Вернуть Боярство 6

Глава 1

Высоко в небесах, куда выше перьевых облаков, неспешно плыл самый настоящий корабль. Громада семипалубного линкора с неспешной грацией величественно рассекала небесную гладь, всем своим видом внушая трепет и чувство мощи. Из четырёх длинных труб валил серый дым, по палубе бегали, несмотря на мороз, достигавший минус пятидесяти градусов по цельсию, члены команды из числа чародеев — простым людям, не владеющим специальными чарами, было почти невозможно полноценно функционировать на такой высоте.

Корабль был совершенно новый. Последние девять лет на личной верфи Павла Романова строилась громада «Крушителя», в проект было вложено более полутора миллиардов рублей, и даже сам Маг Заклятий нередко работал над хитросплетениями магических систем этого своего детища. И ведь судно обошлось ещё относительно дешево благодаря наличию подавляющего большинства необходимых ресурсов на подвластных генерал-губернатору землях…

Восемь турелей, бортовой залп из ста двадцати орудий, зенитные орудия и две высокие мачты, одна из которых служила магическим радаром, вторая — специальным шпилем, через который можно было установить связь с прочими судами флотилии (из числа тяжелых крейсеров и линкоров, менее мощные воздушные суда не обладали связью) и резиденцией в Александровске, неярко переливающиеся на солнышке руны защиты от всевозможных существ вроде духов, демонов и прочей нематериальной гадости…

В команду входило четыре с половиной сотни членов экипажа плюс абордажная команда на чуть более тысячи бойцов. Два десятка Старших Магистров, полсотни Младших и сотня Мастеров, две с половиной сотни Адептов и более восьми сотен Учеников — элитные, самые верные и преданные Магу Заклятий чародеи, его личная дружина, каждый член которой был прекрасно обученным и экипированным ветераном, краса и гордость боевых сил Второго Императора.

Эти люди, выступи они в полном составе, запросто одолели бы и десяток действующих слаженно Архимагов. Ну может не запросто, с потерями — но одолели бы однозначно. Это была грозная боевая мощь, готовая к любым задачам, способная дать жару любому врагу, и до того они лишь раз участвовали в нынешнем конфликте с нолдийцами — во время крупнейшего сражения с рогатыми пришельцами, когда именно их десант, оказавшийся совершенно неожиданным сюрпризом для врага, сумел атаковать и почти захватить вражеский штаб.

В каюте, более похожей на полноценный зал, находились трое. Молчаливая Шестая Тень, сейчас стоящая позади одного из кресел, сам Второй Император и его дочь, за спиной которой и стояла Синицина. Тени были абсолютно преданы своему господину, и потому Павел Александрович совершенно не опасался вести при них беседы. Тем более нынешний разговор особо секретным назвать было сложно.

— На твоего любезного жениха совершено нападение, — спокойно сообщил тот дочери.

В изумрудных глазах зажглись опасные огоньки, но девушка умела контролировать себя, особенно перед лицом своего грозного родителя.

— Кто? Опять Игнатьевы? — спокойно поинтересовалась девушка. — Наверное, он снова оставил этих напыщенных снобов с носом? Сколько ты ещё намерен его испытывать?

— Едва ли это Даниил, — покачал головой её отец, доставая прямо из воздуха запотевшую бутылку с белым вином. — С ним проведена разъяснительная беседа, и он человек понятливый и неглупый. В отличии от твоего возлюбленного… Господь свидетель, я убежден в его могуществе в прошлой жизни, да и факты его глубоких познаний в различных областях магии на лицо, но вот его образ мыслей и импульсивность…

Маг Заклятий осуждающе покачал головой, наливая в сотворённый лёгким мысленным усилием ледяной кубок белый напиток. Совершенно обычный, почти без особых магических свойств, он был сделан из выращенного в личной оранжерее могущественного мага винограда. Не простого, разумеется… Но напиток, в отличии от того, что предпочитали многие могущественные чародеи, не был отборной, щедро сдобренной алхимическими ядами и наркотиками дрянью, которой смело можно было травить даже слабых чародеев.

Нет, «Сибирская Лоза» была весьма мягким напитком, с тонким букетом ароматов, приятно играющим на языке. Оранжерея осталась ещё от покойной матери Хельги и виноград они начали выращивать вместе… Да и первую бочку напитка заложили тоже вдвоем. Для могучего мага, способного пить большинство сильнейших ядов вместо водки, прогибать реальность волевым усилием и стоящим практически на самой вершине богатства, славы и власти этого мира данный напиток был памятью. Памятью и клятвой, данной им самому себе в день гибели любимой женщины. Обычно он предпочитал пить его в минуты успеха или редкие моменты, когда был предоставлен самому себе, но…

Глядя на уже выросшую дочь, он испытывал редкий для себя наплыв сентиментальных чувств. Надо же, как вырос этот комок белых волос с глазами-изумрудами… Уже и возлюбленного нашла, и ведет некоторые дела, осваивает свои особые силы и магию. Выросла девочка, выросла… Но всё ещё недостаточно, к сожалению.

— Он ведет себя как самоуверенный придурок, — вернулся к делу Второй Император. — Швыряется молниями там, где все можно решить словами, бросается в атаку там, где следует отступить, упрям и себе на уме. Слишком честен, чаще предпочитает выходить на бой с открытым забралом, эдакий истинный витязь.

Кому-то другому могло бы показаться, что могущественный чародей хвалит Аристарха. Кому-то, кто плохо знал этого человека, но Хельга относилась к узкому кругу лиц, которые знали Второго Императора… Настолько, насколько он вообще готов был кому-либо позволить себя узнать. И потому понимала, что всё описанное им в глазах её отца являлось сплошными недостатками.

— Это говорит лишь о его твёрдости характера и силе духа, — попыталась оправдать она Аристарха.

— И за эту его «твёрдость характера» платят своими жизнями его подчиненные, а не он, — безжалостно припечатал он. — По всему видно, что вояка он опытный, а потому выживает в любой заднице. Чего нельзя сказать о его людях… Впрочем, мне же лучше. Так вот — на твоего возлюбленного напали и, предположительно, похитили.

Девушка мгновенно напряглась. Черты её лица слегка заострились, и на миг отцу показалось, что перед ним сидит не его дочь, а хищная, готовая растерзать врага кошка. Зеленые глаза засияли странным, потусторонним сиянием, и она негромко, хрипло поинтересовалась:

— Отец?..

— Нет, это сделал не я, — покачал он головой. И холодно добавил. — Глазки потуши, дщерь моя. Не доросла ещё отцу родному грозить. Не разочаровывай меня, девочка — я ведь надеялся, что в вашей паре умной будешь именно ты.

Редко, очень редко отец говорил с нею в таком тоне. И это мигом вернуло девушку в чувство, напомнив, кто перед ней. Сияние пропало из глаз, черты лица разгладились, и она, сделав глубокий вдох, на миг прикрыла глаза.

— Прости, папа, — виновато ответила она. — Эмоции взяли надо мной верх… Но я помню, чему ты меня учил. Я отправляюсь в Александровск немедленно. Со мной отправится Шестая, Десятый и Тринадцатая. Думаю, моё личное вмешательство сильно ускорит процесс. Подготовишь портал?

— Так-то лучше, — одобрительно кивнул он. — Я телепортирую вас прямо в город. Парень ещё жив — у меня есть способы узнать о его состоянии. Думаю, похитители — либо темные, что забыли границы дозволенного, либо кто-то из Родов. Не Игнатьевы точно, скорее предположу, что тут замешаны Серовы, но подробности выяснишь сама.

— Каковы границы моих полномочий? — уточнила Хельга, вставая.

— Отыщи его и дай знать его вассалам и союзникам, где он, — велел Второй Император. — В крайнем случае можешь вызволить его самостоятельно — сомневаюсь, что кто-то сумеет дать отпор тройке Теней. Но это в крайнем случае. Будет что-то непредвиденное, не сомневайся и обращайся к Игорю Шестакову. Комендант города Архимаг и имеет достаточно сил для любой операции в городе, но это на крайний случай. Парнишка страшный гордец, так что пусть его вызволение будет с минимальным вмешательством с нашей стороны.

Через десять минут четвёрка отправляемых на задание чародеев уже стояла перед личным портальным кругом Мага Заклятий. Мастер, Младший Магистр и двойка Старших — неплохой состав, особенно учитывая, что Десятый был специалистом прямого боя и редкой силы воином. Немногие равные ему рангом могли бы потягаться с ним в бою, и уступал он лишь первой тройке Теней, ибо те были Архимагами.

— Успехов, дочь, — кивнул Хельге отец.

Та ответила коротким кивком и решительно шагнула в мутное марево открытого портала. За ней последовала тройка её последователей, после чего Маг Заклятий закрыл портал.

Опасался ли он за сохранность дочери? Немного. Но и бесконечно опекать и позволять бездельничать он ей не мог — домашние цветы никогда не выдерживают морозов, а хищник, который привык к тому, что ему всегда приносят пищу, превращается в домашнего питомца. В их мире, в мире Родов аристократов, Разломов, интриг и непрерывных войн, как тайных, так и явных, выживают лишь хищники. Те, что способны ставить себе цели и достигать их, если надо лично пачкая руки в крови и грязи. Теоретически он уже воспитал дочь в нужном русле — осталось лишь понемногу начать доверять ей всё больше самостоятельных дел, что бы девочка набиралась опыта и набивала свои шишки. Разумеется, под его бдительным присмотром, но так что бы она была не в курсе этого… Нынешние серьги Хельги несли в себе могущественные чары, заложенные немалым трудом и усилиями лично Вторым Императором, и могли спасти её даже из под носа большинства других его коллег по рангу. Одноразовое сокровище, за которое многие не думая отвалили бы все свое состояние…

Линкор продолжал свой путь. Проплывали снизу облака, суетился на палубе экипаж — боевой корабль, вполне могущий быть сильнейшим в мире, готовился впервые явить свою силу и разрушительную мощь во всей своей красе. Сам же Второй Император отправился на нос судна, неспешно попивая из ледяного бокала.

В отличии от прочих членов экипажа, ему не требовались ни специальные артефакты, ни даже собственноручно наложенные чары. Ни крайне разряженный воздух, ни могучие порывы ветра, вынуждавшие команду пригибаться и прикладывать порой титанические усилия, что бы не вылететь вниз, не служили этому существу помехой. Ветер, словно опасаясь коснуться даже одежд чародея, поспешно и послушно огибал его, низкая температура не заставляла выдыхать его облачков пара — чародей шел спокойно и уверенно, словно гулял в собственном парке во дворце Александровска.

Хотя человек ли? Уже начиная с ранга Ученика маги начинали сильно отличаться от простых людей, а уж достигшие восьмого ранга были словно овеществленная сила, самим своим существованием слегка меняющая реальность.

Облака не были преградой взгляду Второго Императора, и сейчас он задумчиво глядел вниз, на проплывающие внизу пейзажи. Смотрел и обдумывал очередной ход в долгой, долгой партии, в которой все, и даже он сам, были лишь фигурами.

Нанхасы не просто так были столь наглы, что бы нарушить дух договора и до сих топтаться на землях Империи. Его эмиссары, действуя через Серовых и Игнатьевых, убедили кочевников, что генерал-губернатору не до них и им ничего не грозит. Вся Империя была уверена, что на востоке вот-вот разгорится крупнейшее сражение в войне с нолдийцами, и потому ждали результатов этой битвы.

Император, истинный, сидящий в Петрограде, искренне полагал, что сумел обыграть своего опасного кузена, втравив в авантюрную войну и бросив без фактической поддержки. Полагающий себя великим политиком и военным стратегом, этот человек вызывал у Павла Александровича лишь брезгливую гримасу — любитель пышных балов и приемов, ведущий нежную переписку с «кузенами и кузинами» из правящих домов Британии и Пруссии, почитающий себя покровителем наук и искусств и примиряющий на себя шапку Петра Великого, этот человек медленно, но верно толкал Российскую Империю в пучину столь страшную, что восстание бояр в Кровавый Октябрь показалось бы детской шалостью на фоне намечающихся проблем. И Павел Александрович не собирался молча наблюдать за происходящим.

— Допляшешься ты у меня, дотанцуешься, паскуда, — неожиданно зло зашипел он. — Всё припомню. За всё спрошу!

Вспышка злобы была резкой, стремительной, словно удар меча опытного фехтовальщика, и столь же стремительно миновала. Вздохнув, он успокоился и вернул лицу прежнее равнодушное выражение.

Вот вдалеке показался первый крупный лагерь нанхасов. Знающий своё дело капитан судна принялся отдавать приказы, и люди засуетились пуще прежнего, готовясь к бою.

Нанхасы не были дураками, но слишком привыкли доверять духам. Через их мир они и вели дальнюю разведку — Архимаги отряжали целые полчища незримых существ следить за любой активностью на многие десятки километров вокруг, и до сей поры это их ни разу не подводило. Собственно, именно это было одной из немаловажных причин того, что они уцелели до сих — нагнать и окружить крупные колена, в которых находились бы старшие чародеи этого народа, достигшие седьмого ранга, ещё никому не удавалось.

Но «Крушитель» не зря отнял столько времени, сил и ресурсов на свою постройку. И сейчас линкор уверенно летел вперед, ничего не опасаясь — сотни различных заклятий, собираясь в единую систему, укрывали от любых любопытных глаз потусторонних существ боевое судно Российской Империи. Куда легче было бы заметить корабль обычным зрением, но уж навести оптическую иллюзию было делом для Старших Магистров делом плёвым. Серьёзных сканирующих чар бы подобная маскировка не выдержала, но шаманы слишком привыкли полагаться на своих слуг…

Линкор не обрушился всей своей мощью на первое же стойбище. Нет, «Крушитель» сперва долетел до примерного центра занятых кочевниками территорий, и лишь затем замер. Экипаж ждал команды хозяина корабля, и тот, недолго поколебавшись, негромко бросил:

— Огонь.

Судно чуть повернулось на бок, развернув правый бок к ближайшему стойбищу. Грянул дружный бортовой залп свыше сотни орудий, каждое из которых выплюнуло весьма дорогой магический снаряд. Рассекая небо подобно огненным кометам, они ринулись вниз, сметая на своем пути сотни духов, что кружили вокруг, оберегая лагерь кочевников.

Бесплотные создания, несмотря на отчаянную попытку защитить жилища своих хозяев, оказались бессильны. Снаряды разрывали магические барьеры, рвали нематериальную суть призванных существ — и летели дальше, неся хаос, огонь и смерть. Десятки взрывов сотрясли землю, расплескивая вокруг себя яркое, изумрудное пламя, которое с одинаковой лёгкостью пожирало как материю, так и энергетических существ.

Смерть большинства людей в накрытом артиллерийском залпом стойбище была почти мгновенной и безболезненной. Они даже не успевали понять, что здесь происходит… Но так было не со всеми. Центральная группа шатров, в которой жил Архимаг и четверо Старших Магистров, устояли — десятки могучих духов сумели отразить атаку.

— Кто!.. — раздался было грозный голос из палатки вождя, но разговаривать с ним никто не собирался.

Дух, обладающий силами на уровне Архимага, взметнулся вверх в окружении десятков призванных существ пятого и шестого ранга, стремясь контратаковать сбросившее маскировку судно, но…

— Багровый Рассвет, — равнодушно бросил Маг Заклятий.

И его приказ был услышан. Под судном мгновенно развернулась громадная магическая печать, из которой ударил поток багрового, зловещего света — один из козырей линкора, боевая магия, вплотную подбирающаяся к вершине седьмого ранга. Сложная, напитанная громадным количеством маны, соединяющая в себе школ магии Света, Огня и Проклятий, она смела всех и вся, мгновенно уничтожив и Архимага, и его свиту. Вместе с их духами.

Со всех сторон в небо взмывали новые существа, призванные шаманами остальных стойбищ, но главное для себя Павел Александрович уже увидел. А потому, не колеблясь, приказал:

— Сбросить десант — пусть займутся всеми, кто попробует бежать. Судну — заняться призванными тварями и старшими шаманами.

Бойня разворачивалась. Один из изрядно надоевших народов Сибири, успешно сманенный им на свои территории, встречал весьма бесславный конец в бою с вершиной мысли магической инженерии Империи…

Глава 2

Я медленно приходил в себя, ощущая, как мерзкая слабость покидает мое тело. Сперва глубокая кома сменилась простым, дарующим отдых истерзанному разуму сном, в котором я видел сны о своем прошлом. Сны, в отличии от многих других, несших мне память о битвах и магических знаниях, наполненные чем-то иным, не менее важным.

Я вспоминал, как живя близь Диканьки, налаживал контакты с водяными, лешими, домовыми, дворовыми, русалами и даже одной сиреной… Память не о чем-то, напрямую связанным с войной, а о мирных направлениях использования собственного дара. Нечто редкое, надо признать, в этом мире, где нелюдь и нечисть истреблялась под корень…

Тем не менее, первое, что я ощутил, проснувшись — это ледяной каменный пол. Открыв глаза, я подслеповато прищурился, оглядывая помещение. Узкая, маленькая каморка два на два, в которой, помимо меня, находилось ещё два человека.

Мастер неизвестной мне направленности магии и уже знакомый здоровяк, сумевший меня вырубить в своё время. Они теснились на двух табуретах, ведя неспешную и недовольную беседу. Я же, скованный зачарованными цепями, лежал на голом каменном полу, ощущая, как течет в жилах яд антимагии.

— Будьте уверены, Михаил Юрьевич — это дело нам ещё выйдет боком, — мрачно заметил здоровяк. — Как только мы повязали этого паренька, жандармы засуетились как в зад ужаленные. Бегают, выспрашивают, трясут даже родовитых дворян, наших десятками ловят и крутят на предмет того, кто мог этим заняться… Не к добру сие, попомните мои слова. Я уже пятый десяток лет на свете живу, и поверьте моему опыту — такое их шевеление говорит о том, что за парнем кто-то более серьёзный, чем наши заказчики.

Меня, надо сказать, поразила правильность речи здоровяка. Эдак его послушаешь, и чуть ли не гимназиста по речи уловишь. Ни проглатываемых согласных, ни шоканий и чёканий, ни речевых оборотов, присущих городскому дну — мужчина изъяснялся так, будто с ним свое время работали риторик да лингвист. Либо получил образование в школе для богатых простолюдинов, что тоже вызывало вопросы — а чего ж ты, друже, в рядах разбойников тогда забыл⁈

— Ты, Афоня, слишком много о пацане думаешь, — отмахнулся упомянутый Михаил Юрьевич. — Да, у парня был серьёзный компаньон, ранга эдак Мастера — и то не умелого, — при этих словах я внутренне хмыкнул. Знал бы ты, гнида, с кем вы схлестнулись и каковы его и мои силы в нормальном состоянии, ты бы так не пел. — Но это всё. Самоуверенный сопляк, перешедший дорогу действительно сильным и древним Родам, он кончил так, как того и заслуживал. Я… Стоп! Что это⁈

Учуял, падаль? Я был накачан зельем антимагии. Не самым качественным — примерно того качества, что требовалось на Младшего Магистра. Не могу винить моих похитителей в небрежности — они дали Мастеру антимагическое зелье, что на ранг превышает его заявленные силы.

Вот только откуда им знать, что при помощи фиолетовых молний мне ничего не стоит разобраться с этой гадостью? Что бы меня блокировать, уже сейчас нужно зелье, как минимум, уровня Старшего Магистра — а такое стоит очень дорого и изготовить его далеко не каждому алхимику под силу. Да и неоткуда им знать мои особенности…

Вот только Мастер врагов учуял, как по моим энергоканалам стремительно потекла мана, возвращая мне здоровую чувствительность и возможность использовать магию. Фиолетовые молнии тихо скользили по моим венам, освобождая меня, но пока я лишь помалкивал. И тем не менее, риск сохранялся — когда я рискну и окончательно сброшу оковы, что лежат сейчас на мне, будет действительно чувствительная вспышка молнии, которую мои тюремщики заметят совершенно точно. И уж тогда я точно буду обнаружен… Придется действовать быстро и не глядя на дикую боль, что будет меня преследовать при использовании магии — фиолетовые молнии, хоть и освободят меня от оков магии зелья, повредят мои каналы. Не сильно, но первые минуты любые чары будут приносить дичайшую боль.

— Смотрите, Юрий Михайлович, — вдруг встрепенулся здоровяк. — Кажись, наш пленник зашевелился.

— Да ладно? — оскалился маг, вставая со стула и делая шаг ко мне. — Что же вы, Аристарх Николаевич…

И здесь случилось то, чего не ожидал ни я, ни он. Коротко, без замаха мелькнул узкий и длинный кинжал, что вонзился прямо в затылок Мастера, и тот, изумлённо вытаращившись, осел кулем бессильного мяса — такую рану никто бы не пережил. Никто, кто был ниже Архимага точно.

— Вы в порядке, Аристарх Николаевич? — буднично поинтересовался здоровяк, вонзив для надежности кинжал в сердце чародея. — Как себя чувствуете? Ничего не болит?

Я встаю, небрежно стряхивая с себя оковы и разминая руки. Так значит, это и есть план Пети Смолова? Надо же, как все оказалось просто…

— Чувствую себя превосходно, — хрустнул я шеей и пристально поглядел на здоровяка. — Два и четыре.

— Полотно семи ветров Антарктики, — ответил он правильным отзывом на пароль и поклонился. — Надеюсь, вы учтете моё содействие и преданность?

Так-так-так… Значит, вот как должен был сыграть план моего помощника и специалиста по темным операциям⁈ А если бы я прикончил здоровяка в нашей схватке? Что бы тогда по мнению Второго я должен был делать⁈ И ведь не предупредил ни о чем, лишь сказал — темные накинутся, и тебя похитят. Для надежности похищения я согласился с тем, что не должен знать его подробностей — иначе выдал бы себя с головой.

— А если бы я прибил тебя в тот день, добрый молодец? — повел я широкими плечами, ощущая, как радостно струится кровь по жилам.

— Не обижайтесь, ваше благородие, но без своей магии вы мне не противник, — усмехнулся здоровяк. — Ежели бы ваш подельник не грозил убить всю мою семью, я бы вас там же и стоптал в два удара.

На короткий миг мы застыли друг на против друга, улыбаясь кривыми, злобными ухмылками людей, вынужденными действовать совместно, несмотря на ненависть друг к другу. Меж нами был лишь труп убитого Мастера да полсотни сантиметров расстояния…

Мой выпад левой в горло он перехватил играючи, ответив ударом колена в солнечное сплетение. Впрочем, я ожидал чего-то подобного — а потому подсек его опорную ногу и, дождавшись, когда тот рухнет, остался стоять, насмешливо улыбаясь.

— Будь я настроен убить тебя, ты бы сейчас секунд за пять отправился бы на отчет к праотцам, — сообщил я напряженно глядящему на меня с полу мужику. — Ты одолел меня, когда я был отравлен и неспособен сражаться. В нормальных обстоятельствах я тебя в пыль сотру без какой-либо магии… Надеюсь, мы поняли, кто в нашей паре главный?

Тот сдержанно кивнул и встал на ноги. Особой злобы или ярости по поводу произошедшего я в нем не увидел — скорее наоборот, в его взгляде появилось уважение. Все же подчиняться тому, кто сильнее тебя, морально легче, чем слабаку. Я молча протянул ладонь Афоне… Афонасию, если уж быть точным.

— В здании ещё два Мастера и один Младший Магистр, — заметил он, хватаясь за нее и рывком поднимаясь. — Не говоря уж о десятке Адептов и трёх десятках Учеников. Что намерены делать?

— А помимо руководства вашего братства тут кто-нибудь присутствует? — уточнил я.

Ибо весь смысл моего пленения заключался как раз в том, что бы отловить одного из тех, кто рискнет меня заказать. На кой иначе хрен мне попадать в руки темных⁈ Хотя, стоит признать, подловили они меня знатно. Я рассчитывал что меня попробуют отравить чем-то магическим, чему я сумею сопротивляться за счет своей врожденной магии. Но ублюдки из числа темных оказались неожиданно умны — яд, что был на мне использован, не нес в себе никакой магии. И не допуская и мысли о подобном, они сумели подобрать состав, что в секунду убил бы неодаренного, а на меня же подействовал как парализующая отрава.

— Серов, Наследник Рода, здесь, — сообщил здоровяк. — Их Род и заказал тебя, Глава, нашему братству. Многие были против, но Череп, тупица, слишком жаден и купился на сотню тысяч рублей. Подставив нас всех… Твой подручный, будь он проклят во веки веков, успел узнать не только обо мне и моей родне в городе. Два Адепта и три Ученика на нашей базе так же связаны его угрозами, так что мы не одни. Есть план?

— Начерти мне план расположения помещений и где кто находится, — велел я.

Мы на десяток минут присели над чертежами, что расчертил на нескольких кусках пергамента бандит. Выходило, что мы сейчас в подвале. На первом этаже, к нашей удаче, из тех, кто был на первом этаже, один Адепт и все трое Учеников были из числа перевербованных, подчиненных угрозами Петей Смоловым чародеями. К ним были ещё полтора десятка рядовых бойцов, но кто будет всерьез считать пушечное мясо?

В общем, снаружи, в подвале, было ещё два Ученика. Изолированная камера, в которой я находился, блокировала и исходящие изнутри звуки, так что я велел Афоне позвать двоицу чародеев внутрь, якобы что-то случилось — главным фактором сейчас было как можно дольше соблюдать тишину.

— Андрей Григорьевич! — заколотил он в дверь изнутри. — Андрей Григорьевич! Фальцет, мать твою! Тут пленник подыхает! Живее сюда!

Камеры, предусмотрительно, открывались лишь снаружи.

— Чё с ним, Кувалда? — рыкнул голос снаружи. — Не велено открывать без распоряжения…

— Да ёб твою налево, полудурок! — заорал мой подельник. — Глянь сам — этот петух вырубил Мишу Водника! Я дал ему по башке, что бы не слишком бушевал, но он затылком приложился! Открывай, мать твою, не то Череп нас всех за яйца подвесит!

Я действительно лежал головой в луже крови, которую мы выжали из бездыханного трупа бездарно помершего Мастера. Играть, так играть с толком, верно?

— Как он Мастера завалил, но тебя не прикончил, Афоня? — недоверчиво уточнил голос по ту сторону двери.

— Вот щас этот урод окончательно в себя придет, порвет мне задницу на британский флаг и вырвется отсюда, тогда ты у него и спросишь, что да как! — огрызнулся Афоня. — Открывайте, придурки — ему надо ещё антимагического зелья ввести, пока есть время.

Сомневались охранники недолго. Видимо, вид меня, лежащего в потеках крови, их убедил, что можно войти внутрь, и окованная сталью, укрепленная дверь, которую пришлось бы сносить с шумом и грохотом, тихо отворилась. Внутрь вошла пара Учеников, недоверчиво сплетя и удерживая на ладонях по боевому заклятия.

— Чё⁈… — выдохнул стоящий впереди, когда я резко открыл глаза.

Фиолетовые молнии покрыли всю комнату, мгновенно гася их чары. Кинжал Афони вонзился в сердце одного из чародеев, я же, вскочив на ноги, пронзил покрытой синими молниями рукой грудную клетку врага, ухватив его сердце и рывком выдернув его наружу. Торопливо, пока оно ещё билось и было переполнено Праной и маной, я произнес:

— Руинее атта мертэ, Маргатон!

По истощенному и побитому организму мгновенно пробежала волна горячей энергии, исцеляя мелкие и средние повреждения и наполняя меня маной. Не теряя времени, я выдернул сердце второго мертвого Ученика и повторил процедуру, с наслаждением ощущая теплые волны восстановления сил и здоровья заемной силой. Конечно потом, через какое-то время, я получу откат, и довольно сильный, за этот варварский ритуал — но здесь и сейчас это было необходимо.

Афоня никак не показал своего отношения к тому, что увидел. Почти никак — в глубине его глаз я увидел глубокое отвращение и страх, но видимо, угрозы жизни его семье со стороны Второго были сильнее, чем ужас и отвращение по отношению ко мне, так что он ровным голосом задал лишь один вопрос:

— Пойдем дальше?

Я лишь кивнул. Мои дорогие темные… Неужели эта гнусь всерьез рассчитывала, что я их не трону? Что у них есть шанс пережить меня после того, как они явно показали свою поддержку моим врагам? Ну уж нет.

Свято место пусто не бывает. Вырезав одних уголовников и криминальных авторитетов низкого и среднего ранга, я не рассчитываю, что они исчезнут вовсе — я понимаю, что довольно быстро на их место придут другие. Но те, что придут, будут знать, кто вырезал их предшественников. И скорее всего, увидев что жандармерия даже не подумает мне что-то высказывать, поймет, с кем им лучше дружить. Самых непонятливых прорядит мой личный Старший Магистр, который на вполне законных основаниях сейчас находится у целителя своего ранга.

Мы неспешно движемся наверх. Постучав в двери, Афоня негромко бросает «Свои», и за дверью вспыхивает короткая схватка. Десяток секунд, и перед нами распахивается дверь, после чего мы входим внутрь. Я контролирую своим восприятием происходящее и готов ко всему, так что полностью уверен в своих действиях.

Внутри я вижу неприглядную картину — полтора десятка трупов, потеки крови на полу и забрызганные алой жидкостью стены, измочаленные, перекрученные самым жестоким образом тела… Своих былых подельников бандиты не просто не щадили — лёгкой смерти не досталось никому.

— А вы, господа, весьма жестокие твари, как я погляжу, — холодно улыбнулся я присутствующим.

— Мы помогаем вам, господин Николаев-Шуйский, как и было обещано, — огрызнулся один из Адептов. — С вашей стороны будет слишком грубо обраща…

— Заткнись, помойка, — небрежно бросаю я, не удосуживаясь дослушать говорившего. — Чем там тебя Смолов зацепил, семьёй? Не закроешь хлебало — увидишь кишки своих близких намотанными на фонарный столб. Вы, падаль, подавляли тех, кто не способен дать сдачи, грабили людей, насиловали женщин и заставляли их идти работать в борделе, обирали бедняков и толкали наркоту на улицах города… Вы в моих глазах говорящие куски дерьма, не более. Так что не нужно мне тут пытаться показывать, что вы бедные да несчастные, идете на предательство своих лишь по нужде. Вы твари и крысы, и на этом вопрос закрыт…

Пока я говорил, внутреннее чтение сложнейшего заклятия стремительно шло к концу. Во все стороны устремились потоки разноцветных линий, что стремительно сплели геометрическую фигуру пятиугольной звезды с вырезанными меж её лучами разнообразными символами, затем в эту иллюзию хлынула моя мана, выжигая её на полу этажа небольшого особняка.

Я начал с самых опасных — с двух Адептов. Вспыхнув желтыми молниями, я рванул к ним, потратив на каждого по одному удару. Отлетевшие головы с изумленно распахнутыми глазами ещё не успели осознать, что они уже мертвы, как я заметался меж остальными, убивая и калеча насмерть оставшихся бандитов. Цел остался только побледневший и замерший в защитной стойке Афанасий — конкретно этому типу я ощущал себя хоть сколь-либо обязанным, так что не стал его трогать.

Кровь медленно впитывалась в доски паркета, растекалась лужами и насыщала фигуру под моими ногами. На втором и третьем этажах Мастера и Младшие Магистры, один из которых был Наследником Рода Серовых, уже вскочили, ощутив неправильность происходящего, но они катастрофически не успевали… Все, кроме, пожалуй, самого Наследника.

Куда им, накипи земли, чудом достигшей своих рангов, не обладающих достойной школой волшебства и сколь-либо глубокими познаниями, что-либо противопоставить мне, уже сплетшему весьма сложное заклятие на стыке ритуальной магии и чародейства крови⁈ Без всяких призывов к силам из иных планов бытия, сходу, одной лишь волей, опытом и мастерством сотворившему боевую магию где-то на пике пятого ранга — благодаря кровавому жертвоприношению, что я устроил здесь и сейчас⁈

— Вспыхни, Багровая Звезда Разрушения! Воплотись, Алое Пламя Мирмулнира! — вскричал я ритуальную фразу.

Не будет долгой схватки на пределе сил. Сейчас я просто одним ударом уничтожу всё руководство темных и возьму в плен Наследника Серовых, с тем что бы дальше уничтожить их Род в один-два удара. Меня задолбало плыть по течению и позволять играть собой сильным мира сего. Скоро, очень скоро я возьму пятый ранг и обрету золотые молнии… И к этому времени смету к херам собачьим всех недоаристократов, что рискнули мне противостоять.

Я больше не буду играть в благородство, и в ход пойдет всё. И Серовых я намерен истребить жестоко, показательно и беспощадно, не принимая во внимание реакцию ни Второго Императора, ни ещё кого-либо. Хватит, я пытался играть в игры местных по чужим для меня правилам, и ничего хорошего из этого не вышло. Выбесили.

Пепел покажет, почему его боялся трогать даже сам Император Российской Империи. Покажет мечом, магией и кровью…

Глава 3

Пятиконечная звезда налилась злым, тусклым свечением, от которого бежали мурашки по коже. Ауры на верхних этаж заметались, пытаясь что-то сделать с навалившимся на них предчувствием смертельной угрозы, вскипели силой две ауры — Младшие Магистры разобрались в происходящем и принялись плести защиту. Активировались десятки артефактов, налились мощью чары наложенные на особняк…

Но всё было тщетно. Защитные чары и встроенные в здание артефакты были настроены на защиту от внешней угрозы, личные артефакты большинства чародеев не были способны противостоять возникшей угрозе, да и метания магов, часть из которых, как я понял, резко нырнули в тени и бросились бежать, не могли остановить происходящего.

Афанасий рухнул на пол и закрыл голову руками, не в силах противостоять резкому напору маны рядом с собой. Кинув на него короткий взгляд, я повёл рукой, накрывая его фиолетовыми разрядами, дабы защитить — здоровяк мне ещё понадобится. Да и в целом почему-то не хотелось его убивать…

Столп алого света рванул вверх, разрушая верхние этажи и обрывая жизни. Несколько секунд, и я остался под открытым ночным небом, с улыбкой глядя на ночное небо. Тэ-экс…

— Куда это вы засобирались, господин Серов? — поинтересовался я у бледного мужчины лет шестидесяти (это если судить по ауре, визуально же больше сорока ему дать было сложно). — Неожиданно вспомнили о неотложных делах дома?

Барьер, возведенный чародеем, выдержал атаку, но при этом разрушился, отчего того немного засыпало обломками здания. Откинув в сторону кусок стены, чародей поднялся и бросил раздраженный взгляд на меня.

— Полагаю, Николаев… — начал было он говорить, и я ударил.

Совсем не по благородному, нарушая все неписанные традиции подобных ситуаций, без ритуального обмена парой-тройкой фраз — я метнул в него толстое копьё фиолетовых молний, вместе с тем посылая десяток шаровых молний в метнувшуюся вдаль тень, в которой укрылся главарь темных, обладавший пятым рангом.

Ударь я чем-либо иным, и артефактный барьер спас бы Серова. Но воплощенная в виде фиолетовых разрядов сила, истинное назначение которой было разрушение чар, прошила барьер, разрушив вместе с тем сразу несколько сплетаемых врагом заклятий. Я просто ударил на упреждение, а затем коротко топнул — и каменный молот, возникший прямо из обломков здания, одним ударом по черепу отправил в царство бессознательности Наследника вражеского Рода.

Обычного человека этот молот прикончил бы, но Младший Магистр даже безо всяких чар существо трудноубиваемое, так что все нормально. Куда больше мое внимание приковывал вынырнувший из-за моего удара из своих теней главарь темных. Маленькие, крысиные глазки бегали, надеясь найти способ удрать, в руках были жезл и кинжал, артефакты весьма неплохого качества, а сам местный заправила был облачен во вполне себе удобный камзол синего цвета, голубые штаны и кожаные ботинки. Явно не ожидал сегодня подобных неприятностей, падаль…

— Господин, если вы дадите мне возможность, то я объясню возникшее недоразумение, — взяв себя в руки, относительно спокойно улыбнулся он, убирая артефакты и поднимая ладони в знак мирных намерений. — Дело в том, что я был вынужден выступить против вас, неправильно оценив происходящее… Но если вы дадите мне шанс искупить свою вину, то уверяю вас — вы не пожалеете!

— И что же ты можешь мне предложить как выкуп своей жизни? — усмехнулся я.

Я был сильнее. Сильнее и чем Серов, и чем этот атаман темных, несмотря на разницу в рангах — банально потому, что как Мастер я уже был близок к пику своего ранга, в отличии от них, это раз. И два — качество их навыков и знаний, уровень известных им чар и способов их плетения, эффективность принимаемых годами алхимических препаратов… Я был плоть от плоти великого боярского Рода, а они — никем и ничем. И это даже без учета того, что я обладал памятью и знаниями прошлой жизни…

Будь эти Младшие Магистры хотя бы Игнатьевыми, вдвоем они имели бы шансы дать мне сколь-либо достойный бой. Или окончи они пять курсов Петербургской Академии Оккультных Наук, будь они боярами или высшим дворянством… Но никем из выше перечисленных они не были. И потому темный понимал — я, прославленный уже своими победами боевой маг четвертого ранга и признанный гений магии, однозначно сильнее.

И тем не менее, он меня недооценил. Совершил ту же ошибку, которую совершали большинство моих врагов из тех, кому не был известен секрет о моём перерождении — он отнёсся ко мне как к молодому пареньку, ещё не перешагнувшему рубеж двадцатилетия. Подумал, что сумеет переиграть на опыте, подловить, обернув ситуацию в свою пользу… Глупец.

— Я готов выступить в качестве свидетеля в Особом Отделе Жандармерии как свидетель того, что Серовы и Игнатьевы наняли меня против вас…

Мы ударили одновременно. Десятки теней, обращаясь длинными и толстыми жгутами мрака устремились ко мне, сам мрак окружающей нас ночи стянулся к Младшему Магистру, спешно формируя его Доспех Стихии — атака была предназначена лишь для того, что бы выиграть врагу достаточно времени.

Ему навстречу ударили потоки трёхцветных молний, что играючи смели жгуты мрака и ударили в кокон, выбив из него изрядное количество сил. Доспех врага успел оформиться, это да — но из-за моей атаки он потерял изрядную часть своей маны, и темный вынужден был потратить три-четыре секунды на то, что бы по новой насытить своё творение маной. И этого мне хватило.

Перед здоровенным творением мрака, быстро встающим на ноги, возникла громадная линза, через которую ударил могучий поток света. Вливаясь в линзу, огромный объем силы Света на выходе концентрировался в тонкий луч, что без труда прошил все слои защиты врага и отсёк бедолаге ноги вместе с нижней частью Доспеха Теней.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!! — истошно завопил получивший удар ненавистнейшей для него стихией чародей, мигом вываливаясь из своего Доспеха. — Ненавижу, падла!!! Убью-ю-ю!!!

— Ты как разговариваешь, падаль уличная? — холодно осведомился я.

Мой удар мгновенно оставил воющего от боли и катающегося по земле темного без передних зубов. Тот попытался ещё что-то прохрипеть, но я с мстительным удовольствием наступил на его левую кисть, предварительно покрыв свою пятку гранитом. А затем, зафиксировав его каменными путами, наступил ещё, и ещё, и ещё, не обращая внимания на полные боли вопли теневика, пока кисть левой руки не обратилась в разлохмоченные ошметки костей и плоти.

Жалеть одного из предводителей темных Александровска я не собирался. На счету этой падали тысячи загубленных жизней, его руки по локоть в крови слабых и беззащитных, тех, кому было не под силу защитить себя от подобной падали, и этот урод спланировал мое похищение с целью продажи живьем Серовым и Игнатьевым. Нет, убить я его сейчас не убью, он нам ещё понадобится, но жалеть не намерен. Изувечу так, что мать родная не узнает… А дальше — привет, Маргатон! Принесенная по всем правилам жертва пятого ранга не интересует? Ах, сожрешь с удовольствием? Я почему-то так и думал…

Вдалеке я ощутил некоторое шевеление, и в меня едва не устремились атаки десятка Адептов — не из числа владеющих магией теней, а обычных боевиков бандитов. Дураки не поняли, что их единственный шанс сегодня — это драпать, пока я мордую их главаря… Что ж, десятком трупов больше, десятком меньше — плевать.

— Пощади-и-и!!! — выл предводитель темных под моей пятой. — Сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь!!!

Вместо ответа я взмахом руки обрушил поток фиолетовых молний, начисто обрушивая все сплетения чар в ауре. Откат разрушенных, не успевших окончательно оформиться плетений вырубил теневика, окончательно отправив его в царство грёз.

— Конечно сдаешься, гиена, — сплюнул я. — Куда ты денешься?

Оглядевшись, я увидел, как оглушенный Серов зашевелился, пытаясь приподняться. Достаточно опытный чародей, он уже пытался что-то сплести, но церемониться я с ним не намеревался. Секунда — и я уже стою подле него. Моя нога бьёт аристократа в лицо с такой силой, что он кувыркается через себя и, охнув, вновь теряет сознание.

— Найди-ка нам транспорт, Афоня, — не оборачиваясь, бросаю я осторожно выглядывающему здоровяку. — Карету какую или ещё что… Да целительские зелья тоже подыщи. Не хватало ещё, что бы мои пленники окочурились раньше времени.

— Сию минуту, ваше благородие! — торопливо гаркнул тот. Видимо, мужика сильно впечатлила почти мгновенная расправа над толпой не самых слабых магов.

Пара минут, и в рот бессознательного главаря теневиков одно за другим оказались влито три целебных зелья. Культи чародея были тщательно обмотаны, ужасающие раны политы зельями а в вены, для надежности, было влито зелье антимагии — запас алхимии для работы со мной, по счастью, хранился в уцелевшем подвале.

Схожей процедуре подвергся и Наследник Серовых. Затем мы нашли приличную двуколку, и Афанасий уселся на козлы, взяв на себя роль кучера. Прочие жители расположенного в квартале среднего достатка дворян особняка уже успели разбежаться, так что сопротивления мы никакого не встретили. Ворота особняка были заперты и даже неплохо зачарованы, но Афонасий открыл их без проблем — в этом месте здоровяк был своим.

Впрочем, далеко отъехать мы не сумели. Слишком уж мы нашумели, да и светомузыку с использованием боевой магии четвёртого-пятого ранга не увидеть было бы сложно… В общем, едва двуколка выскользнула из распахнутых ворот, как нам перегородили путь несколько десятков облаченных в форменные одежды жандармерии стрелков с несколькими магами-Учениками.

— Именем Его Императорского Величества, стоять! — зло гаркнул чей-то голос. — Иначе откроем огонь на поражение!

Афонасий, надо отдать ему должное, и не подумал останавливаться, лишь пришпорив лошадей. Вот только я со стражами городского порядка вступать в конфронтацию не планировал от слова совсем, так что мой резкий окрик вынудил его остановиться, едва не подняв несчастных животин на дыбы. Отчаянный он малый, этот Афоня — оружие стрелков было заряжено пулями с зачарованиями второго ранга, а пара Учеников явно намеревалась использовать боевые артефакты ранга эдак третьего. Я-то это всё переживу без проблем, это верно… Как абсолютно верно и то, что отчаянного здоровяка подобная атака на тот свет отправит гарантированно.

— Я, глава Рода Николаевых-Шуйских, Аристарх Николаевич, обладатель майорского патента Имперской Стражи! — крикнул я перед тем, как покинуть экипаж. — Кто начальник вашего отряда⁈

Командовал отрядом старший лейтенант, уже в годах, обладатель ранга Ученик. Как обладатель личного дворянства он вполне обладал всеми необходимыми полномочиями, так что я вежливо объяснил ситуацию.

— То есть вы, ваше благородие, утверждаете следующее, — потёр висок усатый, пожилой мужчина. — Вы глава Рода Николаевых-Шуйских, и вас пленили и похитили в результате нападения маги одного из темных братств. Придя в себя, вы сумели освободиться благодаря этому человеку, — кивнул он на Афонасия. — Что осознал ошибочность своих действий и решил помочь вас спастись. В процессе вы одолели несколько десятков Адептов, убили четверых-пятерых Мастеров и пленили этих двух Младших Магистров, и сейчас направляетесь в особняк Рода Мирзаевых, кои являются вашими союзниками и готовы принять вас вместе с пленными. Всё верно?

Про Афоню, конечно, чистой воды импровизация, но жандарм не рискнул заострять на этом внимание — всё же, если я не врал, я целый Глава аристократического Рода, так что задерживать меня далеко за пределами его возможностей. И будь он хоть четырежды жандарм, это ничего не меняло — в мире магической аристократии статус вещь, имеющая свои бонусы.

Потому озадаченность и хмурое лицо пожилого служаки я понимал целиком и полностью. Удивляло меня лишь то, что он не в курсе моего похищения… А нет, поторопился.

— Господин Николаев-Шуйский, вся городская жандармерия стоит на ушах из-за вашего похищения, — осторожно начал старлей. — И если вы действительно тот, кем представились, то я могу лишь поздравить вас с освобождением… Но к делу проявляют интерес с самого, — поднял он палец, чуть боязливо указывая вверх. — Верха. Сюда приближаются подкрепления из жандармерии, и скоро прибудут те, кто вправе решать, что делать в данной ситуации. Я понимаю, что не имею никакой возможности задержать Мастера, одолевшего аж двух Младших Магистров, и коли вы решите продолжить свой путь, я прикажу вас пропустить.

Люблю иметь дело со здравомыслящими людьми. Кстати, стоит похвалить жандарма за проницательность — несмотря на бессознательное состояние моих пленников, он сумел, просканировав их каким-то хитрым заклятием, убедиться что я не вру об их ранге.

Взял ли я их в плен своими силами или где-то в тенях скрывается моя группа поддержки — он при любом раскладе лишь положил бы своих людей, вздумай пытаться меня задержать без моего на то согласия, и прекрасно это понимал. Иначе на его тронутой первой сединой висках сейчас не блестели бы несколько капель пота… Вот и постарался решить все словами. Всё же на жандарма бы тоже никто не стал нападать, будь возможность избежать подобного — подобное никто бы не простил, и его коллеги посчитали бы делом принципа разыскать виноватых.

— Но всё же настоятельно рекомендую вам дождаться моих старших коллег, господин, ведь если все, сказанное вам — истина, то мы разрешим все недоразумения и со всеми почестями сопроводим вас туда, куда укажете…

— Предварительно допросив, разумеется, — усмехнулся я, обозначая вслух недосказанное.

— Не могу знать, ваше благородие, — развел руками усатый старлей. — Подобное решать не мне, сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул я. — Что ж, мы подождем… А пока ждем — отправьте людей за целителями. Нужен хотя бы Адепт — главаря темных я отделал, по-моему, слишком сильно.

— Да уж, — с невольным уважением покосился он на мне, перед этим бросив взгляд на бессознательного чародея, лишенного моими чарами ног. — Скорее уж как бог черепаху разделали.

Через десяток минут здесь уже был один из заместителей начальника городской жандармерии. А затем закрутилось — расспросы, проверка моего состояния целителем, сопроводили в жандармерию, там под протокол записали мои показания…

— Господин Николаев-Шуйский, я вынужден просить вас отдать Наследника Рода Серовых до выяснения всех обстоятельств, — настойчиво попросил меня Александр Мышкин, подполковник жандармерии и руководитель службы дознания. — Необходимо выяснить все подробности данного происшествия, и для разбирательства нам необходимо…

Я даже не слушал его дальше — потирая шею и глядя на меня с нагловатой ухмылкой, мимо допросной прошествовал Наследник Серовых. Ах вы падаль! Решили освободить моего пленника⁈

— Господин Мышкин, — холодно поглядел я в глаза начальника дознания. — Серов взят мной в плен во время переговоров с моими похитителями. Он — главный подозреваемый в организации нападения в центре этого города на Главу дворянского Рода, его Род ведет войну с моим, и по всем неписаным правилам вы не имеете права его освобождать. Будьте любезны пояснить мне суть происходящего. На каком основании мой пленник сейчас покидает здание жандармерии?

— На основании законов Российской Империи, гласящих о недопустимости Родовых распрей на территориях, не принадлежащих противостоящим вступившим в междоусобную войну Родам, — отчеканил он. — Вы — в городе, которым правит один из Старейшин Рода Романовых, молодой человек, и брать кого бы то ни было в плен вы не имеете никакого права.

По писанным законам, официальным — он был прав. Хотя…

— Этот человек был взят в плен в разбойничьем логове при попытке вести дела с их главарем, господин Мышкин, — наклонил я голову набок. — Я вообще имел право…

— Молодой человек! — хлопнул рукой по столу этот невысокий, сутулый мужичонка с серым, крысиным лицом канцелярской крысы — в худшем значении этого слова. — Вы не в Родовых землях и не в своем особняке! Правила здесь устанавливаете не вы!

— Тогда будьте готовы, господин Мышкин, что как только я выйду из вашего замечательного заведения, то брошу вам вызов, — резко бросил я. — Дуэль, полный кодекс — меч и магия. До смерти одного из участников. Причина — манипуляции законом в угоду личной выгоды. Я считаю что вы, господин начальник дознания, насквозь продажная тварь, что за лишние рубли покрывает моих врагов… Как гильдию темных, так и Серовых, совершивших явное нарушение всех законов Российской Империи.

— Вы угрожаете служащему имперского жандармского корпуса⁈ — побледнел он.

— Не угрожаю, — спокойно возразил я. — Лишь извещаю — как только я покину это здание, я прикончу вас. Официально, на глазах десятков свидетелей, выпотрошу как мелкую тварь, фамилию которой вы носите. Так понятнее?

Я, признаться, вообще был изрядно изумлен наглости этого кренделя. Неужели он не догоняет, что тут закручивается?

Мне нечего опасаться. За моей спиной — тень Второго Императора, и я намерен использовать этот ресурс на полную. Да и вообще — я сейчас действительно, куда не плюнь, со всех сторон в своем праве. Да и целый начальник одного из отделов Александровской жандармерии — сомневаюсь, что Серовым хватило бы денег и влияния заставлять его так рисковать своим положением. Тут уж впору подумать о чьей-то более могучей руке — руке, что могла предложить ему условия, при которых он готов был плюнуть на возможные последствия.

— В общем, Аристарх Николаевич, можете сколь угодно грозиться и сыпать оскорблениями, — поджал губы этот уродец, захлопывая толстую кожаную папку. — Но вас я задерживаю ещё на час, а лучше на все два — до выяснения всех обстоятельств произошедшего…

— Никого вы, господин Мышкин, не задерживаете, — раздается ленивый голос от входа в допросную. — И вообще — можете снимать с себя мундир… В вашем отношения начата служебная проверка. Вы подозреваетесь в связях с темными братствами, вмешательством в деле Родовой аристократии и сговоре с целью…

Она говорила ещё с полминуты, но я уже мало слушал, с улыбкой наблюдая огонь ярости в глазах моей Хельги. Прекрасная и воинственная, словно валькирия Одина, блондинка, казалось, едва держала себя в руках, сдерживаясь от того, что бы зарядить по морде дознавателю. И была прекрасна… В груди немного защемило от желания подойти, обнять свою красавицу и стиснуть изо всех сил, так, что бы она пискнула от неожиданности и радости, я сдерживался.

Нельзя ронять авторитет дочки Второго Императора при посторонних, верно?

— Хель, — заговорил я, когда она наконец замолчала. — Ты что тут делаешь?

— Приехала помочь своему жениху! — гордо вскинула головку зеленоглазая блондинка. — И не надо говорить, что я зря сюда прибыла. Ты не один, и не стоит…

Не став её дослушивать, я с улыбкой подошел к девушке и взял её хрупкие пальчики в свою руку.

— Да не переживай ты так по поводу Серова, — шепнул я ей. — Пусть катится… Все равно далеко не уйдет.

Ведь по идее Мирзаев и его люди вместе с Петей Смоловым уже движутся к загородной резиденции этого Рода. Движутся не с лучшими для них намерениями… Сегодня этот Род так или иначе лишиться очень многих своих членов. А наследника мы вновь поймаем и пленим — и я после этого я буду разговаривать с их Главой на своих условиях. Если вообще сочту нужным с ними о чем-то общаться…

Ночь длинных ножей только началась.

Глава 4

Моя разбушевавшаяся невеста уходить из жандармерии, не закончив начатый разнос, отказалась. Учитывая, что сейчас с ней было три Тени (слишком схожи у них были ауры, что бы я ошибился) это были не просто капризы девушки. Её спутники реально обладали необходимыми полномочиями, да и начальник жандармов всея Александровска, узнав о сути дела, пришел в ярость. Возможно наигранную, тут уж судить не берусь, но всё же…

— Я был о вас гораздо лучшего Александр Юрьевич! — орал он на вжавшего голову в плечи подчиненного. — Подумать только, один из старших офицеров Жандармерии Его Императорского Величества опустился до того, что бы покрывать преступников! Попомните моё слово, милейший — вы у меня со службы вылетите быстрее, чем пробка из бутылки шампанского в салоне Анны Генриховны!

— Но я же… — попытался оправдаться пойманный на горячем жандарм, но слушать его прямое начальство не пожелало.

— Вы ещё и пререкаетесь со старшими по званию⁈ — побагровел невысокий, полненький мужчина с нелепыми бакенбардами, грозно сверкая полковничьими погонами. — Сгною…

Тут он запнулся, не зная что сказать. Сказать, что сгноит в Сибири — так тот уже в ней, да и люди вокруг могут неправильно понять. Но растерянность продлилась не больше секунды.

— С глаз моих, Александр Юрьич! — рыкнул он вовсе не по благородному. — Ей же ей, прибью, шельма, коль не уберешься!

Начальник дознания, виновато косясь на своего непосредственного начальника, живо вскочил со стула и бодрой трусцой устремился на выход.

— С кем приходится работать, Хельга Павловна, — сокрушенно обратился он к моей невесте. — Уж не взыщите, сударыня, но столичные хлыщи, которых к нам сюда шлют, привыкли работать как у себя в Петрограде. Чем знатнее Род, чем богаче человек — тем больше почтения, мерзавцы эдакие, а на истину и закон им, хапугам проклятущим, вовсе наплевать! Ну ничего, я это начальничка доморощенного, что уж и в столице провороваться успел, теперь и вовсе в самую глухомань назначу. Будет расследовать, кто у кого из крестьян корову увел, кашалот пресноводный…

Я открыто улыбался, глядя на этот фестиваль лицемерия. Ну да, твой прямой подчиненный, начальник дознания, за твоей спиной берет взятки, пособничает одним аристократам против других, а ты сам не в курсе дел, верно? Не-ет, дружок-пирожок, мир так не работает.

А ведь война куда тяжелее прошлась по городу и губернии, раз такие дела творят почти в открытую. Насколько я понимаю, лучшие кадры — сильнейшие и самые преданные маги сейчас на фронте, в войсках. Там ведь без жандармерии тоже обойтись тяжело — на разных направлениях боевых действий десятки и сотни дворян, множество Родов, что даже там не упустить случая подгадить соседу, желая урвать себе кусок посочнее или позицию получше. Дуэли за добычу, попытки свести старые счеты и многое другое явно имеют место быть, и что бы приглядывать за аристократами, не давая им расшалиться, специалисты из жандармерии нужны там, в войсках. Война всё спишет — этот девиз я на своей шкуре ощутил не раз. Если уж меня там пытались пришибить в тихую, то и друг о друге, уверен, не забывают. И плевать, что враг по ту сторону окопов…

— Ты, Прохор Валерьевич, поменьше рассуждай о присланных тебе из столицы кадрах и побольше о деле, — вступил в разговор незнакомый мне охранник Хельги. — Серов замешан в уголовно наказуемом преступлении. Таком, что даже его статус не служит ни защитой, ни оправданием… Не пойман, не вор — это не про этот случай.

Начальник жандармерии чуть дернулся — тон собеседника ему явно не понравился, но возмущаться он не стал. Ещё бы — пусть формально они были в одном ранге, но разницу между этими двумя можно было увидеть невооруженным глазом. Мирная дворовая шавка, что способна лишь лаять из-за забора, тоже не сильно уступает размерами волку, вот только никто и не подумает, что они равны силами. Высокий, поджарый мужчина, даже здесь и сейчас экипированный для полноценного боя производил впечатление сильного и умелого воина, и пренебрегать им я бы не порекомендовал никому.

А ещё он обладал неким волшебным документом, продемонстрировав который он заставил всё здешнее управление бегать как наскипидаренное.

— Позвольте спросить…

— Захар Григорьевич, — подсказал один из Теней.

— Позвольте спросить, Захар Григорьевич, а чего ж вы от меня сейчас хотите? — поинтересовался тот осторожно. — Я уже велел начать проверку в отношении Мышкина, велел составить ордер на задержание Евгения Петровича Серова — коль уж он покинул участок, так просто сейчас его задерживать я права не имею. Сие вне моих полномочий. Вот будет завтра заседание суда, на котором, я уверен, будет вынесен соответствующий приговор и Наследника Серовых мы задержим.

Серов улизнуть из жандармерии, к сожалению, успел. Видимо, услышал краем уха мою перепалку с Мышкиным и драпанул, используя магию — отворил окно да сиганул прямо с третьего этажа. Младшему Магистру, специализирующемуся на магии Воздуха, не составило труда пролететь пару сотен метров и затем затеряться в городе.

— Милейший, ты чего-то недопонял, — холодно поднял брови Тень. — Ежели Серова не предоставят закованными в кандалы и напоенного антимагическим зельем через несколько часов, то я отправлюсь за ним сам. А мне, знаешь ли, подобные ночные прогулки по вине зажравшихся тыловых чинуш вроде тебя, настроение не добавляют. Особенно если в результате я подчищаю за ними дерьмо… Так что повторюсь — у тебя два часа. Иначе утром ты будешь в соседней с Серовым камере. И я тебе обещаю — ни полковничьи погоны, ни твои связи в администрации и высоких кабинетах Петрограда тебя не уберегут штрафного батальона. Я лично Александра Васильевича попрошу засунуть в самую большую задницу идущей сейчас войны… Будешь своим жирным брюхом наших ребят он нолдийских болтов и ядер прикрывать.

А вот это уже произвело необходимый эффект. Побледневший как полотно полковник, десяток секунд помолчав, неожиданно заорал:

— Особая группа — за Серовым! Что бы через час здесь был! Будет сопротивляться — можете не церемонится!

— Есть, ваше благородие! — раздалось из-за двери.

— Будем надеяться, ради вашего же блага, что эта ваша группа справится со своей задачей, — снисходительно бросил Тень, отходя назад и занимая своё место за спиной Хельги.

Речи о моей задержке здесь больше не шло, так что, быстро утряся последние бюрократические формальности (пара подписей в нескольких внимательно мною прочитанных документах, не более) и мы направились на выход из сего гостеприимного заведения. Кстати, темного отдавать жандармам я не стал, хотя они и очень хотели бы оставить его у себя… Но вот Захар Григорьевич, сиречь неизвестный мне по номеру Тень, с этим оказался решительно несогласен.

— А рыло у тебя не треснет, милейший? — без малейшего почтения он осведомился у какого-то не сообразившего, с кем имеет дело майора. — Как самим эту гнусь ловить, так вас днем с огнем не сыскать, а вот уже кем-то пойманного вы, смотрю, сграбастать всегда горазды… Небось и в «Гласе Сибири» я бы завтра прочел, что он был пойман чуть ли не тобой лично, морда обнаглевшая?

В общем, здание жандармерии мы покидали впятером, если можно считать пятым безногого, закованного в цепи и опоённого алхимией Младшего Магистра. Снаружи нас ждал не просто экипаж — крытая карета из хромированного железа с рядами защитных символов, запряженная одним-единственным скакуном, но каким!

Афанасий тоже был отпущен вместе с нами, но он попросился на ближайшие часы отпустить его — хотел проведать семью, которую, насколько я понял, куда-то перевезли по приказу Пети Самойлова.

Здоровенный лось метра три с половиной без учета здоровенных рогов источал ауру, которой не устыдился бы из Старший Магистр. Учитывая, что у порождений разлома в частности и у магических созданий в целом четкого рангового разделения как такового не было, оценка была приблизительной, но скажу так — эта зверюга вполне могла дать равных бой убитому мной Духу, что решил поселить в моём магическом источнике ныне погибший шаман нанхасов.

По рогам бегали многочисленные разноцветные блики энергии, шкура источала едва заметное глазу серое сияние, а раздвоенные копыта переливались багровым свечением, оставляя на брусчатке маленькие трещины. Какие-то боевые чеканы, право слово, а не копыта.

На диковинный экипаж и ещё более диковинного «коня» опасливо пялились находящиеся во дворе жандармы, благоразумно не рискуя подходить к этому чуду-юду. Честно говоря, случись мне с этим сохатым сойтись в бою, я не уверен, что сумел бы выйти их подобной схватки победителем…

И это в очередной раз показывало весь невероятный разрыв в положении, богатстве и могуществе между мной и истинными гигантами Империи. Родам вроде Шуйских, Морозовых, Валге, Воронцовых и Бестужевых подобное было более чем по карману и в пределах возможностей. Важный член Рода хочет прокатиться по городу? Не вопрос, извольте — вот вам экипаж, что способен выдержать хоть прямой обстрел артиллерийской батареи, хоть атаки уровня Архимага. Кого запрячь в этот передвижной бункер? Вот вам, пожалуйте, зверь, способный потягаться в бою на равных со Старшим Магистром. Покорный, послушный и готовый умереть за вас…

Ну да ничего, придет и моё время. Лет пять-семь относительного мира, и я уже не буду чувствовать себя бедным родственником приехавшим на праздник к богатому дядюшке. И что бы получить эти пять лет надо ускоренно разбираться с тянущимися за мной хвостами в виде враждующих Родов.

— Впечатляюще, — не мог не отметить я.

— Любуйся, молодой человек, — хмыкнул за моей спиной Захар. — Когда ещё молодому аристократу выпадет шанс покататься на таком шедевре артефакторике?

— Завтра, — пожал я плечам, обернувшись на Тень. — Послезавтра. Через неделю… Шедевр принадлежит моей невесте, так что как захочу, так и покатаюсь. А что, зависть мучает?

То, что мне понравилось, как этот мужик разбирался с начальником жандармерии, не значит я что позволю ему общаться со мной в подобном тоне. Мой собеседник криво ухмыльнулся и собрался что-то ответить, но тут вмешалась Хельга.

— Захар Григорьевич, не надо, — попросила она. — И ты, Аристарх, прошу, воздержись от подначек. Господа, мы всё-таки на одной стороне, помните?

— Как скажет моя принцесса, — с улыбкой чуть склонил я голову. — Ради тебя я готов и на большее.

— Альфонс, — презрительно, на грани слышимости бросил он мне в спину.

— Забирайся на своё место, кучер, — не обернулся я. — Экипаж сам собой управлять не будет.

На это мне ответили, и я с довольной улыбкой сел вслед за дамами в экипаж. И даже слегка укоризненный взгляд Хельги меня ничуть не смутил. Мелочно? Ну, может быть… Что поделать, идеальных людей нет.

Внутри, кстати, было значительно просторнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. На миг прикрыв глаза и сосредоточившись на своих чувствах, я ощутил заклинания Магии Пространства. Одна из сложнейших в изучении и при том весьма полезная ветвь магического искусства была воплощена в данном комплексе артефактов (а это был именно целый их комплекс) на весьма высоком уровне. Создатели данного экипажа разместили внутри пятикратно превосходящий изначальный размер данного колесного бункера объем пространства, что не могло не вызывать уважения.

— Царски живете, Хельга Павловна, — присвистнул я.

Даже удвоить внутренний объем было занятием весьма непростым — много редких ингредиентов для алхимических составов, пошедших на пропитку металла и дерева, редкие породы пошедших на постройку этого чуда ресурсов, плюс работа мастеров… А тут такой уровень. Недурненько, весьма и весьма недурненько.

Внутри было несколько удобных диванчиков, пять кресел, два малых столика и один побольше — хоть сейчас размещайся и устраивай веселые посиделки. Где находился центр управления явно имеющимися в экипаже системами активной магической обороны, я так и не понял, но решил голову себе не забивать. Раз не видна сразу, значит прятали на совесть.

Пара Теней, вошедших вместе с нами внутрь, разместилась довольно скромно — в креслах, у окон, контролируя ситуацию снаружи. Снаружи послышался веселый, лихой голос Захара, велевшего отворять ворота, и мы тронулись.

К сожалению, девушка не стала садиться рядом со мной. Всё же мы сейчас были вовсе не в палатке на болотах и военном лагере, где она была куда раскованнее. Что странно — ни Синицину, ни Тринадцатую она, вроде бы, не стеснялась. Хотя да, здесь же и третий, неизвестный мне пока телохранитель… Видимо, политесы придется соблюдать. Но это ненадолго — будь я проклят, если мы сегодня будем ночевать в разных кроватях!

Аккуратный, чистенький зеленый мундир, толстая белая коса через плечо и странные огоньки в зеленых глазах… Я невольно уставился на белые, как снег, коленки, выглядывающие из-под юбки девушки. По лицу девушки скользнула мимолетная, хитрая улыбка — Хельга явно была довольна впечатлением, производимым на меня. Что поделать, надо признать — она действует на меня куда сильнее, чем я сам мог бы ожидать… Иногда мальчишкой себя чувствуй, ей-богу.

— Твой Петр Смолов в порядке, — нарушила она молчание. — Вчера я заглядывала в дом Рода Мирзаевых, он укрылся у них. Расул Мирзаев отказывался пускать внутрь даже жандармов, утверждая, что не доверяет им… К своему стыду вынуждена признать, что отчасти его опасения подтвердились. За сегодня я успела насмотреться того, насколько продажны те, кто должны стеречь закон.

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Лучшие, самые честные, принципиальные и сильные сейчас в других местах, здесь же оставили кого попроще… Я ведь правильно понимаю, что все эти начальники — лишь ВРИО? Ни за что не поверю, что в одном из крупнейших городов Империи, столице Сибири — руководитель жандармерии всего-навсего Старший Магистр, а начальники отделов Младшие Магистры.

— Да, — кивнула она. — Но это ничего не меняет!

— Меняет, — возразил я. — На своих постах они пробудут ещё недолго — максимум полгода. А затем вернутся те, кто сейчас держит аристократов в узде на фронте, и начнется кадровая перестановка. Прежнее руководство встанет на свои места, офицеры, что прежде были на нижних чинах, получат повышения… А оставшиеся здесь на третьих ролях офицеры предоставят руководству исчерпывающие рапорты о том, кто, сколько и где получил. Так что всех неблагонадежных, перешедших рамки дозволенного, быстро выпнут на мороз.

Не сказать, что редкая практика. Да и план простой и очевидный — периодически подобными, несложными схемами, пользовались, что бы почистить свои ряды от разных паразитов разные службы ещё в моей прошлой жизни. Всех резонов Второго Императора я не знаю, он ведь мог сделать всё куда изящнее и не допуская подобного разгула служак в Александровске, но Второго Императора можно заподозрить в чем угодно, кроме глупости, так что ему виднее.

— Так что там с моим верным Смоловым? — поинтересовался я.

— Мне говорили, что он тяжело ранен и чуть ли не на грани жизни и смерти, — вздохнула она и умолкла. Но, не дождавшись от меня ни малейших эмоций, фыркнула и продолжила. — А он отделался парой царапин. Его аура, конечно, не в лучшем состоянии, но ничего критического — им занимается целительница шестого ранга, так что жить будет. Но ты ведь это итак знал? Всё произошедшее — твой план, да?

— Надо признать, не только мой, — улыбнулся я. Секретов от нее у меня нет… Вот только истинное происхождение моего вассала я ей раскрывать пока не буду. Лишняя информация — тут три пары любопытных ушей. — Скорее наша совместная. Идея пришла в голову мне, и надо сказать, он поначалу меня отговаривал… Но затем проработал план и устроил всё как надо. А для достоверности происходящего даже я не знал, что та атака — именно наш план. Но всё прошло как нельзя лучше… Кстати, куда мы сейчас направляемся?

— В поместье отца, — ответила девушка. — Приглашаю тебя ко мне в гости… Ты ведь ещё не был в резиденции генерал-губернатора, верно?

— Предложение прекрасное, Хельга, но… — начал было я, как экипаж замер.

А я ухватился за свой верный Меч Простолюдина, принимая боевую стойку. Ибо впереди явственно ощущалась аура полновесного Архимага.

— Не нужно так волноваться, дамы и господа! — раздался незнакомый голос снаружи. — Меня зовут Даниил Игнатьев, и мне хотелось бы пообщаться с уважаемым Аристархом Николаевичем. Никто ведь не против?

Глава 5

Я вскинулся, напрягая ауру, хоть и понимал, что конкретно своими чарами такому врагу урона нанести не сумею, но рефлексы — дело такое, иногда неконтролируемое. Однако тут же успокоился — едва-ли этот самый Даниил Игнатьев самоубийца. Нападать практически в центре Александровска на дочь его правителя это не то же самое что похищать малоизвестного дворянина из буквально вчера созданного Рода. Будь ты хоть трижды чародеем третьего ранга — выковырять из этого сейфа на колесах его пассажиров не получиться, а на попытку его атаки сюда слетится вся магическая элита гарнизона. Прибьют и имя не спросят, тут и Маг Заклятий может не справиться.

С другой стороны — я могу и ошибаться, и всё это хитрая задумка, как раз и рассчитанная на подобное спокойствие и самоуверенность сопровождения Хельги…

— Он действительно ничего тебе не сделает, — прервала мои домыслы девушка. — Перед тем, как отправиться сюда, я беседовала с отцом, и он сообщил мне, что беседовал с Главой Рода Игнатьевых по поводу вашего конфликта. Думаю, Игнатьевы ищут мира.

Что ж, послушаем, отчего нет. Разговор, на самом деле, давно назрел, и если речь пойдет о заключении мира, то это весьма своевременно, для меня уж точно. Вот только уверен, в его предложении будут свои нюансы… Иначе бы зачем ему приходить лично?

Архимаг враждующего со мной Рода выглядел… Обычно. Кофта бежевого цвета, черные штаны, офицерские полуботинки — так мог быть одет любой зажиточный простолюдин из города. Высокий, сухопарый мужчина лет пятидесяти, с невзрачной аурой слабого Подмастерья был, надо сказать, не тем, что я ожидал увидеть.

Несколько секунд мы разглядывали друг друга. Даниил Игнатьев глядел на меня без гнева или злости, вообще безо всякого негатива, словно и не было меж нами крови его родичей — пусть дальних, из боковых ветвей могучего Рода, но тем не менее. Скорее он меня разглядывал с любопытством и попыткой прицениться, что ли?

— Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, — первым нарушил молчание я.

Правила вежливости все же стоит соблюдать. Официально мы друг другу не представлены.

— Даниил Всеволодович Игнатьев, — ответил он. — Рад знакомству со столь занимательным молодым человеком… Не против, если я обеспечу приватность нашего разговора?

— Вы намерены говорить здесь? — демонстративно обвёл я взглядом улицу.

Несмотря на то, что была глубокая ночь, мы всё же находились в центре огромного города, так что прохожих было достаточно. Вести серьёзные переговоры вот так, стоя как пара встретившихся на ночном променаде знакомых, было бы как минимум не по статусу — что ему, что мне, ведь мы оба Главы Родов. Мне-то, в целом, плевать, где дела решать, но от Игнатьева не ожидал.

— Понимаю ваше недоумение, юноша, но к сожалению, обстоятельства вынуждают меня спешить, — вздохнул он. — Секундочку…

Я почувствовал волну магической энергии, мягко хлынувшую в стороны от чародея. Магия Иллюзий, Звука и под ними мощнейшие чары блокировки астральных энергий. Весьма надежная защита от попыток прослушки со стороны как магов, так и духовных сущностей.

Хороший, мощный артефакт ранга эдак шестого-седьмого, точно не разберу. Интересные вещицы у мужика припрятаны…

— Так о чем вы хотели поговорить?

— Думаю, вы и сами понимаете, Аристарх Николаевич, — улыбнулся он. — Мир между нашими Родами, конечно. И условия, на которых мы его заключим… Предлагаю следующее — мы оставим все занятые нами земли и публичном объявим о примирении наших Родов. Вы же, со своей стороны, вернёте нам обе батареи «единорогов», захваченные боеприпасы к ним — из числа зачарованных, разумеется, плюс определенное количество артефактов, доставшихся вам в результате того недоразумения, в котором вам досталась наша артиллерия. Список необходимых артефактов я готов вам передать несколько позже, через своих людей.

Я, признаться, малость прифигел от подобного предложения. Нет, обмолвка Хельги мне дала понять, что пришел он по велению Второго Императора именно мириться, да и факт того, что помимо банального мира старик попытается навязать мне свои условия его заключения, но… Вернуть всю самую ценную добычу, взятую с бою? А может, ему ещё и публичные извинения принести за то, что я успешно защищался от войск его Рода, вместо того, что бы покорно поднять лапки к верху⁈

— Даниил Всеволодович, вы же не могли прийти лично, не изучив мою личность по имеющимся у вас сведениям? — вкрадчиво поинтересовался я. — Уверен, человек вашего уровня легко сумел получить доступ и к моей служебной характеристике, составленной с момента вступления в Имперскую Стражу, как минимум. К тому же уверен, что у вас имеются достаточно талантливые люди, занимающиеся сбором данных о всех тех, кто по тем или иным причинам попал в поле зрения вашего Рода… Мне кажется, что факт того, что вы не получите ни «единороги», ни прочую законно взятую с бою добычу, вам должен быть очевиден.

— Ну, молодой человек, торг всегда надо начинать с завышенных требований, — ничуть не расстроился моему отказу Игнатьев. — Однако что-то значимое вам отдать все же придется, иначе мой Род потеряет лицо — не обижайтесь, но чем закончится наш конфликт, если вы откажетесь от весьма выгодного для вас, замечу, а не для нас, мира, двух мнений быть не может. До сего момента вас не воспринимали всерьёз, и готов признать — мы дорого заплатили за эту ошибку. Но давайте откровенно — мы с вами люди военные, и оба понимаем, что я в любой момент могу отправить к вам ещё три тысячи гвардейцев со всеми полагающимися к таким силам магами. Включая, скажем, двух Старших Магистров…

— Один раз вы уже попробовали, — нагло заулыбался я. — И что из этого вышло, почтенный?

— И я отдаю должное дерзости, что принесла вам победу, — кивнул мой собеседник. — Но теперь мы знаем, что у вас в рукаве припрятан Старший Магистр, причем весьма достойно владеющий навыками диверсий и разведки. Даже примерно понимаем его уровень боевой мощи, весьма впечатляющий, надо сказать. Надо полагать, ваше бывшее семейство заплатило им выкуп за плененного вами Архимага, Антона Зарецкого, верно? Откуда я это знаю, спросите вы? Уверен, все хвосты на тему его происхождения уже тщательно подчищены, но имеющий логику, деньги и нужных знакомых человек без труда сложит нужную картинку.

Я лишь пожал плечами, мол, думайте что хотите. Раз уж общественность в лице Игнатьева так себе объясняет появление в моих рядах Пети Смолова, то кто я такой, что бы разубеждать их?

А вообще, мягко стелет. Ненавязчиво, в дружеской манере, демонстрирует свою осведомленность — а дело о плененном мной Архимаге хранилось в строжайшей тайне, я даже бумагу подписывал, о неразглашении. Не то, что бы Шуйские боялись урона своей репутации, в целом, думаю, они бы даже сумели это вывернуть если не в положительном, то нейтральном для себя свете — да, Архимага пленил жалкий Мастер, и это позор, но с другой стороны — пленивший и сам пусть бывший, но Шуйский… Вот только тогда прогремел бы на всю Империю уже я, а делать меня выгодополучателем из их конфуза в планы Главы и Старейшин явно не входило…

В общем, узнать он мог это только от начальника контрразведки Второго Императора — Григория Изюмова… Из чего следует, что Игнатьев с ним весьма на короткой ноге. Достаточно короткой, что бы знать то, чего ему знать, вообще-то, не положено, по идее.

Боги и Демоны, как я не люблю эти паутины словесных кружев и сложных интриг, которые следуют за ними. Ну да ладно, послушаем, что скажет дальше этот тип.

— В общем, второй раз один и тот же фокус у вас не пройдет. Не будет игры в поддавки, вас просто загонят, как зверей, в глубину лесов — а после того, что устроил Павел Александрович нанахасам после того, как вы разорвали договор, в лесах Сибири нам даже делать ничего не придется. Кочевники не прощают кровных обид, а теперь вы в их глаз злейший враг всех местных народов. Ну или вы убьетесь при попытке дать бой нашим людям…

— Знаете, это все, конечно, весьма интересно, господин Игнатьев, но может, перейдете к сути? — вздохнул я.

Очевидные вещи говорите, товарищ Архимаг. Только вот одно «но» не учитываете, вернее старательно обходите…

— К сути, так к сути, — кивнул он. — Дело в том, что вам придется чем-то поступиться, просто ради своего выживания. И раз вам так дороги взятые вами трофеи, я готов вам их уступить. Готов даже заключить договор не просто о мире, но и гарантировать вам, что не вступлю ни в один союз, направленный против вас, в течении десяти, нет, пятнадцати лет — как в военном плане, так и в любом другом. Разумеется, этот пункт будет касаться и вас, но это так, для подстраховки, сами понимаете. Но взамен мне требуется кое-что от вас, юноша… А именно — знания о том ритуале, что вы провели в болотах, использовав сердце моего лешего.

Это было неожиданно. И весьма неприятно, весьма… Ведь это значило, что тайна, которую я рассчитывал приберечь для своего пользования (ну и пользования Шуйскими, чего уж там), уже ускользает из пальцев. Впрочем… Что знают двое, то знает и свинья. В принципе, что я теряю, раскрыв ему этот секрет?

Ничего. Более того, наивный Архимаг, видимо, не в курсе того, что эту делянку со мной делит куда больший хищник, чем Игнатьевы, и вот уж тут, думаю, этого умника ждет большой и неприятный сюрприз, когда к нему на огонёк заглянет Маг Заклятий и поинтересуется — а не много ли ты на себя берешь, дядя? Даже жаль, что свидетелем этой сцены мне не стать, уж очень хотелось бы поглядеть на его выражение лица в этот момент.

Вот только сейчас главное держать морду кирпичом, что бы он не передумал.

— Хорошо, — кивнул я с видимой неохотой. — Но вы ведь понимаете, что так дешево этот секрет вам не получить?

— По-моему, молодой человек, я достаточно ясно донес до вас свою позицию, — спокойно возразил он. — Торг здесь неуместен — не пытайтесь откусить больше, чем можете проглотить.

— Да бросьте вы, — скривился я. — Давайте уж начистоту — будь у вас такая возможность, вы бы ещё после первых неудач с попытками моего убийства взялись бы за меня всерьёз. Но у вас её нет, и более того, у вас и выбора то нет. Вам ведь ясно донесли волю Павла Александровича о том, что он желает урегулирования нашего конфликта. Выбора нет у нас обоих, так что торг, господин Игнатьев, весьма даже уместен — не рассчитываете же вы, в самом деле, получить желаемое разрешив мне оставить себе то, что итак моё?

— Что ж, признаю, молодой человек, вы куда разумнее, чем о вас говорят, — вздохнул он. — Говорите, что вы хотите.

Что нужно молодому Роду без стабильного источника доходов? Конечно же, золото, золото и ещё раз золото… И у моего визави его было немало. Мы условились на двадцати миллионах, причем торговался он явно лишь для проформы, что ещё раз убедило меня в том, что Даниил Всеволодович как минимум догадывается о том, каково главное преимущество выкупленного им ритуала.

Долголетие. Возможность жить ещё как минимум пару веков и хотя бы отдаленная тень надежды однажды взять предельный, восьмой ранг — вот что его интересовало. Меня не обманула его попытка разыграть из себя излишне самоуверенного аристократа, привыкшего быть на вершине — то, как он смачно и со вкусом бахвалился превосходством его Рода было лишь ширмой.

Не знаю, почему я так решил. Интуиция, жизненный опыт, а может и всё вместе — неважно, главное, что я был уверен в своих выводов. Он старался как бы случайно показать мне недостаток, на котором его можно подловить, но я уверен — ни единое мое слово, ни единый аргумент не были для него неожиданностью. Он провел разговор ровно так, как хотел, и получил именно то, на что рассчитывал.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоем, господин Игнатьев. Не уверен, что переиграю вас, да и не факт, что понял всё правильно, но уж пару-тройку телодвижений я на всякий случай предприму.

— Тогда через три дня, в присутствии свидетелей и с принесением всех необходимых клятв, вы передадите мне подробное описание ритуала, мы же, в свою очередь, осуществим перевод всех оговоренных средств и предоставим документы нашего соглашения, — подытожил Глава Рода Игнатьевых. — В городской резиденции нашей семьи.

— Всё верно, — кивнул я. — Всего хорошего, Даниил Всеволодович.

— И вам, Аристарх Николаевич, и вам…

Стоящий передо мной человек внезапно начал обращаться в каменную скульптуру. Несколько секунд — и по застывшему телу побежала первая трещина, за ней вторая, третья…

А уже через пятнадцать секунд передо мной была лишь куча битого камня, стремительно теряющая последние остатки маны. Интересные у этого человека умения, надо сказать, весьма интересные. Я вот, например, подобных штук не умею и не умел.

К сожалению, даже беглого взгляда хватило, что бы понять — артефакт, защищавший нас от любопытных ушей, был одноразовый и разрушился вместе с каменным двойником.

— Ну и ладно, не больно-то и хотелось, — буркнул я себе под нос.

Сев обратно в экипаж, я поймал на себе любопытствующий взгляд Хельги. Девушке явно очень хотелось расспросить меня о подробностях моего разговора с Архимагом, но правила приличия не позволяли озвучить это своё желание. В конце концов, Главы двух Родов, о чем-то договаривающиеся в самом неожиданном для этого месте под прикрытием от любой возможной прослушки, поступают подобным образом не просто так… Да и вообще — дела Рода я имел право хранить в секрете от кого угодно. За исключением тех случаев, когда есть подозрения в государственной измене — тогда профессиональные ребята из императорской охранки безо всяких церемоний вытрясут эти сведения из кого угодно.

— Ну что, о чем договорились? — полюбопытствовала Тринадцатая.

Пришла на помощь госпоже, задав вместо неё бестактный вопрос.

— О том, что любопытным варварам носы отрывают, коли они суют их куда не следует, — ответил я, но беззлобно, и, не дожидаясь её реакции, поинтересовался у своей невесты. — Хельга, дорогая, а есть ли у тебя прямая связь с отцом?

— Есть, — ответила девушка. — Ты прямо сейчас хочешь с ним связаться? Не слишком ли — тревожить его посреди ночи?

— Да, пожалуй, это чересчур… Хотя решать тебе, — улыбнулся я. — Только для начала я прошу вас, дамы, оставить нас наедине. В полном смысле этого слова — разговор конфиденциальный.

Разумеется, обе Тени никак не отреагировали на мои слова, лишь Синицина покосилась на свою госпожу. Та же, не секунды не колеблясь, кивнула им — и через несколько секунд мы остались в экипаже вдвоем.

— Снаружи нас никому не прослушать, — сообщила она.

Я и сам ощутил, как пришла в движение мана, и нас окутал незримый купол — вдобавок к тому, что активировался и покрыл стены экипажа. Два слоя защиты, недурно… Причем куда более качественных, чем та, что использовал Даниил Игнатьев.

Я коротко изложил ей суть нашей с Игнатьевым сделки, особенно выделив момент с проданным мной ритуалом. Благо, пленение Архимага Шуйских позволило мне несколько пересмотреть мой договор с Фёдором Шуйским — изначальный вариант, тот, что лёг в основу улучшенной нами на пару версии, я мог передать по своему желанию. А иначе я разве бы продал Архимага столь дешево?

— То есть его главной целью был именно тот ритуал, который ты провел над своим подчиненным на том болоте? — уточнила она. — И ради этого он готов даже на немалые репутационные потери его Рода? Чем он настолько ценен, кроме того, что способен сделать бездарного Адепта Мастером с потенциалом Младшего Магистра? Ну или, если очень повезет, Старшего, не суть.

— Тем, дорогая моя, что позволяет, во первых, увеличить продолжительность жизни счастливчика, которому повезет так же, как Приходько, — улыбнулся я, откидываясь на спинку дивана. — Во вторых — а кто сказал, что подобное работает лишь с Адептами?

Хельга не была дурой, совсем нет. Возможно, ей пока не хватало опыта в некоторых вопросах, но опыт — дело наживное, в отличии от мозгов. А они у неё имелись, ещё как имелись…

— То есть ты хочешь передать этот секрет в руки моего отца, — медленно произнесла она. — Причем раньше, чем то же самое сделает Игнатьев, верно?

— Абсолютно верно, — кивнул я. Невольно вспомнилось любимое выражение одного моего былого знакомого артефактора-големостроителя. — Старый хрен решил, что он самый умный? Зря… На каждый хитрую гайку найдется свой болт с обратной резьбой.

— Я свяжусь с отцом, как только мы прибудем в резиденцию, — решительно заявила девушка.

Глава 6

Часом ранее…

— Насколько он восстановился? — уточнил у первой жены Расул, разглядывая своего старого кунака и побратима.

Евгений Кречетов, как он назвался при их первой встрече, или, как он теперь представлялся, Петр Смолов сильно изменился с их последней встрече. Нет, тому, что его побратим пришел с новым лицом, он отнёсся совершенно спокойно. Ему ли, мужу лучшей целительницы Рода, удивляться фокусам со сменой внешности? Хороший целитель при нужде способен изменить не то, что лицо, но и телосложение, рост, цвет волос… Да что угодно — вопрос времени, цены и навыков того, кто взялся за подобную операцию.

Дело было в другом. Манера общаться, взгляд, образ мышления… В целом, они совпадали с тем, что он помнил, но были и мелкие отличия. А потому в тот день, когда молодой Николаев-Шуйский гулял на их празднестве, они с Петром немало общались. На самые разные темы — вспоминая общих знакомых, совместные похождения, приключения и схватки с врагами… Им было, что вспомнить, и потому за отвлеченной беседой они провели не один час.

И Старейшина Рода Мирзаевых не сумел подловить кунака на противоречиях. Он помнил всё, вплоть до мелких деталей, которые могут быть известны только его старому другу. Охотно делился своими историями, сам поднимал общие темы… В общем, ни единого повода усомниться в том, что перед ним именно тот, кто многие годы назад спас его жизнь, у Расула не было.

Но тем не менее, как и всякий маг, достигший больших высот в чародейском искусстве, он обладал весьма развитой интуицией и чутьем. И тогда, глядя в глаза кунаку, человеку, которому он был обязан жизнью, он чувствовал — оттуда, из-за этих спокойных зеркал человеческой души, на него глядел кто-то иной. Иной и вместе с тем тот же самый… Сложное ощущение, расшифровать которое он тогда не сумел, а потому решил не спешить с выводами.

И пока юный глава Рода Николаевых-Шуйских пил, ел и танцевал во дворе его особняка, они обсуждали насущные дела. Слеза Гор была не единственным, за чем явились к нему эти гости. Их второе предложение оказалось куда более важным, интригующим, сулящим немалые выгоды — и, само собой, рискованным.

И сейчас он вновь прокручивал в мыслях тот разговор, взвешивая, не был ли его ответ ошибкой. Всё же ставки были довольно высоки, и в данном случае касались не только его самого — будь дело лишь в нем, он бы не колебался ни секунды — но и его Рода.

— У нас сейчас два основных врага, — начал тогда Петр, наконец переходя к делу. — Игнатьевы и Серовы. Нет, помимо них есть ещё несколько Родов, но то мелочь, которая сама разбежится, если почует, что ветер задул в другую сторону. С первыми, к сожалению, так просто нам не совладать, но на некоторое время они выведены из игры, так что сейчас нам необходимо решить, каким образом можно ударить Серовых. Ударить так, что бы они зашатались и вынуждены были хотя бы на какое-то время унять свои амбиции.

— Игнатьевы — серьёзный враг, — заметил тогда Расул. — Но ты говоришь, что они временно неопасны. Откуда такая уверенность?

— Мы разгромили большую часть их гвардии, — ответил Смолов. И пояснил, увидев недоверчиво вскинутую бровь друга. — Из тех, что были оставлены дома. Около двух с половиной тысяч гвардейцев и магов, из которых в живых остались и сумели уйти дай бог пятая часть. При этом всех Младших Магистров они в том бою потеряли. Ну и я тяжело ранил одного их Старейшину и убил другого — ещё до того, устроил засаду неподалеку от их поместья в окрестностях города. В общем, пока они не перебросят с фронта часть своих сил, о них можно забыть.

Надо сказать, подобные новости сумели изрядно удивить бывалого Старейшину Рода Мирзаевых. Особенно когда он узнал, какими силами располагал его старый друг и Аристарх. Это казалось бредом, выдумкой, и будь перед ним кто-то иной, он бы поднял такого неумелого лжеца на смех, но несмотря на некоторые терзавшие его сомнения перед ним был его кунак, и он промолчал.

— Я не вру, — усмехнулся Петр, правильно истолковав молчание Расула. — Да и какой в этом смысл? День, максимум два — и об этом будет известно половине города. Такое утаить сложно, сам понимаешь.

— Верно, слишком уж грубо для лжи, — кивнул Мирзаев. — Тем более я достаточно знаю тебя, что бы допустить мысль о столь глупом и очевидном обмане. Что же, с Игнатьевыми всё понятно, но что насчет Серовых? Чего ты хочешь от меня, старый друг?

И Петр рассказал. Надо признать, план был хоть и дерзок, но все шансы на успех имел… Именно сейчас, когда большая часть дворянских гвардий и боевых магов были вдали от дома. В ином случае это было бы сродни самоубийству. И выгода была довольно очевидна — Серовы не Игнатьевы, вражду с которыми на столь далеком от своей вотчины расстоянии Мирзаевы себе позволить не могли. Род без хотя бы одного Архимага, без особых богатств, несколько выше среднего по местным меркам — в общем, ничего особенного, если выгода перевесит убытки.

Взамен же на их помощь им предлагался расположенный не так уж далеко от города рудник олорниевой руды — весьма популярным в артефакторике металлом. Не самым дорогим и редким, да, но зато требующимся на большинстве производств бытовых артефактов… И что ещё важнее — земли вокруг этого самого рудника, что тоже отойдут их Роду.

Закрепиться в Сибири пришлым было невероятно сложно. Даже самые видные боярские Рода Империи имели здесь лишь небольшие анклавы, но вот Мирзаевы, что ничем не уступали боярам ни в могуществе, ни в богатстве, не имели в Александровской губернии ничего, кроме городского особняка. И горцы очень, очень хотели изменить это обстоятельство.

— Прости, друг, но насколько я знаю, рудник принадлежит Серовым, а не Николаевым-Шуйским, — заметил тогда Расул. — И если я нападу на них в открытую и захвачу от имени своего Рода рудник, в дело вмешается Второй Император. Он не из тех, кто прощает нападения на своих вассалов, и ссориться с ним из-за такого пустяка мы не можем. Мне нужны какие-то гарантии, прежде чем принять решение.

— Рудник захватим мы, — пояснил Смолов. — А уже потом отдадим в качестве дара. Тогда Павел Александрович будет разбираться с нами — с вас-то какой спрос, верно? К тому же, на всякий случай, у нас готов договор, в котором прописано, что в случае если мы не сумеем выполнить взятые на себя обязательства, то Аристарх Николаевич передаст вам во владение одну из шахт в своих Родовых землях. Ну и к тому же — официальный союз между нашими Родами, что оправдает вашу помощь в этом деле.

И Расул согласился, пусть и несколько изменив условия — союз он заключил от своего имени, а не от Рода. На всякий случай, что бы, пойди всё не так, как задумано, отвечать пришлось лишь ему самому. Отчасти потому, что это была неплохая возможность расширить владения и влияние своего Рода, отчасти из-за того, что десяток лет отвечая за торговлю с Александровском, он утомился от однообразных рейсов туда-сюда, а в случае успеха он бы, несомненно, стал бы наместником на новых территориях. Опять же, с этим увеличилось бы и его влияние в Роду, и без того немалое, и богатства…

Но по большому счету, положа руку на сердце — из-за того, что понимал, в каком отчаянном положении его кунак, раз идет на подобные риски. Да что там — сам Аристарх, сюзерен его друга, собирался позволить себя похитить. Как для Главы Рода — поступок безрассудный, но какой сын гор не оценит лихую, граничащую с безрассудством храбрость молодого воина?

— Процентов на восемьдесят, — с легким удивлением ответила его жена. — Хотя по всем признакам на это ушло бы не меньше недели. С ним что-то недавно произошло, он столкнулся с чем-то весьма могущественным и едва не погиб… Но взамен, видимо, обрел повышенную скорость восстановления. Правда, подобное не даётся даром.

— Поясни, — нахмурился он.

— Это укорачивает срок его жизни, муж мой. Каждая серьёзная рана, особенно аурная, будет тянуть из него жизнь — и за счет этого быстрее регенерировать. Посоветуй своему кунаку беречь себя, если хочет дожить до старости.

Их разговор прервал голос Максуда. Молодой Мастер, второй сын Расула, негромко и почтительно обратился к Старейшине:

— Всё готово, отец. Прикажешь нападать?

— Нет. Ждите.

Три десятка магов и сотня гвардейцев — вот и все силы, что были сейчас при Старейшине Рода. Расчет был не на количество, а на качество — два Старших Магистра боевой магии, одна целительницы аналогичной силы, пятеро Мастеров и двадцать два Адепта. Ну и высоко в небе парил не менее убедительный козырь — эсминец, отвечавший в обычное время за охрану грузовозов Рода.

Времени оставалось совсем немного, и Старейшина кивнул вопросительно поглядевшей на него жене. Тонкие пальчики целительницы легли на лоб Старшего Магистра, засветившись мягким жемчужным светом, и Пётр Смолов открыл глаза. Из-за жесткого дефицита времени чародей был заранее погружен в медицинскую кому, из которой его выводили лишь для краткого разговора с неожиданно нагрянувшей к ним в дом Хельгой Валге. Чей визит, кстати, заставил даже скептично настроенную по отношению к их замыслу жену Расула пересмотреть свое мнение — она, как и муж, прекрасно знала, чьей дочерью является эта девушка.

— Мы на месте? — слегка хрипловатым голосом поинтересовался он.

— Да. Ждем только тебя, брат.

Потянувшись, Смолов легко соскочил с импровизированного ложа и на миг прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениями и проверяя свою ауру.

— Ты настоящая кудесница, Саида, — галантно поклонился Старший Магистр. — Могу лишь выразить своё безмерное восхищение твоему таланту. Я уж думал, придется неделю-другую полукалекой проходить!

— Об этом потом, — нетерпеливо прервал Расул, поглядев на часы. — Успеешь ещё поиграть в галантность.

— Ты прав, старый друг, — легко согласился он. — Действуем?

Загородный особняк семьи Серовых находился в пятнадцати километрах от Александровска. Нет, у дворянского Рода был и городской, в котором, как правило, проживали наиболее важные члены Рода и те из их людей, кто работал на благо семьи в городской черте. Загородный же служил больше для размещения воинских сил Рода — отряда гвардии и боевых магов. Мало ли что может случиться? В городе сколь-либо значительные силы дворянских Родов размещать было запрещено, лишь необходимый минимум для охраны объектов и имущества аристократов.

Ну, а ещё такие особняки использовались для того, что бы заниматься теми делами Родов, которые не терпели посторонних глаз. Содержание пленников, не самые законные сделки, хранение различных товаров и артефактов, светить которыми перед официальной властью или другими аристократами не стоило… Список можно было продолжать долго, но суть была одна — на таких вот небольших клочках Родовых земель аристократия предпочитала проворачивать не самые законные дела.

Близость к городу позволяла постоянно держать руку на пульсе событий и изрядно сокращала разного рода логистику, при этом жандармерия и прочие госслужбы закрывали на изредка всплывающие наружу нарушения — если платить кому надо и если происшествие можно было тихо, без скандала замять.

И вот на такую вот резиденцию Рода Серовых сейчас и планировалась атака, целью которой было вытащить из застенков одного конкретного узника, о существовании которого Смолов узнал ещё в свою бытность служащим Тайной Канцелярии.

Расул Мирзоев вскинул руки и закрыл глаза. Незримые вихри силы закружились вокруг Старшего Магистра, покорные воле чародея. Неспешно сплетая узор своего заклятия, маг вливал и вливал ману в свое самое разрушительное заклятие, что должно было сломить первую линию защиты особняка и послужить сигналом к атаке.

Его жена, Саида, стояла чуть поодаль. Женщина широко раскинула руки, будто пытаясь обнять разом весь мир — её задачей в данный момент было скрыть эманации творимого мужем заклинания от сенсорных артефактов, наверняка имеющихся в родовом гнезде Серовых. Они прожили вместе не один десяток лет и хорошо умели работать в команде, а потому проблем пока не было.

Наконец заклятие было завершено, и Расул Мирзоев с облегчением уронил руки, глядя на своё творение. Гравитационный пресс, мгновенно возникший над крепкими, окованными сталью и покрытыми рунами воротами, рухнул вниз, всей своей яростью обрушиваясь на избранную своим создателем цель.

Четыре угловые башни, стены высотой в три десятка метров и донжон в самом центре — одним словом, классический европейский замок был отлично защищен и подготовлен к любой атаке. И разумеется, одного, пусть и весьма могущественного, удара чар шестого ранга не хватило на то, что бы открыть дорогу нападающим — но опытный горец и не рассчитывал на подобное.

Над вратами замка-особняка мгновенно возник голубоватый, мерцающий купол. С оглушительным грохотом чары столкнулись, и по защитной пелене крупная рябь. Вспыхнули руны на воротах, наливаясь силой, замерцали над башнями многоцветные потоки энергии, вливаясь в защитное заклятие замка…

Однако если гвардейцы и маги Серовых решили, что первая атака была успешно отражена, то они сильно ошиблись. Ибо в дело вступил до того тихо выжидавший своего часа эсминец Мирзаевых, дав дружный залп с правого борта — самыми дорогими своими боеприпасами, не скупясь.

Ударили и остальные чародеи — кто чем. Личные чары, боевые артефакты, даже гранаты, бросаемые гвардейцами — всё это обрушилось на многострадальный купол разом, перегрузив защиту, лопнувшую с таким грохотом, что даже стоящие в сотнях метров гвардейцы почувствовали звон в ушах.

Воины Рода Серовых, однако, тоже не были мальчиками для битья. Купол продержался практически минуту, и за это время немалая часть защитников успела занять свои места. Над донжоном, разгоняя мрак, начал формироваться огромный комок плазмы, явно метивший в эсминец, со стен раздались первые, пока ещё редкие выстрелы, маги принялись бить в показавшихся горцев — настоящая битва только начиналась.

— Мы постараемся отвлекать их, сколько сможем, — не оборачиваясь, крикнул Расул, сплетая новое заклятие. — Пятнадцать минут я могу тебе пообещать, брат — но дальше нам придется отступить! Барьер вот-вот восстановится!

— Мне хватит, — бросил Смолов.

Отбросив в сторону пустые склянки из-под алхимических стимуляторов, чародей устремился вперед. Шаг, второй, третий — и вот замаскированного диверсанта уже не видно. Его старый друг сделал главное — поднял суматоху и пробил защитный купол резиденции Серовых. Теперь дело за ним — проникнуть внутрь, обнаружить и вытащить наружу того, ради кого это всё и было затеяно…

Глава 7

Скользнув мимо рухнувших, разрушенных ворот, Петр торопливо огляделся. По внутреннему двору штурмуемого особняка бегали гвардейцы и боевые маги, торопясь занять боевые позиции, стремительно приводился переход в осадный режим объекта — открывались подземные ангары, в которых находились пилотируемые големы, разгорались громадные светящиеся руны площадных чар, наложенных на территорию, приходили в себя и занимали свои позиции старшие чародеи…

Бывший диверсант и убийца Тайной Канцелярии не обманывал себя — первоначальный переполох скоро успокоится, и тогда весь его план может пойти коту под хвост. Сколь бы значительными не казались на первый взгляд силы атакующих, против укрепленного Родового гнезда, в которое десятилетиями, а то и веками вкладывались деньги и ресурсы целого дворянского Рода это совершенно несопоставимо.

Из ближайшего ангара неспешно начал вылезать здоровенный человекообразный голем. Четыре с половиной метра зачарованной стали, способной держать удары пятого ранга и не погибнуть мгновенно от атак шестого, выкрашенный в серые Родовые цвета двурукий гуманоидный конструкт нес в правой руке здоровенный трёхметровый клинок, чьё черное лезвие достигало сорока сантиметров шириной, а в левой — огромное, под свой рост, шестизарядное орудие. На плече конструкта была установлена небольшая пушка с явно изрядно зачарованным снарядом, по всему же его телу тянулись инкрустации из костей могучих Разломных тварей…

Витязь М-4, весьма дорогая игрушка, способная дать бой Старшему Магистру. И для его пилотирования было вполне достаточно даже Мастера, выбравшего своей специализацией техномагию и артефакторику. Грозная машина, стоимость которой достигала до двух миллионов золотых в зависимости от её комплектации… И сейчас таких красавцев вылезало целых пять штук.

Хорошо хоть летают они плохо, подумалось невольно Павлу. Если бы эти здоровяки сумели бы воспарить в небо и летать на уровне мага Воздуха ранга пятого, то у парящего в небесах эсминца были бы весьма значительные проблемы…

Впрочем, отвлекаться возможности у него не было. Наложенные им на самого себя заклятья пока позволяли обходить сканирующие чары поместья, но с каждым мигом это давалось всё сложнее. Необходимо было попасть в подземную часть комплекса, а с этим всё было не так просто — вход туда располагался в самом донжоне, проникнуть в который незаметно было довольно проблематично.

Скользя невидимым и неслышимым призрак Петр подобрался к ближайшему входу в здание. Подходить вплотную было нельзя — ярко горящая над дверью руна «Сайр» смела бы с него всю маскировку, а потому требовалось дождаться, когда дверь откроется, выпуская кого-нибудь из обитателей этого здания. Тогда у него и появится шанс сделать всё незаметно… Насколько это возможно, конечно.

В былые дни он уже бывал в этом поместье. Да и во многих других, у прочих Родов Александровска, тоже — он служил под началом человека, что был выдвиженцем Павла Александровича, а потому по долгу службы занимался грязной работой, помогая одним Родам губернии против других, устраивая провокации и диверсии, когда требовалось… Правда, обычно этим заниматься приходилось всё же не в Родовых гнездах, а в местах попроще, но примерный план этого поместья у него всё же был. Ведь пленник, за которым он явился, оказался в этом узилище не без его помощи…

Вспышки боевой магии становились всё активнее, и Петр начинал нервничать. Неужели всё окажется зря и весь план споткнется сейчас, на финишной прямой⁈

К счастью, уже через минуту могучая, оббитая сталью дверь распахнулась, выпуская наружу нескольких Мастеров. Стиснув зубы, Петр мгновенно напитал силой мощнейшее в своем арсенале заклятие скрытности — Полог Васильева-Брютте, по именам создателей этих сложнейших чар шестого ранга. Освоение этих чар было вершиной его магического мастерства на данный момент, то, чем он гордился больше всего — и совсем не даром.

Незримая, слегка искаженная тень метнулась вперед быстрее стрелы, выпущенной из лука, скользнув в уже закрывающуюся дверь. Сложенные в странный символ пальцы левой руки в последний миг толкнули Полог прямо на вырезанную из костей виверны, одного из опаснейших монстров Европейского разлома, знак «Сайр», и только начавшая наливаться символом руна тут же потухла, потеряв нарушителя.

К счастью, сразу за дверью он ни в кого не врезался. Покатившись кубарем, чародей спиной врезался в крепкую каменную кладку стены и беззвучно сматерился — всё же его аура была далеко от своего пикового состояния, а потому он слегка не рассчитал, насколько тяжко дастся ему сотворенный только что подвиг. Половины резерва как не бывало, да и едва-едва зажившие энергоканалы резануло болью, но даже так — он улыбался.

Ибо главное сделано — он внутри и у него ещё восемь минут на всё остальное. Покидать крепость тем же путем, как он в неё попал, чародей не собирался, так что времени должно хватить с избытком. Та-ак… Сейчас, аккуратно обходя бегающих внутри магов и воинов, двинуться по коридору, свернуть влево, ещё три шага — и ничем не примечательная дверь, вроде как с табличной обычной кладовки… А вот сейчас — самое интересное.

Дождавшись, когда снаружи грохнет посильнее, чародей могучим пинком распахнул дверь. Внутри оказалось четверо Адептов во главе с Мастером, даже сейчас не покинувших свой пост. Напряженные, закованные в полные доспехи люди с набором не самых слабых артефактов отреагировали почти мгновенно. Но именно что почти…

Петр не терял ни единой доли мгновения. Вскинутая правая рука сотворила чары тишины, блокируя любой звук, что мог бы вырваться наружу, и вместе с тем ударил сплетением воздуха прямо по стоящим перед ним людям. Воздушная плеть, вот только не та, что обычно использую слабые чародеи младших рангов, а овеществленная конечность воздушного элементаля, с которым постепенно налаживал контакт многие годы Смолов, ударила вперед.

Вспыхнувшие золотистыми отстветами защитные барьеры не сумели выдержать удара этого существа, и Адепты умерли мгновенно — один удар пробил и зачарованную броню, и артефакты защиты. Собственно, ничего удивительного — едва ли хоть кто-то мог бы рассчитывать, что эта четверка сумеет что-то сделать накоротке Старшему Магистру или выдержать удар заклятия шестого ранга.

А вот Мастер выжил. Чародею отсекло левую руку по локоть, но тот успел чуть отпрянуть после активации своих артефактов и даже нанести один-единственный ответный удар — настоящее копьё раскаленной магмы ударило по ворвавшемуся внутрь диверсанту, однако было сметено его защитным куполом воздуха. Помещение мгновенно вспыхнуло, но Пётр, не теряя времени, в длинно выпаде вогнал лезвие зачарованного кинжала прямо в глаз бедолаге.

Не теряя времени, он рывком отдёрнул ведущую вниз крышку люка и бесстрашно бросился прямо вниз. Сейчас на нем не было маскировочных чар, от всего резерва осталось лишь двадцать пять процентов маны, так что медлить и осторожничать уже не было смысла.

Видимо, внезапная атака всё же сказалась на охране этого места. Да, охрана люка всё ещё была вполне на уровне, но вот внутри, в самих помещениях тайной тюрьмы, оставались одни слабаки. Насколько помнил чародей, здесь должно было присутствовать по крайней мере несколько Мастеров, что управляли бы защитными чарами и стерегли пленников, среди которых каждый был чародеем…

Вот только Мастеров внизу не оказалось. Десяток Учеников да один Адепт — вся стража, что ждала диверсанта внизу, в самых охраняемых, по идее, чародеев. Возможно, те несколько Мастеров, что распахнули дверь и невольно впустили диверсанта в башню, и были теми, кто должен был стеречь внутренние помещения… Любопытный вопрос поразительной халатности местного руководства, впрочем, не Петру было на это сейчас жаловаться.

— Тревога! — взревел ближайший к нему Ученик. — К ору…

Кинжал, пробивший горло бедолаги, положил конец его воплям. Ну и десяток наполненных эманациями некроса воздушных лезвий четвёртого ранга пришелся весьма кстати, истребив остатки местной стражи. Не тратя времени на лишнее, Петр торопливо пробежался, заглядывая в каждую камеру. Мужчины, женщины, дети и старики — тут были многие, очень многие, кого по каким-либо причинам убивать не стали, оставив как инструмент влияния на оставшихся на свободе родичей.

И все, естественно, напоённые зельями антимагии. Из плюсов — никого из пленных не приковывали, ибо что они могут сделать страже, в которой одни чародеи, когда их собственный Дар заблокирован? Правильно, ровным счетом ничего…

В одной из камер он застал весьма неприглядное зрелище. За распахнутой дверью оказалась тройка Адептов, активно насилующих какую-то молодую и, возможно, даже красивую девушку. Возможно — потому что всё лицо девушки покрывал сплошной слой кровоподтеков и синяков. Да и из-под лохмотьев некогда явно дорогого платья выглядывали сплошные рубцы да синяки.

На краткий миг установилась тишина. Ни Пётр, ни тем более троица насильников никак не ожидала подобной встречи — первый полагал, что убил всех охранников, кто здесь был, вторые попросту не услышали звуков короткого боя. Как заметил диверсант, на камеру было наложено заклятие звукоизоляции, причем двухстороннее.

— Ты кто, б*я? — изумленно поинтересовался высокий, сухопарый Адепт со спущенными штанами, держа за волосы голову девушки на уровне своего пояса.

— М-да… Случай смешной, но ситуация страшная, — вздохнул чародей.

Все трое были без штанов, боевые артефакты лежали поодаль, и более того — один из насильников лежал прямо на полу, второй сидел на корточках. Относительно, весьма относительно, боеготов был лишь тот, что стоял, держа девушку… Ну понятно где.

На удивление, первым действовать начал не Петр. И даже не троица насильников… Нет. Первой, внезапно для всех четверых, активизировалась девушка. Изо всех сил сжав челюсти, девица лишила держащего её за волосы урода мужского достоинства.

— А-а-а-а-а-а-а!!! — взревел неожидавший подобного поворота Адепт. — С-сука-а-а-а-а!!!

Правда, дальше криков дело у него не пошло. Мягким, стелящимся шагом приблизился Пётр, одним движением положил ладонь на голову орущего чародей и та лопнула, подобно перезрелому арбузу, в который выстрелили из «сосновки» зачарованной пулей.

Сидящий на корточках попробовал вскочить, активируя какие-то чары, но куда ему было тягаться с опытным боевым диверсантом, убивавшим Старших Магистров и выигрывавшим своими ударами настоящие битвы? Против того, чей талант и мастерство в своем деле признавал даже переродившийся Великий Маг? Правильно, ничего. Не став тратить ману, чародей просто воткнул в левый глаз врага свой кинжал и бросил взгляд на того, что лежал внизу, усадив девицу поверх себя.

Впрочем, тут его вмешательство уже не требовалось. Разъяренная, побитая и пылающая такой ненавистью, что это ощущалось даже лишенным талантов чародеев магии Разума диверсант ощущал её своей аурой, женщина буквально перегрызла глотку насильнику. Изуродованные, переломанные пальцы возились в глаза Адепта, и достигли мозга…

А затем, в один миг сорвавшись с тела убитого ею тюремщика, женщина одним рывком оказалась около скинутого прямо на её узкую койку оружия охранников этого заведения. Однозарядный пистолет в дрожащих руках уставился на Петра… Вернее, уже на его спину. Ибо разбираться в судьбе спасенной им женщины или вести с ней долгие беседы он не собирался. И вообще, скорее всего, прошел бы мимо, но вот оставить за спиной троих живых врагов было нельзя. Итак неизвестно, когда сюда ворвутся люди Серовых — диверсант был уверен, что те с минуты на минуту разберутся в происходящем.

— Смотри не поранься, — бросил он не оборачиваясь.

Ещё камера, ещё, ещё… Ага, вот он!

Прикованный цепями, обросший и истощенный пленник медленно открыл глаза и равнодушно уставился в лицо вошедшего. Ярко-синие глаза смотрели остро и требовательно, во взгляде пленника не было ни страха, ни отчаяния — долгое заключение не сломило дух пленника. Правда, годы заключения всё же сильно сказались на пленнике — вассал Аристарха запомнил его цветущим, полным сил широкоплечим мужчиной, а сейчас видел перед собой лишь обтянутый кожей побитый скелет.

— Василий Виссарионович Серов? — уточнил Старший Магистр, доставая из висящего на поясе подсумка металлическую фляжку.

— С кем… имею… честь? — с трудом, хрипло, но тем не менее спокойно поинтересовался пленник. Во рту пленника не хватало как минимум половины зубов.

— Пётр Смолов, — слегка склонил голову чародей. — Так, секундочку…

Не обращая внимания на ужасающий запах в камере, он приблизился к пленнику и присел, осматривая его цепи. Вмурованные прямо в стену, они были изготовлены из непростого сплава и недурно зачарованы, так что надежды один взмахом руки снять их с пленного не было никакой. Более того — через эти цепи из данного пленника выкачивались кровь, прана и мана, питая расположенный где-то в глубинах донжона Родовой Камень Серовых. Видимо, именно по этой причине он и был жив до сих пор — его использовали, как ресурс.

Вздохнув, он убрал фляжку с зельем, что должно было снять эффект антимагии, обратно в сумку. Смысла в этом попросту не было — пленника удерживало не то, что его дар скован алхимией, а система чар, наложенных на его кандалы. Проще говоря — из него постоянно откачивалась любая энергия, держа его постоянно на грани жизни и смерти, так что дар блокировать не было никакого смысла. Маг без маны и праны — всё равно что простолюдин.

Выйдя из камеры, он обвёл взглядом выбравшихся наружу и вооружившихся пленников. Похватавшие оружие и доспехи своих пленителей бывшие узники сбились в кучу, решая что делать дальше, но они Петра не интересовали. Освобожденная им девица, кстати, всё ещё не вылезла наружу…

— Уважаемые! — обратился к напряженно уставившимся на него людям чародей. — Вижу, вы успели прошерстить тут всё… Не находили ли вы некоего ключа на телах убитых?

— А вы, собственно, кто, сударь? — осторожно поинтересовался один из пленников. — Нет, я безусловно благодарен вам за освобож…

— Ключ! — повысил голос чародей. — Живо отвечайте, иначе присоединитесь к трупам на полу!

Играть в добряка чародей не собирался. У него было дело, ради которого он явился сюда, и он намеревался его сделать, и если эти глупцы решили, что он будет кому-то из них утирать сопли и играть в благородство, то они крупно ошибались. Если придется, он одним ударом прикончит их всех ради достижения цели.

— Хочешь снять цепи со старика? — хрипло поинтересовалась из-за его спины спасённая им девушка. — Ключа тут нет.

— Откуда ты знаешь? — повернулся он к ней.

Девица накинула на себя одежду одного из убитых — явно длинные ей штаны, с трудом перетянутые поясом, да свитер. Сейчас она активно пыталась кинжалом укоротить длину штанов, дабы было удобнее двигаться, и даже не глядела на Петра.

— Я могу помочь их снять, — не отвечая на его вопрос заявила та. — Но взамен ты пообещаешь забрать меня отсюда.

Остальные тут же загомонили, подавшись вперед — пленники дураками не были, прекрасно понимая, что сейчас, с заблокированным даром, никакой надежды на побег у них не имеется. Зазвучали предложения — кто-то уверял, что озолотит спасителя, кто-то предлагал благодарность своих Родов… Пётр молча вскинул руку и ударил в потолок простенькой молнией, заставив остальных присесть от испуга.

— Если сумеешь сделать это быстро — то возьму с собой, — кивнул Петр женщине, чьих черт лица из-за обильных синяков и перелома носа было сложно разобрать.

— Зелье, что уберет из моих жил яд антимагии, — протянула та руку решительно.

— А ещё ты принесешь клятву верности моему господину, — дополнил условия Пётр.

Ибо раз она могла помочь ему с его проблемой, то была как минимум Младшим Магистром. А господин в подобных чародеях нуждается весьма остро…

— Нет! — рыкнула женщина, ухватив покрепче зажатый в руке пистолет.

— Как знаешь, — пожал плечами он. — Тогда жди следующую троицу тех, кто позариться на твою раздолбанную задницу.

Отвернувшись, он вернулся в помещение со стариком. В целом, проблему с цепями тоже можно было решить…

— Господин Серов, мне придется отсечь вам кисти рук, что бы освободить, — сообщил он пленнику. — Надеюсь, вы понимаете, что иного выхода у меня не имеется?

Поморщившись, чародей поглядел на свои руки и вздохнул.

— Что ж, хороший целитель сумеет вернуть мне эти конечности, — рассудил он. — Рубите, молодой человек. Я готов и на большие жертвы, лишь бы выбраться отсюда.

— Замечательно, — кивнул Петр. — Уверяю вас — уж целителя мы вам точно найдем.

Это был, конечно же, немалый риск, и они оба это понимали. Нет, будь чародей здоров и полон сил, такая травма ему ничем особенно не грозила, но учитывая крайнюю степень истощения пленника, он мог попросту не пережить болевого шока, или потери крови, или… Да масса всего могла пойти не так и отправить его на тот свет, но это был единственный шанс.

Когда Старший Магистр поднял руку, намереваясь ударить чарами Воздуха, сзади раздался злой, полный гнева голос:

— Я согласна, согласна, мать твою!

В камеру вошла потрёпанная, избитая жертва насильников и недовольно оттолкнула плечом Петра.

— Клятву! — потребовал он.

Полноценную магическую клятву, да тем более с подписью всех необходимых документов, здесь и сейчас принести было нельзя, но хотя бы упрощенную версию, при помощи сил самого чародея… Как временная мера — вполне подойдет. И женщина, скрипнув осколками зубов, её принесла. А затем, приняв средство, которым диверсант планировал изгнать антимагическое зелье из крови Серова, она на несколько десятков секунд замерла.

— Буэ-э-э…

Чёрная, слегка дымящаяся жижа скопившейся в ней гадости хлынула густым потоком из женщины — и Петр ощутил, как её аура наливается силой. Подмастерье, Ученик, Адепт, Мастер, Младший, а затем и Старший Магистр! Чародейка шестого ранга! Вот это улов!

Да, о полном восстановлении её сил речи не шло, и максимум доступного ей здесь и сейчас это в лучшем случае половина её истинных возможностей, но даже так — не теряя времени даже на то, что бы утереть губы, она вцепилась скрюченными пальцами в кандалы и, закрыв глаза, зашептала формулы неизвестного чародейства.

— Вот уж не думал, что заковавшей меня в эту дрянь твари придется заниматься моим освобождением, — хмыкнул тем временем Серов. — Поосторожней с ней, господин спаситель. Это весьма подлая и двуличная тварь, которая здесь находится вполне заслуженно, в отличии от многих других…

Что-то ответить волшебница не успела — в коридоре раздались крики, звуки стрельбы и топот множества ног. Видимо, замковые гвардейцы и их маги-начальники всё же опомнились и пришли наводить порядок.

— Живее! — рыкнул на занятую женщину Петр.

Сам же маг, достав из подсумка крохотный драгоценный камень, прикинул в мыслях, в какую сторону им лучше всего уходить, и с размаху швырнул камень в одну из стен темницы. Слеза Гор, в которую немало времени вкладывали для создания одноразового заклятия магии Земли, отработала на отлично, протянув длинный туннель под углом в тридцать градусов вперед и вверх.

Цепи лопнули, но перед этим Пётр выглянул наружу и, сосредоточившись, ударил боевой магией. Многие заключенные погибли, иссеченные его чарами, но при этом смело и всех, кто ворвался внутрь — пока это были простые гвардейцы и младшие маги.

— Все, кто хочет жить — за мной! — взревел Пётр.

А затем, подхватив и закинув на плечи потерявшую сознание волшебницу и наконец освобожденного узника, рванул по туннелю.

Глава 8

Тоннель выдался довольно длинный. Метров семьсот, а то и весь километр — и это сквозь почву поместья, специально укрепленную и зачарованную, что бы избежать попыток разных умников из числа любителей магии Земли сделать подкоп или ещё какую другую задумку для нападения осуществить. Сил даже Старшего Магистра ни за что не хватило бы, что бы прорыться с такой скорость наружу… Да и Архимаг не факт что сдюжил бы. А если бы и сдюжил, то окончательно выдохся бы.

Но использованная в качестве основы Слеза Гор, в которую не одну неделю сливали энергию и плели нужное зачарование, справилась на отлично. Ещё бы — горцам нередко приходилось на своих землях воевать с теми же гномами, и без подобных приспособлений добраться до нелюди, искренне полагающей все горы мира своей безусловной собственностью, было сложно. И если в САСШ, ставшей прибежищем всех видов разумных существ, у них было немало своих анклавов и все гражданские права, то вот на территории Российской Империи им приходилось несладко. Ибо коротышки были народом упрямым, гордым и злопамятным…

В общем, артефакт, предназначенный для штурма подземных крепостей подгорных народов, что умел зачаровывать землю на два порядка лучше, чем какие-то там Серовы, справился играючи. Жаль только он был одноразовым… Но Расул изначально дал понять, что за него платить отдельно не придется. Это была часть помощи Мирзаевых…

Вынырнув из подземелья, Петр торопливо огляделся. Где-то в отдалении пилотируемые големы, покинув замок, шли в атаку на Расула и его жену, но пара Старших Магистров не собиралась принимать честной схватки и, удерживая между врагом и собой удобную дистанцию, осыпали их боевыми чарами. Безуспешно, к сожалению — что бы свалить подобную махину, Старшему Магистру потребуется выложиться на полную катушку, а тут их было целых десять штук. Два против десяти — схватка совершенно без шансов…

Тем временем эсминец Мирзаевых обзавелся пожаром на палубе и довольно крупной пробоиной в одном из боков и спешил убраться подальше от крепости. К счастью, своё обещание его союзники выполнили — в момент активации Слезы они сумели ещё раз уронить внешний барьер замка, иначе тоннель бы упёрся в подземную часть чародейского купола и не двинулся бы дальше. Но расчет времени оказался достаточно точен, так что они выбрались…

А с ними — двадцать три человека, ломанувшихся следом за ним. Женщины, дети и пара стариков — самые физически крепкие первыми прихватили оружие убитых охранников и в результате сцепились с пришедшей подмогой… А потом вместе с ней погибли под ударами волшбы Петра Самойлова, у которого не было времени разбираться кто свой, кто нет.

И сейчас все эти люди с надеждой смотрели на Петра, ибо прекрасно понимали — сами они отсюда не сбегут. Нет, пара каких-то женщин с мстительным злорадством наблюдала за разворачивающейся битвой, но большинство с первого взгляда понимало, что о взятии особняка штурмом речи не идет. Не штурмуют такими ничтожными силами подобные укрепления…

Впрочем, каждый, кто удостоился сомнительной чести стать пленником в том узилище не мог быть обычным человеком. Значит, что? Значит, такие должники им будут нелишними.

— Что дальше⁈ — прошипела Старший Магистр. — Не стой столбом! И поставь меня уже на землю!

Женщина шаталась, с её губ вновь текла струйка крови — столь быстрое разрушение артефактных цепей не прошло для неё даром, и сейчас аура женщина потускнела, съежилась и посерела — та выложилась на полную, и до того, что бы словить магическое истощение ей оставался буквально шаг.

— Дамы и господа, повторяться не буду, потому слушайте внимательно, — бросил Пётр, решительно шагая вперед. — Там, в нескольких километрах, сядет этот эсминец. Ваша задача — не отставать от меня. К сожалению, времени и возможности помочь каждому у меня не имеется, и потому отставших и раненных придется бросить. А теперь — веред!

И вместе с этим он достал небольшой деревянный амулет и раздавил его в руках. Всё, Расул получил сигнал о том, что дело сделано и может отступать. И вместе с этим сейчас на эсминце знают его местоположение… Так что они, выбравшись из зоны досягаемости замковой магии Серовых, остановятся и будут его ждать, а в случае надобности сами подлетят поближе…

И бежать действительно требовалось шустро. Позади Петр уже ощущал ауры гвардейцев и десятка магов — пары Мастеров, Младшего Магистра и нескольких Учеников да Адептов. Казалось бы, велика ль угроза для чародея его уровня? Он бы смёл их даже в одиночку, а сейчас с ним была ещё одна чародейка его ранга!

Вот только оба они были не в лучшей форме и почти без маны. О схватке можно было даже не думать — их и два десятка опытных и экипированных гвардейцев сейчас сумели бы повязать. Слишком много маны истрачено… А даже будь маны побольше — одно дело прикончить врагов в узком помещении, где им просто некуда деться, другое — в чистом поле. В таких обстоятельствах бывалый, хорошо вооруженный гвардеец под зельями магического допинга да при полном комплекте оружия был даже опаснее какого-нибудь Ученика…

В общем, они бежали. Бежали изо всех сил, как и все прочие — Мирзаевы тоже решили прекратить игры с судьбой. Тем более Над донжоном особняка набухало, переливаясь зловещими оттенками зеленого и фиолетового, что-то из разряда высшей магии, и проверять на своей шкуре что именно желающих не было. С громким лязгом и грохотом, теряя части обшивки и бронелистов, эсминец горцев стремительно вошёл в режим форсажа, на огромной скорости устремляясь подальше — разозлённые дворяне могли одним этим ударом начисто аннигилировать корабль, не смотря ни на какие защитные чары.

— Быстрее, быстрее! — зло и горячо шептала бегущая рядом женщина. — Да забудь ты об этих отбросах! Нам бы поскорее отсюда убраться! Что ж ты мнешься, как девственник, впервые бабу голую увидевший⁈

— Пасть закрой, любезнейшая, и дыхание береги, — посоветовал Смолов женщине. — Не то я решу, что стоит сломать тебе ноги и оставить здесь — глядишь, на твою раздолбанную задницу пара-тройка уродов и польстится. Не беси меня!

Женщина вспыхнула — ну, насколько это возможно было при избитости её лица — но промолчала, по тону Петра поняв, что тот вполне может свою угрозу выполнить. Позволять всяким незнакомым бабам, будь те хоть трижды шестого ранга, собой помыкать он не собирался.

Но кое в чем она была права — когда они нырнули на опушку ближайшего леса, из тоннеля уже выбежала погоня. Следовало поспешить…

Бежать пришлось около часа. Быстро выяснилась проблема — многие заключенные были просто неспособны выдержать темпа, взятого диверсантом. Разумеется, Пётр и не думал останавливаться, что бы помочь и поддержать их… Но, к их счастью, минут через пятнадцать с начала преследования группа тех, кто бежал за ними, прекратила погоню, сочтя риск слишком великим для себя — не дураки, чай, прикинули, что раз вся эта кутерьма затеяна ради пленников, то в лесу их явно ждет подмога. Петр в тот момент вздохнул с облегчением — артефакты-ловушки, что он взял с собой и которые, хоть никого из врагов и не убили, судя по всему, но сумели выигрывать им достаточно времени, у него заканчивались.

— Привал, — объявил наконец Смолов, глядя на измучанных долгим бегом людей.

Никто ничего не ответил, но семнадцать человек, что сумели выдержать заданный им темп, тут же повалились на землю там же, где и стояли. Сил говорить, что-то требовать или чем-то интересоваться у них уже не осталось, и люди просто лежали, жадно ловя ртом воздух. Тот факт, что столько из них сумели выдержать его темп, уже был достаточно удивителен — несмотря на то, что каждый из них был чародеем и зелье антимагии никак не влияло на их физические данные, они все носили на себе следы истощения и побоев. Так что Петр ожидал, что сюда добежит максимум человек семь… Это что же получается — тут никого ниже Адепта среди бегунков нет⁈ А ведь многие женщины ещё и детей на себе тащили… Впрочем, чему удивляться? Едва ли в таком месте могли содержаться простолюдинки, право слово.

Сам диверсант был ещё полон сил. Во первых, могучее тело чародея шестого ранга само по себе не шутка, во вторых он не содержался месяцами, а то и годами в плену, на скудной и плохой кормежке и под месяцами воздействия антимагического зелья. Ну и плюс хоть его запаса маны не хватило бы ни на один серьёзный бой, но тех крох, что имелось, вполне хватало на чары усиления организма.

— Что… дальше… делать… будем? — с хрипами и сипеньем поинтересовалась спасенная им от насильников чародейка.

— Ждать, — ответил Петр. — Ну и займемся раненными…

Одно за другим четыре разных зелья отправились в рот спасенного им Серова. Конечно, мгновенно восстановить истощенный организм, что годами подвергался грубой и безжалостной эксплуатации в качестве батарейки это не могло, но хотя бы вернуло ясность во взгляд истощенного чародея и начало потихоньку исцелять самые примитивные, поверхностные раны — натертости от кандалов, застои крови от многих лет сидения в одной позе и так далее.

— Дай! — потребовала наглая девица, вытащенная им из подземелья. — Мне тоже нужно восстановиться.

Взгляд её глаз был устремлен на убираемые обратно в подсумок зелья. Хмыкнув, Пётр взглянул ей прямо в глаза и жестко произнес:

— Нет. На лечение и восстанавливающие эликсиры раньше, чем принесешь полноценную клятву вассальной верности, можешь даже не рассчитывать.

— Хам! — возмутилась уже несколько отдышавшаяся женщина. — Как можно так обращаться с дамой⁈

— Мой господин вообще сломал бы тебе одну из рук ещё тогда, когда ты призналась, что можешь снять цепи с пленника и отказалась это делать, — хмыкнул Пётр. — Я на его фоне ещё добряк. А отказалась бы второй раз — переломал бы ноги ко всем чертям. Я же был так добр, что дал тебе возможность выбора и даже взял с собой. Будь благодарна, женщина — я итак само воплощение галантности, если учитывать обстоятельства.

— Что-то я не уверена, что мне стоит приносить такому господину клятву вассальной верности, — шутливо усмехнулась она. Но, увидев потяжелевший взгляд диверсанта, тут же вскинула руки. — Шучу я, шучу! Бога ради, у тебя и чувства юмора совсем не имеется, мужлан⁈

Проверяет границы дозволенного и постепенно расширяет их, понял Петр. А ещё пытается чисто по женски заигрывать с ним — через старую как мир игру в строптивую даму, что глубоко внутри признательна, благодарна и бла-бла-бла… А ты, мол, должен ей доказать, что заслуживаешь её внимания… Невольно Смолову стало смешно. Даже не от того, что с ним в принципе не могли сработать женские чары подобного толка — сотрудника Тайной Канцелярии готовили ко многому — но и по другой причине, которую он со смехом бросил в лицо изумленной женщине.

— Ты прежде чем в прекрасную принцессу боярского Рода играть, посмотрелась бы в зеркало! Прибегать к женским хитростям с твоим нынешним лицом… Да и вообще — прекрасная моя, ты что, забыла, в какой ситуации я тебя впервые увидел⁈ И ты реально рассчитываешь на что-то при этом⁈ Аха-ха-ха-ха…

Нет никого страшнее оскорбленной женщины, и Петр это знал. Возможно, будь он тем самым Старшим Магистром Тайной Канцелярии, до поражения Пеплу и пленения, с последующей пересборкой личности, он бы и не допустил подобной ошибки. Но… Несмотря на всю свою память о прошлом и унаследованные навыки, он нынешний был, по сути, взрослым ребенком. Отчего его частенько заносило, правда до этого дня — лишь в мелочах. По сути он был новой, свежей личностью с полным доступом к памяти и опыту старой, только вот этот самый опыт не всегда успевал удержать его от какой-либо глупости. Вроде брошенной сейчас фразы.

Разобрать выражение избитого лица было сложно, но Петру хватило ума и былого опыта, что бы понимать, что она думает. А потому, резко оборвав свой каркающий смех, он встал и подошел к девушке.

— Отойди! — зло зашипела та разбитыми в два безобразных пельменя губами, яростно сверкая глазами из-под опухших век. — Иди помоги тем, кто посимпатичнее.

— Главная красота женщины не в лице и фигуре, а в её мозгах и внутренних качествах, — спокойно ответил чародей, доставая мазь. — Ты достигла шестого ранга, сохранила достаточно силы воли, что бы прикончить своих мучителей при первой же возможности и обладаешь мозгами, раз сумела наступить на горло своей гордыне и согласиться на мои условия, что бы выжить. Ну а всё остальное, что видели мои глаза — вторично. Лишь одно это делает тебя куда прекраснее, чем безвольных куриц, что окружают нас сейчас. А теперь не дергайся и позволь помочь себе.

Как бы тверда духом не была женщина, сколь бы не была хитра и коварна, она всё же была живым человеком. На обезображенном лице проступило что-то вроде намёка на краску, в уголках глаз что-то предательски блеснуло, и она неохотно буркнуа:

— Да пошёл ты, спасатель хренов…

Впрочем, отдергиваться и мешать ему она не стала. Когда чародей начал мягко и аккуратно втирать мазь в лицо женщины, так лишь молча зажмурилась. В первый миг она чуть отпрянула, видимо, в глубине души для неё любое мужское прикосновение всё ещё было чем-то болезненным… Но уже через миг она, не выдержав, застонала от удовольствия — мазь, стоившая около сотни тысяч золотых минимум и изготовленная лично самим Аристархом из числа трофейных ингредиентов, добытых во время войны, была воистину чудодейственным средством. Как же хорошо, что она была при Петре — его сюзерен посчитал, что сильнейшему его вассалу слишком часто достаётся, а потому выдал небольшую металлическую склянку с запасом. Она была предназначена не только и не столько для простых синяков — этим средством можно было и магически нанёсенные шрамы снимать, и Аристарх Николаевич рассчитывал, что Петр его прорекламирует для Мирзаевых. Мало ли, вдруг станут регулярными покупателями сложной алхимии?

Под его аккуратными пальцами женщина зажмурилась, позволяя втирать в свое истерзанное лицо мазь. Осторожными, мягкими движениями чародей продолжал наносить полученное от господина средство, наблюдая, как практически на глазах рассасываются страшные гематомы, уходят глубокие шрамы, пропадают синяки…

— А-а-ах-х-х-х… — не выдержав, застонала та. Приятная прохлада мази приносила бодрость и ощущения здоровья, и чародейка шестого ранга невольно подалась чуть вперед, словно требуя продолжения.

Как легко и приятно иметь дело с недавно освобожденным, избитым узником, подумал Петр. Этим для счастья многого и не надо… Зачерпнув новую порцию мази, он принялся втирать его сперва в опухшие веки, затем в лоб и виски, потом постепенно перешел на ключицы…

— Дальше я, с твоего позволения, сама, — хрипло, с нотками сожаления произнесла чародейка. — Если ты не против дать мне ещё немного этой чудодейственной мази… Откуда, кстати, такое сокровище? Я неплохо разбираюсь в алхимии и руку большинства толковых чародеев этого направления узнала бы.

— Изготовлено моим господином, — невозмутимо ответил Смолов, глядя на начавшее проступать из разбитого, изуродованного прежде лица. — И вообще — смотрю, ты больше артефакторша, чем боевой маг, верно?

— Да, — уже спокойнее ответила девушка, увидев, как буквально на глазах сходят с неё уродливые синяки.

Простенькое заклятие первого ранга, сыгравшее роль зеркала, показало ей прогресс её лица, и она осталась довольна. Даже, видимо, на какое-то время забыло его издевательский смех… Петр себе не льстил — лишь на какое-то. Женщины подобное так просто не забывают.

— Тогда ты должна сама умолять его взять тебя в свои слуги, — хмыкнул чародей.

— Почему это? — безразлично поинтересовалась она.

— Потому что у него знания целого Боярского Рода Шуйских — ведь он их бывший наследник, — охотно пояснил диверсант.

Нет, он знал, что навыки и познания его господина к Шуйским не имеют никакого отношения, но как объяснение для посторонних это было лучшим вариантом. И судя по блеску глаз его собеседницы после этих слов, он не промахнулся…

Глава 9

Поездка до дворца генерал-губернатора заняла не слишком много времени. Полчаса и мы оказались в огромном, роскошном дворце. Не как у большинства Родов, что называют подобные места резиденциями, по факту же они они у них — укрепленные замки да крепости… Лишь особняк в Москве, что принадлежал Шуйским, был именно особняком, а не крепостью. Хотя, откровенно говоря, он был укреплен так и в нем жило столько сильных магов, что даже я в прежней жизни дважды подумал бы, стоит ли мне штурмовать подобный особняк. Там и Великого Мага могли прищучить — пяток искусственных Великих Источников Маны, сотни разных заклятий, гарнизон, чародеи… Пожалуй, на наш московский особняк в центральной части Москвы и я бы не полез.

Дворец генерал-губернатора был именно что дворцом, но моё обострённое восприятие улавливало такое количество могучих защитных чар, что я невольно преисполнился уважения к его владельцу. Особняк в центре Москвы, принадлежащий Шуйским, был примерно на одном уровне с этим местом, что в переводе значило следующее — напади сюда хоть Маг Заклятий, здешние обитатели отобьются. Причем не с долей вероятности и допущений, а гарантированно и точно.

Центральный, господский дом встретил нас высокими колоннами и статуями, несущими ауру заклятий и чар. Я промолчал, лишь молча разглядывая это великолепие, и вышел из экипажа первым, протянув руку своей невесте и помогая ей выйти из него. Конечно Хельга в подобном не нуждалась… Но молодой девушке было приятно, что её жених ухаживает за ней, а потому она с тонкой улыбкой подала мне ручку, оперевшись на которую сошла вниз.

— Я пристрою Лугика в конюшни и велю заняться экипажем, госпожа, — обратился к своей хозяйке единственный Тень мужского пола, из известных мне. И, честно говоря, самый опасный в плане боевых возможностей из тех, кого я видел.

Девятая и Тринадцатая вместе взятые внушали мне меньше опаски, чем этот кучер. Пожалуй, среди всех виденных мной Старших Магистров за эту жизнь, он смело мог взять второе место. На первом был Федор Шуйский — не Архимаг, а тот, что вёл дела семьи в Петрограде, но там не удивительно — Младший Старейшина боярского Рода, изначально имевший доступ к лучшим техникам, алхимии и знаниям семьи, как он мог уступать какой-то там Тени, пусть и Павла Александровича? В конце концов, если брать Второго Императора как отдельную, не связанную с императорским Родом фигуру, он уступал первой тройке боярских Родов. Не зря же сам факт наличия этих Родов на границе с Европой веками служил нашим соседям знаком, что в Российскую Империю лезть — это смертельный риск?

Княжества Литовской, Латвийской и Ливонский Орден были уничтожены именно боярами, без помощи занятого войной со шведами Петра Великого. Несмотря на разногласия с боярством и попытками подогнуть под себя всех жителей Империи, Петра почитали даже в нашей среде. Ибо этот человек привнес слишком много того, что позволило нашей цивилизации не отстать от соседей. Собственно, Кровавый Октябрь мог бы кончится свержением Романовых, если бы не осознание боярами — царь в этот раз действительно великий, и его политика, как бы мы к ней не относились, ведете нас в будущее.

И именно боярские Рода давали ему деньги и кредиты на строительство достаточно могучего флота, что бы конкурировать с кем угодно на море… Впрочем, то дела давно минувших дней, и этот долг Романовы давно уплатили.

На первый взгляд это был истинный дворец. Десяток различных корпусов, предназначенных для слуг и гвардейцев, пару корпусов для гостей и центарьное, пятиэтажное здание с высокими римскими колоннами… И это я ещё поленился описывать парк, переполненный многочисленными магическими животными, спрятанными чуть ли не под каждым кустом чародеями, чьей основной специализацией была магия природы… В общем, даже я был впечатлен. И Хельга, конечно, отметила этот факт.

— Нравится? — поинтересовалась девушка.

— Великолепно, — искренне ответил я. — Правда, такое количество Мастеров и Младших Магистров под каждым кустом… Уверен, им бы нашлось куда более разумное применение на фронте, нежели тут.

— На фронте итак достаточно войск, — отмахнулась девушка. — А вот поддерживать безопасность в самом сердце губернии дело тоже очень ответственное. Да и не забывай — эти маги, случись в городе какое-либо нападение врага или ещё что-то, будут теми, кто придет на выручку гарнизону.

У меня были большие сомнения в том, что поставленные охранять резиденцию правителя войска станут покидать его, но говорить я об этом не стал. Войдя внутрь и миновав несколько длинных коридоров, мы направились к широкой винтовой лестнице, ведущей следующий этаж. Однако подняться мы не успели…

— Сестра! — раздался полный веселья голос за нашими спинами. — Ты вернулась? Вот уж приятная неожиданность… А чего не пришла поздороваться со своим старшим братом? Это невежливо, дорогая, весьма невежливо!

К нам, в окружении нескольких магов, приближался чародей лет тридцати-тридцати трех. Тщательно уложенная прическа, гвардейский мундир со знаками отличия полковника, белозубая улыбка, широкие плечи и высокий рост — он был писаным красавцем, из той категории, которые одним своим видом сводят с ума женщин десятками.

А ещё он явно был Романовым… Прослеживалось семейное сходство с виденными мною портретами этого семейства, не говоря уж о том, как он разговаривал с Хельгой. Словно подтверждая мои выводы, вся тройка Теней склонилась в глубоких поклонах. На миг запоздав, я отвесил короткий, но вежливый поклон — всё же передо мной был член императорского Рода и один из сыновей Второго Императора.

Окружающие молодого мага волшебники, девушка лет двадцати семи в ранге Мастера, молодой человек Младший Магистр и мужчина лет сорока, отдаленно напоминающий моего былого командира, Алексея Алексеевича Воронцова, обладатель ранга Старшего Магистра, тоже низко поклонились — разумеется, не нам, а Хельге. Впрочем, быстрым взмахом руки сын Павла Александровича заставил нас всех выпрямиться. И несмотря на то, что говорил он со своей сестрой, глаза его цепко изучали меня. И надо признать, подобный интерес меня совсем не радовал…

— Здравствуй, Александр, — натянуто улыбнулась девушка. — Позволь представить — это Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, мой близкий… друг и боевой товарищ. Остальных моих спутников ты и сам знаешь. Аристарх — это мой старший брат Александр Павлович Романов.

— Действительно знаю, — равнодушно скользнул он взглядом по чуть отошедшим на задний план Теням. — Что ж… Ах да, где же мои манеры — позвольте представить вам моих товарищей. Степан Васильевич Воронцов, Николай Аркадьевич Бестужев и очаровательная Алиса Аркадьевна Бестужева.

Вежливые кивки и обязательные в высоком обществе расшаркивания заняли пол минуты. Причем Бестужевы смотрели на меня весьма недружелюбно… Видимо, в курсе того, кто именно прикончил их родственницу. Хоть ту и изгнали из Рода, но кровь не водица, и аристократы подобные вещи не забывают. Впрочем, мне было плевать — никакого раскаяния я не ощущал. Сама виновата, дура, нарвалась на вполне симметричный своим поступкам ответ.

— Брат, я бы с удовольствием провела время с тобой и твоими друзьями, — не стала тянуть Хельга, едва с формальностями было покончено. — Но у нас имеются срочные, не терпящие отлагательств дела. Потому прошу нас извинить, но мы вынуждены откланяться.

— Какие-такие дела могут быть у молодой незамужней девушки с юношей её возраста в её покоях? — показательно нахмурился Александр. — Дорогая Хеля, в каком свете ты выставляешь нашу семью перед гостями! Что о нас подумают⁈

Вот тут на него с удивлением уставились уже все присутствующие. И дело было даже не в том, что он не посчитал тройку Теней как людей, а в том, каким тоном и на что намекал родной сестре в присутствии посторонних. За подобное, вообще-то, даже в крестьянских семьях морду бьют, а среди аристократов — вызывают на дуэли.

Девушка отчетливо стиснула зубы, и на её скулах разлился румянец, но тем не менее ответила она сдержанно.

— Твоё чувство юмора сейчас неуместно, дорогой брат, — ледяным тоном ответила она. — А теперь, с твоего позволения, мы отправимся заниматься делами. Отец ждет нас… Ты же не собираешься срывать поручение отца своими шуточками? Доброй ночи, господа.

От тона и слов девушки мужчина вспыхнул. Едва Хельга повернулась и сделала первый шаг по лестнице, её брат стремительно шагнул вперед и ухватил мою невесту под руку. В момент, когда он проходил мимо меня, я отчетливо ощутил запах алкоголя — да сынок второго по влиянию Романова бухал на ночь, надо же!

— Ты никуда не пойдешь без моего разрешения, сестрица — выделил он последнее слово. — Не знаю, какие там у тебя дела с этим пацаном, но…

Дальше терпеть я уже не собирался. Парень нарушал все правила приличия, а я, раз уж являюсь кавалером Хельги, не мог и дальше молчать и улыбаться. Своим поведением парень вытирал ноги и об Хельгу, и о всех её спутников. И если Теням было недозволено вмешиваться, то уж на меня подобные глупые ограничения не распространялись.

Моя ладонь легла на локоть раздухарившегося сына Второго Императора, и я, не сдерживаясь, сильно её сжал. Да так, что на лице Александра на миг выскочила гримаса боли, которую он тут же скрыл.

В тот же миг я почувствовал, как вокруг меня сплетается разом с десяток заклятий. Тени подобрались, недобро уставившись на меня, да из-под потолка, вспыхнув рунами, возник здоровенный шар темноты — что-то из встроенных в резиденцию чар, полагаю.

— Прекратите! — топнула Хельга раньше, чем хоть кто-то рот открыл. — Аристарх, отпусти моего брата! И ты, Александр — не позорь отца и наше Родовое имя! Господа, займемся каждый своими делами!

— Червь, — неторопливо, недобро улыбаясь протянул Александр. — Ты хоть понимаешь, на кого ты сейчас поднял руку? Мне теперь придется новый мундир заказывать, из-за того что ты замарал его своими лапами… Всех твоих Родовых земель не хватит, что бы расплатиться. Немедленно убери свою лапу, а не то…

— Отпустите Хельгу, Александр Павлович, — перебил я его спокойно. — Ваше хамское поведение по отношению к сестре и её гостям, как верно заметила Хельга, действительно позорит вашего уважаемого отца.

Тишину можно было, казалось, ножом резать. Судя по вытянувшейся роже Александра, тот не привык слышать подобные слова от кого-либо, кто был настолько ниже него статусом. Ну так привыкай, придурок, привыкай… Спускать подобные выходки я не был намерен, и формально имел на это право.

— Дуэль, — негромко бросил Александр. — Здесь и сейчас, у нас на тренировочной площадке.

— Руку! — напомнил я, ещё сильнее сжимая свою ладонь.

— Нет! — топнула Хельга. — Никаких дуэлей! Поручение отца…

— Подождет, — не глядя на неё, весьма довольным голосом оборвал Хельгу её старший брат. — Я наслышан о твоей наглости, парень, но сегодня убедился в ней воочию… Что же, видимо, тебя давно никто не ставил на место, и самое время сделать это. Раз уж ты трахаешь мою сводную младшую сестру, следует заранее преподать тебе уроки этикета и твоего будущего положения в наших взаимоотношениях. Вот уж дал бог родственницу, вся в мамашу — раздвигает ноги перед каждым встречным…

Я честно собирался свести всё к словесным выпадам и отказаться, даже прослыв перед присутствующими трусом, от дуэли. В конце концов, устраивать серьёзный конфликт с подобными личностями себе дороже… Но теперь я передумал. Наглый щенок, нажравшийся как свинья и неспособный держать себя в руках, совсем потерял связь с реальностью. Скосив глаза на побагровевшую от унижения девушку, я резким, хлестким ударом тыльной стороны ладони отвесил хлесткую пощечину. А затем, в установившейся тишине, негромко заговорил:

— Сударь, вы невеждам, быдло и редкостный хам. Ваш вызов на дуэль я принимаю с огромным удовольствием и настаиваю на том, что бы она состоялась немедленно, иначе буду считать вас трусливым болтуном, не способным держать ответ за свои слова и поступки.

— Вы слишком много себе позволяете в чужом доме, Аристарх! — воскликнула, шагнув ближе, Бестужева. — Я!..

— Мне нет никакого дела до вашего мнения, сударыня, — отрезал я. — Ещё слово — и вас я тоже вызову на дуэльную площадку.

— Мне не нравится тон, в котором вы позволяете себе разговаривать с дамой, — хищно осклабился явно обрадованный развитием событий Александр. — Не боитесь, что за подобное придется отвечать? У неё здесь, между прочим, кузен присутствует.

— У Хельги тоже здесь, на первый взгляд, присутствовал близкий родственник, — пожал я плечами. — Только вот, как оказывается, брат брату розь… Один может оказаться свиньёй с грязной пастью, другой — мужчиной, что вступиться за свою кровь.

Яростный взгляд Александра, всё ещё неверяще держащем ладонь на щеке, по которой пришелся удар, был бальзамом на мою душу. Что, съел? Не привык, что тебе рискуют отвечать достойно? Ублюдок, не видавший настоящей жизни, зажравшаяся от вседозволенности свинья, что один в один напоминала мне моего младшего кузена…

Собственно, после всего сказанного, путем своих нехитрых манипуляций Александр добился своего — теперь Бестужев, тоже в ранге Младшего Магистра, просто не мог промолчать. Вот только глупец думал, что этим ставит меня в нелегкое положение, не понимая, что ни он, ни его дружок мне не соперники.

— Сударь, я требую… — начал было Бестужев, но я не дал ему договорить.

— Принимаю ваш вызов, — бросил я, поведя плечами. — Более того, господа… Я настаиваю на том, что бы в этом бою вы выступили против меня оба, разом.

Оба тут же подозрительно уставились на меня. Странное предложение со стороны Мастера в адрес двух Младших Магистров. Ведь эта парочка, по идее, ничем не уступала мне в происхождении — в их Родах явно преподавали чародейское искусство не хуже, чем в Роду Шуйских. В случае Романова — так, возможно, даже и лучше.

— Мы не можем… — начал было Бестужев, явно желая отказаться, но был перебит Александром.

— Что ж, мы принимаем ваше предложение, — оскалился он. — Давно пора поставить вас на место… Успехи совсем вскружили вам голову, молодой человек. Но не переживайте, мы будем аккуратны… Целителя на вторую площадку! — повысил он голос а затем обратился к Теням. — И да, вы трое — идите приготовьте всё необходимое для поединка.

Те, к злости мужчины, с места не сдвинулись и демонстративно посмотрели на Хельгу. И та не подвела:

— Пусть твои холуи бегают и что-то для тебя готовят… братец, — выплюнула девушка. — Как там папа сказал в прошлый раз? Бездарности недостойны командовать Тенями, вроде?

— Ах ты стерва!..

— Попрошу вас придержать язык, господин Романов, — вмешался я. — Мне кажется, вы сегодня сказали уже достаточно.

Не отвечая, тот развернулся на каблуках и зашагал вдоль коридора. Мы, неспешно, направились следом за их четвёркой.

— Теперь у тебя будут проблемы, — сердито шепнула Хельга, пока мы шагали на площадку. — Я бы и сама сумела за себя постоять!

— Я не намерен терпеть, когда мою женщину оскорбляют всякие недоноски, — ответил я, подхватывая её под руку. — Не волнуйся, этим недоумкам меня в жизни не одолеть. И пусть твой папаша сколько угодно бесится, но сегодня я вместо него преподам урок воспитания возомнившему себя пупом земли недоумку!

— Да я не сомневаюсь в твоей победе, — вздохнула она. — Просто он ведь не простит… Но всё равно — спасибо, Ари.

— Твоё спасибо ценнее любых возможных последствий, зеленоглазка, — улыбнулся я.

Глава 10

— Всё ещё желаешь сразиться с нами обоими разом, парень? — насмешливо поинтересовался Александр, выбирая оружие под руку.

— Быстрее начнем — быстрее закончим, — равнодушно пожал плечами я и хрустнул шеей.

Тренировочная площадка не пустовала даже среди ночи — когда мы пришли, несколько Мастеров напирали на одного Младшего Магистра, отрабатывая групповой бой против более сильного оппонента. Причем делали это весьма неплохо, надо заметить…

Громадное помещение в виде прямоугольной площадки, разделенной на сектора, было оборудовано более чем достойно — и магические барьеры, разделяющие сектора, и защитные артефакты, что должны были уберечь участников схваток, тут не просто присутствовали, а были на высочайшем уровне. Это место, в случае штурма поместья, становилось одной из самых защищенных площадок, пробить барьеры которой можно было лишь при помощи десятка артиллерийских батарей при поддержки чародеев ранга шестого и выше.

Тут же нашлось и несколько дежурных целителей, один из которых обладал аж пятым рангом. Хорошо живут, паршивцы, раз могут позволить себе держать подобных специалистов без сна просто на всякий случай. Учитывая надежность артефактых систем, установленных здесь, это была скорее страховка на всякий случай, нежели реальная необходимость.

С нашим появлением все, кто ещё был занят своими делами, тут же отвлеклись и с начали с интересом поглядывать в нашу сторону. Александр Романов совершенно этому не возражал — мужчина собирался устроить показательное унижение, макнуть меня лицом в грязь прилюдно, так сказать… Вот только горячка спора прошла и он, видимо, сообразил, что поражения одного Мастера против разом двух Младших Магистров — это в любом случае не позор. Для Мастера, разумеется…

— И всё же я настаиваю на том, что бы ты выбрал одного из нас в свои оппоненты, — покачал он головой, крутанув в руках принесенный слугами посох. — Не хочу, знаешь ли, прослыть тем, кто не даёт возможности слабакам проиграть достойно. Из-за разницы в рангах дуэль, полагаю, будем вести по кодексу стали?

— Ну что вы, ваше сиятельство, — кровожадно оскалился я. — Никаких ограничений. Боевая магия, алхимические стимуляторы, артефакты, огнестрел и гранаты — используйте всё, что вашей душеньке угодно. Должен же я дать вам хоть какой-то шанс на победу, верно?

— Как самоуверенно, — фыркнул молчавший до того Бестужев. — Позвольте, ваше сиятельство, я охлажу пыл этого выскочки?

— Я настоятельно рекомендую вам выходить против меня вдвоем, — в последний раз попытался я дать им шанс. — Иначе вы, судари, рискуете знатно опростоволоситься. Я боевой офицер и фронтовик, а не паркетный шаркун навроде вас, что дальше тренировочной площадки да пары дуэлей с такими же бездельниками, как и вы, жизни не видели.

Я провоцировал всех. Не только парочку уродов, с которыми мне придется драться, нет — всех здесь присутствующих офицеров охраны резиденции из числа более-менее молодых. Те, что постарше, что носили подполковничьи и полковничьи погоны и были Младшими да Старшими Магистрами, явно успели повидать жизнь и хлебнуть лиха в различных переделках, да и большинство Мастеров здесь и сейчас присутствующих при нашем конфликте, тоже были людьми не молодыми. Но вот пара-тройка ровесников самого Александра и немного младше, Мастера Магии, тут были. И именно их лица сейчас скривились от моего неприкрытого упрека…

— Сударь, прежде чем бросаться подобными обвинениями в адрес хозяина дома, вам следовало бы помнить, что вы лишь гость, — заметил один из них, в майорских погонах. — Нисколько не сомневаюсь, что Александр Романович справится с вами и сам, но дабы у вас не было в будущем оправдания из-за вашей разницы в рангах, то как насчет того, что бы я сразился с вами вместо него? Дуэль, до сдачи, открытый кодекс!

Усатый, высокий мужчина лет двадцати восьми. Усы весьма примечательные — длинные, гусарские, залихватски подкрученные. Явно не жалеет на них лака, щеголь.

— Как вас зовут, уважаемый? — поинтересовался я.

— Прохор Васильевич Горюнов, — щелкнул тот каблуками начищенных до блеска сапог.

— Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, — представился я. — Вы вполне подойдете для демонстрации того, о чем я говорю. Госпожи Наталья Федоровна, — обернулся я к Девятой. — Не соизволите ли выступить в качестве моего секунданта?

— Почему нет, — улыбнулась роскошная красавица Синицина, дождавшись кивка Хельги и с улыбкой шагнув вперед.

— Александр Павлович, — обернулся офицер к брату девушки. — Не окажите ли мне подобной чести?

— Разумеется, мой друг, — кивнул тот и шагнул вперед…

Когда формальности были утрясены, на чистом, аккуратно разровнянном песке арены остались лишь мы вдвоем. Судьёй быть вызвался один из Старших Магистров — к этому моменту зрителей набралось уже несколько десятков человек. Большинство из них заняло сторону сына Второго Императора, явственно показывая, кого здесь больше привечают… Но, надо признать, зато у моей невесты подобрались за спиной настоящие сливки.

Пятеро Старших Магистров различных родов войск, которых сюда занесло совсем уж неведомым ветром. Артиллерист, пара капитанов воздушных судов, боевой маг инфантерии и один — член дружины князя. Ах да, забыл упомянуть — княжеский титул был положен любому Романову, достигшему ранга Мага Заклятий.

Вот тебе и политический расклад. Зато за спиной Александра было уже десятка три с половиной различных магов… Впрочем, чему удивляться? К незаконнорожденной дочери другого отношения ожидать было сложно… Ну и ладно. Как только я заберу её из этого змеиного гнезда, нам будет уже плевать на подобное. Со временем мы оба достигнем восьмого ранга, и тогда мне будет интересно, хватит ли яиц этому избалованному говнюку сказать хоть слово поперек сестры.

— Начинайте, — дал отмашку судья.

Мой оппонент быстро, красиво и чётко сделал то, чего ждали от него все — призвал Доспех Стихии. Вода с небольшими примесями во владении Льдом — не самый худший вариант, у мужика есть потенциал. Вот только по одному облику его Доспеха я мог сказать степень его магического мастерства. Чем больше деталей в призванном тобой доспехе, чем четче очерчена каждая деталь, тем искуснее оппонент.

Стоящий передо мной семиметровый гигант предстал передо мной в облике витязя. Детализация — выше среднего, подбор оружия — стандартный щит, что являл собой готовое защитное заклятие, да длинный меч. Над плечами Доспеха парило два наливающихся силой шара с водой, из которых противник готовился ударить чарами в случае чего… Недурно, неплохо, несколько лучше любого из моих одиннадцати Мастеров. Правда, те учились на ходу, прямо в перерывах между битвами, и потому до тонких деталей ещё недошли… Ну да не будем оправдываться. Мой противник более умел, чем мои подчиненные.

— А почему Доспех не повторил форму ваших усов, любезный? — поинтересовался я, вызвав улыбки присутствующих.

— Призывайте свой Доспех, — высокомерно потребовал противник. — Или вы решили сдаться без боя?

— Любезный, да зачем мне Доспех? — искренне удивился я.

— Для то…

Меч Простолюдина выпорхнул из ножен подобно хищному соколу, рухнувшему на добычу. Напрягая свой Дар и каналы энергии, я заставил Источник выплеснуть изрядную порцию маны, слету напитавшую десятки крохотных, ярких искорок, сорвавшихся с лезвия — и те, обратившись длинными фиолетовыми молниями, ударили в самый центр Витязя.

Пойманный на середине фразы маг не успел толком защититься. В голове отдалось лёгкой болью, в глазах, пожалуй, лопнуло пара капилляров — но там, где находился скрытый прежде водяной массой усатый Мастер, ныне зияла здоровенная дыра. Поступь Молний!

Желтые молнии брызнули в стороны, и я, оставляя остаточное изображение за спиной, рванул вперед. Миг, краткий миг, когда противостоящий мне офицер на пару мгновений потерял контроль над чарами — вот то окно возможностей, в которое я был намерен нырнуть с головой, дабы не просто победить — а победить красиво, однозначно и безоговорочно. Что бы щелкнуть по носу всех этих зазвездившихся придурков, привыкшим к «честному бою» и «благородным манерам» в дуэлях. Бесят!

Разумеется, будь у усача ещё секунда-полторы, он бы успел оправиться и мне бы ничего не светило. Даже сейчас, несмотря на ошеломление, он стремительно стягивал выжженный, пробитый центр Доспеха, одновременно с этим атакуя потоком ледяных копий из висевших над плечами шаров. Дурак — попытайся он закрыться щитом, и у него ещё были бы шансы…

Нас разделяло три десятка метро, которые я преодолел за секунду, скрипя связками от нагрузки. Крутанувшись в воздухе, я влетел в него ногами вперед, окутываясь синими молниями — и получивший мощнейший разряд чародей окончательно утратил контроль над своими чарами. В потоках льда и воды мы рухнули на песок арены — он на спину, я же приземлился на ноги.

Попытка выдернуть саблю привела к пинку прямо в лицо, после которого он покатился к самому краю ограждения. Не давая ему опомниться, я оказался рядом и безо всяких сантиментов ударом тыльной стороны меча сломал бедолаге руку. Тот захрипел и попробовал что-то сколдовать, но…

— А-а-а-а-а-а!!! — заорал бедолага со второй сломанной рукой.

— Сдаётесь? — поинтересовался я, зажигая над собой четыре шаровые молнии.

Рыпнысь он в попытке контратаковать, я бы его поджарил не колеблясь. И он, судя по всему, это понял.

— Трус! Напасть во время разговора! — заорал он, теряя остатки лоска. Здоровенные усы обвисли, из носа обильно текла кровь… — Это недостойно дворянина! Я не признаю вашей победы! Можете убить меня, но я никогда не признаю столь трусливой…

Одна из шаровых молний ударила в явно не ожидавшего подобного усача. Чары площадки укрыли его от основного урона, но чуток электричества всё же пропустили… Или это психологический эффект?

— Сударь, я не просто так акцентировал внимание на свои слова о не имеющих опыта паркетных шаркунах, — пояснил я, отправляя вторую молнию. — Видите ли, там, на фронте, нолдийцы не больно-то и соблюдают дуэльные кодексы и неписанные правила. В настоящей схватке идет в ход всё, что угодно, любые уловки дозволены и простительны — это потом, вернувшись из битвы, мы сидим в салонах и рассказываем дуракам вроде вас и дамам о том, что бились честно и благородно. На деле же… Уверяю вас, в бою я ударил бы по вам в тот же миг, как опознал бы врагом. И постарался бы сделать это так, что бы вы меня не заметили до самого конца, в спину и желательно ночью

Непрекращая говорить, я всаживал молнии в защищающий его купол — одну за другой. Не сильные, ранга второго — они нужны были, что бы давить на него психологически, а не нанести реальный ущерб. И, надо сказать, мой оппонент уже изрядно «поплыл». Но огрызаться всё ещё пробовал, дурачок.

— Что лишь доказывает вашу подлость! — заявил он, нервно оттирая кровь с провисшего правого уса.

— Вы дурак, сударь, и отказываетесь слышать глас разума в моём лице, — вздохнул я. А затем ударил разрядом вновь. — Да, мы не на поле боя, и здесь я вынужден соблюдать правила! Ну так я их и соблюдал, прошу заметить! Судья объявил начало дуэли, и лишь ваша вина в том, что вы начали болтать вместо того, что бы сражаться! Отвлеклись в разгар схватки и позорно проиграли — ладно, но так вместо того, что бы достойно признать поражение, вы ещё и осмеливаетесь разбрасываться бездоказательными обвинениями!

Вскинув голову, я поглядел на судью, с интересом наблюдающего за происходящим.

— Я хочу дуэли насмерть, за нанесенные мне оскорбления. Здесь и сейчас! Готов позволить целителю привести этого недоумка в порядок, прежде чем смыть его кровью оскорбления! — и, взглянув на побелевшего Мастера, поинтересовался. — Вы же не станете трусливо отрицать брошенные при свидетелях оскорбления? Дерзнете отстоять свои слова в настоящей схватке, где барьеры арены не будут нам мешать решить всё как должно?

— Если Прохор Васильевич согласиться, то не вижу проблем, — пожал плечами Старший Магистр.

Бросив короткий взгляд в сторону, туда, где стоял Александр Романов со свитой, он стиснул зубы, принимая решение. Откажется — навсегда будет заклеймлен трусом, станет нерукопожатен в среде равных, да и на карьере здесь, в тепле генерал-губернаторского дворца, можно будет забыть. Я мог бы проигнорировать его эскапады — боже, они меня нисколько не задевали, простой бред проигравшего, пытающегося оправдаться. Но почему я должен прощать? Почему должен идти на уступки?

Мы аристократы. Каждый наш шаг, каждое слово несет за собой определенный вес, и все поступки имеют последствия. И называть в лицо трусом того, кто сильнее… Ты дурак, усатый. А дураков всегда бьют.

— Согл… — начал было он, прекрасно понимая, что это будет билет в один конец, но тут вмешалась третья сторона.

— Я думаю, все мы поняли, какой урок вы пытаетесь донести, Аристарх Николаевич, — заговорила Хельга. — Прохор Васильевич несколько погорячился в своих высказываниях, ведь столь быстрое поражение от равного оппонента кого угодно выведет из себя… Но прошу вас — не доводите простую ссору до смертоубийства. Вы оба, в конце концов, несете службу Империи, защищая её от порождений Разлома. Так зачем проливать кровь того, с кем завтра вы можете стоять плечом к плечу против врагов Империи и человечества?

Хорошая речь. Молодец, Хельга — он только что заработала себе несколько очков в глазах окружающих и преданного всей душой последователя — по облегченному выдоху, который усач не сумел сдержать, было понятно, что он осознает, как близок был к гибели.

— Раз вы просите, Хельга Павловна, то у меня просто нет выбора, — улыбнувшись ей, спрятал я клинок в ножны. — Прохор Васильевич?

— Сдаюсь, — выдохнул Мастер.

К нему тут же кинулись товарищи и зашагал целитель — проигравшему действительно требовалась срочная помощь. На меня же стали глядеть совсем иначе — без насмешки, всерьёз. Оценили, смотрю? Что ж, это вы ещё только вершину айсберга наблюдали… Сейчас я вам покажу скрытое на глубине.

— Это была хорошая, показательная схватка, — одобрительно заметил дружинник в ранге Старшего Магистра. — Как вы верно заметили, юноша, в последнее время молодые люди слишком много рассуждают о «честных» схватках и соблюдении приличий на поле боя… Дураки, не видевшие ничего опаснее безмозглого зверья, не понимают суть войны. Я рад, что вы сумели на своем примере слегка встряхнуть это болото — может, остальные молодые повесы что-то осознают.

— Осип, ты бы хоть представился сначала, — с улыбкой заметил генерал-майор от инфантерии. — Моего ворчливого друга зовут Осип Геннадьевич, меня же — Владислав Геннадьевич. Шустровы, родные братья и верные соратники Павла Александровича. Кстати, Хельга Павловна — спасибо, что помогли сохранить жизнь молодому дураку. Мы с его батюшкой знакомы, и я попрошу старика заняться воспитанием сына. Что-то он у него совсем разленился в тренировках, а ещё Наследник Рода.

— Аристарх Николаевич, — уважительно склонил я голову. — Весьма польщен знакомству.

Представили мне и остальных, но я не слишком акцентировался на них. Пожилые чародеи меня, конечно, похвалили, но тут же начали намекать, что продолжать изначальный мой спор со вторым сыном Романова не стоит. В конце концов, своей силой я, мол, уже всем всё доказал… Однако возразить им я не успел.

— Ну так что, Аристарх Николаевич, сколько вам времени необходимо на то, что бы восстановить силы? — весьма кстати нарисовался Бестужев. — Вижу, кое-что вы умеете, так что я с нетерпением жду, какой же урок вы сумеете преподать мне.

— Всё ещё отказываетесь выходить против меня вдвоем? — поинтересовался я громко, не глядя на него.

Александр Павлович чуть дернул щекой, выдавая своё раздражение, но всё же ответил:

— Вы противоречите самому себе, сударь — вроде бы, насколько я понял, пользоваться нужно любой возможностью и каждым преимуществом, дабы одержать победу? — поинтересовался он. — Так вот оно, ваше преимущество — ваши враги готовы драться с вами по очереди.

— А вы меня подловили, Александр Павлович, — рассмеялся я. — Действительно, чего это я… Господин Бестужев, дайте мне десять минут и я весь ваш.

— С превеликим удовольствием, — раздраженно бросил он.

Неприятно, когда на тебя, такого крутого и знатного Бестужева, обращают внимания меньше, чем на обычного служку? Ути-пути…

— Тогда свободен, — негромко, зло ухмыляясь бросил я.

Аж перекосило бедолагу. Отлично, психуй-психуй. Больше эмоций — меньше мыслей.

Глава 11

— Ты уверен, что стоит продолжать? — со вздохом спросила девушка, перед этим аккуратно подхватив меня под локоть и отведя в сторону.

— Дорогая, неужто ты допускаешь мысль о моём поражении? — чуть насмешливо поинтересовался я. — Ах, я поражен в самое сердце!

— Прекрати дурачиться, — нахмурила она бровки. — Конечно, я не верю, что эти разряженные павлины способны с тобой справиться. Но если ты сейчас опозоришь Бестужева и тем более моего брата… Напомнить, с чего начался твой конфликт с Игнатьевыми? Ты вот так же с улыбкой на лице вышел против такого же придурка, а в итоге пришлось проливать кровь.

Я немного нахмурился и поглядел девушке в глаза.

— Александр — свинья, что прилюдно унижает тебя, свою сестру, — сухо напомнил я. — Ты — моя женщина, и я не намерен спускать подобное никому! Ну а насчет проблем — эта собака может только лаять, я уверен. Едва ли твой отец станет преследовать меня из-за подобного пустяка, особенно с учетом того, что он явно планирует отдать тебя мне в жены. С Бестужевым и того проще — если бы они имели желание что-то со мной сделать, они бы сделали ещё тогда, когда я прикончил изгнанную из их Рода дуру. Я ведь правильно понимаю, что это парочка — не из правящей Родом семьи?

— Верно, не из неё, — кивнула она. — Но я все равно волнуюсь, что тебе оторвут голову. Не отец, тут ты прав, но желающие услужить брату или даже этой парочке всегда найдутся. Повторюсь — Игнатьева было мало?

— С Игнатьевым так вышло не из-за нашей с ним схватки, а потому, что этот недоносок похитил и пытал меня, — возразил я. — А затем, при бегстве, я перебил немало их слуг. После этого они сочли, что разговаривать со мной смысла не имеет… Но уверяю тебя — будь это решение Рода, а не самого молодого идиота, меня бы не похитили, а прикончили сразу. Взрослы аристократы не устраивают войн из-за пустяковых дуэлей, на которых пострадало только самолюбие далеко не самых важных представителей Рода.

Девушка немного помолчала, но затем вздохнула и попросила:

— Знаешь, это немного эгоистично, но… Задай Саше трёпку! — решительно взглянула она мне в глаза. — А уж о последствиях не думай.

— Что это значит? — поднял я бровь.

— Что уже к утру все будут только о том и разговаривать, как ты встал на защиту моей чести, не испугавшись громких фамилий оскорбивших меня людей, — усмехнулась она. — Никто и рта не посмеет после подобного раскрыть в твою сторону… Ещё и самим идиотам достанется за поражение Мастеру. Главное — не проиграй! Ну, и не переборщи — всё же калечить никого не нужно.

— Дорогая, я говорил, что ты прелесть? — поинтересовался я.

— Ещё бы, — чуть капризно ответила она. — Но мог бы повторять это почаще. Совсем ты меня не ценишь…

— Обещаю исправиться, моя госпожа!

— Все вы, мужчины, обещать горазды, — стервозно хмыкнула она и отпустила мой локоть. — Иди уже, защитник юных дев. Ждут тебя.

Синицина вновь выступала моим секундантом. Со стороны Бестужева был Воронцов, судья остался тот же. За минувшие десяток минут народа набралось ещё больше — такое ощущение, что все те, кто сейчас был свободен от дежурств и прямых обязанностей, стеклись сюда дабы полюбоваться происходящим. Впрочем, развлечений с участием стольких видных личностей тут было явно немного, значит, вполне возможно, что так оно и было…

— Начинайте! — раздался азартный возглас Старшего Магистра, что судействовал вновь.

Бестужев был явно более умел, чем его предшественник. И тоже, как и я, предпочитал более редкий стиль ведения боя — без призыва Доспеха Стихии в самом начале. Бережет энергию и выносливость? Какой умный, надо же…

Облако песка и пыли взвилось в воздух, заполоняя всё вокруг и образовывая плотные облака в непосредственной близости от моего противника. Неплохо, неплохо… Но затягивать эту схватку я не собирался.

Фиолетово-синяя молния сорвалась с моего Меча Простолюдина и ударила туда, где я ощущал средоточие магической силы. Рыхлые облака песка и пыли мгновенно сгустились, создав почти непробиваемую защиту, а вокруг меня взметнулись десятки каменных столбов, что, изгибаясь подобно змеям, попробовали опутать меня со всех сторон. Одновременно с этим пыль и песок попробовали забить мне дыхательные пути — но я не стал принимать атаку в лоб, разогнавшись до предела и вылетев из ловушки.

Облако быстро расширилось, охватывая всю площадку. Чем было неприятно подобное — мана, разлитая в этих частичках пыли и земли, весьма сбивала сенсорные способности, отчего точно прицелиться и вычислить заклинателя становилось всё сложнее. И одновременно это облако, не переставая, сыпало атакующими чарами — второго и третьего ранга, прощупывая мою оборону.

Ясно. Решил истощить, а затем прикончить, при этом хорошо маскировался, что бы не дать мне шанса закончить всё одним ударом. Что ж, я ведь не зря взял десять минут на подготовку, верно?

Ощущая, как враг сплетает разом два удара четвёртого и один пятого (талантлив, очень талантлив, засранец. Не зря выходец из верхушки аристократии) я взмахнул мечом, заставляя вспыхивать начерченные моей кровью руны на лезвии. Фиолетовые искры побежали по клинку, впитываясь в знаки, и я рыкнул, помогая себе акустической магией в создании чар:

— Багровая Волна!

Во все стороны ударила вспышка багрового света, на несколько секунд образуя пустое пространство вокруг меня. Не теряя времени, я вскинул клинок в позицию для своей излюбленной атаки — Удар Грома и Молнии. Что ж, надеюсь, барьеры здесь действительно так хороши, как мне показалось…

Желтые крылья распахнулись за спиной, фиолетовые молнии образовали поле вокруг, а синие разряды сосредоточились на лезвии клинка. Вперёд!

Пыль и песок сразу начали обретать крепость гранита на моём пути, но остановить оказались не в силах. Истратив почти половину своего магического резерва, я прорвался и одним ударом расколол металлический купол, накрывший оппонента. Он просто не успел использовать свои лучшие атаки, иначе мне пришлось бы худо…

Но даже так — большую часть ударной мощи поглотил именно купол. Однако вторая часть, Гром, был предназначен именно для таких умников — и акустическая атака в практически замкнутом пространстве заставила кровь хлынуть из ушей Бестужева.

Это был момент истины. Я знавал чародеев, что даже с такими травмами продолжили бы схватку, а учитывая его мастерство, он мог доставить мне немало проблем… Но он действительно был тем, кем я его назвал — домашним цветком, не привыкшим, стиснув зубы, идти до конца, выгрызая свою жизнь, борясь до конца и даже дальше…

Нет, вместо каменного молота мне по башке, леса гранитных кольев, провала в земле или ещё чего-то подобного, например клинка гравитации, что он почти уже сплёл, молодой мужчина просто молча рухнул без чувств.

— Бой окончен! — тут же заорал судья.

Впрочем, это было итак очевидно — с потерей сознания создателем пылевые и песочные облака попросту рухнули, открыв меня, стоящего над бессознательным телом.

— Победитель — Николаев-Шуйский, — объявил судья.

К бесчувственному дворянину бросился целитель, кидающий на меня недовольные взгляды. Впрочем, мне было плевать — поработайте, уважаемый, по профилю. Не всё же отсиживаться, получая немалое жалованье ни за что, верно? Отрабатывать свой хлеб приходится и кесарю, и последнему хлебопашцу.

— Александр Павлович, что насчет вас? — громко, не сходя с места, поинтересовался я. — Я готов продолжать, и отдыха мне не требуется. Здесь и сейчас!

Отдых мне действительно не требовался. Зачем отдыхать? Стоит тебе выйти и я безо всяких игр использую свой Доспех Стихии, которого от меня никто уже и не ждет, и просто задавлю голой мощью необычайно тяжелых, мощных и быстрых магических атак. Не таких, какие ждешь от выложившего свой главный козырь противника, что на ранг ниже тебя…

А ведь, если честно, выйди они против меня вдвоем, и мне было бы легче. Я бы в одной череде атак выложил все свои козыри, не дав им и пикнуть, а так до сих приходится выдавать свои способности порционно, что бы следующий не успел продумать подходящую тактику. Я свои пределы знаю прекрасно — мои оппоненты выходцы из великих Родов, и обучали их со всем тщанием, так что они значительно превосходят подавляющее большинство чародеев своих рангов. Но даже так — на третью схватку меня хватит.

И потому я не дам ему времени на обдумывание произошедшего. А самое главное — если я вот так, подряд, без перерыва одолею его, то это будет вдвойне показательно. И я, надо признать, очень хотел бы сделать именно так, уязвить его посильнее, но…

Второй сын Павла Александровича уже шагнул вперед, покрепче сжимая зачарованный посох, однако вновь, в который уже за сегодня раз, вмешался его величество случай. На этот раз — в лице мужчины лет сорока на вид, в ранге Архимага.

— Думаю, молодой человек, вы уже убедительно показали всем, чего стоите, — заявил он негромко. — И уже совершенно очевидно, что Александр вам не противник. Однако я настаиваю на том, что хлеба и зрелищ на сегодня достаточно.

— Дядя, — чуть склонились оба, и Хельга, и Александр.

— Рада видеть тебя, дядя Антон, — первой обратилась к нему моя невеста. — Это действительно один из немногих приятных сюрпризов в нынешнее нелегкое время.

— И я рад вас видеть, — улыбнулся он одними губами. — Ваш отец просил приглядеть за домом в его отсутствие, и как я погляжу — не зря. Успели же вы дел наделать…

С его приходом напряжение быстро спало. Не знаю, кто этот неизвестный мне Романов, но его присутствие действовало на присутствующих весьма угнетающе. Спокойные карие глаза обвели взглядом присутствующих, и каждый из них опустил взгляд.

— Дамы и господа, как мне кажется, у вас достаточно своих обязанностей, — негромко заметил он. — Предлагаю вам вернутся к ним. Немедленно.

И все действительно начали расходиться. Спрятав меч в ножны, я коротко поклонился представителю Императорского Рода и, развернувшись, зашагал к Хельге. Отчего-то мне казалось, что находится в его присутствии явно некомфортно…

— Пойдем-пойдем, — торопливо шепнула мне девушка и уже громче обратилась к новоприбывшему. — Дядя, с вашего позволения, я отправлюсь в свои покои. Мне требуется выполнить кое-что из поручений отца, и дело не терпит отлагательств.

Александр возмущенно фыркнул, но под ледяным взглядом дяди на большее не решился.

— Что ж, медлить с поручениями Павла действительно плохая затея, — кивнул он. — Иди, племянница.

Мы, наконец, направились к покоям девушки. С нами осталась лишь троица Теней — находившиеся рядом Старшие Магистры тоже поспешили исчезнуть с приходом младшего брата Второго Императора.

— Суровый у тебя дядя, — заметил я на ходу. — Смотрю, даже ты его побаиваешься?

— Ему семьдесят шесть, и он отчаялся взять ранг Мага Заклятий, — ответила девушка. — Это сильно сказалось на его характере… Если его что-то злит, он способен на… разное, скажем так. Остается надеяться, что он больше зол на брата, чем на меня… И судя по тому, что он остался с ним, так и есть. Но рисковать и проверять это лично я не желаю. Один из сильнейших Архимагов Империи в плохом расположении духа — то ещё удовольствие.

— А чего столь сильный чародей не на фронте? — поинтересовался я.

— Залечивал раны где-то в Китеж-граде, — пояснила она. — У кузины отца, Анастасии Владимировны, лучшие навыки целительства в Роду, и она не могла отказать ему в помощи, родня как никак. Вот он и восстанавливался там. Говорят, он показал себя с наилучшей стороны в бою, сумев пятнадцать минут продержаться в одиночку против пятирогого — это нолдийские чародеи примерно равные нашему восьмому рангу.

— Пятирогие? — удивился я. — У них же на один рог два ранга может приходиться, нет?

— Только до шестого. Седьмой — четыре рога, восьмой — пять, — пояснила девушка. — В общем, он продержался против такого чудовища пятнадцать минут в одиночку, выиграв время для наших сил. Естественно, после подобного ему потребовалось лечение…

Когда мы добрались до её покоев, девушка велела тройке Теней остаться в коридоре и пропустила меня внутрь. Роскошная кровать, камин в углу и пара удобных кресел, собственный балкон письменный стол… На который тут же оказался брошен амулет из крупного изумруда.

— Айрон сирро литаргаль! — не теряя времени, заявила девушка амулету, предварительно проткнув пальчик крохотным металлическим шипом и капнув крови прямо на зеленый камень.

— А ты точно всё сделала правильно? — осторожно поинтересовался я спустя полторы минуты ожидания.

— Да вроде…

И именно в этот момент над столом появилась иллюзия, изображающая сидящего в кресле мужчину. Второй Император собственной персоной…

— Здравствуй, Хельга, — поздоровался он с нами первым. — Я так понимаю, молодой человек рядом с тобой — Аристарх Николаевич?

— Да, ваше сиятельство, — поклонился я. — Весьма польщен тем, что человек вашего уровня знает моё имя отчество.

— Не стоит скромничать, юноша… Хотя юноша ли? — усмехнулся мой собеседник. — Я предполагал нашу встречу несколько позже и в иных обстоятельствах, но раз уж моя дочь воззвала ко мне в вашем присутствии, значит, на то были причины… Хотелось бы понять какие.

На Хельгу он не глядел, пристально разглядывая меня. И я отвечал ему тем же… Что ж, он прав — разговор давно назревал, и ему пора бы состоятся. До того у меня назревали несколько вариантов того, как именно подать ему ритуал. Вернее, не так — я прикидывал, на что намекнуть в качестве платы, но теперь, глядя на него, передумал ставить условия.

Не того полета птица. Пошлет и не обломится — и тогда будет втройне смешно, когда Игнатьев преподнесет ему эти знания на блюдечке. Поэтому будем действовать иначе.

— Как вы совершенно справедливо намекнули, я не столь юн и неопытен, как может показаться на первый взгляд, — улыбнулся я. — Потому не буду играть с вами в игры. Я в курсе того, что вам известно о моём… происхождении, назовем это так. И предлагаю вам кое-что из того, что было моим достоянием в прошлой жизни. Некий весьма интересный ритуал.

— Уж не тот ли, которым столь увлеченно занимается Фёдор Шуйский? — поинтересовался он, немного меня удивив. Видимо, это мелькнуло у меня на лице, потому он успокоил меня — О, не переживайте — старик Шуйский умеет хранить свои секреты, потому всё, что мне известно — это лишь сам факт неких изысканий. В конце концов, он один из самых богатых, влиятельных и опытных чародеев современности и в плане конкретно объема знаний даст фору любому Магу Заклятий. Ни я, ни тем более кто-либо другой не в курсе подробностей его исследований…

— Что ж, не буду ходить вокруг да около, — вздохнул я. — Я предлагаю вам ритуал…

Объяснения заняли пять минут. И все пять минут Второй Император напряженно слушал меня, буквально ловя каждое слово. Ещё бы — возможность кратно увеличить срок жизни Магам Заклятий и Архимагам, а так же помочь многим из них преодолеть тупики своего развития… Это была действительно стратегическая информация.

— И Федор уже полгода занят доработкой и улучшением этого ритуала, — наконец кивнул он. — Но отчего вы решили передать мне эту информацию именно сейчас? И чего вы хотите в награду?

— Ничего, — ответил я. — Всё равно Глава Рода Игнатьевых сам, скорее всего, преподнесет эти сведения вам в дар через несколько дней. Эти знания — часть нашей с ним сделки.

— Значит, просто не хотите, что бы он усилил своё влияние? — усмехнулся он.

— Я передам ему изначальный, самый первый ритуал, без подробных выкладок и моих пояснений к его работе, — пояснил я. — Без своих поправок на то, что мир другой, без вообще какого-либо объяснения, что и как в нем работает. Доводить его до рабочего состояния он будет немало времени, путем проб, ошибок и привлечения к делу специалистов нужного направления. Вам же я дам уже доработанный и однажды опробованный под этим небом вариант ритуала. Разница, как мне кажется, весьма значительна.

Маг Заклятий, да и вообще любой маг выше пятого ранга — это ещё и немного ученый. Невозможно достичь истинных вершин магического искусства, просто заучивая по готовым шаблонам созданные предшественниками чары, в какой-то момент нужно начать в них разбираться, понимать как и что работает, подстраивать их под свои особенности, да и понимать их — эти самые свои особенности… И это я говорю о Старших Магистрах — Маг же Заклятий просто обязан быть весьма развитым в плане знаний и интеллекта индивидом. Иначе никакой талант не поможет.

А потому он сразу понял, насколько более удобный вариант я предлагаю ему. И судя по ухмылке, оценил, какую свинью я подложил его подчиненному.

— А вы непростой человек, Аристарх Николаевич… Или лучше звать вас как-то иначе? — полюбопытствовал он. — Как вас звали там, в прошлой жизни?

— Пепел, — ответил я прежде, чем успел осознать это.

Впрочем, не худшее прозвище, верно? Чего тут стыдиться.

Глава 12

По итогам моего разговора со Вторым Императором я так и не выставил никаких требований взамен ритуалу. Но это не страшно — мы с ним друг друга поняли, и он был отныне в долгу передо мной, так что всё сложилось неплохо. Прямой должок от персоны его калибра далеко не лишний козырь в моей ситуации… И променять его на то, что бы он помог решить мне проблемы со всякими Серовыми и иже с ними было бы глупостью. Этот вопрос я в состоянии закрыть самостоятельно…

А что бы не терять времени на составление текста в ручную (тем более это могло бы создать путаницу — некоторые вещи в своих чарах я творил иначе, чем принято здесь, и тратить лишние силы и время на объяснение не хотелось) Павел Александрович заверил меня, что мне вот-вот принесут одну весьма забавную и дорогую штуковину — Кристалл Разума.

— Куда направишься после того, как закончишь с ритуалом? — невинно поинтересовалась Хельга.

— Ну как куда — в поместье Мирзаевых, — честно ответил я.

— Навестишь своего раненного подопечного?

— Проверю, справился ли он с доставкой одного очень важного и ценного для нас груза, — усмехнулся я. — О, это должен быть воистину дорогой, почти бесценный груз…

— Что за груз? — заинтересовалась девушка.

А глазки-то, глазки как блестят… Коварная девица уже уселась на подлокотник моего кресла и медленно водила пальчиком по моей щеке. Вот же…

— Я потом расскажу, — пообещал я, подхватывая девушку и усаживая её к себе на коленки и поинтересовался, стягивая с неё аккуратный мундир. — А у тебя проблем не будет?

— А кто об этом узнает? — прикусила губку она. — Да и вообще — раз грязных слухов, усилиями Александра, не избежать, то пусть они хоть обоснованными будут!

Спорить с дамой в таких вещах не стал бы ни один уважающий себя джентльмен. А я, хоть английскую аристократию и откровенно недолюбливал, в этом вопросе был с ними полностью солидарен. А потому, подхватив взвизгнувшую красавицу под ягодицы, встал и отнёс её на шикарную кровать. Надо ведь устроить ей тестирование, верно? Тем более в помещении было активировано с десяток различных чар, защищающих от прослушки и возможности подглядеть. Как никак, не в дешевом мотеле резвимся…

Пару часов спустя мы, уже оправившиеся и приведшие себя в порядок, впустили аккуратно постучавшуюся снаружи Девятую Тень. Войдя внутрь, та окинула помещение цепким взглядом и бросила на меня недовольный взгляд, однако как-то комментировать или озвучивать пришедшие ей в голову мысли не рискнула. Всё же своих слуг в этом Роду умели приучать к дисциплине — что бы они там себе не думали, но перед хозяйкой лишний раз рта не раскрывали. Талантлив Павел Александрович, талантлив, раз умеет так людей дрессировать.

— Кристалл Разума, — достала она крупный полудрагоценный камень размером с куриное яйцо. — Для его правильно использования требуется…

— Я знаю, как он работает, почтенная, — перебил я Старшего Магистра, забирая артефакт. — В лекциях не нуждаюсь.

Творение артефакторики из разряда шедевральных, весьма дорогая вещица, способная вместить в себя не просто воспоминания, а саму выжимку, саму идею и полёт мысли, что будет в неё закладываться. В него можно целиком вложить всю информацию о нужных чарах, со всеми нюансами и мелочами, так, что бы пользователь этой штуки получил исчерпывающую информацию.

Подобные вещи требовали работы Архимага Разума, артефактора аналогичного ранга и весьма недешевых ингредиентов для ритуала своего создания. И сделать их могли далеко не все… Я, например, даже на пике своих возможностей такую штуку сотворить не сумел бы абсолютно точно. Можете мне поверить, ведь я пытался…

Это был самый совершенный продукт артефакторики в плане обучения чародеев. Ведь по нему за одно-два применения можно было изучить необходимую магию — быстрее и надежнее, чем даже под присмотром опытных наставников. Только вот имелась у них, помимо цены, и ещё одна слабость — ограниченность количества использований. Дважды для самых дешевых, раз пять-семь для лучших, не более. И переписать уже записанную информацию было невозможно…

По таким вот красавцам обучали высшим Родовым арканам магии Глав боярских Родов начиная с седьмого ранга. И для следующего главы их готовили загодя, собирая и комплектуя полный набор для каждого нового главы десятки лет… Уж я-то знаю, я ведь бывший Наследник.

Абы кто тоже не мог записывать сюда свои познания — для этого требовалась мощь души ранга этак седьмого минимум. То бишь требовалось быть хотя бы Архимагом… М-да. Сила Души — то, что так редко пригождалось мне в обычной жизни и битвах, не считая того раза, когда я надавал на орехи Старшему Магистру Магии Разума Игнатьевых, вот ты и пригодилась во второй раз. Видимо, Кристалл выступал ещё и своеобразной проверкой от Второго Императора — по отпечатку моей души он сумеет примерно представить себе мою силу в прошлой жизни. Что ж, мужик, тебя ждёт сюрприз — я был явно посильнее тебя самого…

Взяв в руки Кристалл, я небрежно сжал его в ладони, погружаясь в глубины разума и направляя через поток своей маны всю необходимую информацию. Секунда, другая, третья…

— Готово, — протянул я изумленной Девятой заряженный моим ритуалом Кристалл.

— Ты его испортил, глупый мальчишка! — взвилась женщина, глядя на небольшую трещинку на поверхности камня.

М-да… Не выдержал до конца моей Силы Души камушек. Впрочем, моя ли это вина? Физическое повреждение не повлияет на работу артефакта, во всяком случае столь мелкое, так что…

— Он в рабочем состоянии, и там всё, что потребно твоему хозяину, — холодно бросил я. — И не умничай! — прервал я открывшую рот чародейку. — Не доросла ещё до того, что бы соображать в таких артефактах и заклятиях, так хоть не позорься. Всё с Кристаллом в порядке, и твой господин это подтвердит… Коли рискнешь спрашивать, конечно. А теперь, прекрасные дамы, вынужден откланяться — меня ждёт множество неотложных дел. Моя война, к сожалению, ещё не окончена…

— Не хочешь хотя-бы до утра задержаться? — с тщательно затаенной грустью спросила Хельга.

— Прости, моя прекрасная госпожа, но меня ждут люди, — покачал я головой. — Сегодня я должен нанести первый серьёзный удар по Серовым, и мои слуги уже рискуют жизнями, что бы подготовить для этого почву. Так как я могу их подвести?

Девушка, выросшая в семье высшего аристократа страны, рано потерявшая мать и плохо принимаемая в обществе равных, а потому много времени уделявшая обучению всем премудростям, необходимым любому толковому человеку её положения, прекрасно всё понимала. Понимала умом, но при этом она всё ещё была живым человеком. Человеком, которому очень не хватало простого человеческого тепла, которым я с ней делился… И я сейчас имел в виду отнюдь не кровать.

Поглядев в погрустневшие глаза девушки и на осуждающую (встала за спиной хозяйки, зараза!) моську Девятой, я всё же вздохнул и сдался. Ну что тут поделаешь? Тем более когда она столько для меня делает… Свалить, решив все свои дела? Буду чувствовать себя свиньёй, и вполне заслуженно. Ведь, положа руку на сердце, сейчас не будет необходимости ни сражаться, ни ещё как-либо подвергать жизнь девицы опасности.

— Владеешь заклятием теневого перемещения? — сдался я.

— Да! — просияла моя зеленоглазая блондинка. — Учтя опыт предыдущих покушений, мне выдали особый артефакт, который позволяет перемещаться в теневом пространстве не хуже Архимагов! Меня никто не уви…

— Только он работает лишь несколько часов, а затем требует примерно недели на свою перезарядку, верно? — перебил я её. — Нет уж, прибереги эту штуку для действительно важного дела. Девятая, сможешь как-то навести маскировку на свою госпожу таким образом, что бы её было не узнать внешне?

— Разумеется, — улыбнулась девушка. А затем, не переставая улыбаться, отправила телепатическое послание:

— Но если собираешься подвергать госпожу опасности… Я тебе яйца лично оторву!

— Могу заранее дать потрогать, вдруг понравятся и передумаешь? — скабрезно бросил я ей, заставив ту поморщиться.

Ну а что? Не оставлять же последнее слово за этой козой, верно?

В общем, мне пришлось ждать ещё минут сорок, причем за дверью — из зеленоглазой блондинки лепили нечто такое, что никто с нею знакомый опознать был не должен. И, придется признать, вылепили — вышедшая из своих покоев девушка была кем угодно, кроме дочери Второго Императора. Даже я несколько обалдел, надо признаться — карие глаза, лицо лет на тридцать, тёмно-русые волосы уложенные в прическу, белое платье, заставившее меня понять, что проведенного с ней в кровати времени было совершенно недостаточно…

— Ну что я могу сказать, Хельга Павловна… — протянул я, окидывая её внимательным взглядом. — Пожалуй, мы слишком рано закончили аудиенцию в ваших покоях. Вы прекрасны в любом обличье, моя госпожа!

Ну что сказать — я бы сам хрен опознал в ней дочь Второго Императора. Ибо даже ауру девушки сумели изменить при помощи вполне себе недешевого и сложного артефакта… Что тут скажешь — хорошо быть богатым и знатным отпрыском второго лица в государстве.

— Что, лучше чем оригинальный облик? — ревниво уточнила девушка, одёргивая края непривычно открытой юбки, что оголяла всё вплоть до ягодиц.

— Нет конечно! — быстро возразил я. — Оригинальный облик — идеален! Ну так что, все готовы отправиться в особняк Мирзаевых по моим делам? Кстати, дорогая — ты умеешь использовать теневой путь сама, без артефактов?

— Да, но тогда эффективность не выше обычного четвёртого ранга, — чуть досадливо признала девушка.

— А больше и не нужно. Просто держитесь тенями, что бы никто не понял, кто именно скрыт в моих тенях. Будете весьма интересным довеском — два Старших и один Младший Магистры плюс Мастер. Впрочем… Ты, Хельга, можешь выйти из теней как только доедем до особняка. Договорились?

— И кем ты меня представишь? — поинтересовалась она.

— Валентина Свинцова, подруга детства из Санкт-Петербурга, — на ходу сочинил я. — Всё равно никто проверять не будет сегодня же… А дальше нам уже будет плевать.

— Какая такая подруга⁈ — ревниво поинтересовалась девушка.

— Да бог знает, — честно развёл я руками. — Я в Петрограде вообще провел меньше трёх суток — до Сибири всю свою жизнь я был в Москве, в Родовом поместье. Имя и биография Валентины выдуманы только что.

Это успокоило девушку, и дальше мы двинулись без особых эксцессов. Нет, на четырех магов в моей тени косились — всё же резиденция была набита чародеями, и свой хлеб они ели не даром. Подобного умника, будь он даже Архимагом, разоблачили бы сразу… Вот только сенсорные системы опознавали эту четвёрку как своих, и потому охрана дворца молчала. Мало ли какие причины были у покидающих дворец чародеев для такой маскировки? Лезть не в своё дело, рискуя разгневать вышестоящее начальство, желающих не было. Не дураки, чай.

Естественно, в поместье Мирзаевых мы поехали отнюдь не на том образце передвижного магического бункера, на которым прибыли сюда. Требовалось нечто поскромнее… Впрочем, Девятая явно это учла, так что выкатились мы на вполне себе обычной карете, что уже ждала нас во дворе. Александр Романов провожал меня долгим и злым взглядом, стоя во дворе — и чего только малолетнему дибилу не спалось, спрашивается?

Ну как малолетнему… Относительно меня малолетнему. Так-то тридцатилетний мужик, уже вполне себе зрелый возраст по любым меркам. Ну да не моё дело, верно?

— До чего ж неудобно в этих тенях двигаться, — пожаловалась Хельга, медленно растирая шею с задней стороны и поводя головой из стороны в сторону с отчетливым хрустом. — Всё будто затекает и начинает болеть… Интересно, а есть какой-то иной способ двигаться, частично слившись со стихией?

Девушка вынырнула из тени в тот же миг, как я сел в карету. Остальная, более привычная тройка, сидела в тенях, нисколько не отставая от экипажа. Впрочем, меньшего от профессионалов ждать было глупо. Их явно с детства приучали к этому, весьма быстрому и неплохо сокрытому, способу передвижения, и они научились если и не пересиливать, то по меньшей мере терпеть подобные неудобства.

— Есть Слияние со Светом, — охотно предложил я девушке. — Правда, это доступно ранге эдак на седьмом, при условии того, что Свет — твоя основная магическая специализация, что ты прошел ряд направленных мутаций ауры и готов посвятить особым тренировкам десяток-полтора лет… Но зато передвижение в такой форме на порядок быстрее, обнаружить такого чародея сложнее — тупо потому, что от светлых такого не ждут — и есть ещё пара-тройка преимуществ… Вот только тогда нужно быть готовым к тому, что способности ко всем иным видам магии упадет процентов на семьдесят.

— А ты сталкивался с такими чародеями в прошлой жизни? — заинтересовалась девушка, позабыв о своём дискомфорте.

Правда, прежде чем произнести это, она активировала какой-то амулет, что начисто отсёк нас от возможного прослушивания… Боги и Демоны, я за эту ночь увидел артефактов и заклятий от прослушки больше, чем за все предыдущие годы жизни в этом мире.

— Моя последняя битва была против такого мага, — усмехнулся я, погружаясь в глубины памяти. — Великий Маг, аналог здешнему Магу Заклятий, только сильнее… Ведь у нас между Архимагом, седьмой ступенью, и Великим, девятой, была восьмая — Высший Маг. Судя по тому, что я здесь видел — Маг Заклятий нечто среднее между Высшим и Великим магами… Так вот, немецкий Великий Маг, Бернард Рейнский, использовал как раз таки магию Света и был одним из лучших в данном направлении магии. В последней своей битве я даже не ощущал его присутствия до того мига, когда он использовал своё сильнейшее заклятие. Вот так бессмертных магов и убивают… Другие бессмертные, как правило.

— Бессмертные? — широко распахнула глаза девушка. — Это как?

— Время в моём мире было бессильно над теми, кто достиг достиг девятого ранга, — пояснил я. — Нас можно было убить лишь в бою… Его сильнейший чары звались Законом Света, и это была действительно сокрушительная магия. Настолько, что на сотни три километров вокруг содрогался сам магический фон, а законы физики, химии и магии сходили с ума — во всяком случае, когда его Сверхачары столкнулись с моими. Да-а… Славная вышла схватка. Жаль, что я сдох раньше, чем убил Бернарда — так-то я почти выиграл.

На некоторое время мы замолкли.

— Он и убил тебя, да? — тихо спросила девушка, положив ладошку мне на колено. — Ты почти победил… Но именно почти, к сожалению…

— Нет, — усмехнулся я. — Убил меня не он. Куда там этому ничтожеству! Я — Великий Пепел, обладатель трёх Сверхчар, один из первой самых могущественных боевых магов эпохи! Я отразил Закон Света, использовав Облако Танцующего Воробья, однако всё равно сдох. Запомни, моя дорогая Хельга… Запомни накрепко — самые страшные, самые опасные твари это люди, которые ведомы своими сраными амбициями и стремятся любой ценой быть выше остальных! Они, с**и такие, имеют неприятное свойство вонзать нож в спину кому угодно ради своих амбиций, даже тем, кто сражается за них.

Ну вот, нагрузил девочку своими стариковскими ворчаниями. И надо же мне было вспомнить именно свою гибель от рук Императора, которому я служил… И который столь подло пожертвовал целыми регионами Империи, что бы заставить меня вступить в невыгодную битву, истощить силы, ловушки и долги магических Владык Планов, исчерпать все возможности… А затем прикончить лично, «преподав» мне последний урок. Что ж… Дар фейри, награда за спасение маленького, забавного народца от Мерлина Второго, ученика прославленного британского Высшего Мага, которого даны прикончили с великим трудом, позволила мне переродиться. Молись, что бы я не нашел способ вернуться обратно хоть на сутки — прикончу, не глядя на последствия для государства. К твоему несчастью, урок пошел впрок…

— Аристарх! — сжала моё колено Хельга, вырывая из мрачных, мстительных мыслей. — А ты, случаем, не узнаёшь эту ауру?

— Ах ты ж ёшкин кот, — заулыбался я, быстро поняв, о чем говорит девушка. — Серов! Наследник Рода! Эй, служивый! Останови карету!

Не дожидаясь, когда мою команду выполнят, я распахнул дверцу экипажа и спрыгнул, исторгая из ладони молнию в закутанного в плащ мужчину. Мне определенно сегодня везет!

В тот миг, когда мои ноги коснулись мостовой, противник окутался барьером чистой энергии, отводя мою атаку вбок. По всем правилам ни я, ни он не имели право устраивать подобные поединки в городской черте, но…

— Проклятый щенок! — рыкнул немолодой уже мужчина с парочкой седых прядей на виске. — Сам попал в мои руки!

— Это ещё кто в чьи попал, неуважаемый… — хищно осклабился я.

Глава 13

Фиолетовая молния ударила вперед, прямо в синеватый щит чистой маны. И не сумела с ним ничего поделать — торопившийся выставить хоть какой-то барьер навстречу моим атакам чародей нащупал единственный верный метод противостояния фиолетовым молниям. А именно — чистая энергия, сотканная в защитную сферу.

Чистая, не испорченная плетениями мана, голая магическая мощь… Мои фиолетовые молнии служили двум целям — тонким манипуляциям с энергией и разрушительным оружием против чар. Но там, где почти любая защита пятого ранга рухнула бы, расплетенная на составляющие её блоки и узлы… Однако щит из чистой маны, который применялся лишь в самых крайних случаях, когда ни на что иное времени не было, в этом случае легко и просто, прямо-таки играючи отразил привычно брошенное мною заклятие.

— Ха! Слабак!

В меня понеслась напитанная мощью полнокровного, по праву имеющего свой ранг чародея пятого ранга Огненная Стрела, и всё, что я успел сделать — это выставить перед собой метровой толщины ледяной щит, благодаря моим чарам имеющим крепость гранитной стены аналогичной толщины. И естественно, погасить полностью торопливо, в последний миг сплетенное заклятие вражескую атаку не сумело — разметав лед, остатки Огненной Стрелы Ударили в сложенные мной перед грудью руки и отшвырнули меня к карете.

Которой, кстати, в том месте уже не было, так что отшвырнуло меня в стену противоположной стороны улицы. Десяток сопровождающих Наследника чародеев, среди которых было двое Мастеров, один Младший Магистр и семеро Адептов тут же обрушили на меня свои чары… Вот только принимать покорно их удар я не собирался. Как и сдерживаться, соблюдая законы Империи касательно столкновений в городской черте. Ибо при наличии связей и денег эти законы можно было вертеть в нужную тебе сторону, коли ты знатный и состоятельный аристократ. А что я, что мой враг были достаточно богаты и уверены в своём статусе, что бы плюнуть на возможные последствия и постараться прикончить попавшего в поле зрения противника.

Щит Гранитного Офицера, сильнейшее защитное заклинание Стихии Земли из доступных мне сейчас, приняло на себя все удары и разлетелось, не в силах их сдержать. Серп бешено летящей вперед Воды — пятый ранг, Магмавое Копье — четвертый и Стрела Праха третьего (чистая некромантия, ай-яй-яй) промчались сквозь рухнувший от прочих заклятий щит, но меня уже не было на месте.

Позади раздались крики боли и гнева — мы уже были не в центре города, а в той части, где жили пусть состоятельные, но простолюдины и чародеи удостоенные лишь личного дворянства. Проще говоря — на этих многоквартирных зданиях попросту не было магических барьеров, зачарований и они даже не состояли из зачарованных на дополнительную крепость камней. Обычные, сложенные из красного обожженного кирпича здания… Одно из которых только что приняло на себя всю мощь нескольких боевых заклятий.

Грохот, треск и десяток погасших жизненных аур за моей спиной заставил лишь сцепить меня от злости зубы. Твари! Пока я использовал самую безопасную для окружающих магию эти уроды не подумали даже о том, что бы сдержать свою руку, без раздумий отнимая чужие жизни в попытке достать меня. Что ж, на этом я вполне могу считать, что проявил достаточно милосердия.

— Мерзкое отродье! — раненным зверем заорал, не сдерживаясь, Серов. — Никак не хочешь отставать⁈ Ну уж теперь я из тебя точно жизнь вытрясу!!!

Со вскинутых рук заструился наколдованный чародейский туман, от которого веяло ледяной, пробирающей до костей стужей — Наследник Рода Серовых решил зайти с козырей, вливая ману в весьма могущественное боевое заклятие. Заклятие, вполне достойное зваться Родовым арканом их семейства, распространяло своё действие на всё вокруг, обращая в промёрзший лёд всё, что попадало в сине-серый туман. Кроме, разумеется, слуг чародея…

Не сдерживаясь и не скупясь на силу, я крутанул ману в своём организме, собираясь с силами. Тот редкий случай, когда эффективнее было бы использовать не мои молнии, а что-то иное… И я использую, не сомневаясь. Пламень Игниля, Высшего Элементаля Огня, пламень Серсоя, одного из Владык Плана Огня, и Ветер Энлиля, Владыки Ветров…

— Лайар Ройта Эннерих, суйта трийсан! — взревел я, раскидывая руки и одновременно с тем выпуская из каждой поры своего тела пламя.

Ярко-оранжевое, живое, весёлое и яростное, оно не слишком-то походило на прямое порождение магии, несмотря на то, что являлось порождением трёх различных магических существ. Две трети Пламени на треть Воздуха — отличное сочетание, если ты намерен противостоять силе льда, холода и воды. Вот только, помня, что вокруг десятки, а то и сотни мирно спящих неодаренных жителей Александровска, я внес дополнительные коррективы в свои чары, ограничивая их диапазон.

Наверное, это смотрелось красиво. Человек, со смехом вскинувший руки и от которого вперед и в стороны рвануло ярко-оранжевое, полное жизни и ярости пламя, сметая потоки ледяного тумана, от которого даже камни мостовой не просто промерзали, но трескались и лопались. Здоровенная волна, наполненная силой второго Младшего Магистра, буквально испарилась — небрежно, второпях сплетенное заклятие не выдержало столкновения с тщательно выверенными, не одну сотню раз проверенными и опробованными чарами вершины четвёртого ранга.

Атаки Адептов я попросту пропустил мимо себя — стоял на месте я лишь первый миг, дальше же я выхватил меч и рванул вперед, неся вместе с собой своё пламя. Меч Простолюдина вспыхнул, впитывая пламя — именно впитывая, а не просто воспламеняясь. Он копил эту силу, ведь я готовил новый удар…

Мои чары, конечно, встретили сопротивление. Боевые маги ранга Адепта не были мальчиками для битья. И уж тем более ими не были двое Мастеров, что наконец вступили в схватку — разлетаясь на части, мостовая вздыбилась передо мной, стремясь заключить меня в свои объятия. Весь морозный туман всасывался в эту рукотворную пещеру, которую сплетала разом пара Мастеров при поддержке магии Наследника Серовых. Рукотворная пещера, в прочность которой угрохали огромное количество маны, и сконцентрированный ледяной туман, что должен был обратить меня в ледяную статую… Брать живым меня никто не собирался.

Моё восприятие уловило начальные такты боевых заклятий Теней — видимо, по приказу своей госпожи они намеревались вмешаться в схватку, если она станет оборачиваться совсем не в мою сторону… Впрочем, я в подобной поддержке не нуждался. Это не Бестужев и Романов, которые на пару имели шансы меня разделать — это всего лишь Серовы и их слуги, и до уровня мастерства упомянутых выше аристократов им, даже при равных рангах, было как до луны. Вся их надежда была на численный перевес и возможность разменивать заклятия хоть с расчетом десять к одному за счет сложения резервов.

Вот только схватка чародеев это в первую очередь не про доступный для использования объём энергии, а про мастерство плетения чар и способность найти во вражеской магии уязвимость. А потому довольно сложные чары земли, весьма оригинально использованные — ведь смыкающаяся вокруг меня ловушка ещё и начала утягивать меня вместе со всей сферой под землю — были достаточно уязвимы для моих фиолетовых молний. Которыми, на этот раз достаточно успешно, я и воспользовался.

Рушить ими чары ледяного тумана было малоэффективно — слишком уж рассеяна по чарам была энергия, по мане выйдет едва ли не дороже, чем создание этих чар. Проще противопоставить им стихию пламени, что за счет более высокого качества чар сметёт холод. Что я и сделал…

Фиолетовые молнии рванули от меня во все стороны, впитываясь в землю и камень, разрушая пронизывающие их чары и заставляя формирующиеся стенки моей темницы сперва неподвижно замереть, а затем начать осыпаться — все контрольные узлы в слишком для меня медлительной магии (в немалой степени из-за того, что Наследник Серовых переморозил и напитал своей маной землю, что затруднило манипуляции с ней его слугам-Мастерам) были разрушены.

Не теряя времени, я исторг новую волну пламени, сметая в стороны землю. Времени ждать не было, и я рванул напрямую к наследнику, сжимая впитавший немалое количество пламени Меч Простолюдина. Чародей пятого ранга, стоявший слева от Наследника, ударил на встречу — явно страховал господина, специально придерживая свои чары.

Не отстали и Адепты — пусть в схватке такого уровня, где могучие боевые чары мелькали со скоростью раскидывания карт уличным фокусником, они успели коллективно сплести защитную пелену. С односторонней проницаемостью — надо признать, они были весьма неплохи для своего ранга. Не хуже моих Адептов из гвардии…

Крупная восьмигранная сосулька идеально правильной формы, в самом толстом месте достигающая полутора метров диаметром и длиной метра четыре, ударила мне на встречу. В тот миг, когда её кончик показался из-за блокирующего мою атаку барьера, Меч Простолюдина обрушился в простом вертикальном ударе, соприкасаясь прямо с её кончиком. Всё скопленное в мече пламя, долженствующее прикончить врага, предварительно пробив его защиту, в тот же миг вырвалось наружу. Синяя, ледяная энергия сплелась с языками яростного, рыжего пламени…

Грохнуло так, что заложило уши даже мне. Пару раз кувыркнувшись и зло сплюнув набившуюся в рот грязь, я использовал Поступь Молний. Одно за другим я пропускал мимо себя многочисленные боевые чары второго-третьего ранга, которым меня принялись осыпать подчиненные Серова. Сам же Младший Магистр вместе со своим подчиненным аналогичного ранга плёл следующую атаку, которой явно планировал положить конец нашей схватке — слишком уж много сил вплеталось в чары, слишком долго они плелись что бы не быть попыткой поставить финальную точку в схватке.

Вот-вот сюда должны явиться жандармы. Причем не просто пара-тройка отрядов рядовых бойцов с парой офицеров-Учеников — на подобную битву в черте города пожалует особое отделение из чародеев четвертого и выше рангов, как раз таки рассчитанное на подавление подобного рода беспорядков. Обученное, снаряженное всеми необходимыми для этого артефактами, имеющие в загашниках прекрасную усиливающую алхимию…

По хорошему, Наследника Серовых стоило брать в плен. Это был бы идеальный расклад, который перекрыл даже возможную неудачу с изначальным планом Пети Смолова… А уж если тому удался его план (на что я весьма рассчитывал, ведь он опытный диверсант, прекрасно понимающий пределы своих возможностей) то это было как заиметь к козырному тузу ещё и джокера из колоды.

Вот только если продолжу выеживаться и пытаться закончить дело самым выгодным, а не самым простым и надёжным способом в виде убийства врага, то рискую проиграть. Вернее не так — меня страхую Тени, так что поражение мне не грозит. Но я начал игру в попытки показать, что я что-то большее, чем кажусь, и если не справлюсь сам, то Тени обязательно поведают о моём промахе Павлу Александровичу. О победе, впрочем, поведают тоже… И раз уж красиво взять в плен уродов не выйдет, то чего париться? Маны осталось лишь шестьдесят процентов от общего объема резерва, и если парочка Младших Магистров завершит своё парное заклятие, то она вся уйдёт на защиту. Пора действовать решительно…

Сотканный из трёхцветных молний Доспех Стихии встал вровень с окрестными крышами, широко распахивая свои крылья и вызывая удивленные взгляды даже у врагов — здесь привыкли, что у этих чар нет нижней половины в виде ног. Обычный доспех — это нечто, сформированное в согласии с воображением чародея, и начинающееся от пояса.

Враги не использовали Доспех Духа по двум причинам — во первых, всё же опасались нанести слишком большой ущерб окрестным зданиям, ибо за массовые разрушения и смерти пусть и простолюдинов, но вполне себе свободных граждан, исправно платящих подати, их не погладят… Но это была, скажем прямо, побочная причина — аристократы вполне обоснованно считали подобное не проблемами, а расходами — щедрые взятки куда нужно или огромный штраф если дело вызовет общественный резонанс — это всего лишь деньги. Ради победы над опасным врагом или тем более под угрозой гибели они бы плюнули на подобное.

Но было и во вторых. И не просто во вторых — они начали этот бой с атак, сразу, не теряя времени. А дальше тем боя не позволили им выкроить так необходимые для сплетения этих чар секунды… А вот я колдовал на порядок быстрее — спасибо желтым молниям. И потому мой меч, вернее меч моего Доспеха Духа, стал для врага неприятной неожиданностью.

Неожиданно я ощутил, как Меч Простолюдина словно откликается моим чарам… А затем понял, что заложенные в мой артефакт чары значительно усилили и Доспех, и клинок, что тот сплел из молний.

— Ну наконец ты признал меня полноценным хозяином, — довольно улыбнулся я.

Вернее, не полноценным… Но хоть отчасти. Однако времени на радости не было — вся моя мана была вложена в разом сплетенные атакующие чары. С начинающих светлеть небес прямо на мой клинок рухнула слепяще-белая молния, на миг словно соединяя меня с самими небесами — и одни демоны ведают, как тяжело мне далось это заклятие, являющееся лишь жалкой тенью полноценных чар, что откроются мне лишь на шестом ранге в лучшем случае.

Порыв синего, напоенного до краёв маной ветра обращал всё, включая даже сам воздух на своём пути, в лёд, что рассыпался на мельчайшие куски — Наследник Серовых и его помощница, оказавшаяся, как я наконец разглядел, женщиной, ударили сплетенными на пару чарами. Ударили, не успев завершить их до конца — видимо, чутье подсказало паре не самых слабых и неопытных чародеев, что тянуть дольше слишком опасно. Но было поздно…

В тот миг, когда слепяще-белая молния соединилась с моим мечом из трёхцветных молний, я нанёс удар. Барьеры Адептов и Мастеров просто не успевали сформироваться — между сотворением моего Доспеха Стихии и атакой прошла лишь секунда, и я ударил в образовавшийся зазор, пока враги не успели сплести новую порцию чар. Ударил, рассекая ледяной ветер, что всё же ударил в мой Доспех — однако прежде, чем мерзкая, ледяная стужа добралась до меня, успешной пробив мою защиту, молнии растеклись, изжаривая, сокрушая врага.

Фиолетовые молнии ослабляли защиту, белые и синие наносили основной урон, желтые помогали чарам ускорятся так, что и магия Света стыдливо поглядывала из-за угла, а весь мой резерв маны и неведомые мне чары, проснувшиеся в Мече Простолюдина, просто сокрушали всё на своём пути.

Рукотворный катаклизм на площади в полтора десятка метров оставил после себя лишь два тела. Наследника Серовых и неведомой чародейки пятого ранга — их артефакты были хороши, а я, как ни крути, был лишь Мастером. Однако даже сейчас они были на грани жизни и смерти…

Впрочем, мне тоже досталось. Я рухнул вниз, однако был подхвачен чьими-то руками.

— Это было впечатляюще, — услышал я, зависнув на грани потери сознания.

— Захар Григорьевич… — прохрипел я. — Будьте так добры… В плен… Серова…

— О, всенепременнейше, Аристарх Николаевич, — заверил меня он, поднося к моим губам какое-то лечебное зелье. — Этим уже занимаются.

Я же, признаться, думал лишь об одном — о том, что я долбанный идиот, который не проверил как следует, полноценным ритуалом Познания Сути, что за магическое оружие таскаю на поясе. Ибо победил я сегодня именно с его помощью — Меч Простолюдина в том, последнем ударе стабилизировал чары так, как я сам бы попросту не смог и не сумел на данном ранге. Мой удар уничтожил бы пол улицы и прикончил бы сотни мирных жителей… В общем, отцово наследие надо будет как следует изучить.

Глава 14

— Так-так-так… — задумчиво побарабанил я пальцами по столу, с усмешкой глядя на свою добычу. — Как же удачно всё складывается… Согласны, дамы и господа?

Дама, признаться, здесь наличествовала лишь одна, но это ничуть не портило мне настроения. Ибо была ни много ни мало Главной Старейшиной Рода Барановых, неформального вассала Серовых. И не являлась Главой упомянутого Рода лишь по причине гендерных предрассудков в их Роду. В целом, мир и Российская Империя в частности был местом, где всем плевать на пол человека — значения имели лишь личная мощь, тугость кошелька да уровень власти, вытекающий как правило из первых двух пунктов. Так что случаи, когда Рода возглавляли женщины были не столь уж редки — если девочка показывала магический потенциал, превосходящий родных братьев, и была очевидно более подходящим кандидатом на эту роль, то нередко становилась Главой. Не везде, разумеется — бояре подобного не признавала, считая новомодной придурью и тлетворным влиянием европейской культуры, но вот в дворянской среде подобное встречалось.

К несчастью для конкретно Анны Барановой её Род в этом вопросе был скорее согласен с боярами, нежели коллегами по дворянскому цеху. Да и, насколько я узнал за прошедшие с момента нашей схватки несколько часов, такого уж решающего перевеса в силе или мозгах за данной представительницей прекрасного пола над родным младшим братом и Главой не водилось. Да, чуть раньше достигла звания сперва Мастера, а затем и Младшего Магистра, но не более того, а потому роль лидера семьи после отошедшего в мир иной от возраста отца не унаследовала.

Сами Барановы были не сказать что бы чем-то выделяющимся дворянским семейством. Таких в одной только нашей губернии насчитывалось больше сотни фамилий — небольшое семейство, весь Род которых насчитывал едва-ли шесть десятков человек вместе с детьми и стариками, имел гвардию в четыре-пять сотен бойцов да четыре-пять деревенек под рукой. Скудные земли, малое количество действительно сильных чародеев и необходимость постоянно держать границы, воюя с кочевниками и магическими тварями не оставляли им возможности дорасти до чего-то серьёзного, и как и многие подобные мелкие дворянские Рода они нашли себе покровителей. В лице тех самых Серовых, имевших в своих рядах и Старших Магистров, и богатые земли, приносящие регулярный и весомый доход, да и связи в верхушке губернского общества…

И потому правильно оценивший обстоятельства Наследник Серовых направился не в городской особняк семьи, вполне обоснованно опасаясь если и не на засаду напороться, так быть прихваченным уже по прибытии либо моими людьми, либо жандармами. Стервец ведь видел, что его проплаченного друга начинают вить в бараний рог и потому удрал весьма быстро…

Так что сопровождавший его десяток чародеев был не слугами и вассалами Рода Серовых, а Барановыми. Находившаяся в тот момент Младший Магистр Баранова справедливо рассудила, что прямо сейчас нестись сломя голову серди ночи прочь из города не стоит, ведь на воротах вполне может находится стража из числа сильных одаренных. Да и кто в военное время выпустит без проверки в ночное время неизвестных из города? Вот днём, когда они открыты и имеется определенный поток покидающих или прибывающих в город людей и товаров, уйти было бы проще. И так удачно встретившаяся мне группа оказалась не умелой засадой — просто им не повезло, а мне напротив — повезло очень сильно. Одна случайная стычка грозила принести дивидендов в краткосрочной перспективе едва ли не больше, чем вся сложная операция по спасению и доставку сюда, под мои светлые очи, Василия Виссарионовича Серова. Хотя тут как посмотреть, как посмотреть…

— Несогласна, — флегматично возразила сидящая на жесткой скамье Анна Баранова. — Лично для меня всё обернулось просто отвратительно. Надеюсь, сударь, сумму выкупа за меня вы назначите не слишком большой. Признаться, дела у нашего Рода идут не столь хорошо, что бы разоряться на освобождении из плена неудачницы, что не только проиграла бой чародею младшего ранга, но ещё и попалась к нему в руки живой.

— А вы, госпожа Баранова, весьма прагматичны, — похвалил я женщину. — Уважаю… Но обещать ничего не буду, что с вами делать я решу позже. А что вы скажете, господин Наследник?

— Скажу, что согласно законам Российской Империи вы не имели никакого права нападать на меня посреди городской застройки, в черте столицы губернии, — ответил тот. — У случившегося множество свидетелей, в том числе и таких, что подтвердят — на момент окончания схватки я был жив и вы меня увезли на своём транспортном средстве, так что солгать о том, что я пал в бою, не выйдет. И я решительно не понимаю, на основании чего я удерживаюсь неизвестно где напавшими на меня на манер разбойников с большой дороги людьми! Если уж хотите разбирательства по этому делу — сдайте меня жандармерии и ждите законного суда!

— Что-то вы сами ни о чем подобном не вспоминали, когда по вашему приказу темное братство напало на меня практически на крыльце городской канцелярии и взяло в плен, — не остался я в долгу. — Плюс, можете быть уверены — я выиграю любой суд с вами и вас сошлют в штрафные батальоны, кровью искупать позор взаимодействия с бандитами, найма их для покушения на свободу дворянина Российской Империи и, чем черт не шутит, возможно и последующее убийство. Как бы ни были надежны и высокопоставлены ваши друзья в городской жандармерии и во дворце генерал-губернатора — мои точно и выше, и могущественнее. Иначе зачем бы вам пришлось выпрыгивать из окна и пускаться в бегство, не правда ли?

Тут ему крыть было нечем, и дворянин лишь зло скрипнул зубами, зыркнув на меня исподлобья. Ничего-ничего, зыркай, дружок. Обосрался ты знатно, и я не удивлюсь, если по итогу Наследником Рода назначат кого-то пусть и менее могущественного, но более сообразительного. Не дожидаясь ответа чародея, я перевел взгляд на третьего… Даже не знаю — Василий Серов не был пленником, но и сказать, что он тут находится исключительно по своей воле и пользуется каким-либо доверием с моей стороны было бы неправдой. Честно говоря, пленение Наследника изрядно обессмыслело его нахождение здесь.

— Думаете, что теперь делать со мной, молодой человек? — поинтересовался слегка оправившийся от пленения старик. — Я готов отблагодарить вас любыми доступными способами, за исключением лишь некоторых, что нанесут слишком большой вред моему Роду или Российской Империи.

Мужчина всё ещё выглядел отвратительно. Худой, настолько, что лицо выглядело лишь едва обтянутым кожей черепом с запавшими глазами, с неровной, истощенной аурой… Признаюсь честно, я знавал личей, что выглядели куда более здоровыми, чем он. Но тем не менее потрепанного жизнью и родичами чародея уже успели одеть, отмыть, подстричь волосы и ногти, а так же оказать первый сеанс медицинской помощи. Саида, жена Расула, была целителем шестого ранга по праву, и ни шрамов, ни провалов меж зубами у волшебника уже не осталось. Плюс аура, основной проблемой которой было страшное истощение, уже начала восстанавливаться, ибо имеющиеся в ней раны она исцелила практически полностью, а оставшееся под действием лечебной алхимии само рассосётся, причем довольно быстро. Дня три, ну максимум пять и чародей уже превратится во вполне себе нормального, полноценного мужчину. Да, ещё худого и не слишком сильного, но вот Даром он уже сумеет пользоваться на полную. А талант к чародейству у сидящего передо мной индивида имелся несомненный…

— Да уж, дражайший дядюшка, меньшего я от тебя и не ждал, — фыркнул сидящий на одной скамье с Анной Наследник Рода. — Если не нанесут слишком большой ущерб Роду… А по каким меркам ты намерен оценивать это самое слишком? Если придется перерезать половину родни, то это многовато или ещё приемлемо?

— Если лишь половину, и выбирать кого именно предоставят мне — то вполне, — неожиданно злобно рыкнул в ответ чародей, поворачиваясь всем телом в своём удобном кресле. — Твоего папашу, мать и братьев, Данилу и всех тех уродов, которые были в курсе что я сижу в подвале в качестве батарейки я с огромным удовольствием пущу под нож! И сочту это не возвратом долга, а наоборот его увеличением! Так что закрой свою пасть, сопляк, иначе, клянусь истинными богами, я тебя своими руками… кхе-кхе-кхе…

Слишком долгая речь для недавнего узника оказалась всё же чрезмерным напряжением. Зашедшийся в приступе кашля чародей аж согнулся, борясь с накатившей слабостью, чем не преминул воспользоваться его племянник.

— Что, дядя, здоровье подводит? — хохотнул он. — Старый вспыльчивый дурак, тебе лет десять-пятнадцать жить осталось, не больше! А с учетом твоего здоровья и того меньше. Сколько там тебе лет? Шестьдесят семь?

— Шестьдесят… четыре, — прохрипел он. — Господин Николаев-Шуйский, так что вам от меня требуется?

— Мне требовалось примирение с Родом Серовых, — честно ответил я. — Либо же победа над ними. Но второе… Пусть мне и по силам потягаться с ними сейчас, когда они остались без поддержки Игнатьевых, но я не хочу проливать слишком много крови. И так как Наследник в моих руках, я считаю это дело решенным… Потому давайте поступим следующим образом — я отпускаю вас на свободу, а вы остаетесь должны мне за своё спасение. Чем и как вы будете заниматься на воле, решать вам. Само собой, перед этим я оплачу все расходы на ваше окончательное выздоровление и даже дам некоторую сумму на первое время, а там уж чародей вашего калибра явно не пропадет. Остальные же… Я надеюсь, вы, госпожа Баранова, согласитесь ответить на некоторые мои вопросы?

— Это зачтется при установлении цены за мою свободу? — уточнила она.

— Аня! — гневно воскликнул было Серов, но меня утомил этот недоумок, не понимающий всей глубины задницы, в которой он оказался.

А потому на щедро напоенного зельем антимагии чародея обрушился весьма чувствительный кулак воздуха, опрокидывая и протаскивая его несколько метров по земле. Этого вполне хватило для того, что бы маг лишился сознания…

Через несколько дней у меня состоялись переговоры с представителями Рода Серовых. По их итогам Мирзаевы завладели обещанным мною рудником и землями, а их люди покинули мои Родовые Земли. Так же был заключен вполне официальный договор о перемирии сроком на десять лет. Понимая, что через определенное количество лет я перестану быть для них сколь-либо доступной целью, они и вовсе хотели полноценного мира, но тут уж я отказался. Пускай нервничают и заискивают, наблюдая со временем рост моих сил и возможностей основанного мною Рода. Глядишь, к моменту его окончания сами захотят в мои подручные записаться, лишь бы не продолжать так неудачно начатый конфликт.

Пытались их представители и намекать на возврат освобожденных из их застенков пленников, но тут я лишь разводил руками и уверял, что отпустил тех на все четыре стороны. Про их освобожденного родича же прямо заявил, что уже обещал тому свободу и потому не собираюсь нарушать своего слова… Однако и они протолкнули в наш договор своё требование — не поддерживать ни прямо, ни косвенно попыток того сменить власть или отомстить Серовым. Ни сам, ни через третьи руки, и даже учли возможность того, что я сам сведу его с заинтересованными в этом людьми. И без этого пункта напрочь отказывались обсуждать что-либо ещё…

Собственно, этот пункт в немалой степени посодействовал оплате услуг Мирзаевых. Собственно, именно сумма факторов, как то — мир с Игнатьевыми, поддержка со стороны городских властей в наших разборках через жандармерию, факт посещения мною резиденции генерал-губернатора и поддержка одного из Родов, что по праву силы числился среди высшей аристократии Империи, позволили мне диктовать свои условия Серовым. Нет, теоретически, они могли бы попробовать взбрыкнуть и ударить напоследок… Но зачем? Овчинка выделки уже не стоила… Да и терять Наследника, которого скорее всего лишат этого статуса, не хотелось от слова совсем. Едва-ли у них так уж много чародеев с потенциалом стать Старшим Магистром, а во многом именно на магах высших рангов строится могущество любого Рода.

Завершилась и сделка с Игнатьевыми. Все чин по чину, всё как и обещано, комар носу не подточит… Я передал ритуал, мы подписали бумаги и принесли клятвы. Точка поставлена…

— Значит, тебя зовут Ирина Цветкова, ты обладательница личного дворянства и Старший Магистр с основными направлениями чародейства в ритуалистике, малефицизме, артефакторике и магии крови, — уточнил я у представленной мне Петром Смоловым особы. — И ты желаешь принести мне вассальную клятву и стать частью моего Рода?

— Согласитесь, принять как младшую и ненаследную часть Рода и вассала Старшего Магистра вам будет весьма выгодно, Аристарх Николаевич, — задорно ответила мне девица. — Но ежели вас подобное не устраивает, то я ни в коей мере не наста…

— Ира, — негромко бросил Петр, и та вздохнула, возводя глаза к потолку.

— Ладно, ладно, — подняла она ладони, с раздражением взглянув на своего, насколько я понял, спасителя. — Я обещала твоему слуге, парень, принести тебе вассальную клятву. Вот только когда я обещала подобное, я рассчитывала увидеть перед собой… Ну, кого-то другого. Надеюсь, ты на самом деле не Глава, а Наследник? Может, позовёшь папу? С таким сынком это должен быть как минимум Старший Магистр…

— Моего папу не сумели призвать ни священники восьмого ранга, ни некроманты аналогичной силы, когда пытались расследовать его гибель, — спокойно пояснил я девице. — И если ляпнешь ещё что-нибудь в подобном тоне, я не посмотрю на то, что ты вроде как дама.

Будут мне тут ещё дерзить всякие… Хельга итак уже похихикивает, отводя глаза в сторону.

— Да⁈ — уперла руки в бока девица. — Ну-ка…

Я окутался молниями, сразу всеми тремя цветами, доступными мне, и рванул вперед, отчего кресло, в котором я сидел, разлетелось щепками. Чародейка в последний миг попробовала применить свою магию, но мой кулак оказался быстрее.

Вонзившись ей прямо в солнечное сплетение прежде, чем та успела отреагировать, он подкинул бедолагу метра на три в воздух. Чародейка попробовала призвать свою магию, но было поздно — мои фиолетовые молнии уже гуляли по её телу, не позволяя сплетать чары. Второй мой удар пришелся той прямо в живот, откинув к каменной стене.

— Вах, — изумленно всплеснул руками Расул, находившийся при происходящем. — Какой злой у тебя глава Рода… Ну хоть с женщинами обращаться умеет.

— Ты хоть и на шестом ранге, но боевого опыта и мастерства у тебя кот наплакал, — констатировал очевидное я, глядя на наконец отбросившую мои молнии женщину, что встала на ноги. — Не советую продолжать схватку — направления магии у тебя не те, что бы тягаться в прямых боях без магических инструментов.

— Думаешь? — слизнула струйку крови из уголка губ женщина. — А если так?

В её руках появились два алых сгустка, и я мысленно признал, что поспешил с выводами. Совсем уж комнатным специалистом она не была, и боевые разделы магии крови она знала недурно. Вот только продолжать схватку нам не дал Пётр. От моего диверсанта и главы разведки и контрразведки Рода Николаевых-Шуйских повеяло мощной волной энергии, и Ирина правильно поняла намёк.

— Ты сама нарвалась на эту трёпку, — жестко заявил он, глядя той в глаза. — В следующий раз будешь подбирать выражения. И я напомню — ты либо поклянешься в верности, либо я верну тебя Серовым лично. На блюдечке с голубой каёмочкой.

Чародейка зло и несколько обиженно посмотрела на моего подчиненного, но от дальнейших споров и склок воздержалась. В итоге у меня имелось уже целых два Старших Магистра… Да, Ирина пока слабовата в прямом бою — любой из тех чародеев шестого ранга, что встречался мне за этот год, пусть не в один миг, но достаточно легко одолел бы меня. Однако с другой стороны — я-то сталкивался со Старшими Магистрами Сибири, с чародеями, кто даже без глубоких познаний и великих навыков были бойцами хотя бы в силу места своего обитания.

Чародеи же, чья специализация не располагала к битвам, либо же не имеющие достаточного боевого опыта, точно так же пропустили бы мою первую атаку. Всё же голой силы для боевого мага недостаточно, нужны инстинкты, личное умение и боевой опыт. На одних лишь полигонах сильным воином не стать…

А на чародейку у меня были большие планы. Ибо в чем в чем, а магии крови я её мог подтянуть весьма преизрядно. Да и с боевыми чарами малефицизма мог помочь… Не говоря уж о ритуалистике. Эту ветвь чародейского искусства вообще любой маг седьмого и выше ранга изучал в обязательном порядке, и я не исключение. Сдержать пять армий в одиночку мне в своё время удалось в том числе и благодаря десятилетиями разрабатываемым и закладываемым близ Диканьки ритуальным кругам, звездам и прочем магометрическим фигурам.

Ещё из успехов был договор о том, что претендовавший когда-то на главенство в Роду, но проигравший борьбу своему старшему, менее талантливому в магии, но более хитрому брату Василий Серов согласился подписать со мной договор о найме. Пока что — на два года, но, скажем честно, я рассчитывал сделать его своим вассалом, сманив возможностью под моим руководством развиваться как чародей и шагнуть со временем на планку седьмого ранга. Ибо его таланта на это точно хватало… И то, что он желает мести Серовым, даже хорошо — если очень захотеть, можно придумать способы обойти принесенные клятвы. Если он, конечно, не плюнет на месть, что вряд-ли…

А так же пришли новости с моих земель. Ну как пришли — их привез Приходько, приехавший с парой десятков бойцов в город лично, дабы поведать своему высокому начальству об этом.

— Битва была — просто пи***ц, — рассказывал мой, пожалуй, первый друг в этом мире. — Мне повезло, я с отрядом патрулировал то направление — ловили небольшие группы нанхасов да прорежали лезущих на наши земли чудовищ. Ну и следили, мало ли большие силы врага двинутся… В общем, там прилетел охренеть какой здоровенный боевой корабль — даже для линкора слишком большой, как по мне. И он там форменный конец света устроил дикарям — боевая магия седьмого-восьмого ранга, зачарованные снаряды, оставляющие целые кратеры на месте попадания, барьеры, которые не могли пробить даже могущественные боевые духи шаманов шестого-седьмого рангов… А потом бац — и десант. И в десанте одни чародеи! Никого младше Адептов, и те в качестве рядовых бойцов! Они нас, признаться, едва на фарш не пустили, приняв за кочевников, но слава Господу вовремя поняли, что мы не из дикарей! А дальше…

Я внимательно выслушал рассказ. Кивал где надо, ахал, охал и восхищался, выслушивал его выводы, слушал рассказ о том, как они там сейчас перегруппировались, что бойцы идут на поправку, что Матвеевы приняли хорошо и помогли чем могли… Даже предлагают помощь в атаке на занятые Серовыми земли…

— Господин, ещё немного — и он вас заболтает, господин, — заметил Пётр не глядя на скривившегося Приходько. — Может, пора приступить к делу?

— Какому ещё делу? — хмуро поинтересовался Влад.

— Действуй, — неохотно вздохнул я.

Приходько попробовал закрыться барьером. Всё же учил я его на совесть, и сердце лешего делало его сильнее обычного чародея четвертого ранга… Но вот только ему противостоял опытный, даже матёрый боевой маг в ранге Старшего Магистра. И потому мой первый, как я прежде думал, друг обмяк и упал, лишившись сознания, прежде чем успел что-либо сделать…

Глава 15

Приходил в себя Влад медленно. Ещё бы — Петр всё же перестарался, прикладывая того по голове. Настолько, что даже пришлось тратить целительное зелье, дабы привести чародея в чувства поскорее. Но вот, наконец, он застонал, принял сидячее положение и проморгался.

— Это какого такого хрена сейчас было⁈ — возмущенно уставился он на Смолова. — Ты что себе позволяешь⁈

— Какие нынче шпионы наглые пошли, — покачал головой Петр. — Ты может меня ещё и на дуэль вызовешь? По кодексу стали? Или лучше сразу в суд побежишь… А в идеале — так сразу к тем, на кого ты работаешь, падаль?

— Аристарх! — повернулся ко мне Приходько. — Что за бред несёт этот твой цепной пёс⁈ На что он намекает⁈

— О ритуале смены сердца знали лишь ты, Хельга Павловна и сам господин, — ответил за меня чародей. — Затем о том узнал ещё и Фёдор Шуйский, но сумел это сохранить в секрете — настолько, что даже заинтересовавшийся Павел Александрович не сумел разузнать, какие-такие новые исследования увлекли сильнейшего чародея боярского Рода Шуйских. Госпожу Хельгу мы тоже отметаем по понятным причинам — желай та что-то рассказать, и её отец давно бы связался по этому поводу с господином. Её отец, а не Глава Рода Игнатьевых, друг мой… Вот и возникает логичный, в общем-то вопрос — а откуда этот хрен был в курсе секретной информации, в сокрытии которой все были кровно заинтересованы?

— Да откуда мне-то знать! — яростно рыкнул Приходько. — Все эти сраные аристократы — та ещё банка с пауками! Интриги, шпионаж друг за другом и прочее дерьмо меж ними дело привычное! Я-то каким хером к этому причастен⁈ Я ведь тот, на ком эту хрень провели, мне молчать сильнее прочих необходимо — с этих упырей станется меня выпотрошить просто затем, что бы проверить, а чего это такого мудрёного Аристарх сотворил, что обычный бездарный Адепт, упершийся в потолок своего развития, вдруг шагнул на уровень таланта родовитых аристократов и обрёл потенциал достичь ранга Старшего Магистра⁈

— Должна признать, логика в его словах присутствует, — заметила сидящая рядом со мной Хельга.

Да и принёсшая присягу Ирина сидела тут же. По словам Петра, она могла пригодится в предстоящем разбирательстве, раз уж я запрещаю сразу взять в плен и начать пытать подозреваемого в измене и шпионаже Влада, и я согласился. Признаться честно, после того, как Пётр заострил моё внимание на вопросе того, откуда мог узнать Игнатьев о ритуале, я достаточно быстро и сам догадался, откуда. И говоря по совести, сейчас просто малодушничал, надеясь, что в процессе найдётся оправдание тому, кого я привык видеть своим другом. Первым настоящим другом в этом мире, которому я не раз спасал шкуру и который спасал её мне — взять хотя бы тот раз, когда я отрубился после боя с первым своим трёхрогим. Мог ведь тогда же по-тихому перерезать мне глотку да прикопать труп — а затем просто поделить награду за убитого мной лично рогача. Сто тысяч золотом — да он мог третью этой суммы надёжно заткнуть рты всем свидетелям, и оставшееся положить себе в карман. И уверен, ему намекали, что так и стоит поступить…

Но нет, он и его бойцы тащили меня на своих хребтах обратно. И потом он мне немало помогал — и советом, и делом… Черт, будь предателями хоть все десять Шуйских, я бы не удивился и особо не расстроился. Тут бы я хоть понял — пришли из моего Рода, которому служили поколениями, тут заранее стоило ожидать подвоха… Но с Приходько я познакомился ещё в те дни, когда был никем и звали меня никак. Жалким новоиспеченным Адептом, никому из действительно сильных мира сего не особо интересный. И ладно бы люди Второго Императора его ко мне приставили — так нет, работал он на кого угодно, но не на них…

Однако этот вопрос нужно закрыть здесь и сейчас. Я больше не одиночка, несущий ответственность лишь за одного себя, на мне ответственность за людей, вручивших мне свою верность. За Род, который я основал и который скорее рано, чем поздно расширится, в котором будут мои дети, а затем и внуки, мои вассалы и их семьи, что в отличии от моей, пока гипотетической, уже вполне себе реально существуют… И потому мять сиськи было нельзя. Я Глава Рода, и тяжелые решения надлежит принимать самому, не перекладывая их на других…

— Влад, — прикрыл я глаза рукой. — Помнишь, как-то давно, ещё до начала войны, ты называл имена своих детей?

— Ну? — слегка удивился он. — Что, будешь грозить мне тем, что их прикончишь? Серьёзно, Аристарх?

Да и остальные выглядели заинтригованными — чего это я о детях вспомнил? Не грозить же, в самом деле?

— Денис, Анастасия и Гордей Приходько, — негромко сказал я, глядя ему в глаза. — И вся эта троица отнюдь не в столице живет и учится, как ты меня заверял. Странное дело, верно? И имена не те, что ты называл мне, и живут в другом городе… Это первый прокол, который ты допустил. Второй уже назвал Пётр… А если свести их вместе, да суммировать тот факт, что они сперва учились в пусть и довольно дорогих институтах — по меркам выходцев из практически простонародья, разумеется — а затем, буквально через неделю после проведенного мной ритуала с сердцем лешего, вдруг были зачислены в Ростовскую Академию Магических Наук, то возникает вопрос. Один из крупнейших городов страны располагает Академией, что входят в первую пятерку по стране. Обучаться в подобном заведении… Что бы попасть туда, твоих денег бы ни в жизнь не хватило бы. Даже на одного ребенка, не говоря уж о троих, и это если позабыть о том, что в подобные заведения выстраивается очередь из желающих, в которой все до единого — либо дети очень, очень богатых купцов первой гильдии, либо дети из дворянских Родов. А тут троица отпрысков некоего Приходько бац — и конце учебного года практически, из обычного учебного заведения сразу в элитное. Всё ещё будешь отрицать, Влад?

На некоторое время воцарилась тишина. Приходько то собирался с духом и уже открывал рот, что бы начать говорить, то вновь закрывал его и опускал голову, не решаясь начать. Затем же, словно решившись, наконец подал голос.

— Мне искренне жаль, Аристарх, — мрачно выдохнул он. — Лишь об одном прошу — не мсти детям, они ни в чем не виноваты. Я…

С каждым словом всё отчетливее проступали вены на шее, а затем какие-то странные багровые жилы на лбу чародея, явно свидетельствуя о чем-то нехорошем. Что ж, этого следовало ожидать — контрольные печати на столь важном слуге не могли отсутствовать просто по определению. Вот только к сожалению, сам я сейчас мало чем мог помочь своему уже бывшему другу — нос не дорос…

Зато у Ирины Цветковой дорос. Малефик и маг крови, надо же как удачно…

— Долго ещё будешь изображать из себя соляной столп? — хмуро поинтересовался я у молча стоящей в стороне женщины.

— Чего на него силы-то тратить? — удивилась та. — Ну попался шпион, ну подыхает, экая невидаль… Да и…

— Молчать! — взъярился я, гневно уставившись на неё. — Начинай работать, девка, иначе живо обратно Серовым сдам!

Эта угроза её явно проняла. Зло сверкнув глазами, она стремительно приблизилась к Приходько и положила пальцы ему на виски. На несколько минут мы все умолкли, вглядываясь в багровое, мутное сияние, что окружило мою новую слугу и бывшего друга.

— Печать Кровавого Раба, — процедила та наконец. — Заклято по методу Русакова-Голицына, третий уровень печати. Своими силами, без необходимых инструментов, специально оборудованной лаборатории и необходимых магических кругов мне не снять. Сил не хватит одновременно и расплетать заклятие, и удерживать их от активации протокола ликвидации. Но если остались какие-то вопросы, которые хотите задать ему — я могу придержать его от отправки на тот свет минут десять.

— Держи чары в узде, я помогу, — вздохнув, засучил я рукава. И, поймав недоверчивый взгляд Цветковой, хмыкнул. — Покажу тебе работу настоящего мастера магии, заготовка на чернокнижницу.

Провозиться пришлось около трёх часов. Фиолетовые молнии плюс постоянные подсказки, что и как правильно делать чародейке, отняли уйму сил, но своего мы на пару сумели добиться — искусно сплетённое другим Старшим Магистром заклятие из арсенала Магии Крови оказалось развеяно. Редкостная, надо сказать, была дрянь… Основные элементы которой я, тем не менее, запомнил. Кое-что в этих чарах было построено на неизвестных мне доселе принципах — как говорится, век живи, век учись. И даже если живёшь уже не один, а три с лишним века, эта мудрость не теряет своей актуальности.

А дальше мы послушали исповедь Влада. Впрочем, история оказалась до безобразия банальна — в какой-то момент на него просто вышли люди Игнатьевых, примерно за пару дней до моего прибытия в часть. И, заманив на разговор, быстренько сообщили, что вот-вот прибудет молодой чародей ранга Адепта, что поступит под его командование. Его же задача — докладывать всё мало-мальски интересное, что будет происходить вокруг него. То бишь вокруг меня, разумеется…

Сперва он отказал, несмотря на щедрые посулы — от дела так и разило интригами аристократии, в которых простому Адепту недолго и голову сложить. Однако его собеседники оказались не из тех, кто принимает отказы, так что поняв, что одним пряником дело с места не сдвинуть, они прибегли к кнуту.

— Они перечислили адреса, по которым живут мои дети, — мрачно сказал Влад. — И пообещали, что если рискну отказаться вновь, то начнут убивать их по одному. Естественно, я согласился — и тогда их главарь достал какой-то артефакт и заявил, что раз не захотел по хорошему, то теперь придется по плохому. На меня наложили эти долбанные чары. Однако до определенного момента их мало устраивала выдаваемая мной информация — я докладывал о маре, об ученике, о том что ты близок с Хельгой Романовой… Но всё было не то. Да, пару раз они не без моей помощи выходили на твой след — но каждый раз я, клянусь, старался дать информацию таким образом, что бы…

— Ой да заткнись ты, бога ради, — рыкнул я. — В общем, после информации о ритуале, что бы подкинуть тебе мотивации, они о детках твоих позаботились, да? А вассальную клятву, магически заверенную, обойти тебе удалось благодаря тому, что ты заранее известил их, и Игнатьевы подсуетились со своим священником, верно? Чуть подправить даваемую через посредника высших сил клятву местные продажные попики всегда рады, коли дать сходную цену.

— Ну и мразь, — процедила внезапно для всех Хельга. — Он был твоим благодетелем, он дал тебе силу, власть, положение в обществе, даже удлинил срок твоей жизни, насколько я поняла… А всё, что получил в благодарность — это нож в спину.

— У них мои дети, госпожа, — мрачно ответил он.

— Не перекидывай всё на свою любовь, не строй из себя добренького папашу, падаль, — брезгливо сморщилась она. — Если бы ты не был тварью, ты бы уже тогда, когда тебе пересадили сердце, рискнул бы. Написал бы на бумаге, наглотался бы исцеляющих зелий и допинга и при мне бы рассказал обо всём. И не лечи мне тут про безопасность детей! Аристарх, может, её и не обеспечил бы, но одно моё слово — и Игнатьевы бы поплатились и за устроенную интригу, и твои дети оказались бы в безопасности. Я Романова, мне подобные аристократишки не указ… Но ты предпочел молчать — деток под крыло взяли Игнатьевы, тебя самого обласкал милостями и своим покровительством Николаев-Шуйский… Чего бы не жить, а? Ведь на двух табуретках так выгодно сидеть.

— Да только хер на них усидишь, — согласился Пётр. — Ладно, это всё лирика… Господин, делать-то что будем? Прикончим показательно или удавим втихую?

— Ни то, ни другое, — покачал головой я. — Чары с него уже сняты, так что подчиняться Игнатьевым он не обязан… Но вот наложить новые нам кто помешает? Справишься, Ира?

— Поставить Печать Кровавого Раба? Без труда, — предвкушающе улыбнулась моя новая ручная чернокнижница. — Могу даже более надёжную — есть у меня личная разработка на стыке Магии Крови и Малефицизма. Отличная, кстати, штука, я ею клеймила своих слуг и подчиненных… Жаль долбанные Серовы их всех прикончили, уроды проклятые…

— Действуй, — оборвал я её причитания.

— Зачем, Аристарх? — спросила Хельга. — Он ведь предатель! Он…

— Дорогая, хочу я этого или нет, но грязной игры вокруг меня будет становится всё больше и больше, — вздохнул я. — Игнатьев исполнил грязный трюк, спору нет. Грязный, но очень эффективный. Однако раз его шпион теперь разоблачен…

— То его вполне можно использовать для того, что бы скармливать врагу ложную информацию, — закончил за меня Петр Смолов. — Понемногу, по чуть-чуть… И возможно, если подойти к этому делу ответственно, то со временем мы сумеем поставить уже их Род в весьма щекотливую ситуацию. И тогда уже сторицей вернем все потери и стрясем с зарвавшихся уродов с одним крайне наглым Архимагом во главе компенсацию за всё. В конце концов, раскрытый агент может легко стать двойным… Тебе же дороги твои отродья, Приходько?

— Детей не втягивайте, — зло выдохнул чародей. Зло и одновременно устало и обреченно. — Не уподобляйтесь Игнатьевым.

— Ты ещё мне морали почитай, контрацептив штопанный! — рыкнул я зло. — Пасть закрой и готовься отрабатывать всё, что ты от меня задарма получил, падаль неблагодарная. Отец года, млять, по версии Имперского Вестника. Вздумаешь шалить, рискнёшь хоть как-то накосячить — и я твоих сыновей прикончу лично. А дочери заблокирую дар к херам и продам в бордель. Ты меня понял⁈

— Ты этого не сделаешь, — усмехнулся он.

— Я — нет, — согласился я. — А вот его это едва-ли смутит… Я прав, Пётр?

— Вы ещё на удивление милосердны, господин, — подтвердил мой глава контрразведки. — Я бы и вовсе продал их османам — туркам вечно не хватает одаренных невольников. Как для личной службы в качестве скованных магией рабов, так и для жертвоприношений — демоны щедро платят за кровь и души чародеев.

В общем, на том и порешили. А впереди предстояло ещё весьма немало дел. Кто был прав — Влад, всеми силами защищавший детей, или Хельга, возмущенная тем, что он не пожертвовал жизнью ради того, что бы поведать мне правду? Я, признаться, не знаю. Но сомневаться и бояться испачкать руки я не собираюсь. У меня есть шесть, максимум девять месяцев что бы навести порядки на своих землях, доукомплектовать гвардию, подтянуть уровень своих чародеев и отстроить деревни, личный замок и обустроить производства. И при этом мне нужно не забывать об официально возложенных на меня обязанностях вроде контроля над чудовищами, диверсионными отрядами рогачей и прочей поганью, которой в тылу у основного фронта было немало.

* * *

Фёдор Шуйский стоял на опушке густого леса, закрыв глаза. Его внучка Анна отправилась в самую его глубь для того, что бы добыть сердце обитающего в чащобах лешего — измученная до крайности проклятьем, что превратило женщину раньше срока в старуху, она отправилась за добычей самолично. Нет, Фёдор конечно мог сделать всё сам — Маг Заклятий отловил бы лешего с силой примерно седьмого ранга быстро, легко и надежно, но согласно некоторым его расчетам если сердце добудет его внучка лично, безо всякой посторонней помощи, то шансов на успех операции по его пересадке будет куда больше, а оказанный сердцем эффект — значительно лучше.

Такова уж магия — не всегда и везде это была точная наука, подчиненная логичным и понятным формулам. Символизм и ритуализм в ней иной раз значил куда больше, чем банальная грубая мощь да умение плести кружева прямой, как копьё, боевой магии. И потому федор одновременно и волновался, и предвкушал предстоящее действо.

Этот ритуал… Настоящий прорыв в чародейской науке, прорыв сопоставимый с тем, когда люди впервые достигли восьмого ранга чародейства, обещал практически вечную жизнь мага восьмого ранга. А так же обещал серьёзно так увеличить количество чародеев седьмого и восьмого ранга в государстве Российском, сделав сильнейшую сверхдержаву на планете фактически мировым гегемоном. А так же, в случае правильно розыгрыша этой карты, обещала дать возможность изрядно возвыситься именно их Роду. Посмотрим, как запоют остальные, если у них лет через пять-семь окажется не один, а десяток Магов Заклятий!

Количество подходящих для пересадки сердец существ было довольно ограничено. В Российской Империи существ восьмого ранга не из числа людей, которых можно было бы добыть не прибегая к помощи целых армий и без гарантий на достижение необходимого результата, было лишь девять. В остальном мире по имеющимся у него сведениям — ещё десятка три с половиной… В остальных случаях всё было слишком сложно. Лично свою жертву Фёдор уже приметил…

А вот тем, кто не успеет добыть этот сверхценный ингредиент, придется либо самим откармливать с помощью жертвоприношений нужных существ, либо искать ещё какие-то лазейки… А ведь те существа, что достигли своего ранга самостоятельно, а не окольными путями, могли дать куда больше мощи, нежели вот такие «откормыши».

В общем, в ближайшие тридцать-сорок лет мир ждут перемены. Большие перемены вроде геноцида магических существ высоких рангов, увеличения общей мощи чародеев старших рангов, ибо если в чем и можно было быть уверенными, так это в том, что маги седьмых-восьмых рангов постараются каждый найти и пересадить себе по сердцу… Ведь дополнительные века, а то и тысячелетия жизни лишними никому не покажутся.

О, и самое главное — новая Мировая Война. Невиданных доселе масштабов, ибо в данный момент человечество пребывало на самом пике своей боевой мощи. Прежде вторжения разумных рас с той стороны Разломов требовали напряжения сил всей Империи. Ныне же, ко всеобщему удивлению, с этим справлялся один лишь Второй Император. Настолько люди стали сильны…

— Нас ждут славные, но кровавые времена, — задумчиво пробормотал Фёдор. — Ещё одна эпоха перемен, верно?

Когда в мире начинают появляться переродившиеся чародеи неимоверной мощи, они приносят с собой ветер перемен. И как правило перерождаются они не по одному — пожалуй, в каждой сверхдержаве найдется по своему умнику, что принесет что-то вроде ритуала пересадки сердца. Возможно, формы будут иными — где-то это будет магический эликсир, где-то загадочная пилюля, но в одном Фёдор, прекрасно знающий настоящую мировую историю, а не то, что понаписано в учебниках для простолюдинов, был уверен на все сто. Когда перерожденец приносит в мир какое-то знание, оно быстро разлетается в различных формах по остальной планете. Закономерность, мать её… Бороться с этим было глупо и бесполезно, а потому Шуйский намерен был подстроится под надвигающуюся лавину событий и использовать её на пользу себе и Роду.

Ведь как знать, как знать — прошлый реинкарнатор, родившись Романовым, стал основой того, что в Империи сменилась династия. Возможно, подобное ждёт и Шуйских?

От задумчивости и отстраненных размышлений мага восьмого ранга отвлекло зарево взметнувшегося на сотни метров пламени — его внучка, очевидно, столкнулась со своей жертвой и сейчас, не жалея сил, использовала одно из сильнейших заклятий седьмого ранга — Столп Огня.

— Дура, тебе ж его тело целым нужно, — поморщился чародей.

Впрочем, не ребенок, разберется… А коли нет — то пусть катится на все четыре стороны. Бесконечно помогать вспыльчивым неудачникам пожилой, действительно пожилой по любым меркам маг намерен не был. Даже если эти неудачники были плотью от его плоти.

Глава 16

На некоторое время все проблемы, казалось, отступили. Я провел ещё несколько дней в городе, так как моим новым людям требовалось лечение — и Петру, и Ирине, и согласившемуся на найм Василию Серову. В конце концов, чего мне спешить возвращаться на руины с покалеченными подчиненными, где им должного ухода не видать?

Заодно развил и кипучую деятельность по другим направлениям. Мне требовались хорошие маги-фортификаторы, что возведут мне крепость на моём магическом источнике, необходимо было закупить огромную гору провианта, купить разные мелочи вроде бытовых артефактов, инструментов, начать вербовку новых гвардейцев, узнать все ли обещанное доставили Шуйские на оговоренные склады — их экипировка и комплекты усиливающей алхимии были нужны мне как никогда, гвардию предстоит восстановить в полном объёме, а лучше расширить, значительно расширить… В общем, это были насыщенные для меня пять дней, и не только для меня одного. Но всё в этом мире имеет свойство заканчиваться — закончились и эти пять дней, что я выделил на пребывание в городе.

— Какие дальнейшие планы? — поинтересовалась Хельга на прощание. — Чем займешься в своих владениях?

— Наведу порядок, наберу рекрутов, начну восстанавливать гвардию, — пожал плечами я. — Выстрою крепость на своём магическом источнике, заложу рунные системы защиты, запитав от него… В общем, пока ещё тепло и нет снега нужно успеть отстроить и заселить свои земли.

— Заселить? Будешь крепостных скупать? — поморщилась она. — Зачем они тебе?

— Там будет немало полей под засев, — пояснил я. — Будут трактиры, дороги, лесозаготовки, охотничьи заимки, хутора, где станут разводить скот, ещё понадобятся рабочие руки для засева полей — магический источник на моих землях далеко не один, а я неплохо разбираюсь в магии природы. Достаточно, что бы обеспечить неплохую урожайность, сопоставимую с центральными регионами страны. Не хочу зависеть в плане продовольствия от поставок из других частей страны, как это делает большинство. У меня будет государство в государстве, способное прокормить себя само. Вот увидишь, дорогая — к моменту, когда ты станешь моей женой, тебя будут ждать не дремучие чащобы, забитые монстрами, где лишь пара-тройка производств работает, а практически райский уголок.

И я не шутил. Многие, очень многие в этих краях не выжимали из своих земель всего, что можно было. Привыкли жить, как их предки, что первыми обосновались в этих краях — бей лесную живность, держи гарнизоны, добывай полезные ресурсы и просто продавай в глубь страны. Зачем напрягаться, вкладывая деньги в попытки создать собственные производства. Зачем? Рискованно, не факт что окупится да и вообще придурь какая, мы и так могём!

Справедливости ради, так думали и жилы не все Рода. Но большинство — точно. И частенько дело было не только в том, что они не хотели — но для того, что бы почва стала достаточно плодородной, необходима была магия. Мощная, сложная, далеко не всем доступная магия… Это пулять огнешарами изо рта и молниями из задницы было относительно легко научиться. Легко, почетно и так далее…

А вот куда более скучные и сложные разделы чародейской науки, что требовались для создания тех же сельхозугодий — это сложно. Скучные формулы, теории, многотомные труды чародеев-друидов (которые чаще тоже специализировались на боевом направлении, нежели мирном) давались не каждому, а уж в среде аристократии, где важнее личной силы да могущества Рода ничего не было особой популярностью не пользовались.

А даже те, кто изучал… Работа подобных чар здесь, в такой близости от Разлома, требовала особых расчетов. Я вот, например, собирался создать целую сеть, которая соединит все малые магические источники на моих землях в единую систему, сплести громадное заклятие ритуальной магии и запустить его в работу — лишь тогда что-то может получиться. И это я, со своими энциклопедическими познаниями, могу замахиваться на подобное. Родам, не обладающим моей широтой познаний или не имеющим доступа к весьма дорогим специалистам уровня Старших Магистров, а иной раз и Архимагов — даже думать о подобном слишком смело.

Даже мне, для воплощения задуманного, необходимо взять пятый ранг и подключить минимум двоих Старших Магистров к этому проекту, что бы рассчитывать на результат. Опять кого-то учить, кстати… Ну да что поделать? Вкладываюсь в себя и своих людей, улучшая собственные земли. Такие дела.

— Хотелось бы посмотреть… И когда же, кстати, ты собираешься просить моей руки? — прищурилась девушка.

Да уж, кто о чем, а женщина — о подвенечном платье…

— Возьму пятый ранг и сразу пошлю сватов к Павлу Александровичу, — заверил я её. — До того будет смотреться мезальянсом, могут и шептаться начать… Но если твоей руки будет просить чародей, что стал Младшим Магистром до двадцати лет, никто и рта не посмеет раскрыть. Это докажет мою уникальность и то, что я достоин подобной чести.

— Ты собираешься стать Младшим Магистром в ближайшее время? — удивилась девушка. — Но это ведь уже какая-то совершенно чудовищная скорость развития… Ты и Мастером ещё года не пробыл!

— Я стану Архимагом раньше тридцати, — пожал я плечами. — При таких амбициях задерживаться со взятием пятой ступени лишние годы странно, не находишь?

— А в прошлой жизни ты развивался так же быстро? — не удержалась она от вопроса.

— В прошлой жизни я Старшим Магистром стал годам к сорока, — честно ответил я. — Но основной и удивительный скачок в скорости моего развития начался уже позже этого. До определенного предела я был пусть и не худшим из чародеев, но звезд с неба не хватал… Да уж…

А потом всех, кого я любил, считал семьёй и друзьями, убил один из темных. Лорд-вампир, аналог Архимагу, напавший на небольшой городок, в котором проживали мои родные. В схватке с той тварью я выжил лишь на злобе, упорстве и ярости, и наша схватка спалила Смольный дотла. Тварь оказалась тяжело ранена и сумела бежать, я же остался, опустошенный, на пепелище города. Тогда-то кто-то из прибывших на сигнал тревоги чародеев Липецка, застав картину окровавленного, перепачканного в прахе и золе чародея, чей рёв ярости и боли был слышен на многие километры, и ляпнул:

— Пепел…

Так я и обрёл прозвище, за которое держался всю жизнь. Позже я выслеживал ту тварь не один год, попутно не чураясь никаким средствами ради обретения силы, истреблял вампиров и нечисть даже тогда, когда они не заслуживали смерти, прославился как психопат и цепной пёс Имперского Корпуса Ночной Стражи, став легендой — ужасной, отвратительной и кровавой легендой, оставляющей за собой сотни и тысячи трупов… И поверьте мне, смерть Вериматраса была ужасающей. Не страшной, не жуткой и даже не ужасной — ужасающей… Пока я гонялся за этой тварью, я за два десятилетия из Старшего Магистра дорос до Великого Мага, и это было чудовищным, невероятным прогрессом.

Но рассказывать об этом я пока не стал. Не самый приятный период моей жизни, и тем, что я порой творил, ослепленный жаждой мести, я не просто не горжусь — я стыжусь этого. Жаль, что и эти воспоминания тоже вернулись со временем — данный отрезок жизни при воспоминаниях о нём в этом мире оборачивался жуткими кошмарами.

— Когда ты второй раз проходишь одну и ту же дорогу, это намного легче, — ответил я ей. — Тем более это моё тело, полученное при перерождении, куда более талантливо и сильно, нежели прошлое. Меня с детства отпаивали самой дорогой алхимией, предназначенной наследникам Рода Шуйских, я имею великолепную генетику и наследственность а так же вооружен громаднейшим опытом… Да я Старшим Магистром года через три смогу стать, если всё пойдет как надо! А Магом Заклятий — до сорока. Чему тут удивляться? Скорее было бы странно, если бы было иначе.

В общем, через какое-то время мы уже были перед остатками моей крепости. Дел предстояло немало, особенно мне — требовалось проследить за развитием Духа Источника. Существо, что значительно расширит диапазон моих возможностей в битвах при этой крепости и станет великолепным стражем этой крепости, способным распоряжаться всеми заклинательными системами крепости, стоил того что бы приложить определенные усилия для его скорейшего и наилучшего развития.

А потому, распределив задачи между своими командирами из числа Мастеров и назначив старшим среди них Петра Смолова, выдав ему в помощь более-менее оправившегося Серова, что должен был вместе с парой сотен гвардейцев и тремя Мастерами заниматься защитой наших новых границ (монстров, мать их итить, никто не отменял — здесь был самый передний краешек Фронтира, и эти твари быстро стекались взамен уничтоженных) я полностью отдался делу работы с источником моей будущей крепости. Этим следовало заняться прямо сейчас — через несколько дней прибудут маги-фортификаторы нанятой мной кампании Осташко и Ко, большие профессионалы, контракт с которыми обошелся мне в полтора миллиона золотых. И к этому моменту, что бы не задерживать строительство, мне необходимо было завершить работу со своим основным активом в этой крепости.

Это было нужно в первую очередь для того, что бы Дух Источника сумел проследить за работой. Мне вовсе не улыбалось, что бы кто-то оставил свои «закладки» в моей будущей крепости, внеся ключ-заклятия для оговоренных с ними чар. Вообще, у кампании были отличные репутация и история, но береженого боги с демонами на пару берегут, а потому подстраховаться стоило. И плевать, что контора вообще-то была столь крута, что иметь со мной дело согласилась лишь по рекомендации Хельги, чья фамилия была Романова. Теперь уже официально — оказывается, её отец полгода как официально признал её своей дочерью и она сменила родовое имя с Валге на Романову. Впрочем, будь она даже всё ещё Валге — представительнице этого Рода тоже не рискнули бы отказать… В отличии от какого-то там Николаева-Шуйского.

И потому я сейчас был очень, очень занят.

— Так, сердца тварей пятого ранга на каждый угол звезды, — деловито командовал я гвардейцам, расставляющим часть наших драгоценных трофеев. — Вашу мать, аккуратнее!!! Не дрова таскаете, дубины стоеросовые! Та-а-к, где там кровь Проклятых Медведей? Неси сюда!

— Молодой господин, а ты уверен в том, что делаешь? — осторожно уточнила у меня Цветкова. — Согласно теории Фламмеля, наиболее распространенной и признанной в мировом сообществе, самостоятельно зародившиеся в магических источниках духи крайне чувствительны к силе того, кто стремится их привязать к себе. И если разрыв слишком высок, то дело может кончиться большими проблемами… То существо, что вот-вот родится здесь, вполне могло бы потянуть на пятый ранг сразу. Но ты намерен усилить его до шестого с возможностью дальнейшего развития, верно? И кстати, почему именно Проклятый Медведь? Его кровь обладает склонностью к чему-то особому?

— Верно, — согласился я, вычерчивая руны из древнейшего и самого могущественного мне алфавита. Гиперборейского, давно исчезнувшей в моей родной реальности сверхцивилизации, что превосходила ту, что породила меня.

Их руны считались сложнейшими и наиболее капризными из известных (отчасти из-за своей слабой изученности) но при умелом подходе, если чародей знал, что именно хочет и пользовался отточенным и проверенным сочетанием, давали высочайший, недостижимый в иных вариациях КПД. К сожалению, они, помимо прочего, обладали ещё и одним весьма досадным недостатком — огромной ресурсоёмкостью. Данный чары, что я плёл сейчас, были на стыке ритуальной и рунной магии, что ещё сильнее увеличивало и без того немалые требования к ресурсам в данном случае. Даже в своём прошлом мире, будучи одним из Великих и укрепляя окрестности своего жилища, я начертил всего три гиперборейских рунных заклятия — уж слишком кусались цена и редкость необходимого для их создания. А у нас, к счастью или сожалению, Разломов не водилось, которые были столь щедры на необходимые ресурсы…

Зато сейчас я мог оторваться на всю катушку, не жалея вливая драгоценные, наполненные маной и праной внутренности магических созданий на необходимое мне рунное заклятие. И даже настолько зажрался, что все руны и линии многолучевой звезды вычерчивал кровью могучего монстра, заботливо сцеживаемой и сохраняемой моими бойцами после каждого столкновения с тварями на фронте.

— Кровь Проклятого Медведя даст самую лучшую и актуальную для подобного, призванного стать хранителем родового гнезда, Духа — к геомантии. И подарит отличное сродство с энергиями Разлома, коих здесь немало, — ответил я. — В деле осад — что для нападающих, что для обороняющихся — нет ничего удобнее и лучше магии Земли. Остальные стихии и многие направления магии этому Духу тоже будут подвластны, но в первую очередь он должен быть геомантом.

— Зачем? — удивилась та. — Разве не лучше будет, если данное существо будет способно использовать огонь или воздух? Это более вариативные и могущественные атакующие стихии!

— Толковый геомант во время штурма способен гробить вражескую пехоту огромными толпами, — пояснил я не обладающей военным опытом женщине. — Способен ударить по артиллерийским расчетам, изменить ландшафт в свою пользу, создать зыбучие пески на пути наступающих, не позволить им использовать всякие-разные землятрясения и прочие заклятия для штурмов крепостей… Дух со временем пропитает своим присутствием и маной окрестную землю так, что вражеские геоманты будут вынуждены отказаться от прямого воздействия на неё. А огнем, воздухом и молниями хорошо зачарованные и поддерживаемые соответствующей магией Духа стены пробить будет сложновато… В общем, плюсов куча. Из минусов — довольно средние возможности в борьбе с воздушным врагом на большой высоте, но между средним универсалом и сильным специалистом в своем направлении я выберу последнего. Над защитой с воздуха позже поработаем отдельно… Касательно же твоего вопроса насчет наших с ним слишком большой разницы в силах — до этого секрета у тебя ещё нос не дорос, уж извини. Профессиональная тайна.

На самом деле всё было довольно просто — Дух будет завязан в первую очередь на меня и мою кровь. И что бы создать эту привязку я буду использовать свою Силу Души — а разница в этом параметре у меня и у подавляющего большинства подобных созданий чудовищна. Пиковый Великий Маг против Духа шестого ранга — это даже не смешно. Мы не просто в разных лигах — я на две категории выше.

Через некоторое время приготовления для ритуала были завершены. На сотни тысяч, а то и больше, золотых рублей извёл реагентов, черти его задери! Но экономить на подобном было никак нельзя.

— Ну, начнем помолясь… — пробормотал я, делая глубокий вздох.

Закрыв глаза, я буквально ухнул сознанием в недра метафизического пространства, в котором сейчас находился зарождаемый Хранитель этого места. Крохотный огонёк грязно-бурого цвета, в котором боролась сущность этого места, перемешанная с останками поверженного мною здесь призванного Духа нанхасскаго шамана и осколки энергий убитых в том бою одаренных представляли из себя ту ещё канитель, и для того, что бы получившаяся сущность была лояльна и вменяема, необходимо было изрядно потрудиться…

Те осколки энергий, что помнили мою ауру, вскипели, стараясь как можно сильнее задеть, уязвить хотя бы мою духовную суть, которой я потянулся к ним — однако именно на это я и рассчитывал. Бить их при попытке напасть на меня было куда проще, нежели самому лезть в этот котёл противоречий, гнева и ненависти, отделяя там зёрна от плевел.

Грязные волны серо-бурых энергий захлестнули меня, окружая, стремясь отсечь от физического тела и обжечь, смешать с собой… Но в ответ я лишь заставил проявиться в этой своеобразной реальности свою фиолетовую молнию. Не те её производные, несущие в себе крупицы моей истинной силы, нет — наружу вырвалось истинное воплощение моей силы, та её часть, что намертво была впаяна в самую мою суть.

Фиолетовые разряды ударили, легко, без труда сокрушая грязные, захлёбывающиеся от ненависти эманации злой сути. Первая атака была отбита без труда, и волны грязной энергии чуть отхлынули, однако сдаваться даже не собирались.

— Убийца… Смерть!.. Убить! — шипели с разных стороны на все лады голоса убитых.

Полноценного разума у этих осколков энергии множества душ не было и в помине, иначе они бы сразу после столкновения с моими молниями постарались бы удрать. Но вот такие, примитивно-животные инстинкты в купе с нечеловеческой ненавистью в них ещё содержались, и в этом случае это играло мне лишь наруку.

Фиолетовые разряды растекались, формируясь в настоящие ручьи силы, скапливаясь в ожидании моего сигнала — и я не стал медлить. Реки мощи потекли вперёд, без труда, играючи сметая все попытки сопротивления. Напряжением воли я заставлял всё, что вырвалось из шарика с зарождающимся духом, хлынуть обратно, сжимая, спрессовывая его, заставляя питать собой единую, зарождающуюся сущность — и мне это удалось, пусть и оказалось сложнее, чем я полагал поначалу. А затем началось главное — очищение от предсмертных эмоций и ненависти ко мне всех осколков душ, что тут находились здесь.

Заодно это послужило и весьма неплохим способом тренировки — пропускать через себя истинную энергию, принадлежащую лишь мне, силу своих молний… Лишь здесь и сейчас, в таких обстоятельствах и при помощи столь дорогого ритуала я мог временно пользоваться ими всеми, несколько насыщая свою ауру.

Время в этом месте текло совершенно иначе, чем в нашем мире, а потому было сложно определить, сколько это заняло у меня времени. Однако я всё же справился и теперь передо мной висел шар, в котором плескались энергии всех цветов, но без грязи… Правда, коричневого там было значительно больше. Осталось последнее дело — щедро, не скупясь напоить возникшую сущность своей энергией души, чем я и занялся.

— Что ж, расти большим и сильным, малыш, — усмехнулся я на прощание, переслав эту мысль при помощи образов и видений — единственного доступного этому существу способа общения. Хотя со временем и человеческую речь, наверное, выучит…

Возвращение в своё тело выдалось нелегким — всё затекло, мышцы ныли, но зато энергоканалы и прочность да объём источника приятно возросли. Скоро можно будет и к пятому рангу прорываться…

— Аристарх! — прервал мои мысли нервный окрик Ирины. — У нас проблемы!

— Чего стряслось? — недовольно поинтересовался я.

— Нанхасы!

Глава 17

— Где? Сколько? Уже нападают? — вскочил я, стряхивая остатки слабости.

Нанхасы, надо же! Я думал с ними уже покончено, Хельга рассказывала, что почти все Архимаги и Старшие Магистры этого народа уже мертвы, но поди ж ты — всё равно кто-то приперся… И надо думать, что с ними делать.

— С полтысячи, и всё прибывают, — ответила Ира. — С ними трое Младших Магистров, полтора десятка Мастеров и целая куча одарённых… Собственно, там все одаренные! От первого до пятого ранга, но думаю, и шестого кто-нибудь обязательно найдется!

В голосе моей новой подчиненной слышались панические нотки. Что, впрочем, было неудивительно — боевые направления магии были для неё чужды, она никогда не была воином первой линии. Её удел — надежно зачарованные жилища, где она годами плела свои чары и была вполне способна при хорошем раскладе дать отпор хоть Архимагу — малефицизм отлично сочетался с ритуальной магией, позволяя располагающему временем, талантом и ресурсами чародею очень многое.

Вот только сейчас моя крепость была больше похожа на руины, комплекса защитных и атакующих чар не имела и охранялась лишь полусотней гвардейцев, двумя Мастерами и двумя батареями единорогов. Ну и я с ней, разумеется… Вот только в деле отражения атаки полутысячи одарённых с пятого по первый ранг этого вполне себе могло не хватить.

— За мной, — коротко бросил я.

Жаль, очень жаль, но магическим источником я сегодня не сумею. Да и в ближайшие недели, а то и месяцы, тоже — очищенный мною дух, в которого я вложил столько усилий, надолго присосётся к своей колыбели и кормушке. Ему потребуется всё до капли, что может дать источник, а может и больше. Правда, и окупится это сторицей — если всё сделать правильно, то источник из просто мощного и ненаправленного станет Большим Источником Маны — штукой, владеть которой могла лишь высшая аристократия и государство. Но тут дело не одного месяца и даже года, так что спешить не будем.

В общем, рассчитывать приходится лишь на свои силы, к сожалению. Крепостной двор встретил меня суетой бегающих гвардейцев — полсотни бойцов под руководством своих весьма опытных командиров выстраивали во внутреннем дворе пушки, готовясь дать залп — не со стен, а там, где, как они полагали, будет пролом и прорыв внутрь. Здесь же обнаружилась скованная, бессознательная пленница, которую самолично охранял подзабытый уже мною человечек…

— Учитель! — вскочил Петя Самойлов. — Учитель, это я, Петя…

— Я помню своего единственного официального ученика, Петя, — кивнул я парню. — Что за дела с Алтынай? Почему она тут?

— Её считают предательницей, но она уверяет, что одумалась и всё поняла после того, как вы освободили её разум влияния вживленного паразита! Я настоял на том, что бы её доставили сюда, для личной беседы с вами.

— Сколько с тобой прибыло бойцов? — первым делом уточнил я.

— Два с половиной десятка гвардейцев под командованием лейтенанта нашей гвардии, Артёма Смирнова. Он Адепт, при нём ещё пять Учеников и я, — отчитался парень.

Ну да, обычно десятком бойцов командует один Ученик, но у нас перенасыщенность магами младших рангов… Впрочем, это отличные новости — двадцать пять гвардейцев и семь дополнительных чародеев второго и третьего рангов лишними точно не будут. Это ж практически на пятьдесят процентов увеличивает количество бойцов!

— Говоришь, она оправилась и на нашей стороне? — ухмыльнулся я и, не дожидаясь ответа Пети, с размаху отвесил бессознательной девушке пощечину.

— Учитель! — чуть ли не по девичьи взвизгнул Петя, но я лишь отмахнулся от парня.

С его влюбленностью в фигуристую дикарку-мару уже надо что-то делать… Засранец едва ли на меня не кинулся за свой предмет обожания! Впрочем, девушка распахнула глаза — с моей ладони в её ауру проникла изрядная порция молний — фиолетовых и синих — что встряхнули погруженный в состояние сна чарами и алхимией организм. К счастью, их эффект уже начинал спадать, так что мне без труда удалось привести её в чувства.

— Гос… Господин? — запинаясь, прошептала она, удивленно окидывая взглядом окружающую нас обстановку. — Где мы? И что происходит…

— Времени нет, — оборвал я девушку. — Сейчас твои былые сородичи собираются нас всех прикончить, напав на остатки моей крепости. Ты со мной или с ними? Отвечай честно и не бойся последствий — если ты на стороне врага я отпущу тебя к ним. Попробуешь вместе с…

— Нет! — яростно тряхнув гривой роскошных волос прорычала девушка. — Эти уроды в ответ на доверие и руку помощи подсадили мне паразита в разум, предали ваше доверие и преступили законы чести! Пусть сдохнут все до единого, всё равно среди них не осталось ни единого моего родича — я готова драться за вас, что бы искупить свою вину, мой господин! Только дозвольте, только дайте шанс — и я докажу, что Алтынай ваша и помнит добро, оказанное ей!

Прислушавшись к нашей связи, я удовлетворенно кивнул, поняв, что говорит девушка искренне. Отлично, ещё один Мастер со вполне себе пристойным боевым опытом… Мара в ближнем бою, вооруженная моими молниями, была способна задать жару кому угодно. Повышенная живучесть, гибкое как вода и стремительное как буря тело, физическая мощь, превосходящая даже мою под всеми доступными для меня усилениями, немалый резерв и повышенную живучесть — она почти совершенная машина смерти в ближнем бою.

— Будешь среди тяжелой пехоты, — решил я, освобождая девушку от цепей. Петя мигом просиял, но я не обращал на него внимания. — До времени не показывай свою силу и возможности — вступишь в дело лишь тогда, когда дойдет до рукопашной, поняла?

— Да, господин, — кивнула та, начиная разминать явно изрядно затёкшие конечности и обернулась к Адепту, что командовал притащившим её взводом. — Давай сюда боевую алхимию.

— Это ещё с чего? — недовольно буркнул он.

— С того, что я одна принесу пользы больше, чем вы все вместе взятые, — спустила она с небес на землю чародея. — Я четвёртый ранг, парень! Гони алхимию, не то силой отниму!

— Петя, — не обращая больше внимания на остальных, обратился я к своему уже позабытому подопечному. — Ты сегодня в бою будешь участвовать лишь в том случае, если враги прорвутся внутрь.

— Но я! — вскинулся парень.

— Ты мой ученик, и у меня на тебя большие планы, — рыкнул я на парня. — Ты на грани достижения ранга Адепта — так что пока уймись. Как Ученик ты сегодня всё равно толку слишком много не принесешь… Сиди во внутреннем дворе и готовься. Помнишь звезду Эйнриха-Цвайгеля? Четыре луча, семь рун и один ритуальный круг?

— С руной «Цвёрн» в центре? — уточнил парень. — Та, что сосредоточена на силе крови? Но вы же учили, что я её раньше третьего ранга использовать не смогу — силы моей крови на нынешнем ранге не хватит для… Да и вообще — его насыщать надо неделями! У меня нет столько времени и сил!

— Там, в подвале, — махнул я рукой в вырытое для проведения ритуала помещение. — Находится ещё пол бочки специально сцеженной и законсервированной крови монстра пятого ранга. Возьмешь и используешь.

— Придется пересчитывать коэффициенты воздействия из-за принадлежности исходной жидкости другому существу… — неуверенно забормотал парень. — Учитель, я…

— На кой хрен я тебя брал в ученики, если ты даже этого не можешь⁈ — рыкнул я, вставая и теряя терпение. — Это чары действительно высокого порядка, магия, которую практикуют в высших аристократических семьях! Как мой ученик, ты должен как минимум им не уступать! Иди и делай!

Я оставлял парню методички и собственноручно написанные наставления ритуальной магии. Вернее, того её сочетания с иными ветвями чародейства, что использовал и практиковал я сам — с упором на магию крови. Ибо ничего серьёзного в боевой ритуалистике чародею всего лишь второго ранга было недоступно — любой ритуал, любые чары с опорой на магометрию были ориентированы на внешнюю атрибутику. Сильному и умелому чародею вроде меня, с веками опыта за плечами, были доступны весьма упрощенные методы использования этой магии — при помощи различных Владык Магических Планов и их подручных, силой своей собственной крови и огромного опыта… Но вот Пете о коротких путях ещё думать рано, так что я его учил лишь тому, что парень мог использовать.

Звезда Эйнриха-Цвайгеля — ритуальная чародейская фигура, которая требует огромного количества либо времени, либо ресурсов. Но взамен Ученик получает возможность бить и ставить барьеры почти на уровне Мастера… Третий с половиной ранг, скажем так. Пол бочонка, что сейчас тащит парень для ритуального заклятия, стоит столько, что можно Младшего Магистра на недельку боевых действий нанять… Но да сейчас не до подобных перебираний. Эта магия позволит парню почти гарантированно выжить, и это главное. Постарайся не думать о том, сколь много полезного ты сам сумел бы сотворить с таким ресурсом, Пепел, постарайся не думать… Жадность — худший из пороков.

— Ирина, ты на стены не идёшь, — приказал я стоящей рядом чародейке. — Начиная прямо здесь готовить что-то из арсенала своей атакующей магии. Желательно малефицизм, с защитой от подобного они едва ли заморачивались, среди нас темных магов, им известных, не имеется. Мы же выиграем время…

На стену я поднялся не в одиночку. Два Мастера, остававшихся здесь, на руинах, были со мной и молча ждали приказаний. Я глядел вперед, на выходящих вперед и набирающих ход нанхасов. Сотни, многие сотни духов различной силы и разных способностей реяли над воинством, что молча двигалось вперед. Я, как и мои командиры, угадали верно — атаковать они решили именно ту стену, что была наспех сооружена моими чародеями. Что вполне логично — возведенный наспех не самыми сильными магами, не изучавшими искусство фортификации крепостей, эта стена была простым каменным препятствием, которое чары нападающих сметут без труда. Три другие, уцелевшие стены, были неплохо защищены чарами, и их атаковать было не то, что бессмысленно… Но могло обернуться лишними хлопотами — их одним плевком сильного мага хрен обрушишь.

— Треугольник, — не оборачиваясь бросил я стоящим за спиной у меня чародеям. — Всю ману на меня, я центральная фигура строя. Приступить!

Оба Мастера, безо всяких возражений, выполнили мой приказ. Эти построения, когда несколько чародеев концентрируют свою силу и передают одному, ведущему магу, были для них привычны — весь свой десяток Мастеров я в своё время задолбал тренировками на эту тему. Это был единственный способ противостоять более сильным врагам для чародеев нижестоящих рангов…

К сожалению, ранг Мастера, хоть и резко возносил любого мага над девяносто девятью процентами чародеев планеты, всё ещё являлся лишь нижней ступенью в лиге обладающих истинным могуществом одаренных. Впрочем, я трёхсотлетний Высший Маг уровня трёх Сверхчар или погулять вышел?

— Ардо унна мириот! — вскричал я, вскидывая руки. — Ринна мерде улиаарт! Уссо, миинаар!

Силой мысли я за две секунды вычертил ритуальную фигуру — пятиконечную звезду с многочисленными светящимися письменами. Не рунами, нет — алфавитом давным-давно мертвого народа Южной Америки моего мира, что был весьма сведущ в некромантии… За что его и выжгли и истребили огнём и мечом конкистадоры — мощь магии Католических священников вкупе с боевыми магами Испании, Португалии и ряда других европейских держав вкупе с более развитыми видами вооружений сказали своё веское слово в этом противостоянии… Но поверьте — если бы в остальных направлениях этот народ был бы столь же развит или хотя бы столь же многочисленен, как те же майя или ацтеки, то я не стал ручаться за то, кто кого одолеет в этой борьбе. Их магия Смерти была настолько развита, что её секреты весьма высоко ценились в старом свете, где и своих чернокнижников хватало. Особенно во Франции, где даже Париж, столицу государство, охраняла целая армия костяков, спящих в катакомбах под городом. Именно эта армия в своё время подавила Великую Французскую Революцию в реках крови…

И именно их чары я сейчас использовал. Здесь, где буквально недавно произошло побоище, виновником которого был я, мне было под силу призвать мертвецов. Ритуальная магия… Этот раздел волшебства имел весьма много того, что следовало в первую очередь считать истинным волшебством. Не холодной наукой магии, где правят бал верные формулы и вычисления в купе с волей колдующего, не заученные приёмы плетения боевых и иных чар, нет…

Здесь всем правил Его Величество Символизм. В данном конкретном случае — пролитая на этом поле кровь была целиком и полностью на моей совести. И Астрал, инфополе целого мира, запомнил, чьё слово стронуло с места отряды воинов и магов, что резали и убивали и воинов, и мирных жителей, не щадя ни женщин, ни детей. Помнил, чья злая воля вела проливавших кровь в большинстве своем невинных людей — ведь рядовые нанхасы на решения своего вождя повлиять возможности не имели…

И потому я был связан со здешними мертвецами и пролитой крови. Искусный, подчеркиваю, именно искусный, а не сильный, некромант сумел бы через эту связь при помощи ритуальной магии, магии крови и малефицизма ударить по мне — но таковых тут и близко не имелось. С другой стороны был я, кто через карму и причинно-следственную связь был намертво повязан со здешними мертвецами, чем я и намеревался воспользоваться.

В целом, религии, как христианство, так и различные языческие культы, весьма ценились и нужны были любому государству в том числе и для того, что бы разные Повелители Мертвых не мнили о себе невесть что. Освященное кладбище или благословленное языческим жрецом место захоронения было бы не то, что неподвластно некромантии… Но потребовало бы такого расхода сил, что легче было бы в прямом бою одержать победу. А так же устраняло риск самопроизвольного восстания мертвяков, потому любая армия мира всегда имела в своих рядах священнослужителей — никому не хотелось ещё и с мертвяками да призраками воевать.

Однако здесь и сейчас никто тысячи убитых не освящал. И я намеревался этим полноценно воспользоваться — а потому когда среди вольницы рвущихся вперед чуть ли не последних чародеев народа нанхасов в голом поле начали вставать тысячи мертвяков, что впивались в ненавистных им живых, они на несколько секунд растерялись.

Вот только это не помешало нескольким сотням зачарованных, объятых мелкими духами стрел взмыть в воздух. Не помешало двум десяткам мощных, четвёртого и пятого ранга призванным тварям ударить в стены и не сбило основной напор атакующей нас рати. Однако бой только начинался — и мои мертвяки весьма активно кинулись жрать своих бывших сородичей…

Глава 18

Тени и прах — вот что откликнулось первым на мой зов. Сотни и тысячи искаженных, перекрученных в ненависти ко всему живому порождений магии Смерти вскинулись, набрасываясь на мчащихся в атаку нанхасов, не взирая на то, что это были их былые сородичи… Остаткам, эманациям некогда живых существ, призванных моими чарами в мир живых, было плевать на такие мелочи и условности. Их вели вперед нечеловеческая ярость и злоба, и все, кто дышал, имел в венах тёплую кровь и не боялся солнечного света были для них врагами и законной добычей.

Вот только сибирские кочевники, чьим единственным уделом давно считался шаманизм, были не теми, кого можно смутить атакой массовых чар на границе четвёртого и пятого рангов, оперирующими с призванными тварями. Каждый, даже самый молодой и бедный, охотник нес хотя бы два-три амулета, в котором обитал дух первого-второго ранга.

Изготавливаемый каждому члену племени ещё в детстве амулет с небольшим, слабеньким духом годами носился владельцем. Регулярно подкармливался кровью хозяина, получал тёплую кровь и ману добытого зверья, подпитывался маной и аурой хозяина и со временем превращался в верного друга, всегда готового помочь своему владельцу.

Первый делали на трёхлетие, второй и третий — в значительно более зрелом возрасте и за отдельную плату старшим шаманам племени, ибо бесплатным, обязательным был лишь первый. Потому охотники из более богатых семейств имели значительное преимущество перед бедняками — они с детства обладали большим числом духов и более обширными ресурсами для их вскармливания…

Конечно, эти духи не были слишком сильны. В бою с моей гвардией, допустим, они никак не могли защитить своих владельцев от закованных в дорогие зачарованные латы и вооруженных магическим оружием воинов — слабая магия первого, редко-редко второго ранга была неспособна даже толком повредить латы моей тяжелой пехоты, а наколдованные духами защитные чары редко когда оказывались в состоянии пережить удар зачарованных клинков и секир с активными рунными чарами, направленными на повышенную пробивную способность и обладающих активными атакующим волшебством — вроде раскаленного лезвия клинка, возможности разок-другой применить дистанционно атакующую магию и прочих прелестей. Чай, ковалось для гвардии одного из сильнейших боевых Родов Империи, а не для обормотов из рядовых дворянских гвардий.

Однако здесь и сейчас эти духи сумели внести ощутимую лепту в происходящее. Облачка агрессивного праха, сплетающегося в фигуры чудовищных порождений смерти, были атакованы разноцветными призрачными силуэтами животных, агрессивные путы теней разрывались ими в клочья, не давая стиснуть в своих смертоносных объятиях хозяев — первичное действие моих чар оказалось в целом довольно успешно развеяно.

Однако это выиграло мне несколько дополнительных минут — всё же волей неволей врагам пришлось сбавить первоначальный темп, который они взяли во время броска к нашим укреплениям. Старшие духи, подчиняющиеся шаманам, по большей части держали активные щиты над нанхасами, готовые отразить возможный удар боевых чар старших магов. Не зря же в прямом бою в вопросе разрушительности боевой магии классические маги превосходили своих сибирских коллег-шаманов.

К сожалению, общая братская могила находилась несколько в стороне от того участка, по которому шла вражеская атака, и потому трупы не застали врага врасплох. Однако полуистлевшие, ужасно воняющие мертвецы в обрывках шкур и одежд, в которых их и захоронили, успели выкопаться и теперь, подвывая, неслись в атаку. Неплохо, скажу я вам, совсем неплохо…

Сотни четыре с половиной, а то и пятьсот — столько мне удалось поднять трупов своей некромантией. К сожалению, самой сильной моей стороной эта часть магии никогда не являлась, и потому паразитные потери энергии, как и общая эффективность заклятия, оставляли желать лучшего, но своё дело они делали, выигрывая нам ещё немного времени… Правда, уж совсем немного.

Один из сильнейших духов, витающих над кочевниками, здоровенная пятихвостая лиса, сотканная из бледных оранжевых огоньков, весьма зримо набрала в призрачные лёгкие воздуха, отчего её забавно раздуло, а затем гудением выдохнула вполне себе достойную струю плотного, рыжего пламени, что ударила прямо в центр несущихся на её подзащитных мертвецов. Широкая просека, оставленная ударом весьма грубых и даже примитивных по уровню плетения, но накачанного маной до отказа заклятия, внушала невольное уважение, разом перебив почти треть надвигающейся нежити.

Ударили и другие сильные духи, из тех, что послабее… До нанхасов, не добежал ни один костяк, но это было уже неважно — я подготовил следующий удар. Пять здоровенных, метра по четыре в диаметре, шаровых молний рванули вперед по прямой, как полёт стрелы, траектории — прямо в сторону могучего защитного барьера, поддерживаемого совместными усилиями сотен духов.

Сегодня, в отличии от прошлого раза, нанхасы были подготовлены к схватке. Были принесены необходимые кровавые жертвы подручным лесных охотников и их шаманов, вознесены молитвы и получены благословления Великих Предков, в коих верили большинство коренных обитателей Сибири, приняты магические стимуляторы, что пусть и уступали производимым в европейской части Империи аналогам в вопросе КПД, но без труда компенсировали этот факт качеством и свежестью идущих на их изготовление реагентов — то, из чего приличный алхимик изготовил бы снадобье на ранг, а то и на два выше, щедро шло в ход ради пусть примитивных и весьма дорогих, но дающих нужный эффект зелий… И потому сегодня они были той самой грозной силой, что вот уже не один век сопротивлялась военной машине крупнейшей и сильнейшей сверхдержаве планеты.

Надеялся ли я пробить удерживаемый над войсками барьер своими чарами? Разумеется, нет. Сил трёх Мастеров, пусть я и был одним из этой троицы, на подобное не хватило бы. Но там, где я не мог взять своё силой, можно было пойти на хитрость.

На тех участках вражеской защиты, куда по идее должен был прийтись мой удар, начала нарастать плотность энергии, за счет чего на своих нижних оконечностях барьер лишился значительной части прочности из-за банального перераспределения маны. И за секунду до столкновения моя пятёрка шаровых молний просто лопнула, превратившись в пусть маленькие, с грецкий орех, но весьма многочисленные копии изначальных версий заклятия. И роем рассерженно гудящих от напряжения ос устремился вниз, атакуя самую кромку защитных чар.

Почти две трети сил ушло на то, что бы сделать в барьере отверстие необходимых размеров. Но зато несколько сотен оставшихся молний вспорхнули внутрь, щедро захлёстывая не ожидавших подобного коварства врагов. Наконец пролилась первая в этом бою кровь — десятка два с половиной свободных охотников отправилось на тот свет с тяжелейшими ожогами и рваными ранами от детонаций моих гостинцев. К сожалению, на большее моих чар не хватило — духи сумели защитить основную массу нанхасов. Средней силы и мелкие призванные твари приняли основной удар на себя.

Можно было бы ударить и в третий раз, расходуя передаваемые мне сейчас запасы сил моих подчиненных, но это бы уже ничего не изменило. Враг наконец решил перейти в атаку сам — нанхасы были уже в сотне метров от наскоро возведенной в прошлый раз стены, и шаманы через призванных ими порождений мира духов нанесли свой первый удар.

Основание постройки дрогнуло и пошатнулось от рукотворного землятрясения, в нашу сторону устремились во множестве чары со второго по четвертый ранг — пламя, лёд, молнии, вода и воздух, смешиваясь и синергируя, ударили по стене — и я со своими подчиненными едва успел спрыгнуть вниз, спасаясь от этого напора. Встречать подобный удар в лоб было бы как минимум глупо.

С другой стороны, главное мы сделали — на отражение каждой из наших атак враги потратили на порядок больше сил, чем потратили мы, да ещё и задержались на достаточное количество времени, что бы мои люди успели приготовиться к бою на удачных позициях. Наскоро наколдованные во дворе земляные валы, небольшие трёхсторонние стены, служившие укрытием для стрелков и заряженных, наконец, «единорогов» — все восемь артиллерийских орудий были заряжены самыми дорогими из имевшихся зарядов картечи, готовые дать смертоносный залп по врагу.

— Артиллерию использовать только по моему сигналу! — заорал я, отбегая от обрушившейся вовнутрь стены. — До того — лупить из винтовок!

Артиллеристов, я имею ввиду настоящих, обученных специалистов, которые должны были быть техномагами по своей магической специализации и все как один, разумеется, одаренными, у меня не имелось. Дорогие и сложные маго-технологические устройства требовали для своей полноценной работы специально обученных специалистов, коим полагалось разбираться в баллистике, артефакторике и немного в магии воздуха для более точных расчетов при использовании этих трофейных красавцев…

Самая совершенная на данный момент артиллерия Империи при использовании соответствующих снарядов, стреляя с заранее заготовленных позиций и при определенном прикрытии без труда мог прибить какого-нибудь Магистра, причем даже необязательно Младшего. Вот только к сожалению нужной компетенции чародеев у меня попросту не имелось. Однако даже так — зарядить дорогой, напитанной боевыми чарами картечью орудия и разок пальнуть накоротке мои младшие офицеры были способны. За прошедшие несколько недель успели распробовать и в самых общих чертах разобраться в доставшихся нам от Игнатьевых игрушках.

Семьдесят пять бойцов, иначе говоря — три взвода. Пятеро Адептов, пятнадцать Учеников и три Мастера у которых ещё около шестидесяти процентов резерва, готовящая свой удар Старший Магистр малефицизма и ритуальной магии, что сейчас сидела в самом дальнем углу, тихо нашептывая себе магические формулы под нос и медленно рисовала на своих предплечья странные узоры кровью. Причем, похоже, собственной…

Полсотни тяжелых пехотинцев с десятком Учеников и два Адепта заняли свои позиции на валу, готовясь грудь в грудь встретить первую атаку врагов, стрелки и остальные младшие маги рассредоточились по наскоро созданным укреплениям. И нанхасы не заставили себя долго ждать…

Первыми настоящей лавиной рванули вперед мелкие духи. Сотни, а то и тысячи порождений мира духов оголтело рванули вперед, напропалую завывая и рыча от ярости. В обычное время и поодиночке они не были способны стать противниками моим гвардейцам — любой тяжелый пехотинец был способен пришибить с десяток таких существ походя. Вот только сейчас их были тысячи, и то была лишь первая волна…

— Р-ра! — рявкнули закованные в латы здоровяки и вскинули клинки.

Вперед ударила магия Учеников, рассекли воздух зачарованные пули — бойцы знали своё дело, и численный перевес врага не сумел смутить опытных воинов. Завертелась круговерть боя, пусть слегка отличающаяся от привычной им, но в сути своей не отличающаяся почти ничем от уже пройденных схваток.

На обломках рухнувшей стены показались сами кочевники, вскидывая длинные, тугие составные луки из зачарованной древесины и посылая вперед волшебные стрелы. Две волны столкнулись, но дрались пока лишь младшие чародеи и рядовые бойцы.

Мои чародеи — два Мастера и троица не участвующих непосредственно в битве Адептов — держали защиту над отрядами, не позволяя зачарованным стрелам и боевой магии врага достать моих воинов, и пока те уверенно перемалывали волну духов. Благо алхимических стимуляторов у людей было достаточно на всех… Вот только обороной бой не выиграешь. Ни враги, ни мы еще не пошли с основных козырей, допустив к битве сильнейших чародеев и духов, и я воспользовался этим, метнувшись к Цветковой. Старший Магистр была основной моей надеждой на быструю и не слишком кровавую для нас победу, и следовало уточнить, как у неё идут дела с подготовкой.

Когда я приблизился женщина уже прекратила вычерчивать кровью рисунки на предплечьях и бормотать заклятия. Сейчас странная живопись на её изящных конечностях медленно наливалась тусклым багровым свечением, одновременно с тем весьма активно опустошая резерв маны в её источнике. В ход, кстати, шло и определенное количество её собственной праны…

— Чем порадуешь, ведьма? — грубовато уточнил я.

Церемонится времени не было — пусть мои бойцы уверенно громили полчища духов, размахивая клинками-гладиусами со скоростью магического вентилятора, но их силы были не бесконечны, а отдельные стрелы и заклятия всё-таки нет-нет, да находили свои цели.

— Проклятье, — рыкнула грубым, хриплым голосом чародейка. — Мощное. Но нужно ещё несколько минут.

— На кого нацелено? — уточнил я.

— Изгонит большую часть духов, кроме самых сильных и с самыми прочными якорями в реальности, — пояснила она. — Но после этого я всё, не боец. Есть и второй вариант — вы разбираетесь с духами четвертого и пятого рангов, и тогда мои чары прикончат от половины до двух третьих живых дикарей. Решай быстрее!

— Первый вариант! — нераздумывая выбрал я. — Бей по готовности!

Если подавляющий перевес в числе сменится на просто значительный, а всякая шваль перестанет путаться под ногами, нанхасы могут и сами драпануть. А не сбегут — мы имеем неплохие шансы их всех тут и прикончить. Пусть цена и будет высока, пусть большинство рядовых бойцов и погибнет, но мы перемелем врага — ведь проклятье, что изгонит мелкую и среднюю шушеру, обязательно ранит и старших духов, что тут имелось около десятка. А потому в дело вступлю я…

Не теряя времени, я принялся плести собственные чары, усевшись так, что бы Ира Цветкова оказалась за моей спиной, закрытая от возможного удара врага. В конце концов, у неё не было комплекта зачарованных чар, положенных Мастерам гвардии Шуйских… После удара её проклятья я натравлю на всех, кто останется Фиолетовых Змей. Направление моего дара, ответственное за работу с тонкими энергиями и потусторонними сущностями, обязательно сделает своё дело!

Шаг за шагом мои бойцы пятились назад. Убитых пока, к счастью, не было, но уже далеко не первый окровавленный, закованный в прочные зачарованные латы здоровяк оттаскивался в глубину строя, а мелочи будто и не убавилось особо. Маги выбивались из сил, защищая своих подчиненных, но дело своё делали…

Я был в самом разгаре процесса плетения чар, когда ощутил могучий толчок боевых чар за спиной. На несколько секунд весь мир окрасился в мрачно-багровые тона, поглотившие все прочие цвета. Даже битва, казалось, на миг замерла — и враги, и союзники разом напряглись, пытаясь понять, на кого придется этот удар.

Вспыхнули силой, сплетая коконы защитных чар, шаманы врага, что до того прятались среди рядовых стрелков, стараясь неотсвечивать. К моей радости, обладателей шестого ранга там не оказалось, и даже Младший Магистр был лишь один… Зато семеро Мастеров, десятка два Адептов и раза в полтора больше Учеников там присутствовали.

А затем над всем полем битвы возникли, один за другим, возникли те самые кривые, ломаные рисунки, что испещряли руки моей новой подчиненной. Десятки, сотни, а затем и тысячи каракуль, словно бы нарисованных нетвёрдой детской рукой на холсте багрового мира угольно чёрные, дымящиеся закорючки. Один краткий удар сердца ничего не происходило, а затем знаки рухнули вниз подобно самому настоящему дождю, без труда проникая сквозь все магические барьеры.

Там, где неизвестное волшебство сталкивалось с призрачной плотью призванных в наш мир духов попавшие под удар слуги шаманов начинали словно бы прогорать и плавиться. Так, словно человек попал под душ из капель алхимической кислоты, что начисто растворяла любую плоть…

Людям эти странные чары не вредили совершенно, но вот призванные твари начали исторгать жуткие вопли — Цветкова не изгоняла их. Видимо, занятая чарами волшебница неправильно выразилась — она натуральным образом истребляла всё духовное воинство врага! И даже их старшие сородичи, четвертого и пятого рангов, кричали от боли, с трудом стряхивая с себя зачарованные символы.

Это длилось несколько секунд. Пять, может семь, не более — а затем чары иссякли, начисто истребив призрачное воинство. И лишь крупнейшие, сильнейшие из них ещё держались…

Пора, понял я. Сейчас, когда твари ранены и ещё не оправились, бить, не медля и не дожидаясь никого и ничего, надо бить всем, чем есть. И моё заклятие, пусть и не набравшее ещё запланированного количества маны, ударило, оборачиваясь десятками змей фиолетовых молний.

— Картечью, сучьи дети! Залп, отродья бесхвостой свиньи и блохастой кобылы! — взревел кто-то из командиров моей гвардии.

Молодец, сообразительный… Дружный залп восьми артиллерийских орудий смёл больше сотни нанхасов, среди которых присутствовало немало одарённых. И, не давая им шанса оправиться, пехота кинулась на сближение — ведь в рукопашном бою мои гвардейцы на голову превосходили всего лишь жалких перворанговых одаренных, которыми являлись лесные охотники…

Я медленно потянул Меч Простолюдина из ножен, поводя плечами и готовясь к рубке. Моё заклятие не убило духов, но вынудило тех, плюнув на все контракты с шаманами, бежать этих созданий на свой план реальности, и что-то мне подсказывало — в ближайшее время, пока не заживут полученные сегодня раны, их сюда призвать не удастся. Что целиком и полностью меня устраивало.

Однако порубиться всласть мне сегодня было не дано. Потерявшие всех духов из-за странной магии, лишившиеся разом четверти своих товарищей вследствие залпа восьми пушек нанхасы не выдержали и дрогнули, пускаясь наутёк, спеша спасти свои жизни. Мстители доморощенные, мать их итить…

Глава 19

— Как думаете, господа, нолдийцы примут наши условия? — поинтересовался Аркадий Воронцов, глава графского Рода и один из самых могущественных дворян Империи. — Эти рогатые скоты, на мой взгляд, совсем лишены малейшей культуры!

Уже пожилой, проживший сто девяносто лет на этом свете граф выглядел слегка бледноватым. Правая рука могучего одарённого, что в одиночку был способен сметать небольшие армии (если их не прикрывало значительное число Архимагов и Старших Магистров либо персона аналогичного калибра) отсутствовала до локтевого сустава, а в ауре опытный маг-медик или просто сильный чародей заметил бы неестественные вкрапления черного и фиолетового цветов.

Могущественный чародей, не слишком-то любивший лично выходить на поле боя и предпочитавший бить из комфортной каюты личного парящего линкора, отлично защищенного и способного развивать немалую скорость (ибо иногда даже магам восьмого ранга приходится очень быстро улепётывать с места сражения, если оно вдруг прошло не по плану) ну или на худой конец из роскошной командирской палатки, которую от врагов отдаляла как минимум вся имеющаяся в наличии армия, познакомился с крайне неприятным для себя умением нолдийцев.

Как оказалось, проклятые вторженцы из иного мира отлично умели использовать в своих целях пространственную магию! Не все, разумеется, и не так, что бы перебрасывать настоящие армии через порталы — однако шарахнуть чарами стратегического калибра по удобно устроившемуся в самом непредсказуемом месте, а именно в ничем не примечательной палатке рядового офицера Магу Заклятий они могли. Что и сделали, едва не отправив могущественного мага на суд предков…

— Это не потому ли, дорогой граф, что они сумели вас вычислить и чуть не прикончили одним ударом? — ехидно усмехнулся Патрушев. — Да ещё и, насколько я слышал, лишили вас десятка Старших Магистров и немалого числа чародеев попроще, что служили вашими телохранителями?

— Аркадий Родионович просто не привык, что на поле боя могут встретится и достойные противники, так что не судите его слишком уж строго, господин Патрушев, — усмехнулся Тойво Валге. — Вот были бы там привычные нашему дорогому союзнику враги — какие-нибудь девки третьего-пятого ранга из слабых дворянских Родов, у которых из основных достоинств, наш граф бы проявил себя во всей красе, будьте уверены! Ни одна бы не сумела отбиться и сбежать, сохранив чести.

— Куда уж нам до некоронованного короля солёной селедки, куратов и полунищих деревенек на берегах холодного Балтийского моря, — пришел на помощь другу и соратнику Владимир Бестужев. — Говорят, в ваших краях незазорно и с нелюдью путаться, и даже потомство от них частенько признают… Как думаете, господа, нет ли среди нас сейчас дальнего родича этих самых нолдийцев?

Второй Император досадливо поморщился, слушая эту перепалку. Иной раз его могущественных союзников изрядно заносило, и они позволяли сказать себе много лишнего, но поделать с этим что-либо Павел Александрович почти ничего не мог — ибо это были могущественные, развращенные силой, деньгами и своим статусом люди, сильные мира сего, что привыкли не гнуть головы даже в присутствии его кузена, самого Императора — Маги Заклятий имели такую привилегию.

А потому просто велеть им заткнуться он не мог. Все попытки примирить два конфликтующих между собой лагеря в его стане тоже не увенчались успехом — Бестужев и Воронцов относились к Валге и Патрушеву, как кошки к собакам, и те отвечали им полной взаимностью. Над этим противостоянием остались Илларион Белозерский и сам Второй Император, выступая чем-то вроде третейских судий, успокаивающих недолюбливающих друг друга аристократов, когда те начинали чрезмерно расходиться.

Вот например сейчас — ну чего эти идиоты делят? Воронцов действительно был изрядным развратником, но силой никого к себе в постель не тащил — Маг Заклятий, Глава могущественного Рода из первого эшелона Империи, ему достаточно было лишь свистнуть, что бы к его кровати очередь из желающих выстроилась. Ибо в кулуарах ходили вполне себе подтвержденные слухи о щедрости чародея к понравившимся ему девушкам…

Да господи боже, тут кроме отца Иллариона такое можно было про каждого сказать! У того же Патрушева был целый гарем, в котором людьми от силы половина женщин была! Да и Валге было до звания аскета как отсюда до британской столицы в позе, которая в простонародье именовалась «раком»!

Впрочем, Бестужев тоже раздражал Павла Александровича. Ибо за подобный намек, не будь они на войне и не запрещай законы дуэли меж Магами Заклятий (слишком уж ценным те были активом для любого государства) вполне можно было и вызов на дуэль схлопотать. Хотя бы потому, что в родословной Тойво действительно была небольшая доля крови нелюдей…

— Дети мои, прошу вас смирить гордыню и злость, что смущает ваши умы и сердца и заставляет оскорблять ближнего своего, — вмешался наконец отец Илларион. — Ибо они есть диаволово наваждение, призванное сбить нас, детей истинной веры, с пути истинного? Так не поддадимся же мы искусу…

— Можешь хоть иногда не проповедовать, Белозерский? — кисло поинтересовался граф Патрушев. — Я, вообще-то, чернокнижник и демонолог, мне в царство божие при любом раскладе путь заказан.

— Никогда не поздно раскаяться и отринуть дары врага рода людского! — наставительно воздел палец худой, носатый священник в заношенной рясе, воздевая потёртый, ничем не примечательный крупный деревянный крест. — Верю, что отринешь ты заблуждения свои, что найдет твоя душа путь к свету истинному! Ибо сказано — один раскаявшийся грешник Богу дороже тысячи праведников! Немало примеров знает истинная церковь, когда раскаявшиеся еретики и чернокнижники становились верными детьми Господа нашего и Русской Православной Церкви!

Глаза распалившегося священнослужителя, что даже встал со своего весьма удобного кожаного кресла, начали источать яркий жемчужный свет, на самом краю слышимости присутствующих заиграли ноты божественной музыки, в самом помещении стало словно бы светлее и начал распространятся лёгкий аромат ладана…

Вот только на всех присутствующих это оказало скорее негативный эффект. Павел Александрович, Воронцов, Валге и Бестужев слегка поморщились, ибо носили в ауре пусть не слишком большие, но отпечатки работы с Тьмой, Тенью и прочими дисциплинами, противоположными магии Православной Церкви — маги такого калибра всегда были личностями довольно разносторонними… Патрушев же вообще открыто скривился, а от его ауры пошёл лёгкий дымок — настоящего ущерба могучему чародею подобное нанести не могло, но приятного было мало. Примерно как в резких звуках крайне нелюбимой музыки…

— И теряли львиную долю могущества, с таким трудом достигнутого, откатываясь на два, а иногда и на три ранга назад, — кисло возразил граф Патрушев. — И прекратите, вашего же Бога ради, уже устраивать праведную иллюминацию! Мне, знаете ли, некомфортно!

— Да, дорогой друг, мы поняли вашу мысль, — поддержал чародея Бестужев. — И продолжать перепалку не будем. Притушите свой пламенный пыл, право слово, все равно его никто из нас не оценит по достоинству. Приберегите его для тех, кому сие действительно будет нужно.

— Верю, однажды найдут мои слова тропку в сердца ваши, — вздохнул бывший Шуйский, ныне носивший фамилию Белозерский и обладавший весьма немалым чином в священном синоде чародей. — Но, видимо, этот день ещё не пришел.

Павлу Александровичу было действительно интересно, было ли это искусной игрой получившего всё полагавшееся первенцу Главы боярского Рода образование или церковник действительно верил в то, что говорил? Спрашивать прямо не решался даже он, ибо во первых, подобное запросто могло оскорбить весьма ценного союзника, а во вторых — ответ был бы одинаковым при любом раскладе, и понять не лгут ли ему в данном конкретном случае возможности не имелось даже у Второго Императора.

Впрочем, как бы там ни было, но одно было верно — ради того, что бы представитель Русской Православной Церкви прекратил вещать согласны бывали заткнуться все. Желание вступать в богословские диспуты с сим чародеем у них отпало ещё в первые дни знакомства, даже весьма острый на язык Бестужев вынужден был признать поражение на данном поприще.

Пять весьма могущественных чародеев, наделенных огромной властью и возможностями, находились в высоком и роскошном шатре, разбитом прямо среди голого поля, разделяющего пространство между двумя воздушными флотилиями противоборствующих сторон, и ожидали прихода представителей нолдийцев.

Генеральное сражение, которого так ждали обе стороны и все сторонние наблюдатели Сибирского Конфликта, пока не произошло. Обе стороны долго и старательно к нему готовились — нолдийцы, окопавшиеся в обороне и вынужденные сражаться на четыре фронта, ибо в войне участвовали не только Александровская, но и Китежградская, а также ещё две других губернии, генерал-губернаторы которых были сторонниками Второго Императора (а глава Китеж-градской ещё и, помимо прочего, был Магом Заклятий, третьим по силе в Роду Романовых после самого Павла Александровича и Его Императорского Величества) и хоть там дела обстояли не столь радужно, как на их направлении, но и там рогатых пришельцев из иного мира изрядно потеснили.

Положение установилось почти безнадежное для так лихо начавших вторженцев. Большое наступление людей, что вот-вот могло начаться, обернулось бы для Российской Империи громадной кровью, огромными потерями в обученных солдатах, с которыми ещё можно было смириться, ибо бабы новых нарожают, да и вообще долго ли новых гречкосеев в войска призвать да вымуштровать… Но помимо них погибли бы и большинство боевых магов, неприемлемое количество дорогостоящей и сложной в изготовлении магической техники вроде воздушных судов, артиллерии, пилотируемых големов… Что, собственно, обескровило бы сибиряков надежно и надолго. Приходи да бери тёпленькими… На что, вероятно, и рассчитывал Император, собираясь под предлогом критического ослабления губернской аристократии и громадными потерями в Имперской Страже насадить в этих весьма хлебных краях своих сторонников. А уж желающих прибрать к рукам столь лакомые куски у него нашлось бы громадное количество. И насколько знал Павел Александрович, «кузену Никки» весьма активно помогала в разработке подобных планов британская резидентура, главой которой в Петрограде была Архимаг Вивиан Эшдаун. А заодно и фавориткой Императора…

Вот только для самих нолдийцев это была бы уже верная смерть. Вложившие все силы и ресурсы, оставшиеся у них после бегства из родного мира, что по сведениями, добытым у пленников, уже почти погиб от магической катастрофы планетарных масштабов, в создание армии, строительство оборонных рубежей и подготовку к войне рогачи прогадали, не поняв, что заглянули на огонёк к самой могущественной сверхдержаве планеты, которой хватило сил их победить, не призвав и десятой доли своих истинных сил. И не понимать этого руководители вторженцев не могли — в наличии у них мозгов и здравого смысла за время войны успели убедиться все.

И именно поэтому уже неделю как полностью готовые к началу решительного наступления многосоттысячные армады Империи стояли на своих позициях, изрядно нервируя врага. А вчера было выслано с парламентерами предложение о личной встрече — как раз в разбитом на этом самом поле шатре. Лидеры нолдийцев спускаться не спешили, справедливо опасаясь ловушки и потому могучим магам приходилось терпеливо ждать, пока те не убедятся в отсутствии заранее заготовленной магической ловушки…

— Идут, — наконец негромко бросил Второй Император.

Впрочем, мог и не говорить. Все присутствующие разом ощутили появление нескольких весьма могущественных аур, ничуть не уступавших их собственным. Так как лишних людей, даже в виде прислуги, здесь и сейчас не имелось, гордым нолдийцам пришлось входить в помещение безо всякого сопровождения, лично откидывая полог и чуть пригибая рогатые головы на входе.

Внутрь зашли четверо. Трое обладателей пяти рогов, что являлось внешним признаком одарённого, равного по силе восьмому рангу в человеческой иерархии, закованных в изукрашенные узорами и драгоценными камнями сверкающих доспехах, и одна облаченная куда более скромно трёхрогая чародейка, чей уровень сил дотягивал примерно до уровня Младшего Магистра.

Доспехи вошедшей первыми троицы, несмотря на свою некоторую аляповатость, вычурность и цветастость, были, тем не менее, настоящими шедеврами артефакторики, способными защитить своих обладателей от подавляющего большинства опасностей, существовавших в этом жестоком и кровавом мире, наполненном чудовищами, магическими аномалиями и враждующими чародеями… А так же показывали изрядное недоверие и настороженность, испытываемую явившимися сюда посланцами нолдийцев к хозяевам шатра. Впрочем, будь иначе, Павел Александрович изрядно удивился бы.

— Ассаур Риткар, Ройдо Уграт и Видрав Гоэтий, — представила своих, очевидно, начальников трехрогая чародейка. — Аллари народа нолдийцев… В вашей культуре это что-то вроде Глав Родов, примерно равных по статусу и могуществу присутствующим здесь чародеям.

Знакомство продлилось около двух минут. Холодная любезность, без фальшивых улыбок и тем более заверений в дружбе и взаимном уважении — если второе присутствующие друг к другу и могли испытывать, пусть и весьма натянуто, то о первом и речи не шло. Нолдийцы своей недоверчивости и неприязни не скрывали, но вели себя достаточно вежливо, что бы не заставить присутствующих чародеев людского рода задуматься — а не проще ли им здесь же рога попробовать поотшибать, чем договариваться? Да, гости явно пришли сюда, готовые к подобной попытке, но трое против шестерых было весьма выгодным раскладом для сибиряков…

Илнэс Иссарион, эннери народа нолдийцев, обладающую всего-то тремя рогами, никто из присутствующих в раскладе не учитывал. В случае возможной стычки девятерых одаренных восьмого ранга один Младший Магистр — величина исчезающе малая…

— Вы пригласили нас на переговоры, хуннусы, и мы пришли, — заявил тот, что звался Ройдо Угратом после взаимного знакомства и кратких приветствий. — Говорите, мы слушаем.

Если что и было действительно общего у нолдийцев и людей, так это спесь, самовлюбленность и самоуверенность стоящих на вершине своих видов чародеев. Причем у первых она, похоже, была даже больше, нежели у людей… Каковы же эти существа в обстоятельствах, когда не вынуждены взвешивать свои слова, ибо перед ними находятся равные по силе собеседники, представляющие побеждающую в войне сторону? Второй Император был бы не прочь узнать это…

В помещении, помимо изначально присутствовавшей здесь шестёрки, появились иллюзорные ростовые проекции — генерал-губернаторов остальных трёх губерний, втянутых в противостояние, и наиболее Главы могущественных и значимых Родов, что проживали на их землях и активно участвовавших в войне. Сперва рогатых чародеев несколько напрягли неожиданно появившиеся фигуры, но поняв, что это лишь иллюзии, не несущие никакой угрозы, они чуть расслабились. Правда, руки с резных посохов, отлитых из невиданного на Земле металла, больше не убирали.

— Что ж, буду прям, — решился сходу взять быка за рога Павел Александрович. — Война, которую вы столь необдуманно развязали, вами уже фактически проиграна…

— Наши армии все ещё сильны, чародеи полны решимости, а основные рубежи обороны нетронуты! — тут же возразил ему Ройдо. — Не спеши с выводами, хуннус! Мы…

— Вы можете лишь красиво сдохнуть примерно через месяц-полтора начиная с сегодняшнего дня! — резко бросил Второй Император, которому весьма не понравилось, что чересчур самоуверенный гость его перебивает. — У нас, помимо присутствующих здесь и сейчас, ещё трое Магов Заклятий, четыре с половиной сотни тысяч солдат и тысячи чародеев! Наш воздушный флот превосходит ваш вдвое, основная масса зверья, что вам послушна, вышла из под вашего контроля и откочевала подальше от линий соприкосновения! У вас же — ещё трое обладателей пяти рогов на голове помимо вас самих, куда меньше солдат и никакой надежды на подкрепления, тогда как за нашими спинами — сильнейшая Империя на планете! Так что не перебивайте меня, рогатые, иначе…

— Иначе что⁈ — прошипел Ассаур Риткар, вскакивая. — Да я тебя!..

— Сядь, — на удивление сказал спокойно Видрав Гоэтий, даже не глядя на своего товарища. И тот, как ни странно, послушался, лишь демонстративно фыркнув. — Приношу свои извинения за поведение моих сородичей и их излишнюю горячность, война и связанные с ней потери слишком велики, что бы в единый миг забыть о них.

— С радостью их принимаю, — чуть склонил голову Павел Александрович. — Вернемся к тому, о чем мы хотели с вами сегодня поговорить…

Уловка Второго Императора удалась — спровоцировав троицу гостей, он вычислил среди них главного. Того, с кем и нужно вести настоящий разговор…

Глава 20

Под ногой тихо хрустнула веточка, и я, досадливо поморщившись, остановился. Медленно и аккуратно перенеся вес на правую, опорную ногу я замер, с опаской ожидая реакции существа, по чью душу я и пришел в эти места.

Небольшая, укромная полянка, в самой центре которой лежало, дремля, необходимый мне монстр, местом была довольно необычным. Во первых, в отличии от все ещё покрывающего Сибирь разнотравья здесь царил словно бы кусочек пустыни. Полтысячи метров в поперечнике занимал сероватый песок с редкими вкраплениями иных цветов, в самом центре которого из десятиметрового клочка земли били с периодичностью в десять-пятнадцать секунд разряды электричества, начинался очень резко — вот ты идешь по обычному лесу, а затем кто-то словно кривыми ножницами вырезал кусок мироздания и пришил к нему взятый из каких-то иных мест пласт чужой реальности… Никаких полумер, никакого намёка на плавный переход — начинающая желтеть трава резко переходила в серый песок.

Который, собственно, тоже стоило отметить отдельно по той простой причине, что он состоял из металла. В основном — железа, куда реже попадались крупинки меди и бронзы, уж совсем изредка сверкало серебро да золото. Странное даже по меркам виденных мною частей Сибири место, имевшее весьма дурную славу… Саарк-Наррал, Гиблый Угол. Так, во всяком случае, эти места именовали нанхасы — первые ласточки настоящих аномалий, что начинались по мере приближения к разлому. Я забрался довольно далеко в своем путешествии, нацеленном на добычу главного, самого необходимого для идеального и быстрого взятия пятого ранга реагента ритуала, который я задумал осуществить.

Добраться сюда было весьма непросто. Подобные места, где расположены ближайшие действительно мощные аномалии, я дал задание разыскать Алтынай ещё до своего ухода на фронт, и та, несмотря на последовавшие в итоге события, успела о них разузнать. А потому, потратив неделю на то, что бы разобраться с основными своими обязанностями на Родовых Землях, я отправился в путь.

Отправился бы вообще сразу, да вот только далеко не все можно было перепоручить заместителям. Сперва несколько дней мы с нанятыми мной геомантами-фортификаторами составляли примерный, грубый проект работ, для которых они, собственно, и были наняты. Пришлось раскошелиться ещё на полтора миллиона рублей, ибо мои хотелки никак не вписывались в их типовые проекты, но в итоге мы сумели друг друга понять, и я смог вздохнуть с облегчением.

Затем пришли первые желающие вступить в мою гвардию, и я имел глупость несколько часов потратить на проведение личных собеседований, прежде чем сообразил, что для этого у меня аж десять опытнейших командиров во главе с Арсением Шапкиным, и нечего лезть туда, где справятся и мои подчиненные. Задачи необходимо делегировать, а не носиться с попой в мыле самолично по каждому пустяку…

А потому, потратив ещё какое-то время на ряд встреч с соседями и родичем из Матвеевых (было бы просто свинством не увидеться и не поблагодарить чародея, что принял у себя моих людей в трудную минуту. Так дела у аристократов не делаются) я поработал некоторое время со Стражем Источника, проверяя как у него идут дела, распределил роли остающимся здесь подчиненным и отправился в путь.

Военными вопросами остался ведать Арсений, разведкой, связями с общественностью и приглядом за новопринятыми магами, да и в целом на хозяйстве, остался Пётр Смолов. Я же, прихватив его тёзку, что был моим учеником и Алтынай в качестве проводницы, двинулся в путь.

Нельзя сказать, что дорожка стелилась прям скатертью. Были и стычки с редкими пока монстрами, разок нарвались на пяток сорсов с двурогим на уровне Адепта, коих вообще непонятно каким ветром занесло в наши края, ибо это был, вообще-то, не просто глубокий тыл с нашей стороны — в этом направлении армию никто даже не двигал. Слишком много аномалий, в которых и полк, и дивизию, а иной раз и корпус с Архимагом во главе без труда можно похерить. К тому же в этих краях водилось немало тварей из числа инсектоидов… В общем, не те края, куда стоит ходить выяснять отношения — схарчат.

Разумеется, соваться в те аномалии, где могли сожрать даже Архимага я и близко не собирался. Там, где маги седьмого ранга с целым корпусом могут сгинуть, меня прихлопнет как комара, причем очень быстро. Да что там — тут, по непроверенным слухам, есть места где и Маг Заклятий за здрасьте сгинуть может! Теоретически, разумеется — если случай с Архимагом, заведшим в подобное место тысяч двадцать солдат с полагающимся к такому количеству воинов чародеями в первые десятилетия покорения Сибири это вполне себе историческое событие, то про Магов Заклятий, здесь сгинувших, никаких упоминаний достоверно известно не было. Впрочем, они сюда особо и не совались…

Эти места были своеобразным водоразделом, отделяющим Александровскую губернию от расположенной выше на карте (севернее, говоря русским языком) Китеж-градской. Не полностью, но процентов на шестьдесят весьма условные границы губерний проходили именно по этим местам.

Однако все упомянутые ужасы начинались куда глубже в этих краях. Мне туда соваться вовсе не требовалось — мои запросы были значительно скромнее. Мне нужен был средней силы магический источник, пусть и специфичный — двунаправленного действия, где сила Молний давлеет, подавляя и усиливаясь за его счет, над подстихией Земли — Металлом. И на окраине этих жутких мест нужное место оказалось найдено, проверено Алтынай и занесено на карту, так что теперь мы прибыли на место.

Парня с девушкой пришлось оставить ещё полкилометра назад. На удивление конкретно эта аномалия была лишена всякой живности, способной представлять действительно серьёзную опасность чародеем нашей силы. Сильнейшие из встреченных существ, какие-то зайцы переростки, не представляли серьёзной угрозы даже Ученику, не говоря уж о Мастерах… И сейчас я своими глазами наблюдал причину этого явления.

В самом центре поляны из металлического песка лежал хозяин этой аномалии. Здоровенная, мощная росомаха, которую я издали чуть за медведя не принял, имела странный, непривычный окрас — синий в черную полоску. Бьющие периодически из земли разряды, казалось, не причиняли существу никакого ущерба, наоборот — зверюга довольно ворчала изредка потягивалась прямо сквозь дрёму.

Мне нужен был этот источник. Разобрать толком ранг чудовища я пока не мог, но сильно вряд-ли он был выше пятого… Вот только проверить всё же было необходимо. Ибо даже разница в один ранг здесь, в месте, служившем монстру логовом, несла очень и очень серьёзный риск проиграть…

Росомаха подняла морду, принюхиваясь, огляделась и начала прислушиваться, пытаясь разобраться, не почудилось ли ей. Я замер, перестав даже дышать — к сожалению, обычные чары здесь и сейчас использовать было нельзя, потому и шёл я в это место, не используя магию. Единственное, что радовало — в таком хитросплетении маны, как здесь, монстру было сложно и самому использовать волшебство, что бы просканировать окружающее пространство. Оставалось надеяться лишь на то, что росомахе будет просто лень вставать и куда-то там идти лишь из-за непонятного звука, который вполне мог оказаться и треском одного из разрядов источника…

И она, к моей удаче, поленилась. Осторожно выдохнув, я неспеша и аккуратно расчистил пятачок земли вокруг себя и уселся на землю, скрестив ноги. Ну его к черту — я не опытный охотник-неодаренный, который, из-за отсутствия магии вынужден был оттачивать умение ходить по лесу тихо, а лишь любитель, которому мара пыталась преподать это искусство буквально на ходу. И ученик из меня вышел, надо признать, аховый — трудно избавиться от въевшихся намертво за века опыта повадок. Я всегда полагался в таких вопросах на магию… Так что не будем мудрить. Хорошо хоть ветер думал на меня, не позволяя распространиться моему запаху.

Замерев, я медленно и аккуратно начал погружаться восприятием в потоки тонких энергий, медленно-медленно сосредотачивая своё внимание на местном владыке. Надо признать, звери, особенно мутировавшие под воздействием магии, обладают невероятным чутьём — несмотря на всю мою аккуратность и осторожность тварь что-то почуяла, проснувшись и настороженно вертя башкой. Следовало поторопиться с решением — линять отсюда со всех ног или всё же сразиться…

Та-а-ак… Что тут у нас? Как и всегда с магическими порождениями сибирских лесов четкой грани перехода между рангами, подобной той, что была у людей, в ауре изучаемого существа не наблюдалось, но и без того было ясно главное — на Старшего Магистра существо на металлической поляне не тянуло никак. Что позволяло выдохнуть и…

Ветвистая, толстая молния сорвалась прямо с ясного, чистого неба. Могучий всплеск самой квинтэссенции ярости небес и ветров обрушился подобно гневу древних и гордых богов, играючи раскалывая пополам могучий дуб, что укрывал меня от взора взбешенного существа, обнаружившего на пороге своего дома непрошенных гостей. Громкий, яростный рык раскатами грома прокатился по окрестностям, возвещая, что росомаха не намерена терпеть наглых посягательств на то, что считала по праву своим…

— Ну нет, дружок-пирожок, — криво усмехнулся я, перешагивая остатки загоревшегося дубового ствола и шагая вперед. — Там, где ты подобным фокусам учился, я преподавал… Давай чего посерьёзнее!!!

Ответный рык, достойный Проклятого Медведя, я перевести на великий и могучий русский язык дословно не сумел. Но общее содержание уловить было несложно… Слали меня, нагло и беспардонно, в дальнее пешее эротическое путешествие.

По сине-черной шерсти побежали разряды электричества, сливаясь практически в сплошные потоки, а огромные массы металлического песка начали взмывать в воздух, быстро формируясь в настоящие колья из металла. Забавно, ведь такую, довольно точную форму, магия монстров обычно не принимала — они били больше сырыми, грубыми чарами с упором на грубую мощь. А этот словно подражал где-то однажды увиденному…

Впрочем, рассуждать на посторонние темы времени не было. Сегодняшний мой враг был, пожалуй, сильнейшим из тех, с кем я бился прежде — если брать случаи схваток с разницей между мной и врагом лишь в один ранг. Плотная, мощная аура, огромный, превышающий мой по объему раз в пять-семь резерв маны монстра и покорный его воли источник энергии — это будет схватка на самой границе возможного. То, что нужно!

Чем сильнее будет побежденный враг, чем яростней выдастся наша схватка, тем сильнее будет эффект от задуманного мной ритуала. В прошлой своей жизни, когда я готовился брать планку Младшего Магистра, я проводил его с куда более слабым противником — и наложенные тогда мной на себя Сигилы были гораздо слабее, чем те, что я заполучу здесь. И положительный эффект от перехода сегодня будет куда выше обычного…

Ритуалистика, что сказать… Во многих случаях эта ветвь магической науки ставила странные и глупые условия, да и в целом она была разом как самым простым и примитивным, так и самым сложным и великим направлением чародейства. Зависит от того, насколько ты близок к мистическим энергиям… Но одно я знаю достоверно — даже Боги Семи Небес и Демоны Девяти Преисподен, сильнейшие известные мне существа во вселенной, не чураются её.

Железные колья устремились вперед, да не все разом, как этого можно было ожидать, а партиями по три штуки. Стоять на месте и принимать удары в лоб я не собирался, а потому воззвал к желтым молниям, используя Поступь Молний — недавно освоенную, наконец, на достойном уровне магию передвижения. К сожалению, немалую часть моих чар мало было просто помнить, как сплетать — её нужно было умело комбинировать с рядом мелких заклятий, техникой фехтования, ближнего боя и передвижения, что бы всё работало гармонично, а для этого, в числе прочего, нужно было немало тренироваться… Что я и делал всё то время, что пребывал на четвёртом ранге. И уже по пути сюда, в оставшиеся десять дней, что не требовали от меня отвлекаться на прочие дела, довел до ума этот свой навык.

Все колья ударили мимо цели, я же неспешно вытащил своё оружие. Меч Простолюдина в правой руке и безымянный, но довольно мощный магический жезл в полметра длиной и с ярким, крупным багровым камнем в навершии служили мне оружием.

Взмах жезлом, активация заключенного в нем заклятия — и в росомаху полетела сотканная из лезвий багрового сияния сеть. Чары пятого ранга, могучие и надежно сплетенные, были порождением нолдийской магии, и надо сказать, довольно надежными — владелец жезла заставил меня в своё время пролить немало пота и крови, прежде чем отправился на тот свет…

Вот только росомаха встречать чары в лоб не пожелала, мудро решив, что крепость своей шкуры успеет как-нибудь в иной раз проверить. Брызнули во все стороны электрические всполохи и грузная тварь, достигающая трёх метров в холке, ринулась ко мне, обходя мои чары по широкой дуге и одновременно с тем запуская в меня всё новые металлические колья из скреплённого чистой маной железного песка.

Шаг вправо, отклонить корпус, шаг назад, два влево, отскочить на пять метров от ударивших разом с разных сторон пяти кольев, контроль с помощью жезла и собственной воли за сетью, что бы летела за росомахой, взмахнуть Мечом Простолюдина, проводя через него сплетенные наконец в нужные чары фиолетовые молнии…

Десятки разрядов, разом ударившие с моего клинка, поразили разом все оставшиеся и только формирующиеся колья, нивелируя и разрушая пусть и щедро насыщенные и относительно пристойно скроенные, но всё ещё слишком простые для меня чары на составные элементы, и серы песок бессильно осыпался обратно. Однако моего противника это не слишком расстроило — наконец закончив какие-то внутренние преобразования чудовище вспыхнуло мощью, щедро насыщая свою ауру избытком энергии в виде хлещущего во все стороны колдовского электричества.

Сеть достигла своей цели и окутала её, но коснуться шкуры врага так и не сумела — плотный кокон молний вокруг существа местами достигал сантиметров тридцати в толщину, в самых тонких частях будучи около двух десятков сантимов. Чары жезла вгрызлись, навалились, стремясь рассечь, разрушить преграду, и даже сумели войти на глубину примерно пяти сантиметров, но на этом их продвижение остановилось, и даже щедрая порция маны, посланная мною через артефакт (а для подобных изделий возможность добавить энергии в изначально заложенную в них магию была признаком весьма умелой и тонкой работы создававшего их артефактора) ничего не изменило. Монстр просто повёл плечами, раскинул лапы в стороны, заставляя творение нолдийской магии напрячься до предела, а затем с рыком разорвал его. Неплохо, неплохо…

А в следующий громадная туша со скоростью выпущенного из арбалета болта устремилась ко мне, окутанная уже не только молниями, но и целой тучей металлического песка, на бешенной скорости летавшего вокруг росомахи. Встречать в лоб подобный удар я не рискнул — снесёт к черту, масса на скорость плюс обилие энергии превратило рывок врага в атаку пострашнее одиночного выстрела главного орудия какого-нибудь тяжелого крейсера.

За моей спиной раздался треск и грохот от приземления могучей туши в лесную чащу, но едва я обернулся, как росомаха уже атаковала повторно — облако металлических частичек с бегающими меж ними разрядами электричества устремилось ко мне, загораживая обзор и охватывая меня с трёх сторон и оставляя только вариант отходить назад, вглубь поляны.

Ага, значит, задумал загнать меня поглубже на свою территорию, засранец? Ишь ты, какой умный, надо же… Боюсь, здоровяк, тебя ждет в итоге большой сюрприз. Но не сразу, не сразу…

Облако глушило восприятие напрочь, не позволяя мне уловить точного местонахождения врага. Недурно, весьма недурно — оставалось полагаться лишь на зрение и слух, ну да ладно.

Я быстро отходил вглубь, поближе к источнику, и облако преследовало меня, однако пока не стремясь охватить со всех сторон, всегда оставляя мне вариант подойти поближе к самому источнику. И я послушно следовал плану зверя, оказавшегося достаточно умным, что бы суметь выстроить какую-никакую, но тактику… Жаль только, не самую верную.

Против другого чудовища подобное вполне могло бы сработать, однако было очевидно, что росомаха никогда не имела дела с сильными магами людей. Гнать меня к источнику, осыпая атаками третьего, изредка четвертого ранга… Во первых, слишком очевидно. Будь моим противником человек, я бы ни за какие коврижки не позволил бы туда себя загнать — на ходу, в схватке один на один, мне ни за что не удалось бы разрушить чары, которыми привязал бы к себе хозяин свой источник. Это была целая отдельная наука, посвященная работе с местами силы, и маг пятого ранга гарантированно меня размазал бы на своей территории. Вполне возможно что не первым ударом, но вторым или третьим в месте, которое максимально опутано твоей магией? Без вариантов.

Однако несмотря на всю свою немалую для простого, ну ладно, пусть магического, но зверя, росомаха не умела работать с подобными источниками. Не умела правильно и прочно привязывать их к себе, не умела выстраивать сложных чар, для активации которых достаточно лишь подать мысленное усилие и отправить щедрую порцию маны выхода магических энергий на поляне… Да много чего не умела. И потому самоуверенно теснила меня, ведь чем ближе схватка к источнику сил монстра, тем легче ему было распоряжаться дармовой мощью. Здесь она, при случае, и противника на ранг выше могла измотать и одолеть, если бой затянется…

Вот только мне тоже надо было к источнику. И когда я оказался в десятке метров от него, я бросил заранее сплетенные и мысленно удерживаемые чары, что не позволяли мне биться в полную силу, в скопление мистических энергий. О том, что бы переподчинить его себе пока и речи не шло, как не шло речи и о том, что бы его испортить или тем паче уничтожить… Но вот оборвать ту пуповину, которая связывала моего врага с искрящимся от выбросов молний энергетическим центре металлической поляны — речь вполне себе шла. И мне это удалось…

Осознавший, что его провели монстр вновь взревел, смыкая насыщаемую им всё это время маной ловушку. Металлический песок ускорился, разряды молний в облаке изначально серого, но сейчас насыщенного магией и оттого сияющего металла наконец взяли меня в клещи, уплотнились, наваливаясь и проводя через себя громадный объем энергии, сплетенный в весьма недурственное заклятие…

Вот только и я был готов к подобному повороту. Во вскинутой руке ярким огнем засиял насыщенным, мрачным багровым сиянием трофейный жезл, воздвигая вокруг меня алую полусферу защиты. Потоки молний и насыщенного силой металла, принявшего различные атакующие формы, обрушились на мою защиту, но я, не теряя времени, сделал надрез на запястье держащей жезл руки. Меч Простолюдина без труда вспорол кожу, и щедрая порция насыщенной моей силой крови впиталась в жадный нолдийский артефакт.

— Рулла, илонр сайто! — проревел я.

Эффективнее было бы обратиться к Маргатону, конечно, это ведь он у нас числиться специалистом по использованию Магии Крови… Но тут ритуальная схватка, и победу нужно одержать исключительно своими силами, что бы не нарушить весь замысел.

Купол затрещал, проседая и суживаясь под напором вражеских чар, и я мысленно выругался. Да твою в бога душу мать! Вот же насосался дармовой силы, угробыш! Так никаких сил не хватит на защиту!

Пока я ругался, грохот, треск и раскаты грома начали постепенно стихать — сколько бы сил враг не накопил решительного удара, бесконечными они не были. Барьер пятого ранга, напитанный моей праной, отданной добровольно и с соблюдением всех необходимых мер для того, что бы энергия не растрачивалась в пустую, был штукой сильной. Под ним можно было бы и удар полновесного Старшего Магистра выдержать… Разок, не более, коли бить станет в полную мощь.

Но барьер выдержал. Пусть жезл и осыпался невесомой пылью, не выдержав мощи огромной нагрузки, пусть с его разрушением я и остался лишь с одним клинком — ибо для уравнивания сил я не взял доспех, иначе ритуал был бы нарушен — я был доволен.

— Конец тебе, лохматый, — зло пообещал я, когда мини-катаклизм закончился. — Готов ко второму раунду?

Росомаха в ответ зло, недовольно рыкнула. Меч стремительно рванул вперед, навстречу когтистой лапе — теперь-то мы будем на равных…

Глава 21

— Учитель, а во всей этой грязи нам обязательно мазаться? — с нотками отвращения поинтересовался Петя. — Воняет жутко, да и крупинки эти металлические, опять же, потом умаешься смывать… Не дай бог где застрянут да кожу натрут, замаемся исцеляющими заклятиями кожу восстанавливать.

— Если ты умудришься после правильно проведенного ритуала и закрепления на оболочке твоей души Сигилов облажаться настолько, что бы не смыть с себя как следует отработанные компоненты ритуала, то я принципиально не позволю тебе пользоваться ни магией исцеления, ни алхимией соответствующей направленности, — пригрозил я парню, не отрываясь от своего занятия. — Ты уже давно не крестьянин, которому раз в месяц баньку истопить для помывки — верх гигиенических процедур и даже не рядовой стрелок Имперской Стражи — ты мой ученик и обладатель личного дворянства, так что соответствуй.

— Да, парень — попахивает от тебя иногда похлеще, чем от иного зверья, — серьёзно кивнула Алтынай, аккуратными кусочками шинкуя сердце убитой мной в честном поединке росомахи. — Это даже хорошо, что сегодня особенно сильно измазаться придется — помоешься хоть толком. А то иной раз такой душок стоит, что…

— Неправда! — обиженно вскинулся молодой чародей, уязвленный подобным замечанием из уст своего предмета воздыханий. Правда, щеки Пети чуть залил предательский румянец… Но это, скорее всего, потому что мы все трое сейчас голые стоим. — Я регулярно моюсь и меняю бельё! И никакого запаха от меня стоять не может — у меня даже амулет специальный есть, я его Володи Петрова купил!

— Ого! — присвистнула девушка, не обращая ни малейшего внимания на его слова. — А ты, оказывается, компенсируешь средний рост размерами в ином месте, мальчик!

Вспомнивший о весьма неловком обстоятельстве, что сейчас было выставлено парнем на всеобщее обозрение, Петя покраснел ещё больше и неловко прикрылся одной рукой, поворачиваясь к захохотавшей маре боком. Я лишь вздохнул на это — когда уже мальчик определится со своей глупой влюбленностью и либо сделает первый шаг, либо плюнет и забудет? Тем более даже мне уже очевидно, что Алтынай пареньку немного симпатизирует… Только вот играть роль мужчины в их отношениях девушка не будет. Не так их воспитывают, особенно в этих краях… Ладно, то дело не моё. Моё дело — ритуал…

Росомаха, даже отрезанная от источника халявной энергии, оказалась весьма непростым противником. Непростым настолько, что артефакт стоимостью в добрые три с половиной… Хотя нет, учитывая текущую войну и ту, что маячила на мировой арене, на подобные вещи серьёзно подскочил ценник, так что мог и все полмиллиона стоить… В общем, весьма ценный трофей аж с двумя заклятиями пятого ранга и возможностью их масштабирования и усиления за счет магии крови обратился мусором и сейчас был частью поляны с металлическим песком. Впрочем, грех жаловаться — моя добыча оказалась куда ценнее.

Могучее существо, десятилетиями, если не веками обитавшее в этих краях и сросшееся с местным источником маны на весьма достойном уровне, стало прекрасным завершающим штрихом в списке используемых мною расходников. Силы в моём распоряжении будет процентов на тридцать больше, чем я прогнозировал даже в самом благоприятном для меня исходе, так что можно будет напитать связанных со мной кровной клятвой подчиненных не просто жалкими огрызками силы, нет — я сумею лично поработать над их усилением…

К сожалению, для пущей эффективности проводимого мною ритуала я не должен был исцелять себя ни алхимией, ни прямыми магическими воздействиями, да вообще никак — лишь естественная регенерация тела. На груди кровоточила длинная, глубокая царапина — если бы когти росомахи вошли на сантиметр глубже, то бывший хозяин магического источника сегодня наслаждался бы невиданным по питательности ужином из одного излишне самоуверенного чародея четвёртого ранга. Думаю, после этой трапезы, при большой удаче, позволившей бы ему выживать ещё лет десять-пятнадцать он вполне мог бы достичь седьмого ранга, обрести полноценный разум и ещё через полвека-век взять планку восьмого ранга… В плане духовной составляющей я был, наверное, даже питательнее некоторых Магов Заклятий. К счастью, определить этот фактор иначе как сожрав меня было невозможно, иначе рядом с Разломами мне житья бы не было от желающих меня сожрать чудищ седьмого ранга…

Бой вышел жаркий и долгий. Когти против меча, голая кожа против укрепленной, полуметаллической шкуры чудовища, переполненные мощью молнии и металл против куда менее энергонасыщенных, но в разы более искусных чар в моём исполнении… Честно сказать, был момент, когда я решил, что кусок оказался больше, чем я способен откусить, но всё обошлось. Меч Простолюдина пробил нёбо росомахи, вонзаясь монстру прямо в мозг, и тот факт, что ради этого пришлось позволить сломать себе левую руку аж в двух местах меня печалил… Но не сказать что бы сильно — рана заживёт, надо будет я себе у целителей хоть отращивание новой конечности оплачу, а вот воскрешение из мертвых процесс почти необратимый. Нет, уникумы ранга эдак седьмого-восьмого, коли их основная специализация магия Жизни, Некромантия, Демонология или, на худой конец, Шаманизм попадаются. И воскреснуть вполне себе способны, если прикончить их без долженствующих приготовлений… Но всё же таких немного и их, как правило, стараются прикончить сразу и с гарантией.

— Так, ты сердце нарезала? — прервал я подтрунивающую над смущающимся парнем Алтынай.

— Да, господин, — кивнула мне посерьезневшая девушка. — И распределила нарезанные куски по трём чашкам из черепов существ пятого, четвертого и третьего ранга, в которые влила по три указанных тобой эликсира.

— Дай понюхать, — велел я.

Убедившись, что запах, консистенция и вкус трех получившихся эликсиров соответствует тому, что мне нужно, я удовлетворённо кивнул. Велев девушке сесть в один из углов намалеванного кровью монстра треугольника, что находился прямо в центре магического источника, я поглядел на Петю. Впрочем, бросившая на нас обоих взгляд украдкой мара зашагала к указанному ей месту так, что бы нарочито показать все прелести ладной, дышащей силой и красотой фигуры, и парня на некоторое время перестали интересовать все дела и проблемы нашего мира — провожая красавицу горящим взглядом, бедолага едва ли не слюной капал… И прикрывать хозяйство бедолаге пришлось уже двумя руками. Так зараза мара ещё и села по турецки, таким образом, что бы оказаться ко мне боком, но парню продемонстрировать… Ну понятно, что продемонстрировать.

— Боги и Демоны меня задери! — не выдержал я. — Да возьми ты эту козу за гриву и трахни в лесу, парень, пока у тебя яйца не лопнули… Но потом, вашу в бога душу мать! Сейчас у нас важный, вашу бабку, что б она дедкой стала, ритуал! И ты, курица — пещеру удовольствий свою поприкрой! Если из-за вас, олухи, ритуал сорвется — я вам обоим любой намек на магию купирую и год все отхожие места ручками чистить заставлю!

Это помогло и слегка отрезвило моих подчиненных. А то, понимаешь, нашли время… Заскрипев зубами, я громко принялся перечислять всех возможных родственников покойного монстра до девятого колена, ибо неловко дернувшаяся левая рука выстрелила дикой болью — когти урода отравлены были, что ли? Плоть уже чернеет, хотя ранению и четырёх часов нет…

Перед каждым из нас оказалась собственная чаша с эликсиром. Я занял место на вершине треугольника, Петя с Алтынай — понизу, а голова росомахи с выложенными вокруг внутренними органами оказалась в самом центре ритуальной фигуры. Глубоко вздохнув, я словно в прорубь нырнул сознанием в магический источник, начиная ритуал…

Над полянкой начали сгущаться мрачные, грозовые тучи. Вскипела, возмущаясь, мана, зарокотали окружающие её леса — сама природа и энергия мира возмущалась по поводу того, что я затеял, ибо намерен я был, ни много ни мало, а влезть в область, которую почитали закрытой от смертных… Тех, что рангом ниже восьмого ранга. В моём мире манипулировать энергиями Души с помощи внешних сил и ритуалов могли Высшие и Великие Маги — предпоследняя и последняя ступени развития смертного. Область чародейства, над которой почитали себя властными лишь Боги да Демоны… Ну и служители с эмиссарами этих сил, разумеется. куда более могучие, нежели любой смертный колдун, сущности.

Вот только если чем люди и превосходили существ куда более высоких, нежели они сами, порядков, так это в умении находить обходные пути там, где собственными силами управиться никакой возможности не имелось в принципе. Вот и данный ритуал, всё необходимое для которого достать вышло с громадным трудом и который являлся громадным риском для любого иного чародея, я рискнул провернуть, полагаясь на эти самые кривые дорожки обхода запретов и законов мироздания…

Что есть Маг Заклятий в этом мире для меня до сих пор загадка. В моём мире восьмым рангом были Высшие, но они явно уступали в возможностях Магам Заклятий, во всяком случае виденным мною представителям этого уровня силы. Но даже лучшие из них объективно не дотягивали до моего былого уровня — тот же Фёдор Шуйский был примерно на уровне Великого Одних Сверхчар. То есть примерно таким же, как тот немецкий чародей, с которым я бился под конец жизни…

Однако душа моя была столь же сильна, как и в прошлом — и именно её силу я намеревался использовать, что бы провернуть наглый трюк. А именно — подправить, скорректировать Оболочку Души своих подчиненных. Сделать её более мощной, более пластичной и значительно укрепить… В идеале — до уровня прямых потомков сильных боярских Родов, расширив их потенциал, скорость к обучению и исправив факт того, что они с самого детства не получали всего необходимого для успешного развития — магических добавок, алхимических эликсиров и даже великолепной генетики поколений предков мощнейших чародеев.

Тот самый фундамент, который закладывался в лучшем случае одному проценту чародеев в мире. Фундамент, позволяющий средней руки Адепту с фамилией Шуйский заткнуть за пояс пятерых равных рангом Адептов рядовой дворянской фамилии. Тот самый, на котором зиждиться сила, позволяющая одному Мастеру-Морозову согнуть в бараний рог троих-четверых Мастеров Игнатьевых без всяких шансов для последних… До моего уровня эти показатели не дотягиваются, согласен — всё же помимо этого самого фундамента у меня боевой опыт и познания в чародействе, копившиеся три века в мире, в котором всегда кто-то с кем-то воевал… Но даже так — это то, что позволяет высшей аристократии этого мира на голову превосходить всех прочих одаренных, которые ни подобным похвастаться не могли. Рода вроде Воронцовых, Шуйских, Романовых, Морозовых, Бестужевых, Валге и других. Не только в нашей Империи, но и в остальном мире.

Начал я с себя. Усилить и развить уже имеющиеся Сигилы, и наложить несколько новых, вспомогательных — сквозь, боль, слёзы и громкий мат они ложились один за другим. Та-а-ак… Сигил, усиливающий силу физического тела и регенерацию, обновить прежний и наложить ещё один, помощнее. Та же процедура с остальными… А теперь более мощные, ровно два — один усилит мою склонность и талант к Стихии Воздуха, как основному моему дару, второй — Магии Крови, главному моему вспомогательному оружию. Насчет первого у меня сомнений изначально не было, слишком хорошо он сочетается с моими Семицветными Молниями, но вот насчет того, что улучшить в себе вторым номером меня терзали серьёзные сомнения. Тут и геомантия, которой я неплохо владею, пришлась бы ко двору, и склонность к чему-нибудь вроде Огня, второй моей излюбленной боевой стихии… Но подумав, я понял, что это будет пустым переводом возможного Старшего Сигила. С боевыми возможностями для своего ранга у меня всё и без того отлично, но когда наступает критическая ситуация мне обычно приходиться прибегать к Магии Крови. Так что усиливать придется именно её… Остальные свои склонности усилю позже — хотя чем раньше наложить Сигил, тем больше от него толку будет со временем. Чем раньше — это не о времени, а о ранге. Если бы не крайне удачный ритуал, пришлось бы вообще одним ограничиваться…

Что давали эти два Старших Сигила? Теперь чары соответствующих направлений волшебства будут плестись быстрее, их эффективность повыситься и вообще мой талант к этим школам магии значительно возрастет. Всё с одной стороны просто — но именно из такого «просто» и куется в сумме могущество чародея на старших рангах.

Затем я выпил омерзительную жижу, в которой плавали кусочки сердца убитой мной росомахи, старательно нарезанные Алтынай. Небо ответило коротким, злым разрядом грома и источник под ногами забурлил, щедро изливая силу в мир. Я, не теряя времени, начал жадно её впитывать, позволяя наполниться своему резерву, забивая сырой маной свои энергетические каналы до отказа, заставляя их вспыхнуть болью и затрещать от нагрузки… Но не прекращая ни на миг, даже когда почувствовал, как из носа потоком хлынула черная, дымящаяся кровь.

— Господин! Учитель! — вскинулась парочка моих подчиненных, пытаясь вскочить и броситься ко мне.

— Сидеть! — рявкнул я, вскинув единственную целую руку и глядя на них бешеными, красными от лопнувших сосудов глазами. — Не мешать!!!

Сосредоточившись и ощущая, что вот-вот потеряю сознание, если вмещу в себя хоть ещё одну каплю маны, я наконец позволил начать действие влитой в себя дряни. В желудке словно взорвалась маленькая граната, наполняя меня приятным, горячим эффектом захлестнувшей волны. С блаженным стоном я впустил в себя многочисленные разряды молний взбесившегося источника маны под ногами, чувствуя, как заживают раны, как расширяется мой резерв и укрепляются энергетические каналы, и даже жуткая боль свеженаложенных Сигилов не сумела перебороть это блаженство.

— Наконец! Наконец-то! — захохотал я, окутываясь четвёртой, золотой молнией. — Я — Младший Магистр!!!

Вид у меня, должно быть, был весьма жутковатый. Во всяком случае Алтынай с Петей косились на меня с явной опаской… И не зря, ой не зря. Окровавленный, покрытый чёрными выделениями из шлаков и нечистот, осевших со временем в организме и успешно выведенных сейчас, слегка дымящийся и голый мужик, по которому бегают разряды магического электричества четырёх разных цветов — такое зрелище способно впечатлить любую психику…

— Готовы? — предвкушающе улыбнулся. — Сейчас будем делать вас сильнее… Намного сильнее, чем раньше.

— Отказаться ещё можно? — с надеждой поинтересовался Петя. — Думаю, я и сам как-то…

— Нельзя, — отрезал я.

— Больно будет?

— Очень, — покивал я с довольной улыбкой. — Пей зелье, малыш, пей…

Глава 22

Битва за Кенигсберг

Могучие, многочисленные полки Священной Германской Империи раскинулись на десятки километров. Многочисленные парящие боевые суда, от москитных частей воздушного флота до монументальных, гигантских парящих линкоров, шедевров прикладной инженерии и магического искусства, бороздили хмурое, сердитое небо, с которого, несмотря на август месяц, сыпались первые снежинки — избыток магической энергии и её носителей дурно сказывались на погоде, заставляя её слегка сходить с ума.

С трёх сторон к городу, являющемуся самой крайней точкой Российской Империи в Европе, шли полки Немецкого Рейха, как неофициально называли своё новообразованное государство Фридрих и его высшая аристократия, примкнувшая к талантливому и амбициозному лидеру. Хорошо экипированные, прошедшие алхимические трансмутации феодальные дружины аристократов соседствовали с пусть и составленными из самых обычных людей, но зато куда более многочисленными солдатами Рейха. Развевались штандарты и знамёна Родов, реяли стяги над пехотой германцев, ветер трепал шинели солдат и офицеров, заставляя явно волнующихся боевых магов и вчерашних крестьян равно волноваться и взволнованно сжиматься от подступающего, прорывающегося волнения…

Пятисот тысячная группа армий, успешно начав вторжение, легко, играючи смела со своего пути всех, кто не успел бежать сам. Кёнигсберг… Столица Восточной Пруссии, её сердце, вырванное закованной в стальную латную перчатку рукой Российской Империи из тогда ещё Прусского Королевства, а не господина всех немцев и других, сопредельных земель, этот город был давним пятном национального позора для патриотов новообразованного Рейха — ведь один из древнейших, богатейших и красивейших городов Германии манил бывших курфюрстов Бранденбургских с неодолимой силой. И Фридрих, приближенные которого уже поспешили окрестить его Великим, решил начать войну с символической, даже скорее политической победы — возвращения потерянного века назад владения обратно.

Для этого была разработана тщательно продуманная, множество раз обыгранная в штабных играх военная операция. Основные силы, удара которых и опасалась Российская Империя, были сосредоточены на границах значительно южнее, угрожая вторжением в житницу Империи, в Киевскую и сопредельные ей губернии. Ещё южнее в очередной раз вспыхнула война, на которую Император русских просто не мог не отвлечь часть войск и внимания — Османская Империя в очередной раз предприняла попытку окончательно добить слабые, сателлитные государства Балкан. Болгария, Сербия и прочие мелкие государства, что не были поглощены турками за эти века благодаря восточному соседу, чья могучая тень веками маячила за их спинами… И при нужде выходила на свет, насмерть сцепляясь с армиями янычар и сипахов, истощая друг друга в кровопролитных Войнах Веры и заставляя османских чернокнижников раз за разом умываться кровью и откатываться обратно…

В этот, не в первый раз вспыхивающий конфликт, добавили дровишек три ударные армии общей численностью свыше трёхсот тысяч человек, направленные на поддержу войск султана Священной Германской Империей. Зажатые с двух сторон не слишком-то сильные восточноевропейские государства были вынуждены просить поддержки у старшего брата — и Империя совершила предсказуемую ошибку, бросив в горнило начавшейся войны свои дивизии и корпуса, призвав дворянские ополчения и отправив даже пятерых Магов Заклятий к той троице, что имелась у остатков православных государств… Против тринадцати, отправленных Блистательной Портой этого было, пожалуй, маловато — о решительных наступательных действиях при таких раскладов говорить не приходилось, но вот просто прикрывать армии от стратегической магии своих коллег из Османской Империи хватит. А большего русские выделить не смогли — ибо всем было очевидно, что это лишь первые искры готового вспыхнуть в любой момент пожара великой войны.

Священная Германская Империя располагала двадцатью тремя Магами Заклятий. Британская Империя — семнадцатью, Франция — одиннадцатью, а мировой гегемон — тридцатью пятью. Это если брать общеизвестные данные, ведь наличие сокрытых до времени чародеев было скорее правилом, чем исключением для сверхдержав. Это второразрядным и третьеразрядным странам требовалось постоянно наглядно демонстрировать свою силу посредством количества высшим магов, дабы не быть сожранными… А вот акулам этого мира подобное не требовалось. Об их силе итак знали все…

Священная Германская Империя была возникшим буквально за пару месяцев государством-выскочкей. Вот только даже приблизительно подсчитываемые ресурсы и возможности захватившей почти всю центральную и западную Европу гиганта были таковы, что она без труда властно отодвинула стул и уселась за один стол с гегемонами этого мира…

Вот только несмотря на то, что это событие готовили даже не десятилетиями — полтора века, постепенно собирая силы, проводя незаметную унификацию стандартов армий и торговли, размывая границы и занимаясь прочими вопросами тихой взаимной интеграции, о ней не могли не знать. И её пытались пресечь тайные приказы соседствующих с ней государств вроде Британии и России, умелое стравливание интересов и заигрывание со всеми сторонами тайной войны и дипломатии сперва отцом, а потом и самим Фридрихом позволил осуществить им свой великий замысел. Каждый из огромных хищников искренне полагал, что сумеет использовать надвигающиеся события на пользу себе, что Бранденбурги под их контролем… Что ж, когда они осознали ошибку, стало уже поздно.

— Что ж, господа, — с довольной улыбкой обратился к стоящим рядом с ним старшим офицерам тяжелого крейсера с гордым названием «Кройцриттер» капитан судна, Герхард фон Штауф. — Как видите, план Его Императорского Величества Фридриха оказался более чем успешен. Мы здесь, у стен нашего древнего города, отнятого по глупому недоразумению этими варварами из холодных лесов… Но сегодня мы, с божьей помощью, исправим это недоразумение!

Архимаг оглядел своих подчиненных, четверых Старших Магистров, и остался доволен произведенным его речью эффектом. Серьёзные лица чародеев, что были ветеранами многочисленных воздушных баталий и опытнейшими аэромантами, тронули лёгкие полуулыбки, и те синхронно подняли фляжки, отсалютовав капитану и сделав по большому глотку. Такова была традиция немецких офицеров воздушного флота — после важной битвы, собравшись с командиром, выпить по несколько сотен грамм шнапса. Не заколдованного, специально измененного под чародеев, а вполне себе обычного, того, что пили в своё время все — ещё в те дни, когда количество мистических энергий в организмах не сделало их неуязвимыми перед столь слабым алкоголем… В дни юности, будучи ещё Учениками… И не прочь были выпить снова, учитывая, что вот-вот будут вынесены ключи от города. Едва ли дикари, пока ещё властвующие над городом, рискнут дать бой при таком перевесе в силах, тут даже флот, что до недавнего времени базировался в городе, погоды не сделает.

Стройные колонны пехоты разворачивались, останавливаясь и выстраиваясь в боевые построения — всюду, куда только доставал взор чародеев. Артиллерия, дабы устроить салют в честь большой победы — так легко и успешно, с минимальнейшими потерями переиграть вполне себе неплохо (как со скрипом приходилось признавать всей неоднократно воевавшей с ней Европе) умеющих воевать русских и победить… Впрочем, армия Священной Германской Империи, несмотря на царящие в ней победные настроения, дело своё знала — пусть это и была пустая формальность, но артиллерийские орудия были установлены и прикрывались по всем правилам военной науки, на безопасном от города расстоянии, до которого защитные чары, по идее, добить были не должны. Мало ли какие сюрпризы могут припасти проигравшие…

— Что-то долго эти дикари молчат, — заметил кто-то из старших офицеров Кройцриттера. — Упрямые дур…

Договорить чародей не успел — взвыли бешенным рёвом боевые сирены, предвещая приближающуюся угрозу и заставляя магов недоуменно оглядываться. На иллюзорном изображении, где были и город с его могучими бастионами, и гавань, что в данный момент была пуста, и даже армии Рейха, врага не было видно, а не доверять комплексу разведывательных и наблюдательных чар, поддерживаемых в штабе кругом из десятка Архимагов, оснований не было… Ещё секунду назад не было…

— Господь милосердный… Русские!!! — заорал Младший Магистр, отвечающий за связь с другими судами Баварской Флотилии Его Императорского Величества. — Русские суда!!!

— Где… — начал было Архимаг, но тут корабль тряхнуло так, что чародей с трудом устоял на ногах.

Следующий зачарованный снаряд ударил в защитную сферу, до того работающую на минимальной мощности в целях экономии энергии в накопителях и топлива, что жадно пожиралось дополнительными алхимреакторами. Битвы и серьёзных ударов ведь сегодня не ожидалось… Однако поди ж ты — дикари из своих мёрзлых лесов умудрились устроить неприятный сюрприз благородному европейскому воинству.

Что за чары и каким образом были использованы, Герхард из славного Рода фон Штауфов не знал, однако отрицать их эффективность он не мог. Как и факт того, что высшие силы, как минимум частично, сегодня были на стороне русских — ибо громадные врата, распахнувшиеся над городом и выпустившие из себя сотни русских боевых судов были, очевидно, творением явно не людских рук. Ибо Магия Пространства, способная пропустить такое количество боевых судов и могущественных чародеев были не под силу никакому Магу Заклятий, сколько бы энергии у него под рукой не было. Человек не способен на подобное…

Но вот полупрозрачные светящиеся идолы, парящие над многокилометровыми Вратами, на подобное явно были способны. Языческие изображения древних богов источали гигантскую, непредставимую для чародея седьмого ранга мощь, и он был уверен — будь у русских способ ударить непосредственно этой мощью напрямую, потери были бы чудовищны… Вот только от города тогда тоже ничего бы не осталось, а подобного они явно не желали.

— Какие же жертвы и подношения им были принесены, что язычники сумели вымолить такую поддержку… — потрясенно прошептал кто-то.

Впрочем, выяснять это не было времени. Флот врага выстраивался в правильные боевые порядки, выпуская вперед броненосцев — громадные парящие крепости, сплошь закованные в зачарованные листы бронестали формировали наконечники боевых построений, на который рассыпался громадный флот, что летел вперед, на сближение с флотом Кайзера.

Могучие суда, обошедшиеся в громадные деньги, неисчислимые ресурсы и годы постройки каждое сейчас смело летели вперед, принимая грудью удары пока нечастых и не самых сильных, но всё набирающих обороты боевых чар флота Священной Германской Империи. Подключалась и артиллерия, били Старшие Магистры и Архимаги, закручивались в спираль облака над линкорами флота Второго Рейха — оправившиеся от шока Маги Заклятий, коих прибыло аж семеро, готовились сказать своё веское слово…

Вот только и у врага хватало чародеев аналогичной мощи. Пока воздушный флот Рейха спешно перестраивался в боевые порядки, более подходящие для сражения с равным по силе врагом, русские успели переправить весь свой флот и светящиеся многокилометровые врата схлопнулись, исчезнув вместе с подпитывавшими их идолами. Видимо, подобная переброска сил отняла все силу и всю помощь, на которую были способны жрецы-язычники…

С бастионов города ударили залпы крепостных орудий, распахнулись створки многочисленных ворот, выпуская сверкающую лаву закованной в сталь тяжелой и лёгкой кавалерии, что стремительно растекалась по полю, открывались гигантские подземные каверны, в которых до того ждала своего часа пехота врага… И над всем этим, как с удивлением отметил Герхард, не развевалось ни одного штандарта Рода Романовых. Имперские знамёна шли вообще вторым планом — в основном же чародей с изумлением узнавал Родовые штандарты легендарной, самостийной и наглой высшей русской аристократии — Бояр!

Морозовские три ледяных зубца на белом фоне, огненный вихрь Шуйских, высоченная гора Голицыных и много, много иных — бояре вышли на бой там, где их не ждали ни русский Император, ни немецкий Кайзер. Да, их было куда меньше, нежели немцев… Около двухсот тысяч, как примерно можно было прикинуть, но эти две сотни тысяч были не рядовыми солдатами — то были Родовые гвардии, где каждый боец прошёл алхимическую трансмутацию, был закован в зачарованные латы и вооружен далеко не простым оружием… Элита, которую числом так просто не задавить, бойцы, которые, не обладая ни граном личной магии и дара, при должном подходе могли и с высшим магом в ближней схватке толпой поспорить и закидать его не шапками, так трупами.

Да, у них не было удобных позиций. Да, поддержки полевой артиллерии в этой битве им тоже было не видать, да, они шли в атаку по отлично простреливаемому полю… Но они, собственно, и не шли. Они, мать их, долбанных восточных дикарей, бежали, причем весьма быстро бежали!!!

А ещё было очевидно, что лёгкая кавалерия, широкой лавой скачущая на наиболее легкобронированные и уязвимые части пехоты Рейха, были не просто мужиками на конях, а Балтийским, черти его дери, казачеством! Сборищем одарённых из простонародья, получивших независимость от аристократии за счет своего дара! Огромное количество перворанговых, щедро перемешанных со вторыми и третьими рангами, чьи есаулы и атаманы обладали четвёртыми и пятыми рангами!!!

Загрохотала артиллерия Кайзера, наконец успевшая перенацелить на нового врага и зарядить наиболее мощными снарядами свои орудия. Врагов это не остановило — боярские гвардии смыкали щиты поплотнее, активировались артефакты-купола, плели защиту их чародеи — и частенько весьма недешевые снаряды оказывались не в силах пробить защитные чары идущих вперед воинов боярства.

Какой-то благородный немецкий аристократ, не выдержав, наплевал на команды генералов Рейха и, выстроив своих тяжелобронированных риттеров, повёл их клином в атаку. Безземельные и вассальные риттеры, как правило чародеи третьего и четвертого рангов, под предводительством своих старших собратьев по дару и аристократом в ранге Архимага, были элитной кавалерией этого мира, с которыми могли поспорить лишь рыцари Франции… И ударный кулак из полутысячи этой кавалерии, способный обращать в бегство целые дивизии простых вояк, устремился в атаку, выбрав себе в противники казачью лаву.

Пока «Кройцриттер» выполнял противообстрельный маневр и заходил в тыл броненосцев Германского воздушного флота, пока заряжал и бил артиллерией в ответ у Архимага было время поглядеть за разворачивающейся внизу битвой. Опытные помощники и без него знали, что делать, и чародей седьмого ранга принимал один за другим алхимические стимуляторы, готовясь к предстоящей жестокой битве… Так что свободное время пока было, а в воздухе покамест смотреть было не на что — оттягиваясь и перестраиваясь, немецкий флот выигрывал себе время и пространство для манёвра, растягивая в стороны уступающие ему в численности русские эскадры…

Отряд риттеров прорезал конную лаву казаков как горячий нож масло — тяжелая, закованная в дорогие зачарованные латы конница превосходила лёгкую кавалерию по всем статьям. Вот только казаки и не стремились биться с риттерами в честном бою — довольно быстро вражеские всадники начали сами расступаться перед немецким клином.

Возможно, ведущий всадников Архимаг, явно давно не бывавший в настоящих, масштабных сражениях, думал что он побеждает грязных дикарей. Что вот-вот и он прорежет насквозь лавину лёгкой кавалерии, проскачет меж баталиями тяжелой пехоты боярских гвардий и ударит в куда более уязвимые части — в бегущих позади стрелков, что хоть и тоже носили доспехи и имели оружие, но тяжелой пехоте уступали в ближнем бою априори и потому были самой желанной добычей для риттеров…

Вот только русские, что бы там себе не думал сей оторванный от суровых реалий современных войн аристократ, дураками не были. Перед ними были не плоховато вооруженные и частенько необрстрелянные части регулярной пехоты — он шёл в атаку на самое боеспособное войско Империи, на боярские гвардии. В тылу той казачьей лавы, что рассекали риттеры, обильно обстреливая их магией (рыцари предпочитали боевую магию ближнего контакта, но на расстояние в полсотни-сотню шагов ударить мог каждый) они неминуемо сближались с русскими витязями — тяжелой конницей русских, что скакала прямо к ним…

А затем, за несколько секунд до того, как битва в воздухе вновь потребовала всё внимание Архимага, он успел увидеть, как две волны тяжелой кавалерии сходятся в страшном, таранном ударе — и русских в этой сшибке приходилось по трое-четверо на одного немецкого риттера… В самом же центре сошлись в бою два Архимага, чьей специализацией был ближний бой, и эхо их столкновения раскидало ближайших чародеев…

Броненосцы обоих флотов вступили, наконец, в прямое противостояние. Однако к разочарованию Герхарда, как раз на их участке воздушного боя у русских оказался перевес в числе тяжелых судов, и сейчас через образовавшуюся брешь хлынули москитные суда вражеского флота… Часть из которых оказались банальными брандерами!

Короткий миг, и Архимаг осознаёт — барьер «Кройцриттера» не выдержит. Один за другим два вспыхнувших однопалубных судёнышка, скорее даже летающих катеров, нежели пусть небольших, но корабликов, ударили в прозрачный барьер, просадив его почти полностью. Два выстрела держащегося в отдалении русского крейсера и барьер падает — а затем в бок могучего тяжелого крейсера врезается пара брандеров.

Что понапихали и самое главное, во сколько это обошлось русским боярам, фот Штауф даже предположить не брался — ясно было лишь, что на сооружение столь мощных взрывных чар и наложение их на эти суденышки сил и средств ушло столько, что за четыре таких самоубийцы можно было построить вполне приличный эсминец. Однако в чем в чем, а в скупости русских бояр сегодня упрекнуть никто бы не смог — на подготовку такого сюрприза, как врата переноса, маскировка на высшем уровне своей пехоты и брандеры были затрачены сотни миллиардов золотых рублей…

И они окупались, к сожалению. Тяжелый крейсер просто не мог упасть даже после встречи с двумя брандерами, однако ходовые свойства корабля оказались повреждены. Зазевавшийся Архимаг пропустил, к сожалению, момент первых атак на судно, но закрученный его Воздушным Элементалем ледяной ветер столкнул друг с другом ещё четыре подобных судёнышка, а затем фон Штауф решительно приказал:

— На абордаж! Готовьте команду!

Десять минут тяжелого боя, и начавший было терять высоту «Кройцриттер» выполнил лихой, резкий манёвр и практически свалился на палубу русскому броненосцу, вгрызающемуся в немецкий строй. Своим манёвром чародей обрекал экипаж и судно на смерть и захват… Но при удаче мог забрать с собой и тяжелое судно врага, исполнив свой долг перед Рейхом и Кайзером.

— Аве Мария! — взревел Архимаг, спрыгивая со своими людьми на железную палубу. — Деус вульт!!!

— Деус, деус! — захохотал Архимаг русских, сплетая в руке огонёк ледяного пламени. — Я вам покажу кузькину мать, падаль!

Морозов, обреченно подумал немец. Боярское отродье…

Глава 23

Гвардейские части русских бояр, сбитые в боевые подразделения по признаку принадлежности к тому или иному Роду, при своем рывке вперед понесли определенные потери. Не такие большие, как хотелось бы генералам Второго Рейха, но всё-таки сотни и сотни великолепных воинов, подготовка, обучение и экипировка каждого обошлась аристократам под сотню тысяч полновесных рублей, погибли, не добежав до противника разделяющее их расстояние…

Вот только они отдали свои жизни далеко не зря. Грудью прикрыв двигающихся позади товарищей, они погибли за них, выиграв, выгрызя им возможность для лобового столкновения — и когда гвардейцы русских добрались, наконец, до баталий врага, началась воистину кровавая жатва. Боевые маги регулярных частей и служащая там же пехота — далеко не тоже самое, что люди на аналогичных должностях в рядах вооруженных сил высшей аристократии. Разница в классе ощущалась сразу же, с первых мгновений…

Закованные в кирасы, вооруженные винтовками и прикрытые отрядами пехоты вражеские стрелки отправляли зачарованные пули настоящим дождем, но редко какой свинцовый подарок немецкого производства с парой-тройкой простеньких рун мог пробить толстый слой зачарованной стали, в которую была закована русская тяжелая пехота от макушки до пят. В тех редких случаях, когда выстрелы всё же достигали своей цели, это была скорее статистическая погрешность — локтевые сгибы и попадания в открытые части шлемов — сплошного забрала у рядовых гвардейцев не имелось, дабы оставить воинам нормальный обзор…

Однако короткие клинки первого ряда находили своих жертв куда чаще, чем европейцам того хотелось бы. В яростной, кровавой рубке тяжелая пехота русских, заранее получившая благословения жрецов и священников (каждому по вере его) Сварога, Перуна, Даждь-бога и прочих представителей языческого пантеона вкупе с христианскими молитвами особых монахов и церковников Русской Православной Церкви, собственная боярская алхимия в виде магических и физических стимуляторов вкупе с невероятными для человека физическими кондициями сказали в этот день своё слово — тяжелые баталии европейцев, выстроенные и подготовленные не для полевого сражения с сильным противником, а скорее для устрашения относительно немногочисленных защитников Кёнигсберга, начали пятиться уже через две минуты после начала рукопашной схватки…

Какой-то гвардеец, вооруженный, в отличии от большинства своих товарищей здоровенным двуручным мечом с полутораметровым, волнистым лезвием странного багрового цвета, ворвался в ряды врага, подобно берсерку. Увлекшийся битвой здоровяк покинул ряды соратников и мгновенно оказался в полукольце, но сей факт воина, казалось, совсем не смутил.

Мелькнуло в невероятно быстром ударе лезвие чудовищного меча, разрубая одного из противников поперек вместе со щитом, подставленным под удар клинком и доспехом — оружие воина явно носило немало зачарований пассивного типа. На усиление удара, дополнительное укрепление металла и ещё боги знает на что… Оружие было вполне достойно руки не самого бедного аристократа, что явно указывало — ворвавшийся в ряды немецкой пехоты воин был ветераном, сумевшим добыть клинок толи в качестве трофея в очередной междоусобице русских, либо скопить денег и выкупить у опытного артефактора сей почти шедевр…

Правильный строй с обеих сторон уже начал рушиться — вцепившиеся, как матерый волкодав в жертву русские были сильнее своих врагов в индивидуальных схватках на голову, чем и стремились пользоваться. Четверка уцелевших пехотинцев невольно дрогнула, попытавшись отойти подальше от опасного здоровяка, вот только позволять им подобного в планы гвардейца не входило. Длинным прыжком воин настиг следующего противника, прямо в воздухе умудрившись отклониться в сторону от выброшенного навстречу отчаянного выпада — и волнистое лезвие наискось рассекло чужую голову вместе со шлемом.

— Schwein! — взревел откуда-то справа злой, испуганный немец.

Волна раскалённого воздуха обратилась вытянутой, насыщенной маной огненной стрелой и ударила в русского, грозя не проплавить насквозь, так запечь в собственных доспехах вырвавшегося вперед воина. Ученик, довольно сильный, на грани перехода в следующий ранг — командир истребляемого взвода солдат Рейха не собирался ждать, когда русский перебьёт всех его воинов. За полторы секунды с начала схватки тот уже успел прикончить двоих…

Заклятье второго ранга, напитанное с перепугу маной так, что и Адепт бы не постыдился подобных чар, спалило руку со щитом воину, что прикрывал молодого лейтенанта — видимо, подобные сопутствующие потери немец считал вполне оправданными… И уже мысленно вычеркнул ещё одного врага из списка живых — гвардейцы были способны дать отпор боевой магии действуя слаженно, но один на один Ученик без труда мог прикончить подобного противника… Во всяком случае, так им объясняли инструкторы в военном училище города Мюнхен, предназначенного для небогатых аристократов. Усиливать собственных бойцов умели во всех развитых странах… Вот только эффективность везде была разная.

Огненная стрела столкнулась с голубоватым барьером, вспыхнувшим на секунду в том направлении, с которого воину грозила опасность — гвардеец, озаботившийся приобретением дорогого оружия, на защитных амулетах тоже не экономил.

Волнистый клинок запорхал подобно бабочке, сметая врагов с пути своего ринувшегося вперед владельца. Боевой маг, к своей чести, вовремя осознал опасность и, ускорившись, ушёл вправо. Одна за другой ещё несколько огненных стрел ударили вперед, вот только на этот раз барьер даже не вспыхивал перед воином — он оказался слишком быстр для неопытного мага. Удар вспыхнувшего багровым свечением меча рассёк торопливо созданную защиту лейтенанта своим первым ударом, вторым же русский отправил бедолагу на тот свет. А затем, оглянувшись, всё же отступил — вражеский Адепт, куда более опытный и сильный нежели убитый им только что Ученик, метнул первую молнию, которая исчерпала почти до дна защитный амулет воина.

Второй удар вражеского мага мог и прикончить чрезмерно храброго воина — его защитные артефакты исчерпали большую часть своих сил ещё под градом пуль, ядер и боевой магии немцев, пока он рвался вперед, через поле. Тут бы смерть и настигла отчаянного храбреца, слишком увлёкшегося схваткой, но на пути воздушных серпов немца внезапно вздыбилась, вспучилась несколькими вытянутыми, длинными гранитными глыбами по полметра шириной, принимая удар на себя.

— Назад, Гаврилов! — заорал командир гвардейцев, сотник Василий Шуйский — средних лет чародей четвёртого ранга. — Мать твою итить, полудурок дикий! Назад, я сказал!!!

Не убоявшегося мечей, пуль, ядер и боевой магии могучего двухметрового гвардейца голос командира впечатлить явно сумел, и тот, не колеблясь, выполнил приказ, рванув к своим. По всему фронту немецкая пехота была отброшена, местами даже обратилась в бегство… Правда, справедливости ради стоило отметить — конкретно немцы в массе своей не бежали. Пятились, гибли под ударами магии и мечей, под пулями присоединившимися к атаке стрелков боярских гвардий, но старались сохранить хоть какое-то подобие строя и дисциплины, однако не бежали… Зато набранные из иных народов бойцы подобной стойкостью не отличались. Чехи, итальянцы, датчане и прочие воины из числа вошедших в Священную Германскую Империю народов желанием драться до конца за своего новоявленного Кайзера — сегодня они пришли к Кёнигсбергу за лёгкой победой, и драться насмерть с яростными ордами русских дикарей, что почему-то явились защищать свои земли и даже дерзнули дать по зубам просвещенным захватчикам, в их планы не входило…

И вот эти-то улепетывающие вояки то тут, то там обнажали фланги немецких подразделений, подставляя их под удар в и без того сложной и плохо складывающейся битве. А ведь именно здесь и сейчас решалось, насколько тяжело пойдет дальнейшая битва и будут ли хоть какие-то шансы не выиграть, так хотя бы закончить её не полным разгромом могучего наступательного кулака Кайзера.

Даже не во второй, а аж в третьей линии, куда сейчас стремительно отходила и вторая, маги-геоманты стремительно возводили полевые укрепления, перестраивались в оборонительные порядки, вгрызаясь в землю и готовясь дать бой на приемлемых позициях. Отводилась и перегруппировывались артиллерия, тяжелая и лёгкая кавалерия, отряды аристократов, что по идее не уступали гвардии русских бояр… Или хотя бы могли дать серьёзный отпор.

Прогрохотал далёкий гром, заставляя дрожать тысячи знамён, вымпелов и стягов — Старшие Магистры и Архимаги сцепившихся армий начали вносить своё веское слово в это противостояние. Десятки громадных огненных болидов рассекли поле боя со стороны немецких войск устремились на гвардейцев — генералы врага вполне осознанно решили записать дерущихся сейчас с русскими бойцов в число оправданных потерь. Впрочем, логика этого безжалостного мира подобное оправдывала более чем — сильные маги удар чар стратегического калибра, способного перепахать поле боя на десятки, если не больше, километров, переживут, а рядовые солдаты и младшие чародеи… Что ж, подобного пушечного мяса в огромных количествах набрать несложно.

Однако боярских воевод можно было упрекнуть во многом… В алчности, гордыне, жестокости и прочих пороках людей, находящихся на вершинах социальной пирамиды по праву силы и рождения, но не в глупости. Понимая, что перевес в числе чародеев скорее всего у врага, они до поры не вступали в бой, не ведя активных боевых действий — ведь большая часть одаренных шестого и выше рангов сейчас была в рядах воздушных эскадр, а не на земле. А потому оставшиеся намеревались сполна воспользоваться двумя единственными своими козырями в этой битве. Был и третий, но до него сегодня, при удаче, не дойдет…

Первый, эффект неожиданности, уже был почти полностью реализован и исчерпан. Вторым же был огромное превосходство в качестве рядовой пехоты и младших чародеев высшей аристократии Российской Империи — а потому сильнейшие чародеи, оставленные с пехотой, берегли силы исключительно для защиты своих войск.

Огненные болиды не успели опуститься вниз — сотни и тысячи небольших воздушных искажений обратились маленькими смерчами, перехватывая атакующие чары, сжимая в своих объятиях и заставляя изменить свою траекторию. Вместо того, что бы противопоставить наспех сотворённым, но от того не перестающих быть крайне мощными высшим чарам грубую мощь бояре поступили мудрее — они просто придавали дополнительное ускорение и изменение маршрута вражеским чарам, заставляя те улетать куда дальше и приземляться где-то очень далеко — там, где плескались прохладные волны Балтийского Моря…

Нет, кое-где, конечно, защитные чары подкачали — но на сотню перенаправленных болидов приходилось лишь одно попадание. Люди гибли, причем бойцы Рейха, как менее защищенные и хуже экипированные, куда чаще русских, однако на поле боя это ничего не изменило.

На небесах и на земле битва закипела с невиданной мощью, стремительно набирая обороты. Русские флот и армия теснили и рвали на куски армады Рейха подобно вставшему на дыбы и сцепившемуся с волчьей стаей медведю. И мохнатый любитель мёда и малины явно одерживал верх…

Чернокнижники Кайзера выложили один из своих козырей, устроив массовый призыв демонических тварей. И в воздухе, и на земле разом — врата в инфернальные планы бытия исторгли полчища различных тварей, и вот этот удар уже сумел заставить весы сражения качнуться в обратную сторону — не в воздушной схватке, а в битве на земле.

Воздушные эскадры боярских Родов несли на себе, помимо прочего, ещё и дружины — лучших, опытнейших и сильнейших чародеев. Появление гостей из иных пластов бытия замедлило намечающийся разгром, однако остановить его оказалось не в силах сотни Архимагов, тысячи Старших Магистров и ведущие их Маги Заклятий — сильнейшие в стране, между прочим — находящиеся на подготовленных и оборудованных всем необходимым летучих кораблях сумели задать жару порождениям Инферно — да так, что ткань реальности над городом начала трещать и содрогаться от пошедших в ход исполинских сил.

Смотреть в небеса стало почти нереально — потоки огня, воздуха, молний, перепады гравитации, удары чар тьмы и света, тысячи и тысячи чародеев в Доспехах Стихии (из тех, кто освоил полёт), грохот канонады… Те их простых жителей Кёнигсберга, что вопреки приказу спрятаться в домах и не пытаться глядеть на сражение наблюдали за происходящим, запросто могли лишиться не зрения, так рассудка. Их-то, в отличии от сражающихся на поле боя солдат, высшие магии от эманаций враждебных энергий не прикрывал…

— Потом досмотришь, — выдернула у меня из рук кристалл с записанной иллюзией недавного произошедшего сражения Хельга. — Теперь ты понимаешь, почему тебя зовут в город?

Битва за Кёнигсберг была выиграна. Хоть и не в сухую, без тотального разгрома сил Рейха, но выиграна уверенно и с приемлемыми, если не сказать малыми потерями. А ещё был заключен мир между Российской Империей и Нолдом — мир пока ещё предварительный, но тем не менее. И если об этом обстоятельстве я узнал сразу по возвращению из своего вояжа за взятием пятого ранга, то вот новости о том, что боярские Рода, собрав свои лучшие силы, выступили и разбили Кайзера, были для меня шокирующей новостью.

Интересно, что же такого им пообещал Император за то, что те сразятся за Кёнигсберг своими силами, без привлечения регулярной армии? Ведь расчет генштаба врага я примерно понимал — бояре сами, своей волей едва ли захотят лезть в подобную мясорубку до тех пор, пока у них не закончатся даже формальные поводы отказывать Императору. Москва не горела желанием драться за Петроград вот уже не первый век…

На это, скорее всего, и был расчет. Что занятые столкновением на Балканах, войной со вторжением нолдийцев в Сибири и сосредоточением своих сил для надвигающейся войны Империя прозевает первый удар, если нанести его на второстепенном, казалось бы, направлении. Всё же Священная Германская Империя и союзная ей Речь Посполитая усиливали и сосредотачивали свои армии на наших границах, заставляя растягивать их и готовиться отражать удар…

А может, их не Император переиграл? Может, сама боярская дума, обладающая весьма немалой властью в стране, решила влезть в это до того, как благородных носителей высоких соболиных шапок и шуб из шкуры магических медведей — глав боярских Родов, что имели право не склонять головы и не снимать головного убора даже в присутствии самого Императора?

— Нет, не понимаю, — решительно ответил я девушке. — Я-то каким боком к этим событиям?

— Отец даёт торжественный бал в честь заключения мира, — закатив глаза, повторила Хельга уже в третий раз. — Ты, как персона немало отметившаяся в войне, тоже приглашен — как и главы всех, пожалуй, хоть чего-то значащих в губернии Родов. А дальше не знаю, но не исключено, что отца дёрнут в Петроград, и нас с тобой тоже могут попросить поехать. Мы — гении, претендующие на взятие восьмого ранга, на высших светских мероприятиях таких как мы принято демонстрировать. Это и для нас будет полезно, между прочим — возможность завести полезные знакомства и возможно даже деловых партнеров твоему молодому Роду точно не помешает.

Тут спорить было сложно… А потому пришлось ехать.

Глава 24

За два десятка дней, что я отсутствовал, мои родовые земли превратились в огромную стройку. Начали возводиться пять острогов, строились дороги, возводился мой личный замок, закладывались шахты, пара лесопилок, на которых маги-друиды низких рангов будут руководить работами по правильной добыче и заготовке магической древесины, что в большинстве своём особых свойств не имела, но зато крепостью почти не уступала стали и притом была значительно легче и даже гибче — отличный материал для воздушных, речных и морских судов, который с руками отрывали везде и всюду… Ведь помимо судостроения из таких брёвен и возводили остроги, особенно там, где с добычей хорошего камня дела обстояли проблематично…

В общем, дела кипели, и это не могло не радовать. Огорчало другое…

— Придется брать кредиты, господин, — со вздохом положил передо мной листы с расчетами и сметами Петр Смолов. — Все деньги на ваших счетах плюс продажа добычи уйдут только на то, что бы оплачивать работу нанятых вами специалистов и зарплаты привлеченных контрактами друидов, металлургов и чародеев, что будут обрабатывать магически активный уголь для алхимреакторов, который мы добываем на своей шахте… И прежде, чем всё это наконец начнет приносить доход, пройдут месяцы.

— Тогда уж сразу говори — годы, — проворчал я, разгребая завалы макулатуры на столе. — М-да уж, я думал, денег хватит на всё.

— Ну, если бы вы действовали так, как поступают прочие едва получившие кусок хорошей земли дворяне — вам бы могло хватить, — резонно заметил он. — Без найма и обучения гвардии, способной поспорить с сильнейшими дворянскими Родами в губернии, без возведения сразу дорог, крепостей и прочего… Просто нагнали бы крестьян, наняли бы пару-тройку отрядов бойцов для их охраны и начали бы хоть как-то добывать здешние ресурсы да продавать их в Александровск — тогда бы вам хватило.

— Тогда мы были бы теми, кого в нас пока ещё видят большинство окружающих — просто мелким захудалым Родом, ни на что толком не способным, — заметил я. — А продавать свои товары и ресурсы этим уродам-перекупщикам, что потом гонят его эшелонами в центральную часть Империи и зарабатывают не меньше двухсот процентов прибыли у меня желания нет. Облезут, падаль — мне и самому деньги лишними не будут… Поэтому буду строить сразу и наверняка.

— Разумно, — кивнул он и вздохнул. — Разумно и в будущем позволит нам уверенно стоять на своих ногах, но сейчас… Либо брать кредиты и залезать в долги, либо продавать самые ценные из трофеев. Артиллерию и, самое главное, добытый нами алхимреактор.

— Ни того, ни другого мы делать не будем, — покачал я головой. — Обращусь к родне по матери, возьму кредит в Императорском банке, одолжусь у Мирзаевых — варианты есть, а уж как отдать нам найдется. Нам нужно три, а лучше четыре относительно спокойных года, и мы встанем на ноги окончательно. Может, и шестой ранг возьму к тому времени, если повезет… И будет у нас уже вполне себе крепкий Род с мощной гвардией, тройкой-четвёркой Старших Магистров да собственным летающим крейсером — на него, кстати, денег не жалеть. Это направление спонсировать в первую очередь!

Я хочу свой воздушный корабль. Нет, не так — я очень, очень хочу свой собственный боевой воздушный крейсер! Во первых, его можно, набив трюмы до отвала, отправлять с товарами в крупные города страны в составе караванов — причем мне ещё и доплачивать за подобное будут, ведь одно дело торговые суда и совсем иное военное судно, способное само на многих поохотиться. Во вторых — это позволит со временем купить пару-тройку грузовых судов и гнать их в центральную и западную часть страны с перекупленными у менее обеспеченных и сильных соседей… В общем, это может стать весьма хорошей статьей экспорта — тяжелый крейсер сам по себе стоит целого Архимага или четверых-пятерых Старших Магистров. Не зря же ими обладают лишь самые могущественные аристократические Рода страны, верно? И пусть то, что мне построят, от элитных образцов подобной техники будет отличаться явно в худшую сторону… Но всё равно — набитый тремя-четырьмя сотнями гвардейцев и боевых магов корабль с положенной артиллерией и зачарованиями… Да с ним в загашнике и тремя-четырьмя тысячами гвардейцев по образцу Шуйских я уже сумею Родам вроде Игнатьевых бросать вызов вполне себе на равных!!! Осталось только понять, где взять столько денег и людей…

— Мои люди уже начали работать в этом направлении, — кивнул Петр. — Собственно, сейчас специалисты осматривают реактор, устраняют мелкие повреждения и ждут, когда заказанные ими материалы будут доставлены, что бы приступать к постройке… Предварительно это может занять месяц-полтора если купить какой-нибудь крупный грузовоз и переоборудовать его, либо же около года минимум — если собирать всё самим… Первый вариант дешевле и надежнее, но если у вас есть особые предпочтения…

— Нету, — перебил я его. — Ищите грузовоз и переделывайте, я не против. Внешний вид не важен, важна боеспособность и грузоподъемность. Скажи им, что если нужно будет что-то особое, что нам не продадут или стоит слишком дорого, но можно добыть в лесах — пусть не стесняются добавлять. Я готов сам водить охотничьи отряды и добытчиков в разломные леса, что бы достать необходимое. Главный для меня критерий — максимальная собственная прочность судна, что бы оно могло держать удар магии вплоть до четвёртого ранга без активного использования защитных чар.

Таков уж этот мир — чем крепче у тебя кулаки и полнее кошелек, тем больше в нем шансов хоть чего-то достичь. И так уж повелось, что эти два пункта связаны меж собой неразрывно.

Петю и Алтынай я решил взять с собой. Мой личный ученик, взявший ранг Адепта, обладал достаточным статусом, что бы не вызывать вопросов по поводу его наличия в моей свите — маг с личным дворянством, приближенный вассал и личный ученик Главы Рода, как никак. Правда, подобное очень зависело от знатности, силы и богатства Рода, с которым он был связан, но думаю все, кому надо, уже в курсе — моя звезда на местном небосклоне активно восходит вверх. А уж с учетом того, что ныне я Младший Магистр — и это до двадцати лет — то уж вопросов не будет и подавно. Игнатьевы и Серовы с их клевретами отступили и замирились, с другими крупными рыбами я не ссорился, с Мирзаевыми у меня взаимное сотрудничество и пара намечающихся деловых договоров, не говоря уж о союзе, плюс самое главное — Хельга и её отец, стоящий за спиной девушки могучей и отнюдь не безымянной тенью… Жизнь налаживается, господа и дамы!

— О чем с рогачами договорились-то? — поинтересовался я у девушки, пока мы летели на её эсминце.

В этот раз судно было под штандартом Романовых, а не Валге. Наверняка это что-то да значило на языке интриг высшего света, но право слово — я эти дела и раньше не слишком-то любил, что бы знать настолько тонкие подробности, а уж в последний год, заполненный войнами и постоянной борьбой за собственное выживание, было и вовсе не до того. Прилетим в столицу губернии, узнаю, смысла гадать нет.

— Я и сама не в курсе всех подробностей, но основные положения договора… Нолды получат территории в своё владение — из тех, что толком не заселены и нам всё равно не принадлежат, — ответила Хельга. — Там нет ни дворян, ни бояр, ни даже простолюдин, лишь чудовища разлома и редкие племена кочевников. На бумаге это Российская Империя, но по факту — безлюдные края вечной мерзлоты, от которых недалеко до Разлома на Северном Полюсе. У ледяных морей, среди ледяной тундры, средь сильнейших тварей… Сотни километров земель, которые не сумели заселить ни наши предки, ни мы.

— Какой щедрый дар, — удивился я, и увидев скептический взгляд девушки, пояснил. — Нет, правда щедрый! Земли не заселены лишь потому, что действительно сильным магам лень заниматься тем, что бы целенаправленно улучшать там условия жизни и в стране нет переизбытка жителей. В той же империи Цинь сейчас люди чуть ли не на головах друг у друга сидя — шестьдесят процентов территории страны малопригодные для жизни больших людских масс горы, в которых кишат Разломные чудовища. А тут территории… Сколько, кстати, земель им дали?

— Примерно с Францию, — равнодушно пожала она плечами. — Её европейскую часть, разумеется. Без учета колоний.

— А это весьма огромный кусок, — заметил я. — И что-то мне подсказывает, что нолдийцы займутся им как следует, сделав его пригодным для обитания… Что же они обещали взамен?

— Взамен их высшая аристократия поголовно приносит те же клятвы, что и главы боярских Родов, — пояснила девушка. — Служить Империи. Всеми силами блюсти интересы государства. Платить налоги — куда выше ваших, между прочим.

— Я больше не боярин, — поправил я девушку.

— Ой, да брось, — отмахнулась она. — Тебя уже за глаза называют Сибирский Боярин. Такой же наглый, самоуверенный и, как с сожалением признают твои недоброжелатели, успешный, как и твои предки. Ворчат, недолюбливают, многие откровенно завидуют и проклинают…

— А ещё говорят, что весь ваш успех заключается в том, что весь твой успех заключается в том, что ты удачно залез под юбку дочери Павла Александровича, — заявила сидящая в соседнем кресле Синицина.

— Наталья Фёдоровна! — воскликнула покрасневшая девушка. — Что вы такое говорите!

— И эти слухи расходятся всё упорнее — кто-то весьма заинтересован в очернении репутации Хельги Павловны, — не обращая внимания на возмущение своей подопечной, продолжила Синицина. — Вы, Аристарх Николаевич, в этой партии лишь разменная монета, способ уязвить мою госпожу. Держите это в уме, пожалуйста — я не исключаю, что на балу возможны различные провокации.

— Кто в моём поколении способен рискнуть здоровьем и спровоцировать меня? — искренне удивился я. — Чародей пятого ранга, пусть и взявшего его совсем недавно и по идее ещё неумелого да неопытного, но молодой… Мало кто из старшего поколения решится ударить в грязь лицом, устроив конфликт.

— А зачем им его устраивать самим? — подняла брови красавица, потянувшись. — Они могут поступить куда как проще — зная твой темперамент и нрав, просто парой-тройкой оскорблений спровоцируют и всё, ты сам кого нужно вызовешь. Разве нет?

— Такое… возможно, — признал я. — Предлагаешь не обращать внимание и глотать оскорбления?

— В открытую, прилюдно никто не рискнет тебя задевать, — пояснила она. — Да и зная неприятную тенденцию, связанную с тобой — постоянные победы над чародеями на один ранг выше — никто, наверное, открыто провоцировать не рискнет… Но ведь скандал можно устроить по разному, верно? И дуэль необязательный её исход — достаточно будет лишь выставить тебя в неприглядном свете. Держи в уме одну простую мысль, Аристарх Николаевич — любая нападка там, на балу, будет нести в себе цель дискредитировать не тебя, а Хельгу Павловну. Воронцовым очень не понравился тот эпизод, что ты устроил в резиденции генерал-губернатора. Твои выходки пошатнули само положение второго сына Павла Александровича, и это не может их не расстраивать.

— Особенно его мамашу, верно? — усмехнулся я. — Урожденную Воронцову, чей сыночек шлёпнулся в лужу, пытаясь задеть жалкого Мастера… Против которого хотел устроить аж три поединка подряд, в одном из которых был противник на ранг выше, а в третьем он должен был лично добить усталого и гордого меня… Верно я говорю?

— Твой новый вассал, Петр Смолов, хорошо знает своё дело, — довольно улыбнулась Синицина. — Да, именно в такой форме мы распространяем этот эпизод. Ты ведь не в обиде?

— Хельга — моя невеста, — пожал плечами я. — Любые ваши действия, идущие ей на пользу, меня только радуют. Так что плевать.

— Интересно, когда ты отцу моему это скажешь, — проворчала девушка.

— О том, что ты моя невеста? — уточнил я с усмешкой.

— Именно! — с вызовом ответила она.

— Я обещал, что после взятия пятого ранга, и пятый ранг уже мой, дорогая, — сжал я её ладошку. — Уже скоро ты станешь моей.

— Я еще не давала своего согласия! — фыркнула девушка.

— Я буду стараться убедить тебя всеми силами, — улыбнулся я. — Да и вообще — куда тебе деваться, красавица? Девичью честь я уже похитил.

— Наглец! — покраснев, хлопнула меня девушка по руке.

В общем, до Александровска мы добрались без особых приключений. Хельга, само собой, отправилась во дворец отца — где ещё жить официально признанной бастардке, которая талантом едва ли отца не превосходит? Главный политический актив Второго Императора… Надеюсь, он не поддастся соблазну разменять её здесь и сейчас на сию минутную выгоду. Иначе быть конфликту… Не сейчас, сейчас я лишь мелкий таракан под его пятой. Но когда я возьму восьмой ранг — а я его возьму точно и не далее, чем лет за десять, максимум пятнадцать лет — я буду Магом Заклятий. Чародеем восьмого ранга, обладающим всем богатством памяти прошлой жизни… Нафига ему такие недоброжелатели, верно?

Впрочем, все эти мои полуугрозные планы на самом деле были ерундой. Ибо стоило взглянуть на раскрасневшуюся мордашку моей Хельги, как становилось ясно — что бы там её папаша не думал и на что бы не рассчитывал, эта девушка будет моей и точка. Больше того — упаси меня боги и демоны от того, что бы её в этом вопросе обмануть… Ибо красавица-блондинка доверилась и отдалась мне целиком и полностью, подчиняясь и поддерживая всё это время так, будто я уже её муж.

Прибытие в Александровск прошло скучно. Девушка и её охрана отправились во дворец Павла Александровича, я же, вместе со своими вассалами в лице Алтынай — у которой было своё задание в городе, ибо нечего маре с очень, очень редким в этом мире навыком метаморфизма простаивать без дела — и Петей Самойловым, моим вассалом и официальным личным учеником, разместились в городе.

Алтынай отделилась от нас сразу. Благодаря перевербованным Петром Смоловым темным в городе ей было где залечь на дно, и насколько я знал — Петр отправил её в город едва ли не для того, что бы возглавить городских уродов, ныне подчиненных нам благодаря победе над несколькими главарями темных.

Мы же с Петей, спустя двое суток ожидания, наконец отправились на бал — в пять часов вечера за нами прибыла заказная карета и мы выехали.

Глава 25

Эпилог

Вершине донжона, на прямо на продуваемой всеми ветрами крыше огромного парящего замка, что носил гордое имя Норготронд, в честь одного из самых крупных и богатых городов погибшего в горниле чудовищного магического катаклизма, стояли двое. Чародей и чародейка, шестирогий и трёхрогая, они молча глядели в даль, созерцая пролетающие внизу пейзажи Сибири, и каждый из них думал о чем-то своем…

— Как же глупо всё вышло, — вздохнув, заговорил наконец Видрав Гоэтий. — Столько сил, столько жертв и потерь ради того, что бы спасти остатки нашего народа… Что бы в итоге получить войну, в которой не победить, и принять позорный условия местных дикарей!

Аллари народа нолдийцев, один из пятерых последних повелителей магии своего народа, сумевший взойти на высшую ступень силы, отпущенную существам из плоти и крови, был мрачен и зол. Гордый нолдиец, проживший на свете три столетия, видевший расцвет цивилизации своего мира и наблюдавший его ужасающий закат, чувствовал унижение, подобного которому не испытывал никогда, даже в тяжелые годы юности, когда молодой и подающий большие надежды нолдиец вынужден был прислуживать менее талантливым, но более знатным и богатым собратьям по обучению в Школе Четран.

Ведь что такое личные терзания и обиды Видрава на соучеников в сравнении с тем, что его выбор и его решения привели к тому, что его народ оказался вынужден склонить голову перед жалкими хуннусами, едва вылезшими из дремучей дикости и доросших до настоящей магии? А ведь Видрав сам, своей рукой подписал документ с написанными кровью всех присутствующих, свидетелями которых стали Высшие Силы? Договор, нарушить который означало обречь свой народ на гибель — ибо одновременная смерть троих из пяти высших чародеев нолдийцев поставит крест на возможности его народа стоять на ногах. Хуннусы просто сомнут их, ибо без прикрытия поддержки чародеев двух последних ступеней никакая армия не сможет вести эффективные боевые действия. Их просто загонят и истребят как крыс… А ведь помимо этого против нарушившей договор стороны ополчатся сами языческие боги, ангелы христианской церкви и даже парочка Инфернальных Владык. Враги хорошо подготовились к тому, что бы сковать их по рукам и ногам, подготовив себе просто убийственную страховку.

Обидчикам по Школе Четран он отомстил — не всем скопом и далеко не в ближайшие годы, но умный, деятельный и не чурающийся никаких средств для достижения поставленной цели нолдиец не забывал обид. Впрочем, как и добра, но как и всякому чародею, стремящемуся на самый верх иерархии, поводов для мести судьба ему подкидывала на порядок больше, чем благодарности…

Но тогда он твёрдо знал, что однажды вернет сторицей годы унижений. Сейчас он так же твёрдо знал — этим хуннусам он не отомстит. И пусть по меркам шестирогих магов он не прожил ещё и трети отпущенного ему срока, но не самый худший политик и прекрасный полководец понимал — на его веку, даже с учетом того, что их ему ещё отмеряно аж семь, да и то при самом худшем раскладе, он едва ли увидит день, когда гордый народ, правивший двумя десятками миров, вновь вернет себе хотя бы часть былой силы и славы.

— Я говорила вам, Гоэтий, что не стоит начинать войну в чужом мире, — заговорила, наконец, стоящая рядом чародейка. — Заклинала, умоляла, упрашивала и убеждала в том, что вы поспешили с выводами относительно слабости здешних хуннусов… Но нет, зачем слушать какую-то трёхрогую выскочку, ещё не заслужившую даже места в Совете.

— Я признаю свои ошибки, мудрая, — ответил чародей. — Я оказался всё ещё ослеплен прошлым, понимая умом, но не принимая сердцем горькую истину…

— Нолдарион пал, и чем скорее вы это примите, тем лучше будет для всех нас, — безжалостно заявила та, которую в этом знали под именем Илнэс Иссарион, прямо в лицо аллари Гоэтий, предводителю одного из самых могущественных аристократических кланов среди уцелевших нолдийцев.

И могучий маг, что мог поспорить силой в открытом бою с сильнейшими из Магов Заклятий Российской Империи, уступая лишь Второму Императору, лишь склонил голову. Будь у этой беседы свидетели, они бы поразились подобному зрелищу до самых глубин души. Ибо шестирогий, склонивший голову перед кем-то, кроме Защитников их расы, был неслыханным зрелищем. Ведь если что и было выше мастерства и могущества нолдийцев, то только их гордость. Однако у этой беседы не было свидетелей — площадку, на которой находились эти двое, были укутаны целым каскадом чар, укрывающим их от любого постороннего взора. Даже боги были не в силах подслушать этого разговора — во всяком случае так, что бы шестирогий чародей не заметил нежеланного внимания.

— Наша гордость, что помогла возвыситься нам над многими, превратилась в гордыню, — продолжила трёхрогая нолдийка. — И теперь мы пожинаем её плоды… Но вернемся к делу, благородный аллари Гоэтий. Не печалься слишком сильно — пусть мы и не сумели взять своего силой, но самое главное мы всё же получили — земли, на которых сможем осесть и восстановить силы. Причем наш победитель оказался куда великодушнее, чем можно было ожидать. Нас не ободрали как липок, не потребовали стать слугами победителей и даже уравняли в правах с гражданами Империи. Это куда больше того, на что я рассчитывала… И уж тем более того, что я бы предложила проигравшим.

— Этот хуннус просто хочет использовать нас в своих целях, мудрая, — возразил Гаэтий. — За его щедростью кроется холодный расчет — ведь договор скреплен его именем, а не именем правителя этих земель. Истинного правителя, которого они зовут Императором и который сидит в их столице… Он втянул нас в свои интриги и борьбу за власть, попросту не оставив выбора — занять сторону Императора России будет означать нарушить третий пункт договора, гласящий, что мы не имеем права выступать против него. А подтвердит ли обещанный нам статус граждан империи, будут ли признаны наша знатные кланы равными их дворянским Родам их Император — вопрос открытый.

— И мы поддержим его, аллари Гоэтий, — слова мудрой заставили шестирогого помрачнеть ещё больше. — Потому что их Император — далеко, а этот хуннус с его ратями — вот он, под боком. К тому же я не теряла времени даром и уже ознакомилась со всей информацией собранной нашими разведчиками. Их правитель слаб и глуп, а его двоюродный брат наоборот — один из сильнейших чародеев этой планеты, собравший достаточно сторонников, что бы стать фактическим правителем в этих краях. Наш с ним союз сделает его ещё сильнее, и если правильно разыграть эту партию, мы сможем извлечь немало выгоды для себя.

— Ну, рассуждая логически, всё именно так, — вздохнул аллари. — Во мне всё ещё говорят чувства проигравшего… Но вы правы — времена, когда мы имели роскошь сами диктовать миру условия, уже ушли. Кстати, не знаю, в курсе ли вы — но в этом мире вот-вот начнется война невиданных прежде масштабов. Хуннусы не единый народ, они всё ещё разделены на отдельные государства, и сильнейшие из них намереваются устроить передел мира.

— Из чего следует, что наш новый покровитель точно не станет выступать против своего царствующего родича. Ибо устраивать внутренние конфликты в такой момент смерти подобно… Что ж, тем лучше — у нас будет время и возможность относительно спокойно заняться освоением дарованных нам земель. Пусть здесь весьма суровый климат, но зато достаточно ресурсов — магические растения, сырьё для алхимического топлива, различные магические руды и немалое количество природных источников магии. Мы воспользуемся этой передышкой для того, что бы восстановить силы, заняться ремонтом техники, открыть заводы и фабрики… К тому же мы достаточно далеко от тех мест, где скорее всего схлестнутся местные гегемоны. Ну а холод и едва ли не вечная мерзлота… Кому, как не нам, народу, где каждый ребенок вот уже четыре тысячелетия рождается одаренным, справиться с подобными мелочами? Ну и к тому же скоро мы укрепим наш договор… Настолько, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.

И вновь собеседники замолчали. Аллари, которому впереди предстояло очень много работы, думал в основном о тех насущных заботах, что предстоит взять под свой контроль — разобраться с чудовищами, что будут обитать в наиболее богатых на магическое сырье необходимыми землями — полянами с магическими травами, шахтами насыщенного энергией угля и многим, многим другим. О шахтах, лесопилках, заводах, рудниках и всём прочем, что ему с его людьми предстояло очистить, а затем возвести всё необходимое — и всё это с нуля, после потери большей части взятых с покидаемой родины запасов артефактов и магических систем, что позволили им буквально за пару месяц весьма достойно окопаться… К сожалению, великодушие победителей не было безгранично, и большую часть того, что не захватили хуннусы и не разрушила война, осталось в их руках. Но чародея не пугали ни тяжелый труд, ни сложности — будь иначе, он бы не сумел найти выход из погибающего на глазах мира.

А вот его собеседница задумалась совсем об ином. Кто бы тот безвестный Мастер хуннусов, который сумел потеснить и вынудить отступить её⁈ Да и те силы, что он использовал, многоцветные молнии, кажущиеся на первый взгляд самыми обыкновенными чарами магов-аэромантов, пусть даже и чуть более зрелищными из-за своих необычных оттенков — фиолетового и желтого…

Её не победить ни одному обычному чародею одного с ней ранга — ни в этом мире, ни в любом другом, который она видела, так она думала. И пусть их короткую схватку нельзя было засчитать ни в её, ни в его пользу… Но одно это уже говорило о том, сколь силён и искусен был её враг. Нолдийка уже не первый раз возвращалась к этому воину-волшебнику с горящими яростным ультрамарином глазами. Интуиция той, которую почтительно именовали мудрейшей те немногие, кому была известна её, настойчиво твердила, что ответ на эту загадку найти нужно обязательно… Однако как бы не хотелось нолдийке решить эту загадку, но сейчас ей было необходимо заняться более насущными проблемами.

— Мы ещё встретимся, хуннус, — тихо-тихо, едва слышно прошептала она. — И закончим начатое…

И выкинула его из головы. Ибо проблемы было необходимо решать в порядке их срочности, а не личных чувств. Однако судьба порой любит посмеяться над разумными…

Content

Вернуть Боярство 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22 Битва за Кенигсберг

Глава 23

Глава 24

Глава 25 Эпилог