Вернуть Боярство 8

Глава 1

Мы успели, конечно, не в притык, но около того. Хельга сразу из воздушной гавани отправилась домой, в резиденцию отца — негоже ей было приходить на праздник, организуемый собственным родителем, в качестве гостьи вместе с молодым парнем. Впрочем, сильно недовольной девушка не выглядела — не знаю, что меня выдало, но по её сияющему лицу было понятно, что моё намерение просить её руки для неё вовсе не секрет. Непостижимая женская интуиция — я ведь ещё никому ни о чем не обмолвился, даже намеков никаких не делал, а меня уже насквозь прочитали…

Оставалось два свободных часа, так что из воздушной гавани вся рота моих бойцов и магов отправилась прямиком в наш недавно приобретенный особнячок. Горожане и попадавшаяся частенько аристократия с недоумением косилась на эту мини-армию, шагающую через улицы города. Некоторые начинали нервничать — я лично видел, как тройка подозрительного вида личностей нырнули в ближайшие проулки, спеша скрыться с нашего пути.

Конечно, несколько раз нам пришлось столкнуться с представителями закона. И на этот раз городская жандармерия не сплоховала — в первый раз удостовериться в том, что мы ничего дурного не замыслили, пожаловал пяток Младших Магистров во главе со Старшим.

— Господа! Вы находитесь в столице губернии, а не у себя в деревне! — недовольно заявил один из Младших Магистров, без страха преграждая нам путь. — Кто вы такие и по какому праву по улицам города шагает эта мини-армия? Боюсь, если у вас нет веских аргументов и доказательств в пользу того, что вам подобное дозволено, я буду вынужден арестовать вас всех!

— Аристарх Николаевич, Глава Рода Николаевых-Шуйских, — подняв бровь, представился я и умолк.

Поглядев на меня несколько секунд и осознав свою оплошность, он чуть заметно дернул глазом от негодования, но ответил вполне себе ровно и вежливо.

— Евгений Соснов, полковник Корпуса Жандармерии Его Императорского Величества. Будьте любезны, сударь — предъявите разрешение на проход через город вашими людьми, — все же настоял он на своем, пусть и без прежнего апломба. Узнал, видимо, странно даже что только сейчас. — Служба есть служба, сами понимаете.

— Разумеется, сударь, — кивнул я ему и протянул небольшой документ, подтверждающий моё право провести на территорию города своих людей.

К счастью, у Хельги имелось необходимое влияние, что бы заместитель коменданта воздушного порта города, целого Архимаг, прошу заметить, написал нам разрешающую бумагу — быстро и без обиняков, заверив личной печатью своего отправившегося готовится к балу генерал-губернатора шефа. Так как должность сия была далеко не последней в иерархии высоких кабинетов городской администрации, да и порт был в том числе и военным объектом, то его начальник подобные разрешения выдавать имел право. Чем мы и воспользовались — связи, скажу я вам, это хорошо. Когда их используешь ты, а не против тебя, разумеется… В обратном случае — это бесчестное и осуждаемое мной использование служебного положения в личных корыстных целях!

— Всё ли в порядке, сударь? — некоторое время спустя поинтересовался я.

Бросив короткий взгляд на Старшего Магистра, полковник жандармерии вернул мне документа, которые он перед этим самым тщательным образом проверил на отсутствие каких-либо следов фальсификации.

— Да, Аристарх Николаевич, — подтвердил он. — Есть небольшие неточности в содержании бумаг, но в пределах нормы. Что ж, не смею больше вас задерживать, господа!

Дальнейший путь занял не слишком много времени — около сорока минут, и мы уже с Петром уже готовимся забираться в мой экипаж — гости губернаторского бала скоро начнут собираться, так что стоило поторапливаться…

— Ещё раз, друзья мои — за пределы поместья ни вы сами, ни ваши подчиненные без крайней нужды не должны выходить, — напутствовал я напоследок Мастеров, оставленных тут за старших. — Деталей, к сожалению, добавить не могу, но чую — быть где-то неподалеку чему-то поганому. Так что постарайтесь в наше с Петром отсутствие окопаться здесь как следует, заняв рубежи для максимально удобной обороны. Бойцов и магов должно хватить перекрыть все основные направления возможной атаки.

— Дом и прилегающая территория не столь велики, господин, что бы об этом стоило переживать, — заверил меня Денис, один из троицы прихваченных мной Мастеров. — Больше того — тут ещё и резерва прилично останется. Прикажу выставить охранные чары, разместим людей сразу на позициях — и у нас ещё приличный ударный кулак на случай всяких непредвиденных обстоятельств окажется. Какая бы беда не нагрянула — мы будем готовы, господин.

Что ж, поучать опытных воинов словно глупых мальчишек действительно не стоило. Они сами разберутся с тем, как организовать оборону на месте и сделают это не хуже, если не лучше меня самого.

— Тогда удачи, друзья мои! — пожелал я им. — Я в вас верю. И да — сочтете, что оборонятся здесь не имеет смысла — смело бросайте всё и отходите. Либо к поместью Мирзоевых, либо ко дворцу генерал-губернатора… Ну а если оставаться в городе окажется небезопасно — до подобного, я уверен, точно не дойдет, но но на всякий случай — встречаемся в дневном переходе от него, в трактире Нежатиных. Ждать три дня, на утро четвертого отправляйтесь в Родовые Земли — мы, если что, поступим схожим образом.

За окнами экипажа неспешно проплывали дома, по мере нашего приближения к центру города становящиеся всё богаче и крупнее. В целом, мой небольшой дом с участком на фоне многих из тех махин, что мелькали сейчас снаружи, казался скорее сараем, нежели особняком. Здесь, в Белом Городе, жили самые старые, самые богатые и влиятельные Рода губернии — иметь здесь резиденцию почиталось негласной обязанностью любого сколь-либо серьёзного Рода в местных кругах. Показателем богатства, влияния и статуса в одном лице — как у женщин дорогие драгоценности, только тут речь шла о целом классе населения… Причем правящем классе, прошу заметить. Скоро и мне придется озаботиться покупкой здесь своего участка земли и постройки на нём собственного жилища — ибо покупать готовый дом, как успела пояснить мне в числе многого иного Хельга ещё по пути в город, считалась дурным вкусом и всячески порицалась. А учитывая, что если всё пройдет как надо, то скоро у меня появится молодая жена, которая в этом обществе выросла и живет, то махнуть рукой на эту чушь не выйдет. А жаль… Тратить с десяток, а то и больше миллионов рублей на подобную ерунду у меня совершенно точно не было никакого желания. Да у меня их пока даже и нет, этого десятка свободных миллионов… Ещё один статья расходов на мою голову, но впрочем — назвался груздем, полезай в кузов.

Смолов сегодня был молчалив — как и все прошедшие с заключения контракта дни. Впрочем, его можно было понять — контакт и налаживание хотя бы элементарного сосуществования с его новым соседом шли полным ходом, и пусть первая, самая тяжелая ночь минула, но даже сейчас внимательный взгляд, понимающий, куда и как надо глядеть, заметил бы мелкие изменения, постоянно протекающие в ауре Старшего Магистра.

— Как самочувствие? Насколько вернулись способности? — поинтересовался я у него. — Может, пока не поздно отправить тебя обратно в особняк, к бойцам?

Мой соратник и советник, некогда шпион, диверсант и убийца на службе Тайной Канцелярии, а ныне — главный Старейшина Николаевых-Шуйских, ответил мне не сразу. Мне даже показалось, что чародей вслушивается в себя, пытаясь одновременно и самому оценить своё состояние, и вырваться из лёгкого транса, да ещё и понять, чего от него, собственно, понадобилось.

— В целом — я в порядке, — спустя десяток секунд ответил Смолов. — Пожалуй, в целом я более чем дееспособен — наверное даже больше, чем обычно… Но ещё минут десять-пятнадцать, господин, мне бы не помешали. Мы буквально заканчиваем нормализацию моего состояния — ауры и источники маны мы уже синхронизировали, осталось лишь убедиться, что мои каналы маны способны выдержать эту энергию. Как раз этим мы сейчас и занимаемся.

— Понял тебя… Что ж, продолжайте, не буду отвлекать. И можете не слишком спешить — если будет нужно, я прикажу остановить экипаж, что бы вы всё успели. Не хватало ещё наделать ошибок в этом процессе…

Впрочем, специально замедляться не пришлось — к моменту, когда мы добрались до места назначения, Смолов был уже явно в форме. Да ещё как! Аура чародея налилась энергией, по обычно невозмутимому лицу то и дело гуляла усмешка, глаза же блестели как у кота, сумевшего добраться до стратегических запасов сметаны в погребе хозяев.

— Превосходное ощущение! — немного эмоционально поделился он, выходя следом за мной и шагая к через распахнутые ворота парка, в котором несмотря на царящую вокруг зиму было по летнему тепло. — Но об этом, наверное, не здесь, господин… А вот о чем хотелось бы узнать — мне кажется или в воздухе витает аромат грязных сплетен и лживых слухов, к нам с вами приковано повышенное внимание прогуливающейся здесь публики?

Пусть резиденция генерал-губернатора не обманывает вас тем, что о ней говорят в единственном числе — на самом деле это целый комплекс из нескольких дворцов, вокруг каждого из которых свой парк диковинных растений и деревьев, а так же своя собственная фауна, соответствующая заданному бинару. Сегодняшнее мероприятие, видимо, всё таки было в первую очередь развлекательным мероприятием, в отличие от прошлого. И это несколько обнадеживало…

На этот раз нас никто особо не осматривал, да и далеко провожать не пришлось — ещё от ворот были видны небольшие группки прогуливающихся аристократов. Высокие, под семьдесят-восемьдесят метров древесные исполины соседствовали с иными, так же неизвестными мне породами более привычных нашему глазу размеров, и потому даже новоприбывшим вроде меня не требовалось иметь семи пядей во лбу, дабы понимать, куда нам.

В общем, пройдя к центральной поляне этого парка, оборудованной удобными беседками, отдельными лавочками и прочими, столь же необходимыми благородному человеку удобствами, от столиков с лёгкими закусками до суетливо разносящими напитки официантами, одетыми, насколько я понял, на манер аборигенов тех мест, что копировал конкретно сей сад Павла Александровича, смотрелись весьма экстравагантно — делано-грубая одежда из звериных шкур была не тем, чего ожидаешь от обязанного не напоминать лишний раз о своем здесь присутствии персонала.

— Итак, ты помнишь, о чем я тебя предупреждал по дороге в город? — уточнил я у своего спутника.

— Есть риск того, что сегодня будут различные провокации, — повторил Петр. — Причем не столько нас с вами, а в целом попытка сорвать бал. Но вот хоть убейте, господин, но я не представляю себе, что за люди могут решиться на подобное здесь, учитывая личность хозяина Александровска. Не знаю, как остальные чародеи восьмого ранга, но как минимум сам Второй Император будет здесь, и едва ли он спустит подобное кому-либо с рук…

— Думаю, здесь ещё будет мой дядя-священник и Воронцов с Бестужевым, — прикинул я, сцапав бокал с подноса ближайшего официанта. — То есть уже не один, а три.

А в прошлый раз посуда летала сама, насколько я помню. Впрочем, тогда мы были в здании, а сейчас находимся в парковой зоне — вдруг артефакты нормально работают лишь внутри? Или их магия конфликтует с чарами, защищающими этот сад, мало ли — резиденция второго по влиянию человека в Империи не могла не быть густо покрыта целыми системами магии, имеющей самые разные назначения… И в первую очередь — военное, разумеется.

— Так посудите сами, господин — ну кто в здравом уме и трезвой памяти решится на подобный абсурд? А ведь помимо прочего — генерал-губернатор сильнейший боевой маг Российской Империи и один из первой пятерки всего мира. В общем, цель слишком мелкая и незначительная, что бы ввязываться в подобное приключение.

— Логика говорит мне тоже самое, — признался я. — Но вот с момента, как мы прибыли сюда, мои предчувствия лишь укрепляются. Будь наготове, Петр, и ни на секунду не расслабляйся. А сейчас пойдем уже к дому — вроде именно там должна сейчас находиться Хеля. В этой толпе у меня всё равно нет никого, кто был бы мне интересен.

И мы зашагали в сторону, где находился, если верить опрошенным нами официантов, сам дворец. Изредка приходилось останавливаться и раскланиваться со знакомыми — в основном теми или иными боевыми магами из не самых богатых и знатных Родов. Надо сказать, таковых нашлось даже больше, чем я ожидал — на этот раз действо выходило воистину эпичных размахов, и пригласили реально всех, сколь-либо влиятельных аристократов. И кстати — кроме редкой молодежи моего и чуть старше возрастов, которой действительно насчитывалось ничтожное количество, в основном приглашены были действительно стоящие маги — такое ощущение, что приглашались исключительно по принципу личной силы гостя.

Исключив десяток-полтора моих ровесников, замеченных мной едва ли не случайно — все остальные это ведущие фигуры своих семей. Никаких Адептов или, боже упаси, Учеников — рядовой аристократ среди этой массы народа был Мастером, а многие и вовсе — Младшими, изредка Старшими Магистрами.

— Здесь планировали бал или тренировку штурма Зимнего Дворца в Петрограде силами дворянского ополчения Александровска? — тихо, прикрыв их магией от лишних ушей, заметил Смолов. — Маги — сплошь четвертого и выше рангов… Что это за бал-то такой…

Договорить мой товарищ не успел — ибо где-то в метрах тридцати от нас, за одним из крайних деревьев-великанов больше полусотни метров высотой, раздался характерный, знакомый каждому боевому магу, имеющему опыт реальных сражений — грохот разорвавшегося от столкновения с чьей-то защитой огненного шара. И судя по волне сухого жара, языкам пламени, ударившим с той стороны дерева, и короткому, но яростному воплю — сейчас кого-то убивали.

— Вот сейчас, кажется, мы и узнаем, о каком именно дерьме шла речь… — заметил я.

Приход неприятностей вместо их долгого ожидания странным образом взбодрил меня — ненавижу маяться от пустых переживаний.

Смолов понимал меня с полуслова, а потому мы, не сговариваясь, рванули изо всех сил — мимо объятого пламенем дерева и рычащего от ярости пироманта. Ибо единственная, о ком я волновался действительно, сейчас находилась где-то там, в самом здании — и кто знает, что сейчас там творится⁈

— Смолов, прикрывай мне спину! — закричал я, когда откуда-то сбоку прилетела примитивная, но очень хорошо заряженная молния. Отбить я её отбил, но повторения допускать не хочется.

Когда мы добежали до самого здания, я на несколько секунд, признаться, ощутил себя в полной растерянности. Ибо часть громадной постройки попросту смело чьи-то ударом, и сейчас там валялись десятки уже остывающих трупов.

Смолов вскинул руку, принимая и отражая заклятие, прилетевшее как раз из уцелевшей части дома. Темно-багровый луч заряженного эманациями чистого хаоса был заклятьем опасным, тёмным и весьма разрушительным — но нынешний Смолов, особенно с поддержкой своего контрактора, отразил его без малейших усилий. Да уж, ему явно пошло на пользу новое знакомстсво…

— Надо найти Хельгу, — сцепил зубы я.

А там, впереди, уже четко был виден и слышен шум боя множества чародеев… О таком меня Третья не предупреждала!

Глава 2

Первым порывом было не раздумывая рвануть в открытый пролом, сметая всех со своего пути. Разыскать там Хельгу, перебить, если потребуется, тех, кто на неё нападает, а затем прорываться наружу — и оттуда дальше, в город, желательно к своему особняку. С ротой ветеранов моей гвардии за спиной размах проблемы выживания значительно уменьшится…

Но порывы надо сдерживать. Там, в полутьме проглядывающих из разбитых неизвестной магией стен и коридоров многоэтажного дворца, кипела своя схватка, и просто так в неё влезать было чревато быстрой гибелью. Из чудовищного пролома вперед шли отряды врагов — одетых в незнакомого для меня вида доспехи пехотинцы и боевые маги, что сходу начинали бить боевой магией во всех, кого видели перед собой.

Я поначалу надеялся, что нападает какая-нибудь нечисть — ну там один из бесчиленных Владык Инферно или Архидемон какой, обладающий собственным доминионом и случайно обнаруживший бесхозный проход в один из миров смертных. Тогда можно было бы надеяться, что сунувшиеся сюда сдуру твари будут быстренько перебиты и проблема рассосется сама.

Однако несмотря на то, что гортанный язык, на котором офицеры отдавали приказы солдатам, я не понимал, одно было несомненно — перед нами люди. Причем судя потому, что я наблюдал — неплохо знающие местность и представляющие, с кем они имеют дело. Бойцы и маги быстро выбегали из каких-то порталов и не теряя времени отправлялись каждый по своему маршруту — у нападавших, видимо, был весьма четкий план действий, в котором роль каждого подразделения была строго расписана.

— Значит, земляне, — подытожил я вслух.

— Надеялись, что демон какой на огонёк заглянул, и что ему сейчас по рогам без нас надают? — понимающе хмыкнул Пётр. — Нет, господин, это едва ли… Хотя возможность их появления в конечном счете я бы сбрасывать со счетов не стал. Япония славится своими демонологами — в этой области им равных найти трудно. Но вызовут чуть позже — сперва им необходимо провести приготовления на местности. Чем, судя по всему, и заняты сейчас их силы.

— Уверен, что это они? = повернулся я к нему. — И с чего им нападать, тем более здесь? Я бы ещё понял Китай, но островитяне — в Александровске, от которого до разделяющего нас моря с тысячи полторы километров…

— Я не знаю, что творится в голове Микадо, — пожал он плечами. — Да и, по-моему, этот вопрос можно и попозже решить. Что делать будем, Аристарх Николаевич? Я отчетливо ощущаю в глубине дома несколько аур Магов Заклятий — но они там словно в ином измерении застряли, меряясь с кем-то силами.

Обсуждали всё это мы на ходу, осторожно обходя дворец со всех сторон, выбирая место для проникновения. И я бы потянул ещё дольше, но тут моя интуиция, явно усилившаяся от того, что безотчетная прежде тревога обрела лицо, краски и магическую силу, взвыла дурниной- и я понял, что опасность для моей невесты резко выросла. Выругавшись сквозь зубы, я коротко бросил:

— За мной, шаг в шаг!

И сорвался с места, сходу взлетев и разгоняя себя разрядами желтых молний. Большое окно на третьем этаже дворца не сумело дать сколь-либо серьёзного отпора наглому вторженцу в моём лице, и это было плохим знаком — магическая защита здания явно серьёзно пострадала, раз не было даже попытки защиты.

Следом за мной в помещение влетел и мой спутник. Небольшая комнатка с широкой кроватью, светильником и тумбочкой явно была одной из бесчисленных гостевых, причем явно для гостей попроще, ибо на пример изысканной роскоши не тянула. Так, просто неплохо обставленная и выдержанная в изумрудных тонах спальная комната.

Терять время на разглядывания интерьера я не собирался. Прислушался к звукам снаружи и понял, что рядом с комнатой всё относительно спокойно.

— Идём дальше. Надой найти кого-то из местных, желательно слуг, что бы он провел нас куда надо, — обратился я телепатией к товарищу.

— Понял, принял, — коротко ответил Смолов и первым шагнул к двери.

Запутанные коридоры, носившие следы разгрома — причем скорее всего не от рук человека, а от нарушения пространственных чар, что делали одно из жилищ Мага Заклятий внутри больше, чем казалось снаружи… И судя по моим ощущениям, чары ещё не обрушились окончательно — значит, нас могу ждать сюрпризы в виде смещения помещений, обрушений целых комнат и даже коридоров друг в друга… И ещё боги да демоны ведают чего.

Первое столкновение, случившееся на нашем пути, произошло неожиданно. Справа от нас раздался грохот и часть стены словно бы лопнула вовнутрь помещения. Секунда — и перед нами небольшие горки битого щебня, что остался от немаленькой комнаты. Сегмент Магии Пространства в этом месте тоже не выдержал столкновения с неизвестными чарами и лопнул, уничтожив всё, на что распространялся… А с другой стороны, из коридора-близнеца нашего, стоял десяток воинов в странных пластинчатых латах и их командир — чародей-Мастер, в куда более богатой броне, нежели подчиненные.

— Гляди-ка, и правда япошки, — спокойно заметил я вслух. — Смотри, у этого урода катана на боку.

Не знаю, понял ли меня островной чародей, но реакция последовала быстрая и лаконичная — с клинка обнаженной катаны в мою сторону выстрелила тонкая полоска воздуха, без труда рассекая камни на своём пути. Относительно простые, но эффективные и явно отточенные годами неустанных тренировок чары могли бы даже убить Младшего Магистра, будь тот недостаточно расторопен для использования сильной защитной магии — врага можно было лишь похвалить за скорость, точность и здравую оценку ситуации и подходящих к ней чар.

Почему здравую? Потому что когда я вскинул ладонь, окутанный громом и молнией, и без труда отвёл удар врага в сторону, японский Мастер не оборачиваясь и не говоря ни слова рванул куда-то назад, в глубь коридора, оставив своих подчиненных огребать последствия неудачной для их отряда встречи.

Десяток Учеников успел лишь вскинуть оружие и начать сплетать заклятия — а дальше из-под шлемов с открытыми лицами и изо всех щелей, имевшихся в их броне, наружу рванули потоки крови с ошметками плоти — Смолов церемониться не стал, заставив лопнуть бедолаг изнутри. Кстати, вот ещё один новый его трюк — прежде сил и навыков чародея не хватило бы на то, что бы управлять газами и жидкостями внутри тел одаренных, пусть и на четыре ранга ниже.

— Показушник, — осуждающе заметил я. — Смолов, я тебя не узнаю — мы ещё даже не столкнулись с настоящими проблемами, а ты уже так щедро расходуешь ману. Десятерых Учеников можно было прикончить, потратив на порядок меньше сил, которые нам ещё пригодятся.

— Виноват, господин, — не стал он отпираться. — Прямо-таки разрывало опробовать новые способности, вот и не удержался — уж больно случай удобный, когда перед нами враг, не представляющий опасности. Но больше не буду, уверяю вас.

— Хорошо бы, что б так и было, — строго поглядел я на него. — Наличие элементаля не делает тебя ни непобедимым, ни тем более бессмертным. Особенно учитывая, что толком применять его в бою ты ещё не способен. Помни об этом!

Смолов молча склонил голову, выражая согласие. Надеюсь, на этом его выходки и закончатся — сегодня мы здесь без наборов боевой и целебной алхимии, так что на пик возможностей нам не выйти и придется полагаться исключительно на свои способности. А в том, что здесь, в то ли штурмуемом, то ли уже взятом дворце Мага Заклятий, такие точно найдутся, я был уверен. Слабаков на такое дело точно не отправили бы — как минимум в самом здании действует ближняя дружина высшей японской аристократии, а то и их императорская гвардия. Где ещё рядовыми солдатами могут служить одаренные второго ранга, скажите на милость?

Хорошо хоть мы оба при оружии — пришедшая ещё из древности традиция появляться на светских мероприятиях хотя бы при мече в Сибири всё ещё весьма почиталась, и новомодные Петроградские веяния, которые почитали её соблюдение ретроградизмом и признаком варварства, понимания в наших краях не встречали. И слава старомодным чудакам наших краев! Оказаться сейчас ещё и без Меча Простолюдина было бы весьма неприятно…

— Может, пойдем по их коридору, господин? — предложил Петр. — Я чувствую там несколько десятков аур, а ветер нашептывает, что там кто-то с кем-то весьма отчаянно дерется. Если повезет, выйдем прямо в спину нападающим и поможем нашим, а там и о судьбе госпожи Хельги разузнаем.

Так мы и поступили. Способность чувствовать через окружающий воздух происходящее даже без применения активной магии — ещё один навык, полученный моим подчиненным от контракта с древним и могущественным элементалем воздуха. И на этот раз навык оказался на высоте — два поворота, одна вышебленная могучим пинком дверь и переход через ещё один проход, образованный разрушением сегмента Магии Пространства — и мы оказались в большом, некогда роскошном зале, где вовсю кипела схватка.

Дамы в изящных, дорогостоящих платьях-артефактах, мужчины в костюмах и при мечах, несколько десятков гвардейцев Романовых — всего не более полусотни человек, что сейчас медленно, но верно оттеснялись в угол помещения, давали более чем двум сотням человек весьма достойный отпор. И не даром — среди наших земляков было аж трое Старших Магистров, пятеро Младших и более десятка Мастеров — а гвардейцы Романовых, допущенные до охраны самой резиденции генерал-губернатора, оказались отлично экипированными артефактными доспехами и оружием ветеранами, прошедшими все мыслимые алхимические процедуры физического усиления. Причем не только лишь алхимические, судя по тому, как лихо эти люди без единой капли магического дара давали по зубам толпам японцев, где слабейший из присутствующих был Учеником…

Причем дамы дрались не сказать, что бы хуже кавалеров, хотя большая часть из них всё же по основному профилю явно были не боевыми магами — несколько целительниц и мастеров рунной магии, да плюс пара мастериц по работе с артефактами. Почти все — Мастера, и одна Старший Магистр, специалистка по исцелению, кстати… Без которой присутствующие уже явно проиграли бы — под хмурым взглядом активно творящей волшбу чародейки прямо на наших глазах почти рассеченная шея гвардейца срослась обратно, и изумлённый японский воин отправился у праотцам, лишившись уже своей головы — могучий взмах меча-артефакта рослого воина без труда сокрушил возникший лишь в последний миг жалкий магический барьер, не сумевший спасти своего обладателя.

Противники старались навалиться мясом, младшие маги били настоящим шквалом низшей атакующей магии, но общими усилиями защита, которую дружно держали все российские чародеи, кроме троицы Старших Магистров, справлялась с этими ударами. У чародеев шестого ранга была своя схватка — в незримых потоках магии над головами сражающихся сошлись в бою два русских чародея против пятерых вражеских. Дабы не обрушить на головы себе и союзникам неведомо какое количество камня и не дать рухнуть тому сегменту Магии Пространства, что поддерживал внутреннее расширение территории здесь (это грозило непредсказуемыми последствиями обеим сторонам в равной степени) битва шла на том уровне чар, когда материальные компоненты активной боевой магии мало проявляются во внешнем мире. Более затратно, менее эффективно — но в данном случае это подходило как нельзя кстати.

— На тебе — Старшие Магистры, — бросил я Смолову. — Я займусь япошками из тех, что попроще.

— Понял, — кивнул Петр.

Мы оба занялись приготовлениями — если есть пара десятков лишних секунд на сплетение действительно эффективных чар, то чего бы этим не воспользоваться? Уж полминуты без нас господа аристократы как-нибудь продержатся точно, коли до сих пор ещё живы.

Итак, на мне те полтора десятка вражеских Младших Магистров, что неосмотрительно оставили свою спину открытой и сейчас сами плетут что-то, долженствующее разом обрушить всю защиту наших союзников. Те итак держатся против столь огромного перевеса не в последнюю очередь благодаря активным защитным заклятиям поместья, что здесь ещё работаю и пытаются защитить гостей и навредить нападающим. Вот только надолго даже с их помощью сил у наших не хватит…

Что ж… Я, наконец, полноценно освоил все возможности своего нового ранга силы, и теперь пора бы их применить в настоящем деле. Силой мысли я разом начал делать одновременно десятки тонких аурных манипуляций, щедро растрачивая ману для решительного удара. Раньше плести Высокую Магию на такой скорости я бы просто не сумел, потребовались бы магометрическая конструкция — звезда хотя бы в четыре луча и рунный контур вокруг, но сейчас, будучи гордым носителем официального ранга Младший Магистр Магии, я мог, ценой больших усилий и значительного перерасхода энергии, обойтись и без этого. Не зря же я так себя мучил и страдал, накладывая при каждом прорыве на следующий ранг лучшие из возможных сигилов, верно? И теперь мне по плечу то, на что подавляющее большинство обладателей одного со мной ранга не посмеет претендовать никогда — способность частично игнорировать законы плетения чар, компенсируя их своей аурой, энергетикой и Силой Души.

Нас всё-так засекли раньше, чем мы успели окончательно завершить приготовления. Заметили — и в странную парочку появившихся на там, откуда ждали подкрепления русских тут же устремился, набирая обороты, поток пламени, перемежанного с какой-то дрянью из арсенала магии Хаоса, что придавала ему разноцветные оттенки по краям и заметно усиливала чары. Целый Старший Магистр островитян удостоил нас честью обратить своё внимание!

Да вот только поторопился ты, Старший Магистр. Надо было дать себе пару лишних секунд, что бы вчитаться в наши ауры и присмотреться к потокам энергии — тогда бы ты понял, что перед тобой не парочка Мастеров, которых ты мог бы смести одним небрежным ударом…

Первым свои чары заверши Смолов — и из невидимого портала на План Воздуха прямо перед нами начали стремительно выскакивать призванные чарами мага и усилиями его элементаля (не уверен даже, чье это заклятие в большей степени — Смолова или его контрактора, ибо без последнего он бы точно не сумел осуществить подобное) но действовало оно весьма эффективно.

Громадный поток пламени большей частью ухнул именно в портал — нам не досталось ничего, лишь прожгло к чертям стены выше и по бокам остатками, не ушедшими на иной пласт бытия. А вот оттуда донёсся разгневанный, полный обиды и негодования вой неведомого существа. Неведомого, но весьма могущественного, судя по ауре…

Десятки прозрачных щупов, состоящих, буквально, из овеществленного, уплотненного до состояния плоти воздуха вырвались наружу, безошибочно метя в своего обидчика и стоящих рядом с ним старших чародеев нападающих. Интересно, а мой товарищ в состоянии контролировать то, что прёт из неведомых глубин бытия, явно намереваясь сожрать столь лакомую для него добычу — смертных чародеев?

— Я пометил ауры тех, на кого ему дозволено нападать, — словно прочел мои мысли Перт. — Это — Сихратт, одно из существ, обитающих между Планами Воздуха и Тьмы. Но боюсь, он за нас весь бой не выиграет…

Островные чародеи, если и растерялись на какое-то время, то не настолько сильно, как хотелось бы. Десятки щупалец столкнулись с защитой одного из Магистров, второй каким-то непростым, явно магическим пламенем фиолетового цвета начал прижигать щупальца, третий же, на которого эти мерзкие отростки кидались особенно яростно (видимо, именно он жахнул Пламенем Хаоса), готовился угостить неожиданного участника схватки чем-то серьёзным и даже ультимативным.

Остальная троица всё так же боролась с коллегами из числа наших — и Пётр, более ни на что не обращая внимания, устремился к той троице, что была атакована его призывной тварью. Что ж, пора бы и мне показать, из какого теста я скроен, верно?

— Откройтесь, Врата Мощи! — прогрохотал мой голос по всему залу, заставив многих вздрогнуть. — Первый Удар — Прах и Пепел!

Глава 3

Врата Мощи, как я и сказал, распахнулись… И даже дыхнули наружу первым, обманным слоем боевой магии — теми самыми прахом и пеплом, чарами из арсенала некромантии. Причем сделано это было довольно медленно — настолько, что большинство врагов, которым и был предназначен этот удар, успели выставить защиту, вплетя в неё самые подходящие для противостояния темной магии стихии — Свет и Огонь.

Вот только они просчитались. Я специально разработал это заклятие-обманку в своё время, что бы сбивать с толку противника, обращая его внимания на то, за чем следить было не так важно, и бить его в этот момент. Щиты на основе Света и Пламени неплохо держали любые иные школы чародейства… Вот только дальше всего лишь оценки «неплохо» дело не шло. Всё же эти школы были больше про то, что бы атаковать самому…

Первыми из Врат Мощи вырвались тугие, хлесткие и многочисленные фиолетовые молнии, гася защитные заклятия, сбивая ещё не успевшие сформироваться вражеские чары и разрушая уже готовую магию, если та была не выше второго ранга. А таковых чар было большинство — в зал всё прибывали рядовые бойцы врага ранга Ученик, и их здесь уже было свыше трёхсот.

За залпом молний антимагии последовала вторая, основная волна — синие молнии, с насыщенным, густым вкраплением желтого и золотого цветов в каждую из них. Первые разгоняли и без того быстрые чары до огромных, нереальных скоростей, вторые — усиливали до предела возможного. И как раз этот удар стал тем, что переломил ход безнадежно проигрываемой схватки…

Десятки вражеских бойцов разом начали изжариваться прямо в своих доспехах, запекаясь словно в духовке. И при этом речь шла не только о рядовых — горели и гибли так же и Адепты, и Мастера, и даже парочка самых нерасторопных Младших Магистрах… Попытавшийся защитить своих подчиненных один из Старших Магистров тут же поплатился за смену вектора внимания — жадные щупальца из Воздуха и Тьмы обвили заоравшего от ужаса чародея, что посмел отвлекаться от их боя.

Вереща от страха, маг окутался слоями густой, разноцветной жидкости, капли которой играючи прожигали дыры в явно зачарованном камне дворца Второго Императора, разрушая щупальца — и на секунду даже показалось, что он сумел спастись.

А в следующий миг его голова, отсеченная струйкой тонкого, невероятно сжатого воздуха, посланного Петром с лезвия сабли, покатилась по камням пола. Нет, вы не подумайте — сильный чародей шестого ранга сразу от такой раны не помрет, у таких под рукой всегда найдется какая-то привязанная к его ауре побрякушка на подобный экстренный случай, ну или собственноручно сплетенные и наложенные на себя чары… Вот только в данном случае это роли не играло.

Обезглавленное тело, что по всем законам божьим и человеческим должно было рухнуть, фонтанируя кровью из обрубка шеи, шагнуло к откатившейся голове и взяло её на руки, явно намереваясь насадить обратно туда, откуда её столь бесцеремонно сняли — словно шапку какую или шлем, ей-богу… Вот только тварь, дорогу которой открыли Смолов и его элементаль, столь удобной возможности упускать не собиралась — а потому оплетенное щупальцами обезглавленное тело с той самой головой в руках, беззвучно распахивающей рот в попытках заорать от ужаса стремительно затянуло в магический портал.

Мои чары выдохлись, истребив половину противников, и я рванул из ножен Меч Простолюдина — сейчас нужно было, не считаясь ни с чем, перебить как можно больше чародеев старших рангов, и тогда конкретно здесь, в этой части дворца, победа будет за нами.

Первый выбранный мной враг, чародей в щегольски сверкающих, чистейших доспехах, как раз замешкался, помогая раненному товарищу в ранге Мастера. Наверное, его возлюбленная, вряд-ли сестра — слишком нежно он прикасался к раненной моими молниями женщине. Клинок Простолюдина просвистел, рассекая тугой воздух, разбрасывая в стороны искры всех четырех цветов подвластных мне молний, и играючи смел со своего пути в последний миг сколдованную защитную пелену. А затем безжалостно разрубил голову чародея на две неравные половинки в районе рта — верхняя губа осталась с большей частью черепа и отлетела в сторону, меньшая осталась при безжизненно рухнувшем туловище…

— Сатору-у-у!!! — взревела женщина-Мастер, в приступе ненависти готовясь ударить меня посмертными чарами — заклятием, в которое чародей вкладывает все жизненные и магические силы, принося себя в жертву в надежде перепрыгнуть пределы отпущенного и забрать врага с собой…

Только вот мне было плевать на любовную драму, что связала русскую чародейку и японского офицера гвардии сиятельного Микадо — они стояли на пути спасения моей Хельги, они напали без объявления войны, трусливо и подло ударив в спину готовящихся к празднику людей… И потому срать я хотел на их мотивацию, их историю, что привела их к этому моменту, и вообще на всё, с ними связанное. Хороший враг — мертвый, мать его, враг. И потому мой подкованный сталью сапог, ускоренный и усиленный магией, ударил её в висок, расплескивая ошметки мозга волшебницы по окружающим нас бойцами-японцам.

Схватка завертелась, закружилась, унося меня своими хмельными волнами в пучину ледяной боевой ярости. Гнева, что сжигая изнутри свою жертву, не превращает её в безмозглое животное, дикого зверя, не рассуждая бросающегося на врага перед собой… Нет, то был иной вид гнева — тот, что заставлял просчитывать каждый взмах меча, каждое своё движение, аккуратно вычислять, куда стоит сделать следующий шаг, против чего подставить магический щит, а от чего лучше просто увернуться, куда метнуть заклятие и какой оно должно быть силы, что бы идеально сделать своё дело — не слишком слабым, что бы его не отразили, и не слишком мощным, что бы не расходовать лишнюю ману в ситуации, когда каждая капля волшебства дороже любого золота мира…

Первый взмах клинка отсёк руку, вскинутую для удара в меня атакующим заклятием — на кончиках пальцев, закованных в металл боевой перчатки, уже успел вспыхнуть огонёк зарождающегося удара… Но не успел — охваченный своими молниями, я был самой настоящей бурей крови и смерти, ураганом ужаса, сметающим многочисленных врагов безо всякого сострадания или, упаси меня демоны всех кругов Преисподней, жалости.

Но мои враги-японцы, на удивление, не испугались, не дрогнули и даже не подумали отступать. Ближайшие ко мне воины кинулись, вскинув оружие и сплетая быстрейшие в их арсенале чары — у каждого это было что-то своё, но все это было магией низших рангов. Они явно не надеялись остановить стоящую перед ними машину смерти или тем более убить — нет, они сознательно пожертвовали своими жизнями, дабы выиграть хотя бы несколько драгоценных секунд для своих товарищей. И отчасти это им удалось — полторы секунды спустя, убив всех восьмерых, я напоролся на уже хоть как-то, но организованный отпор.

Четыре каменные стены со всех сторон попробовали запереть меня, запечатав сверху крышкой из яркого, жадно разбрасывающего небольшие горячие языки пламени — но я не стал даже пытаться перепрыгнуть преграду. Напитанный силой Меч Простолюдина легко разрушил стену сбоку от меня, я же отпрыгнул назад, спиною вперед, сминая стоящую там преграду.

Как я и ожидал, со стороны, откуда я рассек стену первой, взмахом клинка, внутрь ударили потоки боевой магии — сзади же, где врагов почти и не было, в меня ударило лишь два заклятия ранга Адептов. Не теряя времени, я рванул влево и вперед, врезаясь в ряды противников. Выпад мечом, и в лице пожилого японоского чародея-Адепта появляется дыра, не совместимая с жизнью. Щит, усиленный золотыми молниями — и несколько вражеских заклятий бессильно стекают по нему. Я прыгаю вверх, но на первой трети полета, когда импульс прыжка всё ещё очень силён, мигом сформировываю под ступнёй твёрдую воздушную плитку — и, оттолкнувшись от неё, влетаю дальше, вглубь вражеских рядов, к тройке Мастеров, окружающим одного из Младших Магистров.

Где-то там, за спиной, в точке, куда я должен был примерно достичь своим прыжком, грохают взрывы, ревёт рассеченный, изодранный и разбитый на осколки ветер пополам с потолочными плитам, но меня там нет. Я здесь, перед вами, твари! Твари, что испортили мне этот день… День, в который я собирался официально просить у отца Хельги её руки! И теперь угрожающие самой её жизни!

Удар меча, вспыхнувшего фиолетовыми молниями, враги приняли на коллективно созданный щит из энергии Хаоса — и атака, способная в иной ситуации смести защиту одиночного Мастера без особых проблем, увязла, бессильная сокрушить преграду. А Младший Магистр тем временем готовит свой ответ — пол под ногами чуть завибрировал от вливающейся в него вражеской маны.

Вот только я и не рассчитывал на атаку клинком против такой четвёрки. Щит Хаоса изрядно просел в мощи после моего удара, и последовавшая за этим вспышка боевой магии Молний и Пламени, перебившая десятка четыре моих врагов, оказалась для них неприятной неожиданностью. Впрочем, упрекнуть их в халатности и том, что они спустя рукава отнеслись к своим обязанностям, тоже нельзя — разница по времени между ударом Меча Простолюдина и вспышкой пламени и молний исчислялась в десятых долях секунды, и за это время они бы попросту не успели обновить защиту. Да что там, я бы и сам не успел… И именно поэтому начал сплетать заклятие ещё до своего прыжка.

Строй врагов дрогнул. К ним прибывали всё новые подкрепления, у них было ещё достаточно сильных и искусных магов, но… Смолов, хоть и обзавёлся мерзкого вида гниющей раной на плече, всё же прикончил всю троицу взятых им на себя Старших Магистров — потеряв так бездарно одного из своей троицы, они остались, фактически, в конфигурации два на два, и тут уж мой лучший подчиненный не сплоховал.

Я же вырезал десятками рядовую пехоту, офицеров и Мастеров врага, действуя подобно урагану из молний и мелькающего на предельной, неразличимой невооруженным взглядом скорости клинка. Враги пытались дистанцироваться, пытались перестраиваться, использовали подобия некоторых построений, в какой-то момент даже плюнули на риск задеть своих и начали бить площадными чарами… Да только вот отряд русских аристократов и гвардейцев Павла Александровича Романова тоже не мух открытым ртом ловил. Не щадя себя, спасаемые нами маги, чародейки и гвардейцы навалились на дрогнувших, растерявшихся врагов — и через несколько минут в зале не осталось ни одного живого островитянина, за исключением взятого в плен Младшего Магистра. Правда, взяли мы его не полным, так сказать, комплектом — я и Пётр отсекли тому руки и ноги, прежде чем внять мольбам о пощаде, и сейчас перед нами лежал обрубок некогда статного, красивого воина-азиата.

— Нужно его допросить, — зло прошел вперед, оттолкнув плечом стоявшего на пути гвардейца один из спасенных. — Кто-нибудь знает наречие этих гиен с островов?

— Я знаю, — спокойно ответил пошатывающийся от усталости гвардеец хозяина этого дома.

Даже я поглядел на воина с удивлением и лёгким недоверием. Впрочем, тот и не подумал смущаться и мямлить под взглядами высокородных магов — видать, на службе навидался и взглядов, и всего прочего от нам подобных. Чай, в элите, почитай, служил, да и явный ветеран — почти нестареющий, по идее, гвардеец тех из благородных домов, у кого усиливающая алхимия была действительно высокого качества — а Романовы, без сомнения, были в их числе — стариком, конечно, не выглядел… Но пышная борода и усы, выглядывающие из под шлема, обильно тронула седина, что говорило о многом.

— Ты? Смерд? — изумился Старший Магистр. — Ты что, шутить над нами удумал, смерд⁈ Да я тебя!..

— Свинья неблагодарная, — громко и четко бросил я в спину начавшему сиять от злости (в буквальном смысле этого слова) чародею, привлекая его внимание.

Нет, я, конечно, всё понимаю — горячка едва закончившегося боя, в котором он уже попрощался с жизнью, неожиданность перелома ситуации и вообще сам факт того, насколько подобная атака была немыслима здесь, в самом, почитай, сердце Александровска… Такое кого угодно из колеи выбьет. Да я сам, признаться, не ожидал, что островитяне будут так хороши — мы прошли по самому краю, и половина тех, кого мы пытались спасти, сейчас лежат бездыханными… Победа далась отнюдь нелегко — а ведь это далеко не единственный и даже, наверняка, не самый мощный отряд нападающих. Но не срываться же теперь на честных воинах-служаках, которые не щадя себя прикрывали этого наглого хрена, пока тот за их спинами колдовал⁈

— Что вы сказали, молодой…

— Я сказал, что ты свинья, да притом неблагодарная, — надавил я на него, сплёвывая кровавый сгусток изо рта прямо ему под ноги.

Черт, два зуба выбил, падаль… Прилетело же именно металлической перчаткой в зубы! К сожалению, завершить бой без единой царапины не сумел даже я…

— Да я!..

— Он со своими товарищами жизнью рисковали ради твоей защиты, и гарантированно погиб бы, не приди мы сюда — вместе с тобой, кстати, — не давая времени возмущенному старику, явно шокированному тем, что я принял не его сторону. — А ведь мог, наверняка мог воспользоваться своим знанием дворца и просто сбежать, пока вас тут убивали бы! И что он слышит вместо благодарности⁈ Оскорбления и угрозы⁈ Тьфу!

На этот раз мой кровавый сгусток слюны и, собственно, крови, угодил прямо на сапоги чародея. Некогда щегольские, выделанные из тонкой, дорогой кожи какого-то магического зверя, они стоили как дом на окраинах Александровска или небольшая квартира в одном из домов в более менее пристойных кварталах поближе к центу… Щеголь, надо же! Песок из задницы скоро от возраста посыплется, а ума так и не нажил. Вот уж воистину — кто-то с годами становится старее и мудрее, а кто-то просто старее… Видать он из последних.

— Господа! — вмешался Пётр. — Нет времени выяснять отношения — если вы вдруг забыли, вокруг нас одни враги, и нам нужно как можно скорее разобраться в ситуации! Если же у вас ещё останется желание выяснять отношение — право слово, почтенный, вы сможете призвать к ответу молодого человека и позже. Надеюсь, умудренный жизненным опытом чародей прислушается к голосу разума, вместо того, что бы подобно молодым, но вспыльчивым дуракам бросаться на союзников? А ты, Аристарх — закрой рот немедленно и извинись перед…

— Валерием Александровичем, Старейшиной Рода Санцевых! — тут же представился оскорбленный маг.

— Прошу простить, — буркнул я и отвернулся, глядя в противоположную сторону.

— К счастью, не перевились ещё на земле Русской истинно благородные и разумные люди, — надулся от важности Старший Магистр, но его уже никто особо не слушал.

Целительница торопливо привела в относительно приемлемое состояние раненного японца, и под руководством многоопытного Смолова начал задавать ему вопросы… И если перевод ответов пленника его чем-либо не устраивал, то бедолага получал парочку хороших, сдобренных электричеством тумаков и начинал говорить куда чаще и быстрее.

Молодец, Смолов, быстро уловил суть моей задумки — нет у меня времени ждать, пока обалдевший от свалившихся на него сегодня приключений Старший Магистр, явно относящийся к небоевым специалистам магического искусства, выпустит пар на первом попавшемся под руку бедолаге. Потом ещё, чего доброго, раньше времени пленного прикончит… А потому я послал короткую мысль Петру, мол подхватывай, официально ты среди нас будешь старшим, и устроил всё это представление. Теперь в мою спину впился недобрый взгляд неудовлетворённого лишь формально брошенными извинениями чародея — но мне наплевать. Разузнаем подробности происходящего и я сразу расстанусь с этим недоумком, забрав Смолова — в моих планах помочь и вывести отсюда лишь Хельгу. Остальные, откровенно говоря, могут гореть синими пламенем… После того, как станут очередным отвлекающим фактором для врагов во дворце. Игнорировать такую кучу не самых слабых магов и воинов они не смогут…

Глава 4

Интерлюдия

Тайра Исао, Глава Клана Тайра, одного из числа Великих, замер в напряженной позе, не обращая ни на что вокруг никакого внимания. Кланы на Востоке были тем же, что и Рода у остального мира — группой связанных кровью аристократов, объединенных общим Главой, Советом Клана и рядом как привилегий, так и обязательств перед государством.

Микадо, по его совету, прислушался к словам пришлых гайдзинов, что предлагали откусить значительный кусок от континентального соседа. Причем от того, у которого гордые жители Страны Восходящего Солнца этого сделать всерьёз ещё не пытались — у русских варваров из снежного края, полного чудовищ и магических аномалий.

Разумеется, в любое иное время доверенный советник и даже друг (насколько вообще возможна дружба между одним из самых могущественных вассалов с определенной автономией и его государя) Императора не решился бы даже заикаться о подобном. Снежные варвары, как за глаза презрительно называли в Японии русских, могли быть какими угодно — глупыми, недалекими, слишком жадными или слишком щедрыми, наивными и доверчивыми… В общем, они были какими угодно, чем периодически пользовались их соседи, но к сожалению, в ключевом моменте, определяющем роли и места в иерархии этого мира, они превосходили, пожалуй, всех. А именно — русские были сильны. Настолько, что вышибить зубы островному соседу, если тот вдруг позабудет своё место, им было бы несложно. Причем даже не задействовав всей свой мощи — клан Тайра, как те, кто первыми начал торговлю с этими гайдзинами, доподлинно знал, что даже заступничество божественных предков Микадо не спасёт их, если армии Сибирских Губерний сдвинутся с места в едином ударе. Не защитит ни море, искусственные шторма на нем, которые русские многочисленные языческие жрецы да православные монахи точно сумеют загасить — их покровители в мирах небожителей как минимум были не слабее собственных японских…

Проще было бы снарядить очередную экспедицию в Чосон или даже попытать счастья в борьбе за многочисленные спорные острова с Империей Цинь, чем тягаться с гигантом, который гарантированно тебя не раздавит, так покалечит. И так продолжалось долго, очень долго… До событий последнего года.

Российская Империя столкнулась с невиданного прежде масштаба войной — против неё в открытую выступили две Великие Державы, Османская Империя и Германский Рейх, а её союзники попросту решили остаться над схваткой, не спеша помочь глупому русскому Императору, увязшему в схватке. И это ещё ладно, будь дело лишь в этом, то Тайра бы ни за что не позволил бы себе тешить себя надеждами на победу в замысленном ими предприятии…

Русский Император был слаб, ленив и равнодушен к делам мирским, как он называл управление государством. Настолько, что Исао всегда мучил вопрос — как этот человек сумел, при подобном характере, достичь ранга Мага Заклятий? Ведь помимо таланта и ресурсов, едва ли не главным для достижения этого ранга условием является железная сила воли, позволяющая на высших ступенях магической силы заставлять себя идти всё дальше, рискую остаться в итоге ни с чем…

Вот только у русских был и иной центр силы. Сильнейший боевой маг Империи, а возможно и всего мира, волевой и жесткий политик, грамотный управленец и человек с воистину огромными амбициями, которого даже сам Тайра весьма уважал — тот, кого в Снежной Стране звали Вторым Императором, Павел Александрович Романов.

Этот человек был некоронованным королем земель, лежащих за Уральскими Горами, сумевшим привести ресурсную колонку Империи к расцвету и становлению самыми желанными землями на континенте. Объединил разрозненную аристократию, заставил их выстроить четко спланированную линию фортификаций, где ключевыми узлами служили крепости, принадлежащие самой Империи, укрепил Имперскую Стражу… Перечислять можно долго, но суть одна — несмотря ни на какие поражения и трудности русских на Западе, нападать на земли, что находились под негласной защитой Второго Императора было рискованно. Четверо, а то и пятеро Магов Заклятий, больше полутора сотен Архимагов и неисчислимая армия под его рукой — этих сил более, чем достаточно, что бы отстоять своё. У той же Японии Магов Заклятий насчитывалось на данный момент лишь шестеро, и даже так они считались пусть не великой державой, но более чем крепким и уверенным игроком второго эшелона мировой политики.

Однако план, предложенный сперва ему, а затем и Микадо при его посредничестве, давал возможность решить эту проблему на корню одним могучим, тщательно выверенным и нанесенным своевременно ударом. Предложившие всю эту затею чародеи родом с туманного Альбиона не скрывали своего интереса — воспользовавшись сумятицей, что воцарится в Сибири, можно будет выбить из Русского Императора более выгодные для них условия своего вступления в войну. Прийти эдакими спасителями русских в момент, когда все стороны истощат свои силы, скинуть с пьедестала главной силы нынешнего мира своего конкурента и, чем черт не шутит, занять его место… Соблазнительно. Особенно с учетом того, что скинутые с этого самого пьедестала русские тебе ещё и благодарны должны будут быть за помощь…

Однако участвовать в этой атаке лично они, по понятным причинам, отказались — оставлять против себя же явных улик не стоило. И Тайра понимал их логику — выгорит дело или нет, а выгоду англичане поимеют при любом раскладе, ведь за их сегодняшней атакой в любом случае последует война. Но если русские будут при этом уверены, что в их бедах виноваты британцы, аристократия несомненно продавит своего Императора на разрыв союза с британцами. Да ещё и, чего доброго, замирятся с Рейхом, развязав себе руки против турок и японцев, а немцам — против хитрецов с Оловянных Островов и их ближайших кузенов-лягушатников…

— Кто отправится с нами в этот бой? — уточнил Тайра тогда, при обсуждении плана с британским посланником.

— Свен Олафсон, глава изгнанников из Швеции, Маг Заклятий, и его дружина, — ответил тот. — Кланы Весеннего Ручья и Мглистой Горы из Цинь, Главы которых тоже достигли восьмого ранга. От вашей страны мы хотели бы видеть именно вас с вашими талантами в столь редкой школе магического искусства, как Хаос, а так же Такеши Фудзивара. Мы просчитали все варианты и пришли к выводу, что именно в таком составе у вас наибольшие шансы на победу в этом бою. Причем основную тяжесть удара и риски на себя примут Ручей и Гора — если вы согласитесь, я покажу вам подробный план, и вы все поймете сами.

Итак, какие-то изгои из Швеции во главе с сильным, но не самым умным боевым магом — Тайра слышал об этих людях, обосновавшихся в льдистых северных морях и промышлявших тем же, чем и их предки — набегами на все окрестные земли из тех, что были не в состоянии дать им отпор, и пиратством — северный морской путь был достаточно популярен, что бы там имели место быть пираты…

Весенний Ручей и Мглистая Гора… Два Клана Китая, что не так давно, по сведениям японцев, попытали счастья в заговоре с целью смены правящей династии. Вроде бы пока до активных действий не дошло — не было ни гражданской войны в стране, ни обязательных при раскрытии заговора массовых казней и возвышений отличившихся людей Императора Китая… Но сам тот факт, что эти двое отправляются на эту миссию чуть ли не на ролях пушечного мяса говорил о том, что их замысел провалился. Хотя что уж тут говорить — если об этом заговоре знали Тайра и Микадо, то уж Император-то Китая, старый и хитрый лис, знал подавно, так что ничего удивительного тут нет.

Очевидно, что оба клана списали и сейчас их отправляют на убой. Циньцы не любили напрасную растрату ресурсов там, где им можно было найти более разумное применения — очевидно, Император предложил раскрытым заговорщикам сохранить их Кланы и молодежь в них, дав возможность продолжить существование, взамен на участие старших в этом плане. Разумеется, предварительно оба Клана хорошенько ограбят и изымут большую часть имущества… Но уж лучше сохранить малое, чем лишиться вообще всего, верно?

Сами же британцы должны были выполнить самую сложную с технической стороны часть плана. Ту, без которой что-либо затевать попросту не имело никакого смысла — организовать доставку всех собранных сил в нужное время и нужное место так, что бы до решающего момента никто ничего не узнал. Ни Тайра, ни его господин не представляли, как это возможно, но их неожиданные союзники сумели удивить.

Портал. Открытый чудовищным расходом магических сил, громадными жертвами темным богам и искусством чародеев одной из тех держав, что по праву носят титул Великой… Ещё один щелчок, ещё одно напоминание о том, что подобные фокусы доступны лишь тем, кто стоит на самой вершине пищевой цепи этого мира… Сперва русские, теперь британцы — похоже, массовые телепортации целых армий перестали быть чем-то невозможным для членов закрытого клуба Великих.

Причем перемещение, осуществленное островитянами, было даже сложнее того, что сотворили русские бояре — ведь предстояло отправить пусть и небольшую армию элитных, что по идее проще, чем громадное войско бояр… Вот только отправляли их в место, надежно защищенное от любых подобных посягательств — в особняк второго по влиянию и первого по личному могуществу чародея Российской Империи. А тамошняя магическая защита превосходила таковую даже у дворца Микадо…

И вот они оказались здесь. В день, когда должен был состояться бал, на который был приглашен весь цвет сибирской аристократии, придя на праздник, без своих гвардий и преданных бойцов, практически безоружные и уж точно не готовые к схватке… Было два варианта нападения, один из которых подразумевал уничтожение лично Второго Императора и узкий круг лиц, что окажется при нём в момент нападения, и второй — ударить в момент, когда не ждут, и истребить как можно большее количество русских аристократов. Изрядно вырезать и сократить количество будущих сильных чародеев, что в могли бы в разы осложнить будущую кампанию по атаке Сибири…

Тайра был за первый вариант, но остальные четверо участников склонялись ко второму, на то же самое намекали и британцы. В конце концов, к неудовольствию Исао, Микадо и Император Цинь согласились именно с более амбициозными вариантом, и потому количество отправляемых бойцов тоже было увеличено.

Первый совместный удар был нанесён сходу, как только пятеро Магов Заклятий вместе с четырьмя с половиной десятками Архимагов вышил из зёва пространственного перехода. Вышли прямо на крыше дворца, там, где их уж точно никак не ждали…

Защиту своего жилища Второй Император сотворил действительно на совесть. Даже их совокупная мощь, от которой сотрясалась сама ткань реальности вокруг чародеев, мощь, которой хватило бы что бы стереть с лица земли целый горный хребет, не сумел похоронить находящихся внутри чародеев и разом смести всю защиту.

Да, часть здания рухнула, да, удалось открыть ряд порталов прямо внутрь здания, куда тут же хлынули заранее подготовленные бойцы — но враг пережил первый удар. Однако ни Тайра, ни его временные соратники и не надеялись, что удастся одержать победу вот так, задёшево, одним ударом в спину. Будь Второго Императора так просто убить — он давно бы уже погиб, верно?

Громадный, как оказалось, изнутри дворец постепенно брали штурмом элитные отряды каждого из собравшихся Кланов. Викинги, самураи и мечники китайцев — все они хлынули из разных порталов, ломая любое сопротивление и постепенно разрушая и захватывая дворец. Сами же лидеры прибывших, не теряя времени, напрямую ринулись ко Второму Императору и ещё паре опасных противников, что оказались во дворце.

Трое против пятерых, сорок пять против двадцати семи — таков оказался расклад сил по сильнейшим чародеям обеих сторон. Почти двукратный перевес, тщательная подготовка, огромное количество ресурсов в виде одноразовых боевых артефактов, дорогостоящих зелий и многого другого против тех, кто готовился не к битве, но к празднику — и даже так они не смогли в первой сшибке лицом к лицу мгновенно одержать верх.

Романов оказался настоящим чудовищем. Не скупясь на силу и наплевав на возможные последствия, Маг Заклятий ударил так, что даже пространственные чары его дворца пошли в разнос — и что бы одержать над этим чудовищем верх наверняка, Исао вынужден был использовать свой величайших козырь — ту силу, что и делала его Магом Заклятий. Собственно, первую стадию его Заклятья — Территорию Хаоса.

Поддержанный многочисленными соратниками Тайра запер здесь, в бальном зале дворца, сильнейших чародеев врагов. Потоки неправильной, искаженной маны, вспыхивая радужным многоцветьем огоньков, образовали замкнутое, отрезанное от остального мира пространство, в котором те, кого туда поместил чародей, подвергались давлению огромной мощи — их ауры медленно искажались и уродовались, всякая связь с внешним миром обрывалась, мана начинала покидать своих хозяев, а восстановить её становилось невозможно.

В этой Территории даже самая лучшая и дорогая алхимия быстро превращалась в прокисшую бурду, в лучшем случае способную отравить того, кто рискнет её выпить, артефакты теряли свои силы и свойства, магия пространства не работала и даже обращения к божественным сущностям были невозможны. Вот только был у этого Заклятья и минус — оно действовало на всех, не разбирая врагов и союзников.

А потому они был вынуждены ждать и терпеть, ожидая, когда враг ослабнет окончательно. Собственно, из-за этой его сложной, могущественной, но сложноприменимой способности Исао и был назначен на общем собрании командующим этой операцией. Ведь без него им пришлось бы драться с цветом русских боевых магов лоб в лоб, неся чудовищные потери…

— Не нравится мне всё происходящее, — буркнул Свен.

— Что именно тебя не устраивает, друг мой? — дипломатично поинтересовался Исао.

Представители столь разных культур, они тем не менее могли свободно общаться меж собой — одно из маленьких преимуществ чародеев седьмого и выше ранга. Подкрепляя свои слова телепатией, они не нуждались в переводчиках для общения с кем бы то ни было, так что пусть со стороны высокий, закутанный в шкуры могущественных чудовищ, убитых им лично, северянин и, в противоположность ему среднего роста сухощавый азиат с суровым, словно бы высеченным из гранита лицом говорили каждый на своем, но друг друга они понимали прекрасно.

— Мы заковали их в темницу твоей магии и ждем, пока они ослабнут, что бы добить, — озвучил очевидное викинг. — Я понимаю, зачем и почему мы это делает, но сердце моё болит. Болит от взгляда на то, как самый великий воин из тех, что я встречал, заперт подобно дикому зверю на загонной охоте. Заперт, защищая семью, и вынужден ждать смерти подобно скоту, предназначенному на убой. Это подло и несправедливо… Достойно лишь презренных трусов и слабаков. А я, Свен Олафсон, не слабак!

— Но несмотря на это ты здесь, с нами, и твои люди так же, как и прочие, поддерживают ритуал, — резко бросил Бихань, Глава Весеннего Ручья. — Ты такой же, как и мы, северный варвар, так что не пытайся делать вид, что в тебе больше чести, чем в нас, пират из северных морей! О какой чести можешь рассуждать ты, что грабит беззащитные деревни и торговцев, не способных дать отпор⁈

Глава Весеннего Ручья, по весьма понятным причинам, был в самом дурном расположении духа — ведь даже сумей они выжить в сегодняшних событиях, не факт, что Император Цинь сохранит им жизни по возвращению домой… И потому был подобен пороховой бочке, готовой взорваться от малейшей искры.

И Олафсон, как и Тайра, это прекрасно понимал, а потому вступать в спор не стал. Лишь сплюнул прямо под ноги китайскому Магу Заклятий, отчего у того буквально вздулись вены на лице и шее, но Бихань промолчал, не дав гневу волю. За что Исао Тайра был ему бесконечно благодарен — не хватало им только поссориться, сейчас, когда до победы оставался шаг…

Вновь переведя взгляд туда, в охваченную Хаосом территорию, он лишь вздохнул, внутренне понимая и соглашаясь со словами своего скандинавского коллеги. Это всё было слишком нелепым концом для чародеев такого калибра, как Второй Император — он и собравшиеся там персоны тратили немалое количество и так ограниченных сил на то, что бы прикрыть своими чарами от губительного воздействия Хаоса несколько сотен более слабых чародеев. Друзей, родственников, верных вассалов… Что ж, излишняя сострадательность является недопустимой для правителя слабостью — так не раз говорил он сам своему сыну, так же говорил в свое время его отец тогда ещё лишь Наследнику в лице Исао. Правитель должен уметь жертвовать поддаными и даже любимыми ради достижения собственных целей — иначе грош ему цена.

На месте запершихся внутри чародеев он, Исао, бросил бы всех, кто ниже ранга Архимага, внутри, под куполом, и попытался бы прорваться, пока ещё хотя бы теоретически оставались какие-то шансы на это. Но русские выбрали иной путь — и сейчас готовились умереть все вместе…

— Мне кажется, не стоит затягивать с началом боя, — внезапно заговорил молчавший до того Такеши Фудзивара. — Думаю, он не просто так сидит и ждет смерти… Мне приходят доклады — нашим отрядам дают всё более ожесточенный отпор, кое-где снежные варвары даже сумели организовать оборону и отбросить наши передовые отряды… А ещё над городом поднимается боевой флот, в котором имеется несколько линкоров, два десятка крейсеров и больше восьмидесяти эсминцев — я уж не говорю о разных корветах и прочей мелочи. Мы можем завязнуть в этом бою…

Внезапно Фудзивара замолк — к чародею явно пришло новое сообщение, и судя по хмурому выражению лица, хорошего в нем было мало.

— В город прибыл Маг Заклятий — какой-то священнослужитель их распятого бога, — сквозь зубы бросил чародей. — И сейчас он двигается в сторону дворца… Войска сумеют сдержать его на какое-то время — но заканчивать с этими, — кивнул он на запертых чародеев. — Нужно уже сейчас.

— Тогда остаётся лишь последнее средство, — мрачно вздохнул Исао. — Принесите в жертву всех пленников — пусть в последнюю минуту мой Хаос нанесёт как можно больший ущерб!

Глава 5

Методы экспресс допроса от бывшего сотрудника Тайной Канцелярии не отличались гуманностью. Послушав первые ответы пленника, вернее их переводы от бравого гвардейца Романовых, он задумчиво покивал и попросил дам отвернуться, дабы не наблюдать не самое приятное зрелище. И вместе с тем поинтересовался у красавицы-целительницы (не бывает некрасивых богатых аристократок-чародеек, и уж тем более — в таком ранге и с такой специализацией), не могла бы она несколько подсобить ему в деле получения необходимых сведений.

— Я не первое десятилетие на свете живу, сударь, — кивнула женщина. — И повидать успела всякого, в том числе и методы ведения полевых допросов. Действуйте, я не дам пленнику скончаться.

Не будь я столь взвинчен и сосредоточен на предстоящей задаче, а так же занят экстренным восполнением маны, я бы обязательно постарался запомнить, что именно и как делает мой подчиненный. Ибо стоически перенесший факт того, что он лишился всех конечностей чародей пятого ранга, бывалый и опытный воин, в какой-то момент орать начал буквально как резанный.

Однако отвлекаться было нельзя. Чары дворца-крепости постепенно, слой за слоем разрушались, один из углов зала, например, уже схлопнулся, утратив стабильность Пространства. И это было не единственным проявлением того, что что-то идет не так — в дальнем конце в какой-то момент показался отряд из десятка Мастеров и сотни магов попроще, врываясь к нам.

Я было приготовился к новой схватке, но тут во вторженцев со всех сторон ударили потоки тёмно-лилового огня. Могучие атакующие чары, вполне тянущие на седьмой ранга — говоря иначе, это было сопоставимо с полновесной атакой Архимага… Да уж, чудит домишко, чудит — сейчас мы наблюдали пример стрельбы из пушки по воробью. И это при том, что в предыдущем бою, в котором я бы не отказался от подобной помощи, ничего подобного не было…

В общем, я торопливо творил ритуал Жертвы Мёртвой Крови — отдавал остатки энергий и жизненных сил всем тварям потустороннего мира, что готовы были принять её. Учитывая обстоятельства и тот факт, что жертвы были уже мертвы, в энергетическом плане это было… Ну, ближайший аналог для человека — стухшее, уже попахивающее мясо. И те, кто не отказывался от подобных даров, были контингентом более чем отвратительным и ненадёжным, но что поделать — я спешу.

Я редко пятнался связью с падальщиками и трупоедами. Одни из худших порождений Нижних, Инфернальных планов бытия, трусливые, скупые и злобные, тем не менее они сейчас были наиболее доступным мне вариантом. Я не взывал к Марготону и прочим по той простой причине, что сражающиеся с нами чародеи явно находились под чьим-то незримым божественным покровительством. О том, что бы при жизни чародеями не кормили потустонних тварей вроде знакомого мне Владыки Крови их хозяева позаботились заранее…

Нет, конечно, если дать их мне связанными, я легко сниму эти печати и продам их жизненную и магическую энергию кому захочу — но привычным способом, прямо во время схватки, сделать этого не получится. А учитывая, что из глубин дворца всё отчетливее доносились эманации громадной, чудовищной мощи, несущей в себе самую неприятную, самую опасную и неизученную лично мной силу.

Хаос. Где-то в глубинах этого дворца был чародей, балующийся с самой запретной из всех энергий, с силами, которых чурались Боги и Демоны — не рядовые представители этих видов, а именно те, про кого следовало говорить с большой буквы. Сила, абсолютно чуждая самому понятию Порядка, магия, предугадать последствия которой просто невозможно…

Хаосом пользовались. Как дополнительным элементом, как единственной силой, которой чародей, не достигший ранга Великого Мага, мог дать отпор божественному и демоническому… Но им усиливали имеющуюся силу, наполняли его силой пламя или насыщали им воздух, пропитывали его эманациями камень и так далее… И даже так необходимо было соблюдать строжайшие правила его использования, дабы не пострадать от последствий.

Тут же… Чистая Магия Хаоса, в первозданном виде — вот чем веяло из глубины дворца. И пользовался этими чарами явно Маг Заклятий, никакой Архимаг не выдаст столь плотной, чистой и мощной маны. Осталось лишь выяснить — пользователь этих чар безумец, зараженный и утративший разум психопат на подобии того, кто едва не отправил к праотцам в прошлой жизни меня и ещё пятерых Великих в одиночку, или из числа редчайших счастливчиков с природной склонностью к этой силе, у которых имеется иммунитет к ней? Эти разум сохраняют, хотя и силы подобной первым достичь у них не удается…

В общем, кто бы ни был там, в глубине, я понимал, что схватка предстоит серьёзная. И, вероятно, сегодня мне придется залезть в долги ко всем, к кому сумею, ради того, что бы иметь хоть малейший шанс спасти Хельгу. Почему-то я уверен, что она именно там, в этих глубинах дворца… Закон подлости штука такая, знаете ли.

— В общем, напали не только японцы, — подошел ко мне Петр. — Тут ещё китайцы и, не поверите, скандинавы. Магов Заклятий пятеро, десятки Архимагов, сотни Старших Магистров и не сосчитать сколько прочих. Лучшие силы пяти Кланов, и они всё пребывают. Цель — как можно большие разрушения в городе, выбить побольше чародеев и военной техники, ну и рядового состава тоже, разумеется, перебить тоже не грех было бы… Пленник наш, конечно, не из из рядовых служак, но и далеко не главный среди них, так что большего он не знает.

Руки моего человека по локоть были покрыты тёмной, дымящейся кровью. Оглядев наших невольных союзников, я увидел, что большинство из аристократов (причем обоих полов) на моего верного слугу бросают опасливые и полные отвращения взгляды, а некоторых, особо впечатлительных особ, прямо здесь выворачивает наизнанку. Смешно даже — схватка с сотнями погибших их не смутила, а вот пытки одного-единственного пленника сделали Смолова в их глазах настоящим чудовищем. И это несмотря на то, что он буквально десять минут назад спас им жизни.

— Понял. Господа! — обратился я к выжившим. — И дамы, само собой, куда уж без дам… Нам необходимо узнать, где находится Хельга Павловна Романова, дочь господина Второго Императора. Есть ли у вас какие-то сведения о её местонахождении?

— Есть, — заявил тот самый переводчик от гвардейцев. Видимо, он у них тут за старшего среди солдат. — Госпожа Хельга, как и остальные члены семьи нашего господина. Нас оттуда выбили в самом начале схватки, но если вы намерены помочь господину — милости просим, судари, мы готовы показать вам дорогу. Вас, Аристарх Николаевич, мы готовы сопроводить к госпоже Хельге… Коли вы, конечно, действительно за ней явились.

— А ты храбрец, воин, — одобрительно кивнул я ему. — Что ж, нам с тобой явно по пути — я действительно пришел за своей невестой. Не ожидал, что меня здесь узнают.

— Вы уж, сударь, простите, но госпожу Хельгу мы ещё маленькой девочкой помним, и не узнать, что у неё объявился ухажер, было сложно — вы ведь не особо-то и скрывались, — пожал он плечами. — Мы старые вояки, не первый год сторожим покой этих мест. Это что-то вроде пенсии для старых служак… Так что вас мы знаем.

— А вы, дамы и господа? — обратился я к дворянам. — Готовы отправится с нами?

— Там схлестнулись Маги Заклятий да Архимаги, молодой человек, — ответил мне пожилой Мастер. — В таком бою мы будем скорее обузой господину Павлу Александровичу. Насколько мы поняли, за стенами дворца тоже идет бой, верно? Думаю, наше присутствие там принесет намного больше пользы, нежели весьма вероятная гибель ещё по пути к главному залу дворца.

Ясно. Струсили вы, господа дворяне, кишка у вас оказалась тонка пойти туда, где убивают вашего сюзерена, которому вы клялись служить и Роду которого приносили присягу. Да и оправдание есть такое удобное — мы уж лучше туда, наружу пойдем, где враги нашего уровня, и там от нас будет толку больше… Уверен, выбравшись и увидев количество врагов, за следующим оправданием дело не станет.

Врагов слишком много! Надо бежать вглубь города, туда, где основные силы, там мы уж точно будем нужнее! А затем, добравшись до остальных сил, все вдруг вспомнят, что вообще-то они не кадровые военные, и им лучше присоединится к силам своих Родов — ведь Род прежде всего!

Ну, это моя точка зрения. С другой стороны, они по своему правы — шансы сгинуть там, впереди, слишком высоки, а вот снаружи они, коли действительно начнут действовать, принесут куда больше пользы… Опять же — через порталы всё ещё прибывают вражеские войска, и по пути они в любом случае отвлекут часть врагов на себя. Тоже хлеб…

— Все разделяют эту точку зрения? — на всякий случай уточнил Смолов.

Дворяне отводили глаза и бормотали что-то о здравом смысле… Что ж, ясно.

— Ну, коли так — веди, гвардеец, — взглянул я на воина, что насмешливо ухмылялся, наблюдая за беседой.

— Я с вами! — вдруг зло, сквозь зубы выдохнула та самая Старший Магистр целительница. — Гори оно всё синим пламенем, не хочу, что бы меня записывали в один ряд с этими трусами! Я и мой Род присягали Павлу Александровичу, и я исполню свой долг! Никто не посмеет упрекнуть Багряниных в трусости!!!

Ого, родич моего бывшего командира, генерала Багрянина! Смотрю, в этом Роду действительно ценят преданность…

Путь вперед выдался недолгим. Предварительно я, кстати, добил пленника, пустив всю его энергию и остатки жизни на запитывание силой свору мерзких духов-падальщиков, которых я призвал перед этим. Твари незримо витали вокруг меня, постепенно напитываясь силой и готовясь отплатить за щедрое угощение, когда я того потребую…

Полтора десятка выживших и относительно боеспособных гвардейцев, Младший и два Старших Магистры — неплохая боевая группа. В тесных коридорах дворца нам лишь раз встретился действительно серьёзный противник — вражеский Старший Магистр с отрядом усиления.

Первым опасность заметил Смолов, и длинный язык многоцветного пламени ударил в воздушный щит. А затем, не медля, в ответ ударил уже я — потоком фиолетовых молний, что сумели сломить воздвигнутый на пути врагом щит…

В ответ ударили боевые заклятия младших магов, полетели гранаты и вскинулись клинки с ружьями — небольшой отряд оказался весьма зубаст, и схватка грозила затянуться. Но помог Его Величество Случай — очередной сегмент пространства лопнул, и почти весь отряд противника оказался изорван в фарш.

И тут же целый поток коротких металлических клинков, сотворенных из псевдо-материи целительницей, устремился вперед, к растерянным остаткам противника — некоторые, в том числе и командир врагов, успели защититься. Врезаясь в материальные объекты, клинки взрывались, убивая и калеча врагов, что не поспевали вновь выстроить защиту…

Ну а затем вновь ударил Смолов — и Старшего Магистра врага растерзал сомкнувшийся с четырёх сторон поток небольших, но чудовищно мощных по пробивной мощи воздушных лезвий. От бедолаги остался лишь кровавый фарш…

А уже некоторое время спустя мы оказались почти у цели и остановились, решив разведать происходящее. Магия Хаоса сбивала и путала тонкие разведывательные чары, забивала восприятие и мешала концентрировать силу и внимание для плетения заклятий — и потому нужно было хоть одним глазком взглянуть на происходящее, прежде чем переть с шашкой наголо.

Прибыли мы, разумеется, не к парадному входу в главный зал — нас бы засекли и перебили бы, как котят, сунься мы туда напрямую. Я отчетливо ощущал могущественные ауры людей, собравшихся внизу — да там одних Архимагов было под шесть-семь десятков, если с обеих сторон считать, а Магов Заклятий — аж восемь штук! На войне с нолдийцами их было меньше, ей богу…

Вперед двинулся я. Командир гвардейцев, Прохор, указал нам неприметный тайный проход, которым обычно пользовалась прислуга во время уборки залов, что бы сократить себе дорогу. Сейчас мы находились на пятом этаж дворца, нужный нам зал — на первом, но в этой части здания над бальной залой не было перегородок этажей — пространство над головами оставалось открытым, что бы иметь возможность развлекать гостей красочными иллюзиями, показывать разные забавные фокусы и даже устраивать танцы прямиком на волшебных летающих платформах поверх голов присутствующих… И этим я сегодня и собирался воспользоваться.

Осторожно высунувшись и убедившись, что никаких патрулей здесь, наверху, не ходит, я порадовался самоуверенности, присущей большинству высших магов. Хотя почему самоуверенность? Равного они засекут издалека, слабак же, даже проберись он сюда тайно, ничего не сумеет сделать собравшимся. Вот к примеру я — со своим пятым рангом я только пялится вниз сейчас и могу…

И тут я наконец увидел, что происходит. Несколько десятков небольших, но весьма искусно зачарованных переносных алтарей, на которых одного за другим приносили в жертву кричащих и вырывающихся людей, каждый из которых был одаренным — посвященные разным силам, различным богам (а некоторые — и вовсе демонам) они служили своеобразным усилителем тому самому чародейству Хаоса, от которого меня так колотило и которое не давало нормально использовать свои силы.

Мастера, Младшие и Старшие Магистры — здесь было множество представителей огромного количества самых разных Родов провинции. И Мастеров здесь было меньшинство — в момент нападения здесь находилась в основном элита из числа приглашенных на праздник…

Само заклятие служило, как я понял, чем-то вроде клетки. Клетки, что медленно, но верно разрушало энергетику попавших в неё людей, не позволяя им толком пользоваться своей магией и пожирая их силу, жизнь и даже верхние слои самой души… До этого, правда, пока не дошло — Архимаги, числом около двух-двух с половиной десятков человек, своими аурами защищали попавших вместе с ними в беду людей. Маги же Заклятий себя никак не проявляли — видимо, берегли силу в надежде, что предоставится шанс на контратаку. Не предоставится… Если клетку не разрушить. Вот только как это сделать?

Как меня до сих пор не обнаружили? Очень просто — буйство энергий, царившее в этом месте, заставляло содрогаться саму ткань реальности, а злобная, агрессивная сила Хаоса забивала всё своими эманациями. Здесь, в этом месте, что Архимаг, что простой смертный — и тот, и другой был вынужден полагаться лишь на собственные глаза и уши. Другое дело — Маги Заклятий, но и тем требовалось специально сканировать всё вокруг, что бы кого-то засечь… Вот только они и так были заняты — один поддерживал эту мерзкую магию, четверо других же к чему-то активно готовились.

Я ждал, терпеливо ждал, чувствуя разгорающуюся в груди ярость при виде приносимых в жертву людей. Нет, я не и сам был далеко не ангелом, сам не гнушался подобного, но для меня мир в таких вещах был куда проще, чем могло бы показаться. Для меня он делился на своих и чужих — и сейчас русские дворяне, какими бы они сами по себе не были, были в числе своих и умирали. Умирали, словно скот, а я вынужден был молча наблюдать, трепеща в душе от мысли — неужели опоздал⁈ Да нет, не может быть… Я торопливо водил взглядом по огромному залу, приглядываясь к каждой жертве — без магии обозреть и разглядеть всю огромную залу было сложно… До того, как одна из дверей не распахнулась, привлекая моё внимание к вошедшим в неё и их пленникам. Несколько секунд я вглядывался в происходящее, пытаясь понять, что происходит, и даже, плюнув на осторожность, напрягся, усиливая слух всей доступной мне сейчас магией.

А потом всё резко изменилось. Разделилось на «до», где я ещё сохранял рассудок, и «после».

* * *

Смолова и Лену Багрянину вместе со всех их отрядом обнаружил Архимаг с тройкой Старших Магистров. Короткий бой закончился ничем — высокий, мускулистый викинг в шкурах и с секирой в руках играючи их всех спеленал. И порядком уставшие бойцы с парой магов уже не смогли даже погибнуть в бою, сражаясь.

Эх, если бы у него было больше времени на то, что бы овладеть силой своего элементаля… Хотя бы пара жалких месяцев тренировок, большего ему было не нужно — но их не было. И сейчас слишком тонкая пока связь контракторов была заблокирована эманациями неизвестной волшбы… Их же противники были полны сил и поддерживаемы артефактами, боевой алхимией и самим фактом более высокого ранга.

— Смотрите, кого я нашел! — с хохотом швырнул Архимаг перед одним из алтарей, украшенных рунами скандинавских богов, его с Леной. — Хорошая жертва, которая придется по душе нашим богам!

Подняв взгляд, он скривился — на алтаре, у которого они оказались, была распята обнаженная молодая девушка. Та самая, за которой они сюда пришли. Хельга Романова, избитая, окровавленная, с залитым кровью лицом. Возлюбленная господина…

— Я слышал, что гордые викинги никогда не отказываются от поединка перед ликом своих богов, — выплюнул, сам не понимая, что и зачем он делает, Пётр. — Дай шанс сразиться с тобой, и я отправлю тебя на встречу с твоими предками!

— Ты хочешь боя⁈ — захохотал Архимаг. — Что ж, посмотрим, сумеешь ли ты, болтливый червь, даровать мне достойную наших богов смерть в священном бою!

А затем он ощутил, как удерживающие его чары спадают. Поднимаясь на ноги, он хотел было предложить повременить с жертвой девушки, потянуть время в надежде на чудо, заболтать врагов…

Но жертвенный нож начал спуск вниз, вонзаясь в беззащитную белую плоть. Хельгу выгнуло дугой, и жадный камень, посвященный древним кровожадным сущностям, начал поглощать саму суть жизни своей очередной добычи…

И в тот же откуда-то сверху раздался вопль… Нет, не вопль. Человеческая глотка, сколько не усиливай её чарами, подобный звук исторгнуть не могла. Там, наверху, встав в полный рост перед сотнями изумленных глаз, вскинув голову к невидимым отсюда небесам, ревело разъяренное чудовище, почуявшее, что у него отнимают самое для него дорогое.

Семь разноцветных молний били во все стороны. Рухнул, нет, скорее обратился пеплом высокий, укрепленный чарами свод, и с небес ударили потоки зачарованного электричества. Несмолкающий рёв гнева, ярости и боли смешался с раскатами ужасающего грома, и Петр Смолов ощутил, как из самых глубин его души поднимается странный, истерический смех. Впервые он воочию, в реальном мире увидел ту силу, перед которой он решил преклониться и за которой последовал, предпочтя рабство смерти.

Глава 6

Петр ощутил отчетливый страх своего контрактора, осознавшего, с чем он торговался и кому он выставлял условия. Петр не знал, как и каким образом сумел его господин скинуть с себя оковы нынешней жизни, нынешнего тела и обрести былую, истинную мощь. Несомненно, цена этого будет очень, очень высока, однако здесь и сейчас он стоял, среди десятков изумленных чародеев немыслимой для него прежнего силы — Архимагов и Магов Заклятий. Стоял и хохотал, как безумный глядя разворачивающееся действо, пока прочие молчали.

— Убъю-ю! — взревело существо, которое ещё недавно все считали пусть и гениальным, но всего лишь Младшим Магистром. — Убью-ю!!!

А в следующий миг он оказался прямо перед алтарем, на котором билась в агонии девушка. Ладонь охваченного разноцветными молниями волшебника легла на грудь девушки, вливая импульс зеленого электричества — и Пётр ощутил, как в единый, кратчайший миг сплетается заклятие, сильнее и изощреннее которого он ещё не видел.

И закрылись раны девушки. Распахнулись зеленые глаза-изумруды — но потускневшие, с трудом узнающие стоящего перед ними человека… Что-то важное похитил из неё алтарь древних северных богов, что-то, что было не так просто вернуть.

— Убью. Всех. И. Каждого! — с огромным трудом произнес Аристарх.

А в следующий миг Петра отшвырнуло в сторону — Архимаг северянин призвал своего собственного элементаля и слился с ним, разом окутавшись ледяной аурой. Силы стылой, мёртвой зимы закружились вихрем, стремясь отвоевать своему хозяину территорию… Вернее, не так — Территорию с большой буквы, зону, где сила чародея стала бы доминирующей над остальными.

И тем могучий маг, сам того не осознав, обрек себя.

— Во имя Тора и Тюра!.. — в восторге зарычал северный воитель, вскидывая секиру.

Сверкнула ледяная изморозь, взвились полупрозрачные Духи Зимы за спиной чародея, взвывая от голода и злобы… Враг, на которого он покусился, враг, явившийся столь нежданно, не обратил на храбреца никакого внимания, бережно касаясь своей возлюбленной. Нападающий Архимаг так и не понял, что именно произошло и как оказалась отнята его жизнь — просто шагнувший вперед чародей расплескался, обратившись в дымящуюся груду внутренностей и кровавых ошмётков.

И мир, до того словно замерший в неустойчивом равновесии, в очередной раз дрогнул, приходя в себя. Подхватив лежащую и изумлённо глядящую на происходящую Лену Багрянину, Смолов сделал то единственное разумное, что ему оставалось — подошёл поближе к своему господину. Если и остались шансы пережить где-либо надвигающуюся бурю, в которой Старшие Магистры были столь же беззащитны, как и простые смертные — то это в самом её сердце. В Оке Бури, и нигде больше.

— Обрати всё сущее в тлеющий прах, Рюджинджакка! — вскинул меч один из японцев.

И словно солнце вспыхнуло в некогда прекрасном зале. Ударили волны жаркого, яростного пламени, заревели реки пламени, стекаясь словно бы из иных пластов бытия и втягиваясь в могучую, покрытую шрамами фигуру Мага Заклятий, что скинул с себя верхнюю одежду, оставшись по пояс обнаженным. Неистовая мощь разрушительного пламени вся сконцентрировалась в нём и в его катане — и боевой маг высочайшей категории шагнул вперед, поднимая своё оружие для первого, самого страшного удара.

— Держи клетку! — взревел с другой стороны могучий скандинав другому представителю страны Восходящего Солнца. — Держи несмотря ни на что — мы должны убить его раньше, чем к нему придет помощь!

Вспыхнули, вздулись края запирающего Заклятья Темницы Хаоса, наливаясь всей доступной силой, латая нанесенные ей появлением нового врага повреждения — Тайра осознавал не хуже Свена Олафсона, насколько рискованной и опасной стала для них ситуация. Впрочем, их всё ещё оставалось четверо против одного — не говоря уж о десятках Архимагов… Главное — недопустить, что бы запертые в клетке чародеи пришли на помощь своему неожиданному союзнику. А они, эти русские, очень старались — Тайре пришлось подключить всех имеющихся жрецов и Архимагов, что бы выдерживать посыпавшиеся изнутри удары. И это не учитывая, что Второй Император ещё даже не нанёс своего удара, лишь медленно и тщательно его выплетал…

Тем временем окутанный молниями молодой воин, бросив короткий взгляд через плечо, нахмурился и бросил в воздух:

— Воздвигнись, Крепость Отпорной Звезды!

И молнии, стянувшись к своему повелителю, словно загустели, обрели материальную основу, свиваясь коконом вокруг чародея и ближайших к нему людей. А затем, не обращая более внимания на окружающих, он положил вторую ладонь на камень алтаря — и у Тайры волосы на затылке зашевелились от ужаса, когда он ощутил, что именно делает их враг.

— Верни украденное, падаль! — рыкнул чародей.

С правой руки в девушку непрерывным потоком вливались изумрудные молнии, левая же, свободная, исторгла черные, как сама тьма разряды прямо внутрь алтарного камня — и Свен, с четко ощутимыми нотками паники и страха в голосе, заревел:

— Убейте этого недоумка!!!

Подавая пример, он нанёс удар первым — Секира Снежных Великанов, Заклятье Олафсона, смело остатки стен и потолка многострадального дворца, без разбора круша и убивая всех бедолаг за его стенами, кому не повезло попасть под горячую руку разошедшегося викинга. Архимаги и Маги Заклятий были единственными, кому в радиусе километра удалось пережить остаточное эхо этого удара…

Громадная ледяная секира обрушилась с небес на землю, и в её эпицентре грянул направленный, управляемый взрыв ледяной магии — взрыв льда такой мощи, что земля на несколько километров вглубь и в стороны обратилась ледяным песком. Маг Заклятий был умелым пользователем своих чар — девяносто пять, а то и более, процентов мощи его удара, не расплескалось в стороны, нанося сопутствующий урон округе, нет. Почти вся мощь этой атаки пошла в барьер застывших, материализованных молний — и этот удар не прошел даром.

Золотой, фиолетовый и синий, сплетенные вместе, обернувшиеся толстыми, застывшими жгутами молний, впитали в себя саму суть вражеской атаки, концепцию холода — и покрылись трещинами, явственно захрустев от повреждений. Обращенный в лёд, пусть всё ещё и крепкий, способный выдержать многое, они утратили внутреннюю стабильность — и в ход пошел следующий удар.

Сотканная из огня катана в руке могучего, иссеченного шрамами сотен битв и схваток воина не была столь впечатляюща, как громадная, многосотметровая ледяная секира, затмившая собой всё вокруг на сотни метров — но силы в её ударе было ничуть не меньше. И при этом концентрация магической мощи на сантиметр лезвия была на порядки выше, нежели у его союзника…

Огненный меч смёл защитный барьер, как осенний ветер сметает иссохшие, мёртвые листья на увядшем дереве — и взглядам магов предстали укрывшиеся внутри враги. Вернее, один враг — все прочие, несколько магов шестого ранга и горстка бездарных гвардейцев, за достойных упоминания врагов даже при большом допущении сойти не могли.

— Он ослаблен! Добивай! — заревел откуда-то издалека предусмотрительно сместившийся и укрытый чарами подчиненных Тайра.

Покрытый кровью, хрипло, с сипами дышащий раненным зверем Аристарх стоял, сжимая левой рукой сгусток энергии, от которого исходили эманации нездешней, не принадлежащей смертному миру силы. От алтаря северных богов остались лишь осколки разбитого, обращенного щебнем камня, лишенного всякой силы.

Прежде, чем враги ударили, ладонь сжалась — и во все стороны ударила тонкая ударная волна, отбрасывая в сторону всех, кто стоял поблизости. По разуму собравшихся ударил тонкий, едва различимый звон — и окутанный разрядами тока чародей зло, хищно оскалился, глядя на своих врагов.

Лишь Маги Заклятий поняли, что сейчас произошло — и не колеблясь кинулись в атаку, осознав, что тянуть дольше смерти подобно. Вздыбилась земля, обрушиваясь чудовищными волнами гравитации, сковывая боевого мага на одном месте — и тот, за миг до того, как реальность вокруг него окончательно сошла с ума, взмахом освободившейся руки переместил стоящих подле него людей на несколько километров в сторону — на крышу ближайшего уцелевшего здания. Петра, нескольких гвардейцев Романовых, Багрянину и, самое главное Хельгу. Хельгу, в чьей груди, в самом сердце, нынче возник маленький золотистый шарик — то, что осталось от Младшего Божества, только что убитого её возлюбленным. То, чем он компенсировал раны, нанесённые самой её душе…

Взметнулись потоками багровые разряды электричества, сметая и гравитацию, и камень, ослепительно заполыхал от щедро вливаемой в него мощи Меч Простолюдина — и столкнулся с Рюджинджаккой, разбрасывая вокруг искры, прожигавшие замёрзшую, обращенную ледяной пустошью землю на десятки метров вглубь.

Десятки водяных драконов начали формироваться в гигантские, переполненные силой узоры, выплетая в небесах узоры сложнейшей магической фигуры — Глава Клана Весеннего Ручья вступил в схватку, готовя своё заклятие.

— Северянин, помоги мне! — вскричал китаец.

Олаф, скрипнув зубами, отступил назад — сражаться лицом к лицу с окутанным молниями чудовищем ему, к сожалению, было явно не под силу. На это был способен лишь сильнейший среди них, Такеши Фудзивара… Фудзивара Влканический Меч, как звучало прозвище этого могущественного боевого мага, взятого сюда как единственного, способного выиграть время и связать схваткой Второго Императора, но встретившего ещё более грозного противника.

— Пылай! — взревел мастер меча, сплетая ударные чары на кончике катаны, вновь столкнувшейся с длинным, обычным на первый взгляд полуторником неизвестного противника. — Отворитесь, Врата Вулканов!

Вокруг сошедшихся на мечах чародеев вспыхнуло настоящее огненное инферно, само воплощение пламенных бездн, что царят в самых глубинах сердца земли. Миллионы градусов жара, сконцентрированные на узком пятачке пространства в пятнадцать метров вокруг сражающихся, способны были спалить всё что угодно. Ни чары Архимагов, ни артефакты, даже магия жрецов, если их покровители не рискнут спустится на бренную землю лично — ничто не сумело бы спастись или спасти от этого жара, усиленного могучими, непредставимыми для обычных чародеев заклинаниями. Второе Заклятье Такеши Фудзивары — Вулканические Врата, сила, которую он ещё никому и никогда не показывал… Вернее, все те, кто видел её воочию, пережить этого зрелища не сумели. Не находилось среди них достаточно могущественных для такого подвига…

До этого самого дня. Пока в небесах сплетались чары Магии Воды, пока открывший портал в ледяное измерение Свен Олафсон усиливал чары своего китайского коллеги десятками Элементалей Холода, пока четвертый Маг Заклятий, Глава Мглистой Горы Вейшенг творил собственные чары, готовясь вступить в схватку с вырывающимися русскими — Аристарх держался. Держался, готовя свой удар…

* * *

Первое, что увидела Хельга, открыв глаза — бледное, осунувшееся лицо недавно назначенного главного Старейшины Рода Николаевых-Шуйских. Девушка хотела была поинтересоваться, что здесь происходит и где она сейчас — последнее, что она помнила, это как она в сопровождении нескольких девушек-Теней входит в главную залу отцовского дворца и идет к подружкам, но тут в груди неприятно толкнуло, и она хрипло, надсадно закашлялась.

И с удивлением ощутила на губах солоноватый привкус крови.

— Ч-что за?.. — начала было она…

А затем память бурной, неудержимой рекой начала возвращаться к ней. Вторжение неизвестных, удар, обрушивший защитные чары дворца, короткий бой, пленение и смерть части окружавших её людей — в том числе и бедняги Тринадцатой, до конца защищавшей свою госпожу… Впрочем, во внезапно начавшейся бойне в самом, казалось бы, безопасном месте в Сибири на её глазах вообще очень многие погибли…

Она тоже сражалась. Отчаянно, до конца, используя даже свой недавно начавший покоряться дар — три языка разноцветного пламени. И дралась хорошо — не ожидавший такого отпора чародей в странных шкурах пополам с доспехами, в ранге Младшего Магистра, оказался удивлён… Насмерть удивлен.

И тем не менее она попала в плен, а затем начались жертвоприношения. Она отчаянно сопротивлялась, не желая умирать, как овца на заклании — и тем не менее её лишили сознания чарами и уложили на алтарь.

А затем была оглушающая, чудовищная вспышка боли и она полетела по какому-то тоннелю, сотворённому из мрака и боли — туда, где её будет ждать целая вечность боли и страданий, которыми она будет насыщать неизвестную, но неизмеримо голодную тварь. И она кричала — кричала от боли и страха, кричала от ужаса, ибо участь её была воистину незавидна.

В отличии от прочих жертв, у которых поглощали лишь силу и жизнь, тварь на том конце тоннеля приготовила ей иную, худшую участь. Откуда-то девушка явственно осознавала, что такие как она, обладательницы уникальной силы, не успевшие войти в полную мощь, были особенно ценны для таких существ — и потому её как ресурс будут использовать тысячи и тысячи лет…

Однако полет оказался прерван. Сперва её охватили разряды молний — необычные, странные зеленые всполохи волшебного электричества обжигали, причиняя боль… Но в них почти забывшая себя девушка ощутила что-то родное, что-то близкое и тёплое, словно бы руку, что протянулась к ней сквозь тенета мрака и боли. Протянулась, властно ухватила за шкирку и остановила падение в бездну, в пучину бесконечной боли и ужаса…

А затем в пустоте столкнулись две воли. Нет, не так — две Воли. Древнее существо из иных планов бытия, привыкшее к тому, что люди лишь слуги и пища, и странный человек, что был кем угодно, но не простым смертным. Зрелый, суровый воин, окутанный разрядами молний, и нечто злобное и бесформенное.

— ОТДАЙ! — содрогнулось пространство от приказа.

Хельга ощутила, как сама её душа с трудом выдерживает мощь, заключенную в этом приказе. Однако взглянув в лицо незнакомого и вместе с тем столь дорогого, почти родного воителя, поняла — он не отступит и не отдаст её.

Отвечать воитель не стал. Вместо это решительно шагнул вперед — и весь странный мир, в котором в тот миг пребывали все трое, раскололся под яростным натиском черных, темнее самого мрака молний. Раскололся — и вот она пришла в себя, твёрдо зная — тварь покусившаяся на неё мертва. А тот воин… Неужели отец?

Нет, не он, — поняла Хельга. Даже отец не обладал такими странными силами. Да и узнала бы она его ауру и силу… Стоп! Молнии⁈

— Ари… старх… — прохрипела она, ощущая, как заклятия стоящей рядом женщины-целительницы начинают действовать. — Где… где Аристарх⁈

Ответить ей никто не успел. Девушка и сама успела оценить происходящее — сошедшую с ума магию, содрогания пространства и скачки обезумевшего времени, гул и грохот невероятной мощи заклятий, сошедшихся в чудовищной схватке… И такую знакомую ауру, что где-то там, вдалеке, противостояла множеству других. Правда, сейчас сила, ощущаемая от этой ауры была такова, что девушку охватывала невольная дрожь — даже здесь, в нескольких километрах, она была подобна острому мечу, способному ранить даже через восприятие. Ранить самим фактом своего объема и мощи…

Резко сев, она вцепилась взглядом в происходящее там, далеко, на горизонте. И как раз в этот момент из самого сердца огненного ада, окруженного тремя сплетаемыми Заклятиями чародеев восьмого ранга, раздался яростный, полный ненависти голос. Голос, который она не сумела узнать — ибо таким она своего возлюбленного никогда не могла даже представить.

— Ответь на мой зов, Облако Небесных Скорбей! Небесная Артиллерия — Первый Удар!

— Бежим! — завопили одновременно оба присутствовавших Старших Магистра — и сама собой соткавшаяся платформа из сгущенного воздуха стремительно понесла горстку выживших подальше от места, где впервые в истории этого мира Сверхчары столкнулись с Заклятьями… Где Великий Маг иного мира сошелся в смертельной схватке с Магами Заклятий — и пусть ослабленный, пусть в худшей из возможных своих форм, но показывал, в чем разница между этими двумя титулами силы.

Хельга же, внезапно ощутив откуда-то из сердца прилив обжигающей боли, вновь лишилась сознания. И последнее, что ощутила девушка — это как их стремительно настигает смесь столкновения непредставимых для неё чар. Они же полгорода так разрушат, — мелькнула неуместная и странная мысль у неё в голове…

Впрочем, она была недалека от истины. Многие полагали, что разрушена будет даже не половина, а весь Александровск — только вот спустившие с поводка всю свою чудовищную мощь чародеи сейчас об этом явно не заботились…

Глава 7

Пока Хельгу уносил с поля боя преданный своему господину Петр Смолов, в иных местах разворачивались свои схватки, сражения, малые стычки и даже, под шумок разошедшихся вовсю в попытках прикончить друг друга сильных мира, сводились счеты взаимных обид.

В городе воцарился настоящий ад. За элитными бойцами, ударившими через порталы по центру города, появлялись и бойцы противника поплоше — обычные бойцы и рядовые маги, их ведущие. До элитных групп, в которых насчитывалось десятка два-три человек максимум (пусть и состоящих целиком из чародеев), эти войска не дотягивали по всем показателям — но зато у них было одно очень важное в городском бою преимущество. Их было банально больше в десятки раз…

Северяне, в стальных доспехах и мехах, китайцы в их вышитой форме и простеньких пехотных доспехах, вооруженные по большей части не огнестрельным оружием, а циньскими арбалетами — весьма искусным изделием, способным составить конкуренцию многим образцам огнестрельного оружия… Японские асигару с луками, копьями и нагинатами, под предводительством бедных и младших самураем Кланов…

Мирные жители города толпами пытались бежать из города, но вот беда — порталы для отрядов попроще открывались уже не столько в центре, а вообще где угодно в хаотичном порядке. Бегущая по вроде бы свободным от врага улицам семья зажиточных мещан при очередном повороте за угол вполне могла напороться на сотню вражеских бойцов, едва покинувших портал — и тогда участь их была незавидна.

Вторженцы не разбирались в том, кто перед ними — им было всё равно. Гражданские ли, военные ли — и тех, и других велено было убивать, не делая различий. И они убивали… Бойня, поразившая город, превосходила своими масштабами всё, что видели в Сибири за всю историю Фронтира. Никакие чудовища Разлома никогда не приносили столько горя и крови за раз, сколько принесли людям — другие люди…

— Люди — настоящие чудовища, — потрясенно резюмировала Феркия, глядя как отряд солдат врывается в небольшой особнячок, убивая мужчин и насилуя женщин. — Так обращаться с собственными сородичами… Животные…

— А рогачи до такого не опускаются, да? — хмыкнула Алтынай.

— Мы, нолдийцы, тоже далеко не самый мирный народ, но до геноцида мы никогда не опускались! Особенно до столь чудовищного! — вскинула нолдийка подбородок. — Нам отнюдь не чуждо ни милосердие, ни честь! А в творящемся здесь нет ни того, ни другого!

Стоящий рядом с открытым забралом Ильхар лишь покосился на возлюбленную со странной ухмылкой, но говорить ничего не стал. Хотя было очевидно, что прожившему всю жизнь в рабстве у её народа было что сказать на тему милосердия и чести нолдийцев, но здоровяк, несмотря на свои габариты и стереотипы о глуповатости таких как он, был существом мудрым. К чему возражать женщине там, где она ни за что не признает неправоты? Та лишь обидится и в итоге виноватым останется лишь бедолага-сорс… Впрочем, заметившая брошенный украдкой взгляд Алтынай и этого хватило. Широко ухмыльнувшись, она покивала:

— Конечно, конечно… Все рогатики добрые и честные, за мир во всём мире, я так и запишу… А теперь к делу — господин где-то в центре города, и что с ним происходит я понять не могу, однако он явно в опасности. И мне потребуется ваша помощь, что бы добраться до него. Вы со мной? — задала она отнюдь не риторический вопрос.

— А он, я так полагаю, где-то там? — опасливо уточнила Феркия, указывая в глубину города, где бушевали сошедшие с ума стихии. — Нас же уничтожит от одной попытки туда дойти… Алтынай, я готова служить господину верой и правдой, но это чистой воды самоубийство!

Пока девушки выясняли, что им делать дальше, мрачнеющий сорс молча наблюдавший за происходящим в небольшом купеческом особняке, не выдержал зрелища происходящего и коротким рывком отправил своё громадное тело вперед. Закованный в тяжелые доспехи воин играючи перемахнул трёхметровый забор, оказавшись в саду, и обнажил клинок.

В первом же кустарнике разгромленной, опаленной живой изгороди он наткнулся на первых врагов. Трое солдат, с хохотом задравшие юбку какой-то юной девице, не утруждаясь тем, что их могут увидеть, насиловали свою жертву. Молодая девушка с окровавленным лицом уже даже не кричала, тихо повизгивая в такт движениям насильника и бессильно сграбастывая комья земли тонкими пальцами с некогда аккуратно подстриженными ноготками, сейчас обломанными и грязными…

Взмах клинка — и первая голова покатилась в кусты, не успев даже изменить выражения лица. Ещё два удара и жертва насилия оказалась спасена… Вот только обезглавленный труп, упавший прямо на девицу и забрызгавший её кровью, заставил не успевающую за потрясениями сегодняшнего дня девушку верещать от ужаса. Впрочем, здоровяк-сорс, сочтя свой вклад в спасение отдельно взятой девушки более чем достаточным, не остановился и двинулся дальше, не обращая на ту внимания.

Феркия и Алтынай, закончив спорить, наконец обратили внимание на то, куда пропал их молчаливый спутник. Прежде, чем девушки успели вмешаться, могучий сорс-полукровка уже успел перебить треть напавшего на особняк отряда и теперь оказался один против трёх десятков солдат во главе с двумя Учениками и Адептом, что наконец осознали угрозу.

Десятки арбалетных болтов разом ударили по закованному в прочнейшие латы воину, однако тот не обратил на зачарованные болты ни малейшего внимания — его новый сюзерен, в отличии от былых хозяев-нолдийцев, не скупился на экипировку своему вассалу, не гнушаясь даже лично помогать в её улучшении и доработке. Звякнули, отдавая мощь вложенных в них чар, металлические наконечники болтов, но латы не украсились даже царапинами.

В ответ сорс не стал выпускать зрелищных волн меча, огненных шаров или ветвящихся молний, как можно было бы ожидать — вместо этого размытая тень метнулась вперед, без труда сметая, сокрушая всех на своём пути. Вмешательство девушек даже не потребовалось — отлично подогнанные доспехи и оружие, вкупе с силой и мастерством самого воина не оставили шансов ни воинам, ни их командирам-магам.

— Хватит спорить, — спокойно повернулся к ним сорс-полукровка и указал клинком в сторону уже несуществующего центра города. — Господин — там. Мы обязаны ему слишком многим, Фер. Веди, Алтынай.

На этом спор оказался окончен и троица начала пробиваться к центру города. Связанная кровной клятвой мара не сказала своим спутникам, что ощущение силы её хозяина увеличилось не в разы даже, а на множество порядков — там, где раньше пылал маленький, искристый клубочек синих молний нынче бушевал настоящий шторм с чудовищными разрядами, сотрясавшими всю сущность мары…

И самое удивительное — это ощущение не приносило дискомфорта, напротив, девушка чувствовала, как её силы растут словно на дрожжах. Порог между Мастером и Младшим Магистром она преодолела, сама того не поняв, прямо в пути — мощные разряды зачарованных молний, бивших изнутри, из самого её источника маны, приносили не только волны удовольствия, но и целые порции странного могущества, что перекраивали само её естество. И чем подобное кончится, она даже не знала…

В городе же, охваченном хаосом, постепенно начали возникать не просто стихийные точки сопротивления захватчикам — уцелевшие солдаты и жандармы, бывшие на окраинах и в простых районах города, постепенно шли назад, вступая в схватки с вломившимся в город врагом. Поднимались боевые корабли — пусть без большей части абордажных команд и с недочетом матросов, но тем не менее, наспех комплектуясь кем придется, они летели навстречу пришедшей в город опасности — и поливали, не щадя ни себя, ни врага, вторженцев ядрами, картечью и боевой магией…

Те небольшие отряды дворянских гвардий, коим было позволено размещаться в городе — ради охраны складов, лавок и прочего приносящего хозяевам немалый доход имущества — вставали вокруг своих господ насмерть, защищая каждую пядь земли. В городе смешалось всё — горе погибающих гражданских, ярость и упорство начавших оправляться от чудовищного потрясения защитников, жажда наживы и кровавый кураж, охвативший отряды вторженцев…

Воцарился хаос. Тот хаос, когда о каком-либо упорядоченном центральном командовании можно было смело забыть — каждый малый отряд и отдельные бойцы, действовавшие самостоятельно, оказались предоставлены сами себе и действовали своим умом, в соответствии со своими силами, целями и совестью.

Проносясь через небольшой складской комплекс, явно принадлежащий самим Романовым, троица наткнулась на настоящую баталию, развернувшуюся за него. Элитные отряды викингов, китайцев и японцев, целых четыре, состоящие сплошь из магов от второго до пятого рангов во главе с японским самураем на ступени Старшего Магистра, сцепились с гвардией Павла Александровича — почти тысяча бойцов, с небольшими пушками, зачарованными укреплениями и собственным командиров в чине генерал-майора, от которого веяла аура шестого ранга, давали отпор нацелившимся на него воинам вторжения.

Врагов было около двух с половиной сотен, и штурмуй они любой другой склад, победа им была бы гарантирована, однако здесь они напоролись на неожиданно достойный отпор. Так как склад располагался на пути кратчайшего маршрута к центру, троица слуг Аристарха едва не оказались втянуты в ненужную им схватку — и лишь в последний момент успели остановиться.

— Обойдем? — уточнила Фер, глядя на развернувшееся сражение.

Несмотря на разницу в числе чародеев, гвардейцы Романова были на весьма удобной позиции, обладали артиллерией и в чародеях старших рангах своим противникам явно не уступали. Плюс это были не рядовые стрелки регулярной армии — прошедшие алхимические трансмутации воины с зачарованными доспехами, оружием и винтовками, с гранатами и на загодя оборудованных позициях могли задать жару и куда более мощному подразделению…

Что было чревато тем, что схватка затянется — подобные силы не размещают охранять что попало, и пришлые это понимали не хуже Алтынай. Не сумеют взять своими силами, позовут подмогу — как это всегда и бывает, в какой-то момент воины, прорвавшиеся в город, во главу угла поставили банальный грабеж, и ради ценной добычи они сперва попытаются сами её оттяпать, дабы не делиться… Однако коли дело пойдет туго — без сомнения позовут подмогу.

Тем не менее, обходить было бы слишком долго — с запада сошлись в бою отряды сборных солянок из жандармерии и остатков городского гарнизона, и там царило настоящее безумие — обе стороны всё подтягивали подкрепления, не желая уступать — ибо за спинами русских в тех местах начинались кварталы зажиточных горожан и дворян из числа неродовитых, а так же попадались особняки купцов и мелкой аристократии… Конечно, не самые богатые места города — но самые богатые сейчас либо лежали в руинах, став полем боя высших чародеев обеих сторон, либо уже активно грабились. А тут — пожалуйста, добыча хоть и попроще, но зато нетронутая и в таких количествах, что хватит на всех с запасом…

На востоке же сошлись в бою Маг Заклятий и призванная несколькими Архимагами и большой группой Старших Магистров врага порождения каких-то инфернальных богов. Судя по характерной магии и отчетливым молитвенным песнопениями из облаков сияющего света — там сошелся в бою дядя Аристарха с порождениями нечистого. Победитель был определен изначально… Но и отмахнуться от такого врага чародей не мог — оставить подобный Прорыв тварей за спиной означало позже получить удар в спину от их хозяина, который вполне мог бы попробовать отнять жизнь Мага Заклятий. Требовалось не дать погани из Инферно закрепиться и отожраться на смертных, и потому боевитый священник вынужден был оставаться там…

Однако делать нечего — придется обходить, решила Алтынай. По широкой дуге обходи…

— Ответь на мой зов, Облако Небесных Скорбей! — загрохотал знакомый до боли голос. — Небесная Артиллерия — Первый Удар!

— Вперед! — сцепила зубы Алтынай, внезапно ощутившая громадный прилив сил и наконец осознавшая, кто именно виновник происходящего там, в центре города…

* * *

Небесная Артиллерия — первые из моих трёх Сверхчар. Окутанный низкотемпературной плазмой, которая стремительно шагала к тому, что бы пройти барьер в миллион градусов и стать высокотемпературной, ощущая как в небесах сплетаются чары Воды и Льда, а вокруг и постепенно сгущаются чары Гравитации, мне не оставалось ничего, кроме как прибегнуть к козырям.

И я прибег. Откликаясь на мой зов чужие, незнакомые небеса содрогнулись от звуков моего голоса, потоки энергии стремительно разлились по ним, охватывая территорию в десятки, сотни километров — и я Первый Удар обрушился вниз.

Я старался фокусировать свою силу — всё же Небесная Артиллерия обладала огромным диаметром поражения, это были чары, нацеленные на то, что бы лишить врага возможности бежать или уклониться, магия, которая разрушала всяческие построения противника — под их ударом не работали ни Магия Времени, ни Магия Пространства — и никакие иные построения на смеси других школ с этой парой. И этим и была страшна Небесная Артиллерия — любого, кто попал под её удар, она вынуждала принимать его в лоб.

Фиолетовые молнии ударили по краям мысленно очерченной мной площадки, синие вторили им — и семь пар Столпов Молний синего и фиолетового цветов оформили круг радиусом в полтора километра, на котором я намеревался обрушить на врага всю доступную мне силу. Всю ту силу, ценой которой была стремительно вытекавшая из меня жизнь…

Огненный мечник содрогнулся от боли — его Врата Вулканов, приняв на себя поток начавших бить беспрерывно молний, затрещали, теряя силу. Основная мощь моего удара была направлена именно на него — ведь именно он доставлял мне основные проблемы.

Ярость, охватившая меня при виде умирающей Хельги, сорвала какие-то незримые, неведомые мне оковы на моей скрытой, дремлющей силе. И я на короткое время отчасти вновь стал тем, кем был когда-то — Первым среди Великих, Пеплом. Не в полной мере — где-то около двадцати пяти, максимум тридцати процентов прежней силы было при мне, не более… Но даже так — каждый миг, каждое применение этих сил жадно пожирало саму суть моей жизненной силы, сокращая мой срок…

Ибо моё нынешнее тело, в отличие от бессмертной души, было слишком слабо для этой мощи. Непозволительно слабо, и лишь Сигилы, накладываемые мною прежде, и тот факт, что при разрушении алтаря и убийстве Младшего Божества, тянувшего через него жертвенную силу, я впитал немалую часть его божественности, не позволяли моим же собственным молниям сожрать меня… Но эти силы стремительно истекали, а я до сих пор не убил даже одного Мага Заклятий…

— Пламенный Разрез! — взревел мой противник, вновь обрушивая удар катаны, в которой заключалась невообразимая мощь пламени.

— Небесная Артиллерия — Второй Удар! — заревел я в ответ, принимая удар на Меч Простолюдина.

Три атаки имеют эти мои Сверхчары. Сине-фиолетовые разряды, желто-золотые-красные и, наконец — зелено-черные, сильнейшие. Сейчас вниз рухнуло второе сочетание — предельно быстрые и мощные, долженствующие сокрушить Врата Вулканов… И они их сокрушили.

Оголённый по пояс воин, покрытый шрамами былых битв, выгнулся, принимая всю мощь чудовищных разрядов, хрипя и выплёвывая языки пламени вперемешку с разрядами красных молний — первый из врагов сокрушен… Но какой ценой, какой ценой, мать вашу!

— Ледяная Бездна! — раздался слитный возглас двух других.

Врата Вулканов были уже уничтожены, и стремительно мелькнувшая тень окутанного Пламенем Хаоса Архимага подхватила израненного воина, унося прочь… Вырваться из клетки им было не суждено, но перемещаться в её пределах при поддержке силой Клетки Хаоса, что оказалась здесь же — он вполне сумел.

На меня со всех сторон надвинулись волны синего, туманного сияния, в котором отчетливо ощущалась сама суть Холода. И я понял — это заклятие для меня куда опаснее Врат Вулкана, ибо два Мага Заклятий с одним направлением личного магического искусства сумели весьма органично дополнить Заклятия друг друга, в час опасности сотворив нечто уникальное…

Я бы похлопал этой парочке, да вот беда — их творение, видите ли, меня убить намерено, так что…

— Небесная Артиллерия — Финальный Удар! Сокрушение Мира!

В ход пошла самая опасная и неконтролируемая из моих Молний — Черная. Настолько опасная, что даже я сам был вынужден использовать лечебную, Зеленую Молнию — на самом себе, что бы пережить её удар. И одновременно с этим раздался возглас из расколовшейся, разлетевшейся на осколки Клетки Хаоса:

— Сияние Пламенной Зари!

Второй Император наконец выбрался из оков, придя на помощь своему неожиданному союзнику… Мне, если кто не понял. И градус противостояния резко поднялся — мы вышли на финишную прямую — пока мой трети Удар Небесной Артиллерии боролся с проклятой Ледяной Бездной, пусть и ослабшие, но вполне ещё дееспособные русские Маги Заклятий вступили в схватку с оставшейся парой свежих Магов Заклятий врага. И их Архимагами, которых в таком количестве списывать со счетов точно не стоило — четыре десятка чародеев седьмого ранга толпой и Мага Заклятий более чем способны запинать…

Ледяная хмарь столкнулась с черными разрядами молний, что замелькали, танцуя, рассекая мерзкий смертельный туман — и я зашипел от боли, ибо меня ранили и мои молнии, и ошметки чужеродной волшбы. Но уже били сверху густым, непрерывным потоком зелёные Молнии — били прямо в меня, омывая израненное, истерзанное тело в волнах целебной силы, вымывающей эманации злых чар и восстанавливающих, насколько это вообще было возможно, моё стремительно умирающее тело…

Надо побыстрее заканчивать. Ещё пять-семь минут подобной интенсивной схватки — и я просто выгорю весь, целиком, погибнув от своих же сил. Вот нелепо-то выйдет… Жаль, не использовать вторых Сверхчар — Песнь Небесного Грома была бы весьма кстати, но это убьёт меня гарантированно…

Глава 8

Полыхающее зарево, затмившее всё вокруг, сметающее любые преграды и препоны — вот каким явилось Заклятье Второго Императора. Пламень Хаоса, в который преобразилась его же Клетка, могущественный вал гравитационной аномалии, удары многочисленных жрецов и Архимагов врага накатили девятым валом, грозя смести, сокрушить, подавить горстку людей на своём пути — но вставшая в полный рост хрупкая, крошечная на фоне всего этого красочного великолепия, воплотившего в себя всю силу разрушительной магии лишь дрогнула — но не отступилась.

Со вскинутых, будто в попытке обнять разом весь мир, рук в стороны расходились сияющие волны чистого, кристально белого цвета, стремительно расширяясь и устремляясь вперед и ввысь — и это сияние, не причиняя вреда тем, кого сильнейший на Руси чародей почитал своими союзниками, безжалостно крушило и терзало враждебную волшбу.

Два эпицентра титанического противостояния, расположенные в нескольких сотнях друг от друга — бушующие выпады Черных Молний, проводником которых служили сами небеса, с замершим в самом центре чародеем, жадно впитывающим в себя потоки Зеленых Молний, под оглушительные раскаты яростного грома и человек, воплотивший в себя саму концепцию Света, с изрядным риском для собственной жизни ударивший чарами напрямую из своего источника, обратившегося самим Рассветом — именно так выглядел финальный эпизод противостояния Магов Заклятий и одного скромного Великого Мага…

— Воплощение Льда! — заревел откуда-то из глубин синего тумана голос широкоплечего скандинава.

Струи самой концепции Холода, сплетаясь меж собой, обратились в Нечто — названий на языке смертных тому, что предстало предо мной, я не знал. С такой сущностью я сталкивался впервые — однако это не помешало мне ощутить дыхание смертельной опасности, нависшей надо мной. Формируясь в нечто, похожее на сгустившееся облако тумана с громадной призрачной пастью, порождение враждебных мне чар стремительно впитывало в себя громадные объемы магической мощи — не только из нашего мира и щедро распахнутых резервов здоровяка в звериных шкурах, нет…

Разверзшийся вокруг меня ледяной ад действительно был частью некоего места, существующего в неизведанных мне краях бескрайней Вселенной — и явившаяся оттуда сущность щедро черпала мощь из родного пространства… И не приходилось сомневаться — эта тварь явно не собирается спускать полученную силу впустую.

— Черные… Молнии… — хрипло, зло прокаркал я, ощущая, как несмотря на всю мощь моей целительной магии горлом начинает хлестать горячая, отнюдь не в переносном смысле раскалённая и дымящаяся кровь. — Притяжение к Источнику…

Беспорядочно хлещущие, разрушая всё, к чему прикасаются, молнии, начали стягиваться ко мне, концентрируясь в самое настоящее облако несущих смерть и разрушение разрядов. Нужно покончить хотя бы с этой парочкой врагов, и сделать это необходимо любой ценой. Просто потому, что иначе Второй Император и Ко, постепенно все активнее включающиеся в бой, тоже будут смяты — и тогда погибну и я, и они. Я должен победить!

— Черные… Молнии… — продолжил я, преодолевая боль и слабость. — Концентрация!!!

Мутной, злой и коварной волной накатила паскуда-слабость, заставляя меня покачнутся. Вскинутые к небесам, что щедро делились со мною гроздьями своего гнева, руки задрожали, перед глазами всё поплыло — и я ощутил, как по щекам текут кипящие, кровавые слёзы. Как они пробегают ниже, скатываются по лицу и капают вниз…

Если бы под нашими ногами ещё оставалось хоть какое-то подобие земли, то капли моей крови без сомнения прожгли бы её на десятки, если не больше, метров вглубь — слишком много в ней было сейчас моей яростной, бурлящей силы, слишком чужда она была привычной реальности… То, что плескалось в моей крови, было той энергией, что уже даже маной назвать было сложно — это была та её смесь с праной, что была способна убивать Младших Божеств, та её часть, которой людские маги были способны противостоять Владыкам разных планов, убивать Архангелов и Архидемонов, ранить Старших Богов, творить и разрушать на недоступном смертном уровне… Это было то, что делало Великих Магов — Великими, навеки отделяя их от всех прочих рангов и статусов смертных чародеев… То, чего могли достичь единицы среди многих миллиардов — вот что это было!

А уж сколько алхимиков и ритуалистов не раздумывая ни на миг продали бы душу за получение подобного реагента — крови Великого, заряженной всей его мощью, пролитой в разгар использования Сверхчар! Да что там — будь у меня возможность, я бы и сам нацедил несколько пузырьков здесь и сейчас… Список того, где и как эта кровь может пригодится слишком обширен, дабы имело смысл перечислять все варианты. Наверное, самые простой способ описать звучит так — везде. Не найдется, пожалуй, ритуала и эликсира, где этот реагент был бы лишним… Вот только даже в моём прошлом мире Великие не горели желанием пускать его в ход — использованная подобным образом кровь навеки забирала пусть малую, но частичку силы мне подобных… Так что пускали её в ход лишь по действительно важным поводам.

Но под моими ногами зияла бездна, заполненная кашей из различных сил и отзвуков отгремевших здесь заклятий — моё, японца-огневика, этой парочки из водника и ледышки… Там, под нами, на многие месяцы, а то и дольше, образуется аномалия — и несмотря на то, что я фактически один из её «родителей», к чему она приведет я понятия не имею…

Порождение Воды и Льда сгустило десятки невидимых в обычном зрении, но ясно ощутимых моим воспаленным, болезненно чувствительным сейчас восприятием магии щупов — простые на первый взгляд образования энергии… И тем не меняя, там, где они проходили, двигаясь ко мне, мир навсегда претерпевал странную, неправильную метаморфозу, обращаясь словно бы частью той бездны холода и тумана, из которой пришла тварь.

Она буквально преобразовывала всё, к чему прикасалась, в привычную себе форму существования — и готов поставить сундук золота и султанский гарем в придачу против гнутой медной монеты в копейку номиналом, что позволь я затронуть себя этим щупам, моя участь была бы такой же… Даже хуже — то, что я видел, было преобразованием неживой материи, лишенной собственной энергии. Со мной же… Меня пожрали бы — без остатка, всего и целиком, и то была бы участь ничуть не лучше, чем та, что ожидала Хельгу на алтаре Северных Богов. А может, даже и худшая — разумные Боги и Демоны не держали души в плену вечно, вынужденные подчинятся законам мироздания и рано или поздно выпускать их обратно, в колесо перерождений… Эта же тварь, бездушная и бездумная, пугала даже меня своей абсолютной непонятностью.

— А то… Что меня… Пугает… — прохрипел я, подбадривая самого себя бравадой. — Я… Уничтожаю нахрен… Черная Молния — Майо Бийяр!

Слова, брошенные мной на давным-давно мёртвом языке эхом прогремели на многие десятки километров вокруг, взывая к теням падшего могущества, к остаткам той силы, что всем желая блага, приносила одну лишь смерть и разрушения — и что в безумии своём когда-то, по смутным, передаваемым даже среди самых жутких тварей изнанки миров лишь осторожным шепотом слухам, осмелилась когда-то бросить вызов самому Творцу-Всесоздателю. И пусть была повержена — но даже её далеких отзвуков и отголосков, великими трудами добытых мною жалких крупиц знаний о ней, воздвигла меня на пьедестал Первого Среди Великих.

И Чёрные Молнии, основанные на полученных чудовищной ценой крупицах знаний о той, безымянной ныне силе, силе Забытых, сплелись в длинное, узкое копьё с широким листовидным наконечником. Чудовищная разрушительная мощь, долженствующая разрушать километры пространства, спрессовалась в пятиметровое орудие войны — я твёрдой рукой взял его правую руку.

Широкий замах — и я будто простой, лишенный дара смертный копьеметатель метнул его вперед. Призванная из неведомых глубин мироздания тварь, чья сила значительно превосходила совокупную мощь призвавших её Магов Заклятий, правильно оценила всю степень угрозы летящего в неё заклятия… Хотя чего уж там — я фактически, в приступе злости, страха и боевого исступления поддался нахлынувшему вдохновению и сотворил новые, четвертые по счету Сверхчары. И проверяю их действие прямо в бою…

Неведомая хтоническая тварь успела среагировать в те исчезающие доли мгновения, что у неё оставались. Десятки, сотни незримых щупов соединились воедино, встречая новую, неожиданную угрозу в лоб — и само пространство в месте их соединения словно бы вывернулось наизнанку, изменяясь, преображаясь в нечто неведомое ни мне, ни, подозреваю, двум недоумкам, явно впервые попробовавшим действовать совместно, положившись на родственность изученных ими сил — и выпустивших в этот мир нечто, не долженствующее в нем существовать…

Время словно бы остановилось для меня, позволяя неспешно, во всех подробностях рассмотреть суть происходящего — так называемый Эффект Сопричастности, когда наворотивший дел чародей имел возможность своими глазами оценить размер ущерба, что он нанёс миру. Думаю, парочка Магов Заклятий ощущают себя сейчас схожим образом — сознание, разогнанное до чудовищных скоростей, обрабатывает громадные потоки информации при помощи чар сенсорики и собственно восприятия, но при том ни физически, ни магически ты не поспеваешь за скоростью происходящего, оставаясь лишь бессильным зрителем. Всё мол, баста — всю дурь, что в тебе была, ты уже выплеснул, сиди и смотри, недоумок, что именно ты натворил. Реакция несчастного мира, желающего показать, что вы тут наворотили…

А ведь даже обидно даже — я-то за пределы дозволенного особо не выходил и неведомых херобор не вызывал. Вот интересно — а случись мне сейчас проиграть, эта херовина своих призывателей схарчит следом за мной или у них какой-никакой, но контроль над этой тварью сохранился? По идее — должен бы… Но по факту — мне кажется, мы сейчас наблюдаем лишь малую часть той сущности, что обитает в странных ледяных просторах неизведанной части Вселенной. Так что случись мне здесь и сейчас сгинуть, и парочка Магов Заклятий, переоценивших свои силы, станут отличной закуской к основному блюду — ко мне…

Как бы там ни было, зона искаженной, изменившейся реальности — Хладного Мира, как я окрестил про себя это явление — столкнулась с воплощением вершины моего боевого искусства, сильнейшей разрушительной гранью моего Дара — Черной Молнией. Порождение моей силы, знаний и Силы Души, основанной на наследии Забытых столкнулись в противоборстве.

То была схватка не количества силы, не объема магической мощи — нет, то была схватка качества. Свирепая мощь черного копья раскатами ужасающего грома, преисполненного эманациями черного копья, вплелась в Хладный Мир, погрузилась и растворилась на нём, заполнив своими отголосками всё измененное пространство, мягко оплетя всю разлитую в нём неведомую мощь, охватив зародившиеся в нём преобразования мягкой хваткой…

А затем мягкая хватка резко, властно сменилась жестким, сокрушающим захватом, зазвучала победная песнь рычащего в приступе боевой ярости грома — и пространство меж нами зазмеилось тысячами черно-синих трещин, что сплетались в жутком, неестественном противостоянии. Противостоянии столь жутком для чародея, понимающего суть происходящих процессов, что даже я в душе содрогнулся от увиденного зрелища, убоявшись того, что могло вырваться в мир, не встань я здесь и сейчас против этой силы.

И глядя на происходящее, я невольно ощутил тонкие, странные нити силы, тянущиеся отнюдь не к паре Магов Заклятий, что вызвали тварь — нет, совсем не туда… Кто-то стоял за ними, кто-то оказал им медвежью услугу, сделав призывателями чудовища — и кто бы это ни был, он знал что делал. Ибо сжимающий в руках странный, выглядящий как кусочек изумрудного льда с кулак размером кристалл чародей-викинг сам в ужасе наблюдал за артефактом, что зажил своей жизнью, насыщая тварь силой.

Сомневаюсь, что Второй Император или мой дядя, несмотря на всю якобы силу одного и громадную поддержку от высших сил второго, что они бы остановили тварь. Тут требовалась магия не из разряда удара кувалдой по непокорному гвоздю — здесь требовались принципиально иные способности. Способности призывать и управлять энергиями высших порядков, что складывались бы в истинно Высшую Магию — и на удачу Александровска, странное стечение обстоятельств привело сегодня сюда меня.

Наследие Забытых воплощенное в моей личной мощи не обладало столь громадным резервом энергии — я просто не был в состоянии его ему предоставить. Зато на грубую мощь и недостижимое в обычных чарах качество магии оно ответило куда более высоким порядком пущенной в ход силы — и я понял, что по большому счету случайно сегодня прикоснулся к магии, уровень которой превосходил всё мне доступное даже на пике моих способностей…

Черные трещины в пространстве начали ощущаться продолжением моего собственного тела — но продолжением, обладающим словно бы собственным самосознанием. Которое, надо сказать, успешно смяло и сокрушило чары воплощенного Холода — и действуя по наитию, на том творческом вдохновении, которое впоследствии ни один творец не способен осознанно объяснить, я повелел остаткам Черных Молний вернуться к форме копья.

И пусть изрядно ослабшее и потерявшее в запасах сил, но всё ещё весьма могущественное Черное Копье продолжило полёт. Я ощутил страх монстра, страх хтонического, жуткого существа и его попытку к бегству… Вот только бежать так просто я тебе не дам, тварь!

— Ты у меня, падаль, навеки забудешь дорогу под эти небеса! — зло оскалился я, не обращая внимание на хлынувшую ртом кровь, на слабость, вынудившую меня рухнуть на колени, на чудовищную, выжигающую сознание боль…

Ибо всё это было не важно — ведь если не заставить это существо боятся нашего мира, оно может вернутся. И успеет ли кто-нибудь встать на его пути, что бы не дать ему захватить частичку нашего мира для дальнейшей экспансии? Вряд-ли… А потому ударившая по разуму всех присутствующих ментальная волна, наполненная болью, гневом и какой-то по-детски непосредственной обидой была подобна бальзаму на мою душу.

Бездна схлопнулась, оставив меня и пару Магов Заклятий врага лицом к лицу. Расстояние в километр для таких как мы за расстояние считаться не могло по определению…

Покрытый испариной, исходящий потом и тяжело дышащий скандинав с отвращением отбросил ледяной кристалл, покрывшийся паутинкой трещин. Его чуть менее утомленный коллега-китаец проследил взглядом, как сломанный артефакт падает в бездну и потянулся к клинку. Под нашими ногами зиял многоцветными огнями странный дымок, исходила паром и магией сотворённый нашим столкновением провал — и дна его не могли ощутить ни я, ни они…

Думаю, вздрогнули мы тоже синхронно, когда языки дымки, парящей внизу, оформились в громадную, под сотню метров руку и схватили кристалл, столь неосмотрительно выброшенный скандинавом. И я, и китаец с одинаково укоризненными выражениями лица посмотрели на этого тупоголового недоумка, догадавшегося скормить неведомой аномалии пиз**ец какую опасную хренотень, едва нас троих не прикончившую. Со всем городом и его окрестностями, а то и со всей губерний, упаси Господи, конечно.

— Колдуны-куколдуны, блядь, — выругался, отплёвывая кровь. — Косорукие недоумки, в бога, в душу мать вашу трахнутую… Рукожопые свиньи…

Отвечать мне словами никто не стал — зато в меня ударил сноп ледяного пламени. И сдох бы я, скорее всего, весьма бесславно, ибо сил никаких уже не было — но тут, теряя сознание, я успел увидеть щуплую фигуру в весьма поношенной рясе, что заступила путь вражеской магии. Ну наконец-то хоть какая-то подмога…

Можно и с чистой совестью сознание терять. Мне ещё разбираться с тем, как дальше жить и во что мне встало моё вмешательство во всю эту катавасию…

Глава 9

Интерлюдия вторая

В витражное стекло, покрытое тонкими, неразличимыми обычным зрением рунами, били яркие лучи солнечного света. Канун Рождества, отмечаемый и католиками, и прихожанами англиканской церкви, выдался на редкость морозным и солнечным, и хозяин кабинета, не столь уж часто имевший возможность вот так вот бездумно полюбоваться видами утреннего Лондона, молча созерцал шумную суету одного из крупнейших и богатейших городов планеты.

— Лондон… Туманная столица, как его называют за рубежом, он никогда не спит, друг мой. Впрочем, полагаю вы и сами прекрасно это знаете, — неспешно и размеренно заговорил он. — Но всё же даже у него есть редкие моменты, когда шумная суета на краткие минуты превышает все допустимые пределы. Утром и вечером, когда ночные и дневные потоки людей со всеми их интересами, заботами, тревогами и надеждами, чаяниями и разочарованиями, сменяют друг друга. Когда одни устало отправляются вкушать в той или иной степени заслуженный отдых, а другие, бодрые, отдохнувшие и готовые к новым свершениям спешат сменить.

Ничто в лице гостя, сидящего на жестком, не слишком удобном стуле с прямой спинкой не выдавало, насколько ему глубоко безразличны поэтичные порывы души хозяина кабинета. Могущественный аристократ, член палаты пэров Британской Империи и Маг Заклятий, тот, перед кем трепетали большинство сильных мира сего, поддерживал на лице маску вежливого интереса и молчал, прекрасно зная, что ответа от него не требуется. Кому-нибудь иному он, возможно, и предложил бы прекратить попусту сотрясать воздух и перейти к делу, однако здесь и сейчас был тот редкий случай, когда ему оставалось лишь молчать и слушать в ожидании разрешения приступить наконец к разговору, ради которого Глава Рода Солсбери лично приехал в Тауэр ни свет ни заря и более часа ожидал аудиенции. А ведь это место, столь долго служившее тюрьмой для самых опасных магов-преступников, плененных демонов и обитателей божественных планов, а так же прочих весьма могущественных существ, просто убить которых по разным причинам не имелось возможности, было последним местом, куда хотелось бы являться с самого утра Магу Заклятий. Слишком много персон, не уступающих, а зачастую и значительно превосходящих его самого личным могуществом, здесь сгинуло… И тот факт, что наследник британской короны возжелал превратить самую надежную тюрьму империи в личную резиденцию, поднятию настроения никак не соответствовал… Ибо несмотря на перенос тюрьмы, многие защитные, сковывающие и атакующие чары, предназначенные для борьбы с существами высших порядков, никуда не делись.

Хозяин кабинета был, фактически, вторым человеком в империи, над которой никогда не заходит солнце. Вернее не так — и формально, и фактически, ибо довольно поздний ребенок королевы Елизаветы Четвертой Генрих Йорк, принц Уэльский и граф Мерсисайд. Не первый и не единственный ребенок королевы, и даже не самый старший — но безусловно самый талантливый и опасный по мнению тех аристократов, что знали истинную натуру этого поддерживающего репутацию беззаботного филантропа, ценителя наук и философии, далекого от гонки и грызни за право унаследовать среди своих многочисленных родичей…

И тот факт, что мужчина на данный момент был лишь Архимагом, причем пока даже далеко не из числа сильнейших, ничего в данном случае не менял. Ибо Архимаг в двадцать девять лет — это сильно. Очень, очень сильно — и лишь немногие знали об этом факте. Официально же молодой человек обладал лишь рангом Младшего Магистра, якобы взятым полгода назад — результат вполне приличный, но не более. Далеко не гений, так сказать…

— Что ж, лорд Солсбери, полагаю, вам не терпится поведать мне о подробностях приключившегося в Александровске провала, — обернулся, наконец, Генрих. — Признаться, мне очень любопытно, как так вышло, что вы и ваши подопечные настолько сильно отклонились от изначального плана, составленного мной лично. Плана, придерживаясь которого вы практически со стопроцентной гарантией убрали бы доски столь докучающую нам фигуру этого закопавшегося в сибирских снегах и упорно мешающего нашим планам Романова.

— Осмелюсь возразить, мой принц — результаты операции провальными считать сложно, — всё же не согласился со своим сюзереном чародей. — Третий по населению и значимости город русских практически лежит в руинах, они потеряли до трети воздушного флота, в тот момент оказавшегося в городе, утеряны множество складов с ценнейшими реагентами, тщательно запасаемыми для дальнейшего использования непосредственно в самой губернии для собственного усиления…

— Потери в материальном и ресурсном плане у русских меня занимают мало, лорд Солсбери, — перебил своего вассала принц Генрих. — Эти цифры мне известны и без вас. Ресурсы — вещь для местных легковосполнимая, они живут на границе Фронтира… Напомню, если вы вдруг позабыли — на самой удобно расположенной для человечества границе Разлома. Материальный ущерб они восполнят не раньше, так позже… Хотя потери боевых судов воздушного флота русских не могут не радовать. Однако целью было вовсе не это!

Так почему ж ты не решился отправить в бой свою тщательно выпестованную гвардию, молокосос? — с раздражением подумал лорд Солсбери. Или хотя бы не согласился на оказание большей помощи этим азиатским обезьянам? Тогда бы твой долбанный план точно имел больше шансов на успех.

В слух, разумеется, Маг Заклятий ничего подобного не произнес. И, надо признать, не только потому, что не хотел вызвать неудовольствие своего сюзерена, но и потому, что в его словах было немалое разумное зерно. Ведь изначальный план принца Генриха заключался в атаке на русского генерал-губернатора в момент, когда тот будет находиться в резиденции лишь в окружении членов семьи и ближнего круга охраны, присутствующего при нем неотступно. И, надо признать, в этом случае план удался бы целиком и полностью… Но поддавшийся уговорам представителей Цинь англичанин согласился на вариант более полномасштабной атаки в день, когда дворец был заполнен союзниками Второго Императора. Поддался в том числе благодаря щедрым посулам поделиться добычей в случае её захвата… И, надо сказать, несмотря на далекое от идеального выполнение поставленных перед ним задач, не слишком-то и жалел о своем согласии — добычу использованные ими исполнители вынесли весьма богатую, и члены его Рода сейчас были в немалой степени заняты как раз приемом и сортировкой доставшейся согласно уговору с азиатами доли добычи английского лорда…

— Павел Романов действительно, к моему огромному сожалению, выжил и даже почти не пострадал, — склонил голову Маг Заклятий. — Вот только пусть башка медведя пока ещё не отделена от туловища, но в его шее зияет огромная рубленая рана, мой принц. Почти половина Глав и Старейшин аристократических Родов губернии погибли в тот день. Так же нам удалось убить двух Магов Заклятий русских — недавно взявшую этот ранг супругу губернатора и уже пожилого главу Рода Бестужевых. Не говоря уж о потерях среди командного состава войск губернии в частности… Да и в целом в войсках, верных кузену русского царя. Не говоря уже о репутационных потерях Павла — ведь до того он во многом пользовался популярностью за то, что ни разу не допустил ни единой серьёзной промашки. А что теперь? Разгром в самом сердце собственных владений, гибель доверенных вассалов и близких союзников, да что уж там — он даже собственную жену уберечь не сумел! Мой принц, если подумать — ведь так даже лучше! Сейчас, пока он слаб, на него могут ополчиться не только враги внешние, в надежде отщипнуть от России кусочек по жирнее, но и конкуренты внутренние…

— Медведь ранен и зол, — констатировал принц, с кривой усмешкой побарабанив пальцами по столу. — Медведь залёг в берлоге, надеясь зализать раны, опасаясь что своры гончих сбегутся на запах его крови и добьют раненного зверя… Об этом ты мне пытаешься сказать, лорд Солсбери?

Почуявший, как ему казалось, верное направление почтенный пэр степенно кивнул и продолжил, стремясь развить успех. Кажется, выволочка от принца отменялась… И, что более важно — его влияние и положение при наследнике короны не только не пострадают, но и укрепятся! А Спенсерам останется только утереться…

— Именно, мой принц! — воодушевленно подхватил он. — Только представьте, какой ад сейчас начнется на восточном фланге у русских — война с Японией, что уже начала интервенцию на Сахалин и Камчатку при полной поддержке Рода Олафсонов, у которых, надо сказать, далеко не худший океанский флот, не зря ведь они уже несколько веков пиратствуют в европейских морях, плюс оба циньских Клана совместно с войсками собственных вассалов и экспедиционным корпусом, да ещё и…

— Лорд Солсбери, — перебил скучающим голосом своего распалившегося вассала принц Генрих, неспешно отпив из стоящего на столе стакана с отменным виски. — С сожалением вынужден констатировать, что вы совершенно не владеете столь важной научной дисциплиной, как история. И, как и многие до вас, наступаете на одни и те же грабли…

— Что, простите? — несколько растерялся Маг Заклятий.

— Вся история человечества как вида, с момента выхода наших предков из под сеней густых лесов и пещер, изобилует примерами того, что реальность творят отдельные личности. Лидеры, лорд Солсбери, воины и правители, те, кто ведет за собой людей — и без кого практически любое количество ресурсов, войск и прочего не более чем просто толпа. Сытая, богатая и сильная либо голодная, нищая и слабая — но лишь толпа… Устрани, убей вражеского лидера, если он силен, умен и настроен отстаивать интересы своего народа — и ты победишь без боя, выиграешь без войны… И наоборот — видишь, что врагов ведет слабый и глупый лидер, сделай всё, что бы поддержать его власть. Подложи под него нужных женщин, что бы они ночами шептали в его уши вложенные тобою в их уста слова, помоги возвыситься в его окружении корыстным и недалеким людям, которым нет дела ни до чего, кроме собственной жадности — и сидя в Лондоне, можно безо всякого труда манипулировать из тени сильнейшим государством планеты. Натравливать его, будто послушную псину, на своих врагов, указывать, кого трогать можно, а кого нет, загребать жар их руками… И притом — практически бесплатно для Британии. Сберегая её ресурсы — материальные, людские и даже интеллектуальные.

Принц прервался, сделав новый глоток из бокала и прикрыв глаза ненадолго задумался, позволяя переварить услышанное своему главному орудию влияния на мир, сделавшему ставку именно на него — лорду Солсбери. К сожалению, Спенсеры были не столь однозначно на его стороне, пока ещё старого хитреца Уильяма Спенсера не удалось привязать к себе столь же надежно, как и Ллойда Солсбери… А жаль — Спенсер всё же был куда сообразительнее и хитрее, пусть и уступал как могуществом Рода, так и личной силой одному из сильнейших Магов Заклятий Британии, ныне находящихся в некоторой опале у королевы. Опале, устроить которую не оставляя следов и аккуратно подталкивая к нужным ему умозаключениям и выводам опытного морского волка Спенсера было весьма непросто и заняло не один год. Однако усилия того стоили — ведь теперь в руках далеко не первого в списке претендентов на британскую корону принца появился могучий, богатый и влиятельный инструмент в виде одного из древнейших Родов государства.

Будь почтенный пэр при всем при этом ещё и менее алчным, то было бы и вовсе идеально — глядишь, даже его замысел удался бы сполна… С другой стороны, не будь Солсбери алчным, излишне уверенным в собственной разумности глупцом — и не было бы ни опалы, ни остального…

— Лорд Солсбери, — поднял он наконец веки и твердо взглянул прямо в глаза насупившемуся вассалу. — Если бы вы дали себе труд хоть немного задуматься над тем, как должны были бы развиваться события в рамках вытекающей из задуманного нами логики, вы бы поняли, что убийство одного лишь Второго Императора — именно так называют Павла Романова на родине — оставило бы Россию достаточно сильной, что бы оказаться в состоянии дать по зубам и Китаю, и Японии. Конфликт вышел бы скоротечным и закончился бы победой русских…

— Но ведь!..

— Да, официально, когда я согласовывал этот план с королевскими министрами, было сказано иначе, — не дал высказаться почтенному пэру раздраженный Генрих. — Нанести максимальный ущерб русским, устроить такие проблемы, что они приползут к нам чуть ли не с мольбами о помощи… Курам на смех, лорд Солсбери! На кой черт нам сломанный инструмент⁈ Я полагал, что ясно дал вам понять — Сибирь должна сохранить сил достаточно, что бы помочь нам одержать победу над этой химерой обезумевших немцев — Германским Рейхом! И лишь тогда ослабнуть… Но всё ещё остаться весьма полезным инструментом, способным решать за нам региональные задачи вроде создания достаточной угрозы для Цинь, что бы они не смели даже оглядываться на нашу Индию! А что мы имеем в итоге, лорд?

— У русских ещё достаточно сил, — хмуро заметил Солсбери.

— Да плевать, сколько там у них сил, по большому счету, — покачал головой Генрих. — Второй Император, заноза в нашем заду, жив и зализывает раны, и второй раз собрать достаточно ресурсов, внедрить необходимое количество шпионов и составить на его территории громадный ритуальный круг — который наши люди составляли десятилетиями, что бы иметь возможность перебросить такое количество войск под носом врага — у нас больше не выйдет. Он обязательно поймет, кто за всем стоит — к сожалению, этот северный варвар обладает почти исключительным интеллектом, в отличии от своего бесхарактерного кретина-кузена на троне… Российскую Империю впервые за многие века возглавил подобный кретин, и всё что нас сдерживает от того, что бы прогнуть её под себя — это бояре да сибирский Романов. И мы профукали лучший шанс его прикончить… Не говоря уж о том, что кристалл Аэринга, достать который из сокровищницы матери было далеко не просто, потрачен — потрачен не на того, на кого следовало а на… Ладно, лорд Солсбери. Здесь уже ничего не исправить. Надеюсь, вы поняли, что в следующий раз ради мелкого куша, предложенного азиатскими макаками, нарушать полученные приказы недопустимо?

— Да, мой принц, — кивнул сгорающий от унижения и бессильной злости Маг Заклятий. — Больше такого не повторится.

Лорд Солсбери, все же, был не самым глупым человеком и понимал, что пусть полученная от фактически сопляка в сравнении с прожившим полтора века чародеем выволочка и крайне унизительна, но по большому счету им заслужена. К счастью, его сюзерен был не из тех, кто устраивает разносы прилюдно, и об этом позоре будут знать только они двое… А уж на ком отыграться британец найдет — но попозже…

— А пока мне хотелось бы узнать, что за неведомая тварь встала на пути Аэринга, — продолжил Генрих. — Меня уверяли, что в одиночном противостоянии неподготовленному человеку вне зависимости от ранга не удастся противостоять этой твари. Да даже подготовленному — для этого нужно минимум двое Магов Заклятий…

* * *

Январский снег мягко ложился на уже и без того высокие сугробы. На довольно большой поляне посреди зимнего леса горел десятки костров. Вокруг них сидели, мрачно глядя в языки яркого пламени, люди, которых в снежных сибирских краях не видели уже очень, очень давно… Если вообще когда либо видели, собственно — особенно такой пёстрой и разношерстной компанией.

Высокие, могучие и светловолосые дети северных фьордов, закутанные в меха, были самыми оживленными и бодрыми среди присутствующих. Выросшие в краях, где погода бывала даже холоднее местной, скандинавы стоически переносили бушующую за пределами их импровизированного лагеря. Льдисто-голубые глаза сурово и настороженно глядели на окружающий мир, могучие плечи были расправлены — казалось, эти мужчины (и несколько женщин) были абсолютно спокойны. Благословения северных богов и привычность окружающей среды надежно берегли этих людей от попыток выстудить, выбить из них всякое тепло и жизнь со стороны ненастной погоды.

В отличии от них куда более худосочные и непривычные к лютым морозам японцы и китайцы зябко ежились и пытались подвинутся поближе к кострам. Замёрзшие руки тянулись к благословенному жару костра, голодные взгляды были устремлены на готовящуюся над пламенем еду, изо ртов же вырывались холодные облака пара — к тому, что бы оказаться на сколь либо продолжительный срок в этих суровых краях их никто не готовил…

Были среди присутствующих и чародеи. К сожалению, среди старших магов неудачливых вторженцев, второй месяц скрывающихся в сибирских лесах от разъяренных русских, рыщущих в поисках своих врагов по землям губернии, не было ни одного скандинава-жреца, способного воззванием к своим богам выпросить надежную и малозаметную для врагов поблажку в виде тепла в собственном лагере и отвода чужих глаз от их стоянки…

Но зато на каждый из трёх отрядов имелось по одному Младшему Магистру, по трое-четверо Мастеров, с десяток Адептов и двадцать-двадцать пять Учеников. Ну и по полторы-две сотни обычных, лишенных магического дара но прошедших алхимические трансмутации элитных бойцов-немагов.

Полнокровный батальон численности, за счет насыщенности чародеями и их рангам способный поспорить с парой полков регулярной армии разом возглавляла Старший Магистр Норико Тайра. В тот злополучный день, когда окутанный многоцветными молниями демон в людском обличии сорвал все их планы, чародейке повезло оказаться с самого края происходящих событий — и когда стало ясно, что в наметившейся схватке жизни магов шестого ранга обрываются уж слишком часто и просто, она сумела принять верное, хоть и позорное решение — бежать.

Проклятые русские всё же сумели отбиться, пусть и ценой практически полного разрушения своего города. Когда окончательно стало понятно, в какую сторону качнулись весы схватки за одноименную столицу Александровской губернии, альянс вторжения подал сигнал к отступлению — вторгнувшихся в империю воинов и магов всё ещё ждали открытые зевы порталов, что их и выпустили сюда.

Вот только даже самые продуманные планы имеют одно неприятное свойство — сталкиваясь с суровой действительностью, начинать идти кувырком прямо демонам в пасть. Сопротивление жителей города и количество проживающих в нем магов, небольших отрядов гвардий сотен различных Родов, охраны расположенных вблизи города родовых гнёзд той части местного дворянства, что была в числе первых поселенцев, получивших небольшие наделы в прямой видимости городских стен — всё это оказалось весьма неприятным и недооцененным фактором.

В город со всей округи стекались воины и маги, да и количества служилых дворян без потомственных прав, проживающих в столице, оказалось так много, что даже соединенные силы четырех по праву считающимися Великими Кланов и одного не уступающего (а то и превосходящего в военном плане, учитывая что эти люди не имели собственного государства-покровителя) им Рода оказались вынуждены постепенно перейти от нападения к обороне, а затем и бегству…

И что самое неприятное — очень часто возможности отступить к порталам попросту не было, и им приходилось пробиваться за город в надежде затеряться на местных бескрайних просторах. Большинство беглецов, не догадавшихся разбиться из крупных отрядов на мелкие, по два-три человека, группы, были выловлены и жестоко, без суда и следствия, на месте убиты. Причем зачастую умирали они долго и мучительно — ибо мало кто из обитателей почти разрушенного города мог похвастаться тем, что не потерял в безумной бойне кого-то из близких…

Однако и выжить в этих краях одиночкам тоже было тяжело. А потому в какой-то момент уцелевшие беглецы начали объединяться в отряды под началом старших чародеев — и сейчас крупнейший из таких отрядов оказался под началом Норико, единственной, кто в свое время, многие годы назад, бывала в этих краях — Тайра весьма активно торговали с Российской Империей…

Собственно, спроси кто-то саму женщину о том, стоит ли ввязываться в подобные авантюры и нападать на северного соседа, когда у страны Восходящего Солнца итак достаточно противников в собственном регионе — от Чосона и Циньской Империи до Индонезии с её тёмными шаманами — она бы однозначно ответила нет. На взгляд женщины, имевшей свою собственную торговую контору, пусть и как часть общего кланового бизнеса, что активно сотрудничала с русскими и скупала (причем по весьма хорошим ценам) добываемые в Сибири дары Разлома, это было неоправданным и ненужным риском…

Вот только кто будет спрашивать её, лишь Старшего Магистра, причем даже не из главной семьи Клана? Клан ценил в Норико ровно две вещи — её ослепительную красоту и немалую магическую силу. И первое создавало вдовствующей японке немало проблем — желающих видеть богатую и сильную чародейку своей наложницей хватало даже среди Старейшин её Клана… Вот только война внесла свои коррективы.

— Госпожа Норико, как долго нам ещё ждать? — обеспокоенно поинтересовался низенький, старый китаец в ранге Младшего Магистра. — Мы стоим здесь лагерем вот уже три дня, запасы провизии заканчиваются, и с каждым часом риск быть обнаруженными русскими лишь растет.

Разбить здесь лагерь действительно было её идеей. Усталым людям требовался отдых после бесконечного, заполненного схватками с преследователями и обитателями недобрых местных лесов бегства, но отдых уже явно затягивался — дичь в окрестностях повыбита, использовать активную и сильную магию в этих краях, что бы создать приемлемые условия для зимовки столь крупных сил было сродни тому, что бы открыто заявить преследователям об их местонахождении, а настроения в отряде стремительно проваливались вниз… Воинам, особенно проигрывающим, оказавшимся на краю бездны воинам, нельзя давать столько свободного времени на мрачные мысли — лишь работа, лишь хоть какое-то дело даёт им возможность не погружаться в мрачные мысли и не поддаваться отчаянью… А какая работа, когда вокруг ревет метель а ты день за днем вынужден сидеть на не столь уж крупной поляне, ожидая неведомо чего?

— Ещё нем… — начала было Норико, привычно вздохнув, но тут же замерла.

Замерла, потому что почувствовала приход тех, кому она послала зов — уйрудов, одного из коренных народов Сибири, который так же враждовал с русскими. И, как она надеялась, согласится помочь ей и её людям — враг-то у них общий…

— Мы дождались, — широко, ослепительно улыбнулась красавица, которой больше двадцати не дал бы никто. — Пойдём, старик Вэй — пора встречать настоящих хозяев здешних лесов!

Глава 10

В небольшом помещении, на единственной широкой кровати, лежал молодой парень. На первый взгляд стороннему наблюдателю могло показаться, что лежащий просто-напросто спит, но то лишь на самый первый, невнимательный взгляд…

Глаза же более внимательного наблюдателя, особенно наделенного магическим даром, тут же обнаружили бы всю ошибочность этого первого впечатления. И нет, дело было даже не в обстановке комнаты — испещренное рунами помещение, усеянное светящимися зелеными символами от пола до потолка, могло служить чем угодно. Мало ли какие враги у человека и насколько параноидально он относится к вопросу собственной безопасности? В этом мире хватало тех, кто ещё не так изощрялся в попытках максимально обезопасить себя в момент своей наибольшей уязвимости — сна. И большинство магов вполне обоснованно полагали, что живая охрана — это конечно хорошо… Но вот надежные, впитавшиеся в камень стен комплексы рунных заклятий, которые не выйдет подкупить, склонить к измене шантажом родным или близким, которые точно не смогут затаить на тебя обиду за что-то, о чем ты даже не помнишь — ещё лучше. И весьма справедливо, кстати, полагали… Что, впрочем, не мешало совмещать оба подхода. Но, разумеется, лишь в том случае, если хоть что-то из перечисленного, не говоря уж об обоих вариантах разом, было по карману.

Лежащему на кровати молодому человеку, так уж сложилось, по карману были оба варианта. К своему счастью за не столь уж продолжительный срок, проведенный в Сибири, он успел собрать круг весьма преданных вассалов, не самую слабую и малочисленную Родовую Гвардию, построить собственное поместье — а по факту полноценный отдельный замок — и даже имел в своём распоряжении довольно мощный источник магии и верного ему лично Хранителя этого самого источника…

В общем, невнимательный наблюдатель мог при первом взгляде ошибиться в состоянии хозяина сиих покоев. Но присутствующий незримой тенью чародей был отнюдь не случайным человеком, и как маг с полным на то основанием мог считать себя если не сильнейшим, то уж точно одним из тех, кто в их число входит.

А потому ясно видел, что руны в помещении лишь в самой малой степени отвечали непосредственно за безопасность этого помещения — процентов на девяносто их предназначение было сугубо целительным. Причем пытливый взгляд с некоторым неудовольствием для себя отмечал, что пусть он и прекрасно понимает выполняемые комплексом целебных чар функции, но при этом большая часть этих закорючек ему незнакома совершенно. А он редко, очень редко сталкивался с подобным — разум любого Мага Заклятий был могучим инструментом, безо всяко труда способным вместить в себя целые библиотеки знаний, были бы они в наличии для изучения… А уж у члена одной из самых знатных и могущественных фамилий планеты они были. Родовая Библиотека Романовых не запирала свои двери перед действительно талантливыми носителями этой линии крови своих дверей почти ни в каких вопросах, и была она одной из самых полных и обширных в мире.

Основным же признаком того, что здесь лежит не просто отдыхающий юноша-аристократ, а пациент, была аура. Измочаленная, получившая повреждения практически на всех своих слоях — причем весьма и весьма обширные повреждения — она выдавала состояние своего обладателя с головой. Глядя на нее, прежде столь насыщенную, крайне стабильную, мощную и глубокую, особенно для пятого ранга, возникал лишь один вопрос — а как её обладатель вообще ещё держится в мире живых? Каким образом иногда умудряется приходить в сознание, отдавать какие-то приказы и даже руководить работой своих подчиненных, что под его надзором и непосредственным контролем и создали этот зачарованный комплекс, сейчас тянущий немалое количество энергии из источника под замком ради поддержания стабильного состояния Главы Рода Николаевых-Шуйских.

А ещё Павел Александрович прекрасно видел, как готовятся действительно мощные исцеляющие эликсиры в недрах замка — вернее, стоят, уже сваренные, и насыщаются силой из магического источника — по весьма хитрому методу, однако на этот раз вполне знакомому Второму Императору. Этим процессом руководила одна из Старейшин Рода — Ирина Цветкова, Старший Магистр с несколькими специализациями, в том числе артефакторики и ритуальной магии… И круги-концентраторы, а так же звёзды, фильтрующие потоки маны и подающие их в зелья в строго определенном количестве, были именно её работой. Как с удивлением констатировал генерал-губернатор и правитель ныне почти разрушенного Александровска — очень талантливой и изящной работой, на которую подавляющее большинство чародеев, даже из числа специалистов в этих областях магии, были не способны. Весьма одарённая особа оказалась волей случая в рядах вассалов Николаева-Шуйского…

Впрочем, решивший наконец поглядеть на своего фактического спасителя и его окружение не через сухие строки отчетов Теней и их подчиненных, а собственными глазами, Павел Александрович вынужден был признать, что ядро своего ещё весьма молодого Рода его вполне вероятный будущий зять собрал из весьма примечательных и способных личностей.

Трое Старших Магистров — Петр Смолов, правая рука и мастер на все руки, прекрасно компенсирующий слабые навыки в искусстве интриг, деликатных решений и поисках обходных путей в щекотливых ситуациях своего господина, к тому же обладатель чудовищной мощи элементаля, полученного явно не без помощи своего покровителя. За прошедшие два месяца с момента разрушения города он на весьма сносном уровне овладел мощью этого существа — настолько, что Второй Император был не уверен, что в стране найдётся больше полусотни чародеев аналогичного ранга, уверенно способных его одолеть. А ведь ещё недавно он был просто неплохим, но не хватающим звёзд с неба боевым магом…

Ирина Цветкова и её таланты на поприще ритуалистики и артефакторики, переплетенные с самобытным мастерством магии крови, и получившая неожиданный и резкий скачок в силе мара по имени Алтынай были персонами менее могущественными и талантливыми… Но черт возьми — это было уже целых трое чародеев шестого ранга — и всё это лишь за пару лет! Самостоятельно, без поддержки бывшего Рода или его собственной — этот факт был многократно проверен, и в нём Второй Император не сомневался.

А ведь сколько десятков, вернее даже сотен Родов в империи поколениями, из века в век не могли дорасти до того, что бы обладать хотя бы одним магом подобной силы! И это не говоря уж о дюжине, с учетом недавно прорвавшейся нолдийки, Мастеров, о личном ученике парня, так же внезапно как и Алтынай ставшего Младшим Магистром, о двенадцати сотнях гвардейцев, десятках Адептов и нескольких сотен Учеников, о вполне честно заслуженных и весьма споро обустроенных владениях… Да у лежащего перед ним парня уже даже свой летучий крейсер имелся!

Хотя… В памяти могучего мага мелькнуло воспоминание о том проклятом дне и он поморщился. Какой к чёрту «парень»? Он и раньше был в курсе, что имеет дело с реинкарнатором, но пока тот не вошел в полную силу подсознательно не воспринимал его как равного. Да и даже не подозревал, какой силой тот владеет…

Расколовшие небо многоцветные молнии, отчаянная схватка с Младшим Божеством и его убийство, которое он ощутил даже в Клетке Хаоса, последовавшие затем удары так называемой Небесной Артиллерии… Столбы молний, образовавшие громадную клетку, и могущественные извержения овеществленной ярости небес, что в своей слепой, разрушительной мощи бросили вызов троим Магам Заклятий — и фактически победили, выведя из строя сильнейшего из пятерки и позволив дальше на равных драться с двумя оставшимися…

Вспомнив же то, что произошло дальше, он и вовсе невольно вздрогнул. Неведомая тварь, меняющая законы мира и несущая самим фактом своего присутствия в их реальности смерть и разрушение всем живым, против копья молний, что было чернее самой тёмной, самой безлунной ночи, чернее мрака в глубинах глубочайших бездн — и наполненное столь сложным, тонким и могущественным волшебством, что явившаяся всласть попировать тварь вынуждена была бежать в ужасе…

И вот теперь осаждаемый требованиями дочери о помощи её спасителю и возлюбленному с одной стороны, и пусть и бросаемых шепотом, но весьма настойчивыми намеками от тех немногих, кто увидел и правильно понял, что именно произошло в тот день вассалов… Намеками на то, что хорошо бы, что бы столь опасный и непредсказуемый субъект так и оставался в своём бессознательном состоянии… А в идеале — и вовсе бы так и погиб, не приходя в себя.

И как не прискорбно было это признавать, но Павел Александрович резоны подобных советчиков понимал и отчасти даже разделял. Ибо обладатель такой магической силы, если он вдруг оправится и продолжит развиваться — в том, что всплеск могущества у Аристарха был явно временным, Второй Император убедился едва ли не первым делом после сражения — может в будущем не удовлетвориться ролью одного из пусть не рядовых, но просто аристократов. С такой мощью впору задуматься о том, что бы у государства появилась новая правящая династия… И на фоне подобных опасений многие бы сочли оказанную Аристархом услугу поводом для того, что бы обставить его смерть несчастным случаем и устроить похороны как герою — но уж никак не достаточно веской причиной сохранить жизнь…

Второй Император знал значение слова благодарность. К тому же отдавал себе отчет, что случись парню «внезапно» сгинуть, Хельга возненавидит его — причем настолько, что о наличии будущего Мага Заклятий в семье можно будет забыть. Он свою дочь знал — та умела хранить обиды и ненависть годами, как и он сам. Его порода, в конце концов…

— Я знаю, что ты очнулся, — заговорил наконец Павел Александрович, выныривая из теней. — Прекрати притворяться, Аристарх… Или лучше звать тебя каким-то иным именем, реинкарнатор?

— Аристарх вполне подойдет, — открыл глаза парень. — К сожалению, моё состояние не позволяет поприветствовать вас должным образом, Павел Александрович…

— Не нужно этих выканий, — поморщился генерал-губернатор. — После продемонстрированных тобой навыков было бы нелепым продолжать общаться так, будто ты действительно девятнадцатилетний сопляк в ранге Младшего Магистра.

— Что ж, справедливое замечание, — искривились в бледной усмешке губы измученного чародея. — Пришел добить меня?

— Вижу, ты сам понимаешь сложившиеся обстоятельства, — отзеркалил усмешку Маг Заклятий. — Буду откровенен — и такая мысль у меня имеется. Но перед тем, как принять решение, я хочу поговорить. Нам ведь есть что обсудить, согласен, Пепел?

— От Хели услышал? — хмыкнул он. — Вот болтушка… Что ж, соглашусь. Беседа давно назрела…

Глава 11

— Вообще-то ты и сам говорил о своем прозвище, — хмыкнул в ответ мой незваный гость. — Но в целом — дочь действительно не стала бы скрывать от меня ничего. Итак, думаю, ты и сам догадываешься, что я хочу узнать в первую очередь, но я всё же поинтересуюсь в слух — твоя сила, недавно показанная в действии… Это твой уровень могущества из прошлой? Полная мощь, так сказать?

Второй Император непринужденной уселся на сотворенное прямо из сгустившегося света кресло, закинув ногу на ногу и пристально уставившись на меня. В воздухе разлились тончайшие потоки энергий, легко охватывая и опутывая помещение — отрезая возможность подать сигнал куда-то наружу и блокируя любую возможность того, что отсюда вырвется любой признак происходящего здесь. А ещё я ощутил легчайшее, почти незаметное касание ментальной магии — не с целью подчинить мою волю или как-то иначе воздействовать на мой разум. Нет, тут скорее были чары, направленные на то, что бы распознать ложь — в том случае, если я стану врать…

— Это допрос? — поднял я бровь, с интересом окидывая взглядом паутину тончайших магических воздействий, что по идее должны были бы быть недоступны моему нынешнему восприятию… — По-моему, ты сперва должен был бы произнести совсем иные слова, но их я почему-то так и не услышал.

Но, видимо, помимо автоматом взятого следующего ранга, загубленного напрочь здоровья как физического, так и магического, я приобрел ещё и куда более обостренное, нежели прежде, восприятие. И от моего собеседника не укрался тот факт, что его скрытные попытки колдовать не укрылись от моего взгляда.

— Ждешь, что я буду рассыпаться в благодарностях, Пепел? — удивился Романов. — По-моему, нам обоим очевидно, что ты не в том положении, что бы на что-то мне указывать. Ты одной ногой в могиле и…

— Да плевать, — перебил я его, не отводя взгляда и принимая сидячее положение на жесткой, неудобной кровати. — Я спас тебя, спас твою дочь, спас твой город и всю толпу твоих прихлебателей, союзников и вассалов. Ты заигрался в политику и бездарно прошляпил удар в самое сердце своих владений, тебя поймали со спущенными штанами и собирались грубо поиметь. И тем фактом, что ты сейчас имеешь возможность сидеть в этом своем пафосно созданном креслице из овеществленного света и что-то мне тут выговаривать ты целиком и полностью обязан мне лично. Так что да, я одной ногой в могиле и прочее… И я жду, мать твою, благодарностей. Иначе разговора не будет.

Я шел по самому краю и прекрасно это понимал. Несмотря на то, что сидящий передо мной чародей пытался изначально показать, что намерен говорить как равный с равным, я прекрасно видел, как я его покоробила моя прямолинейность и тот факт, что я отбросил маску вежливости и покорности. Не привык второй человек в Империи что с ним разговаривают подобным тоном, ой не привык… Даже сам Император едва-ли позволял себе такой тон в отношении кузена.

Но раз уж маски сброшены, то прикидываться что я вся такая лань, трепещущая от одного лишь его присутствия, больше не собираюсь. Больше того — раз меня до сих пор не прикончили, значит, Второму что-то нужно. Хотя чего тут гадать — итак всё очевидно. Я, конечно, сейчас инвалид, который даже не каждый день в сознание приходит, но Петр Смолов не дремал — и всё, что можно было узнать, он узнавал, и в этом ему очень помогала Хельга. Девушка порывалась меня навестить неоднократно, но, насколько я понял, под различными предлогами ей это запрещал отец.

С одной стороны, ему сейчас очень нужен был такой союзник как я. Погиб Бестужев, Воронцов лежал, пребывая израненным, и на восстановление Мага Заклятий могли уйти годы, вторженцы ща счет неожиданности своего удара выбили громадное количество действительно элитных бойцов, квартировавших зимой в столице, проредили аристократию, являющуюся основой магической мощи губернии и их лучших гвардейцев — ибо только таких и таскали за собой в столицу губернии…

И бог бы с ними, с потерями среди военных. В конце концов, ступая на тропу изучения боевой магии, записываясь в жандармерию, гвардию аристократического Рода или Имперскую Стражу, ты должен быть готов к тому, что твоя жизнь очень вряд-ли закончится мирной смертью от старости в постели, в окружении детей и внуков.

Но несколько миллионов человек, оставшихся посреди зимы без крыши над головой в Сибири — вот это было уже настоящей проблемой. Сгорели в пламени сражения запасы провизии, уничтожены дома и запасы бытовых артефактов, делавших приемлемой жизнь горожан… И все эти люди были поддаными не просто Романовых — за десятки лет правления самая Павла когда-то бедная и опасная окраина Фронтира расцвела, под его надежную руку переселились миллионы человек, и сейчас Второму Императору требовалось любой ценой показать, что он не бросит своих подданых.

И он не бросил. Вместо ожидаемого всеми удара возмездия, нанесенного безотлагательно и в полную мощь, Имперская Стража и прочие людские и материальные ресурсы губернии оказались брошены на то, что бы миллионы жизней его подданных оказались в максимальной безопасности. Стремительными, ударными темпами возводились лагеря для гражданских — не жалея сил и времени, маги-инженеры и прочие чародеи с навыками бытовых направлений высокого искусства создавали жилища для своих земляков. Из закромов генерал-губернатора щедрой рекой лилось золото на строительство, закупку провизии, обеспечение безопасности этих лагерей, по его указу и согласно его воле все Рода принимали и размещали у себя беженцев и оказывали всю возможную поддержку — правитель этого края сумел очень быстро и эффективно заставить людей сплотиться в борьбе с общей бедой.

В глазах многих аристократов остальной Империи, особенно из тех Родов, что помоложе, подобное поведение Павла Романова наверняка выглядело слабостью и трусостью. Но вот лично я, узнав о том, чем занимается правитель губернии, действительно зауважал его. Сравнив своего ученика, Императора Российской Империи в моей прошлой жизни, отправившего меня в этот мир своими руками, и своего потенциального тестя я был вынужден признать — может, к власти, абсолютной власти, рвались они оба, но Павел Александрович Романов не готов был платить за неё любую цену. Для него во главе угла оказался свой собственный народ — и пусть тот факт, что он сейчас не рвется в ответную атаку, отчасти ещё сильнее лишал его политических очков в глазах аристократов остальной части империи, я не мог не признать, что за таким правителем как он я бы пошёл в бой.

Потому что мнимая честь страны и прочие рассуждения, толкающие плюнув на всё с шашкой наголо мчаться в драку, не оглядываясь на цену — это не по мне. Нет, сам бы я, не будь всех этих последствий от применения моих сил в последнем бою, открыл бы портал в Киото и устроил бы локальный Апокалипсис вражеской столице — и в приступе ярости я бы не щадил ни детей, ни женщин, ни стариков, выжигая в волнах истребительной, кровавой боевой магии всех, кто попадет под руку.

И именно поэтому я всегда признавал, что не гожусь на роль правителя государства. Мой удел — война, моё искусство — сойтись в бою с любой опасностью, потягаться в искусстве боевой магии с врагами, кем бы они не были, но править? Я? Не-ет, мой предел — это возглавить аристократический Род, не более. И то — при условии, что у меня будут более хладнокровные помощники и советники, чем я. Такие, как Смолов, что сумеют вовремя напомнить мне, что я отвечаю не за себя одного… Потому меня никогда не тянуло быть самым главным. Мне хватало положения, при котором я обладал почти полной независимостью, но при том отвечал по большему счету лишь за себя…

В общем, с одной стороны — я показал ему свою силу во всей красе, и пусть сейчас я не в лучшей форме, но коли заверить его в том, что однажды я восстановлюсь, то такой союзник будет для него одним из главных козырей. Я себе не льстил — меня едва не запинала небольшая горстка чародеев восьмого ранга при помощи одноразового артефакта, вплетенного в свои совместные Заклятья… А уж случись выйти мне против высших чародеев действительно могущественных Родов — то в их арсеналах могут найтись артефакты такой мощи, что я в расцвете своей силы не факт что выживу. Обилие ресурсов магического характера делало эту реальность в разы богаче моей прежней на артефакты самого разного толка, и уж правители, имеющие полный доступ к подобным ресурсам, наверняка сумеют меня удивить в схватке… Но даже так — показанный мной уровень сил делал меня активом громадной ценности.

С другой же стороны среди советников сидящего передо мной генерал-губернатора не могло не преобладать мнение о том, что я вполне могу оказаться слишком опасен в будущем. Из чего следовало простое, непопулярное и явно неприятное, но весьма эффективное решение — прикончить меня, пока я не способен защитить себя. М-да уж, вот будет смеху-то — раз за разом меня отправляют на тот свет люди, за которых я сражался, меня же и убивают… И в обоих случаях — они Романовы. Хохма кармических масштабов…

В общем, по ответу и реакции Второго Императора я пойму, что он решил. А ещё я действительно собираюсь услышать своё честно, мать вашу, заслуженное «спасибо» — хотя бы его. Ибо каждое слово, брошенное мной этому незваному, но довольно ожидаемому гостю — правда…

— Ты прав, — ответил наконец мой собеседник. — Прими мою искреннюю благодарность — ты действительно спас и меня, и семнадцать миллионов жителей Александровска. И я действительно слишком уж заигрался в политические игры, раз уж допустил целый заговор, работу сотен шпионов у себя под носом и позволил им организовать таких размеров ритуал в собственной столице, что они сумели наладить работу порталов на несколько часов…

Дались эти слова чародею явно непросто, да и на лице разом проступила печать дикой усталости, и я с удивлением заметил — он не играет. Чародей восьмого ранга явно очень, очень устал, настолько, что это даже физически начало проявляться — а подобное для существ подобной силы, в которых от физиологии смертного человека по большому счету только внешнее сходство осталось, было весьма тревожным признаком.

— И я обязательно выплачу тебе этот долг, — что-то прикинув в уме, продолжил он. — Думаю, ты и сам догадываешься, что мои ближние советники рекомендуют мне прикончить тебя, пока есть такая возможность. В целом мне удалось сохранить от широкой публики в секрете личность неожиданного спасителя — разглядеть и опознать тебя сумели лишь Маги Заклятий да несколько Архимагов, не более. И я проследил за тем, что бы каждый из них держал рот на замке… Но убивать я тебя не стану. Не только из соображений благодарности, но и потому, что ты нужен стране… Так скажи же мне — это была твоя истинная сила? И когда ты сможешь вернуться к этому уровню?

— Это была часть моей прежней силы, — кивнул я и увидел изумленно вскинутые брови и поспешил приврать. — Большая часть. Но использование этих сил далось мне весьма непросто… Буду откровенен — если не предпринять ничего, мне жить осталось максимум месяцев восемь-девять, и все возможные способы исправить последствия произошедшего мне пока не под силу.

— А каковы эти способы?

— Сердце и суть твари уровня Мага Заклятий, в идеале — связанное со стихией Природы и силой Жизни, — честно ответил я. — Однако для этого нужно достичь хотя бы ранга Архимага — иначе пересадка сердца, даже если его удастся каким-то чудом добыть, просто меня прикончит. А взять седьмой ранг за оставшееся время…

— Не выйдет даже у монстра вроде тебя, особенно в таком плачевном состоянии, — покивал Второй Император. — Что ж, жаль, конечно… В общем, лишь по достижении восьмого ранга ты сумеешь вновь проявить подобную мощь, но до подобного тебе не дожить, верно?

— К сожалению, — кивнул я.

— И ты так спокоен?

— Мне не в первой умирать, и скажу больше — после своей гибели, учитывая мою настоящую силу, я сумею стать не просто очередной душой на иных планах бытия, а переродиться демоном, стихийным духом или ещё чем-то подобным с немалой толикой своих сил и большим потенциалом… Но пожить в этом мире ещё мне, конечно, хочется очень сильно. Миры смертных — наиболее комфортные для существования и наиболее безопасные для обитания во Вселенной…

Однако меня уже не слушали. Пусть я и приврал насчет силы, и Павел Романов это явно ощутил своими чарами, но в остальном я был честен — и это он тоже понял. Да и приврал я для того, что бы он сумел понять — его чары распознавания лжи работают. И задал главные, пока не озвученный, но повисший в воздухе вопрос:

— Власть. Тебя интересует власть как таковая?

— Нет, — честно ответил я. — Быть независимым главой Великого Рода — на том уровне независимости, которым обладают подобные аристократы — для меня вполне достаточно. В правители государства лезть… Спасибо, увольте. Слишком дурно пахнет Императорский Трон.

— Что ж… Тогда давай погасим образовавшийся у меня перед тобой долг, — решительно поднялся чародей.

В его руке мягко сверкнул крупный изумруд — из самого его сердца била буквально настоящим потоком энергия Жизни. Ого! Я такого, признаться, никогда не видел… Лёгкий взмах, легчайшее заклятие — и меня выгнуло от врывающихся в меня потоков магической мощи, стремительно побежавших по моим жилам…

— Дальнейшее в твоих руках, — заявил чародей. — Сколько ты впитаешь, как много времени выгадаешь — зависит только от тебя.

Отвечать я не стал — я жадно, преодолевая боль и страдания, впитывал могучий поток энергии… Энергии, что подобно тропическому ливню в жестокую засуху возвращал мой истрепанный организм к жизни.

Глава 12

— Ну что, господин, — осторожно уточнил Смолов, не скрываясь вглядываясь в мою ауру. — Ты теперь полностью здоров? Можно поздравить нас всех с тем, что кризис минул?

Второй Император ушел не прощаясь, едва дождавшись, что бы я впитал всю силу его, без преувеличения, щедрого дара. Таинственный зеленый кристалл был буквально переполнен чистейшей, без малейших примесей праной, которая буквально сама усваивалась, рвалась в каждую клеточку истерзанного тела, волнами благословенной силы ласково пробегаясь по истерзанным, оборванным манаканалам, укрепляя едва держащийся источник магии, расположенный в мозгу каждого чародея…

А следом я наконец сумел сделать то, на что никак не решался, опасаясь просто добить себя этим шагом — призвал доступные мне, как ныне уже Старшему Магистру, Зеленые Молнии. Смешно — я был в таком состоянии, что попытка призвать столь чистую и мощную энергию сейчас могла меня прикончить раньше, чем начнет исцелять… Если бы не потерял сознание в бою, не прекратил поток бивших тогда с небес изумрудных разрядов, то такой проблемы не возникло бы. Конечно, я бы не исцелился даже так — ведь уровень проявления сил моих молний напрямую зависит от того, насколько я сам силен в данный момент… Но хотя бы до состояния прикованного к кровати умирающего инвалида не докатился бы точно.

Однако обрушившаяся на меня энергия исправила всё. Я ощущал себя заплутавшим в пустыне странником, что уже третий день страдая от жажды, получил в свои руки бурдюк с водой. Да не просто водой — с ледяной, вызывающей ломоту в зубах и приступы боли в мозгу при каждом глотке чистейшей жидкостью, в которой аж кристаллики льда плавали…

И, естественно, это слегка повлияло на мою адекватность. Я весьма сожалел о том, что не удалось наложить на себя очередные сигилы получении нового ранга магии, что было довольно скверно, ибо ограничивало мой потенциал… Но получая громадный поток дармовой праны, охваченный разрядами Зеленой Молнии и на полную качая мощь из связанных с Источником Магии моего поместья комплексом ритуальных заклятий в моей каморке-лечебнице, я рискнул и начал их накладывать прямо в процессе исцеления. Тем самым, кстати, выдав их секрет Второму Императору… Странно, что он не поинтересовался, что это. Или интересовался, но я, занятый делом и разрываемый болью, не обратил внимания на вопрос? Во всяком случае, то, что он назвал меня мудаком безмозглым, не ценящим чужих усилий, я помню, а чего он взъелся — нет… Ну да и не важно. Захочет — поинтересуется, мне не жалко, расскажу.

А так у меня всё получилось. Вот только из-за моей жадности примерно половина той пользы, которую я мог получить, оказалась профукана… Но право слово, я ни о чем не жалел — сигилы мой главный шанс не скатится в будущем до посредственности, не стать местным Магом Заклятий, а достичь былого развития. И потому я считал более чем справедливым и риск, и результат. Едва ли я бы ещё когда-нибудь у меня сошлись бы звезды таким образом, что бы я сумел всё сделать как надо.

— К сожалению, варианта, что прилетит добрый волшебник, дунет, плюнет и всё пройдет — не имеется, — признался я. — Я выгадал лет семь, максимум восемь полной дееспособности. За это время мне нужно стать Архимагом, прикончить в бою тварь уровня Мага Заклятий — прикончить своими руками, никак иначе — а затем провести одну интересную операцию на своём многострадальном организме… И тогда всё будет тип-топ. В общем — херня война, главное манёвр. Разберемся.

Будь здесь кто-то из Великих Магов моего мира, например Парацельс, древний чародей-целитель, он бы сумел разрешить мою проблему. Но к сожалению, за время схватки в Александровске, сойдясь лицом к лицу с чародеями высшей категории по местным меркам, я осознал, что такое Маги Заклятий. В общих чертах и наверняка мои выводы в некоторых аспектах ошибочны, но общая картина, уверен, понята мной верно. И это удручало…

Маг Заклятий — это что-то вроде наших Высших Магов, которые внезапно обрели способность к Сверхчарам. Только в силу своей недостаточной силы, собственного несовершенства в плане развития энергетики, плотности генерируемой маны и ряда других ограничений — их Заклятия были лишь суррогатным вариантом Сверхчар. А сами они… Ну что сказать — я знавал Высших, что раскатали бы в поединке один на один того же северянина, что использовал чары Холода. Подробности ещё следовало разобрать, стоило провести ряд экспериментов и исследований, но общую тенденцию я уловил — здешние маги, шагая через порог звания Архимага, делали словно бы полтора шага вместо одного, положенного чародеям их ранга. И их относительная недолговечность в сравнении с чародеями моего родного мира — даже Высшие вполне могли прожить и тысячу лет, а самые долгоживущие и все полторы — была вызвана тем, что их собственная энергетика и душа оказывались перегружены свалившимися на них возможностями.

По сути, их можно было бы даже пожалеть — в каком-то смысле они были калеками. Главное отличие Великого Мага от прочих заключалось в том, что он становился Источником Магии сам по себе — его источник, расположенный в мозгу центр силы и средоточие магических возможностей всякого чародея, переставал зависеть от окружающего мира.

Великий генерировал ману сам, за счет невероятно развитой души. Собственно, потому мы и могли спорить с богами и давать отпор их ратям, благодаря этому наши Сверхчары были способны оспаривать сами законы магии, подчиняя и творя собственную реальность — ведь мы опирались на ману, которую вырабатывали сами, смешивая её с той, что впитывали из окружающей среды. Закинь Великого хоть в космос — да, он начнет куда медленнее восполнять энергию… Но не более. Остаться обессиленным ему не грозит в любом случае, а уж пережить космический холод, отсутствие воздуха и прочие неудобства подобным мне сущностям будет легко. И уж количество расходуемых на это сил точно не превысит скорость, с которой восполняется наша энергия…

У здешних магов восьмого ранга были, фактически, с одной стороны задатки способностей девятого ранга — Великих Магов, но при том они были ограничены возможностями развития Высших. Собственную энергию они всё же вырабатывали, без неё Заклятия не создать… Но то был такой мизер, право слово! Да и качество оставляло желать лучшего… Уверяю вас, Бернард Рейнский, с которым я сошелся в конце своего последнего сражения в прежнем мире, одолел бы меня гарантированно, будь он в Александровске вместо тройки этих местных калек. А Бернард — один из слабейших средь нас, маг одних Сверхчар… Стоит ли говорить, что той самой Сути Магии, концентрации сил и знаний, что делала Великого тем, кто он есть, Маги Заклятий сформировать не могли? Я сейчас говорю о своих Семицветных Молниях. О Сердце Света того же Бернарда, о Багровом Море моего ученика, прикончившего меня, и так далее…

В общем, становится непойми чем местного разлива с бог весть какими перспективами мне совсем не улыбалось. Сигилы, к счастью, наложены, взять ранг Архимага за оставшееся время мне тоже вполне по силам, ну а прибить чудовище восьмого ранга… Думаю, если очень постараться, я справлюсь. На седьмом ранге ко мне вернется Багровая Молния — пусть она и уступает наследию Забытых, Черной Молнии, но по разрушительной мощи превосходит предыдущие пять вместе взятых и основывается, что самое главное, на Магии Крови, что открывает ряд интересных перспектив…

— Ладно, давай к делам, — сладко потянулся я, наслаждаясь полным сил, молодым и полным сил телом.

Как же хорошо чувствовать себя здоровым! Лишь тот, кто страдал и мучился от тяжелых недугов, способен по достоинству оценить главный дар Творца-Всесоздателя, Дар с большой буквы — своё собственное, родное физическое тело. То, чего лишены куда более могущественные и долговечные Его творения — духи, элементали, расы на основе энергии и прочие… Лишь демоны, пожалуй, в этом аспекте способны понять нас, смертных, ибо у них тоже во многом физическое довлеет над неосязаемым… И это, кстати, их главное отличие от божеств, что бы не плели последние о том, что их различие в морали да нравственности… Что одни уроды, что другие — просто первым не чужды все грехи человека, вторые же с трудом способны их уразуметь. А так и тех, и других перебил бы не задумываясь, будь у меня на это сила.

Здоровье! Вот уж что следует беречь и ценить! Никакие наркотики, никакой алкоголь, ничто не сравнится с тем, что бы обладать организмом, полным сил, бодрости и отсутствия различных болячек да слабостей! Клянусь, проведенные в кровати бессильным калекой, напомнили мне об этой нехитрой истине. Хотя, доведись мне вновь оказаться перед выбором — спасти одну самоуверенную зеленоглазую заразу или поберечь свою шкуру, я бы не раздумывая вновь сразился бы с пришельцами. С той лишь разницей, что сперва прикончил бы урода в звериных шкурах, не дав пустить в ход странный артефакт призыва…

— Твой будущий тесть расщедрился после того, как ты, мой господин, устроил демонстрацию своих сил, — усмехнулся Петр. — Наши земли теперь в четверо больше, чем прежде. Ещё четыре различных рудника, две поляны, на которых регулярно произрастают магически активные растения — там так называемые магически активные земли, позволяющие расти весьма дорогими дарам Сибирской природы — два немалых леса с отличной древесиной… У нас владений теперь не меньше, чем у каких-нибудь Родов второго эшелона. На треть больше, чем у тех же Игнатьевых, прошу заметить!

— Это откуда нам такое прибавление? — удивился я. — Насколько я знаю, за нашей прежней границей слишком много чудовищ, что бы имело смысл даже пытаться их заселить. Или?..

— Часть достижений от победы над рогачами наконец начала приносить свои плоды, — кивнул Смолов. — К сожалению, мы, люди, не способны использовать ту же магию, что и они, для подчинения чудовищ… Да и сами рогачи далеко не всех тварей способны подчинять. В целом, они и десятью процентами тварей Разлома командовать не могли на пике сил, иначе нас смели бы — ведь самые могущественные и опасные твари это далеко не бегающие по лесам измененные волки, рыси да медведи…

— Я и сам знаю, что основная опасность Разломных тварей заключается в тех из них, что обитают в аномалиях, да плюс с инсектоидных роях, крупнейшие и сильнейшие из которых своих владений не покидает почти никогда — там для них плотность энергии Разлома идеальна и позволяет существовать максимально комфортно, — поморщился я. — Давай к делу.

— В общем, всех тварей они отвадить не способны, но их Укротители Зверей, как называются чародеи этого направления, вполне способны обезопасить нас от многих рядовых тварей. И по требованию Второго Императора они направили большую часть этих магов сюда, вместе с немалым боевым корпусом. Всё, что только могли выделить без риска поражения от чудовищ — в конце концов те края, которые им выделили под собственную губернию куда опаснее нашего Фронтира. По их словам им потребуется ещё около года на то, что бы укрепится достаточно надежно, а уже после они отправят все наличные силы… Ну да пока это и не требуется, — продолжил Пётр. — Так вот — у нас разместили огромную толпу беженцев, как, впрочем, и на землях всех иных аристократических Родов. Учитывая, что у нас пока нет действительно крупных поселений, пришлось повозиться — шестьдесят пять тысяч беженцев это не пара деревенек… Но мы справились, и скажу больше — даже сумели извлечь из этого свою выгоду. Сейчас, секунду…

Мы шагали по аккуратной тропинке, которую расчистили от снега и регулярно поддерживали в надлежащем состоянии чарами. Смолов вёл меня к главному, по его словам, достижению — летучему крейсеру, заинтриговав меня перед этим словами о том, что я буду весьма приятно удивлен.

Переоборудование, ремонт и зачарование такой махины нельзя было делать где попало — в лесу эту громаду не разместишь… А если и разместишь, то будешь дураком. Требовались станки и зачарованные круги для работы артефакторов, склады с необходимыми ресурсами и расходными материалами — магическая древесина, тонны алхимической жидкости вроде противопожарной пропитки, да те же банальные гвозди, болты, гайки и многое, многое другое…

А потому ангар, в котором велись работы, был создан прямо на окраине моего маленького пока ещё городка. И да, признаки стремительного и вынужденного расширения я уже и сам увидел — небольшое укрепленное поселение, в центре которого высился мой замок, превратился в так же небольшой, но уже, пожалуй, городок.

Грязный, вонючий, полный незнакомых мне людей, многие из которых явно не имели никаких дел здесь, в черте новообразованного городка — но тем не менее! Естественно, я изначально закладывал план строительства, так сказать, на вырост, рассчитывая на то, что здесь будет жить тысяч пять-семь человек — семьи моих гвардейцев, артели рабочих, склады и обслуживающий их персонал… Ну и наш бордель, на удивление, как оказалось, с наплывом беженцев переживающий невиданный расцвет — как в плане пополнения новыми девочками, так и загруженности работой…

Чем дальше от первого, изначального кольца стен мы удалялись, тем явственнее были следы бедственного положения людей. Бедные, кое-как, наспех сколоченные бараки, отапливаемые простенькими жестяными печками-артефактами — военного образца, рассчитанные на зимние квартиры в не самых удобных условиях рядовому составу Имперской Стражи. На тесную землянку с взводом солдат, собственно говоря — и работать она должна была при регулярной поддержке и напитке энергией Учеником, командующим взводом. Либо алхимическим топливом — иначе собственный ресурс дешевого артефакта изнашивался за несколько недель и дальше эта конструкция восстановлению не подлежала.

Хмурые, понурые лица, заношенная одежда, у многих — и вовсе обноски с чужого плеча… Проследив за моим взглядом, Пётр негромко пояснил:

— Все те, у кого были родственники в иных губерниях и деньги, что бы туда добраться — уже разъехались. Остались в большинстве своём либо повязанные с Родами люди — не слуги, но те, кто вёл с ними дела. Либо богатеи, кровно заинтересованные в том, что бы оставаться здесь, дабы не упустить открывшихся возможностей… Но и первых, и тем более вторых относительно немного. Основная масса — рядовые мещане, которым попросту некуда деться. А так как расселяли именно тех, кто самостоятельно найти себе хорошего места не сумел, в основном в окраинных владениях вроде наших Родовых Земель далеко не самые богатые и ценные жители города.

— А разве генерал-губернатор не выделяет ресурсов для помощи этим бедолагам? — прищурился я. — Ты вроде бы докладывал прежде, что Второй Император людей не бросил.

— И я готов повторить каждое сказанное прежде слово, — не отвёл он глаз. — Господин, при всём уважении — у нас после всего произошедшего припасов даже на своих людей не хватило бы. Основные поставки продовольствия ведь были из столицы, а на её месте сейчас бог знает что… Там, где вы сошлись с чужаками, громадная аномалия и магические шторм, который никто не может погасить. И периодически оттуда прёт… Всякое, в общем. И потому там приходится держать немало сил. Плюс не стоит забывать — Александровск не единственный город провинции, но он сердце всех транспортных узлов. Проблемы с провиантом сейчас везде, и я откровенно не представляю, из каких закромов достают солонину, зерно и крупы, что выделяются на нас и на беженцев. Но голодных ртов много, и рацион приходится строго распределять. Естественно, у тех, кто при деле, пайка увеличенная — людям нужны силы.

— А как же дичь в лесах? — нахмурился я. — Отправить гвардию со всеми боевыми магами в леса, пусть бьют зверя!

— Алтынай и Влад Приходько не вылезают из лесов, водя партии охотников за добычей, — скривился Смолов, явно и сам недовольный положением дел. — Мара скоро по силам меня догонит, а её шкуру от шрамов исцелять не поспевают даже Цветкова с ученицами — Алтынай водит партии охотников уже и на столь крупные стаи, что ей приходится лично сражаться с их вожаками. Справедливости ради — нам ещё очень, очень повезло. В отличии от многих других, нам огромными партиями поставляют боеприпасы, у нас появилась собственная артиллерия — уже шесть батарей единорогов… Плюс Второй Император отправил нам больше тысячи полных комплектов экипировки и наборов преобразующей алхимии. Нет, с этим он многим помог, Рода расширяют гвардии — но нам, в отличии от прочих, достались комплекты для гвардейцев Романовых.

— Даже так! — действительно удивился я. — А он расщедрился!

И я не шучу — ведь качество гвардейцев и их экипировки, что были у Шуйских и, соответственно, у меня, на голову превосходило аналоги у дворянских Родов… А у Романовых — превосходили наши. Не настолько значительно, конечно, но тоже заметно — не алхимией, это была традиционно сильная сторона Шуйских, а экипировкой.

— И ваши родичи тоже помогают — что Матвеевы, что Шуйские, — продолжил он. — Продовольствием и бытовыми артефактами. Наш городок беженцев — ещё процветающий, поверьте мне. Но…

Разговор оборвался сам собой — мы оба ощутили стремительно приближающуюся ауру. Знакомую ауру — но судя по её состоянию, Петя явно был чем-то сильно взволнован, что даже не контролировал эманации своей силы.

— Учитель! Старейшина! Там это… Там на нашей границе… Нападение на конвой боярского Рода — на них напали и часть кораблей сбили, шлют сигнал бедствия! А гвардия не успевает! Там поблизости рота наших, но этого наверняка недостаточно!

Мы поглядели по направлению судорожно вытянутой руки парня и почти синхронно вздохнули.

— Вот и пришла пора испытать наш тяжелый крейсер, — заметил, не моргнув глазом, Смолов. — У меня всё как раз готово к вылету — хотел вас впечатлить, так что на корабле и абордажная команда, и матросы присутствуют… Только нас с вами и ждут.

— Что ж ты ждешь тогда! — воскликнул я и глянул на своего ученика. — А чьи корабли, кстати?

— Бояр Пожарских…

Оп-па… А эти тут чего потеряли?

Глава 13

Бронированная громада тяжелого крейсера с удивительной для такой махины лёгкостью набирала высоту. Стилизованное изображение драконье головы на носу, тянущаяся через весь борт надпись Змей и бронепластины обшивки, выкрашенные так, что казались чешуей громадного чудовища — выглядело немножко гротескно и однозначно выделялось из привычного строгого образа для военных судов… Но мне нравилось. Корабль смотрелся хищным воздушным чудовищем, внушающим трепет — буквально бальзам на душу старого вояки в моём лице… Вообще, после использования частицы своих прошлых сил, я заметил, что ко мне вернулась частичка кровожадности того, былого Пепла… Хороши ли это? Пока неясно, но скоро поймем.

— А кому пришла идея именно так его выкрасить? — поинтересовался я у стоящего рядом со мной на носу судна Смолова.

— Госпоже Хельге, — пожал плечами он и, поймав мой удивленный взгляд, скупо улыбнулся. — Собственно говоря, спешу заявить — Змей более чем полноценный тяжелый крейсер, значительно превосходящий себя до попадания в число трофеев за Кенигсбергское побоище. Госпожа в первые дни вашего беспамятства несколько раз сумела вырваться из-под отцовской опеки и приехать проведать вас… Ну и так вышло, что Цветкова как бы случайно ей показала это наше детище — а дальше я уже подробно расписал, как вы горите этим проектом. И уже через несколько дней к нам полетели снятые со сбитых кораблей артиллерийские системы, уцелевшие артефактные системы и прочее, что могло пойти на модернизацию Змея. Не говоря уж он нескольких Старших Магистрах во главе с Архимагом, что сумели наложить и создать атакующие чары седьмого ранга для корабля. Времени было мало, в отличии от ресурсов, так что по одному дополнительному атакующему и защитному заклятию, не более — но как вы знаете, это лишь вспомогательные системы. Основа — барьер судна и его артиллерия, а мы обладаем возможностью дать бортовой залп из семидесяти самых современных орудий! Да и турели по бокам весьма полезное новшество — там сосредоточены стрелковые установки, что бы абордаж было сподручнее отражать…

Каков хитрец, и из моего болезненного состояния выгоду извлечь сумел, вы только поглядите на него! Впрочем, долго любоваться в любом случае возможности не было — судно стремительно набрало ход и уже через двадцать минут впереди показалось место крушения двух эсминцев, защищавших десяток летающих грузовых барж… Что, кстати, они здесь забыли?

Команда крейсера была укомплектована тремя сотнями матросов и офицеров, и тут, как ни прискорбно, нам тоже помогла катастрофа — немало воздухоплавателей остались без работы, когда десятки боевых судов сгорели в пламени сражения… И многие из опытных, продутых всеми ветрами небес соколов (так себя называли воздушные вояки) остались без работы. Как я понял, мы даже имели возможность перебирать — это чистых абордажников мгновенно разобрали все желающие, ибо боевые маги и штурмовая пехота на земле сражалась не сильно хуже, чем на палубе боевого судна, их же товарищам по несчастью было сложнее — кораблей в данный момент было значительно меньше, чем экипажей…

Три роты моей гвардии, где каждый третий — ветеран, прошедший со мной все перипетии летней кампании против рогачей и короткую междоусобицу с Игнатьевыми да Серовыми, служили ныне в абордажниках. Кстати, ветераны получали у меня полуторное жалование, плюс обладали повышенной долей добычи, так что рвались сюда весьма охотно. К сожалению, с учетом количества новых бойцов в гвардии, укомплектовать всех абордажников из них было нельзя — это серьёзно сказалось бы на боевых качествах оставшихся на земле частей…

Кое-какие учения бойцы уже проводили, но сегодня нам предстояла первая серьёзная операция. На горизонте уже показались первые суда, и я с удивлением понял — нападающие на конвой или торговый караван бояр были отнюдь не какие-то летающие чудища или что-то подобное, а вполне себе боевые корабли!

— Циньцы, — выпустил струйку дыма капитан корабля, воздушник ранга Мастера. — И пара япошек — я их развалюхи везде узнаю. С пиратами-вако мне пришлось в своё время немало посражаться… Правда, и те и другие на простых пиратов не похожи — скорее уж суда регулярных сил тамошних Кланов. Какие ваши приказание, господин Глава?

По штату тяжелому крейсеру полагался аэромант шестого ранга, но где ж его взять, свободного Старшего Магистра? Сейчас магическую поддержку судна осуществлял Смолов — он как раз был аэромантом подходящей силы и возможностей, но опыта командования судном он не имел. Как и я — так что бывший командир одного из ныне разбитых сторожевых корветов, в своё время служивший вторым помощником на легком крейсере, оказался неожиданно для себя командующим целым тяжелым крейсером. И сейчас гордо держал прямую спину — чувствовалось, что маг волнуется. Ещё бы, ему сегодня придется командовать аж целым главным Старейшиной Рода Николаевых-Шуйских и по совместительству вторым по силе магом в округе — Смоловым. А отдавать приказы тому, кто сильнее, знатнее и вообще выше тебя по социальной лестнице в среде чародеев дело такое… А ну оскорбится и позже решит тебе жизнь попортить?

— Летим помогать бедолагам, — пожал я плечами. — Ну а как именно — решай сам, капитан. Я в этом понимаю мало, так что мешать тебе не буду. Смолов — выполняй все его распоряжения.

Семь пузатых торговых барж ещё держались в воздухе, но на четырёх абордажная схватка уже перетекла во внутренние помещения, что ясно говорило о том, наши земляки терпели поражение. На двух схватка шла с переменным успехом — три прицепившихся к самому крупному грузовозу небольших корвета не обладали достаточным количеством бойцов, что бы одолеть взявшихся за оружие и отчаянно сражающихся за жизнь «соколов». Как и моряки, воздухоплаватели в этом мире поголовно умели в той или иной степени постоять за себя — уж слишком часто их профессиональная деятельность была сопряжена с риском отправиться на тот свет…

А вот последний, седьмой перевозчик столь необходимых сейчас губернии товаров (ну а что кроме продовольствия или иных необходимых товаров сейчас могли везти в наши края, верно?) медленно падал вниз — по правому борту корабля была здоровенная пробоина, а само судно постепенно охватывало пламя. При такой скорости от удара о землю корабль не развалится, но от удара экипаж явно пострадает… что полностью устраивало пиратов — и добыча уцелеет, и живых врагов поубавится.

В основном нападающие были представлены полутора десятками корветов, пятком средних фергатов и тремя эсминцами — а это, скажу я вам, уж не самая маленькая эскадра. Будь у врага ещё и крейсер, и я бы всерьёз обеспокоился нашими шансами на победу, но даже так — предстоящая схватка явно будет не самой простой, и я начал медленно, потихоньку наполнять ауру силой, гоняя ману по каналам энергии. Что-то вроде разминки перед боем, когда бойцы стараются разогреть тело перед схваткой…

— Опустить паруса! Двигатели — на полную мощность! — рявкнул в капитан, спешно удаляясь в сторону своей рубки. — Заходим правом бортом на ближайший эсминец! Шевелитесь, курицы облезлые, шевелитесь! Градус виража — семьдесят! Господин Смолов — пожалуйста, приготовьтесь подстраховать нас! Щиты придется снизить до минимума, так что на вас вся надежда!

Последнее было добавлено гораздо более почтительным тоном, что первые команды… Но всё равно слишком требовательно по меркам многих мне известных Старших Магистров. Я бы даже на вскидку троих-четверых назвал бы, кто за подобное с него потом шкуру спустил.

— А лихой нам капитан достался, — усмехнулся одобрительно Пётр, разминая пальцы. — Молодец, не тушуется… Правда, не резковато ли мы в драку лезем?

— Понятия не имею, — пожал я плечами на вопросительный взгляд своего слуги… Хотя уже скорее если не друга, то надежного товарища точно. — Если ты намекаешь на моё прошлое — я занимался многим и умею многое. Однако всем прочим способам вести воздушную схватку всегда предпочитал хороший удар выпущенной мною лично молнии.

— Даже в молодости? — хмыкнул он.

— В моей молодости летающих кораблей не было — вернее были, но их роль была скорее транспортной и грузовой, в бою эти лоханки было слишком просто разломать, — вернул я усмешку, увидев удивленно вскинутые брови. — Да-да, а ты что думал? Я не в тридцать лет помер, застал времена, когда приходилось полагаться лишь на себя, а не эти новомодные игрушки…

Договорить я не успел — видимо, приказ капитана (кстати, я даже имение его узнать не потрудился. Непорядок… надо бы потом исправить это упущение) наконец начал исполнятся, и Змей совершил неожиданно резкий и лихой рывок — и начал описывать не слишком широкую дугу, забирая влево и вверх. Туда, где два вражеских эсминца при поддержке тройки фрегатов зажимали одно из двух ещё целых боевых судов наших союзников — эсминец с гордо выбитым красной краской названием Вериока. Более крупный, прочный и дорогой из парочки имеющихся у конвоя… и стремительно терпящий поражение несмотря на то, что габариты и мощь судна вплотную приближались пусть к лёгкому, но крейсеру.

Разумеется, нас заметили, причем даже вовремя — со всех судов врага, что были на это в данный момент способны, ударили заклятия, ядра, картечь и даже пули… Целый шквал огня — однако никто из них не успевал толком приготовится к бою. Змей удивил и врага, и меня корабль развил чудовищную скорость, причем я уверен, что не будь здесь Смолова, подобного бы не вышло.

А он искусно овладел искусством совместных со своим контрактором чар, надо признать. Потоки воздуха сами расходились перед кораблём, чары высшего элементаля каким-то образом изрядно уменьшали трение материи о воздух — и выдавший чудовищную скорость, от которой многие могли бы улететь за борт, не будь на случай подобных ситуаций рунных чар (предусмотрительность конструкторов). Судно буквально хищным ястребом, голодным орлом воспарило над врагами — и капитан, мгновенно оценив диспозицию, выдал залп атакующими чарами судна, не дожидаясь залпа наших орудий.

Десятки копий, сотканных из чистой магмы, длиной в восемь-десять метров каждое и диаметром около полутора метров у основания и трёх — трехгранно, довольно четко очерченном наконечнике, ударили сплошным потоком. И целились они отнюдь не в эсминцы врага — досталось тройке фрегатов. Разумно, кстати — сперва выбить слабейших, что бы под ногами не мешались…

Над несчастными судёнышками вспыхнули пузыри барьеров — но за то время, что шёл бой, Вериока успела основательно просадить и даже не раз пробить их защиту. Так что шансов отразить заклятие седьмого ранга, в которое маны оказалось вложено столько, что не каждый Архимаг бы подобное исполнил на бис, стало концом для бедолаг. Не слишком большие и прочные кораблики не просто вспыхивали от буйства огненной стихии — копья зачарованной магмы прошивали суда насквозь, прожигая громадные дыры и мгновенно убивай членов экипажа. Некоторые успели спастись — чародеи и элитные бойцы, быстро осознавшие к чему идет дело, выпрыгивали за борт — а там кто своими силами, кто при помощи артефактов начинали тормозить своё падение… Нормально летать могли лишь считанные единицы, но вот сделать падение контролируемым и достаточно безопасным, что бы иметь шансы не расшибиться на смерть — десятки различных воинов и чародеев… Но того факта, что три фрегата вражеской эскадры с сотнями членов экипажа просто перестали существовать это не отменяло.

А тем временем оправившиеся канониры дружно выдали залп — к сожалению, явно слишком быстрый рывок судна (всё же Смолову надо бы сработаться с командой, что бы в будущем так не косячить. Впрочем, всё это потом, потом… А сейчас я наблюдал, как десятки дорогущих ядер, за любое из которых можно купить десяток крестьянских семей с их земельными наделами, бьют в барьер вражеского эсминца — и яркими, многоцветными вспышками дорогущие боеприпасы прожигали его!

Правда, в само судно всё-таки попали лишь единицы — на корабле находились отнюдь не манекены и мальчики для битья, и боевые маги японского (ну или китайского, я пока не очень различаю) эсминца сумели защитить себя и своих подчиненных личными чарами. Я ощутил ауры двух Младших Магистров и четверых Мастеров — даже для эсминца чародеев высокого ранга тут было многовато. И откуда у них…

Ответ пришел раньше, чем я успел сформировать вопрос в своей голове — навстречу кораблю рванули десятки духов. Знакомые, до боли привычные чары той части сибирских племен, что отказались влиться в Империю! Сородичи нанхасов на кораблях воюющих с нами Цинь и Японской Империи, мать их за обе ноги и дрыном в задницу!

Нет, в принципе, союз выглядит вполне логичным, но… Я слишком привык, что кочевники в Сибири ни с кем не объединяются, даже меж собой далеко не всегда дружат. Тем не менее, ни моё удивление, ни тот факт, что на вражеском судне оказался Старший Магистр шаман, меня с понталыку не сбили — фиолетовые разряды молний пролились ярким, обильным дождём, оглушая шумом грома и грохота и сметая орду призванных из иных планов бытия энергетических сущностей…

Ныне я не кто-то там. Я Старший Магистр — пусть и низшая, но тем не менее та ступень, что возводит мага в высшую лигу. Первые три ступени — маги низших рангов. Четвертая и пятая — средних. Шестая и седьмая — тактический резерв, фундамент любого государства. И выше — лишь Маги Заклятий, стратегический резерв… Я вступил в лигу тех, кто стоит над всеми — при том, что я на предыдущем ранге был сильнее большинства Старших Магистров.

Мои фиолетовые молнии без труда смели всех призванных шаманом шестого ранга и двумя десятками его подчиненных существ. А затем я ощутил движение воистину могучей ауры — чародей в ранге Архимага, старый шаман, укутанный в медвежью шкуру, мягко приземлился на палубу Вериоки.

— Господин! — заорал, перекрывая грохот начавшейся канонады и обмена магическими ударами Смолов. — Архимаг! Отступаем?

— Сумеешь задавить шаманов? — поинтересовался я спокойно.

— Без труда, — твёрдо ответил он. — Змей со мной на борту задавит всех. Ручаюсь своей головой, мой повелитель.

Мой повелитель, поди ж ты… Ладно, потом объясню, что мне подобная лесть не нравится.

— Тогда оставляю крейсер на тебя, Петя… И не дай боги ему придет пи**да пока меня нет — шкуру спущу и с тебя, и с элементаля твоего!

Пётр лишь ухмыльнулся, поняв мою шутку. А вот его контрактор из иного плана бытия весьма заметно струхнул — его ужасом повеяло так, что не ощутить было невозможно. Ну да, откуда сыну воздушной стихии знать концепцию юмора?

На палубе Верикоки пожилой шаман уже протянул руку, собираясь ухватить за шею свою добычу, чью охрану он уже успел перебить…

— Руки убрал, старый пень! — резко бросил я, заставляя трещать прочнейшие доски палубы от своего приземления.

Девушка. Молодая, испуганная девчонка, обвешанная дорогими артефактами, которые она была не в состоянии применить от страха… И старый Архимаг-шаман. Вот уж приключение…

— Я — Анна Пожарская! — высоким, перепуганным голосом воскликнула она. — Сударь, молю вас — бегите! И передайте моему отцу, что я…

Что она там собиралась передать отцу осталось неясным — её попытку активировать свой сильнейший артефакт одним ленивым взглядом прервал вражеский Архимаг, заставив её ойкнуть и шлёпнуться на весьма аппетитную попку… М-да. Срочно надо увидеться с Хельгой — слишком бурно реагирую на симпатичных женщин.

— Глупый щенок, — ощерился морщинистый старик. — Спасибо, что облегчил мне…

— Пасть закрой, уе***ще древнее, — презрительно скривил я губы.

По взмаху моей ладони разряды четырёх цветов молний, соединенные воедино, ударили вперёд, сметая со своего пути всё и вся… Пора бы поглядеть, чего я стою против Архимагов!!!

Глава 14

На пути разрядов магических молний встал полупрозрачный дух с размытыми, неясными очертаниями, и принял удар на себя. Разряды впитались в возникшую перед ними преграду, вгрызлись, стремительно разрушая и разрывая внутренние связи, поддерживающие существование призванного существа — и прикончили, да. Вот только шаману явно было наплевать на это обстоятельство — мой удар призванная тварь остановила, а её дальнейшая судьба призывателя явно не волновала. Просто случайным образом выдернутый из мира духов бедолага, использованный как живой щит…

На палубу начали выбегать чародеи, однако тройка Адептов во главе с Мастером на исход дела повлиять не могла от слова совсем. Слишком уж разные весовые категории были в сравнении с ними у меня и шамана… Впрочем, кое-что они сделать всё же могли, и слава Богам и Демонам, они правильно поняли и без моих подсказок, что именно.

— Анна, тебе нужно внутрь! — решительно ухватил под локоть девушку мужчина лет тридцати, на легком доспехе старинного образца которого был знак Пожарских. — Быстрее, пока они не нача…

Его дальнейшие слова потонули в грохоте грома и треске электрических разрядов — шутки кончились, и я начал бить всерьез и насмерть, не считаясь с сопутствующим уроном. Всё же передо мной стоял чародей на целый ранг выше меня… Ах, как же мне недостаёт того могущества, что бежало по моим венам, распаляя кровь и заставляя чувствовать себя всемогущим, что вело меня в бой, безнадежный для всех, кроме меня… Могущества, что было у меня в Александровске в памятный день вражеского вторжения!

Однако если в чем я и был действительно опытен, умел и уверен — так это в своем боевом опыте. Пусть поначалу память из прошлого мира была скорее просто памятью, а не вбитыми в сознание безусловными рефлексами и инстинктами (хотя я и наивно полагал обратно) но короткое прикосновение к истинному могуществу словно бы пробудило во мне что-то от того, прошлого Пепла…

И потому мой первый серьёзный удар в этой битве был нанесен без оглядки на сопутствующий ущерб. Ещё полгода назад я бы не решился так ударить в обстоятельствах, когда есть риск задеть девушку и её спутников, находящихся за моей спиной. Но Я нынешний, взвесив все риски и опасности создавшегося положения, плевать хотел, что там случится с этими незнакомцами за моей спиной — мне нужна была победа, а Пепел идёт к победе любой ценой. Один Архимаг в размен даже на весь этот эсминец со всем экипажем — это вполне достойный и приемлемый размен. Не говоря уж о такой мелочи, как всего лишь риск четырьмя жизнями…

— Зазвучи раскатами грома, Рёв Небес! — бесстрастно бросил я, помогая себе словами-активаторами.

Я хлопнул в ладони, порождая первый звук, первую искру разрастающейся акустической атаки — площадной и проникающей, направленной на то, что бы гарантированно поразить цель. Произнося название своих чар в слух маг, если это были действительно его чары, ускорял процесс их сплетения, увеличивал допустимый объем вложенной маны и вообще — это очень помогало правильно настроится внутренне, что бы закрутить, заплести и сплавить воедино правильным образом свою магию. Многие снобы почитали подобное показателем невежественности чародея — ведь чем искуснее маг, тем меньше у него необходимости в подобных вещах… Да и толку произносить что-то в слух имелось лишь при использовании действительно сложным и могущественных (хотя бы для своего ранга) чар. Но я готов получить славу неумехи, если это даст мне хотя бы пару процентов лишней эффективности… А уж ради десяти-двенадцати, обеспеченных мне здесь и сейчас, согласен и на худшее!

Основная мощь акустического удара была, разумеется, направлена вперед и в стороны, сконцентрирована на Архимаге-шамане, но какая-то малая часть разошлась и за спину — всё же мне пока недоставало практики для использования этого заклятия без паразитных расхождений энергии… Звуковые волны, разошедшиеся в стороны, в физическом плане выделялись сероватым мерцанием. На их пути встал десяток духов, сырой силой успевшие сотворить защитную сферу. Чары столкнулись — и две силы яростно вгрызлись друг в друга.

За моей спиной раздались крики боли, едва различимые на фоне гула лопающихся, раскалывающих пространство звуковых волн — отдача моих чар всё же задела стоящих за моей спиной людей. Впрочем, не до них — я шагнул вперед, растягивая губы в злой, хищной ухмылке. Я дерусь на равных с чародеем седьмого ранга! И не просто на равных — я перехватил и удерживаю инициативу, я напираю на врага, вынуждая его уйти в защиту!

А ведь ещё не так давно столкновение с Архимагом один на один означало бы для меня верную смерть! Маг седьмого ранга для меня был бы непреодолимой преградой, верной смертью, от которой при самой большой удаче я сумел бы разве что сбежать, да и то лишь при невероятно удачном стечении обстоятельств…

Но здесь и сейчас я дрался с ним на равных — и это безо всяких дополнительных усилителей, без раскалывающих душу и сжигающих собственную плоть усилий, без великих артефактов и прочих ухищрений… Я вышел на битву вооруженный лишь своей силой и магическим мастерством, с верным Мечом Простолюдина на поясе и парой стандартных, можно сказать, зелий алхимического допинга… И после всех этих недель, которые я провел в виде изломанной, умирающей куклы — это было прекрасно. Это было лучше, чем алкоголь, чем наркотики, чем секс — ощущение собственного могущества и понимание того, что мне есть чем в себе гордиться! И я упивался этими чувствами — но головы притом не терял…

А потому когда нечто громадное, похожее на грозовое облако и распространяющее вокруг себя эманации присущие истинному контрактору шамана-Архимага, наконец проявилось, окутав сибиряка со всех сторон и до предела усилив его ауру, я был готов. Толстые жгуты молний, играючи способных прожигать сквозные дыры в листах зачарованной бронестали, защищающей эсминец, ударили мне навстречу из-под рухнувшей защиты шамана — и прежде чем всё окутала ярчайшая вспышка света, я успел увидеть тоненькие струйки крови из глаз, носа, рта и ушей шамана. Ничего критичного и даже сколь-либо серьёзного… Но первая кровь в нашей схватке осталась за мной!

— Воздвигнись, Стена Отрицания! — с безумным хохотом вскинул я левую руку, сотворяя буквально из ничего толстую каменную стену, закрывшую меня и людей позади.

Правая же наконец выхватила Меч Простолюдина, извлекая его из ножен. И вовремя — удар Архимага смёл защитные чары, несмотря на антагонизм стихий — земля в общем и камень в частности, если правильно заплести магию, хорошо держал удар воздуха в целом и молний в частности… Но не при такой разнице в силах, конечно. Однако лезвие магического оружия приняло остаточную силу вражеского удара и клинок, окутанный собственными, фиолетовыми разрядами, играючи отразил удар.

— И это всё, что ты можешь, жалкая псина⁈ — шагнул я вперед. — Ну же, не стесняйся, давай, покажи на что способен! Ты же Архимаг, старик — так покажи всех припрятанных тобой духов!

— Уж не сомневайся, имперский выродок — ты их сегодня увидишь, и это будет последнее, что ты запомнишь перед смертью! — в ярости закричал шаман. — Сумел немного задеть меня и решил, что чего-то стоишь⁈ Чудеса случаются лишь раз, щенок!

* * *

— Чудеса случаются лишь раз, щенок! — взревел явно взбешенный шаман.

Боярин Дмитрий Пожарский, рядовой член славного боярского Рода, отправившийся в эти края в том числе и как личный защитник внучки пятого Старейшины их Рода, в изумлении глядел на разворачивающуюся перед ним схватку. Небывалую, невозможную битву вооруженного одним лишь мечом юноши (именно юноши, а не молодящегося старика, в этом наметанный глаз московского гостя не мог ошибаться!) против старого и явно опытного, прошедшего немало битв шамана в ранге Архимага, увешанного различными талисманами, артефактами и защитными амулетами — из костей явно непростых чудовищ… И это не говоря уже о татуировках, обильно покрывающих чародея — светящихся и испускающих все более мощные волны силы, явно призванные помочь в бою своему обладателю… В общем, стоящий напротив их неведомого защитника шаман был достоин кресла Старейшины в любом Великом Роду — как по рангу, так и по силе. Уж в этом Дима был уверен.

А противостоял ему молодой паренек лет максимум двадцати. Паренек, от которого он ничего не ждал — выбегая на палубу за своей дурой подопечной, невовремя решившей поиграть в героиню и выбравшуюся на открытую палубу, он сперва решил, что перед ними какой-то дурак из экипажа, решивший поиграть в героя и даже принялся искать на палубе глазами обладателя ауры Старшего Магистра… А потом подумал, что от усталости и напряжения его подводит восприятие, когда оно указало на паренька как на обладателя данного ранга.

Однако факт того, что перед ним неизвестный гений чудовищной мощи ему всё же пришлось принять — когда тот одним хлопком и фразой-активатором послал вперед магический удар, пробравший даже Архимага. Их собственные защитные навыки и вовсе смело как и не было — их спасли лишь его защитные артефакты. И это при том, что им досталось лишь эхо той атаки!

И вот сейчас Дмитрий, совершенно забыв об Ане и тройке своих подчиненных, во все глаза глядел на разворачивающуюся схватку. Это были не дуэли равных аристократов, длящиеся как правило до первой крови и редко балующие зрителей участниками выше пятого ранга, не тренировочные спарринги в их собственно Роду и даже не показательные выступления лучших боевых чародеев семьи, устраиваемые для общего развития талантов семьи.

Нет, тут ощущалась явная ненависть двух встретившихся чародеев, чувствовалось истинное, чудовищное напряжение смертельной схватки — схватки, в которой нет места таким вещам как честь, благородство и прочее, битва, в которой обе стороны пойдут на всё ради победы. И обладатель редчайшего, из покон веков передающегося в семье таланта Дмитрий не собирался упускать и крупицы предстоящего зрелища.

Довольно молодой ещё маг снял подавляющий его силы амулет, рывком оборвав ремешок, на котором тот висел — и аура пикового Младшего Магистра (немалое достижение для тридцати двух лет, ставящего его на грань тех гениев, что брали четвёртый ранг до двадцати. К сожалению, лично он достиг уровня Мастера лишь в двадцать один… Но это всё равно гарантировало, что как минимум Архимагом ему точно быть) разлилась вокруг. Анна, его троюродная сестра, тоже поступила сходным образом — и двадцатилетняя девушка-Мастер, взявшая свой ранг буквально два месяца назад, тоже сосредоточилась на представшем их глазам зрелище. Настаивать на её уходе чародей перестал — в ней семейный дар был на порядок сильнее, нежели в нем, и ей ещё полезнее было наблюдать за начавшейся схваткой…

Клинок, от которого расходились волны глубокой, спокойной силы, напитался яростной мощью боевой магии своего владельца — и стремительный взмах послал с лезвия оружия перевитое жгутами молний воздушное лезвие вперед. Простейшие на взгляд любителя чары были столь кардинально усложнены, обладали таким количеством дополнений и присадок, что стоящая рядом с ним Анна удивленно вскрикнула — подобным ударом вполне можно было одним ударом прикончить не то, что Мастера… Такое не всякий Младший Магистр переживет — и эту атаку молодой парень создал не просто легко и играючи — ему хватило исчезающе краткого мига для её сотворения! Уровень запредельного, невозможного мастерства, который не факт что был доступен даже её деду-Старейшине!

В начавшейся схватке на них уже не обращали внимания ни Архимаг, ни Старший Магистр — враги нашли друг друга, и для этой парочки явно перестал существовать весь остальной мир.

— Отродье Шуйских!!! — взревел, взлетая в воздух, шаман. — Клятвопреступник и детоубийца, чудовище, приносящее жертвы демонам! Я узнал, узнал тебя, грязный убийца и враг истинных хозяев Сибири!

— Истинных хозяев? — совсем не аристократично сплюнул его противник. — Все те, у кого была хоть капля мозга, давно стали частью Империи! Вы же, упорствующие в своей исключительности полудурки — кто угодно, но не хозяева Сибири! Я дал шанс одному из ваших народов, я позволил нанхасам жить на своих землях в мире и покое, гарантировал им все права жителей Российской Империи — а эти выродки ударили мне в спину, пока я сражался с рогачами! Преступили клятвы, заверенные перед вашими тотемами, презрели собственное слово, попытались наложить свои лапы на то, что по праву принадлежало мне… Я убил всех, до кого дотянулся — но уверяю тебя, старый выродок, это меня не удовлетворило, поэтому можете не мечтать о выживании!

— А вот факт жертвоприношений он оспаривать даже не подумал, — вслух негромко заметила Анна. — Интересно, у нас не будет проблем после боя из-за того, что мы услышали?

— Николаев-Шуйский — на особом счету у Второго Императора, так что ему нет нужды даже скрывать подобное, — пожал плечами уже окутавший их защитным барьером Дмитрий. — Да и насколько я понял — речь идет о тех местных племенах, что откровенно противостоят Империи… Так что даже церкви, наверное, плевать.

— Николаев-Шуйский? Ты уверен? — резко взглянула на своего дальнего родича и защитника девушка. — Он ведь Младший Магистр, насколько я помню!

— Едва-ли в Сибири найдется второй человек из Рода Шуйских, что носит не их родовой знак, а свой собственный, и при том обладающий такой силой в столь молодом возрасте, — пожал плечами Дмитрий. — К тому же…

Договорить он не успел Николаев-Шуйский взлетел вслед за своим противником, окутанный разрядами желтых молний. Окруженный десятками могущественных духов Архимаг был быстр, очень быстр — даже натренированное восприятие боевого мага из не самого слабого боярского Рода требовало прикладывать заметные усилия, что бы просто поспевать за его передвижениями. Однако его противник сумел удивить и своих, и врагов — желтый метеор пулей пронзил разделяющее их пространство, и в воздушном пространстве между несколькими эсминцами, тяжелым крейсером и летящими на выручку врагам несколькими корветами вспыхнули, наливаясь разрушительной мощью, столкнувшиеся боевые заклятия — четыре разноцветных молнии, выдавшие разрушительный импульс, более чем достойный Архимагического уровня и потоки завихрений странного, тяжелого тумана, что словно бы душил эти разряды электричества.

Молнии преодолели туман, но вселившийся в шамана его главный, самый могущественный дух окутал своего пользователя сияющей бронёй, повторяющей форму тела своего носителя. Татуировки на обнажившейся коже шамана, что уже потерял свои шкуры, укутывающие довольно крепкое и на удивление мускулистое тело, вспыхнули, выдавая щедрые порции запасенной маны — но даже так на его правом боку появился дымящийся и явно болезненный ожог. Не смертельная, но явно болезненная рана заставила старика сморщится…

Однако его собственный удар в виде туманного копья, перевитого сотнями маленьких острейших лезвий воздуха, насыщенный громадным объёмом маны, достиг молодого чародея — и закономерно пробил вспыхнувшую вокруг Старшего Магистра магическую защиту. Анна вскрикнула, Дмитрий сжал кулаки до хруста — чуда не случилось, Архимаг всё же одолел Старшего Магистра. А ведь глядя на его самоуверенность он уже начал неосознанно надеяться на то, что они сегодня не погибнут…

Защита чародея всё же оказалась не бесполезна — после такой атаки, разом направленной на физическое и аурное тела, от него не осталось бы ничего, не будь защитных чар… А так вниз начало падать окровавленное, безжизненное тело — и раненный Архимаг протянул руку, сжимающуюся в кулак. Вокруг побежденного мага сомкнулась соткавшаяся из воздуха и тумана конечность, в точности повторяющая руку чародея, и он довольно усмехнулся.

— Я полью твоей кровью могилы… — загрохотал уже лишенный всякой человечности голос, но неожиданно замолк.

Зеленые разряды ударили будто изнутри молодого волшебника — и уже через пару мгновений вслед за ними возникли и фиолетовые разряды, разрушая руку из тумана и воздуха. Целый и невредимый боевой маг в оборванной одежде вскинул голову, и даже отсюда Пожарские ощутили, какие могучие, опасные силы закружились вокруг чародея, сплетаясь в нечто ранее ими невиданное.

Понял опасность и шаман. За его спиной открылись десятки врат измерений — и через них хлынули целые орды призванных духов. Вспыхивали, отдавая силу и заложенные в них чары, амулеты, талисманы и прочие артефакты, что имел при себе пожилой волшебник, вскипел, разрастаясь и заставляя двигаться вокруг себя громадные воздушные массы главный из его призванных духов, тот, что слился с самим Архимагом… Но он не успевал, катастрофически не успевал — слишком сильно уверовал немало проживший на свете шаман, слишком рано решил, что опасный враг повержен…

Вспыхнули желтые крылья за спиной Николаева-Шуйского, ударили во все стороны щупальца-разряды, образовывая поле отрицания вокруг чародея, окутался сине-золотыми разрядами его клинок — а само тело едва не погибшего боевого мага окутали зеленые разряды. А ещё со всех сторон на сотни и сотни метров всё пространство окуталось словно бы громадным роем едва различимых электрических разрядов, явно изрядно увеличивающих магические способности мага и ослабляющих силы его противника.

— Территория Молний, — донеслось до них. — Удар Грома и Молнии!

Впрочем, услышали они это всё уже на несколько секунд позже, чем случилось главное — окутанный многоцветными разрядами клинок боевого мага вонзился прямо в сердце шамана, а разразившийся магический катаклизм на территории в несколько сотен шагов заставил всех стоящих на палубах попадать — некоторые неудачники даже за борт полетели… Дмитрий и Анна ощутили, как содрогнулись две вещи — их представления о силе и иерархии магов и палуба их же эсминца, находившегося ближе остальных судов к эпицентру. Корабль повело воздушной волной, но они не отрывали глаз от невероятного зрелища — скрюченный, умирающий от терзающих его молний Архимаг что-то с ненавистью шептал в жутко ухмыляющееся лицо своего убийцы, забрызганное его собственной кровью. Скрюченные пальцы старого чародея впились в плоть Старшего Магистра, без труда пронзая её и разрывая мышцы и плоть — но Аристарху Николаеву-Шуйскому было явно плевать.

— Так будет с каждой тварью, вставшей на сторону Цинь и Японии, — грохнул полный злобной радости голос. — А уж что случится с этой мразью, позабывшей свое место… Даже демоны содрогнутся от жалости к вам.

И судя по тому, что под безумным взглядом чародея парочка корветов сменила курс и попыталась дать стрекоча — его услышали и поняли.

— Да кто он, черти меня подери, такой? — потрясенно прошептала Анна.

Дмитрий промолчал. Но ответ на этот вопрос его интересовал ничуть не меньше, чем его троюродную сестру…

Глава 15

Схватка сильнейших закончилась — но само воздушное сражение было ещё не завершено. Я рванул на эсминец Пожарских, с которого за произошедшей схваткой наблюдали уже не Мастер и Адепт, а Младший Магистр и Мастер… Что ж, каюсь — в спешке я не слишком-то углублялся в суть ауры и силы этой парочки. Ну да ладно, бог с ним — чем они сильнее, тем от них будет больше толку.

Словно услышав мои мысли, молодой мужчина спешно сплёл атакующее заклятие на основе магии Огня и Воздуха — веретено из пламени и воздушного вихря диаметром около пяти метров и длиной не менее пятнадцати, идеально сплетенное атакующее заклятие пятого ранга, ударило в ослабленный перестрелкой и уже пережитыми ударами барьер ближайшего фрегата. Остатки заклятия ударили в личную защиту нескольких чародеев, а наконец выправившее своё положение в воздухе судно совершило воистину титаническое усилие, явно стоившее немалых мелких повреждений алхимреактору и ходовым системам судна — накоротке изменив курс на градусов сорок-пятьдесят сделало короткий рывок, буквально вонзив носовую часть в обшивку японца. Неглубоко и вообще нанеся больше косметические, нежели реальные повреждения противнику… Но большего и не требовалось, судя по всему.

— Вперёд! — раздался чей-то голос, и палубу заполонили спешащие бойцы. — На абордаж!

Десятки гвардейцев с символами Пожарских на броне и младшие чародеи, командующие ими, рванули по палубе мимо нас, стремясь перемахнуть на вражеское судно… Японцы, несмотря на то, что явно осознали всю опасность происходящего, сдаваться явно не спешили — на палубе фрегата вспыхнула кровавая карусель боя, в которой грохотали выстрелы, сверкали клинки зачарованных мечей и в обе стороны била боевая и защитная магия… Все прелести рукопашной схватке на качающейся палубе воздушного судна, одним словом.

Острая боль вновь пронзила меня, но под настороженными взглядами парочке бояр я не подал виду. Вот ведь живучая падаль — поверженный Архимаг никак не желал умирать, даже несмотря на все необратимые повреждения, полученные его энергетикой. Рана была смертельной — и далеко не потому, что Меч Простолюдина пронзил его сердце. Как раз подобным чародея его уровня пронять едва ли удастся — даже при отрубленной голове, если повреждение чисто физического, а не магического характера, Архимагу вполне по силам выжить. Я сам как-то в прошлой жизни весьма удивил одного наивного юношу, сумевшего подловить меня вусмерть пьяным… Я просто поднял свою отрубленную голову, положил на положенное ей место и на его изумленных глазах срастил её. Юный мститель такого явно не ждал, как и потока молний, что смёл и бедолагу, и харчевню, в которой произошел досадный инцидент… Правда, потом, после разбирательств и суда, пришлось идти на поклон к хорошему целителю — прирастил я свою дурную голову так грубо и криво, что даже еду через горло проталкивать было сложно… Но ничего — не считая определенного дискомфорта жить было вполне возможно.

Однако я-то не бездарный молодой придурок с незачарованным клинком, ударивший мне в спину с воплями о мести, верно? Я сделал всё по науке, разрушив напрочь энергетику врага, и пора бы старому хрену уже отправится на встречу к предкам…

— А ты упрямый, — вынужденно признал я, не обращая внимания на происходящее вокруг. — Никак не помрешь, пень старый… А если так?

Через клинок потекли фиолетовые и синие молнии, заставляя выгнуться дугой шамана — но его скрюченные, изувеченные пальцы не ослабили хватку, и все же сморщился. Больно же… Ах ты падаль! Через перекрученное в гримасе боли лицо исказила жуткая ухмылка, обнажающая обагрённые кровью желтые зубы, меж которыми били струйки дыма.

Через пальцы умирающего в меня втекали тонкие струйки незнакомой, но явно смертельно опасной волшбы. Это не было прямой атакой, попыткой ударить в лоб — такое я ощутил бы сразу и успел бы среагировать вовремя. Нет, это скорее напоминало яд или…

— Проклинаю тебя, чужак… — злобно, яростно прохрипел он из последних сил. — Иномировая тварь, переполненная нездешней мощью, да не узришь ты ни лиц детей своих, ни предков… Да сгинешь в пучине безвестной и безгласной тьмы, да низринешься в бездну тишины и темноты, пребывая отрезанным от колеса перерождений во веки веков, отрезанным от мира мертвых или…

Он ещё хрипло выкрикивал слова проклятия, что надёжно сковывало нас двоих, Архимага и Старшего Магистра, проклятия, в которое он вкладывал всю свою ненависть, все остатки сил и самую жизнь, всё могущество покорных его воле духов — слова, что он произносил, были не просто пустым сотрясанием воздуха, нет. Проклятия, они такие — больше всех прочих разделов чародейства зависят от акустических компонентов накладываемых чар, магия, что призывает сам мир и ману в свидетели, воплощая сказанное в жизнь… И сейчас мне срочно требовалось дать ему отпор — пока у меня ещё было на это время. Так что боюсь дальнейшая воздушная схватка пройдет без меня — а жаль, мне бы очень хотелось лично понаблюдать, как мой тяжелый крейсер показывает наглым пиратствующим уродам кузькину мать.

— Ответь на мой зов, Зеленая Молния! — рыкнул я, отпуская рукоять Меча Простолюдина. —

Изумрудные разряды с новой, невиданной силой побежали не просто по моим венам, разлились по жилам, капиллярам и прочему — сейчас я с преизлихом насыщал себя чистейшими чарами исцеления. Но не молниями едиными живы… К сожалению, просто добить старика здесь и сейчас означало лишь многократно осложнить себе задачу — снять накладываемое посмертно проклятие проще всего до того, как оно полностью вступило в силу и пока проклинающий ещё жив.

Магия Света, раздел чар Очищения. Сильнейшее из доступных мне в данный момент чар подобного толка стремительно сплеталось. Желтые и Золотые молнии отдавали всю мощь, на которую были способны, дабы ускорить и усилить заклятие, и я даже успевал…

— Сдохни наконец! — воскликнул женский голос справа.

Изящная, украшенная золотым узором сабля показалась в поле моего зрения, стремительно опускаясь на ещё сильнее осклабившегося шамана…

— Дура!!! — взревел я, немыслимым усилием заставляя себя отвлечься на третье действо сразу — телекинетический толчок.

Однако зачарованная побрякушка на груди у безмозглой овцы, что решила влезть куда не просят со своей помощью, без труда отразила не самое сильное магическое воздействие — и отсеченная голова старика покатилась по палубе эсминца, разбрызгивая кровь.

— Будь… проклят… — прошептали изжаренные губы в последний раз и взор могучего некогда чародея седьмого ранга окончательно потух.

— Тупая корова! — взревел я в ярости. — Безмозглая, тупая овца!!!

— Сударь, моя сестра лишь… — попытался вмешаться явно удивленный моей реакцией Пожарский, но я уже взял себя в руки.

— Заткнитесь, горе помощники, — процедил я сквозь зубу, глядя как стремительно расползается чернота по моей коже. — Боги и Демоны, ничему меня жизнь не учит… Полез, мать вашу, помогать идиотам… Молитесь, что бы я выжил — иначе то, во что я обращусь после смерти, вас уничтожит самыми первыми. И никакие цацки магического характера не спасут.

Проклятие обрело окончательную форму, воля умершего загустилась, обрела собственное подобие жизни — и весь смысл его существования теперь был в том, что бы убить меня быстрой и мучительной смертью. А учитывая кое-какие добавки в проклятии, то после своей смерти я поднимусь в виде нежити.

Старый шаман понимал, что делает. Прекрасно понимал… Я думал, что устроил удачный гамбит, позволил изранить себя, заложив перед этим мощный заряд зеленых молний прямо в себе — что бы потом, когда он уверует в свою победу, прикончить его одним внезапным ударом. Несмотря на шестой ранг, в чистом противостоянии с чародеем седьмого ранга я всё ещё был слабоват и единственным шансом было ударить в полную мощь тогда, когда он не ждет…

Однако старый хрен подстраховался, и теперь я уже не уверен, с чьей это стороны был гамбит — с его или с моей. Ибо я поднимусь высшей нежитью, с доступом к немалой части своего былого могущества — и управляющие нити тянулись куда-то в глубь Сибири, видимо к его сородичам. По сути, он заготовил для своих сородичей покорную немертвую тварь с силой, превышающей любого Мага Заклятий на планете, ценой всего лишь своей жизни… А учитывая, что он не мог знать, что я появлюсь сегодня здесь, то старому призывателю духов можно поставить твёрдую пятерку с плюсом за умение принимать быстрые и взвешенные решения в экстремальной обстановке — он импровизировал, и импровизация его могла сейчас меня погубить.

Потоки света, перевитые золотым и желтым, стремительным потоком заполнили всё моё естество, но даже сильнейшее доступное мне заклятие Очищения было не в силах решить мою проблему. Всё, чего я достиг — проклятие оказалось отброшено, съежившись до небольших тёмных пятен в тех местах, где пальцы шамана пробили мою плоть. И пока ещё Очищение бушевало, выжигая всю заразу темной магии, что могло, у меня было время подумать. Немного, минут пять, может семь — но было.

— Эм… Господин Николаев-Шуйский, верно? — осторожно, словно говорила с диким зверем, который в любой момент мог наброситься на неё, заговорила со мной Пожарская. — Я так понимаю, из-за моего импульсивного поступка вы оказались в столь сложном положении, верно?

— Вернее некуда, — подтвердил я рассеянно. — Так что отойдите подальше сударыня — с меня на сегодня достаточно Пожарских. Боюсь, второй попытки мне чем-либо помочь с вашей стороны я могу не пережить.

— Эм… Совершенно случайно вышло так, что мы везем кое-какие священные реликвии для вашего дяди, уважаемого Сергия Белозерского, — осторожно начала девушка. — И среди них имеется, как мне кажется, весьма подходящая к данному случаю. Мощи пресвятого…

— Тащи, — коротко бросил я, с тревогой ощущая, что первоначальная оценка на тему оставшегося у меня спокойного времени оказалась слишком оптимистична. — Любая священная реликвия, связанная со светлыми богами, будет уместна! Неси немедленно, девка!

Судя по поджатым губам Пожарской, моё обращение ей очень не понравилось… Ещё бы — на дуэли вызывали за меньшее. Это всё равно, что назвать дворянина или, упаси боги, боярина — мужиком. Они ж тут все такие чувствительные к этим аристократическим нюансам этикета… Но мне было откровенно наплевать. Пусть радуется, если я по итогу её Роду счет не выкачу за произошедшее!

Её родич, боевой маг пятого ранга, поглядывал на меня весьма настороженно, но в разговор влезать не спешил. Что ж, весьма разумно — настроение у меня сейчас прескверное. А ведь не вмешайся дура, я бы и проклятие сам развеял, и Архимага бы имел возможность Маргатону скормить, что разом бы весьма улучшило моё положение. Черт, ну не везет и баста, всё тут!

В ожидании девушки я вновь прибег к зеленым молниям. Эта часть моей силы пожирала ману с весьма нескромным аппетитом пожирала ману, но взамен выдавала отличный КПД — теперь мне в принципе не нужны ни целители, ни алхимические препарата этого направления. Хотя нет, с последним погорячился — в бою иной раз, по ситуации, проще зелье хлебнуть, чем тратить немалое количество сил и концентрации на самоисцеление. Но в целом — я теперь могу драться куда свободнее, чем прежде, ведь риск погибнуть снизился на порядок.

А ведь ещё каких-то пару лет назад Архимаги были несокрушимыми столпами мироздания, каждый из которых мог прихлопнуть меня как комара. Наличие у тех же Игнатьевых своего чародея седьмого ранга ставило меня перед фактом того, что победить в конфликте с ними я не способен в принципе… А что сейчас? Доведесь Николаевым-Шуйским схлестнуться с Родом Игнатьевых в бою, то я уверен — мы бы справились.

Смолов в одиночку двоих, а то и троих себе подобных стоит, тем более не из Великих Родов. А ещё есть Цветкова, Алтынай, Петя — как-никак, Младший Магистр, мои Мастера, тысячи гвардейцев, несколько артиллерийских батарей, свой тяжелый крейсер, что сам по себе почитай тот же Архимаг, а в некоторых ситуациях — даже лучше, чем просто Архимаг… Ну и я — я, способный пусть не победить (не сейчас точно. Вот годик-другой саморазвития — и там уже поглядим), но дать равный бой и связать руки чародею седьмого ранга… А уж учитывая, сколько всего из арсенала той же ритуальной магии мне ныне вновь доступно — то на своём поле и убить способен! Да, вырос, окреп, да и соратники на месте не стоят…

— Долго ещё твоя родственница копошиться будет? — не оборачиваясь бросил я молчаливому Пожарскому.

— Ещё несколько минут, — ответил он.

Тем временем исход воздушного сражения окончательно и бесповоротно стал очевиден обеим сторонам. По целому ряду причин — от моего крейсера до наконец прибывших боевых судов ближайших Родов, ими обладающих, вместе с дежурным эсминцем, двойкой фрегатов и пятью корветами под флагами Романовых. Учитывая ещё четыре эсминца разных Родов — исход битвы был предопределен.

Очевидно, поверженный мной Архимаг был козырной картой нападавших — шаман седьмого ранга вполне мог компенсировать численный перевес с нашей стороны, но во первых — враги не знали, что рядом есть целый тяжелый крейсер, что сам по себе мог дать прикурить их козырной карте, во вторых — что тут найдется столь резвый Старший Магистр, как я. А так, убери из уравнения меня и моих людей — и у врага были более чем достойные шансы разбить ещё и прибывших на выручку аристократов и дежурную эскадру.

— Думаю, план врага заключался не только в нападении на нас, но и в том, что бы разгромить возможные подкрепления, — заговорил Пожарский, повторяя мои мысли. — Учитывая наличие среди них шамана такой силы, скорее всего сегодня враги бы захватили несколько эсминцев, львиную долю имевшегося у нас груза и успели бы отступить до того, как сюда прибыли бы достаточные силы для отражения подобной угрозы. Позвольте выразить вам свою благодарность, сударь — если бы не вы и ваши люди, я бы скорее всего уже погиб, как и большинство наших людей.

Я промолчал, не считая нужным отвечать. Во первых, Очищение почти истощилось, и пришлось вливать всё больше маны в Зеленую Молнию, во вторых — перед моими глазами было зрелище поинтереснее. А именно — образцово-показательная абордажная операция, осуществляемая моими людьми. Тут уж действительно было зачем поглядеть — в конце концов, именно оценить возможности своих бойцов и магов я и прилетел.

Отогнав и основательно проутюжив парочку эсминцев артиллерией и боевой магией, мой крейсер развернулся, выбрав себе целью пару фрегатов. Надо сказать, разница в тоннаже была ощутима невооруженным взглядом — если эсминцы уступали тяжелому крейсеру габаритами раза в два-два с половиной, то фрегаты и вовсе смотрелись щенками на фоне волкодава. Разница в тоннаже даже на мой любительский взгляд была не меньше, чем в пять шесть… М-да, а ведь абордажников на моём корабле некомплект, если подумать. На такую махину и пять сотен бойцов будет едва достаточным минимумом… Но насколько я понял — это все, что пока имеется.

Штурмовать при таких обстоятельствах два эсминца разом действительно было бы чересчур самонадеянно. Да что уж там — и на одном могло бы оказаться достаточно народу, что бы если не отразить попытку абордажа, так заставить моих людей умыться кровью. К тому же эсминцы были до сих пор отнюдь не беззащитны — и мой капитан, справедливо рассудив, что выиграл достаточно времени в артиллерийской и магической дуэли с небольшой эскадрой, решил нацелиться на кусок, который можно проглотить и не подавиться.

Крейсер не стал таранить или даже слишком уж сближаться с парочкой удирающих в одном направлении — очевидно, в отличии от гордых самураев циньцы расставаться с жизнью в бою не слишком-то и торопились. Что похвально с одной стороны — живыми они своим хозяевам пользы принесут больше, чем напрасно погибшими в проигранной схватке… Но с другой — за счет этого они стали удобной мишенью для Змея.

Не долетая метров семисот до пары кораблей, мои бойцы начали штурм. Я сам удивился их наглой тактике — а уж как, наверное, бедолаги на вражеских суденышках оказались поражены, когда буквально с борта громадины летучего крейсера начали спрыгивать вниз фигурки десятков закованных в весьма дорогие зачарованные доспехи бойцов!

Прямо в воздухе образовалось два громадных пузыря — в одном, что поменьше, было около сотни бойцов и сам Смолов — его ауру было сложно спутать — в другом, с двумя сотнями — три Мастера и Младший Магистр в лице моего личного ученика. Штурм начался на обоих кораблях одновременно — за минуту до этого артиллерия просадила защитные барьеры вражеских судов, и восстановить их вновь они явно не успевали… Как и приготовится к отражению штурма — разрозненные выстрелы пушек и боевых заклятий были легко отбиты стенами воздушных пузырей, поддерживаемых витающим в воздухе почти невидимым элементалем моего заместителя и верного слуги.

— Думаю, вас можно поздравить с пополнением вашей личной эскадры двумя не самыми плохими фрегатами… — явно с удивлением протянул стоящий рядом Младший Магистр. — Какая необычная тактика и своеобразное использование столь могущественного элементаля воздуха…

Прежде, чем я ответил, наконец появилась его сестра с какой-то коробочкой. Ну наконец-то! Я уже из последних сил проклятье держу!

Глава 16

Дела далекие, дела Камчатские…

— Ну что, друг мой, всё ещё считаешь, что мы сумеем отогнать япошек? — поинтересовался, набивая трубку, седой полковник инженерного корпуса сухопутных войск.

На не слишком-то и высокой и не выделяющейся особой прочностью крепостной стене стояли двое. Упомянутый полковник, чародей в ранге Младшего Магистра, и его друг — высокий, широкоплечий и не менее пожилой чародей в полковничьих погонах инфантерии. А перед ними расстилалась серо-свинцовые воды бухты Петропавловска-Камчатского, на волнах которой покачивались немногочисленные боевые суда Российской Империи.

Тройка крейсеров, раза в два превосходящие свои воздушные аналоги, темнели многочисленными пятнами копоти и едва залатанными пробоинами, шесть ещё более потрепанных фрегатов да десяток корветов — все, что осталось от второй тихоокеанской флотилии Его Императорского Величества. Вдали, у самого входа в бухту, дымился и исходил эманациями смерти медленно идущий ко дну дредноут — плавучая крепость с размещенными на ней площадками для двадцати пяти корветов, десятка фрегатов, трех эсминцев и тяжелого крейсера. Громадина, совокупный экипаж которой насчитывал свыше двадцати тысяч солдат и матросов, включая полтора десятка Старших Магистров и троих Архимагов, судно, которому не страшен был бы даже одиночный Маг Заклятий, обладающее достаточной мощью, что бы кракены и левиафаны в панике удирали от него подальше, ощущая грозную мощь заключенной в эту махину магии, ныне представлял из себя весьма удручающее зрелище.

Нет, судно не погибло без боя — более того, если бы не оно, то Петропавловск-Камчатский пал бы ещё две недели назад, а до его бухты не сумели бы добраться даже эти ошметки океанского флота Империи, однако факт оставался фактом — нерушимая, почти неуязвимая громада была безвозвратно потеряна.

— Куда он, кстати, тонет? — на удивление спокойно полюбопытствовал вместо ответа на вопрос товарища полковник пехоты, если отбросить модные европейские словечки и говорить по простому. — Там до дна дай бог метров сто двадцать, а эта махина, если даже по самым минимальным прикидкам — от киля до палубы метров триста пятьдесят, а то и все четыреста имеет.

— Ну, в обычное время на плаву его поддерживает магия — руны снижения веса, руны левитации и прочее, — пожал плечами полковник-инженер… Или фортификатор, если уж быть совсем точным. — Но близко к суше эта махина никогда не подплывала — расход топлива становился совсем уж неприличным. Он и здесь-то плавать начинал лишь в боевой обстановке, предпочитая обычно просто сидеть килем на дне… Неужто не видел, как они корабль топили?

— Я был занят — там, с западной стороны, если помнишь, китайцы вместе с отрядами индийских наёмников едва стену не взяли штурмом, — пожал он плечами. — Насилу отбили супостатов… Так чего с дредноутом приключилось? Куда он тонет-то?

— Самураи призвали нескольких Младших Божеств в реальный мир, а китайцы натравили на несчастную посудину стаю своих драконов, — пояснил его коллега. — Бой выдался жарким — они даже пару своих дредноутов подвели, да только им пришлось отойти, артиллерийскую дуэль они не выдержали. Однако дело своё сделали — два остававшихся линкора ныне на дне. Там схватка совсем уж по крупному пошла, и кто-то пустил в ход высшую магию пространства. Под кораблём сейчас некая аномалия, куда он, собственно, и проваливается…

Два полковника некоторое время помолчали. Пожилой фортификатор спокойно попыхивал трубкой, глядя на морскую гладь затуманенным взором — мыслями пожилой чародей был явно не здесь. А вот его товарищ, наоборот, глядел только и исключительно на погибающую гордость тихоокеанского флота Его Императорского Величества — на дредноут Юрий Романов, названный так в честь дяди нынешнего Императора, бывшего главы Адмиралтейства, скончавшегося пару десятилетий назад.

— Хороший был человек и отменный морской волк Его Светлость Юрий Никитич, — угрюмо бросил полковник пехоты. — Даже я, человек насквозь, так сказать, сухопутный, знал это. Жаль, что названный его именем дредноут так бесславно сгинул…

От тонущего судна раздался грохот и треск, прервавший речь чародея — верхняя палуба в кормовой части судна лопнула, выпуская гигантскую драконью голову. Ящер был не европейского типа — с четырьмя могучими лапами, мощным торсом и длинной шеей, а азиатский, с вытянутым змееподобным туловищем, длинными усами-вибриссами и короткими лапами.

Могучая тварь, способная одолеть в одиночку троих-четверых Младших Магистров, выглядела потрёпанной. Изорванная, во многих местах пробитая чешуя, потоки крови, льющиеся из многочисленных ран, выбитый глаз… Несомненно, силы вторжения одержали верх над гордостью Имперского океанского флота — но победа эта далась им большой кровью.

Дракон явно удирал. Превосходное зрение чародеев, дополнительно усиленное ими соответствующими чарами, позволяло разглядеть происходящее в мельчайших деталях несмотря на расстояние. Тварь извивалась, разевала пасть в попытках реветь (безуспешных, ибо что-то напрочь блокировало звук) и рвалась как обезумевшая, стремясь покинуть внутренности поверженного исполина из зачарованного магического металла и драгоценных волшебных пород Сибирских деревьев — и через десяток секунд монстру это удалось.

— Врё-ешшшь… Не… Уйдёшь… — раздался сиплый, усталый и полный злости голос, и из образовавшегося в результате попытки сбежать отверстия в палубе внезапно вылетел поток едва различимого сияния.

Секунда, вторая, третья — и вот уже в небе стоит громадный, под две сотни метров ростов полупрозрачный витязь в древних доспехах. Кольчуга, простой прямой клинок в правой руке, шлем без забрала или личины, каплевидный щит за спиной — перед смертными в облике древнерусского дружинника предстало Младшее Божество славянского пантеона. Кто-то из гвардейцев Старших Богов, не иначе…

— Именем Перуна, тварь! — громогласно зарычал древний витязь. — Окаянный червяк азиатский, да я тебя!..

Сжимаемый могучей рукой сорокаметровый дракон действительно смотрелся безобидным ужом, пойманным могучей рукой. Одно мгновение, неразличимое глазом усилие — и извивающаяся в попытках вырваться и спастись тварь лопнула, разбрызгивая свои внутренности прямо в воды бухты. Но на этом древний витязь не успокоился — громадный клинок с неожиданной для таких габаритов скоростью устремился вниз в колющем ударе. Прямо туда, откуда вырвался сперва дракон, а затем и сам владелец чудовищного, распространяющего эманации нездешней энергии клинка…

— А ты говорил — всё кончено! — повеселел пехотинец. — Наши там ещё зададут жару! Сейчас я…

— Стоять, — раздался негромкий голос, заставивший замереть уже готового спрыгнуть вниз и хоть бы и пешком отправиться на выручку своим чародея. — Позиций не покидать! Всех касается!

Невысокая, худощавая женщина с тонким косым шрамом через всё лицо, оказавшаяся за спиной пехотного офицера, обладала почти непререкаемым авторитетом среди русских чародеев. Анна Васильевна Керчинская, Архимаг со специализацией в стихии Воды, контр-адмирал Флота Российской Империи, командующая десантными силами дредноута Юрий Романов, была женщиной на редкость сильной и волевой. Хотя бы потому, что была живым воплощением того, почему многие действительно талантливые маги из мелких Родов или вовсе из простонародья предпочитали не основывать свои Рода по достижению четвёртого ранга, а продолжать служить Империи.

Получившая великолепное образование по достижению ранга Мастера в Петроградской Академии Оккультных наук по достижению четвёртого ранга и принесению всех необходимых клятв, обязывающих женщину едва ли не до конца жизни служить Империи, Анна Васильевна человеком была обязательным, волевым и даже в какой-то степени беспощадным — и к себе, и к врагу. За тяжелый нрав и упорство в достижении поставленных целей её за глаза звали Стальная Акула — и надо сказать, женщина этим прозвищем гордилась. Ибо если бы она сказала, что она вторая по результативности среди моряков обеих тихоокеанских флотилий, то не нашелся бы смельчак, что назвал бы себя первым. Стальная Акула выгрызла своё высокое положение из самых низов — от простой крестьянской девочки из богом забытого села в сибирской глубинке до контр-адмирала и Архимага, и её пример вдохновлял очень многих выходцев из низшей аристократии и простого народа на то, что бы честно тянуть армейскую или флотскую лямку — ведь если смогла одна, то смогут и другие, верно?

Контр-адмирала и часть её бойцов, лучшие сотни абордажников числом пять сотен, отдельным приказом командующего Второй Флотилии перевели в число защитников крепости — ибо сил гарнизона было совершенно недостаточно для обороны крупнейшего города-порта на Камчатке. И вот теперь Железная Акула бесстрастно наблюдала со стен за происходящим вместе со своими старыми знакомыми ещё со времен обучения в Академии.

— Аня, там ещё остались выжившие! — воскликнул полковник-пехотинец. — Возглавь атаку, и возможно…

— Они активировали малые переносные алтари, призвав в наш мир Перунову Дружинников, — перебила его женщина. — Это последняя мера, крайняя линия обороны, означающая — выжить надежды нет. Для их активации используется, в том числе, и вся жизненная сила офицеров дредноута. Средство на самый крайний, черный день — для того, что бы враги умылись кровью. Если мы сейчас влезем туда — даже я не гарантирую, что вы выживите… Да и толку с вас, ребята? Вы у меня звери сухопутные, толку с вас в морском бою на тонущем боевом корабле? Лучше глядите в оба, как бы эти отрыжки тухлого кальмара снова на стену не полезли… А вот Акуле пора поплавать!

Губы женщины тронул злой, хищный оскал, и она одним лёгким движением скинула с плеч длинный плащ, украшенный генеральскими регалиями. Второе движение — и китель отправился следом, обнажив всё ещё молодое (у Архимагов, даже если они не из богатых Родов, всегда есть возможность поддерживать свою молодость хоть до самой смерти, причем чаще всего на это хватает их собственных навыков) и красивое тело. Шаг — и женщина стрелой срывается в зимнее море, не замерзающее лишь благодаря чарам, заложенным ещё при основании бухты.

Хрупкая женская фигурка без всплеска вошла в воду — родная стихия приняла Стальную Акулу словно мать непутевую дочь. Одновременно с этим едва заполнившие опустевшие трюмы боекомплектом остатки флотилии развернулись в редкую цепь, направляясь к горловине бухты — туда, где корабль-гигант, что служил пугалом и вражеским флотилиям, и сильнейшим морским чудовищам, охраняя от последних морские торговые пути, вёл свой последний бой. Туда, где Юрий Романов в предсмертных конвульсиях стремился отнять как можно больше жизней вторгнувшихся на территорию Империи врагов…

Палубу разметало объёмным взрывом — оттуда вырвался словно бы родной брат первого древнего витязя, только на этот раз вооруженный копьём. На которое оказался нанизан куда более крупный собрат убитого змея… А за ним наружу показались ещё несколько подобных же Дружинников Перуна — вот только их противниками оказались не только и не столько в ужасе разбегающиеся остатки драконьей стаи, не десятки высших умертвий — личей и прочих порождений высокой некромантии, которых непонятным образом занесло на судно, нет.

— Ты говорил — нескольких, — удивленно взглянул на своего товарища Младший Магистр. — А там их Младших Богов не меньше десятка!

— Это синтоистские божества, — пожал плечами фортификатор. — У них там божеством любой сколько-то сильный дух назваться может… И вообще — мне как-то недосуг считать было. Пришлось, знаешь ли, орудийные башни спешно крепить от вражеских чар — кто-то шибко умный пытался их обрушить издали, с трудом отбили атаку. Никак у них там Архимаг-фортификатор имеется — если бы не Великий Источник, черта с два бы я отбил его попытку. И вообще — наслаждайся зрелищем, друг мой Федор Иванович. Там, по-моему, наши основательно желтолицых подловили! Кажется, дредноут намеренно принесли в жертву…

И действительно — пошедшая в атаку флотилия врага, наличие которой с той стороны можно было угадать по прикрывающим её воздушным эскадрам, явно не ожидала встретить подобный отпор. Младшие Божества из Дружины Перуна оказались на голову сильнее своих коллег, буквально в считанные минуты одолев своих оппонентов. И на этом призванные в этот мир древние витязи не остановились — как не прекратились и сюрпризы от фактически уже потерянного флагмана тихоокеанской флотилии Империи…

Младшие Божества, призванные ценой сотен жизней, среди которых были десятки далеко не самых слабых магов, впитавшие затем в свои алтари множество жизней всех тех, кто находился в тот момент на превратившееся в громадный жертвенник судне людей, добивали последних уцелевших врагов. По взмаху меча одного из них во все стороны ударила волна странных искажений — и пространственная магия, искажавшая саму плоть мира вокруг дредноута, рухнула. А вместе с ним развалились и остатки судна.

Пятерка Дружинников зашагала вперед, поднялись в воздух куда лучше сохранившиеся, чем их морские собратья, суда воздушной флотилии города, грохнули пушки на выдающихся в бухту специальных орудийных башен, исторгая зачарованные ядра, каждое из которых стоило небольшое состояние — но зато могло доставить пару неприятных мгновений даже угодившему под них Архимагу…

И где-то там, скрытая под толщами воды, неслась в атаку самая опасная гидромантка этой части Российской Империи — опасная настолько, что ей было разрешено нанести свой удар в отрыве от основных сил. Только она и её элементаль-контрактор…

Большинство городов на границах Империи уже пали — Благовещенск, Хабаровск, Магадан и Южно-Сахалинск. Держались в данный момент лишь Владивосток, который был вторым по величине городом в Сибири… Хотя, учитывая падение Александровска — теперь уже первым, и Петропавловск-Камчатский. И оба города, окруженные и обложенные со всех сторон, отрезанные от подкреплений и путей снабжения, обложенные так, что даже магия порталов не работала, изо всех сил держали оборону.

И сейчас, судя по всему, решалось — падёт ли сегодня одна из последних действительно значимых русских крепостей под ударами армий врага или выстоит, сумев нанести достаточный ущерб, что бы выиграть время. Время, которого Империи катастрофически не хватало на то, что бы прийти в силах тяжких на защиту своих рубежей…

— Боевая тревога, — выбил трубку чародей-фортификатор. — Начался новый приступ, друг мой… И судя по всему — на этот раз со всех сторон.

Младшие Божества русского пантеона шли в атаку, поддерживаемые десятками воздушных и океанских судов — и зрелище шагающих прямо по водной глади исполинов, что только что играючи разделались с японскими призванными сущностями и разогнали один из Драконьих Корпусов Империи Цинь, впечатляло… Вот только если бы пара старых друзей сумела бы вознестись на высоту, на которой летают самые сильные и крупные из орлов, они бы увидели что им навстречу плывёт и летит громадная армада японского флота — как воздушного, так и океанского. Флота, в котором на каждое русское судно приходилось несколько десятков вражеских… Однако на что-то же рассчитывали в этой отчаянной атаке русские, верно?

И будь среди японцев кто-либо, чей взгляд сумел бы пронзить толщи воды, множество слоёв маскировочных чар высших порядков и углубиться ещё дальше, пронзая даже саму реальность, и прозреть дрожащие складки пространства — они бы поняли, что несмотря на всю внезапность удара, которым на дно была отправлена большая часть Российского Флота, несмотря на все тактические успехи, заставившие и без того недостаточные силы русских растянуться на сотни километров фронтов, разбиться на большие и малые отряды, зубами цепляющиеся за тактически важные территории…

Несмотря на все эти успехи, у Империи всё ещё остался козырь. Козырь, который был достоин самой могущественной из Великих Держав этого мира, которая оказалась слишком крепким орешком даже для целой коалиции из прочих членов закрытого клуба сверхдержав Земли…

Глава 17

— Так что там за проклятие было? — поинтересовалась Хельга, лежа на боку и скромно прикрываясь простыней. — Шаманы умеют испортить жизнь посмертными чарами — когда отец громил нанхасов на твоей земле, их Архимаги успели наслать предсмертные чары. И даже ему потребовалось минут двадцать на то, что бы совладать с этим.

— Я вроде уже показал, что сильнее твоего отца, родная, — самодовольно хмыкнул я, играясь с длинным белым локоном. — Что мне какие-то там шаманы седьмого ранга?

В большое, занимающее половину стены окно били порывы ледяного ветра, несущие тысячи густых, пушистых снежинок — на улице бушевала настоящая метель. Такая, знаете ли, в которую очень уютно лежать в тёплой кровати или перед камином на широкой шкуре Проклятого Медведя — предварительно обработанной магом-ремесленником, естественно. Собственно, именно на такой шкуре мы сейчас и лежали, наслаждаясь приятной усталостью. И главной загадкой этого прекрасного вечера для меня был вопрос — откуда у Хельги появилась эта чертова простыня, не позволяющаяся любоваться моей возлюбленной?

— Я прекрасно помню твоё объяснение о том, что это было разовое усиление, — не купилась она, с умильной серьёзностью глядя на меня. — А в бою с Архимагом дикарей ты был обычным Старшим Магистром, коим являешься и сейчас. Так ты уверен, что разобрался с проклятьем? Я могу попросить помощи у специалистов своей семьи — там есть прекрасные целители седьмого ранга, которые…

— Моя прекрасная зеленоглазая дриада, поверь — если бы с этим проклятием действительно существовала какая-то проблема, я бы не постеснялся обратиться ни к кому из Архимагов вашего семейства, — заверил я девушку. — По той простой причине, что каждый из них в долгу лично передо мной… И пусть они могут быть не в курсе, ибо по словам твоего отца далеко не все сумели понять, кто их таинственный спаситель, но уж Павла Александровича я бы точно дернул по этому поводу… Нет, Хеля, со мной всё хорошо. Анна Пожарская на удивление не обманула — она вытащила мощи какого-то достаточно важного святого, что бы очищающий эффект от их применения оказался достаточно силён, что бы играючи разрешить эту проблему. Теперь, правда, до следующего их применения должно пройти лет десять… Но то не моя проблема, верно?

— Верно, — легко кивнула девушка. — А кстати, знаешь, зачем сюда прибыла Пожарская? Ни за что не догадаешься!

— Станет женой твоего братца-недоумка, зачем же ещё, — равнодушно ответил я. — Слишком читаемо, дорогая. Тут даже гадать незачем.

— Нечестно! — возмутилась девушка. — Тебе наверняка сама Пожарская сказала!

— Да нет, ничего подобного девица мне не говорила, — возразил я. — Мне триста двадцать лет, если складывать годы обеих жизней, уж такие-то простые вещи я и без подсказок способен понять.

— Докажи!

— Да что тут доказывать? После поражения в Александровске — а это поражение, солнышко, не спорь — твоему отцу срочно нужно укреплять собственное положение в стране. Политические позиции Второго Императора после эдакой оплеухи пошатнулись преизряднейшим образом, материальное положение и военная мощь тоже весьма пострадали — тут нужны срочные меры для исправления ситуации, и политические браки один из самых простых, эффективных а главное быстрых инструментов решения подобных проблем. Твоего самого старшего брата, наследника Павла Александровича, второй раз не женишь… Хотя вообще можно, конечно, но на это могут косо посмотреть. Как-никак он уже в браке, и его супруга — Мария Воронцова. А Воронцов, в отличии от Бестужева, всё ещё вполне себе жив.

— Тогда почему не дочь из главной семьи Пожарских? — прищурилась девушка.

— Потому что у Сергея Васильевича Пожарского пятеро сыновей от двух жен, — фыркнул я. — Если ты вдруг забыла — я бывший Наследник боярского Рода, и подобные нюансы знаю назубок. Сомневаюсь, что общество примет брак одного из них и твоего брата, согласись? Даже в самых просвещенных государствах Европы подобное не практикуют… Открыто, во всяком случае.

— Да уж, — негромко рассмеялась девушка. — Но знаешь, я бы многое отдала за то, что бы поглядеть на выражение лица Александра, если бы ему предложили подобное… Ну а я? Как думаешь, кому меня сосватают?

В голосе девушки прозвучали смешинки, да и вообще чувствовалось, что это шутка… Но ответил я серьёзно. Ибо сама мысль о подобном меня изрядно покоробила.

— Искренне, ради здоровья твоего же отца и того бедолаги, что может оказаться в это втянутым по решению своего Рода, надеюсь — ни за кого, — приподнялся я на локте. — Иначе то, что устроили японцы со своими союзниками в Александровске, покажется всем безобидной дракой в детской песочнице. Прикончу всех.

— Ты же мое кровожадное древнее чудовище, — рассмеялась девушка, отбрасывая простыню и опрокидывая меня на лопатки. — Ты очень милый, когда сердишься, ты в курсе?

Устроившись на мне сверху и поерзав, явно удовлетворённая ответом девушка промурлыкала:

— К счастью для всех, никого убивать ради этого тебе не нужно…

Что ж, она определенно сильно изменилась после пережитого опыта общения с тварью, пытавшейся сожрать её сущность на алтаре. И могу сказать с уверенностью — мне подобные перемены изрядно по душе… В общем, на некоторое время все тревоги, планы, размышления и прочие мысли меня надолго покинули. Сложно рассуждать, когда кровь отхлынула от мозга…

На следующее утро я встал раньше девушки. Аккуратно выпутавшись из громадной шкуры и при помощи телекинеза закинув дров в почти угасший камин (в последний момент спохватился погасить звук падения наколотых чурок в пламя), я оделся и вышел. За прошедшие дни я успел убедиться, что Хельга перестала отказывать себе в такой радости, как поспать до обеда — у меня же такой возможности не имелось.

Семь лет. Ни больше, ни меньше… Именно столько времени мне отведено на то, что бы не просто суметь взять седьмой ранг, но и подготовить себя к единственному варианту, при котором я сумею избавиться от последствий схватки в Александровске… И я не мог позволить себе тратить время бездумно.

Откровенно говоря, если бы я не взял шестой ранг столь неожиданным образом, у меня едва-ли была бы надежда на спасение. Семи лет при стандартном подходе мне ни за что не хватило бы… Да что уж там — без зеленых молний я бы не прожил все те полтора месяца, в течении которых Второй Император размышлял, помогать ли мне. Да, я не мог использовать их напрямую, но сам факт доступа к ним в силу нового ранга снимал немалую часть нагрузки с моего организма…

И потому я взялся за тренировки действительно всерьёз. Тем более мне было что отработать — сейчас, на шестом ранге, мне открылись невиданные прежде возможности. Я наконец вступил пусть и на нижнюю, но всё же планку воистину старших чародеев этого мира. И потому, спустившись в самые недра своего замка, я несколько часов просидел в самом сердце покорного моей воле магического источника, гоняя по ауре ману. Расширяя и укрепляя своё, скажем так, магическое тело…

Ну и попутно открывая доступ к своему сознанию Хранителю. Специально я его пока ничему не учил — рано ещё, слишком зелен ещё. Но это и не требовалось — сущность магии моих Молний и доступ к специально для него выделенным пластам памяти помогала развиваться этому существу семимильными шагами.

Понимая, что я едва ли сумею задержаться здесь, в покое и тишине, на сколь либо долгий срок, я «наполнял» Хранителя всем, чем мог, впрок. Пока он бездумно поглощал знание и образы из моего разума — разбираться же с полученным ему придется долго и самостоятельно уже позже, когда судьба отвесит мне очередного пинка, вынудив покинуть свои владения.

Эх… А ведь какие надежды и планы были! Но клятые умники, решившие прибить Второго Императора, всё испортили не только ему, но и мне. Да и всем прочим аристократам Александровской губернии, не говоря уж о простом люде. Так что просидев несколько часов, я со вздохом поднялся и направился к лестнице наверх.

— Ну, будет тебе, будет, — ответил я на мысль-образ Хранителя, недовольного моим уходом. — Надо ещё Петей и Алтынай заняться, так что не вредничай.

Ответ духа можно было понять примерно как «да что толку тратить время на этих бездарностей, хозяин. Я намного лучше!»

— Конечно, лучше, — легко согласился я. — Ты вообще у меня умница, тут не поспоришь. Куда этой паре до тебя! Потому и приходится на них, непутевых, время тратить… Потому и надо им помогать — они тоже часть нашей семьи. Они твои младшие брат и сестра, так что не ревнуй.

От духа пришли эмоции гордости и самодовольства, смешанные с покровительственным согласием с тем фактом, что, дескать, так уж и быть, хозяин, раз ты так считаешь — то надо бы и этим убогим помочь… Что тут скажешь — могучий Хранитель Источника, что уже сейчас был способен одолеть большинство Старших Магистров, был по сути ещё дитем. Понимать он меня понимал, но всё приходилось растолковывать ему, как пятилетнему ребенку…

Вообще, это получилось невольно. Изначально, формируя и вкладывая чары в Хранителя, я задумывал его как существо, лишенное полноценного разума, что бы не рисковать его возможным бунтом против меня, как это бывало в моём прошлом мире. Но когда меня доставили сюда и подключили, почитай, напрямую к источнику магии, который и питал поддерживающие мою жизнь чары, я оказался весьма… Скажем так, уязвим.

И контролирующий этот процесс дух невольно соприкасался с моим сознанием. А уже оттуда почерпнул нечто, что позволило ему шагнуть за пределы установленных мной ограничений. Когда я окончательно восстановился и понял суть произошедшего, у меня первым делом мелькнула мысль откатить всё к прежнему состоянию… Но я вспомнил то, что видел в тайной не то лаборатории, не то базе Шуйских, того могучего духа, с которым рискнул бы связаться лишь при полном своем прежнем могуществе… И передумал. Особенно когда ощутил почти безграничную привязанность этого существа. Я им воспринимался как родитель и творец, и даже у такого, как я, не поднялась рука фактически убить это создание. Нужно быть совсем отбитым чудовищем, что бы поступить так, ощущая по образовавшейся меж вами связи эмоции этого создания…

Потому я все же пустил это всё на самотек. Да, это был определенный риск… Но учитывая всё, что я успел понять — не слишком большой. В этом мире, в отличии от моего, разумные духи отнюдь не обязательно восставали против своих хозяев, так что это было серьёзным поводом пересмотреть некоторую часть своих знаний. А потому я отнёсся к этому созданию максимально лояльно — и его невольный страх (засранец имел доступ к моей памяти, потому примерно понимал, что я могу с ним сделать) я рассеял полной открытостью. Говоря по чести, он знал о моих тайных помыслах и чаяниях больше, чем кто-либо… И поняв, что я не собираюсь причинять ему вред, раскрылся так, что оставалось только диву даваться.

У магических источников есть два основных параметра, согласно которым им присуждается их ранг. Ну как два — их, на самом деле, куда больше, но самых значимых, от которых всё зависит, лишь пара. Первый — объем предельного накопления маны, и второй — пропускная способность. Проще говоря — сколько в нём энергии может скопиться и с какой скоростью он их способен отдавать. Так вот, как оказалось — я недооценил свой источник маны. Если над ним как следует поработать и приложить определенные усилия (как финансовые, так и магические), он легко сможет стать Великим Источником Магии.

А обладать Великими Источниками по факту в Российской Империи могли либо Великие Рода (одно из многочисленных их преимуществ), либо государство. И дело тут было не только в жадности — что бы использовать такой источник магии на полную катушку, нужен хотя бы один Маг Заклятий, который уделит ему кучу времени и сил, приводя его к покорности и полноценной работоспособности. Заряжать десятки и сотни артефактов разом? Наполнять невероятно качественной маной с минимальными затратами времени алхимию?

Легко. Это и ещё с десяток способов их использовать… И мой источник со временем станет таким. Вот возьму седьмой ранг, получу контроль над Красной Молнией и тем самым многократно увеличу способности к Магии Крови — и всё, за пару недель доведу его до ума. А это — громадное преимущество во всех сферах деятельности, от обороны до артефакторики… Но, разумеется, пока что об этом приходится молчать. Ибо по закону — у меня его мигом отнимут в пользу государя Императора… Второй Император, конечно, мой должник и с его дочерью я сплю, но он в семье, во первых, не один, во вторых — куш слишком привлекательный, что бы он не попытался у меня его забрать. В Александровской губернии таких Источников — девять, и четыре из них у Воронцовых и Бестужевых. Два же Романовских были там, где ныне зияет магическая аномалия, порожденная моей боевой магией… В общем, не буду подвергать лишним испытаниям алчностью Павла Александровича. По крайней мере до тех пор, пока не буду уверен, что всем стало ясно — отнять у меня источник занятие слишком неблагодарное и рискованное, что бы затевать его. Если всё пройдет по моему плану — уже на седьмом ранге… Моё мнение о силе Магов Заклятий опустилось достаточно низко, что бы я мог предположить, что Архимаг Пепел способен на своей земле вышибить зубы большинству из обладателей восьмого ранга…

В общем, перспективы были весьма заманчивы, и я намеревался их реализовать сполна. А пока же…

— Ну что, господа чародеи, как успехи с освоением материала? — поинтересовался я у дождавшихся меня наконец Алтынай и Пети. — Овладеваете Молниями?

— Твоё искусство, учитель, сложнее чем чары пятого ранга, — зевнул Петя. — Нам точно надо в это так углубляться? В конце концов, такими как ты нам не стать.

— С такими ничтожными амбициями ты вообще никем не станешь, Петя, — фыркнула Алтынай. — И красивые дворяночки на тебя внимание обращать перестанут точно.

— Я Младший Магистр, на меня в любом случае будут обращать внимание, — пожал плечами слегка заматеревший парень.

— Тогда держи в уме, что раньше получения тобой шестого ранга или овладевания своими молниями на приемлемом уровне Алтынай так и будет тебя игнорировать, — вставил я шпильку. — Ну а теперь попрошу внимания. Хранитель итак с трудом соглашается с тем, что бы я на вас время тратил… Тебя, Петя, он вообще бездарностью считает.

— Да кого волнует, что этот нематериальный комок…

Договорить парень не успел — земля под его ногами вздыбилась, роняя его наземь. Возможно, Хранитель ещё и не очень хорошо понимал людскую речь, но вот интонации он ощущал прекрасно и спускать Пете насмешки явно был не настроен…

День прошел в целом плодотворно. С момента моего окончательного выздоровления минули две недели, за которые мои Родовые земли, при моем активнейшем участии, наконец пришли к более менее вменяемому виду. На паре захваченных судов, которые я решил не продавать (хотя в связи с обстановкой в регионе на любые военные суда спрос был просто безумный) доукомплектовалась команда матросов, туда же, на каждое судно, я перекинул по роте гвардейцев во главе с Мастерами. К присяге Роду были приведены три новых Мастера, которые в столь смутные времена пришли к вполне обоснованному мнению, что лучше уж примкнуть к стремительно растущему Роду сейчас, нежели потом, Смолов отчитался, что восстановил все свои связи с остатками теневого мира бывшей столицы губернии, и вообще — проделано было колоссальное количество работы.

Любой кризис это так же и время возможностей. Честно сказать, для меня и многих мелких и средней руки Родов это стало временем стремительного роста — огромное количество различных весьма полезных людей остались без места в жизни, без покровителей и даже без крыши над головой. И при том немалое их количество просто не имело возможности перебраться в иные губернии по причине отсутствия там каких-либо достойных упоминания родичей или знакомых, что помогли бы обустроиться…

И потому, несмотря на то, что катастрофа изрядно ослабила Второго Императора и самые знатные Рода губернии, она в целом весьма положительно сказалась на остальных. Время возможностей, что сказать… И я им пользовался на полную катушку.

Хельга прилетела ещё неделю назад и уже трижды на моих глазах отказывалась возвращаться домой, несмотря на то, что её телохранительница, Третья Тень (целый Архимаг, прошу заметить!) постоянно на этом настаивала. Я был практически счастлив — с утра до вечера я занят делами, весьма приятными для себя — развитием своих владений и войск, а вечером наслаждаясь обществом возлюбленной… Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. И я понял, что отдых закончился, когда мне доставили послание на дворянское собрание, что должно было состояться через пять дней…

Глава 18

Что можно успеть за пять дней? Если ты занят лишь самим собой — то очень немало. Если же ты Глава Рода, на чьих землях проживает около полутора сотен тысяч человек, из которых процентов семьдесят — беженцы, неспособные обеспечить себя ничем из необходимого, то весьма немногое…

К сожалению, моё пробуждение не исправило ситуацию с полуголодным существованием громадного количества простолюдинов. Как управленцы мои заместители справлялись куда лучше, чем сумел бы и я сам — просто потому, что я трёхсотлетний боевой маг, а не многовековой управитель какого-нибудь городка…

Добыча с отбитого рейда расплодившихся сверх всякой меры пиратов, коих активно поддерживали те из сибирских племен, что не приняли власть Империи, была с одной стороны весьма впечатляющей, с другой же — весьма скудной. Скудной в плане того, что провианта в сколь-либо значимых количествах мы не добыли — не грабить же грузовозы сограждан по государству, коим мы и пришли на выручку, верно?

Прибывшие позже нас дворянские боевые суда и их капитаны, возможно, и придерживались иного мнения… И будь то караван какого-нибудь Рода средней руки или тем паче одной из малых купеческих гильдий, то так бы и поступили… Но герб пусть и переживающего не лучшие времена, но всё же боярского Рода говорил сам за себя. Никто не рискнул откровенно грабить Пожарских, прекрасно понимая — тем даже не потребуется ни с кем из них воевать. Один иск в Имперский Суд — и они все десятилетиями будут виру выплачивать, радуясь что всё обошлось так просто… И потому добычей нашей стали исключительно те суда и имущество, что удалось захватить у врагов.

Пара фрегатов, довольно старой постройки, но зато захваченных в почти идеальном состоянии, стали главной моей добычей. Ну и ещё тру Архимага, который я отдал своей ручной маре… Алтынай — прекрасная девушка, которой я весьма горжусь, но функцию сожри вражеский труп и получи усиление никто не отменял. Собственно, в этом и причина того, что я не уничтожил своим ударом голову врага вместе с мозгом — марам нужна именно она…

Поэтому два из пяти оставшихся до собрания дней я провел, занимаясь правильной обработкой этой весьма экзотической «пищевой добавки». Ну а что? Раз уж эти девки-соблазнительницы испокон веков эту добычу жрали сырой, то это не значит, что это правильно. Правильно подобранные ритуалы магии крови и хорошая, качественная алхимия, подкрепленная потоком маны из Источника Магии ещё никому не вредили… И теперь Алтынай уже третий день была погружена в транс, переваривая доставшуюся ей добычу. Седьмой ранг она так вряд-ли возьмет… Хотя в целом судить, что ей подобное принесет, было сложно — за всю историю существования мар она была первой, кто добрался до шестого ранга, и первой же, кому досталась добыча в виде Архимага… В общем, надеюсь, эффект будет действительно стоящим. Но пока моя верная слуга погружена в медитативный транс, сидя в самом глубоком подвале моего замка-поместья, и Хранитель день за днем ноет, что она поглощает слишком много силы… Что ж, тут уж ему придется потерпеть. Тем более ноет он скорее проформы ради — дух Источника каким-то неясным мне методом взаимодействует с девушкой, и что из этого выйдет мне неясно…

Из оставшихся важных дел — я наблюдал за прорывом Хельги к пятому рангу и преображению её внутренней энергетической структуры. Огни в её естестве, те, что казались мне подобием моих Семи Молний, преобразились, два из них утратили свои изначальные цвета — теперь в сущности моей возлюбленной бились по прежнему зеленый, как её глаза, пламень, а так же золотой и черный. И что это значило — я понятия не имел… Хотя, говоря откровенно — в черном пламени чувствовалась некая крупица самой сути моих черных молний. Что-то из наследия Забытых…

Мне кажется, она начала осознавать и вспоминать что-то из своей прошлой жизни. Во всяком случае, прорыв завершился за сутки до моего отправления на это собрание… И после него что-то во взгляде моей возлюбленной сильно переминилось. Появилось что-то очень взрослое, взгляд стал оценивающим, взвешивающим… Но главная перемена ждала меня ночью — девушка набрасывалась на меня так, что я, честно сказать, оторопел. На любую мою попытку заговорить затыкала мне рот поцелуем и вообще вела себя так, что я начал задумываться о том, кто из нас двоих старше и опытнее… И в целом — больше отмалчивалась и внимательно присматривалась ко всему, словно бы прислушиваясь к самой себе.

Что тут сказать? Меня это естественно настораживало, но пока что я поделать ничего не мог. И отвечу всем умникам сразу — сковывать и допрашивать по жесткому свою возлюбленную из-за этих перемен я не собирался. И на все возражения о здравом смысле отвечу так — сперва проживите три века, потом влюбитесь без памяти и затем представьте себя на моём месте.

До той поры, пока перемены в Хельге не вышли на уровень чего-то такого, что я прям почувствую неладное, я думал, что готов молча ждать, пока она не разберется в себе. Тем более по её поведению я видел, что никакого отторжения у девушки я не вызываю… Во всяком случае явного. Но тем не менее в последний день перед своим отправлением я всё же решился на разговор.

— Прячешься от меня? — поинтересовался я, приближаясь со спины к белокурой красавице.

Языки изумрудного пламени переплелись с ярким золотом и синими отсветами относительно обычного (насколько это слово применимо к магическому пламени) синего огня, всё это месиво сорвалось с кончиков пальцев моей возлюбленной и прямо в полёте сформировало огнешар около двух метров в диаметре. Заряд чародейского пламени играючи, в единый миг преодолел четыре сотни метров и создал на месте небольшого, метра четыре высотой бугорка обледенелой, покрытой снегом земли воронку диаметром около двадцати метров и глубиной метра на четыре. И всё это — без взрыва, грохота и прочих излишних специэффектов, что свидетельствуют чаще о напрасной трате вложенной энергии, чем об эффективности заклятия… Говоря проще — я на пятом ранге едва ли бил сильно мощнее и искуснее подобными чарами. Что уже вызывало немало вопросов…

Девушка, неудовлетворенно хмыкнув, повернулось ко мне. Вроде бы тоже самое лицо, те же глаза, всё таже Хельга… Но неуловимо другая. Старше, умнее, мудрее и холоднее… Однако спустя секунду её внимательный, въедливый взгляд смягчился, заставляя моё невольно застывшее сердце вновь биться в прежнем ритме — словно бы волна узнавания смыла чуждость из взгляда и сердца моей возлюбленной того нового, неизвестного мне существа…

— Аристарх, — тепло улыбнулась она. — Глупость какая, зачем мне прятаться от собственного любовника? Просто решила размяться, опробовать новый ранг, так сказать… Кстати, спасибо за помощь — если бы не ты, то седьмой, шестнадцатый и тридцать восьмой канал я бы идеально не проработала, да и Печати наложить бы правильно не сумела. Завидую — даже у отца нет Источника Магии с настолько послушным и преданным Хранителем, что так охотно откликается на любую мысль и слово хозяина, считая его чуть ли не отцом. Интересный эффект, полностью опровергающий теорию Маслякова-Коффилда…

Девушка резко оборвала себя на полуслове. И было отчего… Хотя бы потому, что я понятия не имел, кто такие Масляков и Коффилд и в чем суть их теория. А учитывая, что я с девяти до семнадцати лет почти безвылазно торчал в библиотеке Рода Шуйских, в которой имелись по меньшей мере все сколь-либо общеизвестные и значимые теории по магии, это говорило о многом…

— Ты что хотел обсудить, Аристарх? — натужно улыбнулась девушка.

— Я хотел бы обсудить, кто ты и что ты, — прямо ответил я, взяв её за руку. Хельга немножко вздрогнула, но выдергивать тонкую ладошку не стала, что я счел весьма благоприятным знаком. — Вернее сказать, я заметил, что к тебе вернулась память о жизни до этого мира… Как ты знаешь, я лучше кого-либо способен понять тебя — ведь я и сам реинкарнатор. Не хочешь обсудить всё это?

Девушка некоторое время молча стояла, опустив взгляд. В её ауре то вспыхивали, то гасли странные волны активности, через пол минуты наконец сложившиеся в незнакомые мне чары — ауру Хельги словно бы припорошило золотыми огоньками, и я ощутил, как в ментальном плане вокруг разума чародейки сомкнулся настоящий доспех разума, который моими скромными силами в ментальной магии не стоило даже надеяться обойти. Странно… Зачем это?

— Я… Честно говоря, я ещё и сама не разобралась в том, что я чувствую, кто я такая и какой груз памяти из прошлого меня преследует, — призналась она, потупив взгляд. — Не знаю, как описать происходящее… Я словно постепенно пробуждаюсь от долгого сна, заново осознавая себя. И мне очень страшно, Аристарх… В голове словно сами собой возникают какие-то воспоминания, явно не из этой жизни, в голову лезут какие-то странные знания, которых у меня, по идее, быть недолжно. Например это…

На кончике изящного, тонкого пальчика, из острого ноготка брызнули разноцветные искорки, переплетаясь и сливаясь в заклятье. Быстро, красиво, изящно и очень, очень стабильно и прочно — вот что я мог сказать, глядя, как за три секунды над пальчиком моей возлюбленной сплетается трёхцветный огненный шар. А ещё — это была магия действительно высоких порядков. Словно кто-то, кто достиг ранга Великого Мага в прошлой жизни, стоял передо мной и сплетал заклинание. Боевое заклятие, которое, я уверен, большинство чародеев пятого ранга не то, что повторить бы не сумело — они и отразить бы его не сумели, если бы времени на создание защиты у них было столько же времени, сколько у Хельги на атаку. Это был воистину высший пилотаж, и я невольно восхитился увиденным — ибо как минимум, помимо всего вышеупомянутого, эти чары строились совсем на иных принципах, нежели всё, что я когда-либо видел в исполнении смертных магов. Как в этом, так и в прошлом мире…

— Ты, конечно, сумел бы не хуже и не медленнее, уверена, — заметила девушка, завороженно глядя на творение собственной магии. — Но сумеет ли кто-то ещё на пятом-шестом ранге так же? Сильно сомневаюсь… А уж если и сумеет — то старый, опытный боевой маг, давно достигший этого ранга и десятки лет оттачивающий своё мастерство. Причем он обязательно будет из Великого Рода — ибо кто ещё сумеет дать подобный уровень знаний? А ведь эти чары — это не наследие Романовых или Валге. Ни там, ни там подобным схемам плетения заклятий не учат… И поэтому, Аристарх — мне страшно.

Девушка сделала робкое движение мне навстречу, но тут же замерла, словно испугавшись порыва. Хельга резко отвернулась, взмахом ладошки посылая своё заклятие в сторону многострадальной воронки, и я, повинуясь внезапному порыву, шагнул ещё ближе и обнял её, прижимая хрупкую спинку к своей груди.

— Если честно, мне всё равно, что ты вспомнишь о себе, — негромко сказал я. — Кем бы ты себя не осознала, какие бы воспоминания к тебе не вернулись, как бы к этому кто не отнёсся… Мне нет до всего этого дело, радость моя.

— А если я окажусь не той, кем тебе сейчас кажусь? — негромко произнесла девушка. — Если, например, окажется, что я что-то вроде той твари, Младшего Божества, от которого ты меня спас? Если окажется, что я несу угрозу для окружающих и тебе придется выбирать, что сделать — поступить как велит долг дворянина или… или…

Она замолчала, не сумев договорить до конца, но я понял её мысль. И засмеялся — легко, открыто, искренне. Девушка замерла, но я почувствовал, как напряглась тонкая спинка — сегодня она пренебрегла шубой, выйдя потренироваться облаченная лишь в лёгкое платье и заклятие, защищающее от мороза.

— Ты путаешь меня с каким-то героем или чем-то подобным, дорогая, — заговорил я. — Но я далеко не герой. Да и не злодей… Если вдруг окажется, что ты социально опасна — я не пожертвую тобой ради чьего-то там спокойствия. Герои жертвуют всем, даже самыми дорогими и близкими, во имя некоего общего блага… Я же скорее сражусь с теми, кто решит поднять на тебя руку, и плевать я хотел, чем они там будут руководствоваться.

— А если я действительно буду представлять угрозу? — тихо спросила она.

— Я скручу тебя, закину на плечо и отправлюсь глубоко в здешние леса, — легко заверил я её. — Там я срублю избушку, в которой мы будем жить-поживать вдали от цивилизации… А будешь себя плохо вести — буду давать тебе по заднице.

— Ты так уверен, что тебе это по силам, мой старый-молодой возлюбленный, — крутанулась в моих руках девушка и оказываясь лицом к лицу со мной. — А вдруг я окажусь сильнее? Что тогда будешь делать, мой самоуверенный герой?

— Я — Пепел, Первый среди Великих, — самоуверенно хмыкнул я. — Уж прости, но сильнее меня не всякий полноценный божок будет. Так что за это не переживай!

В общем, любимую я успокоил. А на следующий день, выбравшись из шкуры Проклятого Медведя, на которой мы проводили с ней ночи перед камином, я погрузился на один из захваченных фрегатов, наспех укомплектованный экипажем. К счастью, капитан Змея был достаточно опытным воякой и провел обстрел присмотренных в трофеи судов так, что бы просадить их магическую защиту, при этом не повреждая суда. Так что у нас появилось весьма своевременное пополнение…

Вообще, насколько я заметил, в наших краях — я имею ввиду Александровскую губернию в частности — знать предпочитала иметь в своем распоряжении исключительно эсминцы. Причем доходил до нелепого — вместо того, что бы взять пару-тройку судов в виде одного фрегата и пары корветов современного образца могли потратиться на какую-нибудь потасканную посудину, которой уже лет сорок исполнялось. Что-то вроде моды, так сказать — мол, если не можешь позволить себе эсминец, то уж лучше не позорься мелкотоннажными корабликами.

А вот всякие купцы и прочий люд, не относящийся к верхушке или хотя бы среднему слою аристократии, малые суда охотно брал для сопровождения своих торговых караванов. И потому вышла забавная ситуация — у остатков флота Второго Императора и двух Великих Родов губернии было всё от линкоров до корветов (ибо для выполнения серьёзных боевых задач требуется, как правило, взаимодействие боевых кораблей разных классов), у аристократии типа тех же Игнатьевых и Серовых — по одному-два эсминца (не считая тех, кому боевые корабли требовались напрямую для тех или иных задач, как тем же Багряниным). У мелкой аристократии же да у купцов, что представляли собой подавляющее большинство в количественном плане, владела всем мелкокалиберным и малотоннажным воздушным парком.

Всё это приводило к весьма неприятному и сказавшемуся в последнее время наихудшим образом явлению — сложностям с разными калибрами боеприпасов. И не только калибров — это было ещё пол беды. Вторая половина проблемы заключалась в том, что под разные орудия даже при одном калибре боеприпаса возникала проблема типа зачарований, что на нем были наложены. Одно орудие, например, несло на себе руны и заклятия из раздела магии воздуха, другое — воды, третье могло относится к разделам темного или какого-нибудь иного волшебства… И стрелять снарядом с зачарованием на водяную магию из орудия с рунами огня было затеей весьма сомнительной — в лучшем случае снаряд просто утратит все волшебные свойства, а дуло получит пару-тройку трещин. В худшем — рванет…

Александровск был не просто большим мегаполисом. Город был способен удовлетворить почти любые запросы в этом плане — но теперь его бесчисленные склады и хранилища в большинстве своём сгинули в пламени сражения, а текущие поставки… Ну во первых, соседи не упустили шанса и безбожно задрали цены, во вторых они попросту не могли удовлетворить возросший спрос. А количество стычек в воздухе все нарастало и скоро грозило стать настоящей головной болью — одна, пусть и богатая, пусть и крупная, но губерния Российской Империи числом судов никак не могла сравнятся с Циньской и Японской Империями. Спасало лишь то, что в качественном плане наши суда значительно превосходили вражеские…

И главной моей мыслью, когда корабль наконец оторвался от земли и полетел вперед, было договориться о поставке целого списка необходимого для нас оборудования, артиллерийских припасов и прочего. Благо, на собрании будут присутствовать Матвеевы… А ещё, похоже, придется обращаться к Шуйским. К сожалению, в моё отсутствие эти проблемы было решить некому — ни первые, ни вторые не стали бы всерьез обсуждать и тем более вести подобные дела даже со Смоловым.

Кровь не водица. Он и тем, и другим чужак, пусть и служащий мне. К счастью, верно и обратное — так что я надеялся, помимо прочего, значительно поправить дела своих перенаселенных на данный момент владений…

Глава 19

Под килем воздушного судна проносились километры заснеженных сибирских земель, по своему прекрасных и волшебных даже привычному взгляду… А уж взгляду непривычному, вроде моего, они представали и вовсе сказочными. Не устану восхищаться суровой красотой этих диких, переполненных магией краев. Таких на первый взгляд пустых и одновременно переполненных жизнью — суровой, беспощадной и не ведающей снисхождения к слабым. Жизнью в том её чистом, незамутненном виде, которой её, наверное, задумывал Творец-Всесоздатель на заре своего величайшего Творения. Непокорной и свободолюбивой, ежедневно, а порой и ежечасно проверяющей на прочность всякого, кто вступал в этот котел противоречий и интересов, в эту плавильню страстей и инстинктов…

И вроде бы, на первый взгляд, как может дикая природа, пусть даже в здешних переполненных магией Разлома землях, устоять перед безжалостной цивилизации? Я ещё в прошлом мире помнил сторонников теории того, что разум и упорядоченность людей однажды возьмет под контроль всю дикую силу Вселенной… Однако никогда с этим не соглашался. И даже не потому, что не верил в возможность подобного — нет, просто потому, что в мире победившего человека, там, где разум, голый расчет и цивилизация взяла верх над всем многообразием природы, не оставив ни единого её уголка в изначальном виде, представляется мне крайне унылым местом, жить в котором я бы не сумел. Помер бы от тоски…

Каждому человеку нужна возможность иногда выйти за околицу привычного мира туда, где привычное отступает назад. Туда, где в каждой тени тебе чудится неизведанное, туда, где твой разум отказывается анализировать и оценивать происходящее привычными лекалами, давая волю эмоциям и воображению. Страху, восторгу, восхищению, ужасу — чему угодно, лишь бы оно хоть на несколько мгновений вырвало тебя из колеи привычного и изученного. Всякому нужно периодически сталкиваться с тем, что хоть на несколько часов скинет с него шелуху цивилизации, норм и морали, что даст высвободить нечто древнее, заложенное в самой нашей сути предками — инстинкты.

Это не означает того, что вам необходимо уходить в глушь на годы или поддаваться совсем уж низменным инстинктам среди людей. Это скорее о том, что бы иметь возможность эмоционально встряхнуться и отпустить себя в плавание по волнам вырвавшегося на свободу воображения… И здешняя Сибирь заставила меня влюбиться в себя именно этим.

Здесь даже надменные аристократы были на порядок лучше, чем в более цивилизованных краях. Эти суровые края заставляли людей ежедневно бороться за право существования — с Волнами разломов, регулярными схватками с монстрами в остальные сезоны, борьбой с самой природой и, чего греха таить, между собой. И потому здешний люд был по своему честнее, чем в иных местах, во многом решая свои проблемы практически первобытными способами — силой. Да, это частенько противоречило справедливости, но зато это было честно. Ну, насколько человек может быть честен в таких вещах вообще…

Ледяные, выстуженные, засыпанные снегом леса и поля Сибири на первый взгляд выглядели пустынными и печальными, особенно во время снегопада, как сейчас. Однако любой, кто прожил здесь хоть сколько-то и имел опыт выхода за стены надежных городов, городков и крепостей, знал — это весьма обманчивое впечатление. Там, внизу, каждый миг проливалась кровь, там бушевали страсти и кипели схватки, там жизни сотен живых существ ежечасно зависала на волоске…

Даже сейчас, пролетая на высоте пары километров и стоя на носу судна, я безо всякой магии периодически видел вспышки боевой магии — там, где сходились наиболее сильные представители здешней фауны… А иной раз и довольно агрессивной флоры — ведь любое существо, достигшее хотя бы четвертого ранга по человеческим меркам, вполне было способно применять какую-никакую, но объемную боевую магию.

Момент был воистину волшебный. Из тех, когда раскрепощенный разум чародея, выйдя за орбиту привычных мыслей и страстей, расслабленно что-то созерцая, способен открыться чему-то новому, познать новую грань чародейского искусства… И на меня снизошло давно забытое чувство — некое прозрение относительно собственных сил и возможностей.

Разум зацепился за образы и мысли о том, что любая жизнь рано или поздно бунтует против навязываемых ей кем-либо правил. Перед моим внутренним взором предстали самые загадочные, самые могущественны существа из всех, что когда либо существовали — Забытые. Те, на остатках, крупицах магических знаний которых я сумел сотворить краеугольный камень своего могущества…

Признаться, я даже не знал, как они выглядели. И уж совершенно точно я использовал полученную о них информацию и знания об их магии не так, как это делали они — я не был чистым плагиатором, я был в этом вопросе скорее… Последователем, что ли? Я не тупо копировал их силу — я вдохновлялся их достижениями и возможностями при работе над собственной Личной Магией.

Тысячи снежинок мирно падали вокруг и на меня, хлопья кристаллизированной воды вкупе с неярким свечением сероватых зимних сумерек убаюкивали мой уставший от постоянных раздумий о материальном разум… И в какой-то миг перед глазами предстал странный, иномировой мрак, перед которым застыла одинокая, хрупкая человеческая фигурка. Повинуясь наитию, я попробовал сделать шаг вперед — и фигурка послушно двинулась к стене абсолютного мрака. Именно в этот миг я осознал, что фигурка — это сама моя сущность, моя самость, моё истинное, не скованное ничем я… А ещё обратил внимание, что фигурка состоит из молний — ровно семи цветов, тех самых, что бушуют глубоко в моей душе…

Пугаться было поздно, да и не способен был банальный страх остановить мою природу, саму мою сущность, в центре которой лежало любопытство. И потому стена чернильного мрака не испугала меня, не оттолкнула, заставив одуматься, отчего следующий, второй шаг, я сделал уже полностью осознанно. Как и третий, четвёртый, пятый…

Ласковые объятия черноты сомкнулись вокруг меня, мягко обняли, словно любящая мать — и в своих ушах я услышал тихий, неразборчивый шепот тысяч различных голосов. В нем было все — от малых детей до стариков, от зрелых, полных мощи и гордости мужей до любящих, ласковых жен… И я, переборов инстинктивное желание вырваться назад, сбежать, позволил неведомому потоку увлечь себя…

А затем я увидел то, от чего волосы мои встали дыбом. Причем, как я подозреваю, во всех местах…

Война. Война таких масштабов, что всё, что я видел доселе, казалось мне детским лепетом, ссорой даже не детей в песочнице, а ещё мельче — если можно представить себе что-то мельче…

Стройные легионы крылатых существ, овеянных силой и славой Господней, стройными рядами спускались с разверзнувшихся Небес — ангелы, первые слуги Творца-Всесоздателя, шли в бой во славное Имя его, неся Его силу и славу. Миллиарды двукрылых рядовых ангелов, сотни миллионов четырёхкрылых херувимов, миллионы серафимов, сотни тысяч херувимов и, наконец, около пятисот гордых архангелов — генералов Войска Небесного, воплощений силы и мощи Небес, те, кого нынче во всех монотеистических религиях вроде ислама и христианства, что напрямую, в отличии от язычников, восхваляют Творца-Всесоздателя, знают как лишь Семерых… А до Падения Люцифера — двенадцати…

Я не понял, чем вызвали гнев Небес те, кого я знаю как Забытых. История, что я видел, не имела предисловий — мне сразу был показан первый день войны, и отчего-то в моём разуме сразу возникло понимание того, как она зовётся. Первая Небесная Война, вот как. День, когда слуги Творца нанесли свой удар, сочтя существование порождений Его ошибкой, сочтя, что они презрели Законы Его…

Мой разум содрогался от потока видений, мою душу трясло и корежило от того, что я видел и ощущал — ибо то, что я видел, происходило разом в десятках, а то и сотнях миров разом. И хотя я знаю, что обитаемых миров во Вселенной — миллионы, но даже просмотр происходящего лишь в сотне была для меня открытием. Так значит, Забытые освоили множество миров, а не один-единственный, как я считал⁈

Впрочем, удивиться я не успел. Зато успел изумиться — Ангелы, крайне редко вмешивающиеся в дела, творящиеся в мироздании существа, многими почитаемые неким реликтом ушедших эпох, с трудом способные конкурировать с крупными Пантеонами Богов, здесь и сейчас предстали передо мной во всей красе. И поверьте мне — такими силами они играючи опрокинули бы кого угодно. Олимп, Асгард, ещё кто-то из величайших? Не смешите меня! Те ребята, что в силах тяжких спускались с разверзнутых небес, порвали бы как плюшевых всех этих язычников…

Я сильный маг. Один из сильнейших среди смертных, по моему скромному мнению, и разум мой, вкупе со способностями восприятия, обладают громадными способностями к обработке информации — ведь даже для одного из тех моих заклятий, что входят в разделы Личной Магии, не хватит всего разума обычного человека, даже если брать его целиком и полностью.

Я сильный маг, и разум мой весьма могуч, но в данном случае он пасовал, не в силах объять необъятное. Мне было очень больно, мне было плохо и я начинал ощущать, что сейчас даже мои Молнии. И потому я напрягся, собирая все силы в кулак, призывая всю свою Волю — и сумел сфокусироваться на одном конкретном образе, на одном участке начавшейся в единый миг во многих местах сразу Войне. На Маграбилоне — одном из крупнейших городов во всех мирах, населенных Забытыми.

Он не был их столицей. И не был вторым или третьим по важности городом, скорее входил в первую двадцатку… Ближе к последнему месту. Но даже так — это был мегаполис по меркам Забытых. Ибо там проживало свыше пяти миллионов жителей — по меркам их Империи весьма много…

Тут я наконец сумел рассмотреть этих, самых первых детей Творца. И был удивлен — многие расы разумных я видел с тех пор как стал Великим и начал периодически ввязываться в авантюры за пределами родного мира. Кобольды, сатиры, фрайны, фёльфы, эльфы, альвы, фейри, рухги, гноллы и множество других — и все они сильно отличались от людей. Даже те же эльфы — они были красивы, спору нет, но их нечеловеческая, далёкая от нас натура была очевидна с первого взгляда. Это было даже не в визуальном плане — это ощущалось интуитивно, на подсознательном уровне, как некий безусловный рефлекс… Нечеловеческих рас вообще, насколько мне известно, куда больше, чем людей, в мироздании. Однако людей всегда спасало то, что в плане магии человек всегда в среднем превосходит на голову всех иных разумных существ — мы учимся быстрее, наша магия мощнее, мы более восприимчивы… Даже бессмертные эльфы нам в этом уступают — их Князь-Маги, вершина магической силы среди ушастых, по всем пунктам уступают Великим. Говорю с полной ответственностью, как человек, что по заказу Маргатона отправил разом троих таких надменных остроухих на тот свет… Собственно, именно это деяние позволило мне обрести такую связь с Владыкой Крови, что я мог напрямую обращаться ко всем ритуалам, связанным с ним, игнорируя многие правила.

Забытые были похожи на людей. На нас, смертных, что даже не сумели стать доминирующей расой во Вселенной, несмотря на все свои преимущества перед прочими расами… Да, они отличались ростом — средний рост Забытых был под два с половиной метра. Да, их кожа была различных цветов — желтого, красного, черного и белого… То, что у людей было скорее условным обозначением цвета кожи (ну серьёзно, азиаты ведь не желтокожие, пусть их так принято звать, а белые — не именно белого цвета, а что-то очень светло розовое…) у них были именно такого цвета, как я обозначил. Да, их лица были куда красивее наших — сотни и тысячи Забытых, что я узрел в единый миг, были действительно прекрасны… Но при этом даже одного взгляда хватало, что бы понять, ощутить — они были нашими сородичами. Пращурами, родоначальниками — назовите как хотите, но суть в том, что меж нами была четко ощутимая связь, которую я принял и понял на уровне безусловности.

Но не это поразило меня больше всего. Нет, совсем не то… Больше всего меня изумило другое — каждый, буквально каждый в этом городе ощущался мной, как маг! И что ещё больше удивило меня — ни у кого из присутствующих не было разделения по рангам, столь привычного и понятного мне. Каждый Забытый обладал разной силой, и её объема и мощи не было четких разделений. Не было Адепта и Ученика — но было громадное количество тех, кто был между этими стадиями. И что самое удивительное — ни единый ощущаемый мной разумный не был ниже второго ранга магии — если мерять привычными мне мерами силы. А ведь каждый, даже самый молодой из ощущаемых мной Забытых, был не ниже второго ранга по нынешней системе…

И это речь о детях. Взрослые же — начиная с юношей — все были минимум не слабее Мастеров. Но в целом — любой взрослый мужчина или женщина были между пятым и шестым рангом могущества. И это рядовые городские обыватели!

Город не был окружен стенами. Не вонзались в высь небес острые шпили башен, не тянулся вокруг городской стены широкий, наполненный магией и ядом ров… Ничего такого не было. Забытые, видимо, и представить не могли такое событие, как штурм своего города сухопутными армиями… Не боялись, осознавая свою силу? Или попросту не имели достойных упоминания врагов, что могли бы подобное осуществить?

Но критиковать их за отсутствие привычных мне сооружений, служащих надежной зашитой от большинства возможных угроз, было бы слишком самоуверенно. Тут каждый, от лавочника до праздного гуляки, был магом, которого в своих рядах был бы рад увидеть любой из Родов моего мира — что уж говорить о страже города⁈

В момент, когда высокое Небо разверзлось, заливая жемчужным сиянием всё вокруг, все Забытые разом остановились, ощутив неладное. Миллионы взглядов устремились в вышину небес, ощущая громадное, чудовищное искажение потоков магии — и узрели явившихся по их души врагов.

Не было долгих речей. Не было и попыток переговоров, попыток уточнить, зачем прибыли закованные в доспехи немыслимого качества крылатые создания — Забытые сразу поняли, зачем явились крылатые враги…

И тем не менее, первый удар в этом сражении нанесли именно ангелы — во главе с десятком Архангелов они обрушили миллионы светящихся от мощи первородной стихии лучей яркого, слепяще-белого света вниз. Рассветные небеса, окрашенные в багровые, необычные для первых минут восхода солнца цвета, озарились бесчисленными потоками света, что затмевали собою всё и вся…

Этот удар способен был разрушить Александровск, даже если бы все Маги Заклятий губернии во главе со мной, пребывающем на пике своих сил, попытались бы его защитить. Никакая магия простых смертных, даже таких, как упомянутые выше, не отразила бы этот удар, переполненный концентрированной, запредельной мощью — но наши предтечи, те, кого я знал, как Забытых, были куда более достойны звания Первых Детей Творца, нежели мы.

И десятки, сотни боевых и защитных заклятий устремились ввысь, навстречу вражескому удару — потоки чернильного мрака вступили в схватку, сцепившись со снежно-белым светом… Я бувально всей своей сущностью жадно ощутил — стоит мне увидеть, как эти чары столкнутся, увидеть, как сильнейшие из Забытых дают отпор Ангелам — и мои горизонты расширятся…

Как меня прервали. Чья-то рука потрясла меня за плечо, и я увидел улыбающееся лицо.

— Как дела, кузен? Слышал, ты успел изрядно переболеть…

Глава 20

— Здравствуй… дорогой… братец… — сквозь зубы, едва насилу успокаивая разбушевавшуюся ауру и убийственное намерение заговорил я. — Знаешь, не стоит подкрадываться к людям столь незаметно и пугать их — мало ли, что худого из этого выйти может.

И нет, это был не мой братец Шуйский, как можно было бы подумать. Будь это Володя, я мог бы и не удержаться от того, что бы залепить ему звучную оплеуху. По родственному, так сказать… Передо мной стоял Никита Матвеев — молодой парень на пару лет младше меня, сын одного из старших братьев матери. Перепуганный парень в ранге Ученика явно не ожидал, что его накроет аурой разъяренного и приготовившегося к схватке Старшего Магистра, а потому был бледен и явно пожалел о том, что вообще решил подойти поздороваться. Как и сопровождающий его Мастер с нашивкой Рода — один из офицеров Родовой гвардии Матвеевых.

В отличии от моего малоопытного двоюродного брата бывалый вояка отреагировать сумел правильно и с толком — вокруг его подопечного уже развернулось защитное заклятие, а сам мужчина лет пятидесяти шагнул вперед, загораживая своим телом отшатнувшегося парня. Не испугался, несмотря на разницу в силах, очевидную ему куда лучше, чем самому парню, вышел вперед, верный клятве защищать сюзерена — я невольно испытал некоторое уважение к этому седоусому пожилому воителю. Что поделать — всю жизнь я и сам был воином, а потому не мог не ценить верность, мастерство и храбрость в других. Даже во врагах — а этот чародей мне врагом не был…

Так, всё, прекращай. Глубокий вдох, втянуть вырвавшуюся наружу мощь, что проявилась в реальности лёгким дрожанием воздуха в радиусе десятка метров, успокоить ману и разжать вцепившуюся в Меч Простолюдина руку… Постепенно начавшее обретать собственную волю и разум после знакомства с моей истинной силой оружие само собой слегка дрогнуло в ножнах, будто бойцовый пёс, рыкнувший на врага, и я послал лёгкую волну маны в него, успокаивая. Тише, дружок, тише — мы обязательно порадуемся вместе доброй схватке, но не сейчас. Времена такие, что даже у самого миролюбивого чародея ты бы долго не пролежал без дела… А я — пожалуй, самый не миролюбивый из возможных обладателей этого клинка.

— Да я уже понял, Аристарх, — вымученно улыбнулся наконец взявший себя в руки парень. — Даже не хочу знать, о чем ты так глубоко задумался… Но рад приветствовать! Надеюсь, твоя дорога была легка и спокойна?

— Да, брат, как, надеюсь, и твоя, — кивнул я и перевел взгляд на всё ещё держащего барьер Мастера. — Прошу простить мою чрезмерно бурную реакцию — я слишком глубоко задумался о своём, и потому даже не заметил вашего приближения.

В глазах чародея мелькнуло недоверие. Вполне, кстати, оправданное, ибо Старший Магистр, не ощутивший приближение двух младших магов, даже не таящих свои ауры, это по меньшей мере странно. Но мнение своё он придержал при себе, лишь молча отступая назад и рассеивая чары. Я перевел взгляд на выбравшихся наружу собственных гвардейцев — командующий ими Денис Порохов, один из новых моих Мастеров, талантливый простолюдин, что решил выбрать мой Род для служения и за это с моей щедрой руки получивший и знания, и помощь в прорыве, и даже помощь в наложении Сигилов (далеко не столь мощных как у меня, ибо этого он бы не выдержал, но даже подобного он бы не сумел получить в иных Родах), пока ещё только осваивающий свои новые возможности, но даже так — весьма серьёзный воин сорока лет… А с ним — несколько Адептов да два десятка гвардейцев.

— Спокойно, это мой родичи! — повысил я голос. — И наши союзники, между прочим!

И не зря — два десятка гвардейцев с гербами и в цветах Матвеевых уже потели под прицелами ружей, артефактных клинков и заклятий моих бойцов, а их командиры явно были готовы обрушиться на невозмутимого Мастера и моего кузена. Да уж, создал проблему из ничего… Но невольно ощутил гордость — вся сотня, что отправилась со мной, была из ветеранов (включая Порохова — не зря же я уделил ему время на то, что бы лично помочь с прорывом), и смотрелись они на фоне бойцов моих родичей как матерые волкодавы рядом с дворовыми псами. За исключением Мастера, сопровождающего родича — этот явно выигрывал на фоне моего, пока ещё слишком зеленого, командира роты абордажников. Но то пока — дайте время, и Денис поднатаскается и овладеет всеми способностями Мастеров.

— Прости, дорогой родич — слишком уж привыкли мои люди к тому, что вокруг одни враги, — развел я руками и взглянул на опустивших при моих следующих словах головы бойцов. — Как вас только на судно допустили, интересно…

— Видимо, всё же некоторые из твоих людей в курсе, что мы родня, — пожал плечами вроде бы пришедший в себя парень. — Кстати, ты в курсе, что до собрания всего час? Твой корабль уже пять часов как пришвартован, но ты не сходишь с судна. А твои медведи никого сюда не допускают, да и сами трогать тебя отказываются… Замер на носу и стоишь так уже неизвестно сколько. Меня и попросили прийти к тебе, поинтересоваться по родственному — будешь ли ты вообще участвовать или можно начинать без тебя?

Да уж, Прозрение — штука такая… Вроде в моём разуме всё наблюдаемое мною действо заняло лишь несколько минут, а в реальности миновало уже часов шестнадцать-семнадцать… Жаль, конечно, очень жаль что меня прервали — но и опаздывать на собрание было бы негоже. Да и вообще — раз уж однажды я сумел ухватить этот пласт информации, значит, сумею и второй раз. Тут самое сложное — сделать это в первый раз. Во второй будет проще… И вообще — возможно, я нынешний просто не готов к тому, что мне откроет это видение. Всё таки событие, что сумело отпечататься в самой ткани реальности на миллиарды лет, подождет и ещё некоторое время… В общем, такими рассуждениями я себя успокаивал. Злиться на кого-либо было бы глупо — просто видение пришло не вовремя. В следующий раз я постараюсь его вызвать осознанно, там, где у меня будут необходимые для этого условия и достаточное количество времени. Надо будет как следует подготовиться — схватка двух самых могущественных сил во Вселенной это не шутки… Армия Творца-Всесоздателя и, наверное, первые, самые его совершенные дети и творения… Дух захватывает от перспектив увидеть их схватку. И если магия Ангелов была мне точно недоступно, то вот боевое мастерство Забытых это уже другое дело.

Собрание проходило на землях Серовых. Не знаю, насколько те были рады подобной чести, но так уж вышло, что на восточной части губернии их владения находились примерно в центре владений всех окрестных Родов. Да-да, собрание дворян планировалось не всегубернское — здесь и сейчас собираются лишь представители тех Родов, что жили ближе к Разломным землям. И на то была своя причина — у разных частей Александровской губернии были немного разные проблемы. Нет, основные у всех были одни — последствия разгрома столицы, проблемы с провиантом и прочими зимними запасами, поступавшими к нам из центральных регионов Империи, монстры и пираты… Только вот у каждой части губернии порядок этих проблем был разный. У кого-то на первом месте стоял провиант, у кого-то — расшалившиеся твари, у кого-то пираты… У нас же, стоящих на самом переднем краю Фронтира — всё разом и вдвое актуальнее, чем у прочих. И потому данное собрание проходило именно для нас, владетелей восточной окраины.

— Ну коли до собрания лишь час — то веди, родич, — решительно шагнул я вперед и с трудом удержался от того, что бы поморщиться.

Тело затекло напрочь. И это не говоря уже о недовольном урчании в животе, требовавшем закинуть в него еды и жидкости — да поскорее. Заметивший моё состояние родич виду почти не подал, лишь предложил:

— Неплохо было бы перекусить перед большой говорильней, кузен. Я здесь неплохую харчевню приметил — не побрезгаешь? А собрание, если будет нужно, перенесут на час-другой. Николаевы-Шуйские в нынешнее время люди видные, да и нас, Матвеевых…

— Прошу прощения, Никита Иванович, но это очень плохая идея, — вмешался его сопровождающий.

— Пожалуй, обойдусь. Не стоит заставлять себя ждать… Ни я, ни ты, родич, не Романовы и даже не верхушка боярского сословия, что бы позволять себе подобное. — поддержал я чародея. — Нам подобное чести не сделает.

Зеленые молнии тонкими, тихо потрескивающими разрядами омыли меня с ног до головы, отгоняя прочь физическую слабость. Моя магия могла заменить мне еду и питье, причем не как у большинства — лишь на какое-то время, нет. В отличии от многих других с обретением контроля над зеленой молнией я вообще мог забыть о голоде и жажде… Вот только питаться всё же было лучше. Ибо чем дольше сидишь на диете из молний, тем больше это требует молний… Ну а ещё — еда была одной из основополагающих радостей жизни, и отказываться от неё без необходимости я не собирался.

А потому я просто взял из припасов судна пару кусков солонины и хлеба. С этой нехитрой снедью мы отправились по направлению к небольшому городку, принадлежащему моим соседям. Небольшая воздушная гавань в самом городе была и без того забита судами — городок явно не рассчитывался при постройке на такое количество воздушных судов разом.

Все, кто имел свои боевые воздушные суда, прибыли именно на них. Именно поэтому всё поле вокруг изрядно расширившегося с притоком беженцев городка было усеяно ими — на собрание прибыло больше полусотни разного размера Родов. Кстати, как я понял из рассказа своего кузена-сопровождающего, всем действительно крупным и сильным, владетельным Родам были специально выделены места в черте воздушной гавани Серовых. Всем, кроме меня…

— Это оскорбительно! — возмущался Никита. — Что бы они там о себе не думали, но у тебя, родич, одна из самых больших гвардий среди всех окрестных владетелей и, по словам отца, точно самая мощная! Больше десятка Мастеров, несколько Старших Магистров, свой воздушный крейсер, причем тяжелый, а при этом тебе приходится ютиться за пределами городских стен! Просто возмутительно!

— Будь речь о ком-либо ином, я бы с тобой согласился, но в данном случае всё логично, — пожал я плечами, запивая на ходу нехитрую снедь добрым глотком из фляги, в которой плескался весьма неплохой коньяк. — Но если речь идет о Серовых — тот факт, что они вообще позволили мне прилететь на собственно боевом судне в их крупнейшее владение, уже удивляет. Я бы не удивился и требованию прибыть исключительно своим ходом и при минимуме сопровождающих.

— Это из-за неких разногласий, что у вас были в прошлом? — уточнил парень. — Как можно в такое время помнить столь мелкие обиды⁈ Империю со всех сторон, будто стая бродячих собак, атакуют враги, а они тешат мелкое самолюбие! Право же, в Петрограде подобное мелочное поведение точно осудили бы в высшем обществе!

Я покосился на разрумянившегося на морозе парня, усмехнувшись. При всем моем хорошем к нему и его Роду отношении, этот столичный щеголь был слишком чужд местным нравам, и это чувствовалось в каждом его слове. И зачем только паренька направили сюда? Хотя да, о чем я — щенков надо обучать, что бы из них выросли матерые, опытные аристократы, что сумеют вести за собой людей и служить Роду и Империи.

— Здесь Сибирь, а не столичный Петроград, Никита, — всё же взялся пояснить я. — Между мной и Серовыми была отнюдь не мелкая стычка — мы воевали, и я фактически победил их в этой войне. Лишил части владений, убил немало их людей, раскрыл немало грязных тайн и вообще доставил много проблем. Если бы они простили и забыли подобное, их бы никто не понял… Даже я. Нынешняя война, несомненно, однажды закончится, мы вышибем зубы всем врагам и на границах вновь воцарится мир. И после этого мы вновь, если не случится чего-то особенного, станем противниками, у которых друг к другу много обид. Здесь, на Фронтире, всепрощение — худшая из стратегий, она показывает лишь слабость, беззубость этого самого «прощателя». Они попросту не могут хоть как-то не показать своего отношения ко мне — и надо признать, они выбрали самый безобидный вариант, проигнорировав фактическое возвышение моего Рода. А могли поступить куда хуже.

— Например? — поинтересовался удивленный парень.

— Например, как я и говорил, потребовать прибыть не на судне, а своим ходом, — пожал я плечами. — А затем ещё и заявить, что им негде разместить меня и моих людей, потребовав нас встать палаточным лагерем за пределами города. Вот это уже был бы настоящий плевок в лицо, и что самое обидное — они были бы формально в своем праве. Я бы не имел возможности вызвать на дуэль и пришибить кого-то из их Старших Магистров — не сейчас, не во время официально объявленного военного времени. Чародеям пятого и выше рангов запрещены дуэли насмерть в военное время — это закон. Да, я мог бы устроить схватку до первой крови или до сдачи, но и тогда они бы имели вполне законное право на отказ — мало ли, вдруг одна из сторон выйдет из строя на продолжительное время, а сейчас все чародеи шестого и выше рангов на перечет… Но они не стали ставить меня в откровенно неловкое положение — а я ведь не поручусь, что сам был бы столь же благороден на их месте. Это суровый край, родич, и здесь живут суровые люди, привыкшие на удар отвечать ударом. Не все и не всегда… Но из всех христианских добродетелей всепрощение здесь менее всего в цене. И да — тут Род стоит за своих куда сильнее, нежели ты привык. Прав твой родич, не прав — дело десятое, в первую очередь здесь поддерживают своих.

Парню мой ответ не понравился, но виду он старался не показывать. Явно не согласен со мной — всё еще придерживается привычного, столичного мышления. Нет, я не идеализирую местных, я далек от этого — юные хлыщи и повесы в немалом количестве водились и здесь, но водились они в основном среди тех молодых людей, что привыкли к жизни в Александровске. И до значимых позиций в Роду с таким мышлением добраться было невозможно — здесь важные посты старались доверять не абы кому…

Что ж, надеюсь, со временем он поймет, о чем я. Он не я — ему-то как раз стоит тщательно следить за своими словами и поступками, ибо лично своей силой или силой своего Рода он тут никого не впечатлит. Особенно в нынешние времена, когда народ и без того на взводе… Матвеевы здесь сильны, по большому счету, ровно настолько, насколько я и мой Род силён. Ибо аристократы центральных провинций традиционно содержали куда более скромные гвардии, нежели местные — им-то, сидящим в защищенных внутренних регионах, они были не столь нужны, как нам…

Городок Серовых, названия которого я так и не удосужился узнать, не блистал ни чистотой, ни порядком. Мы ещё и умудрились приземлиться как раз с той стороны городка, где были наспех выстроенные бараки да землянки, в которых расселили наименее обеспеченные слои беженцев. Привратная стража во главе с целым Адептом не рискнула преграждать нам путь — со мной для солидности шагал целый взвод гвардейцев — три десятка бойцов во главе с тремя Учениками-десятниками и командиром взвода в ранге Адепта. Учитывая, что обычно в гвардиях дворян Адепты частенько сотнями командовали, а Ученики — взводами, это был весьма серьёзный показатель. Не говоря уж о том, что мои, улучшенные алхимией Шуйских гвардейцы так и дышали здоровью и мощью. Ну и экипировку, сплошь состоящую из артефактов, забывать не стоило… Да мой рядовой гвардеец в бою, при небольшой доле удачи и штатных, имеющихся с собой у каждого алхимических усилителях, и слабенького Ученика запинать способен. А десяток даже без командира-мага Адепта одолеет, пусть и понесет потери… Вот она, мощь выучки, отличных артефактов и высококачественной алхимии.

На этом фоне десяток Матвеевых смотрелся… Ну, не жалко, конечно — это было бы большим преувеличением… Но неказисто точно. И плечи в большинстве своем поуже, и оружие явно не такое качественное, да и их Ученик точно проигрывал любому из тройки моих. В общем, привратники благоразумно поглядели на всю эту нашу процессию, перед которой расступался весь поток идущих к городу людей, и благоразумно не стали задавать никаких вопрос. Видно же — важные господа на предстоящее собрание пожаловали!

Грязные улочки, раскисший снег, в котором сапоги утопали выше щиколоток, бледные, хмурые лица явно недоедающих людей, затравленные и усталые взгляды… В моих краях, конечно, людям тоже жилось сейчас не слишком легко, но такого откровенного, очевидного состояния полной запущенности у нас и близко не наблюдалось! Выбивающиеся из сил ради добычи мяса и практически безвозмездно кормящие народ (практически — потому что всем свободным рукам старались найти хоть какое-то применение) мои люди трудились явно не зря — разница была разительной. У нас люди может иногда и недоедали — но до того, что я невольно наблюдал здесь, там было далеко.

— А ну встала, тварь! — раздался взбешенный рев. — Встала, скотина! Ты когда должна была деньги вернуть⁈

Народ, в целом, расступался и свободно пропускал нашу процессию, но видать за спинами людей кое-кто не углядел, что по улице двигается полсотни отлично вооруженных людей. И потому когда перед нами разошлась очередная кучка людей, мне предстало любопытное зрелище.

Чародей, лет сорога, в ранге Ученика. Бледная, в лохмотьях, исхудалая женщина в платке, лежащая в грязи — и тяжелый сапог, раз за разом впивающийся в худые, наверняка трещащие от таких подач рёбра. Сам, с позволения сказать, маг вид имел отнюдь не истощенный — вполне себе в теле, высокий, широкоплечий, со звероподобной бородатой раскрасневшейся рожей, искривленной от злобы.

— Павел Владимирович… Христа ради — дайте ещё день, и всё, всё до копеечки верну… Там ведь всего целковый не выплачен остался…

Причитала женщина… Хотя нет, судя по голосу — молодая девушка, а не женщина. Так вот, несмотря на явно ощутимые, тяжелые удары, которые и из здорового мужика-неодаренного дух бы вышибли, говорила она так, будто ей почти и не досталось. Да, с трудом, но судя по разнице комплекций и различии в силах — она уже должна была лишиться сознания, а то и погибнуть.

— Целковый⁈ Ты мне уже пять должна за просрочку, гадина богомерзкая!

— Да как же так, милостивый государь…

— Разберись, — взглянул я на ближайшего гвардейца. — Будет бузить или пытаться применить магию — можешь прикончить, если пожелаешь.

Вот и поглядим, чего стоят мои рассуждения о способностях моих рядовых бойцов. Гвардеец, высокий, за два метра ростом, кряжистый здоровяк порадовал меня полным отсутствием вопросов. Короткий клинок в единый миг оказался в правой, здоровенный, несущий след не одного отраженного заклятия и удара, в левой — и воин молча, не издавая ни звука рванул с места в карьер.

Я же в тот же миг наложил на весь наш отряд иллюзию — что бы здоровяк не вздумал сразу бежать, как увидит нас. Простенькую, не способную обмануть стоящего чародея… Вот только и против моего бойца такового не стояло. Так, бандит-Ученик, ничего особенного…

Глава 21

Бородатый маг-бандит пусть и стоял спиной к нам, но приближение опасности ощутить всё же сумел. Гвардеец сделал за первую секунду четыре быстрых рывка, преодолев семь из десяти разделявших их метров, когда чародей резко развернулся, вскидывая руку. Защитное заклятие из полупрозрачного, жиденького света встретило моего бойца — инстинкты бородача оказались на высоте, и защиту он выстроил раньше, чем успел толком разобраться в происходящем. Весьма правильные, надо сказать, инстинкты… Хвалю.

Короткий клинок засветился оранжевым — Шуйские традиционно были сильны в магии огня, и экипировка, ими предоставленная, естественно отражала эту их особенность. Раскаленное лезвие широкого клинка, предназначенное раскалывать тяжелые доспехи вражеских гвардейцев и толстый хитин, шкуру и костяную броню чудовищ, ударило в магический щит — и не подвело. По наспех возведенному заклинанию побежали трещины, но развить успех гвардейцу помешала контратака.

Каменные шипы, в ладонь длиной и количеством около десятка, выстрелили из-под ног чародея — однако снаряды, способные с гарантией прикончить человека или слабенького монстра, бессильно звякнули о выставленный щит. Тем не менее, в схватке наступило короткое затишье — отшатнувшийся гвардеец восстановил равновесие и приготовился к продолжению схватки, а здоровяк наконец осознал, хотя бы примерно, с кем имеет дело.

— Ты чьих будешь, воин? — выпученными глазами разглядывая стоящего перед ним бойца поинтересовался он. — На местных не похож… Чего надо?

— Зря ты на девку руку поднял, — повел широкими плечами воин, чуть отведя правую ногу назад и мягко пружиня на конечностях. — Оружие сложи да сдайся, тогда, может, шкуру свою сбережешь, падаль.

— Ты кем себя возомнил, оглобля стоеросовая⁈ Грозишь мне, магу и дворянину⁈ — поразился чародей. — Я ж тебя прибью сейчас, и в своем праве буду. Твои хозяева не расстроятся, коли такую хорошо укомплектованную псину потеряют? Явно ж Род не из богатых, коли я герба не знаю… Поди пол казны выложить пришлось, что бы тебя в такие железки нарядить, петушило оловянное?

— Значит, отказываешься… Я даже рад. Всегда мечтал как-нибудь кого-то из вашей чепушильной братии пришибить. Темные братства, как же… Гавно безродное. А про моего хозяина… Зря, ой зря ты пасть свою раззявил, — покачал головой воин.

— Да я!.. — взревел чародей взмахивая рукой, в которой был зажат простенький атакующий артефакт.

Ну, как по мне простенький — возникшая в руке боевого мага огненная плеть вполне тянула на магию третьего ранга. Вот только если он думал, что один тянет время для активации своего козыря и увеличивает между ними расстояние, пока противник как идиот с ним разговаривает, то он сильно просчитался. Моим воинам приходилось сходиться в бою с рогачами, сорсами, монстрами Сибири и гвардейцами да боевыми магами аристократов Александровской губернии — и любой из перечисленных противников был куда грознее, чем привыкший избивать слабых неодаренных да резать глотки такому же сброду ударами из-за угла бандит. Просто гвардеец разгонял, огромными вздохами поглощая кислород из воздуха, свой организм, выводя его на боевой режим — всё же разогреться он перед схваткой не успел. Но теперь большая часть нечеловеческих, дарованных трансмутацией сил и способностей воина полноценно пробудились — разгоряченная, наполненная кислородом и выбросом магически созданных гормонов кровь разогнала тело и восприятие воина до новых вершин, щедрые порции праны, запасенные специальными, отдельно выращенными слоями ауры начали отдавать силу…

Он двигался со скоростью атакующей рыси, весящей при этом больше полутора сотен килограмм в своих доспехах. Меч размазался от скорости, стремительным взмахом посылая огненное лезвие вперед, огненная плеть врага свистнула мимо а сам воин тремя зигзагами миновал разделяющие их пять метров — и удар щита в плечо чародея пришелся почти в тот же миг, что и выпущенное чуть ранее лезвие пламени.

Стоит отдать должное врагу — он успел среагировать на первую атаку, интуитивно выставив вперед левую, свободную руку, на которую и принял удар боевой магии. Синее, из чистой маны защитное заклятие из числа базовых, вполне неплохо работающее против любых типов магии, имеющее лишь один минус — повышенный расход маны. Лезвие ценой потери разом четверти резерва оказалось остановлено, но вот удар щита, оказавшийся для врага неожиданностью, принял на себя уже какой-то артефакт — на груди бандита вспыхнул багровым цветом защитный амулет. Но даже так масса, помноженная на скорость, оказалась весьма ощутима, опрокинув и протащив несколько метров мага темных братств.

А вот амулет я уже опознал. Эта игрушка была родом со складов Имперской Стражи — артефакт, создающий барьер третьего ранга вокруг тела носителя, активирующийся автоматически при попадание неопознанных магических эманаций либо предмета, движущегося выше определенной скорости в пятнадцатисантиметровой зоне вокруг тела владельца. Не самая простая игрушка, которую выдавали лишь Адептам и выше — неплохая игрушка, изрядно повышающая выживаемость своего носителя и стоящая около пяти-семи тысяч рублей. Недешевенький артефакт… Видимо, не все склады так уж безвозвратно сгорели — часть из них темные банально сумели разграбить. Что ж, этого следовало ожидать — крысы не только первыми бегут с тонущего корабля, но и тащат всё, что плохо лежит.

— Слабак, — презрительно бросил кто-то из офицеров-Учеников.

И я его понимаю — прошедшие суровую школу действительно тяжелых боевых действий и обучавшиеся под моим руководством наиболее эффективным боевым заклятиям маги второго ранга не позволили бы гвардейцу навязать такую схватку. Один на один никто из них ни за что не проиграл бы своим подчиненным… Да что там, они бы и пару таких могли спокойно на себя взять. А то и тройку… А как иначе командовать такими машинами смерти? Личная сила командира, способного при нужде тебе башку открутить, была немаловажным фактором в выстраивании командной цепи в моей гвардии. Таков уж этот мир…

Тем временем тело врага врезалось в низкое, приземистое деревянное строение — один из бараков, возведенных для беженцев, причем явно на скорую руку. Гвардеец не стал медлить — прикрывшись щитом и выпустив второе огненное лезвие, он рванул в атаку. Багровое свечение отразило очередной удар, три десятка каменных копий ударили в выставленный щит и по доспехам воина — но те выдержали, и он успешно приблизился на дистанцию атаки.

А дальше началось натуральное избиение. Маг, поначалу что-то гневно прооравший, быстро перешел на вопли о том, что он сдается и просит пощады. Вот только щадить его никто не собирался — разбрасывающее огненные искры лезвие со бешенной, неразличимой невооруженному глазу скоростью било по чародею. Хлыст давно был выронен, сам же маг банально не был в состоянии сконцентрироваться и сплести хоть что-то, пока его забивали как свинью на бойне — и уже через четыре секунды багровое свечение затухло. Последним взмахом гвардеец срубил голову врагу и, не теряя ни мгновения, пинком отшвырнул её прямиком ко мне под ноги. Очевидно, несмотря на иллюзию, он отлично запомнил, кто где находится…

— По вашему приказу, господин Аристарх, — коротко поклонился он, вкладывая клинок в ножны. — Довольны ли вы, господин?

— Более чем, воин, — кивнул я. — Что ж… По древнему праву — трофеи достаются убийце! Все артефакты мертвеца твои.

— Благодарю, господин! — просиял тот.

— Девку возьмите с собой, — велел я. — И всё, двигаемся! Итак немало времени потеряли.

Никита странно поглядел на меня, но пояснять я ничего не стал. Не объяснять же парню, что мары, пусть и изрядно ослабленные голодом и с поврежденной энергетикой, на дороге не валяются? Особенно такие, чья сила на четвертом ранге… Даже интересно, кто так перекорежил её ауру, что девица не способна использовать магию. Я, признаться, лишь под самый конец боя понял, что она не человек. Ну а мне пора на собрание…

* * *

Норико Тайра беззвучно шагала по снежному полотну, не оставляя ни единого следа. И шагала отнюдь не одна — десятки магов от четвёртого до шестого ранга шли вместе с нею, составляя ударный костяк её сборного воинства. Воинства, в которое вошли в том числе и десятки шаманов из сибирских лесов и больше тысячи охотников…

Вместе с ними шли и четыре сотни китайцев, викингов и её земляков японцев. Сегодня им предстояло осуществить весьма дерзкий рейд, в случае успеха которого они получили бы не просто рядовой тактический успех — нет, сегодняшняя победа принесла бы им дивиденды сразу и военного, и политического характера.

Разведчики лесных племен имели своих источники, и по уверениям шаманов, в чьей враждебности к русским она успела не один раз доподлинно убедиться лично, в этих краях помимо самого крупного в окрестностях скопления беженцев, самой большой и боеспособной дружины находились ещё двое врагов… Одного из которых атаковать, пока он на своих землях в окружении верных воинов и вассалов атаковать крайне не рекомендовалось… А вот второй, вернее вторая, была очень лакомым призом. Невероятно талантливая чародейка, гарантированно способная достичь ранга Мага Заклятий в будущем и плюс являлась дочерью генерал-губернатора…

— Напомни, почему мы не напали раньше, учитывая, что она тут уже не первую неделю? — задал вопрос одному из шаманов Рагнар Кнудсон, Младший Магистр и лидер северян среди её подчиненных.

— Потому что это владения Великого, — терпеливо ответил глава шаманов, чародей шестого ранга. — На своей земле, возглавляя своих людей, он бы гарантированно нанёс нам поражение. Слишком опасно связываться с этим чудовищем в людском обличии там, где он готов к бою.

— Великий — это какой ранг если мерить нормальными мерками? — не угомонился северянин.

Этот вопрос тоже весьма интересовал Норико. Ибо внятного объяснения от Архимага, что формально возглавил всё это мероприятие, она так и не получила — тот лишь ссылался, что пока хозяин этих земель в своём доме будет слишком рискованно нападать.

— В данный момент — он Старший Магистр, — нехотя пояснил шаман.

— И мы четыре лишних дня торчали в этих лесах, отмораживая задницы, из-за одного лишнего Старшего Магистра⁈ — возмутился чародей. — У нас трое Архимагов и семеро боевых магов шестого ранга! Не говоря уж о полутора десятках Младших Магистров! Неудивительно, что вы, трусы, столько веков не могли отвоевать свои земли, раз…

— Ты не знаешь о чем говоришь, чужак! — зло зашипел другой шаман. — Это… существо сумело в одиночку убить одного из наших Архимагов! А ещё у него три тысячи отборных солдат, несколько сотен магов, громадный летающий дом и теперь несколько маленьких — которые он отнял у ваших! Это существо — древний, очень древний монстр, лишь прикидывающийся молодым магом… И в магии он понимает куда больше, чем все мы, вместе взятые! На своей земле он явно готов драться с кем угодно!

Дальнейшая перепалка уже свелась к насмешкам северянина и горячным ответам шамана, а потому Норико слушала их в пол уха. Сейчас куда важнее было не упустить нужный момент…

Ведь в данный момент все владения Николаевых-Шуйских разом заполыхали пламенем войны — со всех сторон, на все заставы, маленькие остроги и небольшие укрепленные деревеньки и даже хутора обрушились атаки боевых отрядов сибирских племен и собранных за прошедшие недели отрядов гвардий четырех Кланов и одного Рода, что уцелели и бежали в леса после сражения за Александровск. Семь тысяч триста пятьдесят воинов и магов с шаманами младших рангов, разбитые на разного размера отряды, возглавляемые разными Мастерами и в редких случаях — Младшими Магистрами, пришли с огнём и мечом. И если пришельцам в целом было плевать на людей, населяющих эти земли, и их господина, то для составляющих большую часть их сборного воинства кочевников это было глубоко личным делом. Какая-то месть за обиды, за некое клятвопреступление местного аристократа, унесшая множество жизней… Норико это и вправду мало интересовало.

И вот, наконец, началось то, чего она очень долго дожидалась — к шаманам начали приходить духи-курьеры с сообщениями о том, что атака началась. Теперь следовало немного подождать — пока эсминец с тяжелым крейсером покинут крепость. А им придется её покинуть — ибо сейчас к ним наверняка придет сообщение что крупнейшее поселение после самого центра здешних Родовых земель, рудник с магическим углём, атакован аж целым Архимагом вместе с четырьмя Старшими Магистрами… Без крейсера и эсминца отразить эту атаку они не сумеют, сканирующие же чары покажут, что врагов вокруг крепости нет — уж об этом они позаботились надёжно… И тогда придет их черед.

Расчет был прост — если дочь генерал-губернатора отправится на одном из кораблей на помощь поселению, справедливо решив, что так ей будет безопасней (ибо тяжелый крейсер в паре с эсминцем, если это полноценные боевые суда своего класса, уверенно сумеют обратить в бегство лишь одного Архимага с четверкой Старших Магистров), то неприятный сюрприз в виде двух притаившихся Архимагов не оставит им шансов.

Если дочь генерал-губернатора останется под защитой стен — что ж, она и её отряд, полностью состоящий из чародеев с четвертого по шестой ранг, проникнут внутрь, как только корабли уйдут, и сами добудут этот трофей. Состав их группы был таков, что всем скопом им было вполне по силам и Архимага одолеть — трое сильнейших из имевшихся Старших Магистров, десяток Младших да четыре десятка Мастеров, все как один увешанные артефактами и залившиеся по самые уши отборной алхимией… Таким составом они, если из крепости уйдут суда и Старшие Магистры, вполне способны взять её прямым штурмом. А насколько их уверили — своих людей на растерзание здесь бросать не станут. Ибо господин этих земель подобного проступка своих слуг явно не примет и не поймет… Ведь в нынешние времена алхимическое топливо стало одним из ценнейших ресурсов, особенно столь качественное.

И потому когда через пол часа все боевые суда Николаевых-Шуйских взмыли в воздух Норико облегченно вздохнула. Русские всё оказались дураками, как она и надеялась — сама бы она столь примитивную попытку выманить главные силы из укрепленного места раскусила бы в два счета и ни за что не повелась на это. Но, к счастью, большеглазые варвары из снежной страны оправдали слова здешних кочевников. Слова о том, что они безрассудны и глупы…

— Смотри-ка, и вправду купились! — удивился северянин. — У них что, все толковые командиры в городе погибли? Помниться, там они куда сообразительнее были!

— Эти животные ничего не стоят без своей древней твари, — прошипел довольный шаман. — Ждем сорок минут — и вперед? Как и договаривались?

— Да, — кивнула Норико, гася вспыхнувшее в глубине души дурное предчувствие. — Призывай своих духов, что должны укрыть нас от вражеских взоров и сторожевых чар… И помните — наша задача это в первую очередь найти и захватить живой отродье местного губернатора. Резню устраивать до этого момента я вам запрещаю!

— Как интересно… — раздался молодой женский голос откуда-то сбоку. — Отродье местного губернатора это, надо полагать, я?

Молодая блондинка в зеленом парадном мундире и погонами лейтенанта Имперской Стажи шагнула вперед, лёгким движением плеч словно бы сбрасывая полотно незримости, что укрывало её до этого. На первый взгляд девушке сложно было дать больше восемнадцати лет… Но едва взглянув в изумрудные глаза, переполненные ледяной жестокостью, смешанным со странным равнодушием, Норико поняла — таких глаз у молодой девицы быть попросту не может. Века непростой жизни, полной взлетов и падений, жестокости и насилия, глаза человека, давно вошедшего в число тех, кого называют сильными мира сего, глаза существа, что привыкла одним словом решать судьбу сотен и тысяч людей… Мудрые, жестокие и равнодушные, по большому счету, ко всему на свете глаза пожившей на свете старухи — вот что она увидела…

— Они… — пораженно выдохнула она, на миг лишившись самообладания.

— Нет, дрянная девка, я куда хуже, чем те, о ком ты подумала, — абсолютно серьёзно, безо всякой усмешки ответила блондинка. — Вы пришли со злом на земли, которыми владеет мой Аристарх… На земли, хозяйкой которых я вскоре стану вполне официально. И вы об этом пожалеете… Алтынай, Смолов эта баба, северянин и самый болтливый из дикарей — мои. Разберитесь с остальным мусором…

— Как скажете, госпожа, — показались ещё две фигуры…

Глава 22

Вспыхнули ярким бирюзовым сиянием древние иероглифы на великолепной, обработанной лучшими магами-кузнецами Киото лезвии нагинаты. Засветились, отдавая силу своей хозяйке, древние руны на древке, выточенном из цельной ветви древнего, видевшего несколько тысячелетий дуба с горы Фудзи, засияла, наливаясь мощью, аура Норико Тайра — гордая дочь и вдова самураев, могущественная чародейка в ранге Старшего Магистра решительно шагнула вперед, игнорируя мрачные предчувствия. Цель, за которой она явилась в эти места, сама пришла к ней в руки — так чего же более ей оставалось желать? Протяни ладони, ухвати самодовольную девчонку за гриву белых волос и оттащи подальше отсюда, в глухие леса Сибири, туда, где кочевники разбили свои шатры, укрытые от любопытных взоров сонмами покорных воле их шаманов духов — и победа в кармане!

А всякие глупости навроде взгляда, в котором ей почудилась древность… Прочь лишние глупости! Долой мнительность и сомнения — настало время действовать, и она, Норико, гордая дочь великого Клана Тайра, не посрамит чести своих предков!

— Разберемся с девчонкой и после займемся её защитниками! — бросила она за спину.

С первым шагом чародейки пространство словно бы завибрировало в такт её движениям. Сопротивление воздуха упало до минимума, кровь бешенным потоком побежала по жилам, наполняя их силой, чары, предназначенные для усиления в ближнем бою, вспыхивали в её ауре друг за другом… С каждым шагом вперед она становилась всё могущественнее и могущественнее, готовясь покорить и пленить наглую соплячку.

Затрещали десятки и сотни молний, облегая фигуру женщины-слуги, пришедшей с девчонкой. Разряды молний словно впитались в её тело, в единый миг преобразую красивую девушку в трехметровое гуманоидное существо, покрытое костяной бронёй, с гривой синих волос, развивающихся за спиной, трехсантиметровыми когтями на кончиках оставшихся довольно изящными пальцах… Чуть выгнутые назад нижние конечности, удлинившиеся клыки и ярко-синие, светящиеся глаза, а так же слабые разряды молний по всему телу — синих, фиолетовых и желтых…

Норико замедлила шаг, с опаской взирая на произошедшие с противником перемены. Аура существа была ближе к звериной, нежели к людской, но в объеме и мощи сомневаться не приходилось — перед ней был весьма могучий враг шестого ранга… Однако, к удивлению японки, худшие её опасения оказались напрасны — гибкое, прекрасное в своей красоте идеально выверенного боевого оружия тело метнулось мимо неё, взметая облака снега — и тонкая капелька холодного пота выступила на виске чародейки, осознавшей, что она могла бы и не успеть среагировать, будь эта атака направлена на неё…

А вот кому-то из её союзников-шаманов повезло куда меньше — она явственно ощутила, как стремительно угасает аура одного из чародеев её отряда… Но оборачиваться для того, что бы рассмотреть происходящее, времени не было — вокруг уже зло, протяжно завыли ветра, наполненный чужой, злой и беспощадной волей, несущие в себе враждебные потоки магии и явственно готовящиеся обрывать чужие жизни. Кто бы ни были эта парочка охранников самонадеянной девки, но одно Норико поняла безошибочно — с этой парочкой их отряд вполне может и не совладать! Да эта пара и слабому Архимагу вдвоем не уступит! Откуда в этой дыре такие чудовища⁈

Впрочем, одну ошибку они все же допустили — их хозяйка осталась одна против трёх чародеев. Молодой, неопытный Младший Магистр против Старшего и двух других Младших, каждый из которых был опытным, битым жизнью боевым магом, давно овладевшим в совершенстве своими силами… Лучшим шансом на победу было схватить девчонку и заставить её приказать отступить охранникам — и именно это Тайра и намеревалась сделать.

— Чего ты ждешь, девка? — снисходительно поинтересовалась дочь генерал-губернатора. — Покажи, чего стоят хвалёный Тайра… Или ваша хваленая самурайская храбрость — это пустые слухи?

Да как она смеет! — вскипела мысленно Норико. — Ну, соплячка, что бы ты там о себе не думала, поглядим, чего ты стоишь на самом деле!

И тем не менее Норико не кинулась в безрассудную атаку, на которую её столь явно провоцировали. Вдруг где-то скрывается ещё один страж, только и ждущий момента, когда они подставятся? Вдруг это всё не более чем уловка?

В отличии от Норико и явно разделяющим её опасения северянином, шаман-кочевник подобными мыслями не утруждался… А может, ему просто застила глаза ненависть, кто знает? Всё же для них, чужаков в этих краях, это не было чем-то личным. А вот для чародея одного из исконных народов этих краев перед ним была дочь их заклятого врага, член Рода, возглавлявшего не первый век идущее медленное покорение Сибири Романовых. И эмоции, захлестнувшие далеко не самого глупого и безрассудного чародея, оказались сильнее разума…

Громадный тотемный дух-медведь окутал фигуру мага, по бокам от него возникли призрачные образы хищных зверей — и он напал. Напал с диким, яростным рыком, перекрывшим грохот бушующей позади схватки далеко не самых слабых чародеев, очевидно даже позабыв о намерении брать девушку живой, отдавшись охватившей его ненависти целиком и полностью — и Норико не успела его остановить…

Вот только его противницу это совершенно не впечатлило. Молодая, зеленоглазая блондинка в парадном мундире не дрогнула, не отступила, не попыталась наспех возвести магическую защиту… Вместо это в её руке в какой-то миг словно из воздуха само собой возникло копьё с листовидным наконечником в виде меча. Именно меча — в месте стыка лезвия и древка была полноценная рукоять, затем шла крестовина, затем лезвие… Словно кто-то приделал к длинной палке небольшой, словно игрушечный меч. Смешное, декоративное, казалось бы, оружие, долженствующие вызвать лишь снисходительную улыбку у противостоящих ей чародеев…

Вот только улыбаться никто не спешил. Резким, но вместе с тем тщательно выверенным и точным движением молодая чародейка качнулась на встречу нахлынувшей на неё стае призрачных зверей, взмахивая копьём — и сияющее чистым, полноценным золотом пламя сорвалось широкой полосой вперед, играючи уничтожая могучих тварей, слабейшая из которых была третьего ранга… А ведь там были и духи, тянущие по силе на пусть и слабого, но Мастера! И волна золотого пламени пошла дальше, стремясь накинуться на скрестившего руки перед собой и торопливо сотворившего защитный барьер шамана — вот только мощь заклинания молодой чародейки была такова, что у японки не было никаких сомнений в том, что её соратник не сумеет отразить её.

Медлить больше было нельзя — Норико четко осознала, что второй взмах странного оружия оборвет жизнь потерявшего бдительность шамана, и начала действовать. Переполненная мощью нагината начала замах даже раньше, чем изящные ножки чародейки, обутые в потёртые кожаный сапоги, сделали первый шаг. Ибо её ноги были быстрее оружия…

Два лезвия столкнулись, разбрасывая щедрые порции выплеснувшейся при встрече магических оружий энергии. Вспыхнули бирюзовые иероглифы, отдавая мощь, придающие удару волшебницы чудовищный ударный импульс — атака, которой японка планировала остановить атаку и опрокинуть свою юную противницу, получилась на загляденье, ровно такой, какой она и задумывала. Золотое пламя смело потоками насыщенного маной воздуха, мягкое бирюзовое свечение быстро прибило к земле золотое пламя — и шаман был спасен. Идеально просчитанный движения, прекрасный контроль происходящего, точно рассчитанная порция маны и чары, брошенные через магическое оружие — подобными атаками ей в своей жизни уже доводилось сокрушать магические барьеры и ломать лезвия зачарованных клинков…

Однако всё, чего она добилась в этот раз, это того, что её противница, переняв импульс удара, позволила своему оружию крутануть себя вокруг собственной оси. Подпрыгнув и извернувшись в воздухе, Хельга приземлилась на ноги и сделала пару шагов назад — но на этом всё. А вот её противникам развить успех помешала настоящая стена синего пламени, отделившая их друг от друга — и жар, исходящий от неё, был столь велик, что даже Норико сделала шаг назад.

Но главное — в короткой стычке их противница потратила почти треть своего резерва. Пусть она и сумела за эти короткие мгновения сравняться в мощи со Старшим Магистром

— Неплохо, — сообщила юная чародейка, пока пламя разделяло противников. — Мой Посох Меча не каждый сумеет остановить… Пожалуй, я переоценила свои возможности. Придется прибегнуть к папиным подаркам…

Ледяная волна, звуковой удар и потоки ураганного ветра, что попытались охватить Хельгу со всех сторон, были ей ответом. Заново оценившие силу врага чародеи больше не собирались играть в поддавки и ударили всерьез, не скупясь на мощь — с расчетом на то, что бы сокрушить возможные попытки защититься юной волшебницы.

Зеленый мундир в единый миг лишился четких очертаний, на миг явив троице прекрасное обнаженное тело девушки — и обратился платьем из языков чистого пламени с парой громадных оранжевых крыльев, широко распахнутых за спиной Хельги. Посох Меча, как она назвала своё странное оружие, описал дугу, посылая вперед новую, щедрую порцию пламени — на этот раз не золотого или синего, но ярко-оранжевого.

Три заклятия столкнулись, и Норико скрипнула зубами, возводя перед собой магическую преграду. Пламя девушки, вернее её платья, оказавшегося весьма могущественным артефактом, смело их атаки, ударило в наспех возведенную защиту… И прорвало даже её! Однако воздвигнутый следом ледяной барьер, сотворённый лучшим артефактом северянина, сумел, наконец, остановить атаку.

Все четверо замерли на несколько секунд, готовясь к новому раунду.

— Предлагаю вам сдаться, — неожиданно предложила их противница. — Принесете кое-какие магические клятвы — и я гарантирую вам жизнь. Как вам моё предложение?

— Даже не надейся, соплячка, — сплюнул северянин, творя странные пассы руками. — Твоя дешевая тряпка тебе не поможет!

— Дешевая тряпка? — вскинула та брови. — Это артефакт, сотворенный специально для меня моим отцом, Магом Заклятий. Совсем недавно завершенный, на который ушла сущность Феникса и куча ресурсов и усилий, на сбор которых ушло с десяток лет… Он стоит, как половина имущества твоего нищего Рода, варвар. Даже я могу его активировать не чаще, чем раз в несколько недель, а уж бездарности твоего уровня и раз в три месяца бы этого не сумели… Кстати, предложение о сдаче больше к тебе не относится — твою голову я возьму как трофей.

— Ну попробуй…

Вот только терпение юной чародейки уже закончилось. Вал чар льда, образующий самое могущественное из доступных северянину заклятий — Дыхание Морозного Дракона, встретился с лучом концентрированной плазмы, выстрелившей из кончика Посоха Меча, которым Хельга нанесла колющий удар. Огненный луч был в десятки раз уже чар викинга, однако там, где он прошел сквозь плоть вражеского заклятия, незримые связи, скрепляющие потоки энергий воедино и преобразующие ману в атакующую волшбу, попросту рушились под напором неистовой силы, заключенной в пламени.

Дух медведя и шаман, слившийся с ним, с рычанием бросились вперед, окутанные серебристым сиянием, а Норико, закрутив нагинату, подняла волны бирюзового сияния, закрутившегося водоворотом и пусть с трудом и огромными потерями, но сумевшими отвести удар в сторону. У японки от напряжения лопнуло несколько капилляров, и первые в этом бою капли крови потекли вниз, по губам и дальше к подбородку чародейки.

Одним артефактом подобную мощь объяснить было сложно. Подобные, квази-живые предметы были одними из самых могущественных среди всех возможных творений волшебников-артефакторов, однако имели существенный недостаток — требовали громадного мастерства и контроля со стороны пользователя. К примеру ожившее платье Хельги было вполне достойно того, что бы и Архимаг… Да что там — и Магу Заклятий подобный предмет пришелся бы к месту! Молодая девица двадцати зим отроду, несмотря на весь свой чудовищный талант, попросту не могла бы показать подобный уровень владения предметом…

Помимо прочего, его ведь ещё и требовалось покорить и держать послушным своей воле! Срастись с его аурой, в конце к концов! А подобное требовало, как минимум, годами носить и его постепенно, по капельке повышать свой контроль над ним путем долгих тренировок и постепенного повышения процента используемых сил… А платье, по словам их противницы, было завершено совсем недавно! И судя по всплескам в ауре волшебницы, активно пыталось брыкаться… Однако несмотря на это, соплячка била так, что ей оставалось лишь отражать атаки, и не думая нападать — её соратники бы подобных ударов не сумели отразить. Оставалось надеяться, что несмотря на возросшую ударную мощь, защита девушки напротив ослабла из-за сопротивления предмета…

Серебряное сияние, окутавшее шамана и его основного духа, сконцентрировалось на левой лапе, что рухнула вниз, стремясь разорвать, прикончить опасного врага — все трое, не сговариваясь, пришли к выводу, что пытаться пленить эту тварь слишком опасно. Этого врага надо прикончить здесь и сейчас, до того как это чудовище дорастет до своего пика возможностей, иначе…

Посох Меча рванул навстречу лапе в стремительном, неразличимом даже для шамана в ранге Младшего Магистра ударе — и призрачная конечность оказалась попросту отсечена. Огненное крыло дёрнулось, заслоняя хозяйку с левого бока, и меч викинга, окутанный ледяным сиянием, бессильно взвыл, расплескивая клубы раскалённого пара.

Медлить было больше нельзя — без неё защиту врага было не пробить, а лишь защищая себя и союзников, она лишь оттягивала неизбежное. Короткое сенсорное заклятие, брошенное за спину, показало, что уже треть её отряда мертва — и судя по грохоту, периодически сотрясающейся земле, треску молний и буйству наполненного тёмным сиянием ветра, вскоре и остальные её соратники могли отправиться следом за уже павшими… Шанс на победу у них был, но не слишком большой, как показалось чародейке страны Восходящего Солнца.

Бирюзовое, синее и белое перемешалось, образуясь в сотни тонких лент, что стремительно рванули вперед. Норико решила поставить всё на одну, последнюю атаку — и потому, не обращая внимания на рвущиеся от количества пропускаемой энергии манаканалы, на боль в слишком быстро отдающим громадное количество силы Источнике Магии, сплела сильнейшее сковывающее заклятие в своём арсенале.

— Бейте всем, что есть! — выкрикнула женщина, рванув вперед.

Серо-стальное свечение, охватившее чародейку и её оружие, было одной из тайных и даже запретных боевых техник Клана Тайра, которым обучали лишь действительно талантливых магов, чьим призванием был ближний бой. Смешение магической энергии и жизненной, маны и праны, наделяющее атаку невероятной пробивной мощью, чудовищно нагружало организм пользователя и было запрещено к использованию, кроме самых крайних случаев.

Ибо у того, кто прибег к Сиянию Стали, не было обратного пути. Этот удар должен был обязательно уничтожить врага, противостоящего магу, ведь после применения техники пользователь уже не сумеет не то, что продолжить схватку — но и просто остаться в сознании. Станет лёгкой добычей кого угодно… Норико оставалось надеяться лишь на то, что её удар убьёт врага — ибо никакой возможности сбежать и выжить не было. А даже если бы и была… Во имя родного Клана эта девчушка должна умереть здесь и сейчас — иначе страшно представить, с какими последствиям столкнутся Тайра в будущем, когда она войдёт в зенит своего могущества.

Да, она не слишком-то ладила с очень многими в Клане, у неё были конфликты со Старейшинами… Но верность Клану и государству — именно в таком порядке — были превыше всего. Что её жизнь в сравнении с этим? Гордая дочь страны самураев выполнит свой долг — и даже если дома никто не узнает о её подвиге, предки будут гордиться гордой дочерью своего народа, до конца следовавшей зову своего долга.

Огненный крылья, поначалу обнявшие Хельгу подобно кокону, были разведены в стороны. Вспыхнувший вокруг неё пламенный барьер рухнул под сдвоенным ударом пары Младших Магистров — и нагината, окутанная Сиянием Стали, устремилась к девушке. Победа японки была близка, очень близка…

Вот только в самый последний момент прямо перед ней, загородив Хельгу, приземлилось поджарое, закованное в костяную броню тело одной из охранниц девушки. Когтистые лапы, окутанные буквально сгущенными до твёрдого состояния фиолетовыми молниями, словно перчатками, вцепились в лезвие нагинаты, и Норико с бессильной яростью ощутила, как Сияние Стали, сильнейшая её техника, трещит по швам и стремительно теряет стабильность. Контакт ладоней защитницы и лезвия нагинаты продлился лишь краткий миг, не более, но даже этого хватило, что бы сбить атакующий напор и развеять изрядную часть заключенной в чары мощи. И пусть платой за это стали рухнувшие на перепаханную, истерзанную столкновениями боевой магии землю ладони странного существа, вставшего на её пути — это было весьма слабым утешением для волшебницы.

Ибо с полным ярости криком блондинки огненные крылья сделали взмах — и волны оранжево-синего пламени смели её врагов, окончательно упокоив обоих Младших Магистров. Саму Норико защитило Сияние Стали, вернее его остатки, окутывающие женщину и принявшее на себя всю мощь разбушевавшейся стихии… Однако падая на землю и отмечая, как её сознание медленно затухает, она отчетливо понимала — больше она глаз не откроет. Схватка проиграна.

И она, Норико Тайра, подвела свой Клан…

Глава 23

Разумеется, моих людей пришлось оставить за пределами особняка Серовых, в котором и проходило само собрание. Гвардейцев проводили в выделенные им помещения люди хозяев городка, но о них я не волновался — традиции гостеприимства в этих краях блюлись свято. Больше, чем в Сибири, с этим вопросом заморачивались лишь на Кавказе, где сии правила имели многотысячелетние корни и образовались не просто как дань традициям, но как институт социального доверия к соседу, без которого нормального сосуществования им было попросту не выстроить хоть сколь-либо приемлемую схему взаимодействия. Ибо там, в отличии от Сибири, народу было много, а земель — мало…

В общем, в том, что моих людей достойно разместят и не обидят, я был уверен полностью. Что не помешало мне опоздать на десяток минут, лично проследив за тем, куда их отправят и каковы там будут условия — я их господин, я несу за них ответственность, и достойные условия для моих воинов меня интересовали, откровенно говоря, больше чем мнение окрестных аристократов о моей пунктуальности. Впрочем, любой вменяемый боевой командир бы со мной полностью согласился…

Когда я явился в зал собрания, ещё ничего не началось. Десятки небольших столиков на одного человека, на которых стояли кувшины и широкие чаши — что бы у присутствующих была возможность промочить горло. Рассадка тоже была заранее запланирована — все самые влиятельные аристократы сидели в первом ряду, за ними чуть менее богатые и сильные, и так далее — до самого конца, где примостились несколько десятков Мастеров. Главы слабейших Родов, надо полагать…

А впереди, отдельно ото всех, стоял отдельный стол-трибуна, не небольшом возвышении. Пока не занятый — насколько я понял, с него полагалось говорить выступающим перед всеми прочими. Моё место оказалось в первом ряду — и не просто первом, но ближе к центру. Строгая иерархия в зависимости от сил и влияния Рода… И даже неприязнь, которую ко мне вполне обоснованно должны были испытывать Серовы, не заставила их пойти на умаление Рода Николаевых-Шуйских. Всё же когда в задницу клюет горячий петух, относительно мелкие обиды предпочитают забыть до времени…

Первым выступающим оказался сам Глава Серовых, на правах хозяина данного собрания.

— Как вы знаете, ситуация на наших границах складывается не самым приятным образом. Не буду долго рассусоливать и напоминать вам причины происходящего — едва ли здесь имеется хоть кто-то, незнакомый с данными обстоятельствами. Хочу лишь высказаться в сухих цифрах…

Первая половина собрания прошла довольно предсказуемо. Затянутое действо, где каждый из присутствующих здесь Глав Родов отчитывался о положении дел в его Родовых землях, о проблемах с участившимися на порядки атаками засевших в лесах кочевых племенах, что подтянули свои силы к нашим границам, перечислении имеющихся сил и потоке жалоб на то, что собственных сил и выделенных Имперской Стражей сил едва хватает на оборону своих земель… А зачастую и не хватает вовсе, вынуждая бросать приносящие ощутимые доходы и весьма необходимые сейчас стране шахты с различными магическими ресурсами, рощами магических деревьев и делянок с алхимическими растениями, не говоря уж о почти прекратившейся добыче столь важного и необходимого ресурса, как органы, шкуры и кости магических тварей.

Но сказать, что это было бесполезной тратой времени я тоже не мог. Выслушав обо всём происходящем из первых уст, я понял, что у меня дела идут ещё относительно неплохо… Даже отлично, надо сказать. Для фактической защиты своих территорий мне с лихвой хватало моей до неприличия (по косым взглядам во время моего доклада стало ясно, что именно этот термин мысленно использовали про себя слушавшие меня аристократы) гвардии. Три с лишним тысячи бойцов, среди которых любой рядовой боец мог посоперничать со слабым Учеником по боевым возможностям, а каждый маг второго ранга мог поспорить с чародеями на ступень выше за счет своей экипировки и артефактов, надежно хранили рубежи моих земель.

Отсюда мне, кстати, и стала ясно, почему столь много беженцев осело именно у меня. Всё было просто — в иных краях риск умереть от зачарованной стрелы с костяным наконечником, боевого заклятия или магии выпущенных на охоту шаманами духов был куда выше. И потому у меня наблюдался явный избыток беженцев, которым не хватало провизии… Оказывается, по хорошему их у меня должно быть едва ли не втрое меньше, и тогда никаких проблем с голодом бы не было — ибо выделялись запасы провианта всем по некоему принятому в ставке Павла Александровича плану. Согласно которому у меня должно жить не более тридцати тысяч поселенцев вместо более чем сотни… Надо будет разобраться с обнаглевшими бюрократами — кто-то явно приворовывает недополучаемые мной семьдесят процентов поставок, весьма удобно устроившись. Как только закончится собрание, я отправлюсь прямо в нынешнюю ставку, узнаю кто в этом виноват и прикончу на дуэли. Вне зависимости от ранга и оправданий, в лучших традициях самостийных аристократов, наплевав на звания и регалии, разницу в рангах и возможные потери в репутационном плане — чересчур обнаглевшие свиньи-чиновники лишаться нескольких рыл в поголовье своего наглого стада. У меня половина гвардии по заснеженным лесам охотниками работает, добывая дичь для поселенцев, а алхимики из сил выбиваются, что бы успевать обрабатывать поступающее мясо, дабы неодаренные не травились чересчур насыщенным магией пайком — а эти мрази там жируют? Люди умирают что бы эти свиньи могли жировать и лишний особняк в более спокойных регионах прикупить⁈ Да хрен я такое с рук спущу! И я посмотрю на умника, что попробует остановить меня, даже тыкая мне в рожу законы Империи!

В общем, эта часть собрания тянулась до самого вечера. И надо сказать, к её окончанию я изрядно подустал — неудавшееся Прозрение ещё ладно, физическую усталость от более чем суток на ногах, без еды и воды, я мог игнорировать благодаря своей магии, но вот ментальная усталость давала о себе знать…

Однако, к моему удивлению, когда закончил говорить последний из выступавших, Глава мелкого Рода в ранге Мастера, у которого из владений — две мелкие деревеньки охотников, мелкая шахта да пятачок земли, Глава Рода Костровых, председатель этого собрания и один из двух присутствующих здесь Архимагов, попросил некоторых остаться. Некоторых — это меня и ещё чуть больше десятка Родов. Всех, кто представлял из себя действительно крупных (по меркам нашего собрания) игроков. И потянувшиеся на выход безо всяко возражения Главы мелких и относительно средних Родов молча его послушались…

— Господа и дамы, — начал он свою речь перед слегка встрепенувшимися людьми. — Предлагаю в узком кругу обсудить текущий кризис. Среди тех, кто, скажем прямо, действительно имеет возможность на что-то повлиять.

— Архип Иванович, — обратилась выглядящая лет на семнадцать дама в ранге Старшего Магистра. — Может, перенесем эту беседу на завтра? Понимаю, что вы, мужчины, куда выносливее нас, хрупких женщин… Но лично я бы хотела слегка отдохнуть от этой говорильни и привести мысли в порядок.

Одетая в лёгкое вечернее платье, позволяющее всем желающим полюбоваться внушительной грудью размера эдак четвёртого и длинными, стройными ногами, обнаженными по середину бедра, небрежно закинутыми одна на другую так, что лишь явно магически наколдованная тень уберегала присутствующих от лицезрения её белья (или же его отсутствия, чего я тоже не исключал. Добившиеся магического могущества и личной власти дамы они такие, могут позволить себе всё то, за что их менее влиятельные и сильные товарки получили бы волны общественного порицания), она была весьма эффектна. Кстати, заколдованная тень была зачарована таким образом, что сквозь неё не сумел бы ничего увидеть никто рангом ниже Старшего Магистра… Но вот равные ей и уж тем более более высокоранговые чародеи без трудом увидели бы сквозь эту тень. И, надо признать, за минувшие часы я видел уже несколько десятков чародеев, попытавшихся заглянуть туда. Мы, мужчины, народ такой… Я собой мог гордиться — заглядывать под платье этой девы я даже не пытался. Моя Хельга всё равно красивее…

— Госпожа Нестерова, как я могу отказать даме? Лично вы и все, кто разделяет ваше мнение, можете идти, — подозрительно легко согласился Архимаг. — Главное, подтвердите здесь и сейчас, в письменном виде, что согласны со всеми решениями, что будут сейчас приняты, в том числе и о том, как и в каких пропорциях будут распределены силы вашего Рода.

Воцарилась тишина. Архимаг, несмотря на свою вежливую улыбку, явно не шутил, и красавица это прекрасно осознала. Впрочем, хамить старшему по рангу чародею она не решилась — несмотря на визуальную молодость, это была пожившая жизнь чародейка лет шестидесяти, прекрасно понимающая, как устроен мир. А потому она лишь кокетливо опустила взгляд и скромно проворковала:

— Ну что вы, Архип Иванович, право слово — ради того, что бы послушать такого мужчину, я готова и забыть о всяких мелочах вроде усталости… Я внимательно слушаю ваши предложения.

— Начнем с того, у кого сколько, по моим прикидкам, свободных резервов, — не обращая на женщину более никакого внимания, начал Костров и достал небольшой блокнот. — Итак… В общей сложности, ориентируясь на мои подсчеты, семь тысяч триста бойцов и магов различных гвардий, на данных момент достаточно свободных для перебрасывания на иные направления. Самая большая группировка имеется у присутствующего Аристарха Николаева-Шуйского — по моим прикидкам, около полутора тысяч гвардейцев, две батареи единорогов и один Старший Магистр являются резервными силами вашего Рода…

— Не согласен, — тут же возмутился я. — У меня каждый солдат на счету! Моим людям, которых вы так легко и просто записали в свободные и избыточные резервы, приходится постоянно углубляться в леса за добычей мяса тварей — выделяемого центром провианта совершенно недостаточно для прокорма свыше сотни тысяч размещенных у меня голодных ртов!

— Да, я уже соотнёс проблемы с доставкой провианта в ваши Родовые земли, — кивнул Костров, совершенно не смущенный тем, что я его перебил. — Как и всякий Архимаг, я обладаю определенным влиянием при дворе Павла Александровича, и спешу вас уведомить — мы с Николаем Сергеевичем Скворцовым намерены сегодня же, не теряя времени, направить соответствующий доклад в канцелярию. Чиновники, отвечающие за распределение провианта, получат взбучку и потоки поставок перенаправят так, что бы вашим людям больше не пришлось тратить силы на подобные глупости. Уверяю вас — я лично прослежу за этим и, если понадобится, дойду до самого Павла Александровича, что бы обрисовать эту картину. Кое-кто совсем страх и совесть потерял — в такое время наживаться на общей беде… Итак — если я решу проблему поставок продовольствия, вы согласны выделить упомянутые мной выше силы на то, что бы распределить их по землям более слабых Родов, с целью укрепления их обороны?

— Если вы гарантируете решение этой проблемы, то семь сотен моих гвардейцев, с тремя Мастерами из числа самых опытных, отправятся куда скажете, — подумав, ответил я. — Плюс одна батарея единорогов. Но без Старших Магистров, разумеется — не забывайте, я на самом краю Фронтира и у меня наихудшие отношения с кочевниками.

— Этого недостаточно, Аристарх Николаевич, — заговорил второй из присутствующих Архимагов, Игорь Солончаков. — Без действительно сильных старших магов…

Начался торг. Самый обычный и банальный торг… В итоге с меня выжали две батареи единорогов вместо одной и обещание отправить помимо пехоты в общий, организованный совместными силами патруль из боевых кораблей один из своих фрегатов — сообщалось, что три небольшие эскадры будут патрулировать границы владений Родов и самые уязвимые логистические маршруты караванов. Под это дело были выделены три тяжелых крейсера в качестве флагманов каждой эскадры — из флотилии Романовых, разумеется. Ибо владельцы самых обширных владений и самых мощных личных воздушных флотилий, Воронцовы и Бестужевы, потеряв Магов Заклятий (одни окончательно, другие на время, необходимое для исцеления), сосредоточили силы на том, что бы поддержать пошатнувшееся положение собственных Родов. И их можно было понять…

— В общем и целом с вашими требованиями я согласен, — кивнул я наконец без особого восторга. — Как только я увижу реальные изменения в вопросах поставок продовольствия, то сразу отправлю своих людей, куда укажете. Но и у меня есть требование, без которого весь этот разговор можете считать бессмысленным, ибо я попросту проигнорирую все сегодняшние договоренности.

— Какое же? — с явным неудовольствием поинтересовался Солончаков. — Надеюсь, вы…

Костров, насколько я (да и, думаю, все присутствующие тоже) вообще относился ко мне куда почтительнее и уважительнее, нежели Солончаков. А услышав интонации в его голосе и вовсе бросил очень быстрый, едва заметный для стороннего наблюдателя опасливый взгляд на меня — после чего Солончаков на краткий миг замер, явно принимая телепатическое сообщение. Неудовольствия во взгляде второго Архимага явно прибавилось, однако же продолжать он не решился. И заметили это все, судя по удивленным взглядам… Неужели Костров оказался одним из тех, кому известен маленький секрет на тему того, кто является тем чародеем, что одержал реальную победу в Александровске? И сейчас заткнул рот своему коллеге, дав понять… Да бог его знает, что и в каких выражениях он ему дал понять, но явно заткнув аргументами. Что ж, мне же лучше.

— Мне нужны имена всех, кто замешан в том, что мои владения недополучают провиант, — отчеканил я. — Всех, кто замешан в этой грязи, не утаивая никого — и тогда я ваш.

— Зачем? — поинтересовался один из присутствующих Глав.

— Я их прикончу, — просто ответил я. — Я готов взять в плен и уважительно относится к хорошо и честно бившемуся врагу. Я готов уважать честного ремесленника, мещанина, даже крепостного, что честно пашет свою землю — но ключевое слово здесь «честно». Тех же, кому родная земля и соотечественники — пустой звук и возможность лишний раз набить карман я не признаю за людей. И отношение у меня к ним соответствующее…

Договорить я не успел. По мысленной связи резануло легкой болью — и вслушавшись в себя, я понял, что это Алтынай. Девушка получила где-то весьма серьёзную рану… Да что за день такой! Что там происходит? Нарвалась на чересчур сильного монстра, едва выйдя из медитаций по усвоению силы притащенного мною Архимага? Или… Впрочем, ладно. Сейчас она жива, а с остальным я разберусь позднее.

— Итак, готовы ли вы предоставить мне все имена? — продолжил я, встряхнувшись.

— Вы их, уж простите, и через Хельгу Павловну выяснить можете, — проворчал Солончаков.

— Справедливое замечание, — кивнул я. — Но мне хочется понять, насколько я могу иметь дело с вами, а не с Хельгой Павловной. Люди, занимавшиеся этими махинациями, явно имеют связи и родню на высоких постах и в сильных Родах. Если вы готовы ради взаимовыручки и нашего «дворянского братства» выдать мне их, не оглядываясь на последствия, тогда я пойму, что мы все действительно во всем заодно. Ну а коли нет…

Я прекрасно понимаю, что после собрания ко мне будет отдельный разговор — с целью того, что бы я через Хельгу попытался выбить определенные преференции из Второго Императора. Да что там — Костров явно знал, что я за роль сыграл в сражении за столицу губернии, так что рассчитывал явно не только на тот факт, что я сплю с дочерью Второго Императора. Так почему бы и мне не проверить границы того, как далеко они готовы зайти ради моей поддержки? Политика штука такая — красавчиком для всех выглядеть не выйдет. А так, случись что — и вся верхушка нашей окраины губернии будет замазана в этом деле вместе со мной. Врагов наживу не я один, а они все — что отличный повод ещё теснее дружить со мной. Я многому научился за эти годы — и у новой жизни, и у Смолова, который и консультировал меня перед поездкой…

И лишь тревожное чувство на задворках сознания, связанное с травмой Алтынай, беспокоило меня… Но и это решим. Отправлюсь домой сегодня же ночью!

Глава 24

Тихо потрескивали поленья в большом очаге, разбрасывая щедрые искры и противно чадя — сырые дрова, что принес служка с улицы, загорались медленно и с неохотой. Передо мной стояла миска со здоровенным куском хорошо прожаренного мяса, рядом стояли кувшин и глиняная кружка, в которой плескалась простая, крепкая хмельная брага.

Соседями по столу служили десяток моих гвардейцев во главе с командиром-магом, в ранге Ученика. Седоусый чародей лет пятидесяти, годившийся в отцы, а то и деды моему нынешнему телу, завис на самом краю третьего ранга — регулярные приемы усиливающих зелий, воздействие ауры моего Источника Магии в поместье, навыки и мастерство, обретенные на службе мне в совокупности подводили его к пределу, до которого ему и до этого было недалеко.

Володя, вроде бы… Ему явно очень хотелось задать мне вопрос, и догадаться о том, что он связан с возможностью взятия следующего ранга сумел бы любой. Но видя моё задумчивое и угрюмое состояние, воин молчал и лишь грозно поглядывал на остальных гвардейцев, дабы те не слишком повышали голос — начальство думает, понимать надо!

И за это я ему и правда был благодарен. После затянувшегося до ночи собрания я не хотел идти в выделенные мне Серовыми покои — как никак, я был в числе самых почетных гостей, а потому апартаменты мне выделили соответствующие. Но находиться там я не пожелал и вместо этого отправился в город. И, видимо, слишком сильно задумался, раз не сразу заметил, как за мной увязался десяток моих же воинов…

Матвеевы, к сожалению, не могли увеличить контингент своих сил в губернии — Императору требовались солдаты, и покорные его воле центральные и западные провинции Империи вынуждены были посылать своих воинов на усиление регулярной армии. Дворянское ополчение под руководством генералиссимуса Алексея Романова, нашего дражайшего цесаревича, отправилось на восточноевропейский театр военных действий — османы и немцы, соединив силы, изрядно потеснили наших в Болгарии, да и часть болгарской аристократии внезапно перешла на сторону врага. Предали, братья славяне, как только учуяли, что чаша весов склоняется на сторону врага…

— Старшему брату, Петру, тоже едва не пришлось отправиться, — поведал мне уже после собрания Иван Матвеев, мой дядя и отец Никиты. — Но тут уж отец, на правах Главы Рода, настоял на том, что бы он остался. И ему хватило возможностей и личных связей, что бы это устроить — ведь брат первый Архимаг в семье, да и взял ранг лишь семь месяцев назад, так что ещё до конца не освоил новые силы. Благодаря твоему отцу ему, благо, вообще есть что осваивать…

В этом не сомневаюсь — пусть не афишируя своих деяний, но отец изрядно помог средней руки дворянскому Роду, из которого взял супругой мать. Среди Матвеевых были одаренные маги — но не было знаний и умений, а так же весьма дорогостоящей алхимии. Всем этим Николай Шуйский их и одарил, назвав это выкупом за невесту… Впрочем, умалять заслуги семьи матери тоже нельзя — он лишь дал им возможность, а дальнейшие успехи, в виде Старших Магистров и своего Архимага, уже заслуга их собственных стараний.

В общем, ситуация на европейском театре военных действий тоже оставляла желать лучшего — Империя билась с врагами от Черного до Балтийского морей, на множестве фронтов, огнём и мечом отстаивая право именоваться первой среди великих держав. А союзники отнюдь не торопились влезать в боевые действия… Более того — английский флот весьма подозрительно группировал свои силы, якобы для помощи нам, у берегов Швеции. Швеции, с которой испокон веков Империя воевала и которую именно Россия сбила на взлете, в двадцатилетней войне подорвав накопленный для вхождения в число Великих Держав потенциал… Разгром и позорный мир, который был вынужден заключить Последний Викинг, как прозвали Карла Двенадцатого, северяне едва ли забыли. И пусть официально напавший на Александровск Род был в числе пиратов и изгоев, это всё равно накладывало свой отпечаток…

Поэтому отсутствие значимых подкреплений из центральных регионов объяснялось не глупым раздором в семействе Романовых — уже нет. Внутренние дрязги, насколько я понял из слов Ивана, отступили на второй план, ибо государство теперь действительно билось на пределе сил. Япония и Китай, в котором правила династия Цинь, оказались меньшей из бед, и потому Сибирь оказалась с ними, фактически, один на один.

— Петропавловск-Камчатский осажден японцами и китайцами, — просветил меня родич. — Благовещенск, Хабаровск, Южно-Сахалинск, Магадан и целый ряд городов и крепостей помельче потеряны. Дворянство вместе с остатками гарнизонов, сумевшими чудом вырваться из окружения, откатились в глубь лесов, возвели в лесах сотни больших и малых острогов — но основные их силы потеряны. Китайцам и японцам изрядно помогают многие местные племена, что сильно затрудняет положение дел… Однако якуты, ханты, манси, чукчи и ряд племен помельче — на нашей стороне, и лишь это спасает наших от полного истребления. Слава Христу, предыдущий Император согласился выполнить условия конкретно этих племен для их вхождения в состав Империи, даровав им автономию — без них бы там всех вырезали, а так отбиваются. Да как отбиваются! Кочевники схлестнулись друг с другом так, что только щепки летят, и остаётся лишь хвалить Александра Николаевича за то, что он помимо автономии ещё и даровал право и возможность самым талантливым кочевникам обучаться в наших чародейских училищах и академиях классической магии… Но даже так — это лишь вопрос времени, когда их там всех выловят… Эх, жаль цари не дозволили боярам в тех краях селиться — будь там какие-нибудь Шуйские да десяток Родов поплоше из тех, чьи представители так любят меховые шапки, они бы задали жару Китаю… Небось и города б до сих пор не пали! Вон они, бояре, сейчас весьма лихо Речь Посполитую да несколько групп армий Германского Рейха безо всякой помощи Императора не просто держат, а ещё и теснить умудряются… Ляхи, того и гляди, взвоют от такого напора — из Кёнигсберга борские гвардии да дружины быстро Сувалкский коридор они уже весьма лихо успели занять…

Выходило так, что лишь сопротивление Владивостока и Петропавловска-Камчатского, отнимавшее большую часть внимания нашего соседа, и тот факт, что Цинь сами оказались не слишком готовы к подобным успехам на фронте и потому не успели до конца развернуть свою военную машину, оставляли нам какие-то шансы выстоять. Но даже так — требовались подкрепления, а их пока взять было неоткуда. Каждый, кто был способен сплести боевое заклятие или выстрелить из винтовки, нужен был в других местах — причем нужен ещё вчера.

И это не говоря о разгроме Второго Тихоокеанского Флота Империи и большей части тамошних воздушных сил… Империя, слишком долго почивавшая на лаврах, слишком много о себе возомнившая, сейчас расхлебывала последствия десятилетий правления откровенного слабого Императора. Настолько слабого, что у меня кулаки сжимались — он сам, Маг Заклятий, да его двор и ближайшие царедворцы, которые являлись Старшими Магистрами, Архимагами и даже ещё несколькими Магами Заклятий, пока не спешили выдвигаться из Петрограда, дабы возглавить бьющихся на рубежах государства воинов. Якобы для того, что бы в случае внезапного удара по столице та не осталась без защиты… Как будто Петроград, в который вложены триллионы золотых рублей, в этом так уж нуждался — атакуй его враги теми же силами, что Александровск, гарнизон крепости и каскады защитной магии столицы и без высших магов разгромили бы неудачников, что позволили бы себе подобную авантюру. Одна Академия Оккультных Наук чего стоила! Да тамошние студенты с преподавателями, деканами и ректором сами по себе стоили больше, чем любой отдельно взятый Великий Род со всей его мощью!

Империя, которую я успел полюбить, пылала со всех концов. Будь я на пике своих сил — я бы без раздумий отправился на границу с Цинь, возглавил бы все уцелевшие войска, поставил бы во главе кого-то, кто действительно хорошо соображает в тактике и стратегии — я себе не льстил, как военачальник я за счет опыта выше среднего, но отнюдь не гений — обрисовал бы ему предел своих возможностей и устроил бы вторженцам кровавую баню. Я бы жег города и армии, я бы испепелял Драконьи Корпуса и отряды Цзиньи-Вэй, элиты военных сил Императора Цинь, я бы не дал пощады ни одной японской псине, громил бы и крушил! Да я бы!

Но. Это проклятое «но»…

Как говаривал один мой старый знакомый вервольф, все, что сказано до слова «но» — дерьмо собачье. Реальный смысл имеется лишь в словах, сказанных после «но»… А потому необходимо было погасить рвущуюся наружу ярость уязвленного патриота и думать. Матвеевы обещали выслать мне караван грузовозов с провиантом и боеприпасами, бытовые и ремесленные артефакты, дабы появилась возможность поручить десяткам тысяч простаивающих людей работу — в общем, они могли и согласны были дать мне всё, кроме боевых магов да гвардейцев. Зато и винтовки пришлют в достаточном количестве, что бы организовать из сидящих без дела мужиков народную милицию — по крайней мере отстреливаться от слабых монстров зачарованными пулями сумеют. И то хлеб…

Обуреваемый мрачными мыслями, я отправился в городок. В минуты тяжелых размышлений в былые дни я любил побродить среди простолюдинов неузнанным. Посидеть в какой-нибудь пивнушке, харчевне или таверне, смешаться с людьми, стать частью безликой массы. Возможно даже напиться и, не выходя за пределы доступного простым смертным, подраться с пьяными мужиками — мне так пару раз даже рожу начистить сумели, ибо если угрозы жизни не было, я из образа не выходил.

Хах… Знали бы мужики в ныне разрушенной боевой магией, в том числе и моей, Диканьке, что иной раз некоторые из них давали по роже в пьяной кабацкой драке тому, перед кем трепетал их генерал-губернатор и вся тамошняя высшая аристократия… Да что там — тому, кого и Император, как оказалось, боялся до судорог, раз пошел на моё подлое убийство… Поглядел бы я на рожу Микулы-кузнеца, доведись ему узнать, что он раза четыре в год раз на раз выходил против человека, способного стирать с лица земли армии и которому в ноги кланялись самые знатные люди Империи! Наверное, тогда бы он даже рад был бы, что я на сеновале с его дочкой кувыркался несколько раз — Лада была справной девицей, красивой, стройной и крепкой, с толстой, в руку взрослого мужчины толщиной русой косой и яркими синими глазами. Как же хорошо, что я успел телепортировать всё население села и окрестных хуторов.

Воспоминания унесли меня в позабытое уже прошлое, в иную жизнь. Простая харчевня, в которой вечерами собирались далеко не самые богатые мещане, охотники, помощники алхимиков да младшие приказчики, заставила меня погрузиться в ностальгию, и как ни странно это помогло мне. Успокоило метущуюся от осознания своего бессилия душу, охладило пылающий злостью разум, заставило остыть и перестать кипеть от мысли, что я лишь жалкий Старший Магистр.

Медленно сделав глубокий вдох, а затем и выдох, я окончательно расслабился и огляделся. И невольно усмехнулся — вокруг нашего стола образовалось пустое пространство, ибо занять столы по соседству с нами никто не решился.

— Вы в курсе, что эти ваши плащи выглядят смешно, бойцы? — хмыкнул я.

Алхимия, которая превращала человека в нечто большее, заодно и изрядно добавляла ему габаритов. И потому десяток воинов с ростом за два метра и косой саженью в плечах, экипированные в тяжелую броню, смотрелись в своей попытке притвориться простыми людьми смешно — здоровенные куски ткани, заменяющие плащи (и где только добыть успели!) придавали им вид даже более угрожающий, чем если бы они не пытались скрывать себя. А ещё забавнее смотрелось то, что их командир, на голову уступающий в росте и раза в полтора размахом плеч самому мелкому гвардейцу, грозными рожами не позволял тем шуметь, дабы не отвлекать меня. Забавно это выглядело — какой-то коротышка заставляет одним недовольным взглядом понижать голос здоровенных орясин, каждый из которых медведя в рукопашную без труда заломить способен…

Хмыкнув, я сотворил на кончике пальца тонкое, крохотное лезвие ветра и аккуратно отрезал кусок мяса. Подцепив вилкой, я закинул его в рот и с наслаждением пережевал — хоть заведение и было явно для простолюдинов, но готовили здесь неплохо. Да, из специй была лишь соль и странная сушеная трава, названия которой я знать не знал, но кусок говядины был действительно вкусным… Чего не скажешь о браге, которой я запил кусок мяса. Отвратительное, пробирающее пойло… Как раз то, что нужно.

— Эй, скоморох! — громко окликнул я печально бренькающего на своем музыкальном инструменте музыканта. — Сыграй-ка что-то такое, сильное… Что-нибудь об отваге, о героях и богах! Что-то такое, от чего загораются сердца! Играй, скоморох, как никогда не играл — коли будет мне твоя песня по сердцу, отсюда ты уйдешь богатым человеком!

Усталый молодой парень с потухшим взглядом, истертыми пальцами и обшарпанным инструментом, откинул длинные, спутанные пряди со лба и недоверчиво поглядел на меня. Что бы не быть голословным, я поднял кожаный кошель, полный золотых червонцев — с собой у меня было около трёх сотен рублей. Тридцать золотых десяток, носимых на поясе. Тряхнул, заставляя золото лязгнуть — и потухший взор молодого паренька ожил.

— Угодно ли вашему благородию послушать о любви? — уточнил он. — Или о славных победах русского оружия?

— Нет, скоморох, — покачал я головой. — Спой мне о Сибири. Что-нибудь о нашем крае, в котором мы все живем.

— Как скажете, благородный господин, — пьяно покачнулся он, отвешивая поклон. — Слушайте же!

В харчевне установилась тишина — наш разговор привлек внимание. Оспаривать моё пожелание или тем паче мешать скомороху никто не дерзнул — даже самому пьяному дураку было ясно, что начни он сейчас возмущаться и десяток чрезмерно крепких, суровых мужей за парой сдвинутых столов, где восседал я с гвардейцами, могут начистить несогласным рожи. И хорошо если только рожи начистить…

Ударили пальцы по затасканному, старому инструменту, выбивая первые искры незнакомой мелодии, чарующей своей простотой, закрыл глаза скоморох — и полилась незнакомая мне доселе песня…

Мне ведом сказ, как царь

направил атамана

Сквозь устья рек, влача

по суше корабли

Скорей скачи казак и

одолей в Сибири хана

В глубь неизведанной

земли…

Перед глазами словно бы предстала картина, как первопроходцы-казаки углубляются в эти неизведанные края. Как сталкиваются с последними осколками некогда могущественной Орды, как немногочисленные, но хорошо вооруженные отряда с огнестрельным оружием и боевыми магами громят многочисленных лучников да шаманов, отставших в развитии военного ремесла и боевой магии…

Летели дни, край был

покорней с каждой битвой

И Рюрик слал свой дар

из двух златых кольчуг

Ты облачись в мой дар,

его скрепив молитвой

И неподвластен будь мечу…

Перед моими глазами встало зрелище события, которое прошло одинаково в обоих мирах — так называемое покорение Ермаком Сибири. Первопроходец, казачий атаман и боевой маг… Единственная разница меж моим предыдущим миром и этим — в моём Ермак был лишь Мастером, в этом же — весьма видным Младшим Магистром. Но что так, что так судьба у этого человека сложилась одинаково печально… Интересно, есть ли в бесконечной Вселенной мир, где ему не пришлось погибнуть?

Щедростью не обижу

В дальних краях я слышал

Как прекрасна Сибирь ночами

И щедра на кровавый снег

Кто утешит её печали…

Она плачет и тихо

шепчет мне

Леса тайги его питали

новой силой

В лучах Луны он тихо

слушал её зов

Хранив тот дар Ермак

прослыл сыном Сибири

И понимал её без слов…

(Кому интересна песня — группа Радио Тапок, песня Ермак)

Песня лилась и лилась, заставляя меня погружаться в повесть о гибели славного атамана. О том, как он, обессиленный, истративший все силы, попробовал сбежать во время разгрома при атаке на их ночной лагерь, про то, как он утонул под весом подаренной Рюриковичем крепчайшей кольчуги из чистого золота, что утянула славного воина на дно…

Когда парень допел о гибели славного атамана в харчевне царила тишина. И лишь я и зеленоглазый скоморох сидели, глядя друг другу в глаза — ибо мы, как и все присутствующие, прекрасно понимали, что он только что скоморох нарушил неписанный закон, спев эту песню. Песню эпохи Рюриковичей…

Романовы и взращенное ими дворянство за подобную песню, восхваляющую предыдущую династию и напоминающую, кто именно построил тот непоколебимый, выдержавший все глупости большинства Романовых, среди которых не сказать, что было много действительно талантливых царей да императоров (не считая Петра, конечно же, да Елизаветы с Екатериной), фундамент… Они не слишком любили упоминания Рюриковичей в хвалебных тонах.

Спой подобное я — и никто бы слова не сказал. Но скомороха из простолюдинов за такое ждали бы гонения, а то и смерть… И тем не менее он спел. Догадливый, зараза, как и всё его племя… Как то учуял, что я не смогу проигнорировать это.

— Пойдешь с моими людьми в их казармы, — хмыкнул я, когда он наконец допел и потянулся к кружке с хмельным. — Хорошо поёшь, засранец… Так уж и быть — заберу к себе.

— Благодарю, ваше благородие! — повеселел он…

Глава 25

Эпилог

— Так, повтори-ка мне всё заново, дорогая, — почесав лоб, попросил я. — Стоило мне отбыть, как на вас напали засевшие в лесах остатки элитных отрядов, бежавших из под Александровска, в союзе с отрядами кочевников. Разом напали на все значимые объекты моих Родовых земель, при этом сосредоточив основные усилия на критически важных точках — всех, кроме крепости. Верно?

— Ага, — кивнула Хельга, глотнув вина из изящного серебряного кубка. — Надо сказать, довольно глупо с их стороны — ты ведь не на Змее улетел, а на крохотном фрегате. Логичнее было бы на тебя напасть, пока ты почти беззащитен — такими силами они бы тебя играючи спеленали.

Не иначе как с собой захватила — подобных предметов роскоши у меня пока не водилось, ибо как-то недосуг было. Это я про кубок, разумеется… Мы находились в моих личных покоях, в донжоне — но на этот раз не в спальне, а в кабинете. Девушка, облаченная в парадный мундир Имперской Стражи, выглядела весьма довольной собой, и, честно говоря, у неё был повод для гордости… Вот только меня всё равно кое-что злило.

— Я отправила Змея и Красотку вместе с оставшимся вторым фрегатом туда, где развернулось основное сражение — на шахту с углём, — продолжила девушка. — А вместе с ними велела отправиться Третьей. В итоге тяжелый крейсер, эсминец и довольно сильный Архимаг, больше полутора тысяч гвардейцев — тысяча двести наших и триста пятьдесят абордажников из экипажа моего эсминца, воинов отца, плюс четыре сотни тамошнего гарнизона, против пяти тысяч атакующих и троих довольно посредственных магов седьмого ранга… Даже Старшие и Младшие Магистры в их рядах были не в большем количестве, чем у нас — капитан Красотки обладает шестым рангом, а помимо него на судне ещё четверо магов пятого и десяток четвертого рангов. Отец не поскупился на мою охрану… Единственное преимущество атакующих свелось к большему количеству Мастеров — но что такое чародей четвёртого ранга без современных артефактных зенитных систем на заранее укрепленных позициях против поливающих с небес снарядами и высшей боевой магии боевых судов? Против тяжелого крейсера и эсминца, по боевой мощи вполне тянущего на лёгкий крейсер (а то и не полноценный) крейсер? Из троих шаманов седьмого ранга один там и погиб, прикрывая отступление, а от пяти с половиной тысяч воинов и магов уцелело дай бог тысячи полторы — разгром абсолютный. Они не ожидали, что в составе моей охраны столько сильных боевых магов, да и боевые способности моего личного боевого корабля тоже сильно недооценили…

— Да я не об этом, Хельга! — стукнул я кулаком по столу, заставив девушку поднять брови в изумлении.

— А о чем тогда здесь вообще можно говорить? — удивилась та. — Про мелкие стычки? Да, большая часть заимок и небольших хуторов оказалась сожжена, но тут я ничего не могла поделать. Но из полутора десятков наших острогов одиннадцать выдержали атаку. Потери среди гвардейцев, конечно, немалые — из почти трёх тысяч погибло около трёх сотен, ещё шестьсот с разной степени тяжести ранениями, но прошедшие трансмутацию зельями Шуйских и тем более Романовых даже сами по себе способны со временем отрастить потерянные конечности, а уж с помощью целителей…

— На кой черт ты вышла за пределы стен замка⁈ — рыкнул я, потеряв терпение. — Зачем рисковала собой⁈ Кстати, Смолова я тоже об этом спрошу… Видимо, пора ему напомнить, кто в этом доме хозяин…

— Ни в коем случае не хочу ставить под сомнения твои решения, мой дорогой, но может, послушаешь мои доводы, прежде чем принимать решения? — чуть сузила глаза девушка.

— Ты сейчас пытаешься указывать мне что делать? — уточнил я, по новому, оценивающе глядя на сидящую передо мной девушку. — Учти, мои слова о том, что если я замечу в тебе что-то странное, то надаю по заднице и запру на хуторе в лесах, всё ещё в силе.

— Конечно, дорогой, — фыркнула она. — Но всё-таки — можно на минутку выключить шовинизм и послушать, почему я поступила именно так, как поступила? Хотя, признаться, я ожидала что это ты и сам поймешь. Триста лет мужику, а образ мышления как у мальчишки, ей-богу, — куда тише, словно бы сама себе, добавила девушка.

Я скрипнул зубами, с трудом подавив желание вновь хлопнуть рукой по столу. Как бы мне не хотелось признавать это, но во много из сказанного Хельга была более чем права. И уж выслушать, прежде чем ругаться, её точно стоило…

— Смолов вообще не должен был, по моему замыслу, отправляться со мной, — продолжила она. — Я приказала ему отправляться вместе с командой Змея — но он заявил, что раз Третья уходит с эскадрой, то он останется при мне, ибо ты велел ему за мной приглядывать. Так что он ослушался меня, а не тебя. А остановить меня… Как бы он это сделал? Силой?

— Если придется — то да!

— Момент для того, что бы меряться силами, был неважный… Да и вообще, мой дорогой — что мне делать, решать буду я сама. Я пока ещё девушка свободная и указывать мне могут лишь старшие члены моей семьи — отец и братья… Так что он просто отправился со мной. Надо признать, его помощь оказалась не лишней — одной Алтынай мне могло бы и не хватить для задуманного.

— В крепости, при поддержке Хранителя и чар, заложенных мной в неё, вы бы без малейшего риска взяли бы в плен весь отряд в полном составе, — привел последний аргумент я.

— И пытающие сопротивляться диверсанты своей боевой магией отправили бы на тот свет… Сколько? Пять тысяч? Десять? Пятнадцать? Застроенные хлипкими хибарами и землянками кварталы беженцев, без какой-либо магической защиты, стали бы полем боя — а они тоже люди, и их гибели удалось избежать как раз благодаря моему решению. Или ты не видишь, что за артефакт на мне? А может, сомневаешься, что его мощи хватило бы, вздумай я прибегнуть к нему с самого начала, что бы расправиться со всем тем отрядом в одиночку? Они не были готовы к подобной схватке, с собой у них почти не было активируемых артефактов, они пришли в режиме максимальной скрытности и потому я могла справиться и в одиночку! И как итог — я справилась и даже пленных взяла. Насколько мне известно, для тебя каждый одаренный высоких ступеней на вес золота — с твоими-то кровавыми ритуалами и с истинной природой Алтынай… Да и для той девки, что ты притащил из своей поездки к Серовым!

— Ты ещё ревность мне изобрази, — буркнул я. — Ладно. Будем считать, что вопрос закрыт… Но пожалуйста — в следующий раз не делай подобного.

— Ты не веришь в мои силы? Я!..

— Мне страшно за тебя, — признался я, изрядно удивив девушку. — Нет, ты не подумай — я всё понимаю и про силу, и про артефакты, и про возвращающуюся память… Но даже сейчас, постфактум — мне страшно тебя потерять в какой-то глупой стычке. Я ещё могу смириться, когда ввязываешься в неприятности в моём присутствии, ибо это оставляет возможность в случае чего спасти тебя… Но вот так, как в этот раз… Хельга, я очень не хочу, что бы случившееся в Александровске повторилось — второй раз я могу не суметь прийти вовремя.

Девушка, явно готовившаяся отстаивать свои позиции, немного растерялась — я впервые признавался ей в слабости, и это её здорово выбило из колеи. К сожалению, прекрасный пол устроен так, что если вы в близких отношениях — она любой спор, любой разговор способна будет вывернуть так, что ты окажешься неправ. Умеют они с эмоциональной стороны надавить, этого у дам не отнять… Даже если логически все аргументы будут на твоей стороне… Что уж говорить о том, когда логика, по большому счету, не на моей чаше весов?

Правда, иногда эту их великую силу можно обратить и против них — там, где пасует логика, их можно побить эмоциональными заявлениями, если они неожиданны и если они им лестны. А какой влюбленной женщине может не понравиться признание мужчины о том, что он за неё переживает и ценит?

Судя по насупившейся мордочке — сработало. Облегченно выдыхать я не стал — не стоит дразнить гусей без нужды, зато поспешил закрепить результат. Куй железо, пока горячо, верно?

Как раз в этот момент Хранитель сообщил мне, что Третья Тень пролезла в помещение и слушает нас — из незримости, разумеется. За исключением нескольких мест, я разрешил Тени находится где хочет — особо скрывать мне нечего. Только приказал Хранителю предупреждать меня о ей приближении всякий раз… Не знаю, сумеет ли он при нужде заблокировать ей возможность пройти, куда она захочет (сомневаюсь, учитывая что маг её положения явно укомплектован артефактами лично Вторым Императором), но уж сделать это незаметно от моего верного духа она точно не сумеет.

— Я хочу, наконец, поехать и попросить твоей руки, — накрыл я её ладонь, лежащую на столе, своей. — Раз уж ты всё равно начала называть моих людей и земли нашими — то действительно давно пора… Ты ведь выйдешь за меня замуж, зеленоглазка?

— Выйду, — чуть дрогнула её ладошка.

Прежде, чем мы успели продолжить разговор, вмешалась незваная гостья.

— Только вот вам, молодой человек, придется с этим подождать, — заявила, появляясь на свет божий, Третья. — Срочный указ Его Светлости генерал-губернатора — вам, как и части дворянства и третьему корпусу Имперской Стражи, надлежит готовиться к скорому выступлению.

— Куда? — нахмурился я. — Да и с какой стати?

— Его Императорское Величество Николай Третий издал эдикт, предписывающий всем сибирским губерниям отправить имеющиеся в наличности свободные силы для присоединения к регулярной армии. Цель — поход на Дальний Восток, с целью разбить вероломно напавших Циньскую Империю и Микадо. Эдикт срочный, и передовые части уже переброшены при помощи дальней телепортации в наши края.

— Но почему он⁈ — воскликнула Хельга, гневно вскочив. — Он уже достаточно повоевал ради общего блага и интересов Романовых.

— Госпожа, — укоризненно покачала головой чародейка. — Вы тоже Романова… А вообще — я не знаю, ваш отец не отчитывается мне в своих решениях. У вас четыре дня на сборы, господин Николаев-Шуйский…

— Надо поговорить с отцом, — процедила девушка.

Content

Вернуть Боярство 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4 Интерлюдия

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9 Интерлюдия вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16 Дела далекие, дела Камчатские…

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25 Эпилог