным тоном, но окинув гостей острым взглядом.

– Могу я узнать ваше имя? – спросил Хисока.

Арджент выпрямился, хотя и не сильно от этого выиграл. Он был самым маленьким в комнате, если не считать Цумико. Но умел заявить о себе.

– Я Арджент Меттлбрайт из клана зимних лисиц. Добро пожаловать в Особняк; ваше присутствие украшает наше логово. Да ответит оно вашим нуждам и окажется для вас удобным.

– Хорошо сказано. – К удивлению Цумико, Адуна шагнула вперед и поцеловала Арджента в лоб. – Я Адуна-со из стаи Элдербау и говорю от имени волков. Мой сын уже некоторое время бегает с вашим. В глазах Фарук-кела Гинкго уступает только луне.

– Вы стали для него вторым домом, и я благодарен вам за это.

Она обнажила клыки в ответной улыбке, и Цумико обнаружила, что ей нравится спокойная уверенность дамы. Затем волчица поцеловала саму девушку:

– Мой сын хорошо о вас отзывается.

– Нару-со. – Ну конечно. Они узнали о ней от него. – Он так же по праву пользуется моим уважением.

– Вы не совсем соответствуете его описанию. Хармониус был прав. Вы тихая. – Остро взглянув на Арджента, Адуна-со добавила: – Слишком тихая.

– Чего вы ожидали? – спокойно спросил лис.

Ее хвост медленно качнулся, и она сделала жест мира:

– Я ничего не ждала, но надеялась на доверие. Позвольте нам помочь вам, Сородич.

Майкл поспешил вперед, подняв руки:

– Кажется, возникло некоторое недоразумение. Гинкго только сказал нам ждать гостей. Вы пришли с какой-то целью?

Вопрос прозвучал очень дипломатично, но суть его была ясна – излагайте, за чем пришли.

Хармониус Стармарк широко раскинул руки:

– Думаешь, мы просто решили скоротать день? Конечно, есть цель!

Выйдя вперед, Хисока сказал:

– Я беру на себя полную ответственность за это собрание. И хотя у нас много причин, самой серьезной является брешь в наших рядах. Представительница кланов лисиц недавно ушла в отставку. Мы здесь, чтобы оценить квалификацию Арджента.

– Невозможно. – Арджент переводил взгляд с одного гостя на другого. – Я – никто. И мне нечего предложить.

– Признаюсь, собранные мною сведения во многом не подтверждены, но складывается вполне привлекательный профиль. Вы меня выслушаете? – уточнил Хисока.

– Да. Что вы хотите узнать?

– Вы знакомы с человеческими обычаями, выражениями и предположениями. Свободно говорите на нескольких их языках. – Хисока сделал паузу, но, когда Арджент не ответил, продолжил: – Вы в курсе новостей из Междумирья, во многом благодаря прочным связям, которые у вас сложились с Майклом, Первым среди стражей, и Сансой, дочерью Ордена Споменки. И вы растите сына смешанного происхождения.

Глаза Арджента сузились.

– Одного ребенка с плаката недостаточно?

– Нет, если мы собираемся защищать таких же, как они. – Хисока продолжил: – Вы и ваша дама спасли жизнь человеческой женщины во время рождения гибрида, используя технику, которая с тех пор спасла жизни еще двум женщинам.

– Правда? – спросила Цумико. – За такой короткий срок?

– Рилка и ее сопровождающие покинули нас практически сразу после рождения Лили, сославшись на ЧП, – вставил Майкл. – Эти события как-то связаны?

Хисока наклонил голову:

– Каури Уизершенкс поддерживала связь со своей бывшей ученицей Бринн Фаллоуфилд. Она решила опробовать новый метод с двумя женщинами, которые в течение нескольких месяцев находились под наблюдением.

Цумико подалась вперед:

– И?..

– Обе матери пережили роды.

– А младенцы? – осмелилась спросить она.

Хисока сжал губы, но кивнул:

– Живы.

Вмешалась Адуна-со:

– Хотя в официальном сообщении из Англии говорится, что младенец Смайтов родился мертвым, мой сын дал понять, что взял вашего сына под личную защиту.

– Тонко, – пробормотал Арджент.

– Он поделился правдой на условиях строжайшей секретности, как и я. – Адуна-со выгнула брови, глядя на Цумико. – Можем ли мы его увидеть?

Девушка заколебалась, взглянув на представителя драконов. Разве не ходили слухи, что его племя убивало детей смешанной крови?

– По одному делу за раз, – взмолился Хисока. – Могу ли я продолжить?

Адуна помахала ему рукой:

– Ты знаешь, как сильно нам нравится звук твоего голоса.

Хисока безмятежно улыбнулся:

– Если я и донимаю всех, то только потому, что наш хозяин в высшей степени подходит для предлагаемой ему должности. – Арджент фыркнул. – Конечно, вопрос затрагивает и мисс Хадзимэ. Международному сообществу нравятся связи, выходящие за рамки двух наших видов. Публика будет в восторге от вашего выбора.

Выражение лица лиса стало еще более кислым.

– То есть это действительно пиар-ход.

К счастью, в этот момент Санса встала по другую руку от Цумико. Присутствие бойца помогло девушке успокоиться, особенно сейчас, когда все внимание внезапно переключилось на нее.

– Мисс Хадзимэ, хотя вы сейчас ничем не выдаете себя, но впечатлили одного из наших лучших следопытов. А Нару-со не склонен к преувеличениям. Я так понимаю, вы – незарегистрированная надзирательница? – спросил Хисока.

Оказавшись в такой ситуации, Цумико не смогла солгать:

– Да.

– И не из слабых. В противном случае вам не понадобилось бы носить на запястье амулет Майкла.

– Тц. – Арджент стащил с нее бусы и бросил их стражу. – Ей не нужна эта безделушка.

– Только потому, что у вас достаточно сил, чтобы скрывать ее. – Хисока оглядел присутствующих. – Сможет ли кто-нибудь из вас повторить такой подвиг?

– Я бы хотел попробовать, – заявил оставшийся член комитета.

Все повернулись к представителю кланов драконов. Худощавый и длинный, он предпочитал иной стиль в одежде, чем его спутники. Цумико подумала, что в рваной мантии и остроконечных тапочках он похож на жителя пустыни. Выглядел он обычно, ну или настолько обычно, насколько может выглядеть любой человек с синими волосами. Прямые и густые, оттенка полуночного неба, они контрастировали с темно-коричневой кожей. Но у настоящего дракона не было веснушчатой чешуи и тонких гребней Кирие. Цумико надеялась получить хоть какой-то намек на то, действительно ли у ее сына вырастут рога. Очевидно, у полукровок проявлялось больше животных черт, чем у их родителей-амарантов.

– Меня зовут Лапис Моссберн, и я говорю от имени драконов. – Его голос был глубоким и низким, а медленная улыбка – чувственной. – Красавица, если этот негодяй лис не может справиться со звездным величием твоей души, поспеши к тому, кто сумеет оценить твои качества.

Цумико не знала, чувствовать себя польщенной или оскорбленной, но сильно покраснела. А Арджент почему-то решил, что лучший ответ – ошеломить всех собравшихся. Ослабив хватку, он позволил им ощутить всю мощь сияния маяка. Лапис Моссберн опустился на колени, ошеломленно глядя на Цумико.

Хармониус хмыкнул и схватил его за плечи, оттягивая назад.

– Возьми себя в руки, Лапис.

Хисока заговорил тихо, но веско:

– Хватит, Арджент. Он один из Сломленных и не может защитить себя.

Цумико тут же ощутила, как лис вновь закрыл ее. Майкл преклонил колени перед потрясенным драконом и взял его за запястья. Страж говорил с ним вполголоса, и Цумико заметила у пресс-секретаря Моссберна тяжелые каменные браслеты. Неужели существовали амулеты от надзирателей? Хармониус помог трясущемуся дракону подняться на ноги. Лапис, конечно, находился в наихудшем состоянии, но и у остальных проявились заметные признаки потрясения. Зрачки Хисоки расширились, а хвост Адуны-со раздулся. Хармониус все продолжал потирать предплечья, словно пытаясь разогнать мурашки по коже. Все избегали смотреть на Цумико.

Арджент изогнул брови, словно бросая гостям вызов:

– Я буду благодарен всем вам, если вы воздержитесь от предложений моей даме.

Лапис потер плечо:

– Я не задавался целью ее увести. Моя каста соблюдает целомудрие.

– Я повторю еще раз, лис, – сказала Адуна-со. – Мы здесь, чтобы помочь. Верь нам.

– А я снова спрошу: что вы хотите узнать?

Хисока провел рукой по макушке:

– Хотя я возлагаю самые большие надежды на свою новую протеже, у нее пока больше энтузиазма, чем тонкости. И сильное желание затмить свою крайне талантливую старшую сестру.

Майкл застонал:

– Айла?

– Она – дар твоего логова, но ее внезапный – и очень специфический – интерес к образованию символов был весьма красноречив, – со слабой улыбкой сказал кот. – Я собрал воедино достаточно информации, чтобы понять смысл недавних вопросов Дарьи в классе.

– Ты взял Айлу в ученицы? – Майкл просиял, несмотря на недавнюю оплошность. – Она еще не сказала нам. Мы гордимся ее ученичеством.

– И для меня это честь, но вернемся к делу. – Хисока выдержал взгляд Арджента. – Не люблю хвастаться, но я хорошо разбираюсь в искусстве знаков. А Лапис понимает обереги, якоря, барьеры и тому подобное. Особенно те, что основаны на крови.

Взгляд Арджента устремился на волчицу и пса.

– А эти двое?

Хармониус скрестил руки на груди:

– Грубая сила.

– Мы можем и будем защищать твою госпожу, – заверила Адуна-со.

Хисока улыбнулся:

– В тех редких случаях, когда эти двое решают объединиться, дрожит сама земля.

– Как… – начал Арджент низким голосом. – Как много вам нужно знать?

– Не более, чем стоящую перед нами задачу, – ответил кот. – Позволь нам решить твою проблему, и тогда рассмотри мою просьбу.

Цумико держала рот на замке, не желая влиять на решение Арджента.

Наконец он склонил голову:

– Да будет со мной так, как ты говоришь.

Глава 63

Знаменитость

Цумико было трудно сопоставить высокопоставленных личностей, которые регулярно мелькали в вечерних новостях, с людьми, которые сейчас чувствовали себя как дома в Особняке. Они меньше улыбались, но больше смеялись. Пихались и толкались, вместо того чтобы вежливо ждать своей очереди. И ловко вписались в повседневную жизнь поместья. Было так странно видеть, как Хармониус Стармарк опустошает мусорные баки, пока Хисока Твайншафт нарезает яблоки для пирогов.

Но то были хорошие знаки. Вероятно.

По крайней мере, Цумико чувствовала, что эти выдающиеся мировые лидеры серьезно отнеслись к помощи Ардженту. Но, несмотря на свое торжественное обещание, Пятеро – или, точнее, Четверо – пока ничего не предприняли. Разве что поселились тут на неопределенный срок.

– Это действительно нормально? – шепотом спросила Цумико Сансу.

Та прошла мимо Кирие и вынула Лилю из колыбели.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она тоже вполголоса.

Они находились этажом выше гостей, но Цумико не была полностью уверена, что их нельзя подслушать. Она осторожно похлопала своего малыша, и тот срыгнул.

– Уже два дня прошло. Разве у этих людей нет дел поважнее?

Санса улыбнулась и покачала головой:

– Сенсей не пришел бы, если бы мы не были для него важны.

Цумико имела в виду не совсем это.

– Пресс-секретарь Твайншафт, очевидно, хорошо относится к вам с Майклом, но мы с Арджентом ему практически чужие. Почему он задействует столько сил ради решения нашей проблемы?

– Сенсей зрит прошлое и будущее. Видит всю картину в целом. – Санса погладила дочь по щеке. – Никто, кроме него, даже не мечтал об Открытии, но теперь весь мир разделяет его надежду. Если сенсей здесь, значит, вы стали частью его мечты. Это хорошо, да?

Цумико смущенно переступила с ноги на ногу:

– Получается, он помогает нам, потому что хочет нас использовать?

– Наш учитель – одновременно дипломат и стратег. Он будет улыбаться и строить планы, но трудится он не только ради своего блага. – Санса спокойно повторила: – Это хорошо, да?

– Возможно, – признала Цумико. – Но как господин Твайншафт решает, что хорошо, а что плохо?

– Сенсей всегда приветствовал вопросы. – Санса вскинула брови. – Спроси его сама.

* * *

Цумико не могла заставить себя заговорить с Хисокой Твайншафтом. Все ее вопросы слишком походили на сомнения, поэтому она держала их при себе. Ну или пыталась держать. Арджент однажды сказал ей, что амаранты чуют ложь. Стоило ли удивляться, что они также могут вынюхивать подозрения и тайны? Хисока нашел ее в кабинете Майкла, который оказался вовсе не таким непроницаемым, как она надеялась, поскольку кот прошел мимо чар, как будто тех не существовало. Цумико хотелось позвать Арджента. Хотелось убежать и спрятаться. Хотелось избежать этого разговора, и она даже не знала почему.

– Прошу прощения, – сказал кот, отступая на шаг. – Я не вовремя?

Цумико уставилась в книгу, которую как раз штудировала, последний том в огромной стопке исследований различных форм связей амарантов. Притянув его ближе, словно щит, она ждала, что скажет гость. Но, когда наконец осмелилась поднять глаза, Хисока исчез. И ей полегчало. Но одновременно стало стыдно. Она больше не могла сосредоточиться. Цумико прошла к полкам, принялась расставлять и переставлять книги, точно хозяйственный феникс. Когда чья-то ладонь легко легла ей на плечо, она вздрогнула.

– С тобой все в порядке? – Майкл повернул ее к себе, держа на расстоянии вытянутой руки, всматриваясь в лицо и излучая отеческую заботу. – Ты была не в себе. Что-то случилось?

– Тебя послал Хисока-сенсей? – горько спросила она.

– Он ничего особенного не сказал. Но с сенсеем и малейшие жесты могут передать все, что нужно.

Она многого не понимала в народе Арджента. И незнание пугало ее.

– Посмотрите на меня, юная леди. – Незнакомый властный тон испугал Цумико, и она встретилась взглядом с Майклом. – Мы с Сансой обожаем нашего сенсея, и нам было очень приятно общаться с лидерами кланов, но я поясню. Ты наша. И, как член семьи, стоишь на первом месте в наших мыслях и приоритетах.

– Спасибо.

– Хоть я и шофер, но сейчас, скорее, исполняю роль твоего наставника. Так что пользуйся этим. Задействуй мой мозг. Озвучь свои опасения. Спроси у меня совета. – Майкл слегка сжал ее плечи. – Поговори со мной, Цумико.

– Зачем на самом деле пришли Четверо? – спросила она. – Никого веками не волновало, что Арджент страдал здесь целую вечность, но вдруг он стал ценным и необходимым.

Майкл задумался:

– Я бы польстил себе, если бы заявил, что сенсей пришел ради меня. Он бы не сказал, что ему нужен Арджент, будь это не так. Но Хисока Твайншафт близко со мной сошелся, и мои заботы часто становились его заботами. Сенсей обещал помочь, и вот он здесь.

Цумико покачала головой:

– Так это символический пост?

– Вовсе нет. Ты слышала рассуждения сенсея. – Майкл осторожно подвел к стулу. Затем преклонил перед ней колени. – Арджент отлично дополнил бы Пятерых.

– Не обижайся, но я так многого не знаю. Ты уверен, что Хисока не хочет заполучить Арджента, чтобы тот чувствовал себя обязанным ему? Это стало бы заменой одного вида рабства на другой, – тихо прибавила Цумико.

– Невозможно, – твердо заверил Майкл.

– И что? Он из кожи вон лезет просто по доброте душевной?

– И это невозможно. – Страж усмехнулся. – Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь сумел полностью понять мотивы Хисоки-сенсея. Но причина есть всегда. Всегда. Даже если об этом долго не будет известно.

Цумико нахмурилась:

– Вы с Сансой оба называете его мудрым и хорошим.

Сев на пятки, Майкл сказал:

– Знаешь, волки кличут его Поэтом, но собственный народ называет Хисоку Пророком.

– Почему?

– Удивительно, как часто он знает то, чего не должен. – Страж слегка пожал плечами. – Сенсей – самое близкое к всеведению существо, которое можно найти по эту сторону райских врат.

* * *

Той ночью Цумико снова взяла к себе Кирие, хотя в кроватке Лили было достаточно места. Детскую только что поставили под защиту чар, но ей хотелось, чтобы малыш был рядом, – возможно, она даже нуждалась в этом, – и в то же время эти ночные бдения уже сказывались на ней. Она мучилась от усталости и не могла спать. Утопая в тревогах, Цумико так крепко стискивала амулет на своем ожерелье, что на коже мог навсегда остаться след.

Крест и перекрестки судьбы.

Ее планы и цели казались такими грандиозными и благими… пока Хисока Твайншафт не явился в Особняк со своим собственным планом. Тем самым, который даст Ардженту все, что он потерял. Тем, который заберет у нее лиса. Она была готова умереть, лишь бы освободить его, но не хотела жить без него.

Цумико ощутила укол совести. Нет, настоящий удар. Ее сопротивление было препятствием, но устранить его означало бы раскрыть свои истинные мысли. Несмотря на все красивые слова, она была ничем не лучше прежних хозяек Арджента. И они об этом обязательно узнают.

Она остро чувствовала амарантов возле своего дома. Даже не напрягаясь, Цумико могла сказать, что волк и собака веселились в близлежащем лесу. Что кот сидел на крыше, вероятно на высокой башенке с видом на море. И что дракон находился где-то внизу, возможно в кабинете Майкла, и корпел над своими исследованиями.

Единственным, кого она не могла найти, был тот, к кому ее тянуло больше всего, но Цумико закусила губу, сдерживая шепот, который тут же привлек бы к ней Арджента. Она не желала предъявлять ему требования в присутствии других амарантов. Выдавать его тайны. Умалять его в их глазах. Легкий стук отвлек ее от все более печальных мыслей.

– Я не сплю, – отозвалась она.

Вошел Арджент:

– Лиля проснулась. Санса попросила меня принести Кирие, чтобы покормить и его.

– Ой. Хорошо.

Лис взял ребенка, но не отвернулся:

– Ты спала?

– Немного.

– Тц.

– Прости, – прошептала Цумико.

Он всегда знал, когда она лжет.

– Я на минутку, – пообещал Арджент. – Подожди меня.

Цумико нырнула под одеяло – что за ребячество? Никаким одеялам не скрыть ее радость от всезнающего носа Арджента. Его обостренные чувства все облегчали, но в то же время и усложняли, поскольку Цумико было трудно отделить свои желания от потребностей. Как будто ее голова и сердце вели войну, и, независимо от того, кто победит, она могла потерять что-то драгоценное.

А вдруг Арджент лучше понимал ее чувства, чем она сама? Если так, значит ли это, что все живущие здесь амаранты знали больше, чем говорили? Матрас просел, и одеяла съехали в сторону, оставив Цумико без защиты. Но когда Арджент протянул руку, она взяла ее обеими своими. Его прикосновения успокоили ее.

– Чего ты боишься? – спросил он.

– Возможностей и случайностей.

Арджент поднял брови:

– И почему ты решила сразиться с такими слабыми противниками?

На этот вопрос у нее не нашлось подходящего ответа.

– Что произойдет?

– Понятия не имею.

Похоже, подходящих ответов не существовало. Цумико с молчаливой мольбой потянула лиса за руку. Он растянулся на одеялах, наклонившись ближе.

– Чего ты боишься? – повторил он.

С чего начать?

– А вдруг не получится?

– Тогда мы будем знать, что люди и нелюди бессильны помочь мне. И тебе придется обратиться за чудом к небесам. Если Твайншафт потерпит неудачу, мало что изменится, – прибавил Арджент уже серьезнее. – Я останусь твоим.

– А если получится? – осмелилась спросить Цумико.

Он внимательно всмотрелся в ее лицо:

– Тебя пугает такая перспектива?

– Немного? – предположила она, сама себе едва веря.

– И почему же?

Вот тут все становилось сложнее.

– Что, если связь влияет на твое… твое отношение ко мне? Что, если ты изменишься? Что, если снова возненавидишь меня?

Арджент принял ее опасения без тени упрека:

– Мне это тоже приходило в голову. Но я бы очень удивился, если бы такое произошло.

Ей не хотелось это говорить, но невозможно было закрыть глаза на факты, питающие ее страхи.

– С тобой уже произошла перемена, ты ведь ненавидел меня вначале.

– Я? Полагаю, я мог произвести такое впечатление.

Мягко сказано.

– Я тебе не понравилась, Арджент. Совсем.

– Я тебя не знал, – мягко поправил он. – Но не ненавидел тебя.

– Ты соврал?

– Получается, да, – весело признался лис.

Могла ли она доверять тому, кто так любит увертки, так отточил искусство обмана? Цумико хотела открыться Ардженту. И поэтому ей нужно было услышать всю правду.

– А если они попросят тебя пойти с ними?

– Все зависит от ситуации, – уклонился он от ответа. – Они не смогут забрать меня, если не сумеют освободить, а их способность творить чудеса остается под вопросом.

– Но если бы ты мог пойти, то пошел бы? – настояла она.

– Предложение Твайншафта звучит заманчиво. Если бы у меня был выбор, я бы согласился.

Он пойдет. Тогда возникало еще одно затруднение.

– Даже если бы я осталась здесь?

– Неужели наши высокие гости и их великолепные планы на меня вынудили тебя забыть, о чем мы уже договорились? – Арджент погладил ее по волосам. – Ты – мой выбор. Наш дом здесь. Где еще нам оставаться?

Цумико попыталась вспомнить, почему так волновалась.

– Что, если мой эгоизм не позволит Хисоке-сенсею и остальным освободить тебя?

Он пощекотал носом ее щеку:

– Ты так сильно меня хочешь? Я польщен.

– Я серьезно.

– Я тоже. Что бы ни случилось, ты от меня не избавишься.

Цумико достаточно расслабилась, чтобы даже слегка на него рассердиться.

– Мы договорились, – напомнила она. – Я смогу принять твое предложение только в том случае, если ты освободишься.

– Почему я и терплю присутствие наших четырех незваных гостей. Но, независимо от результата, добьюсь своего. – Хвосты Арджента обвились вокруг нее. – Даже если мои узы никуда не денутся, я твердо намерен соблазнить тебя.

Ей вдруг стало так хорошо.

– Ты какая-то вялая последнее время, – промурчал серебристый голос. – Позволь мне позаботиться о тебе.

Вероятно, так и есть. Или то был предлог, поскольку Арджент не угомонился, пока Цумико не приоткрыла губы. Медленные поцелуи и хитрые уловки. Уютное тепло и нужные вопросы. Смешение душ и шепот молитв.

На рассвете Цумико ощутила, что успокоилась сердцем, душой, разумом и силой. Несомненно, у всего происходящего имелась более великая цель, обширная и сложная. Каким-то образом все пошло бы на общее благо, а не только ей на пользу. На кону стояло счастье не одного человека. Поэтому она сдержит свои обещания, а остальное доверит тем, кто обладает всеведением, – небесам и Хисоке.

Глава 64

Риск и отвага

На следующее утро Санса объявила, что завтрак будет подан на открытом воздухе по особой просьбе Хармониуса Стармарка, который, очевидно, принес из лесу достаточно добычи, чтобы закатить пир. Поддавшись любопытству, Цумико тепло оделась и направилась в конец сада. Арджент стоял на низкой каменной стене, скрестив руки на груди и глядя на пляж внизу. Теперь и она почуяла запах дыма.

– Так себе погода для пикника.

– Стармарк у нас эксперт, у него же – подруга-человек. – Арджент покачал головой. – В любом случае собаки будут танцевать. А кошки – играть.

Цумико перегнулась через стену. Гости оттащили несколько коряг от барьера Гинкго и разожгли на песке костер. Хисока Твайншафт стоял вместе с племянником, опираясь на свой посох, и наблюдал за собакой и волком, которые носились по мелководью, поднимая тучи брызг и взбивая пену.

– Не могу представить себе играющего Хисоку-сенсея. Если только на каком-то инструменте.

– О, он играет, причем мастерски. – Глаза Арджента сузились. – Не могу решить, бесит или восхищает меня последняя задумка нашего виртуоза.

– Что он сделал?

Бешеная беготня Хармониуса и Адуны-со продолжилась у самого берега, и Майкл воздвиг своего рода барьер, чтобы не дать фонтану ледяной воды затушить огонь. Именно тогда Цумико поняла, что на пляже есть кто-то еще.

Арджент наклонился и предложил ей руку:

– Пойдем, госпожа. Не хочу, чтобы ты поскользнулась на лестнице, спеша поприветствовать нашего гостя.

Несколько мгновений спустя он поставил ее на засыпанный снегом песок, оставаясь достаточно близко, чтобы поддерживать контакт. Новоприбывший покинул Гинкго и Лаписа, нанизывавших на шампуры полоски мяса (возможно, кабаньего) и сплюнул косточки добычи поменьше.

– И ты здесь? – спросила она.

Нару-со Элдербау опустился на одно колено и протянул ей ладони.

– Не веришь своим глазам? Тогда вот. Прикоснись к моим рукам. Подойди ко мне. Я же сказал, что мы еще встретимся, – весело прибавил он уже Ардженту.

– И не соврал. – Лис мягко подтолкнул Цумико в сторону Нару-со. – Я оценил.

Видимо, получив какое-то косвенное разрешение, волк захватил руки Цумико и притянул ее к себе, словно хотел защитить от пронизывающего ветра с воды.

– Могу ли я поприветствовать тебя на манер своего народа?

– А Арджент не зарычит?

Нару-со издал глубокий хриплый смешок:

– Не представляю, с чего бы, ведь я намерен приветствовать его таким же образом.

Цумико оглянулась, и Арджент закатил глаза. Наследник Элдербау поцеловал ее в лоб. Лис не отрывал взгляда от лица Цумико, как будто ее реакция была важнее, чем реакция волка. Как ни странно, Арджент, похоже, не обеспокоился, когда Нару-со взял Цумико на руки и усадил к себе на колени. Лис просто принес одно из одеял, согревавшихся у огня, и укутал ее, а затем наклонился, чтобы принять обещанный поцелуй волка.

– Когда он послал за тобой? – спросил Арджент.

– Он? Все знают, что я отвечаю на зов матери.

– Тц.

– Прошлой ночью. – Нару-со кивнул в сторону Хисоки. – Намекнул, что твоей госпоже может потребоваться дружеская поддержка. Я был не против увидеться вновь.

– Риск и Отвага с тобой? – спросила Цумико.

– Твой Собрат играет у главных ворот со всеми моими спутниками – Риском, Отвагой и моей дочерью.

Она повернулась, чтобы увидеть его лицо:

– У тебя есть дочка?

– Дочь и три сына. – Он положил подбородок ей на голову. – Но прошло много десятилетий с тех пор, как Фелур так же умещалась у меня на коленях.

– Ты скучаешь по тем временам?

– Не сейчас, – сказал он теплым тоном. – Да и недолго мне скучать. Моя женщина носит под сердцем еще одного детеныша.

Арджент пробормотал полагающиеся вычурные поздравления.

Возможно, именно поэтому лис не возражал, что Нару-со подошел так близко. У волка была пара, в отличие от Хисоки и Лаписа, которые оставались холостяками. Присев рядом с ними, балансируя на корточках, Арджент не излучал ничего, кроме скучающего высокомерия.

– Я бы хотела познакомиться с твоей дочерью, – сказала Цумико.

– Это легко устроить. А как твой сын?

– Мы назвали его Кирие.

– Мы? Тц. – Арджент коснулся ее волос и плотнее натянул ей шапку. – Его имя и его история принадлежат тебе.

– Не совсем, – возразила она. – С тех пор, как ты добавил к его фамилии «Меттлбрайт».

Нару-со, просияв, произнес столь же витиеватые поздравления. Родичи и полукровки. Территории и традиции. По мере того как их разговор переходил от одной темы к другой, Цумико постепенно осознала, что их подслушивают. Некоторые действовали более тонко, как, например, Хармониус и Адуна-со, которые забросили скачки и растянулись на берегу, как пара мохнатых ветрозащитных полос с навостренными ушами. А Лапис с открытым интересом наблюдал за ними, слизывая кровь со своих когтей.

Хисока держался в стороне и не поднимал глаз, но Цумико приметила тень покровительственной улыбки на его губах. Девушка ощутила легкое раздражение, но в основном благодарность.

Это было его рук дело. И оно получилось хорошим.

* * *

В следующий раз, когда Хисока приблизился, ему удалось оказаться в значительном меньшинстве. Цумико уютно расположилась на кухонном диване между Арджентом и Гинкго, а Риск и Отвага грели ей ноги. Остальные волки ушли в патруль, но Хармониус остался, якобы для того, чтобы строить рожицы Лиле, пока Санса купала ее в кухонной раковине. Цумико в основном смотрела на Кирие. Малыш только что принял ванну, и она втирала масло в его кожу, уделяя особое внимание мягким чешуйкам.

– Тебе нравится? – спрашивала она.

Арджент фыркнул:

– Вроде он не жалуется.

– Это сейчас. – Гинкго легонько прижал малышу нос. – Он так вопил, пока Санса мыла ему голову.

– Может, вода была слишком горячая? – Цумико нежно погладила Кирие по виску, и он загулил, прикрыв глаза от удовольствия.

– Я думаю, слишком холодная. – Хисока не сдвинулся с места и сделал извиняющийся жест за то, что помешал. – Он ведь наполовину дракон.

Арджент склонил голову:

– Вполне возможно, Кирие предпочитает жару холоду.

– Может, посоветуемся со специалистом в этих вопросах? – Отойдя в сторону, Хисока повысил голос, чтобы привлечь внимание человека за столом, сжимавшего кружку с чаем. – Что скажешь, Лапис?

Представитель драконов виновато поджал подбородок, как будто его поймали на краже сладостей из кладовой, и тут же вызывающе посмотрел на Хисоку.

– Я никогда не претендовал на звание эксперта по уходу за едва вылупившимися птенцами.

Хармониус усмехнулся:

– Да ладно, Моссберн. Я понимаю, почему ты не разбираешься в деталях, но мальчик не вылуплялся.

– Это фигура речи, – угрюмо пробормотала Лапис.

– Кирие наполовину дракон, – сказал Хисока. – Разве это не значит, что ты можешь говорить и за него?

– Я и так уже обещал заботиться о полукровках. – Взгляд Лаписа на мгновение метнулся к Цумико. – И охотно принимаю на себя ответственность за всех людей драконьего происхождения.

– Тогда посмотришь на него? – предложил Арджент. – Тебе же наверняка любопытно. И я знаю, что ты не причинишь вреда ребенку, которого я считаю своим.

– Не думай так обо мне! – Лапис изобразил руками шесть фигур, что, вероятно, подразумевало настойчивое отрицание. И все же он колебался. – Если твоя госпожа позволит, я бы подошел с величайшим уважением к жизни… – Лапис тяжело сглотнул и тихо договорил: – О которой она заботится.

– О, – выдохнула Цумико, наконец отбросив беспокойство. – Пожалуйста, подойдите сюда, пресс-секретарь Моссберн. У меня так много вопросов о драконах.

Он дернулся так быстро, что его стул с грохотом упал на пол. Но затем дракон остановился, рухнул на колени и пополз вперед, как нищий перед королевской особой. Гинкго нахмурился, слез с дивана и пополз навстречу.

Нахально ткнув Лаписа в щеку, он спросил:

– Что это за лицо? Ты снова чокнулся из-за Цумико и ведешь себя как лунатик?

– Это волки все с луной сравнивают, – заметил Хисока. – Драконы больше ценят ветер.

– Ладно. Ты дрожишь как лист на ветру. – Гинкго постучал по браслету Лаписа. – В чем дело? Твои обереги вышли из строя?

– Простите меня за такое поведение. – Лапис сел на пятки, отведя взгляд. – Мое сердце в смятении с тех пор, как я узнал о существовании этого ребенка.

Уши Гинкго прижались и снова двинулись вперед.

– Потому что дракон-изгой разрушает репутацию ваших кланов?

– Вовсе нет. Хотя я отчасти могу понять, что им движет.

– Серьезно? – зарычал Гинкго. – Он серийный убийца, похититель и насильник. Что тут может вызывать симпатию?

– Я могу понять его разочарование, – поправил Лапис. – Моя каста соблюдает целомудрие. Я не могу взять себе подругу, поскольку наши женщины принадлежат гаремам правителей. Я знаю свое место, но легче мне не становится.

– Ты имеешь в виду, что мечтаешь о возможности создать семью? – прошептал Гинкго.

Лапис кивнул.

– Даже если это означает, что ваши дети будут полукровками?

И снова торжественный кивок. Лапис осторожно обхватил руками лицо полулиса, одарив того задумчивой улыбкой.

– Ты олицетворяешь надежду, Гинкго. А твой брат – проблеск возможного будущего.

Цумико стало жалко гостя. Лапис Моссберн был самым могущественным драконом в мире. Но при этом никак не мог противостоять традициям своего клана. Она коснулась руки Арджента.

Поцеловав ее в висок, он взял Кирие и пробормотал:

– Оставайся здесь.

Цумико кивнула, поскольку у дракона явно имелись проблемы с наблюдателями. Арджент присел на полу рядом с Гинкго и вручил ребенка Лапису. Кирие с настойчивым писком потянулся к своей новой няньке. Расплывшись в улыбке, Лапис ответил трепещущим пением, которое ребенок старательно попытался воспроизвести. Вскоре они увлеченно и мелодично чирикали, ведя разговор, который, вероятно, был эквивалентом драконьего детского лепета. Только тогда Цумико заметила, что Хисока подошел намного ближе, чтобы лучше видеть выражение лица Лаписа.

– Спасибо за вашу снисходительность, мисс Хадзимэ, – пробормотал кот.

– Я рада, что вы подтолкнули его на этот шаг.

– Хм. Он крайне застенчив в том, что касается личных вопросов.

– Ему нельзя жениться? – спросила Цумико.

Хисока опустился на подлокотник дивана:

– У драконов есть два пути в жизни – гарем или высоты. Кто идет по первому, у того рождаются дети, а ко второму вынуждены примыкать целомудренные мужчины средней и скудной силы. Только каждый четвертый становится отцом.

Поняв, что Лапис прислушивается к разговору, Цумико обратилась напрямую к нему:

– Газеты называют вас повелителем драконов.

– Это лишь почетный титул, уверяю вас. Настоящих правителей не посылают на высоты. И у них слишком много домашних забот, чтобы общаться с людьми. Было решено, что я стану сотрудничать с наблюдателями, учитывая мои прошлые… скажем так, эксцессы.

– Лапис, ты был единственным разумным выбором, – упрекнул его Хисока.

– Самым респектабельным из расходных материалов, – парировал он.

Когда и Хармониус присоединился к похвалам, представитель драконов утратил всякую таинственность. И Цумико обнаружила, что избавилась еще от нескольких страхов. Как будто Хисока-сенсей точно знал, что ее беспокоит, и не хотел ждать. Никакого бездействия. Он преследовал свою цель – уверенно, напористо, но вежливо.

– Мисс Хадзимэ?

Она моргнула, глядя на Хисоку, который казался расслабленным, как и всегда.

– Да, сенсей?

– Мой племянник ранее сделал несколько загадочное предложение, и я подумал, не поможете ли вы мне разрешить его маленькую загадку, – произнес кот все тем же легким тоном.

– Дис.

Услышав свое имя, охранник сделал неуверенный шаг в ее сторону, вскинув брови в молчаливом вопросе, но Хисока отмахнулся от него:

– Да, Дис. Он считает, что некоторая демонстрация не помешает.

Цумико поняла намек:

– С Майклом?

– Да, в этом суть. И я бы не был против, ведь Майкл дорог мне еще с тех пор, как был дерзким пятилетним мальчиком. Если госпожа не возражает, – мягко добавил Хисока.

Хороший план. Она кивнула, но также слегка поддела интригана, не желая оставаться в стороне, когда дело касается Хисоки.

– А что почитают кошки?

Он склонил голову набок:

– Кошек принято считать весьма непочтительными.

– У волков – луна, у драконов – ветер, – вновь начала Цумико.

В глазах Хисоки вспыхнуло понимание, он наклонился поближе и прошептал:

– Ответ вам не понравится, но есть такой, который подойдет.

– Вы мне скажете?

– Конечно. – Хисока лукаво улыбнулся. – У кошек – секреты.

* * *

Дис вызвался отвести Цумико во временный офис Майкла.

– Не надо бояться дяди, – тихо сказал он.

Это было предупреждение?

– А ты его боишься?

– А ты?

– Немного. Но даже не могу понять почему. – Цумико потеребила рукав кардигана. – Никто из остальных меня не беспокоит.

– У тебя хорошее чутье. – Дис помедлил, прежде чем открыть дверь. – Страх близок к восхищению. И оба они уместны.

В рабочем кабинете стоял такой же бардак, как и всегда, если не больше. Майкл открывал деревянные ящики, рассыпая ароматную стружку по дорогому турецкому ковру, и доставал большие блоки хрусталя. Драгоценный груз. Арджент поднял розовый брус, словно тот ничего не весил. Они с Хисокой уже разместили еще несколько штук по периметру комнаты, завершая подготовку к ритуалу. Пока мужчины вносили в план мелкие коррективы, Цумико рассмотрела герб, нарисованный на крышке ящика, – ограненный цветок, похожий на ювелирную поделку.

– Это символ клана или альянса?

Майкл отложил лом:

– Глинтраббл – это организация, которая специализируется на добыче и обработке камней, усиливающих способности наблюдателей. В сообщество входят лошади, кролики и летучие мыши. И сами наблюдатели, конечно.

– А лавандовый где, Первый среди стражей? – окликнул Лапис.

Дракон развалился в углу, в основном наблюдая за процессом, поскольку руки у него были заняты Кирие. С тех пор как Цумико отдала дракону малыша, она почти его не видела. Кирие дни напролет учился повторять вокализации Лаписа, а ночами растягивался поверх пламени Арджента, убаюканный тихим урчанием лиса.

– Я оставлю это тебе и Ардженту, если вы не против, – сказал Майкл. – Цумико и сенсей заберут меня ненадолго.

Лапис пошевелил пальцами в знак того, что отпускает стража.

– Меттлбрайт более чем в состоянии справиться с поставленной задачей, но не медлите. Все почти готово, и он от нетерпения становится раздражительным.

Цумико вопросительно оглянулась на Арджента, но он лишь покачал головой и махнул рукой.

Майкл провел их в ту же маленькую гостиную, где заботился о Дисе, и сел на их обычное место, небрежно похлопав по подушкам с обеих сторон.

– Моя новая техника пользуется большим спросом. Но будьте посдержаннее со мной, сенсей. Возможно, с вами мне не справиться.

– Думаю, это и так очевидно. – Хисока уселся на диван и взъерошил волосы своего бывшего ученика. – Только моя мать все еще питает иллюзии, будто мной можно управлять.

Цумико устроилась с другой стороны, пока Хисока расспрашивал Майкла о подробностях. Описания стража были отрывочными и основывались больше на догадках, чем на точных данных, но кот, похоже, был заинтригован. Они бы так и ушли с головой в теории и обсуждение возможностей применения, если бы она не накрыла ладонь Майкла своей.

– Ой, точно! – Он протянул ей руку, переплетая их пальцы. – Легче показать, чем рассказать. Готовы, сенсей?

В комнате воцарилась тишина. Сначала ничего не произошло, но Цумико и не удивилась. В прошлый раз, с Дисом, осознание тоже приходило медленно, словно она постепенно пробудилась ото сна и обнаружила, что у постели сидит какой-то хороший человек. Поэтому она ждала, когда спокойствие будет нарушено хотя бы малейшим намеком на чужое присутствие.

– Вам двоим нечего стесняться. Путь проложен, – пробормотал Майкл.

Цумико медленно покачала головой. По-прежнему ничего. Конечно, это не была совсем пустая пустота. В ее пространстве ощущалось тепло. Оставалось лишь дождаться, когда сила Хисоки зашевелится на краю сознания. Может быть, связь все-таки не работала?

– Сенсей, – упрекнул Майкл. – Ты тянешь время назло Лапису? Или в тебе вдруг проснулась застенчивость?

– У меня нет желания тревожить мисс Хадзимэ.

– Если бы я не сдерживал ее, ты бы сам встревожился. – В веселости Майкла угадывалась какая-то напряженность. – Не стоит недооценивать хозяйку этого дома.

– С чего кому-то меня бояться? – спросила Цумико.

– Таков инстинкт, – ответил Майкл. – Но дело не в классе или статусе, а в самой связи. Пусть сейчас речь не идет о кормлении, но доверие необходимо.

– И его нельзя торопить, – подхватил Хисока.

– Верно. – Майкл пихнул лидера амарантийского мира локтем. – Но его не получить и не потерять, если не дать ему шанса.

– Хитрый мальчик. Цитируешь мои собственные слова, чтобы загнать меня в угол?

– Ничего подобного, сенсей. Я держу тебя за хвост. – Майкл закрыл глаза и улыбнулся. – Но обещаю не тянуть.

И вот наконец оно пришло – мягкое давление другой личности, отличной от нее самой, потому что Цумико вдруг ощутила привязанность Хисоки Твайншафта к Майклу. Их яркая, непоколебимая и безграничная дружба вибрировала в тишине. Только тогда Цумико наконец поняла. Она ждала, что Хисока выйдет из тепла и покажет себя. Но он и не прятался. Хисоки не было вместе с ней в спокойствии. Он был самим спокойствием.

* * *

Арджент поправил кусок аквамарина, который и без того стоял на месте. Вернул его обратно. Если бы не полный дом гостей, лис, возможно, занялся бы вытиранием пыли. Или даже стал полировать серебро. Не то чтобы он скучал по своим домашним обязанностям. Но ожидание истощило его терпение до предела.

– Бесишься? – Лапис подошел проверить кристалл. – Ты не доверяешь нашему кошачьему повелителю?

– А должен?

Лапис лишь тихо рассмеялся. В коридоре раздались голоса, и в комнату ворвался Гинкго. Он успел сделать всего несколько шагов, прежде чем Нару-со догнал его и заключил в объятия, которые больше походили на братскую потасовку, чем на выражение привязанности.

– Ру-ни! – прорычал парень. – Хватит уже! Я видел тебя вчера!

– И оставить товарища по стае без внимания? Ты для моего брата как брат и дорог мне, я тебя обожаю! – Нару-со потерся щекой о щеку Гинкго, игриво, как ребенок. – Где твой обычный энтузиазм?

Рычание Гинкго стало громче, но боролся он примерно так же серьезно, как и его мучитель, учитывая, что оба виляли хвостами. Затем в комнату вошел Майкл с Цумико, за ними следовал Хисока, и Арджент несколько расслабился. Похоже, воцарился мир. Должно быть, она решила полностью довериться Твайншафту. Необходимый шаг, если они собирались разрушить узы, сделавшие его жизнь несчастной, и при этом сохранить ту, с которой он собирался разделить оставшиеся века. Арджент не желал рисковать. Майкл осмотрел комнату.

– Все готово?

– Давно уже. Ох уж эти коты и их забавы, – насмешливо сказал Лапис.

Хисока оставался невозмутим:

– Разве ветер может пронестись чужим путем?

В ответ на драконью пословицу Лапис поклонился в сторону Цумико. Арджент все еще пытался решить, не было ли это оскорблением, когда в комнату вошла Адуна-со.

– Где Хармониус? – спросил Хисока.

Теперь не хватало только пса.

– А он вообще нужен? – протянул Лапис.

Хисока мягко улыбнулся:

– Не груби.

Нару-со подошел к ближайшему окну и поднял створку, впустив поток холодного воздуха. Парень издал пронзительный свист, и в ответ раздался веселый лай. Поймав взгляд Арджента, Гинкго медленно принялся считать секунды на пальцах. На седьмой в комнату влетел пахнущий зимой и соснами Стармарк и рассыпался в извинениях.

Достойная скорость. Достойный парень.

Арджент невольно насторожился, когда Хисока подошел к нему. Если кот и заметил, то из вежливости не подал виду.

– Как прошел маленький эксперимент Майкла? – спросил Арджент.

– У вашей госпожи четкое понимание себя. – Взгляд Хисоки на несколько мгновений расфокусировался. Когда кот снова сосредоточился, на его лице читалось задумчивое выражение. – Она – прекрасный сюрприз.

– Уже вплетаешь ее в свои планы?

Хисока покачал головой:

– Мое видение будущего было нечетким, и оно изменилось. Ее планы хороши. Я поддержу их. И тебя.

– Тц. Если все получится.

Кот легко дотронулся до запястья Арджента и повысил голос:

– Начнем?

Нару-со забрал Кирие у Лаписа и присоединился к Гинкго у очага, в то время как Четверо торжественно заняли свои позиции. Барьеры, которыми каждый амарант обычно сдерживал свою мощь, пали, наполнив комнату мрачной дикостью. Сам воздух, казалось, рычал, хлестал и пел. И на этот раз… да, на этот раз Арджент осмелился надеяться на успех.

Цумико заняла свое место в центре комнаты, и лис быстро присоединился к ней. По обоюдному согласию, она не говорила. Одно лишнее слово, одна неудачная фраза… Арджент вздрогнул.

Кончики холодных пальцев коснулись его лица, и лис встретил умоляющий взгляд Цумико. Арджент встревожился. Наклонившись, чтобы прижаться к ее щеке, он произнес:

– Не бойся. Это не неразрешимая тайна. Просто символ – мощный, но тем не менее рукотворный. А то, что было сделано, можно разрушить. Если этот томный дракон первым не разгадает загадку, кот обязательно ударит лапой, и проклятая конструкция рухнет, оставив только наши добровольные узы.

Он почувствовал, как она кивнула. А потом их разъединили. Стармарк и Адуна-со встали по бокам от Цумико, и она теперь казалась совсем маленькой. Но их молчаливое присутствие понравилось Ардженту. Волчица выглядела как мать со своим детенышем, готовая бросить вызов любому, кто желал причинить вред, даже самой луне. И Хармониус позабыл про игривость, обнажив саму свою суть. Он был псом войны.

Их сила станет щитом Цумико.

– Томный? – повторил Лапис, вставая у локтя лиса. – Может, показать тебе свой истинный пыл?

– Придерживайся плана, повелитель драконов. – В словах Хисоки звенела сталь. – Мы начнем, когда ты будешь готов, Майкл.

А затем Арджента будто разорвали на части, вскрыли и перебрали, как настройщик перебирает струны арфы. Лис достаточно хорошо отреагировал на знакомую энергию Майкла. Их доверие было глубоким. Необычным – и в то же время необычайно убедительным – оказалось непринужденное господство Хисоки. Словно он проснулся от мурлыканья кошки.

Лапис действовал с быстротой, которая не вязалась с его обычной медлительностью. Он был далеко не самым могущественным из Четверых, но при нынешних обстоятельствах проявил себя как самый сострадательный. Нет, не совсем так. Пусть Лапис и сам еще не осознавал свой потенциал, но продемонстрировал поразительные способности. Будь у него такая возможность, он наверняка стал бы самым любящим отцом.

Наконец связь ослабла. И снова Арджент счел необходимым уйти в себя, доверив все остальное товарищам. Он боялся в любой миг ощутить те страшные иглы, что вонзились бы ему в душу, наказывая его за желания, предупреждая о боли Цумико. Но тут чья-то рука сжала плечо лиса и принялась массировать напряженные мышцы.

– Все хорошо. Она в безопасности, – твердо сказал Твайншафт. – Видишь, как светится?

Арджент рискнул приоткрыть глаза и тут же зажмурился. Сейчас было не время предаваться благоговению, но и грешить против истины он не смел.

«Клянусь девятым хвостом, ее душа невероятна».

Исправленный план Майкла был вариацией уловки, которую они использовали, чтобы уговорить Кирие выйти из матери. Объединив свою значительную силу, Хармониус и Адуна-со скрывали Цумико, маскируя ее сияние, обманом заставляя связь думать, что та уже оборвалась, предположительно, из-за смерти носителя. Тем временем Лапис атаковал символы, разрушал якоря, которые приковывали лиса к роду Хадзимэ. Арджент ничего не мог скрыть.

– Какой ужас, – прошипел Лапис. – Сколько же поколений?..

– Никаких вопросов, – напомнил Хисока, хотя в том не было необходимости.

Каждый слой означал жизнь. Им оставалось только посчитать.

Возмущение Хисоки выплеснулось наружу; он принялся работать в тесном тандеме с Майклом, чьи руки плели бесконечные узоры. Ребенок захныкал. Кристаллы загудели. Сила вибрировала в грудине Арджента, и каждый волосок, казалось, встал дыбом. Больше всего лис боялся момента, когда он вырвется на свободу. В этой последней попытке он мог убить Цумико. Даже сейчас откат нарушенной связи мог наказать любого из них. Возможно, обоих.

Но боли так и не последовало. И голос Хисоки зазвучал у него в ухе:

– Она свободна. Теперь ты.

Неужели?

– Можно вырываться, – подтвердил Лапис. – Вставай. Борись.

Арджент собрал свои немалые резервы и с грозным рычанием взмахнул хвостами. Что-то щелкнуло, и он отшатнулся, упав на руки товарищей. Хисока поддержал его, обняв за плечи; Лапис обхватил за талию. Сила ревела в ушах Арджента, пока он старался не дать себе позорно упасть в обморок. А потом его обнял Майкл. Страж одновременно смеялся и плакал.

– Глупый мальчик, – пробормотал Арджент, стараясь не цепляться за него слишком отчаянно.

Гинкго втиснулся в их кучу, заменив собою Лаписа.

– Ну? – спросил он. – Сработало?

Стоя в окружении высоких людей, Арджент не видел Цумико. Хуже того, он ее не чувствовал. Ни следа. Вроде бы признак успеха, но у лиса внутри все сжалось. Отбросив остальные мысли, он потянулся к любимой. Она была невредима, хоть и бледна. Цумико по-прежнему молчала, боясь нарушить свой обет. И их личная связь совсем не изменилась.

– Сработало? – переспросил Гинкго.

Арджент решил проверить это, пойдя на вопиющее нарушение приказа: он ее поцеловал.

Глава 65

Роща Гинкго

Арджент поднял голову, когда Гинкго ворвался в их комнату и поспешно сформировал позади себя символ, чтобы замаскировать дверь. Да уж, хлипкая преграда. Слегка усилив защиту, Арджент позаботился о том, чтобы баррикада сына выстояла. Тот выглядел так, будто ему нужно отдышаться. Волосы Гинкго были подстрижены и расчесаны до идеального блеска, его наряд отличался изысканной экстравагантностью, которая соответствовала прародине клана Меттлбрайтов. Но хвост раздулся вдвое, а уши почти прижались к черепу. Он выглядел как котенок, спасающийся бегством от излишне любвеобильной хозяйки. Не хватало только атласного бантика на шее.

Сохраняя спокойный тон, Арджент заметил:

– Ты понравился бабушке.

Тихо выругавшись, Гинкго повернулся и замер.

– Папа?

– Тц. Ты в этом не уверен?

Его сын подошел ближе, рассматривая Арджента с головы до пят и обратно.

– Что с тобой случилось?

– Традиция. А с тобой?

Гинкго поморщился.

– Иди сюда.

Скорее всего, парнем двигало отчаяние, но Арджент был рад, что сын так быстро нырнул в предложенное убежище его объятий. Гинкго пришел, чтобы претендовать на свое место сына и наследника Арджента. Их дом будет внесен в семейный реестр во время сегодняшнего грандиозного праздника. Арджент провел большим пальцем по вышитому гербу, который гордо красовался на наряде Гинкго – пара золотых веерообразных листьев с посеребренными инеем краями на голубом поле Меттлбрайтов.

– Ну? – подсказал он.

– Я хочу назад свои джинсы. И длинный пустой пляж. И мой сад.

– А Лилю?

– И ее с братишкой тоже. – Гинкго едва сдерживал вой. – Сколько еще они будут тянуть?

– Меня очень долго не было, и я вернулся с сыном. Такие вещи обычно вызывают переполох. – Арджент вздохнул. – Прежде чем занять новый пост, я должен был вернуться сюда, завершить свой испытательный путь, получить признание и свое место.

– Здесь не наш дом, – прошептал Гинкго.

– Верно. – Арджент позволил себе выказать собственное нетерпение, которое сдерживал в присутствии родных. – Мы еще немного задержимся в клане, но оставить нас тут навсегда они не могут.

– Неплохо для разнообразия.

Да уж. Теперь он был свободен. Но Арджента удивила собственная реакция. Какая ирония. Наконец он мог идти куда пожелает, а мечтал лишь поскорее вернуться в Особняк. Вернее, к тем, кто там жил. Хотя, если совсем начистоту, его нетерпение было связано с просьбой Цумико подождать. Пока все уладится, и он сможет остаться, не спеша разжечь их пламя, насладиться… и все в таком роде.

Гинкго ухмыльнулся.

– Тц. Что?

– Ты хочешь назад свой маяк. И долгий отпуск.

– Неделю минимум. – Арджент подавил вздох. – И мой сад.

– Отличный там у тебя тайник, кстати. Все, наверное, вообще забудут, что ты дома. – Уши Гинкго задрожали, а голос стал хитрым. – Если я стану тайком носить тебе еду и помогу с Кирие, держу пари, что ты продержишься там месяц.

Арджент надеялся, что сын говорит серьезно.

– Твоя мама снова пыталась что-нибудь разузнать, – сообщил Гинкго.

– Скажи мне, что сумел ее отвлечь.

– Как будто я из болтунов, – усмехнулся тот. – Но не усугубит ли вся эта секретность ситуацию? Она будет шпионить, пока не добьется своего.

Арджент очень хорошо знал, какое влияние имела леди Эстрелла Меттлбрайт как в клане, так и в Междумирье. И если все эти связи не помогли ей найти пропавшего сына, значит, она не была готова узнать прошлое, которое он предпочел бы забыть.

– Она узнает достаточно. – Арджент развернул сына и усадил его на мягкий стул перед посеребренным зеркалом.

– Что ты собираешься им рассказать?

– Ничего.

Гинкго встретился взглядом с отцом в отражении:

– И как ты собираешься это провернуть?

– Я воспользовался услугами посредников.

– Ага. И что они скажут?

Арджент принялся перебирать баночки и кисти:

– Что сами пожелают.

Настороженно глядя на серебряную краску, Гинкго спросил:

– Кому ты так доверяешь?

– Твайншафту. – Арджент обошел сына. Подняв его лицо вверх, лис пробормотал: – Закрой глаза.

Увернувшись, Гинкго подозрительно взглянул на макияж:

– Зачем?

– Традиция. – Арджент безмятежно улыбнулся. – Как я терпел действия отца, так и ты будешь терпеть мои действия. А теперь закрой глаза.

Гинкго выругался, но подчинился.

– А вот волки такими вещами не занимаются, – пробормотал он.

– Верно. – Арджент подвел глаза сыну. – Эта особенная традиция принадлежит лисам.

– Почему?

– Тц. Ты забыл, какие сказки я рассказывал тебе на ночь? – Он полюбовался своей работой. – Вот. Видишь?

Гинкго посмотрел на себя в зеркало:

– Стыдобище.

– Большинство мужчин в юности именно так и считают.

– Ты тоже?

– Естественно. Но отец научился находить меня, где бы я ни прятался. – Арджент добавил аккуратный ромб в центре лба Гинкго. – Не все традиции нашего клана такие вычурные. Время было к нам милостиво, и самые ужасные из них вышли из моды. По крайней мере, я могу обещать, что сегодняшний пир будет превосходным.

Послышался легкий стук в дверь; оба обернулись.

Гинкго моргнул:

– Как быстро. Я думал, нас еще долго не найдут.

– А ты изрядно уверен в своем таланте создавать чары. – Арджент не смог сдержать насмешку.

Его сын фыркнул:

– А сам-то каков? Я знаю, что ты добавил свои, и они не помогли.

Арджент отложил кисти:

– Я сильнее, чем любая лиса в любом логове, но в этом мире есть не только лисы. – С иронией и уважением он пробормотал: – Впусти милого котика.

* * *

В тот момент вечернего празднования, когда Ардженту предстояло превратить отчет о своем непростом путешествии в достойную историю, он просто улыбнулся и с поклоном передал слово Хисоке Твайншафту. Кот, как всегда, облачился в свой любимый серый наряд, хотя Арджент заметил, что ткань стала чуть более блестящей. Единственным украшением Хисоки был роскошный расшитый пояс, который тихо звенел при движении. С собой кот взял лишь плетеный посох, который выглядел так же безобидно, как его владелец. Ни видимых символов, ни инкрустации из камней. Только теплый золотисто-коричневый цвет хорошо выдержанной древесины, отполированной до блеска долгими столетиями.

Но лисы знали, что внешность обманчива. И они умели дать верную оценку, когда речь заходила о власти. Никто не смел отрицать мощь Хисоки. Та мягко выплескивалась наружу, как из бассейна, одновременно представляя своего хозяина окружающим и подтверждая, что этот кот достоин внимания. Каждая лиса подалась вперед, чтобы услышать, что самый известный представитель кошачьего племени может сказать об их блудном сыне.

Ардженту и самому было интересно.

С мастерством истинного рассказчика Хисока поведал историю, которая гласила правду, но не открывала ее целиком. Кот пояснил, не вдаваясь в подробности, что Арджент жил среди людей во имя клятвы. Эта договоренность была взаимной, ее требовалось держать в тайне, и она трижды принесла плоды.

– Разве не может он теперь похвастать взрослым сыном, своим любимым наследником? Разве не обосновался он среди наблюдателей, тесно сотрудничая со стражами и бойцами высочайшего уровня? Разве не обрел исключительную возлюбленную, женщину, обладающую невероятными способностями и безграничной преданностью?

Гинкго поерзал на месте и прикрылся легкими чарами, чтобы скрыть ворчание:

– Мне это не нравится.

Арджент обвил рукой запястье сына, призывая того к сдержанности:

– Какая именно часть?

– Адская, о которой он недоговаривает.

– Твайншафт не может уменьшить мои страдания, но ему под силу сохранить мое достоинство. И защитить мою семью. – Его взгляд скользнул в ту сторону, где сидела леди Эстрелла, возглавляющая клан, ставший на три поколения богаче, чем в тот день, когда Арджент покинул дом. – Им стало бы больно. Я бы предпочел, чтобы они радовались.

Гинкго бросил на отца суровый взгляд:

– Я ничего не забуду.

– Решил затаить обиду? – тихо пробормотал Арджент. – Больше некого ненавидеть.

Гинкго прижал уши:

– И некому больше помнить.

Ардженту показалось, что он понял. Лис улыбнулся. Вложив руку в крепкую ладонь сына, он прошептал:

– Спасибо.

По версии Хисоки, Арджент обрел призвание, как и Блеск и Сияние Стармарки. Его долгое отсутствие было не пренебрежением, а самопожертвованием. Во имя обета, данного Создателю, который ныне выполнен на благо Собратьев, Сородичей и полукровок. Хитро сплетенная история кота достигла апогея, и на этом он остановился.

– То, что казалось потерянным, теперь найдено. И тот, кто вернулся, ныне готов. – По большому залу, куда созвали представителей от каждого клана лис, пронесся ропот. Все поняли – это больше, чем приветственный пир. – Нона Хайтип ушла в отставку, и мне нужен от вас эмиссар. Почтите мой выбор. Вы дадите Ардженту свое благословение? – Вопрос Хисоки разнесся по всему помещению.

Каждый Меттлбрайт в зале вскочил на ноги и одобрительно завопил. Хисока Твайншафт, организатор Открытия и лидер Пятерых, повернулся и протянул руку. Арджент Меттлбрайт, который подумывал отказаться от поста просто потому, что мог это делать, последовал внезапному капризу. Плавно поднявшись, он принял кончики пальцев Хисоки и поддался, когда кот заключил его в свои объятия.

Среди продолжающихся аплодисментов Твайншафт тихо проговорил ему на ухо:

– Три часа.

– Прости?

– У вас с сыном есть три часа, чтобы придумать повод и откланяться. Потом мы сбежим.

– В Кейши?

– В Особняк. Я пообещал твоей госпоже, – с лукавой улыбкой добавил Хисока.

* * *

Они весьма быстро добрались до дома и приземлились на лужайке сразу после восхода солнца. Снег еще лежал в тенистых уголках, но воздух уже потеплел, намекая на скорый приход весны. Арджент знал, что оттепель не продлится долго, но и зима не задержится. Гинкго соскользнул на землю с глухим стуком, держа в руках какой-то мешок – прощальный подарок леди Эстреллы. Что-то с земель Меттлбрайтов в честь новой ветви семьи. То, что порадовало бы ее внука-садовника.

Переминаясь с ноги на ногу, Гинкго подождал, пока Арджент примет человеческий вид, и, наконец, осторожно сказал:

– Не уверен, что на моих землях будет достаточно тепло для этих ребят.

Арджент показательно всмотрелся в небо:

– Похолодание может иметь катастрофические последствия.

Сын опустил уши и поджал подбородок.

– Я хочу посадить их вдоль аллеи.

– Весьма и весьма уместный выбор.

Хисока, который тоже преобразился, посмотрел на саженцы:

– Собираетесь вырастить собственную рощу гинкго?

– Бабушка дала мне их из своей теплицы. Вроде как дерево-тезка, – с явной гордостью объяснил Гинкго.

– Прекрасный подарок. – Хисока поклонился: – Извините, хочу поприветствовать своего племянника, прежде чем встретиться с домочадцами.

Кот ушел, оставив Арджента наедине с неуверенно топчущимся на месте сыном. Лис мог бы заставить мальчика прямо попросить, но не стал.

– Руку.

– Хм?

– Тц. Дай мне руку. – Арджент нарисовал символ на ладони сына и тихо объяснил: – Будь осторожен. Ты найдешь то, что тебе нужно, в самом восточном углу. И помни, не выпускай мидиваров.

– Серьезно?

Было совершенно очевидно, как много значил этот жест для его сына. Арджент слегка подтолкнул мальчика в нужном направлении.

– Даже намек на весеннее тепло может раззадорить паутинку. Ты все еще боишься щекотки?

Уши Гинкго задрожали и навострились. Затем он быстро чмокнул отца, пробормотал спасибо и умчался через лужайку.

Потирая щеку, Арджент двинулся дальше по аллее. Раньше он вошел бы через кухню – как прислуга, – но прихоть заставила его подняться по широкой дорожке, ведущей к парадной двери Особняка. Уже представляя себе рощу, которую посадит Гинкго, Арджент слегка удивился, когда дверь открылась прежде, чем он дошел до нее. Лис держал свое присутствие в тайне и умел, как и Твайншафт, проскользнуть мимо чар Майкла. Но тот, что стоял у двери, не обладал чутьем наблюдателя. Арджент серьезно сомневался, что у незваного гостя вообще имелись мозги.

Жак Смайт отвесил ему небольшой поклон:

– Добро пожаловать домой, уважаемый мастер.

– Ты все еще здесь?

– Тонко подмечено, сэр. – Взгляд молодого человека скользнул по одежде лиса, его лицу. Восхищение Жака, казалось, граничило с чистым трепетом. – Это амарантийский эквивалент праздничной одежды?

– Это цвета моего клана.

Арджент изучал посеребренные кончики своих когтей. Из-за поспешного отъезда времени переодеться не нашлось. А Твайншафт посоветовал лису остаться в наряде. Для Цумико.

Жак несколько секунд шевелил губами, словно отсеивая все легкомысленные и кокетливые вещи, которые обычно говорил.

Опустив глаза, парень серьезно заявил:

– Поистине, сэр, вы – дар Особняка.

Кто-то обучал его дипломатии. И Жак решил применить это на практике? В столь ранний час? И в совершенно непривычном официальном наряде.

Арджент чуть ли не со страхом спросил:

– Что за игру ты затеял?

Жак выпрямился и одернул жилет. От галстука-бабочки до фалд фрака он являл собой образец элегантности.

– Тебе нравится?

– Никогда не нравилось, – категорически отрезал Арджент. – Что, по-твоему, ты делаешь?

– Майкл объяснил, что ты устраиваешься на новую работу – мирового лидера, – в результате чего Особняк остается без дворецкого. Поэтому я подал заявку на эту должность. – Игривая улыбка уничтожила все следы смирения. – Ты достойный образец.

Арджент устало покачал головой:

– Иди домой, Жак.

Улыбка Смайта померкла.

– Я не могу.

– Не можешь или не хочешь?

Жак поймал Арджента за рукав в безмолвной мольбе тоже явно амарантийского происхождения. Его определенно кто-то тренировал. Надо позже поговорить с Майклом.

Тяжело вздохнув, Жак прошептал:

– Я готов умолять.

– Ты знаешь как?

В ответ мальчишка поклонился в пояс и коснулся губами внутренней стороны запястья Арджента. Лис раздраженно зарычал, а Жак вздрогнул. Но дурак отчаянно вцепился в руку, как следует прижавшись лбом. Неужели готов унижаться?

Горячая слеза капнула на ладонь Арджента, а потом еще одна, и его сердце упало. Почему из всех его мучителей именно этот невыносимый малец стал единственным, кто вернулся, чтобы научиться тому, как сделать то, чего никто никогда не делал? Попросить прощения.

Осторожно положив руку на макушку Жака, Арджент пробормотал:

– Нелепый мальчишка. Подними голову.

На лице Жака читалось все – восхищение, доверие, надежда. С глубоким вздохом Арджент принял его извинения и пост. Но это не означало, что лис должен теперь любезничать с наглецом.

Закатив глаза, Арджент подавил раздражение:

– Полагаю, ты уже заручился поддержкой госпожи?

Облегчение и благодарность просияли в глазах Жака, но новый дворецкий Особняка быстро расплылся в гораздо более знакомой кривой улыбке:

– Естественно, сэр. В конце концов, я ее любимый дядя.

* * *

Убаюкивая сытого и сонного Кирие, Цумико держалась в стороне от суматохи, поднявшейся вокруг возвращения Арджента и Гинкго на родину. Почти все собрались на кухне, где Арджент подавал чай. Вряд ли до лиса вообще дошло, что ему больше не нужно заниматься подобными вещами. Санса забрасывала его вопросами о семье, нарядах, о том, как их встретили различные кланы лисиц. На этот раз Арджент отвечал откровенно.

Дис слонялся у двери, приглядывая за происходящим. Жак устроился за столом и демонстративно полировал ложки. Никто не сказал, что он наносит серебряную полировку на нержавеющую сталь. Ничего, научится.

Гинкго за спиной у Айлы тайком заправлял в ее волосы цветы. Она еще не заметила его внимания. Восьмилетняя Айла была второй дочерью Майкла и Сансы. Хисока-сенсей привез ее в Особняк, прежде чем присоединиться к Ардженту и Гинкго.

Девчушка держалась с необычным для такого юного возраста хладнокровием. И, как и Майкл, не выказывала и следа застенчивости, зато готова была прочитать лекцию любому, кто находился в пределах слышимости. На данный момент это была Лиля.

Цумико сидела достаточно близко, чтобы услышать, как Айла со всей серьезностью говорила младшей сестре:

– Когда ты придешь в Ингресс, я буду за тобой присматривать. И я стану учить тебя гораздо лучше, чем Дарья учит Аннику. И ты будешь рада, потому что я буду лучшей ученицей. Когда-нибудь все будут нами гордиться.

Всего за два дня у Цумико сложились четкие впечатления об Айле. Девочка явно хотела превзойти в глазах матери свою старшую сестру. И было столь же ясно, что она намеревалась превзойти и своего отца в глазах Хисоки-сенсея. Однако Айла не сознавала, что они уже гордились ею, правда, по причинам, которые были ей пока недоступны. Вот она и искала способы отличиться. Но при этом проявляла себя как человек добросовестный и вдумчивый. Цумико снова задалась вопросом, как Санса смогла отпустить таких чудесных детей.

В этот момент Майкл и Хисока вошли в кухню, и Айла вскочила:

– Папка! Сенсей!

Майкл забрал Лилю у Айлы из рук и улыбнулся ей, так что их и без того сильное сходство стало еще более очевидным. Она была хорошенькой стройной девочкой и глазами и цветом волос пошла в Майкла. Санса заплела темно-русые волосы Айлы и закрутила в корону вокруг головы. А благодаря стараниям Гинкго корона была сплошь покрыта цветами. Девочка даже не догадывалась об этом, пока Хисока не извлек из просторного рукава горсть розовых бутонов.

– Могу ли я добавить их к цветам в твоей короне и войти в число твоих поклонников?

Испуганная Айла бросилась в холл, чтобы посмотреться в зеркало.

– Гинкго! – воскликнула она, по-детски надувшись.

– Ну Айла. Это же традиция! – Гинкго подхватил ее и принялся раскачивать взад и вперед, описывая широкие дуги.

– Прекрати! – потребовала она.

Он послушался, хотя и не отпустил ее совсем.

Поправляя выпадающий бутон, парень ворчал:

– Мне за последние пару недель пришлось пережить столько традиций, папа вел себя в девять раз хуже, чем все мои малыши. В девяносто раз хуже!

– Например? – спросила она с вызовом.

– Маникюр и подводка для глаз! – изобразив на лице страдание, прошептал Гинкго.

Он указал на отца, который все еще расхаживал во всем своем блеске.

Айла по-прежнему была настроена скептически:

– Ты переоделся?

– Первым делом! – похвастался он.

– А почему Арджент не стал?

Гинкго прошептал ей что-то на ухо, и девочка посмотрела в сторону Цумико. Затем он принялся шутливо рычать и тыкаться в нее носом, и остатки негодования Айлы сменились хихиканьем.

– Я скучала по тебе, Гинкго, – пробормотала она, покраснев.

– Правда? Может, навещу тебя как-нибудь в твоей модной академии.

Ее глаза широко распахнулись.

– Я буду твоим культурным связующим звеном!

– Это что-то вроде гида?

– Гораздо важнее!

Она приступила к длинному объяснению, в котором говорилось о новаторских стратегиях, интегрированных классах, разнообразных лекторах и культурном обмене. Это вызвало интерес у Майкла, и разговор перешел на недавние слухи о том, что наблюдатели собираются основать в Кейши среднюю школу. Пока взрослые взвешивали все за и против, Айла подошла к Цумико.

Пристроившись рядом на диване, девочка с новым интересом взглянула на нее:

– Ты избранница Арджента?

– Да. – Видимо, Гинкго предупредил девочку.

Айла осмотрела Цумико, затем лиса на другом конце комнаты:

– Тогда разве он не должен был поздороваться в первую очередь с тобой?

А девочка была очень наблюдательной. И выглядела озабоченной.

– Это амарантийский обычай? – спросила Цумико. – Я еще только им учусь.

– Обычаи разнятся в зависимости от клана. Но папка всегда сначала подходит к маме. Потому что, хотя мы все ему дороги, она – его любимица.

– Возможно, если бы Арджент был человеком, он поступил бы так же. Но, судя по тому, что я видела до сих пор, лисы обычно не столь прямолинейны.

Айла, выросшая вместе с Арджентом, согласилась с Цумико:

– Может, раз ты любимица лиса, то он подойдет к тебе последней.

– Я уверена, что так и будет, – сказала Цумико. – Но открою тебе секрет.

Девочка наклонилась ближе:

– Ты можешь рассчитывать на мое молчание.

Цумико удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

– С того момента, как Арджент прибыл, он держится за меня.

Лицо девочки стало задумчивым.

– Он так умеет?

– Да.

– Это хорошо.

– Очень. – Приятный гул прокатился по душе Цумико. Не потому, что Арджент не мог от нее скрыться, а потому, что он давал о себе знать. Любовь смешалась с нетерпением, и сердце забилось чаще.

Хисока-сенсей откашлялся:

– Думаю, мне надо кое-что сказать. Не могли бы все сесть поближе?

Он собрал присутствующих в широкий круг перед любимым местом Цумико в зимнем саду Гинкго. Хотя она знала, что произойдет, – или, возможно, именно потому, что знала, – руки Цумико начали дрожать. После всего, через что она прошла, после всех причин, по которым ей пришлось быть храброй, ее все еще потряхивало.

Санса села рядом с ней, обняв за плечи сильной рукой:

– Это хороший конец, да? Потому что это хорошее начало.

Майкл наклонился, чтобы вручить ей небольшой букетик голубых цветов.

– Букет для невесты, – прошептал он. – Или подруги, в зависимости от обстоятельств.

– Любимые цветы тети Эими, – пробормотала Цумико.

– Верно, однако именно Санса первой принесла незабудки в Особняк. – Майкл сложил руки поверх стихаря. – Это одна из традиций ее семьи, поэтому они появляются на каждом важном мероприятии.

Санса снисходительно улыбнулась:

– Хороший обычай. Очень старый. И добрый талисман для нашей Цумико, потому что они привлекут внимание Арджента.

Айла перевела взгляд с цветов на Арджента, Цумико и, наконец, на своего наставника.

– Сенсей, это человеческая свадьба?

– Ах. Не совсем, поскольку мы будем смешивать обычаи людей, наблюдателей и кланов. Но мисс Цумико попросила меня провести церемонию. – Кот поклонился Ардженту и мягко добавил: – Я не обладаю властью над этим логовом и его делами. Но, как и все мы, заинтересован в счастье госпожи. Могу я продолжить?

– Не возражаю, – ответил Арджент.

Майкл забрал у Цумико Кирие и уступил Ардженту место. Тот помог любимой подняться. Она крепко сжала букетик, переводя взгляд с одного лица на другое. Присутствие этих людей успокаивало ее. Сила Сансы и нежность Майкла. Очевидная гордость Гинкго и откровенное любопытство Айлы. Почтительное молчание Диса и даже кривая ухмылка Жака.

Хисока подошел и встал рядом с ними:

– Хотя брачные игры лисиц могут быть головокружительно сложными, их кульминация иная. Она потрясающе глубока в своей простоте. Такие союзы славятся исключительной верностью. Как говорится, лиса выбирает один раз и навсегда.

Руки сомкнулись вокруг Цумико, и она посмотрела в лицо Ардженту. Намек на улыбку коснулся его губ, прежде чем он распустил хвосты и многозначительно обвил ими Цумико. Одобрительные шепотки понеслись со всех сторон.

Едва сдерживая улыбку, Хисока спросил:

– Мисс Цумико Хадзимэ, готовы ли вы доверить Ардженту Меттлбрайту свое сердце, душу, преданность и жизнь?

– Да.

Все внимание переключилось на Арджента, который дал гораздо более простую клятву:

– Ты мой выбор.

Хисока одобрительно промычал и не стал оспаривать заявление жениха.

Дело было сделано.

Сделав два шага назад, кот достал из рукава небольшой сверток и протянул его на ладонях:

– Простите мою самонадеянность, если этот дар покажется слишком личным, поскольку исходит от существа не из вашего клана.

Цумико догадалась, что здесь замешана какая-то амарантийская традиция, поскольку Арджент, похоже, знал, что скрывает сложенная ткань. Лис быстро спрятал подарок, пробормотав слова благодарности. Цумико понятия не имела, как воспринимать доброжелательную улыбку Хисоки, но определенно почувствовала дрожь, пробежавшую по всем хвостам Арджента.

Глава 66

Эфемера

– Мы не останемся? – спросила Цумико.

Санса готовила обед.

– Я подготовил кое-что другое. – Арджент немного повысил голос. – Гинкго поймет, что нужно.

Парень развернул вперед уши, но по большей части сумел скрыть удивление.

– Да-да, – лениво отмахнулся он. – Можешь на меня рассчитывать.

Легко подтолкнув в спину, Арджент вывел Цумико наружу.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Недалеко.

– Мы уходим?

– Мы остаемся. – Арджент замедлил шаг и остановился. – Традиционно заключительный этап ухаживаний лиса – это представление логова, которое он соорудил для своей любимой, наполнив его ее всевозможными изысками и деликатесами. Но я беден и плохо подготовился.

– Это не имеет значения, – пробормотала Цумико.

По крайней мере, для нее это не имело значения.

Арджент потянул ее немного дальше по коридору.

– Я не могу предложить роскошное логово, но моего сада должно хватить. Во всем Особняке это единственное место, которое по-настоящему принадлежит мне.

– Твоя оранжерея? – спросила она.

Он коснулся гладкого участка стены, и появилась пара прозрачных дверей, сверху донизу застекленных хрусталем. Солнечный свет проникал сквозь фаски, разбрызгивая по половицам крошечные радуги. Цумико была поражена; она каждый день проходила мимо входа в оранжерею, совершенно не замечая его. Кончики пальцев Арджента легли на одну из двух одинаковых латунных дверных ручек, выполненных в форме прыгающих лисиц.

Он всмотрелся в ее лицо:

– Я намерен исполнить свой обет здесь.

Ой. Цумико не особо задумывалась о деталях их предстоящего… союза. Но на каком-то уровне имела определенные ожидания. Например, должны быть стены. И кровать.

Она попыталась улыбнуться:

– Сад – хорошее место для начала.

Арджент застыл:

– Ты волнуешься?

Как будто он сам не знал.

– Немного.

– Разве ты недавно не доверилась мне?

Цумико прекрасно помнила клятву – она подарила мужу свое сердце, душу и верность на всю жизнь.

– Да.

– Тогда тебе нечего бояться. – Арджент коснулся щеки Цумико и поддразнил ее: – Я не стану набрасываться на тебя при первой же возможности.

Ох уж эти лисы и их словесные кружева.

Она чуть успокоилась:

– Но ты все равно собираешься наброситься.

– Не раньше подходящего момента.

– И когда это будет?

– Кто знает? – Выражение лица Арджента смягчилось. – У нас есть все время мира.

Цумико позволила ему ввести ее в свое убежище. Первое слово, пришедшее на ум, было «сияние», как из-за обилия бледного зимнего света, так и из-за слабого мерцания тысяч символов, развешанных по всему саду, точно изящный часовой механизм. Необычная арка из металла и стекла напомнила Цумико парижские галереи прошлых веков. Она невольно задумалась, кто из владельцев Арджента потратил целое состояние на эту пристройку, которую потом украли у них из-под носа.

– Давай я поставлю их в воду. – Арджент взял букет из рук Цумико и подошел к полкам, на которых стояли вазы всех мыслимых форм и цветов. – Прошу, не стесняйся, оглядись.

Она замялась, чувствуя себя нарушительницей границ:

– Разве ты не хочешь сам показать мне все?

– Настоящая экскурсия подождет. – Арджент потянулся за бледно-зеленой стеклянной вазой. – Открывать для себе новое – первое из удовольствий жизни.

Цумико выбрала галечную дорожку, ведущую к дальней стене, и обнаружила миниатюрный луг с тонкой, как иголки, и пушистой на ощупь травой. Дальше на многоярусных полках стояла коллекция тщательно обрезанных деревьев бонсай. Еще одна дорожка тянулась под рядом увитых розами арок. Как они, наверное, красивы в цвету. А это что, виноградные лозы?

Цумико нашла еще много чудес – цитрусовые деревья, травы в горшках и несколько кустарников с табличками, на которых было указано, что они являются ингредиентами для чая и мазей Сансы. В центре сада над головой возвышались папоротники, и, протянув руку, чтобы коснуться одной из скрученных головок, Цумико заметила плавающий в воздухе кусок розового кристалла. Присмотревшись, она поняла, что кусок камня подвешен на почти невидимой нити. И их оказалось очень много. Бусины и кусочки хрусталя – синего, желтого, лавандового, серого.

– Якоря?

– Для моих чар, да.

Арджент жестом предложил ей продолжить путь и пошел за ней. Он больше не говорил ни слова, пока они не увидели длинную подставку для горшков.

– Вот недавние приобретения Гинкго. Подарок от моей матери.

Касаясь каждого свежевысаженного деревца, Цумико расспрашивала о семье Арджента.

– Они хорошо вас приняли?

– Да. Особенно отец и мать, но затем и остальные подтянулись. – Слегка пожав плечами и кивнув в сторону, он сменил тему: – Вот кто будет тебе рад. Я достаточно ослабил защиту твоей силы, чтобы пробудить их интерес.

Два блестящих существа пронеслись мимо нее, они выглядели как нечто среднее между стрекозой и крошечной змеей. Вероятно, те самые эфемеры.

– Так вот о какой коллекции говорил дядя Стюи!

Арджент кивнул:

– Это мидивары. У меня есть только два самца, поэтому они не могут размножиться, но им не скучно.

Еще несколько мелких существ отбросили застенчивость и отважились попробовать тонкий ручеек ее силы, пропущенный Арджентом. Один час незаметно пролетел за другим, пока лис терпеливо отвечал на ее вопросы. Но внезапно он взял Цумико за подбородок, приподнял ее лицо:

– Ты действительно так очарована моим зверинцем или прячешься за ним?

– И то и другое. И ничего подобного. – Наверное, ей следовало больше прочитать про ухаживания. – Я действительно не знаю, чего ожидать и с чего начать. Вероятно, это один из тех случаев, когда лучше тебе руководить.

– Как хочешь. Начнем с этого. – Арджент достал завернутый в ткань сверток Хисоки-сенсея. – Для тебя.

Цумико медленно раздвинула складки гладкой, текучей, как вода, ткани, созданной мотыльками, и обнаружила резной гребень.

– Как красиво! – ахнула она.

Арджент одобрительно промычал в ответ и провел кончиком посеребренного когтя по тонкому узору из листьев гинкго на изгибе.

– Для некоторых кланов подобный гребень является помолвочным подарком, который преподносят в начале последней фазы ухаживания.

– Как обручальное кольцо.

– Да, его эквивалент. – Арджент придвинулся к ней ближе, обвив хвостами ноги и талию Цумико. – Именно поэтому Твайншафт дал его мне. Никто не может усомниться во вкусе или благоразумии этого кота.

Цумико смущенно пошевелилась:

– У меня нет для тебя подарка.

– Я свободен. Чего еще мне желать?

Сколько амарантийских традиций пришлось пропустить из-за того, что она человек? Никаких ухаживаний. Никакого логова. Арджент не чувствовал себя обделенным?

Его формулировка натолкнула ее на мысль.

– А давай так? В качестве подарка я могу исполнить три твоих желания, – смиренно предложила она.

Арджент отреагировал мгновенно:

– Как эльф из бутылки в старых сказках? Ты уверена, что готова подчиниться моим прихотям?

Цумико на мгновение задумалась, не похожи ли эти самые бутылочные эльфы на людских джиннов с их лампами. Но затем решительно отбросила любопытство. Потому что хвосты Арджента красноречиво отражали настроение хозяина. Ее подарок пришелся ему по душе.

Она кивнула:

– Три желания.

– Очень хорошо, госпожа. – Он коснулся расчески. – Желаю, чтобы ты использовала мой дар по назначению.

– Хочешь, чтобы я причесалась?

Он потащил ее к скамейке и уселся сзади Цумико.

Прильнув к ее щеке, Арджент прошептал ей на ухо:

– Я прошу тебя расчесать мои хвосты.

– И ты позволишь мне их трогать?

– Сколько угодно. Но только тогда, когда мы одни.

Уложив ближайший к себе на колени, она погладила мягкий мех. Арджент не стал возражать, и Цумико провела расческой по всей длине:

– Так?

– Да. – Он кивнул и ткнулся носом в ее висок. – Пожалуйста.

Она продолжила это новое занятие, наслаждаясь тихими стонами и вздохами Арджента.

– А тебе очень нравится, – пробормотала Цумико.

– Поглаживание и прикосновение к хвостам – вещь крайне интимная. – Его голос стал низким. – Чувствительность делает такой контакт очень приятным.

Что ж! Она провела рукой вверх и потерла точку у основания его позвоночника.

– И это только первый из твоих хвостов. Мы так можем просидеть всю ночь.

Арджент со стоном подарил ей глубокий поцелуй, и Цумико пришлось оставить гребень, чтобы обнять любимого за шею. Когда он наконец отстранился, то убрал свои хвосты подальше.

Откашлявшись, лис сказал:

– Полагаю, пары обычно заботятся друг о друге по очереди.

– И это традиция брачных игр? – спросила она, слегка задыхаясь.

– Дарение гребня – часть игр. Использование – привилегия партнера. – Он моргнул, глядя на нее немного затуманенным взором. – Пожалуй, нам стоит сделать небольшой перерыв, прежде чем перейти к другим хвостам? В противном случае, боюсь, я нападу на тебя преждевременно.

Арджент, встав, принялся возиться со своей одеждой. Она никогда не видела его таким взволнованным. Выглядело это довольно мило.

Тоже поднявшись, Цумико спросила:

– Ты поэтому любишь расчесывать мне волосы?

Арджент вскинул брови:

– Увы, меня разоблачили.

Цумико попыталась вспомнить, когда именно расчесывание волос стало такой неизменной частью их вечерней рутины. Ухаживал ли он за ней даже тогда?

– А есть еще традиции для пар?

– Десятки. – Он жестом пригласил ее следовать за ним к выходу. – Несомненно, за время моего порабощения в моду вошли и другие. Эти обычаи имеют тенденцию развиваться и меняться, при этом каждое поколение каждого клана находит новые способы достижения старых целей.

– Не мог бы ты научить меня чему-нибудь?

– Вполне разумная просьба. Давай чередовать традиции с хвостами? – предложил он.

– С удовольствием.

Арджент кивнул, затем поднес палец к губам. Пройдя мимо увитой виноградной лозой беседки, они обнаружили Гинкго. Тот присел у дверей зимнего сада, прижав уши, как будто очень старался ничего не подслушать. Он уже расставил стопку подносов с едой на краю дорожки. Заметив их, парень чуть не уронил большой термос.

– Папа! – Глаза Гинкго были широко раскрыты, но он смотрел куда угодно, только не на них. – П-прости! Я не хотел… перебивать.

– Ты вовремя, – заверил Арджент. – Цумико нужен перерыв, и мы оба голодны.

Хвост Гинкго был плотно поджат, а лицо залил румянец. Цумико сочувствовала другу, но не знала, как развеять напряжение. Арджент слегка сжал ее руку и отпустил, встав перед сыном.

– Тц. С каких это пор ты такой застенчивый? Для пар вполне естественно развивать взаимную привязанность. – Арджент ткнул Гинкго в плечо: – Тебе придется привыкнуть к таким вещам. Особенно если так и будешь проскальзывать в нашу комнату в окно.

Услышав сдавленный протест Гинкго, Арджент даже усмехнулся. Его сын что-то пробормотал, но уши и хвост постепенно поднял. Наконец он посмотрел Цумико в глаза.

– Нужно что-нибудь? – тихо спросил Гинкго.

– Как Кирие?

– Братишка в порядке. Я оставлю его у себя сегодня вечером, так что…

– Вот и славно. – Не дав Гинкго договорить, Арджент показал ей дверь в аккуратный туалет. – Я обговорю график визитов наших сыновей, пока ты освежишься.

Его томная манера не уменьшила ее благодарность, но формулировка заставила задуматься, как долго Арджент планирует держать ее здесь. К тому времени, когда она вернулась, Гинкго уже исчез, и на дощатом столе был накрыто все для небольшого пира.

Арджент широко взмахнул рукой:

– Все положенные домашние удобства.

– Мы и так дома. – Она спрятала улыбку. – Тебе пришлось прогнать Гинкго?

– Если уж придется соревноваться за твое внимание с сыновьями, то я выиграю. – Он поставил для нее квадратный табурет, а для себя выбрал перевернутое ведро. – Мы договорились о времени тайных семейных перерывов.

Они просидели за ужином, пока садилось солнце. Арджент рассказал запутанную историю о хитрости лис, которые, как гласило предание, первыми из амарантов научились обращаться в людей.

– Это сделало нас очень востребованными среди других кланов, которые меняли свое великолепие и силу на тайну. И одаривали лисиц во многом ошибочной репутацией сватов.

Цумико невольно рассмеялась, увидев презрение, написанное на лице Арджента.

– Насколько это на самом деле правда? – спросила она.

– Устные истории всегда приукрашивают, особенно если их рассказывает дедушка, который пил звездное вино.

– Эта легенда о твоем дедушке?

– Да, по материнской линии. И вероятно, среди его преувеличений есть доля правды. Мама подтвердила, что он всегда был заядлым сватом и особенно любил запретные отношения.

– Союзы между нашими расами считаются неправильными?

– Необычными, конечно, но не чем-то совсем уж неизведанным. Амаранты не выбирают себе пару из других видов. Но если послушать моего дедушку, то он единолично несет ответственность за крылатых лошадей, грифонов и еще какое-то непонятное существо, известное как шакалопа.

Они вышли из-за стола, и Цумико достала гребень. С тихим звуком, говорящим о его согласии, Арджент увлек ее в другое место в саду, где под беседкой стояла скамейка. Их появление вызвало небольшой переполох среди ночных эфемеров. Те подлетали все ближе, пока Цумико занималась вторым хвостом.

Арджент поведал ей название каждого вида эфемер, а также немного о том, с чего началась его коллекция. Их тихий разговор придал близости новые свойства. Спокойствие. Умиротворение. Цумико была уверена, что удовольствие от этой близости она всегда будет ассоциировать с домом. Звездного света уже не хватало для человеческого глаза. Арджент поднял руку, и несколько кристаллов, которые Цумико заметила ранее, загорелись, озарив зимний сад мягкими оттенками пастельных тонов. А в качестве следующего урока лисьего ухаживания он научил ее движениям традиционного танца. Узор был сложным, но темп со временем замедлялся. Арджент направлял каждое соприкосновение ладоней, каждый разворот, слегка напевая себе под нос. Благодаря его наставлениям у нее получалось – в основном получалось – не отставать. Поворот и скачок. Сцепленные руки и одинаковые шаги. Прыжки и верчение.

Ей было весело. И, судя по мягкому выражению лица Арджента, ему тоже. Цумико не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что брачные игры обычно служат поводом для поцелуев. Точно так же большинство подарков имели традиционное значение: от милого до непристойного.

Луна высоко стояла над головой. Арджент уселся на каменном возвышении, что позволяло его хвостам соблазнительно покачиваться в пределах досягаемости.

– Который из? – спросила она.

Арджент провел кончиком по ее руке:

– Последний.

– Лучшее напоследок? – легко спросила Цумико.

– Да.

Осмелев, Цумико совместила расчесывание с заботой. Царапнув когтями по камню, Арджент сел поудобнее, но его поза постепенно менялась. Выгнув спину, вытянув руки вперед и откинув голову назад, он слегка вздрагивал от ее прикосновений. Когда Цумико тихо заявила, что закончила, лис, казалось, буквально стек со своего места, соскользнул на траву и опустился на колени. Обняв Цумико за талию, он уткнулся ей в живот и что-то пробормотал.

– Что?

Арджент взглянул на нее сквозь ресницы и искренне повторил:

– Ты – мой выбор.

Именно тогда она наконец поняла, какой смысл заключали в себе эти три слова. Гладя его волосы, Цумико ответила:

– Я тоже тебя люблю.

Руки Арджента сжались.

– Мое второе желание.

– Да? – кивнула Цумико.

– Иди переоденься. – Он перекатился на ноги.

– Во что?

Они вообще ничего с собой не взяли.

– В это. – Одним плавным движением Арджент снял с себя тунику и вложил ей в руки. – Только в это, – очень тихо прибавил он.

Вернувшись в туалет, она умылась и привела в порядок волосы. Слегка дрожащими руками сняла одежду. Туника Арджента была ей смехотворно велика и все еще хранила его тепло. Нежная ткань прилипла к обнаженной коже. Немного подумав, Цумико отложила браслет, поскольку ей не требовались обереги, когда рядом был Арджент, но оставила свое золотое ожерелье, поскольку оно уже стало частью ее личности.

Лис больше не сидел у пьедестала. Она осмотрелась вокруг, но уловила только журчание воды, слабый шепот эфемер в воздухе и покалывание, вызванное огромным количеством символов.

– Арджент? – позвала Цумико.

– Сюда.

Следуя за дразнящим ощущением где-то на грани сознания, Цумико очутилась в круге зелени. Она не нашла это место во время своих собственных исследований. Возможно, Арджент до сих пор скрывал его от нее. Низкий холмик покрывал ковер из мха, а пространство окружали высокие папоротники. Прямо над головой висел одинокий кристалл идеальной формы, он медленно вращался и сиял серебром, как бриллиант на лбу Арджента.

Лис взял ее за руку и еще раз провел в танце. Босиком по прохладному мху, игриво проводя хвостами по ногам. Она чувствовала себя слегка обезумевшей и желанной.

Лис обнял Цумико сзади, и она прижалась спиной к обнаженной груди Арджента. Радость и благодарность захлестнули ее, и она подняла лицо к небу, а мысли превратились в молитвы.

Арджент поцеловал ее в плечо, там, где сползла туника.

– Мое третье желание.

Она не могла заставить себя нарушить тишину, поэтому просто коснулась его рук и ждала.

– Позволь мне позаботиться о тебе.

Пульс Цумико ускорился. Не было никаких сомнений, к чему приведет эта ласка. Но не осталось причин сдерживаться. Поэтому она повернулась в объятиях Арджента и поднялась на цыпочки, чтобы прильнуть к его губам. Сила любимого омыла ее, привычно растекаясь по телу. Теплый мех, горячая кожа и голос, шепчущий на ухо признания, заставлявшие ее краснеть, обещания, от которых у нее слабели колени, посулы, которые приведут к удовольствию, и клятвы, которые продлят их счастье навсегда… навсегда.

Да, дом всегда представлялся ей как уют и довольство. Но еще он мог быть столь же опьяняющим, как доза хаддлбада. Цумико наслаждалась открывшейся им простой симметрией: она принадлежала своему возлюбленному, а он – ей. Взаимная принадлежность. Настоящая связь.

Она погладила кончиками пальцев пламя Арджента, и его неторопливые поцелуи приобрели оттенок настойчивости. Полностью опутанная его хвостами, Цумико удивлялась тому, как много он ей показывал, рассказывал, учил. Могла ли она ответить тем же? Отстранившись настолько, чтобы перевести дух, Цумико прошептала на ухо Ардженту три коротких слова. А затем, с кружащейся от ласк головой, ободренная ответным стоном и лишенная малейших сомнений, прильнула к нему.

Примечания

1

Fiancée (фр.) – невеста. Примеч. пер.

Content

Forthright
Порабощенный лис

Глава 1 Поверенный

Глава 2 Последняя воля

Глава 3 Неотъемлемые права

Глава 4 Забота о нашем Амаранте

Глава 5 Редкая душа

Глава 6 Связь поколений

Глава 7 Первый поцелуй

Глава 8 Переоценка

Глава 9 Особняк

Глава 10 Рассылочное письмо

Глава 11 План Майкла

Глава 12 В междумирье

Глава 13 Срочные дела

Глава 14 Хитрый как лис

Глава 15 Разрешение получено

Глава 16 Скиталец

Глава 17 Бесстрашный и бесцеремонный

Глава 18 Усиление сопротивления

Глава 19 Незавершенность

Глава 20 Атрибуты аристократизма

Глава 21 Влюбленный

Глава 22 Пляжники

Глава 23 Угроза с воды

Глава 24 Разоблачение

Глава 25 Узы и бинты

Глава 26 Близость

Глава 27 Тактическое отступление

Глава 28 Чужие обноски

Глава 29 Клановые гербы

Глава 30 Недооценка

Глава 31 Напряжение

Глава 32 Долгий путь

Глава 33 Аппингтонские Смайты

Глава 34 За закрытыми дверями

Глава 35 Украшение часовни

Глава 36 Хозяйка дома

Глава 37 Тем временем

Глава 38 Незарегистрированные случаи

Глава 39 Тигровый коричнево-красный

Глава 40 О чем не пишут в учебниках

Глава 41 Остерегайся драконов

Глава 42 Смена декораций

Глава 43 Добрый доктор

Глава 44 Вихрь лепестков

Глава 45 Водоворот чувств

Глава 46 Заявления

Глава 47 Невыполнимая задача

Глава 48 Нераскрытое дело

Глава 49 Фаллоуфилд

Глава 50 Неестественное

Глава 51 Защелка

Глава 52 Лисьи сны

Глава 53 Процент выживаемости

Глава 54 Волк на охоте

Глава 55 По определению

Глава 56 Родство

Глава 57 Гнездиться в гнезде

Глава 58 Господи, помилуй

Глава 59 Звери

Глава 60 Открытие

Глава 61 Высокая цена

Глава 62 Четверо из пятерых

Глава 63 Знаменитость

Глава 64 Риск и отвага

Глава 65 Роща Гинкго

Глава 66 Эфемера

Примечания